Сэм Альфсен

Рассеивая сумрак. Лекарь из трущоб

Copyright © Сэм Альфсен, 2022

© Тимошина А., иллюстрация на обложку

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Иллюстрация на обложке Анастасии Тимошиной

Дизайн обложки Елены Лазаревой

* * *

Пролог

Закулисье бала-маскарада

Мы боимся и жаждем сей встречи:

На балу, на веранде, во тьме

Ты скрываешь сыпь грязных увечий,

Я – молчу о постыдном клейме.

Мириады вещей позабылись –

Я отчетливо вмиг осознал:

Мы в глухом океане всего лишь

Корабли, что искали причал[1].

Оглушительно громкая музыка оркестра заставила прекрасную девушку на миг застыть у распахнутых дверей, но усилием воли она все же переступила порог. Длинные газовые шторы на несколько секунд скрыли ее от остальных гостей.

Холодные руки. Холодные ноги. Сердце в груди отбивает сумасшедший ритм.

Бальный зал поражал великолепием красок и вычурной, кичливой роскошью. Драгоценные фасады, украшенные золотом колонны, мраморный пол и яшмовый потолок заставляли задуматься: скольких сонийцев обложили непосильными налогами, чтобы возвести это здание?

На мгновение лицо девушки исказило отвращение, будто перед ней предстал не императорский дворец, а тюремная камера, пропахшая испражнениями.

Юная дама застыла у золотого зеркала. Ее лицо было скрыто под синей маской, расписанной полевыми цветами. Длинное пышное платье бережно прятало от чужих глаз почти все части тела: невозможно было рассмотреть ни рук, ни соблазнительной ложбинки на груди, ни предплечий. Даже пальцы были скрыты под тканью перчаток.

Но каждый аристократ, посетивший сегодня бал-маскарад, наблюдал одну и ту же картину: легкой поступью в зал вошло божество. Белые волосы незнакомки россыпью упали на плечи, нежные ночные цветы оплели макушку венком. Бледно-голубое платье струилось, очерчивая контуры хрупкой фигуры и оттеняя светлую кожу и волосы. Как ни посмотри, а эта прекрасная госпожа должна была происходить из какой-нибудь знатной сонийской семьи. Только вот обжигающие заинтересованные взгляды сразу обнаружили подвох: внимательно наблюдая и прислушиваясь, они поняли, что на ее шее и ключицах мягко звенели далеко не драгоценности.

Золотая цепь вилась вниз от плеч и пряталась в складках ткани, под одеждой. Рабыня.

Но девушку, казалось, совсем не смущал ее статус. Горделиво вскинув голову, она обвела взглядом зал. Несколько танцующих пар специально остановились, чтобы рассмотреть вошедшую получше, но, встретившись с холодным блеском глаз божественной девы, вновь закружили в танце.

Девушка замерла у стены. Конечно, ни один знатный господин не посмел бы пригласить на танец рабыню. Тем более что никто не знал, является она чьей-то собственностью или же одной из военнопленных.

Бальный зал сверкал ослепительно ярко, так что девушке пришлось щуриться, чтобы внимательно изучить гостей. С высоких потолков свисали золотые люстры, отделанные мириадами подрагивающих в воздухе крошечных бриллиантов. Несколько сотен свечей озаряли танцующих.

Пышные наряды знати пленяли – облаченные в ткани всех существующих оттенков аристократы плыли друг за другом в изящном танце. Маски богачей были украшены золотом, серебром и самоцветами; их венчали перья и декоративные элементы.

Внезапно толпа, до этого момента переговаривавшаяся вполголоса, затихла и расступилась. Вперед вышел господин на вид немногим старше тридцати лет. Невысокий, некрасивый, но так богато разодетый, что он походил на старый платяной шкаф, который увешали драгоценностями.

В этот момент лицо девушки искривилось, и она запоздало подумала, как же это, наверное, замечательно, что никто из присутствующих не может прочесть ее мысли.

– Мне передали послание: говорят, в ночи расцвел удивительный цветок. – Аристократ приблизился, протянул руку к лицу девушки и вздернул ее подбородок вверх. Рабыня закусила губу, но не издала ни звука. – Расскажи же мне, кто послал за тобой? Кто пригласил? Кто будет тебя сопровождать?

– Ваше Высочество, – с легкой улыбкой отозвалась она. Ее голос хоть и звенел молодостью, но тембр был довольно низким и глубоким. Это привлекло внимание еще большего количества людей. – Я прибыла по своей воле. На просторах родной страны я ни разу не видела столь завораживающего своим величием дворца и такого множества знатных особ. Мой поступок может показаться дерзким, но, с позволения владельцев Цветочного дома, я прибыла, чтобы стать частью вашего гарема.

Лицо аристократа вытянулось. Сначала он уставился на девушку поверх маски, но затем не раздумывая положил пальцы на талию рабыни.

– Для начала я должен удостовериться, что на этом лице и теле нет никаких изъянов, – с блеском в глазах проговорил знатный господин. Он заметно раскраснелся, а его подбородок и толстая шея в одно мгновение покрылись испариной. – Уединимся?

– Ох, я так боюсь вас разочаровать, – взволнованно залепетала рабыня, склоняя голову. – На самом деле… на моем теле… действительно есть кое-что, что может вам не понравиться… Ох…

Рабыня в смущении прикрыла руками губы, волнение читалось в ее ярких глазах. Но под пальцами успела мелькнуть короткая усмешка.

– Не беспокойся – просто дай мне посмотреть, – тихо и вкрадчиво произнес аристократ, а затем взял девушку под руку.

Он повел ее глубже во дворец. Девушка все время прижималась к аристократу поближе, касалась его подолом платья, пальцами гладила предплечье мужчины. Он же шел рядом, похмыкивая себе под нос; на лице его играла самодовольная улыбка, а глаза горели вожделением.

Они вышли на просторную веранду с балюстрадой, увитой диким виноградом. Кусты жасмина цвели прямо под балконом, благоухая; их лепестки были настолько белоснежными, что казалось, они отражали звездный свет. Длинные шелковые нити с нанизанными на них жемчужинами покачивались на ветру и надежно скрывали уединившуюся парочку. Рабыня бросила хмурый взгляд на широкую софу на веранде, а затем вновь вскинула голову и с обожанием в глазах посмотрела на мужчину.

– Ты ведь знаешь, кто я такой, верно? Поэтому прилипла именно ко мне? – решил спросить аристократ.

– Ох… Конечно, слава о Его Высочестве наследном принце Кроу гремит по всей Сонии. Но дело не только в вашем богатстве и статусе… – смущенно прошептала девушка, склоняя голову. Щеки ее залились румянцем. – Мне… Мне нравятся такие сильные мужчины, военные… А ведь вы – главнокомандующий…

– Но разве ты не военнопленная рабыня? – с подозрением поинтересовался он и почесал подбородок. – Тебя должно было разозлить, что сонийцы напали на твою страну.

Однако девушка не ответила – просто бросилась к мужчине, обвила его шею руками и запрокинула голову.

– Ни один мужчина в моей стране не был способен держать меч, как вы! Не вел за собой войска, не командовал! Ваш властный голос до сих пор звучит в моих ушах… – пропела она, теснее прижимаясь к наследному принцу.

Тот ухмыльнулся: эта дева была прекрасна, а из ее уст лился сладкий нектар.

Мужчина вновь схватил девушку за подбородок и, приподняв ее лицо выше, уже хотел запечатлеть на устах цветочной девы поцелуй, но вдруг застыл. Его глаза сузились.

– Подожди, но ведь мое оружие – не меч… – пробормотал он.

Девушка грязно выругалась и с животным рычанием бросилась на мужчину, повалив его. В руках рабыни блеснул кинжал, и молниеносным движением она вонзила оружие в плечо наследного принца.

Принц выпучил глаза. Казалось, он настолько растерялся, что не мог даже призвать оружие. К тому же искаженное ненавистью лицо чертовки оставалось невообразимо привлекательным, и даже сильнее, чем раньше.

Мужчина действительно участвовал в Бессонной войне – и после боя не раз хватал раненых сопротивляющихся девушек, брал их силой. Приятные воспоминания отдались в теле истомой. Руки налились силой, и он, не испытывая никаких трудностей из-за легкого ранения, сбросил девушку с себя и повалил наземь. Он и не подумал поднимать шум из-за нападения.

Рабыня уткнулась в цветастый ковер и стиснула челюсти. Волосы скрыли ее лицо, а венок из небесно-голубых цветов съехал набок.

– Почему же ты не сопротивляешься?! Продолжай! – Наследный принц с силой хлопнул ее по бедрам, а затем принялся задирать юбки. Оголились красивые длинные ноги в белоснежных чулках и туфлях, блеснувших хрустальной россыпью, но жадные руки тянулись дальше, под нижнее платье. – Так даже лучше! Цветочные девы из борделя – совершенно безвкусные, все как одна виснут на шее и хотят моего золота! Но ты! Ты не такая!

Горячее дыхание коснулось уха рабыни. Она широко раскрыла глаза от ужаса и с большим ожесточением начала отбиваться, острыми каблуками ударяя по ногам склонившегося над ней принца. Но тот совершенно не реагировал на боль, лишь грубее заламывал руки за спиной девушки, пока та не выдержала и не застонала от боли.

– Вкуснотища… – прохрипел мужчина. Что-то звякнуло – рабыня скосила взгляд и увидела, как ремень аристократа, усеянный драгоценными камнями, повалился на пол.

Нельзя кричать. Нельзя звать на помощь.

Рабыня внезапно ослабла и, всхлипнув, расслабилась под мужчиной. Ее плечи мелко подрагивали. Принц Кроу уже касался постыдных частей ее тела через тонкую ткань нижнего белья.

– Ну-ну, не стоит. Я заплачу тебе и даже не посажу в темницу, идет? Но, конечно, если мне понравится, – мягко увещевал он, ухмыляясь.

И дураку понятно, что он сделает ее постельной рабыней и будет держать в заточении.

В какой-то момент хватка на запястьях ослабла – мужчина не сдержался и потянулся обеими руками к крепким завязкам на ее бедрах.

– А? – изумленно выдохнул принц, на секунду поколебавшись. – Что это?..

Послышался тихий смех.

Аристократ начал озираться, даже вскочил на ноги.

– Кто здесь?! – выкрикнул он и приложил руку к груди, готовый обнажить духовное оружие.

Только вот, скосив взгляд, он увидел, как рабыня перевернулась на спину и приподнялась, облокотившись на руки. Ее голова склонилась набок, волосы упали, скрывая половину лица. Но уголок рта приподнялся в усмешке. А затем с алых губ вновь сорвался низкий смех.

Сидя на полу, девушка расхохоталась в голос, а затем подняла с ковра кинжал.

«Неужели придется его убить? Я ведь здесь не за этим… Вдруг он позовет стражу? Мне будет некуда бежать!» – лихорадочно рассуждала она.

Поправив рукав, растрепанные волосы и одеяния, девушка вскочила на ноги. И, больше не раздумывая, вновь бросилась на принца.

Но тот был готов к нападению. Хмыкнув, он обнажил сверкающую саблю. Маленький ножик встретился с тяжелым клинком и жалобно зазвенел. Отдача от удара оказалась такой сильной, что рабыня почувствовала, как хрустнул сустав. Кажется, перелом. Кровь потекла по рукаву, окрашивая нежную ткань в красный.

– Ты обманула меня, но это не страшно. И близость, и убийство дарят равное наслаждение! – тем же голосом, полным вожделения, прокричал мужчина и начал наносить удары наотмашь.

Девушке приходилось придерживать кинжал второй рукой, чтобы блокировать атаки. С ладони, в которую впивалось лезвие, тоже полилась кровь.

Но рабыня ускользала от атак, даже успела нанести несколько ударов по икрам врага, а затем погрузить кинжал по рукоять ему в бедро. Усмехнувшись, она уже намеревалась выдернуть оружие и нанести второй удар, но… кинжал застрял и не хотел покидать плоть, из которой брызнули алые капли.

«Портсигар!» – догадалась она и нахмурилась.

Ее клинок был способен пронзить мягкие металлы и кожу, но вот выходить обратно из неподатливого материала отказывался из-за зубцов на лезвии. Пришлось бросить оружие и отступить, перекатившись по полу.

Девушка застыла у края веранды, присела на ограждение и начала медленно взбираться на него спиной к внутреннему дворику. Отступая, она потревожила россыпь золотых нитей с жемчужинами, которые всколыхнулись волной и зашуршали.

– Тварь! Ногу не жалко, но табак!.. – закричал принц и, высоко вскинув саблю, побежал к девушке, готовясь нанести рубящий удар. Принца Кроу даже не волновал кинжал, все еще торчавший из его ноги.

Рабыня нахмурилась, присела на корточки на каменном резном ограждении. Жемчужины усеивали ее плечи и спину.

«Почему он не чувствует боли? Неужели…»

Глаза девушки расширились, она тихо зарычала. Отступать нельзя, нужно все тщательно проверить!

Она была уверена, что аристократ нанесет необдуманный удар сверху – во всяком случае, гнев в его глазах и порывистые движения говорили именно об этом. Когда он занес саблю над головой, рабыня отшатнулась в сторону, уходя из-под атаки, но… наследный принц схватил ее за цепь на ноге и резко дернул.

Девушка повалилась на ограждение – из груди вышибло весь дух. Туфли свалились вниз, а юбка оказалась разрезана пополам одним движением.

Принц Кроу был не простым аристократом, утопающим в богатстве и наслаждении, он действительно был военным, который не только хорошо управлялся с оружием и почти не чувствовал боли, но и быстро принимал решения на поле боя.

«И почему я вечно недооцениваю своих противников?.. Придется все-таки засветить оружие…»

Девушка вздохнула. Битва не заняла бы и минуты, но ей не хотелось раскрывать свою личность, ведь это могло повлечь за собой что-то похуже, чем изнасилование.

Она уже приложила руку к груди, намереваясь призвать оружие, но противник успел и здесь – мертвой хваткой вцепился в ее руки и не отпускал. Принц рывком развернул ее спиной к себе. Что-то отвратительное прикоснулось к ее ягодицам, и девушка дернулась с такой силой, что затылком разбила принцу Кроу нос. А затем начала отбиваться с рычанием дикого животного. Но этот аристократ, казалось, получал лишь большее наслаждение от столь бурного сопротивления воинственной красавицы. Он припомнил, что ее плечо было повреждено, а потому вцепился в него пальцами, вызвав приглушенный крик жертвы.

– Неважно, зачем ты здесь! После такой драки что угодно принесет наслаждение… – горячо прошептал мужчина и вновь заломил руки рабыни.

От боли, пронзившей плечо, девушка выгнулась. Она легла грудью на ограждение, согнувшись пополам, а аристократ пристроился сзади, острием сабли распарывая нижнее белье.

На этот раз рабыня не притворялась. Ее телом завладела мелкая дрожь, а глаза налились кровью. Она уткнулась в холодный камень лицом, кусая губы. Нити шуршали, ниспадая на голову, и блекло сверкали в ночи, впуская на веранду звездный свет.

Девушка решила, что будет проще перетерпеть и расправиться с принцем Кроу чуть позже, но…

Маленькие бусинки посыпались с неба. Падая, трескаясь, они лились водопадом, скатываясь на веранду. Свист. Девушка вскинула голову и увидела фигуру мужчины, одетого в черные праздничные одеяния. Лицо незнакомца скрывала маска рогатого чудовища. Это был один из гостей. Вновь раздался свист. Орудуя чем-то вроде ятагана, он одним движением срезал нити, закрывающие обзор, а другим нанес удар Кроу.

Однако девушка не успела обернуться и посмотреть, остался ли наследник в живых. Руки незнакомца подхватили ее и потянули наверх, на перила. Спаситель скинул с плеч собственный плащ и прикрыл им смятые и разорванные одежды рабыни. Некоторое время он просто смотрел на девушку с волнением в глазах. Яркая звезда горела за его спиной, освещая стройную фигуру мужчины. Однако воздух вокруг него дрожал, подсказывая, что ничего хорошего ждать не стоит.

Девушка уже думала отстраниться, но он тут же подхватил ее на руки. Правда, за это незнакомец не получил и капли благодарности.

– Я что, во второсортном любовном романе? Может, заодно признаешься мне в любви? – усмехнулась она, и ее голос был настолько грубым и низким, что… уже вызывал некоторые сомнения.

Незнакомец задумался, выгнув бровь, но затем одним прыжком спустился со спасенной девушкой вниз, в сад, и отвел ее в тень деревьев. Его движения были аккуратны, руки не касались голой кожи или деликатных частей тела.

Только вот девушке, кажется, было вообще не до его заботы. Она прислонилась спиной к дереву и сплюнула на землю, затем сорвала с лица маску – под ней скрывалось на редкость очаровательное лицо, но его острые черты и выпирающие скулы тоже… вызывали некоторые сомнения.

С недовольной миной она рылась в одеждах, но, казалось, не находила того, что ей было нужно.

– Бездна! Да кто так шутит?.. – заговорила она на другом языке. – Еще и этот приперся на помощь. Куда его девать? Встал и вылупился.

Девушка хмуро уставилась на незнакомца.

– Эй! Свою маску тоже снимай! – приказала она вновь на сонийском, указав на спасителя пальцем.

Незнакомец помешкал, но затем медленно снял пугающую маску. Под ней оказалось мужественное лицо с идеальными чертами, но образ спасителя был изуродован какой-то страшной болезнью. Радужку одного глаза перекрывало бельмо, а несколько глубоких шрамов тянулись от подбородка к виску.

Девушка застыла, задумавшись, но вдруг со стороны леса послышались крики:

– Молодой господин! Молодой господин!

На зов обернулись сразу оба, а девушка вдруг ни с того ни с сего отозвалась:

– А?! Чего тебе? Вовремя приперся! Рад видеть, как я истекаю кровью?!

– Молодой господин! Но вы ведь… ведь сами просили не вмешиваться!

Из густой листвы выскочил совсем юный парень и остановился рядом, чтобы перевести дух.

– Ясно. Иди на веранду и проверь, что там. А заодно принеси мой кинжал, содержимое карманов и портсигар той свиньи. А, да… – «Молодой господин» сунул руку в суму своего подчиненного и выудил оттуда трубку и мешочек табака. – Мне это нужнее. Иди.

Слуга бросил лишь один подозрительный взгляд на незнакомца, стоявшего напротив его господина, но затем повиновался, скрывшись в буйной поросли.

– Да что ты вылупился на меня?! Даже Кроу быстрее догадался бы, что перед ним не женщина! Катись отсюда, – выплюнул юноша в женском наряде. В его руках дрожала трубка с длинной деревянной ручкой. Медные чаша для табака и наконечник украшали необычную вещицу.

– Я знал, что вы – мужчина, – качнул головой незнакомец и сощурился. – Я искал вас.

– Чего бы ты ни хотел, просто катись! Ты и так все испортил! Только не говори, что ты еще и убил его! – нервно повышая голос, выкрикивал юноша, пытаясь найти карманы на своих разорванных женских одеяниях. – Бездна! Бездна! Почему в этих тряпках ничего нет?!

Молодой господин выглядел чересчур взволнованным. Он вспотел, изрыгал проклятия через слово и смотрел перед собой расширенными глазами. Его дыхание было учащенным, и, казалось, он тяжело приходил в себя после случившегося.

Бросив оценивающий взгляд на спасителя, который не спешил удаляться, юноша сразу догадался, что перед ним очередной аристократ, да еще и неместный. Длинные, как и у него самого, волосы служили тому подтверждением. Простой черный костюм, пошитый из дорогой блестящей ткани, выдавал хороший вкус владельца и демонстрировал его богатство. Однако светлые глаза незнакомца смотрели очень мягко. Даже несмотря на то, что всего несколько минут назад он, возможно, перерезал глотку наследному принцу этой страны.

Вдруг спаситель пошевелился. Он достал из карманов как раз то, что было нужно юноше, – огниво. Молодой господин погрузил огонек в чашу трубки и с наслаждением прикурил. Втягивая дым, он явно пытался успокоить быстро бьющееся сердце.

– По вашему виду и не скажешь, что действия Кроу были вам по душе, – покачал головой мужчина, а затем поправил съехавший и помятый венок на голове юноши.

– Не твое дело, чего я хотел. Явно не его смерти, – цыкнул юноша, но его голос уже звучал куда спокойнее. Правда, от непонятного жеста со стороны мужчины он отшатнулся – сейчас ему точно не хотелось чьих бы то ни было прикосновений.

Молодой господин вновь откинулся на ствол дерева и прикрыл глаза, запрокинув голову и часто затягиваясь. Одна из его рук безжизненно повисла, но он лишь бросил на нее взгляд, нахмурился и с подозрением посмотрел на незнакомца.

– Не хотите излечить ее? – словно читая мысли юноши, спокойно проговорил мужчина и чуть наклонил голову набок.

– Ты… Что тебе… – начал, сощурившись, юноша, но замолчал, услышав крики со стороны поместья.

– Молодой господин! Я все сделал, но уходите скорее! Вас уже ищут! – кричал на бегу паренек, а затем выглянул из-за кустов, но… место, где он оставил своего господина, уже пустовало. – Господин?..

Незнакомец несся вперед, размахивая ятаганом и срубая препятствия на своем пути. Молодой господин тащился следом, вылупив от изумления глаза. Не успел он проронить и слова, как этот мужчина схватил его за руку и поволок за собой через лес. Бежали они так быстро, что юноша не успевал ничего сказать или вырвать руку – все, что ему оставалось, это переставлять ноги, чтобы не повалиться навзничь.

Неизвестно, сколько они уже бежали, прежде чем впереди блеснул свет. Они вылетели на поляну, окутанную странным белым дымом. Яркий свет резанул по глазам – юноша зажмурился, а потому не заметил, как его спутник остановился.

На полном ходу он влетел в своего спасителя, и они покатились по траве. Упав на спину, молодой господин даже не успел как следует выругаться: стоило ему распахнуть глаза, как он увидел над собой сверкающее миллиардом звезд небо. Он так давно не был за городом, что на секунду даже изумился: неужели созвездий на небосводе всегда было так много?

Ночные бабочки и мотыльки взмыли в воздух, на миг застлав крыльями небеса. Но стоило им упорхнуть, как перед глазами вновь предстала завораживающая картина.

Но кое-что все же смущало – например, этот нависший сверху незнакомец. Его волосы, собранные в конский хвост, свесились через плечо, а глаза сверкали так же ярко, как и ночное небо.

– Слезь… Слезь с меня, живо! – завопил юноша сразу, как пришел в себя. – И вообще… кто ты такой?!

Незнакомец поколебался секунду, сощурился, а затем сказал:

– Меня зовут Риннэ. И я, как и вы, прибыл сюда по важному заданию.

Юноша только вскинул бровь. Теперь ему известно имя убийцы наследного принца, значит, появился шанс выбраться из этой передряги.

Риннэ схватил юношу за запястье и помог тому приподняться. Молодой господин сел на траве, разглядывая серьезное лицо мужчины. Тот был действительно красив, но страшные отметины на половине лица портили весь вид, а слепой глаз привлекал слишком много внимания.

– Прошу вас, лекарь… – сказав это, Риннэ склонил голову и запечатлел краткий поцелуй на запястье молодого господина. Его взгляд на секунду застыл на пальцах юноши; в уголках губ промелькнула улыбка, а в глазах – волнение. – Вернитесь со мной.

– Что? Куда?! – вскрикнул юноша. Его сердце вновь зашлось в бешеном темпе.

– На родину. В Скидан.

Оба замолчали. Они были одни на этой равнине, освещенной холодным светом, и каждый боялся сделать лишний вздох. Над головой сверкали в своем возвышенном великолепии звезды.

На щеку молодого господина приземлилась бабочка-бражник. Он вздрогнул и зажмурился, и в этот момент ощутил легкое прикосновение – Риннэ протянул руку и мягко смахнул назойливое насекомое. Тогда юноша вновь распахнул глаза.

Мужчина, севший перед ним на колено, улыбался.

– Я сопровожу вас. И защищу.

Риннэ вскочил на ноги и обнажил оружие, ятаган. Раздался свист – и клинок вонзился в землю, разрывая звенья цепи на ногах молодого господина.

Звездный свет струился по черным одеяниям, развевавшимся на ветру. Мужчина склонился и подал взволнованному юноше руку.

– Вам больше нечего бояться. Ваш одинокий путь завершится здесь. Я позволю рухнуть этому миру, но уберегу от падения вас. С сегодняшнего дня считайте меня своим щитом. Используйте, изводите, как вам заблагорассудится. Но вернитесь со мной туда, где ваше место. Где вас ждут. Где вы нужны. Где предначертано вам быть звездами.

Глава 1

Не слишком приятное утро

День лучился светлой энергией, явно надеясь подкупить Нуску. Несмотря на то что это уже был месяц шайшай, теплые лучи так и стремились согреть людские макушки, перед тем как исчезнуть.

Юноша явно ожидал сегодня если не дождя из золотых монет, так хотя бы вареного куриного яйца под подушкой.

С чего бы Нуске пребывать в хорошем расположении духа? Да так, ерунда, всего-то первый выходной…

– …за h’aidgel[2] полгода! – выругался он вслух, приводя себя в порядок перед выходом из лачуги.

Пускай жизнь обидела Нуску практически всем, но внешность его была не так дурна: волосы были настолько светлыми, что могли считаться белыми. Это явно указывало на какой-то там древний хаванский род, до которого никому нет дела. Воином он тоже не выглядел: что и говорить, миловидное личико, мягкую кожу предки передали ему с радостью, а вот что-нибудь полезное для выживания в трущобах – reh’z[3] тебе, как говорится. Ну а чего ожидать от хаванцев, управляющих светлой энергией да гадающих на ночных горшках?

Но небольшой рост позволял быстро шнырять в толпе, ловкие руки и длинные пальцы – хватать то, что плохо лежит. Вот только приметные белые волосы и глаза цвета янтаря выдавали вора даже перед обычными зеваками.

«Пресвятые звезды, да это же Нуска! Опять негодник позарился на чужое?!»

«Да что тут думать?! Как будто у кого-то еще в городе волосы на свету просвечивают!»

«Пха-ха, да ты хоть маску нацепи – тебя все равно раскусят, пройдоха. С такой мордашкой тебе бы не хлеб воровать, а ублажать господ в борделе…»

На том фраза прерывалась, потому что лицо говорившего торговца превращалось в подобие расквашенного помидора.

Да, конечно, он пытался скрывать свое лицо, но вы когда-нибудь пробовали бежать на полной скорости в толпе людей, не ронять украденное, да еще и капюшон с плащом придерживать?!

Так что на том его карьера воришки и порушилась. Пришлось с тяжестью на сердце обратиться к дару предков и заняться медициной. Точнее, спасением чужих гнилых ртов и reh’z… Да, вы не ослышались. В столице, переполненной высокоранговыми знатными дарованиями, никто бы не пошел к бедному и неопытному лекарю, не будь у него на то весомых причин. Желание скрыть интимную болезнь как раз и являлось поводом для посещения трущоб, мимо которых вельможи обычно старались даже не проезжать.

Безусловно, процесс лечения чужих reh’z не из самых приятных, но зато платили так, что иногда можно было позволить себе кувшин вина.

И вот настал день, на который никто не назначил ему встречи, никто не заболел, не отравился, не подавился и не чихнул!

Напевая под нос незамысловатый мотивчик, как-то услышанный в трактире на соседней улице, Нуска принялся завтракать.

Лачуга его была деревянной, а мебели в ней почти не имелось. Сидел юноша на полу, на туго набитой соломой подушке, и вкушал свой хлеб с маслом, устроив локти на поверхности хромого стола. Ножек у этого стола-доски не было, вместо них – оставшиеся от отца пособия об излечении «ста и одного миллиона болезней», которые Нуска уже выучил наизусть.

В этой части дома также находился таз для грязной посуды, ведро воды и большой сундук, который тоже был вроде как столом. На нем и были разложены различные приспособления, которые вызывали холодок по спине у большинства несведущих в лекарском деле обывателей.

Все стены были белыми, полы – деревянными. Вход во вторую комнату скрывался за плотной тканью, свисающей с потолка – там Нуска принимал посетителей и сам же спал. Вот и все убранство.

Покончив с завтраком, юноша решил во что бы то ни стало сегодня вновь заглянуть в трактир и хорошенько напиться! Пускай ему всего восемнадцать лет, но в этих трущобах считалось нормальным пристраститься к алкоголю уже в тринадцать.

На лице его играла довольная улыбка, мотивчик, который он все это время напевал, подходил к концу, когда на улице послышался шум.

Судя по звуку, по выложенной камнем дороге ехали сразу несколько всадников. Появление кого-либо верхом в этой части города обычно ничем хорошим для Нуски не заканчивалось, но именно сегодня он никого не ждал, давно ничего не воровал, а также не дрался и почти не бранился на главных улицах города.

Радуясь тому, что сегодня может побыть простым зевакой, юноша обернул шарф вокруг шеи. Сам он был с головы до ног в привычных серых одеяниях человека без рода и статуса. Выскользнув на улицу, Нуска коснулся ручки двери, запирая ее своей дэ[4], после чего обернулся к уже собравшейся толпе.

И обомлел.

Эти люди были не какими-то там вельможами. Колесница, запряженная скирами[5], была отделана магическими металлами и камнями. Из-за света, отражавшегося от этой пустой траты денег, было тяжело рассмотреть прибывших.

Затем раздался грубый, достаточно низкий женский голос:

– Мы прибыли по велению Высшего сурии[6] эрда Сина, чтобы найти одного человека. Хаванец по имени Нуска проживает здесь?

Толпа расступилась, поскольку позади как раз находился дом местного лекаря.

– Да вот же он!.. – только и успел проговорить кто-то, указывая пальцем на с грохотом захлопнувшуюся входную дверь.

* * *

Только не это, только не опять! Что же он мог натворить?!

Женщина, которая приходила на той неделе сделать аборт, оказалась женой владыки?! Или тот богато одетый ребенок, которого он не смог вылечить пару недель назад, его сыном?! А может, та падшая женщина, половые органы которой уже напоминали расколотый сгнивший орех, была его… матерью?!

Нуска сполз на пол, схватившись за голову и лихорадочно соображая. Только вот поздно было соображать!

Там ведь была толпа людей, в которой можно легко скрыться, множество переулков, а рядом – трактир… Кто же надоумил его спрятаться в собственном доме, на который укажет и пятилетний ребенок, если его спросить про Нуску?!

Но выход из ситуации был. Шум на улице усиливался, так что всеобщее внимание наверняка было приковано ко входной двери.

Вбежав в спальню, Нуска распахнул окно и вывалился на улицу, прямо в грязь. Окно находилось с другой стороны лачуги и выходило на развилку переулков. Только вот… его уже поймали.

– Господин лекарь, попрошу вас не сбегать и оказывать содействие. Никто не причинит вам вреда, – раздался голос над ухом Нуски.

Его, словно мелкого воришку, схватил за запястье мужчина, которому на вид можно было дать тридцать-сорок лет. Судя по синим одеждам, он был фасидцем, укрощающим холод, воду и тому подобное blathien[7].

– Вы меня явно с кем-то перепутали… Знаете, я скромный лекарь, даже лекарств не делаю… – увещевал Нуска, вцепившись диким взглядом в лицо сурии. – Так что не думаю, что у кого-то из дворца могут быть ко мне претензии…

– Претензий нет. Мы даже с радостью вам заплатим, только сначала проследуйте с нами, – холодно отозвался фасидец и, не успев закончить фразу, потащил юношу за локоть к колеснице.

Вот тут-то уже действительно стоило испугаться! Если бедняку предлагают куда-то там поехать да еще и получить за это золото, не стоит даже рассчитывать, что он вернется живым!

Нуска в одно мгновение выложил вслух тонну ругательств, отдавил незнакомому богатею ногу, а еще прокусил руку, после чего, под его гневную тираду, бросился прочь.

Но убежать ему удалось недалеко. Он впечатался в какую-то женщину, которая тут же его скрутила, обвила веревкой его запястья за спиной и скрепила узел с помощью дэ.

Нуска был пойман, отчасти даже унижен, потому что свалился на колени, когда его руки вывернули назад. Он поднял голову, продолжая бросаться самыми грязными ругательствами, какие только знал.

– Ты точно местный? Ни слова не понимаю из того, что ты там лопочешь, – только и сказала связавшая его женщина, смерив юношу холодным взглядом.

Ярко-красные одежды, черные локоны и смуглая кожа выдавали в ней урожденную арцентку. Воинскую славу этого народа превосходила лишь молва об их вспыльчивости и жестокости.

И, несмотря на это, Нуска внезапно осознал, что не может оскорбить того, кто не знаком с лесным диалектом. Потому он приподнялся с земли и плюнул незнакомке прямо в лицо.

«Что же, жил жалко и умер жалко, – подытожил свой жизненный путь молодой лекарь, увидев взметнувшийся в воздухе меч и искаженное от злости женское лицо. – Зато будет о чем потолковать с другими храбрецами на небосводе!»

Глава 2

Встреча

Пускай Нуска и не был закален в кровопролитных боях, но что-то о том, как убегать, прятаться и выживать, он все-таки знал. Дожил бы он иначе до этого дня?

Интуиция его была развита, как у дикого зверя.

Арцентка воспользовалась необнаженным духовным мечом, а потому явно не хотела прикончить Нуску прямо на месте. Атака, которая не должна ранить, всегда медленна, а тот, кто ее использует, недооценивает противника.

Нуска скользнул по земле вбок, а когда меч после выпада застыл в воздухе, и на лице женщины отразилось недоумение, лекарь подпрыгнул и вытворил еще одну знатную шалость: приземлился ровно на середину двуручного меча в ножнах, заставив соперницу выронить его из рук. Используя меч в качестве опоры, Нуска перелетел через голову арцентки и скрылся в трущобах.

– Ах ты, выродок, используешь свои грязные приемчики!

– Вы только посмотрите, вторая помощница Вильна выронила свой меч в битве с безоружным нищим, вот так потеха! – ехидно заметил фасидец.

– Ты, крыса книжная, смеешь смеяться надо мной?! Может, отправишься уже за этим плешивцем?

– Так если его сама Вильна не одолела, какой прок от книжной крысы?

Дальше Нуска решил не вслушиваться в их подобие брани: никакой полезной информации он явно не получит.

И почему все вельможи так отвратительно сквернословят?

Нуска повилял узкими улочками, а затем спустился в подземный канал. Там, хвала великим духам, протекала питьевая вода, так что лекарю не пришлось наслаждаться канализационным запашком. От веревки, что связывала его руки, он избавился довольно быстро.

Проведя около получаса в компании крыс, Нуска наконец решил выбраться на поверхность. Он выбил рукой деревянный люк, выполз наверх и оказался в чаще леса. Конечно, хотелось сделать небольшой привал и привести себя в порядок, но Нуску не отпускали мысли о том, что в покое его так просто не оставят. Поэтому он взял курс на северо-запад и тут же отправился в путь.

Петляя, путая следы, он старался не вступать на основную дорогу и тихо протискивался между деревьев и колючих кустов.

«На кой же я им сдался? Конечно, сегодня лекарь – зверь редкий, но уж точно не во дворце. Зачем я мог понадобиться самому эрду?!»

О том, что это за личность, Нуска не имел ни малейшего понятия, но все равно осуждал.

Разве богачи могут быть хорошими людьми? Будь они добрыми и порядочными, разве хоть один человек в этом городе голодал бы? Работал бы день и ночь, чтобы сводить концы с концами? Одной побрякушки с руки вельможи достаточно, чтобы Нуска мог жить и не тужить лет десять.

Так на кой reh’z кому-то, обладающему богатствами, статусом и властью, понадобился голодранец Нуска?!

Пока он размышлял, пытаясь сохранять на протяжении пробежки ровное дыхание, время перевалило за полдень.

Ближайшие деревни лекарь избегал. Возможно, не будь его внешность настолько приметной, этого бы делать не пришлось, но сейчас лучше не рисковать. Наконец, спустя несколько часов он добрался до огромного, испещренного ударами мечей и сабель камня. Сделав несколько шагов вправо, затем вперед и влево, лекарь носом уткнулся в дерево.

Словно белка, Нуска быстро вскарабкался повыше и нашел дупло. Как он и думал, там оказалось начертанное на бумаге послание. Каждое слово было зашифровано в виде длинных, коротких, вертикальных и горизонтальных линий, но Нуска читал их подобно карте.

Сотня метров на север, затем двести – на запад, три метра на юго-восток – и он окажется где нужно.

Засунув записку обратно в дупло, Нуска ловко спрыгнул на землю. Но стоило ему приземлиться и выпрямиться, как он почувствовал у горла что-то холодное и острое. Сабля.

Кто-то почти дышал ему в ухо, приставляя лезвие все ближе к шее. Нуска невольно сглотнул и застыл.

– Младший братик, не ожидал тебя увидеть столь скоро. Ты разве не покинул свою семью[8] всего полгода назад? – послышался за спиной мужской голос, в каждом слове которого звучала нескрываемая насмешка.

Мужчина с саблей протянул свободную руку вперед и обхватил Нуску за пояс. Нащупав на ремне лекаря мелкий повисший на шнурке малахит, он тут же расслабился и опустил руки вместе с оружием.

– Действительно ты! А я уж думал, духи решили посмеяться надо мной!

Нуска резко повернулся и, увидев лицо мужчины, невольно улыбнулся уголками губ.

Это был старший брат[9]. За полгода он возмужал: на его лице появилось больше шрамов, а на шее – медалей из продырявленных золотых монет, что позвякивали при ходьбе.

– Вьен, как тебя с такими манерами до сих пор не скормили крысам? – проговорил Нуска, невольно продолжая улыбаться. Как бы лекарь ни пытался скрыть свою радость, ничего не выходило.

– Этот вопрос должен был задать я! Поселился в городе, лечишь разных hve[10] и ругаешься на всю торговую улицу. Какой-нибудь знатный hve давно должен был тебя переехать.

Вьен говорил насмешливо, даже игриво. Его лицо быстро меняло выражение, брови почти что танцевали вверх-вниз, а губы искривлялись в улыбке, обнажая белоснежные зубы. Взгляд тоже бегал, но каждый раз возвращался к лицу Нуски.

Старший брат всегда выглядел оживленным, но чересчур нервным и вспыльчивым. Темные волосы, в ярких лучах звезды отдающие цветом древесной коры, были собраны в низкий хвост и перекинуты на плечо. Глаза Вьена были настолько черными, что зрачок рассмотреть было невозможно. Из-за этого очень часто нельзя было прочесть его настроение по глазам: вспышки гнева приходили внезапно, при этом взгляд его не менялся, оставался таким же пустым.

Как бы Нуска ни любил человека, который взял его под опеку несколько лет назад, он продолжал бояться этих глаз. Улыбка Вьена тоже казалась вымученной из-за того, что в лице его не было ни капли радости.

Как и все наемники, он носил черные свободные одежды с капюшоном и кожаную обувь с шипованной подошвой. Нуска невольно вспомнил, как этот наряд окутывал его плечи всего полгода назад.

– Ну, так какие духи привели тебя сюда? – прервал неловкое молчание Вьен, похлопав младшего брата по плечу. Он не выносил, когда его долго рассматривали.

– Не хотелось бы превратить твой дом в сплошное blathien, но мне нужно где-то переночевать хотя бы сегодня, – вздохнул Нуска.

– Ясно, видимо, мы спешим. Тогда отложим разговор, – прикрыв глаза, хмуро заключил Вьен и, схватив Нуску под руку, почти потащил его за собой, постепенно ускоряясь.

Арцент развивал немыслимую скорость, мелькая между деревьями, а Нуска лишь трясся где-то позади, едва успевая переставлять ноги.

– Знаешь, м-может за мной и о-охот-та, но я… Меня сейчас вывернет… – сбивчиво прохрипел Нуска, пытаясь восстановить дыхание. Он уже пару раз подвернул ногу.

– Потерпи, почти на месте.

Вьен никогда не был терпелив к чужим слабостям. Даже когда Нуска был младше и только учился фехтовать, Вьен лишь изводил его день за днем, превратив тело младшего брата в сплошной болючий синяк. На памяти Нуски не было ни раза, когда старший брат раздумывал бы о чужих чувствах или же просто-напросто медлил с принятием решения. Для него жизнь была испытанием, которое нужно преодолеть, несмотря ни на что.

Но, хоть брат и требовал от него многого, Нуска так и не научился терпению. Стоило Вьену остановиться возле особо густых зарослей, лекарь тут же прислонился к дереву и медленно сполз на землю.

– Я в бегах уже половину суток, не пил, не ел, не останавливался… – хрипло отозвался Нуска в ответ на вопросительный взгляд старшего брата. – Пускай меня растерзают волчаки – чести и того будет больше, чем умереть от усталости.

– Рад слышать, что ты настолько смел, чтобы распрощаться с земными днями. Только вот моя семья пока что хочет жить, – многозначительно заметил старший, приподняв брови.

Подхватив Нуску под пояс, Вьен закинул его к себе на плечо, подобно мешку кореньев, и потащил к лагерю.

– Да, Вьен, огромное спасибо, так любезно с твоей стороны…

– Haitee[11], - процедил Вьен в ответ, снова обнажив духовную саблю. Искры так и посыпались с нее, заставляя тлеть влажную от вечерней прохлады траву.

Глава 3

Старый дом

Пускай новое укрытие было построено по старому чертежу Вьена, но Нуска не ощутил ни ностальгии, ни радости. Хотя бы по той простой причине, что большинство членов его семьи сменились.

Новая семья, конечно, оказалась гостеприимной. Лекаря накормили, выделили ему место для сна, но он все еще помнил других людей, своим смехом и руганью наполнявших каждый день его прошлой жизни.

– Братик, ну расскажи нам, иначе мы не уснем! – заныл Лои.

– Ха? С каких пор у вас так мало дел, что спать неохота? Жои, с завтрашнего дня увеличь время тренировок.

– Ха-ха, как скажешь, Вьен, – только рассмеялась арцентка, продолжая укладывать детей спать.

Когда Нуска прибыл в лагерь, там оказалось намного меньше знакомых лиц. Спрашивать об их судьбе не было никакого желания. Он помнил Пиру, Фита и Лиину, но… В лагере на сегодняшний момент оставалось всего шесть человек: Вьен, Жои, Тиней, Варкус и двое детей – Ими и Лои.

Вьен стоял у окна и не шевелился. Его тон был насмешливым, но почему-то Нуска поежился, укрывшись шкурой почти с головой.

– Братик, ну не будь таким злым! – Ими, любимица семьи, решила взять дело в свои руки. Ее печальный кроткий голосок никого не мог оставить равнодушным. – Пожалуйста, мы хотим еще послушать про оружие!

– Да? Оружие, которое создает душа, чтобы защититься от внешнего мира… Я не думаю, что каждый из вас сможет его заполучить. Так зачем слушать?

Нуска думал было начать похрапывать в своем теплом уголке, но то, что сказал Вьен, захватило его внимание. Раньше он считал, что оружие дэ такое же, как и любое другое, выкованное карборцами из металла.

– Разве оружие существует не для того, чтобы защищать тело? – вклинился в разговор Нуска, приподнявшись на локтях.

Хаванец был не так уверен в себе, чтобы спорить со старшим братом, но это был единственный способ выведать нужную информацию.

– Нуска, для начала получи свое оружие дэ, а затем спорь со мной, – мягко ответил Вьен и рассмеялся, после чего приложил руку к груди.

Дети громко заахали, а затем восторженно запищали. Взрослые зашептались. Никто не мог оторвать взгляд от ослепительного кроваво-красного клинка, который Вьен вытащил прямиком из своего тела. Молодой арцент поднял саблю выше, левой рукой поглаживая обнаженное лезвие.

– Оружие дэ появляется в теле сурии, оно – его неотъемлемая часть, как нога или рука. Да, оно материально, но существует совсем не для того, чтобы защищать тело. Разве вы не знаете, что оружие дэ – это не всегда клинки да ножи?

Дети отчаянно замотали головами, Нуска тоже молчал, наблюдая, как отблески огня танцуют на лице Вьена.

Что мог знать он, кроме способов лечения простых хворей? Вечно нищий, голодный и побитый. Рассказы старшего брата действовали на него точно так же, как и на детей. Он представлял себя взрослым и таким же сильным, каким был Вьен.

– Правильнее называть его духом дэ, но из-за того, что…

– Не упоминай духов всуе, – перебила его Жои, не отвлекаясь от своих дел. Она уже тушила свечи и закрывала ставни.

– Ха-а… Вот в этом и трудности. – Вьен прошествовал через всю комнату прямиком к спальному месту Нуски. Лекарь невольно напрягся, наблюдая, как арцент присаживается всего в какой-то ладони от него. – Ты же не думал, что у нас имеются запасные подстилки?.. – усмехнулся Вьен в ответ на недоуменный взгляд Нуски, а затем вновь заговорил громче, чтобы дети на другом конце комнаты его слышали. – Воплощение вашей дэ может быть не только в форме оружия. Это может быть что угодно.

– Пф, знавал я одного чудака. Его оружие было книгой, – подал голос Тиней из своего угла. Это был взрослый крупный мужчина, чье лицо целиком покрывали ожоги. Как и Вьен с Жои, он был арцентом, но, видать, не слишком удачливым.

– Верно говорит Тиней. Воплощение вашего дэ примет форму того, что должно помочь защититься, – продолжал объяснять Вьен. Он все еще держал в руках свою саблю и гладил ее, словно она была самым драгоценным предметом в его жизни.

Нуска невольно вспомнил холодный поцелуй этого лезвия на своей шее, но по какой-то причине, наоборот, потянулся к нему, желая дотронуться. Он был уставшим, сбитым с толку, а потому действовал инстинктивно. Неизвестно почему, но Вьен не остановил его, хотя лапать чужое оружие дэ без разрешения считалось крайне грубым.

Нуска провел пальцами по лезвию – почему-то сейчас подушечки горели от прикосновения, хотя только днем лекарь явственно ощущал исходивший от острия холод.

– Думаю, на сегодня хватит, вам пора отдохнуть. Завтра идем на разведку, – объявил Вьен.

– Так точно, брат, – отозвался Варкус.

– Угу, – еле слышно пробубнил засыпавший Тиней. Он явно был не из любителей ночных историй.

Нуска еще на первых словах Вьена отсел подальше, а затем устроился на самом краю подстилки спиной к старшему брату. Тот не особо расстроился и через некоторое время прислонился грудью к спине Нуски. Места было ровно на одного, а потому спать здесь вдвоем можно было, лишь прижавшись друг к другу и устроившись на боку.

– Старший брат… Прости, что занимаю твою подстилку. Завтра я уйду. – Нуска был немногословен. Тем более их отношения с братом заметно испортились после ухода Нуски из семьи.

– Хоть ты и покинул этот дом, но все равно остаешься частью нашей семьи.

Вьен коснулся плеча лекаря рукой, словно приободряя, но Нуска вздрогнул. Он знал, насколько его старший брат проницателен, а потому старался показывать минимум эмоций.

– Нуска, ты боишься меня? Думаешь, я все еще не убрал свое оружие дэ и проткну тебя им ночью?

Нуска задышал чаще, его сердце дрогнуло и забилось. Почему брату так нравилось его пугать?

Вьен вздохнул, а затем приподнялся. Через пару мгновений что-то ледяное коснулось щеки лекаря. Нуска широко распахнул глаза и скосил взгляд на нависшего над ним Вьена. Его глаза были так же холодны, как и его сабля.

Внезапно рука арцента дернулась. Длинные волосы рассыпались по плечам, скрывая лицо.

Лезвие скользнуло по лицу и достигло шеи Нуски – он уже трясся, как мелкий зверек, обливаясь потом, но… Совершенно ничего не произошло, будто кто-то пощекотал кожу лекаря кусочком меха.

Вьен склонился и прошептал Нуске прямо в ухо:

– Ты правда думаешь, что оружие, возникшее из желания защитить семью, сможет тебя когда-нибудь ранить?

Нуска резко сел, но Вьен уже поднялся, накинул на себя плащ и вышел наружу.

Лекарь окинул взглядом маленькую землянку, в которой жила его бывшая семья. Ни стола, ни стула, лишь подстилки из соломы и шерсти, а посреди убежища – печь с открытым огнем, чтобы не замерзнуть холодными ночами.

Все уже сопели. Тяжелое и сиплое дыхание наполняло это место особой смесью тепла и отчаяния. Каждый день для них проходил в борьбе, каждый день они валились с ног, чтобы просто выжить. Нуска сжал в руке шкуру и отбросил ее в сторону, а затем стрелой выскочил следом за Вьеном.

Снаружи было холодно, а влага наполняла вечерний воздух. Нуска содрогнулся и обошел временное укрытие. Позади дома на траве сидел его старший брат и потягивал самодельную трубку. Он откинулся на ствол дерева и внимательно смотрел перед собой, словно волк, охраняющий стаю и жилище.

Нуска медленно подошел и присел рядом. Лицо Вьена было непроницаемым.

Что лекарь мог сказать ему? Извиниться и попросить прощения? Этого недостаточно.

– Старший брат…

– Тсс, – прошипел Вьен в ответ, прислонив указательный палец к губам Нуски. Затем он ткнул этим же пальцем в сторону леса.

Там тихо стрекотали ночные насекомые. Еле заметное сияние то загоралось, то гасло, а затем в воздух взметнулся целый сноп желтых искр.

– Это… – ошеломленно прошептал Нуска.

– Да, светочи.

Только в этот краткий миг, когда Нуска заглянул в глаза брата, он увидел по-детски невинную ослепительную улыбку. Вьен улыбался, его глаза улыбались, а душа радовалась такой незначительной удаче.

– Хороший знак.

Наполненные светлой дэ крошечные насекомые роем взлетали вверх от земли, освещая стволы. Их сияние достигало крон и скрывалось за завесой листвы. Через несколько секунд все светочи исчезли во тьме над лесом, оставив в душах двух молодых людей только радость и свет.

Нуска привалился плечом к плечу брата и тихо проговорил, глядя себе под ноги:

– Прости меня… Я знаю, что ты рискуешь, помогая мне, но я никак не могу забыть…

– Думаю, в этом есть и моя вина, я не злюсь. – Вьен похлопал лекаря по спине и снова улыбнулся. – Просто для меня с тех пор прошло так много времени, что я не придаю этому значения.

Тогда Нуска и понял, что это только для него прошло всего полгода. За крепкой городской стеной он жил, не заботясь о завтрашнем дне, веселился, много работал, но… не боялся.

– Быть может, все-таки можно…

– Это было возможно только для тебя. Если доживут, Лои и Ими тоже уйдут. Ну а мы… Мы останемся здесь. – Вьен закрыл глаза, его лицо вновь стало хмурым. С каждой секундой он все крепче сжимал плечо Нуски. – Ты первый из ушедших, кто вернулся к нам из города живым.

Нуска содрогнулся. Он не хотел ничего знать об этом, а потому промолчал.

– Что же, идем спать… Завтра тебя ждет еще один тяжелый день.

Хватка на плече ослабла. Вместо этого Вьен похлопал лекаря по спине и поднялся на ноги. Он очистил трубку, а затем направился обратно к жилищу. Нуска последовал за ним, молясь всем духам, чтобы этот день и эта встреча запомнились ему ярким огнем светочей в шуршащей желтой листве, а не мрачным предзнаменованием.

Глава 4

Эль и песни

Утром Нуска не попрощался. Он все еще помнил имена и лица своих предыдущих братьев и сестер. У этих же шансов было куда меньше. Нуска словно отворачивался от забитой хромой дворняги, зная, что ничем не в силах ей помочь, ведь он ничего из себя не представлял. Обыкновенный лекарь, живущий на отшибе столицы в трущобах, мог только и думать о том, как бы набить желудок завтра. Иногда хотелось побаловать себя чем-то кроме куска хлеба с жидким маслом. Пускай он взял бы одного из детей на попечение, каким-то образом прокормил его… А что будет с остальными? Кто он такой, чтобы вмешиваться в чужую судьбу и решать, кому дать шанс жить дальше, а кому умереть?

Эти мысли сделали его натруженные ноги еще тяжелее. Нуска еле волочился прочь от убежища своей бывшей семьи. Семья – какое нелепое название Вьен им дал, чтобы обозвать кучку отбросов, которым, чтобы выжить, было необходимо сбиться в стаю, подобно уличным псинам. Разве здесь дело в каких-то узах? Разве цеплялись бы они друг за друга, если бы жили в роскоши и комфорте?

Все так. Нуска уговаривал себя на протяжении всего пути, но предательски горящие глаза не давали покоя. Лекарь остановился. Будто ощутив невероятный прилив сил, он бросился обратно. Нуска пришел к тому месту, где они вчера сидели с бра… Вьеном. Лекарь стащил с пояса суму и бросил ее под деревом, а затем быстрым шагом вернулся на тропу, ведущую вглубь леса.

Ноги вновь несли его прочь. Нуска ругал себя на чем мир стоит, но больше не мог сдержать слез.

В суме были все его сбережения.

Возможно, Нуска уже мертвец, а они… Пусть увидят хотя бы еще один день, наполненный сиянием диковинных насекомых и пением лесных птиц.

Ночью, лежа под густыми ветвями старинного дуба, пропитанного от корней до кроны земляной дэ, Нуска увидел сон.

Он кричал. Кричал так громко, как никогда в своей жизни.

– Плачь, тебе говорят, ори от боли! Сколько можно держать все в себе, tje vae[12]! Ради кого ты терпишь, ради кого стараешься?!

Нуска своими глазами видел незнакомую спальню, где он же, склонившись, молотил руками по голой груди другого мужчины. При этом тело лекаря было наполнено чистейшей светлой энергией.

Отчего же незнакомцу должно быть больно? Отчего он должен плакать?

Да и почему Нуска так сильно этого желал?

– Ты и сам знаешь ответ. Все это – мое прошлое, настоящее и будущее. Ты ведь видел. И ты. Ничего. Не. Изменишь.

Сказав это, незнакомец схватил Нуску из сна за руки. Внезапно комната потонула во мраке.

А затем картинка сменилась.

Теперь вокруг гремело сражение. Нуска находился на поле боя: кровь лилась рекой, а каждый второй падал замертво. Лекарь содрогнулся всем телом, в глазах его мелькнул ужас от увиденного. Сотни людей умирали, истекали кровью и кричали, а он… ничем не мог им помочь.

Внезапно над местом сражения раздался вопль. С неба рухнул ледяной дождь, смыв потоком воды чужие страдания. Нуска ничего не видел, но слышал, как бой прекратился, а люди начали ликовать.

Лекарь вздохнул. Слава духам, они не погибнут.

Где-то далеко кто-то продолжал стенать, но это уже не имело значения.

Нуска проснулся – измученный, не выспавшийся и злобный, как самый темный сурии. Он проспал более двенадцати часов.

«Какое расточительство! Меня могли бы уже заколоть, повесить, бросить в темницу, пока я тут, не торопясь, отмораживаю shje[13] на холодной земле», – хмыкнул про себя Нуска и начал собираться. Время было под вечер, а заночевать еще раз в этом vae`al[14] лесу он не был готов.

Спускаясь вниз по тропе к деревне, Нуска размышлял и бранился себе под нос.

«Все Вьен виноват и то vevih`al [15] дерево. Не дайте духи еще хоть раз уснуть где-то вне городских стен. Земляная дэ слишком негативно на мне сказывается», – лекарь хмурился и причитал до тех пор, пока ни увидел огни деревни.

Нуска тут же спрятал лицо под капюшоном, а затем ступил на шумную вечернюю улицу. Конечно, незнакомца заприметили сразу, но придавать появлению путника слишком много значения не стали.

Местные арценты уже зажгли фонари. Народ толпился и шумел, а по количеству пьяных в толпе Нуска быстро отыскал нужное заведение.

В башмаке был припрятан пятак. Ничего, на коврик у выхода ему точно хватит.

Оказавшись в таверне, Нуска удивился тому, насколько там было тепло и чисто. Около двадцати человек облепили все имеющиеся столики.

Нуска отправился прямиком к стойке, поболтать с хозяином заведения или его родней.

– Хо-о, а ты у нас, чай, путешественник? – владелец расплылся в слащавой улыбке, призванной задобрить гостя и расположить его к трате денег.

Нуска был не дурак. Он сразу покачал головой и стукнул ладонью по правой части макушки. Это означало, что он сводит концы с концами, и пришел сюда в надежде на милость трактирщика.

Тот сразу и растерял все свое дружелюбие. Только плюнул на стойку, продолжая натирать ее до блеска.

– Ну, высыпай что есть. Ох, не заработаю я сегодня, ох, закроюсь к холодам…

Лекарь в ответ только закатил глаза – зал был полон народа, все шумели, распивали, громко чокаясь переполненными до краев кружками, и набивали свои животы.

– Не думал, что так выглядит заведение на грани банкротства, – подал голос Нуска и бросил свой пятак перед трактирщиком. – Готов спать в любом месте, лишь бы была крыша над головой.

Владелец с явным недовольством посмотрел на серебро, а затем заглянул под накидку лекаря, присвистнув.

– Советую прибиться к кому-то из постояльцев, с такой мордашкой грех спать на улице… А так, увы, мои крысы и то платят за ночь здесь больше, чем ты предлагаешь.

Нуска скривился. Он ненавидел свой род, своего отца за это смазливое лицо. Не было и дня, когда бы ему не предложили лечь под какого-нибудь богатого, заскучавшего от женских ласк господина.

Раз он бедняк, то готов на все, думают они? Готов унижаться, ползать на коленях, облизывая чужую грязную обувь?

Лекарь не желал так просто сдаваться.

– Вижу, от такой тяжелой работы у вас участились боли в шее? Я – неплохой лекарь, позволите взглянуть?

Трактирщик нахмурился. Он понимал, что его хотят подкупить. Но и кто попало не смог бы сходу определить мучавший его недуг.

– Договорились. Сможешь помочь – оставайся, а коли нет – убирайся.

– По рукам.

Владелец обошел стойку и встал спиной к лекарю. Шея у мужчины была жирной от пота, волосатой и толстой. Но Нуска даже не замешкался, ведь раньше лечил и не такие части тела, ох, не такие…

Мягкого свечения на кончиках пальцев, легкого массажа хватило, чтобы рассеять всю скопившуюся в шее темную дэ. На самом деле Нуска мог справиться и за пару минут, но растянул процесс на четверть часа, чтобы его труды оценили по заслугам.

Кто будет платить за работу, которая была выполнена в короткий срок?

Довольный трактирщик расплылся в улыбке и сменил гнев на милость. Он крутил башкой из стороны в сторону, будто ополоумевшая сова, а также много жаловался.

– Ох, кто бы знал, что у вас и руки золотые… Как же приятно! Я столько месяцев мучился, согнувшись над этой стойкой… Ох, ох, как же вас зовут, одаренный лекарь?

– Это не имеет значения. Главное, что вам полегчало, а я сегодня смогу уснуть в теплом углу.

Казалось, оба готовы вот-вот расцеловать друг друга, но Нуска рассчитывал на другое. И получил это. Владелец до краев наполнил для него кружку элем, усадил за дальний столик и оставил наедине с бесплатными кушаньями.

Нуска был крайне благодарен этому мужчине, который оказался не самым конченым мерзавцем. Далеко не раз лекаря вышвыривали из трактира или таверны, когда он не мог расплатиться. Больные плечи, зубы и колени были излечены, но денег ведь все равно нет, верно? Гуляй, отщепенец.

Но сегодня все складывалось как нельзя лучше. В трактире мерцал приглушенный свет, за соседним столом затянули песню, а большая часть народа и вовсе разошлась. Были здесь и пьяницы, которые не подавали признаков жизни, уютно устроившись под стульями и лавками, и простые крестьяне, решившие унять боль в мышцах с помощью алкоголя.

Эль быстро согрел и расслабил уставшее тело Нуски. Разум его стал легким, не стесненным ничем.

Места, где люди отдыхают, становятся ближе и напиваются, были стихией лекаря – здесь он чувствовал себя свободным. Весь мир с его тяготами оставался где-то совсем далеко, за порогом.

Он и сам не заметил, как подсел к другому одиночке, который тоже тщательно скрывал лицо. От того веяло холодом, чуждой энергией. Нуска заметил его почти сразу, как оказался в трактире, но присоединиться решил, лишь когда изрядно напился. Лекарю нравились пустые разговоры, глупые обстоятельства и бессмысленные поступки. Лишь совершая их, он чувствовал себя живым.

– Друг, слушай, друг… – говоря это, раскрасневшийся Нуска старательно прятал лицо под тканью, но от незнакомца, сидевшего напротив, не смогла укрыться улыбка поддатого лекаря.

– Да? – тихо спросил мужчина, с ног до головы укрытый плащом.

– Давай я тебе спою… Чтобы все твои печали… они ушли. А боль испарилась… – продолжал уговаривать Нуска, кажется, взявшись уже за третью кружку алкоголя. И откуда он только брался?!

– Пой, – немногословно разрешил незнакомец и умолк, видимо, всерьез ожидая целебной песни.

– Что же, ну… Слова ты не поймешь, но она точно о несчастной любви, говорю тебе, точно о ней! – заверил его Нуска, продолжая улыбаться. Пускай это была ложь, но ведь все любят подобные песни?

Несколько раз он чуть не уронил накидку со своей головы, затем нашел нужное положение, облокотившись о стол. Ноги уже не держали, но Нуска был настроен серьезно, и потому затянул короткую грустную песню на лесном языке. Некоторые слова могли быть знакомы обывателю, однако общая суть терялась. Только Нуска знал дословный перевод.

Эту песню из прошлого ему навеяли сны, мучившие его всю прошедшую ночь:

Я так сильно хочу прогуляться

По залитой весною росе.

Не забыться бы мне, не остаться

На обочине грязной во сне.

Полыхают на небе немыслимо,

Растворяя ночной полумрак,

Огоньки, золоты и бесчисленны,

Освещают дорогу впотьмах.

Ветви кренятся, разливая

Мне на плечи лесное вино.

Я иду по тропе, испиваю…

Как же здесь одному холодно́.

Меня вывели тихо из чащи

И укутали юной листвой.

Знаешь, это вино будет слаще,

Если ты выпьешь вместе со мной[16].

Лекарь запнулся, когда понял, что в зале стоит полная тишина. Все пространство трактира было заполнено чистейшей светлой дэ, но это несильно взволновало Нуску. Однако, когда он взглянул на собеседника, то заметил, что тому явно нехорошо.

Незнакомец долго сдерживался, а затем его с характерным звуком вывернуло прямо на стол.

Нет, Нуска всегда знал, что ему не светит слава барда, но неужели он настолько плох?!

Глава 5

Под серым небом

Очнувшись, Нуска ощутил подобие дежавю. Сначала его подташнивало, но затем он утолил голод неизвестно откуда взявшимися кушаньями. Лекарь оделся, привел себя в порядок, а затем вышел на улицу, которая, к слову, была абсолютно пуста.

И только тогда он понял, что что-то не так. Возле двери стройными рядами стояли земляные сурии, которые в совершенстве владели магией боли. Не так он представлял свое утро после попойки, ой не так…

– Blathien, – только и смог выдавить из себя Нуска с тяжким вздохом.

Какой прок был от его побега и странствий, если все закончилось ровно так же, как и началось?

Суровая женщина в красных одеждах тоже не заставила себя ждать. Та самая, которой Нуска плюнул в лицо, та самая, чье оружие выбил из рук…

Ну, раз такова судьба, дарованная ему духами, ничего не поделаешь.

– Хорошо-хорошо! Я иду с вами, довольны?

Закатив глаза, провонявший алкоголем и трактиром лекарь забрался прямиком в окованную золотом карету.

Он сложил руки на груди и прикрыл глаза, всем своим видом демонстрируя, как же сильно он недоволен. Не можешь наслаждаться происходящим? Сделай так, чтобы никто не наслаждался!

Рядом с Нуской оказались те двое, что и в городе на днях. Приближенные эрда, фасидец и арцентка.

– Дорогой лекарь, от всей души благодарю вас: Вильна почти сутки не открывала рта после того происшествия, – сказано это было довольно дружелюбно.

Скиры тронулись, повозка затряслась.

– Не стоит благодарности, только, боюсь, не смогу оправдать ваших надежд, уважаемый сурии… – Нуска сказал это, глядя фасидцу в глаза и многозначительно приподняв брови. Подобному выражению лица лекарь выучился у Вьена: оно заставляло твоего собеседника чувствовать себя придурком.

Все это время Нуска намеренно дышал через рот, наполняя замкнутое пространство запахом перегара.

Если тебя тошнит, то лучший способ помочь себе – это вызвать тошноту у своих злопыхателей.

Вильна хранила молчание, явно униженная прошлой встречей, а вот фасидец был не прочь исполнить свой долг и рассказать о целях «захвата» лекаря поподробнее:

– Эрд попросил доставить вас без лишних промедлений. Ждать, пока вы созреете, слишком долго…

– Он будто жену себе выкрал, какого reh`z нужен был именно я? А если бы я сбежал в лесные племена, что, и туда бы свою карету погнали? Золотце-то с нее не осыпалось еще?

Нуска выплескивал на пособников эрда все свое раздражение и усталость. Конечно, он делал это не просто так. Кто бы с таким рвением поджигал дерево, на которое с трудом забрался?

Просто лекарь ненавидел, когда темнили, ненавидел слащавую вежливость и тактичность. Хотите вспороть мои кишки прямо на главной площади? Ну, так скажите об этом прямо, tje vae! К чему все эти отступления?

– Если бы эрд приказал, мы бы последовали за вами и туда, – после некоторой паузы отозвался мужчина, видимо, переварив словесный понос Нуски. – Я бы хотел, чтобы в детали дела вас посвятил сам эрд Син… Хотя бы по той причине, что мы и сами всего не знаем.

– Эй, крыса, не будь таким откровенным с этим отребьем, – внезапно заговорила арцентка, не отрывая взгляда от окна. – И да, пройдоха, меня зовут вторая помощница Вильна, а эту книжную крысу – первый помощник Нарид. Лучше тебе это запомнить.

– Каким образом я это запомню, если вы друг друга по имени-то и не зовете? – прыснул Нуска, откинувшись на мягкие, обитые мехами сиденья.

– Ты…

– Довольно, Вильна, он прав. Нам следует быть сдержаннее, когда мы находимся за стенами дворца.

Нуска только в очередной раз закатил глаза и перестал их слушать. Словно два любовника, настигнутые по меньшей мере третьим кризисом отношений, они не замолкали и вечно спорили по чепухе.

Неужто эрд выбирает себе в помощники таких никчемных людей? Может, потому и Нуска ему понадобился? Решил, небось, сразу назначить его наследником престола…

Внутренне лекарь содрогался от смеха, но еще глубже, в его сердце, зарождался инстинктивный страх. О нет, Нуска знал, что виселица уготована не ему. Чутье никогда не подводило его, но… То, что сами главные помощники отправились на его поиски, наталкивало на некоторые размышления.

Что же такое произошло, если эрд отправил на это дело двух самых приближенных к себе людей? А раз им понадобился именно лекарь… Кто-то ведь должен умереть?

Сколько бы ни стоила твоя повозка, сколько бы ни было на ней драгоценных камней, но во все времена в коробках на колесах одинаково жутко трясло. Нуска при каждом толчке содрогался, стараясь не выплюнуть свой завтрак. Ведь было так вкусно! Когда еще ему удастся задарма так роскошно поесть?

Прошло несколько часов, прежде чем они прибыли в столицу. Тряска окончилась моментально, ведь теперь они ехали по ровной дороге, которая будто бы стелилась под колеса этой драгоценной игрушки.

«Богачи так омерзительны. Дороги строятся для них, моря покоряются их кораблям, а на другие континенты протягиваются мосты… Все для того, чтобы они чувствовали себя властителями мира».

Нуску не радовали мягкие сиденья, шелковые занавески на окнах парадной кареты. Все, что было связано с богачами, вызывало у него невыносимое раздражение.

«Если эрд окажется таким же hve, как и эти двое, то я даже под угрозой низвержения всех духов не соглашусь ему помогать».

Нуска не видел почти ничего из того, что происходило снаружи. Вильна и Нарид тоже хранили молчание. Судя по их утомленным лицам, они искали его, не смыкая глаз, продираясь по лесам и опрашивая всякий сброд. Как же приятно в такой ситуации было чувствовать себя отдохнувшим и сытым.

Когда они прибыли к воротам, день был в разгаре и звезда успела достичь зенита. Сопровождавшие Нуску начали перешептываться. Речь Нарида, этого старика в синих одеждах, была настолько тихой, что разобрать почти ничего не выходило, зато Вильна явно не умела говорить шепотом, как и сражаться или спорить вполсилы.

– Да что ты говоришь, может, сразу в покои?.. На площади? С какой стати?.. А я считаю, что в темницу! Самое место!..

– Что, решаете, где мою казнь устроить? – вмешался Нуска. – А я могу поучаствовать в обсуждении?

– Кхм, дорогой гость… – кашлянув, начал Нарид. – Очень бестактно с вашей стороны влезать в разговоры представителей высших рангов. Однако вешать вас никто не собирается…

– Бестактно? А хватать всех подряд без причины на улице, значит, верх такта? Богачам позволено творить все, что вздумается, даже когда это противоречит законам Скидана?

Нуска открыто пользовался своим красноречием и начитанностью. Если они думали, что поймали какого-то деревенского дурачка, то глубоко ошибались.

– Да как ты… – прошипела Вильна. – Ты хоть представляешь себе, что происходит?! Ты ведь сам из Хаваны, неужели так тяжело догадаться?!

– Вильна! – повысил голос фасидец, но было уже поздно.

Хавана?! Они имеют в виду инцидент в Хаване?! Они ХОТЯТ, чтобы с ЭТИМ разбирался ОН?

Ха! Чего еще можно было ожидать от этих богатых hve? Они решили закинуть его в самый эпицентр этой бездны страданий?[17]

Нуска резко распахнул дверцу и вывалился наружу, но было поздно – карету уже окружила стража. Пока Вильна, Нарид и Нуска пререкались, повозка успела покинуть городские улицы и въехать на придворцовую территорию.

Лекарь запрокинул голову, но увидел лишь каменные стены, тонущие в небесах.

Он больше не мог сбежать. Эта судьба так яро преследовала его, что бороться дальше было не в силах Нуски.

Сопровождавшие лекаря сурии шли поодаль, в очередной раз что-то обсуждая и споря. Видимо, они хотели предстать перед самим эрдом, чтобы заявить об успешно выполненной миссии.

Стража обступила Нуску со всех сторон. Ему явно не доверяли, но отчего же? Как будто в мире существовал настолько талантливый сурии, чтобы взмыть в воздух и перелететь через эти стены, попутно сражаясь с оравой других сурии!

Но сколько бы Нуска ни высмеивал все происходящее, ничего не менялось. Его вели по мощеной площади прямиком ко дворцу, который был еще выше возведенных вокруг стен. Крышу дворца разглядеть было невозможно, зато можно было вдоволь полюбоваться витражными окнами нижних этажей, рельефами и колоннами, украшавшими фасад. Как жаль, что Нуска не относился к тому типу людей, которые восхищались мешком золота, сброшенным в колодец.

Ближе к парадному входу были высажены цветы и цветущие кустарники. Несмотря на то что шайшай уже был в разгаре, а в воздухе чувствовалась морозная свежесть, пространство вокруг было наполнено этим невыносимым сладким ароматом.

Ближе к стенам виднелись рядки ровно подстриженных деревьев с белыми стволами. Листья уже начали желтеть и осыпаться, а потому после очередного порыва ветра в грязных волосах Нуски запутался листик с семенами.

«Пускай там и остается! Судя по этому напыщенному дворцу, эрд выгонит меня за ворота сразу же, как только почует исходящий от меня запашок».

Нуска был крайне доволен своим планом. Он был именно той рыбой, которая боролась с течением, когда косяк шел на нерест.

Весь этот сад и площадь были огромны. Прошло не менее получаса, прежде чем они наконец обогнули дворец и зашли с тыльной стороны. Здесь вся площадь тонула в тени дворца, а потому, наверное, не было видно ни цветочка, ни кустика. Зато Нуска разглядел здесь другие постройки: ближе всего оказался дом стражи, сбоку от него – прислуги. У противоположной стены виднелись конюшни, склады и другие помещения.

Это был практически город в городе – десятки зданий, служащих напрямую правителю.

Нуску переполняло раздражение. Дворцы, стены и богатства так открыто демонстрировались, чтобы обычные люди замирали от нахлынувших на них страха и восхищения, раболепия. Но на лекаря это не произвело никакого впечатления.

Стража остановилась у северных ворот. Нуска тоже застыл с хмурым выражением лица.

Вильна в это время отчитывала кого-то из стражников, а вот Нарид вспомнил о существовании Нуски и решил в последний раз исполнить свою роль проводника.

– Скоро выйдет эрд. Не знаю, наслышаны ли вы о нем, но в любом случае постарайтесь сохранять хладнокровие. Он сейчас не в лучшем состоянии, да и не в самом приятном расположении духа… – монотонно наставлял Нарид, но внезапно запнулся и замолчал.

Нуска уже был готов съязвить в ответ, когда и сам почувствовал что-то неладное.

Гнетущая атмосфера распространялась вокруг, отражаясь на лицах стражников гримасой страха. Сам же Нуска не мог понять причины смены всеобщего настроения, а потому решил посмотреть в ту же сторону, куда были направлены взгляды остальных.

По серому камню, вздымая в воздух листья и пыль, рысью ехал всадник, оседлавший невиданного белого зверя. Существо не было похоже на скира или любое другое ездовое животное. Больше всего оно напоминало… собаку, волка.

Огромное и косматое, оно приближалось, распахнув свою красную пасть и со скрежетом отталкиваясь когтями от каменной мостовой. К несчастью или же к радости, всадник замедлил ход своего чудища как раз в тот момент, когда окружавшие Нуску стражники были готовы броситься наутек или же обделаться прямо в штаны.

Стража попадала на колени. Сначала лекарь принял это за малодушие, но затем и сам невольно преклонил колено. На ногах остались только Нарид и Вильна, которые быстрым шагом направились в сторону ездового монстра.

Старшие помощники лишь едва склонили головы, а затем, очевидно, начали докладывать обо всем произошедшем, не забывая между тем перебивать друг друга.

Всадник оказался высоким мужчиной, облаченным во все черное. Даже его лицо частично было скрыто под капюшоном. Он несколько раз кивнул Нариду, а затем спешился и, минуя упавших на колени стражников, подошел прямиком к Нуске.

По какой-то причине только сейчас лекарь ощутил слабую дрожь в ногах.

Это ведь был сам правитель, верно? Раз стража не падала ниц перед старшими помощниками, то выше них находился лишь один человек в этой стране, а именно…

– Эрд. Эрд Син, – представился мужчина, застыв перед немытым нищим лекарем.

Эта темная фигура на фоне серого шайшайского неба надолго запечатлелась в памяти Нуски.

Эрд медленно стянул с головы капюшон накидки. Тогда ошеломленный лекарь увидел бледное уставшее лицо правителя, на котором неугасимым синим пламенем сверкали глаза, поглотившие волю Нуски без остатка.

Глава 6

В пути

Нуска про себя отметил, что эрд был облачен во все черное, – и ни капли не преувеличил. Все тело Сина покрывала плотная облегающая ткань, не было видно даже шеи или пальцев: высокий воротник и перчатки скрывали каждый сантиметр тела. Длинный плащ ниспадал с плеч и не позволял как следует разглядеть фигуру эрда. Оставалось довольствоваться изучением его лица.

Кожа мужчины действительно была чересчур бледной, а черты лица – аккуратными; все в нем выдавало знатное происхождение и юный возраст. Черные волосы были собраны в свободный хвост и переброшены на плечо. Густые темные брови вырисовывали две ровные стрелы над ярко-голубыми глазами. Эта аристократичная экзотика во внешности сначала сбила Нуску с толку: он не имел понятия, как правильно смотреть на таких людей. Однако в какой-то момент его захлестнуло волной осознания: а сам-то Нуска разве выглядел как деревенский простак?

Тогда-то лекарь и ощутил некое родство между ним и этим сурии.

– Поднимись. Ты – лекарь?

– Да, – встав на ноги, так же кратко отозвался Нуска.

– Лекарь, рожденный в Хаване и переживший инцидент пять лет назад?

– Верно.

Нуска опустил взгляд, чтобы так откровенно не пялиться на эрда, а заодно заглушить воспоминания, снопом взметнувшиеся перед глазами.

– Тогда подобное будет для тебя сущим пустяком. Докажи, что ты справишься, – сказав это, Син подошел ближе и медленно стянул со своей руки перчатку.

Нуска невольно отшатнулся, ощутив доселе незнакомую магию. Его почти снесло порывом той силы, что исходила от обнаженного участка кожи. Будто он был молоденьким деревцем, застывшим на краю обрыва во время шторма.

Но хуже было раздирающее чувство чего-то чуждого, пугающего и неизведанного.

«Это… магия темного сурии? Нет… Темного сурии из рода Рирьярдов? По этой причине… мне так плохо?..»

Холодный пот стекал по спине Нуски. Он весь покрылся мурашками, но не подал виду. Некоторые стражники от ужаса уже покинули ряды и вернулись в свои казармы.

«Он сказал, я должен что-то доказать?»

Лекарь сглотнул, взял себя в руки и перевел взгляд на протянутую ладонь правителя. И ужаснулся.

Каждый сантиметр его кожи покрывали черные узоры: они вились вокруг пальцев и кисти, уходя под одежду. Даже на ногтях не было живого места. Рука напоминала обугленный сучок дерева.

– Это поражение темной магией? Но ведь…

Нуска говорил очень тихо, стараясь, чтобы никто не услышал, но эрд все равно нахмурился. Обугленная деревяшка почти ткнула лекаря в грудь – Син настаивал, чтобы лекарь наконец приступил к своим прямым обязанностям. Да только Нуске было не до этого…

«Каким образом темный сурии такой невероятной мощи смог получить поражение темной магией?! Я что, должен лечить темного мага от темной магии?! А колодец от наводнения мне не надо спасать?»

Сказать это вслух Нуска, конечно же, не мог. После долгой борьбы с самим собой он схватился за ладонь и зажмурился. Ток пробежал от кончиков пальцев вдоль по всем позвонкам.

«Ну да, ну да… Отторжение противоположных дэ. Как неожиданно. Я читал об этом, но никогда не сталкивался с темными сурии раньше. Да и слава духам…»

Нуска тяжело дышал. Он осознавал, что весь этот спектакль – проверка. Если он излечит эту царственную ладошку, то все будет в порядке? Его ведь похвалят?

Под пальцами лекаря забрезжил мягкий свет. Он продолжал сжимать руку правителя, все крепче и крепче, очищая не только кожу, но и мягкие ткани, сухожилия, кости. Но пораженными оказались даже капилляры.

Только Нуска поднял голову, собираясь сообщить об этом, эрд тут же отдернул руку. Прежде черная кисть стала такой же белой, как и лицо Сина.

– Отличный результат, – вполголоса отозвался эрд.

Только сейчас Нуска заметил, что вновь здоровую руку правителя мелко потряхивало.

Так выходит, что непереносимость дэ работает в обе стороны… И как тогда лечить этого hve?

– В дорогу! Все по скирам! Нет времени на сборы! – внезапно воззвал эрд так громко, что Нуска едва поборол желание заткнуть уши.

Вильна продолжала недоверчиво поглядывать в сторону нищего лекаря: она явно надеялась, что он провалится. Однако времени на придирки сейчас не было. Сколь ни была велика власть второго ранга, она меркла перед любым приказом самого эрда.

Арцентка начала строить стражу и отбирать сурии для похода.

Зато Нарид оказался без дела. Как понял Нуска, Вильна заведовала военной мощью страны, а вот Нарид занимался скорее вещами житейскими.

Если Нуска правильно понял мотивы этих аристократов, то его приволокли сюда как раз для участия в походе.

– Как удачно, дорогой друг, – внезапно завел разговор Нуска, расплывшись в улыбке. Лицо фасидца следовало бы видеть – оно так и вытянулось от удивления. – Скажи же мне, где ваша золоченая карета, в которой мне довелось насладиться поездкой сюда?

– Гм… Дорогой лекарь, мы последуем через лес. Карета там не проедет.

Что ж, это можно было назвать провалом века – самая короткая попытка свершения подвига вкупе с быстрым финалом.

Нуска нервно похлопал старого хрыча по плечу. Все отобранные Вильной люди уже были в седлах. Саму арцентку тоже не пришлось долго ждать.

– Что, дорогой лекарь, вам не хватило скира? Мне попросить взнуздать для вас самого лучшего и норовистого скакуна?

Конечно, она издевалась. Ее глаза так и сверкали от удовольствия. Наверное, даже полный дурак уже понял бы, в чем загвоздка, но…

– Нарид, почему ты все еще не верхом? Вильна, из-за чего задержка? – раздался уверенный голос из-за спины Нуски. Хаванец услышал характерный скрежет когтей по камню и громкое влажное дыхание зверя.

Все, собравшиеся на площади, расступились. Нуска развернулся и оказался лицом к лицу с огромным белым чудищем, чьи глаза тут же хищно сузились.

– Высший сурии эрд Син, лекарь отказывается ехать верхом… – начала Вильна.

– Это как?

– Ему привели скира, но он так и не взобрался верхом, – продолжала накалять атмосферу арцентка под возмущенный шепот стражи.

– Великие духи, да не умею я ездить верхом! Не умею! – не выдержав издевательств, Нуска решил собственноручно выставить себя на посмешище. Все лучше, чем если это сделает пустоголовая женщина со слишком высоким самомнением.

– И в этом вся проблема? – вскинул брови эрд. Все невольно притихли, ощутив мощную волну негодования, потрескивающего в воздухе. – Мы рискуем жизнями скиданцев, подставляем под угрозу само существование человечества на континенте ради того, чтобы я узнал, помощница Вильна, как сильно вам не нравится этот лекарь?

Большинство всадников обессиленно пригнулись к шеям скиров. Вильна долго сдерживалась, ощущая почти физическое давление от правителя, а затем не по своей воле тоже склонила голову. Всю площадь заволокло темным туманом.

Нуска даже забыл, как дышать. Эрд, недолго думая, схватил лекаря под локоть и закинул на спину своего ездового монстра. Теперь Нуска навалился на правителя страны сзади, устроившись у копчика зверя.

– Это – волчак, в отличие от скиров, он может нести нескольких всадников. – Объяснив свой поступок, эрд направился прямиком к воротам.

Лекарь же был ни жив ни мертв. Он ощущал, как мышцы дикого зверя перекатываются под его пятой точкой, а также видел спину правителя в каком-то пальце от себя.

В отличие от остальных Нуска не боялся бешеной дэ правителя, на самом деле он и не чувствовал искрящегося в воздухе давления. Но каждый раз через его тело проходил ток, будто он целый день с утра до вечера валялся в шерсти, причем правитель занимался тем же, а затем им внезапно приспичило крепко обняться. За такое пошлое сравнение его наверняка бы казнили…

– Держись крепче, мы выезжаем, – холодно проговорил себе под нос Син.

– А? Что?..

Лохматый, пропахший псиной волчак напружинил задние лапы и одним прыжком оказался у ворот. Чтобы не покатиться кувырком вниз, тем самым уронив свое достоинство ниже пыли, Нуска вцепился в темные одежды сидящего перед ним эрда, молясь всем духам, чтобы его голову не отсекли в то же мгновение.

«Но он же сказал держаться крепче! Я только выполняю приказ!»

Нуска не знал, куда они направляются, что ему придется там делать и с чем предстоит столкнуться. В голове была полная неразбериха. Он мог дерзить главным помощникам, но как вести себя с настолько высокопоставленным вельможей?

Лекарь чувствовал исходящие от эрда волны темной дэ. Даже обычный человек, не имеющий никакого таланта к управлению энергией, пал бы ниц перед этой мощью.

Кто он такой? Разве может простой человек в совершенстве овладеть потоком дэ в столь юном возрасте? Ну, в смысле, так, чтобы люди падали на колени, деревья склоняли кроны, а горы мерно сползали вниз, превращаясь в песок? Нуска мог только гадать.

Отряд, отобранный эрдом и Вильной, покинул столицу. Северные ворота дворца вели сразу в непроходимый лес. Слава духам, что им не пришлось ехать по переполненным людьми улицам.

Волчак и скиры оказались крайне быстрыми созданиями. Нуска никогда не путешествовал на подобной скорости. Да не очень-то и хотелось.

«Син ведь сказал, что времени мало… А для чего, meste ti i shje klaam[18]?»

Подавив в себе особо неприличные ругательства, лекарь, немного свыкнувшись со своим положением и бьющим в лицо ветром, решил оглядеться по сторонам. Ни на секунду не отцепляя руки от спины эрда, а ноги – от косматых боков волчака, Нуска стал вертеть головой.

По обеим сторонам скакали Вильна и Нарид (как же они ему надоели!), а позади – небольшой отряд в дюжину сурии.

Так, blathien, и какую такую сложную миссию они смогут выполнить?!

– Эм… Ваше Высочество… Превосходительство… Э-э… Син Рирьярд, эрд, в общем, куда мы едем? – выпалил Нуска, который долго подбирал слова, но так и не вспомнил, как же правильно обращаться к правителю. Читая свои книги и пособия, он и не думал, что ему когда-нибудь понадобятся подобные знания.

– Просто Син. Мы едем в деревню на северной границе, где проживают люди низших рангов.

«О! Он отвечает! А это уже крайне хорошо!»

– Гм… Тогда, просто Син, скажите: а что мне предстоит сделать? А людей нам хватит?

Речь сбивалась, а говорить полными предложениями Нуске вообще казалось невозможным. При таком галопе держаться верхом было не так просто. Зато эрд, казалось, не испытывал ни малейших затруднений – сидел, как у себя на троне! Наверное, мог бы тут и чаепитие устроить.

– По сути, помощь отряда понадобится уже по окончании миссии.

– А? Что?.. – во второй раз за день глупо переспросил Нуска и, конечно же, не получил ответа.

– Тучи сгущаются. Через половину часа мы будем уже в деревне.

Да! Какого! Blathien!

Что происходит?! Неужто эрд только что намекнул, что спасать весь Скидан придется ему и Нуске?!

Лекарь задрал голову вверх. Меж ветвей мелькало затянутое тучами небо. Ни намека на звезду. В воздухе запахло влагой, а за спиной раздался гром. Нуска вздрогнул, понимая, что приближается гроза, а судя по направлению ветра, облака несет как раз в их сторону.

Эрд прошипел что-то себе под нос, а затем сдавил бока волчака коленями. Зверь возбужденно зарычал в ответ, брызжа слюной, а затем бросился вперед, рывками виляя между деревьев. Нуска теперь точно не мог поддерживать равновесие самостоятельно, а потому обхватил эрда за пояс и уткнулся носом в напряженную спину. Казалось, что на такой скорости голову может снести ветром.

Вокруг пахло лесом, а Син же ничем не пах. Только песком и пылью, запачкавшими его плащ во время пути. Стояла тишина, наполненная лишь топотом ездовых зверей. Лес охватило затишье перед бурей, но эрду не сиделось на месте. Он мчал вперед, будто стрела, выпущенная из лука; вся живность в округе попряталась в ожидании грозы, однако этот глупый правитель скакал вперед, желая обогнать небеса и ветер.

Глава 7

В пышном цветении смерти

Нуска тихо напевал. Еле слышно, пытаясь справиться с тошнотой. Его это успокаивало, а вот эрда слегка нервировало. В какой-то момент Син не выдержал и толкнул спиной привалившегося к нему лекаря. Тот затих, не желая обсуждать свои лесные напевы. Аристократу в двухсотом колене все равно этого не понять.

Когда в небе сверкнула очередная молния и лес погрузился в полумрак, Син отклонился назад, останавливая своего волчака. Весь отряд последовал его примеру.

– Никто не спустится в деревню до тех пор, пока волчак не вернется! Ни один из вас! Каждый, кто ослушается моего приказа, будет приравнен к низшему рангу.

Стража взволнованно зашумела. Зачем тогда их позвали? Может, это какое-то секретное задание, которое им надо выполнить? Наверное, стоит ослушаться приказа и прийти на помощь? Неубедительной речь показалась и самой молодой стражнице, отличавшейся на редкость низким ростом. Она позволила своему скиру сделать еще несколько шагов вперед, не боясь всесильного правителя и его лютого зверя.

Все в какой-то мере представляли, что впереди их ждет опасность, но никто, кроме Сина и Нуски, не осознавал всего ужаса происходящего. Лекарю дали всего несколько намеков на то, с чем ему предстоит столкнуться, но кровь стыла в жилах то от одного предположения, то от другого. Поэтому Нуска решил не накручивать себя раньше времени – быть может, всполошившиеся аристократы всего-то перебдели.

Лекарь видел, что в рядах солдат началась неразбериха. Его золотистые глаза метнулись к Вильне, которая уже должна была приструнить нерадивых вояк, но та не шевелилась, восседая на своем белоснежном поджаром скире.

– И с такими словами эрд бросает свою страну, отправляясь на верную гибель?

Нуску аж перекосило, когда он услышал переполненный самомнением голос помощницы. Он точно не думал, что эта арцентка может говорить в подобном тоне с главой страны.

– Аристократии и высших рангов мой приказ касается в той же мере, – холодно произнес Син, смерив помощницу взглядом.

– Плевать. На все плевать, – процедила она, вдавливая в бока скира каблуки сапог, но… зверь не сдвинулся с места.

Вильна в удивлении опустила взгляд и поняла, что скир застыл в ужасе от вида преградившего ему дорогу волчака. Все вокруг – и люди, и животные – повиновались эрду. Даже лекарь, как бы сильно он ни ненавидел всю существующую в мире знать, ощутил к правителю некое уважение.

– Нарид, если она попытается въехать в деревню – пусть сифы свяжут ее прутьями. Веревки тут явно не помогут, – процедил Син, которого уже трясло от злости. Он терял время впустую, стоя возле деревни, где, возможно, гибнут люди, и отчего же?

Лекарю передались чувства правителя. Тот явно не был терпеливым человеком, раз вся дэ вокруг него полыхала эмоциями.

Говорить Нуске ничего не нужно было. Он молча спешился и направился к деревне. Эрд проводил его взглядом, полным удивления, и последовал его примеру. Вести волчака под уздцы не было никакой необходимости – тот повиновался беспрекословно, как и стражники, застывшие ровными рядами в тени деревьев.

Стоило им скрыться за листвой и порослью, как до них донесся запах гари, послышался шум, а затем крик:

– Син, твою мать! Вернись! Я пойду! Я! Какая разница?! Что сделает этот бесполезный лекарь, а?! Он сбежит, как только вы войдете в деревню! Кому ты доверился? Син!

Помощница Вильна надрывала глотку, а затем в чаще раздался грохот.

– Ах, вы! Вы! Хотите, чтобы мы лишились правителя?! Да никто… никто не заменит его, слышите?!

Лекарь так и застыл в удивлении. Это точно была Вильна? Почему она так открыто отказывалась подчиняться? Да и что будет темному сурии от этой напасти? Что здесь вообще происходит?!

Нуска поднял голову и окинул взглядом мужчину, застывшего в паре метров от него. Меж стволов уже виднелись деревенские ворота. Лекарь долго вглядывался в спину правителя, пока не осознал, что того мелко трясет. Он не шевелился, стоял как статуя, демонстрируя всем лесным созданиям свою идеальную осанку, и при этом дрожал. Вокруг не было никого, кто мог бы его осудить, даже Нуска и тот не посмел бы.

Как только лекарь шагнул вперед, а облетевшая листва зашуршала под его ногами, Син тут же тронулся с места, уверенно преодолевая оставшееся расстояние.

Нуска быстро догнал его, потому что в следующий раз эрд застыл перед закрытыми воротами. Из-за них доносился жуткий смрад смерти, болезни и страха. Ноги у лекаря тут же подкосились, он так и упал бы на траву, если бы эрд не подхватил его под локоть.

– Ты… можешь не идти. Достаточно пережить это один раз, чтобы всю оставшуюся жизнь видеть кошмары.

– А? Что?! – это был третий раз за день, когда красноречие покинуло Нуску. Поэтому, чтобы окончательно не упасть в грязь лицом, он решил выдать все, что вертелось на языке: – Да что за blathien! Вы преследовали меня по меньшей мере два дня, чтобы отослать восвояси прямо перед заданием? Ну уж нет, только не говорите, что я спустил все свои медяки и лечил волосатую шею трактирщика, чтобы повернуть назад, когда мы уже достигли цели!

Лекарь задрал голову, упрямо уставившись на Сина. Страх, плескавшийся в глазах правителя, на секунду сбил Нуску с толку, но затем Син улыбнулся. Их взгляды встретились, и на этот раз – полные обоюдной уверенности.

– Тогда перевяжи лицо тканью. Местные пары́ ядовиты для всех, кроме темных сурии. И выполняй каждый приказ беспрекословно, если хочешь жить. Нам следует поторопиться – скоро начнется дождь.

Лекарь нахмурился, но затем кивнул. В отличие от Сина, он не представлял, чем им предстоит заниматься. Как вообще можно бороться с невидимой смертью голыми руками?

Зверь остался ждать снаружи, дожидаясь сигнала. Син прикоснулся к воротам рукой – и одна из створок тут же распахнулась. На секунду лекарь погрузился в непроглядную тьму, словно провалился в колодец, глухой и бесконечно глубокий.

* * *

Это была бездна. Стоило Нуске открыть глаза, как он пожалел о содеянном. Он чудом смог устоять на ногах, но на несколько мгновений все же потерял сознание. И за это время весь мир исчез, оставив после себя лишь жуткий смрад, холод и горы трупов.

В это время года на севере мог цвести только самый хладостойкий цветок – арцун, как можно догадаться, родом из Арценты. Его красные лепестки распускались перед самым холодным временем года, маленькими кроваво-красными соцветиями заполняя собой поляны, лужайки и города бедняков. Огонь был порождением темной стороны драконьей энергии, а потому, напитавшись смрадом, цветы своим красным буйством заполнили деревню.

В середине площади кто-то начал складывать трупы друг на друга, пытаясь соблюсти хоть какую-то осторожность и замедлить распространение болезни, но, скорее всего, там и упал замертво, потому что возле горы гниющих тел уже распростерлись другие.

Природа, словно насмехаясь, окружила кучу мертвецов этими яркими цветами. Соцветия, подобно кровавому океану, растеклись по всему поселению, питаясь жизнью и смертью людей.

– Почему все… в крови? – так тихо, что Нуска еле расслышал, спросил Син. – Это сделал… я?

Лекарь скользнул взглядом по эрду, позабыв о приличиях, схватил правителя за воротник и хорошенько встряхнул. Глаза Сина были пустыми и отстраненными: в них отражалось лишь бессчетное количество погибших, окруженных кровавым морем.

Только этого не хватало!

– Нет, эрд! Это «черная мразь»![19] Спасайте людей, meste ti[20]!

От резкого тона и встряски правитель пришел в себя. Прошипел себе что-то под нос, сбрасывая руки лекаря с плеч, а затем широкими шагами направился к трупам. Его голос зазвучал уверенно и громко, словно это не он растерялся, как малый ребенок, несколько мгновений назад:

– Все живые должны собраться у северной стены! Нуска, помоги всем, кто не может передвигаться, туда добраться! Пусть каждый перевяжет лицо и поможет больным, детям и старикам! У вас еще есть шанс спастись!

Какой-то ополоумевший старик, до этого момента сидевший возле своей хибары, вдруг обхватил голову руками и с воем бросился в дом. Оттуда он вышел, таща на своих плечах женщину, чья голова была полностью покрыта черными язвами. Она свисала с его спины мешком и не подавала никаких признаков жизни.

– Дорогая! Доро…гая… помощь прибыла! Мы все спасены! Это эрд, он… он спасет тебя! Быстрее… Идем…

Старик еле переставлял ноги. Его лицо тоже покрывали черные рытвины, а темный гной затекал в глаза. Но он продолжал плестись, спотыкаясь, и не позволял себе упасть.

Эрд был непреклонен. Он метнулся к старику, выхватил у него тело, а затем оттолкнул его сильным ударом в грудь. Старик упал навзничь, потеряв сознание. Женщина, которую он тащил, была уже мертва.

Глаза Сина были холодны. Он схватил незнакомку за широкую округлую талию, на секунду замер с нечитаемым выражением лица, но затем так же бесстрастно швырнул ее в кучу трупов.

– Нуска! Отнеси этого старика к стене! – Скомандовав, эрд начал подхватывать другие трупы, продолжая нагромождать их один на другой.

Лекарь и сам старался не поддаваться эмоциям, но, наблюдая, как Син швыряет некогда беременную женщину, словно мусор, отвернулся. Как хорошо, что мертвых взял на себя правитель, но к чему вся эта… сортировка?

Нуска не был таким же сильным, как эрд, а потому, пока медленно тащил старика, волоча его под локти по земле, громко повторял сквозь повязку:

– Все живые! Следуйте… за мной! Быстрее! К северной стене!

Когда лекарь добрался до противоположного края деревни, там уже собралось около двадцати человек, взрослые и дети. На лицах жителей Нуска видел ужас: взгляд их был таким же потерянным, как и у Сина, когда он застыл перед входом в деревню. Никто не находился в сознании. Даже тот старик, хоть и проявил свою волю, но все равно бездумно и инстинктивно.

«Возможно, оно и к лучшему, что они просто подчиняются и не думают».

Нуска напомнил им еще раз перевязать лица, а затем стал забегать в каждый дом. Несколько трупов пришлось вытащить на улицу, а живым показать, куда идти. Многие селяне выглядели не лучше, чем мертвые: кто-то успел лишиться руки, кто-то волочил за собой отказавшую ногу. Воли к жизни не было ни у кого, но тропинка в нужную сторону уже была протоптана по красному мареву из цветов.

Жилых домов в деревне было около тридцати, но Нуска очень быстро проверил все. В отличие от эрда, он не терялся. Он видел это не впервые, а потому быстро приспособился. Хотя, казалось, правителя как раз напугало что-то, что он уже когда-то видел…

Тихий плач. Лекарь отчетливо услышал его и тут же скользнул в переулок. Там, зажатая между двумя домами, сидела девочка, спрятавшись между бочек с отходами. Она тихо плакала и игнорировала все, что выкрикивал Нуска. Может, впала в истерику или ступор?

– Быстрее, ты должна идти к северной стене! – отчеканил лекарь, хватая малышку за запястье, но она отдернула руку.

– Нет! Это я виновата, я! – заголосила девочка в ответ, белыми ручками обхватывая голову и захлебываясь слезами.

«Белыми… И лицо белое. Ноги тоже. У нее наверняка иммунитет, как и у меня».

– Ты не больна?

– Конечно, я не больна! Это я… Это все я! Я молилась духам, чтобы мои родители умерли, а теперь… Теперь умерли все! – Девочка задыхалась, вцепляясь руками в свои светлые волосы, тянула их и почти выдергивала. – Я навлекла беду! Все мертвы… из… из-за меня!

– Ты – сурии? – задумчиво спросил лекарь, хватая девочку за руку и ощупывая ее поток дэ. Что-то светлое… Похоже, фасидка?

Нуска тут же запрокинул голову, вглядываясь в небеса, готовые разразиться дождем.

– Я… Мой отец – обычный человек, а мать…

– Понял, она управляет водой?

Девочке так быстро задавали вопросы и заставляли думать, что она успокоилась, просто кивая в ответ.

– Ты еще можешь всех спасти. Взбирайся на крышу и молись духам, чтобы дождь не пошел, – сказал Нуска. Он не знал, по какой причине эрда так пугала надвигающаяся гроза, но наверняка в этом был какой-то скрытый смысл.

– Что? Как?! Я не умею… Я никогда не…

– Это неважно! Здесь больше нет ни одного живого сурии! Быстрее! – Голос Нуски срывался на крик, он тянул девочку за собой. Та молча повиновалась.

Лекарь поставил несколько бочек друг на друга, а затем затащил маленькую девочку на крышу. Юная фасидка часто дышала, тупо глядя по сторонам и не понимая, что ей делать.

– Подними руки к небу… Да, вот так. Потом закрой глаза и пытайся оттолкнуть пространство над головой. Нам не нужно, чтобы ты поменяла погоду… Ты и не сможешь. Просто не дай дождю пролиться, тогда ты спасешь очень много людей.

– П-правда?.. – тихо переспросила малышка, ни на секунду не открывая глаза и не опуская руки. Она делала все точь-в-точь, как ей говорили.

– Правда. – Нуска чуть улыбнулся и погладил девочку по голове. Та от ласки заплакала, но затем взяла себя в руки и задрала голову вверх. Лекарь ощутил в воздухе ее потуги, а потому со спокойным сердцем спрыгнул с бочек на землю и ринулся обратно на площадь.

Все трупы, которые он выволок на улицу, исчезли. Теперь груда тел по высоте и ширине сравнялась бы с любой местной хибарой. Среди мертвецов еще можно было разглядеть чьи-то стеклянные глаза или пряди светлых волос, но в основном это уже походило на огромную кучу протухшего мяса.

Син стоял там, склонившись над мертвыми, и что-то шептал.

– Ваше Превосходительство… Эрд… Тьфу, Син, все выжившие собрались у северной стены!

– Тогда начинаем, – тихо отозвался правитель.

– А… То есть что начинаем?

Эрд не ответил. Он схватился за грудь, и все вокруг погрузилось во мрак. На другом краю деревни кто-то вскрикнул от ужаса. Из груди эрда вырвался длинный черный меч, обвитый терновой плетью.

«Это что за оружие такое? Зачем на нем… колючки-то?..»

Не успел лекарь ничего сообразить, как эрд упал на колени, перехватил меч в левую руку и пронзил насквозь правую ладонь, пригвоздив ту к земле.

– Эрд!.. – вскрикнул Нуска.

– Не мешай мне, – хрипло пробормотал правитель. Он заметно накренился вперед и почти падал лицом в груду мертвецов.

Син продолжил что-то шептать, но лекарь лишь со страхом наблюдал за расползавшейся по земле лужей крови, которая… отчетливо темнела. Воздух потрескивал и светлел. Терн на эфесе стал красным, будто напился крови. Внезапно тишину прервал метнувшийся ввысь огромный черный поток – лекарь, не ожидавший этого, отлетел в стену. Он успел лишь крякнуть, чувствуя острую боль в спине, а затем запрокинул голову.

Водоворот, застлавший небо, исходил из меча. Син, скрючившись, продолжал стоять на коленях, держась за рукоять меча. Вся темная дэ в деревне медленно, но верно текла в сторону эрда.

Любая болезнь. Смерть. Увядание. Старение. Все это – начало и конец изначальной темной драконьей энергии. И, если поглотить ее, тогда что же?

«…исчезнет болезнь и исчезнет смерть?»

Нуске никогда не доводилось читать о подобном. Он и понятия не имел, что темные сурии способны на такое… Но ведь темную энергию нельзя рассеять так просто. Лекарь знал об этом не понаслышке, ведь именно этим занимался всю свою жизнь. У светлой энергии был свой предел: любой лекарь мог облегчить страдания и привести в порядок ту или иную часть тела. Но избавиться от «черной мрази», отрастить конечность, вырастить новый орган или вернуть кого-либо к жизни было не в его силах. Не в силах даже всех великих лекарей, собравшихся вместе над одним несчастным. Тогда что происходит с той темной энергией, которую сейчас взял под свой контроль Син?

Она что, впитывается в его тело?

Все раны и поражения на теле правителя – от беспрестанного поглощения огромных потоков темной дэ, не предназначенных для сурии?

Слишком много вопросов. О чем бы сейчас ни размышлял лекарь, нужно было действовать. Поток постепенно ослабевал, полумрак покидал поселение, а трупы светлели. Все язвы и раны на их телах исчезали сами собой.

В одну секунду огромный поток ринулся вниз и, достигнув земли, растаял. Нуска тут же вскочил на ноги и бросился к Сину – лекарь попытался схватиться за меч или за руку правителя, но тот внезапно откинул его очередным мощным импульсом дэ.

– Ты хочешь умереть?! Не трогай ни меч, ни меня во время очищения! Только через одежду!

Эрд сам выдернул оружие из своей растерзанной ладони. На ней зияла огромная черная рана. Ноги правителя била дрожь, он точно не мог подняться самостоятельно, а потому лекарь аккуратно подхватил его, пролез под локтем и, подпирая Сина, повел в сторону выживших. Бросив лишь беглый взгляд на лицо эрда, лекарь с ужасом отметил темные узоры на бледных щеках.

Поймав взгляд Нуски, Син тихо приказал:

– Скрой мое лицо под капюшоном.

Лекарь повиновался: довел эрда до группки выживших и накинул ткань ему на голову.

На землю упала капля дождя. Затем еще одна и еще. Лекарь резко развернулся и увидел, как маленькая девочка на крыше осела без сил. Кинувшись вперед, Нуска не дал ей упасть с высоты, мягко подхватил на руки и отнес к остальным.

Почему нельзя было, чтобы пошел дождь? Да Нуска и сам не знал. Только слышал, как эрд повторял об этом раз за разом да поглядывал на небо.

И теперь, когда на небе сверкнула молния, а вода готова была потоком ринуться вниз, эрд схватил свой меч правой рукой, в которой все еще зияла дыра, и во второй раз пригвоздил себя к земле. Все вокруг охнули, некоторые женщины завизжали, а затем наступила тишина, нарушаемая лишь тихим стуком капель о крыши.

На этот раз поток подхватил всех живых, в том числе Нуску и девочку на его руках. Они стояли, обдуваемые этим черным вихрем, и чувствовали, как все недомогания и даже усталость покидают их.

То, что творил этот сурии на глазах у всей деревни, было настоящим чудом.

Язвы и гной стирались с лиц. Люди невольно зашевелились и начали рассматривать себя. Поднялся шум и гомон. Другие, кто потерял своих близких, не сильно обрадовались второму шансу на жизнь, но все равно с благоговением взирали на скрючившуюся фигуру в черном.

В одну секунду все прекратилось. Хлопок – и воздушный поток исчез. На этот раз эрд не вытаскивал меч из своей руки – тот просто испарился, а сам правитель сполз на землю.

– Всем разойтись! Здесь теперь безопасно! Вот, возьмите девочку, присмотрите за ней. Скоро сюда прибудут солдаты и позаботятся о вас!

Нуска раздавал указания так же уверенно, как Вильна командовала стражей. Возможно, от нее и понабрался. Потому люди беспрекословно стали делать то, что он говорил.

– Собирайте все самое ценное и идите к главным воротам!

Лекарь бросился к правителю – тот был без сознания. Теперь на его лице не было ни единого светлого участка – каждый сантиметр испещряли витиеватые узоры, которые походили на рисунок на стеклах домов в холодную пору.

Лекарь приоткрыл веко Сина, пытаясь оценить состояние, но… даже белки его глаз почернели.

Нуска прекрасно осознавал, что правитель при смерти. Он принимал решения инстинктивно, когда мысли и сам он были где-то совсем далеко. Лекарь наблюдал за собой и своими действиями словно бы со стороны, откуда-то издалека, плохо понимая, что же он делает.

Оценка состояния. Поражение артерий и органов. Первичная проблема – остановка дыхания. Необходимо очистить легкие. Нажатие. Сильнее. Сильнее. Еще сильнее, i fer klaam[21]! Перевернуть. Из дыхательных путей вышла черная жидкость. Повторить. Повторить. Жидкость выходит. Он снова может дышать.

Теперь нужно привести в порядок дыхание и сердцебиение. Одновременно очищать артерии, иначе кровь так и будет распространять болезнь по всему телу.

Нуска надавил Сину на грудину, но понял, что ему не хватает сил, надавил еще несколько раз, нанося удары наотмашь; затем он склонился, зажал эрду нос, подложил кулак тому под затылок и прислонился губами к губам, вдыхая в его легкие воздух, наполненный светлой энергией.

От краткого прикосновения сознание Нуски вдруг вернулось на место. Все его тело мелко трясло от проходящего по конечностям тока. Он же просто приводил его дыхание в норму, верно? Неужели это было столкновение противоположных дэ?

Хорошо, что почти все необходимое Нуска уже сделал. Приложив руки к сердцу больного, следуя ими по шее, рукам, туловищу и ногам, он последовательно очищал от темной дряни артерии, а затем вены.

Когда прибыла подмога, лекарь даже и не заметил. Все шумели, топтали красные цветы и звали Нуску и Сина по имени до тех пор, пока несколько селян не указали в их сторону.

У Нуски что-то спрашивали, но он тупо смотрел в ответ. В ушах стоял какой-то странный шум. Поэтому он отворачивался и продолжал водить руками по телу эрда.

Когда же Сина забрали от него и унесли на носилках, Нуска застыл в удивлении. Посмотрел на свои руки, а они оказались полностью черными. Как так? Это когда мыльным корнем долго трешь грязную одежку, а затем понимаешь, что только мыло становится чернее, а не тряпка – чище? Это же не значит, что он не помог эрду, правда?

Нуска схватил кого-то рядом за плащ и подергал.

– Нуска? Вы пришли в себя? Все в порядке? – послышался голос Нарида откуда-то издалека, словно через толщу воды.

– Девочка. Найдите девочку со светлыми волосами… фасидку. Ее родители умерли. Возьмите ее с собой.

– А… Да, как скажете, лекарь Нуска. – Нарид кивнул, а затем отдал указания ближайшим стражникам. После недолгого молчания, он вновь заговорил: – Вы можете подняться самостоятельно? Мы скоро отбываем.

– Куда?..

– Во дворец, конечно. Вам необходимо передохнуть, а затем поставить эрда на ноги, – невозмутимо продолжал помощник, помогая лекарю подняться. Сначала он попытался отряхнуть одежду Нуски от грязи и пыли, но затем, видимо, решил, что это бесполезно, и прекратил. – Пойдемте.

Ведомый Наридом, Нуска больше не сопротивлялся и ничего не говорил. На этот раз его посадили в маленькую деревенскую повозку. Теперь они выехали на дорогу, а не мчали сломя голову через лес.

Шел дождь, хотя, вернее сказать, лило так, словно маленькая фасидка сначала перегородила пространство между землей и небесами, а затем эту плотину прорвало бесконечным водным потоком. Нуска даже не думал укрыться от дождя, он лишь продолжал думать о том, что же это было за ощущение? Почему, когда он прикоснулся к этому глупому, не ценящему свою жизнь, жертвующему собой напоказ правителю, то произошло столкновение дэ?

«Син, где же ты был, когда все умирали в Хаване, а? Надеюсь, где-то очень и очень далеко. Надеюсь, я жив не потому, что ты точно так же пронзил свои руки на моей родине».

Хотелось петь. А что петь? Может, ту глупую песенку про влюбленных, которую не оценил эрд всего несколько часов назад?

Нуска тихо пропел на лесном языке:

Мы встретились здесь, в тени странных деревьев,

Костями застывших в средине холма.

Коснулись их странности сотни поверьев,

Окутала древних легенд бахрома.

Затем он замолчал. Как глупо! Почему Син так не любит эти песни? В каждом трактире все остаются в восторге от подобных песен! Ведь необязательно даже знать лесной язык, чтобы понять, что в этом душещипательном отрывчике повествуется о любви!

«Надо будет… спеть ему… что-то другое», – подумал Нуска, прежде чем провалился в сон.

Глава 8

Сон о рождении

Был рожден я под черной луною,

А зачат в ту беззвездную ночь:

Я сейчас сию тайну открою,

Чтобы грязную мысль превозмочь.

В этот день звезда освещала окрестности неугасимым жарким сиянием, но к полудню небо застлали тяжелые тучи. Все хаванцы обители сбились в кучу во дворе и переговаривались, не обращая никакого внимания на непонимающие взгляды учеников.

Галан, будучи молодым учителем и к тому же арцентом, сначала не решался подойти к ним. Он был достаточно привлекательным мужчиной, чей суровый образ изрядно портили вьющиеся локоны у лица и мягкий взгляд. Мысленно приободрив себя, Галан направился к группе людей в белоснежных одеждах.

Голоса хаванцев тут же смолкли. Несколько секунд старший пророк вглядывался в лицо Галана, будто определяя его статус, а затем вежливо обратился:

– Младший учитель Галан, сегодня вы ответственны за тренировки учеников?

– Так и есть, пророк Фир, – ответил молодой мужчина, умело скрывая волнение в голосе. – Есть что-то, требующее моего внимания?

В ответ хаванец указал пальцем на север и нахмурился:

– Что-то, находящееся в лесу, изменило мое предсказание этого дня. Надеюсь, мне не нужно объяснять, насколько это серьезно. – Не дожидаясь ответа Галана, который уже было открыл рот, Фир продолжил: – Вместо занятий отправляйтесь с учениками туда и разведайте обстановку. Затем сразу доложите мне.

– Конечно, пророк Фир. Тогда я отправляюсь.

Не успел Галан развернуться и сделать несколько шагов в сторону учебного корпуса, как за спиной раздалось предостережение:

– Но ни в коем случае не тащите это сюда! Что бы это ни было! Оно принесет только беды.

Не поворачиваясь, Галан молча кивнул и ускорил шаг. Он понял, что пророк увидел что-то еще, когда выдал учителю задание. Провал или успех – все зависело теперь только от арцента, ведь поручение ему данного предприятия вновь изменило невнятное предсказание.

Собрать детей было нетрудно: все они сразу становились послушными и примерными, когда рядом маячили старейшины, а вот объяснить им сегодняшнюю тренировку – дело посложнее.

– Будем изучать темные следы в ближайшем лесу, – размыто сформулировал задачу Галан перед шестью учениками десяти-одиннадцати лет.

Среди них были четыре девочки и два мальчика: две хаванки, арцентка, сифа, карборец и фасидец. Все дети от рождения были прирожденными сурии: даже в таком юном возрасте на их лицах виднелась печать силы, будущего величия.

Иногда Галан чувствовал себя жалким в сравнении с этими юными дарованиями; дети тоже ощущали свое превосходство, а потому далеко не всегда выказывали младшему учителю уважение.

– Делать там нечего, – откровенно высказался карборец, взметнув черные брови. Он был пострижен под «горшок» и выглядел самым хилым, но явно не по части магических способностей. – Я не чувствую никаких темных следов поблизости.

– Усли, старейшина Фир увидел там нечто подозрительное, – задумчиво протянул Галан, не желая вступать с учениками в спор.

– Быть этого не может, – хмуро заметила арцентка.

– Да-да, школу на несколько километров вокруг окружает барьер, – поддакнул фасидец.

– Ученики, я вас понимаю, но приказы старейшин не обсуждаются, – с улыбкой прервал их Галан, а затем махнул рукой, призывая подопечных собраться кучнее и следовать за ним.

Пускай и с неким недовольством, но дети повиновались.

Уже в таком возрасте они освоили быстрое перемещение – сурии могли передвигаться в два раза быстрее обычных людей, используя потоки дэ в воздухе. Вкупе с хорошей физической подготовкой юные ученики уже могли посоревноваться с некоторыми скирами. Проблема была в другом – выносливости на большие дистанции у них не хватало.

Когда они преодолели несколько холмов и вступили в лес, почти все подопечные были без сил. Галан не относил себя к сторонникам жестких тренировок, но старейшины настаивали на максимально эффективных и быстрых способах достижения мощи.

Как и ожидалось, арцентка и сифа чувствовали себя отлично, насмехаясь над хилыми соучениками.

– Начнется война – вы сдохнете первыми, – подытожила юная арцентка, сложив на груди руки и хмуро всматриваясь в скрючившихся на земле товарищей.

– Верно, физическая подготовка очень важна, – с улыбкой тихо проговорила сифа, чьи достижения в беге никак не были связаны с долгими тренировками. Ее несла сама земля, делая каждый шаг легче.

– Заткнитесь, – огрызнулся фасидец. – От сурии во время битвы все равно не сбежать.

Никто не стал спорить.

– Ученики, сейчас не до ругани. Используйте свое чутье: кто первый отыщет темный предмет, тот получит право выхода из обители, – в очередной раз прервал споры Галан, с улыбкой оглядев подопечных. Конечно, он не мог такое обещать, это было не в его полномочиях, но дети уже во все глаза уставились на арцента.

Вокруг затеплились потоки дэ, перебивая друг друга и устремляясь глубоко в лес. Теперь было легче легкого определить, кто из ребят самый одаренный.

Две хаванки, не сговариваясь, через минуту указали на запад. Они были сестрами и обе почти не разговаривали.

– Так держать. У хаванцев особый нюх на темную дэ. – Галан мягко потрепал по головам невысоких светловолосых девочек. Те лишь покраснели и смущенно опустили глаза, а младшая сестра спряталась за старшую.

– И лишь поэтому они снова первые, – хмыкнула арцентка, угрюмо вглядываясь в светлые личики хаванок, а затем быстрым шагом направилась по западной тропе. – Я вот уже могу оружие дэ призывать, только меня что-то никто не хвалит.

Галан покачал головой и ничего не сказал. Не умел он как следует обращаться с детьми. Стоило похвалить одного, как другие в ответ только злобились.

– Ты его пока даже от земли оторвать не можешь, – язвительно заметил карборец. – Какой толк от твоей тяжелой железки?

– Ах ты! Не смей оскорблять мое оружие дэ, грязный металлоломщик!

Галан встал в стороне, потирая пальцами пульсирующие виски. Арцентка и карборец уже катались в пыли, и, конечно, девчонка пригвоздила щуплого соученика к земле, избивая.

– Вильна! Прекрати сейчас же! – Галан схватил девчонку за шиворот и потащил прямо по земле. – Что за головная боль…

Больше никто не возникал. Лишь арцентка злобно барахталась и неуклюже пыталась ругаться, чем вызвала улыбку на устах молодого учителя.

«Как много прыти! Наверняка из ребят выйдут хорошие мастера».

Галан никогда не унывал. Он любил свою работу и этих несносных детей, которые постоянно соперничали друг с другом. В нем не было ни капли зависти по отношению к более талантливым сурии. Учитель действительно счастливо проводил свои будни в маленькой школе-обители, где обучал младших добродетельному пути.

Пускай молодые уже рвались в бой, но Галан верил, что в один день они поймут, что истинное счастье не в войне, а в мире.

Утопая в своих радужных фантазиях, учитель на некоторое время потерял бдительность. Возможно, именно по этой причине он был бесполезен во время Континентальной войны и теперь так безыскусно проводил свои будни.

– Учитель! – завопил Усли, но прежде, чем арцент успел обернуться, на ученика накинулся дикий зверь.

Это был волчак, впитавший в себя много темной дэ. Учитель схватился за меч на поясе и вытащил его из ножен. Сначала арцент действовал неловко, явно растерянный из-за резкой смены обстановки, но затем быстро взял себя в руки. Опыт брал свое.

Спрятав за спину правую руку, Галан красиво и быстро орудовал легким мечом, напоминавшим рапиру. Нанося точные удары по лапам и морде зверя, он начал теснить того все глубже в лес. Усли, юный карборец, успел скрыться за спиной своего учителя. Со стороны казалось, что он в порядке, а потому Галан сосредоточился на бое.

Зверь шаг за шагом был вынужден сдавать позиции, но почему-то не спешил пускаться наутек. Галан хмурился, недовольный затянувшимся сражением. Убивать священного зверя он точно не собирался, а вот дети считали иначе.

– Младший учитель Галан, отомстите за Усли! Давайте принесем его шкуру в обитель! – начал подбадривать учителя фасидец, который всегда неплохо ладил с юным карборцем.

– Точно, проткните ему глаз, Галан! – еще громче завопила Вильна.

Хаванки же лишь хмуро переглядывались. Как и все светлые сурии, они были приучены блюсти традиции и чтить священных зверей.

– Дети, ну сколько раз я вам повторял! Насилие – это не выход. Наверное, этот зверь напал на нас не случайно, – хмуро отозвался запыхавшийся учитель.

Волчак не давал ему ни секунды отдыха, а битва пошла на истощение. В какой-то момент Галан не выдержал и, цыкнув, просто отошел в сторону.

– Дети, быстро уходите за мою спину!

Ученики даже не выразили никакого недовольства от подобного обращения, лишь послушно скрылись за высоким мужчиной, чья фигура внушала уверенность.

Волчак сначала ринулся вперед, но тут же растерялся. На самом деле этот зверь был не намного крупнее обычного волка. Видимо, совсем юный, он лишь недавно претерпел видовые изменения.

Галан рассудил верно: зверь не успел приобрести силу, свойственную уже взрослому волчаку, но при этом интеллект его был намного выше, чем у иного создания. Волчаку нужно было лишь одно – пройти по своей звериной тропе, а объединившаяся толпа сурии испугала его. Потому, злобно тявкнув на людей, зверь бросился вперед, скрывшись из виду. Направился он по той же дороге, по которой учитель вел своих подопечных.

– Возможно, мы вступили на его территорию, – со вздохом сказал Галан и спрятал меч в ножнах.

– Учитель, почему вы не использовали оружие дэ? Это было бы намного проще, – отчитала своего наставника Вильна, которая в этот момент со всем усердием пыталась приподнять с земли огромный двуручный меч.

Видимо, во время битвы она решила помочь своему учителю, а потому в который раз успешно призвала оружие дэ, но… все пошло не по плану.

– Вильна, что ты собиралась делать, м? – покачал головой учитель, обращая свой взгляд на Усли. Его все еще волновало состояние пострадавшего ученика. – Убивать священных зверей незаконно.

– При угрозе жизни – законно! – не сдавалась арцентка.

– Усли, ты сильно пострадал?

– Да так, всего пара царапин. Он схватился зубами за мое плечо, но даже не прокусил его. Мне кажется, этот волчак действительно не хотел нас убивать, – кивнул карборец, ощупывая пострадавшую часть тела.

– Верно. Он бы и не смог ничего сделать. Священные звери не только сильны, но и умны. Потому от нападений волчаков чаще страдают простые люди, а для сурии они не представляют угрозы.

– А простые люди не заслуживают безопасности?! – вспылила Вильна, не желая признавать свою неправоту. – Почему нельзя просто истребить всех опасных существ в лесу?!

– Потому что они ничем не отличаются от сурии. По этой причине убийство священного животного и приравнено к убийству человека, – с явным недовольством в голосе проговорил учитель и сверкнул глазами в сторону ученицы. – Как ты можешь защитить кого-то, если не уважаешь жизнь в целом?

Вильна так и зашипела в ответ. Ей явно было что сказать, но она сдержалась. Встав на колени, девочка спрятала оружие дэ в груди, но ее глаза все еще метали молнии в сторону Галана.

Арцент тем временем осматривал рану ученика. Всего несколько царапин – как повезло! Не придется возвращаться в обитель ни с чем. У них все еще есть возможность завершить миссию.

– Усли, ты ведь сможешь продолжить путь? – на всякий случай решил уточнить Галан.

– Конечно, учитель. И, да… большое вам спасибо, – говоря это, ученик понизил голос и смущенно стал почесывать затылок, склонив голову. Его губы подрагивали.

– Это моя обязанность, – расплывшись в довольной улыбке, отозвался Галан и похлопал ученика по спине. – Что же… Тогда отправляемся. Мы и так потратили много времени впустую. Этот волчак – явно не единственный темный объект в окрестности.

Смеркалось. Дневная звезда[22] начала медленно закатываться за горизонт, а на место ей пришли две крохотные звездочки, еле освещавшие путь в непролазной чаще. Из-за высоких крон деревьев в лесу стемнело еще быстрее, чем на открытой местности.

Галан тут же зажег на кончиках пальцев несколько огненных шаров. Простейшая магия, которую осваивали еще в детстве.

Вот только Вильна, которая сразу последовала примеру учителя, уже подожгла свою одежду, соседние кусты, кажется, одно из деревьев тоже занялось… А она лишь тихо ругалась, продолжая пытаться. Возможно, по этой причине ее темные волосы были обстрижены выше ушей: она не раз поджигала и их.

– Вильна, прекрати… Света от моих огней вполне достаточно. Кинн, – обратился к фасидцу учитель, – затуши очаги.

Ученику не нужно было указывать дважды – он был только рад насолить Вильне. Несколькими быстрыми движениями кистей Кинн потушил всю пострадавшую от магии арцентки зелень. А вот саму Вильну тушить не стал. Так что девочка, не прекращая ругать всех на чем мир стоит, справлялась с этим самостоятельно.

Дальнейший путь занял около получаса. Все устали, а потому хранили молчание, да и пробираться через чащобу в темноте оказалось не так весело, как днем.

Теперь Галан был настороже. Потоки темной дэ то усиливались, то сходили на нет. Это казалось ему крайне подозрительным, а потому он собрал учеников вокруг себя, не позволяя им свободно прогуливаться по неизведанной территории.

Темные потоки были так сильны, что арцент, казалось, не только ощущал их, но и видел тянущиеся в воздухе и по земле сгустки энергии.

Впереди показалась полоса бурно разросшегося кустарника. Сифа кончиками пальцев пощупала листья и нахмурилась.

– Да тут в округе уже все пропиталось темной дэ… Учитель, может, стоит позвать на помощь?

– Не думаю, что впереди нас ждет опасность, Инра.

– С чего вы взяли? – хмуро отозвался Усли, уже успевший перебинтовать свое плечо. Он то и дело придерживался за него и, очевидно, переживал.

– Хм… Интуиция? – легкомысленно бросил Галан.

С очередной краткой улыбкой он, не задумываясь, руками развел ветки кустарников и шагнул вперед. Небольшая зеленая поляна примыкала к скале, где темнел крохотный проход. Взрослый человек мог войти в него, лишь согнувшись в три погибели.

Что-то странное продолжало витать в воздухе. Галан полностью отдался моменту, как завороженный следуя к зияющей в камне дыре.

– Видимо, кто-то устроил привал… – протянул учитель, заметив, как сверкают отблески света на траве. Что-то в пещере вызывало редкие вспышки, подобные искрам от костра. Но разве в такой маленькой пещерке можно разжечь огонь? Или там нашел убежище арцент?

Ученики тихо брели следом. После нападения на Усли все были настороже и изрядно выбились из сил.

Не желая терять ни секунды, Галан бесстрашно просунул голову в пещеру и обомлел. Подозвав детей ближе, он позволил им тоже заглянуть.

На земле, свернувшись калачиком, лежал грязный и потрепанный ребенок восьми-девяти лет, от которого непрерывно исходили волны темной дэ. Не оставалось никаких сомнений – это был темный сурии невероятной силы, такой, какая иным юным дарованиям и не снилась. Но самым поразительным было даже не это.

Словно ночной фонарь, ребенок был облеплен прекрасными сверкающими созданиями – светочами. Они тихо порхали вокруг, присаживались на его щеки, волосы, спину, рассеивая бесконтрольно испускаемую им энергию. Он был для светочей подобно ложке меда – их манила к себе эта чуждая энергия, с которой они охотно сталкивались. Маленькая пещерка была озарена мягким сиянием, то вспыхивающим, то меркнущим по желанию крохотных насекомых.

– Дети, достаньте свои защитные камни. Я не могу никого из вас отпустить за помощью – в лесу слишком опасно. Отойдите подальше…

– Вы думаете, он нападет? – удивленно переспросил Кинн.

– О нет, это такой же ребенок, как и вы, – покачал головой Галан, но на лбу его пролегла напряженная складка. – Но если вдруг он решит отбиваться, то я не уверен, что смогу вас защитить.

– Что вы имеете в виду?! – громко отозвалась Вильна, вылупив глаза. На нее тут же шикнули, но было поздно.

Ребенок, до этого сладко спавший, моментально вскинул голову и сел. Светочи разлетелись в стороны. Но даже в слабом свечении был виден блеск его холодных голубых глаз.

Темный сурии не думал дважды. Увидев обступивших его незнакомцев, он резко взметнул вверх руку.

– Всем разойтись! – скомандовав, Галан бросился в пещеру и своим телом накрыл незнакомого мальчика.

Ученики разбежались, только Вильна осталась, замерев от ужаса. В тело учителя ударил мощный темный поток – и тот обессиленно свесил голову, а затем, не сдержавшись, отхаркнул на землю кровь.

Мальчик что-то промычал. Казалось, он совсем не мог говорить, и только отшатнулся от близости с незнакомым человеком.

– Тише, я не собираюсь делать тебе больно, только опусти руки… Не надо никого ранить. – Галан во все глаза смотрел на ребенка и активно жестикулировал, а затем обхватил маленькую ладошку пальцами. Все бы ничего, но с руки темного сурии все еще срывалась опасная магия.

Мальчик бессмысленно глядел перед собой. Он не понимал, почему незнакомец так близко и почему не уходит. Обычно все сбегали, стоило им лишь почуять поток его дэ.

Галан же не сдавался. Он обнял малыша, который оказался даже младше, чем его ученики. Думать о том, почему ребенок оказался в лесу один, не было смысла. Все было ясно как день.

– Эй, слышишь? Пойдем с нами. Если не будешь никого обижать, то мы сможем стать друзьями. – Учитель продолжал уговаривать, гладить мальчика по голове и прижимать его к своей груди, словно пряча от внешнего мира.

Ребенок долго молчал, но в какой-то момент испускаемая им энергия сошла на нет, словно иссякла. Галан, скрючившись, выбрался из пещеры, как сокровище, бережно удерживая на руках найденыша. Лицо мальчика, как и ранее, не выражало абсолютно никаких эмоций, было осунувшимся и истощенным.

– Кажется, он уснул. Вот же, мы нашли еще одну головную боль, – сказав это, учитель улыбнулся и направился обратно в лес.

Ученики же сбились в кучу. Они в ужасе смотрели на своего учителя, чье лицо было в крови и черных пятнах. Арцент кое-как ковылял, но продолжал крепко прижимать к себе истощенного ребенка. Истощенного… Возможно, на пороге голодной смерти, но даже в таком состоянии ранившего почетного сурии за какую-то долю мгновения.

Никто из учеников никогда не испытывал настолько сильный природный страх. Как овцы, они сгрудились, следуя за учителем. В ту ночь они поняли, что истинная сила сурии не в его магических способностях, а в опыте и бесстрашии перед неизведанным.

Глава 9

Сон о широтах

Я бы долго скитался в болотах

И блуждал по морозным лесам,

Но я выращен был на широтах,

Что блестели росой по утрам.

– Этот день… отметили черными письменами. Так рассказывал мне старейшина.

– Почему?

– Потому что я родился.

– Разве этого достаточно?

– Да. Старейшина сказал, что отец просил утопить меня.

Говоря это, найденыш не поводил и взглядом. В нем не было ни капли жалости к себе. Он продолжал есть миндальные печенья и облизывать пальцы, запихивая их вместе со сладкими крошками в рот.

Галан вздыхал. Он сидел с мальчиком за одним столом, заняв место напротив. Прошло целых два дня, прежде чем этот маленький дикарь заговорил.

– Скажи… Так как называл тебя старейшина? – в очередной раз попытался узнать Галан, но ребенок только нахмурился и даже прекратил есть.

Мальчик действительно был младше, чем все ученики Галана. Если ему удалось правильно посчитать, то день, «отмеченный черными письменами», был девять лет назад. Когда над континентом пролетала темная комета.

Ту ночь все называли по-разному, но большинство пытались забыть, как лютый кошмар. Звездное затмение оказалось приурочено к прохождению по небу мощного энергетического объекта. Множество событий наложились друг на друга, породив самую жуткую и полную кровопролития ночь за последние десятки лет. Об этом было принято умалчивать, но Галан знал не понаслышке, что многие сурии сошли с ума и устроили резню в родных поселениях.

«Так выходит, что найденыш родился не только в тот же день, но именно ночью во время прохождения кометы над Скиданом? Звучит абсурдно… И этого недостаточно».

– Ты знаешь, кем были твои родители? – упорно расспрашивал учитель, придвигая к ребенку вторую миску миндального печенья.

Они сидели на террасе в обители. Вокруг было пусто, потому что ни один хаванец или ученик не смели даже близко подойти к источнику, порождающему подобный энергетический хаос. Зато было тихо, в округе пели птицы, а ивы склонялись над их столиком, создавая тень.

– Я не видел их. Старейшина сказал, что мой отец – трус, – в очередной раз покачал головой ребенок и запихнул в рот одновременно с десяток печенек. Крошки посыпались вниз. Мальчик, видя это, тут же склонился и… попытался слизать их со столешницы.

Этого Галан уже не выдержал – он поднялся и придержал найденыша за плечи, не позволяя безобразничать.

– Гм… У нас много еды, не стоит так делать… Тогда знаешь ли ты название поселения, которое было ближе всего к вашей со старейшиной обители?

Ребенок замер. Некоторое время он молчал, будто соображая, что он может говорить, а что нет. А затем тихо-тихо прошептал себе под нос:

– Рира.

– Что? Ты уверен? – Галан изумленно распахнул глаза, но затем приобнял мальчика за плечи.

– Я только вам говорю. Никому не говорите, – замотал головой ребенок, а затем понуро склонился над столом.

Галан с тяжелым вздохом кивнул. А что ему оставалось делать?

* * *

– Пророк Фир, мне нужно узнать, кем были родители этого ребенка.

Тем же вечером Галан отправился в святилище старейшин. Ученики и учителя проживали в каменных домах с деревянными перекрытиями, а у старейшин был маленький храм, где они проводили свои обряды, лечили больных и даже предсказывали будущее. Как понял Галан из рассказов найденыша, тот как раз жил в подобном месте со старейшиной-одиночкой. Тот приютил его, но… Видимо, не всегда обращался с ним так, как подобает приемному отцу.

– Младший учитель Галан, о чем я вас просил прежде, чем вы отправились в лес?

Старейшина Фир сидел за маленьким круглым столом и медленно испивал горько пахнущий травяной отвар. Фир был одним из самых почтенных хаванцев в обители, потому что обладал даром видеть прошлое и будущее. Кожа старика уже давным-давно покрылась морщинами и рубцами, а шрамы наравне со старостью изуродовали когда-то явно красивое и утонченное лицо. Никто не смел задавать подобные вопросы, но большинство догадывались, что хаванцу уже перевалило за сотню лет. Только родовитые последователи светлой энергии могли похвастаться не только долгожительством, но и сохранением ясности рассудка на протяжении века и более.

– Что же я должен был делать? Оставить его умирать от голода? Или же прервать его мучения своим мечом? – начал дерзить Галан, пытаясь найти в глазах старика хоть каплю сострадания к ребенку. – Чем он отличается от других учеников?

– Вы, верно, уже узнали тайну рождения этого темного дитя. Не боитесь, что ценой его жизни станут жизни всех учеников обители? – не спеша проговорил старейшина, даже не глядя в сторону молодого учителя. Он был полностью сконцентрирован на отваре, который поглощал.

– Кем были его родители, скажите мне! – повысил голос Галан. На секунду горящий пламенем взгляд столкнулся с пустыми и подернутыми бельмами глазами старика Фира.

– Раз вы задаете такой вопрос, то у вас должны быть догадки на этот счет. Что, если я скажу, что они верны? Что же вы сделаете тогда? Отправите это дитя прямиком в древнюю столицу темных сурии?

Фир наконец допил свое варево. На секунду глаза старика закатились, и Галан мог лишь с ужасом наблюдать, как между седых ресниц подрагивали белки с ярко-красными сосудами.

– Этот ребенок не должен был появиться на свет. Он принесет несчастья не только себе, но и всем народам. Кровь в его жилах принадлежит древнейшему темному роду, близкому изначальным драконам. Род Рирьярд был проклят задолго до его рождения. Они – властители всех темных сурии, высшие аристократы, способные смести с лица континента любое поселение, если не всю страну. Однако они всегда были малочисленны, подвергались гонениям и истреблению, а потому мы продолжаем жить в мире. Такой ответ вас устроит, младший учитель Галан?

Галан молчал. Он понял, что старейшина сейчас видел само прошлое.

Собравшись с силами, учитель заговорил.

– Я научу его… Я воспитаю из него добродетельного юношу, который будет защищать простых людей, который остановит войны и будет использовать свою силу на благо других, – убеждал арцент. – Его силу можно использовать не только для убийства, но и для спасения!

– А вы уверены, что стоит сравнивать ваш опыт с опытом этого дитя? Насколько мне известно, ваш магический потенциал недостаточно высок даже для того, чтобы быть куском мяса среди новобранцев. Хотите компенсировать свои недостатки, вырастив из сильного сурии лучшую версию себя?

Зрачки старейшины вновь были на месте. Теперь его взгляд прожигал Галана насквозь.

Арцент молчал, стиснув зубы и крепко сжав кулаки. Его жгла та правда, которая звучала в словах старика, но верить ей он не желал.

В какой-то момент глаза старейшины во второй раз закатились. Он даже привстал, а затем хмуро уставился на младшего учителя.

– Вы совершили ошибку – вы спасли его. Теперь вам отвечать за поступки этого ребенка и нести ответственность за его судьбу.

С этими словами Фир проследовал мимо учителя, кратко похлопав того по плечу.

Но Галан не двигался с места. Его мелко трясло.

Что увидел сейчас старейшина? Почему он решил оставить мальчика на попечение младшего учителя? Что же теперь их ждет?

* * *

– Держи меч ровнее. И спину выпрями… Никуда не годится!

Галан лично занялся тренировками нового ученика, на некоторое время передав своих подопечных старшему учителю Фолру.

К его сожалению, мальчик явно никогда не обучался боевым искусствам, а начинать в девять лет с нуля оказалось невероятно трудно. Найденыш не мог дважды с одинаковой точностью повторить один и тот же удар, быстро отвлекался и выбивался из сил. Возможно, сказывалось долгое недоедание, но даже сейчас, пытаясь управиться с легким деревянным мечом, ребенок валился с ног от усталости, а руки его предательски тряслись.

– Галан…

– Младший учитель Галан, – тут же поправил арцент, желая растить новоиспеченного ученика в строгости.

– Можно я вам… кое-что покажу?

Малыш обливался потом, застыв на тренировочной поляне, освещенной ярким светом звезды. Они всегда уходили подальше от поселения для тренировок, чтобы случайно не причинить вред остальным обитателям школы. Также Галан обязательно выбирал самое открытое и освещенное место, чтобы магические силы мальчика были как можно слабее.

От внезапно заданного вопроса Галан замялся. Что хорошего может показать ему темный сурии? И все же любопытство взяло свое.

– Давай.

Мальчик просиял. Он тут же бросил свой деревянный меч и отошел в тень. Там, встав рядом с Галаном, ученик на несколько секунд застыл, хмурясь. А после коснулся своей груди и практически выдернул оттуда сверкающий черный меч.

Галан обомлел. Оружие дэ, призванное юным учеником, было прекрасно. Ровное черное лезвие ловило блики, теряясь в украшенном разноцветными камнями эфесе. Что ни говори, а этот малыш был магически одарен настолько, что это выходило за пределы понимания младшего учителя.

– Тебе не тяжело его держать?

– Совсем нет. Поэтому я хотел показать вам, Галан, что я могу управляться с мечом… – Малыш потупился. Меч он тоже наклонил вниз, воткнув острие в землю.

Галан не сдержался. Он пытался быть строгим, но разве это вообще возможно?

– Ты молодец. Из всех моих учеников только ты и Вильна можете призывать оружие дэ, – сказал учитель очень тепло, а затем улыбнулся, протянул руку и потрепал найденыша по волосам.

Малыш счастливо улыбнулся, а затем засмеялся. На памяти Галана это был первый раз, когда найденыш чему-то радовался. Неужели такая скромная похвала смогла сделать его счастливым?

– Убери оружие дэ и пойдем прогуляемся. На сегодня хватит тренировок.

Мальчик, не медля, спрятал меч и приблизился к Галану, схватившись за рукав его рубахи. Учитель удивленно сузил глаза и спросил:

– Ничего не забыл?

Найденыш тут же отпустил рукав и бросился подбирать брошенный деревянный меч. А Галан, хмурясь, медленно направился вглубь леса.

Они действительно просто гуляли. Галан надеялся, что лес способен умиротворить не только его душу, но и сердце этого юного сурии. Строгость, контроль, самообладание – это те дисциплины, которые были нужны ребенку, обладавшему столь разрушительной мощью. Иначе не миновать беды.

Они прогуливались вплоть до заката. Галан рассказывал малышу о различных цветах, растениях, проговаривал названия деревьев и птиц. Важно было не только загрузить его физической работой, но и наполнить голову мыслями.

Еще один день близился к концу, но на сердце у Галана было неспокойно. Он спиной чувствовал, как с заходом звезды мощь ребенка возрастает.

«Нужно скорее вернуться и узнать у старейшин, не готовы ли одежды, сковывающие магические силы».

Когда до обители было уже рукой подать, в зарослях раздался громкий шорох. Из соседних кустов выглянула звериная морда. В этот раз Галан был настороже и бросился навстречу слюнявой пасти, но… каким-то образом ученик опередил его. Кинувшись прямо к клыкастой морде, найденыш обхватил лохматую шею дикого волчака и зарылся лицом в шерсть.

– Волчи! Волчи! – тихо повторял он и смеялся. Суровый зверь, покрытый свежими шрамами от меча Галана, внезапно облизнул лицо мальца и не стал нападать.

– Вы… знакомы? – глупо спросил учитель, ошарашенно наблюдая за происходящим. Обнаженный меч все еще был наготове.

– Учитель Галан! – Ученик вдруг вскочил и закрыл зверя своим телом и распростертыми руками. – Не надо нападать! Это мой друг! Он уже уходит!

Галан окончательно впал в ступор. Он просто наблюдал, как маленький ребенок ласкает серый мех страшилища, а затем прогоняет волчака, подталкивая его в сторону чащи. Зверь был втрое крупнее мальчика.

Когда они остались наедине, учитель все еще держал меч в руках. Он не понимал, как ему следует реагировать и какой совет необходимо дать ученику. Весь его хваленый опыт оказался бесполезен перед лицом чего-то невероятно нового, меняющего все взгляды Галана на жизнь.

А затем раздался громкий треск. Дерево, склонившееся над учителем, накренилось и начало падать.

Галан всегда был медлителен. Он долго соображал на поле боя, где по его вине погибли товарищи. Он был до того медлителен, что девять лет назад, когда в его деревне началась резня, не успел вернуться домой и заночевал в лесу. Вот и сейчас, когда над головой ломались ветки и хрустел ствол векового древа, он просто стоял, не в силах выбраться из своих воспоминаний.

А найденыш не медлил. Галан заметил рядом блеск холодных голубых глаз, а затем прозвенел удар. Черная вспышка озарила лес, и на голову учителя полетели щепки.

В одно мгновение дерево оказалось раздроблено на мелкие обломки.

Когда Галан очнулся, он не увидел рядом найденыша, но зато услышал тихий плач. Это окончательно пробудило его. Он развернулся и в несколько шагов догнал сидящего на земле ученика.

Вокруг царил полнейший хаос. Малыш не только подорвал изнутри падающее дерево, но и задел несколько соседних. Щепки и листва усеяли траву, а пыль в воздухе стояла такая, что Галан невольно чихнул и прикрыл рукавом лицо.

– Ученик? – позвал он, присаживаясь рядом, но мальчик не реагировал.

Тогда Галан в попытке понять, что происходит, развернул ребенка и увидел, как тот держит что-то в руках.

Маленькая белоснежная птичка, такое же священное создание, как и волчак, билось в конвульсиях в ладошках мальчика. Одно ее крыло превратилось в кровавое месиво, а из тела торчали острые сучки.

Ребенок захлебывался рыданиями, слезы стекали по его лицу и капали на трепыхающееся из последних сил тельце.

Галан понимал, что это произошло по его вине. Что, возможно, этот ребенок теперь не только не сможет простить себя, но и навлечет на свою голову проклятье.

Младший учитель действовал машинально. Красная вспышка на миг привлекла внимание мальчика, он поднял голову и увидел, что Галан, присевший рядом, держит в руках благоухающую красную розу. Где он только раздобыл этот цветок, растущий лишь во дворцах и благородных домах?

– Зажми ее в руках, – шептал учитель, почти вплотную приблизившись к ученику. – Вот так, держи крепко. А теперь как воздух глотай темную дэ из тела сирьки[23].

Мальчик плакал. Его никогда ничему не учили, не показывали, как управлять силой, которой он обладал. И даже так он смог не только спасти своего учителя, но и теперь, услышав сказанное, тут же принялся поглощать темную энергию, захватившую тело умирающей птицы.

Занозы и сучки отпадали сами собой. Раны затягивались прямо на глазах изумленного ребенка, а крыло медленно срасталось и вновь покрывалось перьями. Птичка, почти испустившая дух, выздоравливала.

Когда последняя царапина затянулась, сирька открыла глаза и, не выразив никакой благодарности, выпорхнула из рук ошеломленного мальчика. Он молчал и больше не плакал, а затем, растерянный, стал оглядываться.

– Учитель Галан, куда делся тот цветок? Он только что был в моих руках, а теперь…

– Я уже забрал его. Все в порядке. – Учитель долго и тепло улыбался, вытирая еще не успевшие высохнуть слезы на лице найденыша. – Ты же понял? Твоя сила может не только ранить других – она может спасать жизни. Сегодня ты спас меня и это создание.

Сначала мальчик не понял сказанного. Он долго смотрел перед собой, будто и его понимание этого мира в одно мгновение перевернулось вверх тормашками.

Когда же он поднял голову, то в глазах его отразились доселе незнакомые чувства. Вера в себя. Любовь к этому миру. И желание жить.

– Учитель Галан, вы спрашивали, как называл меня старейшина… – тихо заговорил мальчик, уткнувшись в плечо учителя и крепко того обнимая. Галан на этот раз не отстранялся. – Он говорил, что родители назвали меня Син.

– Хах, Син… Что ж, приятно познакомиться, Син Рирьярд.

Мальчик на секунду застыл в удивлении, а затем задрожал и снова ударился в слезы.

«Однажды он сможет принять себя, – решил про себя Галан. – Он не пойдет по тому же пути, по которому шел я. Син сильнее. Он сможет защитить то, что ему дорого. А сегодня я дал ему возможность простить себя».

Галан прижал ребенка к себе и поцеловал его в лоб. На секунду арцент позволил себе подарить незнакомому малышу родительскую ласку. Пускай он не был отцом Сина, но теперь был неразрывно с ним связан. И будет связан даже после своей смерти.

Глава 10

Лечение

Наступил новый день. Как Нуска это понял? Неважно.

Важно только то, что его в который vae`al раз окружила стража!

– Лекарь Нуска, если Син в ближайшее время не проснется, ты пойдешь под трибунал.

Стоило хаванцу услышать этот самодовольный голосок, как все его тело налилось силой, а где-то ниже копчика полыхнуло огнем.

– Что же такого я успел натворить? Вы не рады, что эрд кони не двинул, или что?!

Голова у Нуски раскалывалась. Он проспал бездна знает сколько: мутные сцены из сновидений мучили его и сейчас. Силы покинули тело, ведь на лечение эрда ушли все запасы энергии.

И вот она, благодарность!

– Ты бы на себя посмотрел, – сказав это, арцентка протянула Нуске зеркало.

«Это что же, моя рожа настолько кривая, что Ее Превосходительство Помощница считает это нарушением порядка? А… Ну…»

Лекарь отвернулся и отбросил зеркало в сторону. А затем принялся оттирать черные следы с губ.

– Вы не знаете, как спасают утопающих?

– А Высший сурии эрд Син у нас, значит, тонул?

– Кхм… Ну… Знаете, есть такой метод, когда очистка легких…

– А это ты уже будешь объяснять трибуналу, – прервала его Вильна. По какой-то причине ее голос был полон холодной ярости. И это уже пугало.

Нуска очнулся этим замечательным солнечным днем в палате лекарей. Было забавно ощущать внутри чужую светлую энергию да и вообще быть излеченным кем-то другим. Обычно подлатывал он себя сам.

События прошедшего дня хаванец помнил смутно, а свои нескончаемые сны – и того хуже. Однако прекрасно осознавал, что в них таились не просто образы переполненного впечатлениями дня, но и кое-что куда более серьезное.

Но в данный момент Нуска был обеспокоен необходимостью спасать собственную шкуру, а потому отложил попытки вспомнить что-нибудь важное в долгий ящик.

– Тогда… я мог бы пойти и оценить состояние правителя?

– Для тебя – Его Высочества Высшего сурии эрда Сина, – хмуро перебила Вильна, так и сверлившая взглядом неудачника-лекаря.

Почему даже в ситуации, когда другого осыпали бы золотом, Нуске не везло до такой степени? Хоть кого-то в истории подвергли казни за то, что он спас правителя страны? Ну, ему, видать, суждено стать первым…

Раздался скрип отворяемой двери. В скромную палату быстрым шагом ворвался Нарид, после чего обвел недовольным взглядом столпившуюся вокруг койки лекаря стражу.

– Вильна, вы в самом деле решили свести спасителя эрда в могилу?

– А ты сам не видишь?! Хоть один дворцовый лекарь позволял себе подобное?! – тут же вспылила Вильна, а затем приблизилась к Нуске и схватила его за лицо, демонстрируя первому помощнику следы преступления на его губах. – Посмотри! Созываем трибунал, сейчас же!

Арцентка с такой силой вцепилась в лицо Нуски, что он уже было попрощался с челюстью.

– Эрд Син очнулся. За этим я и пришел. Он попросил сию же минуту позвать лекаря…

– Так пусть идут дворцовые! – привычно перебила Вильна.

– Он просил позвать именно лекаря Нуску. Син считает, что до сих пор может быть разносчиком заболевания.

Вторую помощницу аж затрясло от злости. Но, благо, сдавливать лицо лекаря она прекратила и отошла в сторону.

– Я пойду с вами. Наверняка Син опять спустит все этому ничтожеству.

На языке у юного лекаря вертелось множество колкостей, но в том положении, в котором он находился теперь, озвучивать их стал бы только полный идиот. Потому Нуска решил хранить молчание… до поры до времени.

– Лекарь Нуска, я принес вам свежие одежды. Переоденьтесь, а мы подождем снаружи, – говоря это, Нарид сделал особый акцент на последних словах. Положив аккуратную стопку одежды на постель, он многозначительно уставился на Вильну.

– Гм… Если вторая помощница Вильна так сильно хочет наблюдать за моим переодеванием, то может оставаться, я не настолько стеснительный, – с наглой улыбкой произнес Нуска, наслаждаясь бешенством на лице арцентки.

– Выходим! – бросила она, покидая комнату. За ней последовали с десяток стражников в полном обмундировании.

Нарид, казалось, хотел сказать что-то еще, но передумал и тоже вышел из палаты.

Только оставшись в одиночестве, Нуска откинулся на мягкие матрацы и устало вздохнул.

– Великие духи, друг, какой же ты неудачник… – заговорил он сам с собой.

Нуска прекрасно осознавал, что проблема была не в стеснительности: в трущобах он лечил мужчин и женщин, больных ниже пояса, не пряча взгляда. Духи, он однажды даже роды принимал! Так какое blathien произошло вчера?!

«Вьен как-то обмолвился, что в стрессовых ситуациях у мужчин случаются вещи и похуже… Ха, сложим-ка всю вину на анатомические особенности».

Избавившись от последних угрызений совести и сомнений, лекарь принялся одеваться. Нарид был дальновидным служащим: не дожидаясь приказа, он принес Нуске традиционные белые одежды, которые в столице носили хаванцы и лекари. Простая длинная рубаха, такие же белые мешковатые штаны и золотой пояс были вычищены и выглажены так, что слепили глаза. Фасидец, судя по этому жесту, считал, что у Сина не будет никаких претензий к поступкам Нуски и что он сразу же пожалует ему соответствующий навыкам титул. Сам лекарь придерживался того же мнения.

– Кхм… А обувь…

Нуска порыскал возле койки. Как оказалось, ему преподнесли кожаные белые туфли с каблуком, которые было принято носить аристократам в высшем свете. Но лекарь лишь поморщился, покрутил неудобную конструкцию на пальце и засунул поглубже под кровать.

Через некоторое время он вышел из палаты в белоснежных одеждах и прощеголял в сторону Нарида, стараясь спрятать под штанинами грязные поношенные ботинки.

Конечно, первый помощник сразу бросил взгляд на ноги лекаря, но ничего не сказал. Вильна же не желала видеть ничего дальше своего носа.

Стражников отозвали. Видимо, помощница считала, что ее одной достаточно для сопровождения лекаря-оборванца.

«Но мы-то знаем, что ты ведешься на самые простые уличные приемчики».

Хмыкая про себя, Нуска следовал за помощниками, пытаясь запоминать все повороты и залы во дворце, но вскоре забросил эту затею. Дворец оказался поистине огромным, а когда пришло время взбираться по лестнице… Лекарь мог лишь воздавать хвалу звездам за то, что не воспользовался возможностью примерить обувь аристократов.

Поднимались наверх они не менее четверти часа. Вильна не испытывала никаких трудностей, дыхание Нарида немного сбилось, но он держался, а вот Нуска… А Нуска как всегда молча терпел, стараясь сохранить лицо, но сердце его колотилось так, что звенело в ушах.

– Я не прошу вас запоминать все входы и выходы во дворце. Позже слуга выдаст вам карту и покажет расположение всех необходимых кабинетов и коридоров, – заговорил Нарид, когда они следовали по бесконечно длинному проходу со множеством дверей.

Как и следовало ожидать, они остановились у самого искусно отделанного куска дерева. Дверь была выполнена из цельного среза древесины и украшена драгоценными камнями и металлами.

«Ничем эти богачи меня не удивят. Что ни деревяшка, то целое состояние».

Фасидец несколько раз громко постучал в дверь, а затем кое-как отворил, напирая на нее обеими руками. Видимо, подобные излишества не были удобны в быту. Смотри, наслаждайся искусной работой, а вот открывать-закрывать лучше не стоит.

Только Нуска ступил в комнату следом за помощниками, как его сердце пустилось вскачь, а по телу пробежал разряд тока. Все пространство огромных покоев было доверху заполнено темной дэ. Она витала в воздухе в виде густых клубов пара, а затем оседала на уже почерневший пол. Следом за ней вверх стремились все новые и новые испарения.

– Высший сурии эрд Син, я привел Нуску, но…

– Вышли! Все, кроме лекаря, сию же секунду покинули покои! – раздался хриплый голос из угла комнаты. Было ясно, что Син не потерпит никаких возражений.

– Но Син, я намерена вызвать трибунал для того…

– Если вы не покинете мои покои сейчас же, то пойдете под трибунал сами! Это приказ! – Эрд все повышал и повышал тон, насколько это было возможно в его явно нездоровом состоянии.

Вильна громко топнула. Она была в бешенстве. А затем, растолкав плечами Нуску и Нарида, быстро выскочила из комнаты.

– Какой толк был тащиться на верхний этаж! Я говорила, что он спустит ему это с рук! Говорила! – вопила Вильна на весь дворец.

Нарид не сдержался и устало закатил глаза. Кратко кивнув лекарю, он тоже покинул покои, затворив за собой дверь.

Так Нуска и остался наедине с правителем. Если в прошлый раз у него не было времени на то, чтобы хорошенько обдумать ситуацию, то сейчас он ясно осознавал, что находится в покоях властителя страны. Это тебе не Вильна с Наридом, чье слово имело вес только среди людей, которыми они руководили. По велению эрда его могли сию же секунду четвертовать, а заодно прихватить на тот свет всех его друзей, близких и соседских кошек…

– Подойди.

В реальность Нуску вернул тихий и хриплый голос. Теперь это совсем не напоминало тот властный тон, которым эрд выпроваживал помощников вон. Потому лекарь немного расслабился и пересек комнату, встав около занавешенной плотной тканью постели. Когда Нуска отодвинул полог, то весь обзор ему застлала темная энергия. Он почти ничего не видел и постепенно осознавал, что даже эта ткань от потолка до пола покрывала кровать темного сурии не случайно. Она изолировала пространство вокруг от любой находящейся в ее пределах энергии.

Перед взором Нуски оказался человек на пороге гибели. Син был одет в черные рубаху и штаны свободного кроя. Внезапно правитель схватился за руку Нуски, потянул за рукав и громко зашептал:

– Ноги! Посмотри, что с ними. Я не чувствую их с того момента, как очнулся.

Голова у Нуски закружилась. Конечно, той помощи, что он оказал на месте, было недостаточно. Все, чего он успел добиться, прежде чем полностью истощил свою энергию, это спасение умирающего. Он вытащил правителя с того света, но до полного выздоровления было далеко.

Лекарь придвинул к кровати стул и сел у ног Сина. Одного прикосновения к ним хватило, чтобы понять, – медлить нельзя. Нуска наполнил руки светлой энергией и, хмурясь, закрыл глаза. Он видел забитые черными сгустками сосуды и артерии, по которым почти не проходила кровь. Никогда в жизни хаванец не сталкивался с подобными повреждениями кровеносной системы. Потому он сначала не рассчитал силу и одним импульсом выпустил поток светлой дэ вглубь больных конечностей. Эрд в ответ глухо застонал, кожа на его лбу покрылась испариной. Каждое действие лекаря отзывалось в нем немыслимой болью, но это уже было хорошим знаком. Вот если бы Син ничего не почувствовал, то ноги можно было бы смело ампутировать.

– Я смогу их вылечить. Но мне может не хватить энергии, – через несколько минут с тяжелым вздохом отозвался Нуска. Он перевел взгляд на эрда и убрал руки, чтобы тот передохнул.

– Подай бумагу и чернила. И позвони в колокольчик у стола. – Син не поднимал головы от подушки.

Нуска и не настаивал. Он просто поднялся и выполнил все, о чем попросил правитель. Слабой рукой эрд начеркал на бумажке несколько предложений, свернул лист и отдал лекарю.

– Передай прислуге, – пояснил Син и закрыл глаза.

Вскоре в дверь постучали. Внутрь заглянул простой парнишка яркой внешности, но у Нуски не было времени разглядывать незнакомца. Он пихнул ему бумажку и выпроводил вон, пока у правителя не случился очередной приступ ярости.

На самом деле Син не мог быть разносчиком черной мрази. Он просто не хотел, чтобы другие дышали темными испарениями и видели его плачевное состояние. Ну, а кто таков Нуска, чтобы спорить с самим эрдом?

Лекарь вернулся к своей работе. Очистить кровеносную систему по щелчку пальцев было невозможно: приходилось мысленно перебирать сосуд за сосудом, очищая каждый от налипших сгустков болезни.

К вечеру вновь раздался стук в дверь. Это было очень кстати, потому что эрд провалился в беспокойный сон, а сам Нуска падал с ног от усталости и уже ничего не различал перед глазами. Лишь опытные руки продолжали ощупывать зону выше колен на предмет остатков болезни.

– Нуска?

Лекарь услышал, как его шепотом позвал Нарид. Нуска обернулся и тут же чуть не свалился со стула, но фасидец ловко его подхватил и помог подняться на ноги.

– Эрд попросил меня собрать для вас самые лучшие энергетические камни и металлы, – продолжал шептать помощник, под руку выводя лекаря в центр комнаты.

На письменном столе правителя появился ящик, обитый белой кожей. Видимо, его принес фасидец. Убедившись, что Нуска может устоять на своих двоих, помощник поспешил отпереть сундучок. Стоило крышке приоткрыться, как у лекаря аж в глазах прояснилось. Перед ним в рядок лежало с десяток прозрачных камней из горного хрусталя в серебряной оправе. И этот камень, и металл являлись накопителями светлой энергии. Для хаванцев они служили мощными энергетическими накопителями.

– Все камни в сундуке – одноразовые. Вы сможете использовать их энергию лишь единожды, так что советую не растрачивать ее попусту. А вот это… – Нарид порылся в ящике и выудил оттуда пояс с серебряной гравировкой и крупным ограненным хрусталем. – Это особенно драгоценный предмет. Такой камень будет накапливать энергию постоянно, но ее запасы куда меньше, чем у экземпляров в сундуке. Держите его при себе. Все-таки личный подарок эрда…

Здраво оценив состояние лекаря, Нарид решил сам затянуть кожаный пояс на талии Нуски. Теперь камень своим теплом приятно грел бедро, напитывая тело силой.

– Благодарю, – просто сказал Нуска, подняв взгляд на фасидца. Тот в ответ только покачал головой.

– Вылечите эрда, прошу вас. Без него наша страна не протянет и года.

С этими словами Нарид покинул покои правителя, не желая задерживаться в таком скоплении темной энергии.

Нуска вновь остался наедине с больным. Присел на стул рядом и разом впитал в себя всю энергию из одноразового кристалла. В ушах лекаря до сих пор звучали последние слова помощника.

«Не протянет и года? Разве Скидан не самая крупная и богатая страна на континенте?»

Но политикой Нуска не интересовался, даже маясь от безделья.

К сожалению, вскоре и энергия, подаренная хрусталем, была почти исчерпана. Время перевалило за полночь, а в покои через легкий тюль пробивался звездный свет. Нуска задрал голову и устало посмотрел в окно. На небосводе отчетливо виднелись две звезды.

Тут лекарь припомнил, как, будучи пятнадцати-шестнадцати лет от роду, лечил маленьких хилых детей. Тогда Нуска точно не мог похвастаться большими запасами энергии, а потому забирался к ним в койку и на протяжении всей ночи лечил той светлой дэ, что исходила от его тела.

Недолго думая, Нуска посмотрел на бледное и испещренное узорами лицо эрда и забрался в кровать правителя.

«Ну, трибунал так трибунал… Зато страна протянет на годик дольше».

С этими мыслями, вслушиваясь в частое дыхание правителя, Нуска стал проваливаться в сон.

Глава 11

Нельзя ли просто принять ванну?

«Когда-нибудь, в другой жизни, я проснусь под чудесное щебетание птиц, запах выпечки и ароматного чая…» – смутно подумал Нуска, насильно вырванный из сновидений.

В покоях стоял крик и грохот. Лекарь решил «да и reh`z с ним» и снова закрыл глаза. Что удивительно – это помогло. Шум стих.

– Нуска, просыпайтесь. Еще немного – и меня тут с потрохами съедят.

Лекарь лишь спрятал голову под мягчайшей перьевой подушкой.

Святые духи!

Дайте мне! Просто! Поспать!

– Нуска, у нас очень мало времени. К вечеру эрд должен присутствовать на празднике…

– А?! Что?! Вы совсем рехнулись?!

Такой наглости Нуска не ожидал. Он вскочил с кровати и замахнулся на Нарида подушкой.

– Тогда уведомите весь Скидан, что на празднике будет присутствовать труп эрда!

– Нуска, я понимаю, вы устали, но держите себя в руках. Я молчу о том, в каком положении вы сейчас находитесь…

– И в каком же?!

– В горизонтальном в постели эрда…

– Кхм…

Лекарь встал, поправил одежды и оглянулся. Радовало то, что клубы темной дэ, прежде наполнявшей покои, почти рассеялись. Да и лицо правителя заметно посветлело, но он не проснулся даже от поднятых воплей.

– Помощник Нарид… Я понимаю, как это может выглядеть, но, поверьте, я не из этих… Да и вообще, не заинтересован в собственной смерти…

– Охотно верю, но вы должны догадываться, как это может быть истолковано. – Нарид говорил спокойно и пожимал плечами. В отличие от Вильны, он, похоже, и впрямь доверял народным средствам, которыми не стеснялся пользоваться Нуска. – Я попросил принести завтрак. Постарайтесь поставить эрда на ноги до вечера.

Нуска уже ничего не понимал. Просто начал измерять шагами комнату, активно соображая, как излечить смертельно больного за пару тычков пальцем.

– Если это необходимо, используйте все запасы камней. Как бы они ни были ценны, жизнь и репутация эрда важнее.

После сказанного Нарид вновь покинул комнату, оставив Нуску расхлебывать всю эту кашу.

«Да если бы меня предупредили об этом, то я бы в жизни не сел в ту карету! Зачем мучиться, если в итоге тебе все равно отрубят башку?! Или, того хуже, – загонят до смерти!»

Нуска хмурился. То, как правильно будить столь высокопоставленное лицо, было вне его познаний. Потому он склонился над почти бездыханным телом, приложил руки к груди эрда и бахнул по нему хорошеньким зарядом светлой дэ.

Как и следовало ожидать, эрд тут же распахнул глаза, застонал, а потом его вырвало черной жижей прямо на пол.

«Ну вот, теперь не только у меня отвратительное утро. Уже не так обидно».

– Эрд, простите. Тут Нарид заходил и поведал, что сегодня праздник… – невинным тоном начал рассказывать Нуска, но его перебили.

– Какой сегодня день? – хмуро отозвался эрд, вытирая рот и отворачиваясь в сторону.

Лекарь начал загибать пальцы, а затем ответил:

– Тринадцатое? Да, тринадцатое шайшая.

– Не внушает радости.

Нуска еле сдержался, чтобы не поддакнуть.

Син медленно приподнялся и сел на кровати. Взлохмаченные волосы упали ему на лицо и рассыпались по плечам. Из-под наполовину расстегнутой рубахи выглядывали больные ключицы, торс и живот, до которых пока не добрались руки лекаря.

Однако Син был озадачен только состоянием своих ног: разглядывал их, пытался шевелить пальцами, а затем предпринял попытку подняться, но тут же рухнул обратно. Лицо его приняло самое что ни на есть злобное выражение. Нуска было решил, что эрд догадывается о причинах своего пробуждения и столь неприятного извержения… А потому, когда эрд внезапно призвал свое оружие дэ, то хаванца как ветром сдуло.

– Лекарь? Может, ты поможешь мне подняться?

Нуска выглянул из-за дубового платяного шкафа, оценивая ситуацию.

На секунду хмурый взгляд правителя смягчился, когда он увидел перепуганное лицо лекаря. Син покачал головой.

– Он в ножнах, – пояснил эрд.

– Вы же не собираетесь им тыкать в кого ни попадя? В себя тоже? Я только-только излечил ваши руки, – недоверчиво поинтересовался лекарь, осторожно приближаясь к эрду.

– Нет.

Сказано это было абсолютно бесстрастно, но Нуска успел заметить тень улыбки на лице эрда. Странное дело, но у лекаря тут же поднялось настроение, и он почувствовал себя увереннее. А уверенность такого человека, как отщепенец из трущоб, – вещь страшная.

При дневном свете появилась возможность как следует разглядеть загадочного темного сурии. От первой встречи осталось только впечатление, а теперь можно ближе рассмотреть это бледное нездоровое лицо. Разве можно побороть любопытство, когда перед тобой сильнейший сурии континента?

Нуска даже нагнулся и под предлогом оценки состояния стал щупать шею и плечи эрда.

«Действительно, чего бояться? А то, что произошло в деревне… Думаю, просто совпадение».

– Подождите, я еще раз вас осмотрю. А там уже сами пойдете.

Син нахмурился и встретился с Нуской взглядом. Лекарь во второй раз изумился этому чистому голубому цвету радужки. Глаза так и сверкали, жаль только, что отражались в них лишь усталость да боль. Ничего не скажешь, тяжело быть правителем.

Внезапно эрд отвел взгляд и отвернулся.

«Почувствовал, гад, что он – объект изучения!»

– У вас на лице остались черные следы, я постараюсь убрать. Вам же сегодня на празднике присутствовать нужно, да? – тут же придумал повод Нуска и положил руки прямо на щеки правителя, развернув красивое лицо к себе.

Ту недовольную и хмурую гримасу, которую эрд состроил, стоило видеть. Он опустил взгляд и не смотрел на лекаря вовсе. Лишь молча терпел издевательства, как кот, которого решили расчесать.

Хотя у правителя наготове было оружие дэ, видимо, он призвал его, чтобы использовать как трость. Даже сейчас он опирался на меч, по эфес скрытый в агатовых ножнах.

«Как можно выглядеть настолько жалко и мужественно одновременно?»

Нуска поставил одно колено на кровать и склонился над эрдом. Син упорно отказывался встречаться взглядом, но оно и к лучшему. Лекарь провел пальцами по высокой переносице и коснулся тонкого носа. Положив руки на скулы, Нуска действительно стер несколько оставшихся на щеках узоров.

– Достаточно, – внезапно громко заключил Син и отпихнул лекаря в сторону. Нуска обиженно нахмурился, но промолчал. Хотя миссия была выполнена, а вывод сделан: болен, слаб, истощен, но красив, svishe[24].

Нуска даже на несколько секунд выпал из реальности, наблюдая, как эрд ковыляет через комнату, опираясь на меч.

«Ну конечно, оружие дэ создавалось именно для этого… Этот человек в курсе, что по его велению он хоть в туалет будет въезжать на носилках?»

– Может, мне позвать кого-то, чтобы вам помогли? – предложил Нуска, поднимаясь с кровати и пристраиваясь сбоку.

– Не стоит.

Даже сгорбившись, эрд оказался ощутимо выше Нуски. Лекарь мог разве что упереться макушкой ему в подбородок и высоко задрать голову, чтобы разглядеть выражение смурного лица.

«Да он даже выше Вьена! Чем этих аристократов только кормят?!»

Внезапно перед глазами всплыла нечеткая картина: замелькали черно-белые силуэты, и Нуска остановился, перестав поддерживать эрда под руку.

– Эрд Син, а вы любите… миндальное печенье?

Вопрос вырвался у Нуски непроизвольно. Син покачнулся и чуть не выронил меч, кое-как удержавшись на ногах.

– Пойдем, поможешь мне помыться, – коротко ответил он и поковылял дальше.

На сей раз Нуска молча повиновался и помог отворить дверь в ванную.

Дворец мог похвастаться не только богатым убранством: в нем уже несколько лет существовал водопровод. Излишество, которым не располагал никто более, кроме пары аристократических семей и самого эрда.

А Нуске и сказать было нечего – ванная комната была больше, чем весь его домик в трущобах столицы.

Посреди украшенного расписной плиткой пространства возвышалась ванна. Да, именно возвышалась, потому что к ней вело целых десять ступеней. Огромная прозрачная ванна с обрамлявшими ее золотыми завитушками могла вместить в себя по меньшей мере семь человек.

– Ну и blathien… – еле слышно выругался Нуска, не ожидавший, что акустика в округлой комнате будет настолько превосходной.

– Согласен, – неожиданно прозвучал ответ.

У Нуски аж глаза на лоб вылезли.

– Вы… Вы лесной язык знаете? Или только…

– Совсем немного.

– Гм… Ясно.

Лекарю хотелось сгореть со стыда, а потому он побежал вверх по лестнице и стал набирать воду. В этот момент Нуска радовался, что в свое время немного изучил работу подобных систем. Не пришлось позориться дважды.

– Значит… Вам тоже не нравится эта ванная? – решил Нуска поскорее перевести разговор на бытовые темы.

– Я являюсь действующим эрдом всего третий год. Подобные излишества были во вкусе предыдущего эрда Фавэра.

Нуска ничего не смыслил в истории, даже не знал, кто был правителем во времена, когда он родился. Разве простых людей должно это заботить?

«Ф… Раз на „Ф“, значит, хаванец? Вроде отзывались о нем как о полном hve. Да и разве хороший человек построит себе такую ванну?! Это больше похоже на семейный склеп».

Сзади послышался шорох одежды. Лекарь застыл на месте, не смея даже бросить короткий взгляд в ту сторону, откуда доносился звук.

– Вы же сами подниметесь?..

Эрд хмыкнул, после чего раздалось дребезжание и скрип каменных ножен по плитке. Нуска терпел. Его музыкальный слух, конечно, нескоро оправится от этого удара, потому что чудовищный скрежет отдавался от стен, становясь все громче и громче.

Мука прекратилась, когда эрд кое-как перевалился через край ванной, расплескав воду. Хлынувший через верх поток воды подобно водопаду покатился вниз по ступеням, а затем исчез в сливе.

– Так вот это для чего… – протянул Нуска и даже подивился столь умной технологии.

– Этого можно было добиться и не строя пьедестал посреди ванной комнаты.

Нуска наклонил голову набок и наконец кинул беглый взгляд на Сина. Тот лежал, откинувшись на бортик ванной, и тяжело дышал. Его грудь испещряли следы болезни, что сильно давило на гордость лекаря.

– Вода – хороший проводник, – издалека начал Нуска, а затем подошел к ванне и запустил в нее руки, используя добрую половину всех накопленных сил. – Так что отмокайте подольше.

Эрд молча лежал, наблюдая, как чернеет набранная вода.

– Откуда ты знаешь так много странных способов лечения? – полюбопытствовал Син. В который раз за эти дни он выглядел искренне удивленным.

– Да я сам это придумал. Я был неопытным лекарем, а магом – и того хуже. И все равно я был единственным хаванцем на весь район.

Син медленно перевел взгляд на лекаря и сощурился.

– И каждый хаванец обладает способностью видеть прошлое?

Нуска даже не нашелся что ответить. Просто отвернулся и встал к эрду спиной, за что его в очередной раз должны были отправить под трибунал.

– Это произошло впервые. Возможно, от шока.

Лекарь не врал. Пускай он часто видел странные сны, но чтобы именно прошлое, да еще и через призму памяти другого человека, – никогда.

– Как много ты знаешь?

– Я видел, как вас нашли в лесу. И видел обитель, где вы жили… Остальные части сновидения туманны. Мне кажется, я все-таки надышался испарениями… Разве вы не росли в родовитой семье?

– Я был рожден под черной звездой, – прозвучал многозначительный ответ.

Нуска решил промолчать. Через некоторое время он услышал, как какой-то предмет медленно катится вниз по лестнице. Кажется, это был мыльный корень.

– Наверное, я должен помочь?

– Только испачкаешься.

– Куда мне, оборванцу, бояться грязи… – С этими словами Нуска сбегал за укатившимся корнем и вернулся к эрду, встав позади него.

Несколько секунд лекарь медлил. Не было в нем уверенности, что уместно прикасаться к обнаженному правителю, совсем не было… Но некоторое желание сделать это было. Потому замешкался Нуска лишь на долю мгновения.

Руки эрда медленно, но верно оттирались от внешних повреждений. Уже казалось, что Син принимает ванну с дегтем. Все, что было подвластно светлой дэ Нуски, – это заставить чужеродную энергию покинуть тело Сина, но сделать так, чтобы она полностью растворилась, лекарь не мог.

Волосы правителя были длинными и приятными на ощупь. Нуска сначала попытался отмыть их, но потом понял, что они действительно такого насыщенного черного цвета…

Чем, tje vae, он занимается?! Сочиняет дифирамбы эрду?!

Поймав себя на неподобающих мыслях, Нуска закончил как можно быстрее.

– Ты не думаешь, что быть темным сурии – это проклятье?

– А?

Син повернулся и почти коснулся носом щеки лекаря. Лицо эрда было так близко, что Нуска ощущал его дыхание.

– Почему ты так смотришь на меня? Считаешь, что я выгляжу отвратительно?

– Эм… Эрд, я не знаю, рассказали ли вам, но я лечил и не такое…

– Не такое? – переспросил ни о чем не догадывающийся эрд.

– Кхм, ну… Я могу провести осмотр… Не знаю, как активно у вас по этой части, но я был хорошим специалистом…

– Так. Я понял. Отойди.

Син так быстро отвернулся, что Нуска чуть не скатился с лестницы от испуга.

Он все никак не мог взять в толк…

«У меня что, получается говорить и делать такие вещи, которые… кхм… смущают эрда всея Скидана?! Да ну, ересь…»

Не успел Нуска вынести вердикт, как услышал скрип двери. Конечно, это была не дверь ванной, ведь разве можно с чем-то перепутать этот тяжелый глухой стук куска древесины, хранящего вход в покои эрда?

– Эрд Син! Срочное донесение! У нас серьезные проблемы!

Вот тут Нуска был готов испустить последний дух, потому что этот голос принадлежал Вильне.

– Нуска, – шепотом заговорил эрд, притянув к себе лекаря за рукав. Он даже перестал беспокоиться о том, что пачкает белоснежные одежды хаванца. – У меня для тебя важное задание. Говори и делай что хочешь, но не пускай ее сюда. Если она хоть краем глаза увидит мое состояние, то разнесет к h`aidgehl vaee[25] половину Скидана. Во второй раз…

Нуска тем временем пытался осознать, что из услышанного повергло его в больший шок.

Эрду требуется его помощь?!

Вторая помощница разносила Скидан?!

Ему придется говорить с Вильной из личной ванны эрда?!

Эрд ругается грязными словами похлеще оборванца из трущоб?!

На заплетающихся ногах приближаясь к двери, Нуска все еще пребывал в глубочайшем культурном шоке, а эрд тем временем продолжал громким шепотом наставлять:

– Говори что угодно, только пусть она уйдет! Пускай я утопился, занимаюсь самоудовлетворением, или ты на самом деле и есть эрд… Нет, ты лечишь сердце, разрезав мне грудину, а потому я не могу говорить… Или я ем… Рот занят…

Лекарь возложил руку на дверную ручку так, будто возносил молитвы у алтаря, а когда открыл ее, то с его уст сорвалось все и сразу:

– Простите, мы с эрдом очень заняты самоудовлетворением, его сердце нездорово, поэтому у него занят рот!

И тут же захлопнул ее перед исказившимся лицом Вильны.

Глава 12

День сурии

– Ну что?

– Да тихо!.. Его Величество… Высший эрд… Кхм.

– Так она ушла?

– Тсс! Хату разносит.

– Понял…

После произошедшего они тихо засели в ванной. Так тихо, будто и впрямь утопились. Из покоев эрда все сильнее и сильнее тянуло паленым.

– Эрд, вы пока одевайтесь. Еще немного отсидимся – и надо бы поесть.

– Звучит здраво.

Правитель снова начал отзываться лаконично-приличными фразами, но ведь лекарь теперь знал… Знал, как он умеет ругаться!

«Несмотря на то что он аристократ, гм… Давненько я не слышал настолько крепкое словцо. Может, следует пересмотреть свои взгляды на богачей?»

Похоже, эрд либо забыл, что у него больные ноги, либо помогла целебная ванна, а может, сказался стресс, но добрался до своих одеяний и натянул их он крайне ловко.

Лекарь уже несколько минут стоял, прижавшись ухом к двери. Сначала правитель еще пытался строить из себя высокопоставленного вельможу, которому никакие женщины не страшны, но затем и сам прилип ухом рядом и начал вслушиваться.

– Я думаю, можно выходить, – заключил он, но на всякий случай покрепче взялся за оружие. – Давай я первый.

– Предоставляю Его Величеству право самостоятельно с этим разобраться… – хмыкнул Нуска и отошел подальше, строя из себя саму невинность. Совсем не он во всем этом виноват, никак нет.

Син медленно-медленно отворил дверь, а потом облегченно выдохнул. Несмотря на то что большая часть покоев была обуглена, а кое-где догорали шторы, Вильны там не оказалось. Зато на нетронутом столе располагался их обед, придавленный кипой документов и донесений.

– А ей за это что-то будет?

– Арцентов обычно не обвиняют в поджогах… Списывают все на их природные особенности.

– Ну, хотя бы штраф?

– Какой смысл штрафовать ее на золото, которое выплачивают из моей казны?

– Если на этом нельзя заработать, то лучше я потом ляпну перед ней какую-нибудь мерзость.

Больше они не переговаривались. Комната потонула в тишине и мягком дневном свете звезды. На удивление, лечение помогало правителю намного больше, чем рассчитывал Нуска. Возможно, сказывались побрякушки, выданные ему с щедрого эрдского плеча.

«Не понимаю только одного: эрд был в отвратительном состоянии еще до очищения деревни. Неужели ни один лекарь во дворце со всеми этими дорогими штуками не смог излечить его? Да хоть вкруг бы собрались и песни пели – эффект какой-то должен был быть…»

Нуска глубоко задумался. Ему хотелось задать множество вопросов, но он догадывался, что эрд на них лишь пожмет плечами. Не походил он на старушку, которая бдит над своим здоровьем, как курица над яйцом.

Тем временем в покои ворвались слуги. Несколько фасидцев потушили остатки пожара с таким видом, будто ничего особенного не произошло. Похоже, выходки Вильны здесь не были новостью. А значит, и Нуска ни в чем не виноват!

Он устроился на стуле за маленьким обеденным столом. На самом деле убранство покоев было очень странным, даже чем-то походило на его собственный дом, где одна комната выступала в роли спальни, кухни, столовой и кабинета одновременно. Но разве эрду не полагается как минимум этаж в этом до безобразия огромном дворце?

Вскоре подошел Нарид. Лекарь еле сдержался, чтобы не захохотать в голос. Нарид, как и все высокопоставленные чиновники, ранее носил длинные волосы, которые собирал в пучок на шее. Так вот, половина длины оказалась обрезана, и от фасидца на весь Скидан разило гарью.

Все пребывали в очень удрученном настроении. Один Нуска с плюшкой в руках веселился, наблюдая за страданиями богачей.

– Эрд Син, придется вам переместиться в другие покои.

– Разве это нельзя убрать до ночи?

– Сегодня праздник. Слуги тоже обязаны присутствовать.

– Ясно. Позовите Миелу. Пусть подготовит мне одежды, – проговорил эрд и застыл у растянувшегося в половину стены окна. Он не поворачивался к подчиненным, сложив руки за спиной. – И лекарю пусть тоже подготовят парадный костюм.

– Как будет угодно. Тогда вы перейдете в соседние покои, а мы сопроводим Нуску в одну из пустующих комнат для прислуги.

– Гм… Я считаю, что ему будет пока безопаснее находиться рядом со мной.

– Ваша правда.

Больше они не говорили. Было понятно: каждый прекрасно знает, что ему нужно делать. Нарид то и дело поправлял укороченные волосы, собранные в тугой низкий хвост, а затем, не услышав никаких новых приказов, решил уйти.

Воспользовавшись тем, что около десяти слуг все еще орудовали в обезображенной комнате, Нуска юркнул за дверь следом за фасидцем.

Синие глаза сурии сразу прожгли его насквозь. Нуска почесал затылок.

– Я хотел с вами поговорить, – начал он.

Помощник вздохнул, но не стал возражать. Они отошли от дверей в покои эрда и встали у окна в одном из редко используемых проходов.

– Что же вы хотели узнать?

– Сколько лекарей, помимо меня, находится во дворце?

– Десять, – не задумываясь, ответил Нарид.

– И сколькие из них лечили эрда?

– Все. С чего такие вопросы?

Нуска нахмурился. Теперь он не знал, является ли Нарид другом правителя. Все происходящее натолкнуло его на определенные мысли, но он решил начать издалека.

– Вы верите в то, что я настолько одаренный лекарь? – Брови лекаря невольно взметнулись вверх на слове «одаренный».

– Эрд лично подбирал кандидатуру: он проверил все архивы и переписи населения. Без сомнения, вы – самый одаренный лекарь в Скидане. – Помощник заявил это настолько уверенным тоном, что Нуска чуть не покатился со смеху.

– Это ложь. Конечно, поражения тканей, кровеносной системы и внутренних органов – это не то, что лечится за один день. Но вы действительно верите, что десять лекарей справились бы хуже меня?

– На что вы намекаете? – Синие глаза фасидца холодно блеснули. Он заговорил тише: – На измену? Вы знаете, что грозит вам, если эти слова окажутся ложью?

– Я ни на что не намекаю. – Нуска расплылся в доброжелательной улыбке. – Я просто хотел прояснить некоторые детали.

Нарид явно был не в духе. Несколько раз он порывался что-то сказать, но сдерживался. После чего молча развернулся и под громкое цоканье каблуков отправился по своим важным делам.

«Настолько важным, что никто из вас все это время не был обеспокоен состоянием правителя Скидана».

Нуске не понадобилась даже карта, чтобы отыскать новые покои эрда – от него на весь дворец разило темной дэ.

Когда он постучал и, не дожидаясь ответа, вошел в комнату, его ожидала очередная занимательнейшая картина.

Посреди комнаты, облокотившись на рабочий стол руками, стоял эрд. Он закусил губы и тяжело дышал, а длинные распущенные волосы спадали на его голые плечи. Сзади как раз пристроился тот симпатичный юноша необычной внешности. Он держался за какие-то шнурки на спине эрда и, кряхтя, тянул их на себя.

Подождите…

Что происходит?!

– Это что… корсет?.. – Нуска даже не заметил, как произнес это вслух.

Любопытство стоило ему очередного злобного взгляда голубых глаз.

– Миела, отдохни. Пусть тебя сменит вошедший лекарь.

Парнишке на вид было не больше шестнадцати. Он был чуть ниже Нуски и обладал ярко-рыжими волосами, карими глазами и кожей цвета гречишного меда. Несмотря на то что слуга был в обычных серых одеждах, он особенно сильно выделялся среди других жителей дворца. В том ухе, которое было повернуто к Нуске, лекарь насчитал по меньшей мере семь золотых колец.

– Как прикажете, – с улыбкой отозвался слуга и отошел в сторону.

Нуска немного постоял, подумал, оценил ситуацию, а затем подошел к эрду сзади. На спине того действительно затягивали корсет, который был куда плотнее и жестче, чем женский. Лекарь не понимал, зачем лишний раз сдавливать внутренние органы, но спорить не стал. Коснувшись кожаных шнурков, Нуска, хмурясь, начал их затягивать. Материал казался необычным не только на ощупь, но и энергетически: в кровь лекаря в одно мгновение влилось столько светлой дэ, что он аж подскочил на месте, а волосы на голове зашевелились.

Когда корсет впился в тело Сина так, что хаванец с сомнением думал о том, может ли эрд дышать, Миела принес две стопки других одеяний. Белые одежды он отдал Нуске, а затем встал на колени возле сидящего на стуле эрда и начал туго забинтовывать его ноги черной тканью.

Все молчали, лекарю стало скучно, поэтому он начал изучать свои парадные одеяния. Длинные прямые штаны с серыми швами, рубашка, украшенная пуговицами из серебра, накидка с гербом, изображающим восходящую звезду… На миг Нуска ощутил себя богатым и привилегированным господином. Жаль только, что такую одежду было просто невозможно носить.

Как только Нуска влез во все это, не забыв с недовольным выражением лица закрепить чулки и всунуть ноги в туфли, он от всего сердца пожелал скорой смерти всей существующей аристократии.

Зато с этим костюмом подаренный эрдом пояс смотрелся превосходно. Нуска втихую достал свою малахитовую подвеску из кармана, вшитого в нижнее белье, и пристегнул к поясу, прикрыв камень рубашкой.

Насколько лекарь понял, они собирались в город и могли оказаться на оживленных улицах. Если Вьен выйдет на охоту, то точно его не признает. Лучше подстраховаться.

Эрда готовили к выходу невероятно долго. Вскоре вошли еще несколько слуг, которые посадили правителя перед зеркалом и начали приводить его волосы и кожу в порядок. От макияжа Син категорически отказался, тем более что темных отметин на лице больше не было.

«Будто женщина замуж выходит… Хотя у нас даже на свадьбу такую возню с одеждой не устраивали. Натянула платье, в туфельки влезла – и вперед. А то, что с эрдом делают, – чистой воды издевательство».

– Эрд Син, вы так сильно блюдете традиции? – не сдержался Нуска.

– Вся моя одежда выполнена из древней шкуры светлого дракона. А дальше соображай сам.

Син говорил с трудом, явно испытывая большие трудности с дыханием.

Нуска был недоволен и неудовлетворен подобным ответом, но спорить было без толку. Син делал все по тем правилам, которые сам вывел у себя в голове. Его не интересовало, как оно там нужно, как там думают другие. Он составил себе список ежедневных страданий, которые обязательно должен испытать.

Лекарь понимал только одно: на данный момент правитель был почти так же болен, как и утром, но не позволял себе выказывать слабость.

Это злило Нуску до такой степени, что он был бы рад переродиться арцентом, чтобы сжечь и эти vae`al покои дотла.

* * *

По какой такой глупой причине сей достопочтенный господин не сопротивлялся, не отбивался, не вгрызался в руки аристократов, чтобы его бросили в темницу и не брали на подобные мероприятия?

– Это невыносимо! Сколько еще я должен тут стоять?! – Нуска громко шептал на ухо Миеле, который все время находился поблизости как личный слуга эрда.

– В прошлом году мы стояли все три часа, – неловко отозвался Миела, который явно не испытывал никаких неудобств, ведь был в тех же одеждах слуг, не стесняющих движений.

«Еще минута в этих h`aidgehl туфлях и чулках – и я разрываю на себе плащ, рубашку и сбегаю жить в лесные племена!»

На освещенной яркими огнями центральной площади Скидана столпились сотни людей. Они толкались и размахивали черными флажками или светящимися украшениями из дерева и бумаги. На помосте посреди площади возвышалась фигура в черном. Нуска, как и другие слуги и подопечные двора, стоял в первых рядах. Их толкали то сзади, то спереди, хотя рядом располагались лишь приближенные к эрду и аристократы. Никто из них не мог похвастаться приличными манерами.

Все ждали, пока огромный шар звезды закатится за горизонт, и взойдут два ночных светила. Уже в течение часа Син стоял, словно статуя, на этом помосте, будто созданном, чтобы там установили виселицу.

Нуска никак не мог определить состояние эрда, потому что одежды, которыми его так тщательно обернули, скрывали от зрителей всю темную дэ Сина. Видимо, в том и была задумка. Никто не хотел бы, чтобы правитель был темным сурии, но раз такое произошло, то пусть изволит не демонстрировать свои позорные способности на главной площади страны.

Когда в округе начало темнеть, а город окрасился в красные и розовые оттенки от заходящей звезды, Син сделал шаг к краю помоста, и его голос зазвенел на весь город:

– Скиданцы, сегодня мы собрались, чтобы отметить начало праздника, который продлится неделю. День сурии традиционно празднуется каждый год, тринадцатого шайшая. Сурии – истинные защитники страны, аристократы и дыхание Скидана.

Вокруг шептались, Нуску продолжали пихать со всех сторон, а затем кто-то бесцеремонно облапал его бедра. Лекарь от возмущения аж на месте подскочил, но не мог даже развернуться, чтобы разглядеть обидчика, а потому врезал тому в живот локтем.

– Но следует помнить, что простые люди, крестьяне, торговцы и слуги – это плоть страны. Это наши кости, без которых мы не сможем подняться и сделать шаг в будущее. Приближаются сложные времена! Угроза войны с Дарвелем обошла нас стороной в прошлом, но может настать день, когда мы будем вынуждены сражаться. Однако если сурии – это кровь и дыхание, простой люд – кость и плоть, то я – это щит Скидана! И покуда я жив, ни один скиданец не пострадает от оружия дарвельцев!

Многие возбужденно аплодировали, кто-то продолжал злостно шептаться, а Нуску вновь начали лапать. Он то бледнел, то краснел, потому что… Потому что трогать чужое для лечебных целей – это одно, а когда тебя лапают в такой толпе – совершенно другое!

– Ну все, я сейчас начну орать… – вслух произнес Нуска и набрал в легкие воздуха.

– Да тише ты, это я! Духи, я всего-то искал малахит.

– Что?! Вьен?.. Мхм…

Нуске бесцеремонно заткнули рот ладонью и потащили через толпу. Вьен был так быстр и ловок, что никто даже не заметил двоих юношей, проскользнувших по площади.

Вьен приволок Нуску в затхлый проем между двух плотно пристроенных друг к другу трехэтажных домов. В такой день здесь могла бы пробежать разве что крыса.

Несмотря на то что арцент мог сейчас во всех подробностях рассмотреть лицо Нуски, он продолжал ощупывать лекаря в поисках малахита.

– Вьен, meste ti! Ты же видишь, что это я! Прекращай!

– Я не верю своим глазам, – хмуро проговорил он. Казалось, что в его словах был особый мрачный подтекст.

Арцент наконец задрал рубашку Нуски и потрогал камень, который лично выточил своим оружием дэ. Только после этого он облегченно выдохнул и немного ослабил хватку. Но Нуску все еще продолжало напрягать то, как Вьен припер его к стене и не позволял сдвинуться ни влево, ни вправо.

Дыхание старшего брата так и опаляло лоб лекаря.

– Гм, Вьен… Знаешь, это не очень удобно. Старые друзья здороваются не так.

Нуска не мог скрыть радостного блеска в глазах. Пускай старший брат и был человеком, которого он не до конца понимал, иногда боялся, но возможность видеть его в полном здравии вызывала только радость.

– …мы должны сплотиться перед бедой. Оказать помощь тем, кто нуждается, и идти по пути свободы и справедливости. Предыдущий эрд Фавэр никогда не заботился о скиданцах, но теперь все иначе…

– Ишь, как заливает. Неужто ты ему веришь? – Вьен начал пытать Нуску взглядом, заметив, что тот вслушивается в речь эрда.

– О чем ты?

– О чем я?! Ты себя видел?! Что это за h`aidgehl одежды и побрякушки знатных hve! На чьей ты теперь стороне?!

– Вьен, – Нуска посмотрел в пылающие огнем глаза друга и с уверенностью продолжил, – нет никаких сторон. Просто есть те, кто защищают, а есть те, кто нападают.

– Ха! И к кому же ты теперь относишь нашу семью, поясни?!

– Я никогда не отзывался плохо о семье, и ты об этом знаешь! Я всегда любил их, даже когда ушел!

Нуску захлестнули неприятные воспоминания, он начал повышать голос, а потому Вьен навалился всем телом, вдавил лекаря в стену и зажал ему рот рукой.

– А теперь слушай, кто на самом деле управляет этим сбродом. Не смей предавать меня и наши цели!

Вьен был облачен в черно-красные одежды, традиционные для арцентов средних рангов на подобных празднествах. Но его руки были спрятаны под тканью перчаток, а половина лица – под накидкой, что выдавало дурные намерения. Тело арцента было невероятно горячим, а сердце его билось как сумасшедшее. Хотя Нуска и себя сейчас не мог назвать спокойным и уравновешенным. Он задыхался и мечтал лишь об одном: поскорее убраться и не видеть ничего из того, что Вьен намеревается ему показать.

Через несколько секунд в толпе раздались крик и шум. Поднялась суматоха.

– Здесь… Здесь кровь! Духи, кто-нибудь позовите лекаря!

– Бездна! Это же сурии из дома Ариеры!

– Кто-нибудь, позовите стражу, сделайте что-нибудь!

Нуска молниеносно дернулся в сторону площади, но его схватили за руки и не пустили.

– Вьен, человеку нужна моя помощь, Вьен! – взмолился Нуска. Он не мог игнорировать крики о помощи.

– Это наша работа, так что он давным-давно мертв, – спокойно отозвался арцент, не ослабляя хватку.

– Старший брат! Есть еще шансы, что он жив, я должен пойти! – Нуска, унижаясь, умолял старшего брата, его всего трясло.

– Мы специально подняли шум, чтобы было проще убраться и забрать тебя с собой. Ты же не хотел идти во двор эрда, разве не так? – Вьен приподнял бровь, холодно смотря на ошарашенное и испуганное лицо лекаря. – Или ты переметнулся на сторону богатых ублюдков?

– Ты… Ты обвиняешь меня в гибели человека?! – чуть не завопил Нуска. На глазах у него на секунду выступили слезы, но Вьен в очередной раз заткнул ему рот рукой и с силой придавил к стене.

Нуска хорошенько приложился головой о каменную кладку. В глазах все засверкало и закружилось. Он никогда не был бойцом и не мог даже сопротивляться Вьену, который дни и ночи проводил в тренировках.

Вьен зашептал лекарю прямо на ухо, обжигая дыханием щеку:

– Значит, ты отказываешься идти?

Лекарь все еще не мог говорить, потому что руку арцент убирать не собирался. Пришлось просто кивнуть. Возможно, из-за удара Нуска тихо стонал от боли.

– Ты считаешь убийство на площади отвратительным, не так ли?

Нуска не собирался врать, даже если бы это стоило ему жизни. Он снова кивнул и опустил голову.

– Значит, эрд, который сейчас пустил стражу на поиски наших сестер и братьев, хороший?! С ним ты остаешься, а с нами идти отказываешься?! – Глаза арцента безумно блестели, а шепот становился все горячее: – Тогда я позволю, я позволю тебе узнать все о svishe, которого ты выбрал!

Сначала Вьен отпустил одну из рук Нуски. Лекарь было обрадовался, но затем заметил, как арцент тянется к середине груди. Испугавшись, Нуска попытался бежать, но Вьен одной рукой пригвоздил его запястья к стене выше головы. Силы были несопоставимы.

– Вьен… Так ты и меня… убьешь? – Нуска никогда не плакал навзрыд, не впадал в истерики, но в глазах его предательски блестела влага. Он смотрел на брата и пытался найти в глазах того хоть каплю былой теплоты.

На секунду лицо арцента переменилось. Словно что-то вспомнив, он погладил рукоятью сабли щеку лекаря.

– Зачем ты врал мне несколько дней назад? Ты ведь все еще боишься меня. С того самого дня.

На секунду черные, как бездонные омуты, глаза Вьена подернулись грустью. Словно он сильно затосковал о былых временах. Но это длилось лишь мгновение.

– Даже так… Как бы ты меня ни боялся, я позволю тебе узнать правду самостоятельно, и тогда ты примешь решение. Я не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь. – Вьен улыбнулся, а затем прислонил лезвие кроваво-черной сабли к шее лекаря. – Только не дергайся. Если бы я хотел тебя убить, то сделал бы это еще в лесу.

Нуска понимал, что Вьен не лжет. Никто во всем Скидане не расправлялся с жертвами так быстро, безжалостно и бесшумно, как старший брат. И все равно горячее лезвие обожгло шею огнем, лекаря обуял животный страх. Он зажмурился.

Острие, еле касаясь, прошло по шее, надорвало рубашку и опустилось в зону сердца, кольнув сильнее. Лекарь чувствовал, как вместе с потом по его телу скатывается кровь. Внезапно вдоль позвоночника прошел ток – влияние чужеродной дэ, – и Нуска тихо охнул от боли и свесил голову, обмякнув.

Он не знал, что Вьен сделал, но было невообразимо больно. Все энергетические каналы вопили от вливаемой в них огненной дэ.

– Если захочешь меня видеть, то приходи в лес за трущобами. Я обязательно найду тебя, – теперь Вьен говорил мягко, даже ласково. Он склонился и поцеловал Нуску во влажный лоб, а потом ослабил хватку.

У Нуски не осталось сил, чтобы удержаться на ногах. Он медленно сполз по стене вниз и сел наземь. Когда же лекарь открыл глаза и поднял голову, то рядом никого не оказалось.

В ушах шумело, а в глазах все плыло, но лекарю было необходимо взять себя в руки. Никто не должен был догадаться, что он знаком с зачинщиком резни посреди праздника. Если бы на него совершили нападение, то он лежал бы таким же бездыханным трупом, только здесь, в подворотне.

Из последних сил лекарь попытался залечить длинную царапину, расчертившую его шею, ключицу и грудь. Никакой опасности она не представляла, но выглядела чересчур подозрительно. Жаль только, что капли крови так просто не уберешь, а порванные одежды – не починишь.

Когда лекарь выглянул из-за угла, то понял, что суматоха потихоньку улеглась. Из разговоров зевак Нуска догадался, что Син самолично занялся расследованием и оцепил весь периметр площади.

У Нуски не было второго шанса, чтобы что-то предпринять.

Он быстро отыскал Миелу, который выделялся в однородной толпе рыжим пятном, и схватил того за рукав.

– У меня есть информация для Сина! Мне нужно срочно его найти! – Нуска был настолько взбудоражен, что даже забыл назвать титул правителя.

Рыжеволосый юноша с ужасом посмотрел на разодранные и окровавленные одежды Нуски и кивнул.

– Эрд сейчас совещается. Пойдем.

Лекарь последовал за слугой через толпу. Они вернулись к помосту, позади которого вкруг стояли Син, Нарид, Вильна и несколько высокопоставленных аристократов, чьих имен Нуска не знал. Лекарь обвел глазами всех присутствующих и на секунду отметил необычное выражение лица Вильны. Однако думать об этом пока не стал.

Эрд выглядел не лучше. Угрюмый и уставший, он как раз разъяснял подчиненным задачи, когда Нуска приблизился.

Сначала Син глянул на него искоса и продолжил говорить, но затем вдруг нахмурился и уперся в лекаря взглядом. Все замолчали.

– … я думаю, что задачи ясны. Сейчас самое важное – это не допустить паники и сделать все возможное, чтобы обезопасить жителей.

Все так и уставились на Нуску, который выглядел самым безобразным образом, но согласно кивнули и разошлись.

Лекарь и эрд остались наедине в небольшом оцеплении из подразделения земляных сурии боли. Те стояли в отдалении, но Нуска все равно зашептал:

– Эрд Син… Мне нужно вас кое о чем попросить.

– Что с тобой случилось? На тебя напали? Твоя рубашка в крови…

Нуска замотал головой, а затем бесцеремонно схватился за руку эрда и поднял на того все еще красные глаза.

– Уберите стражу с выходов из города.

– О чем ты говоришь? Ты хоть знаешь, кто был убит?!

Лекарь отстранился и резко замотал головой.

– Наместник Арценты, Главный сурии огня, Гевер Ариера, – проговорил Син, а затем тише добавил, склонив голову. – Отец Вильны!

Нуска молча смотрел в землю, изучая ровные ряды тесаных камней под ногами. Син приблизился и тоже заговорил шепотом:

– Ты знаешь, кто это сделал?

– Эрд Син… Я спас вам жизнь. Участвовал в спасении столицы и всего Скидана… Умоляю вас, отзовите стражу!

На последних словах Нуска вновь поднял голову и умоляюще уставился на правителя. Даже в своих кошмарах лекарь не мог представить, как будет просить о помощи кого-то из знати.

– Ты боишься, что тот, кто это натворил, будет казнен? Если так, то мы можем…

– Нет, я боюсь совершенно, совершенно не этого! – Нуска вновь схватился за рукав эрда, вглядываясь в его лицо. – Он перережет всех, кого увидит, как скот! Уберите стражу хотя бы с одних ворот!

Лицо эрда становилось все мрачнее и мрачнее. Он не знал, стоит ли доверять Нуске, но по какой-то причине не мог оставить эту просьбу без внимания.

– Хорошо. Я уберу стражу с западных ворот, но… буду охранять их сам. – Син покачал головой, а затем вымученно улыбнулся. – Меня ведь невозможно прирезать, как скот, верно?

Нуска хотел что-то возразить, но его уже не слушали. Эрд в одно мгновение обнажил оружие и скрылся в ночи. Уставшие глаза лекаря даже не успели заметить, в какую сторону он направился.

«Вьен… Я сделал все, что было в моих силах. Чтобы ты ушел в целости и оставил непричастных людей в покое».

Нуска вновь сполз на землю. Его сердце колотилось, а к горлу подступала тошнота.

Наверное, будет лучше поспать. Да, прямо здесь, прямо сейчас.

Лекарь облокотился о деревянный помост и закрыл глаза.

«Мне ли привыкать спать в грязи?»

Глава 13

Тайный сговор

Удивительно, что именно сегодня, когда Нуску действительно стоило отправить под трибунал, а после казнить без суда, он очнулся около полудня в мягкой кровати.

За последние дни он впервые выспался, отдохнул, и никто даже не испортил ему утро, но… Сейчас это ни капли не радовало.

Всю ночь Нуску мучили кошмары. До такой степени, что он предпочел просто забыть их и не пытаться вспомнить.

С него предусмотрительно сняли обувь, чулки и плащ, пояс… А где пояс? Нуска стал оглядываться по сторонам, но так и не увидел его.

«Вроде бы Вьен любит забирать трофеи. Что же, в ближайшие дни стоит прогуляться по лавкам, торгующим магическими камнями…»

Нуска не хотел вставать. Он повалялся в кровати еще некоторое время, пока в комнату ни заглянул незнакомый ему слуга. Это тоже был парень, чуть старше Миелы, да и выглядел не менее странно. Чем-то он напоминал арцента, но кожа его была еще темнее, а глаза и волосы – без проблеска черными. Постриженный под ежик, он был одет так же неброско, как и другие слуги.

– Лекарь Нуска, вы проснулись? – поинтересовался он, встав у дверей.

– Вроде того.

– Высший сурии эрд Син пожелал увидеться с вами сразу же, как только вы проснетесь. Мне передать ему, что он может зайти?

Нуска нахмурился. Зря он радовался, что проснулся не в окружении стражи. Все-таки пострадал не абы кто, а наместник Арценты да еще и отец второй помощницы Скидана.

Если бы Нуска сказал, что не чувствует вины, то солгал бы. Несмотря на любовь к комфорту, он никогда не ставил собственную жизнь выше жизней других людей. Напротив, лекарь привык считать себя достаточно бесполезным членом общества. После его смерти мир не рухнет, страна не развалится, народы не сгинут с лица континента.

Потому Нуска был готов понести наказание. Если ранее он не был ни в чем виноват, то теперь эрд имел полное право установить для него виселицу на главной площади.

– Пусть приходит. Я только переоденусь…

– Чистая одежда находится в шкафу. Вскоре я принесу завтрак… верней, обед.

– Вы не видели моего пояса?

– Можете обращаться на «ты». Я ведь всего лишь слуга. – Юноша даже улыбнулся от такого вежливого обращения. – Вся ваша грязная одежда сейчас находится в прачечной. Никаких украшений или пояса среди нее не было.

– Понятно… Спасибо, – хмуро отозвался Нуска.

Как только слуга покинул комнату, лекарь тяжело вздохнул и поднялся с кровати. Утерян оказался не только драгоценный пояс с горным хрусталем, но и малахит.

«А это значит, что в следующую встречу сабля Вьена будет разить насмерть».

На самом деле Нуска недостаточно хорошо представлял себе, что делает этот камень. Ясно было только одно: если Вьену чья-та фигура казалась знакомой, то прежде, чем убить, он проверял наличие малахита. Камни, которые он выдал членам семьи, были выточены им лично при помощи сабли.

Нуска как раз натянул на себя рубаху и штаны, когда в комнату с кратким стуком зашли. Лекарю даже не надо было поворачиваться, чтобы понять: это был эрд. Без своих праздничных одежд он вновь источал терпкий поток дэ, который лекарь ощущал всем своим существом. Каждая клеточка тела вопила, что рядом находится нечто опасное: волоски вставали дыбом, а электричество теплом расходилось вдоль позвоночника.

Но чем больше лекарь проводил с ним времени и узнавал эрда, тем меньше эти ощущения его пугали.

– Эрд Син… – тут же обеспокоенно начал Нуска, шагнув в сторону двери.

– Давай сначала присядем.

Син выглядел еще хуже, чем вчера на празднике. Черные круги под глазами стали темнее и отливали синевой. Похоже, эрду так и не удалось поспать. Син отодвинул стул от письменного стола и устроился напротив кровати, сгорбившись и поставив локти на собственные ноги.

– Давайте я осмотрю вас. Нужно провести повторное лечение…

– Не нужно. Я очень давно не чувствовал себя таким здоровым.

Нуска нахмурился и еле сдержался, чтобы не рассказать, по какой причине Син все это время был болен. Но сейчас были вопросы, требующие более пристального внимания.

– Вы… Вы вчера сделали все так, как и собирались? – начал Нуска, аккуратно подбирая слова.

– Как и обещал, я отозвал стражу с западных ворот. И лично остался охранять, – начал повествование Син, сверля лекаря испытующим взглядом. – Но ты оказался прав. Уровень того сурии был настолько высок, что даже я не сумел поймать его. Стоило мне рвануть следом, как он подорвал ворота и всю округу. Я был вынужден спасать пострадавших, которых, слава духам, было мало. Если бы ты не предупредил меня, то мог бы погибнуть целый отряд городской стражи.

Нуска не мог скрыть облегчения. Все-таки никто больше не умер.

– А теперь мне придется допросить тебя, – со вздохом заключил эрд, взял бумагу с письменного стола и придвинул к краю чернила с пером. – Ну, так кто это был?

– Я не могу сказать, – хмуро ответил Нуска, смотря в пол и представляя свою тушку на виселице.

– Не можешь… Или не знаешь? – открыто намекнул Син.

– Не могу, – уверенно заключил Нуска и поднял взгляд, полный решимости. Врать теперь – это просто закапывать себя заживо. Уж лучше умереть сразу, чем перед смертью еще и прослыть трусом.

Эрд тяжело вздохнул и вытер рукой вспотевший лоб. Бумагу пришлось отложить. Он нагнулся ближе к лекарю и заговорил тише, глядя хаванцу прямо в глаза.

– Нуска, я знаю, что ты ни в чем не виноват. И я не хочу убивать тебя или сажать в темницу. Просто дай необходимые показания – и мы разойдемся.

– Я виноват, – заявил Нуска. – В… мой знакомый пришел вчера, чтобы, так скажем, вызволить меня из дворца. Чтобы все прошло гладко, им пришлось поднять шумиху. Так что абсолютно во всем виноват я.

Эрд помолчал некоторое время, а затем вдруг выпалил:

– Это был твой… возлюбленный?

– Что?! Син, с чего вы вообще решили, что я интересуюсь мужчинами! – Нуска повысил голос и чуть не замахнулся на правителя подушкой, но в последний момент осознал, что творит, и остановился. – Это… человек, с которым я рос. Других родственников у меня нет.

– И он первоклассный убийца?

– У них… у них нет выбора. Они были рождены вне ранговой системы и зарабатывают, чем могут. И не вам их судить! – невольно выкрикнул Нуска, закипая. – Вы – правитель этой страны! Это вы толкаете людей идти на подобное, чтобы выжить! Если бы их брали на работу или они могли бы приобрести жилье… Все, все сложилось бы иначе в их жизнях! Если кого-то и хотите обвинить, то обвините себя и человека, который заказал это убийство. Наемники никогда не убивают ради забавы. Вы же не обвиняете меч, когда он кого-то ранит, верно? Так вот наемник – это такое же орудие в руках нанимателя.

– Тогда ты можешь сейчас подойти к Вильне и сказать, что убийца не виноват в смерти ее отца?

Нуска замялся. Несмотря на те логичные и громкие слова, которые он произносил, все менялось, когда он сопоставлял их с реальной ситуацией.

– Значит, вините меня, – спокойно отозвался Нуска и пожал плечами. – Только перед заключением я хотел бы вам кое-что сказать.

– И что же?

– Вы правда верите, что я – невероятно одаренный лекарь?

– Верно. Ты почти излечил меня всего за пару дней.

– Это не так.

– Но…

– Я говорю вам, что это не так! – Нуска сильно нервничал и незаметно для себя то и дело повышал голос. – Те десять лекарей, что есть во дворце, прекрасно справились бы с лечением за пару часов!

Эрд почему-то не ответил. Нуска вновь поднял голову и увидел, что Син смотрит в окно. Его волосы были по-домашнему распущены и прикрывали шею и плечи. В свете звезды глаза правителя сверкали, а кожа казалась бледнее, чем когда-либо.

– Я знаю, – ответил он, откинувшись на спинку стула. Закинув ногу на ногу, он просто сидел, уставившись вдаль.

– Тогда… по этой причине вы нашли меня?

– Не совсем. У дворцовых лекарей нет иммунитета. А я боялся, что могу умереть до того, как очищу деревню.

Нуска слушал спокойный голос правителя, и почему-то ему становилось легче. Взгляд лекаря то и дело возвращался к ногам эрда. В какой-то момент Нуска не сдержался, спустился на пол, встав на колени, и начал ощупывать ноги наполненными дэ пальцами.

– Вы не боитесь смерти? – решился спросить Нуска, пока занимался лечением икр.

Син чуть улыбнулся. Лекарь вдруг почувствовал легкое прикосновение к волосам, но, когда поднял взгляд, правитель вновь смотрел в окно, а рукой подпирал щеку.

«Что это сейчас было?»

Лекарь привстал на коленях. Он во все глаза посмотрел на правителя, а затем выдал:

– Если вам так хочется погладить, то погладьте. Все равно мой труп скоро будут разделывать собакам на ужин.

Син удивленно скосил взгляд, а затем прыснул от смеха, прикрыв рот рукой. Пока улыбка не сошла с его губ, он не отнимал руку. А затем, вернув себе былое самообладание, действительно погладил белоснежные шелковистые волосы Нуски.

– Мне просто нравится… их цвет.

– Ну… Когда я умру, можете забрать их себе на парик, я разрешаю.

– А тебе самому не страшно шутить о смерти? – говоря это, эрд уже не сдерживался и слегка улыбался, перебирая пряди волос.

– В смысле шутить? Я морально готовлюсь болтаться в петле, – заключил Нуска и надулся. Было видно, что он дурачился.

И в какой момент они с эрдом стали настолько близки?

Чем дольше его гладили, тем сильнее лекарь осознавал, что не хочет покидать дворец. Он положил голову правителю на колено и прикрыл глаза.

– Я слушал вашу речь на празднике.

– И как тебе?

– Полная чушь. Почему сурии – это легкие, крестьяне и простолюдины – кровь и плоть, а вы – всего лишь щит? Не разумнее ли было назвать правителя страны, например, мозгом или сердцем? Ведь иначе вы выступаете просто в роли…

– …инструмента, – закончил Син фразу за лекаря и убрал руку с его головы.

Нуска нахмурился и подобрался ближе. Руки он все еще держал на ногах эрда, не прерывая лечение, а плечом почти уткнулся тому в грудь. Задирая голову вверх, он начал:

– Син, разве вы не правитель? Разве вам не должны подчиняться реки и моря, горы и лесные чащи?

– Нет. – На секунду в равнодушных глазах Сина сверкнул огонь.

Он резко поднялся на ноги, совсем не считаясь с положением Нуски, который чуть не покатился кубарем по полу.

Эрд начал расхаживать по комнате, а затем застыл посередине и заговорил проникновенным голосом:

– Люди и есть истинная ценность страны. Когда каждый из них выполняет свои обязанности, не щадя себя, Скидан процветает. Задача людей – заботиться о себе и выполнении поставленных перед ними задач. Но что, если правитель будет думать только о себе? Он начнет выжимать из страны соки. Обеднять народ. Истощать земляные жилы. Портить отношения с соседями и развязывать войны. Сводить на нет золото в казне. Разве это правильный путь? Разве задача правителя не в том, чтобы сделать свою страну великой, а людей, живущих в ней, – счастливыми?

Эрд стоял посреди комнаты со сверкающими глазами. Нуска глупо застыл на коленях, чувствуя себя съежившимся рабом в свете величия эрда.

– Долг правителя в том, чтобы заботиться лишь об одном – о благополучии людей в стране, которой он руководит. Когда каждый будет сыт, одет, будет чувствовать себя в безопасности, тогда страна начнет кардинально меняться. Задача правителя – направлять, задавать нужный путь, по которому маленькими шажками придется двигаться тысячам людей, – эрд внезапно приблизился и навис над Нуской, смотря тому прямо в глаза. – И если это направление будет выбрано неправильно или будет выбрано в угоду чьим-то прихотям, то страну ждет только один исход. Крах.

Нуска уронил голову на грудь. Он не мог понять человека, что вещал перед ним о таких прекрасных истинах.

– Разве вы не перегибаете палку? Невозможно полностью отринуть себя и свои потребности во благо других.

– У меня есть целый дворец прислуги, которая заботится обо мне. Разве можно сказать, что я отринул свои потребности? Пока я думаю о других, они думают обо мне. В этом заключается их задача как жителей Скидана.

Нуска поднялся на ноги, сощурился и приблизился к эрду.

– Так если даже дворцовые лекари отказываются лечить и желают вам смерти?

– Значит, я плохой правитель и заслужил подобное обращение, – говоря это, Син вяло улыбался.

– Так, может, это они – плохие слуги? Это они заслуживают смерти! – не сдержался Нуска.

– Это не так. Разве кто-то пойдет против правителя, который думает о благе других? Значит, я не справился.

– Конечно, пойдут. Ради обогащения, из-за зависти или ненависти… Да миллион причин может быть!

– Возможно. Но, думаю, я пока что не так плох, чтобы умереть или сложить свои полномочия.

– Почему же? – хмыкнул Нуска.

– Я ведь не умер. Меня излечил ты. Именно это и есть любовь народа.

– Духи, да я понятия не имел ни о каком эрде, пока меня не затащили во дворец.

– Может, это и к лучшему? Почему я вообще должен иметь какое-то особое значение?

Нуска закатил глаза и решил прекратить спор. На самом деле он во многом был согласен с эрдом. Точнее, был согласен настолько, что это пугало. Но лекарю почему-то хотелось, чтобы этот сурии ценил себя чуточку больше.

– В любом случае вы не можете отрицать, что являетесь сильнейшим бойцом Скидана. А потому ваша жизнь особенно важна.

– Что же… Здесь я уже не смогу поспорить.

Несмотря на то что все это время Нуска откровенно препирался с правителем, тот чуть улыбался и впервые за столько дней выглядел живым и довольным.

«Эрду и впрямь может нравиться такое неформальное общение с подчиненными? Тогда… Стоит ли предложить что-нибудь стоящее? Есть у меня одна догадка…»

– Эрд Син… – Нуска начал кружить вокруг правителя, словно волк, загоняющий добычу. Глаза его лукаво заблестели. – Это ведь вы были в таверне в ту ночь, когда я пел?

– Ты считаешь, что эрды разгуливают по тавернам в свободное от выполнения обязанностей время?

– Я ведь знаю, что вы родились не в доме аристократов. А это значит, что ваше детство и юношество не так сильно отличались от моих. Окажись я внезапно правителем всея Скидана, то обязательно таскался бы на казенные деньги в трактиры и таверны.

– И все равно это ничего не доказывает.

– Раз вы не хотите сознаваться, тогда скажу так: много ли темных сурии гуляет по деревням близ столицы и каждого ли из них рвет от сильного воздействия светлой дэ?

Нуска улыбался. Конечно, он победил. Правитель нахмурился, а затем тихо сказал:

– Только Вильне и Нариду ни слова.

– А-а-а, все-таки это вы выдали меня этим… кхм, помощникам! Конечно, они бы так просто меня не достали.

– Что ж… Что было, то было. Но к чему этот разговор?

Лицо Нуски растянулось в довольной улыбке.

– Цена моего молчания – поход со мной в трактир.

– Нуска, сейчас в стране такая ситуация…

– Ваша страна может хотя бы один вечер пережить без эрда?! Неужто она настолько разваливается?!

– Не сказал бы.

– Вот и прекрасно. Сегодня после заката и отправимся.

– Нуска, а ты ничего не забыл?

– Например?

– Например, то, что должен сейчас находиться под трибуналом… – Син приподнял брови, сложив руки на груди.

– Гм… Ну, давайте я завтра буду под трибуналом? Все равно мне… особо некуда бежать.

Сказав это, Нуска притих. Разве он мог сейчас спокойно заявиться к Вьену и заявить: «А вот и я, братцы»?

– Хорошо, я отправлюсь с тобой. Будем считать, что ты под самой надежной стражей в Скидане.

– А уж это мне хорошо знакомо…

Глава 14

Вечер в трактире

– Быстрее, эрд Син! Уже так поздно, когда же мы успеем повеселиться?!

Нуска смеялся, одетый в свои пускай вычищенные, но старые лохмотья. Его глаза сверкали, пока он тащил за руку с головы до ног укутанного в одежды эрда через толпу. Тот почему-то не поспевал, явно не преисполненный таким же рвением, что и Нуска, но послушно следовал за ним.

– Эрд Син, только давайте договоримся. – Лекарь внезапно застыл посреди улицы лицом к Сину. Тот кое-как затормозил и споткнулся, схватившись рукой за плечо Нуски. Крепче сжав ладонь правителя, Нуска приподнял ее выше, показывая. – Сегодня мы – не подчиненный и господин. Мы – друзья, хорошо?

Весь вечер эрд выглядел сбитым с толку. Было так смешно наблюдать за этим взрослым и сильным мужчиной, растерянным из-за подобных глупостей.

– Тем более, если я и дальше буду обращаться к вам «Ваше Высокоблагородие, Высший эрд, самый главный сурии»… В общем, так мы быстро вас раскроем. А двое друзей, которые просто пришли выпить, ни у кого не вызовут подозрений. Согласны?

Хоть рука эрда и была затянута в перчатку, Нуска все равно чувствовал, насколько она горячая.

«Наверное, еще и потная… Выступает перед всем народом Скидана, а сходить с подчиненным выпить не может? Вот смеху-то!»

Весь вечер эрд старался не смотреть на Нуску. Он прятал лицо под капюшоном плаща, а потому даже сейчас просто склонил голову и еле заметно кивнул. С момента, как они вышли, лекарю приходилось лицезреть только подбородок и поджатые губы этого сурии.

Но Нуске большего и не требовалось. Он улыбнулся и поволок сопротивляющегося правителя дальше.

Выбор завсегдатая злачных мест пал на один из самых приличных трактиров в столице. Когда еще удастся выпить за счет столь богатого аристократа?

Нуска почти силком втолкнул эрда в трактир, не понимая, как тот раньше сюда ходил. Почему правитель растерян так, будто никогда не бывал за пределами дворца?

Из-за того, что праздник продолжался, в трактире было очень шумно. Нуска сразу проникся всеобщим воодушевлением и пошел потолковать с трактирщиком.

– Хей! Хозяин, выделите мне и моему спутнику самый чистый и укромный столик!

Трактирщик нахмурился, бросив взгляд на бедно одетого лекаря, но, когда увидел его спутника, столь статного, окруженного ореолом силы, то расплылся в слащавой улыбке.

– Ах, гости дорогие, пойдемте! Обслужим вас по высшему разряду! – Трактирщик вскочил с места и позвал двух служанок, которые сразу закружили вокруг Нуски с подносами. Это были воистину прелестные девушки с пышными формами и распущенными волосами.

Щеки Нуски запылали от стоящего в трактире запаха алкоголя и табака.

– Подайте нам трубку, нет, две! И лучший табак! И тащите бочку эля, хозяин! На меньшее я не согласен! – Нуска смеялся, говоря это, еле сдерживаясь от рвущегося наружу хохота. Как же приятно быть богатым! Как приятно развлекаться, не думая о золоте!

Двух столь богатых господ действительно усадили на самое чистое место. Это был круглый деревянный стол, окруженный четырьмя стульями. Нуска плюхнулся напротив Сина и, смеясь, схватился за руки эрда.

– Син, расслабься! Своим лицом ты распугаешь всех постояльцев.

В ответ эрд только что-то пробурчал, но не отнял рук. Он приподнял голову и обвел трактир своими сверкающими голубыми глазами.

– Разве я могу здесь находиться? Ты не знаешь, но произошло кое-что серьезное…

– Син, мы ведь уже обсуждали это! – Нуска нахмурился и даже вскочил со своего места, расплескав эль из доверху наполненной кружки. – Ты сам сказал, что Скидан не развалится за один вечер. Мы уже здесь, разве нет?! Так расслабься, насладись атмосферой! Как часто тебе выпадает такая возможность?

Эрд все еще выглядел растерянным, но взгляд его потеплел. Он снова спрятал лицо под плащом, но Нуска отчетливо увидел на его губах улыбку.

– Ты прав. Давай выпьем.

– Ха-ха, а вот это уже правильно, tje vae! – Нуска ругался на весь трактир, никого не стесняясь. – Бери кружку, Син, сегодня мы выпьем столько, что будем возвращаться домой ползком!

Нуска чокнулся с эрдом так, что эль полился по рукам и столу, а затем залпом осушил половину пинты. Глаза лекаря заблестели от удовольствия, он раскраснелся и начал напевать себе под нос. Закуски тоже были превосходны: от вяленого мяса, овощей и сыра ломился стол.

Син пил медленнее, но все равно старался не отставать. Вскоре его плащ уже сидел на плечах неровно, волосы, собранные в хвост, оказались взлохмачены так, что Нуска с улыбкой протянул руку и стянул с них ленту. Эрд чуть нахмурился.

– Син, но у тебя такие красивые волосы, хватит соблюдать приличия! Здесь совсем не то место. – Нуска смеялся, пока Син вдруг не схватил его за руку.

Лекарь удивился и вопросительно посмотрел в ответ. Эрд повязал свою ленту на руку Нуски и закрепил симпатичным бантиком.

– Тогда не потеряй. Это очень ценная вещь.

Лента действительно отличалась от всего остального облачения эрда: она была ярко-красного цвета и переливалась в тусклом свете трактира.

– Как скажешь, мой господин. А теперь… Знаешь ли ты хорошую песню на скиданском?! Я знаком только со старинными лесными песнями.

– Ты что, собрался петь? – Эрд так удивился, что допил свою пинту залпом и снова наполнил, подставив под краник бочки.

– Конечно! Ты только послушай, как они вопят… – Нуска поморщился, указывая большим пальцем себе за спину, где затянули пошлую пьяную песню. – Это невыносимо!

– Гм… – Эрд выглядел озадаченным, а затем достал из кармана клочок бумаги и выточенный в форме кисти уголь. – Я напишу слова, но музыка… Мне нужен инструмент, чтобы наиграть тебе.

– Духи, Син, ты играешь?! Почему раньше не сказал? – Нуска тут же вскочил со своего места с горящим взглядом и, шатаясь, потащился доставать хозяина трактира.

– Подайте, подайте нам любой инструмент! Сейчас же! Еще секунда – и я сам лично вытолкну этих воющих пьянчуг из трактира! – Нуска разошелся и шумел, словно он сам являлся эрдом страны, а никак не его скромным спутником. Лекарь пихал ногами попадающиеся на пути стулья и задел нескольких постояльцев, но они даже слова не сказали в ответ. Компания из двух молодых людей давно была в центре внимания. Все уже заметили, насколько смело ведет себе юный хаванец, сопровождаемый риром, а потому могли только с интересом наблюдать и шептаться.

Через несколько минут Нуска вернулся с народным инструментом за стол. Это был деревянный шар с десятью отверстиями, высоким грифом и четырьмя струнами.

– Справишься с таким? Мне и так пришлось одолжить это у бардов за дальним столом… Tje vae, они попросили за эту рухлядь три пинты! Три! Знали бы они, что грабят государственную казну!

– Дай-ка сюда… Думаю, я смогу приноровиться. – Син ловко перехватил инструмент и наиграл несколько простых мелодий на струнах, а затем стал изучать издаваемый звук, затыкая отверстия пальцами.

На пильке[26] играли, поставив основание шара на бедра и держа левую руку на отверстиях, а правой рукой перебирали струны на высоком грифе, придерживая его в ровном положении плечом.

Столь статный мужчина действительно выглядел красиво даже с таким простонародным инструментом в руках. Пускай на пильке играли бедняки да странствующие барды, но совладать с ней было не так просто. Нуска знал это не понаслышке, потому что в свое время в его руках побывало с десяток различных инструментов. Правда, он так и не смог овладеть в идеале ни одним. Все дневное время Нуска посвящал лечению больных, а в ночное – дрых без задних ног. Потому, хоть у него и не хватало времени на освоение инструментов, он напевал себе под нос, даже когда врачевал не самые приятные на вид части тела своих пациентов.

– Ха, Син, а ты не так плох! Я думаю, мы сможем удивить сегодняшних гостей! – Нуска уже тащил эрда из-за стола. – Почему ты сопротивляешься… Неужели думал, что мы будем отсиживаться за столом в такой чудесный вечер?! Дай слова…

Лекарь лихорадочно стал изучать начерканную ровным почерком песню.

«Ух, как интересно! А эрд знает толк в застольных песнях!»

Они вдвоем оказались посреди трактира. Нуска вытащил из-под какого-то пьянчуги стул и подпихнул его эрду под колени. Син так и плюхнулся на него.

– Отлично! Теперь наиграй мне!

Нуска все больше пьянел от духоты и оживленной атмосферы. Его лицо вспотело, а волосы торчали в разные стороны. Накидка сползла назад, а потому многие могли увидеть лицо пьяного лекаря. Хотя кого это заботит? Ну, напился даже лекарь самого эрда, устроил шумиху… Что с того?

– Господа, начинайте! Хотим услышать песню столь красивого юнца! – Один из разомлевших сифов поднял за него свою кружку.

– Верно! Он так красив, подайте ему вина за мой счет! – поддержал сифа тучный карборец за дальним столом.

– Так, господа, тише! Сейчас все будет! – заверил Нуска слушателей и расплылся в улыбке, раскланиваясь направо и налево. – Друзья, вы услышите историю про драконов и магию из уст этих двух странствующих господ!

– Надеюсь, твоя песнь будет так же сладка, как и твое личико! – рассмеялся арцент, чей стол был прямо напротив Нуски. Лекарь нахмурился, но пропустил сомнительный комплимент мимо ушей. Развернувшись к Сину, он кивнул ему.

Сначала полилась легкая веселая музыка, а затем эрд разошелся: зажимая отверстие за отверстием, он заиграл чудесную и сложную балладу. Нуска сразу уловил повторяющийся мотив, сделал несколько шагов вперед, скинул с себя плащ и развел руками.

Перед зрителями предстал прекрасный пьяный юноша, так и сияющий в блеклом свете. Все стали шуметь и стучать кружками о стол, но стоило лекарю открыть рот, как в трактире наступила тишина.

Нуска, прикрыв глаза, пел громко и уверенно, словно занимался этим всю свою жизнь:

Мне ветра вой доносил рассказ

Про род драконий, что мир потряс.

О тех годах, о слепых боях,

О великих умерших вождях.

Под громкий вой златокудрых скал

Зверь громко взвыл, обнажив оскал.

И первый бард спел про чудеса,

Про дракона, что взмыл в небеса.

Так млад был муж, что не мог пройти,

По той земле, что драконы жгли.

Явился зверь ему на пути

С рваной раной в средине груди.

Сей муж на диво был очень смел

И дракона в тот миг пожалел.

Его лечил он и день, и ночь,

Чтобы зверь согласился помочь.

Дракон, казалось, был ослеплен

И любовью к мужчине пленен.

Тот змий его обучил всему:

Как сжечь поля и навлечь чуму.

Они не ведали, что творят:

Драконий род встретил свой закат.

Не верил муж тому существу,

Всех людей обучив колдовству.

Ведь род людской был не добр, не смел

И обратил рой летящих стрел:

В тот час ночной под звенящий гул

Каждый змий тихо в бездну шагнул.

С тех пор стал муж королем людей,

Потеряв любовь и своих друзей.

И в час ночной под звенящий гул

Он и сам в бездну тихо шагнул.

Прошло немало веков уже,

А песнь жива среди всех мужей.

Драконья кровь продолжает течь

В жилах тех, кто вздымает свой меч[27].

Нуска резко замолчал, насквозь вспотевший, в поклоне опустил голову. Он хватал ртом воздух, пытаясь отдышаться. Лекарь вновь, не скупясь, испустил во время пения целое море энергии. На несколько секунд в наполненном светлой дэ пространстве наступила тишина.

После краткого затишья трактир взорвался аплодисментами, криками и свистом. Лекарь скалился и улыбался. На всякий случай он оглянулся на эрда, чтобы проверить его состояние, и увидел, как его глаза сверкают, как он улыбается и смотрит на Нуску.

На секунду лекарь потупился и в смущении отвернул голову. Несмотря на то что в этот момент множество мужчин подошли к нему, стали хлопать по плечу и жать руку, расхваливая его природный талант, он мог думать лишь о том восторженном взгляде правителя.

– Ох, друзья, ну и песня! – вмешался в пустую болтовню сурии сам хозяин трактира. – Превосходно, просто превосходно! Приглашаю всех выйти во двор и продолжить вечер под игру бардов и танцы!

– Ба, хозяин! Я не танцор. – Нуска, улыбаясь, по-братски пожал руку трактирщику. – Лучше передайте инструмент бардам за дальним столом.

– Они откланялись сразу после песни и просили передать, что это подарок.

– Вот же ж! Конечно, их счет за ужин куда больше стоимости этой старой деревяшки!

– Ничего, Нуска, я принимаю подарок. И не против оплатить счет, – вмешался взявшийся из ниоткуда Син. Голос прозвучал прямо из-за спины Нуски, а потому он резко развернулся и столкнулся носом с подбородком правителя.

Эрд нисколько не смутился, отошел на шаг назад и свободной от инструмента рукой взял лекаря за плечо. Всех поклонников юного дарования как ветром сдуло.

– А в танцах мы поучаствуем, – добавил эрд с улыбкой.

– Син, дай хоть горло промочить! – заспорил Нуска и направился к столу.

Он все еще чувствовал сильное смущение, хотя множество раз до этого выступал не только в трактирах, но и на площадях в трущобах. Но такие проблемы лекарь всегда решал радикально: сначала он влил в себя половину пинты, закусил после мясом и начал набивать трубку.

– Петь я больше не буду… Подайте огня, – попросил Нуска проходящую мимо девушку. Служанка улыбнулась и своим же пальцем подожгла табак.

– Вот же! У вас даже все служанки – сурии?

– Конечно, – с улыбкой отозвалась темноволосая арцентка. – Мы ведь находимся в сердце столицы. Сюда запрещен вход низшим рангам.

– Об этом я и не подумал… Благодарю, – сказал Нуска и устроился за столом.

Син медленно пересек зал и сел напротив лекаря. Он начал молча выпивать, а затем последовал примеру Нуски и тоже прикурил трубку спичкой из кармана.

– А ты предусмотрительный, – одобрил Нуска, указывая своей трубкой на Сина. – Так тебе… понравилось исполнение? Все-таки это твоя песня…

– Нет, не моя. Это действительно очень древний текст и легенда, положенная на музыку.

– То есть… – Нуска понизил голос. – Все, сказанное в ней, правда?

– Может, и не все, но большая часть – наверняка.

– Ха, удивительно…

Нуска чувствовал себя бесповоротно и окончательно пьяным. Дым, исходящий из трубки, и каждая затяжка только усиливали эффект.

– Ха-а… Ты уверен, что нам надо идти танцевать? Я совсем не хорош в этом…

Лекарь посмотрел на опустевший зал. Большая часть гостей, которые еще могли стоять на ногах, перебрались во двор. Оттуда доносилась вполне сносная музыка.

– Я поведу, – с улыбкой кивнул эрд и подорвался с места, хватая Нуску за руку. – Пойдем. У нас осталось мало времени.

– Ох, Син, вот это ты буйный! Мне уже кажется, что я сдаю позиции… – Лекарь отложил трубку, высыпал прогоревший табак прямо в тарелку и улыбнулся. – Что ж, господин, покажите мне, на что вы способны.

Эрда не нужно было просить дважды. Он схватил Нуску за руку и потащил в шумный двор, где все пустились в пляс. Некоторые брали в партнеры служанок, другие – своих спутниц, но женщин в подобных заведениях как всегда было мало. Потому некоторые мужчины, не стесняясь, танцевали с друг другом, но держались на достаточно приличном расстоянии.

Во дворике зажгли огни, украшавшие каждые дерево и столб. На нескольких столах были выставлены закуски и выпивка. В углу устроились местные барды, которые решили подзаработать в этот праздничный вечер. Им то и дело прилетали медяки, а то и серебряные монетки.

– Хм, интересно, сколько бы заработал я за этот вечер… – задумчиво протянул Нуска, пока эрд уводил его подальше от столпотворения.

– Моей казны тебе уже мало? – усмехнулся подвыпивший эрд, заглянув лекарю в глаза.

– Что ж… Думаю, казна Скидана – наиболее выгодный вариант.

Когда они встали под тускло поблескивающим на дереве фонарем, правитель вдруг приблизился и одной рукой обхватил талию Нуски, а другой поднял его ладонь вверх. Они переплели пальцы, развернув запястья от себя, и начали медленно кружить.

Возмущенно посмотрев на правителя, Нуска вдруг осознал, что тот не менее пьян, чем он сам. Правитель раскраснелся и во все глаза смотрел на лекаря. От брошенного на него недовольного взгляда Син лишь непонимающе приподнял бровь.

– Vae с тобой… Веди, – посмеялся Нуска и даже позволил себе уткнуться в плечо правителя, чтобы крепче стоять на ногах.

Они кружили под музыку все быстрее и быстрее, чтобы попадать в такт. У Нуски уже поплыло перед глазами, но он все равно заметил, что их пара привлекает множество взглядов.

– Син, мы слишком выделяемся…

– Мне не привыкать.

«Ну, раз сам правитель так говорит… кто я такой, чтобы спорить?»

В который раз Нуска сложил всю ответственность на Сина. Отдался моменту и танцу, навалившись на спутника.

Эрд, невероятно разгоряченный, не спешил останавливаться, почти дышал лекарю в ухо. Нуска то краснел, то бледнел, замечая, как все остальные остановились и лишь хлопали, наблюдая за ними.

«Ха… Кажется, эрд действительно очень хорош в танцах. Не пойду больше с ним пить…»

Иногда они переглядывались: Нуску напрягало, что каждый раз, как он отрывал голову от плеча эрда, приходилось ловить взгляд голубых глаз. Сердце стучало где-то в горле, а усиливающееся головокружение от выпитого лишь добавляло столь чудесному вечеру шарма.

Разве Нуска когда-нибудь рассчитывал вот так плясать в самом дорогом трактире вместе с правителем Скидана? В танце его вели аккуратно, то и дело спасая от падения. Лекарю оставалось лишь передвигать ноги и стараться не затоптать дорогущую обувь эрда. Огни мелькали где-то на периферии, пока лекарь пытался совладать с обуявшими его эмоциями.

Когда затянувшаяся песня закончилась, Нуска тут же оторвался от эрда и выразил желание прогуляться в одиночестве.

Конечно, это означало желание сходить в туалет, но также он очень хотел остыть и проветриться. Еще секунда в объятиях эрда – и лекарь сгорел бы от стыда.

Освободившись от тяготившего его организм алкоголя, Нуска чуть протрезвел и ушел обратно за стол. Он вновь закурил, припоминая лучшие моменты сегодняшнего приключения. Когда Син вернулся – Нуска уже не знал. Только услышал, как над его ухом раздался голос:

– Нуска… Ты можешь ответить на один вопрос?

Лекарь, пьяный и растерянный, поднял голову, протер глаза и протянул:

– М-м? Слушаю?

Син нагнулся и заговорил возле самого уха лекаря:

– Останешься ли ты подле меня, даже если в мире разразится война, небеса рухнут на землю, а реки высушит палящее солнце?

Нуска еще немного поморгал, глядя в пространство перед собой, а затем ошарашенно поднял глаза на Сина.

– А?! Что?! Ты же меня не жить к себе зовешь, правда?!

– Я хочу, чтобы мы вместе привели эту страну к процветанию.

– Ну, раз так… Тогда да, а почему нет?

– Уверен? Я могу считать это за обещание?

– Син, мне некуда больше идти. Да и твои взгляды и идеалы… – Нуска задумчиво покачал головой, собираясь с мыслями. – Я разделяю их. Я хочу, чтобы люди в Скидане жили в мире и ничего не боялись… Только обещай мне одну вещь!

– Какую же?

– Пусть этот мир будет не только для сурии и аристократов. Пусть в этом мире будет место и для простого человека, а заодно и такого оборванца, как я.

Нуска пытал эрда взглядом, пытаясь увидеть отрицание или сомнение. Но их не было.

– Я и так собирался это сделать, – с улыбкой ответил он.

– Ха-ха! Тогда зачем было спрашивать? Сам говорил: какой дурак выступит против правителя, который желает тебе лишь счастья?

Нуска заулыбался и обнял эрда за пояс. Так они, пьяные, и шли, обнимаясь, пока лекарь снова не потерялся во времени и пространстве. Вскоре Нуска почувствовал, как его уже во второй раз медленно поглаживают по голове. Уже многие годы лекарь не ощущал такого будоражащего сердце счастья.

Глава 15

Заседание знати

– Ох, да, ребята… Меня интересует только один вопрос: у стражи вчера был выходной?

– Нуска, не ерничай! Сию же секунду объясни, почему здесь разит перегаром и почему теперь… теперь… все выглядит вот так!

– Гм… Может, эрда разбудим? Я плохо помню…

– Не смей увиливать, оборванец! Трибунал уже созван!

Нуска тяжко вздохнул.

С чего бы начать? Это утро началось точно так же, как и любое другое утро лекаря во дворце: с воплей Вильны о его скорой казни. Нуску уже давно перестали удивлять подобные утренние приключения. Чаще, чем его мужская натура давала о себе знать по утрам, он видел, только разомкнув глаза и оторвав голову от подушки, парадную форму стражи.

Сначала Нуска искренне недоумевал, почему этим утром, когда его голова раскалывается от похмелья, он оказался обвинен во всех бедах Скидана. Но затем, оглядев покои, кои оказались совсем не его, начал припоминать.

Вчера, взобравшись на предпоследний этаж дворца, они поняли, что возле покоев правителя их ожидает засада. Тогда с помощью могущества Сина они влезли в его комнату через окно. Ввалившись в покои, дебоширы начали шуметь, обучать Нуску танцам, а затем Син продемонстрировал несколько темных приемчиков… прямо на дворцовой мебели. Теперь в полу зияла дыра, письменный стол и шкаф, казалось, были взорваны изнутри и разлетелись на мелкие щепки, а все донесения своих подопечных Син самолично выбросил в окно.

«Теперь это не должностной должок, а должностной дождик», – так он и сказал.

Когда в комнате не осталось ничего целого, они завалились спать на оставшемся после пьяного дебоша матраце. Сама кровать тоже оказалась изничтожена эрдом как «чересчур буржуазная».

Словом, вчера они напились, разгромили покои да так и завалились спать. Кстати, свою одежду, кроме нижнего белья, Син тоже отправил прямиком в окно.

Когда Нуска все это вспомнил, он с хмурым видом свел брови и стукнул кулаком по ладони.

– Точно! Вчера, когда мы решили расслабиться за одним стаканчиком вина на двоих, на эрда было совершено покушение! Да-да-да, возможно, тем же самым лицом, что учинило убийство во время праздника! – Нуска врал так убедительно, что на секунду и сам поверил во всю эту чушь. – Злоумышленник влетел прямо в окно, – поэтому оно и разбито – и завязалась драка! Конечно, эрд одержал победу, но убийца успел скрыться. Видимо, наемник рассчитывал, что в столь позднее время правитель будет почивать… Потому и надеялся так легко одолеть эрда. После произошедшего мне было так страшно, что эрд Син, будучи добрым и понимающем правителем Скидана, позволил мне остаться вместе с ним в покоях.

– Это… правда? – Глаза Вильны расширились от удивления.

– Чистая правда! – заверил Нуска.

– Стража, обыщите все вокруг! Здесь все еще могут оставаться улики.

«А умом она не блещет… Либо не рассчитывает, что кто-то может так нагло врать», – хмыкнул про себя Нуска, а затем посмотрел на спящего эрда.

Тот выглядел свежо. Даже почти не осталось темных следов на теле. По правде говоря, Нуска пожелал вчера остаться лишь по одной причине: чтобы продолжать лечить правителя даже во сне. Все-таки столь взаимовыгодные отношения необходимо поддерживать.

Пока стража обыскивала комнату, Нуска молился всем духам, чтобы сладко спящий эрд не проснулся и не выдал их тайну.

– Нуска, – Вильна обратилась к лекарю, подойдя ближе, – мы сейчас закончим осмотр комнаты. Когда эрд проснется, передай ему, чтобы он немедленно собирался в поход.

– В поход? Куда? – тут же переспросил Нуска. Он так удивился, что чуть было не вскочил из-под одеяла, позабыв обо всех приличиях. Все-таки он был в одном нижнем белье… Некрасиво выйдет.

– В земли лесных племен.

Нуска так и обомлел. Куда-куда?!

* * *

– Объявляю собрание открытым. Сегодня мы решим все вопросы, которые откладывали из-за болезни правителя. В первую очередь дадим высказаться самому Высшему сурии эрду Сину.

Голос Нарида звучал в зале, отражаясь от высокого свода. Нуска медленно сполз ниже, пытаясь провалиться сквозь землю, прямиком в бездну. Зачем ему нужно было присутствовать на собрании правящей аристократии? Да кто знает! Видимо, Син настоял.

Этот огромный зал находился на первом этаже дворца. Как Нуска догадывался, изначально он был создан для принятия высокопоставленных гостей: представителей других стран и наместников. Эрд сидел на высоком, украшенном золотом троне и, щурясь, обводил присутствующих взглядом.

Здесь собралась родовитая знать страны. Нуска немногое в этом понимал, но из разговоров на улицах знал, что эрд не может принимать абсолютно все решения в одиночку. Правитель находится у власти, пока его поддерживают знатные дома. Лидеры семей имели ранги не ниже третьего и всегда участвовали в обсуждениях важных государственных дел. Хоть эрд мог и не считаться с мнением аристократов, но, лишившись их поддержки, мог легко слететь с трона, а иногда и прямиком на виселицу.

Возможно, по этой причине Син выглядел сегодня особенно невозмутимым и недовольным одновременно.

Нуске было забавно наблюдать за разными сторонами его личности: только вчера он разносил собственные покои и веселился, как малое дитя, а уже сегодня руководил собранием высшего света Скидана.

– Одиннадцатого шайшая мною был предпринят поход в северную деревню, Дивур, для устранения источника черной мрази, – начал Син монотонным, но властным тоном. – Миссия была завершена успешно, пускай я и получил некоторые поражения тканей. Избранный мною лекарь, простолюдин, оказал поддержку и смог излечить меня в кратчайшие сроки. К сожалению, уже двенадцатого шайшая стало известно, что четыре трупа пропали еще на северной окраине. Оставить это без внимания нельзя: трупные выделения пораженных тел являются сильнейшим ядом. Одной капли достаточно, чтобы заразить наши колодцы и подземные источники. Поэтому я собираюсь совершить поход к северным границам и, скорее всего, посетить лесные племена, которые находятся под подозрением в совершении кражи зараженных тел.

– Знаете, Высший сурии эрд Син, сейчас не те времена, чтобы вы ехали непонятно куда из-за догадок, а также рисковали собой. Потерю тел можно легко объяснить изначально неправильным подсчетом умерших.

Говорил это карборец примерно того же возраста, что и Вильна. Это был довольно симпатичный молодой человек с черными волосами и серыми глазами, разве что прическа у него была странная: спереди волосы словно обрезали в форме горшка, а сзади постричь забыли и оставили длинный, до поясницы, хвост. Нуска почему-то долго разглядывал этого мужчину, словно пытаясь вспомнить.

– Подсчетом умерших занимался лично первый помощник Нарид, – уверенно заявил Син, после чего зал потонул в тишине. Никто не смел оспорить навыки да и само умение Нарида считать.

– Почему вы колеблетесь? Ждете, пока мы все тут передо́хнем из-за отравленной воды?! Кто-то ведь уже попытался нас убить, – заговорила Вильна, поднялась с места и принялась расхаживать по залу. – Конечно, лесные племена – это неизведанная для Скидана территория, а, по слухам, еще и опасная, но нет на континенте такой силы, что могла бы сломить нашего эрда Сина…

– Кроме него самого, – тонкий и насмешливый голосок так и зазвенел в зале.

Сказала это юная сифа, которой на вид нельзя было дать больше, чем Нуске. Только лекарь не велся на подобные иллюзии: он догадывался, что она могла быть почти того же возраста, что и Нарид.

– И что вы имеете в виду, сурии Тирра?

– Разве я недостаточно ясно выразилась? – Миловидная девушка с длинными распущенными волосами поднялась с места. От нее так и веяло свежестью: волнистые локоны, легкое зеленое платье и невысокий рост превращали ее в мечту почти каждого мужчины.

Однако внезапно ее голос стал холодным и наполнился неведомо откуда взявшейся властностью и силой:

– Эрд Син не может отвечать даже за свою собственную жизнь. В любой момент он может не рассчитать силы и упасть замертво, вызвав неведомые катаклизмы и поставив под угрозу существование всего Скидана. Если кто-то хочет со мной поспорить, то пусть выдвинет весомые контраргументы.

Теперь Нуска не гадал – он знал, что этой юной на вид деве уже стукнуло по меньшей мере полвека. Даже когда она просто стояла или говорила, от нее исходила благородная мощь и сила земляной энергии. Никто не мог так просто взять и поспорить с ней, но…

– Я сам могу предоставить весомые доказательства, сурии Тирра, – произнося это, эрд выглядел необычно сурово и пугающе. – Лекарь Нуска, подойди ко мне.

Все взгляды высших сурии сошлись в этот момент в одной точке – на изумленном и глупом лице выходца из трущоб.

«Син, в следующий раз я подсыплю тебе слабительное, так и знай! Тебе тогда точно будет не до заседаний, потому что заседать ты будешь на совершенно другом троне!»

Из-за того, что Нуска мешкал, послышались смешки. С десяток аристократов начали шептаться, явно нелестно отзываясь о новом подопечном эрда.

Нуска взбесился. Отодвигая стул, он с особым усердием протащил ножки по полу, чтобы каждый в совете сполна насладился громким скрежетом. Встав, лекарь проследовал прямиком к трону и послушно опустился на колено перед правителем. Глаза Нуски озорно блестели, когда он подыгрывал эрду, изображая повиновение.

Однако то, что произошло дальше, выбило лекаря из колеи и заставило увидеть эти дворцовые игры в ином свете. Син выхватил неизвестно откуда взявшийся нож и в одно мгновение перерезал вены на собственном левом запястье. Все охнули и повскакивали с мест: скрип множества стульев оглушал. Кровь лилась рекой по руке эрда на пол, собираясь в черную лужу.

Вильна взревела и бросилась к правителю, словно ее участие могло хоть чем-то помочь, но быстрее всех оказался Нуска. Несмотря на хилый вид, он замахнулся ногой и выбил нож из руки Сина, а затем, не колеблясь, обхватил кровоточащее запястье руками. На секунду яркая вспышка озарила зал: колоссальный выброс светлой энергии заставил всех закрыть глаза руками и пошатнуться.

Когда свет немного померк, обладатели темной стороны дэ либо еле держались на ногах, либо попадали обратно на стулья. С них градом катился пот.

Всем, кто еще мог что-то видеть, предстала удивительная картина: эрд со слабой улыбкой в уголках губ и упавший на колено хаванец, как в молитве приникший лбом и руками к ныне целому запястью правителя. Волосы и даже кожа лекаря излучали мягкий белый свет, вселяющий надежды в сердца всех колеблющихся.

Вильна застыла рядом, разинув рот, а Нарид продолжал стоять по правую руку правителя, хмуро сведя брови.

Однако всеобщее восхищение быстро сменилось недоумением.

Нуска поднялся на подкосившихся ногах, влепил эрду пощечину, словно жена, заставшая мужа на месте преступления, а затем громким шепотом произнес:

– Свинья ты, больше никто, и место твое в хлеву!

Эта фраза оказалась услышана только самим эрдом и помощниками. После в полной тишине и под недоуменные взгляды знати Нуска, шатаясь, покинул тронный зал.

– Да чтобы я хоть раз в жизни поверил этим знатным hve! Пусть меня прямо сейчас бросят в темницу – чести и того будет больше! Что он хотел показать, а-а, м-м, что?! Как я бросаюсь спасать ему жизнь?! Да в следующий раз пусть сдохнет в мучениях, проклятый эрд, на глазах у всего Скидана!

Нуска уже на протяжении четверти часа вопил в коридорах дворца. Чуть ли не ползком поднимаясь в свои покои, он ругал правителя на чем мир стоит.

– Понадеялся он на оборванца! Да я лучше всю жизнь буду лечить чужие reh`z! Другие сурии их себе хотя бы не отрезают! Проклятый эрд! В следующий раз я просто молча развернусь и покину континент!

В следующий раз?.. В какой такой следующий раз?! Нужно валить прямо сейчас!

Нуска чувствовал себя до глубины души оскорбленным. Измученный и выжатый как лимон, он из последних сил преодолевал оставшийся отрезок лестницы, когда услышал за спиной поспешные шаги.

Не желая ни с кем встречаться, Нуска свернул на следующем этаже и спрятался в одном из неиспользуемых коридоров. Здесь таких было навалом: дворец был до безобразия несуразной постройкой.

«Ненавижу это место. Эрда тоже ненавижу. И Скидан его vevih`al ненавижу».

Нуска сел на пол в проходе. Он чувствовал себя разбитым не только физически, но и эмоционально. Никто и никогда так не издевался над его инстинктами лекаря. Да и… последним, кому Нуска взаправду мог желать смерти в этом дворце, был именно эрд. После случая в северной деревне лекарь надеялся больше никогда не видеть Сина при смерти. Но оказалось, что тот и сам не прочь поскорее сыграть в ящик. Тогда зачем ему лекарь?! Пусть бросается в окно прямо сейчас!

Лекарь облокотился на стену, подтянул ноги и обхватил их руками. Спрятав лицо в коленях, он тихо пережидал. Однако вскоре рядом послышались совсем тихие шаги, и Нуска ощутил до отвращения неприятную дэ.

Резко подняв голову, лекарь злобно уставился на подоспевшего эрда. Подъем наверх явно не составил для него никакого труда. В отличие от Нуски, для которого каждая ступенька была подобна наказанию.

Если бы лекарь мог шипеть и вздыбливать шерсть, подобно коту, то наверняка бы так и сделал.

Но запыхавшийся эрд, который, по всей видимости, не шел, а бежал все это время, молча застыл с таким видом, что лекарь на секунду проглотил язык.

Син держал в руке туфли, а повязки на ногах сползли и волочились следом. Волосы на его голове сбились, а новая лента еле держалась на кончиках волос.

Нахмурившись, Нуска посмотрел на повязанную на своем запястье ленту, а затем, не дожидаясь никаких бессмысленных слов, развязал бантик, бросил ленту на пол и направился мимо эрда в сторону лестницы.

– Нуска! – Эрд схватил лекаря за руку и остановился.

Какая разница, что он собирается сказать? Разве он уже не показал свое отношение к Нуске и его призванию?

– Прекрати. Ты устроил поистине превосходное представление, но участвовать в дальнейшей постановке я не желаю.

Нуска попытался выдернуть руку, но не смог.

– Мне нужно было показать, что…

– Прекрати! Я не настолько глуп! – Лекарь снова почти перешел на крик, а затем вырвался и развернулся к эрду лицом. – Ты решил поступить согласно своим желаниям, ни капли не заботясь о том, чего хочу я!

– Я сделал это во благо Скидана, – уверенно отозвался Син, смотря на лекаря полными невинности и готовности к дальнейшему самопожертвованию глазами.

– Нет. Скидану не нужна твоя кровь. Ты сделал это ради себя! – Нуска пихнул эрда в грудь обеими руками так сильно, что даже смог сдвинуть его с места и заставить упереться в стену. – Ты… Ты чувствуешь вину! Ты не пытаешься избежать страданий – ты специально навлекаешь их на свою голову! Ты жертвуешь собой, режешь себя, мучаешь… Син, когда ты в последний раз нормально ел и спал, скажи мне?! Эти жертвы – они тоже ради Скидана? Разве хоть один житель этой страны стал богаче от твоей мученической жизни?

Эрд стоял как в воду опущенный. Его взгляд говорил за него: он не мог отыскать в своей голове ни одного логичного довода, чтобы возразить Нуске.

– Если ты так сильно хочешь наказать себя, то сделай милость: не впутывай в это других людей! Не делай из них своих палачей или спасителей!

– Но ведь теперь вся аристократия уважает тебя. Они не будут против, если ты получишь высокий ранг или будешь жить во дворце…

– Опять! С чего ты решил, что я хочу этого?! Ты вновь действуешь в своих интересах, выставляешь себя жертвой, а затем стоишь с таким видом, будто все это было сделано ради других! Хотя единственный, кто получает с этого выгоду, это ты сам!

Нуска задыхался. Пока кричал, он чуть не сорвал себе глотку. Все это время он продолжал пихать правителя в грудь, а теперь склонил голову, обмякнув. Продолжая держать руки на груди эрда, Нуска почувствовал облегчение от выплеснутого гнева.

– Нуска. Прости меня.

Это было сказано очень тихо. Голос эрда был хриплым и уставшим. На секунду лекарь поднял взгляд и увидел глаза абсолютно сломленного не только физически, но и душевно человека.

Син мягко накрыл руки лекаря своими.

– Я больше не буду впутывать тебя в дворцовые разборки. И звать на собрания. Обещаю. Я виноват.

Нуска сдержался от слез или иного выражения эмоций. Он не хотел признавать, как сильно его ранил поступок правителя. Однако его крики и вспышка гнева выдали истинное отношение лекаря с потрохами. Теперь он был перед эрдом как на блюдечке.

«Мне не все равно. Я не хочу, чтобы ты страдал. Мне больно смотреть, как ты себя ранишь. Когда я вижу это, то мне некого ненавидеть за причиненную тебе боль, а потому мне приходится ненавидеть тебя самого», – вот какую откровенную правду выдал Нуска, устроив этот концерт.

Когда лекарь это понял, было слишком поздно. Син аккуратно обнял Нуску за плечи и сказал:

– Я провожу тебя до покоев и не буду больше тревожить. Завтра, если пожелаешь, можешь отправиться с нами… А можешь отказаться и просто остаться во дворце.

Нуска покачал головой. Это был не выход. Да и Син уже догадывался, что Нуска хоть и может выпить за чужой счет, но полной зависимости от милости аристократа не потерпит.

Но у лекаря уже не было сил сопротивляться. Он позволил проводить себя, а затем с грохотом захлопнул дверь прямо перед лицом эрда.

Чудесный вечер в трактире теперь казался сном. Вчера Нуска мечтал, как они с правителем станут хорошими друзьями, будут вместе веселиться, проводить за выпивкой вечера, а днями заботиться о каждом работяге-скиданце. Но теперь лекарь осознал, что так не будет. Эрд сам не позволит этому случиться. И сам приведет себя к гибели.

«Мне нужно вспомнить подробности того сна. Я должен узнать, почему эрд до такой степени ненавидит себя, иначе я не смогу спасти его. И мы не сможем… не сможем – что?..»

Нуска путался в собственных мыслях: он то отчетливо видел, как что-то ужасное должно произойти, то его мучили события давно минувших дней.

Однако, упав на кровать прямо в своих грязных одеждах, лекарь тут же провалился в тяжелый и беспробудный сон. И даже во сне он мог видеть лишь кровавое море, слышать крики и вопли о помощи. Незнакомые люди просили Нуску о спасении, но он ничего не мог поделать, просто наблюдая за их страданиями.

В таких мучениях лекарь провел время до полуночи. Проспав больше десяти часов, он не чувствовал себя отдохнувшим. Хотя ужин на столе оказался как нельзя кстати.

Пополнив силы изысканной дворцовой едой, которая теперь казалась безвкусной, Нуска уже собирался снова отправиться на боковую, но тут услышал в коридоре за дверью разговор. Преисполненный природным любопытством, он подпер спиной дверь, устроившись на полу, а затем прислонился к ней ухом.

– Син, я слышала ваш разговор. Этот мальчишка… Он мне не нравился, но сейчас я вынуждена с ним согласиться.

– Не тебе меня судить, Вильна.

– Но Син! Разве кто-то винил тебя в произошедшем? Разве хоть кто-то ставил тебе это в упрек?

– Это неважно. Потому что я один могу судить, виноват я или нет.

– Син!

Из-за двери послышались спешные шаги и шорох.

– Давай ты… уйдешь с поста? Я – глава дома Ариеры, если ты женишься на мне, то мы сможем…

– Как ты смеешь произносить такие речи, когда должна находиться в трауре по отцу?! Как у тебя язык поворачивается говорить о свадьбе в такой момент?!

– Пускай ты считаешь так. Но не хватало мне лишиться не только отца, но и друга.

– Я не трус, Вильна, чтобы прятаться за чужим именем и отлынивать от своих прямых обязанностей.

– Да разве кому-то станет лучше, если ты умрешь?!

– Хотя бы мне – станет.

Нуска услышал удаляющиеся по коридору шаги эрда. Вильна некоторое время не двигалась, а затем с тяжелым вздохом направилась в противоположную сторону.

Лекарь продолжал сидеть, подпирая дверь спиной. Он запрокинул голову и посмотрел в окно, из которого светили две яркие звезды. Они освещали комнату мягким холодным сиянием. Нуска поднял ладонь и заставил ее светиться, подобно ночным светилам. По какой-то причине сегодня в нем пробудились странные и неведомые силы.

Он должен был решиться – следовать ли этому пути до конца? Идти по тропинке, полной боли и страдания, которые принесет ему Син? Или поскорее свернуть и пойти по знакомой и уже проторенной дороге?

Сегодня Нуска осознал не только свои истинные силы, но и что-то куда более неприятное. Что-то, о чем ему стыдно было даже думать.

Но сердце все равно жгло от услышанного разговора, а в душе разгоралась радость от того, что Син отказал Вильне.

Глава 16

В лагере

Из-за того, что Нуска проспал почти весь предыдущий день, ему не удалось «случайно» пропустить отъезд эрда. Заставить себя оставаться в кровати Нуска не смог, а потому уже на рассвете влез в свои потрепанные одежды. От подготовленного для него дорогого одеяния Нуска решил отказаться, но горный хрусталь из сундучка все же припрятал в карманах.

Внутри дворца было тихо, зато снаружи, на заднем дворе, слышались голоса. Не желая тратить так много времени на спуск, Нуска проехался пятой точкой по перилам. Правда, не обошлось и без падений. Хотя сегодня Нуска воспринял это довольно равнодушно: ну, упал – так упал.

Еще перед сном лекарь решил для себя, что будет делать. Несмотря на решимость, настроение у него было на удивление паршивым.

У северных ворот уже собралось три отряда стражи. Вильна, Нарид и эрд стояли в стороне, переговариваясь. Нуска нахмурился, но не тронулся с места, встав в тени одного из деревьев. Однако скрыть свое присутствие от Сина не получилось: тот почти сразу вскинул голову, обвел взглядом двор и нашел его.

Странным было другое: увидев хаванца, правитель почему-то не подошел к нему, а застыл в нерешительности, после чего, бросив пару фраз помощникам, ушел в сторону конюшен.

«Ха, посмотрите на этого правителя, который даже в глаза мне смотреть боится. Вот это он чувствительный! Словно девица из благородного дома на выданье».

В итоге поговорить с Нуской был отправлен Нарид. Лекарь сложил руки на груди и только приподнял бровь, когда фасидец подошел ближе.

– Кхм… Эрд Син очень занят сборами, а потому попросил меня узнать, что вы решили.

– Вот оно как? Ну, тогда передайте ему, что я буду ждать здесь. И смогу дать свой ответ только лично.

Нуска сказал это и с видом самого упрямого на свете осла присел на аккуратно подстриженный газон.

Нарид закатил глаза и отправился обратно.

Была середина месяца шайшая, но только сегодня стало ощущаться дыхание холодного времени года. В бесконечной войне фасидцы одерживали победу над арцентами, своей магией оказывая влияние на погоду.

«Вот и в столицу приходит холод».

Нуска потер ладони друг о друга. Пускай звезда еще грела, но обноски лекаря были чересчур поношенными и дырявыми.

Повсюду сновали стражники в своих желто-зеленых костюмах, строясь в ровные ряды. Между ними, верхом на своем огромном волчаке, выехал Син. Его плащ развевался от порывов ветра, а зверь водил головой из стороны в сторону, принюхиваясь к разнообразию запахов.

«Выбирает, кто из нас повкуснее пахнет?»

Хоть Нуска все еще не мог простить эрда, но сидеть, когда к тебе подъезжает правитель, было как-то неловко. Встав на ноги и отряхнувшись, лекарь поднял взгляд на возвышающегося на спине зверя эрда.

Тот молчал, спрятав лицо под накидкой. Затем медленно стянул со своего запястья перчатку и склонился, протягивая лекарю руку.

Нуска на секунду опешил, ведь, как минимум, его должны были спросить о том, чего он хочет.

«Хотя, наверное, это и есть вопрос».

Лекарь хотел немного помешкать, но по какой-то причине инстинктивно откликнулся на бессловесный зов и схватился за протянутую руку. Ладонь правителя оказалась холодной как лед.

От Нуски не укрылся облегченный вздох эрда, который сию же секунду втащил хаванца на спину к волчаку.

Что странно, но сейчас даже Нуска молчал.

Волчак сделал несколько быстрых шагов вперед, от которых лекарь вновь чуть не покатился кубарем наземь. Син обернулся и подхватил его руками под пояс. Их взгляды встретились. Нуске показалось, что он разглядел что-то крайне важное в этом обеспокоенном и уставшем лице, но решил не задавать вопросов.

– Держись крепче, – еле слышно проговорил Син.

В который раз лекарь заметил, что еще со времен происшествия в северной деревне дистанции между ними не существовало. Однако правитель, как назло, тут же отстранился и сдавил бока волчака ногами. Зверь снова двинулся, да вот незадача: Нуска так ни за что и не схватился, а потому продолжил медленно сползать набок.

«Танцы, езда верхом, плавание… Кто придумал все эти странные телодвижения?! Неужели нельзя просто ходить как нормальные люди?!»

На этот раз Син, не оборачиваясь, подтащил лекаря к своей спине и уложил его руку на собственный пояс.

Нуска что-то тихо хмыкнул, но покрепче вцепился в эрда руками.

– Выступаем! Всем собраться у северных ворот! – выкрикнул Син, вновь так громко и возвышенно, что на Нуску невольно навалились воспоминания об их предыдущем походе.

«Если этот поход завершится так же, как и прошлый, то в следующий раз я надену женское платье и скажу, что молодым дамам не пристало скакать верхом».

– Старшие помощники, – теперь эрд, медленно пересекая площадь верхом на волчаке, заговорил тише, обращаясь к Нариду и Вильне, – оставляю Скидан на вас и духов.

– Все будет в порядке, эрд Син, – заверила Вильна, сверля правителя взглядом.

По какой-то причине сегодня Вильна была не в военных мужских одеждах: ее формы были затянуты в длинное красное платье, а волосы она распустила и перекинула на плечо. Нуска на секунду даже подивился тому, что она может выглядеть столь женственно. С чем были связаны такие перемены – неизвестно, потому что Нарид, как обычно, был облачен в парадный фасидский костюм. Хотя выглядел он довольно хмуро и постоянно молчал.

«Может, что-то еще вчера произошло на собрании, когда я ушел?»

Нуска только задумался о тех напыщенных вельможах, когда волчак внезапно сорвался с места и понесся в сторону ворот. Трясло нещадно, так что лекарю пришлось чуть ли не повиснуть на эрде. Сердце громко застучало то ли от страха, то ли от пробежавшего по телу тока. К этому невозможно было привыкнуть: каждый раз, когда они с эрдом находились так близко, вся энергия внутри бунтовала, а энергетические каналы сходили с ума.

– Сколько нам… ехать? – уже через десять минут отбытия из дворца поинтересовался Нуска. Пускай разговаривать с эрдом было неловко, но находиться в такой близости с ним, трястись, обтираясь об его спину всем телом, было неловко вдвойне.

– Три дня.

– Сколько?!

Нуска уже приготовился притвориться смертельно больным и сойти в ближайшей деревеньке.

– Будем останавливаться на ночь, а днем – продолжать путь.

– А я вам точно нужен?..

Лекарь не смог сдержаться и принялся жаловаться. Если бы он заранее знал, что земли лесных племен находятся так далеко, а ехать придется три дня да еще и в подобном положении, то отказался бы наотрез.

Странным казалось то, что в прошлый раз, когда они с эрдом ехали вместе, Нуска воспринимал это совсем иначе. Скорее, чувствовал себя куском грязи на его плаще, который прилип и никак не отвалится.

Вокруг мелькали деревья. Нуска даже не успевал как следует рассмотреть местность, прежде чем она сменялась. Постепенно лиственный лес редел, все чаще на пути попадались ели и сосны, а в воздухе повис терпкий аромат хвои.

К вечеру Нуска стал клевать носом. Пускай он совсем не чувствовал себя в безопасности верхом на этой груде мышц, клыков и шерсти, но сбитый режим давал о себе знать. К тому же постоянная качка убаюкивала. Несколько раз чуть не скатившись со спины волчака, Нуска вздохнул и сильнее привалился к спине эрда, засыпая.

Дикие крики. Кровь. Запах жареного мяса. Нуска отчетливо видел и слышал все это, но даже когда закрывал глаза, нос и уши – не мог избежать навязчивого видения. Оно застилало все от небес до бездны в единой какофонии боли и страха. Нуска бежал меж людей, натыкаясь на них и падая. Кошмар не кончался, изводя лекаря и заставляя оставить попытки сбежать. Небо окрасилось красным. Звезды алели на небосводе и заливали пугающим сиянием поля и деревни. Нуска чувствовал, как тонет в бесконечном потоке чужой крови, а под ногами хрустят кости и черепа. Идти было некуда. Все до горизонта превратилось в месиво из тел.

Подскочив на месте, Нуска очнулся от кошмара. Его лихорадило, а по спине катился холодный пот. Когда он вскинул голову, то, к своему удивлению, увидел лицо Сина. Тот тоже обеспокоенно посмотрел на него и отвел взгляд.

Они все еще были в пути, но Нуска каким-то волшебным образом переместился со спины волчака к его загривку… и теперь он ехал чуть ли не в объятиях эрда, устроившись у него между ног.

– Кхм. А вернуться на заднюю часть можно?

– Ты заснул и четыре раза чуть не упал. Думаю, так будет безопаснее.

Радовало только то, что эрд не задавал никаких вопросов по поводу сна Нуски. Хотя наверняка догадывался, что его мучили далеко не самые обычные сновидения.

Истолковать подобное все равно было невозможно. Лекарь не знал ни того места, ни тех людей. Без толку было ломать голову.

– Когда привал? – с надеждой в голосе поинтересовался Нуска.

– Уже скоро.

– Точно?

– Да.

– Точно-точно?

– Да.

Лекарь чуть прыснул со смеху. Он не был особо впечатлительным, а потому быстро отошел от увиденного. Тем более… ему уж точно не впервой видеть смерть. Среди тех, кто умирал в его сне, знакомых лиц не было, а значит, пока можно не слишком сильно напрягаться.

Когда прозвучало волшебное слово «привал», Нуска был первым, кто скатился на землю. И самым первым, кто пошел вглубь леса справить нужду. Там же лекарь набрал побольше хвороста и отнес на место стоянки.

В это время около тридцати солдат уже готовили лагерь. Огонь медленно разгорался под надзором арцентов, а сифы, которые составляли большую часть стражи, строили временные жилища из веток и корней деревьев. Было заметно, что с эрдом отправили не абы кого, а закаленных бойцов, повидавших многое. Лагерь возводился на удивление быстро: небольшие палатки выглядели добротно и строились в ровный ряд. Из присутствующих тут крепких мужчин выбивалась лишь одна хрупкая фигура: Нуска сначала подумал, что это молодой юноша, но затем, когда страж снял зеленый кожаный шлем, с удивлением узнал в нем юную сифу. Она была красива и нежна, а кудри мягко обрамляли ее светлое лицо и спадали на плечи. Поймав взгляд лекаря, молодая стражница только коротко улыбнулась и продолжила таскать хворост.

Но разве Нуска не был мужчиной? Конечно, он тут же поднялся и забрал у нее часть веток, помогая донести до следующей строящейся палатки.

– Ох, спасибо, молодой господин, – с новой ласковой улыбкой поблагодарила она.

Пока они сортировали хворост, Нуска решился спросить:

– Ты ведь была в отряде, который отправляли в северную деревню… Дивур? Если не ошибаюсь.

– Да, верно, – подтвердила она, аккуратно складывая подходящие для постройки ветки в одну кучу, а слишком ломкие – в другую, для костра. – Это был мой первый поход за пределы столицы.

– Не рановато тебя направили на подобное задание? – спросил Нуска, задумчиво изучая одну из веток.

– Эта – для костра… – подсказала сифа, продолжая улыбаться. – Моя мать считает, что мне пора закалиться в сложных миссиях.

– Разве родители не должны заботиться о своих детях?

– Хм… Думаю, это особенный вид заботы. Она хочет, чтобы я поскорее научилась защищать себя.

– А как тебя зовут?

– Мара. А ты ведь Нуска? Мама говорила мне о тебе…

– Ха-а? Откуда твоей матери меня знать?

– Как бы объяснить… Вы были вместе на заседании совета, – говоря это, девушка тихо рассмеялась, будто припоминая что-то смешное, и заправила прядку волос за ухо.

Все ветки к тому времени уже были рассортированы.

– А, так ты из знатного рода? Ее звали… м-м-м…

– Сурии Тирра. Тирра Сивьера, Главная сурии земли.

– О… Вечно я попадаю на разных высокородных… Кхм, – Нуска почесал затылок и умолк. Он не знал, о чем говорить со столь знатной молодой особой. Да и с девушками не особо умел себя вести. Потому Нуска медленно поднялся, отряхнул одежду и решил откланяться.

– Подожди… – внезапно остановила его сифа и тоже поднялась на ноги. – Ты в хороших отношениях с эрдом?

– Гм, ну как сказать… Вообще, мы недавно поругались. Я думаю, твоя мать об этом упоминала.

– Тем не менее он не только не наказал тебя за ту выходку, но и взял с собой, – задумчиво заключила она и сделала пару шагов к Нуске. Девушка оказалась так близко, что его сердце пропустило удар, зато он смог хорошенько разглядеть ее ярко-зеленые глаза. – Скорее всего, эрд Син оставит нас всех в деревне. Потому… Что бы ни случилось, проследи, чтобы эрд не выходил из себя и не контактировал с лесными… слишком долго. Не читал ли ты о «перегрузке дэ в каналах»?

– Я даже не встречал такой формулировки, – покачал головой Нуска, вслушиваясь в странные предупреждения.

– Тебе следует разузнать, как с этим бороться. Способов не так много, но ты должен справиться. А эрду… – девушка подняла голову и посмотрела на стремительно темнеющее меж крон небо, – еще не время умирать.

Сифа ушла, а Нуска остался стоять в замешательстве. Через некоторое время он почувствовал горящий взгляд на своем затылке и обернулся. Эрд сидел у костра и прожигал его глазами, словно пытаясь что-то выпытать.

«Да что же здесь происходит? Почему я чувствую себя таким придурком?! Я что, единственный, кто ничего не понимает? Тогда не будет ли лучше мне все рассказать, а не загадывать задачки на ночь глядя?»

Нуска нахмурился, но к эрду не пошел. Пусть смотрит себе, сколько вздумается, а он пока поможет приготовить ужин.

Так лекарь и поступил. Арценты развели второй костер, на который и пристроили огромный чан, полный бурлящей жижи. Выглядела она немного странно, но пахла неплохо. Нуска закатал рукава, ополоснул водой руки и начал крошить овощи. От разделки птицы лекарь наотрез отказался: даже в трущобах он предпочитал перекусить рыбой или яйцами, но не вытаскивать органы и потроха из мертвой туши.

«Органы должны быть внутри, внутри!» – хмуро думал он.

Приближалось время ужина. В лесу стрекотали последние насекомые, а кое-где слышалось сонное уханье сов. Похолодало. Нуска нещадно мерз, но все равно не жалел, что оставил теплые одежды во дворце. Он не хотел выделяться или как-то подчеркивать свою значимость, тем более если им придется столкнуться с кем-то из лесного племени.

Лесное племя… Нуска знал о нем не так много. Пускай его мать умерла, когда он должен был неплохо соображать, но никаких воспоминаний о тех временах у лекаря не сохранилось. Все, чем он интересовался, – это лесной язык и лесные песни. Они казались ему на редкость красивыми и мелодичными, в отличие от других пошлых песенок, которые доводилось слышать в трактирах. Лесные мелодии отличались легкой грустью, полной желаний о несбыточном.

Во всяком случае, так это понимал Нуска, проводя ночи за переводами старинных текстов. Ни одна история лесного народа не заканчивалась хорошо, а во всех легендах и сказаниях кто-то либо страдал, либо умирал, либо не достигал желаемого.

В этом Нуска видел какую-то скрытую истину, стоящую в основании окружающего его мира.

Однако ужин прежде всего. Кушать подано, господа!

К сожалению, Нуску усадили за первый костер, где расположились наиболее знатные персоны. Был там и эрд, и та юная сифа. По левую руку от эрда устроился седой карборец, а по правую – арцент, чье лицо было исполосовано следами былых сражений.

– Через два дня мы достигнем границы, – начал густым басом карборец, откусывая приличный кусок мяса и с хрустом перегрызая кость. – Какие планы?

– А какими они могут быть? Эрд Син ведь оставит нас в деревне, верно? – хмыкнул арцент, бросив короткий взгляд на правителя.

– Верно, – подтвердил эрд, не стесняясь открыто говорить о своих планах даже под осуждающими взглядами бывалых бойцов.

– Тогда зачем мы вообще туда скачем? – удивился карборец после небольшой заминки. Видимо, кость поперек горла встала.

Нуска только хмыкнул и занялся своим ужином.

– Вильна настояла, – признался эрд и пожал плечами.

– Ха! Согласен, с ней не совладать! – посмеиваясь, проговорил арцент, который уже покончил с первой порцией и тянулся за второй. – Понимаю, господин, понимаю! А это правда, что она сделала вам предложение? Да еще и сразу после смерти своего отца?

– Откровенная ложь, – хмыкнул Син, без особого удовольствия ковыряясь в своей тарелке.

Нуска только приподнял бровь, но промолчал. Кто мог услышать тот разговор, помимо него, да еще и разболтать новость по всей округе?

Они обсудили еще пару несущественных тем. Видимо, никто не собирался пререкаться с правителем и настаивать на своем участии в столь сложной миссии. Мара тоже молчала, но ее взгляд то и дело обращался к эрду. И в эти моменты Нуска не видел на ее лице ни обожания, ни уважения, ни страха. Наоборот, в них было что-то такое, что заставляло его насторожиться.

Нуска, верный своим инстинктам, решил не впутываться в это дело. Да кто их знает? Может, она – бывшая любовница Сина? Или того хуже…

Потеряв всякий интерес к еде, Нуска полюбопытствовал:

– А алкоголь есть?

– Ха! Да навалом! Выпьешь с нами? – тут же отозвался арцент, потирая сальную щетину на лице.

– Не откажусь.

– Хей, солдаты! Притащите-ка для нашей компании пару бочек с ромом!

Нуска нахмурился. Каким таким ромом?

– О, так ты не знаешь? Этот терпкий напиток берут с собой мореплаватели. Пересекая моря и океаны, они пьют и едят этот ром, а заодно и лечатся им же.

– Звучит сомнительно. Какой же он крепости?

– Ха! Да все сорок градусов!

У лекаря глаза на лоб полезли. Разве такое можно пить?! Вот кровоточащие раны заливать – да, но не внутрь же!

– Да ты не бойся – просто попробуй! Наверняка не впервой пить, так что ничего страшного не случится.

Собственно, Нуска так и поступил. Красивой посуды у них с собой не было, а потому ему разом наполнили деревянную кружку этим vae`al напитком. Он с сомнением изучал пахнущую спиртом жидкость, но, не желая прослыть слабаком, малость отпил. Вкус был просто непереносимым, горло жгло, а к голове сразу прилила кровь. Но Нуска про себя отметил, что ему стало гораздо теплее, а от нескольких последующих глотков – и веселее.

– Что ж! Не так плох этот ваш ром! Всего-то пинту выпил – а уже качает!

Нуска вновь отдался веселью. Некоторое время он еще посидел со старыми солдатами, а затем отправился к молодым бойцам. Те тоже не постеснялись открыть бочки: все шумно говорили, смеялись, а вскоре и Нуска влился во всеобщую пьянку. Для дворцовой стражи лес не представлял опасности, так что грех было не выпить.

Всего за четверть часа Нуска стал для всех своим: с ним делились историями о неудавшейся любви, о путешествиях и походах. О войне. Лекарь крепко обнимал растрогавшихся солдат за плечи, даже не зная их имен, и чувствовал себя живым и счастливым. Однако, подняв голову и бросив короткий взгляд в сторону другого костра, он увидел, что за ним в одиночестве сидел Син, вглядываясь в языки пламени.

Почему даже высшие ранги перешли сюда? И почему Син не пошел следом? Неужто он решил в очередной раз себя наказать?

– Ха, ребята! Пойду я скоро на боковую, а вы веселитесь! И девушку не обижайте! Она у нас тут одна.

Нуска шутливо раскланивался то налево, то направо и поцеловал ручку молодой сифы. Та хоть и немного выпила, но от такого жеста смутилась и покраснела.

– Нуска! Да это мы вам должны говорить! – рассмеялся один из сифов, поднимая за лекаря свою кружку. – Пусть духи берегут ваш сон!

– Ваш тоже, ваш тоже…

Когда лекарь наконец со всеми распрощался, Сина уже и след простыл. Нуска нахмурился и доверился внутреннему чутью – оно и привело его в одну из самых аккуратно собранных палаток.

Каждая палатка представляла собой конструкцию треугольной формы, старательно накрытую кожей, пропитанной средством от влаги. Нуска приподнял полог и тихо пробрался внутрь. Странное дело, но в своем полупьяном состоянии он совсем не ожидал, что там окажется настолько мало места. А потому сразу же столкнулся лбом о лоб Сина и громко ойкнул.

– Ох, Высший сурии, прошу прощения! Не рассчитал.

– Тебе что-то нужно?

Пускай эрд тоже выпил немало, но был холоднее обычного. Нуска на миг растерялся, но затем подобрал слова:

– Ага, нужно! Подлечить вас перед трудным походом.

– Не требуется.

– Требуется.

– Отказываюсь.

– Хоть вы и эрд, но что смыслите в лекарском деле?! Здесь я решаю, когда вам требуется лечение, а когда нет!

С этими словами Нуска стал подбираться ближе по мягкому пуховому одеялу и в очередной раз натолкнулся на Сина, стукнувшись головой о его плечо.

– И почему вы не арцент? Сейчас бы посветили – и никаких проблем…

– Верно.

– М-м? Лучше сидите смирно.

Нуска стал ощупывать его вслепую. Потрогав, наверное, всего правителя с головы да ног, он наконец нашел пораженное место и уложил больного на спину.

Все никак лекарю не удавалось как следует очистить грудную клетку правителя: легкие и сердце. Хоть одежда не сильно мешала, но Нуска все равно расстегнул рубашку и начал лечение. Легкое свечение озарило комнату, так что Нуска хотя бы мог видеть, каких частей тела касается.

– Разве не лучше было продолжить веселиться со всеми? – вдруг ни с того ни с сего начал Син.

– Хм? Повеселились – и хватит. Все-таки я должен отрабатывать свою еду и выпивку.

– И как тебе Мара?

– Если вы положили на нее глаз, то я уж точно не горю желанием связываться с дочерью подобной женщины.

Сам того не заметив, лекарь после ссоры начал снова обращаться к эрду на «вы». Возможно, оно и к лучшему.

– Думаю, мы оба маловаты для нее будем.

– А? Что?

– В этом году отмечали ее тридцатилетие.

Нуска аж замер на секунду и, не рассчитав силы, заставил Сина хорошенько ощутить на себе мощь светлой дэ.

– Кх… У тебя стало… лучше получаться…

– Хотите сказать, что до этого мое лечение было недостаточно эффективным? – уточнил Нуска, приподняв брови и усиливая поток дэ.

– Просто… стало намного больнее.

– И вы все время испытываете боль от воздействия светлой дэ?

– Думаю, да.

На секунду Нуска замялся. Значит, он один отделывался странными ощущениями и мурашками?

Когда лекарь закончил и уже хотел откланяться в поисках своей палатки, его внезапно схватили за руку и повалили рядом.

– Эрд?! Вы сколько выпили?!

– Достаточно.

Нуска жалел, что не мог увидеть лицо правителя в этот момент.

– Мне что, снова лечить вас всю ночь?

– Да.

– А не вы ли утверждали, что лечение не требуется?

– Я передумал.

Лекарь и вовсе растерялся. Что за детские отговорки? Да и с чего бы эрду желать видеть его рядом?

– Нуска.

– М?

– Ты меня ненавидишь?

«Ха, так вот где собака была зарыта!»

– Конечно. Поэтому пришел посреди ночи и лечил вас не покладая рук, – хмыкнул лекарь, а затем внезапно замолчал.

Его приобняли за плечи. Нуске очень сильно хотелось съязвить, но он разом позабыл все колкие слова.

Лекарь не заметил, когда это произошло, но сейчас все маленькое замкнутое пространство было наполнено терпкой, пьянящей темной дэ. Она сильно отличалась от той, что Нуска ощущал ранее.

– Просто иди. Ты тут ни при чем. Алкоголь очень плохо влияет на мои потоки дэ.

Лекарь был вынужден повиноваться. Теперь он шел через весь лагерь и думал о том, что именно такая дэ должна быть на вкус как ром.

* * *

Весь следующий день они провели в пути.

Вечером отряду повезло больше, чем вчера: как и рассчитывал эрд, они достигли деревни и целиком сняли одну старенькую занюханную таверну. К их удивлению, хозяином оказалась немолодая вдова, которая чуть не плакала от счастья, ведь ее заведение едва сводило концы с концами. Когда-то здесь проходил торговый путь с Кноном, соседней северной страной, но после инцидента в Хаване все связи между странами прекратились. Между Скиданом и Кноном как раз и пролегали земли, которые принадлежали лесным племенам. Ни одна из стран не хотела брать на себя ответственность за эту территорию, а потому она так и оставалась ничьей.

Впереди лежал трудный путь. Нуска, которого продолжали мучить сны, догадывался, что ничего хорошего их не ждет.

Измученный долгой дорогой, лекарь решил прогуляться и освежиться. Он ушел подальше от деревни и остановился у русла реки. Полностью раздевшись, он окунулся в ледяную воду и с грустью вспомнил о водопроводе во дворце. Как же быстро привыкаешь к хорошему…

Нуска расслабился и попытался остудить голову.

Как следует плавать лекарь не умел, но эта речка была довольно удобна: хоть здесь и было глубоко, но можно было держаться за невысокий обрыв. Так он и поступил, положив локти на траву, а туловищем погрузившись в быстрое течение.

Через некоторое время губы у него задрожали, а тело покрылось мурашками.

«Ну, самое время пойти в таверну и знатно поужинать».

Однако стоило Нуске приподняться на локтях, как он почувствовал чье-то присутствие. Конечно, кто еще мог оказаться столь чистоплотным, если не сам эрд! Сначала лекарь решил как можно скорее одеться и убраться отсюда, но затем вдруг передумал.

– Хей, эрд Син, я вас чувствую! Подойдите сюда, я тут кое-что нашел, – как обычно убедительно соврал Нуска.

– Что же такого можно было найти в реке? – хмуро отозвался Син и вышел из-за деревьев. Видимо, он надеялся остаться незамеченным и уйти, но не судьба.

– Да вы только взгляните, впервые в жизни такое вижу! Как думаете, это не опасно?

Нуска был так убедителен, что правитель сразу же подошел к реке, присел и склонился над водой.

– Где?

Лекарь еле сдержался от того, чтобы не засмеяться. Внезапно он подтянулся, схватил эрда за шею и утащил с собой в воду. Как только они плюхнулись в реку, Нуска громко рассмеялся и повис на правителе. Син целиком промок, а его длинные волосы скрыли половину лица. Нуска крепче схватился за плечи эрда, потому что плавать не умел.

Нуска смеялся, наблюдая за тем, как эрд не может смотреть лекарю в глаза. Лицо его было растерянным и красным. Лекарь, раздражаясь от заминки и повисшей тишины, сказал:

– Как хорошо, что вы умеете плавать, Син. Поможете выбраться?

Это было обыкновенной детской игрой, но эрд воспринял ее серьезно. Подхватив лекаря под пояс, Син поволок его к обрыву, очертившему берег реки. Взобравшись наверх, он подал Нуске руку, но продолжал старательно отводить взгляд, как и подабало благовоспитанному знатному господину.

Стоило им повалиться в траву, как Нуска захотел продолжить игру, со смехом потянув эрда за мокрые прядки волос, но Син рывком отстранился.

– Что ты задумал? – спросил он.

Нуска сначала даже не понял, что это голос эрда: настолько он был низким и хриплым.

Но стоило Нуске пошевелиться, как Син тут же отпихнул его и отстранился. Нуска с удивлением отметил, что глаза эрда потемнели, как и воздух вокруг.

«Это потоки дэ, про которые он говорил? Бездна! Почему я так мало знаю о рирах?!»

Син поспешно поднялся, но Нуска не дал ему сбежать. Схватив эрда за руку, он позвал:

– Син.

– …

– Ладно, хорошо! Можете не говорить со мной, но… Нет ничего плохого в подобном ребячестве.

– Разве эрд… может вести себя так?

– А разве я сейчас был с эрдом? – хмыкнул Нуска. – Я был с Сином. А ваши обязанности или должность не имеют к этому никакого отношения.

Син подумал некоторое время, а затем, на удивление, кивнул.

– Тем не менее будем считать, что мы просто очень устали в пути… Гм…

Нуска вздохнул, но ничего не ответил. Син тут же удалился, скрывшись среди деревьев, а лекарь натянул одежду и продолжил сидеть у берега реки, вглядываясь в мерцающую в звездном свете гладь.

Была ночь. Прекрасная ночь. Нуска видел где-то вдалеке сверкающих светочей. На деревьях заблестел мох, легким мерцанием очерчивая силуэты деревьев. Лекарь чуть улыбался, почему-то не желая так скоро возвращаться в таверну.

Ему уже было все равно, что это сам правитель страны, что он весь такой сложный, да еще и с противным характером. Какая разница, когда все, чего хотел Нуска, – это вновь отправиться с ним навстречу приключениям?

Глава 17

Лесное племя

Как и было задумано, на следующее утро Син сказал страже оставаться в этой скромной деревне. Хозяйка была счастлива, а потому даже старшие бойцы склонили головы перед ее уговорами и непреклонностью эрда.

Нуска теперь не мог так просто сказать, как Син к нему относится.

К вечеру они вдвоем верхом на волчаке въехали в самую густую часть леса, где стоял предупредительный знак.

«Не ходите. Это земля лесного народа», – так гласила надпись, выведенная кривыми буквами. Лекарь понимал, что автором послания был точно не скиданец.

Нуска всем существом ощущал гнетущую атмосферу и сильную дэ, пропитавшую каждый уголок этого места.

Вскоре Син решил спешиться.

– Волчи, возвращайся в деревню.

Зверь неохотно повиновался, несколько раз оглянувшись на хозяина, но затем все же скрылся в густых кустах.

– Вы волнуетесь, что он пострадает? Тут настолько опасно?

– Да, – напряженным голосом отозвался эрд.

– Ну, я ведь с вами, верно? – попытался подбодрить его Нуска.

Син пожал плечами и промолчал. На самом деле, чем ближе они оказывались к поселениям лесного племени, тем смурнее выглядел правитель. Он то и дело вглядывался в пустоту или шарахался от каких-то теней. Нуска не мог понять, что с ним происходит, а потому то и дело поглядывал на Сина, стараясь следить за его состоянием.

Лекарь вдруг припомнил странные слова сифы о том, что эрду не стоит долго контактировать с лесными. С самого утра у Нуски и без того голова была забита их с эрдом неудачными попытками найти общий язык, а теперь ко всему прочему он был вынужден мучиться из-за намеков Мары и своих сновидений.

Чем непроходимее была чаща, тем сильнее начинал нервничать и сам Нуска. Места стали казаться ему смутно знакомыми, а в воздухе послышался запах крови. Теперь и самому лекарю стоило бы выпить успокоительной настойки, а про Сина и говорить нечего – он был настолько напряжен, что, когда им приводилось случайно столкнуться плечами, эрд вздрагивал и отстранялся на два шага.

Дорога кончилась. Сину пришлось призвать оружие дэ и прорубать дальнейший путь самостоятельно. Они двигались наугад, но Нуска понимал, что чем дальше шли, тем больше витало в воздухе концентрированной дэ, которую лекарь не мог распознать. Хоть лес и был пропитан земляной дэ, но тот мощный поток, что был в воздухе, не относился ни к одному виду энергии, с которыми Нуска сталкивался ранее.

Внезапно, когда они добрались до маленькой полянки, освещенной светом звезды, Син остановился и выдохнул. Он чуть наклонил голову и еле слышно проговорил, натягивая на голову ткань накидки:

– Нас окружают.

Слова прозвучали так тихо, что Нуска, скорее, прочел сказанное по губам. Лекарь сощурился и огляделся. Даже его внутреннее чутье не выявило опасности. Лес замкнул их в кольцо: они ничего не видели за пределами того пятачка, на котором остановились.

– Мы в невыгодной позиции… – начал лекарь, но замолчал, почувствовав сильный толчок.

Син схватил его за шиворот и швырнул на траву. Нуска только успел услышать свист стрел и пригнулся, прикрывая голову руками. Было страшно, но лекарь все же ожидал нападения, а потому не поддался панике. Син перешагнул одной ногой через Нуску и встал сверху, прикрывая его. Распахнув глаза, лекарь увидел, как эрд поднял меч: из острия ввысь вырывался огромный темный поток, затягивающий стрелы и превращающий их в труху, которая на Нуску и посыпалась.

«Действительно… И зачем бы нам понадобился отряд стражников, когда правителя не могут задеть десятки одновременно выпущенных стрел?»

Было понятно, что противников много и что они настроены серьезно. Син же, напротив, не спешил атаковать – только оборонялся. Когда у лучников иссяк запас стрел, лекарь приподнял голову и посмотрел на эрда. Тот выглядел чересчур напряженным для сурии, который с такой легкостью отбил подобную атаку. Он смотрел вглубь чащи. Нуска тоже невольно повернул туда голову и увидел, как из леса выступили несколько человеческих фигур. Приглядевшись, лекарь понял, что один из лесных манит их рукой.

– Пойдем?.. – попытался спросить Нуска, но даже не успел закончить фразу.

Его вновь потащили за одежду и рывком подняли на ноги. Эрд встал спереди, а позади лекарь ощутил неимоверное скопление темной дэ. Оглянувшись, он только успел заметить, как черное марево движется следом. Получается, Син в первую очередь сосредоточился на его защите.

А кто защитит самого эрда?

Они медленно двигались в сторону небольшого отряда. По мере приближения Нуска смог рассмотреть стоящего впереди человека: это оказался немощный старик, увешанный шкурами животных. Одежда его казалась чересчур странной даже для лесного племени, потому что остальные дикари были облачены в простые костюмы из дубленой кожи.

Лесные, вооруженные луками, держали чужаков на прицеле. Они точно готовились защищаться до последнего, как бы бессмысленно это ни было.

Когда Син и группа лесных оказались в десяти шагах друг от друга, эрд остановился. С такого расстояния Нуске было несложно разглядеть противников: в их глазах застыл ужас, а лица скривились в страшных гримасах. Они были готовы убить здесь и сейчас, если бы имели такую возможность.

Именно поэтому эрд решил не брать с собой других сурии? И потому не желал сопровождения такого страшного зверя, как волчак? Он заранее знал, что так будет? Но откуда?

Опираясь руками на длинный деревянный посох, старик заговорил на лесном, но почему-то его речь и взгляд были обращены к Нуске:

– Зачем ты привел этого vae`al hain`ha сюда?

Син перевел взгляд на лекаря, явно не до конца понимая сказанное. Он хмурился и выглядел не менее напряженным, чем лесные люди.

Нуска замялся. Он никогда не использовал лесной язык для разговора, но все же постарался подобрать слова:

– Мы не хотим никого ранить. Мы ищем мертвых… скиданцев… Мы боимся, что яд с их тел может быть опасен.

– Вы правы. Их тела у нас. Но hain`ha не может войти в деревню так просто.

– Что значит… hain`ha? – переспросил Нуска, во второй раз услышав незнакомое слово.

Старик молча указал пальцем на Сина.

– Чудовище. Отродье бездны.

Нуска нахмурился. Ему не понравилось, что кто-то подобным образом отзывается об эрде.

– О чем вы говорили? – спросил Син, не отводя взгляда от вооруженных лесных.

– Тела у них. Но они не хотят, чтобы вы заходили в деревню.

– Тогда пусть принесут их сюда, и мы просто уйдем.

Нуска вздохнул, пытаясь справиться со всеми трудностями перевода. Он сказал:

– Если вы принесете тела сюда, то мы просто уйдем.

– Боюсь, моих людей не устроит такой расклад.

Лекарь напрягся. Ему послышалась в этих словах скрытая угроза.

– Что это значит?

– Мы отдадим вам тела, если hain`ha сдастся в плен, – старик поднял подернутые бельмами глаза на Сина и указал на него пальцем. – Ты должен вернуть долг.

Нуска еле сдержался, чтобы не зарычать. Ситуация не пугала его – только раздражала. Лекарь решил не переводить сказанное стариком эрду и только отвернулся.

– Они хотят, чтобы я стал пленником, так?

Голос Сина был слишком спокойным. Нуска в изумлении задрал голову и увидел, как правитель прячет оружие дэ в середине груди.

– Старик, ты должен немного понимать на скиданском! – начал Син. – Если с головы хаванца упадет хоть волосок, то я просто уничтожу свое тело, а вместе с ним и весь лес. И все время, что хаванец находится в деревне, я должен видеть его и знать, что он в полном здравии. Покуда это соглашение соблюдается, я – ваш пленник.

Один из лесных начал что-то нашептывать старику на ухо, видимо, переводил. Старик только усмехнулся, но коротко кивнул.

– Мы и не собирались вредить отпрыску лесного народа. Но да будет так.

Глаза лекаря округлились. Он выскочил вперед, перед эрдом, и преградил ему дорогу.

– Син! О чем вы вообще думаете?! Вы хоть осознаете, насколько важны для Скидана?! А если начнется война?! Что будет делать брошенный вами народ?! – Нуска повысил голос и вцепился в одежды Сина.

Но тот его даже не слушал. Одним движением руки он отпихнул лекаря так, что тот покатился по траве и сильно ушибся головой. Пока Нуска боролся с летающими перед глазами звездочками, все и случилось.

Син молча упал на колени перед стариком, а его шею и руки оплели неизвестно откуда взявшиеся веревки. Они были порождением дэ, но какой – Нуска не знал. Правитель, который мог в мгновение ока разнести в пух и прах весь лес целиком, стоял на коленях перед кучкой дикарей.

И Нуска не мог понять, что им движет.

– Син! – из последних сил взмолился лекарь. – Да бросьте этих мертвецов! Я не думаю, что лесные племена собираются отравить воду Скидана! Син! Они уже мертвы, а вы – живы! Давайте просто вернемся обратно!

На секунду ему показалось, что эрд колеблется. Хоть Нуска и мог видеть только его спину, но плечи Сина заметно вздрогнули и напряглись. Но он молчал.

Внезапно Нуску, как гром, поразила страшная мысль.

– Син, только не говорите, что вы с самого начала собирались сдаться им?! Собирались умереть здесь от рук лесных?!

Но еще больше лекаря напугала реакция эрда. Нуска услышал громкий смешок. Можно было догадаться, что правитель улыбался.

Нуска еще ни разу не слышал смеха Сина. И лучше бы никогда не услышал.

* * *

Они долго плелись меж деревьев. Нуска чувствовал себя преданным. Ноги налились неприятной тяжестью, а по спине катился холодный пот. Если Син планировал умереть прямо здесь, то зачем же было брать лекаря с собой? А может… Чтобы Нуска завершил миссию вместо него?!

«Какой же он… эгоист. Выходит, тот разговор был бессмысленным? Он снова не посчитался с моими чувствами. Возможно, мы вместе смогли бы что-то придумать, пробраться в деревню и выкрасть тела, но что теперь? Что мне делать теперь? Наблюдать, как Син умирает под пытками, а я ничего не могу с этим сделать?!»

Впервые в жизни лекарь осознал, насколько же он слаб. Он не мог противостоять даже кучке дикарей со стрелами, не говоря уже о сурии и высших магах. С самого детства Нуску обучали только врачеванию, но кому оно сейчас пригодится? Что ему делать, если Сина распнут прямо у него на глазах?

Удивительно, но самого Нуску даже не взяли под стражу. Конечно, несколько лесных шли по обеим сторонам, но даже и не думали охранять лекаря или же опасаться его действий. Неужели даже лесные понимали, насколько он сейчас беспомощен?

И тут Нуска не выдержал. Он подорвался и догнал идущего впереди старика. Следом за ним и вели Сина, чьи руки, ноги и даже шею сковывали туго натянутые веревки. Потрогав одну из них, лекарь тут же отдернул руку. После прикосновения ее жгло, как от огня.

– Син?! Они еще и жгутся?!

Эрд молчал. Он с ровной спиной переставлял ноги и шел вперед, но глаза его давно заволокло странной дымкой. Видимо, он не был в сознании в полном смысле этого слова. Нуска и раньше наблюдал подобное, когда лечил смертельные раны или спасал оторванные конечности. Это был болевой шок. Но если другие в таком состоянии могли только лежать и еле слышно стонать, то эрд не только мог идти, но еще и поспевал за сопровождающими, которые ни капли не считались с его состоянием.

Нуска закусил губу. Возможно, будь он от природы нежным и чувствительным, то упал бы прямо здесь и завопил, проклиная все на свете, но разве сейчас время жалеть себя?

Лекарю никто не препятствовал. Он быстро догнал старика и схватил его за плечо. Сам того не понимая, он заговорил на лесном языке так, будто владел им всю жизнь:

– Ослабьте веревки! Иначе он умрет, не дойдя до деревни!

Старик только усмехнулся краем губ и покачал головой.

– Hain`ha не умрет так просто. Что тебе до этого отродья?

– Почему вы его так называете?! Что же такое он вам сделал?!

– Не вам, а нам, маленький Нуска. Скоро ты все узнаешь. Жди.

Нуска опешил. Откуда старику знакомо его имя? Неужели… старик знал его, когда он был еще ребенком? Когда они с матерью жили в лесных племенах?

– И все же… Я прошу вас, ослабьте веревки. Я не могу наблюдать за его мучениями, – признался лекарь, до крови раскусывая собственные губы и чувствуя привкус железа во рту.

– Просто жди, Нуска. Ты и так знаешь все, просто забыл. Но, думается мне, что тебя заставили забыть.

Старик покачал головой и сухо кашлянул. Лекарь ощутил нездоровую дэ, исходящую от его тела. Видимо, век старика подходил к концу, тело его дряхлело, но он шел вперед столь быстро, словно был преисполнен желанием исполнить свою последнюю миссию.

Лес начал редеть. Нуске стало тяжело дышать от переизбытка кислорода и энергии в воздухе. Разболелась голова. Странные тени теперь начали мерещиться и ему – на деревьях, в кустах, посреди петляющей тропинки. Только спустя некоторое время Нуска осознал, что это была не игра его воображения, а люди. Лесные скользили меж деревьев, как рыба в воде, сливаясь с окружающей их зеленью. За ними невозможно было уследить или как следует разглядеть, словно они были не просто жителями леса, а его частью.

Нуску прямо наяву вновь поглотили ночные кошмары. Он видел, чувствовал и слышал отовсюду запах крови. Стало тяжело дышать и идти. В какой-то момент он даже начал отставать от процессии настолько, что один из лесных подтолкнул его в спину. Лекарь напрягся, но ничего не сказал: для него теперь существовало две реальности одновременно. И одна из них перекрывала яркую зелень зловещим багрянцем.

Нуска сам не понял, когда они вошли в деревню. Просто в какой-то момент вокруг стало больше людей, а на раскидистых ветвях показались небольшие деревянные домики. Сначала лекарь не вникал в разговоры, но затем уже не мог отделаться от этих тихих мелодичных голосов, похожих на щебетание птиц, журчание реки и шорох ветра в листве:

– Это… hain`ha. Он вернулся.

– С ним сын vei`li.

– Что это значит? Сегодня прольется кровь?

– Уже готовят алтарь для жертвоприношения.

– Кого же приговорят сегодня?

– Дочь Мишры.

Не нужно было владеть лесным языком в идеале, чтобы понять таящийся в разговорах смысл. Сегодня прольется кровь. В жертву будет принесен чей-то ребенок.

Нуску затошнило. Он бросил еще один взгляд на эрда и заметил, как плечи того еле заметно вздрагивают.

«Духи, лучше бы это меня заковали! Я бы повопил от боли и упал в обморок – делов-то! А он что? Неужели нельзя просто потерять сознание, чтобы не терпеть всю эту боль?!»

Вскоре их вывели на абсолютно пустую поляну. Каждая травинка на ней была выжжена, а в центре возводился очередной костер. Нуску передернуло от увиденного, он отвернулся. Вместе с эрдом их сопроводили в одну из немногих наземных построек. Круглая хижина была выполнена из бревен и веток, притянутых друг к другу толстыми веревками. Оглядев потолок, Нуска понял, что все щели плотно забиты соломой, а сверху крыша укрыта пропитанной маслом кожей.

В помещении стоял запах хвои. Внутрь вошли только старик, лекарь и Син, ведомый пятью лесными. Снаружи был слышен гвалт: казалось, все лесное племя окружило небольшую хижину в ожидании чего-то.

В доме было довольно просторно. Сюда поместилось бы еще по меньшей мере пятнадцать человек, но, видимо, старик не захотел приглашать больше людей. Убранство было небогатым: в середине зала стояло что-то наподобие деревянного трона, в углу – кровать, круглый стол и несколько табуреток. С потолка свисали оленьи рога и различные изделия из дерева и шкур.

Нуска нахмурился и встал перед Сином, растолкав стражу. Он не хотел отходить даже на шаг, боясь быстрой расправы.

Старик медленно проследовал через комнату и устроился на своем троне, увешенном костями и зубами не только животных, но и людей. Нуска в очередной раз нахмурился, нащупывая пальцами горный хрусталь. Возможно, он сможет ослепить их на какое-то время. Но лучше воспользоваться этим в другой раз, когда вокруг будет поменьше лесных.

– Нуска, – прокашлявшись, начал старик, устало откинувшись в кресле. – Я – медиум племени Орлов. Удивительно, что дорога привела тебя именно в родное поселение.

– В родное поселение? – переспросил Нуска.

– Да. Лесные племена живут обособленно, но оказывают друг другу поддержку. Твоя мать была родом из племени Орлов, как и ты. Ваше стремление к свободному полету всегда превосходило возможности земного мира.

Нуска был крайне недоволен. Ему казалось, что этот разговор был пустым трепом. Его сейчас абсолютно не интересовали ни собственные корни, ни мать, которую он не помнил. Было – значит, было. Какой толк вспоминать о родственниках, которые давно гниют в земле?

Однако медиум тяжело вздохнул и покачал головой в ответ на молчание лекаря.

– Но ты избрал своим путем слепое повиновение. Запутался в собственных чувствах и смешал восхищение с верностью. Ты предал путь, завещанный твоей матерью, а также предал все лесное племя, когда привел сюда hain`ha…

– Ха? О чем вы, достопочтенный медиум? – Нуска усмехнулся и вдруг выпрямился, полный решимости и веры в свои слова. – Если же путь орла – это лететь свободно туда, куда глаза глядят, неужели орел не имеет права выбирать направление? Если я согласен быть связанным по рукам и ногам, биться в клетке до скончания своих дней… почему же это не может быть проявлением моей собственной воли? С чего вы решили, что свобода – это отрицание любых привязанностей и бездумный полет вместе с ветром?

– А тебе палец в рот не клади, юноша. Мне нечего ответить на твои слова. Ты умен… – Старик покачал головой и слабо улыбнулся. – Но будешь ли ты счастлив, будучи связанным по рукам и ногам?

– Жизнь и не должна быть полной счастья и радости. Это не жизнь, это обман. Лесные племена, судя по их легендам и песням, должны осознавать это в полной мере. Наш мир построен вокруг борьбы за жизнь, страдания и моря потерь. Урвать кусочек счастья – уже удача, но быть счастливым день ото дня… Такое же проклятье, что и не быть счастливым вовсе, – Нуска внезапно прижал руку к груди, чувствуя там странное тепло. Он никогда не произносил эти слова вслух и даже не догадывался, что ведает о подобном. – Жизнь не должна быть счастливой, в ней должен быть смысл. И пока каждый день человека наполнен смыслом и целью, его можно считать живым.

– А если же твоя цель окажется ложной? Что тогда? – старик все продолжал усмехаться, словно знал о чем-то недоступном Нуске.

– Значит, настанет момент выбрать новую цель. И найти новый смысл, – хмуро подытожил лекарь.

– Мне нравятся твои слова. Да будет так, – сказав это, старик повернул голову к одному из лесных. – Принесите нам напиток. Мы выпьем вместе с нашим соплеменником Нуской.

Чувствуя, что атмосфера немного разрядилась, лекарь бросил взгляд на эрда. Хоть глаза его и были открыты, хоть он и мог стоять, но был в абсолютно бессознательном состоянии и явно не понимал, где находится. Это тоже влияние пут?

– Не беспокойся о нем. Он сейчас видит сны о своем прошлом. А когда проснется, то сам решит, заслуживает ли жизни.

Нуске не понравились эти слова. Как будто эрд до этого был преисполнен желанием жить!

– Вас трудно понять.

– Что сказать… Ты многое узнаешь, когда сам того пожелаешь. Невозможно вечно сбегать от правды.

– Что бы это значило?

– Довольно болтать, – вдруг прервал разговор старик и приподнялся. В хижину как раз вернулся лесной с глиняными чашами и кувшином на подносе. – Выпьем.

Нуске подали наполненную до краев чашу. Жидкость сильно пахла травами и не вызывала доверия, однако медиум и сам намеревался испить странный отвар.

«Значит, травить не собираются… Но зачем тогда поить меня насильно? Это какой-то наркотик?»

Лекарь крутил в руках чашу, пользовался своей дэ, чтобы очистить содержимое, но ничего не менялось. Напиток оставался прежним даже под влиянием светлой магии.

Под хмурым и внимательным взглядом старика Нуска со вздохом поднес чашу к губам. То же сделал и медиум. Пить пришлось залпом, потому что вкус был просто отвратительным, но лекарь все равно схитрил и часть сплюнул. Пришлось делать вид, что отвар уж слишком невыносим.

– Идите. Пришло время поклонения.

Сина потащили под локти, потому что сам он ничего не соображал, свесив вниз голову. Веревки так сильно впивались в его шею и запястья, что по бледной коже уже бежали струйки крови. Нуска не мог спокойно смотреть на это, но берег силы. Его запасы дэ хоть и увеличились, но все еще были слишком малы, чтобы сбежать и выбраться невредимыми из подобной передряги.

Стоило им покинуть хижину, как люди, столпившиеся на поляне, возликовали.

– Нирка-йа, Нирка-йа!

Нуска напрягся. Похоже, тот старик носил имя, похожее на его собственное.

«Очень надеюсь, что это не мой дальний родственник… А то вдруг придется пробиваться с боем, ха-ха…»

Нервно посмеявшись про себя, Нуска выдавил слабую улыбку, на которую окружающие отвечали гримасами ужаса. Лекаря это веселило.

Правда, вскоре его веселью пришел конец. Сина выставили на всеобщее обозрение возле хижины, а толпа собралась вкруг огромного и медленно тлеющего костра. Множество веток были сложены друг на друга в форме стремящейся ввысь скалы. Высота кострища превышала рост Нуски вдвое. Бросив взгляд на Сина, а затем на костер, лекарь осклабился и положил руку на камень, теплящийся под одеждой. Он уже был готов выплеснуть всю свою дэ в бессмысленной попытке спасти правителя от неминуемой гибели, но… Внезапно все громко возликовали, а из толпы под руки вывели маленькую рыжеволосую девочку. У нее был растерянный и глуповатый взгляд, но она послушно шла следом за лесным мужчиной. На вид ей можно было дать от силы девять лет.

Переводя взгляд с одного лесного на другого, Нуска начал осознавать, что в центре всеобщего внимания далеко не связанный Син, а именно этот ребенок.

Холодный пот медленно заскользил по спине и рукам. Лекаря зазнобило. Он отчетливо вспомнил запах горящего мяса из своих снов.

Все выкрикивали непонятные Нуске слова.

Аота! Аота! Фим-йа! Аота! Аота! Фим-йа!

Девочку, видимо, звали Фим. Толпа вздымала руки к небу и вглядывалась в затянувшиеся тучами небеса.

Меж восторженных морд Нуска смог разглядеть лишь одно лицо, на котором застыло выражение, полное ужаса. Это была женщина с такими же, как у девочки, рыжими волосами, преисполненная природной красотой и грацией. Она держала сцепленные руки у груди, словно молилась духам, а ее ногти до такой степени впивались в кожу, что все предплечья до локтей были перепачканы кровью. И тут ее полубезумный взгляд обратился к Нуске. В эту секунду лекарь подумал, что никогда в жизни не сможет забыть это красивое лицо, обезображенное бессилием.

Когда невозможно противостоять судьбе. Когда ты слаб перед будущим и обстоятельствами. Когда тебе не остается ничего иного, кроме как повиноваться желанию толпы. Вот она – несвобода. Вот оно – горе. Отражение истинного зла, ступившего на землю из самой бездны.

Нуска одновременно знал и не знал, что будет дальше. Он стоял, чувствуя, как в его груди подымается ураган. Как его глаза наливаются кровью, как он испивает собственную кровь, стекающую с губ по подбородку.

Девочку, которая все еще ничего не осознавала, начали привязывать к дымящемуся костру. Она закашлялась, но только склонила маленькую голову.

Перед глазами у Нуски словно пронеслось несколько жизней. Он видел эту маленькую девочку взрослой прекрасной женщиной, охотящейся в тени деревьев. Он видел ее, качающую на руках собственных детей. А затем она превращалась в сморщенную старуху, со слабой улыбкой плетущую игрушки для внуков.

И одновременно видел исход для них. Как Нуска тратит последние хрустали, чтобы спасти это дитя. И как истерзанное в пытках тело Сина рубят на части, чтобы поджарить к ужину Нирке-йа.

Нуска отвернулся, слыша, как девочка начинает хныкать от жара и звать мать. В толпе послышался шум, а затем безумные возгласы женщины:

– Фим! Фим! ФИМ!

Нуска осел на землю и заткнул уши руками. Он не должен это видеть. Он не должен это слышать. Он не часть этого племени! Он не виновен в ее смерти! Если он сделает вид, что ничего не видит, то все это прекратится, а они с Сином смогут спастись!

И тут его схватили за плечи. Нуска резко обернулся и увидел, что безумная мать бросилась к нему – единственному во всей толпе, кто не был равнодушен к происходящему. Лекарь попытался отшатнуться, пытался не смотреть в лицо этой лесной, но игнорировать отчаяние в глазах женщины был не в силах.

– Нуска-йа! Ты же Нуска-йа?! Я знала твою мать! Я знаю тебя! Я помогла тебе бежать в День Заката! Помоги, Нуска-йа, помоги моей дочери!

Внезапно женщина разразилась рыданиями и сползла на землю, вцепляясь в траву окровавленными руками, которые разодрала в мясо.

А сам Нуска ощутил в душе леденящий холод и спокойствие. Он утер губы, но лишь сильнее размазал кровь по лицу. Его ладонь аккуратно легла поверх скрюченных пальцев женщины – под его рукой затеплился свет и все раны тут же затянулись.

Женщина умолкла и запрокинула голову, посмотрев на лекаря.

Перед ней уже был не тот Нуска, что только что зажимал уши и был готов рыдать наравне с ней, разделяя ее горе. Перед ней был Нуска, который отринул страх и сделал выбор.

– И вы смеете называть себя племенем Орла? – негромко начал он, вскинув голову. Все смотрели на него и мать Фим, но, когда Нуска заговорил, взгляды лесных жителей переменились. – Путь свободы? Какой свободы? Вы хотите назвать свободной эту женщину или этого ребенка?!

Девочка уже вовсю заливалась слезами, чувствуя, как за спиной разгорается пламя. Нуска, не колеблясь, вышел на середину поляны и обвел толпу взглядом.

– Ты не должен вмешиваться в наши традиции, чужак! Хоть ты и из лесного народа, но откуда тебе знать, что для нас правильно? – выкрикнул мужчина, чье лицо невозможно было разглядеть. Остальные поддержали его воплями.

– Верно! Ты – приспешник hain`ha! Ты не имеешь права говорить нам, что мы поступаем неправильно!

– Отчего же? – Нуска так страшно усмехнулся и резко развел руками, что толпа в ужасе отшатнулась. – Я сам выбрал свой путь! Я сам решил следовать за hain`ha! А теперь скажите мне: кто из вас… готов сейчас… своими руками… задушить эту девочку?

Толпа на секунду застыла в молчании. Но Нуска продолжал:

– Ну же, смельчаки! Выходите! Подарите девочке скорую смерть – духи возблагодарят вас за проявленное милосердие! Кто из вас согласен взять на себя эту ношу?! Кто из вас сегодня выступит в роли убийцы?!

Толпа хранила молчание. Был слышен только душераздирающий плач девочки и треск разгорающегося огня.

Нуска на секунду вспомнил об их главе, медиуме, и перевел на него взгляд, но тот стоял, прикрыв глаза и сложив руки на оголовье посоха. Словно отдавал все происходящее на волю Нуски.

Лекарь усмехнулся. Ха! Как же смешны люди! Как же им нравится вершить суд не своими руками!

– Вы не племя орлов! Вы – племя скотов, выращенных в самой бездне!

Сноп искр осветил поляну. На нее, кружась, стали слетаться светочи из глубин леса. Они кружили вокруг костра и путались в волосах Нуски, но он не обращал никакого внимания на странное поведение этих существ. И лишь в толпе раздалось несколько изумленных возгласов.

– Нельзя спасти мир, убив собрата. Нельзя выстроить жизнь на чужих костях. – Нуска подошел к костру и сунул руку прямо в огонь, вытащив орущую девочку, чья одежда уже начинала тлеть. – Мир, построенный на детоубийстве, заслуживает того, чтобы быть уничтоженным.

После того, как эти слова были сказаны, деревню озарила вспышка. Нуска раздавил хрусталь в своем кармане, впитывая накопленную в нем энергию, а затем выплеснул ее без остатка. Все вокруг потонуло в белоснежном свечении, словно в одно мгновение мир погребло под снегом.

Девочка вдруг перестала плакать, а затем рассмеялась, переполненная неизвестно откуда взявшейся в душе радостью. Веревки спали с ее рук. Она был свободна. Люди попадали наземь, не в силах держаться на ногах под столь сокрушительным влиянием дэ. Мать кинулась к дочери и обняла ее, плача от счастья. С ее губ срывались благодарности Нуске и возносилась хвала духам.

Лесные выглядели как малые дети, которые впервые покинули дом и увидели раскинувшиеся за его пределами бесконечные поля, леса и горы. Они щупали себя, а затем друг друга, после чего начали смеяться и обниматься.

На несколько секунд всех вокруг переполнила безудержная радость. Лесные почувствовали себя легкими перышками, способными сию секунду сорваться и полететь навстречу неизведанному миру и приключениям.

Что это было, Нуска и сам не знал. Он осознавал лишь одно: в его жилах в этот момент беспрерывным потоком текла дэ, пронизывающая весь лес. Она использовала Нуску как сосуд или проводника, чтобы показать своим нерадивым детям, каково это – быть воистину свободными. Каково это – самому решать, когда жить, а когда умереть. Как это – править собственной жизнью.

Однако вскоре все прекратилось, а Нуска без сил повалился на траву. Он едва мог дышать, однако краем уха услышал голос Сина и мысленно улыбнулся:

«Ох, он жив. Возможно, я смог избавиться от пут на его теле. Может, ему еще удастся сбежать?.. Было бы… Очень здорово…»

Глава 18

Сон о кровавом закате

Умываясь водой из русла,

Резко замер: в волнах ледяных

Ощутил, как рука погрузла

В теплой жидкости с жил живых.

Стоял жаркий день. Лесные разбились на группки и, тихо посмеиваясь, плели венки. Женщины пальцами расчесывали друг другу волосы и крепили на них большие благоухающие бутоны.

И лишь две девушки сидели в отдалении и не разделяли веселья соплеменников. На лице смуглой красавицы застыло мрачное выражение, а ее рыжеволосая спутница безуспешно пыталась растормошить подругу.

– Вайра, ну Вайра, давай сплетем венки! Ты сможешь одарить своего мужчину таким красивым подарком! – уговаривала она девушку, срывая растущие прямо под ногами цветы. Вся округа тонула в красках: белые, желтые и красные соцветия усеяли все, до чего мог дотянуться человеческий взгляд.

– Ох, Мишра, я не могу успокоиться… Тот сон… Он не дает мне покоя. Должно случиться что-то ужасное, понимаешь?

– Ты ведь уже говорила об этом с медиумом! Он сказал, что тебе просто нужно есть меньше мяса на ночь! – рассмеялась Мишра и высыпала горстку цветов на макушку подруги.

Но лицо Вайры потемнело, и она смахнула прелестные бутоны с головы.

– Ты не понимаешь! Ты правда думаешь, что я настолько глупа? Что не могу отличить один сон от другого?

– Но Вайра… У тебя никогда не было волшебных сил. Лес не дал тебе своего благословения, ну и что с того? Неужели тебе так хочется быть особенной?

– Мишра, ты совсем, совсем ничего не понимаешь! – гневно перебила ее Вайра и вскочила на ноги. Идиллическая картина из красавиц и красавцев, купающихся в лепестках, отчего-то злила ее.

– Ох, Вайра… – Мишра, говоря это, почти пела. Она поднялась следом и мягко обняла подругу за плечи. – Мы верили, что после рождения ребенка ты станешь тихим озером… Но ты все такая же свирепая орлица!

Девушка захихикала и начала вертеться вокруг Вайры, хватая ее за длинные локоны.

– Тогда давай сплетем венок твоему сыну! Ты же так любишь сына! Он так красив! Была бы я моложе… – Мишра продолжила оглашать округу своим восторженным певучим голоском. Упоминая сына Вайры, она мечтательно прикрыла глаза. – Когда моя дочь подрастет, то обязательно будет с ним!

– Не бывать этому, – отрезала Вайра, перекинув свои темные локоны на плечо. – Ты ведь знаешь, он заберет его. Все хаванцы так делают.

– Может… Может, и не заберет! Пускай еще проберется через дебри в поселение Орлов, а я посмотрю на него!

– Заберет, – вздохнула Вайра и покачала головой.

Девушки притихли. Мишра крепко обняла подругу, успокаивая.

– Тогда… Мы найдем тебе другого мужчину! Который будет прекрасным лесным соплеменником!

– Ох, Мишра, знала бы ты, как мне страшно… – Девушка не выдержала и спрятала лицо в огненно-рыжих волосах. – Я чувствую, я почти вижу, как происходит что-то ужасное.

– Тише… Давай тогда сходим к Нирке-йа? Вдруг на этот раз он передумает?

Глаза Вайры сверкнули. Пускай каждый поход к медиуму заканчивался неудачей, но она не была намерена сдаваться. Она никогда не сдавалась – у нее была горячая кровь, которая так редко встречалась у лесных женщин.

Мишра же была смелой, но ласковой и доброй. Она крепко держала подругу за руку и вела ее в сторону земной хижины. Ей не хотелось терять минуты радости, которые дарили другим цветы и теплые лучи, но переживания подруги не давали покоя. Иногда она и сама начинала верить в предсказания Вайры.

Нирка-йа как всегда был у себя. Пока соплеменники делили радость в звездных лучах, он сидел в темноте и уединении. Однако все равно разрешил двум молодым женщинам посетить свои покои.

Когда Вайра и Мишра устроились перед деревянным троном на коленях, он только тяжко вздохнул. Нирка-йа был немолод: никто не мог сказать, сколько же медиуму лет, ведь ни один из ныне живущих в племени Орла не видел его ни молодым, ни стареющим. Даже самые почтенные соплеменники помнили Нирку-йа сморщенным стариком.

– Нирка-йа! Нирка-йа! – тут же заговорила Вайра, кланяясь главе племени в ноги. – Я не могу избавиться от кошмаров! Я не ела мяса уже неделю, я пробовала не есть и не пить вовсе, но сны не прекращаются. Даже в этот чудесный день я не могу отделаться от гнетущих мыслей!

– Ох, дитя… Это все последствия твоей связи с хаванцем. Не следовало тебе избирать его своей парой.

Нирка-йа наклонился и приоткрыл свои блеклые щелки-глаза. Меж морщин с трудом можно было разглядеть потускневшие от времени радужки.

– Нирка-йа! Я не видела этого хаванца уже больше десяти лет. Мой сын уже скоро сам сможет иметь детей. Хаванец не имеет к этому никакого отношения!

Нирка-йа покачал головой, а затем взял кувшин, доверху наполненный вонючим отваром.

– Хорошо. Если ты сможешь выпить три чаши, то мы узнаем правду об этих сновидениях. Если ничего не произойдет, то ты больше не побеспокоишь меня со своими глупостями и полным на ночь желудком.

– Нирка-йа! – обиженно воскликнула Вайра и нахмурилась. Почему все в деревне считают ее такой обжорой?! Что плохого в хорошем аппетите?!

Мишра молча наблюдала, как подруга приняла от медиума первую чашу и с явным отвращением влила себе в рот. Глотать лекарственные средства Нирки-йа нужно было как можно быстрее, чтобы не успело вытошнить.

Девушка корчилась, строила гримасы, но послушно взяла в руки вторую чашу.

– Вайра… Чем же хаванцы так хороши? Почему девушки нашего племени год за годом совершают одни и те же ошибки?

– Ох, Нирка-йа, разве та ночь могла быть ошибкой? – Вайра вдруг заулыбалась и покрутила в руках чашу с таким видом, словно в ней была не горькая смесь, а цветочное вино. – Случись это вновь, я бы поступила так же!

– Хаванцы просто-напросто дурят вас, молодых и неопытных девочек, а затем крадут наши силы, называя своими. Я так долго живу на этом свете… Ни один полукровка так и не смог остаться в лесном племени, преумножая его силу.

– Я знаю, Нуске придется уйти… Но он такой хороший мальчик, а его кожа и волосы так белы! Разве я могу печалиться, что произвела на свет такое чудо?

Нирка-йа промолчал, а Вайра допила третью порцию отвара. Стоило последним каплям исчезнуть в ее рту, как чашка выпала из ослабевших пальцев и со звоном покатилась по полу. Девушка вмиг переменилась, а вместе с ней – и прежде спокойное лицо медиума.

– Вайра? Вайра? Что с тобой? – не выдержала Мишра, хватая подругу за плечо.

– Не трогать! – вдруг вскричал медиум не своим голосом.

Мишра вздрогнула и отползла в сторону. Вайра не шевелилась, глаза ее округлились и побледнели.

– Не может быть. Мы ведь уже давали ей отвар в детстве?! Как такое могло произойти?! – взревел Нирка-йа, вскочив с места.

– Это… это все я! – не выдержала Мишра, падая ниц. – Вайра всегда ненавидела горькие травы! И тогда я выпила шесть чашек вместо трех!

– Как ты могла… Мы ведь теперь… Мы должны были… Ох… – Старец схватился за трон, стараясь удержаться на ногах, а затем внимательно стал следить за поведением соплеменницы.

Внезапно Вайра подскочила на месте и закричала. Ее лицо перекосило от ужаса, она бросилась в сторону и, споткнувшись о стол, повалилась на пол. Но даже это ее не остановило: душераздирающие визги оглашали все поселение, а сама девушка каталась по полу, не замолкая.

– Нирка-йа! Помогите ей! Что с ней?! – взмолилась Мишра, хватаясь за голову. Она еле держалась, чтобы не кинуться подруге на помощь.

– Она вновь видит сны. Только наяву. Расскажи мне… Подробно. Что в них было.

Старик вновь опустился на трон и склонил голову. На его лице застыло растерянное выражение, которое Мишре никогда не приходилось видеть. Она испуганным голосом начала:

– Я… Я не так точно все помню… Но Вайра рассказывала, как ей день ото дня снится сон, в котором на деревню опускается красный закат. Где кровавый дождь омывает… наши тела… и покинутые дома… где кости… хрустят… под ногами…

Девушке становилось все страшнее и страшнее от того, что ей приходилось рассказывать. Неужели… Неужели все это – правда?! Неужели им суждено… умереть?!

Вайра перестала кричать. Вместо этого она плакала и со страшным скрежетом скребла по полу длинными ногтями. Возле хижины уже столпились люди, чьи голоса начали доноситься до Мишры.

– Я подожду, пока Вайра придет в себя… Мишра, передай всем, чтобы прерывали отдых. Мы должны спрятать хотя бы детей.

Мишра медленно вышла из круглой хижины. Ей не пришлось никого призывать или уговаривать. Все и так собрались в кучу и переглядывались, дожидаясь своего приговора.

– Всем… Всем велено прервать праздник! И собираться! Нам нужно спрятать детей, а иначе… иначе… Они погибнут! И мы все погибнем!

Девушка задрожала под множеством устремленных на нее взглядов. Поднялся шум. Никто не сомневался в сказанном, но при этом никто не собирался бежать и спасаться. Они должны быть вместе – в смерти и в жизни, в горе и в радости. Орлы смогут вынести это, только стоя бок о бок.

Начались тихие молчаливые сборы. Никто не плакал и не кричал. Все верили, что если беде суждено настигнуть их, то ничего не поделаешь. Если же есть шанс спастись, то Нирка-йа обязательно защитит свое племя.

Вскоре медиум вышел из своей хижины. Он вел под руку Вайру, которая, хоть и не сходила больше с ума, но и не реагировала ни на что вокруг.

– Мишра! Твоя задача – проследить за Вайрой и обеспечить ее безопасность. Мы не можем в эти страшные времена потерять vei`li.

Глаза девушки округлились. Неужели ее подруга… vei`li? Как же это произошло? Почему случилось так, что именно сын vei`li – полукровка?

Во всем виновата Мишра. Именно она не дала маленькой Вайре испить отвар, пожалела. Разве дети могут знать что творят?

– Вайра, пойдем! Вайра! Нам нужно спрятаться! – начала уговаривать Мишра, схватив девушку за руки.

– Все случится завтра. – Зловещий голос медиума заполнил поляну, которая тут же потонула в тишине. – Вайра – новая vei`li племени Орла. Долг каждого соплеменника – защитить ее и наших детей. Ведите самых дорогих людей к обрыву. Спускайте их по реке на лодках или отправляйтесь вплавь… Кто-то должен успеть уйти. Остальные с рассветом отправятся в странствие.

Несколько десятков глаз пытали медиума. На лицах лесных отражались детская наивность и растерянность: куда им идти? Что им делать? Кто теперь о них позаботится?

Но ни один из них не смел озвучить свои опасения или поспорить с главой.

Мишра же ни в чем не сомневалась. Она тащила подругу через толпу в сторону собственного дома: нужно было собрать необходимые вещи и спасти совсем крохотную дочку.

– Ми… Мишра? – Вайра наконец-то пришла в себя и вдруг застыла под раскидистым древом. Ее лицо скрывала рябая тень от листвы.

– Ты очнулась! Скорее! Нирка-йа велел всем собираться!

Но Вайра только покачала головой.

– Нет, Мишра, мы должны остаться. Пусть твой мужчина заберет Фим и спускается вниз по реке. В деревне останется множество мужчин, стариков… И тех, кто не успеет спастись… Я должна разделить это бремя с ними.

– Как это – останутся?.. Неужели до завтра мы не успеем сбежать?!

Вайра зажмурилась и склонила голову ниже.

– Какое завтра, Мишра?.. Закат… Он уже через несколько часов…

Мишра застыла. В ее глазах блеснули слезы. Отчаяние заполнило душу. Неужели им всем суждено умереть?

– А если мы побежим прямо сейчас…

– Нас перебьют по пути. Всех до единого. Единственный шанс защитить хоть кого-то – это оставить большую часть поселян под защитой деревни. Но… даже так… почти все они… – Вайра зажмурилась и сползла наземь. – Мне нужно так много тебе рассказать… Я видела… так много… Но даже если начну сейчас, то не успею. Мишра…

Не поднимаясь с травы, девушка крепко-крепко обняла подругу за пояс. Ее золотистые глаза с красными крапинками сверкнули в тени.

– Тебе придется остаться в деревне. Пусть уходит только твой мужчина с Фим. И тебе нужно защитить моего Нуску вместо меня… И… Я должна кое-что тебе отдать.

Мишра ничего не понимала. Она плакала, пытаясь выточить на своем сердце и в памяти все, что говорила Вайра. Девушка осознавала только, что они прощаются. Что, скорее всего, больше не увидятся. А идти против судьбы или слов vei`li – худшее, что можно себе вообразить. Мишра не сможет сделать больше, она – простой человек, который не ведает о будущем. Те, кому суждено умереть, все равно умрут, но если она ослушается vei`li, то погубит всех соплеменников.

– Я сделаю все, Вайра, сделаю… Это изначально было моей ошибкой… Если бы все мы знали, что ты vei`li, то подготовились бы, то ушли бы в глубины леса под защиту древ…

– Нет. Эта цепь событий не случайна. Запомни: наши соплеменники погибнут не напрасно. Наша смерть и жертва спасет все живое от неминуемого конца. Наши дети… они смогут жить в мире, в котором нечего бояться, – вещала Вайра с затуманенным взглядом. Она поднялась на ноги. – Нужно спешить. Спасай своих родных, а затем возвращайся в деревню. Не подвергай себя опасности и выживи. Когда найдешь моего сына – сделай все, чтобы защитить его. И еще… забери и сохрани это до следующей встречи с Нуской.

В руках Вайры вдруг затеплился мягкий свет и из ниоткуда возник огромный белоснежный камень. Мишра громко охнула. Камень переливался в лучах звезды всеми цветами радуги, пропуская и отражая свет всеми гранями.

Вайра очень спешила. Ее взгляд стал серьезным и упрямым. Она подошла к Мишре и почти впихнула странный предмет ей в грудь. Как по волшебству, камень тут же потонул в теле девушки, подобно оружию дэ городского сурии. Лесные не так много знали о других народах, но во время нападений на поселение не раз видели, как другие люди вынимали оружие прямиком из груди.

– Ты должна хранить этот камень. И передать его Нуске. Я сама точно не знаю, что это, но… Почему-то оно всегда было со мной. Возможно, это часть пути vei`li.

– Почему же ты сама не передашь его сыну?

– Мы с ним… больше не увидимся.

Теплый ветерок всколыхнул волосы двух застывших в тени девушек. Из последних сил они сдерживали слезы и обнимались. Тихий прекрасный день, мирное щебетание птиц и пение насекомых в траве… Все вокруг пыталось обмануть их. Создать иллюзию безопасности, поселить в душе сомнение. Так сильно хотелось отрицать происходящее, но Вайра уже знала наверняка – это случится.

Она отпихнула подругу и бросилась в лес. Мишра не стала останавливать ее – она всегда беспрекословно слушалась Вайру. У них не было причин не доверять друг другу. Все-таки они прошли эту жизнь бок о бок, держась за руки.

Когда небо начало темнеть, а звезда своим закатным сиянием утопила округу в красном мареве, Вайра уже сидела на дереве и ждала. Ее руки дрожали. Она безмолвно наблюдала за деревней и следила за окрестностями. Большая часть детей, беременных женщин и травников уже покинули поселение. Остальные собрались на поляне вокруг наскоро возведенного костра. Вайра слышала, как кто-то предложил Нирке-йа принести себя в жертву, чтобы оградить деревню от бедствия, но медиум отказался.

– Бессмысленно, – сказал он.

В эту секунду Вайра уже знала так много, что не могла выносить переполнявших голову мыслей. Ей открылись знания этого мира, хранившиеся глубоко в корнях деревьев. Она видела прошлое, видела будущее. И в то же время понимала, что ни то, ни другое не в силах изменить, но… У нее оставалась надежда. Она решилась не следовать предсказаниям беспрекословно. Она решилась изменить ход событий.

– Даже если это будет ошибкой… Все мы все равно когда-нибудь погибнем, верно?

Ветер не отвечал девушке – лишь шуршал где-то высоко в кронах. Она улыбнулась.

– Даже если я заблуждаюсь… Даже если я ошибаюсь… Я не могу слепо следовать вашим словам, Великие Духи. Пока я не сделаю все возможное, не преклоню голову перед несчастьем. Мой народ заслужил право быть здесь, а этот мир заслужил еще один шанс на существование.

Когда лес озарили лучи заходящей звезды, вдалеке показались две фигуры. Было страшно. Девушка вскочила на ноги, схватила висящую на поясе дудку и засвистела.

Незнакомцы, чьи лица были скрыты под капюшонами накидок, ступили в пустое поселение. Со всех сторон скользили тени – лесные люди прятались среди деревьев, сливаясь с листвой кустарников и передвигаясь в траве вместе с дуновениями ветра. Костер уже был потушен – наступала тьма. Звезда медленно закатилась за горизонт.

Сердце Вайры колотилось где-то в горле. Что чужаки будут делать? Разве можно победить лесной народ на их собственной земле?

Эти вопросы в голове юной девушки были так глупы. Ведь она давно знала на них ответы.

– Мы ведь не должны убивать каждого, верно?

– Конечно, должны, дорогой. Убей их, а потом мы просто вернемся домой, хорошо?

Судя по речи, это были скиданцы. Вайра с изумлением наблюдала за незнакомцами и слушала их разговор. Неужели… она уже изменила ход предсказания?!

– Но ты только посмотри на них: вон тот старик. Он думает, что спрятался, но его суставы хрустят так громко, что я сейчас оглохну. Какую опасность он может представлять?

– Мы не можем знать, кто из них опасен, а кто нет.

Те, кто пришли по их души, были совсем молоды. У Вайры был прекрасный слух: по их голосам она смогла определить, что это были девушка с юношей. Совсем молодые, возможно, только недавно покинувшие родное гнездо. Прячась высоко в кронах деревьев, Вайра отчетливо слышала каждое их слово и даже дыхание.

– Чего ты ждешь?! – вдруг взбесилась незнакомка.

– Но они даже не нападают, – опешил юноша.

– Ты что же, ждешь, пока…

И тут раздался свист стрел. Вайра подорвалась на месте и в очередной раз подула в дудку, пытаясь отвлечь чужаков, но было поздно. Ночная темень скрыла от нее большую часть происходящего, но… Деревню заволокло дымкой. Пролилась первая кровь, но не было ни криков, ни мольбы о помощи. Вайра слышала только жуткий треск ломающихся о землю костей, а затем громкое хлюпанье крови и плоти. Кто-то топтал останки ее соплеменников, дырявил уже бездыханные тела, ковыряя внутренности.

– Они! Они уже хотят меня убить!

Вайра нахмурилась. Было слышно, что незнакомка только притворялась напуганной. Она злилась, что на нее направили стрелы, когда сама же вторглась на чужую землю с оружием в руках!

– Не хочу больше тебя слушать! Трус! Используй Принятие и поскорее покончи с ними!

Голос девушки проникал Вайре прямиком в голову. Она испугалась. Что это? Почему он раздается… у нее в мозгу? Почему кровь вдруг вскипела, а сердце забилось чаще?

Но подумать об этом возможности не представилось. Уже через секунду стало темно, как самой глубокой беззвездной ночью. Воздух потяжелел, а лесная дэ померкла, оседая на землю. Перед этой силой… не мог устоять даже вековой лес.

Вайра больше не могла отсиживаться. Она должна быть вместе с соплеменниками, разделить с ними участь, помочь сбежать тем, у кого еще оставался шанс спастись.

Если бездна и существует, то, наверное, выглядит именно так.

След той странной девушки простыл, а вот юноша остался. Его меч разил одного за другим, погружаясь в тела и расплескивая на землю кровь. Лесные никогда не молили о пощаде, но тут кто-то из соплеменников не выдержал и закричал. Поднялась паника.

– Михва! Нет, не убивай Михву!

Вайра жмурилась, стараясь не различать привычные голоса, не видеть с детства знакомые лица, искаженные предсмертным ужасом.

Девушка бежала вперед, вглубь леса, а затем на ходу выхватила дудку и наиграла несколько знакомых нот.

Песнь называлась «Пойдем со мной».

И Вайра слышала, как сначала потерявшиеся во мраке лесные люди, еле слышно скользя по траве, последовали за ней. Со всех сторон ее окружили знакомые с детства шаги. Дыхание близких людей.

Вайра поняла, что готова бороться за каждый глоток воздуха, который делают ее соплеменники.

Она вела своих людей в противоположную от реки сторону, в направлении племени Оленя. Все без слов поняли намерения своей vei`li: увести убийц как можно дальше от детей, а также, возможно, позвать другое племя на подмогу.

Вайра услышала, как смерть настигла кого-то еще. Его последний горестный возглас раздался в тиши деревьев – и стих навсегда. Но девушка сейчас не могла оплакивать погибших, каждую секунду пытаясь предугадать, как то или иное действие повлияет на будущее. Глаза Вайры горели: прямо сейчас она, сжигая дэ внутри своего тела, считывала происходящее на несколько шагов вперед.

Обезумев от усталости, она продолжала бежать, иногда насвистывая в дудку всем знакомую мелодию. Но количество следующих за ней людей сокращалось с каждым часом. Было ли это правильным решением? Нужно ли было превращать самых слабых и немощных соплеменников в приманку? Она не знала.

«Почему он не отстает? Как он может преследовать племя Орла в этом лесу?!»

Их несла сама земля. Сами деревья склоняли ветви, чтобы лишний раз скрыть лесных от преследователя, но он все равно настигал их. Разве человек способен на подобное?

Когда до рассвета оставалось всего ничего, Вайра вдруг замерла. С нее градом катился пот, а ноги отказывались сделать даже шаг. Она уже знала, что их ждет. Все было… бессмысленно, как и говорил Нирка-йа.

Выжившие вступили на поляну, принадлежавшую племени Оленя. Эта ночь была коротка, как и все теплые ночи, и не смогла прятать их в своем мраке вечно. Первые лучи озарили раскинувшиеся вдалеке поля. Все вокруг, до чего мог дотянуться человеческий глаз, было усеяно мертвыми телами. Не было видно зеленой травы или луговых цветов: кровь хлюпала под ногами и затапливала поля, словно вышедшая из берегов река, до краев наполненная вином.

Леденящий душу ужас заставил многих застыть на месте. Других – броситься наутек. Последних – пасть на землю и молиться Духам.

Племя Оленя уже полегло здесь, на этих лугах. И здесь же встретит свой конец племя Орла.

– У кого есть луки – стреляйте! Дадим им бой! Племя Оленя сражалось прежде, чем погибнуть, чем мы хуже?

Вайра в ужасе перевела взгляд на выкрикнувшего это мужчину. Он только выбежал из леса, но уже натягивал тетиву. Это был мужчина Мишры.

– Нет, Тарьри, погоди!

Девушка уже знала, что произойдет, но отказывалась верить. Она из последних сил кинулась к возлюбленному своей подруги, но тут из леса вылетела черная тень и голыми руками сорвала голову с плеч мужчины. Их палач, скрытый под накидкой, сдавил оторванную голову в руках, а затем во все стороны разлетелись кровь и мозги. Горячая жидкость плеснула Вайре в лицо. Она утерла глаза, а затем посмотрела на перепачканные в крови руки. Когда Вайра запрокинула голову, она увидела лицо убийцы. И лютый ужас завладел ее душой и телом.

Он был еще совсем ребенок – на его гладком лице не было даже щетины. Он был красив и ужасен.

Лицо незнакомца потемнело, зрачки по-змеиному сузились и горели огнем, а весь он с головы до ног был в крови и ошметках чужих органов. Казалось, что разверзлась бездна, и оттуда выступил этот ребенок, чтобы покарать их за прегрешения предков.

– Ты ведь… чуть старше моего сына, – вдруг заговорила Вайра, глядя прямо в лицо незнакомцу. Тот на секунду растерялся и застыл. – Ты совсем ребенок. Как же ты будешь жить еще столько лет с этой кровью на своих руках?

Юноша не шевелился. Его зрачки побледнели. Казалось, все это время он был без сознания, и только теперь, столкнувшись с vei`li и силой ее дэ, начал приходить в себя.

Но тут за его спиной показалась та девушка, так мечтавшая запятнать руки своего спутника. Только встретившись с ней взглядом, Вайра поняла, что это конец. Эти белые глаза были пусты, в них не было ни тепла, ни любви к чему-либо, существовавшему в этом мире. Светлые волосы незнакомки напитались красным.

– Можешь не пытаться. Он не знает вашего языка, – таков был ее ответ на чистом лесном наречии.

Вайра вдруг улыбнулась. Она знала, что юноша ее услышал. Он продолжал стоять, держа перед собой меч, залитый кровью лесного народа. Уже через секунду оружие дэ незнакомца рассыпалось на мелкие частицы. Палач больше не хотел убивать.

– Мерзкая svishe! Почему из-за такой, как ты, я должна заканчивать это сама?!

Лицо девушки перекосило от злости. Хоть она и была красива, словно самые Великие Духи, сейчас в ней с трудом можно было узнать человека.

– Ничего не будет закончено сегодня. Тебе не уйти от расплаты лесного народа.

Таково было предсказание, сорвавшееся с губ Вайры прежде, чем округа потонула в свете. Она взметнула вверх руку, тихо рассмеялась и осветила весь лес и луга одним движением ладони. Ее тело мерцало, мягко и тепло, обволакивая всех живых ласковой лесной дэ. Она отдала свое тело в распоряжение леса, чтобы тот защитил своих детей от напасти.

«Была бы я сильнее… тренировалась бы день ото дня управлять энергией… Может, мой конец был бы другим?»

Так она думала, наблюдая, как незнакомка скрывается в лесных дебрях. Юноша же осел на землю и не шевелился.

Земли племени Орла оказались скрыты под скоплением лесной дэ, словно огромная капля вдруг упала на лес и спрятала его от чужих глаз. Еще многие годы ни один чужак не сможет ступить на ее родные тропинки.

Вайра сползла на траву. Ее тело снедала немыслимая сила, она чувствовала себя деревянным сосудом, в который вливали пламя. Ее сжигало изнутри, но она не жалела ни о чем. Соплеменники Вайры сражались до последнего, защищая дорогих им людей. Необязательно держать в руках оружие, чтобы дать отпор. Теперь выжившие смогут восстановить племя, а их народ не исчезнет с континента.

Но когда девушка уже сползла на землю, а глаза ее подернулись дымкой, она ощутила, как ее тело пронзили насквозь.

– Я должен убить всех лесных, – сказал юноша, который вновь стоял на ногах. – Да, эта кровь никогда не смоется с моих рук. Но для меня уже нет пути назад.

Вайра в последний раз улыбнулась, качнула головой, а затем ее глаза навсегда закрылись.

Она свершила то, что хотела: изменила течение будущего.

– Meste! Meste!

– Ha, Nuska! Ha!

Юноша, только что свершивший расправу над vei`li, обернулся на крики. И вновь замер. Перед ним стоял ребенок, который только дорос ему до груди. Убийца наклонил голову набок: он почувствовал что-то странное. Этот ребенок не пах, как другие лесные. Значит, его можно не убивать?

Волосы у малыша были такие же, как у Тиамы, белоснежные. Энергия их тоже была схожа. Юноша не сдержался – медленно протянул руку и вплел пальцы в мягкие локоны на голове ребенка. Они были такие белые, такие красивые, но… Стоило юноше погрузить в волосы пальцы, как они окрасились кровью.

Ребенок продолжал стоять. В его глазах плескалось море ужаса, но не страха.

Внезапно он оттолкнул руку убийцы и сказал:

– Gerlaam hkou bi vy meste!

– Что?

Мальчика затрясло от злости. Его захлестнуло гневом и он, ничего не боясь, просто толкнул учинившего расправу в грудь, а затем повторил на скиданском:

– Убери! Ногу! С тела! Моей матери!

Убийца замялся. Он перевел взгляд вниз и увидел, что действительно наступил на руку vei`li. Но под ногами было так много трупов, что и ступить было некуда.

Внезапно из-за спины мальчика выскочила рыжеволосая женщина. Ее глаза были красными, ее трясло, но она подхватила ребенка и потащила того в сторону леса.

Мальчишка упирался, а вот юноша не знал, что делать. Убивать хаванца он не собирался, но если сейчас напасть на лесную, то ребенок точно не выживет.

Лесные отступили. Вскоре луга, покрытые запекшейся кровью, остались совершенно пусты. Те несколько человек, что смогли выжить, скрылись под защитным куполом.

Начали слетаться вороны и громко каркать, кружа над грудами трупов.

Юноша повалился в траву. Лежа меж мертвых лесных, он распростер руки и вглядывался в проясняющиеся небеса. Звезда осветила его, покрытого с ног до головы чужой кровью. И тогда он вновь призвал свое оружие дэ и, не медля, воткнул его себе в живот.

Но ничего не произошло. Оружие медленно скользнуло через тело, как звездный свет, и распалось на мелкие частицы.

Юноша попытался снова. Снова и снова до захода звезды он пытался убить последнего оставшегося в живых в этих землях. И не смог.

Глава 19

Сон о лжи и падении

Бледно-синими были руки -

Потемнело мое лицо.

Стихли все окружавшие звуки:

Лесом замкнут в тугое кольцо.

Я вижу тебя, мерзкий пакостник. Ты даже влез в прошлое, чтобы следить за мной. Но что ты сделаешь? Нельзя изменить то, что произошло, потому утони в отчаянии. Я заставлю тебя пожалеть о содеянном.

– Тиама, куда ты?

Лес был тих и свеж. Влага блестела на траве, пробуждая все живое ото сна. Было прекрасное утро теплого времени. Девушка с юношей резвились на поляне, но каждый раз, когда молодой человек пытался схватить подругу за руку, та ускользала и со смехом пряталась за стволами деревьев.

– Не поймаешь!

Юноша хмурился. Было заметно, что он действительно старается изо всех сил. Он даже использовал дэ, чтобы нагнать спутницу, чтобы мягко взять ее руку в свои. Его глаза предательски блестели от страсти. Но девушка только играла: не позволяла поймать себя, исчезала и вновь появлялась, все больше отдаляясь.

– Тиама!

Звонкий голос молодого человека звучал обиженно, будто детский. Да он и был еще ребенком. Юный и красивый, он был преисполнен аристократичного величия и чувственности. Трудно было отвести взгляд от этого живого лица, на котором играли краски и звездные блики.

– Ха-ха!

Девушка вновь пропала из поля зрения. Юноша сильнее нахмурился и застыл посреди поляны, на которой они затеяли эту игру. Правда, по его лицу нельзя было сказать, что он так уж наслаждается догонялками.

– Тиама, неужели нам правда придется… убить лесных людей?

Его слова потонули в хохоте спутницы. Он в очередной раз замялся, не понимая, подняли ли его на смех за эти слова или же это было частью игры.

– Дорогой, – говоря это, девушка вдруг выступила из-за соседнего дерева и аккуратно обняла молодого человека за плечи, – я ведь видела будущее. Если мы этого не сделаем, то они убьют меня.

Спутница юноши была хаванкой. Столь красивой, что любой мужчина упал бы ей в ноги и расцеловал ступни. Легкая и тонкая, она напоминала бабочку, которую несет теплое дуновение ветра. Ее кожа и волосы были белоснежны, даже окраска глаз была столь бледной, что радужка сливалась с белком. На ее лице постоянно горел румянец, а губы были окрашены красным, словно она только что испила вишневого сока. Длинные волосы юной хаванки были распущены и спадали с плеч, прикрывая довольно пышную фигуру.

– Тогда… мы могли бы поговорить с ними? – не сдавался юноша, который так и зарделся от внезапной близости.

– Как же ты будешь это делать? Они не знают скиданского. Они – дикари, которые сжигают себе подобных на костре, питаются сырым мясом и точат копья, чтобы нападать на Скидан. Не надо жалеть их.

Хоть она и говорила столь жестокие слова, но голос ее был ласков и нежен. Она продолжала обнимать застывшего на месте молодого человека и игриво касалась пальцами его шеи. Прильнув сзади, она прошептала смущенному юноше на ухо:

– Не сомневайся. Ты поможешь мне, поможешь Скидану. Мы сможем быть вместе и никогда не расстанемся.

Но стоило юноше развернуться, чтобы заключить девушку в пылкие объятия, как она вновь ускользнула из его рук. Так и пропала, а он застыл, глупо смотря перед собой.

– Я понимаю… – выдавил он, устало опуская руки. – У нас нет выбора.

– Верно. У тебя нет выбора. Ты самый сильный мужчина в Скидане, разве с этим сможет справиться кто-то другой? – вновь игриво нашептала хаванка.

– Верно. Ты права… Никто другой не сможет защитить тебя.

* * *

– Поднимайся. Чем ты занимаешься? Мне тебя что, пожалеть?

Была ночь. Невыносимый смрад заполнил земли племени Оленя. Трупы уже начали разлагаться, а вороны даже ночью громко каркали, обклевывая лица мертвецов. Их пиршество продолжалось. Из леса начали выступать дикие звери, чтобы тоже полакомиться падалью.

И только один живой человек продолжал лежать в траве, не обращая никакого внимания на ужасный запах, множество насекомых и падальщиков.

– Тиама… – глухо отозвался юноша и поднял на нее глаза. – Они все мертвы. Ты рада?

– Не совсем, – вдруг ответила она и присела рядом. – На самом деле он выжил. Тот, кто может меня убить.

– Что? А как же все эти люди? – Молодой человек обвел взглядом поле, превращенное в кладбище. – Зачем погибли они?

– Разве это имеет значение? Какое тебе дело до их жизней? Чем их жизнь ценнее, скажем, жизни того кролика, которого мы ели вчера?

Девушка ласково коснулась лица юноши пальцами, аккуратно пытаясь стереть засохшие пятна.

– Прости меня. Тебе было так тяжело? – проговорила она тихо, а затем приблизилась и поцеловала юношу в уголок губ. Тот настолько опешил, что оттолкнул ее, а затем отвернулся.

Хаванка нахмурилась и за подбородок насильно развернула его лицо к себе. Ей явно не нравилось, что юноша никоим образом не отреагировал на попытку сблизиться.

– Если ты чувствуешь себя виноватым… Хочешь, мы поможем им, а заодно найдем того человека, который желает меня убить?

– И как же мы это сделаем?

– Мне нужна твоя кровь, – лукаво улыбнулась она. – Мы приготовим из твоей благородной крови снадобье, которое отравит человека, имеющего дурные помыслы. И нам больше не придется убивать невинных.

В пустых глазах юноши затеплилась надежда. Но затем он недоверчиво сощурился.

– Почему мы не могли использовать этот способ до того, как перебили все живое в этих лесах?

– Я очень боялась… – Девушка опустила голову, ее глаза заблестели. – Меня уже так долго преследуют… Я не могу вернуться на родину, не могу находиться в людных местах. Каждый мой день наполнен страхом. С самого момента моего рождения лесные затевали козни. Они и сейчас ищут способ убить меня… Ты же должен понять. Тебя ведь тоже преследовали с детства, пытались использовать, пытались от тебя избавиться. Люди боятся того, чего не понимают. Когда они видят в ком-то силу, то делают ее объектом либо зависти, либо ненависти. Мы никогда не сможем стать полноправной частью этого мира, а потому должны бороться за свою свободу.

– Все так… Но разве, убивая других, мы не навлекаем на себя еще большую ненависть?

– Ты что, совсем меня не слушал?! – вдруг огрызнулась девушка и вскочила на ноги. Сейчас даже казалось, что она действительно говорит от чистого сердца. – Людям не нужны причины, чтобы ненавидеть нас! Они всегда найдут для этого повод, всегда! Одно наше рождение для них – уже немыслимое бедствие. Правителям не хочется иметь под своим крылом тех, кто сильнее, чем они. А люди попросту не смогут доверять тем, кому не составит никакого труда превратить их в кучу мяса.

Юноша склонил голову. Он понимал, что слова хаванки – чистая правда. И все равно сомневался.

– Тогда… Если ты используешь мою кровь для изготовления снадобья, то мы больше не будем убивать?..

– Конечно. На самом деле я просто изначально не верила в этот план. Раньше я никогда не использовала зелья да и не занималась их изготовлением. Но наш последний поход в город открыл мне глаза: сурии сейчас активно развивают алхимию. Если мы сможем раздобыть некоторые записи…

Они поднялись на ноги и теперь стояли друг напротив друга. В глазах юноши горела решимость, а девушка только все шире и шире улыбалась.

– Я сделаю это. Если тебе нужна моя кровь, то у меня ее навалом. Я не пожалею для тебя ни капли.

Хаванка только тихо рассмеялась, накрыла глаза спутника ладонью, а затем приблизилась и поцеловала молодого человека в губы.

– Хороший мальчик. Так мы и поступим, – прошептала она, чувствуя на губах его горячее дыхание.

Юноша попытался углубить поцелуй, но его в очередной раз оттолкнули. Девушка отстранилась и покачала головой.

– Давай сначала завершим начатое… А потом будем вместе, хорошо?

На ее лице горел румянец. Юный сурии замялся и кивнул. Как бы ему ни хотелось поскорее сблизиться с этой хаванкой, но принуждать ее он не имел никакого желания. Так они и стояли. Поднялся ветер, ветви со скрипом качались, шурша листвой. Тиама вдруг подняла голову. Ее глаза стали холодны.

– Это место… Бывшее кладбище драконов.

– А?

– Именно здесь обитали земные драконы до того, как пришли люди и истребили их.

– Ты говоришь про Великую Драконью войну?

– Да. Если ты думаешь, что убиваешь невинных, то ошибаешься. Люди испокон веков истребляли сильных, размножались, чтобы вести войны с другими существами и друг другом. Если бы не ты их убил, то они бы просто уничтожили сами себя.

– Драконы… Разве не они начали войну первыми?

– Нет! Не смей даже произносить такие слова! – Тиама повысила голос и зажмурилась. Когда она вновь открыла глаза, то в них не осталось ничего, кроме безудержной ненависти. – Драконы никогда не желали людям смерти. Они защищали их, хотели сосуществовать бок о бок с другими созданиями, наделенными разумом. Жизнь дракона бесконечно длинна. Когда существуешь столь долго, то теряешь всякое желание жить. Но в защите слабых драконы отыскали некий смысл.

– Откуда ты все это знаешь? – изумился юноша, который, прочитав сотни книг, совсем ничего не ведал о драконах. Он лишь знал, что они когда-то были, что они – первые сурии на континенте, переполненном дэ. Да, когда-то была Великая Драконья война, в ходе которой люди одержали сокрушительную победу над драконьим родом. Но ни один человек не мог даже представить, что же таилось в душах тех змееподобных существ. Были ли они действительно добры к людям?

– Я ведь хаванка. Мне открыты многие истины.

Юноша понимал, что Тиама недостаточно честна с ним, но ничего не сказал.

Вскоре они вместе покинули луга, когда-то принадлежавшие племени Оленя. Скрывшись в тени деревьев, двое молодых людей шли вдоль возведенного vei`li купола. Даже объединив силы, они ни за что не смогли бы сломить эту оборону. Пройдет еще немало лет, прежде чем сурии вновь смогут ступить на эти земли.

Молодой человек вдруг вспомнил ребенка, на глазах которого он и совершил убийство vei`li. Тот мальчик… был ее сыном?

В душе юноши вновь разлилось нестерпимое отвращение. Но он знал, что ему от этого не избавиться. Vei`li уже предсказала, что его ждет. Пускай молодой сурии до самого заката пытался сбежать от этих чувств, избавиться от того единственного, что вызывало в нем ненависть и брезгливость, он мог лишь молча терпеть, следуя за Тиамой. Каждая секунда этого жалкого существования приносила юноше такую боль, что, казалось, он тонул в отчаянии, вышедшем из берегов его вдребезги разбитого сердца. Да и было ли оно у него? Разве может внутри его тела биться такое же чистое сердце, что было у vei`li, защитившей своих сестер и братьев от неминуемой гибели?

* * *

Я чувствую. Ты следишь за мной. Раз за разом твой взгляд прожигает мне спину. Но ты выдал себя: эта энергия мне знакома, как ничто другое. Раз vei`li меняют судьбу, то и у меня получится, как думаешь? Я найду и уничтожу тебя. Маленький глупый хаванец.

Этот город был до боли знакомым. Каждая улочка, каждый волшебный фонарный столб. Мощеная мостовая была выложена белоснежным камнем, что искрился от блеклого ночного освещения. Светочи слетались в город, словно к себе домой, вертясь и кружась вокруг столбов и превращая город в таинственное и прекрасное место.

В небольших двухэтажных домах уже гасили свет. Виноград и плющ взяли в ласковые объятия каждую постройку: на редком доме можно было разглядеть кладку, большинство из них были надежно скрыты под пышной зеленью.

Улицы пустовали, но воздух все равно был переполнен чистой светлой дэ. Двое мужчин в белых одеждах спешили домой, тихо переговариваясь. Вдалеке женщина вела за руку хнычущую от усталости дочку.

На центральной улице города журчал фонтан из горного хрусталя, который не переставал работать даже глубокой ночью. Энергия, что вилась в воздухе, впитывалась в камень, а через него – в воду, делая ее целебной. Женщина с ребенком, проходя мимо, на минуту остановились и окунули в фонтан руки, набрали в них воды и испили целебной воды. Маленькая девочка сразу порозовела и оживилась – теперь для нее не представляло никакого труда добраться до дома.

И только двое этим поздним вечером избегали главной улицы, прятались в тени и медленно перемещались по переулкам.

– Тиама… Кого мы ищем? – не выдержал молодой мужчина, чье лицо было вновь скрыто под капюшоном.

– Кого угодно, лишь бы он был один. Не волнуйся – пострадают только те, кто желают мне смерти.

Лица девушки не было видно из-за платка, который она повязала себе на голову.

– То есть… На кого бы я ни нанес снадобье, оно разнесется по всей округе? – неуверенно спросил молодой сурии и вдруг остановился. – Тиама, это ведь опасно.

– Но мы уже проверили снадобье. И на тебе, и на мне. Никто не пострадал. Мы целых три года тестировали его на себе и животных.

– Это так. Но от этой дряни нестерпимо разит темной дэ… Меня это пугает. Неужели это правда было изготовлено из моей крови?

Мужчина так и не тронулся с места. Обоих путников скрывали тени домов, меж которых они ютились.

– Не переживай. Разве ты мне не доверяешь? – ласково проговорила девушка и подошла ближе, взяв руки спутника в свои ладони. – Была бы эта дрянь такой ядовитой, то мы бы с тобой давно погибли. Я уверена, что не ошиблась с формулой.

В ответ молодой сурии только вздохнул, а затем согласно кивнул и продолжил следовать за Тиамой. Та вела его вглубь подворотен. Они переулками пересекли самый центр города и свернули в бедные районы. Среди одноэтажных построек прятаться было тяжелее, но и прохожих здесь не было вовсе.

Внезапно Тиама остановилась. Впереди она увидела подростка, укрытого накидкой с головы до ног. Он был один.

– Даже если он успеет тебя разглядеть – ничего страшного. Как только нанесешь средство – спрячься и уходи через стены. Я последую за тобой в обход.

– Хорошо.

Мужчина достал из кармана плотно закупоренную склянку. Жидкость в ней была прозрачной, но стоило приоткрыть ее, как по всей улице разнесся смрад темной дэ.

– Действуй быстро! Иначе нас заметят! – громко зашептала хаванка, а затем скрылась за углом.

Молодой человек на секунду застыл в нерешительности, но после нахмурился и смочил снадобьем руку, стараясь не пролить на землю ни капли. Он все еще не считал их план безопасным, но, по словам Тиамы, это был единственный способ избавиться от недоброжелателей, не проливая при этом крови невинных.

Когда он нагнал юного хаванца, спешащего домой, то все еще сомневался. Но стоило незнакомцу обернуться, как мужчина быстро сбросил с него накидку и провел рукой по белоснежным волосам.

Золотистые глаза на секунду встретились с горящим от волнения взглядом мужчины. Это мгновение, казалось, длилось вечность. Смутное узнавание и страх обуяли обоих. Они застыли посреди пустой узкой улицы, смотря друг другу в глаза. Казалось, они даже не дышали.

И тогда мужчина затрясся, отдернул руку и прошептал, низко опустив голову:

– Я снова испачкал тебя. Прости.

Но хаванец не успел произнести ни слова. Мужчина исчез так быстро, оставив за собой лишь черный туман, что юноша даже не осознал произошедшее.

Может, привиделось? Все-таки день выдался очень тяжелым. Да и почему этот странный мужчина вообще показался хаванцу знакомым? Кто он?

Белокурый юноша коснулся своих волос, но они были сухими и чистыми как обычно. Хотя странная гнетущая дэ и кружилась рядом, но, похоже, тот человек просто был сурии темной стороны.

Улица была пуста. Не было слышно ни шороха шагов, ни тихого стрекота ночных насекомых. Хаванец вновь скрыл голову под накидкой и пошел своей дорогой.

* * *

– Сколько… сколько ты лгала мне?! Отвечай, Тиама, почему?!

Мужчина не кричал. Это был рев, который мог бы пошатнуть горы. Сначала они катились в пыли, а затем сурии пригвоздил девушку к земле. Хотя эту красавицу уже было правильнее назвать женщиной.

Две заряженные энергии столкнулись – и раздался взрыв. Поднялся дым, а небо вмиг заволокли тучи. Электричество сверкало с обеих сторон от схлестнувшихся сурии. Молнии змеями слетали с одежды и оружия. Они поднялись, и начался бой.

В глазах хаванки можно было разглядеть то, чего мужчина ни разу не видел за столько лет знакомства: страх.

– Почему ты обвиняешь меня?! Может, это твоя кровь настолько ядовита, что теперь хаванцы мрут один за другим?

Страх на лице противницы сменился весельем. Она рассмеялась.

– Тебе не обмануть меня, дорогой! Ты можешь обвинять меня столько, сколько пожелаешь, но виноват все равно ты один! Кто рубил лесной народ на протяжении семи дней? Кто вонзал в их тела свой меч? И кто принес в Хавану отраву и заразил ей того мальчика?

– Тиама! – взревел мужчина, бросившись на нее с мечом. Его лицо было подобно морде разъяренного тигра: в нем нельзя было разглядеть ничего человеческого. Лишь звериный оскал и ненависть. – Ты ведь знала, что тот ребенок – это сын vei`li?!

– Ах, бедное дитя! Тебе не было достаточно зарубить у него на глазах мать, ты еще сделал его заразной крысой? Наверняка он сейчас гниет где-то в переулках и проклинает тебя от всей души!

Мужчина зажмурился и пропустил несколько ударов. С его плеч хлестала кровь. Но слова хаванки разили намного глубже, чем ее меч.

Сурии сосредоточился и вновь вступил в бой. В нем не осталось ни капли любви к этой женщине. Сейчас он, больной и исхудавший от терзающих его каждую ночь кошмаров, был готов убить Тиаму. Пускай именно он – палач и убийца, но ему никогда не удастся простить ее. Никогда.

Он атаковал раз за разом, но она парировала. Тогда сурии выпустил из меча огромный черный поток, который повалил хаванку наземь. В ответ ему в лицо прилетел желтый луч, который был куда быстрее, чем его темные атаки. Мужчина кое-как увернулся, но поспеть за скоростью света был не в силах: его глаз оказался сильно поврежден и залит кровью.

– Посмотри на себя, сильнейший сурии континента! Посмотри, как валяешься в грязи из-за слабой хаванской женщины!

Она хохотала от души. На ней не было ни царапинки.

И тогда мужчина действительно разозлился. Не только на Тиаму, но и на себя. До этого момента он не пытался покончить с ней, не пытался убить ее на месте. А ведь именно это он и должен был сделать.

Мужчина вонзил меч в землю. Противница расхохоталась громче и кинулась в атаку, целя своим оружием ему прямо в сердце. Но сурии не сдался: его окутала темная дэ, а зрачки сузились и зажглись во тьме. Все его тело превратилось в одно огромное скопление энергии, а на голове показались два нароста. Раньше он никогда не использовал Принятие на таком уровне. Он знал, что это опасно, но иначе Тиаму не победить. Только он осознавал истинную силу этой хаванки, которая не уступала ему ни в чем.

Все закончилось намного быстрее, чем мужчина ожидал. Меч противницы вонзился ему в плечо и пронзил насквозь. Сурии пошатнулся, но устоял, а затем одним молниеносным ударом пробил грудь женщины.

Ее глаза расширились. Она упала, а меч, выскочив из ее тела, взлетел вверх и распался на частицы, не выдержав нагрузки противоположных дэ. Кровь фонтаном брызнула в воздух и залила единственный здоровый глаз мужчины.

Прежде чем сурии успел утереть глаза и увидеть то, что осталось от его бывшей возлюбленной, он услышал смех. Громкий и нарастающий в своем безумии смех.

Распахнув глаз, мужчина пошатнулся и упал на колени. Женщина, из груди которой хлестала кровь, приподнялась с земли и хохотала, заливаясь слезами от смеха.

– Глупенький! Ты правда думал, что сможешь меня убить? Меня? МЕНЯ?!

Ее смех становился истеричнее и громче. Она хваталась за бока, из ее раны, рта и ушей лилась кровь, но женщина словно не чувствовала этого. На секунду мужчина даже усомнился в чистоте собственного рассудка, но затем вспомнил лица лесных, которых убил, вспомнил гниющие изуродованные тела погибших хаванцев. Нет… Даже если он уже сошел с ума… Нет. Он должен прервать ее жизнь собственноручно.

К следующей атаке Тиама не была готова. Мужчина набросился на нее с голыми руками, разорвал одежду, а затем, наполнив пальцы темной энергией, вонзил их в тело. Он драл руками ее грудь, кромсал мясо и пробирался глубже под неустанный хохот женщины. Она смотрела ему прямо в лицо и выглядела даже счастливой.

Мужчина с хрустом разломил пополам ее грудную клетку. Его руки, одежда и растерзанное тело хаванки были все в красной жиже, ошметках кожи и легких. Но он продолжал рыться внутри ее тела пока, наконец, не достиг искомого места. И только тогда он застыл. С его лица сошли все краски. Он побледнел так, будто все его жилы за секунду опустели.

Темный поток дэ угас. Действие Принятия прекратилось. Мужчина продолжал сидеть сверху на Тиаме с невероятно растерянным и пустым лицом.

– Милый, поищи еще. Ты справишься, продолжай, – пробулькала женщина, которая наконец перестала смеяться, потому что ее рот доверху наполнился кровью.

– Где оно… Где твое…

– Сердце?

Она улыбалась. Несмотря на то, что именно хаванка сейчас лежала на земле, истекая кровью, на лице ее светилась вера в свою полную и безоговорочную победу.

– Что такое? Пр…осто… вон…зи… меч… в… го…лову…

Говорить Тиама уже не могла. Из ее рта потоком лилась бурая жижа. Она захлебывалась.

Мужчина медленно сполз наземь. Он сидел на коленях, глупо смотря в пустоту.

Он пришел в себя только тогда, когда чья-та ладонь ласково погладила его по голове.

Хаванка стояла перед ним. Хоть ее одежды и были порваны, а с платья стекали ручьи крови, но на груди не было ни намека на огромную дыру, которую проделал в ней мужчина собственными руками. Ребра срослись, все раны – затянулись. Ни царапинки.

– Ты был такой глупый и милый… Ласковый и пылкий. Мне очень нравилось с тобой играть. И ведь ты правда поверил, что сможешь так просто меня убить. Побоялся отрубать мне голову? Почему? Волной накрыло бы только тебя да половину Скидана. А теперь… – Она присела и посмотрела мужчине в его единственный глаз. – Теперь я уничтожу весь континент. Вы все, как свиньи, падете от руки одной хрупкой хаванки. Правда, смешно?

Сурии не пытался дать отпор. Если она сказала, что ответная волна была бы соразмерна с половиной Скидана, то в этом бою Тиама не использовала даже крохотной частицы своих сил. Да и… Как можно убить сурии, у которого нет сердца?

– Я пощажу тебя. Но это в последний раз. Когда мы снова встретимся, то тебе придется выбирать. Хотя, знаешь, выбор не такой и большой… В этой войне есть только две стороны: моя и всего человечества.

С ее губ не сходила ласковая улыбка. Словно она смотрела на маленького голодного щеночка. Она протянула руку и вонзила палец в поврежденный глаз мужчины, продырявив его насквозь. Сурии зашипел и задергался от боли.

– Я излечу твой глаз. Да и остальные части тела… Некрасиво как-то будет, если мой жених окажется одноглазым хромым уродцем.

Произошедшее дальше было странным. Женщина не использовала дэ из своего тела – наоборот, она вытянула жизненную энергию из леса. Мужчина услышал, как где-то глубоко в лесу с воем упали замертво несколько волчаков. Как с деревьев попадали птицы, которым никогда уже не удастся взлететь.

– Ну, вот и все. Можешь жить спокойно. Я не побеспокою тебя раньше, чем темная комета прочертит небо. Тебе придется многое обдумать, а такому глупенькому мальчику, как ты, на это нужно много времени.

Женщина медленным шагом скрылась под тенью листвы. Только тогда мужчина открыл глаза и огляделся. Со всех сторон его окружала мертвая тишина: не было слышно ни единого шороха в округе. В траве не возились мыши, не ухали совы на деревьях, вдалеке не стучали копыта и лапы зверей.

Это была тишина, порожденная смертью. И еще многие годы эта секунда беспроглядного одиночества не покидала самые страшные кошмары, видимые молодым сурии. Когда другие тряслись от страха смерти, корчились от боли или видели в кошмарах, как умирают их родные, он вспоминал эту тишь. Самый лютый кошмар – когда ты оказываешься во мраке, полном бездыханных тел и одиночества.

* * *

Это вновь был ночной лес, но наполненный запахом хвои. Намного севернее, чем располагалась Хавана.

У реки сидели двое мужчин. Тот, что был постарше, отличался очень мягкими чертами лица, ровным тонким носом и отросшими кудрями цвета древесной коры. Несмотря на то, что это был арцент, в нем совсем не ощущалось воинственности. Даже истощенный юнец, что сидел рядом, выглядел намного мужественнее.

Однако арцент, казалось, об этом совсем не беспокоился. Наоборот, он кидал камешки в воду и радовался каждый раз, когда они отскакивали от глади три или четыре раза.

– Я не думал, что снова встречу тебя. Неужели нужно было посылать ко мне стаю волчаков?! Я уж думал, что там и умру… Ха-ха… – Арцент мягко рассмеялся и посмотрел на собеседника. Его взгляд потяжелел. – Но как давно ты ничего не ел? Мне кажется, тебя уже ветром должно уносить.

– Учитель Галан… Я совершил… ужасную вещь.

Молодой мужчина, который с момента их встречи хранил молчание, вдруг заговорил. Галан удивился, но только похлопал бывшего ученика по плечу.

– Не волнуйся. Я помогу тебе. Пускай старейшины и настроены против тебя, но я имею право выбирать, с кем мне иметь дело.

Арцент улыбнулся, но, вглядываясь в напряженное лицо собеседника, и сам заволновался. Почему его ученик дрожит? Что настолько ужасное могло произойти?

– Галан… Я… Из моей крови… сделали снадобье…

– Снадобье из рирской крови?! Кто?!

Мужчина в ответ замотал головой и уткнулся в плечо арцента. В нем не осталось уже ни капли былого величия или аристократичной гордости. Это был сломленный юноша, который еле находил в себе силы, чтобы просыпаться по утрам.

– Учитель Галан… Прошу, не жалейте меня… Покажите, как овладеть той силой. Хавана уже почти пала, а болезнь распространяется дальше на север… Еще немного – и погибнут все скиданцы.

Арцент напрягся. Его лицо потемнело. Некоторое время он молчал, пытаясь осознать сказанное учеником, а затем тихо спросил:

– Ты ведь знаешь, что можешь умереть? Ты и так всегда страдал от перегрузки дэ в каналах. Последствия могут быть непредсказуемыми.

– Хуже, чем сейчас, все равно не будет! Прошу вас, Галан, никто другой не поможет мне… У меня никого больше нет…

Мужчина, который уже был выше своего учителя, прижимался к нему и утыкался в плечо, как маленький ребенок. Казалось, он вот-вот заплачет. Галан не знал, что могло сломить того чуткого и стойкого юношу, которого он когда-то обучал. Но все же он был сломлен. И сейчас этот юный сурии тянулся к нему, как к единственному шансу на спасение.

– Ты считаешь себя виноватым? И не сможешь иначе простить себя, верно?

– Галан… Я повинен в стольких вещах, что я никогда не наберусь смелости, чтобы кому-то об этом поведать. Просто помогите мне исправить… Исправить то, что я натворил.

Учитель покачал головой. Он не мог отказать ученику, который до такой степени находился в отчаянии, что сейчас цеплялся за его одежды и был готов поставить на кон свою жизнь.

– Хорошо. Но тебе придется действовать сразу на месте. Мы не можем… тренировать подобное на ком-то.

– Галан, я сделаю все, что вы скажете.

Занимался рассвет. Они слезли со спины волчака только в окрестностях Хаваны. Галан медленно сполз со спины зверя и с немым удивлением в который раз оглядел страшное создание.

– Нет, это поразительно! Как ты только смог приручить этих диковинных зверей?

Молодой сурии в ответ покачал головой и нахмурился. Он тут же отослал волчака вглубь леса, а лицо своего учителя настолько плотно обмотал тканью, что тот еле мог дышать.

– Только не вдыхайте пары. Если и вы заболеете, то я себя не прощу.

– Глупый ученик, – глухо отозвался Галан, которого было еле слышно из-под множества слоев ткани. – Твой учитель прошел войну. Разве что-то подобное сможет одолеть меня?

Мужчина выглядел намного лучше, чем пару дней назад, когда они только встретились. Ему явно шло на пользу время, которое он провел вместе с арцентом. Учитель тоже радовался их совместному времяпрепровождению и заодно откармливал бывшего ученика, словно готовил его на убой.

– Ничего, ученик, как вернемся – отправимся с тобой в странствия. Есть еще много вещей, которые тебе необходимо познать…

Но тут арцент замолчал. Все это время они, используя дэ, быстро двигались в сторону Хаваны. Теперь же в воздухе ощущались нестерпимо вонючие пары. Непередаваемый запах темной дэ и гнили смешались, создав просто отвратительный смрад. Галан еле сдерживал рвотные позывы.

Чем ближе они подходили к эпицентру, Хаване, тем сильнее становился запах. Учитель все-таки не выдержал. Он остановился у дерева и, отодвинув с лица ткань, опустошил желудок. Его мутило. Он и сам владел магией темной стороны, но был достаточно слабым сурии, который плохо переносил большие скопления дэ.

– Учитель, мы почти пришли. Пожалуйста, прикройте снова лицо.

Галан утер рот и послушно закутался в ткани. Не пристало ему, тридцатилетнему с лихвой мужику, показывать слабость перед этим юным росточком.

Они остановились на холме на краю леса, откуда виднелись затворенные ворота и стена Хаваны. Город, что высился вдалеке, казался заброшенным. Даже используя дэ, учитель не смог услышать голосов его жителей. Он нахмурился, а затем перевел взгляд на ученика.

– Ты прав: ситуация хуже некуда. Медлить нельзя, призови оружие дэ.

На секунду Галану показалось, что ученик растерялся. Он неуверенно поднес руку к груди и вынул оттуда сверкающий в лучах звезды меч. Черное лезвие, как и помнил Галан, было прекрасно. Но теперь эфес украшали странные колючие стебли, выточенные из камня. С кроткой улыбкой учитель вдруг коснулся оружия и потрогал еле заметный бутон, теперь венчавший черенок вместо навершия.

– Тебе придется быть мужественным. Сначала оцени пораженную зону. Она огромна, так что… побереги силы. Возможно, нам придется повторить ритуал несколько раз. Обычно достаточно просто пустить кровь… – Галан вдруг замялся, но, увидев, как ученик уже чуть не вскрыл вены, с ужасом бросился к нему и остановил. – Да подожди, что ты!.. Ты ведь даже не знаешь, что нужно делать!

– Всего лишь нужна моя кровь, разве нет?

– Это так, но… – Учитель вздохнул, продолжая держаться за оружие дэ стоящего перед ним сурии. – На самом деле… Самый простой путь – это обеспечить беспрерывное поступление дэ в твои каналы, а это значит…

– Я понял.

Галан даже не успел ничего сделать. Ученик опустился на колено, не задумываясь, одним резким движением пронзил свою руку, пригвоздив ее к земле. Трава под ней тут же потемнела от крови.

Арцент шумно выдохнул и задышал чаще. Присев рядом с учеником, он понимал, что дороги назад уже нет.

– Необязательно каждый раз себя протыкать! Хорошо… Я потом объясню способ получше… Теперь. Закрой глаза и впитывай темную дэ, как я тебя учил. Воспринимай ее не как чужеродный объект, а словно это воздух, которым ты дышишь. Твое тело начнет впитывать ее, как клочок меха, брошенный в воду.

Молодой сурии выглядел серьезным и сосредоточенным. Он смотрел далеко вдаль и, оценивая пределы своих возможностей, очерчивал зону взглядом. Уже через несколько минут огромные облака темной дэ стали заполнять пространство. Они плыли к мужчине, который пронзил свою руку, и через кровь проникали в его тело.

Шел час, другой. Темной дэ, что разнеслась по округе, казалось, нет конца. В какой-то момент сурии пошатнулся, и тогда учитель бросился ему на помощь, подставляя свое плечо.

– Ученик… Я думаю, этого достаточно. Еще немного, и ты не выдержишь.

Но мужчина его не слушал. Он продолжал с упоением впитывать ту энергию, которой сам заразил эти земли. Это он – причина бедствия, и это ему следует страдать.

Через четверть часа, когда кожа рира потемнела, Галан снова не выдержал и коснулся меча, попытавшись собственноручно выдернуть его из земли. И тогда его обожгло.

Его руки, словно снедаемые чем-то живым, тут же покрылись черной коркой. Мужчина завопил от боли и повалился наземь. Коснувшись меча, проводника, он принял на себя мощный удар темной дэ.

– Галан?..

Молодой сурии перевел мутный взгляд на учителя и ощутил в душе холодок. Учитель от боли не мог сдержать слез и катался по траве, но старался не касаться себя руками, взметнув их вверх.

– Учитель!

Мужчина выдернул меч из своей руки и разорвал связь с темной дэ в округе. Потоки медленно испарились в воздухе, снедаемые звездными лучами и лесной энергией.

Ученик, будучи в полном отчаянии, бросился к своему учителю, но энергия, что он впитал, была слишком огромна, а его состояние – нестабильно.

Раздался взрыв. Часть той дэ, что сурии впитал, вырвалась наружу и, вступив в контакт с другой энергией, произвела реакцию. Земля затряслась. Молодой человек упал на землю и прикрыл голову руками, потому что сверху посыпались ветки ломающихся деревьев.

И когда он поднял взгляд, то увидел, как с громким скрежетом прямиком на них валится дерево.

– Галан! Быстрее, скатитесь вниз, Галан!

Но учитель ничего не слышал. Он все еще мучился от невыносимой боли в обожженных дэ руках, а шум от землетрясения и валящихся веток не позволил ему услышать предупреждение.

Огромное вековое древо повалилось прямо на учителя. Ученику повезло чуть больше – его придавило только ветками и листвой.

Молодой сурии заливался слезами. В который раз в этой жизни он мечтал лишь об одном – чтобы его разорвало на части. Чтобы это дерево упало не на Галана, а на него. Чтобы разверзлась бездна и забрала порожденное дитя в свои глубины.

Наполнив руки энергией, мужчина выбирался, ломая ветки и ствол. Его глаза заливала кровь, но он, моргая и ничего при этом не видя, продолжал бороться с этим деревом, будто с самым лютым врагом.

Выбравшись из-под завала, мужчина присел и оторвал огромный ствол от земли, а затем сбросил его с холма. Дерево покатилось вниз с жутким треском, а затем там и пропало. Сурии повалился на колени. Слезы и кровь застилали ему глаза. У учителя была сломана шея, а вся земля под ним почернела. Он не шевелился и не дышал.

Мужчина из последних сил призвал оружие и во второй раз пронзил свою руку. Но сколько бы раз он ее ни протыкал, ни вонзал клинок в свое тело, ни вбивал себе в ноги – результат был один. Его каналы были переполнены, они больше не могли впитать в себя темную энергию. Дэ лилась через края, струилась по земле и испарялась.

Что, если выпустить темную дэ? Но сможет ли он ее контролировать? Не опустится ли на Скидан вновь та болезнь, которую он забрал? Мужчина не знал.

Перед ним стоял выбор. Но даже если он сейчас сможет выжать из себя дэ, которую принял, то тогда Галан погибнет от болезни.

Ученик наклонился и положил голову своего учителя к себе на колени. Несмотря на то что шея арцента была неестественно вывернута, его лицо почти не пострадало. Казалось, что Галан просто уснул. Мужчина наклонился и мягко коснулся губами лба учителя.

Это был день, когда он лишился последнего человека, который был добр к нему. Последнего, кто его принимал. Единственного, кто любил.

Сжав уже похолодевшую руку арцента, мужчина скрючился на краю холма и еле сдержался, чтобы не завопить от переполнившей его боли и сожаления.

Кто в силах простить его? Кто в силах подарить ему смерть, которой он так искренне жаждет?

Разве можно смыть с рук грехи, подобные этим?

Неужели он родился только ради того, чтобы все, чего он коснется, тут же обращалось в прах?

Они вместе лежали. Ученик крепко сжимал раздробленную руку учителя в своей. Над Хаваной собрались тучи и пошел дождь. Мужчина чувствовал, что та дэ, которую он не сумел принять, впитывалась в землю, но ничего не мог с этим поделать. Ноги, что он так неистово пронзал мечом, отказывались поднимать его.

Молодой сурии зарылся носом в волосы Галана и закрыл глаза. Он молился духам, чтобы для Скидана настал следующий день. Чтобы на небе расцвел рассвет, дарящий тепло, благодать и стирающий с лица земли каждый клочок тьмы.

– Сотрите меня. Я не желал рождаться. Мне недостаточно просто умереть. Я просто не хочу существовать с самого момента рождения, – прошептал мужчина, а затем закрыл глаза, заливаемые неистовым дождем.

Глава 20

Пробуждение

Нуска не знал, сколько же он проспал. Но стоило лекарю приподняться на кровати, как его одолели слабость и головокружение. Желудок, казалось, прилип к спине. В своем путешествии они с Сином и так почти ничего не ели, а теперь, спустя то долгое время, что Нуска провел без сознания, голод дал о себе знать.

Лекарь оказался в покоях медиума. За ним явно ухаживали: переодели, обмыли, обработали обожженную руку. Что было странно, ведь Нуска, можно сказать, открыто выступил против воли лесного племени.

А теперь… Нуска и сам не знал, что делать дальше. Сны, что он видел, оказались на редкость яркими и запоминающимися. Ему не составило никакого труда сопоставить видения с реальностью. Истребление лесного племени. Инцидент в Хаване. Арцент, которого он уже видел в своих снах.

Все, что Нуске довелось узнать, было понятным и очевидным, но вместе с тем какие-то важные моменты от лекаря ускользнули. Он чувствовал, что чего-то в этой жуткой истории не хватает. Словно ему специально показали только то, что ему было позволено видеть. И тот голос… Будто бы Тиама, та хаванка без сердца, знала, что он влез в чужие воспоминания. И знала это еще тогда, в прошлом.

Она же и затуманила его видение – вот к какому выводу пришел Нуска. Он перескакивал с одного воспоминания на другое, словно смотрел в калейдоскоп. И теперь информация, которую лекарь получил, вызывала лишь больше вопросов.

«Понятно только одно. Когда комета в очередной раз пролетит над Скиданом, та хаванка вернется. И превратит нашу жизнь в бездну».

Но она ведь позволила увидеть связанный с ней отрывок воспоминаний? Значит, запугивала? Хотела, чтобы ее ждали и тряслись от страха?

«Ха, поганая svishe, надеялась напугать меня? Не бывать этому. И Син…»

Нуска схватился за голову.

Теперь ему стало действительно страшно. Какими глазами он посмотрит на эрда? Сможет ли принять его прошлое? Нуска даже сейчас не знал, как теперь относится к правителю. Он не мог сопоставить того молодого сурии, безжалостно лишившего жизней сотни людей, и эрда, с которым выпивал, веселился и даже…

– Нуска-йа, ты проснулся?

Лекарь нахмурился. До этого момента он даже не думал, что в комнате может быть кто-то еще.

– Нирка-йа?

– Верно, – отозвался медиум. – Раз ты пришел в себя, то нам нужно многое обсудить.

– А это не подождет? Мне кажется, я готов сейчас живьем проглотить даже ту копошащуюся в углу мышь.

– Я попрошу принести еду. Но разговор откладывать нельзя.

Старик вышел из тени и придвинул к кровати, на которой рассиживался лекарь, табурет. Вскоре покои медиума посетил молодой короткостриженый лесной. Ему и было поручено принести съестное.

– Лучше скажите, Син в порядке? – По лицу лекаря можно было догадаться, что его мучают сомнения.

– Мы решили не вершить расправу. Тем более что наш vei`la, оказывается, против жертвоприношений и убийств, – Нирка, говоря это, только усмехнулся. – Хоть и поддерживает hain`ha.

– Все не так просто, как вам кажется. – Нуска вздохнул и вновь повалился на кровать. У него не было абсолютно никакого желания сейчас соблюдать приличия перед высокопоставленным лесным. – Даже если Син совершил это своими руками, он уже раскаялся. Думаю, жизнь для него и без вас сплошное наказание. А вот та женщина…

– У тебя были видения о Закате? Ты хорошо разглядел спутницу hain`ha? – Голос медиума стал тише, а между его бровей пролегла морщина.

– Да. Если увижу ее снова, то точно узнаю. Ее невозможно не узнать.

– Ты знаешь, кто она?

– Нет. Хоть ее силы и можно назвать хаванскими, но кое-что не дает мне покоя. Я почти уверен, что она не чистокровная хаванка.

– Не понимаю тебя, Нуска. – Старик склонил голову набок.

– Возможно, она – полукровка, как и я? Ее силы выходят за грани возможностей сурии. Даже эрда.

Старик вздохнул, но ничего не ответил. Да и что тут сказать? Хоть они и узнали что-то столь важное, но вопросов теперь было куда больше, чем ответов.

– О чем вы хотели поговорить, Нирка-йа? – проговорил Нуска и продолжил лежать на кровати, прикрыв глаза.

– Ты ведь не останешься в племени Орла? Даже после того, как узнал, что твой спутник – убийца?

– А разве вы не убийцы? Да разве хоть кто-то из нас не убийца?

Нуска покачал головой и отвернулся к стене.

– Разве вы не убьете любого, кто захочет навредить племени Орла? Эти разговоры… бессмысленны. Мы не убийцы, пока не запятнали свои руки. Это может случиться с каждым из нас.

– Ты слишком много размышляешь. И слишком сильно пытаешься оправдать hain`ha, – тихо отозвался медиум, а затем поднялся на ноги. – Тебе нужно что-нибудь еще?

– Да. Попросите Мишру зайти ко мне. А чуть позже… Я бы хотел проведать эрда.

Хоть эта хижина и принадлежала Нирке, но он все равно покинул ее, чтобы дать лекарю побыть одному.

Нуска же чувствовал, что совершенно расклеился. С того момента, как он отвернулся к стене, из его глаз катились слезы. И лекарь не мог сказать, чем же вызвана боль, которую он чувствовал.

Привести себя в порядок стоило Нуске больших усилий. Он нашел свои выстиранные одежды, переоделся, а затем умылся в деревянном тазу в углу. Вскоре ему принесли еду. Отведав сладких лесных ягод, нежного кроличьего мяса и хлеба, Нуска наконец почувствовал себя живым.

«Вот оно как! Надо было просто желудок набить, а я уж волновался, что стану таким же унылым hve, как и Син!»

Вскоре хижину посетила знакомая хаванцу рыжеволосая женщина. Она привела с собой маленькую девочку, которую Нуска спас. Мать с дочерью так и упали лекарю в ноги и чуть было не начали биться лбами о пол, хватая спасителя за ботинки.

– А, подождите! Стойте! – Лекарь так растерялся, что даже заговорил на скиданском.

– Нуска-йа, от имени всех Лесных Духов благодарю тебя. Вайра… Твоя мать была бы очень горда, что ты вырос не только красивым, но и добрым человеком. – Женщина выдала все это на одном дыхании. Она почти плакала.

– Постойте… Поднимитесь… – Нуска устало выдохнул и поднял женщину на ноги.

Каково же было удивление лекаря, когда Мишра не только поравнялась с ним в росте, но и оказалась немного выше.

– Нуска… Я так скучала по этим глазам, – тихо пропела женщина и улыбнулась. Мягкие морщинки собрались в уголках ее губ и глаз. Тыльной стороной ладони она провела по лицу хаванца так нежно, что тот на мгновение смутился. – Спасибо тебе, Нуска. Я в долгу перед тобой на всю оставшуюся жизнь.

– Никто ведь… не попытается сделать это вновь? – неуверенно уточнил Нуска.

– Нет. Решение vei`la считается непререкаемым. Лесной народ не может идти против желаний Леса.

– Вы считаете, что это сделал не я, а Лес?

– Может, кто-то так и считает. Но я верю, что именно ты не дал Фим умереть, – сказав это, женщина заключила Нуску в крепкие объятия. – Лес дал тебе силу, но окончательное решение принял именно ты и твое доброе сердце. Вайра была такой же… Она любила и жалела всех. Даже оленя не могла убить и отказывалась охотиться.

Лекарь понятия не имел, что на это ответить. Он до сих пор ничего не помнил о матери. Лишь из того сна он смог немного узнать о Вайре.

– Мишра… Моя мать кое-что дала вам. Как она и говорила, я должен это забрать.

– Это так. Как же вы удивительны! Ты и Вайра! Вы так много знаете. Все видите, все ведаете… А простым людям, как я и Фим, приходится проживать свою жизнь в неведении…

Казалось, женщине еще многое хотелось сказать, но она замотала головой и вздохнула.

– Я не знаю, как это сделать, Нуска-йа. Попробуй ты, – тихо добавила Мишра, не переставая улыбаться.

– Хорошо, – согласился лекарь.

Нуска припомнил, как это делала Вайра, и поднес руку к груди Мишры. Лекарь хмурился, используя светлую дэ, но ничего не выходило. Однако он не растерялся и сосредоточился, переключая некий рычаг: по его каналам тут же потекла лесная дэ. И только тогда сверкающий камень покинул тело женщины и упал Нуске в ладонь. Удержать его одной рукой оказалось той еще задачкой, так что лекарь поскорее затолкал камень себе в грудь. Эта странная вещица весила немало.

Когда камень скрылся внутри тела Нуски, лекарь побледнел и сел. Девочка, что все это время пряталась за платьем матери, выглянула и взволнованно посмотрела на хаванца.

– Нуска-йа, все в порядке? – с беспокойством в голосе спросила Мишра и присела на пол.

– Все хорошо, просто… Тяжеленькая вещь, – выдавил Нуска и вяло улыбнулся.

– Да? А я даже ничего не чувствовала. – Женщина чуть слышно посмеялась и коснулась руки лекаря своей. – Нуска. Можешь дать благословение Леса моей дочери?

– Это как? – удивился он.

– Просто поцелуй Фим в лоб, – рассмеялась женщина и подвела свою дочь поближе к лекарю.

Нуска напрягся, смотря в круглые растерянные глаза девочки. Она стояла и мяла в руках край своей рубахи.

– Если она не против… – неуверенно протянул Нуска и для начала аккуратно погладил Фим по голове.

Та в ответ смущенно опустила взгляд. За все это время девочка не произнесла ни слова.

Нуска наклонился и кратко коснулся губами лба девочки. Зная, что все не так просто, он попытался использовать небольшую часть лесной дэ, вкладывая в это легкое касание энергию. Девочка зажмурилась, а затем убежала и скрылась за платьем матери.

– Ах, Фим! А ведь это должен был быть твой жених! Как тебе не стыдно?

Лекарь почесал затылок и отвел взгляд. Жених, значит…

– Мама, пойдем домой…

Женщина на секунду застыла и перевела изумленный взгляд на дочь. На ее лице отразилось искреннее удивление, а затем радость.

– Нуска-йа. Я никогда не забуду то, что ты для нас сделал. Никогда.

Мишра смотрела на лекаря и широко улыбалась. А затем, взяв дочь за руку, покинула хижину.

Нуска опустил голову и выдохнул. Он никогда не умел обращаться с женщинами! Да и с детьми! Как же трудно иметь с ними дело!

Следующей встречи Нуска ждал, хоть его ноги предательски дрожали. Был поздний вечер. Покинув свои покои, лекарь попросил первого попавшегося лесного проводить себя. Никто не посмел бы отказать vei`la.

Лекаря провели в самую дальнюю часть поселения. Здесь не бродили лесные, а в ветвях нельзя было разглядеть обжитых домов. Нуску окружил лес. Впереди, меж зарослей, хаванец увидел огонек. Факел, воткнутый в землю, освещал вход в наземную постройку. Нуска даже порадовался, что не придется взбираться на дерево.

Внутрь он вошел один. Было так темно, что лекарю пришлось передвигаться на ощупь. Решив не тратить впустую время, лекарь вышел наружу, отыскал один из ручных факелов и поджег его. И тогда во второй раз медленно проник в хижину.

Стоило огню осветить комнату, как Нуска зажмурился и вздохнул. Как он и думал, Син оказался в плачевном состоянии. Веревки продолжали впиваться в кожу эрда, но теперь в местах трения образовались кровоточащие и уже загноившиеся язвы. Правитель стоял посреди абсолютно пустого помещения на коленях и вглядывался в покрытый соломой пол. На звук шагов и свет он никак не отреагировал.

Осмотревшись, Нуска нашел выемку в стене, в которую и вставил факел.

«Значит, мое отношение к нему не изменилось. Духи, разве это нормально? Даже если мне страшно и подкашиваются ноги, я все равно хочу не только помочь этому жалкому эрду, но и…»

Лекарь помотал головой и нахмурился. Научившись использовать лесную дэ, он довольно быстро смог избавить Сина от пут. Руки правителя тут же безвольно повисли, темный сурии сначала накренился, а затем свалился прямо на Нуску.

– Эрд! Держите себя в руках! Я понимаю, что вам больно, но вы ведь все эти дни даже не мылись!

Нуска изо всех сил пытался разрядить обстановку. Пускай и единственным, кто его слышал, был он сам.

Переключаться между энергиями было задачей не из легких. Некоторое время лекарь просто сидел и настраивался, крепко держа эрда за плечи, чтобы тот не упал на пол. А затем Нуска начал лечение.

Его руки не просто касались, а ощупывали каждую кость и мышцу исхудавшего мужчины. Он словно пытался вылечить не только тело, но и успокоить, исцелить истерзанную душу правителя. Во всяком случае, теперь Нуска хотя бы понимал, почему Син не считается с чувствами других или почему не ценит собственную жизнь.

– А ведь вы никогда бы не рассказали мне о своем прошлом, – тихо заговорил Нуска вслух, будучи уверенным, что его никто не услышит. – Может, не так плохо быть сыном vei`li?

Касаясь рук правителя, Нуска хмурился. Конечно, он не ожидал от лесных трепетного отношения к телу эрда, но разве это не слишком? Веревка стерла кожу до мяса, а кое-где – и до кости.

Раны затягивались очень быстро. Лекарь и сам не понял, как так вышло. Видимо, все эти путешествия, странствия и загадочные сны превратили его в неплохого сурии. Дэ не медленно ползла по внутренним каналам – она свободно струилась, послушно повинуясь каждому желанию Нуски. Он уже и сам не замечал, как использовал накопленную энергию.

До рассвета оставалось еще несколько часов, когда эрд наконец очнулся. Его дыхание было поверхностным, а сердцебиение нестабильным. Это больше всего не нравилось Нуске, потому что, как он ни старался, даже магия не могла убрать подобные симптомы.

– Син? Как вы себя чувствуете? – неуверенно спросил лекарь. Почему-то он заговорил шепотом.

– Нуска? Это ты? – Голос эрда был слабым и напряженным.

– Ага. Если что, убивать вас никто не планирует. Завтра же заберем тела и отправимся домой.

– Ясно.

По какой-то причине Син был не просто немногословен – он был холоден. Словно это не он когда-то убил мать Нуски, а именно Нуска вырезал всю семью Сина.

– Эрд, вы чем-то недовольны? – решил поинтересоваться лекарь, продолжая орудовать светлой дэ. Правитель уже несколько раз порывался встать и выбраться из крепкого захвата Нуски, но лекарь, конечно же, не собирался так просто его отпускать. – Или у вас где-то еще болит?

Син мотнул головой и отвернулся. Он явно не был в восторге от того, что его в который раз видят в столь жалком состоянии. Да еще спасают и вынуждают довериться.

– Эрд Син, вы сами подвергаете себя опасности. Лезете на рожон, притворяетесь всесильным или, наоборот, сдаетесь без боя. В ваших поступках есть хоть какой-то смысл? – Лекарь говорил тихо, но с каждым сказанным словом невольно повышал голос.

Внезапно взгляд голубых глаз обжег Нуску холодом. Син, щурясь, смотрел на лекаря.

– Ты ведь видел. Все видел.

– О чем вы? – Нуска сглотнул, стараясь не прерывать зрительный контакт, чтобы не выдать себя.

– Лесные не раз заходили ко мне. И каждый, как заведенный, повторял, что vei`li останется в племени, потому что теперь знает о преступлениях hain`ha.

– Я бы попросил! Vei`la, а не vei`li! – перебил Нуска, а затем вздохнул. Он догадывался, что не сможет вечно скрывать от Сина увиденное в сновидениях. Но лекарь все равно планировал утаить большую часть. – Да, мне было видение о Дне Заката! И что теперь?!

Нуска не смотрел на эрда. Отвернулся. Да и лучше бы и вправду не поворачивался, потому что, стоило взгляду золотых глаз неуверенно скользнуть по лицу правителя, как лекарь и сам поник.

Сина словно ударили. Он застыл. Лишь глаза чуть расширились, а зрачок перекрыл радужку. Внезапно правитель учащенно задышал, будто задыхаясь. Нуска бросился к нему, но получил только мощный пинок в грудь. Син не поскупился, и хоть и не вложил в удар дэ, но явно использовал все свои физические возможности.

– Эрд, да дайте я вам хотя бы помогу!.. – Нуска не успел закончить фразу, как в него зарядили темной дэ. Лекарь нагнулся, но черная спираль все равно порезала ему щеку. – Tje vae, klaam я ваши проблемы с башкой, Син! Неужели нельзя быть чуточку проще и не усложнять и без того тяжелую ситуацию?!

Лекарь действительно вышел из себя. Он даже не стал лечить царапину на лице, чтобы эрду было стыдно. Нуска бросился на эрда и повалил того на пол. Схватив Сина за запястья, он прокричал:

– Почему я должен терпеть подобное?! Почему я лечу вас, а в ответ получаю по лицу?! Может, для разнообразия сказали бы «спасибо»?!

Вскоре Нуска опомнился. Его охватил такой стыд, что он сам оттолкнул эрда к стене с таким видом, словно не сам секунду назад на него набросился. И если Нуска ожидал, что ослабленный эрд спустит ему подобное с рук, то, видимо, до сих пор не до конца понимал этого человека.

Лекарь уже был на низком старте, готовясь драпануть к выходу, когда чужие руки поймали его. Подобно капкану, ловушка захлопнулась и, сколько бы Нуска ни брыкался, не выпускала.

– Лекарь Нуска, что заставило тебя забыть о том, с кем ты разговариваешь? – Дыхание эрда на секунду обожгло затылок.

– Гм… Знаете, я так долго спал, что могу быть немного не в себе, ха-ха… – пытался Нуска отшутиться, нервно сглатывая.

Кровь шумела в ушах. Лекарь чувствовал, как чужие пальцы коснулись его шеи.

– Эрд, если вы правда хотите меня напугать, то способ выбрали неудачный… – неуверенно начал лекарь, чувствуя, как кровь то приливает, то отливает от его лица. Син крепко удерживал Нуску – и так близко к себе, что хаванцу стало неуютно. – Я… Я… Больше не буду на вас кричать. Отпустите, ладно?

Еще больший стыд накрыл лекаря с головой, ведь подобным образом он сдался и послушно склонил перед Сином голову.

Но Син, похоже, преследовал совсем иные цели. И даже не обратил никакого внимания на смущение лекаря. Эрд сильнее надавил пальцами на шею, но Нуске даже дыхание не перекрыло.

– Духи, Син, кто вообще учил вас душить людей?! – не выдержал Нуска и попытался рывком выбраться, но безуспешно.

– Неужели ты совсем меня не боишься? Даже после всего, что узнал? – глухо спросил эрд.

– Син, я прошу вас, уберите руки… – не выдержал хаванец. – Иначе… я сочту это за домогательства!

Син вдруг остановился. Развернул рывком Нуску к себе и удивленно приподнял бровь.

– Нуска, может, ты какой-то не такой сон видел? Да и… – Син вдруг замолчал, встретившись взглядом с Нуской. Лекарь попытался в очередной раз отстраниться.

Но Син стоял, с непониманием вглядываясь в взволнованное лицо хаванца.

– Просто! Идите! Мыться! – повысил голос Нуска, наконец-то оттолкнув от себя ошарашенного правителя. – Речка – направо!

А затем кувырком вылетел из хижины.

Глава 21

Откровение медиума

Нуска много времени провел, сидя на ветке. Да, неуклюжий лекарь сам себя загнал на дерево и совсем этого не стыдился! Чувство стыда вызывало в нем совсем другое.

«Эрд, наверное, думает, что я с катушек съехал. Точно так. Сначала мы с ним сдружились и вместе распивали. Затем я увидел, как он вырезал пару-тройку сотен людей. Blathien! Было бы это смешно, если бы не было так грустно!»

Лекарь и сам не понимал, что с ним творится. Но чем больше он узнавал эрда, тем сильнее боялся оставаться с ним наедине.

«Meste Вайра… Прости меня! Твой сын просто…»

Нуска закрыл руками лицо, пытаясь наконец успокоиться.

«Мир может погибнуть! Эрд, правитель Скидана, убийца! Ты – какой-то там потомок всемогущей лесной девы! Неужели тебя это совсем не волнует?!»

Лекарь мучил себя на протяжении часа и совсем сник. Он до сих пор не мог отделаться от видений из прошлого эрда.

Конечно, лекарь не забыл о том, что Син виновен в смерти его матери. Конечно, не забыл все те зверства, что учинил правитель своим агатовым мечом. Эти картины уже не стереть из памяти. От них не удастся сбежать.

Но разве можно сложить вину на его плечи и назвать чудовищем, как это сделали лесные? Они видели одно, а Нуска – другое. Да, эрд не был примером благочестивого юноши, который своей улыбкой лечит понос и головные боли страждущих. Но будь он таким, разве смог бы голыми руками растерзать ту женщину? Разве смог бы, жертвуя собой, спасти от эпидемии целый континент? Разве смог бы свергнуть тирана Фавэра и заполучить престол, держа в страхе враждебные соседние страны?

Во всем этом Нуска не понимал лишь одного. Пускай у него не было никакого права оправдывать или обвинять эрда, но почему он… Почему Нуску так восхищал этот темный сурии с непроглядным, как омут, прошлым?

В любом случае того, что имеем, не изменить. Так решил Нуска, медленно сползая вниз и всеми десятью пальцами вцепляясь в кору. Даже чтобы забраться на самую нижнюю ветку, лекарь прошел лед и пламя, а теперь со страданием на лице спускался на землю.

Было позднее утро. Лекарь в который раз потратил ночь на то, чтобы излечить эрда, а в ответ получил несколько оплеух. Лесные уже разбрелись по своим делам. Кто-то собирал хворост, кто-то с луком на плече отправлялся на охоту, травники мешали лекарственные снадобья, а женщины и старики готовили еду, следили за детьми и приводили жилища в порядок.

Быт лесного племени не сильно отличался от того, что Нуска привык видеть в трущобах. Все-таки люди – это люди. Как бы они себя ни называли, но сущность их была схожа.

Лекарь направился прямиком к медиуму, чтобы решить последнюю имеющуюся проблему, а затем вернуться в город. Может, эти места и можно было назвать родиной Нуски, но он не страдал ностальгией и не желал оставаться здесь даже на несколько дней. Лекарь до сих пор не мог припомнить ни дня из своего детства.

– Нирка-йа? – позвал Нуска, войдя в покои медиума.

В ответ раздался только тяжелый сухой кашель. Лекарь сразу понял, что состояние старика ухудшилось.

Нирка сидел на постели, видимо, только недавно проснувшись. Он был тяжело болен, но даже Нуска не был уверен, что сможет излечить этого дряхлого старика. Есть вещи, перед которыми меркнет даже светлая магия.

– Нирка-йа, я мог бы попробовать вылечить ваши легкие, прежде чем отправлюсь в путь…

– Не нужно, Нуска. Пускай никто не желает умирать, но каждому отмерено свое время. Сегодня старик я, а вскоре состарятся и мои правнуки. Все мы однажды окажемся в земле.

Лекарь вздрогнул и попытался не вникать в слова медиума. Он тут же перевел разговор на интересующую его тему:

– Нирка-йа, мы с Сином сегодня уезжаем. Мы бы хотели забрать тела скиданцев с собой.

– Хорошо. Они все равно нам больше не нужны. Но разве тебе не интересно, для чего мы их выкрали?

Нуска помрачнел. Не очень-то ему хотелось вникать в дела тех, кто сжигает собственных детей на костре. Но, видимо, выбора у него не оставалось, потому что старик тут же поднялся и стал натягивать на полуголое тело шкуры.

– Не пугайся. Может, то, что я покажу, и шокирует тебя. Но как лекарь ты сможешь многое познать, – проскрипел с усмешкой Нирка и поспешно покинул помещение. Нуска, снедаемый сомнениями, направился следом.

Идти пришлось долго. Лекарю уже казалось, что они вышли за пределы поселения, но вскоре вдалеке замаячила маленькая покосившаяся избушка. Темная дэ так и накрыла Нуску с головой: он вспомнил сны, вспомнил произошедшее в северной скиданской деревне. Это был запах смерти, запах «черной мрази».

– Спустя некоторое время тела погибших от hai`rla перестают быть заразными. Тогда мы забираем их. Правда, те, что мы выкрали, были еще свежи. Некоторые наши соплеменники все-таки умерли, – рассказывал на ходу старик таким тоном, будто речь шла о не очень-то вкусном завтраке, что ему довелось сегодня отведать. – Но это окупило себя.

Медиум приподнял полог из шкур, который заменял в избушке дверь, приглашая Нуску войти. Лекарь, не меняя мрачного выражения лица, скользнул внутрь.

На полу в ряд покоились трупы, обмотанные множеством длинных полосок ткани. Такие же полоски, уже использованные, были развешены по всей комнате. Когда-то серая ткань потемнела от трупного яда. Нуска, еще в детстве изучивший всю необходимость соблюдения гигиены, поморщился от отвращения.

– И зачем это все? Что вы делаете с повязками, которые снимаете с мертвых больных?

Старик вдруг усмехнулся, а затем стащил с себя шкуры. Его плечи оголились, демонстрируя располосованные старыми шрамами руки.

– Когда яд в телах умерших становится менее опасным, мы обматываем их тканями и шкурами, а затем делаем надрезы на телах соплеменников. Лесные носят перепачканные ядом одежды, и часть заразы попадает в их кровь. Они болеют, но, когда выздоравливают, становятся неуязвимы перед hai`rla.

Лекарь чуть не сел прямо там, на грязном полу. Ему понадобилось много времени, чтобы осознать сказанное медиумом. Но сколько бы он ни копался в памяти – не мог найти даже упоминания в своих лекарских книжках о подобном методе приобретения устойчивости к болезням.

– Откуда вы… узнали об этом способе? – только и смог выдавить опешивший хаванец.

– Беда пришла из ниоткуда. Просто в один день соплеменники начали заболевать. Они гнили заживо и умирали в муках, которые трудно представить. Никакие известные мне травы не помогали. И тогда к нам наведался юноша из племени Кабана. Он сказал, что их vei`li было послано предсказание. Она заставила каждого соплеменника разрезать руки и ноги, а затем влезть в грязные одежды умерших. Даже стариков и детей. Конечно, некоторые не вынесли hai`rla и погибли, но выжившие больше не заболевали.

– И вы так просто им поверили? – не унимался Нуска.

– А у нас оставался выбор? Когда течение несет тебя к обрыву, ты хватаешься даже за соломинку. – Нирка не говорил, а скрипел. Чувствовалось, что ему тяжело дается каждое сказанное слово, но он продолжал рассказ: – Я делюсь с тобой знаниями лесных племен. Хоть сурии и наши враги, но никто не заслуживает подобной участи, и… Я хочу донести до тебя: если бы vei`li или vei`la были с нами, то племя Орла было бы в пять раз сильнее.

Нуска знал, что означало его «в пять раз сильнее». Если сегодня племя Орла насчитывало дай духи тридцать-сорок человек, то до болезни их было по меньшей мере две сотни.

– Теперь ты понимаешь, на что обрекаешь лесной народ, связывая свою жизнь с hain`ha?

Лекарь не знал, что и ответить. Впервые в жизни он просто склонил голову в уважительном поклоне и прошептал:

– Я благодарю вас за переданные знания. Но остаться не могу. И все же хочу узнать, когда произошли события, которые вы описываете?

– В первый раз – почти сразу после Дня Заката, во второй – четыре холодных времени назад.

Лекарь нахмурился, пытаясь разобраться в своих поспешно сменявшихся видениях, а заодно и мутных воспоминаниях. Его отец погиб… пять лет назад, когда Нуске только исполнилось тринадцать. Во время инцидента в Хаване. Значит ли это, что «черная мразь» добралась до лесных племен через целый год? Как это могло произойти, если Хавана находится на юге Скидана, а лесные племена – на дальнем севере?

А как же первый раз, когда черная мразь разразилась в лесных племенах? Неужели это произошло в те три года, когда разрабатывалась отрава?

Нуска судорожно соображал, не обращая внимания ни на стоящую в помещении вонь, ни на пристальный взгляд старика.

– Кто-нибудь из вас… видел хаванку перед тем, как случилась эпидемия hai`rla? – Нуска так задумался, что заговорил на скиданском, но болезнь назвал по-лесному.

И в ответ лекарь услышал чистую скиданскую речь:

– Да, так оно и было. Поэтому я и хотел узнать, хорошо ли ты разглядел ту h`aidgehl svishe.

Нирка действительно знал скиданский. А теперь еще и использовал столь бранные слова. Но Нуску больше не беспокоили те секреты, что хранил этот старик.

В пустых глазницах немощного старика и горящих золотом глазах юнца блеснуло одно и то же чувство – ненависть. Все они – и сурии, и лесные – так много лет страдали от одной и той же напасти. От грязных беспощадных рук неизвестной хаванской женщины.

– Даже если я останусь в лесу – это ничего не изменит. Вместе с эрдом мы должны отыскать эту хаванку. И избавиться от нее, – так сказал Нуска, чувствуя, что в его словах сейчас слышна неизвестно откуда взявшаяся сила.

– Если таково решение vei`la, то даже медиум племени Орла Нирка-йа не имеет права препятствовать ему.

Пускай их отношения с медиумом до этого момента и были натянутыми, но теперь они разделяли одни и те же чувства, были связаны одной целью. Избавить мир от истинной заразы и угрозы. Спасти тех, кому с таким трудом удалось уцелеть после вмешательства Тиамы.

Нуска покидал племя Орла с тяжелым сердцем. Хоть лекарь и попрощался с той чудесной женщиной, подругой его матери, а также маленькой Фим, но быть уверенным в их безопасности он не мог. Потому что теперь точно знал, по какой причине Тиама преследует лесные народы.

Лекарь перевел взгляд на идущего впереди эрда. Тот не проронил ни слова с той самой ночи, которую Нуска провел за излечением ран, нанесенных правителю путами. Сразу после того, как они своим ходом покинули лесные земли, лекарь поведал Сину обо всем, что узнал от медиума. Конечно, упуская моменты, связанные с видениями. Он еще не был готов рассказать эрду, что знает о его прошлом.

Син молчал, но по его лицу и так было все понятно. Как бы этот мужчина ни храбрился, он боялся. Его напряженная рука слишком неистово рубила разросшиеся кусты и побеги. Даже сейчас, став повелителем Скидана, сильнейшим сурии на континенте, он, как молодой мальчишка, замирал от страха, слыша одно упоминание о когда-то обманувшей его чувства женщине.

Лекарь не настаивал на диалоге. Но, когда Син призвал волчака, и им пришлось сесть верхом, Нуска вдруг крепко обнял эрда и долго не отпускал. В этом не было никакой нужды, ведь зверь еще не успел тронуться с места. Син тоже растерялся. Несколько минут они так и сидели на огромном белом звере, пока эрд не очнулся и не дал волчаку команду. Обмотанные тканью трупы пришлось уложить на длинные еловые лапы, привязать к зверю сзади и тащить волоком.

Воздух был прохладным – в нем чувствовалось дуновение холодного времени. Нуска, который не спал уже больше суток, вновь начал дремать от тряски. Может, когда-то мать так и убаюкивала его, маленького? Кто ведает. Вряд ли Нуске когда-нибудь доведется об этом узнать.

Глава 22

Новые трудности

Путь до деревни, где была оставлена стража, они проделали без приключений. Разве что Нуска несколько раз чуть не скатился с волчака, пока дремал сзади.

«Наверное, эрд уже не на шутку задумывается о том, чтобы привязывать меня к спине и тащить как поклажу».

Раньше Нуска никогда не бывал в столь длительных походах да и вообще редко покидал поселения, в которых жил. Его быт был размеренным, полным постоянства. Лекарь всегда думал, что там, в трущобах, проживет всю свою жизнь, до старости разглядывая чужие срамные болячки. Но теперь каждый день был до краев наполнен невероятными событиями, можно даже сказать, приключениями. Словно Нуска вдруг ошибся книгой и случайно вместо лекарского справочника углубился в чтение одного из романов.

Он не мог сказать, хорошо это или плохо. Но усталость из-за непривычного образа жизни постоянно давала о себе знать. Все время находиться в подобном напряжении, скакать без передышки, подстраиваться под различные ситуации, знакомиться с множеством людей и окунаться с головой в море новой информации утомляло. А также Нуска начал отчетливо понимать, как же сильно ему не хватает знаний об окружающем мире.

Раньше он был уверен, что знает о лекарском деле все. Пускай его знания в других областях и ограничивались краткими описаниями из учебников, но уж свою стезю он изучил от и до. Не было в столице той книги, которую он с упоением не перелистал. Но даже в диком лесном племени Нуска открыл для себя что-то новое.

Пока они без продыху пересекали лес, лекарь как-то в полудреме пробормотал:

– Син, отправь меня в школу сурии… Когда вернемся в столицу. Я хочу знать больше.

Эрд некоторое время хранил молчание, будто размышлял, но затем согласился:

– Хорошо.

Когда они наконец оказались на территории Скидана, Нуска ощутил облегчение. Однако стоило им въехать в знакомую деревеньку с захудалой таверной, их тут же обступили дворцовые стражники с мрачными лицами.

Вперед выступил арцент, которого Нуска хорошо запомнил. Вместе с карборцем они обладали самым высоким рангом среди отправившихся в поход.

– Эрд Син, я вижу, ваша миссия увенчалась успехом, – напряженно начал арцент, осмотрев прибывших и привезенные ими тела скиданцев. – Но у нас кое-что произошло.

– Говори, – устало отозвался эрд, который и без того еле держался верхом. Однако Син ловко спешился и даже поправил свои пришедшие в полный беспорядок за время поездки одежды.

– На нас напали карборские твари. Карборец Хаз взят под стражу и подозревается в измене.

Нуска нахмурился. Среди солдат был лишь один карборец – бывший военный, прошедший немало битв и войн. Лекарь не мог даже допустить мысли, что тот мог затевать мятеж. Кажется, эрд разделял его чувства.

– Проводи меня к нему. Нуска, – эрд обратился напрямую к лекарю, но даже не посмотрел на него, – иди в таверну и отдыхай.

Лекарь пожал плечами и молча оставил высокопоставленных сурии решать государственные проблемы. Конечно, он не имел никакого отношения к делам знати, но на долю мгновения все равно ощутил легкое пренебрежение с их стороны.

«Статусы, ранги… Как будто сейчас это может иметь какое-то значение. Разве не лучше привлекать для решения проблем большее количество людей?»

Одежды Нуски были вновь отвратительно грязными. Лекарь вообще не мог представить, как эрд сейчас будет работать в таком же виде. Хотя, судя по всему, к совету Нуски в лесу он прислушался и прогулялся до ближайшего русла, чтобы помыться и выстирать белье.

Лекарь выдохнул и почесал затылок. А затем, вместо того чтобы идти в таверну, направился к реке.

Как и тогда, он вновь погрузился в воду, держась за обрыв. Хоть сейчас был день, но ледяной поток заставил Нуску дрожать всем телом, а потому его купание долго не продлилось.

Лекарь быстро выскочил на берег, натянул одежды и присел на траву. С того момента, как Нуска игриво окунул эрда в эту самую реку, прошло меньше недели. Но хаванцу казалось, что минуло не меньше года. Если он снова так поступит, то наверняка получит по лицу. А ведь будь Нуска нормальным человеком, который рос бы не среди наемников и всяких оборванцев, то, наверное, возненавидел бы эрда.

Нуска помотал головой и, дрожа от холода, поспешил вернуться в таверну. Как бы он этого ни хотел, но эрд так и не пришел.

В помещении горели огни и пахло едой. Все громко обсуждали произошедшее, а вот Сина и двух высокопоставленных военных видно не было.

– Не мог Хаз быть в этом замешан! Почему если карборец, то сразу виновен?

– Скажи это Тирсу, который остался без руки.

– Икас тоже пострадал. Только недавно пришел в сознание.

– Господа, может, проводите меня к раненым? – Одной фразой Нуска прекратил все склоки и споры.

На секунду повисла тишина, а затем солдаты бросились к лекарю и окружили его.

– Нуска, наконец-то вы здесь! Знаете, как нам тяжело было без лекаря?

– А руки пришивать умеете?

– У Икаса тоже не все гладко… У него который день не спадает жар.

– Так, тише-тише, друзья, – во второй раз перебил их с улыбкой Нуска и закинул руки на плечи двух сифов. – Я сделаю все, что в моих силах. Только подскажите, где найти больных.

Воодушевленные солдаты повели лекаря на второй этаж. Там, в одной из комнат, стояло сразу четыре кровати. Двое больных были без сознания, двое других – серьезно ранены.

– А теперь оставьте нас. Вы же поставили патрульных у въезда в деревню?

– А… Да, вроде как. Хотя о подобном обычно распоряжался Хаз… – отозвался один из солдат, смущенно почесав затылок.

– Тогда уточните у второго… гм, арцента… Спросите, что вам делать.

– Если вы про командующего, то его зовут Отэн.

– Точно, у Отэна! Уточните, как вам избежать нападения!

– Как скажете, лекарь Нуска, – послушно согласился второй солдат. А за ним третий, и четвертый, а затем и все разом закивали головами и покинули комнату.

Нуска вздохнул. Ну что за безмозглые полудурки? Неужели они могут только исполнять поручения да махать мечами?

Лекарь сразу приступил к работе. Пришлось начать с самого тяжелораненого. Кажется, солдаты говорили, что его звали Тирс. Этот молодой сиф, только отращивающий волосы, метался во сне. Одной руки у него действительно не доставало: она была отгрызена по самое плечо. Солдаты явно сделали все, что было в их силах: остановили кровотечение, наложили лечебные снадобья… А что для него мог сделать Нуска?

Лекарь почувствовал себя бессильным. Конечно, он ускорил свертываемость крови, снял часть болевых ощущений, а также сбил жар, но вернуть потерянную конечность не мог. Может, будь она отрублена только что – попытался бы, но даже в такой ситуации нельзя быть уверенным в успехе.

Немного поколдовав над Тирсом, лекарь обратился к Икасу. Его внутренние органы были сильно повреждены, словно по нему прошлось стадо скиров. Тут уже лекарь смог разгуляться: устранение внутренних повреждений давалось ему особенно хорошо. Сложнее всего было с головой, ведь Нуска чувствовал от нее тянущийся шлейф темной дэ и крови. Видимо, внутричерепное кровотечение. На то, чтобы остановить его, у лекаря ушло не меньше часа.

Двое других солдат страдали от переломов. Их Нуска быстро поставил на ноги, а заодно получил свою законную порцию благодарностей.

Из покоев больных лекарь вышел совершенно выжатым. В нем не осталось ни крупицы светлой энергии, что успела восстановиться за время пути. День уже шел к своему завершению.

«Надо сходить к эрду… доложить», – смутно подумал Нуска и, воспользовавшись внутренним чутьем, направился на лестницу.

Отыскать комнату эрда вновь оказалось легче, чем собственные ботинки поутру. Тем более, судя по дэ за дверью, в комнате одновременно присутствовали сразу трое сурии темной стороны.

Нуска кратко постучал и, не дожидаясь ответа, вошел. И в который раз начал ругать себя на чем мир стоит, что вламывается в покои эрда без разрешения.

Трое взрослых высоких мужчин стояли посреди комнаты. Карборец и арцент крепко держали эрда за руки, жали их и обнимали правителя. Нуска на секунду столкнулся с Сином взглядом и встретил в нем те же смешанные чувства, что мучили и его самого: удивление и смущение.

– А… Господа аристократы, я могу зайти и попозже!.. – начал ошалевший Нуска, порываясь закрыть дверь. Давненько он подобного не видел.

– О, лекарь! – громогласно отозвался арцент, продолжая крепко обнимать за плечи товарищей. – Заходи, заходи! Ха-ха, не стесняйся!

А Нуска стеснялся. Вам что, втроем плохо обнимается?! Зачем вам четвертый?!

Но все же лекарь переступил порог и тихо прикрыл за собой дверь. Комната эрда была обставлена так же небогато, как и другие: маленькое окно, деревянная односпальная кровать, шкаф и пара стульев – вот и все, что сюда вмещалось. Оказавшись четвертым лишним в небольшом помещении, Нуска застыл в паре шагов от высокопоставленных сурии.

– Эрд! Но вы уверены, что это не вызовет никаких вопросов? – продолжил разговор Хаз, который не обратил на вошедшего никакого внимания.

– Нет. Но ты направишься обратно в столицу. Решение этого вопроса откладывать нельзя. – Голос правителя был на редкость тихим и измученным. Нуска не видел Сина в таком состоянии с очищения Дивура. – Пошли вперед почтовую гончую. Пускай Усли незамедлительно выдвигается следом за нами в Карбор. Также снаряди отряд, который отправится в столицу вместе с ранеными. Брать с собой так много вооруженных солдат будет не лучшим решением.

– Верно, – согласился Хаз, который хоть и перестал одаривать правителя объятиями, но все еще держал его руку в своих. – Вы все верно говорите! Карборцы не любят столичных солдат… Эрд Син, но неужели вы правда мне доверяете?

– Если бы я не доверял тебе, то это означало бы, что я не доверяю самому себе. Кто назначил тебя на пост первого командующего городской стражей, сурии Хаз?

– Что верно, то верно… Но нельзя пренебрегать мнением большинства…

– Я могу позволить себе подобное, – усмехнулся Син, покачав головой.

– Да, наш эрд на редкость смелый мужчина! – Арцент, которого, видимо, и звали Отэн, по-братски похлопал правителя по плечу. – Даже не скажешь, что вы столь молоды! Фавэр бы никогда не отправился лично решать столь трудоемкие задачи.

– Возможно, именно поэтому сейчас ваш лидер – это не Фавэр, – лаконично подытожил Син.

Повисла неловкая тишина. Мужчины соображали, не оскорбили ли ненароком правителя, упомянув предыдущего эрда. Но, вглядываясь в лицо Сина, они нашли там только ни с чем не соизмеримую усталость.

– Что же, тогда… Мы оставим вас с лекарем. Может, мальчишка сможет вам чем-то помочь? – Арцент рассмеялся, и его бас, казалось, накрыл в этот момент всю таверну.

А затем Нуска в который раз в изумлении замер: командующий Отэн опустился на колено, взяв свободную руку правителя и поцеловал ее. То же самое следом проделал неуклюжий Хаз – с шумом упав на колени и схватив свободную кисть Сина, он приникнул к ней лбом и губами.

Нуска так и хлопал глазами, наблюдая, как двое взрослых мужчин расцеловывают руки третьего мужчины. Может, он что-то упустил в дворцовом этикете?!

Хотя Син, казалось, и сам растерялся не меньше, но сохранил самообладание. Через несколько секунд он аккуратно отдернул руки и похлопал военных по плечам.

– Идите к своим людям и свободно распоряжайтесь ими. Нужно восстановить охрану окраин и ведущих в деревню дорог.

– Еще раз от всей души благодарю вас, Высший сурии эрд Син! Гнить бы мне сейчас в тюрьме, если бы не ваше благоразумие! – откровенно сказал карборец и с доброжелательной улыбкой поднялся на ноги. – Отэн, пойдем! Пора приструнить солдат. Они явно отбились от рук, пока я сидел без дела.

– Ха! Кажется, ты, Хаз, недооцениваешь мои лидерские качества! – вновь рассмеялся арцент и так шлепнул товарища по спине, что Нуска было задумался, не понадобится ли мужчине его лекарская помощь.

Военные покинули комнату, хлопнув дверью. Син тут же устало повалился на кровать. Казалось, в нем не осталось сил даже для того, чтобы элементарно раздеться.

– Лекарь Нуска? У тебя что-то срочное?

– А… Ну… Я хотел доложить, что подлатал раненых. Думаю, они смогут вынести дорогу до столицы.

– Ясно. Отлично.

Комната погрузилась в тишину. На улице смеркалось, а тусклый свет от свечей бросал блики и тени на пустые стены. Нуска не знал, следует ли ему остаться, потому что эрд никак не распорядился касательно его дальнейших действий.

Раз ему дали свободу воли, может, стоит оказать посильную помощь правителю? Когда он последний раз спал? Не неделю ли назад? Нуска очень надеялся, что его предположение окажется ложным.

Лекарь тихо подошел к правителю, который развалился поперек кровати с закрытыми глазами. Сейчас он выглядел абсолютно безобидным, в какой-то степени даже жалким. Все-таки и сильнейшие сурии иногда должны отдыхать.

– Эрд, вы хоть ели сегодня? – начал Нуска.

– Да, успел перекусить сразу после возвращения.

– И когда вы в последний раз спали?

– Успел отдохнуть около двух часов перед отъездом из лесных племен.

Нуска нахмурился. За все время путешествия эрд всего один раз смыкал глаза?!

– В ваши планы входит умереть молодым и красивым? – с усмешкой начал лекарь, присаживаясь рядом. Кровать предательски скрипнула, а Син тут же приоткрыл глаза.

– И о чем ты?

– Не следует ли правителю Скидана чуть больше о себе заботиться?

Вопрос Нуски остался без ответа. Лекарь разозлился и начал расстегивать эрду рубашку.

– Ты… Ты что делаешь? – изумился Син, тут же приподнявшись на локтях.

– А на что это похоже? – ответил вопросом на вопрос Нуска и закатил глаза. – Ваши одежды слишком тесные, чтобы в них спать.

Лекарь даже не подумал останавливаться, пуговица за пуговицей. Легким толчком в грудь он заставил Сина вновь упасть на матрац.

– Лучше скажите, эти командующие не из родовитой знати? – решил отвлечь его разговором Нуска.

– Верно, я лично назначил их. По происхождению они – тарки[28], но прошли дополнительное обучение в школах сурии, – напряженно проговорил правитель, а затем все же попытался отстраниться от лекаря. – Я сам справлюсь.

– Раз уж вам целуют руки, то можете воспользоваться и другими привилегиями властителя страны.

Син на секунду смутился. Как бы это ни было удивительно, но казалось, что за эти несколько лет он так и не смог привыкнуть к своему высокому положению. Однако сил для того, чтобы сопротивляться и бороться с упрямством Нуски, у него не осталось.

Стараясь не подглядывать, Нуска отворачивался, но все равно иногда бросал взгляды на бледную кожу мужчины и изящное сложение. Сложно было найти на теле Сина хоть один изъян: казалось, он красив от головы до пят. Вот тебе и благородные крови.

– И что ты будешь говорить, если кто-нибудь зайдет? – вдруг спросил Син.

– Ну… Что-нибудь наподобие того, что из ванной сказал Вильне? – Нуска прыснул со смеху. Переведя взгляд на правителя, он успел заметить легкую улыбку на его лице. Это стало приятным сюрпризом.

– В следующий раз придумай что-нибудь получше.

– В следующий раз? Нет, ну как скажете… – Нуска продолжал тихо смеяться, чувствуя воцарившуюся неформальную атмосферу.

Аккуратно сняв бинты с ног эрда, лекарь тут же накрыл правителя перьевым одеялом, словно демонстрируя чистоту своих помыслов. Но уходить не спешил.

– У вас ведь не осталось ран?

– Что я да я? Ты себя давно в зеркало видел?

Нуска почувствовал, как чужие холодные пальцы прошлись по его щеке. Верно. Он ведь так и не залечил тот порез.

– Нуска, прости, что тогда вспылил. Я не должен был нападать на тебя.

– Может, я бы тоже на кого-нибудь накинулся, если бы перед этим несколько дней не ел, не спал и страдал от непрерывной боли. Ха-ха… – Лекарь попытался как-то перевести все в шутку, но не смог. Он наклонился и на мгновение соприкоснулся лбом с плечом Сина. – Почему вы даже не пытаетесь заботиться о себе? Разве был смысл в том, чтобы сдаваться в плен и страдать на протяжении нескольких суток?

– Это меньшее, что я мог сделать для лесного племени. Хотя теперь думаю, что пришло время Скидану расширить свои границы.

– Вы хотите захватить лесные племена?! – изумился лекарь.

– Нет. Взять под протекторат.

– А, это что-то вроде… Они продолжат жить, как и жили, но будут получать поддержку от Скидана?

– Верно.

Нуска вздохнул. Только он попросил правителя беречь себя, как тот снова нашел проблемы себе на голову.

– Если вам для этого понадобится переводчик с лесного языка, то я всегда к вашим услугам.

– Я и сам неплохо справляюсь.

– Тогда в лесу вы обратились ко мне, как к женщине! – поспорил Нуска и нахмурился.

Син, не открывая глаз, вновь улыбнулся и осторожно провел рукой по волосам лекаря. Нуска на секунду напрягся, вспоминая свои видения. Слишком много раз Син повторял этот жест. И каждый раз последствия были непредсказуемыми. Но даже после всего пережитого правитель продолжал аккуратно гладить Нуску по голове.

И лекарю нравился этот эгоистичный жест, предназначенный только для него.

Что эрд почувствовал, когда сделал это впервые? Что чувствовал, когда, коснувшись его волос, обрек на смерть целый народ? И что он чувствует теперь?

– Нуска, – еле слышно обратился Син, – меня мучают кошмары. И бессонница. Ты мог бы спеть мне что-нибудь?

– Колыбельную? – удивленно отозвался лекарь и задумался. Он никак не мог отказать правителю в этой просьбе.

Нуска тихо запел про лесные просторы и далекие горы. Про орлов, что пересекают небосвод, накрывая тенью поселение за поселением. Про юных дев, что купаются в реке и не ведают, что их конец предопределен. Это была старинная лесная колыбельная, но Нуска так и не вспомнил, где же видел этот текст.

Син уснул. Его рука в какой-то момент просто упала с затылка Нуски на кровать, а голова склонилась набок. Он крепко спал. Лекарь поднял ноги правителя с пола и уложил на матрац, а затем поправил одеяло.

Было тихо. Наверное, Хаз и Отэн уже взялись за дело и заставили часть солдат отправиться в караул, а остальных – на боковую.

Нуска, смотря на спящего умиротворенного правителя, не сдержался и склонился, коснувшись губами его руки. В свой поцелуй лекарь вложил все остатки той дэ, что у него имелись. Для того, чтобы эрд спал и видел хорошие сны.

После Нуска встал, борясь со вновь подступившими мыслями о трибунале, и быстро покинул комнату, еле слышно затворив за собой дверь.

Глава 23

Происшествие над Карбором

С каждым прыжком, совершаемым волчаком, Нуска чувствовал, как тяжелел воздух. Сколько бы лекаря не убеждали, что высшая ипостась темной стороны дэ – это тьма, он все равно считал магию металла невообразимо тяжелой по сравнению со всеми другими энергиями.

Чем ближе они оказывались к Карбору, тем меньше вокруг было деревьев. Вместо них из земли торчали мертвые пни, а вся трава была вытоптана или выжжена.

Нуске совсем не нравилась пустая равнина, представшая перед ним. Он хмурился, пока не увидел высоко в небе столбы черного дыма.

– Син… Это пожар?

– Нет. Заводы.

– Что-что? – удивился лекарь.

– Места, где производят оружие, броню, предметы обихода.

– Как кузница?

– Очень большая кузница, – усмехнулся вдруг Син.

Нуска что-то заворчал себе под нос, догадавшись, как глупо прозвучал его вопрос.

В какой-то момент лекарю и вовсе стало тяжело дышать. Он задыхался, но старательно скрывал это от остальных.

Их отряд сильно уменьшился. Знакомых лиц среди оставшейся сражи почти не осталось, а потому Нуска чувствовал себя на редкость одиноко, будучи наедине с безэмоциональным эрдом. Остальные отправились обратно в столицу, чтобы доложить о произошедшем, отвезти добытые с таким трудом тела и подготовиться к возвращению правителя. Всего в их отряде сейчас было порядка пятнадцати сурии.

К вечеру похолодало. Лекарь подумывал, что ему пора бы сменить одежды на что-то более теплое, но молчал, глядя на легко одетого эрда. Он вообще человек? Не спит, не ест, ходит полуголый в такую погоду и хоть бы что ему.

Уже на подступах к городу Нуска был в немом шоке. Они выехали на абсолютно гладкую черную дорогу, по которой ход волчака был настолько плавным, что лекарю иногда казалось, будто они плывут. Странные знаки были развешаны там и сям. Яркие картины увешивали каменные столбы: на каждой Нуску уговаривали купить ту или иную вещь.

Все выглядело слишком странным и незнакомым. Металлические изгороди, покрытые медью, были повсюду. Некуда было ступить или проехать, словно хаванец вдруг оказался в перегороженной со всех сторон клетке. А затем вдалеке показались высокие каменные ворота, которые лекарь вряд ли смог бы описать.

Каменные стены были украшены металлическими фигурами страшных древних созданий, в том числе драконов и драконоподобных существ. Они изображались то дерущимися, то готовыми к нападению. Разинув пасти и выпустив когти, изваяния словно были призваны напугать приезжих. Ворота венчал полый купол из меди, уходящий в небеса. Тончайшая работа представляла собой полусферу из скрещенных фигур и завитушек. Небольшие металлические полосы соединялись, образуя невероятно сложный и симметричный рисунок. Всю эту конструкцию венчал шпиль, на котором развевался карборский флаг. Нуске даже представить было страшно, каких трудов стоило создание этого произведения искусства. А потому он нахмурился еще сильнее и заворчал себе под нос про бедных рабочих.

– Здесь ты ошибаешься. Карборцы хорошо платят мастерам, вырезающим по металлу, – вдруг отозвался правитель. Нуска притих, чувствуя себя полным дураком. Казалось, он оказался в другом мире, на который не распространялись знакомые ему с детства законы.

У ворот стояли около десяти стражников. Увидав эрда, восседавшего на своем звере, они замерли от удивления, а затем выпустили вверх несколько огней. Нуска опешил, потому что это никоим образом не напоминало магию арцентов, не напоминало даже сам огонь. Дым и искры вырывались из длинных трубок, сопровождаемые чудовищными хлопками.

В город их пропустили почти сразу. Жилые дома были настолько высоки, что Нуске приходилось задирать голову, чтобы разглядеть тонущие в вышине крыши. Все здания были разной формы: некоторые, как и привык Нуска, были квадратными и прямоугольными, другие – треугольными, а совсем уж странные были сделаны в форме сфер. Сколько бы лекарь ни разглядывал необычные постройки, он не нашел ни одну, сложенную из камня или бревен. Все вокруг было выточено из металла или покрыто сверху стеклом. Вдалеке виднелась невообразимого размера вышка, тонущая вершиной в облаках и обвитая по кругу, словно лестницей, длинной металлической лентой.

Не было в Карборе ни деревца, ни травинки. Это больше всего пугало и удивляло Нуску. Все дороги, такие же черные и гладкие, упирались в высоченные дома или резные заборы. Казалось, этот город целиком был вырезан из огромного куска руды.

Лекарь, взволнованный и впечатленный, покрепче схватился за сидящего впереди правителя.

Карборцы, прогуливающиеся по улицам, были не менее странными. Хоть большинство сурии и носили длинные волосы, как было принято у аристократов, но часть их все равно состригли. В итоге, у каждого знатного господина сзади болтался длиннющий хвост, тогда как пряди, обрамляющие лицо, были короткими и едва доставали до ушей. Подростки и вовсе ходили, увешанные цепями, браслетами и серьгами, оголяли плечи и ноги ниже колена. На их коже виднелись странные черные рисунки. Нуска сначала и вовсе испугался, думая, что это поражение темной дэ, но нет – в воздухе чувствовался только терпкий запах металла.

Но то, что вызвало сильнейший шок у Нуски, так это… кареты. Вместе с ними по главной улице вместо скиров тащились груды металла, выполненные в разнообразных геометрических формах. Лекарь мог представить, что каждая подобная карета движется за счет магии, но все равно был поражен. Неужели вся их жизнь настолько сильно отличалась от самого обычного дня карборца?

Въехав на площадь, они остановились. Стража окружила эрда, взяв в кольцо, словно готовясь к атаке.

«Не слишком ли это странно? Неужели карборцы действительно могут напасть на самого эрда?»

Буквально через минуту на круглую площадь въехала высоченная треугольная карета, так же, как и другие здесь, никем не запряженная. По двум сторонам от нее на ступеньках стояли карборцы в блестящей форме. Выставив руки, они использовали дэ, видимо, как раз для того, чтобы эта махина двигалась.

Эрд тут же спешился, а затем подал Нуске руку. Лекарь, хоть и растерялся, но тут же схватился за ладонь Сина и спрыгнул вниз.

Когда из кареты вышли двое, с ног до головы увешанные металлами, разодетые в серые искрящиеся на свету одежды, Нуска ощутил себя самым настоящим огрызком общества. Он в своих подранных дырявых тряпках был похож на попрошайку, которого случайно занесло на главную площадь этого сверкающего города.

Пускай лекарь раньше никогда не сравнивал себя со знатными сурии, но теперь, сопровождая эрда, впервые почувствовал, насколько он беден и незначителен. Мужчина и женщина, возникшие перед ними, были прекрасны: дорогие украшения, сверкающие камни и посеребренные ленты делали их похожими на Великих Духов, сошедших с небосвода.

«Вот бы сейчас взмыть высоко в воздух и исчезнуть», – подумал вдруг Нуска.

Кто бы знал, что его желание исполнится так скоро?

Отступив на пару шагов за спину эрда, словно прячась, Нуска вдруг услышал свист. Сильный порыв ветра заставил лекаря зажмуриться и прикрыть локтем лицо. Пока Нуска стоял, закрывая лицо от пыли, что-то толкнуло его в плечо. Хаванец пошатнулся, а затем, обернувшись, высоко в небе увидел… металлическую птицу?

Но Нуска не успел ничего рассмотреть. Через несколько мгновений он взмыл высоко в воздух, оторвавшись от земли. Лекарь не успел даже испугаться, но сердце его часто забилось, а кровь прилила к лицу. Чьи-то сильные руки поймали его, и Нуска ясно ощутил чужое тепло и терпкую дэ металла. Кто-то, явно мужчина, крепко прижимал хаванца к себе и нес по небу, словно орел добычу.

Чувство свободного полета вскружило голову, будто лекарь напился, а затем скатился в таверне с лестницы (всякое бывало), но незнакомец оказался чересчур навязчивым и пылким.

– Ха, вот это удача, подожди, только не пугайся… – услышал Нуска над ухом.

Чья-та рука легла на его щеку и заставила поднять голову. Лекарь успел разглядеть по-юношески красивое лицо и озорные блестящие глаза карборца.

– А теперь подыграй мне, – прошептал он.

Лицо юноши было совсем близко. Незнакомец давлением на подбородок заставил его вскинуть голову. Лекарь зажмурился, не желая находиться так близко к чужаку.

Внезапно карборец спикировал ниже, проносясь над землей, а затем накрыл губы Нуски своими. Лекарь тут же попытался отпихнуть незнакомца, но не смог: юноша был довольно силен и крепко держал Нуску.

Они то взлетали, то вновь падали. Кто бы догадался, но через секунду небо прочертила огромная черная молния. Пахнуло темной дэ. Нуска, приходя в себя от шока, сомкнул челюсти и со всей силы укусил карборца.

– Кх! Проклятая бездна! И кто вообще запустил это в воздух?!

Карборец отстранился, но, не отпуская Нуску, резко сменил направление и полетел вдаль от площади.

– Мог бы просто сказать, что против!

Нуска наконец смог разглядеть своего похитителя: это был сероволосый и сероглазый карборец с такой же, как и у других местных жителей, прической. Хоть он и был красив, но по его правой щеке вился глубокий шрам. Приглядевшись, лекарь также смог увидеть странные металлические штуки, торчащие у него из-за ушей. Глаза у незнакомца тоже были необычными: один темнее другого.

– Ты не мог хотя бы выбрать кого-то другого?! – выпалил Нуска, пытаясь сохранить остатки самоуважения.

– Ха-ха, да какая разница! – проговорил карборец и весело рассмеялся. Он абсолютно не чувствовал себя виноватым. Одной рукой он продолжал держать Нуску на весу, а второй держался за огромную металлическую штуку, сделанную в форме раскрытых крыльев.

– Это… Мы из-за нее летим? – тут же спросил опешивший лекарь, разглядывая странное приспособление.

– Ха-ха! Верно! Тебе и мое изобретение нравится? Я думаю, мы поладим! – обрадовался незнакомец.

– Не надейся. Боюсь, что уже в ближайшее время тебя будут дожирать собаки.

– Это почему? Ты ведь сопровождал кого-то из знати? Мои родители объяснят ему, что это не похищение. Я вечно вытворяю всякую дичь, в Карборе все меня знают.

– Сам объяснишь это эрду?

– Кому-кому? – Голос карборца вдруг напрягся.

– Я сопровождал эрда…

– Вот это! Бездна!

Они стали снижаться. Нуска, борясь с тошнотой, зажмурился и уткнулся в плечо карборца. Как бы ему ни хотелось сейчас вмазать тому по лицу, но падать с такой высоты лекарь точно не планировал.

Карборец ловко спикировал вниз и только в нескольких метрах от твердой поверхности замедлил падение. Они плавно приземлились на крышу. Нуска, шатаясь, тут же чуть не повалился с ног, но юноша схватил его за пояс и с улыбкой придержал.

– Осторожнее. С непривычки еще упадешь с крыши.

Лекарь задрал голову и вновь увидел ослепительную улыбку. Незнакомец выглядел крайне довольным собой: широко и нагло улыбался.

– Твоя светлая энергия – это нечто. Еще ни разу не встречал хаванцев. Ощущения умопомрачительные!

Нуска нахмурился и наконец взял себя в руки. Он тут же врезал карборцу, который оказался чуть выше него, лбом в подбородок, а затем и ногой зарядил по голени. Незнакомец так и затанцевал, не зная, за что хвататься: то ли за голову, то ли за ушибленную ногу.

– Бездна, да что тебе так не понравилось?! – выкрикнул карборец. Он бросил свое летное устройство на землю – оно тут же сложилось, приняв форму толстого продолговатого свитка.

Тогда Нуска не выдержал: схватил странную вещь и влепил чужаку по голове уже железякой.

– Даже если бы речь шла не обо мне! Тебя не учили, что люди сначала знакомятся, общаются, а только потом целуются?! – начал отчитывать его хаванец.

– Что за предрассудки! – обиженно отвечал карборец, уклоняясь от ударов. – И вообще! Поаккуратнее там! Это единственный экземпляр!

И тут Нуска расплылся в подлой улыбке. Лекарь скользнул к краю здания и вытянул над пропастью руку, держа в ней увесистый кусок металла.

– В единственном, говоришь?.. – Глаза Нуски лукаво блестели.

– Подожди-подожди! Я принесу извинения! – карборец, ни секунды не сомневаясь, свалился на колени и сложил руки перед собой, как в молитве. – Я хоть сам туда прыгну – только не бросай летомелл!

Нуска нахмурился, но продолжил держать странное устройство на весу.

– Лучше скажи, зачем ты это сделал?! Ты хоть представляешь, что эрд… – Лекарь замялся. – Что эрд подумает! Наверное, стража уже прочесывает город!

– Да кто же знал, что это сам эрд пожаловал?! Никто в Карборе его в глаза не видел. Я просто пролетал мимо, а затем заметил металлку своих родителей. Ну и захотел насолить им.

– Металлку? Родителей? – переспросил лекарь, хмурясь. Он все меньше и меньше понимал, о чем говорил карборец.

– Ну… Карету из металла. А родители… Неважно. Я просто поймал первого, кого заметил, да и сделал это назло им. Но не думаю, что ты так уж оскорблен, – хмыкнул незнакомец, а затем, сложив ноги и руки, сел на крыше и отвернулся. – Раз так хочешь – бросай! Почему я должен оправдываться? Кто ты вообще такой? Рангом-то хоть выше тарка?

Нуску аж затрясло от злости. Все, что в нем накипело, было готово вырваться наружу. Он швырнул летное устройство об крышу, а затем накинулся на карборца, повалив того наземь.

– А для тебя ранги имеют такое значение?!

Карборец вдруг усмехнулся, понимая, что надавил на больное.

– А если и да? Думал, что раз ты приехал со знатью, то и сам аристократ… А оказалось! Пф!

Нуска, который не чувствовал себя в безопасности наедине с этим безумным гением, начал оглядываться в поисках выхода. Но крыша была абсолютно гладкой, и на ней явно не было предусмотрено спуска для случайно приземлившихся на нее прохожих.

– Да я спущу тебя, не тушуйся.

– Чего не делать?

– Ну, бездна… Какие же остальные скиданцы дикие. В общем, не беспокойся. Летомелл перезарядится от моей дэ – и тогда мы спланируем вниз.

Нуска совсем не желал оставаться вдвоем с этим карборцем на неопределенное время, но выбора у него не оставалось. Разве что с крыши сигануть, но лекарь рассчитывал на смерть поэлегантнее.

Нуска поднялся, постоял пару минут, а затем тоже присел, но в отдалении от чужака. А затем, полный нетерпения, поинтересовался:

– Ну и сколько ждать?

– Мои каналы не так хорошо развиты, так что несколько часов просидим.

– Сколько?! – завопил Нуска и вскочил на ноги. – На что ты рассчитывал, вытворяя все это?!

– Ну… Если быть честным… Но ты явно не в настроении, – проворчал карборец и усмехнулся. – Да не злись так. Я не буду тебя трогать.

– Кто бы тебе позволил? – проговорил Нуска, взметнув брови и сложив руки на груди.

– Кто бы тебя спрашивал? Ты такой легкий и мелкий, – подшутил в ответ карборец.

– Что, все-таки перепутал? В глаза klaame?

– Что-что? Что ты там на своем низкоранговом пробубнил?

– Мелкий hve! Нравится с мужиками целоваться?!

– Честно говоря, от огромных волосатых мужиков блевать хочется. Я предпочитаю девушек, – посмеивался незнакомец, продолжая сидеть, сложа ноги и покачиваясь вперед-назад. – На самом деле я решил выбрать именно парня из-за родителей.

– Твои родители – местные правители? – решил уточнить Нуска.

– Да. Главные сурии металла. А дальше расскажу, только если пообещаешь держать язык за зубами.

Последнее карборец произнес так серьезно, что Нуска поумерил свой пыл. Ему даже стало любопытно.

– Хорошо, я никому не расскажу, – согласился он.

– Ха-ха, ну ладно! Тогда слушай. – Чужак подсел ближе и заговорил тише. – Через пару месяцев мне исполнится девятнадцать. Родители уже нашли мне невесту, но она мне совсем, ну совсем не нравится! А они уже решили отметить мой день рождения свадьбой. Все спланировали, золото из казны растратили. Вот я и решил вывести их из себя: таскался по улицам, перецеловал почти всех карборок, переспал с несколькими арцентками… А предки все ни в какую! Говорят, мол, женюсь – успокоюсь. Вот тогда и созрел у меня план: поцеловать у них на глазах парня. Они решат, что я ненормальный, ну и отстанут от меня со своей женитьбой.

Нуска долго слушал, среди незнакомого ему сленга вычленяя понятные выражения. А затем вздохнул, покачав головой и заметно помрачнев. Карборец это заметил и тоже напрягся:

– Что такое? Ты думаешь, что это не сработает?

– Знаешь… Я долгое время жил в районах среди безранговых… – начал Нуска, не зная, как много может рассказать. Но, поймав взволнованный и внимательный взгляд юноши, вдруг решил выложить все как есть: – Вместе с нами жила женщина, сифа. Она была из какой-то родовитой семьи. Когда ей исполнилось восемнадцать, то ее родители тоже решили, что ей пора замуж…

– Верно! Значит, я не один такой! И как же все закончилось?

Нуска покачал головой, глядя в пространство перед собой.

– Она отказалась выходить замуж и сбежала. И тогда… Родители поймали ее и… – Лекарь замолчал и закусил губу, не желая продолжать.

– Случилось что-то страшное? Они наказали ее? Пытали? – взволнованно допытывался юноша.

– Хуже. Единственная цель связи между высокоранговыми аристократами – это продолжение рода. Так как ее жених тоже был против этой свадьбы, то… Они насильно взяли его семя и… Гм… – Нуска в который раз замолчал, подбирая слова, а затем тише продолжил. – В нужное время внедрили ей. Каждый день ее сопровождала стража, чтобы она не могла сбежать или сделать хоть что-то со своим положением. Даже покончить с собой не могла, хоть и пыталась. Ее останавливали. Навредить ребенку ей тоже не позволили. Когда же он родился… Родители изгнали ее, потому что она повредилась рассудком, а во всеуслышание объявили, что сифа умерла при родах. Так эта история и закончилась. А девушка оказалась в трущобах.

Нуска замолчал. Карборец тоже не спешил продолжать диалог. Он сидел с мрачным видом и долго думал, а затем упавшим голосом спросил:

– Ты думаешь, что мои родители способны на подобное?

– Я не знаю. Но если они хотят насильно тебя женить, если не считаются с твоим мнением, то может случиться и такое. Я просто хотел предупредить, – выдохнул Нуска и отвел взгляд.

– Тогда… что же мне делать? – вдруг спросил юноша, который до этого момента казался абсолютно жизнерадостным и легкомысленным пареньком. Теперь же в его глазах горело волнение, а в голосе звучало почти отчаяние. – Я совсем не хочу, чтобы какая-то девушка так страдала из-за меня. Я не хочу ломать ни свою, ни чужую жизнь… Я просто… Я просто всегда хотел изобретать свои механизмы. Делать жизнь слабых сурии проще и интереснее. Делать наш мир ярче.

Карборец склонился над собственными коленями и схватился за голову. Нуска совсем не ожидал, что эта история так сильно его впечатлит.

– На твоем месте… Я бы просто сбежал, – вдруг честно признался лекарь, касаясь плеча незнакомца. В эту секунду он искренне проникся его переживаниями. Но не мог посоветовать ничего лучше. – Если ты говорил с ними, но они тебя так и не услышали… Значит, они и не хотели для тебя блага.

– Ты… Ты думаешь, что это единственный выход? – спросил карборец и поднял на Нуску полный волнения взгляд. Лекарь в который раз подивился этим разноцветным глазам.

– Я не знаю. Но раз уж ты пошел на то, чтобы целовать кого-то из сопровождающих эрда… То ты либо сошел с ума, либо в полном отчаянии, – посмеялся тихо лекарь, но понял, что так и не смог перевести разговор в шутку.

– Бездна! Теперь еще и эрд! Он же не станет тебя разыскивать? Ты ж не какая-то очень важная фигура при дворе?

– Ах, это… – Нуска на секунду замешкался с ответом и поймал полный страха взгляд карборца.

– Все. Бездна мне. Где там мой погребальный костюм? – Юноша подорвался, пытаясь подняться на ноги. Нуска успел поймать его за локоть.

– Подожди!

– Да по твоему лицу и так понятно, что за твое похищение меня ждет такая мучительная смерть, что лучше прямо сейчас сброситься с крыши!

– Я так не думаю… – начал Нуска, но вдруг почувствовал неладное. По спине прошел холодок, и в одну секунду округу накрыл плотный туман. Лекарь вдохнул полные легкие до боли знакомой энергии.

– Почему не думаешь, лекарь Нуска?

Хаванец услышал сдержанный голос позади. Развернувшись, Нуска увидел черную фигуру, которую будто обволокло облако темной дэ.

Эрд стоял в непереносимом для смертных скоплении энергии. Его глаза горели, а зрачки сузились. Меч в вытянутой руке рассекал воздух. Нуска вдруг припомнил свой сон, где этот рир, находясь в похожем состоянии, вырезал за неделю все лесные племена.

Нуска вдруг заговорил шепотом, обращаясь к карборцу:

– Эй, как там твоя летная штука?

– Наполовину зарядилась, – зашептал юноша в ответ. – Пора валить?

– Ага.

Не успел эрд ничего сделать, как карборец подобрал железяку, расправил на ней крылья и, схватив лекаря за пояс, спрыгнул с крыши.

– Blathien! Ты с дубу рухнул?! Кто просил брать меня с собой?! – выкрикнул, вырываясь, Нуска.

– Я похож на убийцу – оставлять тебя с эрдом, когда он в таком состоянии?! – мрачно перебил юноша и сильнее вцепился в лекаря пальцами. – Не дергайся, если жить хочешь!

Нуска смог лишь безвольно повиснуть, вглядываясь в застывшую на краю крыши фигуру. Как эрд смог самостоятельно забраться туда? Он искал его, волновался? И что он подумает теперь, когда Нуска так просто сбежал от него с первым попавшимся незнакомцем?

Лекарь только вздохнул. Син точно не оставит подобную выходку без внимания. Эрд, сам правитель Скидана, потратил столько времени на поиски своего лекаря, а он…

«Th`are! Син ведь все видел! А теперь мы вместе сбежали от него! Духи, что он только подумает?!»

Нуска пребывал в полном отчаянии. Потерять доверие этого нелюдимого сурии не было какой-то трудной задачей. Тем более, кажется, Нуска с ней уже прекрасно справился, если судить по тому холодному отстраненному взгляду, которым одарил его Син.

Глава 24

Убежище Хайи

– Хайя.

– Нуска, – представился лекарь и пожал протянутую руку. Было слишком странно знакомиться и обмениваться рукопожатиями с тем, с кем ты недавно целовался, но ничего другого им не оставалось.

– А? Нуска? Я правильно услышал? Почему тебя зовут как фасидца?

– Не думаю, что это имеет значение, – проворчал лекарь, отводя взгляд. Ему совсем не хотелось раскрывать перед этим молодым аристократом все карты.

– Нет уж! Раз мы застряли в одной лодке, то должны друг другу доверять. Выкладывай.

Карборец выглядел серьезным, но, несмотря на это, вливал в себя уже вторую стопку спиртного. Им пришлось укрыться в неком «баре», как назвал его Хайя, но данное место очень сильно походило на знакомые Нуске трактиры. Все просто напивались, громко общались и танцевали под беспрерывно звучащую громкую музыку. Отыскать двух беглецов здесь было попросту невозможно.

– Я полукровка, – признался Нуска, помрачнев. В этот момент он старался не смотреть сынку знатных hve в глаза.

– Ха-а? Наполовину фасидец?

– Нет. Моя мать из лесных племен.

– Так из-за этого у тебя такой необычный цвет глаз? А я все думал, почему от тебя тащит светлой дэ на весь Карбор, но при этом радужки такого насыщенного золотого цвета. Даже оранжевые…

– А? Тащит?

– Не обращай внимания… В общем, у тебя лесное имя?

– Верно. Называла меня мать.

– И где ты сейчас живешь? Не в лесу же?

– Гм… Во дворце эрда…

– Вот это карьерный рост, однако.

– А? Что? – не понял Нуска, который до сих пор не смог избавиться от этой глупой привычки переспрашивать.

– Просто забей.

– Хайя, изъясняйся попроще.

– Господи, я как будто с родителями разговариваю! Хорошо! – Карборец залпом влил в себя третью стопку неизвестного Нуске алкоголя. Этот спиртной напиток по крепости был сравним разве что с ромом, который он только недавно впервые попробовал, но по какой-то причине был прозрачным и ничем, кроме спирта, не пах.

– Так что мы собираемся делать? Да и почему вообще прячемся? – вернулся Нуска к обсуждению проблемы. Но вокруг царило такое шумное веселье, что лекарь и сам начал ему поддаваться. И даже решился попробовать незнакомый напиток. Понаблюдав за карборцем, он и сам выпил его залпом, поморщившись и закашлявшись. Горло приятно обожгло. Следуя за ощущениями, лекарь тут же заел крепкий алкоголь местными закусками: поджаренными бутербродами с чесноком и сыром.

– А что нам делать? Если родители меня сейчас поймают, то запрут в комнате на пару недель. Да и твой эрд… Ты уверен, что он не выпотрошит меня сразу, как увидит?

– Если честно, то уже не уверен, – спокойно пожал плечами Нуска. – Ему не впервой.

– Духи! Вот это я вляпался! – Хайя тяжело вздохнул, но продолжил жевать бутерброды.

Нуска, наслаждаясь тем, что в который раз выпивает за чужой счет, решил разгуляться. От этого алкоголя он пьянел особенно быстро, а потому уже после третьей стопки привстал и начал трогать странные заостренные штуки за ушами карборца.

– Эй-эй! Поаккуратнее! Это раритет!

– Что это вообще? Я не видел такого у других карборцев, – живо поинтересовался Нуска.

– Они перенаправляют мою энергию туда, куда я пожелаю. Благодаря этому и работает мой летомелл. И магнит. Ты, наверное, даже не успел понять, как оказался в воздухе, верно? – с охотой поддержал разговор Хайя.

– Ага, так и было, – отозвался Нуска, продолжая с интересом изучать необыкновенные предметы на голове юноши.

– Я поместил на твое плечо магнит, а затем, используя дэ, активировал реакцию между магнитами, прикрепленными ко мне, и тем, что оказался на твоем теле. Знал бы ты, сколько времени я потратил на разработку этой вещицы! Первое время приходилось отбиваться от летящих в меня отовсюду металлических балок и мусора… – Хайя рассказывал, сопровождая рассказ бурной жестикуляцией. Нуска, который долгое время провел среди зажатых и сдержанных аристократов, мог только радоваться, наблюдая это полное эмоций лицо и вглядываясь в горящие идеей глаза.

– Не совсем понимаю, о чем ты говоришь, но результат поражает, – искренне похвалил Нуска и даже улыбнулся.

Хайя аж замолк, а затем широко улыбнулся в ответ. Он вскочил со своего места и крепко обнял лекаря за плечи.

– Почему моя невеста – не ты?! Я бы и слова против не сказал!

– Хайя! Держи себя в руках! Из-за твоих глупых выходок мы и оказались в этом положении! – прервал его Нуска и даже отпихнул от себя. Сейчас он совсем не был настроен на разного рода нежности.

– Да, верно… Этот эрд… Лучше скажи, для чего вы вообще приехали в Карбор? Действующий эрд ни разу не бывал здесь. Никто даже не знает, как он выглядит.

– Это длинная история… Наверное, сразу перейду к сути. На территории Скидана в обычной человеческой деревне на наших солдат было совершено нападение карборских тварей. Я лично занимался лечением раненых, так что отвечаю за сказанное. От ран разило дэ металла.

Хайя так и сел на место. Некоторое время он молчал, глядя в пустоту, а затем выдавил:

– Но это невозможно. Пускай в лабораториях и проходят разные сомнительные эксперименты, но это… Производство подобных механизмов даже мои отец и мать не поддержали бы.

– Ты уверен?

– Да. Меня с малых лет таскают на эти скучнейшие собрания. Делать там нечего: только и приходится слушать рассказы вонючих стариков. И каждый раз мои родители выступают против военных разработок.

– Тогда, возможно, это проводится не по приказу и не с одобрения главных сурии. Ты знаешь, кто еще может заниматься подобным? – поинтересовался Нуска, который только начал вникать в суть происходящего.

– Разработки, подобные этим, доступны малому количеству карборцев, здесь ты прав. Но если предположить… – Хайя поднес палец к лицу и задумался. – Я думаю, что знаю некоторых ученых, у которых достаточно средств на производство столь высокотехнологичных приспособлений, но попасть в их лабораторию будет непросто.

– Но ты ведь справишься? – уточнил Нуска, наполняя для себя очередную стопку.

– Даже если справлюсь, то что мне за это будет? – поинтересовался Хайя, глаза которого весело заблестели. – Это очень опасное предприятие. Если нас поймают, то могут убить на месте. В Карборе запрещено проникать в лаборатории, проводящие эксперименты.

– И что же ты хочешь? Разве тебя самого устраивает сложившаяся ситуация? – изумился лекарь, который не мог понять, к чему карборец клонит. – Пускай механические твари и дальше калечат и убивают скиданцев, значит?

– Нет-нет, подожди! Я такого не говорил! – перебил Хайя, качая головой и размахивая руками. – Я сейчас говорю о личной выгоде! О личной! Что ты готов мне предложить за помощь?

– А? Ты правда думаешь, что у бедняка вроде меня есть что-то, чего нет у сынка аристократов? – усмехнулся Нуска. Из-за того что разговор вновь перешел на неприятную ему тему, он залпом выпил еще одну стопку и совсем захмелел. – Эй, лучше скажи, тут трубок не подают?

– Трубок? С табаком?

– Верно.

– Мы таким не пользуемся. Но попробуй вот это… – предложил Хайя и начал рыться в складках одежды. Он долго изучал содержимое десятка карманов, но затем все-таки нашел искомое. – Вот, попробуй. Это сигары. Я лично был на заводе, производящем их, могу отвечать за качество.

Нуска принял из рук карборца странный бумажный сверток. Развернув его, лекарь так и застыл в удивлении. Внутри лежали длинные табачные палочки, скрученные с помощью бумаги. Лекарю в жизни не доводилось видеть ничего подобного. Табак в Скидане и так был роскошью, а потому даже самые знатные особы могли позволить себе скурить с десяток трубок за месяц, но точно не больше.

– Это все… табак?

– Ну а что же еще? Попробуй. Сейчас подам свечку.

Нуска покрутил сигару в руках, а затем наклонился над столом и попытался ее поджечь, но та только затлела.

– Эй, нет! Дай на секунду… – Хайя выхватил табачную скрутку, тоже склонившись над столом, прикоснулся губами к сигаре и затянулся, продолжая держать кончик в огне. – Вот так! Втягивай дым, пока поджигаешь, иначе не разгорится.

Нуска кивнул, а затем забрал сигару из рук Хайи и начал курить. Ощущения были приятными, хотя лекарь все же предпочел бы старую добрую трубку.

Голова нещадно кружилась, хотелось прилечь. Лекарь подпер рукой щеку, продолжая раскуривать сигару и с жадностью разглядывать недопитый алкоголь.

– Эй, Хайя, тут есть комнаты, которые сдаются?

– Это же не таверна. Переночуем в моем секретном месте. Тут недалеко, если лететь.

Нуска только устало откинулся на стуле. Ему сейчас только полетов не хватало для полного счастья.

Добрались они действительно быстро. Нуска мог только порадоваться своей выдержке: ничего из съеденного сегодня не покинуло желудок за время полета. Хайя же выглядел довольно свежо, он явно выпивал часто, а потому не испытал никаких трудностей даже в управлении летомеллом.

Они приземлились на одну из крыш на окраине. Хайя, сложив летное устройство, продолжал обнимать лекаря за пояс. Придерживая спутника, он довел его до люка.

– Вот сюда. Я еще никого сюда не приводил… И у меня бардак. Хотя, думаю, тебе сейчас не до чистоты моей комнаты, – продолжал болтать карборец, отворяя люк с помощью дэ. Видимо, здесь был тот же механизм, что и на домах сурии: однажды закрыв вход с помощью дэ, ты можешь оставаться уверен, что никто чужой внутрь не проникнет. Во всяком случае, пока не разберет дом по камешку.

Некоторое время они в полной темноте спускались по крутой лестнице. Нуска сразу почувствовал в воздухе тяжелую металлическую дэ и закашлялся. Тогда Хайя в очередной раз подал руку помощи, а точнее – с совершенно спокойным лицом приобнял Нуску, помогая тому спуститься.

– Плохо переносишь местный воздух? – догадался Хайя.

– Видимо, – признался пьяный Нуска, опираясь на юношу.

– Тогда тебе лучше не задерживаться в Карборе. Как только наши заводы начали работать несколько десятилетий назад, мы потеряли очень многих жителей из-за болезней легких.

– Не думаю, что для меня это будет такой уж проблемой. Я же лекарь, – усмехнулся Нуска, качая головой.

Карборец пожал плечами, но все равно перевел на лекаря взволнованный взгляд. Видимо, простодушный парень действительно беспокоился о Нуске. Это было даже приятно.

Когда они наконец добрались до жилого помещения, Хайя с помощью маленьких металлических палочек зажег несколько огней. Нуска только руками развел: он уже устал удивляться.

Комната оказалась маленькой, да и обставлена была скудно. Окно было крохотным и больше напоминало трещину в стене. Кровать, шкаф, несколько сундуков были завалены разными железками, странными и даже пугающими предметами. Исписанной вдоль и поперек бумаги здесь было, наверное, столько же, сколько в домах простых людей пыли. Нуска даже не знал, куда ему ступить, чтобы не испортить какой-нибудь особенно ценный текст.

– Подожди, разгребу путь до кровати, – посмеявшись, смущенно отозвался Хайя и начал подбирать с пола бумагу и инструменты. – Я не думал, что когда-нибудь буду принимать здесь гостей.

– Разве у тебя нет друзей? Ну, или девушки… – задумчиво проговорил Нуска, облокотившись о стену. Его все еще покачивало.

– Настолько близких, чтобы приводить их сюда, точно нет, – пожал плечами карборец, запихивая в шкаф все подобранные вещи. – Бездна! Надо будет притащить сюда еще один шкаф!

Когда комната начала напоминать не склад, а жилое помещение, Нуска сразу повалился на кровать и перекатился поближе к стене, уткнувшись носом в холодный камень. Видимо, все-таки некоторые дома в Карборе строились с использованием каменной кладки, тогда как металлические и стеклянные пластины покрывали только внешнюю их часть.

– Хей, Нуска, ты точно решил ночевать со мной? – пошутил было Хайя, присаживаясь рядом и приобнимая лекаря.

– Руки! Руки! – Нуска повысил голос и шлепнул наглого юношу по пальцам. – О чем ты только думаешь?

– Ха-а… Ладно, это не так и важно. А вот уснуть одному мне было бы затруднительно, – усмехнулся тот.

Хайя снял с себя верхнюю одежду, а затем пошуршал где-то рядом и забрался под одеяло.

– Нуска, сам раздеться не хочешь? Постельное белье я все-таки иногда стираю, – проворчал карборец.

– Blathien! Тут слишком холодно! – хмуро отозвался лекарь, но начал послушно стягивать с себя штаны, а затем рубаху. Но в скором времени Нуска почувствовал, как чьи-то руки начали ему помогать. – Tha`re! Ну ты и hve! Перестань меня трогать!

– Да я только помогаю! – подмигнул Хайя. – Не будь таким зажатым. Или твое сердце уже занято?..

– Чушь собачья, – перебил его Нуска и бросил одежду на пол, оставшись в одном нижнем белье. Забравшись под одеяло, лекарь вновь отвернулся, поджав ноги. – Лучше скажи, покурить у тебя можно?

– А не задохнешься? Ладно, я приоткрою окно.

Когда Хайя встал и начал колдовать над той странной щелкой, названной окном, Нуска приподнялся на кровати и взял с пола свои штаны, в которых и отыскал добытые у карборца сигары. Обеспечив поступление свежего воздуха в помещение, карборец услужливо поднес лекарю лампу и приоткрыл колбу: Нуска тут же прикурил, наслаждаясь дразнящим запахом табака, щекочущим нос и гортань.

– Спасибо, – кратко отозвался лекарь; откинувшись назад на локтях, он курил, роняя пепел на простынь и пол.

– Ясно, все равно придется покупать новое, – проворчал Хайя, закатив глаза.

Юноша к тому времени уже распустил хвост и снял с головы и тела все свои металлические штуки. Теперь перед Нуской предстал обыкновенный молодой человек, даже красивый. Его кожа была бледной, да и сам он хоть и не был лишен мышц, но все косточки карборца можно было пересчитать, бросив на его тело лишь один взгляд. Нуску не оставляли знакомые ощущения, видимо, все сурии темной стороны были в чем-то схожи.

Лекарь толкнул ногой сидящего рядом Хайю и спросил:

– Почему вы так странно стрижетесь? Это удобно?

– От длинных волос аристократия никак не может отказаться, хотя я уже не раз хотел отрезать их ко всем безднам, – уныло пояснил Хайя, перебирая упавшие на плечи пряди. – Зато короткие волосы не лезут в глаза, а длинные остаются сзади, демонстрируя наш «благородный статус».

Последние слова юноша произнес с явной издевкой в голосе. Нуске это понравилось, а потому он перекинул ноги через колени юноши и развалился, докуривая сигару.

– Хайя, еще хочу… – пожаловался севшим голосом лекарь, бросив окурок на пол и смотря в потолок.

– Эй, хватит. Ты уже напился – этого недостаточно? Или ты так беспокоишься о том, что подумает эрд? – попытался поддеть карборец.

– Да, – вдруг согласился хаванец и закрыл глаза.

Хайя помолчал, а затем поднялся и начал гасить свет. Когда в комнате воцарилась тьма, он пробрался в постель, подвинув Нуску к стене.

– А если я скажу, что готов помочь, но только при условии, что ты будешь каждый день натирать механизмы до блеска?

– Я пошлю тебя на reh`z.

– Тогда, может, отправишься к эрду и скажешь ему, что вернулся ни с чем? Что просто ушел повеселиться, а теперь примчался обратно как ни в чем не бывало?

– Я уже знаю все твои уловки. Прекращай и спи, – фыркнул лекарь и отвернулся. – А мои отношения с эрдом тебя вообще не касаются.

– Еще как касаются. Думаешь, народ Скидана будет рад узнать, что у их правителя такой лекарь?

Нуска напрягся и резко приподнялся.

– Ты не посмеешь.

– Посмею, – усмехнулся карборец в темноте.

– Тебя так недолюбили в детстве родители, что ты лезешь ко всем подряд?

Хайя замолчал. Взгляд юноши стал серьезным. Казалось, что его действительно задели слова Нуски. И тогда Хайя навис сверху, замерев в сантиметре от лица хаванца. Длинные волосы карборца упали на лекаря.

– Думаешь, у тебя есть право так себя вести? – прошептал Хайя, сверля взглядом распластавшегося под ним парня.

– Просто прекрати, – спокойно ответил на это Нуска.

– Почему все вокруг считают, что знают меня лучше, чем я сам?! Почему вы думаете, что у вас есть право решать за меня?! – вдруг вскипел карборец, а затем склонился и укусил Нуску за плечо.

Лекарь охнул от боли и начал отбиваться.

– Да я-то тебе что сделал?! Иди и скажи это своим родителям! – не выдержал Нуска и отпихнул от себя юношу. Тот не сопротивлялся. Он просто сел, а затем закрыл лицо руками.

Нуска вздохнул. Он понимал, что у карборца не такая простая жизнь, как могло показаться на первый взгляд. Но и то, что он вытворял сейчас, нельзя было назвать чем-то нормальным.

– Эй. Ты пьян. Давай просто ляжем спать, – начал уговаривать Нуска, коснувшись плеча Хайи. Тот мелко дрожал. Приглядевшись, лекарь смог разглядеть испещрявшие кожу юноши шрамы. Хоть они и были светлыми, еле заметными, но покрывали почти все тело карборца. Неужели его отношения с родителями были настолько ужасными?

– Нуска… Обними меня. Прошу тебя.

Лекарь услышал в этих словах не просьбу молодого невоспитанного юнца, а тихий плач маленького ребенка, брошенного на произвол судьбы.

Нуска понимал, что это неправильно, что он пляшет под дудку этого карборца. Но разве можно бросить его наедине с ночными кошмарами?

Лекарь протянул руку, а затем схватился прямо за длинные волосы юноши. Притянув того к себе, Нуска крепко его обнял.

Хайя очень быстро успокоился, обнимая лекаря и устроившись сбоку. Хаванец даже позволил себе на протяжении получаса гладить юношу по волосам, пока тот не заснул.

Глава 25

Подземный город

Нуска очнулся только поздним утром, и то от холода. Его знобило, все тело занемело. Несколько раз чихнув, лекарь подорвался в поисках одежды.

«Так и заболеть можно. Нужно будет пройтись по местным лавкам и все-таки прикупить тряпок. Надеюсь, этот избалованный богатый hve сыграет роль кошеля».

Строя каверзные планы, Нуска не сразу заметил сидящего на полу Хайю. Тот возился со своими железками, неприятно трещал инструментами. На его голове оказалось что-то вроде очков, только вот стекла были большими и толстыми, а лента обхватывала голову вокруг.

– О, Нуска! – не оборачиваясь и не отрываясь от своего дела, радостно поприветствовал юноша. – Подожди немного – я скоро закончу. За завтраком я уже сбегал.

Нуска все никак не мог привыкнуть к местным обычаям, но на удивление быстро адаптировался. Одевшись, лекарь снова сел на кровати, ожидая.

Так они и сидели. Нуска – на матраце, а карборец – на полу. Лекарь чувствовал, как Хайя пользуется металлической дэ, а потому иногда пытался рассмотреть, что же там мастерит юный сурии, но совершенно ничего не мог понять в используемых им инструментах и механизмах.

– Ха-а… Почти готово, – устало выдохнул Хайя и аккуратно сложил вещицы на и без того захламленный стол.

Карборец уже был одет, умыт и собран: теперь в блеклом дневном свете у Нуски появилась возможность разглядеть одеяния молодого аристократа. В отличие от большинства подростков в Карборе, Хайя носил плотно сидящие брюки, увешанные цепями и камнями, а не укороченные штаны. Вместо рубахи на нем красовалась майка, которую столичные сурии обычно носили в качестве нижнего белья. Острые плечи и мускулистые руки особенно бросались в глаза.

Лекарь на секунду смутился и отвернулся, но затем вновь бросил беглый взгляд на юношу, который продолжал копошиться в своих вещах. Странных предметов из металла на Хайе было навалом, для Нуски он выглядел как передвижной музей: необычные кольца, браслеты, те странные металлические рожки, вновь торчащие из-за ушей…

Приглядевшись, хаванец вдруг с изумлением отметил посеребренный ошейник на шее Хайи. Странно, разве вчера он был?

– Хайя, я даже не буду спрашивать про остальные твои украшения… Но ты что, собака? Что у тебя на шее? – Нуска поинтересовался, не забыв при этом уколоть нового знакомого. Все-таки тот вчера действительно вел себя отвратительно. Укушенное плечо до сих пор болело.

– Айщ, не шути так! Это паспорт. Без него мы не сможем проникнуть в Подземный город, – проворчал в ответ Хайя, а затем наконец подошел к Нуске, держа в руках бумажный мешочек. – А вот и завтрак! Угощайся.

Лекарь принял взятку и даже немного смягчился, разворачивая съестное. Все-таки обиды обидами, а питаться нужно по расписанию.

– Спасибо, – отозвался Нуска, выловив из мешка несколько приятно пахнущих свертков. – Только… Что это?

– Я решил угостить тебя местной кухней. Когда еще тебе удастся ее попробовать? Это блины со сметаной и сахаром. Насколько я знаю, нигде в Скидане больше подобное не готовят, – с улыбкой проговорил Хайя, а затем вытянул съестной сверток и на свою долю и с удовольствием откусил.

Нуска, больше не задумываясь, принялся завтракать. Блины оказались на удивление вкусными, но очень сладкими. Лекарь, который за свою жизнь разве что яблоки спелые ел, был в восторге. Так и слопал целиком свою порцию, а заодно и пальцы облизал.

– Ха-ха, я знал, что тебе понравится! – обрадовался карборец, бросив на Нуску беглый взгляд. – Бутыль с водой на полу. Не ешь всухомятку.

Нуска, окруженный непривычной заботой, тут же последовал совету и разом опустошил половину стеклянной бутыли. Вода была странной, с кислинкой, но хорошо освежала.

– Это… Нуска… Прости меня за вчерашнее, – вдруг начал Хайя, потирая смущенно затылок и опустив взгляд в пол. Очки, в которых работал, он хоть и снял, но теперь они покачивались на его шее. – Я вел себя непростительно… И вообще не имею права называться мужчиной после этого… Но все равно прости меня!

Лекарь, которого половину жизни шпыняли, мешали с грязью из-за низкого статуса, не раз домогались в подворотнях, на секунду даже опешил. Почему этот знатный господин перед ним так распинается? Никто не стал бы поднимать шум из-за какого-то безрангового лекаря. Даже пожалуйся Нуска самому эрду, это не возымело бы никакого эффекта.

– Расслабься. Всем иногда приходится тяжко. Я хоть и выгляжу недалеким, но не такой уж глупый. У тебя были свои причины, – честно ответил Нуска после некоторой заминки. Он смущенно опустил глаза, чувствуя, как его буравят взглядом.

– Ты себя недооцениваешь. Ты заслуживаешь большего. Если судить по силе дэ, то тебе уже можно спокойно присудить ранг сурдия[29].

– А? – удивленно переспросил Нуска.

– Ты ведь не можешь оценить свой уровень. Но уверен, я не единственный, кто чувствует твою мощную дэ. Если ты думаешь, что сурии оценивают окружающих только по одежде, то ошибаешься. В первую очередь аристократы обращают внимание именно на способности в управлении дэ.

– Кстати, об одежде… – вдруг сменил тему Нуска, присев к карборцу поближе и даже толкнув его плечом.

– Чего-чего? – удивленно переспросил Хайя.

– Как много у тебя золота?

– Ну… Достаточно, – похвастался карборец и даже смутился, начиная пальцами трепать прядки в своем длинном хвосте. – Большую часть я зарабатываю сам, торгуя своими изобретениями на черном рынке.

– Тогда… Как насчет того, чтобы принести извинения… в материальной форме? – говоря это, Нуска улыбался все шире и шире, приближаясь к Хайе. Карборец на секунду даже растерялся, хлопая ресницами.

– Хей, ты на что намекаешь? – не выдержал он, отползая по матрацу к стене. Но Нуска не отставал: хаванец залез на кровать следом, чуть не сел на карборца, замерев в сантиметре от его лица.

– Еще пару дней в этом h`aidgehl холоде – и я свалюсь с жаром. Прикупи мне одежды, ладно? – шепотом заговорил Нуска, хитро сощурившись. Юноша, который ранее казался наглым и распущенным, вжался в стену. Подобной выходки от лекаря он точно не ожидал.

– Да! Да, хорошо! Только умоляю – слезь с меня! – не выдержал карборец под натиском чужой развитой жажды наживы. Его щеки пылали.

Они полдня болтались по улицам города. В одном из специальных магазинов для чужестранцев Нуска наконец отыскал себе что-то по вкусу: темные штаны, белую плотную рубаху и серый шерстяной плащ. Обувь, нижнее белье, повязки на ноги – менять пришлось все. Те тряпки, что лекарь снял с себя, выходя из последнего магазина, отправились прямиком в мусор: носить их дальше было попросту невозможно.

Когда Нуска наконец-то разобрался с первоочередной проблемой, они скрылись в тени одного из проулков. Там лекарь в который раз за день закурил: он и сам не знал, почему так быстро пристрастился к сигарам, но никак не мог отказаться от той приятной слабости в мышцах, что дарил ему этот крепкий табак.

– Не перебарщивай, – снова предупредил Хайя, смерив курящего Нуску недовольным взглядом. – У тебя и так проблемы с местным воздухом – хочешь и вправду заболеть?

– Что-то сегодня ты больно заботлив, – ехидно отозвался лекарь в ответ.

Хайя так и притих, виновато отводя глаза.

– Может, я и мерзавец, но точно не последний урод в Карборе, – только и ответил он, ковыряя какой-то металлолом носком ботинка. – Ты лучше скажи: мы сегодня отправляемся на разведку?

– Верно. Как ты и сказал, я не могу показаться эрду на глаза, пока не разберусь во всем произошедшем, – кивнул Нуска и бросил окурок на дорогу.

– Не буду вмешиваться в ваши дела, но что-то вы с эрдом слишком странно себя ведете, – хмыкнул Хайя и отвернулся, ускоряя шаг. Он направился дальше по переулку, пропахшему мочой и металлом. Местечко было так себе, но им сейчас не из чего было выбирать.

Шли они долго. Как карборец объяснил, летомелл привлек бы слишком много внимания, а заодно выдал бы своего обладателя с потрохами. Тем более что сейчас они шли в Подземный город?

«Ну, раз он так называется, то, видимо, находится под землей. Было бы глупо пытаться попасть под землю, летая по воздуху».

Нуска уже почти ничему не удивлялся. Пару раз ему даже довелось увидеть мелких металлических тварей: крыс, голубей, собак. Они не были живыми, но, как Нуска знал из книжек, даже обладали подобием интеллекта. Это была высшая магия металла – способность наделять разумом предметы, выкованные из руды. Правда, там тоже были свои ограничения и трудности, но Нуска так и не смог вспомнить, какие именно.

Пока они молча шли, лекарь оглядывался по сторонам, изучая голые стены, пустынные улицы и груды железа. Все-таки было в этом волшебном городе и что-то угнетающее, неприятное Нуске, привыкшему к теплым лучам звезды, ветру с полей и дорожной пыли. Словно все вокруг уже давно было мертвым, пропахшим трупными испарениями, а лекарь разгуливал среди заброшенных гробниц. Это ощущение преследовало его, заставляло иногда вздрагивать и поспешно догонять спутника.

Хайя почему-то не разговаривал с ним, словно обиделся.

«Может, я слишком дорогие одежды взял?.. Да вроде выбирал самое дешевое…»

Нуска и сам не заметил, как начало темнеть. Хоть они и шли просто вперед, лишь изредка сворачивая в сторону, но у лекаря возникло ощущение, будто они погружаются под землю. Небо уже было невозможно разглядеть из-за нависших над ними зданий. Затем Хайя вдруг остановился у одной из дверей, нагнулся и прислонил свой ошейник к замочной скважине. Дверь тут же отворилась, Хайя сразу нырнул внутрь, затащив лекаря следом.

Началась бесконечная тряска. В полнейшей темноте под скрежет раздираемого железа они погружались все ниже и ниже. Это было невыносимо. Нуска заткнул уши руками и осел на пол, чувствуя, как все вокруг орет, трясется, нависая над ним и сдавливая его в своих лапищах. Пространство словно сжималось. Лекарь часто задышал, из последних сил сдерживаясь, чтобы не впасть в панику. По спине и рукам катился ледяной пот.

Но затем чьи-то теплые руки обняли его, а спокойный голос зашептал:

– Эй. Прости, что не предупредил. За нами был хвост. Все в порядке. Мы просто… Ну… Как ведро опускаемся в колодец? – попытался подобрать ассоциацию карборец.

Нуска на секунду даже успокоился, представив себя округлым деревянным ведерком.

– Ну и сравнения у тебя… – сбивчиво проговорил Нуска, но уткнулся в плечо юноши. Сейчас ему больше не на кого было положиться.

– Что есть, то есть… Я не бард, – посмеялся он тихо.

Страшные неживые звуки окружали. Все двигалось, шевелилось, выло и стонало, но было мертвым. Нуска никак не мог осознать, что что-то, созданное руками человека, может… может быть подобно живому? За решеткой, которой они были окружены, стал мелькать свет. Нуску затошнило еще сильнее от резких звуков, запахов масла и кислоты, а теперь еще и от постоянно мигающего света. Он тихо застонал и вцепился в карборца. Хайя медленно гладил его по спине, успокаивая, но Нуска в эту минуту ощущал себя туго натянутой веревкой, которая вот-вот лопнет.

Деревья тоже шумят и качаются. Даже камни могут катиться со склона, треща и крошась в пыль. Но происходящее вокруг совсем не напоминало мир, окружавший лекаря с самого рождения.

Нуска продолжал затыкать уши. Двое молодых сурии поднялись и теперь вновь стояли в маленьком затхлом пространстве, в котором не хватало воздуха. Лекарь мечтал уже наконец потерять сознание или опустошить желудок, но все, что ему оставалось, это бесконечный страх перед неизведанным и тошнота.

Наверное, уже прошла четверть часа. Хаванец из последних сил сдерживался от подступавших к глазам слез, когда эта бездна наконец прекратилась. Все стихло. Дверь медленно со скрипом отворилась, заполнив маленькую клетку светом.

– Хей, Нуска, мы уже спустились… Ты как? Можешь идти? – тихо начал спрашивать Хайя, взявшись за руки лекаря и опуская их вниз. – Слышишь? Тут тихо.

Нуску трясло. Он ощущал себя мокрой крысой. За эти минуты с него семь потов сошло. Все его одежды были насквозь мокрыми, а сам он – озябшим и дрожащим.

Никогда в жизни лекарь не чувствовал себя настолько отвратительно.

Карборец медленно вывел его из маленькой, ранее движущейся комнатки. Они свернули за угол и остановились передохнуть в каком-то странном закоулке.

И тут Нуска понял, что ему конец. Он медленно сполз на землю, обхватив себя руками. Часто глотая ртом воздух, он не мог надышаться. Легкие совсем не наполнялись кислородом – только отвратительно терпкой энергией дэ.

– Нуска! Эй, Нуска, что с тобой?!

Хайя начал трясти его за плечи.

Нуска лихорадочно соображал. Желание сию секунду вздохнуть и выжить заполнило все его мысли. Казалось, он был готов на все ради единственного глотка воздуха. Те жалкие крохи, наполнявшие его легкие, хоть и позволяли ему оставаться в сознании, но с каждой секундой лекарь ощущал, как сердце начинает биться все сильнее, а мыслительные процессы замедляются.

Хайя вдруг резко сел рядом. Хоть в его необыкновенных глазах и разгоралась тревога, но он взял себя в руки.

– Нуска, послушай. Я должен влить свою дэ в твои каналы… Но я не знаю, как ты на это смотришь, да и по законам Карбора…

Нуска схватился за ворот Хайи и подтащил его ближе. В золотистых глазах не было страха – в них плескалось лишь отчаянное желание жить.

Карборец покачал головой, вздохнул и склонился, обнимая лекаря за пояс, а затем расстегнул верхние пуговицы на рубахе хаванца и уже во второй раз впился зубами в его плечо. Было адски больно. Нуска чувствовал, как раздирают его плоть, как кровь начинает стекать вниз, пропитывая одежду, но молча терпел. А затем по каналам с плеском полилась чужеродная дэ. Это было так неприятно, что лекарь невольно проскулил что-то и закусил губы. Он уже ощущал это. Тогда, на празднике, когда столкнулся с Вьеном.

Что-то теплое и чужое проникало в него, скользило по жилам, наполняя тело. Будто в его вены запустили насекомых, которые мелкими лапками теперь перебирали внутри, расползаясь по косточкам, прячась в мышечных тканях.

Нуска тихо плакал, но терпел, а затем через несколько секунд громко вздохнул. Легкие расправились. С жадностью глотая воздух, лекарь оттолкнул карборца и схватился за грудь. Ее жгло, но эта боль, как и режущая боль в плече, в каналах, не шли ни в какое сравнение с удушьем.

– Нуска? Нуска, ты как?

Хайя вертелся вокруг, ползал на коленях, аккуратно придерживая лекаря за плечи.

– Н-нормально… теперь… – еле слышно выдохнул Нуска и помотал головой. Видимо, сегодня он нашел прекрасный сюжет для ночных кошмаров на всю оставшуюся жизнь.

– Нуска… Прости меня, – вдруг начал извиняться Хайя, касаясь пальцами лица лекаря и вытирая тому слезы. – Я никогда не видел хаванцев, не встречался с ними… Все знакомые мне карборцы, даже арценты, без проблем могли тут находиться…

– Все нормально. Если бы ты хотел меня убить, то мог просто скинуть с летомелла, – усмехнулся Нуска, покачав головой. Сейчас он ощущал невероятное облегчение. – Лучше скажи: то, что ты сделал…

– Не волнуйся. Чужеродная дэ покинет твои каналы в течение нескольких дней. Я, можно сказать, дал тебе иммунитет к металлической дэ.

– Вот оно как… Но почему я… Не могу тут дышать? – продолжал спрашивать Нуска, прислонившись спиной к прохладной стене.

– Честно? Я не знаю. Видимо, в воздухе слишком много паров тяжелых металлов. Не каждый карборец чувствует себя здесь уютно, – Хайя замялся и закусил губу, опуская голову. – Зря я потащил тебя с собой! Духи… Что, если бы у меня не вышло?! Ты бы здесь и умер!

– Хей, не время винить себя. Сейчас все в порядке, разве нет? – Нуска даже нашел в себе силы, чтобы ободряюще похлопать спутника по плечу.

Хайя запрокинул голову, а затем с облегчением выдохнул. Все уже позади.

Предусмотрительный карборец начал рыться в своей большой суме, крепившейся с помощью ремней под его локтем. Он выудил оттуда бутыль и дал напиться Нуске, который лишился за эти полчаса недельного запаса жидкости. После они продолжили путь.

Карборец сделался еще внимательнее и осторожнее. Он крепко держал Нуску за руку и пресекал все попытки лекаря отстраниться. Оглядываясь по сторонам, Хайя вел его по пустым коридорам.

Над ними нависала толща земли. Лекарь чувствовал доносящийся сверху запах почвы и пыли, но со всех сторон они были окружены коридорами, обитыми металлическими пластинами. Черная руда была везде: сверху, балками подпирая потолок, по бокам в виде пластин и снизу в форме тянущегося бесконечного ковра.

Взгляду даже не за что было зацепиться. Нуска мог только гадать, как Хайя угадывает нужное направление. Но юноша, что вел его за собой, был преисполнен уверенности. Когда вдалеке послышались шум и голоса, он натянул на лицо очки и ободряюще улыбнулся Нуске.

– Сейчас твою дэ будет трудно различить. Но лучше спрячь лицо под плащом. Мы почти добрались до города.

Нуска послушно укрыл большую часть лица в тени накидки.

Они еще немного повиляли в бесконечных коридорах, а затем ступили в город. Лекарь от облегчения не знал, куда себя деть. Сверху поступал воздух, а редкие лучи добирались до подземных глубин. Впереди действительно раскинулся город: небольшие каменные и деревянные домишки были хаотично разбросаны меж рудников. Сталагмиты и сталактиты представляли собой огромные глыбы руды. Что и говорить, наверное, любой другой скиданец мог бы прирезать сотню-другую людей, чтобы получить доступ к подобным богатствам.

Но Нуску радовало совсем не это. Он был счастлив видеть других людей, привычные торговые улицы и маленькие скромные домики. А еще, где-то высоко над головой, явно были предусмотрены своеобразные окна, обеспечивающие поступление в город кислорода и света.

Двое юношей быстро смешались с толпой. Все вокруг оживленно переговаривались и торговались, кто-то спорил и ругался. Нуска не мог скрыть улыбки при виде этого воодушевленного столпотворения. Сейчас ему как никогда было приятно находиться среди людей.

– И сколько ты с меня хочешь за эту дрянь, а?! Да оно яйца выеденного не стоит!

– Да что бы вы понимали в реакционных усилителях! Пф, нашелся знаток!

– Что, видели получше?

– Конечно, видел. То, что делают ваши техники, ломается через неделю.

– А отвечать за слова кто будет?!

– Я и буду! Только уже в другой лавке!

Нуска с интересом вслушивался в разговоры горожан, хоть и плохо понимал, о чем речь. Тем временем Хайя тоже оглядывался по сторонам, а затем остановился у одного из прилавков.

– Хей, Урда, здорово.

– О-о, какие люди! Какими судьбами?

– Да хотел пару магнитов тебе сплавить, – с улыбкой ответил Хайя и начал рыться в карманах. Нуска предусмотрительно скрылся за спиной спутника.

– Хм… Дай посмотрю… О-о! Качество на высоте! Сколько хочешь?

– Десять тысяч.

У Нуски аж челюсть отвисла. Сколько-сколько эти железки стоят?! Может, пора сменить профессию?

– По рукам. Не думаю, что кто-то другой в ближайшее время сможет поставлять мне подобные диковинки.

– Ха-ха, что верно, то верно! Но не перехваливай меня, – Хайя в смущении почесал затылок, а затем принял из рук торговца увесисто звякнувший мешочек. – Что ж, всегда приятно иметь с тобой дело!

Хайя попытался поскорее распрощаться с Урдой, но тот схватил его за плечо, останавливая.

– Эй, а кто это с тобой? Что-то странной энергией тянет… Небось девушку опять подцепил? Да еще и со светлой стороны?

– Ха-ха, нет! Это просто друг. Он – странствующий торговец, – с натянутой улыбкой ответил Хайя.

– Торговец, говоришь? Ишь, тогда нечего тут околачиваться! Не создавайте конкуренцию старым добрым товарищам.

Хайя только рассмеялся в ответ и помахал на прощание, а затем схватил Нуску за руку и потащил его дальше. Карборец даже вспотел, немного успокоившись, он перевел взволнованный взгляд на Нуску.

– Бездна, Нуска! Ты можешь хоть на мгновение приглушить свою дэ?! Ты что, сын какого-то родовитого сурии?

– А? Да я не знаю. Мы с отцом мало общались, – только и смог сказать лекарь, пытаясь скрыть радость от столь высокой оценки его способностей.

– Эй, я вижу, как ты улыбаешься! Тут нечему радоваться! Сюда нельзя посторонним, понимаешь?

– Ага. Но что делать-то?

Хайя помотал головой, огляделся, а затем достал из сумы несколько цепей, которыми и начал увешивать Нуску, словно он был каким-то предметом декора. Лекарь хмурился, но молчал. А затем карборец вдруг притянул его к себе и тихо проговорил:

– Хочешь, сделаю так, что от тебя будет нести металлической дэ на весь Подземный город?

– Нет уж, спасибо, надышался уже вашей вонью, – с хмурым лицом отказался Нуска и отпихнул Хайю. Тот явно переволновался, а потому плохо держал себя в руках.

– Арх, бездна! Хоть дал бы немного разрядить обстановку! Я так напряжен, что сейчас взорвусь! – вдруг признался Хайя и взлохматил свои волосы, которые были насквозь мокрыми от пота. Но от лекаря отстал.

– Давай лучше сосредоточимся на деле. Понял меня?

– Да-да, лекарь, как скажете, – согласился юноша, сложив на груди руки и закатив глаза.

Они продолжили путь. Некоторое время Хайя молчал, стараясь теперь избегать людных улиц, но затем не выдержал и завязал диалог:

– Эй, Нуска, скажи, что за ожог у тебя на руке?

– М? – Лекарь бросил короткий взгляд на свою ладонь. Благодаря снадобьям, которые лесные наносили на нее в течение трех дней, что Нуска провел без сознания, рана почти зажила, но бледные отпечатки вгрызшихся в плоть языков пламени все еще обвивали руку. – Да так. Не успел залечить.

– А хаванцы могут залечивать шрамы? – поинтересовался Хайя.

– Нет, увы. Никто не в силах изменить прошлое. Это то, чему каждого лекаря учат с младенчества. Невозможно срастить когда-то сломанные кости, вставить на место давненько выпавшие зубы. Или оживить мертвеца… – Нуска на секунду замолчал, а затем продолжил. – Мы можем воздействовать только на настоящее, только на болезни, которые есть в теле на данный момент. Если кости не полностью раздроблены или еще «помнят», в каком положении были, то их можно срастить. Но шрамы или последствия давних болезней… Это то, на что хаванская магия не способна.

– Понятно, – спокойно отозвался карборец и вновь замолчал.

Нуска догадывался, почему того интересовал этот вопрос, но действительно ничем не мог помочь Хайе. Те шрамы, что покрывали его тело, не мог излечить даже он.

– Вон там.

Когда они покинули один из переулков, Хайя вдруг застыл, указывая пальцем на многоэтажное здание.

– Что? – уточнил Нуска.

– Там находится тайная лаборатория Подземного города. Если карборские твари были произведены не в ней, то уж точно прибыли из самой бездны, – хмыкнул карборец, как и Нуска, разглядывающий витое, стремящееся ввысь и впивающееся в земляной потолок здание.

– И как же мы туда попадем? – поинтересовался лекарь.

Хайя вдруг подорвался и быстро зашагал прямо к лаборатории.

– В смысле как? Нуска, хоть ты и облетел со мной половину Карбора, но забыл, как пользоваться дверьми? – съязвил Хайя. В его глазах разгорался необычный огонь.

– Что-что?! Ты хочешь заявиться туда прямо через парадный вход?! – опешил лекарь и даже схватил сумасшедшего карборца за руку, пытаясь остановить.

– Ха-ха, Нуска! Кто я, по-твоему? Или ты думаешь, что в этом мире властью обладает только твой достопочтенный эрд? – Хайя бросил на Нуску распаленный взгляд. Лекарь так и застыл посреди улицы в нерешительности.

«Духи, почему вы постоянно сталкиваете меня со всякими поехавшими аристократами?! Я что, в прошлой жизни развратничал и святотатствовал?!»

Лекарь безмолвно застонал про себя. А затем бросился следом – догонять Хайю.

Глава 26

Подыграй мне

– Подыграй мне, – это последнее, что шепнул ему на ухо Хайя. А затем Нуска абсолютно перестал понимать происходящее.

Лекаря на скорую руку быстро нарядили в странные вещи прямо поверх недавно купленных одежд. Нуске всучили веер из тонких резных металлических пластин. Что делать – не сказали, но лекарь догадался, что стоило прикрыть им лицо.

Хайя хлебнул из фляги алкоголь, не менее предусмотрительно припрятанный в его бездонной суме. После чего наглой расхлябанной походкой вошел в главные ворота лаборатории.

Огромная зала искрилась. Черный металл покрывал каждый сантиметр помещения, кроме стен. Те были стеклянными или зеркальными, из-за чего Нуске начинало казаться, что это здание не имеет конца и края.

На другом конце длинной округлой залы стояла белоснежная стойка. За ней сидел карборец, который так был занят заполнением каких-то бумаг, что не сразу обратил на вошедших внимание.

И только когда Хайя с грохотом врезался в столик, рассыпав большую часть лежавших на ней документов, а затем рассмеялся столь громко, что этот веселый смех еще долго дрожал в воздухе, отражаясь от стен, незнакомый карборец лениво поднял голову.

Театр одного актера. Нуска не предполагал, что кто-то может быть настолько умалишенным и талантливым одновременно.

– Здравствуйте, здравствуйте! Прибыл первый сын карборской империи! Хе-ей! – Хайя пьяно смеялся, покачиваясь и прижимая Нуску к своему боку. Потные руки касались его поясницы. Но лекарь молча терпел, а затем и сам заигрался, по-женски хихикнув в ответ. – Хочу увидеться… с главным вашим. Поделиться своими недооцененными изобретениями, так сказать.

– Ученый Хинг занят, подождите немного. Сейчас как раз проводится эксперимент, – холодно ответил секретарь, которого, казалось, совсем не удивила наведавшаяся в лабораторию парочка. – Он сможет принять вас позднее.

– Нет-нет, вы не понимаете! Я открыл… Открыл такую вещь! Ему и не снилось! – бурно жестикулируя свободной рукой, чуть не кричал Хайя, специально дыхнув алкоголем прямо в невозмутимое лицо карборца.

Секретарь поморщился от запаха и взял паузу, стуча пальцами по столешнице.

О чем он думает? Нуска мог только гадать, чуть помахивая веером у своего лица и терпеливо перенося свое унизительное положение. Казалось, Хайя настолько вжился в роль молодого избалованного аристократишки, что уже несколько раз щипнул лекаря за зад. Нуска уже порывался избить наглеца, но приходилось себя сдерживать.

– И что же вы… открыли? – вдруг шепотом поинтересовался карборец, склонившись над стойкой. В его глазах зажегся неподдельный интерес. – Это может быть полезно… серому движению?

– Ха! Непременно! – вдруг самоуверенно выкрикнул Хайя, по лицу которого уже катился пот. Нуска понимал, что он выкладывается на полную и только выглядит спокойным. – Вы когда-нибудь летали в небесах, подобно птице, дорогой товарищ?

– Что? Летал? – изумился секретарь и, некоторое время подумав, вдруг с удивленным выражением лица вскинул голову. – Неужели… Вы действительно Хайя, первый наследник главных сурии? И хотите поделиться с нами своей летной разработкой?

– Друг! Дру-уг! – Хайя схватил щуплого карборца за плечо и чуть потряс. – Ну конечно! Зачем бы мне еще идти сюда?! Родители каждый день, каждый день повторяют, что мои изобретения нужно отправить на металлолом! Так почему я должен их слушать?! Разве они не могут послужить на благо карборского народа?!

– Ох, да… Здесь вы правы, правы… – напряженно отозвался секретарь, бросая беглый взгляд то на руку, которая легла на его плечо, то на Нуску. – А это…

– Это моя женщина – Умена! Так прекрасна и так скромна! Так глупа, но мила! – Хайя, паясничая, повернулся к Нуске, крепко обнял его и, прячась за веером, сделал вид, будто они целуются.

Нуска хоть и ожидал подобного, но все равно зажмурился, чувствуя, как в него вливают остро пахнущую металлическую дэ. Когда Хайя отстранился, лекарь игриво засмеялся, завысив тон голоса, и ткнулся лбом в плечо юноши, словно стесняясь. Разыгрываемая ими комедия пока выглядела довольно убедительно.

Секретарь некоторое время помедлил, даже благовоспитанно отвел взгляд, а затем заговорил.

– Следуйте за мной. Только все, что вы здесь увидите, должно остаться строго между нами, – сухо произнес он. – Вы же взяли летное устройство с собой?

– Конечно-конечно! И не только его! – заверил Хайя, расплывшись в самодовольной улыбке.

Прижимаясь к юноше, Нуска чувствовал, как сильно колотится его сердце, насколько горячим и потным стало его тело за эти несколько минут представления. Сможет ли Хайя сыграть свою роль до конца? Не ошибется ли?

На самом деле лекарь был на удивление спокоен. Он с холодным сердцем оценивал ситуацию, подсчитывая их шансы на успех. Они были не велики, но с чем отродье бездны не шутит? Игра стоила свеч.

До этого момента Нуска искренне верил, что ниже, чем они находятся сейчас, простирается только бездна. Оказалось, напрасно. Секретарь вывел их из ярко освещенной залы и повел по узким темным коридорам вниз по лестнице. Чем ниже они спускались, тем сильнее становилась концентрация не только металлической дэ, но и огненной. В какой-то момент стало нестерпимо жарко.

Иногда придерживаясь за стену, лекарь быстро отдергивал руку от раскаленного железа. Даже через ботинки Нуска ощущал поднимающийся из недр земли жар.

Но нужно было держать себя в руках да еще и разыгрывать сценку. Лекарь, который до этого момента боялся выдать себя, начал глупо и игриво шушукаться с Хайей.

– Ах, милый, посмотри, моя косметика не потекла?.. – начал Нуска, повернув к юноше лицо.

Секретарь счел их разговор настолько несущественным, что даже не обернулся.

– М-м, звездочка, ты прекрасна, как никогда. Этот румянец делает твое лицо только свежее, – поддержал Хайя, с усмешкой одарив Нуску уверенным взглядом.

Лекарь понял, что юный карборец в себе не сомневается. Он будет гнуть свою линию до конца и неважно, что ждет их там: огненная бездна или ледяные пасти карборских тварей. Нуска мог на него положиться.

Когда они наконец достигли нижнего этажа, лекарь уже обливался потом. Было невероятно жарко, но он терпел.

– Подождите здесь. Ученый Хинг как раз должен освободиться, – сказал секретарь и услужливо достал откуда-то графин с водой, который примостил на маленький стеклянный столик у дивана.

– Хотелось бы взглянуть на его разработки… Ох, как много мы можем обсудить с ним! Успешный ученый и талантливый молодой изобретатель! – Хайя мечтательно прикрыл глаза и расплылся в улыбке. – Жду не дождусь этой встречи.

– Полагаю, он тоже, – согласился секретарь, а затем с кроткой улыбкой скрылся в одном из проходов.

В комнате, где их оставили, почти ничего не было. Разве что несколько диванов, маленький шкафчик и свисающие с потолка лампы. Здесь строители явно пожалели металлических стенных пластин: вокруг виднелась только подпертая балками земля, будто в шахте. Они, как кроты, все это время шли по подземному ходу. И теперь остановились на развилке.

– Эй, Умена, – вдруг тихо позвал Хайя и чуть улыбнулся, приподнимая брови. – Осмотримся?

– Отчего бы и нет, дорогой, – с нажимом произнес Нуска и закатил глаза. Неужели кто-то мог сейчас за ними наблюдать?

Держась за руки, они скользнули в один из проходов. Хайя, явно пользующийся чутьем, уверенно шел впереди. Нуске оставалось только не отставать, то и дело крепче хватаясь за потную ладонь карборца.

Стало прохладнее. Лекарь отметил запах сырой земли. Напрягая все свои каналы и чутье, Нуска смог разобрать шаги сверху и в соседних проходах.

Когда выбранный ими ход начал сужаться, хаванец невольно задышал чаще. По событиям прошлых часов он понял, что не переносит настолько замкнутые пространства. Стараясь не подавать виду, он плелся сзади, но каждый шаг давался ему с трудом. И тогда Хайя остановился, аккуратно толкнув лекаря вперед, и пошел сзади, крепко обнимая его за пояс.

– Иди первым. Так ты будешь лучше чувствовать свободное пространство впереди, а мою поддержку – сзади, – произнес юноша на ухо лекарю и даже тихо посмеялся.

Хайя сейчас совсем не походил на пробравшегося в секретную лабораторию юнца. Он вел себя смело, пользовался каждым подвернувшимся им шансом, словно был полностью уверен в победе. Нуска мог только удивляться тому, куда делся тот юноша, что, чуть не плача, умолял хаванца уделить ему немного внимания.

И Нуска, подпитываясь уверенностью у спутника, пошел дальше, даже не зная, что же они ищут. Не понимая, куда идут. Не зная дороги, не разбирая впереди ничего, он был уверен только в одном: Хайя выбрал правильное направление, и они обязательно выберутся сухими из воды.

Вскоре ход стал расширяться, а лекарь почувствовал себя лучше. В какой-то момент спуск в коридоре стал пологим, и Нуска мог только порадоваться тому, что его все это время крепко придерживали сзади: ступая вслепую, он уже несколько раз чуть не покатился кубарем вниз.

Прошло не меньше получаса, когда они, наконец, вошли в небольшой ярко освещенный зал. Здесь все было не только обито металлом, но и украшено теми же страшными изваяниями ревущих драконов, что Нуска увидел на въезде в город. По обеим сторонам от выкованного из руды ковра плескалась огненная жидкость: лекарь даже боялся смотреть в ее сторону, трезво оценивая уровень своего невезения.

Хайя вновь пошел впереди, таща лекаря следом. Нуска даже не успевал как следует осмотреться: лишь отметил множество светильников на стенах, необычные картины и плакаты. Все они были серо-красными.

– Все в порядке? – еле слышно спросил Нуска, чувствуя, как напрягся юноша, ступив в эту комнату.

– Не знаю, – честно ответил он, продолжая мчаться вперед по проходу. Звук их шагов гулко отдавался от стен.

«Как много времени прошло? Почему нас еще не ищут? Неужели это ловушка?»

Внезапно Хайя остановился, а затем рывком прислонил Нуску к одной из статуй.

– Эй! Здесь не место для этого, не понимаете?! Что вы здесь вообще забыли?! Скорее заканчивайте и приходите на общий сбор! Лидер не будет ждать, пока вы тут с головы до ног друг друга оближете!

Нуска услышал, как шаги незнакомца звучат все дальше и дальше. Когда же наступила тишина, лекарь со всей силы отпихнул от себя карборца, тяжело дыша.

Хайя лишь бросил на него виноватый взгляд, убрал руки и аккуратно похлопал лекаря по плечу.

Склонив голову, он еле слышно зашептал Нуске на ухо:

– Мы должны попасть туда. Скрывай лицо так долго, как сможешь. А когда я подам сигнал – сделай выброс светлой дэ. Это не так трудно. Справишься?

– Да… Думаю, да, – пробормотал лекарь и кивнул. Почему Хайя все время выбирает подобные способы решения проблем?!

Проследив за мужчиной, что застал их в зале, они последовали по оставленному им следу дэ. Эта сеть коридоров оказалась еще сложнее, чем улицы Подземного города. Нуска понимал, что никогда в жизни не выбрался бы отсюда сам. Что мог плутать и плутать здесь, пока не умер бы от голода и жажды.

Внезапно, завернув за угол, лекарь оказался оглушен шумом чужих голосов. Казалось, десятки, даже сотни людей собрались здесь, чтобы поорать друг на друга. И тогда Хайя, схватив лекаря под руку, скользнул прямо в толпу. Они смешались с другими карборцами.

Нуске уже казалось, что кислота разъедает ему зубы, что он и сам – кусок кем-то позабытой необработанной руды. Так много в этом помещении было металлических сурии.

Все толпились, толкались. Лекарь то и дело натыкался на чьи-то локти и плечи и застревал в толпе, но Хайя останавливался, находил его и вновь брал за руку. Он скользил меж сурии, как рыба в воде, был ловок и быстр. Нуска на секунду и позабыл, что сейчас следует не за самим эрдом.

Это ли имел в виду Хайя, говоря, что в Скидане не только Син способен решать проблемы? Неужели Нуска и правда может рассчитывать на этого заносчивого юношу?

Но внезапно громкий клич воззвал ко всем присутствующим. Карборцы сразу замолчали, но продолжили переминаться с ноги на ногу, распихивая друг друга.

– Товарищи, наконец-то вы все здесь! Посмотрите, как много нас! Еще несколько месяцев назад здесь собирались крупицы карборской знати, но сегодня мы видим членов всех знатных домов Карбора! И не только, не только! Приглядитесь: нас поддерживают и арценты. Этот союз будет нерушимым!

Лекарь влетел в спину Хайи да так и застыл на месте. Юноша вслушивался в речь. Было не трудно догадаться, что сейчас вещал кто-то из владельцев этой чудовищной лаборатории. Его голос был таким громким, что Нуска не сомневался: сейчас эти слова слышит весь Подземный город.

– Доколе нас будут притеснять? Сколько еще придется страдать аристократам и беднякам? Сурии во главе со своим эрдом Сином захватили власть в стране. Как только сурии Фавэр покинул пост, все, кто не обладает выдающимися магическими способностями, оказались на задворках этого мира. Теперь, даже обладая статусом, деньгами и идеальной родословной, мы не можем плавить сталь. Мы не можем продавать ее, не можем торговать. Бедные районы растут, аристократия разоряется. Вы ведь поэтому пришли сегодня, верно?!

– Да-а! – взревела, ликуя, толпа.

Нуска заткнул уши. Он не мог выносить эти звуки, рвущиеся из сотен глоток.

– Тогда у меня для вас приятный сюрприз! Сегодня мы не только раскроем перед вами новые разработки… Но и покажем, насколько же сильно стало наше движение! Кое-кто явил желание примкнуть к серым и восстановить справедливость в стране!

Нуска сглотнул. Теперь он понимал, к чему все идет. А Хайя, видимо, догадался об этом с самого начала.

– Молодой господин Хайя, покажитесь нам! Поднимайтесь на постамент! Давайте вместе восстанем против главных сурии металла и воцарившейся эры страха! Разве хоть один из нас выбирал действующего эрда?! Кто бы поддержал его, не будь он настолько силен?!

Внезапно лекарь почувствовал, что остался один. Его продолжали толкать, отпихивать назад, а он мог лишь наблюдать удаляющуюся спину Хайи. Тот, не имея возможности продвигаться вперед, вдруг поднял вверх руку с металлическим цилиндром и раскрыл летомелл. А затем под громкие удивленные возгласы взмыл в воздух и спланировал на видневшуюся впереди платформу. Народ кричал, ликовал и аплодировал молодому дарованию.

Нуска, оставшись в одиночестве, начал терять самообладание. Он до сих пор не мог даже представить, что выкинет этот психопат в следующую минуту. Успеет ли Нуска отреагировать вовремя? Окажется ли достаточно смелым и ловким, чтобы помочь Хайе?

И действительно ли юный аристократ хочет поддержать действующего эрда? Не оставалось никаких сомнений в том, что все, собравшиеся здесь, повстанцы.

– Я здесь, здесь! И именно сегодня пришел, чтобы поделиться своими разработками! Неправильно то, что вся власть сосредоточена только в руках сильных. Я сам лично видел эрда буквально вчера. Казалось, небо опустилось, все вокруг заволокло тьмой, а он, подобно отродью бездны, был окружен черным маревом. В его глазах не было ни капли человечности. Как будто народ может добровольно пойти за таким правителем! Как будто может доверить ему свои жизни!

Толпа охотно отвечала ему:

– Верно толкует! Нужно поставить точку в этой эре страха!

– Да! Дарвельцы никогда не доходили до границ Карбора! Какое нам дело до людей светлой стороны?!

– То-то и оно! Жалуются светлые, а страдаем мы! Почему запретили плавку стали?!

– Моя семья с тех пор перебивается с воды на хлеб! Где нам работать?!

Народ, о котором так заботился эрд, неистовствовал и был готов разорвать его в клочья. Все кричали, перебивали друг друга и вздымали вверх руки. Некоторые даже размахивали флагами – тех же цветов, серых и красных.

– Вы видите?! Слышите это?! – продолжал лидер, которого Нуска так и не смог разглядеть из-за голов собравшихся. – Сам сын Уновы и Хонея готов выступить на нашей стороне! Когда мы взмоем в небеса, сможем использовать магнитную технику притяжения – что тогда скажет эрд?! Как будет бороться с летящей смертью?! Мы одержим победу! И даже сильнейший темный сурии ничего не сможет поделать и падет!

– Да кто вообще посмел допустить рира до власти?!

– Унова и Хоней уже давно продали Карбор этой черной твари!

– Верно! – поддержал гневные возгласы лидер. – Сегодня нас ограничили в выплавке стали, а что будет завтра? Запретят ковать железо? Добывать руду? Строить дома и торговать с соседними странами? Эрд не просто хочет избавиться от Карбора – он хочет стереть его с лица континента! Заставить наших детей голодать, а жен – плакать от отчаяния!

Нуска пытался вычленить из разговоров местного лидера и толпы суть. Какую сталь? Что это такое? Новый вид металла?

– Однако, молодой господин! – вдруг обратился к Хайе зачинщик этого представления. – Вы сегодня, насколько мне известно, пожаловали не один? Не хотели бы представить нам свою спутницу?

Лекарь так и осел на землю. Люди, что были вокруг него, начали бросать на него косые взгляды.

– Знаете… Я вам солгал, – вдруг во всеуслышание признался Хайя и громко рассмеялся. – Это вовсе не моя девушка… Да и не девушка вовсе. Это – личный лекарь эрда, за которым он потащится даже на край земли! Помяните мое слово: если взять его в плен, то подчинить эрда не станет проблемой.

Окружавшие Нуску карборцы уже потянули к нему свои лапы. Видимо, найти его в этой толпе крепких взрослых сурии было легче легкого. Лекарь не сопротивлялся – только вмазал «случайно» одному особенно громко оравшему до этого карборцу по лицу.

Нуску бесцеремонно потащили за плечи, кто-то хватал его за шиворот и волосы. Когда лекарь, передаваемый карборцами из рук в руки, наконец добрался до постамента, то был избит и лишился нескольких прядей волос.

– Неужто хаванец?! И как он только… Гм… Неудивительно, что он может находиться в Подземном городе! Ведь он – приспешник самого отродья бездны! Вот вам еще один пример несправедливости – эрд наделяет особыми способностями только приближенных к себе, тогда как рядовые карборцы день за днем умирают здесь, добывая руду, кормящую весь Скидан!

Нуска, которого держали сразу несколько сильных мужчин, запрокинул голову. И смог разглядеть лицо этого без устали голосящего карборца. Стоило бросить на него только один взгляд, чтобы у лекаря не осталось сомнений: это и был ученый Хинг. Его длинные одежды, такие же, как у Хайи, очки, странные предметы, которыми он был увешан с головы до ног, выдавали в нем мастера. Все изобретатели Карбора, видимо, тяготели к такого рода побрякушкам. Лицо лидера восстания было на удивление незапоминающимся и неприятным, хотя стоило отдать ему должное – вещал он крайне убедительно.

– Ну что, Нуска? Соскучился по эрду? – вдруг заговорил громко Хайя, который стоял на платформе в метре от земли.

– Ага, – хмуро отозвался лекарь, который уже и сам не был уверен, на чьей же стороне юный аристократ.

– Тогда… – вкрадчиво отозвался Хайя и присел, протягивая Нуске руку. – Подыграй мне.

Лекарь улыбнулся и вырвал руку у растерявшихся на секунду карборцев, а затем схватился за ладонь юноши.

И в этот момент пещеру, которая до того тонула в полумраке, поглотил свет. Вспышка озарила изумленные лица сурии и шипящего, как гиена, Хинга. Нуска в эту секунду продемонстрировал все, на что был способен: будто дверь, в которую весь день колотил ветер, вдруг отворилась, и ураган ворвался в дом, сметая все на своем пути.

Слабые маги падали на колени и стонали. А Нуска уже примостился рядом с Хайей на платформе. Бросив взгляд на друга, лекарь понял, что и ему приходится тяжко. Юноша на секунду пошатнулся и привалился к хаванцу плечом.

– Ом-х, бездна, это так прекрасно, что я бы сейчас умер, наверное, – проговорил он, шлепая себя по щеке.

Свет продолжал мерцать. В сравнении с той вспышкой, которую создал Нуска в лесных племенах благодаря хрусталю, этот выброс энергии был намного мощнее. Несколько карборцев попытались атаковать их, но тщетно: все удары тонули в мерцающей энергии самой звезды.

– Неужели… я так силен? – невольно произнес Нуска вслух, оглядываясь. Большая часть карборцев и арцентов с ругательствами покидали зал.

– Я же говорил, что ты себя недооцениваешь, – с усмешкой выдавил Хайя, а затем внезапно навалился на лекаря всем весом. Нуска еле смог устоять на ногах, придерживая юношу. – Это… только сбавь обороты. Пжлста, – выдавил он.

Лекарь только и смог улыбнуться, наблюдая, как сам молодой наследник металла склонил перед ним голову. А затем прервал светопреставление, на секунду прикрыв глаза. Какие-то крохи энергии даже продолжили теплиться в его жилах.

Хайя что-то тихо ворчал и терся мокрым лбом о плечо Нуски. Хоть лекарь изо всех сил старался не задеть его, но, видимо, это было чересчур даже для столь самоуверенного молодого господина.

Нуска оглядел зал, но только зря потратил время: он был абсолютно пуст.

– Это… Хайя… Я понимаю, что тебе нездоровится, но что дальше-то делать? – решился спросить лекарь, который из последних сил держался, чтобы не упасть. Хайя все еще продолжал висеть на нем и не думал отстраняться.

– А ты как думаешь?! Надо захватить Хинга! – огрызнулся вдруг карборец и вскинул голову. Но не успел он даже осмотреться, как из-за спины Нуски послышался голос.

– Думаете, посветили немного и победили? На что вообще способны хаванцы, кроме врачевания болячек вонючих стариков? Хайя, ты правда надеялся одержать победу с помощью недоделанной светлой энергии?

Лекарю пришлось рывком развернуться, но, благо, Хайя уже взял себя в руки и мог стоять.

Перед ними оказался Хинг. Он хоть и выглядел потрепанным, но явно пострадал не больше, чем сам Хайя. Безумные глаза седого карборца прожигали насквозь.

– И это ты втираешь всем остальным простакам? Что ты такой же, как и они? – Хайя только вскинул бровь, презрительно оглядывая мужчину.

– А ты сам чем занимался несколько минут назад? Конечно, я намного сильнее обычного сурии. Смог бы я иначе забраться столь высоко?

И тут Нуску пихнули в бок. Он слетел с платформы и покатился по земле, осознавая, что теперь его диагноз – это ушиб всего лекаря. Места живого на нем теперь точно не было.

Раздался лязг металла. Длинная цепь, побрякивая звеньями, взметнулась в воздух и упала ровно в том месте, где только что находился Нуска. Хайя успел отскочить, но даже через поднявшуюся в воздух пыль лекарь разглядел, что юноша придерживается за руку.

– Ха! Как ты теперь планируешь сражаться?! Здесь все и закончится, Хайя! У тебя была только одна возможность дать правильный ответ!

– И без тебя знаю, сукин ты сын! Сколько еще ты планировал слать ко мне своих тварей?!

– Столько, сколько потребуется, чтобы такой тупой недоносок понял, где его место!

Нуска только и мог, что наблюдать. У него совсем не было опыта в сражениях. Он видел, как Хайя оголил оружие дэ: в его руках возник огромный блестящий лук. Стрелы одна за другой полетели в Хинга. За секунду юноша выпускал не менее десяти стрел, но каждая врезалась в землю, рассыпаясь на частицы.

– Ну же, атакуй! Или родители плохо тебя воспитали? Неужто не научили, как следует обращаться со старыми друзьями? – измывался ученый, прожигая противника полным ненависти взглядом.

– Учитель Хинг! Когда же ты заткнешься?! – взревел Хайя и выпустил разом по меньшей мере двадцать стрел. И каждая под ровным углом вошла в пляшущую в воздухе цепь.

– Боишься меня ранить? Не хочешь моей смерти? Какой же ты сын дома Кардора? Правильно делала мать, что не выпускала тебя из «девы»! Несколько часов в сутки точно стоило прибавить! – Ученый не просто выкрикивал оскорбления, он смеялся, откровенно наслаждаясь реакцией на каждое выплюнутое им слово.

Нуска заметил, как Хайю затрясло. После сказанного Хингом он пропустил сразу несколько атак, которые пришлись по его предплечьям. Но даже в такой ситуации юноша продолжал удерживать лук туго натянутым, хотя с его плеч уже ручьями стекала кровь.

– Ты хоть понимаешь, что творишь?! Прекрати его слушать и атакуй! Здесь только ты и мешкаешь! Хайя, ты намного сильнее этого vevih`al старика! – выкрикнул вдруг Нуска, вскочив на ноги. Он не мог так просто смотреть, как избивают его соратника. Пускай он и бесполезен в бою, но хоть что-то сделать должен.

Две пары горящих глаз метнулись в сторону Нуски. И тогда он понял, что совершил ошибку. В который h`aindgehl раз!

– Да кто ты такой, чтобы влезать в наш разговор?!

Сразу две цепи метнулись в сторону Нуски, а вместе с ними – и Хайя. И лекарь на секунду увидел все, что произойдет дальше.

И не захотел, чтобы оно так закончилось. Нуска не тот, кого стоит защищать ценой жизни.

Казалось, время остановилось. Нуска сделал несколько невероятно тяжелых и медленных шагов по застывшей зале. Один, другой… третий… Все его каналы вопили и лопались от перенапряжения, но лекарь сделал над собой усилие и из последних сил прикрыл глупого знатного сынка hve.

Несколько ударов пришлись по лицу. В первые секунды лекарь отчетливо слышал, как трещит его голова. А затем одна из перепонок лопнула. Стало тихо. В глаза плеснула кровь.

Удивительно, но Нуска почти не ощущал боли. Так, издалека. Будто это тоже ему снилось.

Лекарь видел, как двое карборцев вновь схлестнулись, но Хайя был в невыгодном положении. Как его вообще угораздило получить столь бесполезное оружие дэ?

Хинг, который орудовал цепью, постоянно сокращал дистанцию, заставляя юношу отступать. Идеально владея ситуацией и в ближнем, и в дальнем бою, ученый превращался в универсальное орудие убийства.

Нуска лежал. Он не очень-то любил тратить энергию на самого себя. Да и сейчас ее почти не осталось.

Карборцы продолжали оскорблять друг друга, а затем вдруг Хайя сплюнул, бросил свой лук и взлетел в воздух.

«О, вот это уже правильно. Не можешь победить – лучше бежать. Хоть кто-то умнеет, раз за разом попадая в одни и те же ситуации…»

Лекарь понимал, что теряет сознание, но не мог и пальцем пошевелить.

А затем раздался громкий глухой удар. Настолько громкий, что его смог разобрать даже Нуска.

Возле лекаря распластался Хинг. Кажется, он просто-напросто упал и насмерть расшиб себе голову.

«Красота! Но почему перед смертью я должен лицезреть эту отвратительную, изуродованную агонией рожу?»

Так думал Нуска, пока его вдруг не подхватили чьи-то руки.

«Какой же ты тупой! Кто трогает человека, у которого ранена голова?! Ты хочешь, чтобы я побыстрее помер от кровоизлияния в мозг?!»

Нуска на секунду приоткрыл глаза. И увидел распухшее лицо Хайи, залитое кровью и слезами. Он так сильно и громко плакал, что лекарь на секунду удивился. А что случилось? Хинг ведь уже мертв?

Даже через шумящую в ушах кровь лекарь смог уловить треск. Металлическая дэ с новой силой ударила в голову хаванцу. Если выбирать, то Нуска пожелал бы умереть где-нибудь в полях под бесконечным простирающимся над ним небом, а не в этой затхлой пещере, пропахшей кислотой и блевотиной.

Кажется, их окружили. Нуска краем глаза разглядел несколько оскалившихся морд карборских тварей и рокот голосов. Из последних сил лекарь поднял руку и толкнул Хайю в грудь. Ему пора уходить. Пусть уходит, пока не поздно.

Чего он ждет?!

Но Хайя не шевелился. Он схватил руку лекаря и поднес к губам, целуя.

Даже смерть не исправит этого конченного извращенца.

Когда несколько теней уже склонились над Нуской, который мог разглядеть только контуры страшных созданий, раздался визг.

Твари сыпались с потолка. Со стен. Летели, врезаясь друг в друга, по полу. Нуска на секунду так заинтересовался, что даже очнулся было от забытья, в которое почти впал.

Тварь за тварью, визжа, падали замертво. Но лекарь все равно не мог разглядеть, что за смерть их настигала. Какая-то черная молния мельтешила то в одном глазу, то в другом.

Когда стало тихо, а Хайя взволнованно вскинул голову, раздался чей-то пугающий своим ледяным спокойствием голос:

– Любой, кто притронется к хаванцу, распрощается с жизнью. И тебя, молодой сын Кардора, это тоже касается.

Глава 27

Сон о неприятии

Чья-то кровь не просто лилась по лицу Нуски. Ему заткнули нос и насильно открыли рот, вливая в нутро отраву. Он уже бился в агонии, когда подоспела помощь. Но сейчас то лечение, что ему оказывали, было ничем не лучше самой смерти.

Приятнее будет влезть в огонь и остаться там навсегда, чем испытать это еще раз. Нуску раздирали изнутри миллионы когтистых лап. Он не просто стонал: он молил прикончить его прямо сейчас, лишь бы это прекратилось. Но ответом ему была пара равнодушных голубых глаз, которые были неумолимы.

Руки, что несли его, были такими же холодными и так же больно жглись льдом. Все тело, казалось, превратилось в сплошную рваную рану. Затем его резко посадили и окатили холодной водой.

Нуска на секунду пришел в себя.

– Если ты сейчас же не вылечишь свою голову, то Хайя и все те карборцы отправятся на виселицу. Нет. Я подвешу их за ноги под палящим солнцем и заставлю змей день за днем жрать их мясо и нутро. А затем верну их к жизни. И буду заставлять раз за разом дохнуть и испытывать муки в выеденных насекомыми телах.

– Blathien, – очень тихо ругнулся в ответ Нуска, которого насильно вздернули за руку, заставляя сесть.

Его руку сжали чьи-то дрожащие пальцы. А затем поднесли к пробитой голове. И Нуска, еле ощутимо коснувшись, начал себя лечить. Ощущение было очень неприятным – как попасть струей на ногу во время справления нужды. Но раз так настаивают…

Постепенно становилось легче. Каким-то образом в теле лекаря вновь текла потоком энергия, но многие каналы были не просто повреждены – они были взорваны. Слава духам, что именно в той руке, которую поднесли к его голове, дэ свободно перемещалась.

Нуска приоткрыл мутные глаза и разглядел прямо перед собой лицо эрда. Так это он толкал такие кровожадные речи? Ха-ха, кто же еще…

Хайя вертелся где-то сзади. Он не смел даже шаг сделать в сторону лекаря, а потому только бросал на него обеспокоенные взгляды и был похож на побитого щенка.

– Он… он жив? – вдруг тихо спросил карборец.

– Не твое дело. Пшел отсюда, туда, где родители тебя и держали.

На лице Хайи отразилась боль. Он сделал несколько неуверенных попыток подойти к Нуске, но Син, даже не оборачиваясь и не оголяя оружие, несколько раз ощутимо хлестнул его потоками темной дэ.

Карборец повалился в грязь. А затем молча встал, развернулся и, пошатываясь, удалился.

Когда он пропал из виду, правитель вдруг тяжко выдохнул и затрясся всем телом, обнимая Нуску и прижимая его к себе.

– Мы отправляемся в столицу сразу, как ты поправишься.

– Спать хочу… – пожаловался лекарь, уткнувшись в знакомое плечо. Его сразу обволокла дэ, которая одновременно дарила и успокоение, и боль.

– Спи, – коротко отозвался эрд, а затем подхватил лекаря на руки. Нуске на секунду даже показалось, что он вновь воспарил над землей.

Его бережно несли по какому-то поросшему травой холму. Было приятно вновь оказаться окруженным зеленью.

Нуска выдохнул. Его обволокло невообразимое спокойствие: наконец-то можно было избавиться от всех переполнявших эти дни переживаний и страхов.

* * *

Сон был долгий, но поверхностный. Иногда Нуска даже пытался выбраться из него, не желая видеть. Но его все равно накрыло с головой и унесло на самое дно неприятных сновидений.

– Хайя, поторопитесь. Ваша мать ожидает.

Маленький мальчик сидел один за огромным обеденным столом. И зал, и этот стол были настолько необъятны, что разглядеть здесь сероволосого малыша было трудно.

Дворецкий повел молчаливого ребенка по коридорам. Убранство каждого помещения поражало богатством и вместе с тем безвкусицей. Сотни трофеев, украшений, вентилей и шестеренок, выкованных из золота, увешивали стены и потолки. Даже в ковер, бесконечной лентой тянувшийся из зала в зал, были вплетены драгоценные нити. Когда двое шли, то под их ногами неприятно хрустели самоцветы и кусочки руды, вшитые в ткань. Создавалось впечатление, будто они топчут чьи-то давно иссушенные кости.

Мальчик не выглядел испуганным, но почему-то нервно ковырял заусенцы на пальцах. К тому моменту, как они добрались до покоев матери Хайи, его руки оказались разодраны в кровь. Если присмотреться, то можно было заметить, что на ребенке и без того не было живого места: на голеньких ножках, одетых в шорты, темнели совсем недавно затянувшиеся раны. Было трудно догадаться, как малыш мог получить подобные увечья: они больше походили на тысячи укусов кровососущих насекомых.

– Госпожа Главная сурии металла Унова, к вам прибыл ваш сын, – отчитался дворецкий, со стуком отворив дверь.

– Слишком долго. Он опять отказывался есть? – послышался из темноты спокойный женский голос.

– Ему не пришлись по вкусу поданные сегодня потроха, – ответил дворецкий.

– Понятно. Благодарю, что рассказали.

Женщина тихо копошилась в комнате и даже не думала зажечь в своих покоях свет. Ни ее, ни убранства того места невозможно было разглядеть.

Слуга незаметно похлопал малыша по плечу, а затем, поклонившись в темный проем, ушел.

Мальчик продолжал стоять. В его глазах была глухая пустота. На первый взгляд могло показаться, что этот ребенок совсем не понимает, где он, и не осознает происходящего.

Через пару минут из комнаты выглянула прекрасная женщина в пышном серебристом платье с длинными рукавами и высоким воротом. Унова была нежна, красива, но облик портило ее отстраненное выражение лица.

– Пойдем, – коротко сказала она и медленным шагом направилась к лестнице. Ребенок, никак не отреагировав на мать, пошел следом. Все, что он делал, так это вновь раздирал кожу у себя на пальцах.

– Это плохая привычка, – спокойно прокомментировала женщина, которая взяла в руки канделябр и величаво поплыла вниз по ступеням, стуча каблуками. – Руки придется подавать гостям. Ты не сможешь все время находиться в перчатках.

Хайя кивнул, на некоторое время перестав терзать свои пальцы. Но затем продолжил с еще большим усердием.

Когда они спустились в подвал, отовсюду послышались страшные запахи и звуки, трудно различимые для столь юного сурии. Было темно. В проходе мерцали только блики, отраженные от платья женщины.

Унова спокойно шла вперед, хотя по обеим сторонам мелькали искривленные рожи заключенных. Кажется, это была тюрьма, потому что и слева, и справа бесконечной стеной мелькали решетки.

Стоило им дойти до конца коридора, как женщина остановилась. Ключами отворив одну из камер, она отошла в сторону, приглашая ребенка зайти.

Хайя на секунду помешкал, из-за чего тут же оказался насильно заброшен в пропахшее кровью, потом и мочой помещение. Окон там не было: только четыре грязные стены и странная полукруглая конструкция посередине.

– Ты плохо поужинал, так что сегодня придется пробыть здесь немного дольше, – проговорила Унова, а затем отошла в сторону, потянув за рычаг.

Та конструкция, представлявшая собой металлический шкаф с выкованным на верхушке прекрасным женским лицом, медленно и с лязгом отворилась. Две створки шкафа, усеянные изнутри сотнями мелких гвоздей, раскинулись в стороны, будто приглашая ребенка утонуть в своих объятиях.

Лицо мальчика совсем не переменилось. Он молча сделал пару шагов в направлении шкафа, но затем вдруг остановился. Казалось, ноги его не слушают. Даже на лице на секунду отразился страх. Почему он не может зайти?!

– Быстрее. Не трать время Главной сурии впустую. Из-за того, что школьный лекарь посоветовал нам проводить больше времени вместе, я и так обязана каждый день делать это сама.

Хайя сглотнул. А затем по маленьким деревянным ступенькам забрался внутрь шкафа, развернувшись лицом к матери. Иглы тут же впились ему в спину, но не проткнули насквозь – конструкция этого механизма была немного сложнее.

– За тобой придут позже. Проведи сегодня время в железной деве с пользой.

Женщина и взгляда не бросила на своего сына, просто еще раз надавила на рычаг. Створки медленно затворились, а Хайя оказался в кромешной тьме.

Вскоре Унова и вовсе ушла, не забыв закрыть дверь темницы на ключ. Хотя, наверное, подобная предусмотрительность была излишней.

Ребенок остался в полном одиночестве, закрытый в замкнутом тесном пространстве. На самом деле, иглы не протыкали его, как приговоренных преступников. Они просто легонько щекотали спину, ноги, руки, шею и грудь. Но стоило только шевельнуться, слишком глубоко вздохнуть или переступить с ноги на ногу, как точеные гвозди погружались в плоть.

Первый час Хайя обычно переносил стойко. Он закрывал глаза и представлял, как парит где-то высоко в небесах. Как свободно преодолевает километр за километром по воздуху, не стесняемый стенами.

Во второй час становилось жарко – по ногам начинал катиться пот и приходилось прикладывать усилия, чтобы не поскользнуться на месте. На протяжении вторых шестидесяти минут мальчик выдумывал, что умеет дышать под водой, а потому бесконечно долго плыл в своих мыслях среди разноцветных рыб и кораллов. Об этих неизведанных местах и красотах он узнал из учебников. Ему было очень любопытно когда-нибудь там побывать.

Третий час всегда проходил тяжко. Так как его запирали в железной деве сразу после ужина, то он начинал сильно хотеть в туалет. Пускай Хайя и пытался есть и пить как можно меньше в вечернее время, но все равно наступал тот момент, когда терпеть становилось невыносимо трудно. Даже сжать ноги между собой, чтобы перетерпеть, было невозможно – в бока и расставленные руки сразу впивались кончики игл. Зато так ему не прибавят еще час за то, что он обмочился. На протяжении третьего часа Хайя обычно мечтал, чтобы в каждой комнате дворца был туалет. Или чтобы свои испражнения можно было легко отмыть, например, водой. Тогда бы здесь не воняло так сильно.

В четвертый час Хайя иногда начинал засыпать, потому что время переваливало за полночь. Ноги то и дело подкашивались, коленками натыкаясь на гвозди. Старые раны открывались и кровь смешивалась с потом, делая его и без того неустойчивое положение очень шатким. Тогда мальчик представлял, что можно выдумать, например, металлические усилители для ног, которые позволят стоять ровно, даже когда устаешь или чувствуешь слабость. Или, скажем, некоторым калекам они заменят недостающие конечности – тогда им будет не так трудно каждую ночь проводить в железной деве. Ведь, наверное, очень тяжело находиться здесь, стоя на одной ноге.

Когда четвертый час подходил к концу, его обычно отпирал один из охранников. В полной тишине его, обессилевшего и спотыкающегося, вели по бесконечному коридору и лестнице. На верхнем этаже уже ждал дворецкий – обмыть Хайю и переодеть того в пижаму.

Когда же Хайя наконец оказывался заперт в своей комнате, то словно пробуждался ото сна. Иногда он плакал, иногда разбрасывал подушки и вещи. А затем каждый раз брал бумагу, выточенный им кусочек угля и начинал рисовать. Рисунки в альбомах, которые он делал, совсем не были похожи на каракули других пятилетних детей. Юный сурии это осознавал четко, ведь уже общался со своими ровесниками. Точно выверенные линии, геометрические фигуры испещряли лист за листом. В отдельном альбоме Хайя пытался вести математические расчеты, но это было немного трудно с его уровнем знаний. Поэтому днем, когда у него было свободное время, он часто посещал дворцовую библиотеку и брал там книги. Хорошо, что родители никогда не выступали против чтения – наоборот, даже поощряли. Ведь сын всегда показывал хорошие результаты на экзаменах в школе.

Когда небо потихоньку начинало светлеть, мальчик ложился в кровать, но даже там фантазировал до полного изнеможения. А что можно придумать, чтобы не ходить? Ноги так сильно болят, а ведь утром уже идти в школу. Как обсуждали за обедом мать с отцом, их последний скир пал, не выдержав выбросов с заводов. Даже еда, выращиваемая в Карборе, больше не подходила для ездовых зверей – приходилось закупать ее в других землях, а это стоило много золота. Можно ли заставить двигаться металл? И есть ли способ не ходить по лестнице каждый вечер, а сразу опускаться на нижний этаж?

И… можно ли заковать свое тело в латы, чтобы иглы перестали врезаться в плоть?

О последнем Хайя думал мало. Понимал, что мать с отцом такого не разрешат. Но вдруг родители других детей будут думать немного иначе и позволят им находиться в «деве», обмотавшись металлическими нитями?

И тогда мальчик вновь поднимался с постели. Брал бумагу и некоторое время думал: как можно выковать настолько тонкое железо? Можно ли смешать его с чем-то и сделать сплав, способный предотвращать ранения и при этом держать форму? Еще он обязательно должен быть легким, как перышко. Иначе другие дети, послабее, чем Хайя, не смогут удержаться на ногах.

А ведь если упасть, пока стоишь в железной деве, будет очень больно. Очень-очень сильно больно.

* * *

– Эй, прекратите его бить! Не видите, что он совсем не сопротивляется?! Жить расхотелось?!

– Да этот мямля не умеет разговаривать! На нем и так живого места нет, а родителям он ничего не скажет!

– Он, может, и не скажет, а я еще как расскажу!

– Ну ты и уродка. Сдался тебе этот помешанный полудурок. Забирай его.

– То-то и оно! Нашли кого избивать – сына Кардора. Он ведь когда-нибудь вырастет, а что тогда?

– Да ведь есть же Усли Кардор. Он и будет следующим главным сурии. А этого сплавят куда-нибудь.

Но молоденькая девушка продолжала стоять на своем: она обнажила оружие дэ, арбалет, и начала стрелять в воздух.

– Да уходим мы! Тише, тише!

Забияки так и разбежались. Девчонка, лицо которой тоже покрывали ссадины и синяки, нагнулась над свернувшимся на земле парнем. Тому на вид было лет двенадцать-тринадцать, хотя, судя по его истощенному виду, он мог быть и старше.

– Эй, Хайя, они ушли! Поднимайся.

– Точно? – уточнил вдруг юный карборец, приподняв голову. Он не выглядел ни напуганным, ни забитым. Свернувшись клубком, он что-то прятал у себя под животом.

– Да точно. Сам не видишь что ли?

– Ладно. Умена, ты-то почему не ушла?

– А кто тебе снадобья на спину нанесет? Ты себя хоть видел?

Короткостриженая девчонка, одетая в обноски, вздохнула. Она тоже выглядела как задира, но в глазах отчего-то то и дело мелькало волнение. У нее никогда не получалось скрывать свои чувства или врать, и сейчас она действительно беспокоилась за этого мальчишку.

– Я сам, – проворчал подросток и сел. Его дорогой костюм вновь был разорван в нескольких местах, но юный сурии не сильно беспокоился по этому поводу. – Срежешь с моей одежды куски ткани? Она все равно пойдет в мусор.

– Думаю, что-то получится оставить… Только как ты домой пойдешь? Голый?

– Меня все равно никто не увидит. Мои кроты прорыли лаз прямо под дворцом, – говоря это, Хайя расплылся в самодовольной улыбке. – Родители до сих пор гадают, как это я незамеченный попадаю в свою комнату! Ха-ха!

Но Умена не поддержала шуточную беседу. Только нахмурилась.

– Эй, Хайя, они все еще… запирают тебе в ней?

– М-м-м… Как я понял, это будет продолжаться до тех пор, пока я не обрету свое оружие дэ. Хотя, честно, я почти уверен, что оно будет куда бесполезнее, чем мои изобретения.

– Может, оно и так… Но ты же знаешь, что ты единственный, кто проходит через это?

– Умена, мы уже обсуждали это…

– Нет, подожди! Я несколько лет пыталась растолковать тебе, что с другими детьми так не поступают! Ты ведь должен понимать, что это ненормально! – повысила девушка голос. Ее лицо раскраснелось, а сама она выглядела крайне взволнованной.

– Умена, я знаю, но… Когда я выдумываю новый механизм, то всегда представляю, что он поможет кому-то вроде меня… – признался Хайя, опустив голову. Он все еще продолжал крепко прижимать к груди несколько толстых альбомов.

– Так сам себе и помоги! – не выдержала девушка и схватилась за плечо юного карборца.

– Я знаю, что ты волнуешься… Но все действительно нормально. Для меня это в порядке вещей. А по поводу других детей… Мне-то не тяжело, но мне нравится думать, что какому-то другому ребенку, который плачет или кричит, находясь в «деве», мои изобретения когда-нибудь пригодятся.

– Хайя, ты больной, – выдала девушка и, сидя на корточках, подперла рукой щеку. Ей не впервой было общаться с этим странным пареньком, но она каждый раз пребывала в немом шоке от его доводов.

– Ха-ха! Это мы тоже уже обсуждали! Не трать время будущего великого изобретателя на обсуждение одних и тех же вещей изо дня в день. Жизнь постоянно должна быть наполнена чем-то новым и необычным!.. – начал разглагольствовать Хайя, потирая ушибы на лице.

– Да-да… Как скажешь, – согласилась девушка, а затем поднялась на ноги и подала мальчишке руку. – Пойдем, провожу тебя до лаза.

– Ага, – с улыбкой кивнул Хайя и схватился за нежную ручку. Ему особенно нравилось прикасаться к другим людям, но сейчас единственной, с кем он мог хотя бы подержаться за руку, была именно Умена.

– Опять задумался о своих странностях? Я все вижу по твоему внезапно поглупевшему выражению лица! – оборвала ход его мыслей карборка.

– Ха-ха, прости! Пойдем быстрее, – смущенно проговорил Хайя и помчался вниз с холма.

* * *

– Сегодня, дорогой ученик, займемся астрономией. Что ты знаешь о далеких звездах? О созвездиях?

– Подождите, учитель! Позвольте мне вам кое-что показать! – Хайя начал рыться в суме с воодушевленным выражением лица.

– Что, опять свои трубы выдумываешь? Кому оно нужно? – вздохнул карборец, сложив на груди руки. Это был взрослый мужчина с собранными в пучок волосами и строгим лицом с застывшим на нем выражением скуки.

– Нет-нет, вы только взгляните! – Подросток вынул из сумы несколько увесистых альбомов. Учитель только вздохнул: неужели ему придется опять все это читать и слушать? Неужели нельзя провести самый обычный урок, как с другими нормальными детьми?

– Ладно, что там у тебя? – устало выдохнул учитель и заглянул в записи, в которых не понимал половину обозначений. Учить кого-то настолько эрудированного и при этом не терять лицо было особенно трудно. Мужчина несколько раз даже порывался разорвать заключенный с Кардорами контракт, чтобы не испортить репутацию, но, казалось, этому мальчишке было достаточно того, что хоть кто-то слушает его фантастические россказни. Он был готов повторять одно и то же раз за разом и даже не требовал от карборца ответа.

– Посмотрите! – Хайя ткнул почти что черной бумагой прямо мужчине в нос. Лицо юнца было очень взволнованным, казалось, еще немного – и он упадет в обморок от переизбытка чувств. – Я смог вывести формулу! Я работал над этим почти семь лет!

– Формулу… чего? – попытался поддержать разговор учитель.

– Учитель Хинг! – возмущенно воскликнул мальчишка и даже нахмурился. – Я ведь говорил вам! Стали!

– Стали, значит? И кому это будет полезно? – мужчина еле сдержался, чтобы не зевнуть.

– Всем конечно! Вы только посмотрите на расчеты: при столь незначительной затрате ресурсов мы получаем прочный и податливый материал малого веса. Это не идет ни в какое сравнение с обычным железом! Возможно, данный сплав будет равен по крепости оружию сурии… Хотя я не особо задумывался об этом!.. – Хайя говорил быстро, пытаясь увлечь слушателя и выдать за раз все преимущества изобретения. Но его вдруг перебили.

– Подожди-подожди. Ты хочешь сказать, что оружие, сделанное из этого сплава… сможет выдержать атаку оружия дэ?

– Я не думал об этом… Но, если рассуждать в этом ключе… Думаю, что да, только надо будет сделать акцент на стойкости материала, а не на его пластичности. Соблюсти необходимые температуры можно только при помощи магии арцентов, но для начала…

– А ты можешь… одолжить мне ненадолго свои записи? Думаю, что это может заинтересовать некоторых высокопоставленных ученых… – издалека начал учитель. На секунду на его лице отразился неподдельный интерес.

Хайя просиял. Впервые кто-то положительно отозвался о его трудах! Разве это не здорово?!

– Учитель Хинг, конечно! Если это пригодится в дальнейших разработках… Поможет людям! Я буду только рад! – Подросток чуть ли не выкрикивал это, а затем вскочил на ноги и всучил бумаги в руки мужчине. – Берите, берите! Я и так помню все формулы наизусть! Но если вдруг ученые… Гм… Решат заняться разработкой… Ну, вдруг! То я с радостью помогу!

– Благодарю, молодой сын Кардора, – ухмыльнулся Хинг, поскорее пряча бумаги в своей суме. – Я тоже думаю, что это будет полезно для многих карборцев.

– Не только для карборцев! – вдруг перебил Хайя и нахмурился. – Для всех скиданцев!

– Ага, для скиданцев… А записи и чертежи других изобретений можешь тоже мне дать?

Хайя на секунду задумался и даже почесал затылок.

– Самые интересные разработки еще в процессе… Но я мог бы дать вам теоретические данные и расчеты для транспортных средств, системы лифтов, схемы и расчеты затрат постройки водопровода, а также зарисовки строения высокотехнологичных тварей… – Хайя на секунду замолчал, а затем снова заговорил, так быстро и живо, жестикулируя, что учитель не поспевал за ходом его мыслей. – Знаете, они могли бы сильно облегчить жизнь работникам рудников! По моим расчетам, крот с бурлящей установкой будет способен пробурить за день расстояние в несколько километров! А горнодобывающие машины, например, роторный экскаватор…

– Знаешь… – вдруг перебил учитель, улыбаясь. – Неси все. Я думаю, что ученые разберутся с тем, как можно использовать твои изыскания.

– Ах да… Конечно-конечно! – Хайя быстрым шагом пересек комнату и стал рыться в сундуках под кроватью, вылавливая из них один толстый альбом за другим. На миг он замер. – Только… Если вдруг что-то из этого начнут разрабатывать… Могли бы вы мне сообщить?

– Непременно, юный сын Кардора. Только я ничего не могу обещать, все-таки сам я не располагаю такими средствами… Но могу воспользоваться связями, чтобы твои заметки хотя бы посмотрели, – с все той же приторной улыбкой заверил его Хинг.

– Да, вы правы… В моем положении я буду просто рад, что хоть кто-то прочтет это, – кивнул Хайя, стопку за стопкой перенося альбомы на рабочий стол, за которым они с учителем обычно занимались.

– Тогда начнем же наш урок. Что ты знаешь о далеких звездах и созвездиях?

Хайя только устало вздохнул, разместив на столе четыре высоченные стопки записей, и уныло повесил голову. Почему-то его не оставляло беспокойство, но юный сурии решил оставить переживания при себе.

Хинг мельтешил на улицах словно крыса. Прятался в тенях зданий, перебегал из одной подворотни, пропахшей испражнениями, в другую. А затем, наконец, встретился с несколькими людьми, укутанными в темно-серые одежды.

– Записи у меня, – тут же выпалил карборец и сощурился. – Но я буду лично заниматься разработкой стали. Да и остальных изобретений этого поганца тоже.

– Не слишком ли много вы на себя берете, сурии Хинг? – сощурился один из карборцев. Из-под одежды и натянутой на лицо маски виднелись только холодно поблескивающие глаза. – Что вы вообще смыслите в научных разработках?

– Достаточно! Я вполне себе ученый, может, даже получше, чем ваши великие умы, – хмыкнул Хинг. А затем вдруг обнажил оружие дэ – длинная цепь, побрякивая звеньями, поползла по земле. – Или вы хотите поспорить со мной? Отобрать добытые мною записи?

Несколько карборцев, с которыми толковал учитель Хинг, поморщились. Они осознавали, что даже впятером не смогут одолеть этого аристократа со столь диким и пугающим оружием.

– Хорошо, вы будете назначены лидером научной группы. Но тогда вам необходимо получить статус ученого… – попытался умерить пыл Хинга карборец.

– С моими связями и авторитетом это не будет проблемой, – усмехнулся учитель, но все же припрятал бумаги поглубже в суму, не желая передавать их в чужие руки.

Теперь его жизнь заиграет новыми красками. Все те, кто насмехались над ним в научных кругах, падут ниц и будут молить о прощении. Он-то недостаточно умен? Он-то не сможет изобрести ничего, кроме туалетных горшков? Ха!

«Посмотрим, кто первым окажется в дамках. Увидим, чьи разработки покорят весь Карбор и Скидан!»

* * *

Хайя отправил почтовую гончую в путь и присел на одну из резных лавочек в дворцовом саду. Прошло два года с тех пор, как он видел учителя Хинга в последний раз. И до сих пор от него не было ни весточки, но…

– Быстрее, несите сюда балки! Нужно укрепить подземные ходы!

– Да подождите вы! Еще ничего не рушится! Трубы-то куда девать?!

– Как куда?! Поместите их в лифт и спускайте на нижний ярус!

– Ох, точно… Лифт…

Хайю трясло. Он согнулся и вцепился в свои длинные отросшие волосы. Те постоянно падали на лицо, скрывая от любопытных глаз лицо молодого господина.

Он не плакал. На самом деле Хайя понимал, что нет ничего дурного в том, что его разработки теперь увидят свет. Что смогут сделать жизнь окружающих лучше. Что теперь не придется каждый раз бегать на улицу или мочиться в вонючий горшок прямо в комнате, часами вдыхая зловоние, но… Что это за отвратительное чувство? Что за гадость засела в его груди настолько глубоко, что он не может даже сделать глоток воздуха?

Не желая оставаться во дворце вместе с сотнями бегающих карборцев, занятых строительством, Хайя поднялся с лавочки и направился к выходу. В последнее время родители уделяли ему мало времени, иногда даже забывали про ночные посиделки сына наедине с иглами «железной девы». Слишком уж были заняты обновлением дворца.

Ступив на улицы Карбора, Хайя и там не нашел покоя. Отовсюду слышались неприятные сердцу разговоры, люди шумно обсуждали происходящие в городе перемены, передавали друг другу газеты, с умным выражения лица тыкая то в одну, то в другую новостную сводку.

– Этот ученый Хинг просто гений! Кто бы мог подумать, что какой-то учитель способен изобрести транспортное средство, которое движется без скиров?!

– Да нет, вы только подумайте, туалетные комнаты! Вода, которая льется прямо из трубки в ванну… И не придется даже ждать, пока слуги натаскают с улицы воды! А ведь зимой приходилось еще и лед сначала топить…

– А как вам это?! Металл, способный отразить атаку оружия дэ! Латы, в которые можно одеть даже ребенка и оставаться уверенным, что он будет в безопасности хоть посреди битвы!

– Неужели и сталь прошла проверку? Все данные подтвердились?

– Еще как! Бронебойные испытания уже ведутся. Карборцы могут хоть завтра выдвигаться в поход на другие народы, ха-ха! Карборская экспансия – звучит неплохо!

– Эй, потише… Вы ведь знаете, что Главный сурии Хоней недавно выступал с речью о невозможности использования этих разработок в войне?

– Пускай эрд Фавэр пока и не дал разрешение на дальнейшие военные разработки, но уже заказал у Карбора строительство водопровода в своем дворце. Мы богаты! Это просто какой-то «хинговский бум»!

– Да, слышал-слышал. В газетах это так и называют. Невероятно…

К тому моменту, как Хайя покинул главные улицы и скрылся в переулках, он уже разодрал кожу на пальцах; кровавые заусенцы обрамляли отросшие ногти. Он не понимал, отчего ему так больно. Почему ему настолько неприятно слышать всю эту похвалу в адрес учителя. Тот ведь действительно обнародовал изобретения Хайи, которые раньше никому не были нужны. Никто бы ни за что не прислушался к словам полоумного сына Кардора, но…

«Кому все это нужно?»

«Да разве это может быть полезно?»

«Прекрати возиться со своими альбомами и займись делом!»

«Когда же ты выбросишь свои угольки и возьмешься за голову?! Все нормальные дети давно уже обзавелись оружием дэ!»

«Сын… Ты действительно хочешь всю свою жизнь провести в комнате за бумагами? Разве это верный путь для сурии? Тебе следует больше тренироваться, общаться со сверстниками. Да и твои разработки… гм… слишком странные. Я бы сказал, неосуществимые».

«Да разве я могу гордиться таким сыном? Сплошное разочарование. Он не только не способен держать в руках оружие, он еще и абсолютно асоциален. Целыми днями сидит в комнате, ни с кем не разговаривает. Изобретает! Да что способен изобрести этот ребенок, когда над новыми разработками работают десятки настоящих профессионалов? Что Хайя о себе возомнил?!»

Юноша не выдержал. Он сел в одной из подворотен, опустился наземь у мусорки и, заткнув уши, в которых без конца звучали голоса родителей и учителя, закричал. Его раздирала обида, чужое нежелание понять его и принять. За все эти годы никто ни разу не подошел и не спросил: «Эй, Хайя, что это у тебя?».

Не сказал: «Хайя, это ведь действительно круто!».

Не похвалил: «Ты такой молодец!».

Не оценил. Не признал. Не пожал ему руку и не улыбнулся. Кроме…

– Ты что, мышонок? Ты зачем сюда забрался?

Эти слова были словно глоток свежего лесного воздуха. Хайя тут же спрятал покрасневшие глаза и натянул на лицо улыбку.

– Умена! Я ждал тебя. Как ты? Без проблем добралась?

– Конечно! Сегодня как раз запустили общественный транспорт. Все это так странно… – Девушка качнула головой и притихла. Она заметила, что, выслушав ее, Хайя поморщился и отвернулся. – Эй, что-то ведь произошло? Ты бы не позвал меня встретиться в рабочий день без причины.

– Все в порядке. Как рудники? Стало легче? – с улыбкой поинтересовался юный сурии, но даже глаз на подругу не поднял.

– Немного. Хотя говорят, что несколько лет еще придется проработать руками, но даже сейчас эти кроты… Они очень облегчают работу, – поделилась карборка и присела рядом с Хайей и мусоркой. Ее совсем не смущали неприятные запахи в этой подворотне или возможность запачкать одежды. – Но, Хайя, ты ведь что-то скрываешь? Расскажи мне.

– Мне нечего скрывать. Я просто соскучился. Ах да, что ты думаешь по поводу… – начал было Хайя с той же натянутой улыбкой, но его резко схватили за руки и перебили:

– Что с твоими пальцами?! Тебя опять запирали в «деве»?! Нет, раны совсем свежие… Не ври мне! Говори, что произошло! – Умена крепко держала Хайю за запястья и вопила прямо ему в лицо. Ее бледная кожа от волнения покрылась красными пятнами.

Встретившись взглядом с Уменой, Хайя тихо рассмеялся, а по его лицу покатились слезы. Он смеялся и плакал, в этот момент действительно напоминая помешанного. В итоге он просто вырвал руки и спрятал позорные чувства за ладонями.

– Умена… Почему только перед тобой… Я не могу быть сильным? Почему я… не могу держать себя… в руках? – Парень захлебывался в слезах, но старательно прятал лицо, не желая, чтобы молоденькая девушка видела его в таком состоянии. Разве мужчины плачут? Разве могут вести себя перед женщиной как малые дети?

Но Умена вдруг замолчала. Она приблизилась и заключила юношу в крепкие объятия. Хайя так и притих, ощущая приятное тепло другого живого человека. Ни мать, ни отец, никто и никогда не обнимал его, не гладил так мягко по спине, успокаивая. Он и не думал, что так бывает. Не догадывался, что кто-то может так просто облегчить его страдания, поделившись теплом.

– Расскажи мне, прошу тебя. Неужели ты думаешь, что мне все равно? Ты уже месяц похож на восставшего из мертвых! В зеркало хоть заглядываешь? Рожу свою видел? Тот еще урод!

Девушка как обычно бросала на ветер грубые словечки, но и не думала выпускать друга из своих объятий. Ее слова никак не соотносились с действиями: обзывая Хайю, она ласково гладила его плечи и руки.

И тогда Хайя понял, что больше не может терпеть. Он и так уже многие дни ходил, ощущая себя переполненной бочкой дегтя.

– Это… Все эти изобретения… транспорт, горнодобывающие машины, водопровод… Все это… изобрел я, – признался тихо Хайя и повесил голову. Он думал, что Умена ему не поверит, но все равно запальчиво продолжил: – Два года назад учитель Хинг преподавал во дворце. И попросил меня одолжить ему расчеты… Он сказал, что покажет их другим ученым. А затем он… пропал. Разорвал контракт с нашей семьей… А после…

– А после все стали превозносить Хинга как великого ученого, величайший ум человечества и непревзойденного изобретателя? – подсказала Умена.

– Да.

Умена села рядом, задумавшись. Казалось, ее молчание длилось вечно. Хайя ждал ее вердикт с напряженным выражением лица.

– Знаешь, это действительно очень обидно. Мы обязательно должны раскрыть его обман. Но разве тебе не нравилось изобретать? Разве твоя любовь к металлу, машинам, всем этим штукам… Она пропала?

Хайя застыл. Его лицо вновь приняло невероятно глупое выражение. А затем он вдруг улыбнулся и покачал головой.

– Нет. Мне все еще это нравится.

– Ну и тогда какая разница? Ну украл этот старый хрыч твою славу – что с того? Разве ты изобретал ради славы и всеобщего одобрения? – продолжала Умена, сложив руки на груди.

– Нет, скорее наоборот… Ха-ха… Как глупо! – Юноша ощутил такое облегчение, что повалился прямо там, в грязном переулке, на землю.

Девушка испугалась подобной реакции и тут же вскочила, склоняясь над ним.

– Эй, прием! Ты в порядке?

– Еще в каком, – сказал Хайя, а затем вдруг приподнялся на локтях и кратко поцеловал растерянную девушку в губы. – Будешь со мной встречаться?

Умена так и опешила. Вскочив на ноги, она стала тереть губы. Ее лицо напоминало огромный помидор.

– Ты! Ты что о себе возомнил?! Какое встречаться?! Ты хоть знаешь, кто ты, а кто я?!

– Какая разница? Ранг – дело наживное. – Хайя поднялся и обхватил ладони девушки своими. Кожа на ее руках в последние годы загрубела из-за работы на рудниках, но эти пальцы были все такими же приятными и теплыми.

– Хайя… Не знаю, что взбрело тебе в голову, но это слишком внезапно… – заговорила тихо она. Но юноша не сдавался – он приблизился и вновь обнял девушку, обвив талию руками. Эти объятия уже никак нельзя было назвать дружескими.

– Тогда дашь мне ответ, когда мы раскроем козни Хинга, и я стану самым влиятельным сурии в Карборе? – вкрадчиво продолжил Хайя. Он явно не собирался сдаваться. – Тогда я смогу вытащить тебя из рудников. Это не будет такой уж проблемой.

– Я… Я подумаю… – еле слышно отозвалась Умена, пряча взгляд, но не отстраняясь. По ее лицу и так было понятно, что Хайя был ей небезразличен. Но, видимо, этот разговор действительно слишком ее смущал.

– Хорошо! – просто согласился юноша и крепче приобнял девушку, улыбаясь. Казалось, в его глазах вновь затеплилась жизнь. – Так что мы будем делать с Хингом? Есть идеи?

– Да, есть одна… – Глаза Умены вдруг зажглись, она заулыбалась. – Встретимся завтра вечером здесь же, хорошо? И я дам тебе свой ответ.

– Конечно, а во сколько? – запальчиво уточнил карборец. Не выдержав захлестнувших его чувств, он поцеловал девушку в волосы.

– Я… Я не знаю! У меня же нет часов! – Умена после поцелуя сразу отскочила в сторону, смущенно тараторя себе под нос. – Когда городские часы пробьют девять раз.

– Договорились, – кивнул Хайя, не настаивая на близости. Он просто смотрел на эту хрупкую и милую девушку и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Лицо Умены все еще было красным, а кое-где остались отпечатки недавних тяжелых работ: пыль, грязь и ссадины.

«Я обязательно вытащу ее из рудников, – решил вдруг Хайя, глядя на Умену. – Обязательно».

На следующий день стоило Хайе выйти из комнаты, как его тут же под руки потащили в приемную к родителям. Юноша не понимал, что происходит, но и не сопротивлялся. Видимо, дело было в том, что вчера он вернулся слишком поздно и пропустил свои часы в «деве».

«Что ж… По-быстрому отсижу и побегу в город! Не запрут же они меня на сутки, верно?»

Хайя пребывал в хорошем расположении духа. Даже когда он предстал перед родителями, сидящими за длинным столом, он не растерялся, а просто легко улыбнулся и заговорил:

– Главные сурии, я вчера пропустил свои часы в «деве», но согласен сегодня отсидеть все восемь часов!..

Подсчитав в уме, Хайя оставался уверен, что успеет на встречу.

– Замолчи! Ты хоть знаешь, почему тебя позвали?! – закричала мать Хайи, Унова.

Хоней просто сидел на своем месте с хмурым выражением лица.

Хайя на секунду напрягся, но все же ответил:

– Разве не из-за того, что я вчера задержался?

– Это мы тоже обсудим! Но что ты натворил под дворцом?! Это ведь твои ходы были, верно?! Мы нашли там кучу железок и твоих недоизобретений! Ты знаешь, к чему привели твои безумные выходки?! – Женщина кричала, но ее лицо оставалось таким же мертвенно-бледным, а глаза – пустыми. Хайе, в котором все еще жил образ вчерашней встречи с Уменой, на секунду почудилось, будто на него орет бесчувственная карборская тварь.

– Сын, – вдруг заговорил Хоней и перевел на юношу тяжелый взгляд, – из-за неточности в расчетах, в которые не входили дополнительные ходы, обвалилась вся западная часть дворца. Другие части строения тоже находятся в шатком положении.

– Ох… Погодите… – Хайя испуганно забормотал, припоминая, как же много недоделанных изобретений оставалось в его ходах. – Неужели там все завалило?! А как же мои записи и изобретения? Я думаю, что смогу…

– Замолчи! Сейчас же закрой свою пасть! – Унова так распалилась, что вскочила с места, подлетела к сыну и схватила того за плечи. Вуаль, что крепилась вокруг ее шеи, медленно сползла вниз. Женщина принялась трясти Хайю со всей силы. – Даже сейчас ты думаешь только о своем мусоре! Бесстыдный, отвратительный сын! Мы могли бы провалиться в бездну, пока спали, а тебя заботят только твои игрушки!

Но Хайя вдруг застыл. Он опустил взгляд на оголившиеся плечи матери. Его лицо похолодело, будто онемело, и он даже позволил себе перехватить руки Уновы, схватив за запястья.

– Что это?.. – тихо спросил он, хотя и без того знал ответ.

Все плечи и грудь Уновы были усеяны точно такими же шрамами, что покрывали его собственное тело. Их было даже больше. Бледные белые звездочки и царапины испещряли кожу, будто в женщину на протяжении многих лет день за днем втыкали иглы. Не было ни одного сантиметра гладкой кожи – одна точка, один разрыв тканей наползал на другой, превращая тело женщины в белое месиво из рубцов.

Но тут Унова выдернула руки и влепила сыну пощечину. А затем поспешно подняла с пола упавшую вуаль и укрыла плечи.

– Как ты посмел хватать меня?! Да еще и задавать Главной сурии подобные вопросы?! В «деву» его, сейчас же!

Стражники тут же повскакивали с мест и взяли Хайю в тиски. Но он продолжал стоять, глупо смотря на Унову. Когда же его потащили к выходу, он закричал, стараясь, чтобы родители, оставшиеся на другом конце бесконечной залы, услышали каждое слово:

– Тебя ведь тоже запирали в «деве»?! Как ты могла так поступить со мной, мама?! Ты ведь должна знать, насколько это больно! Как ты могла запирать там собственного сына?!

– Что бы ты понимал? – вдруг заговорила она, не смотря в его сторону. Все ее внимание захватила вуаль, которую она старательно расправляла на плечах, пряча от чужих глаз уродливые шрамы. – Как бы я стала Главной сурии без оружия дэ? Как бы родился тогда ты? Неблагодарный мусор, который тратит свои дни на создание такого же мусора.

Хайю выпихнули из залы и захлопнули двери перед его носом.

Юношу вели по знакомым коридорам, знакомым путем. Он вновь начал впадать в полубессознательное состояние. Находиться внутри железной девы в здравом уме было невозможно, а потому каждый раз организм Хайи погружался в подобие анабиоза – он начинал плохо соображать, почти не реагировал на раздражители и переставал воспринимать окружающую действительность.

Когда Хайя очнулся, он вновь был «внутри». Эта «дева» немного отличалась от той, в которой его запирали в детстве. Была чуть больше, а условия – жестче. Здесь невозможно было пошевелить даже мизинчиком на ноге. Гвозди холодом целовали каждый сантиметр кожи и впивались в плоть от малейшего движения.

Но Хайя продолжал терпеть. Даже сейчас он и не думал впадать в уныние или сдаваться. Когда его освободят, он сразу побежит к Умене. Они раскроют правду, а родители наконец признают в Хайе человека. Не своего наследника, не будущего главного сурии, которым ему и так никогда не стать, а человека, которым он стал. Талантливого ученого, изобретателя и просто доброго малого. Хоть он и не хватал звезд с неба, не был способен сражаться наравне с другими сурии, но все еще был умнее большинства молодых людей своего возраста и никогда не позволял себе издеваться над слабыми.

«Верно, я – хороший сын. Родители просто этого не замечают, но я докажу им, что мной можно гордиться».

Спустя несколько часов Хайя по какой-то причине вышел из своего обычного состояния. Его словно выдернули из-под толщи воды, и тогда он услышал разговор проходящих мимо стражников.

– …так это оказалась какая-то малолетняя сучка!

– Нет, правда?! Пробралась в саму лабораторию незамеченной? Она что, сурии?

– Оказалось, что да. Хотя говорят, что она всю жизнь проработала на рудниках. А теперь вдруг решила пойти против системы и выкрасть разработки Хинга! Небось думала, что сможет продать их подороже. Все-таки сейчас изобретения можно покупать только через торговую ассоциацию Карбора. Только представь – по всему Скидану кто угодно начал бы строить водопроводы! Сколько бы денег мы потеряли?

– Вот это точно… Только подзаработали золотишка, зажили, а тут какая-то девчонка…

– Эй, подождите! – вдруг завопил Хайя так громко, чтобы его было слышно даже из «девы». Его сердце бешено колотилось, а пот с новой силой потек по рукам. – Как выглядела та девушка?! Как ее звали?!

– Это что… молодой господин Кардор? – зашептал один из стражников. – Нам можно с ним говорить?

– Не знаю, но лучше ответить… Кто знает… Прямых указаний не было. – Стражник чуть помолчал, а затем, повысив голос, ответил Хайе: – Да кто бы знал ее имя! Говорят, что это мелкая девчушка с короткими волосами!

– Во что она была одета?! – Хайя перешел на крик.

– Хм… Говорят, ее одежда была сделана из лоскутов дворцовых нарядов. Потому все и уверены, что она – воровка. Каким образом кто-то с рудников мог иметь доступ даже к дворцовым мусоркам?

– Верно, верно! Всех этих шахтеров да и в бездну бы…

– Какую там бездну! Ты ведь знаешь, что делают с теми, кто пробирается в лаборатории…

– Выпустите меня!!! Сейчас же выпустите!!!

Хайя вопил так, что тряслись стены, что закачалась «дева», в которой он сидел. Иглы уже так глубоко вошли в его кожу, разрывая плоть, что по нему водопадом стекала кровь.

Но стражники испугались и быстро унесли ноги. А Хайя остался наедине с собой и своим отчаянием. Он тряс «деву», бился внутри, подобно посаженной в клетку дикой птице, но ничего не мог поделать.

И тогда он впервые воспользовался металлической дэ не для создания изобретений. Иглы гнулись и падали вниз под ноги карборцу, но этого было недостаточно, чтобы сломать механизм, чтобы выбраться наружу.

Хайя в отчаянии закричал. Он сконцентрировал всю свою дэ внутри, а затем почувствовал разрастающееся в груди тепло. Замкнутое пространство озарила вспышка, а в руки юноши упал лук. Было слишком тесно, чтобы расправить плечи, но Хайя опустил оружие дэ вниз и натянул тетиву. Из его дэ образовалось сразу несколько стрел, которые пробили деву насквозь. Он стрелял снова и снова, пытаясь приноровиться и попасть в удерживающий его внутри механизм. Когда это произошло, он с грохотом вывалился наружу, а та машина, что столько лет привносила в его жизнь страдания, развалилась на части. Юноша вдруг ощутил, как весь тот мир, в котором он жил до этого момента, в одночасье рухнул.

Хайя одним точным попаданием стрелы сломил замок на темнице и побежал.

«Были бы у меня! Крылья! Эти бездновы крылья!»

Он мчался по коридорам с таким лицом, весь мокрый от крови и пота, что никто не смел его останавливать. Тем более что в руках он все еще держал оружие дэ. В тот день каждый слуга дворца с облегчением подумал, что бесконечные страдания их молодого господина подошли к концу. Но они ошибались.

Хайя несся по улице прямо в сторону лаборатории. По тому, что юный сурии слышал из разговоров и газет, он примерно представлял, где теперь располагался дом Хинга. Карборец впервые от всей души проклинал кого-то. Хинг не только украл разработки и славу Хайи, теперь он еще позарился на что-то куда более дорогое. Куда более близкое и важное. То, что при утрате невозможно будет воссоздать из металла.

Юноша сносил все на своем пути. Про оружие дэ в своих руках и то позабыл. Редкие прохожие расступались перед ним в ужасе.

Когда Хайя оказался у лаборатории, он не побежал к главному входу. Он знал, что никто так просто его не пропустит. Юноша обежал странное здание, словно выросшее за несколько недель из земли, вокруг. И замер. Впереди распростерся невероятного размера котлован, куда сбрасывали ненужную руду и мусор. Работники, что таскали мешки, были грязными, провонявшими отходами, они сгибались под тяжестью поклажи, но все равно шли вперед с тупым упрямством на лице.

Внимание Хайи привлекла процессия, которая тащила что-то странное на носилках. Карборец бросился к ним и не ошибся – срывая ткань с носилок, он находил на каждых закостеневший труп, покрытый слоем железа.

Хинг оказался крайне жадным ученым. Мало кто из скиданцев догадывался, но карборцы, умирая, превращались в куски руды. Многие гнушались использовать трупные материалы для строительства, но учитель Хайи, видимо, посчитал, что это чересчур расточительно – хоронить руду, которой еще можно воспользоваться. Потому все эти перепуганные рабочие и несли тела туда, в котлован, чтобы в дальнейшем, когда трупы полностью превратятся в куски металла, их можно было использовать.

Никто не останавливал Хайю. А он просто хотел убедиться, что у них еще есть шанс. Что то совместное будущее с Уменой, о котором он только начал мечтать, было возможно.

Но юноша уже понимал, что эта жизнь не даст ему возможности быть счастливым. Не позволит так просто избавиться от сожалений и чувства вины.

Сорвав очередную ткань, он заметил знакомое лицо. Слава духам, девушка была убита точным ударом цепи в сердце. Хайя не испытал злости. Лишь внутри словно что-то с глухим стуком упало в разрастающуюся пустоту.

Он коснулся холодной руки, но вдруг нащупал в ней что-то. До самого конца смелая сурии сжимала в руках обрывок рукописей Хайи. Видимо, за ними она и пробралась в лабораторию. Если бы они обнародовали расчеты Хайи, сделанные его рукой, то доказали бы вину Хинга.

Юноша долго стоял, глядя в лицо когда-то любимой им девушки. Он еле слышно плакал, но не замечал этого. Отломав кусочек недавно образовавшейся руды на теле Умены, он подал знак рабочим, чтобы те продолжали работу, и пошел восвояси. Работники что-то кричали внезапно оглохшему сурии вслед. Видимо, поняли, что эта девушка была его знакомой, и предлагали забрать ее тело.

Но зачем оно ему? Зачем ему металлический труп? Хайя любил не это тело, а тот блеск в глазах и то живое тепло, которыми одаривала его Умена.

А их уже не вернуть.

* * *

Грохот во дворце стоял такой, что все слуги попрятались по углам, все мыши забрались поглубже в свои норки и даже хозяева дома, главные сурии, решили этой ночью не высовывать носа из покоев.

Хайя разносил комнату. Топтал и швырял в стены и окна собственные изобретения. Рвал рукописи, из-за которых погибла Умена. Кому они теперь нужны? Кто он теперь, после всего случившегося? Великий, но никому не известный изобретатель? А нужно ли ему это? Действительно ли он хотел того величия, которого достиг Хинг?

– Зачем! Зачем я ей! Рассказал!!!

Юноша крушил все на своем пути. Не задумываясь, ломал то, над чем просиживал дни и ночи – тратил впустую время, которое мог бы уделить любимой девушке.

Родители никогда не любили его.

Единственный учитель, которому Хайя доверял, предал его.

Человек, который относился к нему со всей теплотой, теперь лежит в горе мусора в котловане.

Зачем ему теперь эти железки?! Чью жизнь он сделает лучше?! Кого спасет?! Тех скотов, что убили ее?! Сделает путь от дома до лаборатории для Хинга проще?! Поможет отбросам, что заставляли бедную девушку день ото дня ломать камни на рудниках?!

КОМУ ТЕПЕРЬ НУЖНЫ ВСЕ ЭТИ ТРУДЫ?! РАДИ КОГО ЕМУ ТЕПЕРЬ СТАРАТЬСЯ?! РАДИ ЧЕГО ОН ПРОВЕЛ ЭТИ ГОДЫ В ЗАТОЧЕНИИ?!

Хайя повалился навзничь, прямо на обломки своих изобретений, которые тут же острыми углами впились в его тело.

– Почему я родился таким? Почему не был… нормальным? – шептал он, спрятав голову в погнутых шестернях. – Чем я заслужил ненависть родителей? Из-за этого погибла Умена?! ПОЧЕМУ ЭТО ПРОИСХОДИТ?! Почему люди, которых я люблю… один за другим покидают меня?! Я виноват в этом?! Я?!

Юноша со всей силы бил руками по полу. Бился головой, пряча в груде обломков бессмысленные слезы.

Ничего уже не исправить. Ничего не вернуть. Он – тот, кто виновен. Он – тот, кто был не прав. Если бы он был самым обычным непримечательным молодым человеком, то они прожили бы всю оставшуюся жизнь с Уменой счастливо. Не заботясь о славе, о науке, о золоте.

Пустой взгляд Хайи скользил по полу. А затем наткнулся на странный, переливающийся в свете звезды кусок металла. Юноша приподнялся. Подполз на коленях к маленькому кусочку и заплакал сильнее.

Утыкаясь в последнее, что осталось ему от Умены, он потонул в воспоминаниях.

– Эй, урод, тебе опять расквасили рожу? Ха-ха, ну у тебя и видок! Давай мазь, а то на тебя смотреть без смеха невозможно.

– Ты что, сам это придумал? Я, конечно, ничего в этом не понимаю, но… Думаю, будет не так плохо иногда использовать усилители для рук. А то знаешь, работа на рудниках – та еще бездна…

– Ты говори, если тебя обижают! Духи, Хайя, когда же научишься давать отпор?! Тебя задирать – что котенка бить.

– Ты что, опять задумался о своих странностях? Я все вижу по твоему внезапно поглупевшему выражению лица!

– Что с твоими пальцами?! Тебя опять запирали в «деве»?! Нет… Раны совсем свежие, не ври мне! Говори, что произошло!

– Знаешь… Это очень обидно, согласна. Мы обязательно должны раскрыть обман Хинга. Но разве тебе не нравилось изобретать? Разве твоя любовь к металлу, машинам, всем этим штукам… Она пропала?

Хайя улыбался и плакал, сжимая в руках этот жалкий обломок руды.

– Нет, Умена, нет. Она не пропала. Как и любовь к тебе, как и любовь к «этим штукам»… Они не исчезли…

Хайя ласково гладил руду, прижимал ее к лицу. А затем вздохнул и поднялся. Еще раз напоследок погладив обломок, он спрятал его в кармане. Затем, взяв в руки веник, юноша вдруг начал прибираться. Все, что нельзя было восстановить, он отправлял в утиль. Уцелевшие экземпляры Хайя аккуратно выкладывал на стол, заворачивая в бумагу.

Что бы ни произошло, какие бы трудности и беды ни подкинула ему жизнь, он будет стойким. Ведь теперь некому отгонять от него задир, верно? Он должен научиться справляться сам.

И должен оставаться тем человеком, которого Умена полюбила. Стойким, терпеливым, талантливым и устремленным в будущее. Не видящим границ и не разбирающим дорог. Сидящим в железной деве, но мыслями парящим в небесах.

– Ничего не закончено, Умена. Все только начинается, – тихо говорил Хайя, приводя свою комнату в порядок. – Я изменю этот мир. Но сам останусь прежним. Тем Хайей, ради которого ты сбегала с работы. Тем Хайей, ради которого влезала в драки. И тем Хайей, ради которого отправилась в лабораторию и из-за которого встретила смерть.

Юноша на секунду замер. К горлу снова подступил комок, но он сдержался и не заплакал. Нужно быть сильным. Таким, какой была Умена. Нужно давать отпор. Не только сверстникам, не только родителям. Но и этому поломанному, неправильному миру, что погубил ее.

Так решил в тот день Хайя. И так жил впредь.

Глава 28

Во дворце Карбора

Лучи звезды пробивались сквозь тюль. Нуска очнулся и утер выступившие на глазах слезы. От малейшего движения голова начинала гудеть, а по всему телу разливалась боль.

Судя по свету звезды, которая так ласково осветила комнату, был день. Нуска надеялся, что проспал не слишком долго. Тем более он залечил смертельную рану, с чего бы ему столько дрыхнуть?

Этот сон сильно отличался от предыдущих. Лекарь мог только гадать, почему в этот раз его сновидения посетил Хайя. Может, дело в том, что они так много времени провели вместе? Или в том, что карборец не раз делился с ним своей дэ? Но то же самое делал и Вьен, однако снов о прошлом брата у Нуски никогда не было.

Что вообще происходит с ним? Почему раз за разом его заставляют видеть то, чего уже не изменить? Ладно бы лекарь видел будущее – там еще можно попытаться влезть в череду событий и переиграть все в свою пользу. Но какой толк переживать из-за того, что уже прошло? Для чего вообще нужна эта бесполезная способность?

Нуска вздохнул, приподнял голову и вздрогнул. Прямо возле его постели на стуле дремал эрд. На первый взгляд могло показаться, что он просто прикрыл глаза, ведь темный сурии не наклонился вперед, не сгорбил плечи: он восседал идеально ровно. Но Нуска был уверен – правитель провалился в неглубокий сон, пока бдел над ним.

Он опять не спал, верно? Интересно, сколько, раз так просто уснул возле больного лекаря.

Нуска решил не будить Сина. Пусть отдохнет, раз вымотался. Лекарь просто перевернулся набок и начал рассматривать лицо этого необычного человека, который держал в руках власть над Скиданом, а сейчас выглядел настолько умиротворенным и беззащитным.

Он ли убивал лесных одного за другим?

И свергнул эрда Фавэра и воцарился на престоле?

Повел войска на Дарвель и одержал победу?

А теперь спас Нуску и караулил возле его постели?

В глубине души хаванцу было лестно от того, что сам правитель беспокоился о нем. Лекарь протянул руку и коснулся колена Сина, но его пальцы сразу перехватили. Эрд, который ни на секунду не терял бдительность, проснулся. На мгновение в заспанных глазах отразилось волнение, и Нуска даже порадовался шансу увидеть эмоции на этом холодном лице.

– Лекарь Нуска, как самочувствие?

Син сразу же взял себя в руки и вновь выглядел отстраненным.

– Словно по мне несколько суток топтались скиры, а затем меня заставили обежать весь Скидан вдоль границы, – хмыкнул Нуска, но тут же приподнялся и сел напротив правителя.

– Если все так плохо, то лежи. Усли, отряд стражи и несколько лекарей уже прибыли в Карбор. Мне позвать лекаря?

– Нет уж, спасибо, я и сам способен зализать свои раны, – поморщился Нуска и отвернулся. Одно упоминание этих напыщенных хаванцев его раздражало.

– Ты уверен? Тогда приступай, – хмыкнул Син и откинулся на спинку стула.

– Вот и приступлю, – проворчал Нуска и поднес ладони к голове. Почему-то на этот раз энергии в каналах было чересчур мало, а по правой руке она и вовсе отказывалась течь. Потому уже через несколько секунд лекарь устало уронил руку на матрац.

«И что мне с тобой делать? Теперь не только уродливая, но и бесполезная».

Разорвало каналы именно на той руке, которую Нуска обжег в племени лесных, спасая дочку Мишры. Лекарь так пристально вглядывался в искалеченную конечность, пока лечил себе голову другой рукой, что Син вдруг навис сверху и прикоснулся пальцами к распростертой ладони Нуски. Эрд нахмурился и поднял на хаванца взгляд.

– Как это произошло? Почему я не чувствую дэ в этой руке?

– Сам не знаю. Видимо, нужно время на восстановление, – безучастно пожал плечами Нуска и отвернулся. Ему не нравилось, что Син настолько холоден и собран. Хотелось вывести его из себя и снова увидеть этот взволнованный, испуганный взгляд.

Син только больше нахмурился, а потом зачем-то присел рядом на кровати и погладил пострадавшую ладонь. Лекарь попытался отдернуть руку, но ему не позволили.

Эрд с сосредоточенным лицом изучал запястье и пальцы, явно пытаясь прощупать каналы. Его лицо становилось все сложнее и сложнее, пока он наконец не выдохнул, склонившись над собственными коленями.

– Ты думаешь… это пройдет? – выдавил он.

– Да что со мной сделается? Выздоровею и даже не замечу.

– Это тоже произошло во время битвы в Подземном городе? – В голосе Сина слышалось раздражение.

Нуска на секунду заволновался: может, не стоит провоцировать эрда лишний раз?

Или… стоит?

– Да. Кстати, вы же ничего не сделали Хайе? Если бы не он, то я погиб бы еще раньше, – как ни в чем не бывало стал болтать Нуска, а затем стянул с себя чистую рубаху, в которую его переодели.

Касаясь рукой собственного торса, лекарь начал исцелять внутренние повреждения, но продолжил буравить правителя глазами. Взгляд Сина моментально метнулся к плечу Нуски. Эрд сощурился.

– С каких пор карборские твари кусают людей за плечи, а не сразу отгрызают половину туловища? – вдруг выдал Син, но тут же нахмурился, явно жалея, что не смог сдержаться.

– Никто и не говорил, что это была карборская тварь, – хмыкнул лекарь и, приподняв брови, продолжил внимательно изучать лицо эрда.

Син молчал. Он отвел взгляд, стараясь сохранить самообладание, но Нуска уже чувствовал, как потяжелел воздух, треща и искрясь возле лекаря, использующего светлую дэ.

«Вот же… Как заставить его хоть как-то отреагировать? Я всего-то никому не известный лекарь. Трибуналом попахивает…»

Нуска до сих пор находился под впечатлением от излюбленной угрозы Вильны. И боялся сделать что-то не так, но…

Но тут эрд подорвался и направился к выходу. Видимо, не смог больше смотреть на тело Нуски, на котором виднелся этот след. И тогда лекарь вскочил и врезался правителю в спину. На самом деле Нуска не планировал предпринимать что-то настолько дерзкое и неприемлемое, но его ноги с непривычки подкосились, и он повис на Сине.

Эрд застыл, застигнутый врасплох. Видимо, он и сам не ожидал подобной выходки от Нуски.

– Гм… Эрд, простите, я просто чуть не упал и… – внезапно замямлил Нуска и сам удивился тому, насколько неуверенно и тихо звучал его голос.

– Я помогу тебе добраться до кровати. А затем пойду. Слишком много дел требуют моего внимания, – холодно ответил правитель.

Что он может сделать, чтобы эрд вышел из себя? Что он должен сказать, чтобы этот кремень растерял последние крупицы самообладания?

– Эрд, вы так уверены, что я поеду с вами? Вы ведь видели… – Нуска демонстративно толкнулся плечами в напряженную спину.

– Что же я видел? – прошипел Син. Наконец лекарь почувствовал, как все тело правителя напряглось, а легкая дрожь прошла по предплечьям.

– Вы хотите обвинить меня в развязном поведении? Но какое вам дело до моей личной жизни? – усмехнулся Нуска.

А дальше все произошло слишком быстро. Лекарь зажмурился, а затем заткнул себе рот ладонью: острые зубы эрда впились в его плечо поверх предыдущего укуса.

Глаза Сина потемнели. Было заметно, что он потерял над собой контроль, а темная дэ ударила в голову. Когда он чересчур сильно сомкнул челюсти, Нуска не сдержался и простонал. Только тогда эрд очнулся. Пелена спала с его глаз, и он, приходя в себя, в ужасе уставился на окровавленное плечо Нуски.

– Я… Я не собирался… – начал оправдываться он.

Глаза лекаря хитро блеснули. Он сел на кровати и потянулся к Сину. Мужчина отпрянул было, как от огня, но Нуска держался крепко. А затем лекарь приник к правителю и, опустив голову, прошептал:

– Желаю вам как можно быстрее расправиться со своими делами.

Син выглядел так, будто испытал за одну секунду самые неописуемые страдания в своей жизни. Его лицо приняло такое выражение, будто он вступил в битву со всем миром: сражался насмерть и из последних сил не сдавался. Настолько тяжело он переносил происходящее, настолько трудно ему было держать себя в руках.

Эрд не просто вышел – он вылетел из покоев лекаря, хлопнув дверью. Нуска некоторое время посидел, успокаиваясь, а затем громко и нервно захохотал.

Нет, вы посмотрите! Сам эрд стрелой вылетает из его комнаты! И кто из них больший ребенок?

Нуска вздохнул, а затем услышал стук в дверь. Лекарь подхватил свою рубаху, прикрывая пострадавшие плечо и шею. Лицо хаванца так покраснело, что он не представлял, как будет сейчас с кем-то разговаривать.

– Простите, что побеспокоил… – проговорил знакомый Нуске карборец. Кажется, это был Усли Кардор, которого он видел на заседании знати в столице. – Члены совета попросили уточнить, способны ли вы участвовать в сегодняшнем совете. На нем будут решаться крайне острые вопросы.

Нуска был настолько смущен своим положением, продолжая прикрывать грудь и плечи рубахой, что почти не смотрел на вошедшего. Но, бросив всего несколько взглядов, понял, что тот не менее статен, чем Хайя. Только вот Усли явно был старше и сдержаннее. В глазах его светилось абсолютное спокойствие, на лице не дрогнул ни один мускул, даже когда его взгляду предстал полуголый и смущенный лекарь, непонятно чем занимавшийся до сего момента. Одежда на карборце сидела идеально, волосы были пострижены ровным полукругом и уложены; даже длинный хвост, свисающий сзади, был подобен выглаженной ленте.

Все в этом человеке казалось безупречным. Но Нуске отчего-то это очень не понравилось.

– Я приму участие в совете. Но хотел бы попросить выдать мне соответствующие подобному мероприятию одежды, – так же формально отозвался Нуска и отвел взгляд.

– Тогда я попрошу слуг заняться этим. И заодно подать вам обед, – спокойно согласился сурии и перевел взгляд на висящие на стене часы. – Ровно в восемь ждем вас на первом этаже дворца, в приемной.

Нуска нахмурился, но только кивнул и поблагодарил карборца за участие. Усли покинул комнату, а лекарь с тяжким вздохом повалился обратно и укутался в одеяло.

«На этом совете будут решать, виновен ли Хайя в смерти Хинга? Я ведь правильно понимаю, что ничего хорошего нас не ждет?»

Нуска знал, что эрд ни в коем случае не позволит карборцам вершить суд над своим личным лекарем. И будет всячески оправдывать его, выставляя жертвой. Что случится тогда? Верно – все обвинения лягут на плечи Хайи.

«Неужели до сих пор никто не знает, что карборцы живут припеваючи не благодаря Хингу, а из-за таланта и трудолюбия Хайи? Неужели после случившегося с Уменой Хайя сдался и не попытался хотя бы навредить славе Хинга? Разве можно быть настолько бесхребетным blathien?!»

Вскоре Нуске действительно подали белоснежные одежды, которые носили хаванцы на официальных мероприятиях, а также обед. Правда, еда в этом дворце совсем не шла в сравнение с той, что лекарь успел попробовать, путешествуя по городу с Хайей. Это были странные неприятно пахнущие потроха, какой-то луковый суп и черный горький хлеб, смазанный маслом. Нуска поковырял все это добро вилкой, а затем решил, что будет безопаснее остаться голодным.

Лекарь покинул свои покои за полчаса до назначенного совета. Зная себя, он и не надеялся отыскать нужный зал в ближайшее время. Однако не успел Нуска даже свернуть за угол, как его схватили, заткнули рот и затащили в один из темных проходов. Лекарь сразу же начал отбиваться, колотя преступника руками и ногами, но затем спиной ощутил знакомую дэ. Неужто Хайя?! Нет, подождите, он еще не готов смотреть в глаза этому молодому господину – картинки из его прошлого никак не выходили у Нуски из головы.

– Нуска! Это я! – прошипел карборец, прижав лекаря к стене. А затем его настроение вдруг переменилось: Хайя начал с интересом разглядывать красивые дорогие одежды Нуски, даже еле слышно присвистнул. – Слушай, я теперь понимаю, почему всем так нравится видеть хаванцев в белом! Выглядит очень даже!

– Хайя, i fer klaam! Что ты вытворяешь на этот раз?! – не сдержал Нуска возмущенного возгласа. С этим парнем, видимо, нужно было постоянно держать ухо востро – то схватит и затащит куда-нибудь, то на крыльях унесет, то под землю заманит… Ни секунды спокойствия!

– Ах, точно… – Хайя стукнул себя по голове и вяло улыбнулся. – Тебе нельзя идти на собрание. Притворись, что сильно болен. Тогда все обвинения, скорее всего, лягут на меня, но что они смогут сделать с молодым господином Кардором? Ничего! А вот тебе лучше не лезть в светские разборки.

Нуска на секунду даже опешил из-за свалившейся на его плечи заботы Хайи. Он что, правда думает, что лекарь согласится на это?

– Хей. Мы вместе влезли в это blathien – вместе и выбираться будем. Тем более что ты пошел в Подземный город из-за меня.

Нуска внимательно смотрел на это красивое юношеское лицо. Хайя действительно был еще ребенком, иногда даже в большей степени, чем сам Нуска. Карборец не понимал, что может разрушить свою и без того шаткую позицию при дворе, не догадывался, как это отразится на его будущем. Разве взрослые люди не должны продумывать все на несколько шагов вперед?

– Нуска, ты не понимаешь! Ты ведь даже не знаком с главными сурии металла! Как ты будешь им отвечать? Как будешь оправдываться? Ты хоть примерно представляешь себе судебную систему Скидана? – быстро говорил юноша, словно пытался завалить Нуску доводами. На его лице отразилось волнение, даже страх. Неужели он так сильно беспокоился за хаванца, которого встретил всего несколько дней назад?

– Хайя, у меня в рукаве не просто ферзь, а сам король. – Нуска покачал головой и вздохнул, не желая пояснять собственные слова. – Со мной точно все будет в порядке. Но хотя бы на секунду… задумайся о себе. О своих отношениях с родителями. О возможности что-то изменить в этой бездновой жизни.

Хайя вдруг застыл, вглядываясь в лицо Нуски. Он даже нахмурился, словно переваривая сказанное лекарем, а затем выдал:

– Почему ты говоришь так, будто что-то знаешь о моей жизни? Нет, подожди, это прозвучало слишком грубо… – Хайя замялся, продолжая вжимать лекаря в стену, а затем продолжил: – Тебе кто-то что-то рассказал обо мне, верно? Но даже так…

– Мне никто ничего не рассказывал. Просто, пока спал, я видел твое прошлое, Хайя. – Нуска сказал это тихо, не глядя на карборца, чтобы не смущать его еще сильнее. Но тот почему-то некоторое время помолчал, а затем глупо рассмеялся.

– Так вот оно что! А я думаю, с чего бы самому лекарю эрда так волноваться обо мне!.. Ну, я ведь говорил, что ты один из сильнейших сурии. Я даже в подметки тебе не гожусь, так что все равно настоятельно советую не ходить туда. Хотя… Кто я такой, чтобы тебе советовать?.. – Хайя выдал все это на одном дыхании, а затем рывком отвернулся и пошел прочь.

Нуска на секунду даже растерялся, не понимая, в чем причина внезапной смены настроения карборца. Лекарь бросился следом и ухватил друга за плечо.

– Эй, Хайя… Я видел не так много. Да и вышло это не по моей воле… – Нуска сам не заметил, как начал оправдываться.

– Разве я говорил, что это плохо? Все в порядке, Нуска, поступай так, как считаешь нужным.

Хайя легко сбросил руку со своего плеча и скрылся за поворотом. Когда Нуска обежал угол и заглянул в коридор, то карборец пропал. Даже его дэ отследить было невозможно.

Нуска долго ломал голову над тем, что же могло так сильно расстроить жизнерадостного Хайю. Лекарь даже не заметил, как оказался на первом этаже перед огромными резными дверьми. Этот дворец был настолько же отвратительным, как и в снах Нуски. Находиться здесь после увиденного было неприятно. Когда лекарь попадал в знакомые места, то он каждый раз видел перед собой безжизненные глаза маленького Хайи. Или Хайю, залитого кровью, но мчащегося на помощь уже мертвой возлюбленной. Или того Хайю, который кричал в дверях, взывая к совести матери, но так и не получил ответа.

Всего за несколько минут Нуска всем сердцем возненавидел это место. И потому с упрямством на лице отворил двери и вступил в ярко освещенную комнату.

Сначала лекарь даже поморщился, привыкая к неустанно мерцающим огням, а затем обвел зал взглядом.

Да, это было именно то место, где Унова и Хоней принимали сына. И откуда в последний раз отправили его в железную деву.

Два высоких стула, напоминающих троны, виднелись в конце бесконечной комнаты. Длинный стол, располагавшийся ярусом ниже, был заполнен высокопоставленными сурии не только из Карбора, но и из столицы. Нуске было приятно увидеть знакомые лица: Отэна, Хаза, Мару и непоколебимого Усли. По какой-то причине сейчас лекарь воспринимал их как соратников. Только вот сами владельцы дворца тоже сидели за столом. Разве они не должны были занять самые почетные места?

Стоило Нуске подумать об этом, как двери за его спиной вновь распахнулись. Несколько свечей разом потухли, и зал погрузился в легкий полумрак. Тяжелая дэ наполнила помещение, а лица многих присутствующих напряглись.

Эрд в длинном развевающемся плаще медленно прошел мимо Нуски, даже не бросив на него взгляд. Присутствующие смиренно опускали головы. Послышался скрип отодвигающихся стульев – каждый, включая Унову и Хонея, поднялся с места, приветствуя правителя Скидана. Лекарь на секунду даже растерялся: неужели это мероприятие настолько официальное? В столице ни Вильна, ни Нарид не выказывали Сину такого почтения. Даже слуги периодически позволяли себе неформальные высказывания в его адрес.

Но сейчас все сурии стояли, склонив голову. И Нуске тоже пришлось поскорее занять одно из свободных мест и принять максимально благоговейную позу. Хотя в душе он веселился, даже его взгляд иногда скользил по залу в поисках Сина.

Эрд встал возле трона и поднял руку. Сурии покорно опустились на свои места. Когда шум прекратился, правитель медленно опустился на предоставленный ему трон.

Видимо, таковы были обычаи в Скидане. Даже Унова и Хоней – всего лишь наместники. И только эрд обладал полной властью над всеми присутствующими здесь аристократами.

У Нуски на секунду даже глаза зажглись.

В наступившей тишине вновь зашуршали чьи-то одежды, и со своего места поднялся Хоней. Обведя взглядом присутствующих, он громко заговорил:

– Приветствуем во Дворце Карбора Высшего сурии эрда Сина Рирьярда, а также наших гостей из столицы Скидана. Сегодня мы созвали срочное собрание, а потому вынуждены извиниться перед сурии, которые проделали такой длинный путь в столь короткие сроки. – Главный сурии немного помолчал. Когда возражений или недовольных возгласов не последовало, он продолжил: – Происшествие, которое нам необходимо сегодня обсудить, немыслимо. Хайя Кардор вместе с гостем Карбора, личным лекарем эрда, отправились в Подземный город. Они обманом проникли в лабораторию ученого Хинга, а затем расправились с ним. Результатом преступных действий двух сурии была не только смерть величайшего ума человечества, ученого Хинга, но и масштабные разрушения Подземного города, обвал подземных ходов, поломка водопровода, системы лифтов и множества высокотехнологичных горнодобывающих приспособлений. Все присутствующие здесь могут быть уверены, что Хайя Кардор понесет соответствующее наказание. Он будет лишен ранга сурии и заточен в тюрьму. По поводу же нашего гостя, личного лекаря эрда, мы надеемся выслушать объяснения самого Высшего сурии, эрда Сина Рирьярда.

Нуска не просто остудил голову, услышав речь этого высокопоставленного сурии. Он воспылал с новой силой, но на этот раз гневом. Бросив взгляд на Сина, Нуска заметил, что тот пристально смотрит на него в ответ.

«Син, неужели ты даже не попытаешься оправдать Хайю?! Ты ведь должен был видеть все произошедшее! Ты не так глуп, как эти надутые индюки!»

И тогда эрд медленно поднялся со своего места. И, казалось бы, со скучающим видом оглядел собравшихся. Его голос, эхом отдающийся от покрытых металлом стен и сводчатого потолка, разительно отличался от тявканья главного сурии металла. Каждого, кто здесь был, пробрало до костей таящейся в этом голосе силой:

– Никто из присутствующих не имеет ни малейшего права прикасаться к собственности Дворца Драконов. – Почему-то в этот момент Син прожигал глазами именно Хайю, развалившегося на соседнем от Хонея стуле. Их взгляды столкнулись, и оба выразили друг другу высшую степень негодования одними глазами. – Обвал Подземного города и все разрушения полностью на моей совести. Не думаю, что вы считаете, что кто-то другой мог в одночасье разрушить строившееся на протяжении нескольких лет поселение. Столица готова оплатить его восстановление, а также предоставить рабочую силу. Новый Подземный город будет возведен за год.

Теперь Нуска еще меньше понимал происходящее. Эрд что, вместо того чтобы оправдать Нуску и Хайю перед всеми собравшимися сурии, просто решил повыделываться?! Эй, смотрите, этот лекарь принадлежит мне, а потому никто другой не может его и пальцем тронуть? Пусть убивает, грабит, хоть аристократок насилует, а я все равно окажу ему поддержку?!

Нуске казалось, что сейчас не только плюнули в лицо Хайе, но и его самого смешали с грязью. Почему вдруг… эрд так поступает с ним? Почему не может просто взять да сказать, что Хинг был подонком, каких мало, и что его давно следовало бы вздернуть на виселице?..

«А может потому, что он и сам этого не знает?.. – посетила наконец лекаря эта здравая мысль. Он схватился за голову, не стесняясь обращенных на него взглядов. – Tje vae, мы с Сином были так заняты выяснением отношений, что совсем ничего не обсудили! Он занял оборонительную позицию – потому что не знает, что ему следует говорить! Vae! Vae! И зачем нужно было сейчас выступать против всей знати Карбора?!»

Казалось, что присутствующие тоже не были довольны речью эрда. То с одной стороны стола, то с другой слышались взволнованные шепотки. А затем в одночасье зал разразился ропотом.

Нуска не знал, что делать. Сурии вскакивали с мест и в открытую начинали спорить друг с другом. А лекарь судорожно соображал, как можно исправить накалившуюся ситуацию. Он бросил взгляд на Хайю – и хотя бы там встретил поддержку. Юный карборец тоже смотрел на Нуску: на его лице не отражалось ни смятения, ни страха, только уверенность.

Со своего места вдруг поднялась Унова. Она заговорила так звонко и вызывающе, что все сурии в одночасье притихли.

– Эрд Син Рирьярд высказал свою позицию. Он берет всю ответственность за случившееся на себя, выходит так? Но не хочет ли он таким образом опорочить имя семьи Кардор, возложив всю вину за смерть Хинга на Хайю Кардора?

Нуска и сам на секунду удивился. Неужели эта женщина… пыталась защитить своего сына? Или все-таки волновалась только о чести семьи? Лекарь заметил, что Хайя с неменьшим удивлением уставился на собственную мать, что выступила в его защиту и сказала слово против самому правителю.

Но тут с места поднялся Усли.

– Главная сурии Унова Кардор, вы хотите поспорить с тем, что сказал Высший сурии? Это измена? Насколько мне известно, в Подземном городе погиб не только ученый Хинг. Вместе с ним были обнаружены и тела повстанцев серого движения.

Зал потонул в удивленных возгласах. Усли даже не смог продолжить – все сурии стали кричать наперебой. Столичные о том, что Карбор покрывает изменщиков, а карборские – что такого не может быть, что все повстанцы уже давно сидят по тюрьмам благодаря усилиям городской стражи.

Шум стоял такой, что звенело в ушах. Эрд пустил все на самотек и просто изучал лица предполагаемых предателей. Тех, кто особенно рьяно защищал честь Хинга и Карбора.

А Нуска хмурился все больше. Нет, так просто этот инцидент не будет исчерпан. Если сейчас посадить за решетку сына правящей знати, то это приведет лишь к одному – к расколу. И междоусобной войне. Разве Сина это устраивает?! Почему даже Нуска, не имеющий никакого опыта в политике, это понимает?! Или этот высший сурии настолько самонадеян, что не боится гнева толпы?

– Молчать! – вдруг выкрикнул Хоней. Его лицо побагровело – видимо, он не мог выносить этот шум и неприемлемое поведение собравшихся аристократов. – Неужели никто не может сказать ничего по существу?

И тут тело Нуски налилось силой. Он вновь ощутил себя всемогущим – как тогда, в лесу. Он перестал видеть границы возможного, не спешил разбираться в том, кто здесь прав, а кто нет. Потому что и без этих напыщенных знатных hve знал, какова правда.

– Главный сурии Хоней, – поднявшись с места, спокойно произнес Нуска. Все так удивились, услышав голос, наполненный светлой дэ, что моментально замолкли. – У меня есть что сказать. Надеюсь, все присутствующие смогут выслушать меня до конца. Потому что то, о чем я хочу поведать, – это и есть та правда, которую вы ищете.

Глава 29

Суд и правда

Нуска соврал бы, если бы сказал, что не боится. Нет, он действительно боялся выступать против этого сборища нахохлившихся петухов. Каждый из них кричал громче другого, будучи уверенным в своей правоте. Дурак, что вопит в голос, не вникая в происходящее, опасен. В его воплях может потонуть шепот истины. И потому Нуске нужно быть уверенным в себе, чтобы перекричать всех собравшихся в зале дураков.

Лекарь бросил краткий взгляд на эрда. Тот, как и всегда, был абсолютно спокоен и никоим образом не выдавал волнения или других чувств. Но сейчас даже он невольно поерзал на троне. Что Нуска пытается сделать? Неужели он надеется вразумить толпу аристократов, которые ни во что не ставят слова тех, кто ниже по рангу? Кто вообще прислушается к словам лекаря, которого эрд уже выставил не в самом лучшем свете?

Но Нуска не собирался сдаваться. Пускай его предприятие и провалится, но он хотя бы сделает все возможное, чтобы помочь Хайе. Не только потому, что успел сдружиться с этим полоумным молодым господином – просто настал момент раскрыть правду, которую так долго скрывали от карборцев.

– Я догадываюсь, что никто здесь не поверит в слова неизвестно откуда взявшегося хаванца. А потому спрашиваю: есть ли у кого-нибудь навык, способный заставить меня говорить только правду?

Все начали перешептываться. Конечно же, у большинства собравшихся особые навыки были боевыми. Кто вообще выставил бы на всеобщее обозрение столь бесполезную способность, даже обладай он ей?

– Личный лекарь эрда Нуска, я обладаю необходимым вам навыком.

В этот момент лекарь опешил дважды: из-за того, что кто-то назвал его по имени, и по той причине, что это был не кто иной, как мать Хайи, Главная сурии Унова. Она поднялась со своего места, и теперь ее ледяной взгляд прожигал Нуску насквозь. Он даже поежился: пускай эрд и прятал свои чувства за маской безразличия, но они у него хотя бы точно были. А вот эта женщина, казалось, действительно никогда не испытывала ничего, кроме гнева.

– Подтверждаю. Главная сурии Унова обладает способностью, которая заставляет заключенного в кандалы говорить правду. А солгавшего моментально разрывает на две части, – сказал Усли.

– Отказано, – не задумываясь, громко и ясно отозвался эрд Син. Аристократы на секунду даже притихли, с изумлением вглядываясь в скучающие глаза правителя. Неужели этот лекарь обладает какими-то особыми способностями, раз сам эрд не позволяет ему ставить жизнь на кон? Пускай хаванцы и были сейчас самым малочисленным народом, но для правителя не составило бы особого труда найти десяток-другой талантливых лекарей.

Нуска нахмурился. Только с эрдом ему сейчас спорить не хватало.

– А я согласен. Мне нечего скрывать от присутствующих, – поспорил Нуска и упрямо уставился на эрда.

– Отказано, – тоном выше повторил Син, приподняв брови. Казалось, его даже удивляла эта ситуация, в которой кто-то счел себя достаточно смелым, чтобы противостоять ему.

– Ха! Эрд Син, вы хотите выставить себя тираном? Может, все-таки выслушаете то, что так сильно хочет сказать ваш лекарь? – выкрикнул со своего места Хайя. Он даже не поднялся, продолжая раскачиваться на стуле. Казалось, юному карборцу совсем не было дела до того, что постановит суд. Ну посадят – так посадят, что сопли распускать, верно?

– Как бы Высшему сурии эрду ни хотелось прислушиваться к моим словам, как бы сильно он ни пытался выставить меня сейчас дураком, но я все же хочу вставить в эту беседу свои два медяка, – со злобной улыбкой выдал вдруг Нуска, да настолько грубо, что все поутихли.

Теперь на лице Сина читалась вся гамма чувств: возмущение, гнев, недовольство. Что этот лекарь себе позволяет? Почему даже высокопоставленные сурии не ведут себя столь нагло?

– Наверное, эрд просто боится, что его лекарь скажет что-то поумнее, чем правитель Скидана, – со смехом выдал Хайя и потер железки за своими ушами.

В зале стали раздаваться смешки. Эрд вскипел, отвернулся, а затем махнул рукой. Все расценили это как дозволение действовать.

Нуска молча поднялся со своего места и отошел к стене. К нему проследовала сама Унова, которая оказалась одного с ним роста. Лекарь в который раз подивился тому, что все аристократы, даже женщины, были настолько высокими и статными. Они ведь точно люди, правда?

Хотя у хаванца сейчас были проблемы и посерьезнее, чем невысокий рост. Карборка призвала оружие. Им оказался длинный шест, напоминающий копье, но с навершия его древка свисали кандалы. Острие копья моментально вошло в землю, пробив каменный пол. Нуска только пожал плечами и позволил женщине заковать себя. Та молчала, а затем тихо заговорила, чтобы никто, кроме лекаря, не смог ее услышать:

– Я не собираюсь топить тебя. Эрд разберет Карбор по кусочкам, если тронуть что-то, что ему дорого. Так что давай поможем друг другу.

Нуска не понимал, почему эта карборка так спокойно шла на контакт с ним, безранговым, когда во снах лекаря отказывалась говорить даже с собственным сыном. Неужели его способность не отражала реальность целиком? Хотя глупо было полагать, что те отрывки – это вся жизнь Хайи. Видимо, не суждено было Нуске составить картину прошлого. А это значит… что сейчас он действительно может провалиться. Нужно четко выверять слова, не прыгать выше головы и не отвечать на неоднозначные вопросы.

И все же Нуска решился полюбопытствовать:

– Почему ваше оружие – это кандалы, обличающие правду?

Лекарь даже забыл использовать формальное обращение к высокопоставленной сурии. Но женщина все равно коротко отозвалась, не смотря на хаванца:

– Потому что ложь – это гниль, разрастающаяся на лице мира.

Нуска только глазами похлопал, а потом задумался. Эту женщину… тоже запирали в железной деве. Судя по шрамам, ее держали там еще дольше, чем Хайю. Было ли это связано с ее навыком? Если припомнить слова Вьена об оружии дэ, то получалось, что она пыталась защититься… именно ото лжи?

Со вздохом лекарь попытался почесать закованные за спиной запястья, но не смог. Странные неприятные выступы внутри оков наводили на определенные мысли. Вряд ли его разорвет на части, скорее всего – просто проткнет насквозь.

– Тогда с позволения Высшего сурии эрда Сина Рирьярда, а также всех сурии в зале, я начинаю допрос, – громко объявила Унова, задрав повыше подбородок. Сейчас она выглядела особенно величественно в пляшущем свете сотен свечей. – О чем вы хотели поведать всем присутствующим, лекарь Нуска?

– О Хайе. И Хинге, – коротко ответил Нуска напряженным голосом. Он не собирался за раз выдавать больше информации, чем было необходимо.

– И как же эти двое связаны между собой?

– Они были учителем и учеником. Хинг преподавал во дворце. До тех пор, пока не выкрал записи Хайи и внезапно не занялся изобретениями, – хмуро, но уверенно заявил Нуска.

Встретившись глазами с молодым господином Кардора, лекарь заметил, что тот чересчур взволнован. Он то и дело порывался встать, но терпел, вновь царапая свои пальцы. Хайя, чего же ты так сильно боишься?

Сурии некоторое время помолчали, а затем зашептались. Даже Усли выглядел на редкость напряженным – видимо, даже он не догадывался, что все карборские изобретения были разработаны Хайей.

Аристократы тут же начали перешептываться:

– А до «хинговского бума» этот ученый вообще был известен?

– Не думаю, он был обычным учителем.

– Он что, разом разработал кучу новшеств, а затем?..

– Кажется, с тех пор он так и не представил научному кругу ничего дельного.

– Тогда слова хаванца звучат здраво…

Внезапно один из карборцев подскочил на месте как ужаленный. Его глаза горели гневом.

– Действительно ли Главная сурии Унова использует навык? Я ни за что не поверю, что ученый Хинг был мошенником. Да и Хайя… Все мы знаем, что он что-то там изобретает, но разве кто-то видел результаты?

Нуска только глаза закатил. Больше всего ему не нравились люди, которые отказывались верить абсолютно во все, что не видели и не трогали лично. Господа, вы в огонь руку тоже суете, чтобы узнать, что он жжется?

– Кто-то еще хочет опробовать мое оружие на себе? – Унова выглядела спокойно, но лекарь услышал в ее голосе кровожадные нотки.

– Почему бы и нет? – вдруг уверенно отозвался карборец и вышел из-за стола вперед. Видимо, он был настолько уверен в себе и Хинге, что не боялся даже смерти.

– Эй, не лезь на рожон!

– Они все равно не позволят нам узнать правду.

– Главные сурии всегда поддерживали эрда, а теперь устроили здесь спектакль. Давайте просто сделаем вид, что верим во все происходящее.

Нуска обливался потом. Было понятно, что присутствующие разделились на два лагеря: тех, кто верит словам Нуски, и тех, кто считает происходящее фарсом. На самом деле лекарю в голову пришла одна идея, как убедить собравшихся. Но это было опасно. У него на секунду от страха даже ноги подкосились.

Атмосфера начинала накаляться. Сурии шумно спорили, а поднявшийся карборец уговаривал заковать себя в кандалы. Унова же почему-то просто стояла и ждала.

«Vae, она знает, что я должен предпринять. И я знаю. Только вот эрд…»

Нуска нахмурился. А затем вздохнул. Раз уж взялся за дело, то заканчивай его. Нет смысла вкладывать во что-либо только половину сил.

– Господа сурии, – вдруг объявил громко Нуска и усмехнулся. Пот так и лился с него ручьем, но он старался держать лицо. – Смею заверить вас, что я – маленький почтовый скир, который каждое утро скачет по полянкам и испражняется золотом… Кх…

И тут бред, который Нуска нес, прекратился. Его глаза расширились, а он вдруг повалился на колени. Длинные иглы пронзили его запястья наполовину, почти пробив вены. Эти ощущения он бы точно никогда не желал повторить.

– Нуска! Бездна тебя дери! Прекрати! Это того не стоит!

Первым, кто отреагировал, был Хайя. Он бросился к лекарю и попытался снять с него кандалы. Нуска только устало склонил голову, чувствуя, как струится кровь по рукам.

Хайя громко заговорил:

– Мне не нужна слава, не нужны богатства или чье-то одобрение! Я прекрасно жил и втихую продавал свои изобретения! Пускай Хинг останется в памяти других великим ученым – пускай, пускай! Разве нужны новые жертвы?! Разве эта правда того стоит?!

Хайя схватился за плечи Нуски и опустился рядом с ним на колени. Он выглядел ужасно: его глаза расширились от страха, лицо потемнело, а волосы встали дыбом.

– Главная сурии Унова, прекратите это! – поморщившись, обратился Хайя к матери. Но та его не послушала, а только заговорила, успокаивая присутствующих в зале.

– Как вы видите, все это время мой навык работал. Лекарь Нуска, повторите то, что знаете о Хинге и Хайе.

– Хинг… в жизни ничего не изобрел… А Хайя – гений, который создал все ваши водопроводы, металлические повозки и даже летомелл, – слабо и довольно тихо проговорил Нуска, прикрыв глаза. Кажется, его сознание начало мутнеть от кровотечения, а потому заканчивать нужно было как можно скорее. Видимо, Унова это тоже понимала, а потому начала осыпать лекаря вопросами:

– Хинг был связан с повстанцами?

– Да. Он был их лидером.

– Хинг убивал карборцев и использовал трупные материалы для строительства?

– Верно. За его лабораторией есть котлован. Можете проверить.

– Вы проникли в лабораторию, чтобы узнать, кто стоит за созданием карборских тварей из стали?

– Верно. И там на нас напало больше сотни тварей.

– Кто убил ученого Хинга?

– Хайя.

Унова немного помолчала и перевела внимательный взгляд на сына. Все карборцы знали, насколько был силен ученый Хинг. Видимо, он происходил из знатного рода и обладал выдающимися способностями.

– Кто напал первым? А кто защищался?

– Хинг… первым нанес удар… Мы своими глазами видели сборище отбросов, которые составили движение повстанцев… Они собирались начать войну и уничтожить эрда… используя разработки… военные…

Нуска чувствовал, как его язык начал заплетаться. Но он хотел сказать больше. Не слушая дальнейших вопросов, он вдруг заговорил:

– Хоней и Унова всегда поддерживали эрда Сина. Но они же… запирали Хайю… в железной деве. Это правда. Он сидел в ней каждый день с детства. А потому я считаю, что они… не заслуживают считаться наместниками.

Зал погрузился в гробовую тишину. Унова прикрыла глаза и вздохнула, а затем задала последний вопрос:

– Лекарь Нуска, откуда же вы все это выведали? Вам рассказал Хайя?

– Нет. Во снах я способен видеть прошлое.

Впервые Нуска во всеуслышание заявил о своих способностях. И теперь боялся того, к чему это может привести.

Началось бурное обсуждение. Каждый пытался перекричать другого, выразить свое мнение, но… Все свечи в зале вмиг погасли. Громкий гул оглушил смешавшихся сурии – эрд поднялся на ноги и полным ледяной ярости голосом заявил:

– Допрос окончен. Сурии Унова сию же секунду должна убрать оружие. Хайя освобождается из-под стражи, а Нуска – от подозрений. Унова и Хоней берутся под стражу для дальнейших разбирательств. Временным Главным сурии назначается сурии Усли Кардор. На этом совет окончен.

На этот раз никто не посмел перечить эрду. Потому что каждый на своей шкуре почувствовал тяжесть разрастающейся темной дэ в помещении. Все пространство искрилось от вышедшей из-под контроля энергии правителя.

Несколько сурии не выдержали. Они быстро встали и покинули зал. За ними потянулись и другие. И только Хайя смирно сидел возле Нуски, а затем подхватил его под руки, когда оружие дэ Уновы вдруг рассыпалось на мелкие частички.

Хайя не медлил. Он разорвал свои одежды и стал перевязывать кровоточащие запястья лекаря. Нуска на секунду напрягся, чувствуя, как и энергия дэ вместе с кровью покидает его тело. А потому сделал последнее усилие над собой – и остановил кровотечение. Но вспышка светлой дэ столкнулась с темной энергией – раздался электрический удар, и Хайя покатился по полу.

Нуска нахмурился и кое-как удержался в сидячем положении.

– Извини, Хайя, – выдавил он.

Молодой карборец только потряс головой, а затем тихо отозвался, продолжая валяться на полу.

– Ты извини. И спасибо.

Дальше все происходило как в тумане. Эрд отдал еще несколько указаний, спровадил из приемной последних сурии, а затем рывком подхватил охнувшего лекаря на руки. Нежность не его конек, что тут скажешь.

Хайя до последнего отказывался уходить, провожая эрда и Нуску виноватым взглядом. Видимо, было много вещей, которые он сейчас хотел бы сказать, но не мог.

Совет закончился.

– Что это была за выходка?! Решил пожертвовать собой ради этой h`aidgehl псины?!

Нуска аж сел. Давненько он не слышал и не видел, как эрд выходит из себя. Да еще и грязно ругается, вопя на весь дворец.

– Беру пример с лучших, эрд, – усмехнулся Нуска в ответ. Голова у него закружилась – так что он поскорее откинулся на спинку кровати.

– Ты ведь делаешь это не в первый раз, th`are! Не ври мне! В Подземном городе ты сотворил то же самое! Что для тебя значит этот мелкий щенок?! Готов бросаться на его защиту при любом удобном случае?! А если бы в прошлый раз я не успел?! А если бы сейчас тебя действительно разорвало на части?! Кто позволил тебе вытворять такое?! Кто разрешил тебе самостоятельно принимать такие решения?!

Син окончательно вышел из себя. Он навис над развалившимся Нуской и продолжил кричать. В комнате и без того было темно, потому что наступил поздний вечер. А из-за дэ, затянувшей комнату, несколько свечей и вовсе не справлялись, еле-еле поблескивая в колбах на стене.

– Я сам себе разрешил, – только и хмыкнул Нуска в ответ.

– Я здесь эрд!

– А я – сам себе эрд! – не выдержав, передразнил лекарь.

Син тяжко выдохнул. А затем устало повалился на стул, который еще днем стоял у кровати.

– Эрд, мне приятно, конечно, что вы так обо мне заботитесь. Но я бы предпочел отлежаться, а не слушать, как вы мной недовольны. Я и так об этом догадался. Но раз вы не захотели спасать Хайю, это пришлось делать мне, – с недовольным лицом проговорил Нуска, а затем отвернулся.

– Это ты мне говоришь? Ты меня обвиняешь? – со злобой переспросил Син и цыкнул. Казалось, перед Нуской сейчас был совсем другой человек. Настолько эрд был заведен и зол. – Значит, тебя совсем не беспокоит то, что ты мог умереть?

– Я бы не умер. Унова не планировала меня убивать, – самоуверенно заявил Нуска, сложив руки на груди. – В крайнем случае я бы успел себя залечить. Или вам кажется хорошей идеей сажать великих изобретателей в темницу?

– Кто бы знал, что он таков! Ты ведь, лекарь Нуска, даже не рассказал, что видел сон. Я полагал, что ты просто без сознания.

И тут уже лекарю нечего было ответить. Все-таки часть вины за произошедшее лежала на его плечах.

Син приподнялся и резко протянул к Нуске руки. Лекарь тут же зажмурился и почувствовал, как его грубо взяли за запястья. Эрд размотал намотанные Хайей куски ткани и с хмурым выражением лица уставился на следы от гвоздей.

На Нуске и без этих ран не было живого места. С того самого момента, как они покинули столицу, лекарь то и дело получал травмы. Особенно страдали руки, которыми он привык работать. Раньше Нуска намного трепетнее относился к собственным конечностям, благодаря которым зарабатывал на жизнь.

– Ты плохо излечил правую руку, – придирчиво заметил Син.

– Видимо, дело в том, что дэ по ней не проходит, – пожал плечами лекарь и прикоснулся к правому запястью пальцами левой. Теплый свет засверкал в воздухе.

Эрд вдруг снял перчатки с рук и аккуратно натянул их на Нуску, так осторожно, что лекарь невольно отвернулся.

– Зачем это? – проворчал Нуска.

– Их защитные свойства довольно хороши. Это кожа дракона.

Нуска на секунду завис. А затем быстро стащил с себя вещицы стоимостью в несколько десятков скиданских городов и бросил их эрду в грудь.

– Не буду я такое носить! А если их моль поест, что тогда?! Чем мне расплачиваться?! – возмутился Нуска. Такие дорогие подарки ему в жизни не делали.

– Тогда… – уже спокойнее отозвался Син, присев рядом с лекарем на кровати. – Стань моим личным лекарем официально. Жалованье, которое ты будешь получать, покроет и не такие расходы.

Нуска в изумлении посмотрел на эрда, пытаясь осознать сказанное им. Ему что, предлагают так просто взять да получить одну из самых высоких должностей в стране? Вот так просто? Разве это не накладывает некоторые обязательства?

– Я не знаю… – честно ответил Нуска, не поднимая на Сина глаз. – Разве я не должен для этого отучиться в школе сурии? Получить ранг? Доказать, что я не пройдоха из подворотни?

– Кому ты собираешься это доказывать? – Син приподнял брови, а затем внезапно взялся за подбородок лекаря и заставил посмотреть себе в глаза. – Разве моего покровительства недостаточно для получения необходимого ранга и разрешения?

Нуска и вовсе выпал из реальности. Что эрд делает? Что говорит? Как вообще это расценивать?

Лекарь попытался отстраниться.

– Эрд Син! Вы что творите?! – попытался перевести разговор Нуска, но, кажется, сделал только хуже.

– Ты ведь обещал остаться со мной. Забыл? – Син заговорил тише, не сводя с Нуски пронзительных голубых глаз. – Почему ты отказываешься?

Нуска вдруг замотал головой и кое-как освободил лицо, но выбраться из хватки не смог. Потому, отвернув голову, так же тихо ответил.

– Я не отказывался… Просто хочу заслужить это место. Я отправлюсь в школу сурии и получу официальное разрешение, – упрямо заявил Нуска, а затем отвернулся и сложил на груди руки, показывая, что ничего больше слушать не будет.

– Хорошо. Я отправлю тебя в одну из обителей по приезде в столицу. Но боюсь, что к тому времени ты и вовсе без рук останешься, – хмыкнул Син и взял лекаря за руку. – Так что прими мой подарок.

– Нет уж. Это слишком большая ответственность.

– Тогда я попрошу сшить тебе другие из материала подешевле.

– Тоже нет. Сам себе куплю, когда начну получать жалованье.

Син только вздохнул. Разве этого осла можно переспорить?

– Что-то ты не был так против, когда я платил за тебя в трактире, – усмехнулся вдруг Син, прикрыв глаза.

– Вы сравнили цену за выпивку и за драконью кожу! Изделия из драконьей кожи вообще считаются артефактами. На одной драконьей чешуйке медиумы и алхимики колдуют. А тут целые перчатки…

Нуска бы так и болтал, не переставая, если бы Син вдруг не взялся за ворот белоснежной рубашки хаванца и не начал расстегивать ее. Лекарь настолько удивился, что сразу же заткнулся, молча вглядываясь в преспокойное лицо правителя. Нуска даже слов не мог найти. Это… Это что происходит?

Син уже стянул рубаху с плеча лекаря, а затем коснулся места между шеей и плечом. Нуска зашипел от боли.

– Ты не собираешься залечивать укус? – тихо спросил эрд.

– А… Укус… Ну… Я забыл про него, – облегченно выдохнул Нуска и тут же укутался обратно в рубаху, отводя взгляд. – Вы бы хоть сказали, я и сам могу раздеться…

Нуска нахмурился и бросил недовольный взгляд на эрда, после чего ногами начал выпихивать правителя со своей кровати.

– Уходите! Я хочу отдохнуть! А заодно подумайте… все ли правители ведут себя таким образом!

– Так и быть. Подумаю.

Син мягко усмехнулся, а затем поднялся и вышел из комнаты.

Нуска еще долго валялся на кровати, пряча лицо в подушке. Словно услышав пожелания лекаря, духи подарили ему возможность увидеть сегодня и злого, и доброго, и взволнованного, и даже улыбающегося Сина. И Сина, который восседает на троне и повелевает главными сурии.

На сердце было тепло. Несмотря на испытанную сегодня боль, Нуска получил достойную награду. Хотя каждый раз дырявить ради этого вены…

– Не хотелось бы вновь это повторять, ха-ха…

Нуска замялся. Сердце забилось чаще. Странная картина встала перед глазами, не желая покидать внезапно опустевшее сознание. Огромное поле. Много людей. Оружия. И кровь… на запястьях. Лекарь резко приподнялся, борясь с головокружением, но все равно уставился на свои руки. Однако на них ничего не было. Только ожог и несколько потемневших ран от шипов.

Глава 30

Над городскими огнями

Нуска ожидал, что на следующий день судебные разбирательства продолжатся. Что его снова позовут и заставят рассказывать о прошлом Кардоров и Хинга. Во всяком случае, это было бы логично, но… Знаете, что выдумали эти странные аристократы?! Они внезапно решили закатить праздник!

Было уже двадцать шестое шайшая.

«Ну, это даже я знаю. Сегодня День Земли. Все будут жрать да пить! Только вот вместе с этим праздником они решили провести назначение Усли Кардора на пост Главного сурии металла, а Хайи – на место главы научной группы».

Итак, что имел Нуска: улицы, переполненные торговцами, вкуснейшей едой, крепкой выпивкой со всех уголков Скидана и абсолютно пустые карманы. Что же делать? Идти к эрду и просить денег после вчерашнего разговора? Ни за что!

Нуска не собирался никоим образом участвовать в официальной части праздника. Пускай эрд отдувается за всех – не зря же он правитель страны. А потому лекарь без зазрения совести натянул самые простецкие одежды, укутался в плащ и после обеда выбежал на улицу.

Находиться во Дворце Металла было невыносимо – слишком густое скопление неприятной дэ, да и воспоминания Хайи до сих пор не выходили из головы. Если подумать, то Нуска предпочел бы сейчас оказаться в столичном дворце. Пускай тот и был неудобным и огромным, но его каменные стены и понятное убранство были лекарю ближе.

Нуска шмыгал по улицам в поисках местных бедных районов. Народ уже начал собираться, толпясь на улицах, пробуя уличные кушанья да распивая местную выпивку прямо посередь дороги. Лекарь мог лишь бросать завистливые взгляды на состоятельных карборцев. И почему он вчера отказался от должности? Сейчас бы уже брюхо набивал да песни распевал в местных «барах».

Когда Нуска наконец перебрался на неприятно пахнущие улочки, на которых сновали бедные и средней руки карборцы, лекарь от радости аж потер ладошки друг о друга. Вот здесь он и подзаработает, не светя лишний раз лицом!

Хайя прогуливался по городу, демонстрируя всем свои дорогие украшенные одежды. Длинный плащ, усеянный железными винтиками и завитушками, неприятно оттягивал плечи. Штаны, прилипшие к ногам, тоже казались тяжелыми, как и обувь со стальной подошвой. Однако все встреченные Хайей аристократы сразу же узнавали молодого сына Кардора, кланялись и жали ему руку. Во всех газетах на первой полосе уже пестрели объявления: «Ученый Хайя Кардор – истинный гений», «Сурии Хинг провел карборцев – его трупную руду сбросят на дно котлована», «Новые изобретения гениального Хайи», «Не хинговский, а хайевский бум!»

Но теперь повзрослевший Хайя никак не реагировал на славу, полученную такой ценой. Ради этого момента погибла Умена. Ради этого признания несколько раз чуть не умер Нуска, пожертвовавший собственной кровью. Стоил ли того этот миг величия?

Хайя так долго бродил по улицам, ведомый внутренним чутьем, что и сам не понял, как покинул самые шумные улицы. Конечно, юный карборец искал своего благодетеля. И, конечно, хотел хотя бы сказать «спасибо», прежде чем хаванец покинет город. Поиски чистой светлой дэ завели Хайю в одну из подворотен. Длинный бледный след четко вел сюда, но в какой-то момент карборец даже засомневался. Что тут забыл личный лекарь эрда? Разве он не должен сейчас веселиться со всеми? Нуска бы точно не упустил возможность попробовать карборские вкусности и запить все это дорогой выпивкой. Тем более, эрд точно бы не поскупился.

Заглянув за угол, Хайя поморщился при виде неприятной картины, а потому быстрым шагом последовал дальше. Затем юный господин вдруг застыл. И бегом вернулся обратно, практически влетев в одну из подворотен, где стояли мусорные баки.

– Вы что творите?! – выкрикнул Хайя, в ужасе подлетая к двум застывшим сурии.

– Это… это не то, что вы подумали! – с куда большим ужасом в голосе отозвался незнакомый карборец.

– А? Хайя? Подойди попозже – я работаю, – спокойно ответил Нуска, повернув голову. Хайя аж чуть не сел на землю, смотря на это невинное выражение лица лекаря.

Двое сурии прятались за баками, но Хайя все равно смог их разглядеть. Незнакомый карборец стоял, облокотившись на стену, а Нуска пристроился рядом на коленях и стаскивал нижние одежды с мужчины. Лицо лекаря было так близко от паха карборца, что Хайя побагровел, отводя глаза.

– Нуска, ты кем работаешь?! А эрд что подумает?! Это же незаконно! – Хайя кричал так громко, что люди, проходившие мимо, невольно начинали оглядываться. Цыкнув, молодой Кардор схватил Нуску за предплечье и рывком поднял на ноги.

– А на что это похоже?! – возмущенно спросил лекарь и нахмурился так, будто его действительно оторвали от очень важного дела, а не застали в неловком положении в узком переулке. – Ты что себе навыдумывал?! И что себе позволяешь?! Ваше Высочество, милостиво прошу позволить этому бедному труженику заработать себе на хлеб!

Нуска просто дымился от злости и даже начал паясничать, высвобождаясь из захвата Хайи. Но, когда лекарь обернулся, то его клиент уже сверкал пятками, на ходу подтягивая штаны.

– Th`are! Хайя, из-за тебя я даже выпить сегодня не смогу! – завопил Нуска и пихнул карборца в грудь. – Чем я, по-твоему, мог тут заниматься?! Своими прямыми обязанностями – лечением!

– Чего… чего лечением? – Хайя в который раз чуть не свалился наземь. Да что здесь вообще происходит?!

– Чего-чего! Я лучший лекарь по половым болезням в Скидане, вот чего! – в бешенстве завопил Нуска и еще несколько раз пихнул Хайю. – А ты прибежал и напугал бедного больного! Он теперь всю жизнь с этой дрянью проходит – reh`z там он обратится теперь к кому-то за помощью!

Хайя только нахмурился. А затем схватил лекаря за перебинтованную руку. Видимо, полученные вчера раны еще не зажили.

– Почему ты этим занимаешься? Разве личный лекарь эрда не должен получать высокое жалованье? – уже спокойнее заговорил Хайя, но руку Нуски не отпустил.

Нуска только вздохнул и повел плечом.

– Меня никто не имеет права назначать на эту должность официально. Я никогда не посещал всяких школ, да и ранга у меня нет, – признался вдруг лекарь и отвел глаза. Было неприятно говорить об этом аристократу, который сегодня еще и будет назначен лидером группы ученых.

На секунду Хайя растерялся. Удивление отразилось на его лице, но этого было достаточно, чтобы Нуска зашипел как дикий кот, вырвался и побежал прочь.

Ему было стыдно. На самом деле Нуска понимал, что его застали за крайне неприличными действиями. Ни один уважающий себя лекарь не занимался подобным, тем более на улице меж мусора. Каждый нормальный лекарь располагал собственной приемной, занавешенной легкими хлопковыми тканями, множеством трав и снадобий. В приемной уважающего себя лекаря курились благовония, а во время излечения больного каждый хаванец одевался в красивые белые одежды, натягивал на руки тонкие перчатки для работы, чтобы не касаться посетителя.

Нуска же принимал больных в своем ветхом жилище, состоящем из одной комнаты. За сшитой из найденных лоскутов ткани занавеской он раз за разом голыми руками, вымытыми маленьким грязным кусочком мыльного корня, стягивал с посетителей одежды и лечил неприятные взгляду части тела. Даже когда Нуску еще с натяжкой можно было назвать подростком, а не ребенком, он уже занимался этим, потому что только так мог заработать на хлеб.

Разве он заслуживает осуждения? Разве он должен был шататься по улицам и попрошайничать? Или, как Вьен, отправляться на миссии и убивать? Почему то, что дало Нуске шанс на выживание, считается чем-то постыдным и грязным? И почему люди – что в столице, что здесь – сразу же думают, что Нуска зарабатывает своим телом?

Думаете, Нуска не мог бы? Не мог отбросить свою гордость да пойти за легким золотом, так и сяк вертясь перед богатыми господами? Мог. Ему не раз предлагали даже посетители, пришедшие за излечением. Его не раз пытались и принудить.

Нуска бежал до тех пор, пока не почувствовал слабость в ногах и острую боль в легких. Пришлось завернуть за угол и остановиться, чтобы отдышаться. Хотя глупо было надеяться, что сурии, подобный Хайе, не сможет его догнать. Уже через секунду карборец влетел в закоулок следом и врезался прямо в Нуску. Они покатились по дороге, пачкая одежды и разбивая колени с локтями.

Лекарь валялся в грязи и мусоре, смотря на красивое и благородное лицо нависшего над ним аристократа, который распинался перед ним, извиняясь. Нуска только сощурился, из последних сил сдерживая слезы. Хаванец никогда не позволял себе плакать перед другими. Никогда. Как бы ни было плохо, голодно и холодно, он понимал, что нет зрелища более отвратительного и жалкого, чем плачущий над пустой тарелкой нищий.

Потому Нуска проглотил подступивший к горлу комок и просто хмуро уставился на Хайю, которого абсолютно не слушал. А потом перебил:

– Что тебе надо, а? Может, пойдешь куда-нибудь на главную площадь да подашь ручку для поцелуев парочке сурии? Знатный hve.

Хайя тут же замолчал. На его лице отразилась обида: хоть он и не понимал лесного языка, но, видимо, догадался, что его обзывают.

– Нуска, прости, – просто сказал он, растерянно вглядываясь в покрасневшие глаза хаванца. Хайя схватил Нуску за руку и помог ему подняться. – Это просто… со стороны выглядело…

– Конечно, я знаю, как это выглядело, – холодным тоном перебил лекарь и, сев, тут же отдернул руку.

– Я… просто волновался. Я не хотел бы, чтобы тебе приходилось с таким трудом зарабатывать золото… – выдохнул карборец, встав на ноги. Он не спешил отряхиваться от налипшей на одежду грязи и пыли, да и эти одежды уже все равно пойдут на выброс.

– Конечно. Куда там. Богатеньким сынкам главных сурии никогда не понять таких, как я.

Нуска не хотел ругаться, но все равно изливал накопившуюся в нем за столько лет обиду. Он даже на ноги тут же вскочил, не желая валяться в пыли перед аристократом. Сейчас в Нуске бурлила злость, которую он и без того долго сдерживал, крутясь в благородных кругах. Но перед Хайей почему-то скрывать свои чувства было особенно трудно.

Если бы это был кто-то другой, то, наверное, он бы уже развернулся и ушел, услышав столько оскорблений в свой адрес. Но это был Хайя, а он никогда не сдавался и никогда не бросал начатое.

– Нуска, ты же понимаешь, что я не пытался тебя оскорбить? К тому же… я искал тебя совсем для другого, – спокойно произнес карборец, подступая ближе. Нуска попятился, но уперся спиной в стену.

– И для чего? Пока что ты только лишил меня праздничного веселья, – хмуро сказал лекарь и отвернулся, чувствуя, как юный сурии склоняется над ним и почти дышит на ухо.

– Я хотел… сказать тебе спасибо. И меня совсем не волнует твой ранг или то, как ты зарабатываешь на жизнь. Если ты видел мое прошлое и отношения с Уменой… Значит, должен понимать, что меня в последнюю очередь волнует твое положение, – тихо проговорил Хайя и с надеждой заглянул лекарю в глаза. Видимо, он был готов даже раскланиваться, лишь бы не вступать в перепалку.

– Да не за что. Только в следующий раз приведи мне десяток страдающих от болячек, чтобы я смог хоть рот оросить твоей благодарностью, – ворчливо отозвался Нуска, но уже не так злобно. Он и сам не понимал, что на него нашло. Он ведь уже привык к чужим косым взглядам и неприятным шепоткам. Так почему ему стало настолько стыдно за свою работу перед этим сурии?

– Нет уж. Ты ведь согласился быть личным лекарем самого эрда. Отправишься в школу?

– Верно.

– Тогда навести меня, когда получишь ранг повыше моего. Отыграешься, – посмеялся вдруг Хайя.

Но Нуска уже глубоко задумался, а затем вдруг спросил:

– Хайя… Почему, когда мы были в лаборатории Хинга… ты назвал меня Уменой? Тебе хотелось бы видеть во мне человека, которого ты любил? – Нуска, задав этот вопрос, тут же отвел взгляд. На самом деле он надеялся узнать, как это работает. Сам он никогда не был влюблен в кого-то, а потому пытался понять ход мыслей Хайи.

– Нет, – покачал головой Хайя, а затем снова схватил лекаря за руку, задрал ту выше и прислонился лбом к забинтованному запястью. – Просто вы двое – единственные, кто верили в меня. И единственные, кто отнессся ко мне, как к равному, как к другу. Я никогда не забуду жертву Умены и пролитую тобой кровь.

Нуска только поморщился. Сейчас Хайя своими странными речами напоминал эрда. А потому лекарь надавил ладонью на щеку карборца, отодвигая его подальше.

– Ну хватит уже. Ты лучше скажи, тебя уже назначили лидером научной группы? – быстро перевел разговор Нуска.

– Ага. Они, как обычно, превратили это в безднову церемонию. Эрд сидел с таким видом, будто скорее бы отдал эту должность крысе, чем мне. Или куску руды, оставшемуся от Хинга, – посмеялся Хайя, который совсем не обиделся на то, что его в очередной раз оттолкнули.

– Тогда поздравляю. И да, я тебе кое-что задолжал, – ворчливо заговорил Нуска, но затем вдруг вскинул руки и обнял его.

Когда лекарь отстранился, Хайя вскинул голову, вглядываясь в лицо хаванца в поисках ответа. А затем в его глазах задрожали слезы.

– Ох, бездна, дай мне время немного прийти в себя. Неужели тебе так обязательно ехать в вашу проклятую столицу?

Хайя ткнулся лбом в плечо Нуски. И так и застыл, не шевелясь, лишь сдерживая подступившие слезы. Никто не хотел, чтобы их дружба закончилась так скоро. Но у каждого из них был свой путь, который необходимо пройти. И наверняка, когда они вновь встретятся, им будет чем похвастаться друг перед другом.

Они разошлись с Хайей без лишних слов или слезливых прощаний. А Нуска сразу отбросил странную тоску, на секунду охватившую его, и отправился на поиски своей ходячей сумы. Конечно, Нуске было очень неприятно просить серебро на мелкие расходы, а потому он намеревался просто втянуть эрда в свою пьянку и заход по местным лавкам с закусками. Тем более что этому старику в теле молодого правителя было бы полезно развеяться.

Время близилось к вечеру. На небе появились две звезды, винным цветом озарившие крыши домов и веселые полупьяные лица прохожих. В какой-то момент Нуска позабыл, для чего сегодня вышел наружу. Он начал просто шататься, нестись следом за толпой, толкаясь плечами и со смехом извиняясь перед всеми подряд. Не выпив ни капли, он веселился наравне с приговорившими пару-тройку бутылок спиртного.

Женщины в открытых костюмах расхаживали с откупоренными бутылками вина и того крепкого прозрачного напитка. Большинство гуляющих были со своими бокалами: они подставляли их под бутылку, слащаво улыбаясь красивым незнакомкам, по их рукам потоком текло вино. Отдав женщине монету, прохожие вновь сливались с шумной толпой. Стойкий запах винограда и спирта пропитал каждую улочку. Длинные ленты были протянуты вдоль города: на них один за другим крепились золотые фонари. Теплое свечение делало праздник еще волнительнее.

Нуска, хоть он не пил и не ел с самого утра, чувствовал себя частью этого шумного народного празднества, в котором не было никакого политического или духовного смысла: просто сегодня каждый выбрался из дома, чтобы в очередной раз пройтись по знакомому с детства городу, встретить людей, приятных и не очень, но при этом насладиться царящим здесь весельем.

Лекарь невольно начал напевать под нос что-то простецкое. Улыбаясь, он задрал голову, чтобы еще раз посмотреть на необычные фонарики, но вдруг остановился. Казалось, ноги сами принесли его туда, где он хотел бы оказаться.

Вот такой волшебный праздник и чудесная ночь.

На втором этаже одного из зданий на открытой веранде в полном одиночестве восседал эрд с бокалом вина. Его глаза были закрыты, но лицо казалось на редкость расслабленным. В черных волосах и на лице мерцали теплые блики. Хоть он и был одет по всем возможным правилам аристократов, но выглядел довольно просто и в неброском чисто черном костюме. Сидя там, наверху, забросив ногу на ногу, он являл собой необыкновенную статую, созданную неизвестным скульптором. Нуска так и стоял, задрав голову и разглядывая Сина. Люди шли, толкали лекаря, но он не двигался с места.

Затем эрд медленно приоткрыл глаза, но Нуска только вздохнул. Даже если он и был красив, как произведение искусства, эти яркие голубые глаза портили все. Не потому, что не были красивы, отнюдь. Просто они заставляли задуматься и поскорее опустить голову. Те мысли, те чувства, что таились на глубине двух чистых озер, были словно исчадия бездны. Нуска никогда не встречал людей с настолько тяжелым взглядом.

Но разве он любит, когда все просто? Разве не любит совать руки в огонь да купаться в реке, не умея плавать?

Усмехаясь, лекарь обошел здание сбоку и начал взбираться по винтовой наружной лестнице наверх. Металл неприятно скрипел, пытаясь выдать злоумышленника, но Нуска вскоре приноровился и поднимался наверх тихо, как мышка.

Нуске было смешно, интересно и весело. От этой лестницы, на которую он забрался, до балкона эрда было по меньшей мере три метра. Сможет ли он допрыгнуть? Спасет ли его Син от падения? Какие увечья получит лекарь, упав с подобной высоты? Все это было интересно! Страшно, но так интересно! Разве можно жить так размеренно? Разве можно просто сидеть и смотреть, как веселятся другие? Эрд, вы допускаете огромную ошибку. Либо допустили ее лишь раз, выбрав личным лекарем именно Нуску.

Лекарь разом взобрался на перила и, не думая, прыгнул в сторону балкона. Пускай место, где он стоял, располагалось чуть выше, но Нуска, который не уделил в жизни ни часу физической подготовке, допрыгнуть не смог.

В глазах замелькало: у лекаря даже сердце в пятки ушло, но пугаться было поздно, да и передумать уже нельзя.

Высота была не такой большой, чтобы разбиться – так успокаивал себя Нуска во время своего прыжка веры, но… за пару метров до земли его подхватили чьи-то сильные холодные руки.

Конечно, Нуска на это рассчитывал, как же иначе. Инстинкты у эрда были развиты на порядок сильнее, чем у любого сурии.

Теперь этот тяжелый взгляд впился в испуганное и взволнованное лицо хаванца. Теперь эти голубые глаза всецело принадлежали ему, Нуске. Он даже видел собственное отражение в этих холодных омутах.

– Лекарь Нуска, я даже не буду спрашивать, что это было, – тихо сказал эрд. Он был на удивление спокоен, стоя на земле под лестницей и удерживая лекаря на руках.

– Ха-ха! Вы поймали меня, ой, не могу! – вдруг со смехом отозвался Нуска и так громко рассмеялся, что кто-то из толпы начал вертеть головой в поисках источника шума.

Взгляд эрда смягчился. Он вздохнул и медленно поставил лекаря на ноги. Вот только Нуска даже не подумал отцепиться, крепко обхватив шею мужчины.

– Нет-нет, подождите! А вы можете поднять нас на крышу?! – быстро затараторил лекарь, с надеждой вглядываясь в лицо правителя.

– Если так подумать, то мог бы, но зачем?.. – медленно начал пояснять Син, но его тут же перебили.

– Тогда поднимите меня! Ну же! Только вино захватите, я за весь день так ничего и не выпил… – пожаловался лекарь и чуть не запрыгнул эрду на шею.

Син понятия не имел, как реагировать на подобное поведение и просьбу. Но других дел у него все равно не было, потому в одну секунду правителя вдруг охватило черное пламя, а голубые зрачки потонули в темноте. Нуска даже удивиться и как следует рассмотреть навык эрда не успел – настолько быстро тот взобрался по стене на балкон, а затем разом пролетел несколько метров. Нуска почувствовал себя самой быстрой стрелой, выпущенной из лука настоящего мастера. Именно такие ощущения вызывал используемый Сином навык.

Когда лекарь осмелился приоткрыть глаза, они уже были на одном из пятиэтажных зданий. Крыша была огромной и ровной, а потому на ней можно было хоть целый банкет закатить.

Нуска медленно сполз с рук эрда и помчался сразу к краю крыши. Вот только у самого края его тут же схватили за руку.

Сердце лекаря пустилось вскачь. Перед ним предстала невероятная картина живого города, полного завораживающих огней. Словно звезды, усеивающие небосвод, они неустанно светили, но где-то далеко-далеко. Син удерживал Нуску очень крепко, а потому тот просто распростер руки и свесился, звучно и заразительно смеясь. Он вновь был счастлив. Его во второй раз спасли от падения и показали этот искрящийся праздником город.

– Нуска… Ты сколько выпил?.. – неуверенно промолвил правитель, пытаясь оттащить лекаря подальше от края.

– Ха-ха! Ни сколько! Вообще ни капли! – расхохотался Нуска в ответ.

Казалось, эрд не поверил. А потому поскорее отвел лекаря на приличное расстояние от края и только там отпустил.

Нуска продолжал что-то напевать. Он сел, сложив ноги, прямо на пыльной крыше, а затем выхватил у Сина бутылку, которую тот по просьбе лекаря прихватил с собой.

Бутылка была откупорена, но заткнута деревянной пробкой. Нуска, не задумываясь, тут же впился в нее зубами и резко выдернул, сплюнув на пол. А затем начал пить прямо из горла. Прохладные красные капли полились по шее лекаря, а само вино – в глотку, согревая.

Син выглядел на редкость растерянным. Потому просто присел рядом, старясь не мешать лекарю праздновать. Хотя Нуске, конечно, хотелось бы, чтобы кто-то поддержал его веселье, составил компанию, но эрд явно был не тем человеком, который поддается влиянию чужого настроения. Или просто поддается хоть какому-то влиянию.

Но разве Нуска за этим искал эрда? Лекарю было достаточно и этого молчаливого присутствия.

Когда Нуска хоть немного успокоился и пришел в себя, борясь с легким головокружением от алкоголя, он, вглядываясь в распростершийся под ними город, наконец заговорил:

– Син, а вы меня сразу узнали, когда я падал?

– Я почувствовал тебя, когда ты еще только взбирался по лестнице. Только вот совсем не ожидал, что ты просто возьмешь да прыгнешь, – тихо поворчал эрд, но по тону было понятно, что он не собирается отчитывать лекаря. Нуска мог только порадоваться, что правитель не собирается орать и ругаться из-за каждой выкинутой хаванцем шалости.

– Да захотелось вдруг, ха-ха, – только и смог ответить на это Нуска, чья разговорчивость начала сходить на нет.

– И ты был так уверен, что я тебя поймаю? А если бы я не смог? – тем же спокойным тоном спросил Син, упрямо смотря вперед, на крыши видневшихся вдалеке зданий.

– Что значит «эрд Син не смог»? Кто-то в Скидане хоть раз пользовался такой формулировкой? – хмыкнул Нуска и вдруг привалился к эрду плечом. Тот не был против, но невольно повернул голову, бросив краткий взгляд на довольного лекаря.

– Кажется, ты слишком мне доверяешь, – только и смог на это ответить Син.

– Кажется, вы слишком много думаете, – пожал плечами Нуска и откинул голову на прохладное плечо Сина. Эрд тут же резко отвернулся.

Повисло молчание. Нуска не просто так присел к эрду поближе – надеялся согреться, потому что здесь, наверху, холодный ветер пробирал до костей. Только вот тело темного сурии совсем не грело.

– Эрд, как вы нашли меня в Подземном городе? Почему вы вообще там оказались? – снова заговорил Нуска, который за время молчания почти допил бутылку вина, чтобы не мерзнуть.

– Ты думаешь, я не искал тебя? Когда ты пропал вместе с отпрыском Кардоров, то было не так много мест, куда ты можешь отправиться.

– Нет-нет, подождите! Как вообще связаны Хайя и лаборатория Хинга? Или вы что-то знали и без меня? – вдруг всполошился Нуска, вскинув голову.

Эрд вновь развернулся в сторону лекаря и ответил:

– Мы тоже догадывались, кто может быть виновником. И да, слухи о том, что все разработки Хинга сделаны не им, а Хайей, уже довольно долго гуляют по Карбору. Они пошли именно из Подземного города, где Хайя часто продавал свои изобретения, – спокойно говорил Син, глядя Нуске в лицо. – Ваша вылазка лишь подтвердила догадки и ускорила процесс раскрытия обмана Хинга, а также дала повод для его казни. Потому что было то, чего мы и не знали, – он оказался лидером повстанческого движения. Только вы вновь оказались на шаг впереди и казнили его собственноручно.

– Это такая проблема? – хмуро отозвался лекарь. – Было бы лучше, если бы туда заявился эрд и разнес все на мелкие камешки?

– По сути… так оно и вышло, – вдруг усмехнулся Син и прикрыл глаза, склоняя голову. – На самом деле я впервые почувствовал радость от того, что силен настолько, что меня называют эрдом бездны.

– А? Что? – переспросил Нуска, но тут же чуть не ударил сам себя по губам.

Син немного помолчал, глядя вниз и сплетая собственные пальцы между собой.

– Просто. Я впервые вознес хвалу духам за то, что силен. Что я сильнее, чем тот щенок, что, в отличие от него, я способен тебя защитить.

Эрд прикрыл глаза и вновь застыл, будто мраморная статуя.

Пока Син говорил, Нуска даже не смел дышать. Когда же тот закончил, лекарь шумно вздохнул и начал рыться в карманах. Достав оттуда последнюю сигару и спичку, лекарь закурил.

Приятная легкость разом обволокла тело. Син бросил несколько заинтересованных взглядов на курящего Нуску, но, в конце концов, отвернулся.

– Хотите попробовать? – предложил лекарь, внимательно рассматривая профиль эрда.

– Гм. А это?..

– Сигары.

– Никогда не слышал о таком.

– Ха! Оказывается, я уже знаю о Карборе что-то, чего не знает эрд! Я польщен! – рассмеялся Нуска и приподнялся на коленях, развернувшись к эрду лицом. – Так хотите попробовать?

– Думаю, стоит узнать что-то новое, чтобы подчиненные вроде тебя надо мной не насмехались, – поддержал шуточную беседу эрд и даже вновь коротко хмыкнул. Его заинтересованный взгляд застыл на сигаре, которую Нуска зажал зубами.

Эрд ожидал. Но Нуска, вместо того чтобы отдать оставшуюся половину сигары Сину, вдруг сделал глубокую затяжку, а затем приблизился и, прикрыв глаза, выпустил дым в лицо правителя.

Син на секунду замялся. Раздался смех пьяного лекаря. Удивительно, но за ним последовал и тихий смешок самого эрда. Под сверкающими где-то высоко в небе звездами они сидели напротив друг друга и скрывали улыбки. Возможно, им многое хотелось сказать, но Нуска склонил голову, коснулся лбом острого плеча правителя и севшим от дыма голосом пробормотал:

– Надеюсь, я и завтра смогу быть по вашу правую руку.

И Син ответил:

– Если не ты, то кто?

Они не продолжили этот разговор. Да и что тут еще можно было обсуждать?

Эрд спустил Нуску вниз, а затем сослался на важные дела. Однако, припомнив слова лекаря о том, что тот ничего не ел и не пил, всучил ему небольшой мешочек золота.

Нуска еще немного прогулялся по опустевшим улицам. Было далеко за полночь, редкие прохожие спешили домой, а праздновать продолжали только пьяницы, которые кое-как держались на ногах. Лекарь ощущал странную рассеянность, хотя уже несколько раз успел протрезветь.

Когда Нуска уже повернул было в сторону дворца, откровенно зевая, он вдруг почувствовал, как наступил на что-то мягкое. Опустив взгляд, лекарь на секунду застыл, вглядываясь в валяющийся в грязи кусок ткани.

Это был красно-серый лоскут, в нескольких местах порванный и помятый. Но Нуска сразу узнал его, потому что в памяти всплыли неприятные воспоминания. Никаким образом знак повстанцев не мог случайно оказаться так далеко от бывшей лаборатории Хинга.

Глава 31

Отчуждение

Дорога обратно в столицу была бесконечно длинной, а Нуска лишь раз смог перекинуться с эрдом парой слов.

Когда все вещи уже были собраны, а волчак, тяжело дыша и разинув пасть, смотрел на Нуску своими голодными глазищами, лекарь задумчиво проговорил:

– Значит, возвращаемся в столицу…

– В Эрьяру, – поправил Син.

– Куда-куда? – удивился лекарь, которому уже хотелось отдохнуть от беспрерывных странствий.

– Раньше столица называлась Фавэрой. После свержения эрда Фавэра она осталась безымянной. По приезду я подпишу указ, где будет обозначено новое название столицы Скидана.

Эрд уже забирался верхом, а Нуска задумался, перебирая в голове все прочитанные когда-либо книжки.

– Эрь…яра? Вечный город? Для названия вы использовали староскиданский? – догадался лекарь, бросив взгляд на восседавшего на страшном создании правителя.

Син вдруг улыбнулся, озарив и без того лучистый день ярким светом.

– Как я и думал, ты хорош в языках, – только и сказал он, подав Нуске руку.

– Ну, должен же я разбираться хоть в чем-то помимо врачевания?

Путь был долгим и утомительным. Нуска уже сбился со счета, сколько часов провел верхом. Его зад нестерпимо болел, а тело молило об отдыхе. Но через два дня безудержной скачки они наконец достигли Эрьяры.

Нуска пытался это скрыть, но как только дэ Хайи полностью покинула его каналы, он начал задыхаться. Даже когда он, утомленный, вернулся в свои покои и упал лицом в подушку, то еще долго не мог уснуть из-за тяжелого кашля. Быстро оценив состояние своих легких, Нуска только вздохнул.

Лечением нужно было заняться намного раньше, но металлическая дэ в каналах блокировала распространение болезни и не позволяла Нуске, который не так уж сильно пекся о своем здоровье, вовремя обратить внимание на проблему.

Эрд изо дня в день был занят, но лекарь и не искал встречи, запершись в своих покоях, где была и ванная, и туалет, да и еду приносили три раза на дню. Но все, что Нуска смог сделать, так это предотвратить дальнейшее поражение легких.

На четвертый день в двери покоев постучал Нарид, но Нуска в это время откашливался кровью в ванной. За этим занятием его и застали. Было понятно, что первый помощник Скидана не стеснялся врываться даже в ванную комнату безрангового лекаря.

– Лекарь Нуска, вы выглядите неважно.

Нуска только усмехнулся, утирая губы от крови. Его кожа была непривычно бледной, а под глазами осели фиолетовые мешки. Щеки ввалились, а сальные волосы были просто отброшены назад с лица. Лекарь не привык стесняться своего внешнего вида, но по какой-то причине тут же отвернулся от фасидца.

– Эрд послал меня узнать, не нужно ли вам что-нибудь, не собираетесь ли вы готовиться к поступлению в школу сурии. Но, видимо, я буду вынужден сообщить о вашей болезни… – медленно и холодно проговорил Нарид, который, казалось, за время отсутствия Нуски стал только мрачнее и неприветливее.

– Нет, – вдруг с хмурым видом перебил Нуска и даже выпрямился, бросив дикий взгляд на помощника. – Я, по-вашему, лекарь или кто? Что сделает эрд? Вызовет сюда делегацию других таких же лекарей? Лучше сопроводите меня в дворцовую библиотеку.

– Необходимо получить разрешение эрда для доступа к хранилищу… – начал было Нарид, прикрыв глаза, но его во второй раз грубо перебили.

– Значит, сообщите, что я желаю изучить некоторые книги! – с яростью отозвался хаванец, сверля взглядом Нарида. – И ни слова не говорите о моей болезни.

Фасидец только брови приподнял. Видимо, не ожидал, что этот отщепенец за время путешествия наберется наглости, чтобы отдавать приказы второму по значимости человеку в стране. Но, казалось, ему было абсолютно безразлично как состояние Нуски, так и его грубое поведение.

– Как скажете, лекарь Нуска, – спокойно ответил он, но его синие глаза холодно блеснули. А затем он вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Еще через день Нарид снова наведался в покои Нуски. Только в этот раз лекарь просто отлеживался в кровати, не находя в себе силы для того, чтобы подняться.

– Лекарь Нуска, вам позволено посетить книжное хранилище. Однако эрд просил передать, чтобы сегодня вечером вы зашли к нему для дачи дополнительных показаний по делу карборских тварей.

– Скажите, что я очень занят изучением книг, – проскрипел хаванец, а затем рывком поднял себя с матраца. В глазах плыло, но необходимо было встать.

Лекарь натянул на себя первые попавшиеся под руку одежды, однако, когда он подошел к Нариду, готовый следовать за ним, помощник придирчиво осмотрел неправильно застегнутые пуговицы и не завязанную шнуровку на штанах. Без лишних слов фасидец быстро поправил одежды Нуски: все перестегнул, правильно перевязал, даже заправил ему за уши торчащие во все стороны волосы.

– Теперь можем идти, – сообщил он и, открыв дверь, придержал ее для лекаря.

Нуске было трудно разобрать сейчас, как же относится к нему этот человек. Желает ли его смерти? Или просто в душе насмехается? Или для него фигура Нуски и вовсе была такой незначительной, что он не задумывался о лекаре? Скорее всего, последний вариант был ближе всего к истине.

Они долго шли по пустынным коридорам, слабо освещенным огнями. После по длинной винтовой лестнице они спустились в подвальное помещение. Нуска невольно припомнил Подземный город и в который раз закашлялся, прикрывая рукавом рот, но в подвале этого дворца царили прохлада и влажность. Не было ни намека на металлическую дэ или затхлость. Помещение явно было возведено с умом и хорошо проветривалось.

Нарид проводил Нуску прямиком до нужных полок. Вверх и вдаль тянулись бесконечные деревянные стеллажи. В углу стоял запыленный стол и лампада.

– В ящике стола лежит кремний и запасные свечи, а также чернила, перья и уголь. Все сочинения о лекарском деле и болезнях расположены на этих десяти стеллажах, – коротко сообщил Нарид и поспешно ушел, видимо, по делам.

Нуска остался наедине с самим собой в этом огромном темном помещении. Хоть Нарид и оставил ему зажженный факел, но лекарь знал, что того хватит не более чем на полчаса. Нужно спешить, потому что с тусклым светом от лампады он будет искать нужные книги до скончания веков.

Передвигая лестницу между стеллажей, Нуска раз за разом взбирался наверх, вылавливая необходимые ему рукописи, а затем складывал их на стол. Слава духам, что кое-где на полках были специальные выемки для факела, иначе Нуска и вовсе не смог бы самостоятельно что-то найти.

Когда на письменном столе уже возвышалась огромная стопка старинных и современных книг, Нуска успокоился и начал сортировать их. После, борясь с кашлем, устроился на шатком стуле и принялся за чтение.

Лекарь никогда не искал правду в словах людей. Не раз он сталкивался с тем, что другие признанные врачеватели не могли и простуду вылечить. После этого Нуска стал доверять только книгам, и то не всем. Сравнивая информацию из разных источников, лекарь обычно находил истину где-то посередине. Сложив несколько кардинально отличающихся учений, можно было вывести рабочую формулу.

Прошел час, за ним другой. Нуска часто кашлял и почти валился со стула, но продолжал делать записи. Эликсиры, микстуры, выдержки из мочи волчаков… Кто вообще этим пользуется?

Но в его ситуации одной светлой энергии будет недостаточно. Нуске недоставало не только умений, но и знаний. Скиданцы, за исключением жителей Карбора, редко страдали от болезней, связанных с дыханием. Лечение внутренних повреждений совсем не похоже на излечение костей или ран: лекарь должен помнить точное расположение каждого органа, его строение, понимать, как он работает. Но сколько бы Нуска в свое время ни изучил книг, он никогда не видел подробных изображений легких, лишь примерные зарисовки.

«Будет очень глупо, имея иммунитет к черной мрази и темной энергии, умереть из-за воздействия карборского воздуха. Ха-ха…»

В этот момент он считал себя бесполезным и жалким. Лекарь, который не может себя вылечить! Звучит так же унизительно, как голодный крестьянин или бедный торговец. Нуска никогда не признает поражение, только не на своей стезе. Лучше уж сразу спрыгнуть с верхнего этажа дворца, чем долго и мучительно умирать на глазах у столпившихся лекарей.

В какой-то момент Нуска прикрыл веки. И очнулся спустя неизвестно сколько времени от хлынувшего в его лицо ледяного потока воды. Он вновь закашлялся и приподнялся. Над ним с хмурым видом склонился Нарид, который уже успел зажечь несколько лампад и осветить помещение.

Нуска как ни в чем не бывало стал растирать поясницу, которую ломило от лежания на каменной кладке. Все тело затекло, но прохладный пол и брызги неплохо освежили его горячее тело. Лекарь понял, что его лихорадит. Но не было смысла сбивать жар, когда причина болезни не устранена.

– Лекарь Нуска, я понимаю ваше желание справиться с недугом самостоятельно, как и лекарскую гордость, но это переходит все границы. Эрд требует вас к себе немедленно, – с давлением произнес помощник и выпрямился.

– Дайте мне еще день, – хмуро проговорил Нуска, глядя в потолок. – Если за сутки я не справлюсь, то пусть эрд решает, где закопать мои останки.

Нарид так громко вздохнул, выражая раздражение, что Нуска на секунду даже подивился. Все-таки этот фасидец не был столь хладнокровным, каким хотел казаться.

Помощник покинул подвал с громким стуком туфель. Лекарь же несколько раз ударил себя по щекам и взобрался обратно на стул. Хоть Нуска и был уверен, что Нарид его ненавидит, но тот даже принес ему кашу и горячий напиток с молоком. Подкрепившись, лекарь снова взялся за дело.

Пускай ему нравилось надеяться на эрда, прыгать с крыши с расчетом, что Син его поймает, но именно в лечении никто и никогда не должен оказывать Нуске помощь. Иначе… иначе он просто никто. Иначе он обыкновенный шалопай, втершийся в доверие к знати.

Нуска потерял счет времени. Переворачивая страницу за страницей, он находил какие-то зацепки, но ни один из способов не гарантировал полного излечения. Остаться калекой на всю жизнь? Ну уж нет, Нуску такой расклад не устраивает.

Подложив ногу под затекший зад, лекарь отбросил в сторону очередное современное издание. А затем достал самую ветхую и засаленную книгу, погрызенную мышами и пережившую, видимо, не один пожар.

Перелистав несколько страниц, Нуска нахмурился. Эта книга была написана на староскиданском. Лекарь хоть и знал некоторые словечки, угадывал связь между старым и новым скиданским словом, но не мог вникнуть в суть.

Кто в этом дворце может знать староскиданский?

И к чему было задавать себе этот вопрос, если Нуска и так знал на него ответ?

«Помощь с переводом ведь не является помощью в лекарстве, верно? Я ведь могу попросить Сина… о помощи в этом?»

Тем временем сутки подходили к концу. Только в этой книге лекарь смог отыскать несколько зарисовок строения легких с большим количеством пояснений, описаний и формул снадобий. Выбора не было.

Нуска бесконечно долго взбирался по лестнице, зажав подмышкой старинную книгу. По какой-то причине отыскать эрда на этот раз оказалось очень трудно – все чувства лекаря притупились, и он наугад шастал по коридорам, то и дело прислоняясь к стене и отдыхая. А затем он наткнулся на Вильну. Но, стоило Нуске посмотреть на нее и открыть рот, чтобы узнать нужное направление, как она тут же скрылась за поворотом. Видимо, не захотела даже стоять с ним рядом.

Нуска хмуро уставился себе под ноги. Подавив вновь всколыхнувшуюся ненависть к аристократам, он продолжил брести, пока чуть не врезался носом в красивые резные двери. Это были именно те покои, которые когда-то подожгла Вильна.

Лекарь быстро причесал свою гриву пальцами, поправил провонявшие потом и подвалом одежды, а затем, коротко постучав, вошел. К великому сожалению, эрд был не один. Несколько подчиненных как раз зачитывали донесения, а потому Нуска быстро шмыгнул в тень и устроился на одном из стульев.

Вникнуть в разговор эрда с другими сурии было трудно, но Нуска все равно различил несколько фраз: «начался голод», «крестьяне жалуются», «найдены новые следы повстанческого движения». Лекарь нахмурился, припомнив найденный им в Карборе лоскут флага повстанцев, а потому постарался уловить общую суть донесения, но сурии уже закончили разговор. Эрд отослал подчиненных прочь, и те с кратким поклоном удалились.

Нуска сразу выпрямился, стараясь выглядеть настолько здоровым, насколько возможно. Только вот в горле тут же предательски запершило, но лекарь подавил желание хорошенько прокашляться.

– И что привело тебя сюда спустя столько дней? – казалось, не раньше, чем через четверть часа поинтересовался Син, а затем поднялся из-за стола и повернулся к Нуске спиной. Эрд начал медленно стягивать с себя плащ, перчатки и все остальные знаки отличия сурии первого ранга.

– Гм… Вы ведь знаете староскиданский? – сразу перешел к делу Нуска, а затем медленно поднялся и подошел к столу, с громким стуком уронив на него книгу.

– Приходилось изучать. Неужели такие книги еще хранятся в нашей библиотеке? – спросил Син и развернулся, чтобы посмотреть на потрепанную рукопись.

– Как видите, – хмуро отозвался Нуска, дрожащими пальцами перелистывая ветхие страницы. Лекарь понимал, что эрду по содержанию книги будет нетрудно догадаться о сути возникшей проблемы, но Нуска все равно надеялся утаить свое плачевное состояние.

– Ты уверен… что это не запрещенные тексты? – помрачнев, уточнил Син, склоняясь над книгой и почти соприкасаясь грудью со спиной Нуски.

– Запрещенные?.. – только и успел выдавить лекарь, а затем заткнул рот, из последних сил сдерживая рвущийся кашель. Слава духам, что Син был занят изучением текста.

– Здесь описывается много… нестандартных способов излечения. Я не думаю, что нам следует этим пользоваться до того, как книга будет изучена в обители, – проговорил Син, уже самостоятельно просматривая страницу за страницей.

– Подождите… вот здесь, – Нуска накрыл ладонь эрда своей, останавливая на нужной главе. Удивительно, но сегодня Син даже снял перчатки. От прикосновения и возникшего напряжения лекарь вдруг качнулся и навалился спиной на правителя. А затем резко закашлялся, старательно прикрывая рот.

– Болезни легких? Ты заболел, пока мы были в Карборе?

Нуска не смог различить в голосе правителя недовольства или гнева, а потому только облегченно выдохнул.

– Ничего серьезного. Там делов на часок.

– И по этой причине тебе недостаточно хаванских способностей и ты направился в библиотеку, в которой просидел безвылазно два дня? Ради «ничего серьезного»?

– Ну… Знаете, если это вообще не лечить, то, конечно…

Син не дослушал. Он рывком развернул Нуску за плечи и начал так наседать, что лекарю пришлось присесть на стол.

– Лекарь Нуска, ты знаешь, что до сих пор действует закон, введенный Фавэром, который гласит, что солгавший эрду может быть отправлен на плаху? – невозмутимо проговорил Син, не сводя с хаванца глаз.

– Верно мыслите. Потому что, кроме жизни, отбирать у меня нечего, – усмехнулся Нуска и отвернулся. А затем вновь закашлялся, прикрыв лицо локтем.

Син только нахмурился, а затем взял книгу и устроился в кресле, внимательно вчитываясь в каждую строчку.

– Подвинь ближе лампаду и подай мне книгу в синем переплете. Она стоит на третьем от выхода шкафу на четвертой полке.

– Может, лучше название скажете? – недовольным тоном поинтересовался Нуска, но тут же послушно пошел в сторону книжных полок.

– Ты его не прочтешь.

Нуска подал правителю книгу, обставил его стол несколькими лампадами, а затем, придвинув поближе стул, плюхнулся на него.

Лекарю было нечем заняться, а потому он облокотился на стол и начал разглядывать сосредоточенное лицо Сина. Тот выглядел на редкость уставшим, но без лишних вопросов или жалоб сразу принялся за изучение старинной книги, которую невесть где раздобыл Нуска. Неужели правитель так старается только ради него? Или просто не привык отказывать страждущим?

Нуска почувствовал умиротворение. Теперь, когда его жизнь зависела не только от него самого, может быть, появилась надежда? Ведь Син не может не справиться. Он не может сломаться, не может совершить ошибку.

Во всяком случае, так казалось неотесанному Нуске, который не мог прожить и нескольких часов, чтобы не потонуть в последствиях своих же опрометчивых решений.

Лекарь уснул, сложив руки и голову на столе. Проснулся он только на несколько секунд, когда эрд перенес его на кровать и укрыл пуховым одеялом.

«Наверное, эрд знает, что я его обманываю. И с легкими, и с рукой. Но, странное дело, с тех пор, как я нахожусь в его покоях, меня почти не мучает кашель».

Нуска так и уснул. На рассвете лекаря аккуратно потрепали за плечо, а затем чьи-то ледяные руки стали гладить его немытые волосы. Нуска смутился и отбросил чужую ладонь, схватившись за нее пальцами.

– Вы что-нибудь нашли? – сонно поинтересовался Нуска. Дышать стало больнее. Лекарь догадывался, что еще немного – и ему точно придется отправиться на поиски места для собственного погребения.

– Я не уверен, – ответил эрд и прикрыл глаза. Его бледное лицо осветили лучи восходящей звезды, и Нуска не мог насмотреться на это невиданной красоты зрелище. – Но уже отправил несколько отрядов на поиски ингредиентов для поддерживающих настоек. Также я прочитал про один метод лечения и объединил его с собственными знаниями о природе работы дэ, но…

Лекарь перевел задумчивый взгляд на стопку исписанных листов, которые правитель мял в руках. Он провел целое исследование за одну ночь и наутро уже был готов выдать решение?

– Эрд, вы точно были лучшим учеником в школе сурии, – хрипло рассмеялся Нуска и приподнялся на кровати. А затем выхватил записи и начал их изучать. Однако спустя несколько прочитанных страниц глаза лекаря полезли на лоб. Он бросил изумленный взгляд на правителя и сощурился.

– Что это? Вы… с чего вы взяли, что это поможет?

– Наверное, ты не помнишь, но однажды я уже вытащил тебя с небосвода подобным способом, – задумчиво проговорил Син и присел рядом на кровати. Но отчего-то его ноги била дрожь. Он вновь сцепил пальцы и уставился в пол. – Но мне кажется, что будет безопаснее воспользоваться кровью другого рира.

Перед глазами Нуски сразу всплыла картина: гниющие тела, кружащие над Хаваной вороны и мухи. И он, Нуска, копающийся в телах в поисках выживших. Эти воспоминания были туманны, потому что лекарь годами пытался позабыть случившееся в родном городе.

– Это работает как антидот? Получается, нужна и кровь карборца? – равнодушно поинтересовался лекарь, быстро просматривая страницу за страницей. – Но я все равно не могу понять… Как ваша кровь способна залечивать раны?

Син наклонил голову набок и со вздохом потер глаза.

– Кровь карборца не так неободима. Это очень древняя магия. Я научился ей в тех местах, о которых не хотел бы рассказывать. Природа дэ неописуемо сложна, но если мы говорим о том, как это работает… Каналы дэ – всего лишь пути, по которым движется дэ, а кровь – ее источник. Проливая собственную кровь, сурии не просто растрачивают жидкость из жил. Они проливают чистую дэ. Именно темная дэ, вступив в контакт со светлой, способна вызвать непредвиденные последствия. Если правильно рассчитать дозировку, то…

– Одна дэ сможет усилить другую? – догадался Нуска, приподнявшись и свесив с кровати ноги.

– Верно. По этой причине самые разрушительные бедствия в истории Скидана… – начал было Син, но затем замолчал.

А Нуска мысленно продолжил за него:

«Та хаванка, Тиама, не просто использовала кровь Сина для создания черной мрази. Она добавила туда частицу своей крови. И та кровь, что оказалась сильнее, решила, каким будет изготовленное средство. Неужели та хаванка сильнее даже самого эрда?..»

– Эрд, ведь ваша кровь будет сильнее моей? – вырвалось у Нуски.

Это он зря спросил – Син и так выглядел на редкость взволнованным, а после заданного вопроса и вовсе растерял самообладание. Кусая губы, он свесил вниз голову.

– Откуда ты знаешь, что исход решает сила крови? Хочешь сказать, что догадался всего лишь по этим текстам? Нуска, ты скрываешь от меня что-то, верно?

Лекарь вдруг громко закашлялся, пользуясь тем, что действительно болен. Син помрачнел, но выпрямился. Он вновь восседал, спокойно сложив руки на коленях.

– Лекарь Нуска, ты не знаешь, кем был твой отец?

– Глупым замкнутым стариком, – тихо ответил Нуска, не желая поддерживать эту тему. Слава духам, эрд и не настаивал.

Син забрал свои записи и начал разбирать заваленный книгами и бумагой письменный стол. Нуска же просто сидел, глупо таращась в спину эрда.

– Эм… Эрд Син, так когда мы приступим?

Син замер, а одна из книг повалилась на пол.

– Я знаю, что это срочно. И если ты думаешь, что Нарид подчиняется тебе, а не мне, то глубоко ошибаешься, – усмехнулся, не оборачиваясь, правитель. И продолжил приводить свое рабочее место в порядок.

– Не зря Вильна называла его крысой, – пробурчал Нуска и отвернулся. – Тогда… почему вы не вмешались?

– Я подумал, что для тебя это важно. Не забирать же себе всю славу? Да и книга, которую ты отыскал, может в будущем помочь всему Скидану. Думаю, я смогу осилить ее перевод.

– Разве нет подчиненных, которые сделали бы это за вас? – удивился Нуска. Хоть один правитель загоняет себя в бездну до такой степени?

– Эти тексты опасны. Не думаю, что есть человек, которому я мог бы их доверить. Слава духам, что книга не на скиданском, – с этими словами Син поднял со стола увесистый рукописный том и спрятал его в ящик стола, заперев тот с помощью дэ.

– Вы ведь просто вольете в меня свою кровь? – вновь поинтересовался Нуска, но, услышав в ответ молчание, напрягся.

Син действительно долго молчал и только потом ответил:

– Отдыхай тут. Поешь, переоденься, прими ванну. Жди, когда за тобой придут.

Нуска хмурился все сильнее и сильнее. Если эрд не говорит прямо, значит, это будет что-то воистину чудовищное, да? Лекарь вдруг припомнил ту невыносимую боль, которую испытал в Карборе во время излечения. Его ждет что-то подобное? Но разве это повод скрывать от Нуски правду?

Лекарь поворчал, а затем поднялся с места и подошел к эрду. Тот делал вид, будто очень занят, но Нуска догадывался, что за уборкой эрд скрывал волнение.

А потому приблизился и просто обнял Сина.

– Спасибо вам, – с улыбкой сказал Нуска и закрыл глаза.

В итоге эрд все равно все сделал сам. А то, что сделал лекарь, осилил бы кто угодно.

Син не реагировал даже на объятия. А затем Нуску отпихнули. Казалось, что тот вечер в Карборе ему приснился. Словно их ничего не связывало.

Лекарь вновь почувствовал боль в груди, но в этот раз виной тому были совсем не тяжелые карборские пары́.

За Нуской пришел не Нарид, а несколько безымянных слуг. Они попросили лекаря завязать глаза черной тканью и следовать за ними. В полной темноте Нуска брел, натыкаясь то на сопровождающих, то на стены. Когда же лекарь зашелся в кашле, слуги просто начали придерживать больного под руки.

К ночи Нуска вновь начал страдать от жара, но виду не подавал, хоть по спине и катился пот. Возникли и другие симптомы: слабость в теле и гнетущая темная дэ, распространяющаяся по телу. Судя по всему, яд попал в кровь и теперь проникал в другие органы, поражая их следом за легкими.

Отчего-то лекарь не боялся, но полная темнота и неспособность передвигаться самостоятельно заставили его волноваться. Шли они так долго, что к концу пути Нуску пришлось почти тащить. Он ослаб, но его сердце вдруг забилось быстрее. Послышался запах знакомой темной дэ, но, кажется, эрда не было рядом.

– Лекарь Нуска, снимите одежды. Вам нужно принять ванну, – вдруг услышал Нуска голос Миелы, личного слуги эрда.

Странным было то, что Миелы не было среди тех, кто сопровождал его от покоев. Видимо, до того, как пришел лекарь, здесь уже находилось несколько человек. Нуска нахмурился, но начал послушно стягивать рубаху – повязка с головы тут же поползла набок.

– Эм… А повязку я уже могу снять?

– Ни в коем случае! – тут же раздался рядом голос Миелы. Юноша сразу начал поправлять повязку на голове Нуски, затягивая ее потуже. – Это приказ эрда. Ни за что не снимайте.

Лекарь закусил губу. Ему не нравилось происходящее. Эрд не был ни циркачом, ни выдумщиком. Если он обставил все именно так, значит, пытался скрыть от Нуски что-то важное.

Он стащил штаны и повязки с ног, но вот нижнее белье наотрез отказался снимать.

– Думаю, и так сойдет… – со вздохом отозвался Миела и взял Нуску под руку. – Лекарь Нуска, пойдемте за мной.

Нуска почувствовал под ногами холодный мокрый камень. Где же они? Судя по затхлому воздуху, они все еще находились внутри дворца. Осторожно ступая вперед, лекарь чувствовал лишь усиливающуюся в теле тяжесть и возрастающее желание сбежать. Темная дэ пропитала пространство. Но где же эрд? Почему Нуска не слышит его успокаивающего голоса? Не чувствует рядом взволнованного дыхания человека, который провел бессонную ночь ради того, чтобы помочь ему? Может, эрд и вправду просто-напросто отсыпается?

Лекарю помогли забраться в купель. Воды здесь было не так много, но, стоило Нуске притронуться к ней, как каждая клеточка его тела завопила, а по глади прошли рябь и ток. Слуги охнули и отшатнулись, встав подальше. Нуска отчетливо слышал поспешные удаляющиеся шаги людей.

Сколько же здесь было наблюдателей? Всех их заставили не спать сегодня, чтобы провести над Нуской этот странный ритуал? Слишком много чести. Если быть до конца откровенным, лекарь обладал точно таким же рангом, как и любой из слуг.

– Опуститесь в воду, – скомандовал Миела, а затем нагнулся и сунул Нуске что-то в руку. – И воспользуйтесь этим, когда все слуги отойдут подальше.

Лекарь сглотнул. А затем погрузился в воду по пояс и покрепче сдавил в ладони нож.

Яд струился по жилам – Нуска ощущал это отчетливо. Если пустить кровь, а через нее – потоки темной дэ, то они, схлестнувшись со светлыми потоками, смогут выжечь яд на корню. Но что произойдет в процессе? Каким будет прямое столкновение светлой и темной дэ?

Нуску вдруг обуяло странное возбуждение; оно на секунду охватило все его существо. То ли от болезни, то ли от приятной, щекочущей сознание дэ, лекарь тяжело задышал, а затем, не задумываясь, провел кончиком ножа по запястью. Одна из вен была задета – кровь заструилась по руке, а затем действительно раздался взрыв, за которым последовала яркая вспышка. Нуска зашипел и вцепился покрепче в бортик. Вода раскачивалась, молнии, бегущие по волнам, кололи кожу. Слуги зашумели, кто-то даже вскрикнул.

Лекарь не выдержал. Он стащил с лица повязку, а затем уставился на свои покрытые красной жижей руки. Он никак не мог задеть артерию! Но откуда здесь так много… крови?

Терпкий запах ударил в нос только сейчас. Вода продолжала плескаться, заливая каменные дорожки. Нуска, раз за разом погружая руки в странную жидкость, а затем поднимая их на свет, не мог понять, почему вся эта купель… красная.

Осознание пришло не сразу. Первой лекаря застала боль. Опустив руку в воду, Нуска наконец позволил темной дэ проникнуть в тело. И впился пальцами в бортики, застонав от боли. Голова точно раскалывалась надвое. Кожу, казалось, сдирали заживо, а все внутри горело. Нуска рывком попытался подняться, но кто-то тут же палкой толкнул его прямо в середину купели.

Ему не дадут сбежать отсюда. Придется терпеть до конца.

Лучше быть с макушки до пят объятым огнем лесного племени. Лучше взлететь, достигнув самой высокой точки над Карбором, а затем упасть с летомелла. Лучше ощутить на себе цепь Хинга. Лучше вновь рыться в гниющих останках друзей и соседей, перебирая мертвеца за мертвецом, по локти погрязнув в гное и мясе, чем на секунду дольше пробыть в этой купели, полной огня из самой бездны.

Нуска пытался терпеть, но затем со слезами и воплями начал взбираться по бортику вверх. Вновь и вновь его спихивали в центр. Вновь и вновь он пытался сбежать от беспрерывно кусающихся, режущих тело волн.

Но его не отпускали. Его не выпустят, пока это не закончится. Пока зараза не выйдет из тела Нуски без остатка.

Он держался, как мог, но почти потерял сознание. Свалившись в воду, он начал захлебываться. И только тогда узнал этот ни на что не похожий, вязкий, полный ужаса и отчаяния вкус. Это была кровь темного рира. Кровь Сина. Ее влили в эту купель и смешали с водой, но Нуска не был уверен, чего же здесь больше.

Может ли человек выжить после такой кровопотери?

Каким образом Нуска стал тем, ради кого проливается кровь самого эрда?

Разве в этом выражалась его благодарность? Нет. Это были жалость и чувство вины.

Син влил сюда почти всю свою кровь в попытке смыть с себя грехи. Потому что именно он был тем, кто виновен в смерти родителей Нуски.

Как глупо, что лекарь понял это только сейчас, когда его палкой подцепили под руку, как какой-то мусор, и выловили, швырнув на камень.

Легкие были здоровы, но отчего-то стало невыносимо тяжело.

– Вы должны немедленно покинуть Эрьяру.

Это было первым, что Нуска услышал, когда очнулся. Он лежал в постели, в своих покоях во дворце.

Приподнявшись, лекарь тут же повалился обратно. У него не было сил, а каждое движение вызывало в теле взрыв боли.

Кроме Нуски, в комнате находились два сурии: лекарь хоть и не смог разглядеть их, но почувствовал водную и огненную дэ. Нарид и Вильна. Как странно, что те, кто его сюда когда-то притащил, теперь пытались сплавить его подальше.

– Я предполагал, что ничем хорошим это не закончится. Но надеялся, что у вас хватит совести покинуть дворец сразу, как вы завершите миссию в Дивуре. И что же вы сделали, лекарь Нуска? Попытались обобрать эрда, жили за его счет, брали золото и шлялись непонятно где?

Нуска нахмурился и даже нашел в себе силы, чтобы злобно посмотреть на Нарида, который холодным тоном продолжал бросаться обвинениями.

– Что вам нужно? Я даже двинуться не могу, – слабым голосом отозвался лекарь, пытаясь разглядеть лицо Нарида в тусклом свете звезд.

– Я уже объяснил, что вам нужно сделать. Немедленно покинуть город и больше никогда сюда не возвращаться. Если бы вы сегодня умерли, то это было бы прекрасным подарком для всех скиданцев. Эрд Син не приходит в себя уже третий день – дела копятся, народ бунтует, противоречия нарастают. А кто виной всему этому? Не вы ли?

– Почему вы… обвиняете в этом меня? – неуверенно переспросил Нуска и все же заставил себя сесть, но тут же схватился за голову. Казалось, что ее раскроили и вывалили мозги наружу.

– А вы думаете, что вас в святую водичку окунули? – с усмешкой поинтересовался Нарид. – Лекарь Нуска, вы внезапно поглупели или пытаетесь закрыть на это глаза?

Нуска молчал. Он вдруг отчетливо вспомнил все произошедшее и схватился за свои руки, но… исчез даже порез на запястье. Частично восстановились недавно взорванные каналы в правой руке. Даже ожог и тот побледнел. Лекарь был здоров как никогда. Столкновение его крови с темной дэ вызвало нужную реакцию – Нуска породил беспрерывный лечебный поток, очистивший его кровь и плоть.

– Когда ты уже отправишься в свою школу, а, Нуска? – вдруг не выдержала молчавшая до этого момента Вильна. – Все во дворце уже давно знают, что ты используешь эрда и его карман. Думаешь, нормально такому, как ты, крутить задницей вокруг самого правителя Скидана? Просто уходи и не мозоль больше глаза. Один раз ты вылечил Сина – тогда и нужно было остановиться.

Нуска молчал. Он знал, что виноват, что его преданность эрду бессмысленна, а болезнь – лишь проявление слабости. Все эти сурии во дворце были на порядок сильнее и опытнее, чем он, отребье из трущоб. Но…

– Неужели эрд пожертвовал своей кровью только для того, чтобы загладить вину?..

– Так вы знали, лекарь Нуска. Вы все это время знали, что эрд выбрал вас только потому, что погубил ваших родителей и обрек вас на жалкое существование. Вы день за днем занимались излечением половых болезней, перебивались с хлеба на воду, а ваши родители мертвы и лишены статуса только по той причине, что эрду захотелось стереть их с лица континента, – безжалостно продолжал Нарид. – И, несмотря на это, вы решили воспользоваться возникшим у эрда Сина состраданием, чтобы добраться до его золота и власти? Наверное, это было нетрудной задачей для проходимца из семьи наемников.

Нуска подтянул колени к животу и закрыл руками лицо. Казалось, его бездна не кончилась там, в той купели. Она продолжалась.

– Нуска, сделай милость, – с усмешкой закончила Вильна, поднявшись с места, – просто исчезни. Я и Нарид дадим тебе рекомендации для поступления в школу сурии. Только оставь эрда в покое. А еще лучше – покинь континент. Чтобы ни один из нас никогда больше не увидел твоей низкоранговой рожи.

Нуска дрожал. Он ни за что не намеревался плакать перед этими аристократами, но… Вильна подскочила к кровати и вывалила прямо на голову лекаря содержимое своей сумы.

Золото. Монеты ударялись о его темя, сыпались по плечам и падали между ног Нуски. Затем со своего места встал Нарид и высыпал еще горсть золота прямо лекарю на живот.

– Этого достаточно, я надеюсь? Если понадобятся средства на выпивку и табак, то всегда обращайтесь, «личный лекарь эрда», – с мерзкой усмешкой проговорил первый помощник. И направился к выходу, не удостоив Нуску и взглядом.

Глава 32

На север

Прежде чем навсегда покинуть столицу, Нуска успел кое-что прихватить.

На рассвете, проведя бессонную ночь в покоях, лекарь взял аккуратно сложенные на краю стола перчатки из драконьей кожи. Эрд сам принес их сюда – видимо, действительно хотел подарить.

Нуска не плакал. Одежды, купленные Хайей, были крепки. Из всего золота, которое высыпали вчера ему на голову, лекарь взял только одну монету. Ее с лихвой хватит, чтобы добраться до ближайшей обители. Мешочек золота, выданный эрдом, тоже остался в покоях.

Лекарь решил поступить именно так, как ему сказали. Натягивая на руки перчатки, на которые он бы в жизни не смог заработать честным трудом, складывая в карманы рекомендации от первого и второго помощника Скидана, Нуска ощущал в душе странную сладость. Эти h`aidgehl аристократы будут думать, что победили, но от всей этой ситуации выигрывал только Нуска.

Пускай изначально он отнесся к этому дворцу и его обитателям со всей наивной теплотой, что еще была в нем, теперь Нуска отчетливо осознавал пролегающую между ним и этим миром знати пропасть.

Спускаясь по лестнице, лекарь игнорировал всех встречающихся по пути слуг. Те бросали на Нуску удивленные взгляды, некоторые натянуто улыбались. Похоже, что помощники не соврали: даже слуги этого дворца думали, что лекарь – всего лишь игрушка эрда.

Отворив в последний раз тяжелые деревянные двери, Нуска покинул дворец. Ноги несли его прочь, подальше от этих ровно высаженных, цветущих круглый год кустов и деревьев.

Нуска даже не злился. Просто сокрушался, что на долю мгновения отнесся к знатным hve как к людям, тогда как те просто намеревались воспользоваться им, расплатиться золотом и вышвырнуть восвояси.

Да, эрд не был таким. Но и он видел в Нуске не личность, не способного сурии и одаренного хаванца, а того мальчишку, чью мать он убил.

Когда лекарь вышел на торговые улицы, то ощутил невероятное облегчение. Наконец-то он был дома, среди людей, чьи дни наполнены трудом, мелкими радостями и бедами. Теперь и сам Нуска таков – обыкновенный юноша, а не лекарь высокопоставленного вельможи. Впервые за долгое время Нуска был на своем месте.

Закупившись провизией и разменяв золотую монету на серебро и медь, лекарь продолжил идти на север. Он не растерял ни своего упрямства, ни желания двигаться вперед. Все произошедшее дало ему шанс узнать каков он, а также подарило возможность выбраться наконец из грязи.

Получив ранг, он сможет купить дом, работать и, возможно, когда-нибудь… вернуться в Хавану. Посетить дом, где они когда-то жили с отцом, и начать собственное небольшое дело. Все будет в порядке. Может, он даже найдет себе женщину, заведет детей…

Нуска остановился. Перед ним вдруг возникли ворота – и лекарь понял, что может покинуть город прямо сейчас без каких-либо трудностей или угрызений совести. Его никто не удержит, не потащит в карету, не начнет уговаривать остаться или поехать спасать зараженных селян.

Может, навестить Вьена? Или письмо отправить Хайе?

Неужели Нуска теперь совсем-совсем один?

Эта мысль болезненным комком свернулась на дне желудка. Хотя лекарь предпочел думать, что просто пришло время перекусить.

Он сделал несколько шагов, обошел выставленную у ворот стражу – и покинул Эрьяру. Это оказалось так просто, что Нуска еще некоторое время то и дело оборачивался, проверяя, не пытаются ли его догнать и вернуть во дворец.

Но столица легко рассталась с молодым хаванцем.

Действительно ли он был там лишним? Лекарь не знал.

Нуска пересекал лес, поляны и луга, поутру покрытые белесым инеем. С каждым новым днем и шагом на север лекарь чувствовал, как становится холоднее. Утепленный плащ, купленный в Карборе, уже не спасал, потому Нуска каждый вечер разводил костер.

Так он и передвигался своим ходом, ночуя под открытым небом. В окрестностях Эрьяры лекарь действительно был в безопасности – там уже давно не водились дикие звери, но, чем больше он углублялся в леса, тем выше была вероятность повстречать стаю волчаков или медведя.

Скудная пища уже не насыщала утомленного после болезни и не самого приятного излечения Нуску. Он догадывался, что сейчас ему нужно хорошо питаться и много отдыхать, чтобы тело и ткани окончательно восстановились. Но лекарю даже спать долго не удавалось. Во снах он то и дело видел эрда, вместе с ним раз за разом отправлялся в новые приключения. Когда же Нуска открывал глаза, то заново вспоминал свои последние часы во дворце. А затем, поникнув, быстро собирался и отправлялся в путь до рассвета. Он не мог оставаться наедине с самим собой даже на секунду – настолько его терзали воспоминания. Лекарь не мог осознать свои чувства. Не мог их выразить словами. Просто каждый шаг, что он делал, давался ему с невероятным трудом.

Карты у Нуски не было. Все, что он знал, – так это то, что обитель находится ровно на севере. А потому, ориентируясь по звездам, он бессмысленно брел через очередной раскинувшийся лес.

Уже больше недели лекарь ни с кем не разговаривал. Даже щетина ни с того ни с сего отросла на лице, а потому, предвидя, что скоро он окажется близко к обители, Нуска принял решение слегка привести себя в порядок.

Отыскав маленький водоем, Нуска принялся намывать руки, лицо и голову, дрожа от холода. Вода была ледяной и жглась, не щадя выбившегося из сил лекаря. Бриться обычным тупым ножом на ощупь тоже оказалось непросто – лекарь никогда так не делал, а потому вскоре перепачкал руки в крови. Хмурясь, он решил больше не уродовать лицо и просто отправился дальше.

Оторвав глаза от зеркальной глади озера, Нуска наконец-то заметил человека. Даже обрадовался – ну наконец-то, можно хоть дорогу спросить. Однако, обогнув водоем, лекарь только брови приподнял и устало вздохнул. Человек, не шевелясь, валялся на поросшем камышом берегу. Потыкав тело носком ботинка, Нуска только хмыкнул.

– Ну да, даже единственный человек, которого я встретил по пути, и тот труп. Нуска, ты редкостный везунчик!

Лекарь задумался, не нужно ли провести какой-нибудь обряд погребения: ямку там вырыть или просто сжечь тело. Но земля уже начала промерзать, а при Нуске не было никаких инструментов, так что он решил остановиться на последнем варианте.

– Что ж, бедолага, посмотрим, что с тобой приключилось… – Лекарь продолжил разговаривать с бездыханным телом, а затем присел и коснулся его ладонью.

Как странно. Плечо этого человека еще не окоченело.

Нуска нахмурился, а затем рывком перевернул незнакомца на спину. Это оказалась короткостриженая девушка в теплых серых одеждах. Ее кожа посинела, а ресницы покрылись инеем, но лекарь знал наверняка – ее еще можно спасти.

По привычке Нуска поднес к девушке правую руку, а затем с грустной усмешкой быстро сменил ее на левую. Касаясь пальцами груди незнакомки, а затем шеи, лекарь разгонял застывшую кровь, заставлял сердце, что замедлило бег, стучать быстрее, согревая замершее тело. Серьезных повреждений лекарь не нашел – видимо, эта несчастная просто потеряла сознание с голодухи и была готова замерзнуть насмерть.

Когда девушка немного порозовела, Нуска взвалил ее себе на плечи и оттащил поглубже в лес. Там он уложил незнакомку на тонкую подстилку из травы и листьев и начал разводить костер.

Все бы ничего, но Нуска не собирался оставаться здесь на ночь. Инстинкты никогда его не подводили – поблизости наверняка бродили дикие волчаки.

Но, бросив взгляд на молодую девушку, которая явно была не старше Нуски, лекарь просто подобрал самую длинную и толстую палку, а затем ножом стал заострять ее конец. Легко быть сурии при оружии дэ – меч или что-то иное всегда под рукой. Лекарь в который раз злился на свою слабость, но молча работал, превращая обычную палку в подобие копья.

«Пусть я и не боец, но ведь смогу хотя бы припугнуть лесную живность? Я ведь не настолько бесполезен?»

Нуска хмурился. Раньше он никогда не разгуливал так далеко от поселений, тем более в одиночку. Сможет ли он защитить себя и полуживую незнакомку? Справится ли?

Лекарь задрожал и покрепче обхватил руками заточенный кол. За последние семь дней он сильно сдал позиции. Ему нечем было гордиться. Если кто-то умрет по его вине, то он, даже используя всю свою хаванскую магию, не сможет его оживить. Есть вещи, которые невозможно изменить. Есть места, в которые невозможно вернуться, как бы сильно ни хотелось. Время… оно необратимо.

Нуска зажмурился, прислушиваясь. Отовсюду слышались подозрительные шорохи. Темная дэ окружала со всех сторон. Лекарь планировал уйти как можно дальше на север и либо достигнуть обители уже сегодня, либо переночевать на дереве, но… девушка, которая все еще не приходила в себя, никак не сможет забраться на ветви. А он даже в самых смелых мечтах не втащит ее наверх.

Это точно были волчаки. На севере темнело раньше, чем в Эрьяре. Нуска вглядывался вглубь леса и то и дело замечал устремленные на него голодные взгляды. Решатся ли они подойти и напасть? Испугает ли преображенных хищников костер?

Нуска провел несколько утомительных часов в ожидании, то и дело подбрасывая хворост в огонь. Вскоре несколько крупных волчаков выглянули из-за густой поросли – их шерсть искрилась в отблесках огня, а глаза полыхали жаждой крови.

Обыкновенные волки уже давно не встречались в окрестностях столицы. Слишком много темной дэ скопилось в этой земле, слишком много трупов покоилось под земляным пластом. Звери, что медленно выходили из тени, были огромны. Черные, серые, рыжие шкуры виднелись то за одним кустом, то за другим стволом.

– Арх, духи, вы подкинули мне еще одну возможность для глупой смерти?

Нуска хмурился и бросал взгляды на спасенную девушку. Она выглядела как аристократка, возможно, была даже сурии. Может, если ее привести в сознание, то она сможет что-то сделать? Оружие дэ достанет и сможет атаковать?

Почему он снова рассчитывает на других?! Есть ли хоть что-то, с чем Нуска может справиться самостоятельно?!

– Эй, а ну пошли отсюда! Нечего тут кружить вокруг нас, мерзкие твари! – завопил лекарь, вскочив на ноги. Его руки так сильно сжимали самодельное оружие, что костяшки побелели, а в нежную кожу вонзились занозы.

Один из волчаков в ответ низко зарычал, а затем сделал несколько шагов из темноты в сторону Нуски и костра. Тогда лекарь подцепил кончиком кола один из углей и бросил его в направлении дикой твари. Волчак зарычал громче и отступил, но принялся кружить по периметру.

Звери медленно, но верно зажимали двух странников в кольцо. Лекарь боялся разбрасываться углями, ведь огонь – единственное, что сейчас их защищало. А потому начал бессмысленно размахивать копьем в сторону то одного, то другого зверя. Каждый раз волчаки делали несколько шагов назад, а затем меняли позицию и продолжали приближаться.

Когда тени стали кружить всего в нескольких шагах от Нуски, лекарь не выдержал напряжения и, завопив, использовал светлую дэ. Вспышка, которую он породил, отогнала волчаков поглубже в лес. Лекарь уже обрадовался, что смог выиграть достаточно времени до рассвета, но… звери вскоре вернулись, не желая прощаться с легким ужином.

Дикие животные, которые были изменены дэ, иногда нападали на слабых сурии. Их привлекала чужая энергия, способная подарить невиданную силу. Нуска, чьи волосы на голове шевелились от страха, уже обдумывал пути отступления. Но насытятся ли волчаки телом девушки? Разве оставят его, забравшегося на дерево, в покое? Ведь рано или поздно он слезет или упадет без сил. И эти звери, обладавшие недюжинным интеллектом, прекрасно это знали.

Когда до рассвета оставалось всего пару часов, Нуска услышал подозрительный шорох за спиной. Резко обернувшись, он встретился взглядом с подступившим вплотную волчаком. Это был тот самый черный зверь, в которого лекарь бросил уголь. Нуска хорошо запомнил дикий взгляд, перекатывающиеся под шкурой мышцы и лоснящуюся шерсть.

– Ты вожак, да? Хочешь помериться силами?

Нуска нахмурился, а затем вновь вызвал вспышку светлой дэ. Большая часть волчаков, скуля, отступила, но крупный черный зверь только прижался к земле и зажмурился, пережидая. А затем, когда он открыл свои бездонные голодные глаза, Нуска понял, что ему конец. Этот зверь не просто хотел есть – он вел за собой голодающую стаю. Его долгом было накормить этой ночью самок и детенышей. Он не сдастся, пока не вопьется клыками в горло лекаря.

На секунду Нуска вспомнил черные волосы и яркие голубые глаза эрда. Ведь тот тоже никогда не бился за себя – он находил силу в защите своих подчиненных. Так ли много различий между людьми и животными?

Нуска в какой-то момент даже опустил кол. И что, если его сожрут? Кто-то будет плакать и проклинать небосвод? Эта девушка, кажется, тоже была одинока, раз оказалась здесь, в глубине леса.

Но стоило волчаку обнажить клыки, как Нуска тут же вскинул оружие и оскалился в ответ. Как бы не так! Если лекарь и умрет, то только в тот день, когда плюнет Нариду в лицо! А эрд признает его лучшим лекарем на континенте!

Но Нуска слишком сосредоточился на атакующем вожаке: другие волчаки тихо подобрались сзади, и когда лекарь обернулся, услышав тихий шорох звериных лап, было слишком поздно. Сразу три волчака кинулись на него, метя в шею, – лекарь успел только прикрыть уязвимое место самодельным копьем и вызвать слабую вспышку дэ. Кажется, запас его энергии подходил к концу, да и волчаки уже привыкли к редким светлым атакам. Сразу два волчака повисли на коле – и Нуска почувствовал дыхание смерти, исходящее из их влажных пастей.

Сзади громко захрустела опавшая листва. Лекарь уже не мог обернуться, только зажмурился, чувствуя впившиеся в спину когти и глухой удар. Вожак повалил Нуску на живот и навис сверху, тяжело дыша на ухо. Слюна капала хаванцу прямо на голову, но что тут поделаешь? Видимо, он не способен выжить самостоятельно, как и защитить кого-то.

«Об этом говорил эрд? Радость от того, что можешь кого-то защитить? Неужели он правда был счастлив, когда смог меня спасти?»

Нуска зажмурился, прикрывая голову и шею руками, но чужие зубы уже сомкнулись на его волосах, а затем потащили. Лекарь завопил, чувствуя, как с него живьем сдирают кожу. Лапа зверя все еще покоилась на его спине, а когти впивались в лопатку. Несколько светлых вспышек подряд заставили волчака зажмуриться, но не отступить. Он больше не боялся.

И тогда несколько ветвей разом упали. Деревья зашуршали, раздался свист, а затем что-то полилось лекарю на голову. Задрав лицо, он вгляделся в морду зверя и обомлел. Череп волчака насквозь пронзило копье, сотканное из земляной дэ. Нуска начал оглядываться, а затем увидал девчонку, которая, только приподнявшись с земли, следом за первым копьем тут же запустила второе. Оно пробило вожаку грудину, и тот повалился прямо на лекаря. Нуска захрипел, а затем услышал скулеж, раздающийся со всех сторон. Девушка метала копье за копьем вдогонку уносящим лапы волчакам. Круглые глаза и взъерошенные светлые волосы делали ее похожей на дикого зверя.

– Почему ты просто лежал, а?! Ты ведь сурии – не можешь даже с мелкими шавками справиться?! – завопила девчонка, но затем пошатнулась и села. Она все еще была слаба, но инстинкты дали о себе знать. Все-таки истинный сурии создан для битвы.

А Нуска, он…

Лекарь медленно выкарабкался из-под зверя и застыл, глядя на распластавшегося на земле и истекающего кровью вожака. Взгляд того затуманился, а тело все еще била предсмертная дрожь. Черная шерсть еще сильнее потемнела от крови и слиплась. Нуска вдруг нагнулся над ним и заглянул в блестящие синим глаза. Он не мог отделаться от знакомого чувства. Не мог оставить все так.

Нуска коснулся руками копий – и они распались на мелкие частицы.

– Иди сюда, живо! Поделись дэ! – выкрикнул Нуска, разрывая на себе одежду и затыкая рваную рану на боку огромной твари. С головой сделать ничего нельзя – можно лишь действовать так быстро, как только возможно.

– Что-что сделать?! Тебе башку повредили?! Чем ты вообще занят – уносим ноги! – продолжала визжать незнакомка. Но потом вдруг подошла и с хмурым лицом встала рядом, уставившись на страшное косматое чудовище. – Ты хаванец? Зачем тебе это?

Но Нуска продолжал молча зажимать рану на боку зверя, а затем дернул девушку за рукав и заставил сесть рядом.

– Рассеки руку, чтобы шла кровь. Не бойся, я потом все излечу.

Темно-зеленые глаза девушки расширились, а густые брови сошлись на переносице. Она медлила и явно не хотела наносить себе увечья.

– Быстрее, я сказал! Что ты медлишь?! Хочешь навлечь на себя проклятье темной дэ?! – выкрикнул Нуска. Он терял терпение. Еще несколько секунд – и случится необратимое. И лекарь вновь останется наедине с последствиями и сожалением.

Земляная сурии, сифа, все же прислушалась. Видимо, всеми в этом мире двигали только страх и личная выгода.

Девушка схватила лежащий на земле камень и зажмурилась, острием вспарывая кожу. Видимо, эта сурии была еще очень молода и не привыкла к ранам и опасностям. Но Нуска не мог ждать, пока она решится. Нож был далеко, а потому он выхватил у сифы камень, схватил ее руку и вбил его острым концом во внутреннюю сторону руки. Девушка завопила от боли и попыталась высвободиться: кровь полилась фонтаном, наполняясь земляной дэ этой сурии. От боли и страха энергия так и лилась, каплями усеивая землю.

Нуске это и было нужно. Он отбросил камень и склонился, губами собирая текущую по руке кровь. Девушка была ошарашена и испугана, она почти плакала, но вдруг застыла, не предпринимая дальнейших попыток освободиться. Видимо, поняла, что ее не отпустят, пока не закончат начатое.

В тело Нуски потоком влилась чужеродная дэ – это оказалось не особо приятно, но не было той разрывающей боли, что дарила кровь рира. И лекарь на секунду даже растерялся, словно соскучился по тем пыткам.

А что, если и вправду соскучился?

Понадобилось время, чтобы светлая дэ поглотила земляную. Нуска отпустил девушку, которая тут же отползла на несколько шагов назад. Лекарь чувствовал, как сердце зверя замирает, как холодеют его конечности. Времени больше не оставалось, а потому хаванец тут же приступил к лечению, выжимая из себя все.

Нуска знал, что его правая рука почти бесполезна, а потому рухнул на грудь волчака всем телом, а левой ладонью зажал его пробитую голову. Повезло, что мозг почти не задет. Если бы мозги вытекли из черепной коробки, то лекарь уже ничего не смог бы поделать.

– Останови кровь и не мешай мне! – скомандовал лекарь девчонке, которая, казалось, до сих пор продолжала просто сидеть на земле. Возможно, и хорошо, что та просто впала в ступор, а не подняла шумиху и начала спорить с Нуской.

Сифа послушалась. И тоже начала рвать на себе одежды, перевязывая рану на руке. А лекарь же полностью сконцентрировался на излечении волчака, который так долго истекал кровью, но отказывался умирать.

Его воля к жизни поражала. Нуске стоило только прикоснуться к шерсти и начать вливать светлую дэ, как зверь тут же шелохнулся. Лекарь почувствовал каменные мышцы под этой густой шкурой. Если волчак очнется и решит напасть, то лекарь сразу же встретит свою смерть.

Все равно. Нуска должен поступить правильно. Какая разница, будет ли исход выгоден хаванцу? Он просто знал, что не сможет простить себя, если бросит все так. Эти синие глаза, напомнившие ему глаза эрда, будут преследовать его в каждом кошмаре до конца жизни.

Закрыв глаза, лекарь щупал волчий череп. Он видел поврежденные кости и задетую оболочку мозга. Невероятно, что волчак не упал замертво сразу. Стоит вознести хвалу духам за то, что эта молоденькая сифа не была такой же меткой, как эрд и Вьен, убивающие одним ударом.

Повреждения медленно срастались под рукой хаванца. Мозговая жидкость возвращалась на место, вены и капилляры зарастали, возобновляя ток крови. Своим телом лекарь тоже лечил, сосредоточив вторую точку выхода дэ на грудине. Это было трудно. Люди с рождения привыкают работать только руками, но Нуска знал, что при необходимости можно совершить желаемое хоть краешком уха.

Рана на груди быстро срослась. Девушка, метавшая копья, и здесь не задела жизненно важных органов. Этот волчак был счастливчиком.

Дыхание зверя участилось, а пасть тут же приоткрылась. Нуска скосил глаза и встретился взглядом с диким зверем. Это мгновение длилось вечность. Лекарь не отводил глаз, сурово уставившись на волчака.

«Эй, я тебя тут лечу вообще-то. Хоть я и прилег на тебя, но ты же не думаешь, что я собираюсь слопать твою вонючую мохнатую задницу?»

Нуске потребовалось больше времени, чем он ожидал. Лекарь хорошо знал анатомию человека, но вот строение волчака было иным.

Прошло больше двух часов. Из-за леса начала подниматься звезда, осветив лес предрассветными лучами. В ярком красном свечении Нуска продолжал лечение, вглядываясь в мутные, но умные глаза животного. В них не было ни ярости, ни страха. Только инстинкты, призывающие выжить. Его глаза так и твердили: «Я вижу тебя. Это ты. Я в любой момент могу тебя прикончить, но для начала я должен поправиться».

Нуска не позволил себе испугаться. Наоборот, ему даже понравился этот взгляд. Люди никогда не смотрят на собеседника или противника, они смотрят сквозь него, избегая близости и контакта. Этому же зверю нечего было бояться.

Когда последние капли энергии подошли к концу, Нуска резко вскочил и отошел в сторону. Вся одежда хаванца оказалась пропитана кровью. Лекарь даже приподнял руки, показывая их зверю, словно бы тот понял этот жест.

Волчак медленно лег на живот, а затем, пошатываясь, поднялся с земли. Даже отряхнулся. От ран зверя не осталось и следа.

Нуска хмурился, а затем уловил движение за спиной. Сифа медленно подошла к нему и зашептала:

– Может, хоть сейчас поступишь как нормальный? Побежим?

– И ты правда думаешь, что он нас не догонит? – хмыкнул Нуска.

Девушка вздрогнула и так же медленно отошла в сторону. Видимо, не желала умирать первой.

Волчак продолжал стоять, пронизывая Нуску взглядом до костей. Страшный огромный зверь, чья морда была на уровне лица лекаря. О чем он сейчас думает? Чего хочет?

Внезапно волчак вскинул голову, а затем развернулся и степенным шагом стал удаляться вглубь леса. Нуска опешил. Он не будет нападать? Возможно, лекарь не до конца залечил раны, а потому этот зверь не хочет мериться силами?

«Кажется, волчаки никогда не охотятся в одиночку. Может, дело в этом?»

Нуска продолжал стоять, провожая необыкновенное существо взглядом. Этот дикий зверь запомнится лекарю надолго. Он чувствовал некое родство с животным, которое, даже истекая кровью, не желало умирать и покидать этот мир.

Возможно, Нуска именно поэтому решился помочь. Даже не потому, что этот волчак напомнил ему эрда. Необязательно молить о помощи словами – иногда достаточно одного взгляда, переполненного желанием жить.

Лекарь выполнил свой долг. А затем, когда и звук шагов волчака нельзя было различить, повалился на колени. Было только утро, а он уже измотан. Однако оставаться здесь и дальше небезопасно. Нужно двигаться вперед, но у Нуски не хватало сил даже для того, чтобы подняться.

– Итак, ты спас лесную шавку. А свое кровотечение останавливать не собираешься? – со смешком поинтересовалась сифа и села рядом, отрывая лоскуты от своих одежд. – Для чего вообще было спасать волчака? Они ведь жрут людей. Конечно, только самых слабых и беспомощных, настоящему сурии они не ровня, но я впервые вижу, чтобы кто-то рисковал своей жизнью, дабы вылечить подобную тварь.

Нуска усмехнулся и свесил голову. Позволил девушке перевязать свои раны на голове и спине. Их следовало промыть, но у лекаря не было сейчас никакого желания лечить кого бы то ни было, даже себя. И все же он поднял руку и сцепил пальцы на запястье сифы. Как и обещал, он остановил кровотечение на ее руке.

– Я и сам знаю, что это было глупо.

Девушка вздохнула и помогла Нуске сесть поближе к тлеющим углям. А затем начала подкидывать хворост, разжигая костер.

– Ну ты меня удивил. Я спасла тебя от убийцы, а ты пошел оказывать ему помощь! Ты из какой-то хаванской секты? Я вроде слышала, что есть хаванцы, которые отказываются мясо есть и даже комаров, севших на лицо, не бьют. Но ты – это что-то с чем-то! Я думаю, даже сектант на твоем месте просто сбежал бы!

Сифа много болтала. Нуска привалился к стволу дерева и стал вглядываться в светлеющее меж крон небо.

– Как далеко отсюда до обители? – перебил лекарь жужжащую без умолку девушку. Та призадумалась.

– Ну… я и сама туда иду. Как мне кажется, если отправиться сейчас, то к вечеру мы дойдем, – проговорила она, колом Нуски шевеля угли в занимающемся огне.

– Тогда нам следует идти. Следующую подобную ночь мы не переживем, – тут же отозвался Нуска и приподнялся, но затем с громким оханьем схватился за голову. Видимо, его неплохо так потрепали, но боль лекарь начал ощущать только сейчас.

– Эй! Куда ты собрался в таком состоянии! Да и вообще, назвал бы хоть свое имя, – проворчала девчонка, поднимаясь следом и придерживая хаванца за плечи.

– Нуска, – ответил лекарь, отстраняя от себя девушку. Он поспешно начал собирать в одну кучу свои пожитки.

– А что имя сложное такое? Ты что, незаконнорожденный сын какого-то фасидца? – удивилась сифа, которой явно не доставало такта. Да и в целом она мало походила на аристократку – даже обрезанные волосы говорили о том, что она не должна иметь ничего общего со знатью. – У меня вот нормальное имя. Я сифа, и зовут меня Ив.

– Так просто? – без энтузиазма поинтересовался Нуска, занятый тушением только разгоревшегося костра.

– Нет, ну родители называют меня Ивьера. Но разве это не слишком длинное имя? Кому такое понравится? – пожаловалась девушка и начала оглядываться. – Кстати… Ты меня у озера, наверное, нашел. Я там передохнуть легла. Вещей при мне никаких не было?

– Я особо не разглядывал. Можем по пути проверить, – пожал плечами лекарь, который уже смирился с тем, что придется путешествовать с этой шумной молодой сурии. Хотя все лучше, чем быть одному.

– А еды у тебя нет? Я хотела предложить зажарить того волчака, но ты почему-то решил его вылечить.

– Есть животное, измененное дэ? Ты настолько глупа или это была шутка? – Нуска только брови приподнял, будучи не в силах понять ход мыслей этой странной девчонки.

– Да шучу я! Шучу! Дай-ка… – Ив выхватила у Нуски суму, которую он уже повесил себе за спину. – Ага! Я даже и этот сухарь сжую сейчас – ничего!

– Ты что, отправилась в лес и даже не запаслась провизией?

Лекарю было не особо интересно, как Ив тут оказалась, но каждое ее слово просто выбивало у него почву из-под ног. Нуска думал, что он довольно несобранный и часто допускает ошибки, забывает о важных вещах, но эта сифа… это просто что-то с чем-то.

– Да по карте казалось, что до обители рукой подать. А как пошла, так и застряла в этих лесах на целую неделю. Еще и живности никакой почти не водится – видимо, эти волчаки всех здесь пережрали.

Нуска лишь глаза закатил. А затем засыпал угли землей, вернул суму на нужное место и, сориентировавшись по звезде, медленно побрел дальше на север.

– Эй! Почему нельзя было нормально поесть?! Да и отдохнуть не помешало бы! – продолжила жаловаться девушка, но лекаря догнала и пошла подле.

– Потому что мы должны либо дойти до обители сегодня, либо найти безопасное место до наступления темноты. Неужели тебе не хватило того, что произошло этой ночью? – хмуро проговорил Нуска. Он боролся с головокружением и болью во всем теле, но упрямо брел вперед.

– Ну ты и дед, конечно! Я словно со стариком на прогулку отправилась… – пробурчала в ответ Ив и притихла, сложив на груди руки.

Нуска только задумался. Его характер так сильно испортился за эти несколько дней? Но разве сейчас время для веселых бесед и отдыха? Хотя, подумав, лекарь отчего-то пришел к выводу, что даже будь он в полной безопасности, то сейчас не захотел бы отправиться куда-нибудь в трактир и отвести душу за кружкой эля и набитой трубкой.

«У меня нет на это времени. Я должен поступить в школу и стать сильным сурии. И чем раньше это случится, тем лучше».

Нуска не мог понять, отчего так сильно этого желал. Точно не потому, что главные помощники настаивали на его скором уходе и обучении. Просто… он должен стать сильнее. Он должен научиться сражаться, защищать себя и стать наконец самостоятельным.

Впервые в жизни в нем разгоралось неистовое желание идти вперед. И потому он сейчас шел на север, то и дело спотыкаясь, но не желая останавливаться. У него была цель, которую нужно достичь во что бы то ни стало.

Глава 33

Северная обитель

– Эй, Леми, чем Нуска опять занимается?

– А ты не видишь? Снова в драку полез.

– Арх, бездна, уже месяц прошел – а он все еще ничему не научился. Он так никогда не найдет себе учителя, – заворчала Ив и присела рядом с Леми, который с безучастным видом вчитывался в учебник.

Они сидели на скамье посреди поляны, покрытой тонким слоем снега. Уже целую неделю весь север обуревали холода: листва с деревьев облетела, а каждую веточку облепил искрящийся на свету лед. Вдаль уходили укрытые снежным ковром поля.

Под холмом, на котором устроились Ив и Леми, прямо в снегу сцепились сразу несколько сурии: Нуска бился с тремя выпускниками. В отдалении от них на земле скрючился заплаканный Урри – видимо, он вновь оказался виновником ссоры. Маленького, но способного Урри постоянно задирали, а Нуска вечно влезал и строил из себя защитника. Хотя, скорее всего, делал он это не ради однокашника, а просто потому, что терпеть не мог зазнавшихся сынков аристократов.

Все драки Нуски заканчивались одинаково. Ив уже давно не пыталась разнимать драчунов – себе дороже. Еще и баллы снизят, без ужина оставят, домашнего задания надают… Потому молоденькая сифа просто сидела и со скучающим видом наблюдала.

Среди трех противников хаванца было два арцента и один карборец. Они, как истинные мужчины, пытались взять верх над Нуской с помощью рук: замахивались кулаками, старались поймать изворотливого юношу в захват, но вот незадача – Нуска дрался совсем иначе. В отличие от аристократов, он бился как животное, всем телом. Гибкий и подвижный, он замахивался ногами, использовал локти, а, когда требовалось, даже лоб. Стоило кому-то схватить его сзади, как лекарь начинал отбиваться ногами, затылком и вгрызался противнику зубами в руку. Задиры каждый раз отступали, встретившись с таким запалом. Не очень-то хотелось им разгуливать покусанными, исцарапанными и побитыми.

Нуска же ничего не стеснялся. Он делал подсечки, бил по голени и в живот, задирал ноги и метил коленом в челюсть даже самым высоким сурии. Еще и ускользал из захватов подобно ужу: если и ловить его, то только сразу втроем.

Вот и сейчас трое избитых и истекающих кровью аристократов отступили с хмурыми лицами. Нуска, извалявшийся в снегу, с растрепанными волосами и горящим ненавистью взглядом пригнулся, встав в подобие стойки. Только теперь он походил скорее на бродячую собаку, защищающую свой обед, чем на бойца.

Каждая драка заканчивалась одинаково. Сурии, понимая, что не смогут одолеть противника, который не стесняется пользоваться грязными приемчиками, разом обнажили оружие дэ. Против Нуски одновременно выставили секиру, рапиру и зубчатую саблю. Лекарь только усмехнулся и сплюнул на снег кровь.

– Что, даже оружие решили достать?! Не можете втроем одолеть одного хаванца?! – начал подтрунивать лекарь, закипая от злости.

– Кто бы говорил, мерзкий безранговый. Только животные кусаются и лягаются. Ты что, ездовой скир? – с надменной усмешкой проговорил один из арцентов.

Волосы всех троих достигали поясницы. Было понятно, что они с самого рождения воспитывались в знатных кругах и никогда не знали ни бедности, ни голода. Им было невдомек, что кто-то может всерьез драться, защищая свою жизнь. Для них драка была всего лишь демонстрацией силы.

– До сих пор рука болит! Бездна, Волиу, может, все-таки воспользуемся оружием? Мне теперь пару недель ходить покусанным! – пожаловался второй арцент, растирая руку.

– Только припугнем. Иначе нас могут исключить, – коротко прокомментировал карборец и нахмурился, наставляя рапиру на Нуску.

Арцент, которого звали Волиу, усмехнулся. Он был самым высоким и статным, образцовый главарь. Но сейчас его аккуратные красные одежды были насквозь мокрыми, а кое-где и порванными.

– Безднов хаванец! Нет, чтобы чужие зады лечить! Лезешь, куда не просят. Разве хаванцы способны драться наравне с другими сурии?

Волиу явно подзуживал, а Нуска тут же повелся и бросился в драку. Только через секунду он уже покатился по земле и упал в глубокую лужу. Арценты атаковали одновременно и не просто отбросили лекаря, но и растопили снег. Теперь Нуска бултыхался в грязи.

– Здесь тебе и место. Будешь знать, как влезать в наши разборки, – проговорил карборец и окинул Нуску высокомерным взглядом.

Лекарь сел, желая продолжать драться, но трое уже удалялись, поспешив спрятать оружие. Нуска зашипел, ударив кулаком по грязи, однако не пошел за ними. Что он может противопоставить этим талантливым ученикам?

Нуска провел в обители уже месяц, но так и не обзавелся оружием и никак не улучшил свои боевые навыки. Ни один из учителей не брал ученика, потому что просто не знал, как его обучать. Как научить сражаться сурии без оружия? Никто не мог даже предположить, каким оружием дэ Нуска будет обладать, а потому в обучении на земном оружии не было смысла.

Лекарь нахмурился, встал на ноги и пошел в сторону обители. Он даже взгляда не бросил на побитого и сидящего на земле Урри. Его ли он на самом деле защищал? Вряд ли.

– Эй, Нуска-а! – крикнула Ив и встала, размахивая руками.

Нуска остановился и посмотрел в сторону холма.

– Тебя вечером снова искать в библиотеке? – громко спросила Ив.

Лекарь коротко кивнул и продолжил идти, не оборачиваясь на своих соучеников.

Сифа вздохнула и посмотрела на Леми, который все так же читал.

– Леми, неужели ты не волнуешься? Его же так подкараулят где-нибудь в подворотне да изобьют до смерти.

– Сама и скажи ему. Разве это не бессмысленно? – пожал плечами фасидец и даже отвлекся ненадолго от книги. Его синие глаза блеснули. – Пока он не получит силу, которую желает, так и будет рычать и бросаться на знать.

– Ты не знаешь, они ему что-то сделали, верно? – Девушка вновь присела рядом с Леми на деревянную скамью. Она выглядела взволнованной, возможно, и вправду переживала о друге, но ничем не могла помочь.

– Кто? Волиу со своими ребятами или знать в целом? Скорее, он хочет быть частью их круга, – вновь пожал плечами Леми и закрыл книгу, которую с таким упоением читал.

– Ну не знаю. Когда нас принимали, выяснилось, что Нуска хоть и полукровка, но его отец – тоже знатный господин. Так почему его так заботит мнение этих напыщенных выскочек? – задумчиво протянула сифа и вздохнула.

– Видимо, дело не только в них. Он хочет стать частью мира аристократов, только вот у него этого никогда не выйдет. Всю знать с детства воспитывают в рамках: учат миллионам правил, этике, правильно есть, спать, одеваться и драться. А что делает Нуска? Вступил в драку с другими сурии и в который раз только лицо уронил. Кусается, отбивается ногами, не стесняется никаких методов, – покачал головой Леми и уставился вдаль. – Однако его методы борьбы тоже отчасти хороши. Нет смысла вступать в битву, если не намереваешься победить. Эти сурии даже не пытались выиграть, тогда как Нуска сделал для победы все.

– Не понимаю, Нуска тебе нравится или нет? Ты все время такой хмурый, когда мы начинаем его обсуждать. Да и когда занимаемся вместе – ты постоянно молчишь.

– А что я могу сказать? Он все равно не послушает. Ему просто нужно время, чтобы понять себя. Да и учитель ему не помешал бы, – произнес Леми и поднялся с места, намереваясь вернуться в обитель. – Я лучше еще разок поговорю со старейшинами. Возможно, еще осталась пара-тройка незанятых учителей.

– И то верно. Меня тоже взяли на обучение всего неделю назад. Хотя я уже начала думать, что безнадежна, – посмеялась Ив и тоже встала. – Давай перекусим? А то сейчас опять пойдешь тренироваться до упаду.

– Тебе лишь бы брюхо набить, – хмыкнул фасидец, на ходу поправляя одежду.

– Эй, не надо так говорить! Я тоже много тренируюсь! – обиделась Ив и догнала друга.

Обитель – самое точное название. У многих оно ассоциировалось с чем-то возвышенным и необыкновенным, а у Нуски – только с тесной кельей и скукой.

Верно. Прошел уже целый месяц, как он тут торчит, но кроме доступа к библиотеке да кучи бесполезных уроков Нуска не получил ничего. Ни-че-го. Наверное, глупо было надеяться, что, оказавшись здесь, он сразу расцветет, заполучит оружие дэ и начнет кромсать противников на мясные кубики, но… Неужели совсем ничего? Неужели Нуска действительно безнадежен?

– Ученик Нуска, вы прекрасно знаете, по какой причине оказались здесь сегодня, – со вздохом произнес один из старейшин, растирая морщинистый лоб.

Нуска был вынужден сидеть на голом полу и раздумывать о бытие: как он здесь оказался? А стоило ли биться со стаей волчаков, чтобы сейчас сидеть на коленях перед дряхлыми стариками да еще и на голодный желудок?

– Мы целый месяц закрывали глаза на ваши выходки: драки, споры с учителями, пропуски занятий…

Лекарь поморщился, словно учуял запах из выгребной ямы, и отвернулся.

Перед ним восседали на своих стульях трое старейшин. Двое и вовсе почти спали, а вот тот, что был посередине, вечно отчитывал Нуску и явно получал от этого удовольствие.

– Конечно, мы учитываем ваши рекомендации, иначе вы бы вылетели еще в первую неделю, когда избили Волиу так, что бедный мальчик попал в палату лекарей…

– Мальчик? Да он на голову меня выше, – хмыкнул Нуска и нахмурился сильнее, встретившись с потяжелевшим взглядом старика.

– Однако, в отличие от вас, он не использует грязных приемов во время поединка и не наносит никому серьезных увечий.

– Я же вылечил его! Какой с меня спрос? – не выдержал несправедливости Нуска.

– Молчать! – в гневе вскричал старейшина и вскочил с места. Он резко приблизился и схватил лекаря за волосы – Нуске только и оставалось, что зажмуриться и терпеть. – Вас никто никогда не учил, что старших и вышестоящих нужно слушать?! Кто вы такой, чтобы я с вами спорил?!

Нуска смотрел на вычищенные кожаные ботинки старика и мечтал только о том, чтобы на них плюнуть. Но промолчал. Сейчас точно не время для того, чтобы показывать недовольство.

Старейшина, продолжая тягать лекаря за волосы, отшвырнул его на несколько шагов и поморщился. Нуска догадывался, почему тот относился к нему с таким отвращением. Все-таки они оба были хаванцами.

Старик взял себя в руки, глубоко вздохнул и уселся на место. Ему нечего было добавить, а потому заговорил второй старейшина, помоложе и рангом пониже:

– Старейшина Аверис, я думаю, что следует дать мальчишке еще неделю на поиски учителя. Если же ни один не согласится стать его наставником, то и дело с концом. А так будет жаль отправить восвояси столь одаренного хаванца… Вы же понимаете, что от вашего народа осталась лишь горстка стариков, – с улыбкой проговорил фасидец, который чем-то напоминал лекарю Нарида. Только вот улыбочки его были крайне мерзкими – первый помощник хотя бы не пытался демонстрировать это подобие доброжелательности на своем лице.

– На что вы намекаете, старейшина Кезеон? Хотите сказать, что хаванский народ канул в лету? – Аверис сощурился, а весь его гнев и недовольство теперь были направлены на фасидца. Тот не растерялся – только закинул ногу на ногу и сложил руки на коленях, растянув губы в очередной отвратительной улыбке.

– Аверис, вы должны понимать, что во всех обителях Скидана сейчас обучается не более пяти хаванцев. Не следует обрубать этот юный росточек – тем более что его лекарские способности были оценены весьма высоко. Даже находиться с ним в одной комнате… – Фасидец скосил змеиные глаза в сторону Нуски. – Весьма приятно.

Только вот слова второго старейшины возымели обратный эффект. Аверис вскочил, с грохотом повалив стул на пол.

– Нуска, пошел отсюда! У тебя неделя, не больше! Через неделю ты навсегда покинешь северную обитель!

Лекарь только хмыкнул, поднялся на ноги, отряхнул колени и, не попрощавшись, не отвесив поклона, молча покинул приемную старейшин.

Еще долго Нуска слышал перепалку двух вонючих стариков. И что за отношения между ними? Даже думать противно.

Нуска по привычке поплелся, грязный и побитый, в сторону библиотеки, но вдруг застыл. Там его наверняка поджидают Ив и Леми. Они вновь сядут рядом с ним на соломенной подстилке, и завяжется долгий разговор. Ив будет отчитывать лекаря, Леми – просто хмуро поглядывать исподлобья.

Нуска действительно очень устал. Из-за того, что он постоянно нарушал правила, ужина ему не доставалось. Завтрак был скромным, а на обед лекарь не попадал – занимался. Нуска коснулся своего впалого живота и сглотнул слюну. После дворцовых и карборских деликатесов постная еда не насыщала. Нуске казалось, что даже жизнь в трущобах не была столь сурова. За этот месяц, в течение которого лекарь только и делал, что торчал на уроках и в библиотеке, от него остались кожа да кости.

Нуска всерьез начал стесняться своего тела: мышцы, которые он с таким трудом смог нарастить, быстро ушли из-за недоедания. В комнате, которую Нуска делил с другими четырьмя учениками, лекарь переодевался поспешно и в одиночестве. Не хотел, чтобы другие насмехались над ним.

Карборские одежды быстро пришли в негодность, уже в первой драке, затеянной Нуской с Волиу. Теперь лекарь разгуливал в старом сером тряпье и постоянно мерз.

Нуска огляделся по сторонам и достал из внутреннего кармана две черные, блестящие, вышитые золотой нитью перчатки, а затем втихую натянул на покрытые коростами руки.

Нуска не пошел сегодня в библиотеку. Вместо этого он скользнул в дыру в заборе и направился по протоптанной в снегу тропинке. Она и привела его к заброшенному сараю, где горел свет и слышались громкие голоса.

Здесь местные предприниматели сбывали городские товары. Духи только знают, как они доставали алкоголь и табак да проворачивали все это за спиной главного старейшины.

«Скорее всего, старейшины прекрасно знают о пьянствующих учениках. Просто закрывают глаза на выходки высокородных».

Подавив очередной приступ отвращения, Нуска распахнул дверь и зашел в теплое светлое помещение.

Здесь было шумно и людно. Девушки обычно не посещали это место, как и сурии светлой стороны. Зато огненной и металлической энергией так и разило со всех сторон. Нуска всерьез уже задумывался потратить пару дней на изучение литературы, посвященной особенностям тех или иных народов. Даже в перепалки лекарь вступал исключительно с арцентами и карборцами. Со всеми остальными можно было договориться словами, но эти ребята, казалось, родились без мозга и умрут без него.

Как только запашок от светлой дэ разнесся по скромной хибаре, все сразу поняли, кто пришел. Нуска был здесь второй раз, но и первый его поход в это подобие трактира оставил неизгладимые впечатления.

Лица рассевшихся прямо на полу учеников было невозможно разглядеть из-за стоящего в комнате дыма. Все курили, а следом за запахом табака Нуска учуял и дразнящие ароматы выпивки и мяса.

Лекарь больше не мог терпеть: игнорируя неприятные рожи, он сразу прошел к нескольким ученикам, занявшим стулья. У Нуски было только одно преимущество: Герент и Олин жили с ним в одной комнате, а заодно являлись главными поставщиками. Рассчитывая на связи, Нуска с хмурым видом вывалил им все оставшиеся у него деньги.

– На пинту и кусок вяленого мяса хватит? – бросил он, отведя взгляд.

Сидящие в кругу аристократы, кроме знакомых лекаря, зашлись в безудержном смехе. Они так долго и громко хохотали, что их лица раскраснелись, а на глазах выступили слезы.

– Вы посмотрите на этого нищего! Пихает нам свои медяки и даже не стесняется!

– Ха-ха-ха! Невозможно! Я своей прислуге на обед больше даю!

– Бездна, ой, бездна! Нуска снова выкинул трюк!

Олин, довольно симпатичный парень с длинными кудрявыми волосами, распихал хохочущих друзей и поднялся с места. Те притихли, но еще долго громко обсуждали всех нищих учеников в обители.

– Нуска, отойдем-ка, – сказал Олин, а затем перекинул руку через плечи лекаря и отвел его в сторону.

Нуска нахмурился. Он не понимал, что сделал не так. Обычно таких денег хватало хотя бы на самую дешевую выпивку в трактирах… Какими же суммами промышляли здесь эти парни? Им ведь, дай духи, только стукнуло по семнадцать-восемнадцать лет.

Олин подвел лекаря к стене и скрыл его от присутствующих за своей широкой спиной. Порывшись в карманах, арцент закурил, бросая косые взгляды на других сурии.

– Ты забыл, чем закончился твой последний визит? Хочешь снова отхватить по лицу и с позором вылететь из обители? – начал шепотом Олин, укутываясь в свой длинный, по щиколотки, плащ. Лекарь мог только позавидовать этому теплому, с шерстяной подкладкой, облачению.

– Ты мне нотации решил почитать? По моему лицу не видно, что я только-только вышел из приемной старейшин? – хмуро отозвался лекарь, указывая пальцем на свое побитое лицо.

Олин бросил краткий взгляд на руки Нуски, и вдруг его глаза зажглись. Арцент схватил лекаря за руку и стал ощупывать тонкой выделки материал.

– Где ты это взял? У кого стащил? – еще тише заговорил Олин, разглядывая изделие из драконьей кожи.

Нуска только зашипел, отстранился и, стащив с рук перчатки, запихал их себе чуть ли не в нижнее белье.

– I fer klaam, Олин! Я просто хочу выпить и поесть! Посмотри на меня: еще немного, и я свалюсь в обморок от голода! – повысил голос лекарь. Но, поймав несколько заинтересованных взглядов сидящих на полу сурии, притих и привалился спиной к стене.

– Нуска, тебе небезопасно здесь находиться. Ты и сам должен это понимать. – Олин сощурился. – Все девушки в обители – знатные молодые дамы, которых даже пальцем не коснешься так, чтобы не навлечь гнев влиятельных семей. А если твой изуродованный труп завтра найдут в выгребной яме, то никто даже в суд не подаст для расследования этого дела.

Олин поднес ко рту трубку и затянулся, выдыхая густой дым прямо в лицо Нуске. Лекарь мелко затрясся от желания поймать этот дым губами и втянуть его в легкие.

Это не укрылось от арцента. Он вздохнул и протянул лекарю трубку. Нуска не стал строить из себя невесть что – сразу с упоением закурил и наконец-то смог хоть немного расслабиться.

На голодный желудок трубка всегда курилась с особым упоением, но и головокружение наступало быстро. Нуска схватился за голову, его ноги подкосились.

– Бездна, Нуска, ты уверен, что не перетруждаешься?! – не выдержал Олин и подхватил лекаря за пояс, удержав от падения.

Нуска и сам не знал. Он делал все от него зависящее, чтобы стать сильнее и поскорее найти учителя. Но ничего не выходило. Каждый день начинался и заканчивался одинаково. Лекарю казалось, что он попал в ловушку, из которой не выбраться. Он трудился день и ночь, но все, что получал взамен, – это синяки, ссадины, сосущее чувство голода и нарастающую слабость в теле. Нуска не становился сильнее.

Олин только на секунду задержался взглядом на покрасневших глазах лекаря и вздохнул, отстранившись. Нуска кое-как удержался на ногах, подпирая собой стену, а затем тихо сказал:

– Просто дай мне немного выпить и поесть. И я сразу уйду.

Лекарь впихнул несколько монет в руку арценту. Олин посмотрел на жалкие медяки и покачал головой.

– Как поешь – сразу уходи. Нет, позовешь меня. Я провожу тебя до жилого корпуса, – сказал с серьезным видом Олин, а затем высыпал монеты Нуске в карман. – Ты совсем не понимаешь, как устроен этот мир. Если не хватает знаний и силы, то и влезать в дела аристократов не стоит. Как ты этого не понял за месяц?

Олин забрал трубку и вытряхнул сгоревший табак на пол. А затем ушел распорядиться по поводу выпивки и еды.

Нуска медленно сполз вниз и устроился на полу, как остальные. Здесь не было ни печи, ни места для огня, а потому ученики сидели в теплых одеждах. Лекарь потер между собой потрескавшиеся от холода, облезшие руки. Использовать светлую дэ не хотелось – это привлекло бы лишнее внимание. Поэтому лекарь так и сидел, дожидаясь подаяния от соседа.

Олин был надежным и хорошо воспитанным парнем. Никогда не влезал в драки, пытался все решить миром. Умом не обделен, а его благосостоянию можно только позавидовать. Нуска обвел взглядом ненавистных богачей и скрючился на полу.

– Эй, детка, Олин тебя бросил? Хочешь прогуляться на задний двор?

Лекарь не успел ничего ответить или даже разглядеть обидчика. Удар плашмя пришелся ему по голове – кровь хлынула к глазам, а боль была такой, что Нуска ненадолго потерял сознание.

Он пришел в себя на улице. Снег обжигал лицо, шею и руки, но приятно охлаждал горящую от боли голову. Нуска понимал, что ему становится все холоднее и холоднее. Чувствительность в конечностях пропала, а потому лекарь приоткрыл глаза, пытаясь понять, что происходит. Прямо в эту секунду с него стаскивали одежды. Прямо здесь, в кустах за лачугой.

У лекаря не было сил сопротивляться. Какой смысл? Сурии просто призовут оружие дэ и вмажут ему посильнее, а пока он будет в отключке, сделают все, что требуется. Лекарь просто безвольно отвернул голову, чтобы ничего не видеть и не слышать.

Легко быть сильным, когда в кармане гремят монеты. Когда вкусно позавтракал и натянул на тело шерстяные одежды. Когда рядом есть кто-то готовый поддержать или сказать доброе слово.

Неужели Нуска приехал сюда, чтобы окончательно убедиться, что его место в трущобах? Неужели он не тот сильный сурии, которым представлял себя всего месяц назад? Он помог эрду спасти деревню. Помог раскрыть преступление Хинга. Но… ничего из этого он не сделал самостоятельно. Нуске всегда помогали. Он грузом висел на шее тех сурии, что связывались с ним.

Вот что имел в виду Олин, нехотя оказывая лекарю помощь. Он просто не хотел брать на себя ответственность за беспомощного хаванца, неспособного себя защитить.

Внезапно небо озарила вспышка. Нуска услышал шум и почувствовал взметнувшиеся в воздух потоки дэ. Лекарь качнул головой и увидел, что его больше никто не трогает и не касается.

Рядом схлестнулись сразу несколько сурии: трое арцентов, карборец и фасидец. Казалось, они дрались насмерть. Нуска настолько изумился от вида пляшущих в заснеженном лесу энергий, что, превозмогая боль, сел, быстро поправляя свои одежды.

Видимо, Олин заметил отсутствие лекаря, сразу же взял след и поспешил на помощь. На одной стороне с ним дрался Леми. Как он здесь оказался – только духи знают. А теми, кто замыслил недоброе, были hve, с которыми Нуска повздорил еще утром.

Лекарь от злости заскрипел зубами. Он ожидал от них любой подлости, но точно не столь мерзкой попытки его унизить.

– Отвратительно. Какие же аристократы и богачи… отвратительные, – прошептал лекарь, обхватив самого себя за плечи, а затем, злобно уставившись на Волиу, породил нескончаемый светлый поток. Белые огни плясали, заполняя собой все видимое пространство.

Олин тут же пригнулся и выставил оружие дэ, прячась от светлой атаки. Леми оказался медленнее, но для него светлая дэ была не так опасна.

Трое же сурии темной стороны просто покатились по снегу. Казалось, их изнутри разрывало на части: они хватались за головы, открывали рты, но даже не могли закричать. А Нуска просто смотрел на них, наслаждаясь зрелищем корчащихся в грязи знатных ублюдков. Сколько раз он мечтал вытворить это?

Но тут лекаря с ног до головы обдали водой. Леми кивнул Олину и направился прямиком к Нуске. Схватив того под локти, он рывком поднял хаванца с земли, прерывая энергетическую атаку. А затем подхватил лекаря на руки: так просто, словно Нуска вовсе ничего не весил.

– Олин, мы пойдем в жилой корпус. Разберись с этими бездновыми отродьями и дай показания старейшинам, – уверенным тоном скомандовал Леми. Нуска на секунду опешил – а точно ли это Леми? Лекарю никогда не доводилось видеть, чтобы он так много говорил да еще раздавал указания другим аристократам.

Только Олин отчего-то лишь холодно сощурился, недоверчиво вглядываясь в лицо фасидца.

– Олин, ты плохо расслышал?

Нуска не понимал, что происходит. Почему Леми, этот тихий книжный червь, вдруг ни с того ни с сего начал приказывать сыновьям знатных родов? И почему Олин не возмущается, а просто стоит столбом?

– Не забудь, Леми: кем бы ты ни был, я могу дать показания и против тебя.

С этими словами Олин развернулся и поволок потерявших сознание сурии в сторону обители. Казалось, что он тащил мешки с картошкой, а не трех мускулистых юношей.

Леми только хмыкнул и опустил взгляд на Нуску. Лекарь стал разглядывать знакомое лицо: тонкий нос с горбинкой, синие глаза, светлые русые волосы. Это точно был тот фасидец, которого он знал уже по меньшей мере месяц.

– Долго ты будешь на меня пялиться? Чтобы не удивляться всему подряд, надо хоть немного разбираться в окружающей реальности. А ты и понятия не имеешь об иерархии сурии, рангах и знатных домах, – вдруг начал читать нотации Леми, но тронулся с места и понес лекаря в сторону жилого корпуса. – Ты думал, у кого самый высокий ранг среди учеников? У Волиу? Не смеши меня, пожалуйста. Ты ведь всегда был достаточно смышленым хаванцем.

Пока они шли, лекарь чувствовал себя не в своей тарелке. Использовав последние силы, Нуска залечил рану у себя на голове. Сразу стало намного проще воспринимать происходящее, да и взгляд прояснился.

– Эй, я теперь и сам могу идти, – подал голос лекарь, когда они вошли внутрь пустого трехэтажного дома.

– Не тебе мне указывать, – высокомерно отозвался Леми.

Нуска только сильнее нахмурился. Неужели он так плохо знал своего друга? Был ли он действительно настолько знатен, что все ученики без исключения находились у него в подчинении? Но почему тогда Нуску ежедневно избивали?

На это намекал Олин, говоря, что даст показания против фасидца? Неужели Леми вовсе не друг Нуске?

Когда они вошли в комнату, там было пусто. Урри наверняка ночевал в библиотеке, а Олин и Герент все еще разбирались со скандалом в своем подпольном трактире.

Фасидец уложил Нуску на кровать, а затем сразу начал стаскивать с него грязные и насквозь промокшие одежды.

– Я сам, – выдавил лекарь, который от ужаса даже вмазал Леми по лицу.

– Твою голую задницу видели уже по меньшей мере пять сурии. Не вижу смысла стесняться, – холодно прокомментировал фасидец, но руки убрал. А затем направился в сторону своей кровати и начал рыться в сундуке.

Нуска не только стеснялся. Ему сейчас до тошноты были противны чужие прикосновения. Хотелось побыть одному, забыться сном и ни о чем больше не думать.

Но промерзшие руки плохо справлялись с задачей. А потому, когда Леми вернулся, Нуска все еще пытался снять с себя рубаху.

Фасидец вздохнул, а затем быстро избавил лекаря от одежды. И замер.

Бледный свет звезд осветил тощее и израненное тело Нуски. На нем не было живого места: кровоподтеки, синяки, ссадины и шрамы покрывали все тело. Живот впал, явив взгляду два ряда острых ребер.

Нуска поджал ноги и со стыда закрыл лицо руками. В эту секунду он ненавидел себя. Ему совсем не хотелось выглядеть в глазах других уродливым. Он хотел являть собой статного юношу, если не подобного эрду, то хотя бы немного похожего на Олина – крепкого, мускулистого и сильного. А то жалкое подобие человека, в которое он превратился всего за месяц, можно было смело закопать прямо сейчас на заднем дворе.

Внезапно чьи-то руки обхватили его за пояс.

Нуска подскочил на месте и попытался отстраниться, но фасидец навалился сверху.

– Нуска, хочешь, я окажу поддержку? Ни один из них больше не коснется тебя, не сделает больно. Тебе сразу найдут учителя – поверь. Только…

– Так ты с самого начала планировал это? Позволил другим ученикам задирать меня, избивать, а сегодня…

Лекарь не шептал – он практически шипел. Он не мог злиться на человека, которого считал своим товарищем и другом, но разочарование и обида накрыли Нуску с головой.

– Скорее, я им не препятствовал. Хотел, чтобы ты справился сам, – покачал головой фасидец и уставился на Нуску, вглядываясь в золотистые, полные звериной непокорности, глаза. – Тебе ведь никто не говорил, почему хаванских женщин невозможно встретить за пределами Хаваны? Все просто: еще до инцидента в Хаване их продавали в рабство. Существовала целая подпольная система, торгующая людьми.

Нуска только непонимающе уставился на фасидца. О чем он вообще говорит? К чему он приплел хаванских женщин?

– Хей, если у тебя и Волиу извращенное пристрастие, то мой народ тут вовсе ни при чем, – хмыкнул Нуска и шлепнул Леми по рукам.

– Чем чище энергия, тем сильнее желание ею обладать. Когда твоя энергия вступает в резонанс, то любой отреагирует соответственно.

Все сказанное казалось лекарю тупым оправданием. Да, он прекрасно себе представлял отличия между близостью сурии с различной энергией. Об этом даже упоминалось в некоторых книгах.

– Бред несешь, Леми. Лучше прямо скажи, что же ты хочешь за свою помощь? – Нуска только грустно усмехнулся, видя, каким растерянным вдруг стало лицо друга. – Что не так? Конечно, ты хотел выставить себя спасителем и благодетелем. Чтобы я впал в отчаяние и упал перед тобой на колени, как поступил бы любой нищий безранговый на моем месте. А затем сделать меня своим рабом, разве не так?

– Это не так, Нуска, я… – вдруг начал оправдываться фасидец и даже руки от Нуски убрал.

Только лекаря уже было не остановить. Он раскрыл обман бывшего друга и больше не желал плясать под его дудку.

– Что такое, Леми? – Нуска состроил удивленное лицо и вдруг поднялся, приблизился и прижал Леми к стенке. – Почему теперь отворачиваешься?

– Просто… в Фасиде очень мало хаванцев, каждый просит слишком много золота за лечение, и…

Леми молчал, закусив губу. Он не рассчитывал, что его так просто разоблачат.

– Ты хотел, чтобы я прислуживал тебе? Думал, ты один такой? – Нуска отстранился так же резко, как и приблизился. Леми облегченно вздохнул, утирая выступивший на лбу пот, а лекарь принялся одеваться в чистое, сев на край кровати. – Хотел свалить все на мои хаванские крови… Смешно. Видимо, ты не рассчитывал, что я окажусь чуть умнее пробки. В отличие от тебя, Волиу хотя бы хотел унизить меня так, чтобы я не доложил старейшинам. А ты… ты всерьез намеревался превратить меня в своего раба…

– Это не так, Нуска. – Фасидец покачал головой и сел рядом, склонившись над собственными коленями. – Я бы ни за что… Но… неужели у тебя уже есть господин?

– О, еще и познатнее, чем ты, – усмехнулся лекарь, затягивая шнуровку на штанах.

– И кто же может быть знатнее меня? – не поверил Леми, сложив на груди руки.

– Кое-кто, – усмехнулся лекарь.

Леми молчал, а затем вдруг крепко обнял Нуску за плечи и проговорил:

– В любом случае я уже нашел для тебя одного учителя. Только…

– Нет. Я справлюсь сам. – Лекарь отстранился, услышав подозрительный шум снаружи. – Иди-ка ты лучше спать.

Фасидец выдохнул. Смотря на Нуску, облаченного в его одежды, он испытывал разочарование. Но затем просто встал и направился к выходу, бросив на ходу:

– Нуска, прости.

Ив выглядела отстраненной. Ее взгляд так и искрился морозным холодом. Она протянула Нуске свернутый лист бумаги.

– Здесь подробно описано, как найти поселение учителя, который сможет тебя обучать. А теперь, пожалуйста, уходи… – Девушка, впихнув Нуске бумагу, обхватила себя руками и села на скамью. Именно отсюда она вчера окликнула лекаря, а теперь – прощалась.

– Леми рассказал тебе?

– Нет. Мой навык – это способность слышать звук через древесину. Я слышала абсолютно все, о чем вы говорили прошлой ночью! Абсолютно все! – Ив вдруг заплакала и заткнула уши руками, словно эти разговоры до сих пор звучали в ее голове.

Нуска вяло улыбнулся.

– Я уйду, Ив, и больше не потревожу вас. Не волнуйся.

Но девушка только мотала головой и кусала губы. Было понятно, что она ненавидит Нуску.

«Как странно. Я спас ее от смерти, подарил возможность жить дальше. А теперь она ненавидит меня, своего спасителя».

Нуска в этот вечер собрал свои вещи, до отвала поужинал и отправился в путь засветло. В очередной раз он покидал место, где не прижился.

Наемничья хибара не стала ему домом. Лесному племени не удалось завладеть его сердцем. Карбор отверг его так грубо, что Нуска до сих пор ощущал боль в легких. Из дворца его и вовсе вытурили, как последнюю svishe, осыпав золотом… Теперь же его выгоняли из обители. Выгоняли те люди, с которыми он сблизился и которых считал друзьями.

Есть ли место, где ему будут рады? И место, которое он сможет назвать домом?

Глава 34

Последнее испытание

Нуска плелся через снег, преодолевал бескрайние раскинувшиеся снежные пустыни, а затем начал подъем в горы.

Лекарю не было уже никакого дела до себя. На самом деле с самого начала он считал данную ему информацию шуткой и ложью. Но, как и после случившегося во дворце, он просто следовал за прощальными словами.

Просто потому, что идти больше некуда. А Нуске, чтобы терпеть холод, голод и боль в теле, нужна была цель.

Есть ли там, за возвышающемся на фоне неба хребтом, тот самый учитель, который сделает из Нуски почетного сурии? Reh`z там.

Раньше лекарь никогда не бывал в горах, но именно сейчас жизнь решила пожалеть хаванца и повернуться к нему лицом. Ветер стих, а снег хоть и сыпал, но маленькими редкими хлопьями. Кое-как Нуске удалось пережить два обвала, спрятавшись за выступами.

Лекарь ночевал в пещерах или маленьких выбоинах в скале, а поутру вновь начинал восхождение. Узкая каменистая тропка, объятая льдом и снегом, не выглядела надежной. У Нуски каждый раз прихватывало сердце, когда он оступался, а снежный массив из-под его ног скользил вниз и исчезал в пропасти.

«Наверное, это и есть цена, которую нужно заплатить, чтобы стать сильным», – так успокаивал себя лекарь по вечерам, залечивая отмороженные ноги и участки кожи. Если бы не перчатки, которые он свистнул в последний день из дворца, то Нуска бы здесь и умер. Отморозив руки, он не смог бы лечить сам себя. Его ноги начали бы гнить и отказали уже через несколько дней после начала восхождения. Потому Нуска берег эти ценные вещицы.

Лекарь хоть и отличался горячей кровью, мог иногда совершать необдуманные поступки, но глупцом не был. Он рассчитал провизию на подъем и на спуск с горы в случае неудачи. И вот, почти достигнув пика, Нуска встал перед выбором. Либо разворачиваться прямо сейчас, либо, лелея надежду о сказочном учителе, отдавшись на волю судьбе, продолжить путь наверх.

Нуска выбрался ночью из укрытия. Поднялся ветер, а снег кружил в воздухе, затмевая обзор. Лекарь надеялся в ночной тьме разглядеть огни жилых домов наверху, но видел лишь крутящиеся в танце снежные вихри. Было холодно, так нестерпимо холодно, что Нуска пообещал себе, что никогда не осядет на севере. Лучше сразу пойти на корм волчакам, чем терпеть эту боль в костях всю оставшуюся жизнь.

У лекаря не было выбора. Он снял перчатку, поднял руку и сконцентрировал энергию в кончиках пальцев. Яркая вспышка осветила холм – Нуска надеялся, что ее, возможно, будет видно наверху.

Удивительно, но через несколько секунд маленький ответный огонек на секунду блеснул на северной части горы. Нуска нахмурился. За эти дни он узнал, что снег хорошо отражает свет. Это был просто отблеск или световые галлюцинации?

Лекарь поскорее скрылся в маленькой выбоине, где устроил привал. Его энергия могла вызвать обвал. И не прогадал, потому что через несколько минут сошло сразу несколько снежных шапок.

Нуска хмурился. Ему так и не удалось сомкнуть глаз этой ночью. Можно ли считать тот отблеск сигналом или хотя бы знаком? Должен ли он продолжать путь?

«А, reh`z с ним. Замерзнуть в горах, конечно, не самая почетная смерть, но хотя бы никто этого не увидит».

С первыми лучами лекарь покинул свое убежище и обомлел. Вся тропинка оказалась завалена снегом. Путь наверх был закрыт.

– Бездна дери эту хаванскую магию! Когда надо – толку никакого, а как просто посветить пришлось, так сразу стала такой мощной! – Нуска, не выдержав, ругался себе под нос, а затем вскинул голову и осмотрел отвесный склон.

Если понадеяться на то, что вчера сошли все свежие снежные шапки, то, возможно, он успеет взобраться на уровень выше. Но любая ошибка может стоить хаванцу жизни.

Нуска сглотнул и начал готовиться. На этот раз он взял с собой сразу два ножа и толстую бечевку. Крепко-накрепко привязав к подошве ножи лезвиями вперед, лекарь понадеялся тем самым облегчить подъем. Перчатки также надежно защитят его руки и позволят крепко цепляться за выступы.

Лекарь шумно вздохнул, а затем вскинул ногу повыше и погрузил маленький крепкий ножичек в лед.

«Ага, вроде, держится!» – мысленно порадовался он, начиная медленно взбираться наверх.

Нуска не спешил. Медлительность и вдумчивость не были в его характере, но сейчас любая оплошность превратила бы лекаря в лепешку. Замороженную мясную лепешку.

Лекарь потихоньку поднимался все выше и выше. Шаг за шагом он вбивал острия ножичков в лед и хватался руками за редкие каменные уступы. Если бы гора не была объята льдом и снегом, то это было бы намного проще, но сейчас, если Нуска хоть раз погрузит ногу не в намертво наросший лед, а в податливый снег, то кубарем скатится в бездну.

К полудню лекарь смог забраться на следующий виток пути, ведущий к пику. Когда лекарь вывалился на твердую поверхность, тяжело дыша и обливаясь потом, он вдруг почувствовал себя властителем мира. Он справился. Смотря сейчас вниз, на тот высокий склон, который он преодолел, не совершив ни одной ошибки, Нуска вдруг тихо засмеялся. Он ощупывал замерзшие руки и ноги, лечил их и продолжал еле слышно смеяться. Впервые с того дня, как лекарь покинул столицу, он был счастлив.

Уложив ножи и веревки в суму, Нуска продолжил путь в хорошем расположении духа. Даже такая маленькая победа грела его душу и наполняла верой в себя.

Лекарь не знал точно, где стоит искать. Эта гора была огромна, а ее склоны необъятны. Потому Нуска принял решение сначала проверить северный пик. Тем более что он уже почти расхаживал по самой вершине. На такой высоте дышалось тяжело, но это ни шло ни в какое сравнение с тем, что Нуске довелось пережить в Карборе и после, в столице.

Здесь было намного холоднее, чем внизу, а ветер не щадил. Обдуваемая всеми ветрами вершина ощетинилась, готовя для лекаря новые препятствия. Но он уже столько времени провел на этом h`aidgehl севере и столько ночей пережил, сотрясаясь от холода, что почти не ощущал той стужи, что превратила его лицо в одну красную и жесткую скорлупу от ореха.

Нужно искать место, где могут жить люди. На открытой местности здесь находиться невозможно, а, значит, поселение может располагаться только меж горных гряд. Среди возвышающихся скал вполне могла скрываться небольшая долина, бережно укрытая от беспощадных ветров.

И Нуска, оглядев белоснежное слепящее пространство, смог отыскать этот уголок. Даже если там никого нет, у лекаря хотя бы появится возможность передохнуть.

Эти мертвенно-белесые горы и небо невольно подталкивали на мысли о смерти. Нуска уже несколько дней не мог думать ни о чем другом. Он здесь один. Любой шаг может стоить ему жизни, а горстка сухарей в суме не прибавляет уверенности. Но отчего-то эти мысли больше не пугали. Наоборот, уже столько раз обманув смерть, лекарь надеялся провернуть это еще разочек.

К вечеру Нуске удалось спрятаться меж тянущихся в небеса скал. Это место действительно было хорошо укрыто от непогоды. Даже под обвал не попадешь: пики, окружившие долину подобно кольям, не скапливали на вершинах снег.

Но лекарь все еще не видел огней поселения, следов и любых признаков того, что эти горы обитаемы. Могла ли Ив заманить его в ловушку? Вряд ли. Скорее всего, наводку дал Леми. А он хоть и оказался редкостным hve, но не был ни убийцей, ни дураком.

Внизу показалась глубокая пещера. Ее вход был огромен, но Нуска нахмурился. Откуда же могло взяться в необитаемых горах подобное углубление? Только если…

«Неужели это… старая драконья пещера?..»

Нуска на секунду замер и мелко задрожал. Даже его ноги невольно подкосились, но он не смог скрыть живого блеска в глазах и нахлынувших чувств. Он вновь засмеялся и бегом бросился вперед. Оказывается, в его натруженных ногах еще была сила.

Кто бы мог подумать, что в своем путешествии он наткнется на подобное место! Драконья пещера, настоящая драконья пещера! Когда-то давно здесь точно обитал дракон! Самый настоящий дракон!

Нуске стало тепло. Он вбежал в пещеру и стал оглядывать кристальные сталагмиты и сталактиты. Так и есть. Все именно так, как было описано в библиотечных книгах. Энергия драконов год за годом впитывалась в стены пещеры и покрывала их сверкающими кристаллами.

Какой же дракон здесь жил? Какая энергия хранится в глубине этого камня?

Лекарю было больно улыбаться из-за обмороженного лица, но он берег силы и не тратил энергию на лечение кожи. Сейчас не время было думать о красоте. Давя улыбку, Нуска коснулся одного из кристаллов и на секунду утонул в глубине веков.

Перед его глазами мелькали крылья, клыки и необъятные воздушные просторы. Этот дракон точно был фасидцем, а потому выбрал такое холодное место, переполненное замороженной водой. Но дракон был одинок. Сколько бы он ни летал, ни кричал, призывая сородичей, он так и не смог отыскать себе подобных.

Нуска сглотнул и опустил руку. Энергия того существа была так сильна, что часть воспоминаний водного создания навсегда запечатлелась в этих сталактитах. Но жизнь дракона была наполнена такой болью и нестерпимым одиночеством, что лекарь, опустив голову, просто медленно пошел вперед, стараясь больше не касаться сверкающих камней.

Оказывается, драконы были подобны людям – они тоже могли скучать и страдать.

Была ли правильной Драконья война? Стоило ли людям вступать в войну с другими разумными существами? Нуска не мог судить. Да и время сейчас неподходящее для размышлений о былом.

Лекарь провел ночь, блуждая в нескончаемых коридорах. Местами он даже терялся, но всегда находил выход. Чутье его было обострено до предела, видимо, местная энергия все-таки подпитывала странника, случайно ступившего в чужое жилище.

Добравшись до выхода, Нуска устроил привал и прикорнул на несколько часов. Огонь он решил не разжигать – не хотелось тревожить это необыкновенное место, существующее уже, возможно, тысячи лет.

С рассветом лекарь вышел из пещеры и тут же прикрыл руками лицо. Лучи звезды обжигали глаза, а воздух был теплым. Когда Нуска привык к свету и смог осмотреться, то узрел еще одно чудо.

Перед ним раскинулась зеленая поляна. Цветы стройным ободком облепили маленькое озеро, усеянное прекрасными зелено-желтыми лодочками. Как цветы могли расти на воде? Да кто бы знал! Нуска впервые видел подобное!

Лекарь осторожно спустился вниз, в долину, отгоняя настойчивую мысль о том, что он все же умер. Несколько раскидистых деревьев склонились над водоемом, а их листва была зелена, как в самое теплое время года. Лекарь, уже успевший привыкнуть к нескончаемому одноцветному пейзажу, просто встал столбом и разинул рот. Муха сразу же туда и залетела.

Муха? Так тут и насекомые водятся?!

Нуска откашлялся и поспешил обогнуть озеро. Это не было ни галлюцинацией, ни миражом. Трава под ногами была мягкой, а запах цветов – непередаваемо сладким.

И тут лекарь наконец увидал маленький деревянный домик, примостившийся в двадцати метрах от озера. Нуска был готов в очередной раз побежать, но, сделав всего несколько шагов, застыл в исступлении.

Возле дома показался человек. Но Нуску поразило не столько то, что кто-то мог жить среди голых заснеженных скал, сколько внешний вид этого незнакомца.

Если судить по телосложению, это был мужчина. Но такой красивый, что любая знатная красавица упала бы перед ним на колени и умоляла бы поделиться тайнами, позволяющими человеку быть подобным великому духу.

Он тренировался. Его меч дэ был тонок и разил воздух быстро и метко. Нуска не смог разглядеть ни одного движения от начала и до конца, клинок просто в какой-то момент исчезал, а затем появлялся в другом месте, застыв в воздухе.

Длинные белые волосы мужчины были собраны в тугой высокий хвост. Несколько непослушных прядей обрамляли смуглое утонченное лицо. Нуска был уверен, что перед ним хаванец, но каждой чертой лица и даже движением незнакомец выдавал нечто чуждое лекарю. Может быть он… не скиданец даже?

Одежды странного человека тоже были необычными: широкие штанины, рубаха на запахе без пуговиц и тканевый пояс. Одежды были белы настолько, что Нуска на секунду засомневался, точно ли этот человек отшельник, а не господин из Эрьяры.

Нуска продолжал стоять, наблюдая за тренировкой. Сейчас он был уверен, что именно этот человек – тот учитель, о котором говорила Ив. Только зачем было забираться так высоко в горы, чтобы обучать молодых сурии?! Разве хоть кто-то, имеющий мозг, полезет сюда ради пары-тройки уроков?

Хотя Нуска сейчас не жалел о проделанном пути. В отличие от кучки богатых стариков в обители, которым было лень лишний раз шевельнуть пальцем, этот человек вызывал уважение и трепет.

Лекарь ждал. Хоть он никогда и не обладал выдающимися манерами, но не мог прервать человека, который был настолько сосредоточен. Меч в его руках скользил, мерцал, отражая звездный свет, и был неотделим от своего владельца. Вот то мастерство, которое жаждал обрести Нуска. Но он даже представить боялся, как много усилий вложено в отработку каждого движения боевого стиля хаванца.

Только когда звезда достигла пика, незнакомец остановился. Его меч медленно растаял в воздухе, а затем мужчина бесшумно поплыл в сторону Нуски.

Лекарь не на шутку испугался, но то, что этот хаванец спрятал оружие, вселяло некоторые надежды.

Вблизи мужчина оказался еще прекраснее. Нуска невольно припомнил Тиаму из своих снов и сглотнул. Был ли он чем-то, подобным ей? И стоит ли ему тогда доверять?

Незнакомец заговорил, но Нуска не понял ни слова и нахмурился, тупо смотря на хаванца. Тогда тот вздохнул, на секунду задумался и спросил:

– Кто ты?

– А… Я… Я из северной обители. М-мне сказали, что здесь проживает учитель, вот я и… – Нуска даже начал заикаться. Сказывалось молчание на протяжении двух недель. Лекарь так и не смог закончить предложение и опустил голову.

– Ты добирался сюда один?

Голос незнакомца был певуч и приятен. Нуска сразу же подумал, как здорово было бы послушать песни в его исполнении.

– Да. Я пришел один.

– Раз ты проделал такой путь в одиночку, то я уделю тебе время. Мое имя – Минхэ, – сказал хаванец и вдруг поклонился.

Нуска так растерялся, что начал кланяться в ответ, повторяя:

– Нуска… Нуска! Меня зовут Нуска!

Лекарь боялся поднять глаза. Но тут Минхэ проговорил:

– Подойди ближе.

Нуска вздохнул и сделал несколько шагов вперед, встав перед незнакомцем. Мужчина оказался не намного выше самого лекаря, что его обрадовало. Значит, необязательно обладать выдающимися физическими данными, чтобы быть сильным сурии!

А Минхэ был необыкновенно силен. Нуска плохо различал схожую энергию, а потому только сейчас понял, что вся долина переполнена светлой дэ. И ее источником был именно Минхэ.

– Не мог бы ты на меня посмотреть?

Нуска удивился, а затем покраснел. С того момента, как его подозвали, он не решался даже голову поднять, а потому разглядывал траву под ногами. Лекарь выпрямился, вскинул голову и вдруг раскрыл от изумления рот. На него, как из зеркала, смотрели точно такие же золотые глаза. Разве что крапинок красных не было, но Нуска был рад и этому сходству.

– В тебе течет кровь лесных племен? – спокойно поинтересовался Минхэ и сложил руки за спиной. Он был статен, спокоен и не совершал ни одного лишнего движения.

– Верно. В вас тоже?

– Верно.

Лекарь не мог поверить ни своим глазам, ни ушам. Всю жизнь он считал себя одним единственным неудавшимся творением, хоть и знал, что многие хаванцы вступали в связь с лесными девами. Но ему никогда прежде не встречались полукровки. Тем более рожденные от связи лесного и хаванца.

– Нуска. Я ведь правильно понимаю, что ты хочешь обучаться у меня мастерству сурии? – тихо проговорил Минхэ.

– Да, я прибыл сюда именно за этим, – кивнул Нуска и нахмурился. Сейчас все и решится.

– Ты прошел испытание горами. Теперь ты должен пройти испытание временем. На протяжении трех звезд ты должен восседать здесь и ждать моего решения. Есть, пить и покидать это место тебе воспрещается. Справишься ли ты?

Нуска сглотнул. Он и так валился с ног от усталости, его желудок уже на протяжении нескольких дней крутило от боли. А как же другие потребности? Отойти по нужде тоже нельзя будет?

Лекарь мотнул головой. Какая разница? Минхэ не похож на того, кто будет просто так насмехаться и издеваться над проделавшим такой путь странником.

Глаза Нуски зажглись. Он кивнул и молча сел там же, где только что стоял.

Минхэ обвел тощего и промерзшего лекаря задумчивым взглядом, но в нем не было ни тени презрения или недоверия. Мужчина просто развернулся и пошел в сторону хижины.

Лекарь устало вздохнул. Сейчас он искренне возносил мольбу духам о том, чтобы в течение этих трех дней его желудок не прихватило, а сознание не отключилось. И можно ли пользоваться светлой дэ для поддержания состояния? Минхэ не сказал.

На самом деле сидеть и бдеть в этой зеленой долине было не самым страшным испытанием для Нуски. За эти два месяца скитаний он пережил так много, что воспринял предложение сидеть и ничего не делать скорее как отдых.

Ему было что обдумать. Нуска успел поскитаться по лесам и горам, он узнал, что способен выжить в дикой природе, вдали от города. Но… жить среди людей – нет. Хотя что значит «людей»? Лекарю хоть и было тяжело в трущобах, где его не раз пытались использовать, даже поймать и продать, но помыслы обычного работяги были кристально ясны.

Когда ты голоден, то ищешь все способы, чтобы набить желудок. Когда не остается другого выхода, ты сходишь с прямой дороги на пропахшую гнилью тропинку.

Но знатные люди жили иначе. Они были рабами своих желаний и статуса. Они совершали дурные поступки не ради выживания, а по прихоти. Нуску до сих пор тяготило предательство Леми. Тот позволил соученикам день и ночь издеваться над лекарем. Он не пытался выстроить с Нуской доверительные отношения – фасидец хотел, чтобы лекарь попал в полную зависимость от его милости и был вынужден прислуживать Леми, лизать ему ноги, чтобы выжить.

Леми никогда не воспринимал Нуску как равного. С самого начала он видел в нем лишь потенциального раба.

Вот именно то, что лекарь хотел изменить. Он хотел стать равным людям, которых ненавидел и которыми восхищался. Нуска больше не станет преклонять голову ни перед кем. Он больше не падет на колени, не сдастся, не сойдет с арены. Он вернется в Эрьяру и посмотрит на эрда, Нарида и Вильну, высоко подняв голову. И ему нечего будет стыдиться и нечего просить у вельмож и аристократов.

Первый день Нуска просто наблюдал за жителем гор. Минхэ действительно не был скиданцем. Его манеры, распорядок дня, смуглая кожа и раскосые глаза только служили тому подтверждением.

После тренировки Минхэ ушел на задний двор. Он остался в одних штанах, взял тяпку и принялся возделывать землю. Видимо, чтобы выжить здесь, нужно было рассчитывать только на свои силы. Нуска с восхищением наблюдал за человеком, который никак не зависел от окружающего мира.

Минхэ пришел в эту долину, построил дом, начал выращивать еду. Что, если завтра холод, бушующий за спасительной грядой, доберется сюда и побьет посевы? Или Минхэ сляжет с болезнью?

Но, раз хаванец до сих пор был жив, видимо, этого так и не произошло. Этот мужчина… действительно был самодостаточен. Ему даже не нужны были деньги, не было надобности раскланиваться перед кем-то. Он просто тихо жил в этой глуши, но день ото дня шел по пути увеличения силы. Нуска бы, наверное, просто лег и лапки свесил. Ему бы точно не пришло в голову вставать ни свет ни заря и до упаду размахивать оружием.

Как же воспитывался Минхэ? Кто был его учителем? Кто научил его всему этому? Так много вопросов, а ведь и не задашь. Минхэ, видимо, был аристократом по крови, но Нуска ни на секунду не испытал к нему неприязни. Наоборот, наблюдая за обливающимся потом мужчиной, он только вновь и вновь набирался уверенности в том, что хочет у него учиться.

Именно таким хаванцем Нуска должен стать. А потому сейчас должен приложить все усилия.

К вечеру лекарь почувствовал, что у него начался жар. Минхэ в это время занялся уборкой, стиркой и готовкой еды. Приятный запах съестного разнесся по обители, но Нуска терпел, с горькой улыбкой придерживаясь за скрутивший желудок. Кажется, его сейчас вырвет. Да было бы чем!

Ночью лекарь то и дело засыпал, роняя голову на грудь, а затем резко просыпался и выпрямлял спину. Еще рано было падать без чувств. Он должен пройти это последнее испытание.

Второй день оказался тяжелее, чем первый. Нуска хоть и успел подремать, но из-за усталости плохо соображал. Изредка шевеля затекшими ногами и руками, лекарь продолжал восседать в тени дерева, вслушиваясь в плеск воды в озере. Второй день Минхэ провел точно так же, как и первый. Нуска пытался что-то запомнить, надеясь, что это поможет в обучении, но голова не работала.

Когда наступил третий день, а свет звездных лучей во второй раз осветил долину, Нуска с ужасом осознал, что может не справиться.

Его качало из стороны в сторону. Постоянно вело то влево, то вправо. Минхэ не смотрел на потенциального ученика и не тратил драгоценное время на то, чтобы следить за исполнением своего наказа, но Нуска знал, что тот сразу узнает, если лекарь нарушит обещание.

Смертельно хотелось пить. Лекарь привык терпеть голод, но не жажду.

Когда третий день подходил к концу, Нуске стало мерещиться всякое. В очередной раз поднялся жар. Лекарь забубнил себе под нос, а затем вдруг без сил повалился на траву. Но ведь лежать не запрещалось, верно? Верно?

– Нуска, ты хочешь прервать тренировку?

– Нет.

– Ты можешь отступить прямо сейчас. Я накормлю тебя, напою и сопровожу обратно в обитель.

– Нет! Нет! Нет!

Голос Нуски прозвучал так отчаянно, что Минхэ больше не стал его уговаривать.

Лекарь плашмя пролежал ночь, а к утру потерял сознание.

Нуску мучили кошмары. На протяжении всего сна он дрался с толпой сурии, размахивал кулаками, ногами и вгрызался зубами в плоть аристократов подобно волчаку. И даже в своих сумбурных снах он не пожелал сдаться. Лекарь дрался до последнего, пока сон не заволокло черной дымкой.

Когда Нуска очнулся, его поили горьким отваром. Он резко подскочил и закашлялся, хлебнув лишнего.

Его переодели, умыли, бережно уложили на кровать. Лоб был обвязан мокрой тканью. Минхэ сидел рядом на стуле и внимательно наблюдал за лекарем.

Нуска уставился на свои колени. Он боялся смотреть мужчине в лицо, а потому тихо спросил, не поворачивая головы:

– Я справился? Я ведь пробыл там три звезды?

– Не забывай о манерах. Обращаясь ко мне, впредь называй меня «учитель Минхэ».

Нуска не сдержался. Он схватился за голову и шумно задышал, сдерживая слезы.

Арх, бездна с этими аристократами! Бездна с Леми и Ив! Нуска сейчас не отказался бы расцеловать этого фасидца за преподнесенный подарок! Но…

– Учитель… Минхэ, – Нуска впервые обращался так к кому-то, а потому чувствовал легкое смущение, – я не самый способный ученик. Мне уже столько лет, но никто не обучал меня боевому мастерству. От меня будет больше вреда, чем пользы. Вы точно хотите меня учить?

Нуска все еще боялся смотреть на возвышенного хаванца. И боялся увидеть на его лице разочарование.

– Я не считаю себя настолько плохим учителем, чтобы думать о талантах и способностях ученика. Мне лишь нужно было знать, что ты готов посвятить себя тренировкам и обучению.

Лекарь вздохнул с облегчением и только теперь приподнял голову. Взглянув на учителя, он в который раз изумился его мужественной красоте. Белоснежные волосы хаванца были распущены и спадали на крепкие плечи и грудь, прикрытые лишь тонкой тканью рубахи.

– Учитель Минхэ, спасибо, что дали мне шанс, – только и смог выдавить Нуска.

– Ты первый, кто за столько лет добрался сюда. Видимо, у тебя были свои причины пойти трудным путем, но это похвально. Я бы не хотел обучать того, кто из любой ситуации ищет самый простой выход.

От похвалы Нуска покраснел и закрыл лицо руками. Он еще ничего не сделал, а его уже расхваливали. Заслужил ли он это? Те страдания, что ему пришлось перенести, стоили этого момента?

Чужая рука легла на плечо лекаря. Минхэ осторожно похлопал его по спине. Нуска вскинул голову и увидел на лице мужчины легкую улыбку.

– Ты хорошо постарался. Отдыхай. Когда восстановишься, мы начнем обучение.

Да. Этот момент определенно того стоил.

У Нуски никогда не было отца. В его воспоминаниях скользила лишь ссутулившаяся под гнетом судьбы тень, что занимала это место.

Других родственников у Нуски тоже не было. Не было братьев и сестер. Вьен тоже никогда не снисходил до похвалы.

Глядя на учителя, лекарь вдруг понял, что в глазах у него поплыло. Какое странное чувство. Нуска, пряча лицо в руках, плакал впервые за очень долгое время.

И впервые не стеснялся этого. Сейчас он действительно заслужил эту похвалу и эти сладкие слезы облегчения.

Глава 35

Тяжело в учении

Нуска догадывался, что будет непросто, но, если бы хоть отчасти представлял себе эти дикие тренировки, то лопал бы в обители за четверых.

Первый же день Нуска провел в полной растерянности, его удивляло абсолютно все. Утром лекарю положили немного белой каши, а в круглую глиняную чашу налили травяной отвар. Овощи, которые подали к каше, были горькими и вызывали лишь больший голод или рвотные позывы.

Минхэ был не очень разговорчив. Его день начинался с первыми лучами: искупавшись, он готовил завтрак, а затем будил Нуску. Они ели, а затем поднимались в заснеженные горы.

– Это тебе. – Минхэ взвалил на плечи Нуске коромысло с двумя переполненными водой ведрами. – Просто стоять и держать их – недостаточно. Прими боевую стойку. Расставь ноги шире, а руки – перед собой. Локоть свободный и подвижный.

Нуска и так еле стоял на ногах, а теперь и вовсе качался, удерживая себя от падения. Минхэ хмурился – ему явно не понравилась боевая стойка лекаря из трущоб, а потому он заставил Нуску выпрямить плечи, согнуть ноги в коленях и выставить вперед руки. Коромысло тут же поползло набок – и лекарь вцепился в него руками, удерживая от падения.

– Пока можешь помогать себе руками. Позже нужно будет держать ведра с водой на плечах. Важно, чтобы спина оставалась прямой. Когда от порывов ветра одно из ведер перевесит – наклоняй туловище в противоположную сторону. Так ты научишься держать баланс и сохранять правильное положение, – наставлял Минхэ.

Нуска понимал не так много из советов, которые учитель давал. Его никогда не обучали драться, правильно стоять или следить за осанкой. Лекарь часто горбился, скрючивался. И даже в пылу драки любил пригнуться к земле, как животное. Нуска даже не понимал, для чего ему это может понадобиться, но… Сейчас юный сурии решил всецело довериться учителю. Если Нуска выдержит эти тренировки, то хотя бы на шаг приблизится к мастерству Минхэ. Он тоже хотел ловко управляться с мечом и при этом выглядеть так, словно танцует. Лекарь впервые счел чей-то боевой стиль красивым.

– Когда вода в ведрах промерзнет – возвращайся в долину, – сказал свое последнее слово Минхэ и начал спускаться по тропинке со скалы.

Нуска в растерянности уставился на место, где только что стоял учитель. Вода промерзнет? Только тогда возвращаться? Но это ведь… очень долго.

Минхэ хоть и дал Нуске свой теплый шерстяной плащ, но уже через пару часов ноги у лекаря задрожали от холода и усталости. Лекарь стоял, одновременно обливался потом и мерз. Что будет с ним еще через несколько часов? Замерзнет ли вода хотя бы к ночи? Нуска с надеждой заглянул в одно из ведер, но воду даже не тронула тонкая кромка льда. Разве такое возможно? Неужели учитель добавил в воду соль?

Лекарь зажмурился и вздохнул, а затем посмотрел на одну из перчаток. Хоть его тело и дрожало сейчас от холода, но только руки не мерзли. Если вдруг Нуска будет на пороге смерти, то успеет спасти себя и разогнать застывшую кровь по венам. Эта мысль придала ему сил.

Нуска нахмурился и выпрямился, встав в подобие боевой стойки. Он догадывался, что может делать что-то не так, но, видимо, сейчас было важно в очередной раз продемонстрировать серьезность своих намерений. Возможно, Минхэ все еще проверяет его, а потому Нуска должен стоять до конца.

К вечеру поднялся ветер. Он, воя, снежным вихрем опустился на скалы. Нуска, чье лицо вновь покраснело и обмерзло, зажмурился. Снег летел в глаза, а потому лекарь застыл на краю во тьме без возможности осмотреться. На самом деле Нуска боялся этой темноты и пустого заснеженного пространства. Рядом никого не было. Только он, стук его сердца и морозные клыки, что впиваются в кожу. Он будто сражался с миллионом невидимых врагов, стоя здесь, над обрывом.

Минхэ не успеет сюда подняться. Эрд сейчас где-то далеко-далеко, в Эрьяре. Никто не спасет Нуску, если он упадет и покатится вниз со скалы. А потому… лекарь должен справиться сам. Вновь перешагнуть через свои слабости, сделать рывок вперед, перебороть себя, чтобы выйти победителем из смертельной схватки.

Только так он станет сильнее. Только так займет достойное место в жизни.

Когда опустилась темень, а Нуска промерз до самых костей, его начали одолевать сомнения. Почему он должен проходить через это, когда другие, не шевельнув пальцем, по праву рождения имеют звание сурии и все необходимые навыки? Все те тщеславные ученики в обители никогда не бывали в этих горах, не стояли, холодные и прозябшие, над обрывом с коромыслом на плечах. Они просто родились в знатной семье – на этом и заканчивался список их заслуг.

«Холодно. Как же тяжело и холодно. Может, и вправду вернуться в обитель? Или в трущобы?.. Может, эрд согласится содержать меня при дворце. К чему это все?..»

Было больно. Лицу, ногам, стертым плечам. Все тело обдувал безжалостный ветер. Холод кромсал последние капли тепла.

Нуска приоткрыл глаза, выглядывая из бездны. Снегопад прекратился, было темно. Вода в ведрах начала промерзать, но все еще не затвердела до конца.

Лекарь тихо рассмеялся и сгорбился. Коромысло так и поползло вперед, ведра накренились, но Нуска в последний момент успел выпрямиться, удержав шаткую конструкцию на весу.

Может, и было бы сейчас хорошо ощутить чужое крепкое плечо. Разделить эту тяжесть с кем-то сильным и надежным, но Нуска вдруг осознал, что хочет не этого. Как бы его ноги сейчас ни скользили по льду, предательски подгибаясь под тяжестью промерзшей воды, он хотел пройти этот путь в одиночку. Ни Минхэ, ни эрд никогда не рассчитывают на чужую поддержку. И он не будет.

К утру вода заледенела. Нуска боялся, что утренние лучи могут растопить затвердевший лед в ведрах, но не смог сдвинуться с места. Та тяжесть, что он удерживал на плечах, заставила лекаря врасти в землю. Как только он пытался шелохнуться, тут же начинал падать, а коромысло вместе с ним.

Вскоре явился Минхэ. Видимо, он точно знал в какое время Нуска должен вернуться. А когда лекарь не показался в долине, то пошел проведать. Нуска вскинул голову и уставился на учителя, который выглядел отдохнувшим и бодрым.

– Нуска, пора возвращаться, – коротко сказал он, чуть наклонив голову набок. – Пойдем.

Лекарь сглотнул и сделал шаг, но тут же начал падать. Ноги тряслись, сотрясая вместе с собой все тело. Нуска удержался и сглотнул. Глаза слепил яркий звездный свет, а потому молодой сурии не сразу заметил, как сходит снежная лавина. Только когда все вокруг заполнило снегом, лекарь успел лишь вздрогнуть и зажмуриться. Когда же Нуска открыл глаза, то Минхэ держал над собой меч дэ. Они оказались под светящимся желтым куполом. Снег и лед ударялись о него и с шумом скатывались вниз, сотрясая горы, но не магию учителя. Ни один мускул не дрогнул на его лице, пока он сдерживал напор стихии.

Лекарь прикусил губы, смакуя металлический привкус. А затем сделал шаг. Еще один и еще, пока не встал подле учителя. Только тогда Минхэ развернулся и медленным шагом направился вниз со скалы, одной рукой удерживая сходящий с вершин снежный массив.

Нуска был обескуражен и восхищен. И, полный нового странного чувства и воодушевления, продолжил идти вслед за этим сильным и несгибаемым мужчиной.

В долине Нуска проспал по меньшей мере десять часов. А когда проснулся, принялся есть. Так много, как никогда не ел. Минхэ не был жадным – он продолжал предлагать добавку, пока лекарь не насытился.

– Завтра тебя снова ждет тренировка в горах. В тот день, когда ты вернешься сам, я начну обучать тебя искусству боя, – проговорил Минхэ, залпом выпивая терпкий травяной отвар.

Нуска поморщился. А затем разом осушил и свою чашу.

Спустя несколько дней лекарь, волоча по снегу отмороженные ступни, самостоятельно ступил в долину с коромыслом наперевес. Учитель ждал его под деревом, застыв подобно священной статуе духа. Он чуть улыбнулся и помог Нуске вернуться в дом.

Так лекарь наконец-то смог начать тренировки.

– Если ты хочешь подарить противнику легкую победу, то продолжай горбиться и припадать к земле. Думаешь, он примет тебя за волчака и в страхе сбежит? – бросил колко Минхэ, пока Нуска стоял, пытаясь удержать в стертых до крови руках деревянный меч.

Лекарь нахмурился, а затем попытался вылечить свои пальцы с помощью дэ – все-таки продолжать тренировки в таком состоянии было невозможно. Но Минхэ тут же накрыл руки лекаря своими.

– Нет. Пока кожа на твоих ладонях не загрубеет и не покроется мозолями, ты не сможешь держать в руках оружие. Эти раны нельзя лечить, – покачал он головой.

Нуска от бессилия просто уронил меч и зажмурился. С его пальцев стекала кровь, капая на эту иллюзорную траву, которой не должно быть в горах. Его тело болело, каждая мышца кричала от усталости, но учитель и не думал ослаблять тренировки.

До упражнений с мечом Нуска успел подняться на вершину горы и спуститься вниз. После Минхэ заставил ученика стоять в стойке несколько часов, затем еще несколько часов с мечом в руках. Теперь же учитель хотел показать Нуске один из приемов, но лекарь был так вымотан, что еле шевелился. Грубая деревянная рукоять впивалась в кожу, царапала ее и оставляла занозы. Ладони лекаря были изранены уже спустя час занятий.

Минхэ некоторое время просто смотрел на ученика, который продолжал стоять, опустив голову и вытянув вперед руки. Меч так и валялся прямо перед его носом в траве.

Учитель со вздохом подошел к Нуске и, придерживая за плечи, повел его в сторону хижины.

– Видимо, тебе еще рано тренироваться с мечом. Начнем с работы по дому, – спокойно сказал хаванец и даже не стал ругать никудышного ученика.

Нуска и не противился. Он сам чувствовал, что еще немного, и просто потеряет сознание от усталости.

Вечера в долине были тихими. Нуска лежал в своей кровати, укутавшись в одеяло, и поглядывал в сторону устроившегося за столом учителя. Тот в очередной раз распивал свое горькое варево. Лекарь понимал, что не обладает необходимыми для битвы талантами, а потому решил подойти к вопросу с привычной для него стороны.

– Учитель Минхэ, – тихо заговорил Нуска со своего места, – вы считаете, что хаванец может сражаться наравне с другими сурии?

Лекарь задал этот вопрос ни на что особо и не рассчитывая. Учитель мало говорил и много делал. Все его дни были расписаны по минутам. Но Минхэ вдруг приподнялся, подтащил стул к кровати Нуски и сел напротив, не расставаясь при этом с неприятно пахнущей чашей.

– Не знаю, как принято считать у скиданцев, но на моей родине хаванцы всегда отличались особым мастерством. Оно передавалось из поколения в поколение. Строились целые школы, где ежегодно проходили обучение тысячи юных хаванцев, – медленно и тихо начал рассказывать учитель. Его волосы вновь были по-домашнему распущены, из одежды была одна белая рубаха и широкие штаны, а золотистые глаза блестели в полумраке.

Нуска, услышав это, забыл о тянущей боли в теле и даже приподнялся. Его глаза зажглись.

– Учитель Минхэ, если хаванцы могут оглушить сурии темной стороны, то как быть с сурии светлой? Как сражаться с фасидцами, сифами или… другими хаванцами? – издалека начал допытывать лекарь.

Минхэ покачал головой и даже улыбнулся.

– Ты имеешь очень смутное представление об истинных способностях хаванцев. Нет другого такого народа, способного к регенерации и восстановлению. А энергия, которую ты используешь, свет, является самой быстрой стихией в этом мире, – туманно заключил Минхэ и поднял на Нуску взгляд. – Но не рано ли ты задумался о сражениях? Может, для начала стоит хотя бы научиться держать оружие?

Лекарь покраснел, чувствуя, что задает слишком много вопросов. Но его природное любопытство не отступало.

– Я хочу знать, к чему стремлюсь. Пока не пойму, как работают мои же собственные силы, я не сдвинусь с мертвой точки, – прошептал Нуска и взглянул на свои перебинтованные руки. Минхэ заботливо помог ему обработать раны, но лекарь до сих пор не мог привыкнуть к саднящей боли. Всю жизнь он залечивал подобные травмы с помощью дэ.

– Если это поможет в тренировках, тогда… – Минхэ чуть нахмурился и опустил чашу на колени. Его взгляд стал тяжелым. – Ни одна энергия не может соперничать со светом. Искусные хаванцы, которых я знал, могли обмануть само время. Они были так быстры, что ни один соперник не успевал увидеть, каким образом получил ранение. Свет пронизывает каждый уголок этого мира. Он быстрее, чем разящий клинок искусного мастера, быстрее тьмы, воды или огня. Быстрее мысли.

Нуска сглотнул. Ему никогда об этом не рассказывали, и ни в одном из учебников не было информации о том, как пользоваться светлой магией не для лечения, а для битвы.

– Учитель Минхэ, как вы думаете… почему в Скидане все хаванцы – лекари? – спросил Нуска.

– Каждый играет в этом мире наиболее выгодную роль. Сражаться может любой сурии, а вот лечить способны только хаванцы. Хотя, видится мне, что история Скидана о многом умалчивает. Если предположить, что… – Минхэ на секунду помолчал и принялся вертеть в руках чашу. – Что хаванец начнет использовать свои силы не для спасения других людей, а для убийства… Сойдет с ума и начнет рубить мечом всех попадающихся на глаза сурии, то этому миру может прийти конец.

Нуска сглотнул. Немного подумав, он решил задать учителю еще один важный вопрос.

– Учитель Минхэ, знаете ли вы что-то о хаванке по имени Тиама?

Тишина еще долгое время стояла в маленьком ветхом жилище. Минхэ сидел, опустив голову, а лекарь даже не мог разглядеть выражение его лица.

– Нуска, как и многие полукровки, ты ведь способен видеть прошлое и будущее? – ответил Минхэ вопросом на вопрос.

Лекарь так и язык проглотил. Видимо, Минхэ действительно слышал об этой страшной женщине и догадывался, каким образом Нуска мог что-то о ней узнать.

– Верно, – коротко подтвердил лекарь, надеясь на ответное откровение.

Минхэ осмотрелся с таким видом, словно их могли подслушивать. Лекарь впервые смог увидеть на этом неизменном лице тень волнения. А затем Минхэ встал и сел рядом с Нуской. Он заговорил так тихо, что лекарь еле различал слова:

– Ее имя говорит само за себя. Так повелось испокон веков, что духи одаривают особым знаком нескольких людей. Эти сурии оказываются неразрывно связаны между собой. И эта связь рождает под собой судьбу мира. Побывав в прошлом и будущем, Нуска, ты должен был заметить, что есть неизменные вещи. Что есть пути, с которых простой человек не может сойти. Если чему-то суждено случиться, то оно случится. Но, когда мир оказывается в тупике, а духи требуют пополнения в своих рядах, они одаривают нескольких сурии особыми именами, пришедшими не из нашего мира. И тогда… – Минхэ вздохнул и закрыл глаза, – моря выходят из берегов, горы лопаются, а небеса превращаются в пыль. Не так давно со многими напастями столкнулась моя родина, Кнон. И Скидан тоже стал ареной для решения судеб.

Нуска молчал. Он не мог даже отчасти понять, как все сказанное Минхэ связано с Тиамой. Она – не просто сильный сурии, а сурии, отмеченный духами? Разве это не делает ее еще опаснее?

Лекарь взял себя в руки. Он догадывался, что Минхэ знает намного больше, чем говорит. А потому Нуска аккуратно коснулся предплечья учителя и заглянул ему в глаза.

– Учитель Минхэ, вы лично встречались с Тиамой? Вы знаете, что она… должна вернуться в Скидан после пришествия темной кометы?

Нуска сглотнул. Только что он выдал невероятно важную информацию и боялся, что Минхэ может быть на стороне Тиамы. Но, увидев на секунду промелькнувший в глазах учителя страх, лекарь отбросил все сомнения. Видимо, на этом свете не было никого, кто мог бы выступить подле Тиамы в качестве соратника.

– Темная комета не прибыла. Впервые в истории приход кометы задерживается уже почти на год, – коротко отозвался Минхэ. Его лицо побледнело. – Нуска, как ты связан с этой хаванкой? Откуда тебе известны такие подробности?

Лекарь замялся, а затем, отвернувшись, ответил:

– Не я связан, а эрд. Я видел его прошлое, но… Поверьте, эрд никогда не поддержит эту женщину. Скорее, он убьет ее сразу же, как увидит.

– Убьет? Ее? – Минхэ усмехнулся и покачал головой. – Нуска, какова, по твоему разумению, средняя продолжительность жизни хаванца?

– Ну… – лекарь вдруг напрягся, припоминая записи из библиотеки обители, – говорят, что около ста пятидесяти лет.

– А если этот хаванец силен настолько, что способен обмануть время?

Нуска напрягся. Он вдруг вспомнил, как ему удалось спасти Хайю от неминуемой гибели. Неужели учитель говорит о чем-то подобном?

– Я не знаю, – покачал головой Нуска.

– Есть разные способы получения силы, разные способы использования энергии. Судя по тому, как неумело ты обращаешься с магией, тебя этому никогда не учили. Сурии может не только выплескивать энергию, но и сжигать ее. Именно так достигается невероятная физическая сила и скорость. К тому же сурии может использовать не только накопленную в своем теле энергию. Но и добывать ее извне.

Лекарь надолго задумался. Он припомнил эпидемию в Дивуре и то, как эрд впитал в себя болезнь. Во снах Нуска видел и другой случай, во время инцидента с Хаваной. Но было и кое-что еще, то, что лекарь предпочел забыть и не вспоминать.

– Тиама… Ее ведь просто разорвали на куски. Ее грудь была разорвана до позвоночника, как же она смогла?.. – тихо заговорил лекарь, хмурясь. – И сурии без сердца… Ведь сердце направляет энергию дэ по каналам. Как же она тогда…

Минхэ замотал головой. Ему очень не хотелось сейчас терять лицо, но и скрыть растерянность он не мог. А потому, вернув себе прежнее самообладание, он вновь тихо заговорил:

– Есть много запрещенных способов использования дэ. Когда дело касается огня, земли или даже тьмы, это не так губительно для мира. Но хаванец не имеет никакого права идти против своей природы. Он навлекает на свою голову проклятье, как и любой сурии, использующий энергию не по назначению. – Минхэ заговорил быстрее, а лекарь еле успевал воспринимать то, что пытался донести учитель. – Свет должен освещать темные пути и направлять к звездам. Должен лечить раны. Если хаванец берет в руки оружие, то должен защищать что-то дорогое, а не убивать невинных. Убивать с помощью света – в корне неправильно.

– Но тогда почему другим сурии позволено убивать, а хаванцам – нет? Разве это – правильно? – не согласился Нуска. Даже сейчас он был бы не прочь погрузить меч в тело той хаванки.

Минхэ хмуро уставился на Нуску, а затем сказал:

– Энергия течет по твоим жилам не просто так. Ты заключил контракт с этим миром и должен следовать пути света. Природа светлой дэ призвана спасать, а не убивать. Нельзя просто так нарушать законы мира и надеяться, что за это не последует кары.

– Я лично никаких контрактов не заключал. Раз уж я родился хаванцем, то должен следовать каким-то там правилам, которые придумали задолго до моего рождения?

Минхэ вдруг встал. А затем одарил своего ученика взглядом, полным неприкрытого недовольства.

– Я не собираюсь обучать тебя тому, как убивать. Если ты сейчас не пообещаешь мне не использовать светлую дэ ради мести и казни безгрешных людей, то можешь сию же секунду выметаться из долины и довольствоваться стезей лекаря до конца своих дней, – отчеканил учитель, сложив перед собой руки.

Нуска аж на ноги вскочил. Он подошел к этому мужчине, единственному, который согласился его учить, и отчаянно замотал головой.

– Я и не думал никого убивать. Я пришел сюда просто для того, чтобы перестать быть комком грязи на ботинках других сурии. Разве мужчина не должен быть сильным настолько, чтобы защитить себя и то, что ему дорого? – Нуска повысил голос и с надеждой посмотрел в глаза, похожие на зеркальное отражение его собственных.

Минхэ только вздохнул и покачал головой.

– Иди спать. Разговор окончен. Завтра мы возвращаемся к тренировкам.

Учитель начал гасить свет. Нуска еще некоторое время постоял, словно хотел удостовериться, что его прямо сейчас посреди ночи не выставят на улицу, а затем вернулся в кровать.

Что же такое ужасное может произойти, если Нуска решит пользоваться светлой энергией так, как делала это Тиама? Разве быть сильным – это плохо? Побеждать врагов, не умирать, даже когда тебя разрезали надвое. И никого не бояться.

Больше всего Нуска хотел избавиться от страха перед окружающим миром и другими сурии. Им двигало даже не желание оправдаться и доказать свою силу – он просто устал день ото дня содрогаться от страха, что завтра какой-то незнакомый высокопоставленный сурии отрежет ему голову чисто из прихоти и посмеется.

Нуска выдохнул и закрыл глаза. В чем-то Минхэ был прав. Сейчас следует отдохнуть, чтобы завтра с новыми силами приступить к тренировкам. Чего бы лекарь ни хотел добиться, это не дастся ему так просто, как Вильне, Нариду или Леми. Он должен приложить куда больше усилий, чтобы противостоять заносчивым знатным hve.

Глава 36

Нелегко в бою

Нуска задыхался, но лишь крепче стискивал в руках рукоять меча. Сжав челюсти, он скрипел зубами и щурился, выглядывая из укрытия.

Погода была на удивление тихой и безветренной, но лекаря это совсем не радовало. Лучше бы снежные вихри скрыли его за белоснежной пеленой и воем. Прятаться здесь было бессмысленно, но и вступать сейчас в схватку – безрассудно.

Лекарь хмурился и судорожно припоминал все наставления учителя:

«Будь тих и внимателен».

«Вступай в битву только тогда, когда уверен в победе».

«Спокойное сердце и холодный ум – основные источники силы».

Нуска цыкнул и быстро перекатился по снегу за огромный валун, скрывшись в его тени. За несколько недель тело молодого сурии стало скорее подтянутым и жилистым, нежели болезненно тощим – лекарь и сам чувствовал, как напрягаются доселе незнакомые ему мышцы и позволяют вытворять трюки, которые ему и не снились.

В последние дни тренировки перестали казаться разверзнувшейся бездной, но задачи, которые ставил перед лекарем Минхэ, усложнились.

Нуска вглядывался в бесконечное белое пространство и ничего не мог разглядеть. Ему никак не удавалось правильно сжигать дэ, улучшая зрение или слух. Лекарь мог довольствоваться только развитым внутренним чутьем.

Вот и сейчас молодой хаванец прикрыл глаза и притих, оценивая обстановку. А затем подорвался и в несколько прыжков взобрался на выступавшую скалу – ровно на то место, где он прятался, сошла снежная лавина, да так тихо, словно сговорилась с противником.

«Ha`idgehl i fer, что ни тренировка, то битва на выживание! Минхэ действительно хочет сотворить из меня бессмертного духа?»

Нуска научился ловко перемещаться, хорошо прятаться. Его скорость и восприятие возросли в разы, но… этого было недостаточно.

И все же.

Ведомый чутьем, Нуска вскинул меч. Деревянное лезвие столкнулось с искрящимся мечом дэ. А затем палка лекаря разлетелась на части. Нуска успел отступить, даже пробежал несколько метров и попытался скрыться, слетев со скалы на уровень вниз, но его поймали прямо над обрывом. Просто схватили за шиворот, как нашкодившего котенка, и бросили в сугроб.

Когда Нуска пришел в себя от удара, Минхэ в своих белых одеждах уже восседал на нем сверху, сложив на груди руки. В его взгляде сквозило недовольство.

– Ученик, раз за разом ты повторяешь одну и ту же ошибку. Мне кажется, уже скир запомнил бы, что убегать от сурии – бесполезно.

Нуска нахмурился. А затем быстро подался вперед и ударил учителя лбом в лоб, вложив в удар небольшое количество дэ.

Минхэ охнул, схватившись за голову.

– Ха-ха, видите, я смог нанести вам удар! – рассмеялся лекарь, продолжая валяться в снегу. – Не надо недооценивать меня, учитель.

Сначала Минхэ растерялся, но затем улыбнулся и медленно поднялся на ноги. Его меч уже рассыпался в воздухе. Учитель протянул Нуске руку и помог ему подняться.

– Это было неплохо, Нуска. Только вот будь это настоящая битва, то ты был бы уже мертв, – все же пожурил учитель, качая головой. Но было видно, что он доволен результатом тренировки. Пускай методы борьбы Нуски оставались странными, но Минхэ уже как полмесяца смирился с тем, что лекарь никогда не будет порхать с мечом подобно бабочке.

Вечерами Нуска помогал учителю по дому: убирался, таскал воду для умывания и котла. Они вместе садились ужинать, и лекарь даже успел привыкнуть к царившей в этом домике идиллии.

– Учитель Минхэ, может, есть еще какие-то способы сжигать дэ? – продолжал болтать Нуска даже за едой. Учитель всегда по первому зову отзывался на все вопросы ученика, но если это происходило за едой, то неизменно раздражался.

– Сначала поешь, а потом поговорим, – коротко ответил хаванец.

– Будет уже очень поздно! Мы опять проболтаем всю ночь, а утром вы все равно разбудите меня с первыми лучами, – проворчал Нуска, запихивая за щеку горькие травы и овощи. К их вкусу невозможно было привыкнуть – оставалось только терпеть.

– Жизнь сурии нелегка, но разве не в этом ее прелесть? – с улыбкой сказал Минхэ, не спеша поглощая белую кашу и пророщенные бобы.

Все эти месяцы Нуска не видел ни алкоголя, ни мяса. Видимо, учитель не промышлял охотой, да и на кого можно было охотиться в этих безжизненных скалах?

Нуска продолжил в упор смотреть на учителя, дожидаясь, пока тот доест. Все их трапезы так и проходили: лекарь запихивал в себя все съестное, а затем ждал, пока Минхэ неторопливо расправится со своим ужином.

За проведенное в этой долине время Нуска успел очень крепко привязаться к учителю. В какой-то момент он даже начал всерьез задумываться, а не остаться ли ему здесь. Еще никогда жизнь Нуски не текла так спокойно.

Они с учителем жили вдали от мирской суеты. Ни одна новость не долетала до этого всеми духами забытого места. Но за последний месяц Минхэ один раз все же встречал гостя – принял у него какую-то посылку и письма, а затем передал стопку писем в ответ.

Нуска быстро переоделся и забрался в кровать, дожидаясь, пока учитель, как обычно, не подставит к кровати стул и не завяжется их долгий разговор.

Минхэ тоже подготовился ко сну: сменил одежды, распустил волосы, а затем устроился на стуле рядом с матрацем Нуски.

Лекарь еле сдерживал улыбку. Сейчас в который раз Нуска будет задавать вопросы, а Минхэ – отвечать, делясь недюжинными знаниями. Только вот сегодня первым разговор начал учитель, отвернув голову и глядя на затухающий в очаге огонь.

– Нуска, ты ведь знаешь, что через две недели все ученики северной обители будут сдавать последний экзамен? Когда ты собираешься вернуться в школу сурии?

Нуска поморщился. Ему хотелось обсудить так много интересных вещей, но возвращение в школу сурии к ним точно не относилось.

– Учитель Минхэ, вы ведь знаете, что я не готов. За эти два месяца я даже не смог нанести вам ни одного удара. Может, через годик попробовать? – попытался уговорить его Нуска, но учитель резко вскинул голову и уставился на лекаря так, словно тот в очередной раз сморозил какую-то глупость.

– Ты даже не собираешься пробовать? И после этого хочешь называться моим учеником? – холодно поинтересовался он.

Лекарь виновато опустил голову. Ему никогда не удавалось спорить с учителем. Каждый раз до костей пробирало неизвестно откуда взявшееся чувство вины и желание полностью соответствовать его ожиданиям. Но Нуска оставался Нуской, да и врать этому мужчине он не смел.

– Я ведь до сих пор не обладаю даже оружием дэ. Я вас только опозорю, – мотнул головой лекарь. Его тело напряглось, а плечо непроизвольно дернулось. Одна мысль о возвращении в школу вызывала в нем невероятное отвращение.

– Значит, ты считаешь, что я плохо тебя обучил, – приподнял брови Минхэ и привычно сложил на груди руки. Он делал так каждый раз, когда был недоволен или возмущен каким-либо поступком Нуски.

– Нет. Просто в школе сурии учатся одни знатные… знатные потомки разных семей. – Нуска еле сдержался, чтобы не выругаться, и взъерошил волосы на затылке. – Не думаю, что я всего за пару месяцев стал таким сильным сурии, чтобы им противостоять.

– Тебе и не нужно выигрывать в схватке. Разве экзамен не подразумевает устный опрос, сдачу на лекарскую лицензию или мастерство в управлении дэ? – возразил Минхэ, но Нуска только головой покачал.

– Они заставят меня драться, учитель. Я нажил там столько врагов, что могу быть в этом уверен, – с усмешкой произнес Нуска и уставился на свои руки. Кожа ладоней загрубела, покрылась мозолями, а подушечки пальцев потеряли чувствительность. Нуска боялся, что с такими руками ему теперь будет тяжело лечить внутренние повреждения. Да и…

– Каналы на твоей правой руке так и не восстановились, верно? Ты из-за этого волнуешься? – с хмурым видом спросил учитель, а затем присел рядом. Его ловкие руки начали ощупывать больное запястье лекаря.

– Да разве здесь что-то можно сделать?.. – отмахнулся Нуска и отвернул голову. Ему не нравилось демонстрировать собственные недостатки перед этим хаванцем.

– Конечно, можно, – полным уверенности голосом сказал Минхэ, а затем надавил на вены лекаря пальцами. – Каналы дэ можно взрастить даже с нуля.

Нуска вдруг застыл. А затем уставился на учителя.

– Как это – взрастить? – переспросил он.

– Не все сурии рождаются с развитыми каналами. Конечно, выходцы из благородных семей продолжают вступать в браки с другими сильными сурии, и от этой связи всегда рождаются талантливые дети. Но не думай, что путь каждого сурии был так же прост, как и путь тех детей, с которыми ты встречался в обители.

Минхэ говорил спокойно и тихо. Его пальцы сдавливали руку Нуски и разгоняли кровь. Хоть это было больно, но такой массаж помогал вернуть чувствительность в каналах.

Лекарь ненадолго задумался, а затем вдруг выдал, не подумав:

– Учитель Минхэ, вы один из таких сурии? Вы взращивали каналы самостоятельно, а не родились с ними?

Учитель молчал. Его пальцы застыли, а затем и вовсе отпустили больную кисть лекаря. Нуска сглотнул, боясь даже посмотреть в сторону собеседника.

– Что ж, не думаю, что мне следует это скрывать, – проговорил Минхэ и закрыл глаза. – Когда-то давно я действительно не обладал никакими талантами. Я не мог использовать дэ и был простым человеком.

Нуска только и мог, что разинуть рот. Этот хаванец, который одним ударом может расколоть гору надвое, родился самым простым человеком?! Но ведь Нуска даже сейчас мог без зазрения совести сказать, что Минхэ – это второй по силе сурии на континенте. Сильнее него мог быть только эрд.

– Значит… – медленно проговорил Нуска, а затем вдруг выпалил: – Все эти чудовищные тренировки – вы и сами через них прошли?

– Что ты знаешь о чудовищных тренировках? – рассмеялся вдруг Минхэ и похлопал лекаря по плечу. – Да, я делал примерно то же самое, что и ты, но ежедневно на протяжении многих лет от рассвета и до заката. И этого все равно было недостаточно, чтобы стать равным другим сурии, рожденным в знатных семьях. В твоих жилах течет сильная кровь, а потому ты не должен жаловаться на судьбу или трудности в обучении. Если тебе так интересно, то я могу поведать тебе одну историю.

Глаза Нуски загорелись. Он тут же кивнул и присел поближе, почти касаясь боком учителя.

Минхэ прикрыл глаза. Он восседал на матраце с привычным выражением достоинства на лице. Никто бы не смог даже предположить, что он выходец из самой обычной семьи.

Нуска ожидал рассказ, но с губ учителя вдруг сорвалась легкая песня. Она лилась, переполняясь светлой дэ, заполняла собой тесную комнату и вырывалась за стены, в долину. Светлой энергии вскоре оказалось так много, что все помещение замерцало: в хижине стало светло, как днем.

Лекарь прикрыл глаза и привалился к плечу учителя. Он не понимал ни слова из песни. Видимо, она была на кнонском языке. Но даже так Нуска догадывался, о чем говорилось в этих строках.

Нуска чувствовал, как на душе становится тепло и ясно, словно наступил вечер теплого сезона. Он ощущал на своих губах привкус молодого вина, слышал стрекот ночных насекомых. Разве может безродный хаванец исполнять песни так, чтобы сердце пускалось в пляс, а перед глазами мелькали давно позабытые воспоминания?

Минхэ прервал песню и начал рассказ, и его голос был таким же певучим и приятным для слуха:

– В том году на Кнон опустилась тень. По земле бродили невиданные твари, что терзали города и держали в страхе селян. В рассыпанных на склоне домах женщины прятали детей, но напасть не миновала ни одно из их ветхих жилищ. Беда пришла, растоптала надежды и плюнула людям в лицо. Денно и нощно обездоленные дети бродили по округе, воруя съестное, подбирая объедки. В свободное время они играли. Только один ребенок не катал шарики из грязи, не плел венки из кроваво-красных арцунов. Он вставал по утрам, умывался росой и бежал в манящие свежим дыханием горы. Дни были так коротки, а его желания – безграничны. Один соседский ребенок так ловко управлялся с дэ, что вызывал зависть каждого. Дети били его, закидывали камнями, но только этот мальчик не находил прелести в издевках. Он хотел быть таким же. Он хотел слиться со струящейся по равнине дэ воедино.

Не было учителей. Не было наставников. Деревня была бедна, и жили в ней старики, женщины и дети. До полудня мальчик копался в полях. А затем покидал родной дом и скрывался в горах, час за часом взбираясь вверх, на вершину. Чем старше становился этот ребенок, тем сильнее становились его желания. Как-то раз, достигнув середины горы, он попал под обвал. Неделя, проведенная в груде камней, без еды и воды, в тишине, научила его призывать свет. Канал, тонкий, как виноградный ус, теперь пронизывал его тело. Когда мальчик вернулся в деревню, красные цветы расцвели не только на обочинах, но и в жилых домах, на тропах, на полях. Мальчик неделю копал могилы и хоронил односельчан одного за другим. Он не плакал, но и не знал больше, кем является и куда должен идти.

Горы манили его с новой силой. С новой силой, что переполнила его мускулистые руки, он полез на вершину, намереваясь в этот раз достигнуть пика во что бы то ни стало. В тот день, когда мальчик взобрался на гору, он узрел раскинувшийся перед ним бескрайний мир и закричал. Так он встретил свое двенадцатилетие.

Путь был тернист. Горы покаты. Небеса безжалостны в своем желании сломить заново рожденного сурии. Каждый, не имеющий рода и племени, оказавшись на дороге, сможет понять, как трудно жить, под ногами не зная опоры. Дни тренировок, дни голода, дни в поисках еды. Так скиталец достиг крупного города, где стал простым работягой. Он хотел учиться. Мечтал повидать мир. Желал встретить любовь, как и все молодые люди. Прошло несколько лет, но он так и не мог назвать себя сурии. Он скитался из угла в угол, делил пищу с уличными собаками, ночевал под открытым небом и видел в этом нечто особенное.

Как-то раз, отдалившись от города, он встретил на своем пути пещеру. Вся равнина перед ней обросла костями, а дикие твари сновали в тени, лелея надежду о легком ужине. Юноша вырвал из земли давно иссохшую кость и пронзил ей одну из тварей. Затем вторую, третью. И продолжил свой путь, питаясь одной ядовитой плотью. Юнец заболел, но тогда и научился взывать к помощи света. Маленькие крылатые создания пожалели молодого сурии и поделились с ним своей дэ. Светочи ни на секунду не покидали юношу, пока он пересекал равнину, держа путь к таинственной пещере.

Там он и встретил свой закат и рассвет. Умерев и возродившись из крови и пепла, он смог поразить вожака тварей. А затем сделал своим оружием его ребро. Юноша был дик, необуздан и все хуже и хуже понимал человеческую речь. Он спал и ел в одиночестве, пока в один день в пещеру не вступила молодая хаванка. Она тоже бежала и пряталась. Ее мучители были так страшны, что и дикий юнец, с ног до головы покрытый грязью и кровью, не вызвал у нее отвращения.

Молодая дева научила его всему. Шаг за шагом она прорубала путь к его сердцу, пока он не начал говорить. Он уже не был тем диким ребенком. Теперь он стал молодым семнадцатилетним сурии, который поет песни и поутру выбирается из жилища, чтобы искупаться в реке.

Они были близки. До тех пор, пока юноша не захотел продолжить свои странствия. Он вновь хотел повидать горы, ощутить в жилах силу и побывать в пылу битвы. Дева не разделяла его желаний, но и противостоять пылкости юноши не могла. И в один из дней, в череде бесконечных странствий, во время восхождения на северный пик, она умерла. Пока юноша пытался вернуть к жизни свою спутницу, он осознал, что внутри нее уже билось второе сердце. Так поздно он понял, что едва обретенная им семья погибла. И он один был причиной смерти любимой девы и собственного ребенка.

Много лет прошло с того дня. Юноша стал мужчиной. Повидал мир. Но больше не желал возвращаться к людям и жить среди них. Каналы росли, и мужчина учился управлять светлой дэ. Его дни превратились в кромешную бездну. С утра и до заката он, не жалея себя, терзал собственное тело. Каждое ранение, полученное в битве с другим сурии или тварями, прорывало новые пути в его теле. Мужчина рвался в бой, почти умирал и вновь возвращался к жизни, словно на него было наложено проклятье. Сколько раз он пытался умереть, столько же раз небосвод и бездна отвергали его. Так, день за днем проводя в битве, умирая, теряя сознание от голода и усталости, он стал истинным сурии.

Кнон, объятый огнем войны, призвал его к ответу. И мужчина выступил против завоевателей и провел много лет, сражаясь и теряя соратников. Красная трава. Красные небеса. Кровавый свет, порождаемый звездами, освещал пройденный им путь. На той войне мужчина обрел оружие дэ, так легко и естественно. Просто искаженное лицо упавшей под его ноги женщины на секунду напомнило образ любимой. И тогда выпал из рук мужчины земной меч, а из груди вырвалось свечение. Он отбил атаку врагов, но незнакомка уже была мертва.

Поступь новоиспеченного знатного сурии была легка. Его меч разил метко и никогда не промахивался. Но Кнон все равно потерпел поражение и был сожжен дотла.

С тех пор минуло много лет. Одиночество было вторым именем потерявшего все бойца. Его изгнали с таким позором, будто он мог хоть один уголок родной страны назвать домом.

Такова история сурии, не рожденного в знатном роду, но ставшего сильным по праву. Сила не дается легко. Только раз за разом падая в пропасть, раз за разом взбираясь обратно, можно достичь вершины. Нет легких путей, хоть и есть обходные. Но тот, кто достиг пика, проделав путь на чужой спине, разве смеет называть себя сурии?

Когда Минхэ закончил рассказ, светлая дэ разом испарилась, утопив дом во тьме. И тогда Нуска крепко обнял учителя и сказал:

– Минхэ, я бы хотел, чтобы вы тоже присутствовали на моем экзамене.

Хаванец улыбнулся, а затем зачесал назад отросшие волосы Нуски.

– Если тебе так будет легче, то я спущусь с горы вместе с тобой, – согласился он.

Нуска не ожидал столь легкой победы. А потому еще крепче обнял учителя и вздохнул. Его сердце болело от услышанного, но и поделать ничего он не мог. Прошлое неизменно, но вот будущее – это то, что лекарю подвластно изменить.

Давно утраченное чувство зарождалось в груди. Словно что-то, упущенное когда-то, теперь стало доступно лекарю. Что-то, чего он так долго желал, но не мог получить.

Вот только теперь Нуска уже не маленький ребенок, чтобы зарываться носом в чужое плечо и искать в ком-то опору. Но он все равно продолжил держать учителя в объятиях, пока они оба не отправились спать.

Перед отправкой в обитель Минхэ, кажется, решил показать Нуске настоящую бездну. Утро лекаря теперь начиналось не с работы по дому, а с отработки ударов. Учитель больше не оставлял своего ученика наедине с тренировками – он стоял подле и комментировал каждое его движение, каждый лишний глоток воздуха, что делал Нуска. Хмурясь, Минхэ встал рядом, выхватил у Нуски меч и стал рассекать им воздух медленно и четко, чтобы молодой сурии понял наверняка.

Нуска никогда не жаловался на плохую память. Он тут же уставился на учителя, пытаясь запечатлеть в памяти даже угол между его локтями.

«Это удар сверху… Это – выпад справа, это – слева. Этот удар сначала идет вниз, а затем скользит вверх, прямо в сердце противнику. А это… Гм…» – Нуска сощурился, напрягая зрение. С каждым выполненным приемом Минхэ ускорялся, а ученик уже не успевал за ним. Но Нуска знал, что его способности улучшились, что теперь он способен разглядеть движения этого невероятно быстрого сурии.

Но в какой-то момент Нуске пришлось сдаться. Он вздохнул и отвел взгляд. Не было смысла продолжать вглядываться, когда все, что лекарь видел, – это размытые белые пятна. Пропасть между ними была непреодолима. Наверное, к тому моменту, как Нуска научится управлять своей дэ, он уже падет от меча какого-нибудь захмелевшего аристократа.

– Нуска, скажи мне, как ты получил разрыв каналов? – вдруг спросил учитель и остановился, держа меч в одной руке, а кончиками пальцев другой ощупывая деревянное лезвие.

– Это долгая история… – неуверенно отозвался Нуска и помолчал. Он и сам до конца не понимал, что именно произошло в Подземном городе. Но, может, как раз учитель сможет что-то объяснить? – В какой-то момент я… Мне удалось догадаться, какими будут действия противника. Друг хотел прикрыть меня от смертельного удара, но вот мне не очень-то нравился подобный расклад. И тогда мне показалось, что время потекло медленнее, что другие сурии застыли. И я смог прикрыть от удара своего друга, только вот сам, гм… Ну, это еще одна долгая история о том, как меня возвращали к жизни, ха-ха…

– И почему ты не пользуешься этой способностью сейчас? – спросил вдруг Минхэ и посмотрел на лекаря. Его слова звучали так просто, словно каждый сурии ежедневно практикует остановку времени!

– Знаете, учитель Минхэ, я не представляю, каким образом смог это сделать. Да и еще один разрыв каналов не сделает меня сильнее, – хмуро ответил Нуска и насупился. Почему учитель все время требует от него невозможного таким тоном, будто разговор идет о какой-то ерунде?

– Тогда сразимся. И я целиком и полностью возьму на себя ответственность за последствия. Если вдруг ты останешься калекой, то я буду заботиться о тебе до конца своей жизни… – Минхэ, сказав это, рассмеялся и направился к хижине.

– Учитель! Ну у вас и шутки! – не выдержал Нуска, у которого даже волосы на затылке зашевелились от страха.

Лекарь застыл посреди поляны. Отросшие волосы щекотали щеки, а солнце приятно грело макушку. Наверное, там, внизу, уже наступило теплое время. Зацвели сады, распустилась листва. Нуска посмотрел на юг, а в груди вдруг что-то неприятно сжалось. Так много всего могло произойти за эти месяцы. Будет ли мир, в который Нуска вернется, прежним?

Вскоре Минхэ возвратился и бросил что-то в руки своему ученику. Нуска кое-как перехватил красивые серебристые ножны. Оголив меч, лекарь смог только подивиться легкости этого оружия. Работа была тонкой и искусной, но меч оказался не обоюдоострым – заточена была только одна сторона лезвия. Лекарь долго раздумывал над тем, чем является это оружие: мечом или же саблей, но так и не пришел ни к какому выводу.

– Я лично выковал этот меч. Обращайся с ним ласково, – произнес с улыбкой Минхэ и встал напротив. Это было последнее, что он сказал ученику в своем обыкновенном доброжелательном тоне.

Уже через секунду лицо сурии переменилось, на лоб упала тень, а глаза сузились. Минхэ коснулся груди и обнажил оружие дэ. Склонив корпус, выставив одну ногу вперед, он направил острие в сторону Нуски.

Лекарь сглотнул и просто уронил ножны в траву, а земной меч выставил перед собой, потому что уже через мгновение он с лязгом встретился с оружием учителя. Нуска успел разглядеть темный огонь в глазах готового к битве хаванца. Так вот как выглядят сурии в пылу битвы! Сейчас Минхэ точно не планирует поддаваться. Значит, если лекарь хочет сохранить себе руки и ноги, то нужно сосредоточиться, нужно дать отпор.

Но Нуска не мог. Отразив еще две дикие по своей силе атаки, он понял, что не может даже поддерживать позицию и боевую стойку. В попытках отразить удары лекарь уже успел проехаться по земле подошвой ботинок и сейчас был скован в движениях выросшей за спиной скалой. Его просто снесло назад, будто порывом ветра, а ведь учитель даже не успел как следует воспользоваться своей дэ.

Как Нуска может всерьез поднять меч на собственного учителя? Разве это правильно? Но, если это именно то, чего требует от него Минхэ… Остается ли выбор?

Учитель вдруг пропал из поля зрения. Нуска выругался одними губами и в одну секунду растерял всю свою статность. Пригнувшись телом к земле, согнув ноги в коленях, он рывком завел меч за спину и в очередной раз отразил атаку. Во второй раз встретившись взглядом с Минхэ, Нуска в страхе отступил. Если бы ему сейчас не удалось отразить этот удар, он бы лишился головы.

Лекарь проскользил по траве. Его поступь была бесшумна. Он быстро отступал к водоему, пятясь назад и выставив перед собой меч. Взгляд Нуски тоже стал серьезным, а все чувства обострились. Неосознанно лекарь начал использовать дэ, ощупывая окружающее пространство в поисках противника.

Минхэ был рядом. Он поджидал, он просчитывал каждый удар. Но Нуска не был стратегом или прославленным фехтовальщиком: его методы борьбы были иными. Потому молодой сурии резко развернулся, отыскал в застывшем пространстве учителя и ударил его ногой по голени, заводя за голову меч для удара.

Минхэ пропустил пинок, но вдруг усмехнулся и одним ловким движением выбил оружие у Нуски из рук. Кончик острия задел локти лекаря, кровь полилась по рукам. И тогда Нуска понял, насколько же выверен каждый удар его противника; насколько точны его движения и с каким вниманием следит за ним Минхэ.

Лекарь заметил, что глаза учителя подернулись красной пеленой. И тогда он понял, как тот считывает каждый его шаг. Он не просто принуждал Нуску к схватке – а вынуждал его применить способности и считать будущее. И учитель, в чьих жилах текла лесная кровь, не постеснялся воспользоваться своими силами даже в этой тренировочной схватке.

Нуска не успел даже опустить руки. Несколько ударов подряд рассекли его плечи и спину. Учитель успел скользнуть за спину ученика и наносил удары один за другим, но касался нежной кожи лекаря лишь острием. Он даже не пытался нанести серьезный удар – просто игрался с ним как кошка с мышкой. И тогда Нуска разозлился.

Пускай он и слабый сурии, пускай его путь бойца только начался, но никто не имеет права насмехаться над ним. Даже учитель. Лекарь покатился кубарем по траве и вновь взял оружие в руки.

Каналы дэ завопили. Нуска напряг каждую клеточку тела в попытке хотя бы просто разглядеть движения учителя. И когда очередная атака, нацеленная лекарю в бок, почти достигла своей цели, Нуска вдруг смог парировать и задеть плечо учителя лезвием.

В ответ лекарь услышал смешок. Кажется, учитель целиком отдался битве. Ему действительно нравилось обнажать меч и сражаться, он не боялся ранений и не стеснялся их. Потому что уже через секунду, в то мгновение, когда Нуска моргнул, Минхэ излечил свои руки и встал напротив ученика.

– Если не хочешь сражаться, то сдайся прямо сейчас. Зачем впустую тратить время? – проговорил он, бросаясь в атаку. Сейчас учитель даже не пытался пользоваться своей способностью – он был достаточно быстр, чтобы победить, не пытаясь обогнать само время.

Нуска зашипел, встретив удар лоб в лоб. Его ноги подкосились, а меч в руках задрожал. Оружие противника встретилось с мечом лекаря прямо перед его носом. Нуска нахмурился, резко развернулся на кончиках пальцев, как учил его Минхэ, и в который раз занес меч для удара. Но атака прошла в воздухе. Учитель просто уклонился, утекая из-под удара, словно вода.

Сражение затянулось. Нуска обливался потом, но так и не мог приблизиться к учителю. Оборона Минхэ не имела слабых мест, его удары были точны, а он даже не запыхался, кружа вокруг лекаря подобно хищной птице.

Нуска был готов сдаться. Успев залечить пару свежих ранений, он в последнюю секунду смог уйти из-под сверкающего лезвия. Несколько прядок слетело с его головы – Нуска понял, что еще немного, и ему не поздоровится. Учитель не остановит битву, пока не будет удовлетворен его навыками.

И тогда Нуска в очередной раз напряг каналы. Он вгляделся в то место, где стоял учитель, но ничего там не увидел. Тень пролегла слева. И лекарь, доверившись краткому видению и чутью, отбросив все навыки фехтования, полученные от Минхэ, просто рубанул мечом влево. Так, словно в его руках было не оружие, а деревянная палка.

Раздался удар и грохот. Меч Нуски взлетел в воздух и потерялся где-то в траве. Боль отдалась в руках по самые плечи – этот удар точно пришелся не по тонкому лезвию меча дэ.

Нуска распахнул глаза, развернулся и увидел, как учитель застыл, а все его тело обуяла невиданная сила, энергия дэ. Видимо, лекарь все же смог подгадать момент, его меч должен был погрузиться прямо в тело учителя, но тот прервал атаку энергетическим взрывом.

Лекарь вдруг усмехнулся. Уж это он умел. Он не раз отбивался от наглых аристократов, используя вспышки.

Тут же прогремел второй взрыв. Нуска, который долгие месяцы не прибегал к этой атаке, не рассчитал силы; траву под его ногами выжгло, а за спиной повалилось дерево. Нуска, сжигая дэ под ступнями, подпрыгнул вверх и набросился на учителя.

Они покатились по траве. Дэ гремела в ушах, затмевала зрение и не позволяла разглядеть противника. Только вот через секунду раздался грохот, а в глазах у Нуски потемнело. Он даже не успел увидеть, как ему нанесли удар, и просто свалился на землю. Все заволокло тьмой. Он потерял сознание.

Нуска очнулся только спустя сутки и сразу же подскочил на месте. Его бережно уложили на матрац, переодели, обработали раны. Минхэ рядом не оказалось – видимо, он был занят работой на заднем дворе.

Лекарь, осмотрев свое тело, только заворчал. Живого места на нем больше не было, а многие участки кожи почернели от множественных ушибов. И почему Минхэ запрещает лечить подобное? Разве сурии может выглядеть как побитая собака?

Нуска наспех обулся и выскочил из дома. Учитель был занят обработкой земли – ковырялся в грязи и бережно перебирал проклюнувшиеся ростки.

– Учитель! Я очнулся. Ну так… что скажете? – Нуска, говоря это, подлетел к учителю, да только чуть не втоптал в землю молодые побеги.

– Аккуратнее! Ты, может, скоро и вернешься к городской жизни, обзаведешься высоким рангом, а мне еще долгое время питаться плодами своего труда, – ворчливо заметил Минхэ и поднялся. Он утер запястьем вспотевшее лицо и направился к корыту с водой, чтобы помыть руки.

Нуска тут же пошел следом. Он так и прилип к учителю, надеясь услышать хоть слово о последнем тренировочном поединке. Лекарь раньше никогда и ни с кем не сражался вот так, на мечах. Его кровь бурлила, а в душе закипало желание вновь вступить в схватку.

– И что же ты хочешь услышать? – продолжил бурчать Минхэ, тщательно отмывая руки от земли.

– Что я молодец, – не юля, ответил Нуска и улыбнулся.

Когда учитель развернулся, и их глаза встретились, лекарь застыл в нерешительности. Не слишком ли самонадеянны были его слова? Но Минхэ только вздохнул, а затем ласково похлопал ученика по плечу.

– Что верно, то верно. Ты молодец, Нуска, – кивнул учитель и улыбнулся.

Лекарь в который раз не смог сдержать нахлынувших чувств и бросился обнимать учителя, который сегодня был так щедр на похвалу.

Минхэ ворчал, поначалу пытался отстраниться, но затем сдался. Что с детей взять? Стоит кому-то из взрослых их похвалить – сразу теряют голову.

– Я проверил твои каналы. В этот раз никаких повреждений быть не должно. И все же, пока ты не владеешь дэ в идеале, старайся не прибегать к этой технике слишком часто, – проговорил Минхэ, кратко погладив льнущего к нему ученика по голове.

Нуска был доволен. Он был счастлив. Кто-то, кем он восхищался, на кого хотел быть похожим, оценил его способности. Не тая, не стесняясь, похвалил. Эти чувства казались такими незнакомыми, но нужными, что лекарь в какой-то момент еле сдержался, чтобы не заплакать.

– Учитель Минхэ, сможете ли вы выполнить еще одну мою просьбу? – вдруг решился спросить Нуска и даже ослабил объятия, сделав шаг назад.

– Какую же?

– Отправьте приглашение на экзамен во дворец, – с усмешкой произнес Нуска.

Казалось, Минхэ на секунду растерялся, но затем словно что-то понял и с улыбкой кивнул.

– Так и быть. Ты ведь хочешь стать придворным лекарем? Думаю, это неплохой шанс проявить себя, – согласился он и тут же направился в сторону дома. Видимо, он хотел начать письмо прямо сейчас.

А Нуска застыл на заднем дворе, глядя учителю в спину. Скорее всего, Минхэ думал, что Нуска просто лелеет какую-то смутную надежду и мечтает когда-нибудь в будущем занять пост Главного лекаря Скидана. Только вот учитель ошибался.

Лекарь вздохнул. Состоится ли эта встреча? И если да, то какой она будет? Нуска ведь ни слова не сказал эрду о своем уходе. Главные помощники наверняка не признались Сину в том, как они заставили Нуску покинуть дворец.

Нуска не боялся провалить экзамен. Скорее всего, его и так вынудят провалиться. Но встреча с эрдом решит для лекаря все – его будущее, его надежды и эти странные мысли, не дающие покоя ни днем, ни ночью.

Лекарь только пожал плечами, а затем медленно направился следом за учителем, прокручивая в голове все самые худшие варианты развития событий.

Глава 37

В мирской суете

Спуск всегда проще подъема, а когда рядом с тобой умелый сурии, то тяжелый путь через заснеженные скалы превращается в захватывающее приключение.

Минхэ показал Нуске скрытые тропы, научил его ориентироваться даже на пустой, захваченной вечными снегами, равнине. В течение нескольких дней, что они добирались до обители, Минхэ только и делал, что сокрушался по поводу своего сада. Как-то переживут его отсутствие едва проклюнувшиеся ростки, смогут ли выстоять? Как оказалось, учитель не спускался с горы уже много лет, а потому всерьез беспокоился о том, что может случиться в его отсутствие.

Вскоре снега сменились голыми камнями. Нуска чувствовал витающий в воздухе запах зелени. Было тепло, а потому лекарь снял с себя шерстяной плащ и наслаждался ничем не отягощенной легкой поступью. Хотя Минхэ все же настоял, чтобы Нуска хотя бы на время проведения экзамена взял меч себе, а потому у левого бедра покачивались ножны.

Когда они устроили привал, Нуска вновь завязал разговор:

– Учитель Минхэ, вы знакомы с кем-нибудь из северной обители лично? – решил поинтересоваться Нуска за день до прибытия в школу. Он все еще беспокоился, что его плохая репутация может сказаться на учителе.

– Я был хорошо знаком со старейшинами. Даже слишком хорошо… – Минхэ вдруг поморщился и не пожелал углубляться в эту тему. – Но это было так давно, что я даже позабыл их имена.

– Ха! Разве это возможно?

– Никогда не считал важным помнить столь незначительные вещи, – пожал плечами Минхэ и продолжил испивать свой отвар. Горькие травы из долины он прихватил с собой даже в это путешествие.

– Учитель, – вновь заговорил Нуска, в полутьме вглядываясь в языки костра. Лагерь был разбит наспех, а потому они ночевали почти на голой земле и готовили на еле потрескивающих от огня влажных ветках. – Мне как-то задали задачку. Не знаете ли вы, как можно бороться с перегрузкой дэ в каналах?

Нуске к тому моменту удалось выпытать у учителя почти все, что он желал знать. Минхэ даже был знаком с Тиамой, а потому лекарь не сомневался, что нет такой темы, в которой учитель мог бы оказаться несведущ. Но почему-то на этот раз Минхэ не спешил с ответом.

– Перегрузка? Я не думаю, что это что-то, с чем ты сталкивался лично. Хаванцы обычно не стесняются использовать свою дэ, – усмехнулся Минхэ.

В это путешествие он оделся как подобало учителю, но его одежды все еще казались Нуске странными. Сверху на белоснежную рубаху была накинута еще одна запахивающаяся рубаха с длинными рукавами. Узоры с красными цветами покрывали верхнее одеяние и рукава.

– Верно. И все же я хотел бы услышать ваше мнение. Если сурии долгое время не будет использовать дэ по назначению, что может с ним произойти? – уточнил свой вопрос Нуска и пытливо уставился на учителя. Лекарь продолжал ворошить то и дело тухнущий костер, но не сводил с Минхэ глаз.

– Конечно, ничего хорошего не произойдет. Если так подумать… Тело сурии – это постоянно наполняющийся сосуд. Сила дэ так необузданна, что влияет на своего владельца, переполняет его тело немыслимой силой, – вслух размышлял Минхэ, крутя в руках глиняную чашу. – В моей долине нет зеркал, так что можешь поверить мне на слово: твои волосы сейчас белы, как снег на вершинах гор. Чем сильнее ты будешь становиться, тем сильнее будет воздействие светлой дэ на твои тело и дух. Я знавал некоторых сурии, которые под влиянием дэ даже сходили с ума и полностью отдавались в распоряжение стихии, взявшей над ними верх.

– И… что же вы делали с ними? – тихо спросил Нуска, который и так догадывался, каким будет ответ.

– Чаще всего это были сурии темной стороны. Их магия была разрушительна, а потому их приходилось уничтожать, – спокойно ответил Минхэ и даже бровью не повел. Видимо, учитель Нуски оказался куда хладнокровнее и безжалостнее, чем казалось на первый взгляд. – Ты спрашиваешь об этом, потому что эрд Скидана – рир, верно? Еще в те времена, когда я был частью внешнего мира, про этого мальчишку уже сочиняли страшилки для детей. Судьба этого сурии настолько печальна, что иногда кажется: она не случайна.

– Не случайна?.. – переспросил Нуска, вскинув голову.

– Верно. Сильнейший темный сурии из древнего рода появился на свет именно в тот момент, когда темная комета была ближе всего к континенту. Лично я не верю в такие совпадения, – кивнул Минхэ и уставился на ученика. В его глазах плясали блики от огня. – Если ты желаешь ему помочь, то я мог бы оказать содействие. Можно попробовать кровопускание или другие непрямые методы избавления от излишков дэ в каналах. Только вот все эти способы – как мокрая тряпка на лоб страдающего от лихорадки больного.

Нуска отвернулся и сделал вид, что копается в своих вещах в поисках кремня. Костер то и дело гас, не желая разгораться. На самом же деле лекарь пытался скрыть волнение, которое наверняка отразилось на его лице.

Зачем та сифа, Мара, попросила Нуску узнать больше о перегрузке в каналах и позаботиться об эрде, если с этой напастью ничего нельзя поделать? Какой смысл в том, чтобы закидывать удочку в колодец? Или же… она знает, что есть метод, но хочет, чтобы лекарь узнал о нем самостоятельно?

Нуска нахмурился, но не стал вновь говорить об этом с Минхэ. Он боялся вызвать ненужные подозрения своей заинтересованностью в здоровье эрда. Учитель наверняка знал, что Нуска – не какой-то фанатичный сын Скидана, который просто так будет бросаться под удары, чтобы защитить незыблемую фигуру правителя. Все действия и поступки Нуски имели свой расчет: будучи совсем юным, он смог выжить в трущобах вовсе не благодаря удаче.

Лекарь воспользовался кремнем – и огонь вновь с треском занялся, согревая путников. Нуску начали одолевать различные насекомые, водившиеся в лесу, хотя за время холодного сезона и пребывания в горах он и вовсе позабыл, что такое комары и мошки. Тихое пение сверчков в кустах успокаивало, пробуждало в Нуске память о внешнем мире.

Он возвращается. Вокруг вновь будут толпы знатных сурии, множество проблем, трудностей вперемешку с его жалкими попытками занять в этом мире достойное место. На секунду ему даже захотелось сдаться: развернуться прямо сейчас и уйти обратно в долину вместе с Минхэ, а всю оставшуюся жизнь провести подле учителя, выращивая овощи, тренируясь и разговаривая обо всем на свете.

Нуска уставился в костер. Перед его глазами замелькали мутные образы: вот учитель, сгорбленный, дает наказания повзрослевшему Нуске. Лекарь, став опытным и умелым сурии, самостоятельно разбирает снежные завалы на ведущей в долину дороге. Они вместе пьют у очага горький отвар, смеются, припоминая прошлое, а затем поют скиданские, кнонские и лесные песни. Эти видения были такими теплыми, что лекарь невольно протянул руку к костру. Но затем вдруг вспомнил о другом человеке, посещавшем его мысли каждый день перед сном. И увидел лишь тьму. Горькую, отравленную гнилостным дыханием и запахом сырой земли тьму.

Почувствовав кончиками пальцев поцелуй огня, Нуска отдернул руку и отскочил от костра. Спиной облокотившись о дерево, он тяжело дышал, с него градом катился пот.

– Что ты видел?

Нуска поднял голову и встретился с суровым взглядом учителя. Минхэ тоже был взволнован, но не подавал виду.

Лекарь только мотнул головой и уткнуся лицом в свои колени.

Если бы сделать выбор было так просто. Если бы можно было так легко отмахнуться от внешнего мира, исключить себя из него. Взять да выбрать самый простой путь, не размышляя о последствиях. Но разве Нуска мог так поступить? Даже не ради эрда, а ради самого себя – лекарь никогда не смог бы пойти этой светлой и ясной тропой.

На следующий день Нуска вместе с учителем прибыли в обитель. К этому моменту лекарь уже окончательно смирился со своей судьбой и даже внутренне не сопротивлялся происходящему. Хотя неприятные взгляды других учеников прожигали спину, а насмешливые голоса постоянно звучали в ушах.

Кажется, все в северной обители готовились к празднику. Нуска понятия не имел, что сдача экзамена сопровождается гуляниями и даже распитием алкоголя, который был запрещен на протяжении всего обучения. Запахи мяса и спиртного с такой силой ударили в голову, что лекарю оставалось только ежесекундно сглатывать слюну.

– Нам необходимо потолковать со старейшинами, – проговорил Минхэ, который тоже чувствовал себя не в своей тарелке, но все равно выделялся среди окружающих своим ледяным спокойствием. – Тебя не было здесь на протяжении двух месяцев – они могли и вовсе не включить тебя в список сдающих. Да и комната, где мы могли бы переночевать и подготовиться, не помешала бы.

Нуска кивнул и направился по знакомой тропе. Правда теперь все вокруг дышало теплом и зеленью, хотя лекарь привык видеть все эти закоулки в белом цвете. Холодное время прошло, и на его место пожаловал свет теплой звезды и запах пробуждающейся ото сна земли. Нуска не мог отделаться от ощущения, что он оказался в до боли знакомом месте только спустя годы. Столь многое произошло и столь многое изменилось, особенно внутри самого Нуски. Как странно, но больше в нем не было той неуверенности или страха. Тем более рядом он чувствовал крепкое плечо учителя. Тот обязательно поддержит Нуску и не даст в обиду.

«Именно то, чего мне и не хватало в этой reh`zal обители. Ха-ха! Жаль, нельзя переиграть все, что уже случилось. Я бы сейчас одной рукой раздавил всех тех жалких уродов».

Нуска привел учителя к знакомой деревянной постройке, где располагалась приемная старейшин. Лекарь знал только то, что в северной обители старейшин было трое: хаванец Аверис, фасидец Кезеон и сиф Мейзо. С сифом Нуска не толковал ни разу, потому что тот был настолько стар, что дремал на протяжении всех приемов. Аверис был гнусным старикашкой, а вот Кезеон… Все его слова пробуждали в Нуске странные подозрения и отвращение. Он хоть и не был жесток, часто вставал на сторону лекаря и пытался сгладить углы, но казалось, что делал это с какой-то определенной целью. И Нуска, размышляя о том, какой же могла быть его цель, только внутренне содрогался и сплевывал на землю.

В последнее время Нуска стал особенно подозрителен именно к фасидцам. Что кроется за их серо-синими глазами, подобными водной глади? В какой-то момент лекарь начал осознавать, что хоть они и сурии светлой стороны, но склонны к обману, интригам и с легкостью скрывают свои истинные намерения. Нуске было приятнее иметь дело даже с Волиу, который открыто выражал свое презрение и постоянно лез с лекарем в драку.

Когда два хаванца перешагнули порог, со скрипом приоткрыв деревянные двери, их тут же обступила охрана. Видимо, никто не ожидал, что сегодня в гости нагрянут два хаванца, чья энергия в одночасье накроет раскинувшуюся в лесу обитель.

Старейшины уже были готовы к их приходу, ведь наверняка почувствовали исходившую от Минхэ мощь.

– Вот это гости! Сурии Минхэ, сколько лет прошло! Я уж думал, что вас погребло под одной из лавин еще лет десять назад.

Нуска поморщился и уставился на восседавших на стульях старейшин. Эта картина была лекарю настолько знакома, что к горлу подступила тошнота. Да и голос, полный насмешки, только усиливал неприятные ощущения. Все эти напыщенные аристократы не имели никакого права так разговаривать с учителем Нуски.

Лекарь напрягся и уже шагнул вперед, чтобы вступить в перепалку, но Минхэ преградил ему путь рукой.

Нуска нахмурился и встретился взглядом с учителем. А затем понуро склонил голову. Учитель вновь обдал его своим недовольством, словно холодной водой.

– Что же… Если не ошибаюсь, вы – старейшина Кезеон? – обратился Минхэ к развалившемуся на стуле фасидцу.

– Какая честь! Сурии Минхэ помнит мое имя – по этому случаю стоит закатить еще одно празднество. Как считаете, старший учитель Минхэ, найдете ли вы время между своих тренировок, чтобы составить мне компанию? – Кезеон не говорил, а выплевывал каждое слово. Нуска чувствовал, как накаляется обстановка. Он все порывался вступить в перепалку, но сдерживался. Учитель однозначно выразил свою позицию: ему не хотелось, чтобы ученик вступался за него, взрослого и могущественного сурии.

– К сожалению, я здесь ненадолго. Как видите, Нуска провел два месяца со мной в горах и теперь готов принять участие в экзамене на получение ранга, – прямо ответил Минхэ и посмотрел на Кезеона, который продолжал пожирать статного хаванца глазами. С первого взгляда было понятно, что между ними имелись неразрешенные разногласия. Только вот Нуска был уверен, что Минхэ даже с трудом вспомнил имя этого фасидца.

Похоже, Кезеон и сам об этом догадывался, а потому с каждой секундой закипал все сильнее. У старейшины были длинные окрашенные черным ногти, и он в раздражении теребил ими свои серебристо-русые волосы, собранные в тугой хвост.

Нуска не мог сказать, красив этот фасидец или нет. Его кожа была бела, а из-под плотно сидящих синих одежд через вырез на груди выступали упругие мышцы.

– Даже если так, вы должны проявить к старейшинам хоть немного… – повысив голос, продолжил спор Кезеон, но его резко и грубо перебили.

– Вы привели Нуску сдавать экзамен? А вы хоть знали, кого брали в ученики? Не верится, что вы с такой уверенностью сейчас заявляете о его участии, когда на счету Нуски невообразимое количество нарушений и несданных тестов, – громко и высокомерно заявил Аверис, чьи глаза холодно поблескивали в полумраке.

В этом здании все время царила темнота. Комната была довольно большой, а вот освещение – скудным. Несколько развешанных под потолком свечей не справлялись и то и дело подрагивали от порывов ветра, сквозивших из щелей в потолке.

– Насколько мне известно, Высший сурии эрд Син Рирьяд не так давно подписал указ, позволяющий любому сурии без рода и рекомендаций участие в сдаче экзамена. Как бы это ни было опрометчиво, но северная обитель обязана подчиняться предписаниям Дворца, – все так же спокойно отвечал на это учитель. Нуске на секунду удалось увидеть притаившуюся в уголках его губ улыбку, которая совсем не вязалась с темным огнем, разгоравшимся в глазах хаванца. Нуска прекрасно знал, что означает этот блеск – желание сию секунду вступить в смертельную схватку.

И вдруг голову поднял сиф. Нуске впервые удалось увидеть его лицо – старческое и сморщенное, а эти глаза, подернутые бельмами, напомнили лекарю о том старике в лесном племени. В Скидане не так часто удавалось встретить сурии в возрасте. Многие из старшего поколения погибли в Континентальной войне, и потому Нуска с неприкрытым интересом изучал лицо скрючившегося на стуле старика, который сейчас впивался острыми пальцами в подлокотники, чтобы не скатиться вниз, прямо под ноги гостям.

– Минхэ? Это – сурии Минхэ? – проскрипел он, а затем Нуска почувствовал, как задрожала земля под его ногами. – В каком тоне вы смеете разговаривать с сурии Минхэ? Вы должны немедленно принести ему извинения!

Нуска так и вылупился на этого молчаливого старика, Мейзо. То, что он встал на сторону учителя, уже подкупало лекаря.

– Старейшина Мейзо, я не могу злиться на старейшин северной обители. Извинений не требуется. Ведь именно я покинул обитель и ушел в горы, их возмущение оправдано, – покачал головой учитель, а затем вдруг согнулся в кратком поклоне. И сиф сделал то же самое – наклонил вперед голову, словно здороваясь и одновременно выказывая уважение.

Нуска сразу обратил внимание на то, что Мейзо оказался единственным из присутствующих, перед кем Минхэ склонил голову. От других старейшин это тоже не укрылось – они только заскрипели зубами, но ничего не сказали.

Как же забавно было наблюдать за тем, как высокопоставленные сурии превращались в послушных щенков перед кем-то более высокопоставленным. Нуска испытал истинное наслаждение, разглядывая их скривившиеся лица. Все-таки сиф Мейзо был старше, а потому занимал положение выше. Из-за преклонного возраста он не мог принимать участие в решении большинства вопросов, и обычно главенствующую роль на себя брал Аверис. Но по факту главным все равно оставался этот престарелый сиф.

– Пусть все выйдут. Мы обговорим этот вопрос с сурии Минхэ наедине, – хрипло проговорил старик и уставился своими глазами-щелками на других старейшин. Нуска прямо видел, как их лица побагровели, как челюсти стиснулись, но старейшины молча поднялись и ушли куда-то вглубь дома, громко хлопнув дверью.

Нуска устало выдохнул и направился в противоположную сторону, к двери, куда один за другим уже выходили стражники.

– Ученик сурии Минхэ может остаться. Все-таки о вас будем говорить, юноша, – услышал за спиной Нуска слабый голос Мейзо. А потому тут же остановился и встал подле учителя.

Минхэ все еще был похож на натянутую до предела тетиву – он стоял ровно и даже не шевелился, сложив руки за спиной. Длинные рукава его одеяний красными пятнами выделялись на фоне белоснежной ткани.

Они остались только втроем. В комнате повисла тишина, но Минхэ ждал, пока старейшина заговорит первым. Учитель обладал выдающимися манерами и чувством такта. Нуска даже представить себе не мог, что мальчишка, выросший где-то в диких землях Кнона, мог превратиться в такого мужчину, каждое движение которого было преисполнено чувством собственного достоинства. Но лекарь ни на секунду не сомневался в правдивости рассказа учителя – Минхэ не стал бы врать.

– Старший учитель Минхэ, почему вы взяли в обучение этого сорванца Нуску? Только по той причине, что ваше происхождение одинаково? – заговорил Мейзо. Нуска напрягся. До этого момента он воспринимал сифа как своего соратника, но теперь его начали одолевать сомнения.

– Нуска единственный за много лет, кто самостоятельно поднялся в горы и смог отыскать меня. Думаю, его рвение и желание стать сильнее заслуживают внимания, – коротко ответил учитель. В его словах не было ни тени сомнения. Минхэ был так уверен в своем ученике, что Нуска на секунду даже растерялся и почувствовал себя неловко. Заслужил ли он это доверие?

– Вы знаете, что он успел натворить, пока находился в обители? И почему покинул ее?

– В общих чертах, – пожал плечами Минхэ, неотрывно глядя на старейшину.

– Тогда позвольте мне обрисовать «общие черты». Нуска не только множество раз вступал в драки и избивал учеников обители, но и дерзил старшим, ни во что не ставил старейшин, а также… совращал учеников обители, – с усмешкой добавил Мейзо и уставился на учителя, стараясь разглядеть в золотых глазах хотя бы тень сомнения.

– Что же, это нормально для молодого человека. Все они заинтересованы в девушках, тем более таких, коих растят в обители, – с улыбкой качнул головой Минхэ. Он действительно видел в этом юношескую глупость и пылкость, не более того. Он и сам когда-то был таким.

Но Нуска отступил на несколько шагов назад. Кровь прилила к голове, а холодный пот успел промочить его одежды насквозь.

Он не хотел, чтобы учитель узнал о той постыдной истории. Тем более что старейшины наверняка извратили произошедшее.

Минхэ бросил взгляд через плечо: от него не укрылось то, что его ученик вдруг начал пятиться назад. Увидев состояние Нуски, он нахмурился и тут же вновь посмотрел на Мейзо.

– Ох, если бы дело было только в этом, то я бы не смел беспокоить сурии Минхэ и не стал бы делиться своими сомнениями. Но зная то, по какой причине вы покинули обитель…

И тут Минхэ вдруг сделал несколько шагов вперед и еще раз поклонился старейшине, тем самым перебив его в максимально мягкой форме. Мейзо замолчал, а Минхэ заговорил, не поднимая головы.

– Прошу прощения, старейшина Мейзо, но я бы не хотел сейчас обсуждать разногласия давно минувших дней. Да и что бы вы ни сказали, Нуска все равно был и будет моим учеником. Я передал ему свои знания и навыки. Он усердно тренировался и готовился все эти месяцы, а потому заслужил место среди других учеников, сдающих экзамен, – спокойно и четко проговорил Минхэ.

– Так и быть. Нуска будет участвовать в сдаче экзамена. Надеюсь, сурии Минхэ, вы не пожалеете об этом, – покачал головой сиф, а затем поднялся с места. – Попросите одного из стражников проводить вас в покои для гостей. Вечером вам подадут еду, а пока можете прогуляться по обители и насладиться праздником.

Нуска уже долгое время не вникал в разговор. Он стоял у выхода, уставившись в пол, и пытался вспомнить, как правильно дышать. Он все еще не верил, что Мейзо не выдал учителю произошедшее между ним и другими учениками.

Как только их отпустили, лекарь сразу дал деру. Не дожидаясь учителя, как ошпаренный выскочил из приемной и полетел по улице, не разбирая дороги.

Это уже происходило не раз. Нуска припомнил, как точно так же убегал от Хайи, не зная, куда себя деть от стыда. Вот и сейчас лекарь слышал, что его окликают, но только ускорял шаг. Он боялся увидеть в глазах учителя разочарование или отвращение.

– Нуска, я же говорил, побег – плохая тактика против сурии.

Нуску схватили за руку. Они застыли в одном из переулков между деревянных построек. Вокруг никого не было, но лекарь слышал голоса на соседней улице. Кто-то мог их заметить, могли пойти слухи, а потому Нуска тут же выдернул руку и остановился. Голову он так и не решился поднять.

Минхэ стоял рядом. Он некоторое время ждал, пока ученик сам объяснит то, о чем говорил Мейзо, но этого не последовало. Потому учитель вздохнул и заговорил:

– Нуска, нам все же стоит обсудить это, чтобы я знал, как мне защитить тебя от нападок старейшин и других учителей. А ученики пусть толкуют – от слухов все равно не избавиться.

Но Нуска только мотнул головой. Он так и не решался посмотреть учителю в лицо. Возможно, тот еще ни о чем не догадался, а потому лучше не говорить. Но… Нуска сглотнул и впился пальцами в кожу на ладонях.

Лекарь был очень близок к тому, чтобы потерять над собой контроль. Все эти недели он пытался стать для Минхэ учеником, о котором тот только мог мечтать: сдержанным, целеустремленным, усердным. Однако в этой обители с таким трудом построенный им образ разбивался на части. Любой ученик, столкнувшись с Минхэ, мог обмолвиться о всех тех безрассудных вещах, которые творил лекарь: о драках, о попытках напиться, о прогулах занятий, о порче принадлежащих обители вещей и о том, что произошло между ним и Леми.

Может, действительно будет лучше рассказать Минхэ свою правду? Пока еще не поздно.

Нуска только открыл рот, чтобы начать рассказ, как вдруг услышал шаги и почувствовал густую водную дэ. Лекарь сглотнул и вскинул голову. Их догнал Кезеон, который теперь, растянув на лице одну из своих отвратительных улыбочек, навис над учителем Нуски и уставился на него так, словно тот был вкуснейшим деликатесом, обильно политым мясным соусом.

Нуске не нравился этот взгляд. Точно такими же глазами Кезеон смотрел и на него, когда лекаря нещадно лупили в наказание за провинность.

– Сурии Минхэ, какая встреча, – вкрадчиво начал он и даже протянул руку, чтобы коснуться плеча хаванца. Только вот сейчас Минхэ не был стеснен обществом других старейшин, а потому ударил фасидца по руке, не дав к себе притронуться. – Ох-ох, мы так давно не виделись, но ваш нрав все еще горяч!

Фасидец демонстративно выставил перед лицом ладони. Одна из них уже покраснела от смачного удара.

– Сурии Кезеон, мне кажется, мы никогда не были с вами в достаточно хороших отношениях, чтобы вести разговоры в столь непринужденной манере. Прошу оставить меня наедине с учеником – нам есть что обсудить перед завтрашним экзаменом, – холодно обратился к нему Минхэ, но даже не посмотрел в сторону старейшины. Видимо, он не питал никакого уважения к этому наглому фасидцу.

– Отчего же? Я, конечно, не подслушивал, но догадываюсь, что этот дряхлый старик так ничего вам не рассказал. Иначе вы бы сейчас даже не стояли рядом с Нуской, – ехидно заметил фасидец. Сложив руки за спиной, он начал кружить вокруг Минхэ, заглядывая тому в лицо. Хаванец только устало прикрыл глаза, дожидаясь окончания представления.

– Если вы хотите опорочить имя моего ученика, то нам не о чем с вами говорить. Зато можем сразиться. – Когда Минхэ вновь открыл глаза, в них был такой холод и презрение, что у Нуски затряслись колени. Это было именно то выражение, которого он боялся сейчас больше всего на свете.

– Почему опорочить? Вы считаете, что этот малыш, выходец из трущоб, не мог ничего натворить? – Фасидец состроил обиженную мину.

– Я – такой же выходец из трущоб. Имеете что-то против? С каких пор сурии соревнуются в словесном недержании, а не мастерстве владения оружием? – Минхэ повысил голос. Нуска видел, что хаванец еле сдерживает себя от того, чтобы не снести голову Кезеону одним точным ударом меча.

– Не будьте так категоричны. Просто мне лучше других известно, с каким презрением вы относитесь…

Но Кезеон не успел договорить. Нуска в который раз даже не сумел разглядеть то, что произошло. В воздух поднялось огромное облако пыли, а когда оно рассеялось, то лекарь увидел, что фасидец валяется в проулке и сплевывает наземь кровь. Его лицо моментально посинело, а глаз – опух. Казалось, что старейшина и сам не понял, что случилось, а потому только оглядывался с глупым выражением лица.

Нуска бросил взгляд на учителя и увидел, что того сотрясает мелкая дрожь. Казалось, не будь он сейчас в обители, то разорвал бы этого мужчину на куски. Радужки его глаз окрасились красным – он напоминал прекрасное в своем обличии исчадие бездны. Белые волосы, собранные в хвост, растрепались, на лбу пролегла морщина, а глаза сощурились.

Однако Минхэ, ничего больше не говоря, развернулся и медленно поплыл в сторону главной улицы, словно только что не из драки вышел, а с приема во дворце.

Нуска сглотнул и, понурившись, поплелся следом. Все-таки учитель сейчас защищал именно его, Нуску, а потому было бы крайне невежливо вновь сбежать, не сказав ни слова.

Учитель обратился к страже. Вскоре их сопроводили к приличному трехэтажному зданию. Там было довольно шумно и людно: на первом этаже уже собралось множество гостей, которые распивали вино и громко спорили. Здесь сегодня находились родители, родственники и друзья сдающих экзамен молодых сурии. Нуска на секунду даже засмотрелся на эти веселые лица, светящиеся гордостью и ожиданием. Никто из них не сомневался, что их сын, брат или друг сдадут экзамен.

«Наверное, те, кого так поддерживают, очень счастливы. Теперь понятно, откуда у других сурии такая уверенность… Если бы меня с рождения каждый день нахваливали да по спинке хлопали, то я и сам бы шествовал по улицам, распустив петушиный хвост».

Их сопроводили в чистую и простую комнату с двумя кроватями. Помимо спальных мест, там были шкаф, стол и два стула. Но Нуске для счастливой жизни было достаточно и этого.

Минхэ сначала принялся разбирать вещи и развешивать одежду, которую взял с собой. Нуска же просто плюхнулся на кровать и сидел, уставившись в окно. Они не разговаривали – видимо, оба пытались сначала вернуть себе душевное равновесие.

Нуска старался не думать о том, что сказал Кезеон. Он не доверял этому фасидцу и хотел услышать правду от самого Минхэ. Учитель, видимо, желал того же, а потому, закончив свои дела, сел на кровать напротив и поднял на ученика усталый взгляд. Видимо, хаванцу тоже приходилось несладко. Он столько времени провел в горах, что сейчас не мог так просто адаптироваться к обществу других сурии.

– Нуска, как бы ты этому ни противился, но нам нужно обсудить возникшие трудности. Ты поделишься со мной своей историей, а я с тобой – своим опытом. Что скажешь на это?

Лекарь, вновь услышав мягкий голос учителя и встретившись взглядом с полными доверия глазами, сглотнул. А затем склонился над коленями, терзая свои пальцы.

– Я не знаю, с чего начать. Тут нечего рассказывать. Я действительно был на плохом счету. Редко посещал занятия, часто дрался с напыщенными аристократами, которые издевались над слабыми. Но уйти мне пришлось по другой причине… – Нуска выдохнул, не зная, как об этом лучше рассказать. – Сначала я пошел в подпольный трактир, организованный местными учениками. В первую очередь я хотел поесть, но и выпить бы не отказался. Пока мой друг ходил за едой, меня вырубили, ну и… Дальше все было как в тумане. На меня напали несколько сурии, которые, гм…

Нуска не мог подобрать слов. Все знакомые ему выражения звучали так, словно он женщина. Такие сравнения лекарь ненавидел. Он никогда не относился плохо к женщинам и не считал их слабыми, но сравнивать себя с ними считал постыдным делом.

Лекарь так долго молчал, перебирая в голове слова, что не заметил, как Минхэ встал и тихо присел рядом. Учитель приобнял его за плечи, а затем и вовсе примостил подбородок на его макушке. Нуска замер, боясь даже дышать.

– Ученик, я предполагаю, что могло произойти. Я хоть и прожил долгое время вдали от мирской суеты, но бывал и в городах, что кнонских, что скиданских. И везде ко мне относились одинаково: либо как к дешевой паре рабочих рук, либо и того хуже. Такова судьба всех бедняков.

Нуска выдохнул и уткнулся в крепкое плечо учителя. Он не помнил, когда последний раз кто-то вот так обнимал его, чтобы успокоить. А бывало ли подобное вообще?

Лекарь еще немного подумал, а затем все же решил рассказать. Только очень тихо, чтобы никто больше не смог услышать:

– Это было не так страшно. Это бы не сломило меня. Но друг, который спас меня… Оказалось, что за всеми издевательствами, которые я пережил, стоял именно он. Не то чтобы он науськивал других учеников, он просто наблюдал и ничего не делал… – Нуска стиснул зубы и еле слышно прошипел: – А затем он пришел ко мне. И спас. Он хотел быть для меня великим духом, снизошедшим до спасения грязного простолюдина. Но сам оказался таким же.

Минхэ провел пальцами по спине Нуски и кивнул.

– Тогда почему ты винишь в произошедшем себя и стесняешься этого? Ты ведь ничем не заслужил такое обращение.

Здесь уже лекарь не смог признаться. Он не мог сказать о том, что мучило его сейчас больше всего. Его интересовало другое.

– Учитель Минхэ, вы ведь тоже хотели мне что-то рассказать?

Пока учитель раздумывал, Нуска почувствовал, как в горле у него пересохло от волнения.

– Ха-ха, не думаю, что открою тебе что-то новое. Я бывал в тех же ситуациях, что и ты. Только вот я мог постоять за себя, а ты – нет. Потому не думаю, что мой рассказ чем-то тебе поможет. – Минхэ медленно расцепил объятия и ободряюще похлопал ученика по спине. – Зато теперь и ты можешь постоять за себя. В следующий раз просто хорошенько «вдарь» тем, кто тебя достает, не сомневайся. Сурии должен понимать, где заканчиваются хорошие манеры и начинается защита собственной чести.

Нуска припомнил произошедшее на улице. Минхэ действительно не беспокоился о том, кем является его соперник. Если уж учителю нанесли оскорбление, то он точно не постеснялся бы обнажить оружие.

– Учитель, кажется, вы призываете меня нарушать правила, – вдруг тихо рассмеялся Нуска.

– Правила созданы для дураков, которые машут мечом направо и налево. Сурии же должен понимать, в какой ситуации следует сдержаться, а в какой – дать отпор. Запомни это хорошенько и никогда не склоняй голову перед теми, кто того не заслуживает. Если сурии не уважает себя, то и другие уважать его не станут, – уверенно проговорил Минхэ и посмотрел на ученика, желая, чтобы тот запомнил его слова.

– Мне кажется, я и так всю жизнь поступал именно так. Потому сегодня вам и пришлось просить за меня перед старейшинами.

– Но ты ведь теперь не просто Нуска из трущоб, – не согласился Минхэ. – Теперь ты – сурии Нуска, ученик сурии Минхэ. И завтра, если повезет, получишь сопоставимый этому званию ранг.

Глаза у Нуски загорелись. Он почувствовал разливающееся по телу спокойствие, а потому со вздохом облегчения заключил учителя в объятия.

Так они проболтали о том о сем до позднего вечера. Но ни Минхэ, ни Нуска больше не поднимали неприятную для обоих тему.

Вечером у Нуски созрел коварный план. Он упросил учителя выйти прогуляться по освещенной фонарями улице. Яркие цветные ленты украшали улочки обители. Люди прогуливались между зданий маленькими группками, но больше всего народа столпилось у открывшегося к празднеству трактира.

Нуска только злобно фыркнул, наблюдая, как вчерашние ученики выпивают прямо посередь дороги. Разве не было странным то, что алкоголь, бывший под одним из самых строгих запретов, теперь открыто продавался прямо в обители?

Минхэ тоже нахмурился, наблюдая за этой картиной, но ничего не сказал. Учитель все еще чувствовал себя неловко среди людей, тем более что каждый второй оборачивался и глазел на красивого и статного хаванца в необыкновенных одеждах.

– Учитель Минхэ, я понимаю, что это немного неправильно… Но, скорее всего, после экзамена вы вернетесь в горы. А потому… не хотели бы вы тоже выпить со мной? Только вдвоем, где-нибудь в тихом месте, – посмеиваясь, неуверенно предложил Нуска, отвернув голову. Сейчас они встали прямо напротив трактира, но лекарь был готов в любой момент сменить направление и проводить учителя в другое место.

– Кхм… Нуска, пристрастие к алкоголю – губительная вещь. Я знал многих сурии, которые были сильны, но закончили свои дни под забором в пьяном беспамятстве. Я надеюсь, ты знаешь меру? – строгим тоном отчитал ученика Минхэ.

– А, да… Прошу прощения, – выдохнул Нуска и тут же поплелся в другую сторону. Нет так нет, что тут сопли разводить?

Однако учитель схватил Нуску за руку, а когда ученик уставился на него, улыбнулся, склонив голову набок.

– Но я не говорил, что сурии не имеет права расслабиться в собственный праздник. Так что давай отметим окончание твоего ученичества, – добавил он, а затем потянул Нуску в сторону трактира.

Лекарь давненько так не волновался. Примерно пару часов… Выдохнув и успокоившись, он посмотрел на спину учителя и улыбнулся. И как этот человек может быть настолько добрым и внимательным, проживая в ледяных скалах и годами ни с кем не общаясь?

Минхэ даже хотел остаться в трактире, однако ему, как высокопоставленному сурии, выделили место на балконе второго этажа. Там они и устроились, вдали от других, за маленьким круглым столом.

Нуска заказал себе пинту эля, а учитель – вина. Из закусок Минхэ выбрал исключительно овощи, чем немало удивил трактирщика. Лекарь же не стал настаивать на мясных блюдах – и потом успеет насладиться их вкусом.

Сначала лекарь много болтал о завтрашнем экзамене, а затем поделился своими сомнениями: он был уверен, что старейшины будут предвзяты к нему.

И только тогда Нуска заметил, что щеки учителя раскраснелись. Минхэ стукнул чашей по столу, расплескав часть спиртного, и сказал:

– Если они несправедливо тебя оценят, я лично выйду на дуэль с любым из старейшин! Даже не сомневайся, Нуска!

Лекарь так и прыснул со смеху. Кажется, учитель был из тех, кто быстро напивается. А потому Нуска решил поскорее достичь нужной кондиции, влив в себя уже четвертую кружку эля.

– Хотите устроить переворот? Не боитесь, что вас осудят? – со смехом поинтересовался лекарь.

– Почему я должен кого-то бояться? Они, если хотят, пусть и боятся. А я буду стоять на своем, – ворчливо ответил он. – Мой Нуска заслужил приличный ранг и теплое местечко в столичном городе.

Нуска и сам покраснел, а затем засмеялся. Он и вовсе позабыл о событиях прошедшего дня. Какая разница, о чем судачат другие, когда на твоей стороне этот хаванец, который одним ударом может втоптать их в грязь?

Они немного не рассчитали свои силы, а потому Нуске пришлось практически тащить учителя обратно в гостевой дом, хотя его собственные ноги заплетались. Их шатало из стороны в сторону, но лекарь только смеялся, а учитель то улыбался, то начинал ворчать.

– Нуска, я заставлю тебя ежедневно нарезать круги вокруг северного пика. Разве сурии может так шататься, таща на плечах одного единственного человека?

– Учитель Минхэ, но ведь я больше не вернусь в горы, – вдруг тихо отозвался Нуска.

– А. Верно… – согласился Минхэ и вдруг замолчал. И на протяжении всего оставшегося пути не произнес ни слова.

Когда они ввалились в свою комнату, учитель тут же снял с себя парадные одежды. Лекарь никогда не наблюдал за переодеванием учителя, но сейчас решил бросить на него один короткий взгляд.

Все тело мужчины усеивали шрамы. Не маленькие звезды рубцов, как у Хайи, а глубокие темные полосы и даже следы от когда-то давно впившихся в его плоть клыков. Нуска даже содрогнулся, представив, какую боль перенес этот хаванец в прошлом.

Быстро сняв свои верхние одежды, лекарь помог учителю переодеться. Только вот Минхэ не спешил ложиться спать. Распустив волосы, он спрятал лицо под струящимися гладкими прядями и сидел, опустив голову.

Нуска и сам выпил порядочно, а потому не знал, как сейчас подойти к учителю. Так что он присел рядом, изредка поглядывая на Минхэ.

– Нуска, как ты думаешь, есть ли для меня место во внешнем мире?

Лекарь вдруг растерялся. Учитель впервые просил у него совета, да и голос его звучал на редкость неуверенно.

– Я и сам часто думаю о том, смогу ли найти место, которое буду считать домом. Так что не думаю, что у бездомного стоит спрашивать, как приобрести хижину, – посмеялся тихо Нуска и покачал головой. – Но, если вы верите в меня, то должны поверить и в себя. Все-таки почти всему, что я умею, меня научили вы.

Минхэ кивнул и тихо вздохнул. По какой-то причине он выглядел раздавленным и уставшим. Нуска никогда не видел его в таком состоянии, а потому пенял на влияние алкоголя.

– Я думаю, вам стоит лечь спать. Уже завтра…

– Нуска! Ты хочешь жить в столице? Там так хорошо?

Лекарь сглотнул. Почему-то он и сам сейчас мучился от странного щемящего чувства в груди. Примерно это он ощущал, покидая Эрьяру. А теперь, когда он расставался с учителем, эта боль настигла его вновь.

– Я много раз думал о том, чтобы остаться с вами в горах. Если быть честным… – Нуска поднял взгляд к потолку, а затем соприкоснулся с учителем плечами. – Минхэ, вы стали для меня почти отцом. Я никогда не знал такого чувства, но, видимо, другие люди испытывают именно это по отношению к своим родителям.

Минхэ так долго молчал, что Нуска заволновался, не сказал ли он лишнего. Но затем учитель вдруг повернулся к нему и тихо проговорил:

– Понимаю. Если бы у меня был сын, то я бы хотел, чтобы он был похож на тебя.

Нуска вновь ощутил боль вперемешку с теплотой в груди. Подвыпив, он больше не мог держать себя в руках. А потому в который раз обнял учителя и заплакал. Едва слышно, чтобы никто, кроме его и Минхэ, об этом не узнал.

Минхэ гладил его по волосам медленно и ласково. Наверное, так и делают отцы, когда успокаивают своих детей. У учителя не было никого, кого он мог бы назвать семьей; так же было и у Нуски. Оказалось так странно спустя каких-то два месяца сблизиться с этим хаванцем настолько, чтобы называть его отцом. Но, видимо, они оба нашли в друг друге то, чего им не хватало всю жизнь. Нуске – каких-то восемнадцать лет, а Минхэ – долгие десятилетия.

Глава 38

Неравные бои

Звезда только поднялась над горизонтом, когда Нуска распахнул глаза и вскочил с кровати. Но дело было не только в том, что он привык подниматься в горах с рассветом. Всю ночь ему не спалось: неприятные видения мучили и не отпускали, но, судя по всему, это были просто сны.

Теперь же он, измученный, подошел к кровати Минхэ. Нуска впервые видел его спящим, потому что ему ни разу не удавалось проснуться раньше учителя. Да и лучше бы дальше не видел, потому что Минхэ спал как покойник, лежа на спине и сложив руки на животе.

Нуска, недовольный этой картиной, забубнил себе под нос и начал толкать учителя в плечо. Что удивительно, тот только нахмурился и отвернулся.

– Учитель Минхэ… Нам бы начать готовиться, – не выдержал Нуска и подал голос.

Только вот учитель отчего-то лишь перевернулся на бок.

– Учитель! Мне нужна Ваша помощь! – вновь позвал лекарь – в его голосе зазвучали взволнованные нотки.

Только тогда Минхэ пошевелился, а затем, перевалившись вновь на спину, хмурясь и морщась, уставился на Нуску.

– Нуска, знаешь… иди один, – прохрипел он и спрятался с головой под одеяло.

Лекарь опешил. Что бы это значило? С каких пор учитель позволяет себе валяться в кровати и лениться? Может… он заболел и скрывает это?!

Нуска рывком стащил с учителя одеяло и начал ощупывать его лоб, а затем – запястье, проверяя пульс. На первый взгляд все было нормально, а потому лекарь бросил на Минхэ еще один непонимающий взгляд.

– Моя голова… Она сейчас расколется, – пожаловался учитель с таким видом, будто готовился в любую секунду отправиться прямиком на небосвод.

Нуска еще некоторое время пялился на учителя, пытаясь вникнуть в сказанное, а затем засмеялся. Учитель тут же заворчал себе что-то под нос и отвернулся, но лекарь уже уложил ему ладонь на лоб и стал снимать болевые ощущения.

– Вы настолько плохо переносите алкоголь? Хорошо-хорошо, только не злитесь… – Нуска, улыбаясь, кое-как сдерживал рвущийся наружу хохот. Минхэ выглядел обиженным и то и дело вертел головой. – Я могу только облегчить боль. Но чтобы симптомы совсем прошли, придется подождать, пока алкоголь полностью покинет ваше тело.

– И… как много дней это займет? – пробормотал учитель, который сейчас выглядел настолько растерянным, словно впервые в жизни страдал от похмелья.

– Дней?.. Я думаю, что уже к вечеру вы и не вспомните, что вчера пили… Каждый переносит спиртное по-своему.

– Понятно. Почему ты не сказал мне, что алкоголь вызывает такие побочные симптомы? – хмуро спросил Минхэ и уставился на Нуску.

– Ну, так ведь… мне-то нормально, – пожал плечами лекарь. – Кто же знал, что учитель так силен в битвах, но так слаб, когда дело касается пары бокалов вина.

Когда в лицо Нуске прилетела подушка, то он уже был не в силах сохранять спокойное выражение лица: просто плюхнулся на пол и продолжил смеяться, глядя на учителя, который хватался за голову так, словно ее прострелили насквозь.

– Учитель, сходите умойтесь, а потом помогите мне, – успокоившись, сказал Нуска и поднялся с пола. Учитель все еще хмурился и потирал виски. – Никто еще не умирал от похмелья! Вы выглядите так, словно уже раздумываете над своими предсмертными словами.

Нуска шутил, только вот учитель уставился на него с серьезным выражением лица и тихо пробормотал:

– Это так заметно?..

Новый взрыв хохота учитель уже не вынес – он просто швырнул в ученика подушку и одеяло, а затем и сам начал одеваться.

Нуска с улыбкой встал у кувшина, примостившегося на специальном маленьком столике вместе с тазом для умывания. Налив воды и задрав голову, он вдруг застыл. Лекарь настолько привык обходиться без зеркала, что сейчас даже испугался, увидев собственное лицо на отражающей поверхности.

То, что его волосы отросли, он и так знал. Прядки касались щек и прикрывали уши, аккуратно спадая и щекоча шею. А вот то, что его желтоватые волосы действительно стали белее снега, немало удивило и даже напугало Нуску. Он привык любоваться учителем, с немым восхищением наблюдая за его тренировками. Но взрослый хаванец всегда убирал волосы назад так, что они не касались лица, не лезли в глаза и не привлекали лишнего внимания. Да и Нуска своим юношеским лицом и тонкими чертами не очень походил на мужественного Минхэ. Зато на Тиаму из видений, чьи волосы все время были распущены, лекарь стал действительно похож.

Нуска вдруг ощутил такой прилив отвращения, что чуть не захлебнулся в тазу, окунув в него лицо.

Если эрд все же пожалует на экзамен, то он ни за что не должен заметить это еле заметное сходство между лекарем и бессердечной хаванкой из его прошлого.

Нуска вздохнул и решил больше не смотреть в зеркало. Бриться никакой необходимости не было, а потому сегодня можно было обойтись и без созерцания своей физиономии.

Когда учитель умылся и почувствовал себя лучше, Нуска попросил его, потупив взгляд:

– Учитель Минхэ, не могли бы вы… привести меня в порядок перед экзаменом? И собрать мне волосы?

– Я как раз приготовил некоторые одежды, которые должны тебе подойти, – кивнул Минхэ, но вдруг задумался. – Не думаю, что волосы помешают тебе в бою. А вот собрать их согласно скиданским традициям будет не так просто – слишком короткие.

– Тогда соберите их так, как получится, – пожал плечами Нуска.

Впервые в жизни он задумался о том, как может выглядеть со стороны. Его никогда не заботила чистота одежд, их новизна или красота. Но хотя бы сегодня Нуска должен выглядеть так, как подобает сурии. Что будет дальше – кто его знает, может, лекарю суждено вернуться в трущобы и вновь зарабатывать на хлеб лечением половых болезней. Но сегодня пусть духи позволят ему ощутить себя настоящим сурии. И не упасть в пыль лицом[30].

Минхэ потратил на подготовку одних только одеяний больше часа. Натирал их чем-то, выглаживал ткань, опрыскивал какими-то вонючими настойками. Нуска молча наблюдал за этим, гадая, где же Минхэ мог научиться этим аристократическим премудростям.

Когда до начала экзамена оставалось не так много времени, учитель помог лекарю одеться в белоснежные скиданские одежды. Пускай они были не такими изысканными, как дворцовые, но зато оказались намного удобнее и не сковывали движения. Это именно то, чего хотел Нуска. Костюм, подчеркивающий его статус и хаванские крови, но позволяющий быстро бегать и свободно орудовать мечом.

Лекарь уже самостоятельно примостил одолженный у учителя меч, прикрепив его на свой старый кожаный ремень. Смотрелось это немного жалко, но иного выхода не было.

Минхэ усадил ученика на стул и, расчесав ему волосы, начал что-то мудрить. Нуска то и дело морщился от боли, но держался.

– Если тебя не очень беспокоят скиданские правила, то я воспользуюсь одной из своих лент. На моей родине многие знатные юноши собирали волосы именно так.

Нуска молча кивнул. Его сейчас устроил бы любой вариант.

Минхэ повязал лекарю на лоб ленту и затянул ее на затылке. Челка оказалась плотно прижата к голове, и больше ничто не закрывало обзор, не мешало Нуске как следует оценивать обстановку. Он даже обрадовался – словно двух куропаток одной стрелой пристрелил.

О своем костюме учитель тоже позаботился: свободные белые штанины, белоснежная нательная рубаха и верхняя одежда, усеянная вышитыми красными цветами, были прекрасны. На плечах и спине учителя красных рисунков было мало, но зато широкие рукава густо усеивали изображения ярких соцветий. Словно учитель только что вышел из битвы и запачкался в крови.

Вот только им обоим, борясь со смущением, пришлось влезть в походную обувь. Что ни говори, а гардероб их был скуден. Нуска и вовсе никогда не имел больше одного комплекта одежды, а учитель с десяток лет прожил в горах, где красоваться было не перед кем.

То, что они выделялись, это мягко сказано. Два хаванца в белоснежных одеждах приковывали к себе взгляды. Только вот и учитель, и ученик не испытали от этого никакого удовольствия – только раздражение и рой неприятных мурашек.

Арценты были в красном, фасидцы – в синем, карборцы – в сером, а сифы – в зеленом и желтом. Нуска только сейчас обратил внимание на то, что в обители не было ни одного рира. Темные маги жили обособленно и почти никогда не покидали своих поселений.

Нуска шел по улице подле учителя и даже не раздумывал о том, куда им нужно идти, потому что толпа сурии длинной вереницей покидала обитель и тянулась в сторону леса.

– Малыш, ты точно повторил все ответы из тестов? Вдруг тебя спросят о чем-то еще? Пролистал перед сном учебник?

– Мам, мне уже шестнадцать, не позорь меня!

– Сын, надеюсь, ты понимаешь, что на тебя возложены большие надежды. Столько трудов мы вложили в твои занятия. Только попробуй в этом году не сдать!

– Ха-ха, Лура, твой костюм прекрасен! Жаль, что в платье нельзя драться – тогда все твои соперники точно сдались бы без боя.

Нуска не просто подслушивал разговоры – он собирал информацию. Он понятия не имел, каким будет экзамен. И даже сейчас, выслушав болтовню множества сурии, только больше запутался. Казалось, что у каждого было свое представление о том, что будет происходить. Кто-то говорил о битве, а кто-то – об устном опросе. У лекаря уже просто гудела голова от громких разговоров, в которые он пытался вникнуть.

Но когда Нуске уже стало казаться, что он близок к истине, процессия вдруг остановилась. Впереди собралась толпа – люди наступали друг другу на ноги, безвкусно бранились и толкались. Как Нуска понял, вперед сейчас могли пройти только ученики с учителями.

Сердце лекаря так и затрещало где-то в животе. До сих пор он не встретил ни одного знакомого лица и даже не видел учителей других соучеников. Словно это было какой-то страшной тайной.

«Не думаю, что другие учителя проживают, как и Минхэ, на склонах гор. И уж тем более на пике. Почему же я их никогда не видел?»

Нуска нахмурился и начал протискиваться вперед, плечами и грудью пробивая себе дорогу. Учитель, которому с трудом давались подобные ухищрения, шел следом. Минхэ точно не походил на базарную бабку, расталкивающую людей ради свежей птичьей тушки.

А вот Нуска чувствовал себя как дома. Настолько, что пару раз чуть не выругался вслух, столкнувшись с особо упертыми мужиками. Те ни в какую не хотели отойти в сторонку и дать молодому хаванцу пройти.

Когда Нуске с учителем удалось пробиться в первые ряды, старейшины уже начали свое представление. Во всяком случае, лекарь не мог назвать это никак иначе: они уселись в ряд посреди огромной поляны на три трона, которые возвышались над землей подобно скалам. Лекарю пришлось высоко задрать голову, чтобы разглядеть их.

– …мы долго не могли прийти к единому мнению, а потому воспользовались жеребьевкой. В этом году экзамен будет сдаваться в форме дуэли между учениками, сражений один на один. В бою будут оцениваться не только боевые качества, но и мастерство владения дэ, приверженность правилам и чистота боя. Оставьте всю грязь у себя в головах, потому что сегодня использование грязных приемов под запретом. Любой, кто попытается прибегнуть к обману или ударам ниже пояса, будет сразу объявлен проигравшим, – вещал Аверис с высоты.

Нуска развел руками, его лицо расплылось в улыбке – он знал, что так оно и будет. Даже если бы лекарь родился под счастливой звездой… Хотя нет. Если бы Нуска родился под счастливой звездой, то сдал бы этот экзамен еще несколько лет назад.

– Официальный экзамен на звание сурии начинается. Всех гостей просим занять места на трибунах, учителей – проследовать в ложи, а учеников – на арену, – громко проговорил Кезеон, но от лекаря не укрылось, как тот старательно отворачивал пострадавшую половину лица. Кажется, этот сурии особенно волновался о своем внешнем виде.

Все стали оглядываться, но так и не увидели на этой голой зеленой поляне ничего похожего на трибуны или арену. По толпе, подобно пчелиному жужжанию, прошлась волна шепота. И тогда Мейзо вскинул руку, и земля затряслась, да так сильно, что некоторые женщины завизжали, а мужчины – обнажили оружие.

Нуска напрягся и сразу же бросил взгляд на учителя, надеясь, что он даст подсказку. Но учитель только улыбнулся и похлопал ученика по плечу.

– Попробуй уловить потоки дэ. Если научишься это делать, то сможешь предсказывать атаки противников и никогда не попадешь в ловушку.

Минхэ говорил так уверенно, словно уже знал, что должно произойти. Нуска нахмурился и выпустил с ладони частички дэ, наблюдая, как они облетают поляну и посылают лекарю сигналы.

Только вот Нуска так ничего и не обнаружил. Частицы его дэ вдруг сошли с намеченного курса и полетели куда-то вглубь леса. От следующего посланного ими сигнала лекарь вздрогнул и застыл. Его больше не интересовало то, что земля под ногами сотрясалась, что ветви деревьев обламывались и сыпались прямо на головы зрителям. Визги и разговоры в ушах тоже стихли.

Маленькая частичка, вернувшаяся на руку лекаря, оказалась черной. Лекарь, воровато оглядевшись, коснулся руки губами и почувствовал легкое покалывание.

Может, он и ошибся. Но это покалывание все равно было самым приятным ощущением, которое он испытал за последние месяцы.

Из земли разом вырвались ввысь огромные колонны. Нуска никогда не видел столь мощной земляной магии: пласты наслаивались друг на друга, мгновенно затвердевая, а корни деревьев оплетали выросшие прямо из травы стены.

Конструкция возводилась быстро и ловко, так, словно Мейзо всю жизнь промышлял строительством зданий. Нуска даже представить себе не мог, каких знаний и навыков требовало создание такой махины за такой короткий промежуток времени. Нельзя просто навалить шматки земли друг на друга и заставить их стоять. Строительство было не менее сложным учением, чем ле́карство. Если Нуске необходимо знать устройство человеческого тела, тот этот сиф должен не менее точно представлять себе чертеж здания.

А оно было огромным и великолепным. Снаружи уже виднелись стены, которые могли сравниться по высоте со стенами, окружавшими Эрьяру. Толпа, ликуя, устремилась в высокие округлые ворота. Нуска тоже поспешил поскорее вступить на арену – хотелось разглядеть эту невероятную магию поближе.

Внутри стены не были гладкими: они представляли собой струящиеся вниз ступени, на которые сразу же начали плюхаться зрители, не дожидаясь окончания постройки. Нуска нахмурился – он даже понадеялся, что какому-нибудь аристократу прилетит камнем по голове за бестактность.

Строительство завершали уже карборцы. С помощью металла они превратили возведенное здание в действительно крепкое сооружение. В том месте, где высились три трона, была верхняя точка трибун – над ней раскинулся шатер. Резные колонны, крыша и перила отделили трех старейшин от сгрудившихся на ступенях сурии. Теперь там была ложа для высокопоставленных зрителей.

Нуска начал оглядываться по сторонам, словно искал кого-то, но лишь встретился взглядом с внимательными глазами Минхэ.

Вокруг шумели другие ученики. Их подбадривали и наставляли родители. Нуска снова взглянул на учителя и улыбнулся.

– Что, ждешь от меня советов, ученик? – усмехнулся хаванец, растрепав с таким трудом уложенные волосы на голове Нуски.

– Не-а. Вы уже научили меня всему. Если уж не справлюсь, то только по собственной глупости, – покачал головой лекарь, не прекращая улыбаться. Он и сам удивлялся тому, насколько сейчас был спокоен.

– Но тебе все равно следует быть аккуратнее. Других учеников обучали старейшины, а это значит…

– Что? Так их обучали старейшины? Какая неожиданность, – глухо рассмеялся Нуска и опустил голову.

– А ты думал кто? В северной обители числится всего-то шесть учителей. Тебе повезло быть единственным учеником своего учителя.

– Вы правы, Минхэ, – уверенно кивнул Нуска и вновь поднял взгляд на ложу. – Мне повезло.

Как раз в этот момент Аверис поднялся и развел руками – его голос звучал громко и зычно внутри этого полукруглого здания без потолка:

– Всех зрителей просим занять свои места и ни в коем случае не покидать их! Учителей просим подняться к нам на балкон. К тому же мы должны сообщить ученикам обители невероятную новость – сегодня на экзамене присутствуют самые знатные сурии Скидана. Возрадуйтесь, ведь именно вам выпала честь сегодня прославить свое имя прямо на глазах Высшего сурии эрда Сина и первого помощника сурии Нарида!

Толпа взревела. Ученики сначала обрадовались, а затем стали нервно кружить по периметру арены. Несколько карборцев, видимо, из стражи, начали сгонять учеников к трибунам. Нуска же долго стоял на одном месте, не шевелясь. Даже учителя, который скрылся из виду, потерял. Он не мог думать ни о чем другом – где-то там, в той ложе, сейчас сидит эрд и наблюдает за ним.

Он же не зря проделал весь этот путь? Он же сможет выдержать очередное испытание?

Нуска так долго не шевелился, что его почти силком выпихнули с центра поляны. Лекарь встал столбом у ворот и с хмурым видом уставился вперед. Лучше бы он не просил Минхэ отправлять то письмо. Теперь все мысли лекаря были где-то совсем далеко.

– Жеребьевка начинается! Первыми вступят в схватку… Ученик Урри и ученик Волиу!

Нуска растерялся. До этого момента он не мог вычленить из толпы ни одного знакомого лица, но теперь сразу заметил скрючившуюся фигуру юного карборца и высокомерную физиономию арцента. Ох, как жаль, что Нуске не повезло быть противником Волиу сегодня. Он бы с радостью отплатил этому арценту за все свои синяки, ушибы и унижение.

Вот только когда посреди поляны застыли два сурии, которых лекарь хорошо знал, стало понятно, что исход битвы предрешен. Это не было ни захватывающим сражением, ни интересной стратегической игрой. Очередное избиение, на которые Нуска уже успел насмотреться, пока учился в обители.

– Этот мальчик… Почему старейшины не могли немного подтасовать ему противника? Неужели хоть кому-то будет интересно на это смотреть?

– Тсс! Это же Урри Цейя, это второй знатный дом в Карборе.

– Да что с того? Ты посмотри – этот арцент уже обнажил оружие, а он все стоит, выпучив глаза…

– Ах, духи! Что происходит-то!

Нуске хватило нескольких секунд этого зрелища. Вскоре он отвернулся, не желая наблюдать за происходящим. Хрупкое тело карборца подлетало в воздух, а затем с громким хрустом падало наземь. Зрителей обдало жаром – арцент успел воспользоваться своей дэ, тем самым завершив битву.

– Сражение окончено! Победитель…

И вдруг повисла тишина. Нуска посмотрел на Урри, который лежал на земле и истекал кровью. Волиу стоял над ним, закинув зубчатую саблю на плечо. Арцента обуял поток пламени – все сурии, сидевшие поблизости, чувствовали мощь этого молодого дарования. И только Нуска знал, что этот арцент не заслуживает даже чистить столичные выгребные ямы.

– Гм… К сожалению, оба ученика не сдали. Посоветовавшись, мы пришли к выводу, что Урри так и не вступил в схватку, раз не призвал оружие, а Волиу не имел права нападать на беззащитного ученика, который не способен дать отпор…

Неприятный шепоток пробежал по рядам. Нуска был так изумлен, что уставился на ложу, из которой вещал старейшина Аверис. Как это так? Они ведь всегда были на стороне Волиу и его шайки. Что заставило их поменять мнение? Неужто?..

Сердце у Нуски затрепетало. Неужто этот экзамен пройдет честно?!

Только вот Волиу не разделял чувств лекаря, как и бо́льшая часть толпы.

– А?! Я еще ждать должен был, пока этот задохлик расчехлит оружие?! Да мы бы тогда до заката тут сидели! – взревел Волиу.

– Верно! – поддержал кто-то с трибун. – Кто ж виноват, что мальчишка ни на что не годен? У него было достаточно времени, чтобы научиться держать в руках оружие.

– Жалеть слабых! Куда катится мир сурии?

– Пока все слабаки не будут сброшены в бездну, Скидан не займет лидирующую позицию на континенте.

Нуска чуть не поперхнулся и глазами стал искать сказавшего последнее. Но так и не смог найти мерзавца, потому что большинство лиц на трибунах побагровели от гнева.

– Волиу наследник знатного рода, как вы смеете!

– Что мы должны сказать, когда вернемся домой?! Что наш сын провалился по той причине, что его противник был слишком слаб?!

– Кто вообще принял это решение?! Старейшина Аверис, вы в здравом уме?!

Нуска очень хотел, чтобы за всеми гневными выпадами последовали объяснения, а, может, и речь самого эрда. Но было тихо.

А затем объявили о начале второй схватки. В этот раз, как и в предыдущий, соперники были совсем не равны: маленькая сифа выступила против широкого и мускулистого карборца. Но, в отличие от Урри, она хотя бы успела призвать оружие и даже смогла отразить пару атак. Только вот когда ее голова оказалась вбита в землю, а чужое орудие пронзило ее плечо, Нуска в который раз отвернулся.

Неужели прославленная дуэль между сурии должна выглядеть подобным образом? К чему вся эта показная жестокость?

– Ученик Цизеон побеждает.

Нуска помрачнел. На этот раз карборцу было нечего предъявить, но даже зрители не выглядели довольными представшей перед ними бойней.

– Старейшины, почему уровень учеников так разнится?! У вас кто-то обучался боевому мастерству, а кто-то полы подметал?!

Лекарь только хмыкнул. Говоривший был не так далек от истины. Может, и не так плохо, что дуэли проходят подобным образом? Все эти люди увидят, что старейшины – абсолютно бездарные учителя, заботящиеся только о собственном благе. Когда правда всплывет наружу, то старейшин наверняка сменят.

Нуска не был ни напряжен, ни взволнован. Пока парочка присланных из дворца лекарей забирали раненую девушку, хаванец прислонился к прохладной стене и вздохнул. Эти высокие стены… были точно такими же, как и те, что окружали дворец эрда. Нуска замотал головой, пытаясь сосредоточиться. Но с самого начала экзамена он не мог думать ни о грядущем сражении, ни о ранге, который, возможно, сегодня получит. Все это вдруг показалось таким неважным, несущественным.

И вдруг объявили третью пару. Нуска нахмурился, потому что в очередной раз услышал знакомое имя.

В центр арены вышла Ив, а ее соперником был арцент из знатной семьи. Может, эта битва окажется чуть интереснее?

Сифа была хороша в скоростных атаках. Сила дэ и крови позволяли ей метать орудия одно за другим. Вот и сейчас, не успели объявить начало битвы, как в арцента, Жеро, полетело сразу несколько копий. Только вот юноше не составило никакого труда спалить их дотла. Нуска уставился в то место, где происходила битва. Дым и пыль закрывали обзор, а потому он никак не мог рассмотреть, каким же оружием владел Жеро.

Приглядевшись, лекарь изумленно выдохнул. Это был посох – очень редкое для сурии орудие, своего рода катализатор дэ. Он позволял арценту не только плеваться огнем, но и управлять всей огненной дэ в округе. И, как назло, сегодня было крайне солнечно.

Лекарь почувствовал, что стало жарко – воздух потяжелел и уже обжигал носоглотку. Через несколько минут он и другие ученики уже обливались потом, а вот зрители, сидевшие под защитным куполом, взволнованно перешептывались.

– Что там творится?

– Не знаю. Ученики выглядят странно. У этого… Жеро… посох?

– Кажется, да. Сколько же сурии уже владеют этой убийственной палкой?

– Хм… Так и не посчитаешь. Как мне известно, первым получившим ее в Скидане был первый помощник. Наверное, и этого арцента ждет великое будущее.

– Да… Оружие – правая рука сурии. Хотя у этой девчонки действительно необычная техника.

– Как будто дерево способно победить огонь! Вот если она прибегнет к магии боли – тогда расклад может поменяться.

Нуске не очень хотелось подслушивать, но больно уж громко болтали люди на трибунах.

Ив тем временем подпрыгивала в воздух, кружила вокруг арцента, пытаясь нанести ему хотя бы один удар. Но каждое из сотни копий летело мимо.

Жеро, который оказался щуплым и довольно симпатичным молодым человеком с распущенными волосами, только смеялся, увеличивая концентрацию огненной дэ на арене. Его глаза были цвета меди, как и кожа.

– Ив, как тебе, не жарко? – тихо поинтересовался он, так, чтобы старейшины не услышали.

– Жеро! – выкрикнула сифа, с которой градом лился пот. Ее лицо раскраснелось, казалось, еще секунда – и она свалится в обморок. – Не рассчитывай на победу! Твои приемы…

– Я просто пользуюсь своей дэ, дорогая соученица, – покачал головой арцент, сложив за спиной руки. Его посох, вокруг которого плясали огненные змеи, оказался спрятан за плащом. – Смотри, я безоружен. Скорее, атакуй.

Ив зашипела. Она понимала, что если битва затянется еще немного, то ей не выстоять. Она растратила впустую уже так много дэ, что теперь еле волочила ноги и заметно сдавала позиции.

Жеро же наоборот, казалось, даже не запыхался. Еще бы: за все время проведения дуэли он сдвинулся с места всего несколько раз. Так, просто уворачивался от копий и возвращался на позицию.

Нуска, которому эта битва показалась интересной, задумался. Вроде бы оба сурии достаточно сильны, но только… Ив никогда бы не смогла победить Жеро. Она была слишком вспыльчивой и всегда заканчивала битвы за пару ударов. Если вспомнить, то даже в их первую встречу Нуска был и то выносливее, чем эта избалованная девица. А потому… исход этой дуэли тоже предсказуем. Неужели это какой-то заговор? Учителя что, специально ставят слабых учеников против сильных? Зачем?

В какой-то момент ноги у Ив подкосились. Она задыхалась, а кожа ее покрылась струпьями. Нуска нахмурился – не хотелось бы ему когда-нибудь выступить против этого сурии, который мог поджарить любого заживо. Хотя сегодня виной этому был именно возведенный старейшинами купол. Повысить температуру в этом замкнутом пространстве – плевая задача для опытного арцента.

Но Ив держалась. Пошатываясь, она сделала несколько шагов вперед и бросилась на арцента. В этот раз она решила не бросать копье – сифа обхватила его руками и, подпрыгнув, занесла прямо над головой Жеро. И тут Нуска вдруг встретился с арцентом взглядом – это было так жутко, что лекарь застыл не в силах отвести глаз. И в этот момент Жеро схватил соученицу за лицо, а она, уронив орудие, завопила. От ее лица шел пар, и по арене разнесся запах горящего мяса.

Девушка повалилась на землю. На ее лице остался отпечаток руки – это был отвратительный и страшный ожог, каких Нуска не видел ни разу в жизни. Лоб, щеки и нос оказались обезображены и залиты кровью.

Нуска напрягся и сделал несколько неуверенных шагов в сторону Ив. Он не доверял лекарям, приехавшим из дворца, а если как следует не залечить рану сейчас, то у молоденькой девушки на всю жизнь останется шрам.

Но тут под гул голосов и поздравительные речи старейшин Жеро убрал оружие. Уставившись на Нуску, он пошел к нему навстречу. На лице юноши играла такая легкомысленная улыбка, словно это не он только что поджарил лицо несчастной девушке.

Лекарь не знал, что и думать. Он впервые сталкивался с этим арцентом – им даже разговаривать с друг другом никогда не доводилось.

Когда Жеро встал напротив, улыбаясь все шире и шире, Нуска ощетинился и уставился на него в ответ. Молодой сурии был высоким, а его волосы вились, закручиваясь на концах. По какой-то причине его лицо показалось лекарю знакомым, но, перебрав в голове всех знакомых арцентов, он так и не смог понять, чей это мог быть сынок.

Медные глаза, медовая кожа, волосы цвета ореховой скорлупы. И этот странный запах… словно кто-то разом выжег благоухающий сад. Вряд ли Нуске доведется позабыть этот пугающий аромат.

– Нуска, ты рад? – Арцент подскочил ближе и обнял лекаря за плечо. Когда они поравнялись, Жеро зашептал: – Надеюсь, мы подружимся. Я хорошенько обжег легкие этой сифы – не думаю, что хоть кто-то из присутствующих сможет ее вылечить. И на всю жизнь она останется уродиной, так что высокородный Леми теперь точно никогда на ней не женится. Ты рад? Я отомстил за то, что тебе пришлось уйти в горы.

Лекарь уставился на этого арцента, которого видел впервые в жизни. Он казался безумным. Нуска ударил Жеро по руке, смахнув ее со своего медленно запекающегося плеча, а затем бросился в центр арены, где лекари уже окружили Ив.

– Давайте я помогу – я тоже лекарь! – на ходу бросил Нуска, тут же опускаясь над сифой и ощупывая ее грудь. В каких бы отношениях они ни были раньше, но он не мог просто стоять и смотреть, как Ив испускает дух. Все-таки она тоже спасла его тогда в лесу.

Придворные лекари сначала нахмурились, а затем в их глазах промелькнуло узнавание. Они зашептались. Как бы лекарь ни старался не прислушиваться, но…

– Это… разве не Нуска? Помните, был такой во дворце несколько месяцев назад…

– А-а-а… Это который еще любил задержаться у эрда? Ха-ха.

– Так вот почему эрд решил сегодня лично присутствовать на сдаче экзамена. Да еще и нас притащил… Вот же!..

Нуска обвел хаванцев злобным взглядом. Только те даже бровью не повели, словно лекарь для них был пустым местом, а затем продолжили сплетничать.

Ив становилось лучше. Нуска, успевший изучить все о болезнях легких, смог довольно ловко избавиться от смертельных повреждений. Только вот когда сифа приоткрыла глаза, Нуску обдало леденящим холодом.

– Ты… зачем вернулся?.. Убирайся… – хрипло проговорила она. Ее изуродованное лицо сморщилось и стало еще страшнее. – Не смей прикасаться ко мне! Лучше я сдохну! Сдохну!

Ив завопила так, что Нуска был вынужден кивнуть и молча удалиться. Но, стоило ему отойти на несколько шагов от кучки лекарей и сифы, как он услышал свист.

В это мгновение к нему подлетел Жеро. Все с той же слащавой улыбкой он заключил лекаря в объятия и голой рукой перехватил летевшее в спину Нуски копье.

Лекарь замер. Юноша все еще продолжал обнимать его, но хаванец не находил в себе сил, чтобы обернуться или сделать шаг вперед.

– Сдохни!!! Просто сдохни!!! Пусть все, все, все узнают, какой ты!!! Тварь!!!

Нуска внутренне содрогнулся и вырвался из рук арцента, а затем, проходя мимо, похлопал своего спасителя по предплечью.

– Не стоит, – проговорил Нуска. – Но спасибо.

С лица Жеро сползла улыбка. Глаза расширились. Он сложил руки на груди, но промолчал.

Пока лекари и стражи разбирались с возникшей ситуацией, старейшина Аверис вновь начал вещать:

– Ученики, просим вас держать себя в руках! Старайтесь не наносить другим сурии сильных увечий. Вы ведь не хотите навлечь на себя гнев чьей-то семьи? Сурии должен обдумывать свои шаги, быть благородным и разумным…

Нуска, сморщившись от этих речей, плюхнулся прямо на землю у ворот. И сидел, подперев спиной стену. Наблюдать за последующими битвами у него не было никакого желания.

«Интересно, Минхэ так и не спустится до окончания экзамена?.. Надеюсь, он не видел то, что произошло».

Лекарь вновь провалился в ту бездну, в которой был до ухода из обители. Казалось, он должен был стать сильнее, но сейчас не смог даже почувствовать атаку Ив. Да и… Нуска изначально не воспринимал ее как врага.

– Я так старался, столько дэ сжег… А ты излечил ее?

Нуска рывком обернулся. Слева на земле уселся этот арцент, Жеро. Лекарь не слышал его шагов, не чувствовал его дэ… Только вновь запах горящих цветов заполнил всю округу.

– Зачем ты вообще это сделал? – хмуро отозвался Нуска. Он все еще не мог понять, что творит этот обезумевший знатный арцент.

– Как зачем? Хотел подружиться с одним из избранных духами, – с улыбкой проговорил Жеро и схватил Нуску за руку. – Буду не против потолковать с тобой…

– Blathien! Когда же вы все заткнетесь?!

Нуска отшатнулся, а затем обхватил голову руками и зажмурился. Впервые за долгое время он сорвался на крик. Его уже начинало мутить от этой смеси различных дэ в воздухе, от вида крови, от шепота и оскорблений. Почему его просто не могут оставить в покое?!

– Ха… Я понял-понял. Если будет нужна помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне или в дом Герье. Буду рад встрече, если вдруг решишься посетить Арценту, – проговорил юноша с улыбкой и вскочил на ноги, не сводя с Нуски глаз. – Я надеюсь, что мы будем друг другу полезны.

Жеро пропал так же внезапно, как и появился. Нуска только сейчас начал вникать в то, о чем арцент говорил.

«Избранный духами? Что он нес? Арх, vae, наверное, он просто поехавший…»

Нуска уткнулся в предплечье и выдохнул, прикрывая глаза. Тут издалека до него донесся шум трибун и голос Авериса:

– В следующей дуэли примут участие Олин и Нуска! Встречаем, зрители!

Толпа взревела, подбадривая молодого талантливого арцента.

Может Нуске хоть раз повезти в этой жизни чуть больше, чем утопленнику?

Почему именно этот невероятно талантливый высокородный и честный арцент? Он же сотрет Нуску в порошок и даже жульничать не будет. У лекаря нет ни шанса на победу.

И все равно. Нуска поднялся на ноги, отряхнул зад. И медленно направился в центр арены, где уже стоял, выпрямившись, Олин, укутанный в красные развевающиеся ткани.

– Хорошо выглядишь, Нуска, – с улыбкой произнес арцент, вынимая из груди огромный двуручный меч.

Лекарь покачал головой и тоже невольно улыбнулся, обнажая земной меч.

– И я рад встрече, Олин.

Глава 39

Исход сражения

Если бы Нуска был немного собраннее. Если бы его столь грубо не обозвали во всеуслышание, не попытались убить. Если бы сегодня здесь не присутствовал эрд, а его противником не был бы один из немногих, к кому Нуска испытывал симпатию во всей этой прогнившей школе. Может, тогда бы ему не было настолько тяжело.

Олин орудовал двуручным мечом. Разве лекарь мог быть таким неудачником? Нет. Как говорил Минхэ, если неудачи наслаиваются друг на друга, преследуют тебя, то они не случайны. Старейшины не знали, насколько хорошо мог быть обучен Нуска, но, видимо, успели разузнать, что лекарь так и не обзавелся оружием дэ. А это означало только одно – его земное оружие довольно легко сломить.

«Tje vae! Как вообще обороняться, если от любой атаки мое оружие разлетится на осколки?!»

Олин не спешил: видимо, хотел, чтобы их бой был показательным. Мол, смотрите, сурии должны сражаться, а не избивать друг друга. Сначала они нарезали круги, а затем арцент занес меч для удара. Нуске удалось ускользнуть, но он пока не планировал раскрывать все свои преимущества. Лекарь старался выглядеть медленнее и слабее, чем был на самом деле. Кое-как уворачивался от простых ударов мечом, жалобно поглядывал на бывшего соседа. Только вот сурии такого уровня обмануть трудно – он ведь чувствует, что энергия дэ так и переполняет все каналы Нуски.

– Долго будем спектакль разыгрывать? – посмеялся Олин, а затем выставил перед собой меч. Тот в одно мгновение обуяло дикое пламя – лекарю пришлось зажмуриться и, не глядя, перекатиться по земле, чтобы не обжечь слизистые.

Если бы руки Нуски не были защищены перчатками, то с них наверняка бы уже слезла кожа. Все вокруг дышало жаром, а огненная энергия врывалась в легкие, опаляя их.

«Так вот в чем главная трудность сражения с арцентами. Даже не в том, что можешь сгореть заживо, ха-ха! Прежде, чем это случится, тебе уже будет нечем дышать».

Нуска в очередной раз воздал хвалу духам за то, что разбирался в лекарском деле. В несколько прыжков увеличив дистанцию, отступая и сжигая дэ под своими ногами, лекарь успел оторвать лоскут одежды от рукава. Им он перевязал нос и рот, чтобы пламя и дым не добили его как раз в тот момент, когда он подберется ближе к сопернику.

Это не укрылось от Олина – глаза арцента весело заблестели. Красные одежды развевались по ветру и не позволяли как следует разглядеть движения его рук и ног. Нуске приходилось уходить из-под атак в самый последний момент, уповая на свою ловкость. Предугадать замыслы противника он мог сейчас только одним способом, но не спешил им воспользоваться.

Люди шумели. Кажется, им нравилось, что хоть кто-то сегодня решил сразиться. Нуска пытался считать движение дэ Олина, но и это ему не удалось – в воздухе было так много смешавшейся дэ сильных сурии, что оставалось только отдаться инстинктам с головой.

Так лекарь и поступил. Они с Олином почти танцевали, замахиваясь оружием друг на друга. В какой-то момент хаванец даже смог подобраться ближе и сделать подсечку – арцент нахмурился, пошатнулся, но устоял. В это мгновение Нуска радовался тому, что его лицо скрыто под тканью, ведь он широко улыбался.

Есть. Вот оно, слабое место. Чтобы управлять таким тяжелым оружием, нужно было постоянно поддерживать устойчивую позицию. Если Нуске удастся сбить его с ног или заставить потерять равновесие, то победа будет в кармане.

К тому же Олин был достаточно медлителен. Нуска мог только удивляться тому, насколько же он стал быстр после чудовищных тренировок своего учителя.

«Свет – самая быстрая стихия».

Нуска сосредоточился и провел пальцами по лезвию меча от эфеса до острия, а затем замахнулся – и произошло именно то, что он планировал. Длинный луч света сорвался с оружия и полетел в противника. Лекарь уже не помнил, где узнал об этой технике, но она оказалась действенной. Соперник успел разглядеть атаку только в последний момент – его глаза расширились – и он встретил удар лбом. Часть атакующей дэ пришлась на его меч, который сработал подобно щиту, но луч был длиннее, быстрее, чем движения медленного арцента. Его плечи и колени оказались располосованы – пролилась первая кровь. Но Олину удалось скрыть за огромным мечом бо́льшую часть тела и жизненно важных органов. Светлая дэ столкнулась с огненной – воздух затрещал. Искры обожгли одежды и лицо знатного юноши.

Даже если Нуска сейчас проиграет, никто не посмеет сказать, что его избили, будто последнего щенка. Меньше всего лекарю хотелось, чтобы его жалели так, как тех проигравших до него сурии.

Настрой арцента сразу же переменился. Взгляд стал серьезным, а на руках, что удерживали меч, выступили вены. Теперь Олин будет сражаться в полную силу.

Нуска улыбался. Он чувствовал, как много в воздухе светлых частиц, как все вокруг подпитывает его шаги.

Меч арцента охватило пламя. Языки огня лизали воздух и землю. Олин бросился в атаку, но Нуска, ничего не боясь, подгадал момент и подпрыгнул вверх, перелетев через голову нападавшего. А затем, прямо в воздухе, нанес удар мечом в спину Олина.

Толпа взревела. Никто не рассчитывал на то, что хаванец сможет хоть как-то противостоять арценту. Только вот по спине Олина бежала кровь, а лекарь искреннее наслаждался своей силой и преимуществом.

Верно. Старейшины рассчитывали, что Нуска проиграет, не сумев отразить атаку двуручного меча. Но лекарь сделал разницу в их боевых стилях своим путем к победе. Нуска был слишком быстр для Олина, у которого уходило так много времени для проведения каждой атаки.

Только вот, увидев кровь, Нуска замешкался. Не слишком ли сильно он ранил своего соученика? Тот ведь будет в порядке? Он же не задел сплетения мышц? И в этот краткий момент замешательства Олин поймал его за руку, приблизился и опалил Нуску огнем. Только вот лекарь даже меча не выронил – перчатки надежно защищали руки. Но вот плечи и шея оказались обожжены.

Нуска, тормозя пятками, отскочил назад и поднял пыль в воздух. Ему удалось убежать, а потому… Лекарь кратко прикоснулся руками к своим плечам, провел пальцами по шее, быстро залечив раны.

Олин, который рассчитывал вывести противника из боя, опешил. Уставившись на Нуску, он не мог понять, почему на нем нет ни царапины.

«Vae, я хорош в уворотах и беге. Но как же мне пробить оборону? Не думаю, что я смогу выдержать битву на истощение. Хотя Олин уже ранен… Что же предпринять?»

У Нуски не хватало боевого опыта. Он чувствовал, насколько тяжело ему заносить меч и атаковать. Лекарь вдруг осознал, что в нем нет никакого желания сейчас всерьез биться с тем, кто хорошо относился к нему и помогал.

Тем временем лицо Олина становилось все страшнее и страшнее. Он рывком воткнул меч в землю – и вся трава на арене загорелась. Когда арцент что-то зашептал, Нуска просто вылупил глаза и в страхе отступил. Неужели лекарь настолько загнал этого юношу в угол, что тот решил воспользоваться своим особым навыком?!

Гости были настолько захвачены зрелищем, что ревели, вскакивали со своих мест, наблюдая за охваченной пламенем землей. Та трескалась, огонь рвался наружу, прорывая целину. А Нуска… Нуска просто не знал, что делать. Он прыгал с одного участка земли на другой, но все они по очереди вспыхивали огнем. В какой-то момент не осталось ни одного безопасного клочка земли.

«Blathien, почему я не фасидец?! Что вообще с этим делать?!»

Лекарь не знал. Огонь подступал к ногам, опаляя пятки. Его жалкие ботинки не выдержат ни секунды в этом бездновом огне. Сразу расплавятся, а вслед за ним – и кожа на ногах Нуски. Взлететь в воздух он не мог. Никаких уступов или конструкций, на которые можно было бы взобраться, на арене не было. Только это море огня с Нуской посередине и этот арцент, что продолжал стоять, воткнув в землю меч.

«А что, если?.. Ха-ха, неплохой вариант!»

В который раз радуясь тому, что его лица не видно, Нуска улыбнулся и, переместив дэ в свои ступни, в несколько прыжков преодолел разделявшее его и противника расстояние. Светлая энергия смогла сберечь ноги от огня, но вести бой, тратя энергию на защиту, лекарь не мог. А потому, оказавшись подле Олина, Нуска просто подпрыгнул… и приземлился к арценту на плечи. Схватившись за голову противника, лекарь попытался рывком развернуть ее, чтобы вырубить юношу, но тот не поддавался. У Нуски просто не хватило сил, чтобы голыми руками свернуть Олину шею.

– Вы посмотрите, что он вытворяет!

– Да он просто присел на него!

– А разве так можно делать? Это не нарушение?

– Да кто знает! Но куда ему еще, действительно, деваться?!

Нуска искренне наслаждался происходящим. В какой-то момент даже тихо засмеялся, а затем задумался. Как нанести удар Олину? Куда его лучше ударить, чтобы вырубить, но не убить?

Лекарь нахмурился, перехватил меч и попытался эфесом ударить арцента по голове. Только вот Нуску обманули. У Олина уже давно были свободны руки, а держался за меч он, чтобы ввести соперника в заблуждение. Оружие не нужно было постоянно подпитывать дэ – пронзив землю, оно продолжало испускать жар и без участия своего хозяина. Лекаря схватили, а затем рывком повалили наземь. Прямо в незатухающий огонь.

Нуска вскрикнул. Огонь жадно облизнул его лицо, грудь, ноги и руки.

– Быстро сдавайся, пока не сгорел заживо! – выкрикнул Олин прямо на ухо Нуске, но продолжил удерживать его, вдавливая в пламя.

Это не было костром. Не было очагом. В нем нельзя было сгореть заживо, но это было подобно пытке. Искры жглись, вгрызались в плоть, поражая ее своей энергией.

Нуска не знал, что делать. Его разум помутился от боли, но он не был готов сдаться. Не так глупо, не так быстро. Уставившись на руку Олина, которой тот уперся в землю прямо перед носом Нуски, лекарь вдруг усмехнулся. Повязка на его лице, охваченная пламенем, сползла вниз. И потому Нуска подался вперед и зубами вцепился в запястье Олина. Кровь тут же оросила глотку, а чужеродная дэ пронзила тело. Эта боль была невыносима. Еще сильнее, чем от огня, что сейчас пожирал одежды хаванца. Но уже через несколько секунд Нуска прекратил чувствовать боль в теле. Огонь больше не задевал его, не жег кожу и отцепился даже от подпаленной одежды.

И тогда лекарь хорошенько вмазал навалившемуся на него арценту по челюсти, затем – локтем по солнечному сплетению. Нуска знал наверняка, куда бить, не имея превосходства в силе.

Олин громко вздохнул от боли и отступил. А лекарь подобрал свой меч, вскочил на ноги и приставил оружие к глотке арцента.

Нуска тяжело дышал. По его подбородку стекала чужая кровь, а все лицо, одежда и тело были обожжены. Но он все равно нашел в себе силы встать, а уже через секунду стал залечивать собственные раны. Касаясь свободной рукой особенно пострадавших участков тела, Нуска сейчас выглядел подобно бессмертному духу.

Зрители охали. Кто-то вскакивал на ноги, а кто-то, наоборот, плюхался обратно на ступени. Никто не мог поверить во все происходящее.

Хаванец… победил арцента? Разве такое возможно?

– Он сжульничал! Он применил запретные техники!

Нуска тяжело дышал. Он понимал, что так просто не сможет сейчас излечить опаленные дыхательные пути.

– Вы посмотрите! Он укусил своего противника! Разве это по правилам?!

– Хаванец не может сражаться на равных с другими сурии! Старейшины, он точно жульничал!

«Vae, поторопитесь уже и скажите, что я выиграл! Я же не должен всерьез прикончить Олина, чтобы вы объявили меня победителем?!»

Нуску качало. Он жадно ловил губами воздух, а затем схватился за грудь. Если сейчас же всерьез не заняться внутренними поражениями, то он скоро потеряет сознание.

Но старейшины хранили молчание. А Олин стоял на коленях, хмуро уставившись на Нуску. Кажется, он даже сейчас не намеревался сдаваться. Да почему?! Что Нуске нужно сделать, отрубить ему голову?!

Чего они ждут?!

Когда все в глазах у Нуски потемнело, Олин вдруг одним легким движением выхватил у лекаря меч из рук. А затем ударил хаванца коленом в грудь и повалил его наземь. Теперь меч Нуски, которым он нанес Олину поражение, острием касался глотки лекаря. Огонь на арене потух так же быстро, как и занялся.

Так вот чего все ждали. Вот чего хотели: чтобы Нуска проиграл.

Как бы ни была хороша битва и как бы лекарю сейчас ни хотелось победы, но жизнь была дороже. Он только усмехнулся и поднял вверх руки.

– Сдаюсь, – громко проговорил Нуска, а затем покрасневшими от жара глазами уставился на Олина и уже тише добавил: – Не ожидал от тебя такого.

– Прости. Но я не из знатной семьи. Мои родители – простые торговцы. Если я вернусь ни с чем, то моим братишкам придется жить впроголодь, – пожал плечами Олин, а затем сплюнул наземь кровь и отбросил в сторону оружие Нуски.

Лекарь вздохнул, прикрыл глаза и, сняв перчатки, уложил ладони себе на шею. Сейчас не было времени сокрушаться – нужно было как можно скорее залечить слизистую и обеспечить поступление воздуха в легкие.

Все шумели, бурно обсуждали схватку. Несколько хаванцев сгрудились вокруг Нуски, видимо, просто для вида. Потому что они смотрели на Нуску такими глупыми глазами, будто не понимали, отчего тот вдруг упал и не поднимался.

– Да-да, я сам, – прохрипел Нуска, наполняя руки целебной дэ.

Вот только правая рука то вспыхивала, то затухала. Лечение оказалось болезненным и заняло много времени. Дэ Нуски была на исходе.

Вскоре подоспел Минхэ – идимо, заволновался. Он склонился над учеником с хмурым видом, а затем коснулся его левой руки своей.

– Я поделюсь энергией. К сожалению, я не умею лечить кого-то, кроме себя самого, – покачал головой учитель, а затем действительно влил в Нуску большое количество светлой дэ.

«Вот это да. Значит, энергией того же вида можно делиться и через прикосновение? Не знал, не знал…»

Прошло не менее получаса, прежде чем Нуска оказался удовлетворен состоянием своей дыхательной системы. Он никуда не спешил. Однажды уже став жертвой болезни легких, он не горел желанием проходить через это вновь.

Минхэ помог Нуске подняться, а затем, приобняв ученика за плечи, медленно вывел его с арены.

Лекарь смог излечить большую часть внешних и внутренних повреждений, но теперь навалилась непередаваемая усталость. Растратив не только свою дэ, но и чужую, он израсходовал все свои силы.

«Вот оно как! Значит, нельзя вечно подпитывать одного сурии с помощью сотни подобных сурии. А я уж думал… Хех…»

Нуска повалился на одно из свободных мест на трибунах. Первые ряды были специально выделены для учеников, а потому никто из зрителей лекаря не донимал.

Учитель выглядел взволнованным и, казалось, то и дело порывался куда-то уйти.

– Учитель Минхэ… Простите, я проиграл, – устало сказал Нуска таким тоном, словно только что не экзамен провалил, а случайно забыл посолить похлебку. Лекарь совсем не чувствовал себя проигравшим.

– О чем ты? Ты выиграл, Нуска, – тихо проговорил Минхэ и нахмурился. – Я сейчас хочу пойти к старейшинам и потолковать с ними об этом. Как минимум, пусть присуждают звание сурии и тебе, и твоему сопернику.

Нуска усмехнулся, а затем устало повалился прямо на ступени. Он сейчас совсем не стеснялся своего состояния. Все-таки Урри, Ив и та сифа валялись без сознания где-то в обители, когда он хотя бы мог стоять на своих двух. Так что ему можно и отдохнуть, не заботясь о мнении окружающих.

– Не думаю, что из этого что-то выйдет, – недоверчиво хмыкнул Нуска.

– Им ведь нужно было устроить здесь спектакль? Показать, что их ученик сильнее, чем мой? Они это сделали. Но вот на вынесении результатов это сказаться не должно, – уверенно заявил Минхэ. Его лицо выглядело напряженным, но, когда он взглянул на своего выбившегося из сил ученика, то улыбнулся и протянул руку, похлопав Нуску по плечу. – Ты справился, Нуска. Ты сделал все для победы. А теперь позволь старшим разобраться между собой.

Лекарь не знал, что в нем еще оставались силы для того, чтобы выражать хоть какие-то эмоции. И все равно тихо рассмеялся и кивнул.

– Спасибо, учитель.

Минхэ удалился. Началась следующая схватка, которая была такой же убогой, как и все предыдущие. Зрители, искренне наслаждавшиеся сражением Нуски и Олина, теперь выглядели недовольными и то и дело выкрикивали ругательства и свистели.

Лекарь же просто отдыхал, развалившись разом на трех ступенях. Он разглядывал небо, которое вдруг помрачнело. Тучи в одно мгновение заволокли все, скрыв за собой звезду.

– Следующее сражение пройдет между Харло и Леми! – вдруг оповестил Аверис.

Нуска прикрыл лицо рукой и тихо засмеялся. Не выдержав, он вслух выговорился:

– Вы хотите сказать, что все арценты, выступавшие под протекторатом старейшин, попали на ясную погоду, а все фасидцы – на пасмурную и дождливую?! Это шутка такая?!

Таким был мир – вот что понял Нуска. Не было в этом мире ни честных сражений, ни заслуженных побед. Его выставили мешком для битья, как и многих других учеников. Даже когда Нуска, несмотря ни на что, все же победил… То оказалось, что он все равно проиграл. Вот такие правила заведены в Скидане.

«Эрд, надеюсь, вы насладились зрелищем. И хоть что-то сделаете, дабы это изменить».

Нуска одним только глазком понаблюдал за сражением. Против Леми выступил карборец. Хоть тот и был довольно сильным, но дождь, который начал накрапывать прямо посреди битвы, изменил ход сражения. Леми управлял водой, что окружала его, ловко пользовался легким мечом и не испытывал никаких трудностей в отличие от карборца, оторванного от своей стихии. Битва завершилась в течение десяти минут полной и безоговорочной победой Леми.

Лекарь только плечами пожал. Он не был удивлен.

Спустя несколько таких же бессмысленных и безвкусных битв Нуска потерял к ним всякий интерес, как и многие гости экзамена. Как только их ребенок, родственник или друг завершал свое сражение, они покидали трибуны. Смотреть тут было не на что – уже все поняли, как проходит экзамен.

Нуска уже и сам начал подумывать вернуться в обитель и как следует зализать свои раны, искупаться и переодеться, но, стоило ему сесть, как вокруг столпились сурии.

Именно те, которых Нуске хотелось видеть меньше всего.

Леми, Волиу с двумя прихвостнями и Герент, друг Олина. Это сразу натолкнуло Нуску на нехорошие мысли.

– Поболтаем? – усмехнувшись, проговорил Волиу, единственный из присутствующих здесь, кроме Нуски, кто сегодня провалился.

– А что такое? Хочешь поболтать как проигравший с проигравшим? – осклабился в ответ лекарь.

– Я не проиграл! Поверь, в отличие от тебя, я точно получу свой ранг, – горделиво выпалил Волиу.

– Даже догадываюсь, каким образом, – хмыкнул в ответ Нуска, закатив глаза.

– Волиу, заткнись, – прервал перепалку Леми. – Нуска, иди за нами.

Лекарю сейчас меньше всего на свете хотелось обсуждать что-то с этой разодетой сворой. Они все как на подбор были в искрящихся чистых одеждах, вышитых драгоценными камнями, чем вызывали у Нуски еще большее отвращение. Сам лекарь с ног до головы был покрыт грязью, его одежды были в саже, а кое-где прогорели насквозь, являя всему свету то пупок, то нижнее белье Нуски. Зато понятно, кто из них сегодня сражался, а кто просто выходил красиво постоять да забрать свой завернутый в шелковые ткани ранг.

Но Нуска не хотел выглядеть трусом. Не теперь, когда он почти одержал победу над Олином и был на шаг ближе к получению своего ранга. Даже если учителю не удастся договориться, ему все равно должны присвоить хоть какой-то ранг, указывающий на его способности в управлении дэ. А потому разрыв между ним и этими сурии уже не был таким большим. Он больше не являлся кем-то, вынужденным прислуживать и ублажать этих знатных hve.

Нуска поднялся и молча поплелся следом за этой компанией. Дождь начал усиливаться, а потому они скрылись под завесой леса. Кроны деревьев, успевшие обрасти листвой, надежно спрятали их от дождя.

– И о чем же вы так хотели поговорить, что даже выдернули меня после экзамена? – перешел сразу к делу Нуска.

– Хотели помириться, – с улыбкой ответил Леми.

Лекарь так и застыл, уставившись на этих потерявших всякий стыд сурии.

– Вы хоть знаете, что пытались со мной сделать? – еле слышно проговорил он.

– Знаем. И теперь, когда тебе, скорее всего, присудят ранг, не хотим, чтобы этот инцидент отравлял нам жизнь, – пожал плечами Леми. Все это он говорил с таким спокойным выражением лица, что у Нуски аж кулаки зачесались.

– Не знал, что аристократы – настолько продажные шавки, – злобно выплюнул Нуска в ответ.

– Я считаю, что будет правильнее называть это разумным подходом. Например, ты сейчас поступаешь совсем не разумно, обзывая сразу несколько высокопоставленных сурии, – вновь с улыбкой начал разъяснять Леми, а затем вдруг развернулся и зарядил кулаком в живот Волиу. Тот все пытался вставить в разговор пару своих медяков, но теперь повалился и застонал.

– Скажи это Ив. До чего ты довел девушку? Нельзя было сразу провести между вами черту? – вдруг перевел тему Нуска.

– Ив? О чем ты? Разве она не тебя ненавидит?

– Меня?! При чем тут я?! Ты прекрасно знаешь, что я никогда не хотел зависеть от аристократов! – выкрикнул Нуска, которого на самом деле сжигало изнутри неизвестно откуда взявшегееся чувство вины.

– Тогда не надо было кружить вокруг и так жалобно заглядывать другим сурии в глаза. Среди нас и ранее ходили слухи, что ты – собачонка эрда, а потому мы и расценили твои действия по-своему, – проговорил Леми с наглой ухмылкой. Он даже приблизился и похлопал лекаря по плечу.

Нуска зарычал. А затем скинул с себя руку, которая сейчас обожгла его куда сильнее огненной земли, созданной Олином.

– Решили сложить всю ответственность на меня?! Да пускай! Klaam irhi vi a vii meste! – смачно выругался Нуска.

Сурии застыли. Видимо, пытались переварить то, что сказал лекарь. Но, похоже, перевести были не в силах, а потому Леми, который примерно догадывался о значении слов, с такой злобой выплеснутых ему в лицо, проговорил:

– У тебя все равно нет выбора, Нуска. Либо ты дружишь с нами, либо уходишь в подполье. Твой протектор, кажется, уже попросил снарядить ездовых зверей для поездки в Эрьяру. И, кажется, тебя с собой не позвал.

Нуска вдруг застыл. Огромная капля дождя упала ему на лоб и медленно скатилась вниз по переносице.

Эрд уезжает? Уже? Он даже не подойдет, чтобы обмолвиться с Нуской парой слов?

– Видимо, ты и вправду не знал. Кажется, эрд остался недоволен твоим проигрышем… Не думаю, что во дворце им нужен настолько слабый сурии.

Последние слова эхом отдались в голове. Нуску замутило. Он стоял, не поднимая головы, уставившись себе под ноги.

– Эй, Леми! Ты закончил, мы можем идти?

– Ага. Пойдемте. Нужно поскорее получить ценные бумаги и возвращаться по домам.

Юноши собрались и направились в сторону обители. А Нуска так и стоял, понуро склонив голову.

Нет. Это не может быть правдой. После всего, что Нуска сделал для эрда…

«Он не может так со мной поступить. Он не может просто бросить меня здесь одного».

Нуска порылся в карманах и выудил оттуда пару перчаток. А затем, натянув их на руки, понесся в сторону обители. Земля под ногами хлюпала, слякоть летела во все стороны и липла к подошве. К тому моменту, как лекарь добежал до городка, он был весь с головы до ног облит грязью.

Небольшая группа скиров в дорогой сбруе уже отбыла. Нуска успел только краем глаза заметить скрывшийся в лесу белоснежный хвост волчака. Что же это? Леми не соврал? Эрд действительно его бросил?

Нуска еще некоторое время стоял, уставившись в пустоту. Словно надеялся, что скиров вдруг развернут обратно, вспомнив о позабытом в обители лекаре. Но нет. Этого не произошло.

Дождь усилился. Молния рассекла небо, осветив несколько темных скукожившихся на поляне домиков. Нуска медленно сполз наземь, прямо в грязь, и откинулся спиной на ближайшее дерево.

Плакать желания не было. Кричать, рвать на себе волосы – тоже. Вдруг навалилась усталость, а в душе разверзлась самая настоящая бездна, в одну секунду поглотившая все чувства и мысли Нуски. Он больше ничего не чувствовал, ничего не хотел. Ничто не вызывало в нем желания сейчас подняться и пойти в город.

Вскоре его нашел Минхэ. Учитель что-то взволнованно говорил, но Нуска ничего не слышал за шумом дождя и раскатами грома. Потому Минхэ, вздохнув, рывком поднял ученика с земли и поволок его в сторону обители.

Как славно, что есть хоть один человек, пожелавший найти его в этом безжизненном лесу.

Глава 40

На рассвете дня

Нуска уже не помнил, чем все закончилось в тот вечер. Но, когда он вновь открыл глаза, был уже полдень следующего дня. Лекарь находился в гостевом доме в своей кровати. Кажется, Минхэ успел переодеть Нуску и даже стер грязь влажной тканью.

Нуска вздохнул и оглядел комнату, а затем нашел глазами Минхэ. Лекарь был очень благодарен своему учителю за помощь и поддержку, но сейчас точно не смог бы порадовать хаванца хорошим расположением духа. Он уже давно заметил, что не может как следует скрывать собственные чувства от учителя. Словно тот мог считывать не только повисшую в воздухе дэ, но и мысли.

– Нуска, проснулся? Вставай, поедим и выпьем отвару, – проговорил учитель и тут же засуетился, накрывая на стол.

Лекарь поерзал под одеялом и медленно выполз на свет. Звезда вновь ярко светила в небе, а от вчерашней непогоды не осталось и следа. Нуска со вздохом плюхнулся на стул и сразу же начал вилкой ковырять жареные овощи и вареные бобы. Мяску бы сейчас…

– Неужели вы спускались на кухню и готовили?.. – спросил Нуска, почувствовав неладное. Эти овощи были точь-в-точь, как и те, что он ел в горной долине.

– Верно. Из того, что они предлагают, я ничего не ем, – пожал плечами Минхэ, устроился на стуле напротив и приступил к еде.

– Спасибо, учитель, – с легкой улыбкой поблагодарил Нуска и тоже принялся есть.

Даже если овощи и не были его любимой едой, он наверняка еще долгие годы будет вспоминать, как учитель каждое утро вставал, чтобы приготовить ему завтрак.

Минхэ хранил молчание на протяжении всей трапезы. Но, как только доел и стал медленно испивать горячий отвар, он тут же заговорил:

– Нуска, что с тобой вчера произошло? Я не нашел на тебе никаких серьезных повреждений, но ты ни на что не реагировал, а затем уснул.

– Просто усталость. Все-таки я израсходовал не только всю свою энергию, но еще и часть вашей.

– Это верно… Но мне все равно показалось, что ты расстроен, – продолжил допытывать Минхэ.

– Конечно, я расстроен! Меня же вынудили проиграть.

– М? Так ты вчера совсем ничего не слышал? – удивился учитель, а затем расплылся в улыбке. Он даже прервал свой завтрак, чтобы встать и порыться в сумке в поисках стопки бумажек. – Ты только взгляни! Эрд вчера лично подписал все твои бумаги. Здесь намного больше, чем просто ранг. Видимо, он был крайне впечатлен твоим сражением с тем арцентом.

Нуска сглотнул и принял бумаги из рук учителя, а затем сложил их на стол. Звездный свет, что лился из окна, освещал позолоченную кайму на каждой странице. Лекарь нахмурился и на всякий случай сначала вытер руки об свою рубаху. Не хотелось бы запачкать эти документы, украшенные драгоценными металлами…

Лекарь сначала быстро перелистал непонятные бумажки, а затем нахмурился и обратил недоумевающий взгляд на учителя. Нуска совсем не мог понять, о чем говорилось в ценных бумагах.

– Нуска, тебе пора бы уже разбираться в таких вещах. Как ты собираешься выживать в городе? – Минхэ покачал головой, а затем ткнул пальцем в одну из страниц. – Это подтверждающий твой ранг документ.

– Да? Но тут написано… – У лекаря аж дыхание перехватило.

– Верно, ранг сурии, низшее звено. Также здесь указано, что как только ты получишь оружие дэ, сможешь подтвердить свою родовую фамилию. Тогда ты получишь возможность создать дом, а фамилия твоего отца будет передаваться из поколения в поколение…

– А это? – перебил Нуска, ткнув в соседнюю бумагу, где было много официальных слов и цифр.

– Дарственная на дом в Эрьяре, – ответил Минхэ. – Вот эта бумага – лицензия лекаря, эта – документ, позволяющий начать свое дело в столице. Также здесь много сопроводительных бумаг, предоставляющих возможность вести свои дела в других городах Скидана, но там потребуется официальное разрешение наместников.

Нуска просто сидел, уставившись на бумаги в руках учителя, и ничего не понимал. Получается, это все – подарки от эрда? Но почему тогда он сразу уехал и не нашел время на то, чтобы узнать, как лекарь тут поживает? Хотя… наверное, старейшины и так в красках обо всем рассказали.

Нуска долго думал, разглядывал эти бумажки, а затем вдруг нахмурился и отвернулся. Даже учитель удивился, но ничего не сказал, а молча собрал документы и убрал в надежное место.

Если Син сделал это не для того, чтобы обрадовать Нуску, значит, его целью изначально было что-то иное. А именно – избавиться от Нуски.

Лекарь вдруг почувствовал себя так мерзко, что встал из-за стола и начал собирать вещи. Судя по тому, что в гостевом доме было очень тихо, большая часть учеников уже разъехалась по разным уголкам страны.

– Минхэ, вы собираетесь вернуться в горы? – заговорил Нуска да так задумался, что забыл сказать привычное «учитель».

– Нет. Думаю, мне и самому стоит развеяться и отправиться в путь. Эти несколько дней показали мне, как сильно я отстал от современного мира, как сильно изменился Скидан. Кстати, эрд – довольно неоднозначная личность. Он хоть и был немногословен, но с легкостью затыкал старейшин, – рассказывал Минхэ. Нуска же просто застыл спиной к учителю, крепко сжимая в руках рубаху. Получается… учитель видел эрда?

– И… о чем же они говорили? – не смог не полюбопытствовать Нуска.

– Эрд ничего конкретного не говорил, но, кажется, был крайне недоволен экзаменом. Однако во время твоего сражения был очень внимателен, даже запретил старейшинам переговариваться, – с улыбкой проговорил Минхэ, будто припоминая что-то забавное. Нуска же попытался выглядеть безразличным и продолжил собирать вещи. – Думаю, тебе удастся завоевать его доверие и стать придворным лекарем. Для начала нужно открыть свою лекарскую лавку в городе, начать принимать посетителей, продавать лекарственные настойки. Когда заработаешь себе имя, получишь заветное приглашение.

– Спасибо, что верите в меня, учитель, – выдохнул Нуска. В какой-то момент у него на сердце действительно стало легче.

– Теперь можно просто Минхэ, – покачал головой хаванец, а затем поднялся и тоже занялся сборами.

– Мы ведь… еще встретимся? – не удержался от очередного вопроса Нуска и обернулся к учителю лицом.

– Определенно. Как только мне надоест путешествовать, я приеду в Эрьяру, спрошу у прохожего о самом лучшем лекаре в городе и загляну к тебе на ужин.

Нуска выдохнул и, даже позабыв бросить собственные штаны, прямо с ними же в руках бросился обнимать своего учителя. Если бы не Минхэ, то Нуску даже не допустили бы к экзамену. А, может, он и вовсе не дожил бы до этого дня.

Нуска был благодарен духам, что они свели его именно с Минхэ, а не с одним из старейшин. Судя по тому, что Олин практически не улучшил свои навыки, толку от обучения у них не было. Так что Нуска хоть и пережил много трудностей, преодолел длинный путь и взобрался на заснеженную вершину горы, но получил куда больше, чем ученики, мирно спавшие в это время в обители.

Как там говорил учитель? Путь, пройденный верхом на чужой спине, не имеет никакого смысла? Чем больше трудностей преодолевал Нуска, тем сильнее становился. И сейчас ему действительно было чем гордиться.

Расставание с учителем было таким же теплым, как и это время года. Они долго обнимались под сенью листвы, а затем разошлись в противоположные стороны. Нуска не стал говорить слишком много – разве мог он выразить словами то, что сделал для него Минхэ?

– Найди меня, когда обзаведешься оружием дэ, – напоследок сказал учитель. – Я так и не смог передать тебе знания, необходимые для владения им. Так что буду ждать грядущих уроков, Нуска.

Теперь же лекарь в одиночестве шел через лес, держа путь в Эрьяру. Это была та же дорога, по которой он когда-то плелся в обитель, но только вот сам Нуска уже не был прежним.

К вечеру Нуску одолела тоска. Он хотел развернуться и побежать, чтобы догнать учителя и отправиться в странствия вместе с ним. На самом деле все эти лицензии и ранги – совсем не то, чего лекарь хотел. Если эрд действительно не желает его видеть, то… зачем ему вообще возвращаться в столицу? Но сворачивать с намеченного пути тоже было не в духе Нуски. А потому он только ускорил шаг, ловко сжигая дэ под ногами. Теперь он мог перемещаться намного быстрее, чем раньше, подобно сурии, на которых раньше взирал снизу вверх.

И никто больше не посмеет над ним насмехаться и смешивать его с грязью. Теперь он – такой же знатный юноша, как и другие жители столицы.

Был поздний вечер, когда Нуска обогнул водоем, где когда-то повстречал Ив. Несколько деревьев застыли в цветении, сбрасывая белые и желтые лепестки на водную гладь. Звездный свет мерцал, отражаясь от воды, а лекарь замедлил ход, любуясь зеленью и цветами. В этом путешествии были и свои плюсы – Нуска так давно всласть не гулял по траве, не дышал этим наполненным свежестью воздухом. В горах он день за днем проводил в той маленькой, замкнувшейся в себе долине. Возможно, она была отражением жизни Минхэ, который пожелал обособиться от окружающего мира. Нуска и сам на секунду поверил в ту идиллию, где существовали только он и учитель.

На вершине горы единственной проблемой были снежные завалы. Здесь же день за днем происходило что-то, выбивающее у лекаря почву из-под ног. Вот и сейчас он вдруг замер, почувствовав стойкий аромат темной дэ и шуршание в кустах.

Нуска на мгновение даже улыбнулся, повторно оказавшись в подобной ситуации. На всякий случай оголив оружие, подаренное Минхэ, лекарь застыл, вглядываясь вглубь леса. Оттуда на него сразу же воззрились два ярко-синих глаза. Нуска нахмурился, соображая, как лучше действовать, чтобы стычка с диким зверьем не привела к чьей-либо смерти.

Все кусты в округе мерно зашуршали, выдавая тяжелую поступь хищников. Но Нуска продолжал стоять, уставившись в то место, где встретился взглядом с волчаком. Вскоре оттуда выступил уже знакомый Нуске зверь – волчак с густым черным мехом. Он долго стоял, словно присматривался к лекарю и оценивал силы своей стаи, а затем задрал голову, завыл и поспешно скрылся в листве.

Волчаки в одно мгновение отступили. Темная дэ в воздухе испарилась, словно ее и не было.

Нуска, продолживший путь, долго думал о том, что же послужило причиной отступления стаи. Может, вожак на этот раз счел лекаря достаточно опасным противником, а, может, решил отплатить ему за спасение.

«По-моему, этот мохнатый монстр заслуживает называться сурии куда больше, чем многие люди», – хмыкнул про себя лекарь.

Нуска ускорил шаг. Ему хотелось до рассвета достичь Эрьяры, тем самым доказав самому себе, что он стал сильнее.

Спустя несколько часов блуждания во тьме, лекарь почувствовал близость города. Две яркие звезды уже закатывались за горизонт, предвещая скорый рассвет. Оказалось, что обитель была не так далеко от Эрьяры, как думалось Нуске раньше. Если бы он умел ездить верхом, то, может, никогда не встретил бы Ив, и та умерла бы на берегу озера.

«А я избежал бы многих проблем. Кто знает, когда она вновь найдет меня и попытается воткнуть нож в спину?»

Подступив к городу, лекарь взволнованно осмотрел свои одежды. Минхэ в который раз одолжил ему наряды. Те были белыми и чистыми, совершенно новыми. Может, они и не были достаточно приличным одеянием для сурии, но и стыдиться Нуске было нечего. Простая белая рубаха с пуговицами, серые плотно сидящие штаны никоим образом не портили образ молодого хаванца. Скорее всего, случайные зеваки как раз и подумали бы, что он – хаванец средней руки.

Нуска ловко обогнул бедные районы. Он пока не был готов повстречать кого-то из старых знакомых. Вокруг замелькали знакомые улочки, лавки и дома. Но лекарь не мог отделаться от ощущения, что с того момента, как он в последний раз пересекал эти улицы, прошло несколько лет. Даже воздух казался совсем другим.

Еще раз сверившись с ценными бумагами, Нуска завернул за угол и побрел по переулкам. А затем резко затормозил, встав напротив небольшого двухэтажного дома.

Нуска не знал, выбирал ли жилье эрд лично или же это был первый попавшийся незанятый угол. Но домик оказался довольно мил. Сложенный из бревен, он даже был отделан каменной кладкой. Нуска сглотнул, а затем рывком выбил заколоченную двумя досками дверь.

Блеклый свет с улицы проникал в огромную залу. Вся мебель была накрыта тканями, видимо, чтобы не запылилась. Нуска медленным шагом прошелся по новому жилищу, заглянул в пару окон, а затем задрал голову, разглядывая винтовую лестницу, ведущую на второй этаж.

Воспоминания теснились в голове, но лекарь так и не смог припомнить ничего конкретного. Возможно, этот дом был похож на место, где он жил с отцом. Родным отцом.

Уже через пару минут Нуска хлопнул дверью с наружной стороны. И вновь побрел по улице. Ценные бумаги и лишние вещи лекарь побросал прямо на полу в прихожей, а потому теперь немного беспокоился об их сохранности, но не решился вновь вступать в незнакомый и чуждый ему дом.

В таких жилищах обычно проживали торговцы и все сурии среднего достатка. Дом был не слишком большим и богатым, но… Нуска все равно не почувствовал себя как дома в этом пустом и покрытом слоем пыли пространстве. Да и вся его новая жизнь, казалось, ему не принадлежала.

Кто он теперь? Сурии Нуска, лекарь из Эрьяры? Разве это не глупо звучит? Он всю жизнь был оборванцем и отребьем. Разве можно всего за несколько месяцев перекроить свою жизнь настолько, чтобы смыть грязь не только с одежд, но и с зачерствевшей за годы бедности души?

Это ложь. Его положение, может, и изменилось. Но внутри он все тот же никому не нужный отщепенец, что ворует хлеб и лечит срамные места знатных уродов. Этих документов недостаточно, чтобы Нуска стал кем-то другим. Пусть по этим бумагам он хоть официально будет признан ослом – его суть от этого не изменится. Он слишком долго жил, заботясь лишь о куске хлеба да соломенной подстилке под боком. Можно заткнуть хоть миллионы ртов, орущих, что ты – оборванец, но невозможно заткнуть вопящего оборванца внутри себя.

Нуска, раздраженный, плелся по пустынным улицам, пока не набрел на единственный работающий в этом квартале трактир. Кажется, ноги сами принесли его сюда. Молодому начинающему лекарю было пожаловано и начальное содержание, а потому он решился разом спустить его на выпивку. Вот в этом он мастак! Пьянствовать да веселиться Нуска точно умел.

Рывком отворив дверь, Нуска вошел в пропахшее выпивкой и табачным дымом помещение. Трактирщик был знаком лекарю, но этот старый хрыч не узнал Нуску. Лицо владельца расплылось в улыбке – видимо, он и не надеялся сегодня увидеть новых гостей.

В зале почти все столики были свободны. Нуска сразу проследовал к стойке и заказал три пинты эля, а также мясные закуски. А затем вывалил на стол пару золотых монет. Трактирщик так и забегал, раскланиваясь перед молодым господином и суровым тоном приказывая служанкам обслужить лекаря по высшему разряду.

Нуска поморщился и отвернулся. Он до сих пор помнил, как этот владелец не раз вышвыривал лекаря на холод, когда тому не доставало пары-тройки монет на стакан выпивки.

Оглядев зал, лекарь стал подыскивать себе подходящее место. В одном углу уже храпели несколько раскрасневшихся сурии – видимо, так напились, что здесь же и уснули. За самым дальним столом сидел единственный бодрствующий в трактире посетитель, но как следует разглядеть его Нуска не смог, потому что он с головы до ног был закутан в плащ. Даже лицо скрыл под капюшоном.

«Да кто ж разгуливает в такую погоду в таком плотном плаще? Эти сурии совсем с ума посходили? Небось сынок из какого-то родовитого дома. Не хотел, чтобы его узнали…»

И тут Нуска нахмурился. Было в том человеке что-то знакомое, какое-то странное ощущение узнавания не покидало лекаря. Может, Нуска уже где-то его видел? Или он уже попадал в подобную ситуацию?

Нуска сразу же стал изучать потоки дэ в трактире, а потом так и застыл, сглотнув. Кажется, неизвестный сурии тоже заподозрил неладное и стал собираться. Прежде чем лекарь успел что-либо сделать, незнакомец шмыгнул на улицу.

Нуска остался стоять у стойки в полупустой зале. Его мучили сомнения. Он не был уверен в своих догадках и боялся показаться сумасшедшим, преследующим случайного прохожего. И все же лекарь решился, но для начала…

Нуска цыкнул, а затем развернулся к стойке.

– Подайте мне сюда мой заказ! Все три пинты разом! – громко потребовал он.

Уже через несколько минут перед Нуской выставили в ряд три кружки и небольшую тарелку с нарезанными кусками вяленого мяса и колбасами. Лекарь расправился со всем в два счета: он был не только взволнован, но и голоден. Нуска и сам не знал, что может в один заход влить в себя целую кружку эля. Трактирщик даже похлопал ему.

Не прошло и получаса, как лекарь рывком поднялся с места и направился к двери. Если его предположение окажется ложным, то он только зря как следует не расслабился и не попросил набить себе трубку. Но даже малейшая надежда стоила того.

Лекарь быстро поймал след дэ. Это была странная прерывистая дорожка, уходящая через переулки в лес. Либо этот сурии был очень слаб… либо скрывал свою энергию.

Предположение Нуски все больше напоминало правду. Он бесшумно пробирался через чащу, боясь потерять еле уловимый след. Чутье вело его через непролазные дебри прямиком к реке.

Возле столицы протекала Линия Жизни – так называлась полноводная река, пронизывающая континент. Столица не просто так находилась именно в этом месте – здесь брал свое начало один из истоков. И Нуска, приблизившись к этому потоку, полному дэ, потерял след. Понурившись, он все же решил пройти вдоль ручья в надежде, что случайно набредет на свежие следы.

Река бежала вниз по склону, еле слышно журча. Берег облепили белоснежные цветы и красный камыш. Нуска и сам не знал, почему никогда не спускался так близко к руслу. Многие сурии действительно боялись приближаться к этому скоплению чистой и нетронутой стихией энергии. Поговаривали, если здесь утонуть, то превратишься в неприкаянного духа и тысячелетиями будешь заманивать случайных путников на дно реки.

Нуска вздрогнул, но не поддался страху, а продолжил молча идти, следуя за течением. Но все следы словно смыло водой и унесло на дно.

Несколько светочей слетелись к воде, освещая пространство. Эти бабочки с большими узорчатыми крыльями всегда нравились Нуске, и, кажется, он тоже нравился им.

Трава становилась выше, а заросли камыша – непролазнее. Вскоре лекарю пришлось руками раздвигать жесткие побеги. Он не знал, почему с таким упорством продолжает идти вперед. Может, подействовал алкоголь, и он не соображал, что творит.

Небо на востоке порозовело, поляна и берег потонули в красном свечении звезды. И только тогда Нуска вдруг разглядел одинокую темную фигуру на противоположном берегу. Этот человек стоял, повернув голову в сторону лекаря; его лицо все еще было скрыто под плотной тканью.

Светочей в округе стало больше. Они мельтешили под ногами, садились Нуске на голову и путались в распущенных волосах, но лекарь вдруг нахмурился. Смахнул с себя навязчивых насекомых. А затем уверенно шагнул прямо в ледяной поток и пошел вброд.

Он не знал, может ли действительно что-то случиться, если он окунется в эту реку. Но продолжал настойчиво переставлять ноги и двигаться вперед.

Поток был сильным, течение – быстрым и ледяным, как снег на вершинах гор. Но Нуску уже было не напугать холодом – он привык к куда более низким температурам.

Слава духам, что именно в этом месте вода не поднималась выше колена. Но человек на той стороне отчего-то взволнованно вскинул голову и подошел прямо к воде. Словно встречал Нуску.

«Vae, неужели я не ошибся?»

Как только лекарь приблизился к камышу на другом берегу, его подхватили под руки и рывком вытащили из бурного потока. Несмотря на то, что светочи заполонили поляну, а звезда уже медленно выкатывалась из-за горизонта, Нуска так и не смог рассмотреть этого мужчину: накидка бросала густую тень на его лицо.

– Это же вы? – не выдержав тишины, спросил лекарь.

Человек в черном молча развернулся и попытался уйти, но Нуска тут уже вцепился в него мертвой хваткой. А затем резко сдернул ткань с его лица.

В глаза сразу бросилось бледное осунувшееся лицо и темные круги под глазами. Но красота этого мужчины была все так же неописуема, а его глаза горели тем же неугасимым синим пламенем.

– Кажется, духи действительно наслаждаются зрелищем, раз за разом сталкивая нас. Что думаете, эрд?

Правитель был холоден. Он молча отвернулся и попытался вырваться, но лекарь не отпускал. Внезапно Нуска почувствовал разгорающуюся внутри злость. Он не только преодолел горы, леса и поля на пути сюда, но теперь и перешел вброд эту пугающую своей энергией реку. И все для того, чтобы эрд развернулся и ушел?

– Почему вы молчите? Вам нечего мне сказать? – не выдержал Нуска.

– По какой причине я должен с тобой говорить? Или тебе недостаточно тех подарков, которые я тебе преподнес? – холодно и тихо отозвался эрд.

Нуска так и застыл. Кровь прилила к лицу.

– Подарков?! Так вас это волнует?! Хотите – забирайте! Грош им цена! – выкрикнул Нуска, но затем решил понизить голос – в этой глуши каждый звук, казалось, раздавался не только по всей поляне, но и достигал леса, эхом отражаясь от вековых деревьев.

– А разве тебе не это было нужно? Что ты теперь-то от меня хочешь? Можешь выражаться конкретнее? – хмыкнул эрд и отвернулся. Он не выглядел ни раздраженным, ни расстроенным. Скорее, очень уставшим.

Пыл Нуски немного поутих. Он понял, что ошибся, потому что теперь, когда лицо этого человека оказалось прямо перед ним, он не находил в себе сил, чтобы продолжать ссору.

– Ты закончил? – отстраненно проговорил Син и повернулся к Нуске. Их взгляды встретились.

Почему-то только сейчас алкоголь ударил в голову, и щеки лекаря раскраснелись. Он вдруг, вместо того чтобы крушить, кричать и спорить, подошел ближе и коснулся черных узоров на шее эрда.

– И так вы лечитесь с тех пор, как я ушел? Что вы хотите сказать своими действиями? Что я вам не нужен? Но разве ваша болезнь не говорит об обратном? – заговорил Нуска, а затем взялся за высокий ворот правителя и расстегнул пуговицы, чтобы разглядеть все следы болезни. Вся грудь эрда была усеяна черными витиеватыми узорами. Нуска сглотнул, а затем сразу приложил к ней ладонь, прибегая к помощи светлой дэ. Словно вот прямо здесь, на берегу реки, планировал начать лечение.

Син поморщился от воздействия противоположной дэ и тут же отбросил руку Нуски.

– А разве не ты уехал из дворца? Почему я слышу эти вопросы от тебя, когда мог бы задать их сам? – сказал Син. Он казался менее сдержанным, чем обычно.

– Ха-а?! Спросите у своих помощников, почему я покинул дворец! – выкрикнул в ответ Нуска, начиная вновь закипать. Почему его все время пытаются выставить виноватым?!

Син промолчал и опустил голову. Нуска начал рассматривать эрда, чьи черные волосы сейчас были собраны в неаккуратный хвост и спадали на плечо. Лекарь подошел ближеи снял с волос правителя ленту.

Вот так будет лучше.

Син искоса следил за подвыпившим Нуской и явно не понимал, как расценивать его действия. Затем правитель тихо проговорил:

– Даже если они что-то тебе сказали или сделали… Разве ты не мог хотя бы дождаться моего пробуждения? Сказать, куда направляешься? Почему я узнал о том, что ты учишься в северной обители, только спустя несколько месяцев из письма сурии Минхэ? У тебя отказали руки? В округе не было ни одного города, из которого можно отправить почтового скира? Ты был без сознания или умер? О чем я… должен был думать?

Син старался выглядеть спокойным, но его голос все равно сорвался. Он отвернулся и даже сделал шаг, намереваясь уйти. Но Нуска вновь вцепился в него так, что у рира не было никакой возможности даже шелохнуться.

Теперь, когда Син это озвучил, все поступки лекаря действительно выглядели глупыми. Но он все равно не мог мириться с тем, как к нему относились во дворце. Не мог выносить тех насмешек и издевательств, что лились из уст помощников и слуг.

– Син, я не бросал вас. Я ушел, чтобы вернуться достойным, – тихо пробормотал Нуска. – Но вы могли хотя бы подойти ко мне после экзамена и узнать, почему я уехал.

– С чего бы мне это делать? Ты выглядел вполне довольным своей новой жизнью, – хмыкнул Син.

Нуска стал в голове перебирать события того дня, а затем отбросил эту затею. Какая разница, что Син мог увидеть и додумать? Главное то, что они наконец встретились и смогли поговорить.

– Злитесь, сколько хотите, – выдохнул Нуска, а затем обошел правителя и задрал голову, заглядывая Сину в глаза. Тот отворачивался, но лекарь все равно видел, насколько эрд взволнован.

Несмотря на прогрессирующую болезнь и уставшее лицо, Син был красивее духа.

Нуска не знал, что должен сделать, чтобы заставить эрда остаться. Что нужно, чтобы правитель хотя бы взглянул на него?

Зачем Нуска вообще догнал его и теперь стоял тут, мокрый и озябший, на рассвете нового дня?

И тут лекарь понял, чего же он хотел. Какую мечту лелеял на протяжении долгих холодных месяцев.

Нуска медленно припал на колено и поймал руку эрда в плен цепкими пальцами. Глаза Сина расширились – видимо, он предполагал что лекарь хочет сделать. Все-таки ему не впервой получать подобное внимание.

Но Нуска хотел быть особенным, а не одним из его раболепствующих слуг.

– Эрд Син, помните, вы спрашивали, останусь ли я подле вас? – Лекарь вдруг улыбнулся, задрав голову. Он крепко сжимал ладонь правителя, а через секунду уже аккуратно стягивал с нее перчатку.

Син молчал. Он выглядел настолько растерянным, что лекарь бы, наверное, рассмеялся, если бы сам сейчас не стоял на коленях.

– Теперь, когда у меня есть допустимый для этих речей ранг… Я хотел бы остаться подле вас. Даже если в мире разразится война, небеса рухнут на землю, а реки высушит палящее солнце, – тихо произнес Нуска, а затем склонил голову и коснулся губами этой холодной руки. Лекаря так и обожгло этим поцелуем – даже пальцы правителя источали силу и энергию. Две несовместимые дэ столкнулись, заставляя сердце лекаря биться быстрее. Хотя он и так не слышал ничего, кроме оглушающего стука в ушах.

Нуска боялся взглянуть на лицо Сина. Он продолжал стоять на колене, в правой руке сжимая ладонь эрда, а в левой – его перчатку и ленту для волос. Внезапно холодные пальцы выбрались из захвата и легли на голову Нуски, мягко касаясь.

– Мне пора идти, – кратко сказал Син, отстранился, а затем вновь накинул на лицо капюшон.

Нуска вздохнул и ничего не сказал. Несмотря на то, что он теперь был сильнее, что все эти бумажки твердили о том, что он – знатный господин, все равно создавалось ощущение, будто между ним и эрдом пролегает глубочайшая бездна.

– Когда мы сможем увидеться?.. – почти шепотом спросил Нуска, которому до сих пор казалось, что все происходящее – сон.

– Приходи через два дня на праздник, – ответил Син. Он вновь говорил холодным тоном.

– Так и быть, – ворчливо хмыкнул лекарь, решив подыграть.

Вскоре Син действительно ушел. Это была самая короткая и ожидаемая лекарем встреча. Он просто повалился на землю, будто из него высосали все силы. Тело не слушалось, а ноги были тряпичными.

«Vae`al эрд! Сколько раз еще он планирует бросать меня в таком состоянии?»

Было жарко. Лекарь сидел, уложив голову на подтянутые к груди колени. В воздухе плясали светочи, превращая предрассветный лес, потонувший в тумане, в сказочный мир духов.

Нуска поднял с земли перчатку и ленту правителя.

– Вы правда вернетесь во дворец в одной перчатке и с распущенными волосами? Эрд, как вам не стыдно? – с улыбкой пробормотал Нуска, а затем сжал перчатку в руках.

Наступил рассвет. Лучи ласково пригрели плечи, озарили луга и искрящуюся реку. Нуска сидел в траве, облепленный мерцающими светочами, и ни о чем не думал. Даже вставать и идти куда-то не хотелось. Было только одно желание – навсегда остаться здесь, в этом охваченном светом и теплом мире, в который Нуска так долго мечтал попасть.

Глава 41

Знакомое лицо

Что это был за праздник? Кто его знает. Нуска все еще стеснялся подойти к одному из прохожих и поинтересоваться, какой сейчас месяц на дворе. Последние недели он был настолько оторван от внешнего мира, что потерял счет дням.

Раньше лекарь редко присутствовал на городских гуляниях. Из-за низкого ранга его не пускали в центральные районы города, а потому он довольствовался пьянками в трущобах.

Казалось, что и столичные сурии не были заинтересованы в праздновании. В их разговорах звучало много сплетен, а большая часть и вовсе обсуждала прошедший экзамен в обителях.

– Вы слышали? В северной обители какой-то хаванец получил ранг сурии. Даже не владея оружием дэ!

– Че? Он явно подкупил кого-то из старейшин.

– Да что там хаванец! Вы разве не знаете, что произошло в южной обители?

– Южной? Там снова проходят экзамены? Там же обучаются одни арценты.

– Да, а еще в южной всегда проходили самые кровопролитные бои.

– Неужели никто из вас не слышал?! Там произошло убийство, самое настоящее убийство! Какой-то безранговый отброс из-за тупого указа эрда сумел попасть на экзамен. И прирезал своего противника.

– Что-о?! Да разве это возможно? И кем же был его противник?

– Сыном из дома Сивьеры, двоюродным братом Мары Сивьеры.

– Это что же получается?! Теперь нельзя посылать детей на сдачу экзамена, потому что их там могут забить как скот? О каком доверии к обителям и старейшинам теперь может идти речь? Кем вообще был этот убийца?

– Говорят, что он – никому неизвестный арцент с безумными глазами. Как он вообще попал на экзамен – вот в чем вопрос. Мальчишка был убит одним ударом в глотку – не успел и слова сказать.

– Подождите, стойте, а как выглядел тот арцент? – вдруг вмешался в разговор Нуска, застыв прямо посреди улицы. Его глаза бегали, а сам он тяжело дышал.

– Ха-а? Нам-то откуда знать? – вылупился на хаванца рассказчик.

– Тогда… каким было его оружие? – не сдавался Нуска.

– Хм… Кажется, это была сабля. А что, ты его знаешь? – Незнакомец прищурился и с подозрением уставился на лекаря.

Нуска замотал головой, а затем быстро смешался с толпой. Ему не хотелось привлекать лишнее внимание, но он должен был знать наверняка. Потому что эта новость гремела сейчас на каждой улочке. Нуска уже долгое время мучился в сомнениях… и, наверное, лучше бы мучился дальше. Потому что теперь лекарь был уверен, что убийца из южной обители – не кто иной, как Вьен. Только он мог перерезать горло саблей, да так быстро и точно, что противник не успел бы помолиться духам.

Хоть лекарь и надеялся в этот день хорошенько отдохнуть и выпить, но теперь не мог думать ни о чем другом. Получил ли Вьен ранг после этого происшествия? И, если да, то что еще он сможет натворить, обладая не только смертоносными навыками боя, но и властью?

Толпа, состоящая из сурии, вытекала на главную площадь. Нуске раньше казалось, что он хорошо чувствует чужую дэ, но, пробыв несколько месяцев в пустынных горах, он теперь задыхался от этой мешанины запахов и потрескивающего напряжения, витающего в воздухе. В заснеженных скалах его чутье обострилось до предела: теперь он практически видел, как противоположные дэ сталкиваются, вызывая крошечные энергетические взрывы.

Нуску замутило. Если он думал, что в обители было много сурии, то сейчас на площади, казалось, столпились все сурии Скидана. Возможно, это было недалеко от правды.

Однако в какой-то момент все разноцветные блики перекрыло одной мощной волной. Тьма упала на площадь, а разгоряченные веселые прохожие притихли.

«Это ведь может быть только эрд. Почему он не в своих драконьих одеждах? Что происходит?»

Нуска застыл где-то на краю главной площади города. Это место и этот помост… Лекарь прекрасно их помнил. Именно здесь он в последний раз виделся с Вьеном, и в ту встречу брат вел себя странно.

Было темно. В воздухе клубились потоки энергии, но Нуску это не пугало. Лекарь даже вскинул голову и огляделся: он заметил, что город был украшен цветами. Желтые и белые, они благоухали, но Нуске удалось почувствовать это только сейчас.

Где-то высоко над головами раздался зычный голос. Любой зевака сразу бы понял, что вещает представитель высшей знати. Речь была громкой, уверенной. Каждое слово произносилось так, словно в нем заключался приказ. Нуска задрожал и стал пробираться ближе к помосту.

– Жители Скидана, сегодня мы празднуем День духов. Традиционно шестнадцатого шаля все жители столицы возносят свои мольбы духам и преподносят им подарки. Но этот день был омрачен. Сегодня перед вами я показываю свою истинную силу – и клянусь использовать ее для защиты каждого жителя страны.

Речь эрда прервалась. Нуска услышал впереди какой-то шум и продолжил протискиваться через столпотворение. В этом забитом людьми пространстве было жарко: прежде чем лекарь пробрался ближе к помосту, он весь вспотел. Все отчего-то шумели и переговаривались, но голосов было так много, что они превращались в беспрерывный гул, из которого Нуска не мог вычленить ни слова.

– Дарвель вновь переступил границы Скидана. Будь это единственной плохой вестью, возможно, нам бы не пришлось прерывать столь значимый праздник. Однако многие уже слышали о бунтах, прокатившихся по южной части страны. Повстанческое движение в Карборе было вырвано на корню, но Арцента и Рира сейчас утопают в мятежах. И я лично отправляюсь в поход для устранения мятежников и установления порядка в стране. Наступает военное время, а это значит, что меч каждого сурии должен быть остер и должен разить во имя Скидана. Повстанцы же ослабляют силы страны и подрывают боевой дух в наших рядах.

Сейчас, находясь вблизи помоста, Нуска мог видеть правителя из-за голов стоящих впереди сурии. Но выражение лица Сина разглядеть было невозможно.

Неужели… война? Когда окончились континентальные сражения, лекарь был слишком мал, чтобы что-то в этом понимать. Почти вся его жизнь прошла в мирное время – врагами Нуска мог считать только богачей да жадных трактирщиков. А теперь… дарвельцы? Но разве эрд не может одним ударом просто смести всю армию противника? Разве не так была окончена предыдущая война?

– Во имя мира и победы мы должны сплотиться. А потому сегодня мы прямо на этой площади представим одного из лидеров восстания. Многие слышали о произошедшем в южной обители и об убийце, который не постеснялся перерезать горло своему противнику на дуэли. Разумеется, он был сразу же пойман и заключен под стражу. Неудивительно, что он оказался не просто нечестивым сурии, но и одним из повстанцев, лидером южного движения и посланником воли Дарвеля. Сегодня он предстанет перед вами, а завтра будет казнен.

Толпа, ранее молча внимавшая словам эрда, вдруг взревела. До этого все были напуганы силой и мощью своего правителя, но сейчас вслух возносили хвалу духам за то, что высший сурии достаточно силен, чтобы защитить их. Что эта сила, заставляющая их колени трястись, выступает на стороне Скидана.

– Так и знал, что это не мог быть скиданский сурии! Наши сурии благочестивы!

– Верно, он просто хотел внести смуту! Подорвать доверие к власти!

– Голову с плеч! Казните его прямо сейчас! Пусть все увидят, что бывает, если пойти против законов Скидана!

– Какой-то безродный оборванец… и убил сына высшего аристократического рода! Разве он может быть на стороне нашего народа?!

Нуске казалось, что он оглох. Сначала в голове гремели крики, а затем настала звенящая тишина. Он смотрел на помост и видел там два знакомых лица. Один мужчина стоял, сложив руки за спиной, и продолжал что-то говорить, своим голосом перекрывая гул толпы. А другой оказался связан. Его каштановые волосы были растрепаны и спадали на плечи, а бездонные черные глаза уставились на орущих сурии. И в этих глазах не было страха – только презрение.

Это был Вьен. Его голова была разбита в нескольких местах, а на лице запеклась кровь. Но взгляд его был таким же диким и полубезумным. Казалось, сними с него оковы, и он перережет на этой площади всех, кто желает ему смерти.

«Вьен… Как ты оказался здесь? Почему? Лидер восстания… Зачем ты пошел против эрда?!»

Нуска не понимал. Он не знал, что делать. Странное чувство беспомощности вновь накрыло его с головой. Лекарь хорошо знал, что значит прогибаться под волю сильных. Не иметь возможности высказать свое слово или восстать против произвола. Но сейчас… он должен был защитить убийцу. Не думал, не хотел, а должен был.

Вьен… это же его старший брат. Он тот, кто согревал его холодными ночами и делился последним куском хлеба. Тот, кто с улыбкой шел на убийство, чтобы прокормить семью. Тот, кто отдал всего себя для защиты близких и самого Нуски. Разве у лекаря есть право бросить его? Но…

Защитив Вьена, Нуска предаст Сина. Да и как можно вызволить этого арцента из-под дворцовой стражи, состоящей из магов боли?! Один неверный шаг – и тебя скрутит от непередаваемых мучений. Зачем Вьен вообще затеял расправу прямо на экзамене?! Это же самый короткий путь в бездну!

Нуска закрыл лицо руками и застыл. Его разрывало изнутри. Это не должно было произойти.

«Вьен, тебе же дали все шансы начать жизнь заново. Ты мог просто сдать экзамен и стать полноправным сурии. С твоими навыками… ты бы быстро стал одним из лучших бойцов Скидана, особенно сейчас, когда назревает война. Тебе бы платили, тебя бы кормили, подарили крышу над головой… Почему ты, h`aidgehl vae, просто не сдал этот h`aidgehl экзамен и не отправился пожинать плоды успеха?!»

У Нуски никогда не было каких-то особых требований: если ему предлагали поесть – он ел, не раздумывая о том, кем был человек, давший кусок хлеба. Но сейчас он припоминал, что Вьен… был совсем другим.

Как-то раз Нуска побирался по улицам. Один сурии с неприятной улыбочкой протянул голодному мальчишке хлебную лепешку. Маленький Нуска уже потянулся, чтобы взять съестное, ведь от одного вида еды его рот наполнился слюной. Но Вьен, который увидел эту картину, подбежал и выбил лепешку из рук старика. А затем обозвал того старика такими словами, которые Нуске было бы тяжело произнести даже сейчас.

Как оказалось, тот старик был работорговцем. Он часто обманывал бездомных детей, заманивал их в подворотни, а затем продавал на черном рынке. Но Нуска, даже услышав это объяснение, все равно еле сдерживался от того, чтобы не кинуться обратно и не подобрать кусок хлеба с земли. Ему было все равно, кем был тот старый сурии, он хотел лишь одного – поесть. Но Вьен был непоколебим. Он отказывался брать деньги и еду у людей, которые вызывали у него отвращение.

Если Нуска молчаливо терпел издевательства в обители и лишь иногда давал отпор, то Вьен копил обиду и ненависть. А затем разом выплеснул ее на одном из учеников на дуэли.

Прежде чем лекарь пришел в себя, речь эрда окончилась. Люди стали разбредаться по городу: кто-то пожелал продолжить веселье, а кто-то стал громко обсуждать грядущие перемены. Но все как один, были взволнованы новостями и не замолкали.

«Эрд говорил, что мы сможем увидеться. Я должен с ним поговорить…»

Лекарь быстро проскользнул к помосту. И уставился на эрда, окруженного своими подчиненными. Они что-то обсуждали, а Вьена рядом с ними уже не было. Видимо, стражники увели его обратно в темницу.

Нуска ждал. Он не мог сейчас так просто уйти, не попытавшись решить проблему миром. Пока еще не слишком поздно, пока голова Вьена еще на плечах…

Ждать пришлось долго, но, когда все окружавшие правителя сурии разошлись, тот обернулся к Нуске. Видимо, уже давно почувствовал его энергию.

На секунду лекарю даже показалось, что в глазах Сина блеснули искры. Видимо, он действительно был рад видеть Нуску. Но, приглядевшись к взволнованному и вспотевшему лекарю, эрд нахмурился и подошел ближе. А затем шепотом заговорил:

– Нуска, что-то случилось?

Этот голос был полон скрытого волнения. Лекарь даже почувствовал укол вины за то, о чем собирается попросить, а затем – сделать.

– Эрд, этот человек… Я знаю его, – коротко сказал Нуска, не поднимая головы. Сейчас, под этим пристальным взглядом правителя, он чувствовал себя неуютно.

– Знаешь? Что ты хочешь этим сказать? Нуска, он ведь убийца. Ты же не собираешься всерьез просить о помиловании? – хмуро отозвался эрд и даже сложил руки на груди. Сейчас он походил на недовольного Минхэ.

– Я знал, что вы это скажете, – спокойно сказал Нуска и вяло улыбнулся. А затем рывком развернулся и бросился с площади.

Говорить было больше не о чем. Эрд – такой же идейный человек, как и Вьен. Он никогда не отступит и не изменит своего решения.

Нуска бежал через толпу, сталкивался плечами с прохожими и, не извиняясь, продолжал свой путь.

Наверное, стоило обмануть эрда. Отправиться вместе с ним во дворец, а затем под покровом ночи пробраться в темницу и освободить брата, но… на такой поступок Нуска был не способен. Он не мог врать Сину.

Обходными путями лекарь побрел в сторону дворца. Он старательно путал следы, зная, с какой легкостью эрд улавливает светлую энергию.

«Ничего страшного. Даже если я смогу освободить Вьена… просто сяду в темницу вместо него как предатель. Ничего не изменится. Людям просто нужен кто-то, кого они будут ненавидеть. А я отлично подхожу на эту роль».

В первую очередь нужно было найти тех стражников, что увели Вьена. Необходимо поймать след брата, но… Город все еще тонул во тьме. Энергия эрда перебивала все в этих стенах. Нуска редко думал о том, насколько же Син силен. Разве можно считать его злодеем за содеянное в младшем возрасте, когда ему ничего не стоит движением руки разрушить пару-тройку городов?

Нуска метался из угла в угол, с улицы на улицу, а когда ему ничего не удалось обнаружить, двинулся в сторону дворца.

Вскоре он достиг стены. Именно той, что терялась верхушкой высоко в небесах и когда-то произвела на лекаря неизгладимое впечатление. Проще было выкопать Подземный город под дворцом, чем перелезать по верху. Нуска медленно пошел вдоль каменной кладки, пытаясь уловить остатки огненной энергии. Нужно было отыскать хотя бы нужный вход, потому что придворцовая территория была огромна.

Духи, почему нельзя пойти прямо к эрду и обменять свой зад на жизнь брата?! Нуска устало выдохнул, продолжая следовать вдоль бесконечной стены. Повезло еще, что ее окружали деревья и кусты, надежно прятавшие лекаря от чужих глаз.

Пришлось плестись не менее получаса, прежде чем Нуске повезло почувствовать первые частички огненной дэ.

«Хоть что-то. Вряд ли здесь мог прогуливаться какой-то другой арцент», – решил лекарь и уверенно последовал дальше.

Вскоре на Эрьяру опустились сумерки, а Нуска все шел. Он успел позабыть, что владения эрда куда обширнее, чем самые смелые представления обыкновенного человека. Возможно, этот обход не окончился бы никогда, если не…

– Стоять. Ты что тут забыл, а?!

Этот раздражающий самоуверенный женский голос.

Нуске не надо было даже поворачиваться, чтобы понять, что в спину ему сейчас тычется острие двуручного меча. Только вот лекарь совсем не испугался – только глаза закатил. Неужели он умудрился перепутать дэ брата с дэ Вильны?! Да и…

– А ты сама что здесь делаешь? – с неприятной улыбкой проговорил Нуска и сощурился.

Он больше не боялся тяжелых мечей. Видели, знаем. А уж женщина не может орудовать им быстрее, чем двухметровый хорошо сложенный Олин.

У Нуски не было с собой меча, но он и не особо расстроился. Лекарь резко пригнулся, оказавшись под двуручником, а затем коленом ударил по рукам Вильны, сжимавшим рукоять. Помощница зашипела, острие меча опустилось, но оружие она не выронила. Глаза женщины запылали пламенем бездны.

– Мелкий крысеныш, – проговорила она. – Я знала, что рано или поздно ты проявишь себя. Искал слабые места в обороне дворца, да?! Я больше никогда не позволю тебе приблизиться к эрду!

Очень захотелось закатить глаза еще раз, но лекарь не мог терять бдительность. Он следил за каждым движением Вильны, ожидая атаки. Она могла не только ударить мечом, но и опалить его магией.

Только вот помощница вдруг хмыкнула и опустила орудие. В ее глазах все еще горел огонь битвы, но на лбу пролегла морщина.

– Честно говоря, – протянула она, почесав затылок, – мне не до битвы с тобой. Да и оружия у тебя нет. Да и не хотелось бы, чтобы стража сюда прибежала… Ну, знаешь, зачем народ беспокоить. Они и так трудятся с утра и до захода звезды.

Лекарь уставился на воительницу с таким глупым видом, что она шумно вздохнула, а затем хмуро добавила:

– Слушай, вали отсюда. – Вильна забросил двуручный меч себе на плечо с такой легкостью, будто он был деревянным. – И тогда я закрою глаза на то, что ты тут шаришься. Через охрану тебе все равно не пробраться, так что просто сдайся. Эрду ты не интересен.

Хоть арцентка и пыталась всеми силами задеть Нуску, но он был сосредоточен на деле. В такие моменты он не слышал ничего, кроме нужной ему информации.

– Значит, ты не хочешь, чтобы сюда пришла стража, так? А если я пошумлю? – вскинул брови Нуска и усмехнулся.

– Ишь! Я скажу, что нашла нарушителя, – попыталась выкрутиться Вильна.

– Так ты меня настолько любишь, раз не сделала этого до сих пор? – проговорил с наглой улыбкой лекарь, а затем от всей души насладился растерянным выражением лица помощницы.

– Эй, прекращай! Я понимаю, что ты со скуки маешься. Но мне нужно кое-кого спасти, – тихо проговорила она. Только сейчас взгляд Вильны стал серьезным и потемнел. – Если начнешь делать глупости, то я тебя просто вырублю. Так что уходи по-хорошему, ладно?

Нуска не сразу вник в то, что сказала арцентка. Когда же пришло осознание, он внимательно оглядел женщину с головы до ног.

– Что-то ты не похожа на девушек, которые привлекают Вьена, – подытожил он и даже подбородок почесал с умным видом.

– А-а?! С чего бы мне быть привлекательной для собственного брата?! – взвилась Вильна.

И тут Нуска понял. Своими провокациями он, конечно, пытался узнать правду, но…

– Вьен, тот арцент с саблей… Он твой брат?

– Эй, это не твое дело, – вдруг пошла на попятную помощница и нахмурилась. – Если об этом узнают, сразу станет ясно, кто спланировал его освобождение.

– Ты… – выдохнул Нуска. – Как эрд вообще берет тебя на собрания? Ты за пару минут выдала мне весь свой план.

– Захлопнись! Не твое крысячье дело! Откуда ты-то знаешь Вьена?! Что пристал?! Помешать мне хочешь?!

– Да нет, просто не ожидал встретить союзника в твоем лице, – без лишней радости подытожил лекарь и прикрыл глаза. – Каков план?

Вильна вдруг замерла. Она стояла и пялилась на Нуску так долго, что он даже пожалел о сказанном. Может, будет проще самому со всем разобраться?

– Подожди… Так ты тут тоже из-за Вьена? Зачем он тебе нужен?

У Нуски нервно задергался глаз.

– Я – его друг, – медленно и с расстановкой проговорил лекарь, даже не надеясь, что воительница поймет сложную структуру наемнической семьи. – И я здесь за тем, чтобы его освободить.

– А не эрд ли тебя подослал? – не поверила она.

– А эрду известно, что Вьен – твой брат?

– Конечно нет.

– Тогда зачем ты это спрашиваешь?! – не выдержал Нуска и повысил голос.

Вильна вновь замолчала, раздумывая. А затем разом спрятала оружие и быстро пошла вдоль стены. Теперь настала очередь лекаря таращиться на нее.

– Ты идешь или нет? – грубо поинтересовалась арцентка.

Только тогда Нуска сдвинулся с места и пошел следом.

– Я сделала дубликат ключа. Смена стражи будет через десять минут. Нужно поторопиться. Думаю, твои способности могут помочь хотя бы излечить Вьена. Только не путайся под ногами, ладно?

Нуска закусил губу, чтобы не нагрубить в ответ. Следуя за Вильной, он все же шепотом заговорил:

– Но у Вьена не может быть сестры. Он обычный оборванец из трущоб, как и я.

– Думаешь, все люди рождаются оборванцами? Он – мой последний родственник, внебрачный сын Гевера Ариеры.

Нуска застыл. И уставился в землю. В голове, казалось, всколыхнулось целое море воспоминаний, прежде чем он смог вычленить произошедшее много месяцев назад. Ровно на той же площади, где сегодня проходил праздник.

«Ты хоть знаешь, кто был убит?! Главный сурии огня, наместник Арценты, Гевер Ариера! Отец Вильны!»

– Эй, ты что столбом встал? – прикрикнула Вильна. – Нам нужно быстрее попасть за стену.

– Ага, – тихо отозвался Нуска и заставил себя догнать арцентку.

Он не мог понять, что происходит. Нуска просто надеялся, что все это – большое недоразумение. И уже совсем не был рад тому, что Вильна так кстати оказалась сестрой Вьена.

Одни из ворот действительно были открыты. И уже через пару минут, как они скрылись в кустах напротив входа, стражник, зевая, медленно побрел за стену. Видимо, решил не дожидаться смены.

– Ленивые увальни, все им припомню, когда вернусь во дворец, – злобно прокомментировала Вильна, а затем поманила Нуску рукой.

Они вдвоем беззвучной поступью скользнули следом за стражником. А затем скрылись в тени одной из построек. Кажется, это была конюшня. Характерный запах ударил в нос, а пыхтение и ржание скиров перекрывало все звуки.

– Здесь наша дэ затеряется. Нас не услышат и не увидят, – коротко пояснила арцентка, а затем продолжила вести Нуску по укромным уголкам дворцовой территории.

Видимо, Вильна была по-своему умна. Возможно, на любых переговорах она бы с треском провалилась и выдала врагу всю секретную информацию, но в проведении операций она действительно разбиралась.

Нуска шел следом и учился. Даже расстроился в какой-то момент, что никто не передал ему подобные навыки скрытности, когда он выживал в трущобах.

Вскоре они проникли во дворец. Ни один стражник не заметил их, никто чужой не почуял их дэ. Да и энергия эрда до сих пор была так сильна в воздухе, что слабый сурии все равно не смог бы почувствовать ничего другого.

Сначала лекарь обрадовался, что им нужно идти вниз, а не вверх. А затем вдруг вспомнил, как глубоко под землей находилась библиотека, и устало вздохнул.

Очередной Подземный город. Снова эти тесные земляные ходы. Нуска искренне ненавидел и место, по которому сейчас пробирался, и необходимость довериться врагу.

И все же лекарь ни за что не смог бы оказаться здесь, если бы пошел один.

«Вьен, ты будешь жить. Даже если ты прирежешь еще сотню сурии… Я не позволю никому вершить правосудие над тобой, vae`al hve».

Вниз бежала бесконечная темная лестница. Вильна зажгла на кончиках пальцев маленький огонек, освещая ступени. Спускаться пришлось долго, но Нуска в какой-то момент застыл. Его глаза подернулись тьмой.

– Эй, ты… – обернулась Вильна, не услышав шагов спутника позади. А затем рывком бросилась к Нуске и начала грубо его трясти. – Не смей терять сознание! Держи себя в руках! На кону жизнь твоего друга, забыл?!

Лекаря вырвало.

Он долго стоял, уставившись на ступени, а затем побрел вперед.

Гнилостный запах и отвратительная дэ смерти заволокли сознание. Нуска, долгое время проживший в наполненной светлой энергией долине, не смог вынести этого зловония.

Вильна всего раз взглянула на лекаря, а затем поспешила дальше.

Вскоре они оказались в темном коридоре. Темница была устроена точно так же, как и в Карборе. Нуска отчетливо помнил все образы из прошлого Хайи.

Тяжелый запах испражнений и смерти. Под ногами шмыгали крысы, но Нуска не обращал на них внимания.

– Почему?.. – начал вдруг лекарь.

– Это сделал не эрд Син. Это – то, что осталось ему в наследство от Фавэра. Его излюбленным методом решения любых проблем были пытки.

Нуска облегченно вздохнул. Все-таки Син не был таким уж плохим правителем. Да и, кажется, почти все камеры пустовали.

Вильна вдруг остановилась. Порылась в кармане и со скрипом отворила одну из тяжелых дверей.

– Стражи здесь нет?

– Нет. Никто не будет оставлять людей для охраны одного единственного оборванца, – тихо заговорила она, а затем шагнула в темноту. – Верно, Вьен?

На ладони арцентки вспыхнуло пламя. Нуска сначала привыкал к яркому свету, а затем отшатнулся. Встретившись взглядом с братом, Нуска поймал себя на мысли, что он смотрит на самого правителя бездны.

Раны на теле Вьена выглядели страшно, но не были смертельными. Но Нуска никак не мог взять себя в руки и как следует оценить состояние арцента. Тот, не моргая, смотрел прямо Нуске в душу.

– О… Я даже не знаю. Эти знатные hve решили придушить меня или спасти? – тихо прошипел Вьен, а затем его рот растянулся в улыбке.

Нуска не представлял, что пришлось пережить брату. И не хотел об этом думать. Пускай он и пугал Нуску до бездны, но лекарь знал наверняка – тот ему не навредит. Потому Нуска сразу бросился к Вьену и стал ощупывать его тело.

– Сегодня я тебя освобожу, потому что Нуске этого очень захотелось, но не смей больше попадаться страже в руки, – проговорила Вильна, а затем и сама приблизилась к пленнику. Нужно было как можно скорее снять с него кандалы и выбираться отсюда.

– Звучит неправдоподобно. Что вы, твари, задумали? – спросил Вьен, а затем вдруг тихо рассмеялся. Так, что у Нуски кровь застыла в жилах.

Может, он и не ранит лекаря. А вот Вильну – может.

– Вильна, дай мне ключ и уходи отсюда. Лучше отвлеки стражу, – взял на себя командование Нуска, глядя на помощницу.

– А? С чего бы?

– Уходи, так будет лучше. Я уведу Вьена подальше от города.

Вильна засомневалась. Но, тоже встретившись взглядом с арцентом, побледнела и отвернулась. Кажется, либо Вьен понятия не имел, кто она, либо ему было все равно, кому сейчас вспарывать брюхо.

– Ладно. Только действуй быстро. Следующая смена караула – через час.

Нуска дождался, пока помощница покинет камеру, а затем тяжело вздохнул и обнял брата, наполняя руки и свое тело чистой светлой энергией. Раны Вьена стали затягиваться. На его лице и теле остались только следы от запекшейся крови.

– Я ждал тебя, Нуска, – с легкой улыбкой сказал арцент, скосив на лекаря глаза.

Когда Вильна ушла, в темнице вновь стало темно. Нуска не мог рассмотреть лицо брата, но и огромным желанием сделать это не горел.

– Ждал так ждал… Пойдем скорее.

Быстро справившись с кандалами на руках и ногах арцента, Нуска последовал к выходу по оставленному им же следу. Вьен молча плелся сзади, прихрамывая. Кажется, у него была задета кость, но ее излечение заняло бы слишком много времени.

Нуска не думал о том, что будет дальше. Он просто поступал так, как считал нужным. Схватив Вьена за руку, лекарь потащил его вверх по лестнице, а затем тихо провел по коридору до выхода из дворца.

На улице уже стемнело, но звезды светили как назло ярко. Видимо, из-за того, что сегодня праздник, стражи было мало.

Вскоре Нуска уже несся по лесу за северной границей Эрьеры, сжимая в руке прохладную ладонь Вьена. Лекарю было непривычно выступать в роли спасителя, да и вести за собой этого сурии, который был намного сильнее и опытнее Нуски. Но арцент, казалось, не возражал. Да и вел себя настолько тихо, что это даже пугало.

– Эй, – позвал Вьен, продолжая бежать вслед за Нуской, – кажется, за нами погоня. Что делать будешь?

Лекарь огляделся, но так ничего и не почувствовал.

– Tje vae, Вьен, если ты такой одаренный сурии, то не мог бы ты выражаться точнее?! – не выдержал и прорычал Нуска, так и не заметив никого поблизости.

– Так ведь сейчас ты у нас герой. Не хотелось бы испортить твой h`aidgehl дебют, – усмехнулся Вьен в ответ.

Через несколько минут лекарь и сам почувствовал что-то неладное. А затем был вынужден остановиться.

Потому что впереди внезапно повалилось сразу несколько деревьев. Подобно домино, деревья падали и сыпались на землю. Пыль и листва взметнулись в воздух.

Нуска остановился, а затем уставился в один единственный просвет между скрещенных веток.

Голос, что зазвучал вдруг в лесу, вызвал бурю эмоций у оцепеневшего в одну секунду лекаря:

– Только вчера ты клялся мне в верности. Стоял на коленях, распинался в речах. Сегодня ты уже предаешь меня и весь Скидан. Должен ли я верить твоим словам и дальше, Нуска?

Лекарь опустил голову. Его накрыло темной энергией, и он тонул в ней, чувствуя напряжение в воздухе каждой клеточкой тела. Вьен же, взъерошенный, грязный, весь в запекшихся ранах, отошел в сторону и плюхнулся на одно из бревен, улыбаясь. Выглядел он так, будто внезапно раздобыл лучшее место на представление.

Глава 42

В блеклом свете звезд

Нуске нечего было ответить. Он часто давал обещания, а потом вдруг понимал, что не может их выполнить. Но сейчас нельзя было идти на поводу у чувств.

Лекарь сделал несколько шагов в сторону и встал между эрдом и Вьеном.

– Я и не отказывался от своих слов. Но и позволить казнить его не могу, – коротко ответил Нуска, стараясь не смотреть на правителя.

– Ты правда думаешь, что мне требуется твое дозволение?

Этот голос. Этот прошибающий до дрожи взгляд. Лекарь вдруг ощутил себя кучей мусора в одной из подворотен Карбора.

– Хотите убить нас? – спокойно отозвался на это Нуска и вдруг уставился на правителя своими яркими оранжевыми глазами.

Напряжение повисло в воздухе. Лекарь, невольно призвав на помощь светлую дэ, почувствовал, как все его тело пронизывает ток. Мурашки сбегали по телу сверху вниз, а спина в одно мгновение покрылась потом.

– Blathien, Нуска, но ведь этот знатный hve в чем-то прав. Тебе нужно принять одну из сторон, а не пытаться делать вид, что ты здесь ни при чем, – насмешливо прокомментировал Вьен.

Нуска обернулся и хмуро взглянул на брата. Тот совсем не был похож на умирающего: под разорванной одеждой перекатывались мышцы, мужчина не выглядел ни больным, ни истощенным. Даже наоборот: Вьен заметно похорошел с их последней встречи. Отросшие каштановые локоны переливались сейчас в лучах звезд.

– Вьен… Ты и правда присоединился к мятежникам?..

– Это допрос? – со скучающим видом поинтересовался арцент и потер отросшую щетину. – Какая разница, кто на чьей стороне, братец? Мне и эрду хотелось бы узнать, на чьей стороне ты.

Вздрогнув, лекарь обвел взглядом статную фигуру правителя. Трудно было сказать, что крылось за этой холодной маской. Сначала Нуска подумал, что он в бешенстве, но сейчас мужчина застыл с непроницаемым лицом.

Молчание затянулось. Где-то вдали каркнул ворон, видимо, разбуженный творившимся в лесу хаосом.

– Раз ты не можешь решить, решу я, – тихо сказал эрд.

Нуску оттолкнули – он покатился по земле, до крови ссадив кожу об острые ветви деревьев. Когда он поднял голову, то Син уже повалил Вьена на живот и острием меча приподнял его подбородок вверх. Нуска успел только заметить, что глаза эрда заволокло черной пеленой, как и глаза брата. Они оба потеряли над собой контроль, а разрушительная дэ похитила их сознание.

– Отребье, думаешь, так весело убивать молодых сынов Скидана?

– Мразь! А тебе было весело, когда ты насаживал на свой меч мать Нуски? Как ощущения? Что…

Вьен не успел договорить. Син одним движением ноги впечатал арцента в дерево. Только Вьен успел смягчить удар, призвав саблю.

– Что такое? – Арцент наклонил голову набок, приняв боевую стойку. – Этому господину не нравится слышать правду? По какому праву убийца судит убийцу?

Темный луч расколол ствол дерева надвое всего в шаге от Вьена. Но арцент даже бровью не повел, усмехаясь. Затем выпрямился, крутя в руках оружие.

– Меткость знатного господина оставляет желать лучшего, – вкрадчиво заговорил Вьен, а затем шаг за шагом начал приближаться к Сину. – Не думаю, что это та сила, которая раздавила дарвельское войско несколько лет назад. Почему не показываешь всю свою мощь?

Вьен подскочил к эрду, их оружия скрестились. Огненное пламя и черная дымка двумя мощными потоками взметнулись выше крон.

– Ой, кажется, я знаю почему, – рассмеялся Вьен, не сводя безумных глаз с лица Сина. – Ты убил на глазах Нуски его мать, его друзей и стер с лица континента весь его клан. Как же так? Смерть друга и брата – это ничто по сравнению с тем, что натворил этот господин. Давай, смелее, пронзи мое тело – и дело с концом.

Нуска не мог даже шевельнуться, чувствуя давление в воздухе. Это не было похоже на битву двух сурии – перед лекарем словно схлестнулись два дракона. И, не в силах поразить друг друга атаками, они просто испускали чудовищную энергию.

Раньше лекарь даже не мог представить, что брат обладал такой силой. Нуске еще ни разу не приходилось видеть арцента, чье тело воспламенялось во время битвы. Но Вьен горел – по его телу дорожками бежало пламя, а в глазницах зажглись два ярких очага.

Эрд ничего не говорил, но его состояние было красноречивее слов. Белки глаз рира подернулись черным, а узоры бесчисленными завитками покрыли лицо. Туман, подобный дыму, окружил все тело Сина.

И тогда два сурии обменялись ударами. Раздался грохот – деревья валились, энергии сталкивались и создавали в воздухе вихри. По земле покатились стволы деревьев.

Нуска заткнул руками уши. Шум стоял такой, что наверняка доносился и до города. Лекарь не знал, что ему стоит предпринять. Влезать сейчас в битву равносильно смерти. Но и бросить двух сурии, потерявших контроль, он не мог. Они сейчас могут не только погибнуть, но и разнести всю округу. В том числе мирные деревни и часть Эрьяры.

«Остановит ли их вспышка светлой дэ? Нет, я не смогу перекрыть их энергию своей. Что же делать?.. Эта битва так просто не прекратится. Да и Син действительно не может убить Вьена…»

Нуска старался следить за битвой. И с каждой секундой все отчетливее понимал, что эрд не пытается убить арцента. А Вьен, напротив, бил со всей силы и даже не думал уворачиваться от летящих в его сторону атак – словно специально подставлялся под удар.

И тут последние вековые деревья не устояли. Накренившись от мощи, содрогающей землю и небо, они стали валиться с оглушительным треском. Нуска хоть и был быстр, но тяжелые ветки сыпались на голову, щепки и пыль летели в глаза. Лекарь вытянул над собой руку и наполнил ее энергией, чтобы защититься. Ветви отлетали от купола, рассыпались в труху, а Нуска тяжело дышал, упав между поваленных деревьев.

Вскоре шум прекратился. Лекарь вскинул голову и понял, что его завалило. Сейчас на его хлипком куполе держалась не только куча хвороста, но и тяжелый ствол одного из дубов.

Нуска сглотнул, боясь пошевелиться. Он вновь потерял внутренне равновесие, не справился, не смог продемонстрировать приобретенную силу. Пусть и без меча, он должен был не только остановить двух сурии, но и защитить самого себя.

А что получалось? Сурии победило дерево? Ха-ха…

Нуска еле сдержался от нервного смеха. Он потерял самообладание и не мог размышлять здраво, зная, что сейчас два дорогих ему человека пытаются друг друга прикончить. Да и энергия темной стороны сказывалась на хаванце не самым лучшим образом.

Как сурии сражаются на войне? Как выдерживают это давящее напряжение? Нуске казалось, что он сейчас просто свалится без чувств. Если бы не желание любой ценой выжить и не умереть глупой смертью, он бы уже выплюнул все содержимое желудка и растянулся на земле.

Внезапно давление на купол прекратилось. Мелкая древесная крошка взметнулась вверх – а затем Нуску, как мешок кореньев, подхватили чьи-то сильные руки.

– Спасибо, что обратили на меня внимание, ага… – выдохнул Нуска и закашлялся от пыли. Эрд стоял рядом и крепко держал лекаря.

Нуска тут же отстранился от Сина, пытаясь хорошенько прокашляться. Каждое прикосновение правителя обжигало. Эрд, казалось, на секунду растерялся, а затем медленно опустил руки.

Пыль стояла в воздухе, а дым от занявшихся огнем сухих веток еще сильнее ухудшал обзор.

– Что с Вьеном? – тут же спросил Нуска, перелезая через стволы и пробираясь к месту битвы.

– Ушел, – хмыкнул Син, не трогаясь с места.

– Надеюсь, не к духам? – цыкнул лекарь. А затем еще раз осмотрелся. Но следов арцента разглядеть так и не смог, как и ощутить его поблизости.

Все тело ломило, а раны горели. Но Нуска сначала должен был убедиться, что его брат действительно успел унести ноги. Вьен обычно не рисковал собой попусту, а потому лекарь все-таки поверил в то, что брат решил отступить.

– Лечи, – услышал Нуска тихий голос прямо за спиной. Как эрд успел так быстро подойти?!

Син провел рукой по кровоточащим ранам на спине лекаря. Одежда в тех местах была разорвана в клочья, а потому Нуска в очередной раз содрогнулся от боли.

– Это не может подождать? – нервно отозвался лекарь.

– Нет. Лечи, – с нажимом повторил Син, а затем развернул Нуску лицом к себе.

Лекарь содрогнулся. Он, конечно, не боялся, но зрелище действительно было не из приятных. Глаза эрда все еще были черными, а зрачки – красными и вертикальными. Красивое лицо оказалось целиком покрыто узорами.

Нуска только сейчас осознал, что лечение в данной ситуации требуется совсем не ему. Не думая, он поднял руку и приложил ее к щеке правителя. Мягкое свечение обволокло лицо Сина – оно моментально посветлело. Даже взгляд его стал, казалось, более осознанным.

«Неужели он все это время был не в себе? И все равно прервал битву, чтобы прийти мне на помощь?»

Нуска вздохнул, глядя на мужчину, который вновь застыл подобно камню. Рука, которой лекарь касался кожи рира, почернела, словно испачкалась в копоти.

– Ты решил предать меня ради этого наемника? Кто он тебе?

Слова обжигали намного сильнее, чем энергия темной стороны. Нуска отдернул руку и опустил ее.

– Это мой брат. Не родной, но он вырастил меня и спас от голодной смерти. Защищал и не давал в обиду. Я не мог не отплатить ему, – тихо ответил на это Нуска.

– Он же намеренно убил своего противника. Намеренно сел в темницу, провоцировал стражу и нападал на всех без разбору. Это не было случайностью, – проговорил эрд.

Тут лекарь припомнил слова брата: «Я ждал тебя, Нуска».

Откуда Вьен мог знать, что Нуска сейчас в Эрьяре? Что узнает о его задержании и придет на помощь? Неужели с самого начала это все было частью какого-то плана?

Нуска сглотнул, а затем замотал головой, опускаясь на один из поваленных стволов.

– Вы все в чем-то меня обвиняете. Вот только не могу отделаться от ощущения, что дурят здесь только меня, – сказал Нуска, а затем горько улыбнулся.

Получается, Вьен обманул его. Попытался рассорить с эрдом. Вероятно, брат также был причастен к повстанческому движению. Но больше всего Нуску сейчас беспокоил тот факт, что Вьен убил собственного отца.

«Гевер Ариера. Я точно помню, что в День сурии погиб именно он. Это не может быть ошибкой. Даже если не своими руками… Почему он выбрал целью именно своего отца? Почему? Разве Гевер такой плохой человек?»

Нуска был подавлен. В его кожу вонзились множество заноз и сучков, а рваная рана на спине болела все сильнее и сильнее. Только лекарь сидел и тупо смотрел перед собой.

В какой-то момент две яркие звезды, до этого момента хорошо освещавшие ночной лес, разом потухли. Нуска огляделся, но так и не смог ничего рассмотреть. Тяжелое дуновение темной дэ обволокло лес целиком.

– Я не понимаю, по какой причине ты считаешь, что имеешь право игнорировать мои приказы. Кем бы ты ни был и что бы ты ни делал, я все еще являюсь эрдом страны, в которой ты живешь, – пронзил Нуску холодный голос. Лекаря рывком вздернули за руку.

Встав на ноги, он ощутил у уха чужое дыхание.

– А что я там должен был сделать?.. – глупо переспросил хаванец, не испытав ни капли страха перед правителем.

– Планируешь умереть от заражения крови? Когда ты собираешься заняться своими ранами?

– Ну, это раны разве? – удивленно переспросил Нуска и еще раз ощупал себя. В горной долине он привык не лечить царапины и синяки, чтобы кожа становилась грубее и устойчивее к физическим повреждениям. – Такую мелочь я обрабатываю снадобьями.

– Тогда… Прямо сейчас мы отправляемся во дворец, – заключил Син, а затем схватил Нуску под локоть и потащил за собой.

Лекарь нахмурился и на протяжении всей дороги старался не смотреть на эрда. Да и возвращение во дворец его не обрадовало.

– Айщ, эрд, ваши руки! Вы меня добьете быстрее, чем вылечите!

Нуска начал отбиваться, замахиваясь на правителя ладонью. Тот с хмурым лицом отстранился и сел обратно на стул, сложив руки на груди.

Была поздняя ночь, когда они втихую пробрались во дворец. Теперь лекарь рассиживался прямо на кровати Сина в одних штанах. Уже несколько минут эрд безрезультатно пытался нанести мазь на спину пострадавшего, но от каждого касания Нуска вопил как резаный.

– Ладно, так и быть! Лучше немного подлечу спину энергией, чем вы будете ковыряться там своими пальцами!

Лекарь не прекращал ворчать, а затем завел руку назад и коснулся кровавых отметин. Син все еще сидел сзади, хмыкал и периодически выдергивал из спины Нуски мелкие деревяшки.

– Прими ванну – так будет проще избавиться от заноз, – посоветовал эрд, а затем поднялся с места и направился к рабочему столу.

Прогулка по ночному лесу явно пошла ему на пользу – сейчас он выглядел и вел себя как обычно. Только вот Нуска все равно чувствовал, что темная энергия в его теле нестабильна.

Кожа на спине срослась, раны затянулись. Лекарь вздохнул, чувствуя себя абсолютно выжатым, а затем поплелся в ванную комнату.

Сначала ему пришлось взбираться на постамент из десяти ступеней. Затем – искать краники для подачи воды. Дальше возникла трудность с тем, чтобы вода не была слишком горячей.

– Безднова знатная рухлядь, – цыкнул Нуска и, сняв одежду, плюхнулся в воду.

Польза от купания в этом корыте была только одна – воду можно было наполнить светлой энергией. Так лекарь и поступил, купаясь в созданном им самим лечебном отваре.

Изучив содержимое бортиков ванны, Нуска хитро заулыбался. Ему всегда хотелось попробовать эти дорогущие средства для мытья. Намылив себя всем, что только нашлось в комнате, Нуска несколько раз окунулся в воду и промыл волосы. Пахло теперь от него как от благороднейшей дамы в день свадьбы.

Что ни говори, а комфорт лекарь любил. Хоть мог легко обходиться и без него.

Вынув из кармана штанов ножичек, Нуска даже сбрил коротенькую щетину на лице. Кто знает, куда эрд потащит его завтра? В Карборский дворец? На собрание знати? На бал?..

Нуска, как всегда, быстро отошел от недавних событий. А потому, завязав на поясе одно из хлопковых полотенец, еле слышно выбрался из ванной комнаты.

Втихую подбираясь к эрду сзади, лекарь сдерживался от того, чтобы не прыснуть со смеху. А затем, оказавшись ровно за спиной склонившегося над документами правителя, Нуска прыгнул и сжал плечи Сина.

– Эрд Син! Дайте хоть штаны! – прямо на ухо эрду заголосил Нуска, а затем засмеялся, мокрыми руками хватаясь за одежды мужчины.

К сожалению, Син не выглядел ни испуганным, ни даже удивленным. Он просто повернул голову в сторону лекаря, а затем обвел его внимательным взглядом.

У Нуски вдруг возникло ощущение, что его облапали глазами. Он еле сдержался, чтобы не прикрыться, но кровь все равно прилила к лицу.

– Эрд, я не шучу. Из моей одежды сейчас даже собачью подстилку не сделаешь, – ворчливо заметил он.

Син повернулся к лекарю, едва не столкнувшись с ним. А затем поймал прядку мокрых светлых волос пальцами.

– Если боишься замерзнуть, то сначала высуши полотенцем волосы.

Блеклые звезды за окном и маленькая свеча на столе кое-как справлялись с освещением большой комнаты. И потому Нуска развернулся и металлическим гасильником потушил последний источник света в покоях эрда.

– И что ты делаешь? – спросил Син, не сводя с лекаря глаз.

– Я не знаю, – ответил лекарь и подошёл к эрду, стирая с щек остатки черных меток. – Вы на самом деле убили мою мать и уничтожили место, где я жил. Я же предал вас, освободил заключенного и сбежал, не сказав ни слова. Так почему даже сегодня вы первый пришли мне на помощь? И почему, когда смотрю на вас, я боюсь, что могу умереть?

Лекарь заглянул в глаза Сина, не прерывая лечение.

– Если твое сердце остановится, то я запущу его снова. Не бойся, – уверенно ответил Син.

Нуска кивнул. Он никогда не посмел бы усомниться в сказанном.

Глава 43

Отголоски прошлого

Утром Нуска сразу же пошарил рукой по кровати. Он снова остался на ночь у постели правителя, чтобы не прерывать лечение даже в свете ночных звезд.

Необычным было то, что эрд до сих пор не проснулся. Лекарь знал, что Син просыпается ни свет ни заря, чтобы дела в стране шли своим чередом. Нуска даже ощупал правителя руками, но признаков усиления болезни не нашел. Син просто крепко спал, отвернув голову к стене.

Отметины на его лице пропали. Кое-где из-под полупрозрачной рубашки выглядывали рисунки темной дэ, но теперь они казались уже не такими устрашающими. Все-таки способности Нуски усилились, а потому даже во сне он наверняка источал приличное количество исцеляющей энергии.

Нуска решил не будить его. Просто поднялся и потянулся. Кое-где тело ломило от ушибов, только вот виноваты теперь были не только убийственные деревья.

Нуска прикрыл лицо руками. И широко улыбнулся. А затем просто встал и начал убираться. До прихода помощников или слуг необходимо было привести комнату Сина в порядок.

Стоило лекарю собрать бумажки с пола, как послышался стук в дверь. Ну а Нуска что? Нуска и побежал открывать.

Даже лицо первого помощника Скидана не смогло испортить это утро. Нарид застыл в дверях, а затем уставился на лекаря такими глазами, что Нуска расхохотался в голос.

– Эрд Син спит… Ой… Аха-ха… Зайдите… попозже, – только и смог выдавить он, утирая слезы с лица.

Как он сейчас выглядел в глазах этого фасидца? Да reh`z его знает.

– Дела не терпят отлагательств. Высший сурии эрд Син пропустил утреннее собрание, – хмуро сообщил Нарид и отвел взгляд. Он никак не прокомментировал внешний вид Нуски, как и вообще факт его присутствия во дворце, но добавил: – Наденьте что-то поприличнее. Скоро подойдет Вильна.

Нуска закатил глаза и молча пропустил помощника в комнату.

Нарид медленно прошествовал к кровати эрда и нахмурился, а затем попытался приставить стул и сесть на него, но…

– Я бы не советовал… – тихо сказал Нуска, прищурив глаз и противно усмехаясь. А затем, напевая себе под нос, пошел копаться в шкафу Сина.

Фасидец цыкнул. Толкнул рукой стул, а затем встал подле спящего эрда.

– Высший сурии эрд Син, хотя бы выслушайте итоги заседания военного совета.

Голос Нарида не был громким, но был полон такого возмущения, что лекарь в очередной раз согнулся, давясь от хохота.

Успокоившись, Нуска выбрал себе пару вещей с высоким воротом и длинными рукавами. Ах, что скажет Вильна, увидев его в одеждах правителя? Или, если ставить вопрос точнее, как быстро дворец прогорит до основания?

Эрд продолжал спать, Нарид – хмуриться. Нуска же, с головы до ног укутанный в пропахшие Сином одежды, мерзко хихикал.

«Не эрдова собачонка, а придворный лекарь с привилегиями! Интересно, несколько месяцев среди знатных отбросов и промерзших скал стоили того?»

Но, сначала услышав тихое шуршание, а затем увидев бледное лицо, Нуска смог только тихо вздохнуть и с улыбкой прикрыть глаза.

Конечно, стоили. Если бы его вновь поставили перед выбором, то он бы все равно принял решение отправиться в путь.

Син проснулся. Сидя на кровати в мятых одеждах, он выглядел растерянным. Нарид что-то быстро говорил, но эрд только схватился за голову, хмурясь. А после тихо сказал:

– Haitee.

– Что? – ошарашенно переспросил Нарид.

– Просто заткнись.

Нуска и сам не понял, что произошло. Но Син почему-то был не в духе до такой степени, что просто-напросто заткнул первого помощника на полуслове. Лекарь видел, что Нарид от подобной грубости вскипел, но старался не подавать виду.

Син долго сидел, глядя в одну точку. А затем поднял взгляд и посмотрел на Нуску, который все еще мялся у шкафа. После чего лицо правителя побледнело, и он молча поднялся с кровати.

Сделав несколько шагов по направлению к столу, он вновь застыл. Оглядев разбросанные на нем документы, Син, казалось, начал что-то припоминать. На этот раз его лицо потемнело.

Нуска в какой-то момент и сам начал нервничать. Но не успел лекарь как следует обдумать поведение Сина, как раздался стук в дверь, а затем – громкий скрип. Вильна ворвалась в покои.

– Эрд Син, по какой причине?.. – громко начала она, а затем резко умолкла.

Ей потребовалось довольно много времени, чтобы вникнуть в происходящее. Сначала вторая помощница уставилась на застывшего над столом эрда, чье лицо было окрашено в непривычные цвета, затем перевела взгляд на Нарида и после – на Нуску. Хмурясь, Вильна, видимо, сначала задумалась о том, не успел ли лекарь доложить о ее проступке правителю, и только тогда начала потихоньку додумывать остальное.

Арцентка в миг вскипела и была уже готова что-то яростно выкрикнуть, когда Син вдруг поднял вверх руку, призывая к молчанию.

– Прошу помощников подождать, пока я приведу все бумаги в порядок. Затем хочу выслушать доклад с прошедшего совета. Нуска, – эрд хоть и обратился к лекарю напрямую, но даже не посмотрел в его сторону, – прогуляйся пока по дворцу. Можешь спуститься на первый этаж в кухню и позавтракать. Мне необходимо уделить внимание государственным вопросам.

«И кто же уделит внимание мне?..» – невольно подумал Нуска, но, конечно же, вслух ничего не сказал.

Следовало понимать, что его возвращение в Эрьяру мало что изменит. Син не был простым человеком или обыкновенным аристократом – он нес на плечах ответственность за целую страну. Нуске было тяжело даже представить, как много вопросов за день решал этот человек.

Но лекарь не забывал и о своем долге. А потому, в очередной раз пользуясь доверенной ему должностью, сказал:

– В таком случае откланяюсь. И попрошу эрда Сина обратиться ко мне после обеда за дальнейшим лечением. Если вы не будете уделять внимание своему здоровью, то в скором времени и решать государственные вопросы будет некому.

Все застыли, уставившись на Нуску. Потому что в данной обстановке слова лекаря прозвучали так, словно он просил уделить внимание лично ему.

Только вот Нуску это не смутило. Он даже не стал дожидаться ответа – просто выскользнул за дверь.

Щеголяя по дворцу в одеждах Сина, он не испытывал ни капли стыда. Слуги, проходя мимо, только хихикали да бросали заинтересованные взгляды. Нуске даже посчастливилось встретить по пути двух хаванцев: хоть лекарь и не запомнил их лиц, но был уверен, что именно они присутствовали на экзамене в обители. Двое мужчин в белоснежных одеждах уставились на Нуску так, будто он был причиной всех бед, свалившихся на них в этой жизни; а потому не постеснялись задеть его плечами, грубо толкнув прямо перед лестницей.

Нуска только хмыкнул. Они что, правда думают, что это – издевательства? Явно в школе сурии в свое время не учились – иначе лучше представляли бы, что такое настоящая травля.

Лекарь чувствовал себя неуязвимым. Впервые в жизни его не задевали косые взгляды и шепотки за спиной. Он много лет пытался выработать в себе эту уверенность, но лишь научился напускать на себя невозмутимый вид. Раз за разом бросая насмешливые взгляды и ругань в спины аристократов, он понимал, что на самом деле завидует. Что обижен. Что их слова режут похлеще ножа.

Но это уже в прошлом. Теперь он был частью того класса, представителей которого раньше ненавидел. И понимал, что вся его неприязнь была вызвана лишь одним постыдным чувством – неутолимым желанием сорвать с себя клеймо безрангового.

Ступая по ступеням, спускаясь ниже и ниже, Нуска с каждой секундой приобретал большую уверенность в себе. Безранговый – это никто. Это мусор, который можно топтать, это не человек, а вещь. Но он больше не таков. Он не только лицензированный придворный лекарь, но и сурии, одаренный маг, способный спасать людей, сражаться на передовой и взывать к помощи духов.

Оказавшись на улице, Нуска задрал голову и прикрыл лицо ладонью, прячась от резких звездных лучей. Жизнь, конечно, переменчива. Но, если не прикладывать усилий, не бороться с течением, несущим тебя в низовья реки, ты никогда не окажешься в ее истоках. Не попадешь в бурный поток. Не почувствуешь истинный вкус жизни.

Облизнув губы, Нуска вздохнул полной грудью теплый, переполненный сладостным ароматом цветов, воздух. Теперь он волен выбирать свой путь.

Придворцовый сад был в самом цвету. Те же деревья с белоснежными стволами, те же розовые и красные кусты… Сейчас они не вызывали брезгливость или желание отвернуться. Лекарь искренне наслаждался красотой ровно остриженной зелени и благоухающих экзотических растений. Даже дворец больше не выглядел таким уродливым: хоть он и был все еще напыщенным, но Нуска, объехавший половину страны, мог отдать дань уважения предыдущему эрду Фавэру. Эти каменные стены, витражные окна и шпили на крыше действительно были своего рода искусством.

Нуска, который ни разу в жизни не бывал на сценических представлениях или музыкальных вечерах и не слышал оркестра, был далек от понимания всей этой красоты. Но, увидев заброшенные деревни, безлюдные горы и нетронутые человеком леса, теперь с новым чувством взирал на построенный руками сурии дворец.

Нет. Жизнь не так проста, как кажется на первый взгляд. И мир не заканчивается в трущобах или Эрьяре. Смотря поверх стен, за горизонт, Нуска вдруг загорелся неистовым желанием: «Я хочу увидеть весь мир. Другие города, другие страны. Каково там, где-нибудь в Кноне, где родился Минхэ? Или в Дарвеле?..».

Только вот все его возвышенные мысли заглушили вопли прислуги.

Нуска нахмурился. Ну зачем так шуметь?! Только он начал познавать вкус жизни, а тут!..

– Нет, это была твоя очередь идти в город!

– Да что ты говоришь!

– Что делать теперь?! Во всех лавках наверняка уже распродали свежее мясо! Так что, Миела, сегодня тебе разделывать кабанью тушу!

– Ну уж нет! Я вам что, поваренок какой-то?! Я из личной прислуги эрда!

– Ха! Да нужен ты ему! Он даже слуг к себе в покои не пускает. Маешься от безделья день за днем да кустики подравниваешь.

– А я виноват, что у садовников руки кривые?! Ты посмотри на этот…

– Ой, не начинай! Ну, пшел на торговые улицы! Радуйся, что тебя из дворца не вышвырнули до сих пор! Дарвелец!

Нуска уставился на троих слуг, устроивших перепалку. Миелу он вспомнил достаточно быстро – все-таки тот обладал довольно незаурядной внешностью. А вот спорящих с ним лекарь вовсе не знал. Какая-то женщина так и наседала на мальца, заставляя его отправиться в город. Мужчина за ее спиной только поддакивал, но в спор не вступал.

Задумавшись, лекарь припомнил, как Миела помог ему на Дне сурии. А потому решил вмешаться.

– Я хотел попросить Миелу о помощи. Его дела в городе – это так срочно? – вступил в разговор лекарь, подходя ближе.

Все трое так и вылупили на хаванца глаза. Наверняка слухи ходили еще задолго до того, как Нуска покинул дворец. А теперь, когда он так спокойно прогуливался по территории с этой самоуверенной улыбочкой, слуги и вовсе притихли, взглядом оценивая статус говорящего.

Необычная внешность. Белоснежные волосы. Горящие силой глаза цвета киновари. Еще и дорогие шелковые одежды… Он им точно не по зубам!

– Ах… Мы и не знали… Конечно, забирайте Миелу! Эти дела не такие уж и срочные! – с кроткой улыбкой отозвалась служанка, а затем схватила своего спутника за плечо и потащила в сторону дворца.

Нуска усмехнулся. Вот и первые плоды его внезапно возросшего ранга.

Миела застыл, уставившись на Нуску. Кажется, не узнал его с первого взгляда.

Действительно. Как сильно он успел измениться с того дня, как впервые оказался во дворце?

– Вы… лекарь Нуска, верно? – неуверенно обратился к нему Миела и даже руки перед собой сложил, нервно перебирая пальцами. Кажется, и он принял Нуску за особо значимую персону. Вот смеху-то!

– Верно, – пожал плечами Нуска, а затем вкрадчиво продолжил: – На самом деле я просто хотел вырвать тебя из лап той женщины. Но помощь мне действительно нужна.

Миела захлопал ресницами. Его рыжие волосы в свете звезды отливали красным, а глаза и кожа – золотым. Парнишка действительно был миловидным.

– И… что же вы хотели?

– Покажи, где находятся конюшни и тренировочные площадки, – попросил Нуска.

Привычки брали свое, так что лекарь не мог просто шататься без дела. Пускай при нем не было даже меча, но он мог начать занятия в другом необходимом для высокопоставленного сурии мастерстве – езде верхом. Что ни говори, а путешествовать на спине скира было куда удобнее, чем на своих двух.

– А, ну… Это не проблема, – кивнул Миела и тут же сорвался с места. Видимо, действительно старался помочь внезапно упавшему на его голову высокоранговому.

Идти пришлось довольно долго, но вскоре Нуска узнал то место, где они не так давно тайком пробирались с Вильной. Это была северная часть владений эрда.

Конюшни были закрытыми и представляли собой огромное здание с покатой крышей.

– Тренировочные площадки здесь же, за казармами, – проговорил Миела и указал в сторону двухэтажных домов. – Вы хотели потренироваться, верно?

– Было бы неплохо, – кивнул Нуска.

– Кхм, ну… обычно стража тренируется на рассвете и перед заходом звезды. Буквально через час сюда должен пожаловать эрд для проведения личных тренировок… – неуверенно заговорил слуга.

– Ну и что? – не понял Нуска.

– Но… он же эрд, – в который раз вылупил глаза Миела. Они с лекарем все меньше понимали друг друга.

– Это уже мои проблемы, – посмеялся Нуска и похлопал парнишку по плечу. Миела разом ссутулился и сжался, словно пытаясь избежать удара. Лекарь сразу приметил это и нахмурился: неужели к этому добросердечному подростку во дворце плохо относятся?

Миела тем временем еще раз оглядел одежды Нуски и, кажется, приметил, что они явно ему не по размеру, да и по какой-то причине черные, хотя хаванцам положено ходить в белом… Лицо паренька тут же зарделось, он несколько раз поклонился и убежал по своим делам.

«Да уж. Такая реакция смущает даже меня, – подумал лекарь и почесал затылок. – Надеюсь, эрд не относится к тому типу людей, которые сильно беспокоятся о чужих словах».

Сначала Нуска заглянул в конюшни. Но, бросив всего взгляд на стойла и высовывающиеся головы скиров, он быстро поменял направление и пошел искать тренировочные площадки.

«Лучше дождусь эрда… Без понятия, что с этими животными делать. Кто вообще додумался в свое время присесть им на спину?!»

За казармами действительно оказалась огромная расчищенная площадка, засыпанная песком. Несколько деревянных манекенов стояли по краям – видимо, на них тренировались новобранцы. Нуска, хмурясь, припомнил, что все его вещи так и пылятся в новом доме… Пришлось рыться в оружейной и подбирать себе меч.

Однако это оказалось не так просто. Все оружие, которым пользовалась стража, оказалось тяжелым, плохо сбалансированным и даже в руке отказывалось лежать. Нуска только теперь понял, насколько успел привыкнуть к легкому клинку, выкованному Минхэ. Что же будет, когда лекарь обретет свое оружие дэ? Неужели управляться с ним будет так же трудно, как и с этими незнакомыми мечами?

Со вздохом Нуска все же подобрал себе один из одноручных клинков и вышел на тренировочное поле. Звезда жгла нещадно – вскоре лекарь начал обливаться потом, а отвыкшая от ярких лучей кожа покраснела.

Но Нуска был неутомим: он привык тренироваться, не жалея себя, не оглядываясь по сторонам и не отвлекаясь ни на что вокруг. Отрабатывая удар за ударом, лекарь вновь почувствовал себя живым и счастливым.

Вкладывая в каждый удар все свои силы, Нуска и не заметил, как все перед глазами поплыло. В какой-то момент, сделав замах для рубящего удара сверху, лекарь почувствовал, что теряет равновесие.

«Что? Я оступился? Как…»

Но прежде, чем Нуска повалился наземь, его успели подхватить. Его накрыла приятная тень, скрыв от лучей палящей звезды.

Конечно, лекарь знал, что лишь одного человека на континенте могло волновать, упадет он или нет. С улыбкой задрав голову, Нуска вдруг застыл и испуганными глазами уставился на эрда.

Кажется, пока он падал, то уронил меч, но…

Лицо эрда оказалось располосовано острием. Порез не был глубоким и не задел глаз, но крови было так много, что она стекала со лба, заливала правителю глаза и собиралась на подбородке, капая прямо Нуске на лицо.

– Син! – в ужасе воскликнул лекарь, но, резко вскочив, вновь почувствовал себя дурно и покачнулся. А потому чужие руки уже во второй раз подхватили его, удерживая в вертикальном положении.

– Не стоит тренироваться на открытой местности в такие лучистые дни. Давай отойдем в тень, – как ни в чем не бывало сказал Син и, поддерживая Нуску за плечи, повел его в оружейную.

– Ва-ваше лицо… Простите… – начал было Нуска, повесив голову.

– А? Что с ним?

Лекарь только непонимающе уставился на правителя, истекающего кровью. Конечно, эту рану нельзя было назвать серьезной… Но неужели он вообще ничего не почувствовал? Как такое возможно?

Оказавшись под крышей, Нуска вылил на себя ведро прохладной воды. Сразу стало намного легче.

– Син… Давайте я залечу ваш порез. Мне правда очень стыдно. Я вас даже не заметил, – промямлил Нуска. Ни с кем и никогда он не разговаривал в таком заискивающем тоне. Но сейчас он просто был готов сгореть со стыда. Даже от трибунала не отказался бы. Портить прекрасное лицо правителя – это как уродовать священные статуи духов!

– Хм? Порез? На лице?.. – Эрд только сейчас коснулся пальцами своей щеки.

Нуска вздохнул и отыскал на одном из оружейных ящиков маленькое квадратное зеркальце, а затем подал его правителю.

– Простите, – выдавил он, а затем уже потянулся пальцами к лицу Сина, но… его внезапно ударили по руке.

Эрд застыл как вкопанный, вглядываясь в свое отражение. Глаза правителя расширились и потемнели. Нуска даже отпрянул, потому что это лицо на секунду приобрело чудовищное выражение. Залитый кровью, с этими почерневшими глазами и искривившимися уголками губ, он пробудил в лекаре животный страх. Сердце быстро забилось, перед глазами встали картинки из давно позабытого прошлого.

Кровь. Много крови. Хруст костей. Кишки. Запах гнили.

Образы были такими живыми, что лекарь невольно отступил назад и споткнулся о примостившуюся в углу лавочку. Но на этот раз его никто не поймал – Нуска просто повалился на каменный пол, приземлившись на пятую точку.

– Это… я? Чья эта кровь?

Голос был тихим и хриплым. Нуска сглотнул и тут же взял себя в руки.

– Ваша, эрд, все в порядке. Вы никого не ранили.

Лекарь тут же поднялся, отряхнул штаны и приблизился к правителю, чтобы залечить порезы на его лице.

– Вы правда ничего не сделали. Это я вас поранил.

Нуска быстро справился с такой ерундовой раной. Но его сердце все еще бешено билось – страх не хотел отступать.

«Я ведь уже видел воспоминания своей матери и эрда… И ничего не почувствовал. Почему же сейчас?..»

– Сражение за Вирзу. Вильна, сражение окончилось?

Лекарь вздрогнул. Эрд стоял и смотрел перед собой с привычным безразличием, но его лицо казалось бледнее, чем обычно, а с глаз не спадала темная пелена.

– Я не слышу голосов солдат. Вильна… я убил их? Я задел наш отряд?

Нуска как воды в рот набрал. Он не понимал, что происходит. Эрд что… утонул в воспоминаниях? В мучительных видениях Континентальной войны.

– Эрд… Все, все в порядке. Все живы, – решил поддержать разговор Нуска, хоть и не очень понимал, о чем идет речь. Его знания о той войне были очень поверхностны.

– Мы отбили Вирзу?

– Да, эрд. Вы можете отдохнуть.

– Нет. Я не должен отдыхать. Мне нужно вернуться на передовую.

«H`idgehl i fer! Лишь бы он не взял в руки меч и не стал размахивать им направо и налево!»

Нуска тут же вцепился в эрда, но почувствовал неприятный укол обуявшей рира темной энергии. Ситуация явно выходила из-под контроля. Какое отродье дернуло Нуску подать Сину зеркало?!

Небо заволокло. Воздух стал тяжелым, а лучи звезды скрылись, не в силах пробиться через опустившийся на тренировочную площадку сумрак.

Они стояли уже в дверях, но Нуска изо всех сил удерживал эрда, не давал сделать шаг вперед.

– Эрд! Возьмите себя в руки, th`are! Что вы творите?!

– Я должен защитить Скидан, не останавливай меня.

Нуску до мозга костей пробирал этот ледяной тон. Неужели эрда до сих пор терзали воспоминания о войне? До такой степени, что один вид крови заставил его потеряться во времени?

Внезапно лекаря оттолкнули. В оружейную влетела Вильна и, не обращая никакого внимания на Нуску, обхватила эрда руками. Ей хватило всего мгновения, чтобы оценить ситуацию и понять, что происходит. Она начала гладить Сина по голове, медленно и тихо повторяя:

– Ваше сражение окончено, Син Рирьярд. Мы отбили Вирзу. Противники уничтожены. Отдохните.

Ее голос хоть и дрожал, но звучал уверенно.

Син вдруг кивнул.

– Как командующий Хови? Он отбил нападение на восточном фланге?

– Да. Объединенная армия повержена, мой эрд. Мы можем вернуться домой.

– А лекарь Фэнли? Он выжил?

– Конечно, мой эрд. Просто отдохните. А позже мы вместе отпразднуем победу. Вместе с Хови, с Фэнли, Жармом… – Голос второй помощницы дрогнул, но она взяла себя в руки. – Все живы, эрд. Мы можем вернуться домой.

Эрд безучастно кивал. Вильна подвела его к той лавочке, об которую Нуска ранее споткнулся, и усадила. Концентрация темной дэ в оружейной постепенно становилась меньше.

– Тогда… почему все мое лицо в крови?

– Ах… Кажется, вас какая-то крыса поцарапала. Но не волнуйтесь, мы уже ее прихлопнули, – еле сдерживая гнев, прошипела Вильна и бросила на Нуску такой взгляд, что тот невольно поежился.

Эрд медленно приходил в себя, а Нуска все еще стоял не в силах взять себя в руки. Еще утром он был уверен, что теперь-то все будет в порядке. Что они с эрдом счастливо заживут, оказывая друг другу поддержку. Но… вся эта ситуация была странной. Син часто видел кровь, самолично перерезал себе вены на собраниях, перетаскивал на спине трупы в северной деревне. Он не был похож на человека, который впадает в беспамятство от одного вида крови.

Вильна поманила Нуску наружу. С таким видом, что лекарь невольно огляделся в поисках запасного выхода. Но затем со вздохом вышел следом.

– О чем ты думал? – громким шепотом начала она. – И как эрд умудрился пораниться?! Почему каждый раз, как ты оказываешься рядом, он получает травмы?! Ты точно лекарь, а не наемный убийца?!

– Это была случайность, – хмуро проговорил Нуска. – Но… что это сейчас было?..

Вильна вдруг замолчала. Казалось, даже ее гнев в одно мгновение сошел на нет. Арцентка вздохнула и посмотрела вдаль, на север.

– Сину тяжко пришлось во время войны. Страна, разоренная подчистую предыдущим эрдом Фавэром, не могла соперничать с захватчиками. Сину было всего восемнадцать, когда его отправили на передовую, а ведь он многое пережил и до Континентальной войны… И, когда его начали забрасывать в самые горячие точки, иногда он был вынужден убивать от рассвета до рассвета. Не выпуская меч из рук. Не отдыхая. Я… Я тогда была назначена на должность военного советника. И каждое утро отправлялась на поле боя, чтобы вернуть его в лагерь. И каждый раз он спрашивал меня… – Вильна вдруг запнулась и закусила губу, но через силу продолжила: – Смогли ли мы отстоять Вирзу. И живы ли его соратники.

– Вирзу?..

– Эта область… Она была уничтожена одним ударом дарвельцев. Этого города больше нет на картах. А Хови, Фэнли и Жарм… Они погибли в тот день в Вирзе.

Нуска вздрогнул. Он никогда не знал, что следует говорить в таких ситуациях. От его соболезнований мертвые не станут вновь живыми.

– Эрд ведь и раньше видел кровь, – осторожно заговорил Нуска. – Даже вены себе перерезал на собрании, думаю, ты помнишь. Но сейчас он просто увидел свое отражение в зеркале и…

– Каждое утро… – Вильна на секунду замолчала. Ее взгляд сейчас чем-то напоминал затуманенные глаза впавшего в небытие эрда. – Каждое утро он приходил в лагерь, с головы до ног залитый кровью. Необходимо было привести себя в порядок перед встречей с командованием… И потому каждое утро он видел свое лицо, запачканное в крови тысяч дарвельцев и сонийцев. И с тех пор он мыслями часто возвращается в те времена. Эрд Фавэр, оценив силы Сина, принял решение…

Но тут Вильна сжала руки в кулаки. И замолчала. Ей явно не хотелось вспоминать о тех днях.

– Какое решение принял? – спросил Нуска.

– Не твое дело, крысеныш. Лучше иди и сопроводи эрда в покои. И смотри, чтобы мне больше не пришлось мчаться с другого конца придворцовой территории и приводить его в чувства. Усек?

Нуска цыкнул. Как он мог помочь эрду, если никто не желал поведать ему хоть что-то о его прошлом?

Син выглядел нормально, но был непривычно тихим. Нуска уже несколько часов наблюдал за ним, склонившимся над столом и разбирающим различные бумаги и донесения. Он то хмурился, то вздыхал, помечая что-то пером на каждом листе.

А Нуска чувствовал себя частью меблировки. Он просто сидел и наблюдал. Но вскоре не выдержал затянувшегося молчания и спросил:

– Эрд Син, вы сегодня ели?

– Ты голоден?

– Речь сейчас не обо мне. Хотя я и сам за день ни крошки во рту не держал, – фыркнул Нуска и поднялся, в одну секунду оказавшись за спиной правителя и положив руки ему на плечи. – Неужели у вас нет подчиненных, которые могли бы разобраться с этими бумажками?

– Завтра я отправляюсь в Риру. Мне необходимо разобрать всю скопившуюся документацию, – коротко ответил Син, не отвлекаясь от своего дела.

– Мы отправляемся в Риру, – с нажимом заметил Нуска.

– Ты не едешь.

– Тогда пойду пешком.

– Это далеко на востоке.

– Так же, как и ваши мысли сейчас далеки от меня? Тогда да, у меня нет и шанса.

Нуска фыркнул и крепко сжал плечи правителя. На самом деле его не особо заботило то, что у Сина не было на него времени. Лекарю просто хотелось, чтобы у этого мужчины появилось хоть немного времени на самого себя. Если бы каждый день Нуски проходил таким образом, то он и сам бы уже не желал жить. Что уж говорить о Сине, пережившем столько…

Эрд только вздохнул и удостоил Нуску одним коротким взглядом.

– Я закончу примерно через три часа. И тогда смогу уделить лечению немного времени, хорошо?

Нуска послушно кивнул. Отчего-то ему было так тяжело, что каждый вздох давался с трудом.

Лекарь часто попадал в трудные ситуации, часто голодал, подвергался издевательствам и насмешкам. Но никогда не чувствовал на сердце такой тяжести.

Неужели нет способа сделать жизнь Сина хоть немного сноснее?

Была в его голове одна мысль. Провальная, конечно.

Чтобы не мешать эрду, Нуска надолго покинул его покои. И вернулся только через два часа, весь перепачканный, помятый и смущенный. Оставив на придиванном столике накрытую салфеткой тарелку, лекарь спросил:

– Эрд, я позаимствую еще раз вашу одежду?

– Угу.

Нуска наугад выхватил из шкафа какие-то вещи и ушел в ванную. Там он провел около часа, чтобы не сидеть в полной тишине в покоях эрда, вслушиваясь в скрип пера.

Когда же Нуска вышел, он застал эрда стоящим у того самого столика. Лекарь на секунду смутился и подошел ближе.

Снаружи уже стемнело, и комната погрузилась в полумрак. Но Нуска все равно успел как следует разглядеть лицо Сина. Тот стоял над маленьким обеденным столиком, согнувшись, и смотрел на тарелку, где были выложены криво слепленные миндальные печенья.

Нуска не знал, изменились ли вкусы эрда с детства, но он хорошо помнил, как Син, будучи маленьким, уплетал эти сладости. Помимо тренировок с Галаном, наверное, это было единственное приятное воспоминание Сина, которое Нуске удалось увидеть во снах.

– Ты сделал это сам? – вдруг тихо спросил Син.

– Угу. Все работники уже шатались без дела, так что пришлось попотеть… – смущенно выдавил Нуска и застыл.

Глаза эрда блестели. Ну нет, у Нуски точно сердце разорвется, если этот мужчина, сильнейший сурии континента, сейчас разрыдается!

Потому Нуска выхватил с тарелки одно из особо приятных на вид печений и почти силком всунул эрду в рот.

– Попробуйте! Я старался, – с улыбкой сказал Нуска.

Син действительно откусил кусочек. Даже проглотил.

«Святые духи, если я напортачил с рецептом, то придется еще и желудок эрду лечить?!»

– Ну как? – не выдержал лекарь затянувшегося молчания.

– Очень сладко. И вкусно.

Нуска не сдержался и широко улыбнулся. И был вознагражден за свои труды теплым взглядом и краткой улыбкой эрда.

– А сам что думаешь? – поинтересовался Син.

– Да я не успел попробовать, – признался Нуска и нахмурился. Как-то это неправильно, наверное, совать самому правителю непроверенную еду?

– Очень вкусно, – похвалил он.

Но лекаря в этот момент мучали совсем другие мысли.

– Син, я поеду с вами, – тихо сказал Нуска. – Вы нужны мне, а я – вам. Даже если иногда от меня больше вреда, чем пользы.

Син только вздохнул.

– Ты ведь даже не знаешь, что это за место. Там намного опаснее, чем в лесных племенах или Карборе.

Лекарь застыл. Неужели Рира – настолько ужасный город? И неужели эрд не хотел, чтобы Нуска ехал, только по той причине, что волновался о нем?

– Тогда вас точно нельзя отпускать туда одного, – рассмеялся лекарь и уставился на Сина полными уверенности глазами.

– А как же твои слова о том, что эрд Син всегда и со всем справляется?

– Я и не говорю, что вы не справитесь, – хмуро отозвался Нуска. – Но это не значит, что вам не может быть тяжело.

Син на секунду переменился в лице. Так, словно ни один человек никогда не говорил ему подобных слов.

– Тогда я сделаю все, чтобы защитить тебя, лекарь Нуска.

Глава 44

Наемник

– Держи повод крепче. И спину выпрями… Нуска, это – не стул, это – спина скира. Расслабь немного ноги…

– Эрд, вы не помогаете! – не выдержал лекарь.

Син оказался на редкость бездарным учителем. Он постоянно поправлял Нуску, не замолкая, при этом не позволяя ему даже сдвинуться с места. Потому что то ноги согнуты не под тем углом, то локти слишком прижаты к туловищу, то спина сгорблена…

– Эрд Син, я так ничему не научусь!

– Но ты в таком положении свалишься на первом же повороте.

– Значит, свалюсь. В чем проблема-то? – хмыкнул лекарь, а затем резко вдавил пятки в бока скира.

Поджарый зверь разом вытянул голову, перехватил зубами узду и понес Нуску по придворцовой территории. Все-таки скир – это вам не лошадь какая-то: этот зверь сразу почувствовал неуверенного всадника и перехватил инициативу. Нуска же просто трясся в седле, отбивая себе зад до тех пор, пока наглое животное не встало на дыбы. Тогда неудачливый лекарь вскрикнул и был готов попрощаться со своими мирными деньками – сколько эля еще не выпито, сколько чудовищных приключений не пережито!..

Только вот черная дымка скользнула прямо под ноги скиру. Эрд успел поймать животное под уздцы и успокоить, но сам при этом чуть не получил копытами по голове.

Нуска сразу обратил на это внимание. Как и вчера, Син просто бросился на помощь, не раздумывая и позабыв о собственной безопасности. Не мог этот собранный правитель и воин так легко получать увечья, просто не мог. Иначе он погиб бы еще в первом сражении на передовой.

– Син, – почти шепотом начал Нуска, прислонившись животом к шее скира и наклонив голову ниже, – как вы вчера умудрились пораниться о мой меч?

– Не обратил внимания, – пожал плечами эрд, оглаживая потную шею разгоряченного зверя. Он все еще удерживал скира на месте, крепко держа в руках поводья. – А тебе следует больше тренироваться в езде верхом. Сначала шагом, а только потом – галопом. Иначе можно разбить голову.

– Вы сами только что чуть не разбили голову, – сощурился лекарь.

– Тебе показалось.

– Нет, Син. Не показалось, – хмуро отозвался Нуска и медленно сполз со спины скира. А затем молча направился в сторону дворца.

Лекарь услышал тяжкий вздох за спиной, а затем слова:

– Твои вещи доставили во дворец. Но советую не брать ничего ценного и вновь примерить что-то из моего шкафа. В путь отправляемся через два часа.

Нуска ожидал, что Вильна в очередной раз соберет несколько отрядов для сопровождения правителя, но этого не произошло. Лекарь мялся у восточных ворот и хмурился. Вещи уже были собраны, а меч Минхэ оттягивал пояс. Нуска даже послушался совета эрда и облачился в его одеяния. Ткань действительно была приятной к коже, но уж слишком непривычно оказалось расхаживать в таком дорогом костюме.

Вскоре показался эрд верхом на волчаке. Правитель и лекарь, видимо, пришли к молчаливому согласию: Нуске еще рано самостоятельно управлять ездовым зверьем. Потому Син подъехал ближе, снял перчатку и подал лекарю руку.

Уже не в первый раз встретив этот жест, Нуска думал, что сможет ему противиться. Горделиво отвернется и заберется на спину волчака сам. Но, стоило ему увидеть протянутую ладонь, как все другие мысли покинули голову. Нуска просто схватился за нее и даже не заметил, как оказался на спине мохнатого зверя.

Было раннее утро, и лучи звезды кое-как пробивались из-за высоких стен. На этот раз лекарь сразу обхватил эрда руками и прижался, чтобы не упасть. Хоть Син в который раз отказался дать вразумительный ответ, но Нуска просто не находил в себе сил злиться на него.

Эта дорога оказалась намного тяжелее, чем путь до лесных племен. Волчак то и дело перепрыгивал через ямы, мчался по лесу, не разбирая дороги. А была ли вообще дорога? Нуска не успевал разглядывать проносящиеся пейзажи, но не мог отделаться от чувства, что едут они в место куда более дремучее, чем поселения диких народов.

Туда не вели тропы. В той стороне не расчищали местность. Нуску несколько раз полоснуло по лицу низко склонившимися ветвями. Эрд же просто держал правую руку перед собой, кромсая бурно разросшуюся растительность своей дэ.

Под вечер лекарь окончательно выбился из сил. Ноги вспотели, а зад нестерпимо болел. Наконец, оказавшись на земле, Нуска тут же плюхнулся на траву и растянулся на животе, не заботясь о том, как может выглядеть в глазах правителя. Тот все равно словно воды в рот набрал – даже не взглянув на своего спутника, просто начал таскать хворост и расчищать площадку для ночлега.

Прошло немало времени: ветки уже потрескивали в костре, ночные насекомые пели, а воздух стал заметно холоднее, когда Нуска решился нарушить молчание:

– Син, – позвал он.

– Да?

Правитель глубоко погрузился в свои мысли. Настолько, что отозвался не сразу. Лекарь вздохнул и только головой покачал, жуя свой сухарь. Правда, аппетит быстро пропал, и Нуска так и застыл с куском в руках.

– Почему вы не разговариваете со мной? Ни о чем не рассказываете? Вы думаете, мне не интересно, что вы пережили до знакомства со мной?

– К чему этот разговор? – хмуро перебил Син и сощурился, посмотрев на лекаря. В его глазах мерцали блики от огня.

Сейчас они сидели напротив друг друга, а между ними пылал костер. Нуску это не устраивало: он поднялся и перебрался на другую сторону, сев рядом с эрдом и привалившись к нему боком. Так Сину будет намного сложнее игнорировать его общество.

– Вы прекрасно знаете, к чему, Син. И вы догадываетесь, что произошло вчера днем, – откровенно сообщил Нуска и цыкнул. Не был эрд ни помешанным психом, ни дураком, чтобы не замечать происходящих с ним странностей.

– Тебе будет достаточно взять любую летопись и углубиться в чтение, чтобы узнать об основных событиях Континентальной войны, – безразлично ответил на это Син, ковыряя палкой в костре.

Лекарь нахмурился, припомнив, что эрд сегодня так ничего и не ел. А потому оставшуюся половину сухаря сунул ему в рот, усмехнувшись.

– Не хочу. Хочу услышать от вас, – вкрадчиво заговорил Нуска, заставляя эрда проглотить остатки сухаря. Син хмурился, но все еще молчал, послушно давясь едой. – И хочу узнать что-то именно о вас, а не о войне.

Нуска не врал. Он мечтал залезть эрду под кожу – узнать абсолютно все, что его мучило, что ему пришлось пережить.

– Тебе было недостаточно тех воспоминаний, которые ты подсмотрел? – вдруг раздраженно спросил Син и отвернулся. Он выглядел на редкость напряженным и даже попытался отсесть, прячась от цепкого взгляда Нуски.

– Вот именно. Я в любой момент могу увидеть это сам. Так почему бы вам не поделиться со мной своими воспоминаниями, чувствами?.. – произнес Нуска внезапно севшим голосом и замолк. Это не укрылось и от Сина – он скосил взгляд и удостоил Нуску своим вниманием.

– Нуска, у меня нет времени на подобное. Моя жизнь целиком и полностью посвящена Скидану. Я обязан смыть грехи прошлого и привести страну к процветанию.

Это было сказано так сухо, что Нуску передернуло от волны накативших неприятных чувств. Крепко держась за рукав правителя, он все же тихо уточнил:

– А как же ваши слова о том, что…

– Разве это обязывает меня выворачивать перед тобой душу?

Нуска не смог даже сглотнуть накопившуюся во рту слюну. Глотку в одно мгновение сдавило, сперло дыхание.

– Ни за что. Сколько бы вы ни пытались избавиться от меня. Я ни за что не сдамся только потому, что вы боитесь.

– Я, по-твоему, трус? – раздраженно переспросил Син.

– Верно, вы – трус. Однажды совершив ошибку, вы решили больше никогда никому не доверять. Разве это не трусость?

Сердце Нуски глухо заколотилось в горле. Син отчего-то рассмеялся, растянув губы в усмешке. Только вот лекарь мог сразу сказать, что ему ни капли не смешно – ему нестерпимо больно.

– Кажется, мы говорим о немного разном уровне ответственности? – Син вдруг фамильярно ткнул пальцем в грудь Нуски и сощурился. – Что случится, если твоя привязанность окажется ошибкой? Возможно, ты несколько месяцев будешь страдать, в крайнем случае – покончишь с собой. А что будет, если такой, как я, позабудет о своем долге? Что думаешь, Нуска? Неужели ты продолжишь притворяться несведущим в том, кто на самом деле повинен в полном истреблении населения Хаваны?

– Но вы больше не мальчишка! Вы – взрослый опытный мужчина!.. – стоял на своем Нуска.

– Вот именно. И мой опыт подсказывает, что это ни к чему хорошему не приведет. – Син даже головой дернул. А Нуска не понимал, что с ним творится. Эрд не просто не мог совладать с эмоциями – он был откровенно раздражен и зол.

– Если вам так сильно не хочется говорить о прошлом, то можно было бы выразить свои мысли иначе, – пожал плечами лекарь и отвел взгляд, устало глядя в огонь. – Но не нужно лгать мне. Никогда больше не смейте мне лгать.

Нуска в одну секунду подскочил и занес руку над костром, намереваясь во второй раз познакомить ее с открытым пламенем, однако его быстро перехватили за кисть и повалили на землю.

Сейчас в глазах Сина плескался страх. Такой дикий страх, что у Нуски в очередной раз перехватило дыхание.

Син вдруг выругался и несколько раз ударил по земле. Он свел брови, хмурясь, и опустил голову. Конечно, он понимал, что сейчас его тело двигалось само по себе, стремясь защитить Нуску от любой опасности.

– Син, я хочу остаться рядом с вами. Все ведь было в порядке? Почему сейчас…

– Потому что я совершаю ошибку за ошибкой! Потому что не могу держать себя в руках, не могу сохранять разум ясным! Как же ты не поймешь, что я не могу позволить себе такую роскошь! – выкрикнул Син.

Нуска уже давно не видел эрда таким. И отчего-то даже не расстроился, а наоборот почувствовал себя увереннее и спокойнее.

«Значит, проблема не в том, что он не хочет иметь со мной никаких дел».

Нуска плохо себе представлял, что можно сделать в такой ситуации. Они оба сейчас источали дэ, а потому и реакция между противоположными стихиями была особенно сильной. Огни в воздухе разгорались и вновь гасли, туманные сгустки возникали и таяли под лучами света.

– Доверьтесь мне хотя бы раз. Все будет в порядке, обещаю, – вздохнул Нуска и прикрыл глаза. Как же он хотел исполнить это обещание!

Но эрд все равно не послушал. В ту ночь Нуска, дрожа от холода, не мог сомкнуть глаз. Неприятное ощущение не отпускало, а настроение становилось все хуже и хуже. Син неспроста повел себя так. Скорее всего, лекарю доведется узнать в Рире много нового о темных сурии. И эрд пытался обезопасить себя, выстроив между ними стену.

«Он действительно трус. Я вот не боюсь ни трудностей, ни боли. И готов бороться. Разве мужчина может вот так, из страха, принимать решения?»

Нуска в какой-то момент даже почувствовал разочарование, но затем сам же себя укорил. Он не имел права судить Сина.

Несколько дней в дороге с молчаливым эрдом вымотали Нуску настолько, что он и сам уже не желал заводить какие-либо разговоры.

В день, когда они должны были прибыть в Риру, плохое предчувствие снова дало о себе знать. Они поехали тише, и лекарь то и дело пугался различных шорохов. Сердце взволнованно стучало, а ладони вспотели. Темной дэ в чащобе было столько, что Нуске было нечем дышать. Обливаясь потом, он уткнулся в спину эрда носом, вдыхая запах дорожной пыли. Дэ Сина тоже была темной, но не такой пугающей. Ее лекарь уже хорошо запомнил и мог бы отыскать даже с закрытыми глазами.

Пытаясь успокоить бешеное сердцебиение, Нуска и сам не заметил, как эрд вдруг остановил волчака, а затем развернулся к нему. Хорошенько ощупав лекаря, он нахмурился.

– У тебя начинается жар. Ты не сможешь находиться в Рире.

– Тогда поделитесь своей кровью, – хмыкнул Нуска.

– В Карборе тебе это не помогло, – сощурился Син.

– Просто там поставщиком были не вы, – усмехнулся лекарь. Конечно, было много способов получить кровь Сина, но… Нуске хотелось сделать правителю больно. Чтобы эмоции вновь заиграли на этом бледном лице.

Боль – это не страшно. Страшно, когда она съедает тебя изнутри.

Нуска даже воспользовался своими способностями и замедлил время. Сорвав с эрда плащ, расстегнув разом несколько пуговиц, лекарь со всей силы впился зубами между шеей и плечом.

Син успел уследить за движением Нуски, но по какой-то причине не сказал ему ни слова. Просто поморщился и закусил губу, терпеливо дожидаясь окончания экзекуции. Он даже прикоснулся рукой к шее взбесившегося хаванца, но это только сильнее разозлило Нуску.

Однако надолго лекаря не хватило – вскоре его нутро обожгло. Эта боль ослепляла и лишала всяких сил. Нуска просто уткнулся в окровавленное плечо Сина и тяжело задышал, поскуливая себе под нос, как избитая собака.

– Дождемся заката и отправимся в город, – покачал головой Син и слез с волчака, следом спуская Нуску.

Лекарь же с каждой секундой чувствовал себя все более разбитым и несчастным. По какой-то причине на него навалилась такая тоска, что хотелось рыдать в голос. Но он старался не подавать виду, усевшись под деревом и отдыхая.

Когда же у Нуски не осталось никаких сил сдерживаться, он просто уткнулся в свои колени, спрятал лицо и заплакал. Тяжелые воспоминания раз за разом вставали перед глазами.

Смерть отца. Жизнь среди наемников. Издевательства, домогательства, голод. Убийства. Кровь. Прощание с семьей и выживание. Долгие скитания и чужие болезненные воспоминания. Одиночество.

Что с ним происходит? Как это остановить? Как перестать видеть все это?!

– Нуска, будь настороже! Это чей-то навык.

Син пробормотал это так тихо, что лекарю понадобилось время, чтобы вникнуть в сказанное. Когда же смысл слов дошел до него, он тут же схватился за меч на поясе. И, кажется, в который раз совершил ошибку.

Их противник понял, что его раскрыли, и молниеносно атаковал, не дав Нуске подготовиться.

Атака была бесшумной и слишком быстрой, отразить ее не успел бы даже Син. И потому лекарь напряг все свои каналы – его глаза вновь зажглись ярким заревом – и он воспользовался хаванской скоростью, одним ударом отбив три летящих в грудь кинжала.

«Получилось! Наконец-то, результаты моих тренировок!..» – только и успел подумать он, прежде чем к его горлу приставили разом два коротких клинка.

Только вот Син не думал дожидаться, пока Нуске перережут глотку. Он даже не позволил взять лекаря в заложники – просто упал на напавшего сверху и пронзил его плечо насквозь, пригвоздив к земле.

Незнакомец взревел от боли. Лицо его разглядеть было невозможно – видимо, как и все риры, он скрывал свою внешность под множеством тканей.

– Наемник, – коротко проконстатировал Син и перевел взгляд в сторону города, пытаясь понять, есть ли здесь кто-нибудь еще.

– Мы его так и оставим? – не выдержал Нуска, которому уже пришлось заткнуть уши – нечеловеческие вопли убийцы вызывали у него дикий ужас.

Син бросил один короткий взгляд на корчащегося от боли рира, а затем выдернул из него лезвие и занес его снова над грудью незнакомца.

– Стойте! Син, подождите! Может, выведаем у него какую-нибудь информацию? – Нуска схватил эрда за руку, пытаясь удержать правителя от необдуманных действий.

– Нуска, он пытался тебя убить и воспользовался навыком. Ты сейчас не в Эрьяре. В Рире ты обязан пронзить проигравшему сердце, иначе он захочет очистить свою честь, раз за разом преследуя тебя и нападая.

– Давайте сначала просто посмотрим, кто это! – взмолился лекарь. Он не хотел видеть чужую смерть, как и позволять эрду вновь безосновательно пачкать руки в крови.

Син вздохнул. Без особого желания он надорвал острием меча плащ на голове рира. Оголилась белоснежная кожа наемника и выпученные от страха круглые голубые глаза.

Нуска даже подивился: все-таки темные волосы и светлые глаза были отличительной чертой этого народа. Но больше всего лекаря изумило другое – наемником оказалась женщина.

Даже эрд выглядел сконфуженным. Нуске на секунду показалось, что он даже покраснел. Лекарь бросил хмурый взгляд на рирку: они что, знакомы?

Син разом убрал оружие и вновь тяжко вздохнул.

– В Рире убийство женщин под запретом. Видимо, по этой причине в последние годы среди наемников все реже встречаются мужчины.

– А если бы вы меня не послушали? – решил поддразнить Нуска.

– Тогда… нам бы пришлось истребить весь ее род, потому что мы навлекли бы на себя родовую месть.

Нуска чуть на землю не повалился от услышанного. Слава духам, что лекарь настоял на своей поездке сюда!..

Женщина тихо хрипела от боли. Кровь уже пропитала большую часть ее одеяний. Нуска нагнулся, чтобы подлечить незнакомку, только вот она застонала еще громче, пытаясь отстраниться от спасительной магии.

Нуска нахмурился, не сразу догадавшись, в чем проблема. Син же сложил руки на груди, прислонился спиной к дереву и начал пожирать наемницу взглядом.

– Я ведь говорил: риры плохо переносят воздействие светлой дэ.

– Каждый раз, как я вас лечил, вам было так же больно?

Син ничего не ответил, но его молчание можно было расценить как согласие. Лекарь только головой покачал. С этим мужчиной невозможно было иметь дело: куда ни плюнь – везде секрет.

В какой-то момент рирка и вовсе потеряла сознание, не выдержав боли. Нуска только глаза вылупил: насколько он знал, женщины намного лучше переносили потерю крови и болевые ощущения. Иначе бы и деторождение было невозможно.

Еще раз скосив на эрда взгляд, Нуска цыкнул. А ведь Син даже в лице не менялся, когда лекарь день за днем очищал его тело от излишков темной энергии.

– И что ты планируешь делать с ней дальше? Ты ведь уже начал догадываться, что мы выехали не на светскую прогулку? – спросил Син.

Нуска нахмурился сильнее. С того момента, как он почувствовал влияние навыка этой темной сурии, его не покидали догадки. Скопление темной дэ в воздухе… Оно ведь негативно сказывалось не только на их физическом здоровье.

Лекарь поднялся и подошел ближе, уставившись на эрда. Как тот ни отворачивался, достаточно было бросить один взгляд, чтобы все понять. Его глаза вновь заволокла дымка.

Нуска никогда не был терпелив с больными. Одним движением накрыв лицо эрда рукой, лекарь хорошенько вдарил светлой энергией, вправляя правителю мозги на место. Син на секунду оцепенел – его тело била дрожь. Кажется, он тоже сейчас испытывал не самые приятные ощущения, но уже через несколько секунд к Нуске вновь обратился знакомый ясный взгляд. И в нем горели раскаяние и вина.

Син вздохнул. Теперь он выглядел расслабленным и спокойным. Только вот он вдруг протянул руку и дотронулся до волос Нуски. Лекарь инстинктивно отпрянул, как от удара. Потому что каждый раз, как Син касался его волос, происходило что-то ужасное.

Но на этот раз чем-то ужасным было это застывшее на лице правителя выражение. Он молча убрал руку и до самой темноты ничего не говорил.

К ночи женщина очнулась. Путники к тому времени успели развести костер и подготовить пару спальных мест, застелив голую землю шкурами. Однако рирка даже прийти в себя не успела, как Син обнажил оружие и встал рядом с ней, медленно оглаживая пальцами лезвие.

Наемница села. Сначала бросила короткий взгляд на Нуску, а затем во все глаза уставилась на эрда.

– Рирьярд? – хрипло спросила она.

– Сидъяр.

– Разве у Рирьярдов есть еще один сын? – недоверчиво сощурилась она.

– Разве Сидъяры отправляют своих дочерей служить наемницами? – ответил вопросом на вопрос Син.

– Нет, подожди… – Женщина продолжала хмуриться, уставившись в землю. – Только не говори, что ты… Эта сила…

– Можно было догадаться и раньше, а не лезть сразу в драку, – заметил эрд.

– Меня все равно не ты интересовал, – махнула она рукой и вновь уставилась на Нуску. – Сколько ты заплатил за этого хаванца? Хотелось бы узнать, как много золота я потеряла.

– А риры все те же, – покачал головой Син, а затем приставил меч к шее наемницы. – Ты ведь догадываешься, что мне ничего не стоит убить тебя?

– Настолько самоуверен, что даже не боишься родовой мести? – усмехнулась в ответ она. Даже глаза ее зажглись каким-то темным пламенем. Женщина тут же схватилась за лезвие и провела по нему пальцами. – Что, думаешь, ты сильнее, чем все собравшиеся в той убогой деревне отродья?

– Конечно, – не раздумывая, ответил Син.

– Тогда… – Наемница вдруг широко улыбнулась и скинула с себя верхнее одеяние.

Ее волосы оказались острижены по плечи, но это ее совсем не портило. Серо-голубые глаза поблескивали из-под пушистых длинных ресниц; от тонких, но выразительных черт лица было трудно отвести взгляд. Пухлые розовые губы продолжали кривиться в улыбке.

Нуска сразу приметил все атрибуты наемников – серебряные украшения на шее, кожаные ремни на теле и множество карманов для вещей, оружия и ядов. Эта женщина уже явно не первый год промышляла охотой[31].

– Не хочешь позаботиться обо мне?

Все разом замолкли. Только в кустах где-то нервно затрещал сверчок.

– А? Что? – первым пришел в себя Нуска, уставившись на женщину такими глазами, словно перед ним был ополоумевший скир.

Наемница нахмурилась, не услышав ответа. А затем оценивающе оглядела лекаря с головы до пят.

– Я не спорю, твой раб тоже симпатичный, но он ведь не родит тебе детей. Да и я не против быть не единственной, – пожала рирка плечами и вновь уставилась на эрда абсолютно невинными глазами.

Син же был в полном замешательстве. Только что он разговаривал с врагом, готовый в любую секунду снести противнику голову, а тут перед ним вдруг расселась женщина, которая сейчас не только предлагала взять себя замуж, но и как-то особенно чувственно оглаживала рукой его меч.

Лицо эрда вдруг потемнело. Он поморщился и рывком спрятал свое оружие. Но, сделав пару шагов назад, взял себя в руки и со вздохом проговорил:

– Твое положение в клане настолько плачевное?

– Как видишь, – пожала плечами наемница и опустила руки. – Можем заключить контракт. Если я тебя не интересую, то просто…

– Что я получу взамен? Зачем мне вообще помогать тебе? – не выдержал Син. Вся эта ситуация явно сбивала его с толку.

– Ну… Эрды просто так не берут отпуск, чтобы посетить Риру… – протянула наемница и почесала за ухом. Рирка все еще сидела на земле, а теперь и вовсе развалилась, широко расставив ноги. – Наверняка вы приехали с какой-то целью. Спустившись вниз с холма, вы встретитесь с множеством недоверчивых взглядов. Никто даже говорить с вами не будет. Останется только два варианта – обращаться напрямую к Рирьярдам за помощью или прорываться силой. Нет, я не спорю, что второй вариант возможен, если это сам Син Рирьярд… Но вам так сильно хочется перерезать всех риров в Скидане?

Син цыкнул и промолчал. Нуска же задумался.

– Ты знаешь что-то про повстанческое движение в Рире? – взял и выдал он, разом раскрыв все карты.

Эрд только руками развел и стал нервно расхаживать от дерева к дереву.

– А, так вот зачем вы здесь, – кивнула рирка и задумалась. – Слава бездне, моя семья с этим никак не связана. Скорее всего, воду мутят Шиеры. Только вот доказать это будет непросто.

– Как насчет того, чтобы переехать в Эрьяру, сдать экзамен на ранг и начать жизнь благочестивой сурии? – решился предложить Нуска, не зная, что может заинтересовать эту женщину.

– Не-е, ты меня видел? – наемница обвела руками свое тело, увешанное трофеями, и скривила губы. Лекарь только сейчас обратил внимание на то, что на лице женщины, пересекая губы, вился бледный шрам. – Лучше отправьте меня на другой континент.

– Другой… континент? – переспросил Нуска.

– Ну конечно! Это лучшее место, чтобы начать новую жизнь! Говорят, что там… – мечтательно начала рирка, но ее тут же перебили.

– По рукам. Я отправлю тебя на другой континент, если ты окажешь нам помощь. Но если предашь нас…

– Да-да, – сразу согласилась наемница. Бросив на эрда еще один взгляд, она обворожительно улыбнулась. – Ты выпустишь мне кишки. Кстати, а почему этот малыш рыдал в кустах, а на тебя мой навык не подействовал?

Нуска только сейчас обратил внимание на то, что эта рирка позволяла себе так фамильярно разговаривать с самим правителем. Даже лекарь уже отбросил все попытки перейти с эрдом на «ты». Слишком уж далек он был и от простых людей, и от сурии, чтобы запросто «тыкать» ему в лицо.

– Возможно, и подействовал. Не могу сказать, – только пожал Син плечами. – Если твой навык заключается в том, чтобы пробуждать плохие воспоминания, подрывая волю противника, то лично мне не требуется твоя помощь для того, чтобы что-то припомнить. Картины прошлого затмевают мой взор день за днем.

Лекарь сначала не поверил. Он не мог понять, как человек вообще может существовать, постоянно прокручивая в голове худшие моменты своей жизни. Те несколько минут, когда сознание Нуски было под контролем наемницы, больше напоминали пытку.

Одно дело, когда что-то плохое происходит прямо сейчас. Другое дело, когда плохие воспоминания разом переполняют голову. И мелькают перед тобой, мучают до тошноты, ни на секунду не позволяя отвлечься.

– Вот так песня, – хмуро сказала на это наемница и вздохнула. – Правильно говорят, что тебя невозможно убить. Проще дождаться, пока ты сделаешь это сам. Ну, так вы дадите мне что-нибудь перекусить? Меня, кстати, Ранри зовут. Ранри Сидъяра, как заметил достопочтенный эрд.

– Нуска, – коротко сказал хаванец и, не прекращая хмуриться, стал рыться в припасах.

Син никак не прокомментировал слова наемницы – просто ушел на свое место у костра. Видимо, пожелал вновь уйти в себя.

На удивление этой ночью Нуска уснул быстро. Близость убийцы никак не помешала ему провалиться в сон – видимо, сказывались годы, проведенные в логове наемников. Но на протяжении всей ночи его не отпускали тяжелые сновидения. Уцепиться за них не получалось, как и хорошенько разглядеть происходящее, но крики и шум боя звучали в ушах, а кислый металлический запах наполнял ноздри до самого рассвета.

Глава 45

Туманная Рира

Этой наемнице, Ранри, явно нравилось чесать языком. Эрда это раздражало, а вот Нуска был не прочь послушать о рирском быте, да и занять себя хоть чем-то. Оставшийся путь им пришлось преодолевать пешком, потому что троих путников волчак не выдержал бы.

– Мои родители не из основной ветви Сидъяров. Поэтому в семье никого не заботит, что там со мной будет. Нужно отрабатывать свой хлеб.

– Ты про родовую семью? – уточнил Нуска.

– Ага. Я не шатаюсь среди наемников. У нас каждый сам за себя. Добычу делить слишком хлопотно и невыгодно, – рассказывала Ранри, закинув руки за голову и разглядывая полог листвы над головой. – А ты, значит, не раб?

– Неужели похож? – не выдержал Нуска и еще раз оглядел свои дорогие одежды, которые хоть и были ему велики, но смотрелись очень даже прилично.

– Ну, рир и хаванец вместе – зрелище редкое. На самом деле настоятельно советую надеть рабский ошейник, чтобы тебя не уволокли другие наемники. Если все будут думать, что твой хозяин – сам Син Рирьярд, то мысль перепродать тебя появится только у конченного психа.

– Отказано, – хмуро влез в разговор Син, который все это время мечом расчищал путь. Последние два удара были особенно хороши – рир невольно задел ствол дерева, и оно покосилось, надрывно треща, а затем упало наземь. Им пришлось остановиться, дожидаясь, пока срубленное дерево не упокоится с миром.

– Син, тебя что, не заботит сохранность твоего хаванца? Что за ужимки? – проговорила Ранри, но затем замолчала, встретившись с правителем взглядом.

– Он – не мой хаванец. Он – придворный лекарь, – Син сказал это как отрезал, внятно чеканя каждое слово.

– Чего? Я, по-твоему, на дуру похожа? К чему вообще эта скромность, не пойму? – хмыкнула Ранри, а затем притянула Нуску к себе за плечи; ее глаза игриво блеснули. – Или я могу забрать этого малыша себе?

– Мне кто-нибудь объяснит, почему я малыш? – влез в спор Нуска.

– Только когда он отслужит положенное во дворце или заполнит все официальные бумаги, указав уважительную причину отказа от службы, – занудным тоном разъяснил Син. Только вот его битва с зарослями в какой-то момент превратилась в ожесточенное сражение: ни в чем не повинные растения разрубались на мелкие клочки, а щепки высоко взлетали в воздух.

– Бездна тебя дери! Как Нуска вообще выдержал дорогу с тобой? – Ранри закатила глаза и отпустила лекаря, похлопав того по плечу. – Мужайся, дружок. Твой эрд – просто заноза в заднице.

Нуска что-то проворчал себе под нос. Он не мог не согласиться с наемницей, но и слушать, как кто-то откровенно ругает эрда, было не в его силах. Все-таки правитель должен оставаться какой-то незыблемой фигурой, которую нельзя так просто распекать… Хотя кто его знает, как правильно? Не так много эрдов Нуска встречал на своем веку.

Вскоре они застыли на краю леса. Перед ними предстала утонувшая в тумане долина. Воспользовавшись возможностями дэ, Нуска смог разглядеть раскинувшийся средь дымки город. Ровно посреди него протекала река – видимо, она и была причиной повышенной туманности в Рире. Только вот над долиной уже поднимался дым – видимо, в городе жгли костер.

– Мы не пойдем сегодня в город, – только увидев силуэты домов, сказал Син и тут же развернулся, чтобы вернуться обратно в чащу.

– Что? Вы думаете, у меня так много свободного времени, чтобы с вами таскаться? – возмутилась Ранри. – У вас даже еды нормальной с собой нет. Опять сухарями будем перебиваться?

– Эрд Син, Ранри в чем-то права. Я не думаю, что у вас так много свободного времени, чтобы без дела прогуливаться по ночному лесу, – невольно согласился Нуска, бросив на эрда взгляд.

– Не могу взять в толк, какую часть сказанного мною ты не услышал.

Ледяной тон пробирал до костей. Лекаря невольно передернуло, и он со вздохом шагнул к эрду.

– Это из-за ритуала прощания, верно? – вдруг услышал лекарь за спиной. Ранри, говоря это, усмехалась без всякого стеснения. Нуска вновь застыл.

– Ритуал прощания? – непонимающе переспросил он.

– Верно. Сегодня проходит погребение одного из семьи Рирьярдов. Кажется, Син настолько заботлив, что не хочет, чтобы ты это видел.

– Не неси чушь… – начал было эрд, запальчиво развернувшись, но, встретившись взглядом с Нуской, а затем с Ранри, только уставился на них с явным недовольством.

– Что такого особенного в похоронах? – не понял Нуска.

– Ну… я вот тоже не знаю, – закивала Ранри, сложив на груди руки. Она продолжила с явной насмешкой пытать правителя взглядом.

– Нуска, ты не идешь, – вдруг выдал Син в приказном тоне. Его глаза сощурились, а лицо побагровело – кажется, подобную наглость в свой адрес и он еле переносил.

– Как же ты заботишься о своем придворном лекаре! – Ранри, говоря это, подскочила к Нуске и приобняла его со спины за плечи.

– Делайте что хотите.

Нуска вздохнул и глазами проводил правителя, который, еле сдерживая злость, быстрым шагом стал спускаться вниз с холма.

– На самом деле, – вдруг зашептала Ранри прямо на ухо лекарю, – в этом ритуале действительно ничего приятного. Но ты сможешь выведать много информации, прогулявшись среди толпы.

Нуска только кивнул. Он и сам уже успел подумать о том, что большое скопление людей на улице не только уведет от них лишнее внимание, но и позволит подслушать разговоры риров.

Наконец-то ступив на дорогу, лекарь испытал облегчение. Прогулка по дикому лесу приносила ему мало удовольствия.

Рира не была обнесена даже стенами. Мощенная камнем дорога вела сразу в город. Туман не позволял как следует разглядеть улочки, но Нуске все же удалось приметить, что почти все постройки двухэтажные. Большая часть домов была выложена из темного камня, но некоторые здания, вроде таверны и других увеселительных заведений, были деревянными.

Город разделяла напополам река, а потому Нуска то и дело натыкался взглядом на протянутые над водой мосты. Маленькие деревянные лодочки, доверху набитые товарами, то и дело сновали по руслу. Нуска также с интересом отметил, что почти все здания были облеплены плющом или мхом. Наверное, только это спасало Риру от титула самого мрачного города Скидана.

Почти каждый жилой дом был украшен балконом. Некоторые бедняки даже умудрялись рыбачить прямо с них, забросив сети в реку. Только, вновь взглянув на мутное течение, Нуска пришел к выводу, что лучше поостеречься и не ужинать сегодня рыбой.

– Дорогу! Дорогу!

Лекаря почти сшибли с ног. Он уставился на проходивших мимо и обомлел – несколько риров, вооруженных с головы до ног, гремели цепями и вели следом за собой страшную тварь. Закованная, она сопротивлялась, иногда тащилась прямо по земле и издавала такие визги, что Нуска не выдержал и отвернулся.

Хоть с первого взгляда Рира и казалась обычным небогатым городком, но все было не так просто. Как следует приглядевшись, можно было заметить, что почти все горожане скрывали свои лица. Встречаясь на улице, они переговаривались шепотом, а торговали в безлюдных переулках: товар передавался из рук в руки под завесой тайны.

Женщин здесь действительно было намного больше, чем Нуска видал в каких-либо других городах. Но почти все они имели суровый вид, расхаживали в мужских одеждах и провожали лекаря внимательными хищническими взглядами. В какой-то момент Нуска потер шею – может, и вправду ошейник надеть?

Но куда больше взглядов приковывал к себе Син. Риры расступались, только завидев его фигуру. Некоторые вообще шмыгали в подворотни при виде эрда и носа оттуда не казали, пока он шествовал прямо по главной улице.

Нуска хоть и чувствовал туманящую разум темную дэ, но почти не ощущал ее воздействия. Кровь Сина, казалось, разом перебила все: даже сейчас чужая дэ словно отступала в стороны, пропуская обладателя истинной темной магии. Видимо, это и было причиной, по которой никто не хотел сталкиваться с эрдом нос к носу. Узнать в нем правителя сейчас было невозможно, потому что он привычно прятал под накидкой лицо и свои дорогие одеяния, но не почувствовать эту невероятную мощь мог разве что столб.

– Сколько возьмешь за девчонку?

– Двадцать.

– Дорого. Сбавь до пятнадцати.

– Ну уж нет! Ей только четырнадцать исполнилось. Такую вы нигде не найдете!

– А выглядит на семнадцать…

– Не задвигай мне тут. Либо бери за двадцать, либо проваливай…

Нуска во все глаза уставился на двух торгующихся в переулке мужчин. Один из них придерживал за шиворот девчушку, которая, опустив голову, смотрела в землю. Не сопротивлялась, не кричала – просто стояла и ждала.

Лекарь и сам не заметил, как застыл посреди улицы. Несколько прохожих так и впечатались в него, а затем, бранясь, продолжили свой путь.

Внезапно чья-та рука легла ему на плечо. Нуска сначала испугался, но затем поднял голову и увидел Сина. Его взгляд тоже был прикован к происходящему в узком кривом проулке.

– Сейчас мы не можем ничего сделать, – тихо сказал он. – Но я исправлю ситуацию. Обещаю тебе. За этим мы сюда и приехали.

Нуска кивнул, но все равно не смог заставить себя сдвинуться с места.

– …Девятнадцать, и на этом все! Ни медяка не сбавлю!

– Восемнадцать. Дороже это не возьмет никто.

– Проходимец! Шалопай! Брысь с дороги, если золота при себе не имеешь!

И тут вперед влезла Ранри. Она уверенной походкой подошла к девчонке, нагнулась и с умным видом осмотрела девушку, словно та на самом деле была товаром.

– Платим двадцать пять, – вдруг выдала она, выпрямившись и улыбаясь.

– Что-о?! Я почти сторговался! Найдите себе девчонку в другом месте! – не выдержал такой наглости покупатель.

– По рукам! – тут же согласился торговец и растянул губы в знакомой Нуске слащавой улыбке.

– Ты ведь наемница! Откуда у тебя столько золота?! – продолжил возмущаться рир.

– Дорого-ой! – вдруг ласковым голоском протянула Ранри и обернулась к эрду. – Подай суму.

Син сощурился. Недовольство так и читалось на его лице и в каждом движении. Но он сорвал с пояса мешок с монетами и одним точным движением бросил его Ранри в голову.

Наемница ловко поймала суму и начала высыпать продавцу монеты прямо на руку. Тот, хмурясь, подставлял ладони, но часть золота все равно со звоном падала на дорогу.

В это время Ранри бросила один взгляд на Нуску и приподняла брови. Лекарь не был дураком – он часто проворачивал на рынке всякие трюки с братьями и сестрами. Он быстро подошел ближе и взял связанную девушку за локоть, уводя ее прочь.

Это не укрылось от торговца, но он был так занят сбором монет, сыпавшихся меж его пальцев, что не уделил этому должного внимания. Все-таки сделка уже заключена – почему бы не позволить щедрым покупателям забрать товар чуть раньше?

Нуска вывел связанную девушку на соседнюю улочку и завел поглубже в переулок. По пути он обронил с руки несколько частичек своей дэ, которые тут же замельтешили по дороге. Хоть они и были своего рода ищейками, но могли и сопроводить эрда с Ранри к нему.

С усталым вздохом Нуска взглянул на спасенную девушку. Ее взгляд все еще был безучастным, а глаза затуманились. Лекарь нахмурился и поднес ладонь ей ко лбу – точно так, разум был поражен темной дэ. Да так сильно, что Нуска обжег руку.

«Как это могло произойти? Она ведь тоже рирка… Да и на перегрузку каналов, как у эрда, не похоже. Что же это?»

Нуска полностью отдался инстинктам и, не заботясь ни о чем вокруг, стал ощупывать голову девушки, энергией проникая в мозг, очищая кровотоки, но… темная энергия не пропадала. Покидая тело рирки, она оседала на руках лекаря. Нуска раньше никогда не сталкивался с подобным, а потому заметил это, только когда его руки пробила дрожь.

– Что…

Нуска в ужасе уставился на свои ладони, которые беспрерывно дрожали. Завитки, словно сошедшие с тела Сина, оплели ему пальцы. И медленно ползли выше, к локтю.

– Нет, th`are! Как это остановить?!

Впервые в жизни лекарь запаниковал. Всю улицу озарила вспышка светлой дэ, но это не помогло. Этой страшной магии словно было плевать на все потуги Нуски – она медленно, сантиметр за сантиметром, поражала его тело. Девушка, которая все еще была связана, мешком повалилась на землю. Видимо, не выдержала напора чужеродной силы.

А Нуска боялся пошевелиться, боялся касаться себя руками и раз за разом пытался очистить свое тело, то испуская, то сжигая светлую дэ. Попытался даже прикоснуться рукой к руке, но стало только хуже. Нуска истекал потом и боролся изо всех сил, но темные знаки уже поднимались к плечам.

Внезапно в переулок влетела черная молния. Нуска тяжело дышал и не слышал, что ему говорили, лишь продолжал потоком испускать энергию. Все происходило как в тумане.

Прогремело сразу несколько взрывов, поднялся ветер, а с неба потоком рухнул дождь. Но Нуска вдруг почувствовал, как его крепко держат, не позволяя даже случайно оступиться. В воздухе мелькнуло оружие эрда, а затем брызнула кровь. Лекарь не почувствовал боли, но горячая темная жидкость полилась по его предплечьям. Эрд крепко впился в плечи Нуски, сдавливая их.

– Син… Что это?.. – прохрипел лекарь, которого била дрожь. Никогда в жизни он не сталкивался с тем, что не мог бы излечить. Не было темной энергии, которую он не мог бы развеять. Но эта дрянь… Ей было все ни по чем. Прямо сейчас она намеревалась убить Нуску.

– Не бойся. Я же говорил, что защищу тебя.

Этот спокойный голос. Мягкий тон. Лекарю не оставалось ничего другого, кроме как уткнуться в надежное плечо и взмолиться всем духам.

Хотя какой прок от молитвы? Сейчас можно было верить только в способности эрда.

Нуска уже не чувствовал рук и осознавал, насколько же он беспомощен. Впервые в жизни его обуял подобный страх. Пугаться, бояться ему, конечно, доводилось. Но он никогда не трясся в ужасе, не в силах сдвинуться с места. Потому что раньше он был уверен, что сможет справиться с любой болезнью или темной напастью.

Время будто остановилось. Лекарь со страху использовал все свои способности: невероятным потоком испускал энергию, замедлял течение времени, предугадывал будущее. Но ничего не менялось. Лишь их с эрдом энергия, сталкиваясь, порождала грохот и воздушные потоки.

– Нуска, я почти все убрал. Успокойся. Возьми себя в руки.

Такой уверенный голос. Дождь продолжал заливать лицо, потому Нуска так и не открыл глаза. Просто стоял и ждал, пока дрожь утихнет.

– Все в порядке. Посмотри на свои руки.

Лекарь решился взглянуть. Действительно – чувствительность возвращалась, темные пятна отступали, но оставляли за собой еле заметные струпья.

– Какие же они уродливые, – непонятно к чему проговорил Нуска, особенно внимательно разглядывая правую руку. Ожог. Теперь – следы от поражения. Еще и наполовину нерабочие каналы.

– Все эти шрамы были получены, когда ты защищал других и спасал жизни. Тебе нечего стыдиться, – очень тихо сказал эрд и медленно поднял к лицу правую руку Нуски, разглядывая шрамы.

– Эрд… У вас кровь… – в ужасе выдохнул Нуска и тут же понял, что все его запасы энергии подошли к концу. Он был абсолютно обессилен.

– Все в порядке. Я сейчас перевяжу раны. Можешь стоять?

Лекарь неуверенно кивнул. А затем почувствовал, как ему на руки вновь натянули перчатки.

– Если бы ты носил мой подарок, то этого бы не произошло, – хмуро заметил Син.

– Вы же сказали не брать с собой ценные вещи… – не понял Нуска.

Эрд в ответ только хмыкнул.

– Th`are! Вы что здесь натворили?! Хватит топтаться – сматываемся!

Взволнованный голос Ранри вернул лекаря к реальности. Верно – они ведь все еще были посреди чужого и враждебного города. А он просто взял да выдал всем их местонахождение. Хорошо, что хоть внезапно начавшийся дождь смог скрыть их голоса и разогнать по домам часть зевак.

– Наемница, – прорычал Син, – эта рабыня была поражена особым ядом. Зачем ты позволила Нуске отправиться с ней сюда?

Нуска вскинул голову. Эрд стоял, направив оружие прямо Ранри в грудь. Рирка сощурилась, но даже волнения не показалось на ее лице.

– Ты уверен, что сейчас способен сражаться? И что сейчас подходящая ситуация? Конечно же, я не знала, что эта девчонка была отравлена. И не думала, что Нуска прямо здесь примется ее лечить.

Нахмурившись, Нуска уставился на эрда. Рука правителя действительно ощутимо дрожала, а острие меча вело влево и вправо. Поэтому лекарь подорвался и подошел к эрду, касаясь его предплечья.

– Син, я думаю, она действительно не знала. Этот яд даже я не смог почувствовать и распознать, – подтвердил Нуска.

– Зачем ты встаешь на ее сторону? Какой прок нам от нее? Она обыкновенная грязная наемница, промышляющая убийствами и продажей людей. С чего бы ей пытаться выкупить рабыню, когда она сама намеревалась точно так же поймать тебя, накачать ядами и продать? – повышая голос, со злобой продолжал Син. – Ты разве не видишь, что она просто пытается втереться к тебе в доверие?

– Разве не выгоднее было бы втереться в доверие к тебе, достопочтенный? Зачем мне пытаться завоевать расположение твоего спутника? – посмеиваясь, развела руками Ранри.

На это эрд не решился ответить, но по его лицу было видно, что он знает ответ.

– Син, давайте разберемся с этим позже. Нам нужно попасть на площадь и выведать побольше информации, – покачал головой Нуска. Он ощущал жуткую усталость, но не мог так просто бросить дело. Тем более здесь все еще была эта связанная девушка.

Лекарь наклонился и приподнял несчастную рирку. Вся ее одежда промокла, а сознание к ней так и не вернулось. Но лицо заметно посветлело и уже не выглядело таким серым и безжизненным. Нуска сглотнул и, поборов страх, еще раз ощупал голову больной. Кажется, яда в ее теле больше не осталось.

– Она здорова. Но что нам с ней делать дальше?

– Я отведу ее в один из домов Сидъяров. Пусть будет там служанкой. В любом случае это лучшая участь для безранговой вроде нее, – хмыкнула Ранри, а затем подошла и одним легким движением забросила девушку к себе на спину. Нуска успел даже подивиться силе наемницы – она точно была не слабее многих знакомых лекарю мужчин. – Встретимся на главной площади. Думаю, я смогу отыскать вашу парочку без проблем. Только не попадайте ни в какие передряги до моего возвращения, ладно?

Ранри несколько раз усмехнулась, а затем быстрым шагом направилась вглубь улиц.

– Син… С вашими ранами точно все в порядке? Вы ведь в который раз… – неуверенно начал Нуска, не глядя эрду в лицо, но его тут же перебили.

– Не доверяй ей. Не оставайся с ней наедине. И не отходи от меня ни на шаг. Это приказ, – сказал Син таким ледяным тоном, что даже дождь, льющийся лекарю на голову, уже не казался таким холодным.

Затем эрд, не говоря ни слова, просто пошел к главной улице. И Нуске не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.

Нуска снова наступил на старые грабли. Своей неосторожностью навлек на эрда беду. Своей неудачей принес неприятности. И зачем эрд вообще присвоил ему ранг сурии? Сейчас это больше походило на насмешку.

Дождь был вызван резким столкновением противоположных дэ, а сейчас он еле накрапывал, постепенно сходя на нет. Народ вновь потянулся на главные улицы и медленно скапливался в центре города. Странных торговцев и наемников стало меньше: теперь среди прохожих можно было увидеть и простых горожан, которые громко переговаривались, перекрикивая шум дождя.

– Что это сейчас было? Опять проводили какой-то эксперимент на тварях прямо посреди улицы?

– Да кто его знает. Но меня аж дрожь пробрала – такая неприятная магия, бр-р!

– Я вообще так в лужу и упал. Слабость накатила, в глазах потемнело.

– Поговаривают, что это было похоже на хаванскую магию.

– Да откуда здесь взяться таким сильным хаванцам? Среди рабов нет ни одного, кто смог бы натворить такой хаос.

– Это верно. Главные дома снова нам лгут. Творят что-то за нашими спинами, а мы и не в курсе. Сиди и жди, пока сюда снова не нагрянут столичные отряды.

– Не напоминай… У меня так брат разорился… Только прибыль начал получать, а пришлось закрыться.

– Что-о?! Ваша лавка закрылась? Вы же торговали лучшими средствами… Гм…

– Теперь придется закупать все втридорога в родовых лавках.

– Как всегда, все на благо Рирьярдов и Сидъяров! Остальным остаются только объедки.

Пока что Нуска не получил никакой ценной информации, но уже смог немного вникнуть в ситуацию. Каждый в этом городе пытался выжить любым способом, чаще всего промышляя продажей запрещенных веществ или даже работорговлей. Но у знатных домов в Рире были свои привилегии, и, судя по всему, они получали большую выгоду с ведения черных дел. А вот мелким лавкам и торговцам приходилось несладко.

Син, казалось, тоже внимательно вслушивался. Наверное, ему было интересно вот так узнавать о последствиях своих действий. Но эрд все равно будто прилип к Нуске – лекарь периодически сталкивался с Сином плечом.

На площади был возведен огромный деревянный помост. Возле него валялась груда дымящихся веток – кажется, из-за дождя костер потух.

Люди толпились и шумели. Нуске удалось лишь краем глаза обвести площадь и прийти к выводу, что здесь точно не место для проведения праздников и торжеств. Этот пятак, мощенный обтесанным камнем, был окружен пугающими статуями различных тварей, почти таких же, что украшали ворота Карбора. Здесь не росли деревья, не было фонтанов или других украшений – казалось, что это место просто создано для казней.

– И который раз уже прощаемся на этой неделе? – со вздохом спросил кто-то в толпе.

– Кажется, пятый… Эти…

– Тсс. Не говори лишнего. Поговаривают, что к нам вновь заслали шпиона из дворца.

– Вот shje. Лучше уж быть под главными домами, чем под столичными hve.

Нуска нахмурился. Кто-то уже выдал информацию о том, что они находятся в городе. Да и риры вокруг не казались кучей сброда. Они действовали как единый народ: чувствуя угрозу, все замолкали, не судачили и отгораживались от чужаков. Словно против них был весь мир.

Вскоре на помосте началось движение. Никто ничего не говорил и не объявлял – видимо, все присутствующие и так были в курсе происходящего. На возвышение почти что втащили рира – его черные волосы спадали на лицо, вились ниже и касались пояса. Нуска сразу понял, что перед ним не простой горожанин, а аристократ, рожденный в знатной семье. Не было видно ни его лица, ни глаз. Но все тут же зашептались.

– Вы посмотрите… Всего месяц, и…

– Сгорел заживо…

– Неужели это ждет каждого из нас? Так просто?

Лекарь не понимал, о чем они говорили, но начал ощупывать пространство, энергией пробираясь ближе к выведенному на суд аристократу. Тот стоял на коленях, покачиваясь из стороны в сторону. Он не был опоен ядом, но, судя по гнетущей темной дэ вокруг, был смертельно болен.

– Братья и сестры! – вдруг раздался клич. – Приступаем!

Нуска вздрогнул. Это сказал один из тех, кто привел аристократа на помост.

Лекарь тут же поднял взгляд на Сина, но получил только сухой ответ:

– Ты не сможешь излечить его, Нуска. Он уже почти мертв. Либо его тело взорвется и станет причиной смерти множества людей, либо он будет подвергнут этому ритуалу.

Заметив, как все вокруг с хмурыми лицами обнажают оружия дэ, Нуска прижался ближе к эрду и, глядя себе под ноги, нерешительно спросил:

– Эрд… и вы тоже?..

– Да. Перед смертью я буду обязан пройти через это. Есть не так много способов, с помощью которых сурии может умереть, не причинив вреда окружающим. Если представителям других народов достаточно пронзить сердце, то риры… Отпустить одного из нас в бездну может только другой рир.

– Разве нет других способов?..

Нуска видел, как несколько человек медленно подходят к застывшему на помосте риру. Как держат в подрагивающих руках мечи, копья, топоры и кинжалы, готовясь нанести удар.

– Только один – сжечь всю дэ вместе со своим телом. Истратить всю жизненную энергию без остатка.

Нуска поднял взгляд. Эрд, казалось, был захвачен зрелищем, он пожирал взглядом другого из рода Рирьярдов, скорчившегося перед толпой в полубессознательном состоянии. Лекаря это разозлило, и он дернул эрда за рукав.

– Не смейте. Я не позволю вам умереть, – прошипел Нуска.

– Когда-нибудь все мы умрем. Но рирам необходимо готовиться к этому заблаговременно. Нас учат этому с детства – ответственно подходить к собственной смерти. Не осуждай меня за заботу о народе. Моя внезапная кончина повлечет за собой полное истребление населения Скидана.

Син говорил так просто, будто уже давно свыкся с этой мыслью. Будто не было иного выхода.

Раздался крик. Нуска задрал голову и увидел, как первое оружие вошло в тело умирающего в области сердца. Удар нанесла женщина – ее глаза были суровыми и несчастными одновременно, а оружие в руках дрожало. Уловив ее выражение лица, лекарь догадался, что этот аристократ для нее не посторонний – она хорошо с ним знакома.

– Прощай… Отправляйся в бездну… и займи там достойную должность, Шаззи.

Голос женщины был тихим, но толпа хранила гробовое молчание, а потому Нуске удалось отчетливо расслышать каждое слово.

– Брат, ты был прилежным учеником и лучшим среди юных сурии Рирьярдов. Покойся с миром.

Кинжал вонзился в спину приговоренного. Нуска затрясся всем телом, сдерживаясь, чтобы прямо сейчас не развернуться и не сбежать. Обе женщины не отпускали орудий, продолжая держать их в теле умирающего.

Шаззи же молчал. От каждого нанесенного удара он содрогался и хрипел. Кровь лилась из его рта, голова склонялась ниже, но один из риров крепко держал его за шиворот, не позволяя упасть.

Третьей в плоть сурии вошла секира. Четвертым – копье. Пятыми были парные кинжалы. Кровь лилась ручьем, смертник стонал, но никак не мог распрощаться с жизнью. Его продолжали протыкать раз за разом – вокруг Шаззи уже сгрудилась толпа тех, кто успел пронзить его тело.

Нуска знал, что эти раны несовместимы с жизнью. Что он давно должен был пасть на землю и умереть хотя бы от болевого шока, если не были задеты жизненно важные органы. Но рир продолжал стоять на коленях, издавая глухие стоны, в которых тонули голоса собравшихся.

Вновь начался дождь. Теперь кровь ручьем стекала с помоста вниз, на площадь.

– Всем приготовиться! Обнажим мечи, риры!

Каждый в толпе вознес над головой оружие. Нуска почувствовал, как Син дернул рукой, но затем безвольно ее опустил. Видимо, он решил не принимать участие в ритуале.

Около десяти человек рывком выдернули свои клинки из тела аристократа. И тогда в воздух вырвался черный поток, поглотивший небеса и землю. Лекарь содрогнулся всем телом, чувствуя эту разрушительную мощь, и невольно вжался эрду в спину. Он не мог противиться этому чувству. Все его существо стремилось бежать, не разбирая дороги, прятаться и спасаться.

Но Син, казалось, был взволнован. Он не обратил никакого внимания на состояние Нуски и просто стоял как вкопанный, вглядываясь в пронзенное насквозь тело Шаззи.

Поток темной энергии, разбиваясь на маленькие ручейки, потек к оружиям других сурии. Они тихо застонали, но устояли, держа клинки над головами. Как только темная энергия в воздухе испарилась, уже мертвый сурии повалился на помост. Но…

– Желающие могут подойти и проститься с братом. Поднимайтесь.

Толпа потекла вперед, к помосту, поднимаясь по ступеням. И каждый начал рывком погружать оружие в труп рира, который и без того уже напоминал решето. Этого Нуска уже не выдержал – развернулся и молча пошел против течения толпы. Он больше не мог выносить это зрелище, когда…

– Шиеры передали послание. Необходимо завтра собраться в…

Лекарь замер, пытаясь различить слова среди шума шагов и капель, разбивающихся о камень.

– В шесть часов. Мы будем там. Последние слова еще не были сказаны – Шаззи погиб напрасно.

Нуска заставлял себя ждать. Слушать, как мечи один за другим погружаются в мертвую плоть. Как тихо плачут родственники умершего. Как переступают с ноги на ногу и вздыхают его друзья. Нужно было терпеть.

– Среди нас лазутчики. Их нужно отловить до того времени.

– Займемся этим на рассвете. Сейчас нужно проводить брата.

– Верно. Он бы не хотел, чтобы мы занимались работой в день прощания.

Нуску трясло. Он не мог так просто стоять и смотреть, как кто-то умирает. Это неправильно. Необходимо было встать и влезть, попытаться сделать все, чтобы этот рир остался в живых. Зачем он послушал Сина? Почему поверил ему, что ничего не поделать? Но опустошенные каналы говорили сами за себя – сейчас Нуска не был способен и разбитую коленку залечить.

Лекарь бросился прочь. Но тут же врезался в кого-то и отлетел на пару шагов назад. Упав на дорогу, Нуска поднял голову и хмуро уставился на застывшую перед ним Ранри. Сначала она в удивлении вскинула брови, но затем повернулась к другому риру, чье лицо было скрыто под плащом, и сказала:

– Тогда прогуляемся завтра после пяти. Не хочу оставлять тебя так надолго, но я записалась проводником для двух чужеземцев и…

– О, я понимаю. Работа на первом месте, милая.

Двое поцеловались. Нуска тут же отвел взгляд, стараясь не подглядывать. А затем чьи-то сильные руки вздернули его вверх.

– Эй, Нуска! Где твой эрд? Он твое лицо вообще видел? Как он может где-то шататься, когда ты тут в шаге от обморока?

Нуска не понял. Хоть его и потряхивало после увиденного, но он не мог понять, зачем бы тут мог понадобиться Син. Правитель уж точно не стал бы успокаивать Нуску и терпеть его слабость.

– Ха… О, вот и он! Давайте пойдем в трактир. Я нашла неплохое место для ночлега.

Лекарь пытался связать в голове все услышанное на площади, но это оказалось не так просто. Бледное лицо приговоренного рира и хлеставшая из его ран кровь до сих пор стояли перед глазами Нуски. Он просто плелся следом за наемницей, не разбирая дороги и низко склонив голову.

Син шел поблизости, но, видимо, настолько был погружен в себя, что даже не сказал ничего Ранри.

В какой-то момент стало тепло и сухо. Нуска на секунду очнулся и огляделся.

Ранри уже переговаривалась с трактирщиком. Хозяин заведения бросил на гостей один неприветливый взгляд, а затем протянул руку. Наемница тут же достала из-под одежд ту самую суму, которую ранее позаимствовала у эрда. Только вот мешочек был вновь до краев полон и чуть не лопался от тяжести.

Вскоре они поднялись на второй этаж. Хозяин отказался выделить чужеземцам два места для сна, а потому располагаться пришлось хоть и в просторной, но одной единственной комнате.

Нуска взглянул на наемницу, которая тут же без стеснения принялась стягивать с себя мокрые одежды. Вся ее спина была покрыта шрамами, а на плече виднелся свежий след от удара эрда. Кажется, даже всех способностей лекаря не хватило на то, чтобы полностью залечить рану.

Тем временем Ранри уже осталась в одном нижнем белье. Легкая серая ткань плотно облепляла стройную и подтянутую фигуру. Нуска резко отвернулся, краснея, но тут же встретился взглядом с эрдом. Кажется, тот все это время наблюдал за лекарем с кислой миной. На наемницу он даже не посмотрел – кажется, совершенно не был заинтересован в изучении ее прелестей.

– Переодевайся. Почему ты не надел мой плащ? Твой ведь насквозь промок, – буркнул Син, а затем и сам отвернулся.

Эрду было достаточно стянуть с себя только накидку – все одежды под ней оказались сухими.

Нуска ворчал. Переодеваться ему было не во что, а потому он только снял с себя плащ и рубаху. Штаны же не решился – ни перед эрдом, ни перед Ранри ему оголяться не хотелось. Так он и стоял, смущенный, дожидаясь, пока наемница сменит одежду.

В комнате, слава духом, было четыре кровати, один платяной шкаф и стол с четырьмя стульями. Единственное окно выходило прямо на главную улицу, а потому Син сразу подошел к нему, приоткрыл ставни и уселся на широкий подоконник, подобно сторожевому псу наблюдая за входом в трактир.

Холодный ветер тут же ворвался в помещение, и Нуска обхватил себя руками, пытаясь согреться. Холодно. Зябко. Есть хочется и настроение хуже некуда. Это означало только одно…

– Ранри, ты ведь попросила принести еду прямо в комнату?

– Конечно. Вы же не хотите, чтобы уже завтра утром вся Рира судачила об эрде и его хаванском лекаре.

Ранри уже переоделась и теперь рылась в своих вещах.

– А выпивку и табак? – продолжил с интересом выспрашивать Нуска, устроившись на своей кровати.

– Естественно. Даже я не хочу, чтобы ты от переживаний сыграл в ящик, – посмеялась наемница, а затем вдруг подошла и села рядом с Нуской. – Хочешь кое-что попробовать?..

– Он не хочет.

Син все это время даже не смотрел на своих спутников, но, судя по всему, внимательно вслушивался в их разговоры.

– Арх, небосвод, ты ведь даже не дослушал! Это такой же табак, только…

– Риры не могут предложить ничего хорошего. Нуска, никаких трубок за пределами Эрьяры, – отрезал Син.

Лекарь только насупился. Он чувствовал себя отвратительно, даже его энергия почти не восстанавливалась – ей просто неоткуда было взяться в этом окутанном темной магией городе. Сейчас он даже порез не смог бы залечить и из-за этого чувствовал себя хуже некуда.

– Может быть, вам и нравятся такие представления, но не мне. Я хочу отвлечься, – мрачно проговорил Нуска и отвернулся. Он все еще не мог забыть, с каким вниманием и даже восторгом эрд взирал на этот «ритуал прощания», больше походивший на извращенный вид казни.

– Сейчас вопрос не в том, что мне или тебе нравится. Это вопрос безопасности.

– Если Его Величеству так не нравится моя идея, то я могу сначала сама попробовать всю еду, выпивку и табак. Такой вариант тебя устроит? – вдруг вступила в спор Ранри, еле сдерживая раздражение. Она тут же обхватила Нуску за плечи и крепко обняла. Лекарь вновь зарделся, чувствуя, как его плеча коснулась мягкая грудь, прикрытая одной только тонкой тканью верхних одеяний. – Малышу необходим отдых. На нем ведь до сих пор лица нет, разве не видишь?

– Значит, в следующий раз он просто не поедет со мной в подобное место, – спокойно ответил на это эрд и пожал плечами. Его взгляд все еще был прикован к происходящему на улице, но и эти нескромные объятия не скрылись от его глаз. Лицо Сина разом потемнело, а руки то и дело тянулись к груди – кажется, он еле сдерживался от того, чтобы прямо сейчас не обнажить оружие дэ и не снести наемнице голову.

Нуска тут же выбрался из цепких рук Ранри. Он тоже чувствовал себя не в своей тарелке, находясь в одной комнате с малознакомой риркой. Хотя эти прикосновения нельзя было назвать отталкивающими – они отзывались легкой дрожью в конечностях, но желания в лекаре так и не пробудили.

Вскоре послышался стук в дверь. Ранри бросилась открывать, а затем внесла внутрь два ломящихся от еды и выпивки подноса. После вновь вернулась к двери и притащила еще три огромных кувшина.

– Нуска, радуйся. Время занудства кончилось – настало время выпивать! – ухмыльнулась наемница, высоко над головой поднимая наполненные до краев емкости. – Может, затянешь застольную песню, м-м-м?

– Отказано, – отрезал Син.

– Да что сейчас-то не так?! – не выдержала Ранри и с громким стуком примостила кувшины под столом.

– Во время пения он всегда прибегает к светлой магии. Каждый постоялец трактира почувствует воздействие светлой дэ.

Наемница сокрушенно вздохнула и упала на стул. А затем пальцем подозвала лекаря к себе.

– Давай хотя бы поедим. А этот пусть и дальше сидит голодным.

Нуска бросил еще один взгляд на эрда. Запонки на его рубашке были оторваны, а незастегнутые рукава болтались, демонстрируя перебинтованные запястья. Теперь не было никаких сомнений в том, что Син в очередной раз воспользовался своей способностью и впитал весь яд.

– Эрд… Как вы себя чувствуете? – Нуска не смог удержаться от вопроса. Хоть и знал, каким будет ответ.

– Прекрасно, – бесстрастно отозвался он.

Нуске ничего не оставалось, как послушаться Ранри и сесть напротив. Еда в Рире была сносной: рыба, ломтики томленой курицы, жареный картофель и овощи пробуждали дикий аппетит одним своим видом.

– Смотри, а это – деликатес. Лягушачье мясо, – хитро сощурившись, сказала наемница и воткнула вилку в то, что он сначала принял за цыплячьи ножки. А затем сразу же отправила это в рот. – Син, видишь, еда не отравлена. Я уже ем.

– Нуска, подожди, пока она попробует все, – скосив взгляд на парочку бездарей, приказал эрд.

Лекарь только вздохнул, давясь слюной. Пришлось молча ждать, пока Ранри не отведает все закуски, а затем не отопьет спиртное из каждого кувшина.

– Доволен? – прочавкала наемница, а затем с довольным видом принялась за выпивку, высоко поднимая свою деревянную кружку. – Нуска, давай чокнемся.

– Что сделаем? – не понял лекарь, но тут же повыше задрал и свою кружку, из которой через край лился напиток, похожий на светлый эль.

– Нужно стукнуть чаши друг о друга, чтобы жидкость перемешалась между собой. Из-за того, что Рира славится своими ядами, это стало обычаем. Если кто-то за столом подсыпал отраву, то и сам ставил себя под угрозу, – с улыбкой объяснила Ранри и скосила очередной недовольный взгляд на эрда. Видимо, она делала это больше для личного спокойствия Сина.

Две чаши столкнулись, а затем Нуска принялся пить. Этот эль сильно пенился и был более горьким, чем темный насыщенный напиток, который лекарю доводилось пить в Эрьяре. Но сейчас, честно говоря, ему было все равно, чем напиваться. Хотелось просто забыться и смыть с глаз кровавую пелену.

Сегодня он мог умереть, если бы эрд не подоспел вовремя. А затем стал свидетелем чудовищного ритуала. Мысли о том, что когда-нибудь и тело Сина превратится в решето, не оставляли в покое.

Поэтому лекарь напивался от всей души. А затем, позабыв предостережения эрда, начал раскуривать трубку, покачиваясь на стуле. Приятная слабость в мышцах не заставила себя ждать.

– Мой брат – настоящий подонок! Знаешь, хромой, одна нога короче другой, а строит из себя… А все потому, что его навык – настоящая мясорубка! Вот повезло так повезло! Один раз оказалась рядом, когда он сражался, так неделю не могла избавиться от запаха крови в носу и…

– Ранри, давай о другом, – проворчал Нуска, склонившись над столом. От крепкого эля его приятно мутило.

– Хм-м… – задумалась на секунду наемница, а затем вскочила на ноги и подняла Нуску с места. – О, расскажи, про вас с эрдом. Как так случилось, что простой оборванец стал придворным лекарем?!

– Откуда ты знаешь?.. – изумился Нуска, медленно поднимаясь на ватные ноги.

– По тебе видно. Волосы слишком короткие, одежда с чужого плеча, а сам простой, как медяк. – Ранри, подвыпив, постоянно смеялась, а затем начала обнимать лекаря, щупая руками его спину и бедра.

– Так… Подожди… – Лекарь, краснея, попытался отвернуться, выбираясь из ее объятий.

– Почему ты так стесняешься? Неужели никогда с девушками не обнимался? – усмехаясь, наемница заговорила тише, почти на ухо Нуске.

– Конечно, нет! – повысив голос, начал отрицать лекарь. Он не понимал, почему эрд до сих пор не остановил Ранри.

Женщина оказалась почти одного роста с лекарем. Нуска хоть и заметно подрос во время своих странствий, но все еще не мог похвастаться статной, мужественной фигурой.

– Откуда знаешь, что тебе не понравится? – продолжила дразнить Ранри, уже соприкасаясь грудью с лекарем и мягко толкая бедрами его бедра. Но, когда наемница оказалась непростительно близко, почти касаясь губами губ Нуски, послышался шум.

Ранри тут же оттолкнула лекаря от себя и отскочила назад. В то место, где она стояла, влетел меч Нуски и острием погрузился прямо в деревянный пол. Нуска тяжело дышал – если бы Син воспользовался не его земным мечом, а своим орудием дэ, то их бы уже пришлось собирать по частям.

– Я вам не мешаю?

Эрд стоял рядом. В его глазах пылал такой гнев, что Нуска отступил и повалился на пол. Только сейчас лекарь заметил, что те несколько свечей, что ранее освещали комнату, вмиг погасли, а тяжелая дэ заволокла все пространство. Невозможно было даже вздохнуть – Нуска тут же закашлялся, с хрипом хватая воздух губами. Даже несмотря на то, что лекарь ранее влил в свои каналы дэ Сина, воздействие его энергии все еще было поистине чудовищным.

Ранри так и замерла на месте. С нее катился пот. В какой-то момент даже она не выдержала и повалилась на колени, сильно ударившись об угол кровати. Этой мощи не мог противиться никто – ни рир, ни хаванец. Будто бы эта сила была не из их мира, а из самой бездны страданий.

Син продолжал стоять, с высокомерием на лице наблюдая, как двое его спутников просто ползают перед ним на коленях, не в силах подняться. Нуска успел заметить, что во взгляде, который он бросил на Ранри, на секунду промелькнуло самодовольство. Словно он испытывал настоящее удовольствие, демонстрируя перед ней свои возможности.

– Ложитесь спать. Мы отбываем на рассвете. И не забывайте, в чьей компании находитесь.

Нуска согласно кивнул, хоть и против своего желания. Ранри поступила так же. Их воля в этот момент целиком и полностью была раздавлена этой всесильной магией.

Син же отступил и, проходя мимо стола, вдруг поднял кружку Нуски и допил все, что там оставалось. А затем вернулся на свое место на окне. Кажется, этой ночью он не намеревался ложиться в кровать и собирался бодрствовать вплоть до утра.

Лекарь молча поднялся и вышел из комнаты. Сбегать он не собирался – просто посетил отведенную для справления нужды комнату. Но, когда вернулся, ненадолго застыл у неплотно закрытой двери. Син и Ранри спокойно переговаривались, хотя всего несколько минут назад казались непримиримыми врагами.

– Зачем ты вообще потащил этого ребенка в Риру? Он же не выдержит и половины того, что может здесь увидеть.

– Это была моя ошибка. В следующий раз оставлю его во дворце.

– В следующий раз? Тебе ведь важен этот малыш. Куда ты собрался его брать? Хочешь поскорее свести его в могилу?

Эрд на это ничего не ответил, а Ранри только тяжело вздохнула, а затем продолжила:

– Верни его туда, где взял. Нет ни одной истории, где рир и хаванец находились бы на одной стороне. Один из вас в итоге просто убьет другого. И эта ненормальная…

– Ты права. Но я прекрасно осведомлен об этом и не нуждаюсь в советах.

Наступила тишина. Нуска подождал еще немного, чтобы не выдать себя, а затем вернулся в комнату и сразу нырнул под одеяло. Оно хоть и было набито обычной соломой, но все равно хорошо согревало его голые плечи и руки.

Разве их с эрдом доверительные отношения настолько необычны? Неужели и вправду нет такой истории, в которой рир и хаванец находились бы на одной стороне?

«Если ее нет, это не значит, что я не смогу написать ее», – решил для себя Нуска.

Пусть эрд и дальше боится и отталкивает его. Уверенности и храбрости Нуски хватит на них обоих сполна.

«Лишь бы Син оставался в порядке», – успел напоследок подумать Нуска, проваливаясь в тяжелый сон.

Головокружение и опьянение все еще не отпускали лекаря, а потому от поспешил поскорее уснуть. Да и не было никакого смысла в том, чтобы долго раздумывать. Эту связь нельзя так просто разорвать, как и невозможно позабыть о том, что они вместе пережили. И из этой истории они наверняка выйдут победителями. Нет такой передряги, из которой они не смогли бы выбраться.

Глава 46

Похищение

Что-то не так. Чего же так нестерпимо не хватает? Откуда эти пустота и холод?

Нуска рывком вскочил, но тут же повалился плашмя на кровати. Содрогаясь всем телом, он свесил голову вниз и разом исторг из себя все, что вчера ему довелось съесть и выпить. Но легче не стало. Его рвало до тех пор, пока лекарь в полном измождении не упал обратно на матрац. Его желудок был абсолютно пуст.

Что это? Он никогда не переносил алкоголь настолько плохо. Ни разу в жизни его не рвало из-за спиртного. Он мог влить в себя разом десять бочек эля, а наутро лишь морщиться от легкой головной боли.

Сейчас же его сознание помутилось, а тошнота не хотела отступать. И эта слабость в теле…

«Неужели… Ранри действительно меня отравила?!»

– Син… – хрипло позвал Нуска, но ответа не последовало.

Лекарь с трудом поднял голову и оглядел комнату. Она была пуста. Ни следов борьбы, ни посланий. Просто и Син, и Ранри разом испарились.

– Ты не мог снова оставить меня, Син… Нет. Ты бы ни за что не бросил меня. Ты держишь свое слово. Ты говорил… – Нуска насилу поднялся и преодолел расстояние до кувшина с водой. Применив светлую дэ, он убедился, что в этой емкости яда не было. – Говорил, что утром мы вместе отправимся в путь… Ты не сделал бы этого. Не так.

Нуска влил в себя весь кувшин целиком. А затем, упав на колени из-за накативших спазмов, засунул пальцы в рот и надавил на корень языка. Раз за разом вызывая рвоту, лекарь промывал желудок до тех пор, пока его мысли не стали яснее, а походка – устойчивее.

«Часть яда успела попасть в кровь. Но мне нельзя просто так растрачивать свою энергию на подобные глупости. Не сейчас».

Ранри предала их. Лекарь чувствовал себя последним дураком на деревне. Ведь эрд предупреждал его. Не раз и не два, но… Когда она успела? Они разделили между собой всю вчерашнюю еду, воду и табак.

– Как же я давно не прибегал к этому методу. Даже страшно.

Нуска на секунду застыл, усмехнувшись, а затем без дальнейших раздумий выдернул из пола меч. Тот с самой ночи покоился в деревянных досках, и никто так и не решился вынуть его без дозволения эрда.

Сев на кровати, лекарь согнул руку в локте, оперев ее о колено, а затем, закусив губу, зажмурился и провел лезвием по запястью. Благодаря кузнечному мастерству Минхэ этот клинок был невероятно остер и тонок. Им можно было резать ткань на ровные полосы или даже подравнивать прически знатным особам.

Кровь потекла рекой. Нуска не ошибся, он никогда не ошибался в таких вещах. Красная жидкость, что стекала с его запястья, была мутной и дурно пахла. Лекарь, обладавший особым чутьем на такие вещи, заметил это сразу. Возможно, кто-то другой и не приметил бы разницы, но он, уже раз столкнувшись с ядом, навсегда запомнил этот запах.

Почувствовав, как начинает кружиться голова, Нуска легким прикосновением пальцев залечил рану. Сосуд сросся, а кровотечение остановилось. Хоть слабость и будет мучить его еще некоторое время, недостаток крови быстро восполнится – все-таки хаванцы не просто так славились своим даром восстановления.

Нуска сощурился и оглядел комнату. Накидка эрда была на своем месте, а вот сума и одежда Ранри пропали. Опустившись на колени, лекарь, подобно собаке, начал выискивать следы. Конечно, наемница должна была все подчистить за собой, но и он был не лыком шит. Добравшись до подоконника, на котором эрд восседал вчера, лекарь провел по нему пальцами и застыл. А затем поднес их к губам и облизнул подушечки. Нуску тут же передернуло, но он только усмехнулся. Рирская кровь, сильная и знакомая. Эта была кровь Сина. Забыть ее вкус невозможно, как и избавиться от ночных кошмаров, в которых он раз за разом утопает в океане из этой мутной и вязкой жидкости.

«Син в опасности. Отправлять послание в Эрьяру и ждать подмоги слишком долго. Я должен справиться сам».

В этот момент Нуска не испытал ни капли сомнения, он даже не боялся. Неважно, чем это закончится. Неважно даже, останется ли хоть кто-то из них в живых. Он просто сделает все, чтобы вернуть эрда целым и невредимым обратно в Эрьяру.

– Не позволю, – хрипло проговорил Нуска, а затем развернулся и вылил себе на голову второй кувшин с водой. Вся грязь с него смылась, а сознание прояснилось. Вскинув голову, лекарь заскрежетал зубами. – Никому не позволю причинить Сину вред.

Это была страшная сила – то, что сейчас поднималось из глубин, заполняя каждую клеточку тела и каждый несущий кровь капилляр. Но лекарь не спешил. Сейчас его мысли текли подобно горному течению – быстро, но не покидая берегов.

«Шиеры. Утром изловить лазутчиков. Встретиться в шесть часов… Значит, я должен отыскать логово Шиеров до шести».

Нуска натянул на себя рубашку, а затем – плащ. Подвесил меч на пояс. А после его глаза в одно мгновение зажглись красным пламенем – и он в два прыжка преодолел расстояние до окна, распахнул его и вылетел наружу.

Его всегда пугала высота, но не сейчас. Ловко приземлившись на землю, лекарь отдался инстинктам – они кричали, они вели его, несущегося на невероятной скорости, по переулкам. Прожигая взглядом каждого встречного, Нуска искал.

Эрд мог отличить одного рира от другого. По энергии определял, к какому роду относится тот или иной сурии. Значит, в этом нет ничего невозможного. Нуска тоже сможет.

«Те люди вчера… я не видел их лиц, но мои чувства были так обострены, что я узнаю их. Нет, я обязан их узнать».

Лекарь прочесывал улицу за улицей. Ураганом проносился по переулкам и между торговых прилавков. Даже стража, так не вовремя вышедшая на обход, не посмела остановить его. Нуска был слишком быстр. Почти как Син, он мелькал светлым сгустком энергии по закоулкам города, пока не остановился рывком, подняв в воздух облако пыли.

«Эти двое… Это они. Я чувствую отвратный запашок яда от них. И знакомую дэ».

Кто знает, как часто риры пользовались именно этой отравой? Может, каждый второй здесь принимал ее утром вместо завтрака. Но чутье не могло подвести Нуску. По походке, по шагам, по знакомому шепоту и энергии он узнал их.

– Вам не скрыться. Даже не пытайтесь. Решили прыгнуть выше головы, отравив самого правителя Скидана? Кто же вы такие? Кем вы себя возомнили?! Мусор, вы просто мусор.

Нуску разрывало от незнакомых ранее чувств. Эта буря внутри… Как тогда, в лесных племенах, когда маленькую девочку пытались сжечь на костре. Расплавить ее кости, поджарить мясо, превратить в пепел.

Но сейчас отбросы посягнули не на беззащитного ребенка. Они посягнули на самого эрда. Нуска даже не раздумывал; он покрыл меч не просто своей дэ – а смазал его каплей хаванской крови. Удар, который он нанес убегающим рирам, был не только чудовищным по своей силе, но и должен был причинить им боль. Отравить кровь. Заставить страдать.

На самом деле лекарь осознавал, что потерял контроль. Что темная магия, витающая в воздухе, и яд отравляют его мозг. Но он получал такое невообразимое удовольствие, наступая на ползающих в грязи риров, что просто откинул все лишние мысли прочь. Неважно, поступает ли он сейчас правильно. Значение имеет только жизнь Сина.

Не за этим он лечил его день за днем, без сна и отдыха. Не за этим облазил вдоль и поперек горы и стер руки в кровь, часами напролет сжимая в пальцах рукоять.

– Где находится логово Шиеров?

– Кх… У постоялого двора…

– Я, th`are, вообще не klaam, где у вас h`aidgehl постоялый двор! Конкретнее!

– Восточная! Восточная часть города! Прямо у ворот!

– Темный рир, пойманный этой ночью, находится там?! – прорычал Нуска, наступая одному из Шиеров прямо на голову.

Риры все еще барахтались в грязи и громко охали от каждого движения. Они оказались настолько слабы, что одной светлой атаки было достаточно, чтобы заставить их ползать и молить о пощаде.

– Я… Мы… – заикаясь, начал один из них, вылупив на хаванца глаза.

– Я слышал ваши vevih`al разговоры вчера, отребье. В следующий раз обсуждайте свои дела немного тише.

Нуска не хотел ждать. Он приставил меч к глотке рира, который был посговорчивее.

– Пленник! Один… один пленник прибыл утром! Но больше мы ничего не знаем! Отпустите!

Усмехнувшись, лекарь полоснул мечом в воздухе, а затем спрятал оружие в ножнах. Пусть докладывают кому хотят. А он не будет марать руки об этих никчемных псин. Нуска просто найдет эрда, приведет его в чувство, а потом ни одна живая душа, даже сами духи, не смогут встать у них на пути.

Поиски заняли намного меньше времени, чем лекарь предполагал. Но ему казалось, что он бежит по городу долго. Нестерпимо долго. Что в это время могут делать с эрдом? Как вообще смогли его изловить и удержать? Наверняка не обычными кандалами и угрозами. Наверняка его жизнь висит на волоске, а сам он истекает кровью, будучи не в силах пошевелиться. Потому что одного движения эрда достаточно, чтобы смести этот город с лица континента.

Нуска задрал голову и уставился на богатое убранство представшего перед ним здания. Оно было обнесено белоснежным забором, увитым виноградом. Кованые ворота в своем изяществе почти затмевали столичные изгороди.

– Отвратительно, – прошипел Нуска, не желая тратить время и энергию на эту жалкую ограду.

Понадобилось лишь перенаправить дэ в конечности и сжечь самую малую ее часть, чтобы, подобно белке, вскарабкаться на несколько метров вверх, а затем слететь вниз. Конечно, охрана не заставила себя ждать. Нуска мог сделать все это тихо: долго пробираться, прячась в тени и вздрагивая от каждого шороха. Но не хотел. Дикая злость не отпускала его, и времени было все меньше. Желание искромсать каждого, кто причинил эрду вред, только возрастало с каждой секундой.

Несколько фигур в черном. Они сразу обнажили оружия дэ – и лекарь вспомнил, как в обители знатные уроды так же окружали его, безоружного. Применяли навыки, поджаривали ему зад, а затем окатывали ледяной водой. Он всегда проигрывал – не мог противостоять магическим клинкам. Был не в силах дать отпор.

«Но жизнь не стоит на месте. И я больше не оборванец, о которого можно вытирать ноги».

Противники явно не рассчитывали, что хаванец будет сражаться. Но, когда в воздухе прогремел взрыв от столкнувшихся энергий, они содрогнулись и разом бросились в атаку. Черные сгустки витали над головой. Стрелы, выточенные из магии, дырявили плащ. Нуска изворачивался, как уж, мелькая под локтями противников. Он был ниже и быстрее. Намного быстрее, чем они. Глаза, горящие алым, предсказывали каждое движение стражников. Стоило темному мареву сорваться с их клинков, как лекарь уже подставлял меч, парируя. В какой-то момент Нуска еле удержался от того, чтобы не захохотать: все эти риры не были ему соперниками. Ни одна их атака так и не достигла цели, хотя битва затянулась уже на несколько минут. Лишь порванный в нескольких местах плащ подсказывал, что риры действительно пытаются его убить, а не хаотично размахивают в воздухе палками.

– Какие же… назойливые, – не сдержался Нуска, чувствуя возрастающее раздражение.

– Не пропускайте его! Даю разрешение на использование навыков!

Лекарь хмыкнул. Разве не глупо было объявлять об этом перед превосходящим в силах противником?

Нуска поднял вверх руку – с нее ввысь взметнулся луч, осветивший всю площадку перед родовым домом. Риры попадали на колени, но лекарь на всякий случай проскользнул меж стражников и подрезал большей части сухожилия на щиколотках – теперь они далеко не уйдут.

«Почему они настолько слабые?! С Ранри сражаться было куда сложнее, в чем подвох?»

Раздумывая об этом, лекарь уже взбирался вверх по лестнице, ведущей на очерченную балюстрадой площадку. Там был главный вход в семейное имение. Врываться вот так в логово врагов… Не Хайя ли научил его этому?

Но ведь тогда, в Карборе, это сработало. Да и все эти риры, кажется, не доросли до звания сурии.

В здании раздался шум и грохот. Женские визги. Нуска услышал поспешные шаги множества людей, но был готов к драке. Кто бы посмел сейчас остановить его?

– Это столичный отряд! Быстрее! Уносите все ценное! В подвал, скорее! – услышал лекарь чей-то визгливый женский голос. И поморщился. Какой же дурак так просто выдаст свои тайники?!

Не было никаких сомнений в том, что все аристократы держат своих заключенных под землей, как и вообще все ценные вещи. Может, стоило одолжить в Карборе одного из механических кротов, прежде чем отправляться в поместье очередных знатных hve?

Хмыкнув, Нуска подскочил к лестнице раньше всех, а затем спрыгнул сразу на несколько пролетов вниз. На этот раз удар об землю был сильнее, лекарь покачнулся, хмурясь. Кажется, он тратил намного больше энергии, чем планировал. Этот бурлящий гнев хоть и дарил ему немыслимую силу, но вот контроль сразу летел ко всем бездновым отродьям. Наверняка на протяжении всего пути он, не стесняясь, оставлял светлые следы и бесконтрольно прибегал к использованию дэ.

«Холодный разум. Чистые мысли. Холодные и чистые, бездна дери! Горячие и грязные, th`are!»

Все попытки успокоиться ни к чему не приводили. Но Нуска заставил себя сбавить скорость, пробираясь по сырому и заваленному барахлом подвальному помещению. Шаги сверху приближались, с каждой секундой этот звук становился громче, как и голоса преследователей.

– Сколько их?!

– Кажется, всего один…

– Один и расправился со всеми охранниками?! Кто он? Сиф?

– М-мне кажется… Хаванец…

– Кто-о?!

Лекарь прикрыл пальцами рот. Даже его щеки покрылись легким румянцем. Верно. Вас поборол самый обычный, неприметный хаванец. Не следовало влезать туда, откуда силенок не хватит выбраться. Нуска прекрасно об этом знал, когда был слаб, и всеми силами избегал столкновений с другими сурии. Но теперь не он, а другие оказались в проигравших.

Стены и пол были голыми. Внешнее пышное убранство оказалось фарсом – эта семья далеко не так богата и влиятельна, как хотела казаться. Даже печати, которые они ставили на двери, были настолько слабы, что Нуска взламывал их по щелчку пальцев.

«Слишком просто. Слишком. Не ловушка ли это?» – успел подумать он, отворяя дверь за дверью и принюхиваясь, как дикое животное.

Темная дэ. Она везде. Найти среди нее след эрда было почти невозможно, но разве Нуска родился не для того, чтобы перевернуть все в этом мире вверх тормашками?

Лекарь вдруг застыл посреди голой, сплошь серой комнаты. На секунду его сознание прояснилось.

Он? Родился для чего? Чьи это мысли? Откуда он может это знать?

На стене так удачно оказалось зеркало. Несколько тусклых факелов освещали пустой проход, а потому Нуске удалось разглядеть свое отражение. Лекарь испугался и отшатнулся. На это не было времени, совсем не было, стражники догоняли его, но…

Налитые кровью глаза. Взъерошенная копна белых волос не была даже прикрыта тканью накидки. И его искривленное сначала в бешенстве, а теперь в страхе лицо. Эти эмоции и вычурная внешность делали его неотличимым от Тиамы, которую Нуска видел в сновидениях. И которую неистово ненавидел.

«Нет. Я не такой, как она. Я обещал Минхэ не убивать. И до сих пор не убил и даже серьезно не покалечил никого здесь. Я просто… просто хочу спасти эрда. Разве в этом есть что-то плохое?!»

Нуска разозлился. И во второй раз испугался собственного отражения.

Нельзя больше ждать. Риры догоняли и уже бежали по подземным коридорам, обнажая оружие. Нуска слышал, как побрякивал магический металл в руках стражников.

Нахмурившись, лекарь вновь бросился вперед, наконец, улавливая след от дэ Сина. Он спускался все глубже по виляющим коридорам, пока не застыл возле высоких деревянных дверей с железными петлями и засовами.

Здесь ли держат эрда? На раздумья не было и секунды. Кажется, вооруженные риры уже заметили его.

– Смотрите! Нарушитель!

– Это он?! Средь бела дня пробрался в наш родовой дом!

– Неужели так силен?

– Какая разница! Что он сделает против нескольких десятков Шиеров?!

Нуска даже мысленно согласился с последним изречением. Тех стражников, что дежурили у ворот, было всего пятеро. Сюда же сбежались все вооруженные силы родового дома. Хоть большая часть проживающих здесь риров кое-как управлялась со своей дэ, но наверняка среди них были и опытные бойцы, которым Нуске было бы тяжело противостоять даже один на один.

– Нет! Не пускайте его дальше! Там ведь… – вновь перепуганный женский голос заполнил коридоры, эхом отдаваясь в ушах.

«Значит, все-таки дальше, – решил Нуска и бросился бежать вперед. – Эрд, бездна дери! Где же ты?»

Лекарь не сдержался и начал мысленно молиться духам, чтобы ноги и решимость не подвели его. Только не сейчас.

Заглянув в зеркало, Нуска наконец почувствовал, что его мозги встали на место. И тогда осознал, в какой же опасной ситуации находится. Но как следует пораздумать и принять решение ему бы не позволили. Потому он, задыхаясь, просто продолжал бежать по мрачному и темному подземелью, вертя головой.

И тут Нуска остановился. Он споткнулся, но не просто так. Терпкий запах. Отвратительный, неприятный, чудовищный. Очередной яд.

«Где… Куда?!»

Оглядываясь по сторонам, лекарь не заметил ни одной двери. Но он не мог ничего напутать, да и вряд ли какой-то неуклюжий Шиер вдруг случайно расплескал смертельную смесь посреди коридора и решил не убирать за собой.

Нуска резко прильнул к стене и начал ощупывать ее. Это был обычный земляной грот. Земля сыпалась под напором его рук. Пальцы предательски задрожали именно сейчас. Лекарь пытался вновь вернуть себе былую уверенность, но уже не мог.

Он боялся. Боялся самого себя.

Вдруг Нуска нащупал что-то. Кажется, магический замок. Здесь, точно здесь! Только вот… открыть его оказалось совсем не так просто, как все предыдущие двери.

«Иллюзия. Потайной ход. Еще и эта сильная дэ на замке… Ошибки быть не может. Если эрда и могли спрятать где-то в этом доме, то точно здесь».

Нуска отошел на пару шагов назад и бросил один-единственный оценивающий взгляд на стену, задумчиво склонив голову набок. Как же делал это Минхэ?

«Сжигать дэ… Не испускать, сжигать! Так, как делал это учитель».

Да. Нуска просто решил пробить стену, вместо того чтобы искать ключ от двери.

Лекарь сосредоточился, прикрыв глаза и не обращая никакого внимания на звучащие уже в соседней комнате голоса. А затем сложил руки вместе, формируя между пальцев крупный сгусток энергии.

– Сейчас! – выдохнул Нуска, а затем сдавил энергию между ладоней, заставляя ее взорваться.

Камни, железные балки, пласты земли – все это в одно мгновение разлетелось в пыль. Лекарь выставил перед собой правую руку, формируя защитный купол, но… она подвела. Блеклый свет сначала зажегся, а затем потух. Несколько камней прилетели в лицо, на голову упало что-то тяжелое, а одно из металлических креплений повалилось, задев плечо.

Нуска зашипел от боли. Он чувствовал, как по щекам ручейками сбегает кровь. Крики сзади оповестили, что хоть некоторые преследователи и попали под обвал, однако сумели выбраться.

Но это было неважно. Лекарь и так не планировал останавливаться сейчас из-за каких-то царапин. Сделав несколько шагов вперед, Нуска пошатнулся, но продолжил упрямо переставлять ноги, вытягивая вперед левую руку, в которой уже теплился очередной сгусток энергии.

Второй взрыв. Стену прорвало, и Нуска, замедлив на несколько секунд время, успел влететь в образовавшуюся дыру. Покатившись по земле, лекарь с удовольствием заметил, что пробитый им проход оказался перекрыт. Стражники попадут сюда нескоро – он сумел выиграть достаточно времени.

Подняться снова оказалось уже не так просто. Нуска сначала рывком попытался приподнять свое тело, но затем с глухим стуком повалился обратно.

«Рано. Слишком рано. Рано сдаваться и валяться, безднов оборванец, подними свою shje!»

С вновь возрастающей злостью Нуска ударил себя кулаками по бедрам. И со вторым рывком выпрямился, поднимаясь на ноги.

Комната, в которой он оказался, больше походила на пещеру. Высокий полукруглый потолок подсказывал, что здесь, возможно, раньше текла подземная река, но теперь эти стесанные водой стены хранили лишь воспоминания о ней.

Сверху через дыру пробивался свет звезды, который рябью освещал раскинувшееся перед Нуской голое пространство.

Сделав несколько шагов вперед, лекарь сначала засомневался, но затем нахмурился. Отблески указывали на то, что впереди что-то есть.

Голая земля. Камни. Несколько засохших кустов и никаких следов человеческого вмешательства, но… Что же это?

Высокая каменная арка примостилась у стены и приглашала войти в узкий ход, пробираться по которому было возможно только согнувшись в три погибели. Нуска часто дышал. Даже не успев сделать шаг вперед, он уже почувствовал, как ему не хватает воздуха. Как и тогда, в Подземном городе, он ощутил, что стены сдавливают все сильнее. Как давит потолок, а кислород, не насыщая, покидает легкие.

Лекарь, задумавшись лишь на секунду, продолжил путь, задевая затылком полукруглый свод. Пот лился с Нуски ручьем, его состояние с каждым шагом становилось все хуже и хуже. Дыхание все учащалось. Нуска понимал это, но не мог заставить себя вернуться в просторную освещенную пещеру.

Темно. Страшно. Руки скользят по земле, ноги при каждом шаге сталкиваются со стенами. Нечем дышать.

«Никто не будет ждать, пока ты справишься! Это не тренировки – это логово врага, так что шагай и не ной». – Беседа с самим собой помогала Нуске отвлечься.

Когда впереди мелькнул свет, Нуска бросился к нему. А затем застыл. Голоса. Там кто-то есть.

– …ты ничего не сделаешь с этим.

– Говорю же! Это все Сидъяры!

– Противоядие?..

– Кхм, ну… у меня его нет. Но у Сидъяров наверняка…

– Хватит. Достаточно.

Хоть и очень тихий, но такой знакомый голос. Син жив! Он прямо здесь, совсем рядом!

Не раздумывая, лекарь, раздирая о стены руки, ноги, щеки, прорывался по лазу, пока не вывалился на открытое пространство.

Еще одна пещера. Но на этот раз здесь были постелены ковры, расставлены столы и стулья, а на другом конце странной комнаты поблескивал огромный каменный алтарь. Но Нуску это даже на секунду не взволновало – он подскочил и побежал вперед, не разбирая дороги.

– Эрд! Эрд Син! Вы в порядке?! – Столько облегчения и радости было в его голосе, что он на секунду смутился.

– Нуска?

Два синих, как драгоценные кристаллы, глаза сверкнули в полутьме. Но лекарю пришлось разорвать зрительный контакт – возле эрда стояла она, Ранри.

Лекарь не мешкал. Обнажив меч, он вновь провел по лезвию пальцами, а затем рассек клинком воздух – длинные желтые лучи полетели ровно туда, где стояла наемница.

– Бездна, Нуска! Я тут ни при чем, честное скиданское, а! – успела выкрикнуть она, отступая. Атаки ее не задели, но заставили отойти от эрда подальше.

Нуска не успевал думать. Син, обессиленно ссутулившись, стоял с оружием наготове. И только духи уберегли лекаря от того, чтобы не налететь ровно на меч.

– Син! Что с вами сделали?! Скорее рассказывайте!

Это были самые крепкие объятия в жизни Нуски. Он просто обхватил эрда руками и так сдавил, что услышал тихий хрип. Ощупывая все тело правителя, лекарь вдруг застыл, а его пальцы задрожали, стискивая ткань.

– Кто это сделал?.. Она?..

– Нуска, все в порядке.

– Это была она?!

Нуска вспыхнул. Светлая энергия, не повинуясь желаниям лекаря, срывалась с его тела и заполняла собой пещеру. Эрд был отравлен. Так сильно, что чудом было уже то, что он стоял на ногах.

Даже Син на секунду пошатнулся, прикрывая ладонью глаза. Меч так и выпал из его рук, распадаясь на частицы.

– Да не я это! Я прибыла сюда чуть раньше и освободила Сина из темницы, th`are! – выкрикнула Ранри, но не сдвинулась с места. Даже она сейчас боялась приближаться к Нуске.

– Прекрати, – выдохнул Син, усилием воли удерживая себя на ногах.

Лицо эрда выглядело не лучше, чем у мертвеца. Все его тело, даже лоб и щеки, вновь покрывали эти отвратные черные завитки. Одежда была порвана в нескольких местах – там же виднелись свежие отметины и кровь.

– Как вам вводили яд?! – распаляясь, заговорил Нуска. Рывком усадив эрда на землю, лекарь начал ощупывать его тело в поисках основного места поражения.

Кажется, Син был настолько слаб, что лишь послушно поднял левую руку ладонью вверх.

– Прекрасно, – без радости в голосе пробормотал лекарь, а затем задрал рукав до плеча.

Рука Сина выглядела как кусок угля. Абсолютно черная, она была шершавой на ощупь. Нуска быстро нашел нужное место – локоть. Яд ввели сразу в вену.

– Терпите, – коротко велел лекарь, а затем повторил то же, что и с собой утром, – вспорол эрду запястье. Кровь брызнула фонтаном и обожгла Нуске лицо, но он даже не обратил на это внимания.

– Нуска, твое лицо и голова… Они в крови, – шумно дыша, проговорил Син, протягивая к нему здоровую руку.

Лекарь не успел ничего предпринять. Пальцы коснулись его волос. Нуска не смог заставить себя отстраниться.

Вскинув голову, лекарь сощурился, уставившись на эрда.

– И глаза красные. Только не плачь, – добавил Син.

Сейчас в этом голосе не было былой уверенности. Только слабость. Эрд точно не в себе!

– Я могу чем-то помочь? – вновь прозвучал раздражающий голос наемницы. Лекарь разом ощетинился и направил на нее меч.

– Не подходи! Сядь там и жди! Я все еще уверен, что это подстроила ты!

Ранри только хмыкнула. А затем действительно уселась на землю, поджав ноги, а руки сложив на груди.

– Как знаешь. Надеюсь, ты знаком с путями отступления из этого места. Я же буду рада покинуть вас хоть сейчас.

Нуска проигнорировал ее слова. А затем со вздохом уставился на руку эрда. Еще немного – и правитель просто потеряет сознание, а яд так и останется в кровотоках.

– Син… Одолжите перчатки. – Не дожидаясь ответа, лекарь стащил с Сина эти драгоценные артефакты и натянул на собственные руки.

И затем, не думая, вдавил пальцы ровно в разрезанное запястье эрда.

Син громко захрипел и стал заваливаться на спину. Но Нуска не ослаблял хватку – лишь глубже пропихивал пальцы, прямо под кожу. Вскоре по телу прошел ток – лекарь отдал на излечение правителя всю сохраненную до этого момента энергию.

Яд поддавался. Отступал. Син глухо стонал и хрипел, стискивая челюсти, но лекарь изо всех сил старался это игнорировать. Нужно было пропустить светлую энергию внутрь тела, в кровь, пока кровеносный сосуд все еще открыт.

Наблюдая за тем, как тело эрда светлеет, Нуска выдохнул с облегчением.

«Спасибо, что я хаванец. Спасибо, что достаточно силен, чтобы излечить его».

Это были самые долгие десять минут в жизни Нуски. Кровопускание пришлось остановить еще раньше, но лекарь продолжал водить руками по телу правителя, разгоняя здоровую кровь и очищая зараженную.

– Эрд? Вы слышите меня?

– Угу.

– Где еще болит?

– Нуска, пора уходить. В безопасное место.

Лекарь только послушно кивнул. Коснулся губами белого запястья в благоговейном жесте. И рывком поднялся, вновь указывая мечом на Ранри.

– Ты. Выводи нас. Если я почувствую, что ты ведешь нас в западню, то прихлопну, – с угрозой в голосе проговорил Нуска, напоследок цыкнув.

Наемница фыркнула. Сплюнула на землю и поднялась.

– Идемте.

Нуска почти взвалил эрда к себе на спину. Перекинув его руку себе через плечо, он плелся вперед с необыкновенным для себя упорством. Син был тяжелым, намного тяжелее, чем лекарь. Но и эрд, несмотря на мутный взгляд, делал все, чтобы облегчить участь Нуски, – покачиваясь, сам шагал вперед.

Ранри не обманула. Она действительно вывела их на поверхность. Они оказались где-то за чертой города, в лесу. Затем наемница окольными путями провела их в родовое имение Сидъяров.

Выбора у Нуски не было – он мог только довериться Ранри. Судя по тому, что Син не протестовал против ее компании, она действительно помогла ему. Лекарь же не мог позволить эрду ночевать на голой земле в холоде и без еды. Для Сина потеря такого количества крови не могла пройти так же бесследно, как для хаванца, а, значит, он нуждался в отдыхе, тепле и горячем ужине.

Нуска не особо разглядывал это разукрашенное во все цвета здание. Был уже поздний вечер, но огни на территории родового дома все еще горели. Множество слуг сновали туда-сюда, с ужасом в глазах провожая окровавленных гостей.

К счастью, Ранри выделила им комнату на первом этаже. Нуску не особо заботило что-либо помимо здоровья эрда, а потому он только успел попросить принести горячей воды и подать на ужин что-то вроде супа или каши.

Син, как и в лесных племенах, казалось, был в сознании, но его стеклянные глаза говорили сами за себя – он еле осознавал, где находится. Но на просьбы послушно отзывался, даже смог приподняться, когда Нуска стягивал с него запачканную грязью и кровью одежду.

Оставив эрда в одном нижнем белье, лекарь, используя последние крупицы сил, залечил внешние раны. Выглядело это так, будто его не просто атаковали, а избивали. Нуска еле сдержался, чтобы не выплеснуть всю дэ одним движением руки.

Кто это сделал? Шиеры? Может, пойти да разгромить ко всем h`aidgehl безднам их теплое гнездышко?

Когда принесли воду и еду, Нуска продолжил молча ухаживать за эрдом, не обращая внимания на боль в собственном теле. Протерев почти каждый сантиметр кожи Сина, лекарь аккуратно коснулся лица больного пальцами. Перчатки он заблаговременно снял и отбросил куда подальше – кто знает, какая дрянь могла на них остаться?

– Син, вы можете есть?

Эрд несколько раз моргнул, пытаясь прийти в себя. И затем только покачал головой. Нуска вздохнул, но настаивать не стал. Была велика вероятность того, что Сина просто вырвет. Лучше подождать до завтра.

Нуска тоже не хотел есть, а потому он потушил несколько свечей в этих чересчур вычурных покоях, стянул с себя одежду и обмыл влажной тряпкой уже свое тело. Даже не для того, чтобы очистить раны, совсем нет. Просто…

– Надеюсь, вы не против.

Нуска заботливо укрыл эрда одеялом и спросил:

– Син. Я ведь справился сегодня?.. Вы ведь не смогли бы выбраться оттуда без меня. Вы бы искали противоядие еще долгое время. Вы бы могли и не дожить до этого момента.

Нуска часто дышал. Он почувствовал невыносимую слабость, а следом по щеке скатилась одинокая слеза.

Это было так тяжело. Этот немыслимый день настал: эрд уже не в первый раз оказался на краю пропасти, а Нуске вновь пришлось его спасать. Сейчас, разглядывая в темноте бледное лицо правителя, лекарь не мог поверить в то, что справился.

Он вернул его. Он спас его. Он смог показать себя.

Нуска спал беспокойно. Просыпался посреди ночи от каждого шороха, озирался в поисках врагов, а затем проверял пульс эрда. Кажется, все было в порядке. Но пережитое не отпускло его, заставляло кровь бурлить, а мозг кипеть.

Нельзя расслабляться. Что, если утром Нуска проснется, а Сина снова не будет рядом?

Ближе к рассвету лекарь все же забылся беспокойным сном. Но в руке, свесившейся с кровати, все равно продолжал сжимать рукоять меча.

Глава 47

Переговоры

– Нуска! Нуска, проснись!

– М-м? Что такое?! На нас напали?!

– Нет. Вся твоя голова в крови!

– А, – отмахнулся лекарь, тут же зарываясь лицом в подушку, – бывает.

– Немедленно залечи свои раны, – послышался в ответ возмущенный голос.

– Дайте поспать… Раны уже несвежие и сто раз успели закрыться.

– Нет. Вся подушка тоже в крови.

Нуска нахмурился и приподнял голову. Действительно. Хлопковые наволочки были запачканы смазанными красными пятнами.

– У меня ничего не болит. Я очень хочу спать, Син, – пожаловался Нуска, еле сдерживаясь от усталого стона. Почему эрд не мог еще полдня поваляться и отдохнуть?

– Где мы? В имении Сидъяров?

– Ага. Выбор был невелик.

– Понятно.

Нуска услышал, как зашуршали простыни, и нахмурился. Ну уж нет. Больные не должны вставать ни свет ни заря, чтобы решать всякие там вопросы, связанные с восстаниями, пребыванием в логове врага и тому подобным.

Лекарь резко схватил эрда за плечо. Воспользовавшись своими безупречными знаниями анатомии, он легко заставил и без того ослабленного мужчину потерять равновесие и повалиться обратно на кровать.

Лекарю не нужно было даже прибегать к помощи магии, чтобы оценить состояние правителя.

– Ваше дыхание учащенно. Зрачки расширены и бегают. Повышенное потоотделение. Либо вы все еще не справились с последствиями отравления, либо… – посмеиваясь, проговорил Нуска.

Нуска улыбался. Наблюдая за эрдом, он чувствовал себя счастливым. Как же хорошо, что он в порядке.

Син казался на редкость растерянным. Видимо, те стены, которые он так старательно выстраивал между ними в течение всего путешествия, все же рухнули. Но он не знал, когда это успело произойти, а потому с подозрением вглядывался в лицо Нуски в поисках ответа.

– Вы целы. Я так рад! Вчера, как проснулся, я искал вас, самостоятельно пробрался в логово Шиеров, сражался… – прикрыв глаза, с улыбкой продолжал Нуска. Его речь звучала как похвальба. Возможно, ею она и была. – Что с вами произошло? Как вас смогли схватить?

Прежде чем заговорить, Син попытался выбраться из неловкого положения, но Нуска не собирался так просто отпускать эрда. Пользуясь положением спасителя, он вполне мог себе это позволить.

Кажется, эрд считал так же. Он не мог так просто нагрубить лекарю сейчас.

– Если быть откровенным до конца… – медленно проговорил Син, отводя взгляд, – я почти ничего не помню. Я всегда хорошо переносил яды. Но у этого был необычный эффект.

– Какой же? – не понял Нуска.

Син нахмурился, отказываясь отвечать. На самом деле Нуску это совсем не обрадовало – подобные вещества были крайне опасны. Особенно если их смешивали с сильными ядовитыми средствами.

– Вам требуется?..

– Нет, – тут же отказался Син, отворачиваясь. Его лицо стало мрачнее тучи. Он отстранился и выпрямился.

– Но я…

– Нет.

– А может?..

– Нет!

– Син, но я же спас вас… – заискивающе начал Нуска, но, встретившись с серьезным взглядом, разом остыл.

– Нуска, соблюдай границы.

– Вы считаете, что я могу вам навредить? Тогда как объясните тот факт, что вчера вас спас именно я? – раздраженно заспорил Нуска и сощурился.

– Первой подоспела Ранри, – попытался парировать Син.

– И как далеко вы бы ушли в том состоянии, в котором были? Как бы выбрались? Куда бы вас завела эта Ранри, если бы я не держал меч у ее глотки, а? – Нуска тоже сел, говоря все громче и громче.

Он злился. Эрд снова никак не прокомментировал способности Нуски. Не похвалил его, не сказал даже простое «спасибо». Конечно, правителю и не следовало постоянно распинаться в благодарностях перед своими поданными, но уж за спасение собственной жизни можно было выразить хоть какую-то признательность?

– Я смутно помню, как ты пришел. И ты был не в себе. Это ли не повод для беспокойства?

– Ха-а?! Конечно, я был не в себе! Себя вспомните, когда я чуть не погиб в Подземном городе! – огрызнулся Нуска в ответ.

– Вот именно. Ты не мог рассуждать здраво. Закончим на этом. Я считаю, что сейчас есть вопросы, требующие более пристального внимания, – хмуро прервал разговор Син, не желая развивать тему.

– В одном вы правы, Син: я не в себе. Вчера я думал, что не успею. Думал, вы могли умереть.

Нуска вздохнул и поднялся. Син никогда не был внимателен к чужим чувствам. Он всегда совершал то, что считал правильным, и лишь изредка – то, что хотел. Вот и сейчас, когда разговор зашел в тупик, эрд просто ушел в ванную.

Возникла острая необходимость одеться. Но после путешествия в дом Шиеров их одежда не подходила даже для того, чтобы прогуляться по знакомым лекарю трущобам. Потому Нуска без стеснения залез в шкаф и даже нашел там что-то подходящее, один комплект одеяний сложив на кровати, а в другой облачившись сам.

Привычные черные одежды. Ткань, конечно, не шла ни в какое сравнение с дворцовой, но это было куда лучше, чем заляпанные лохмотья, в которых они явились вчера в имение аристократов.

Нуска засучил длинные рукава, подтянул повыше штаны. Он уже привык расхаживать в одеждах эрда, которые были ему велики, так что особо не смутился. Меч вновь оказался на своем законном месте, все остальные вещи и небольшая сума тоже никуда не делись.

«Не обокрали, не убили – можно считать, что уже порядочные темные сурии», – хмыкнул про себя Нуска, продолжая сборы.

Эрд вскоре вышел. Вновь невозмутимый холод на лице, уверенность в движениях. Он, казалось, полностью восстановился. Но Нуска уже знал, что это блеф. Внимательно наблюдая за эрдом, лекарь все же отметил немного шаткую походку и скованные движения правителя.

– Эрд Син, – привычно обратился Нуска, решив опустить все произошедшее ранее, – каким образом яды действуют на риров? Разве вы не должны быть устойчивы к темной энергии?

– Никто не знает о рирах больше, чем они сами, – говорил Син, быстро натягивая подготовленную для него одежду. – Уже много лет существуют яды, специально разработанные для отравления риров. Но работают они немного иначе.

– И как же? – Нуска нахмурился. Вчера он применил методы, которые использовал бы даже на простом человеке. Было ли этого достаточно?

– Они отравляют не кровь и тело, а саму энергию сурии. Но вчера ты пропустил светлую дэ по моим каналам, так что, предполагаю, часть яда вышла с кровью, а часть была уничтожена твоей магией.

Нуска все еще хмурился, размышляя. А если бы он не решился лезть пальцами прямо в мясо – что тогда? Он не был так уж хорош в проведении устаревших ножевых операций, как и редко прибегал к кровопусканию. Вчера им двигало, скорее, чутье. А если бы этот метод не сработал?

– Утри кровь с волос, проверь свои раны. Нам необходимо встретиться с главой Сидъяров, – продолжил указывать Син, застыв напротив окна и застегивая мелкие пуговицы на рубашке. Нуска выбрал для эрда самое приличное, что нашел, не подумав о таких деталях.

– Подождите, вы сказали, что яд отравляет дэ? Как это работает? – Лекарь, продолжая заговаривать эрду зубы, подошел ближе и перехватил его пальцы, останавливая. Как он и думал, Сину понадобилось несколько минут только для того, чтобы застегнуть одну пуговицу. Мелкая моторика была нарушена. Так что Нуска, стараясь не смущать эрда, пуговица за пуговицей начал застегивать на нем рубаху.

– Это работает так, что чем чаще жертва прибегает к использованию энергии и чем больше сопротивляется, тем быстрее яд распространяется по крови и отравляет все тело, – спокойным тоном разъяснил Син. Он был настолько невозмутим, что это даже начинало бесить.

– Поэтому вы не смогли выбраться сразу, – кивнул Нуска, застегивая последнюю пуговицу и поднимая на эрда взгляд. Волосы правителя все еще были распущены и спадали на плечи.

– Поэтому, – согласился Син. – А теперь займись своим внешним видом.

– Может… вы меня хотя бы похвалите? – тихо спросил лекарь. Он хоть и не планировал приближаться и лишний раз отпугивать эрда, но ничего не мог с собой поделать. Схватившись за широкий рукав, он держал Сина под локоть.

Нуска не знал, почему так жаждал похвалы, но удовлетворить это странное желание получалось только у Минхэ и у Сина.

Эрд молчал. Затем поднял руку и сначала попытался вновь погладить Нуску по голове, но вдруг передумал. Он аккуратно похлопал лекаря по плечу.

– Ты справился, – коротко сказал эрд.

Нуска кивнул. Большего он и не ожидал, но даже эти два слова приятно отозвались в груди.

Звезда уже приближалась к зениту, когда они покинули комнату. Нуска за это время успел привести в порядок себя, а эрд – свои мысли. Лекарь также успел очистить перчатки и вручить их Сину, но тот без лишних слов отдал их в полное распоряжение Нуски. Так что ему вновь пришлось щеголять в кожаных изделиях стоимостью в одну небольшую страну.

Коридоры были узкими и длинными, украшениями служили длинные цветные ковры, картины и цветы. Обстановка была хоть и богатой, но довольно милой: ни у одного гостя поместья не возникло бы мысли, что здесь могут проживать подпольные торговцы дурманом или рабами. Слуги, проходившие мимо, тоже выглядели прилично и явно не были последними.

Нуска даже успел понадеяться, что хозяева дома могут оказаться вполне приличными сурии. И думал об этом до тех пор, пока они в одном из коридоров не наткнулись на Ранри.

На самом деле лекарь ее еле узнал: сейчас девушка была облачена в длинное черное платье, довольно скромное, но уж точно не дешевое. Широкие рукава прикрывали руки, ворот тоже был довольно высоким. Нуска хоть и редко встречал в столице благовоспитанных дам в выходных одеяниях, но по заслугам оценил скромность рирского наряда.

– Я искала вас, – тихо проговорила она.

Ранри действительно больше не походила на себя. Напряженный и тусклый взгляд сразу выдавал ее беспокойство, а каждое скованное движение – неуверенность. Ей явно не нравился ни этот дом, ни это благородное одеяние.

– Собрание уже созвано? – спокойно поинтересовался Син.

– Верно. Сидъяры хотят подписать со столицей мирное соглашение, а также в намечающемся конфликте принять вашу сторону. Но… – Ранри сбавила тон и заговорила еще тише: – будьте аккуратны. Я хоть и являюсь частью этой семьи, но не поддерживаю ее. Думаю, вам намного проще будет подписать соглашение с Рирьярдами.

– Не рассматривается, – пожал плечами Син. – Сопроводи нас.

Ранри нахмурилась сильнее. А Нуска и вовсе не мог узнать ту веселую и беззаботную женщину, с которой на днях познакомился и провел несколько часов за разговорами.

– Пойдемте.

Переходя из комнаты в комнату через легко распахивающиеся двери, Нуска успевал только оглядываться на витиеватые рисунки на обоях и странные изображения на холстах. Картины очень часто изображали охоту на странных тварей. Освещение было богатым и приятным глазу – ни один уголок здания не тонул во тьме. Чистота тоже была похвальной – ни паутинки тебе, ни пятнышка. Куда-то даже улетучился тяжелый аромат темной дэ. Нуска и вовсе позабыл, что сейчас прогуливается, как ни в чем не бывало, по родовому дому предполагаемых преступников.

«Да не могут это быть они. Хотя кто знает, что может таиться в их подвале…» – задумался он, почесывая подбородок. Хотелось обсудить эти мысли с эрдом, но тот, казалось, и без того был занят размышлениями и диалогом с самим собой.

Светлые комнаты. Просторные залы. Высокие окна и золотые шторы. Даже придраться не к чему.

Стоило им зайти в огромную комнату наподобие кабинета, в центре которой располагался большой круглый стол, как все в ней пришли в движение и зашумели. Нуска напрягся, но затем обомлел: около десяти человек встали со своих мест и попадали на пол, кланяясь. Лекарь невольно отступил назад, спрятавшись за эрда; Син разом вытянулся и убрал одну из рук за спину. Волосы правителя вновь были собраны в хвост и перекинуты на плечо, одежды и осанка были безукоризненны. Нуска и сам уже подумал, не бухнуться ли ему на колени.

– В-высший сурии эрд Син! – с запинкой начала одна из женщин. – Мы приносим искренние извинения за все произошедшее и готовы понести наказание.

– За что же? – холодно поинтересовался Син, и одной этой фразой перекрыл все звуки до малейшего шороха.

– Вы были похищены одним из семьи Сидъяров и… и подвергнуты воздействию яда… по нашей вине! Если вы того желаете, то можете совершить суд прямо здесь. Преступник уже был приговорен, но мы можем предоставить вам его голову, а также возможность совершить родовую месть по отношению к членам его семьи, – продолжала женщина слабым голосом. Нуска не мог как следует рассмотреть ее из-за спины эрда и только хмурился. – Здесь находятся все ответственные за инцидент. И все мы готовы отвечать своей головой и безопасностью нашего рода.

– Сядем, – напряженно выдохнул Син и прикрыл глаза.

Нуска не мог разгадать настроение правителя. Кажется, все собравшиеся тоже. Сидъяры вздрогнули и начали подниматься на ноги. Один из риров, молодой сурии, аккуратным жестом сопроводил эрда к возвышению, где спиной к окнам располагался трон с высокой спинкой. Лекарь немного помялся на месте, наблюдая, как множество темноволосых аристократов занимают свои места за круглым столом, и последовал за Сином. Чувствуя неловкость, лекарь обратился к сопровождавшему эрда сурии.

– Я – придворный лекарь, сурии Нуска. Могу ли я занять место подле эрда Сина? – выдал Нуска, стараясь говорить без запинки. Ему все еще было неуютно в высшем свете, но теперь статус позволял на равных разговаривать с аристократами… Так почему бы этим не воспользоваться?

Юноша был довольно симпатичным: высоким, длинноволосым, с приятными чертами лица. Только вот глаза у него бегали, а руки ни на секунду не находились в покое – он часто сжимал ладони и теребил собственные пальцы.

– Если Высший…

– С моего позволения устройте место по правую руку от меня, – кивнул Син, не оборачиваясь, а затем медленно опустился на трон. Его фигура смотрелась гармонично на этом месте – казалось, он и был рожден для того, чтобы восседать на каждом пьедестале в этой стране.

Нуска замер, ожидая. Не желая попусту терять время, он начал разглядывать собравшихся.

Вместе с Ранри их было одиннадцать: семь женщин и четверо мужчин. Нуска с интересом отметил, что мужчины играли куда меньшую роль в Рире и чаще выступали в роли торговцев или крестьян. Даже сейчас за столом эти четыре рира, казалось, были самыми молодыми и неопытными. Наивные лица, неловкость и смущение выдавали в них младших членов семьи. Женщины же восседали, гордо вскинув головы и сложив руки перед собой на столе. Нуска сразу отметил эту деталь: никто не держал руки под столом, и, возможно, не зря. Намного больше доверия вызывают незнакомцы, в чистоте помыслов которых ты уверен: сейчас можно было сказать наверняка, что ни один из них не готовится к нападению.

Ранри устроилась возле мужчин, с краю. Видимо, она не обладала высоким статусом в семье. Самая властная аура была как раз у той женщины, которая сидела ровно напротив эрда и ранее говорила с ним в заискивающей манере и заикалась. Сейчас же от былой неуверенности не осталось и следа – она сидела, взирая на остальных свысока.

Несколько слуг установили еще один стул подле эрда, и Нуска, аккуратно кивнув правителю, сел рядом. Он не был подкован в этикете, но старался вести себя уверенно и невозмутимо. Хотя сейчас, восседая рядом с Сином на этом невысоком пьедестале, он чувствовал, как колотится от волнения сердце.

Все молчали, боясь не только сказать слово, но и шевельнуться, лишний раз вздохнуть. Кажется, риры готовились к быстрой расправе, но никак не к импровизированному собранию.

Нуска скосил взгляд – на лице эрда отразилось раздражение. Он закинул ногу на ногу и подпер рукой голову. Его свободная поза была сравнима с вальяжностью сытого крупного хищника, и только Нуска знал, что вызвана она была лишь его усталостью. Эрд никогда раньше не позволял себе сидеть, раскинувшись на троне.

Син кратко махнул рукой, продолжая хранить молчание. Его жест должен был послужить знаком к началу обсуждения.

– Высший сурии эрд Син, нам больше нечего сказать вам, – все тем же неуверенным тоном начала женщина, восседавшая напротив.

– Может, хотя бы представитесь? – резко заметил Син.

Женщина медленно поднялась со своего места и склонила голову. К ее платью невозможно было бы придраться даже в Эрьяре – оно сидело идеально и подчеркивало все достоинства фигуры, но не оголяло ни одного лишнего сантиметра кожи. Женщине было не больше тридцати, но волосы были скромно собраны на голове с помощью заколок и покрыты легкой вуалью. Нуска припомнил, что это, скорее всего, означало: она – вдова.

– Шаэ Сидъяра, глава семьи Сидъяров, имею честь обращаться к Высшему сурии эрду Сину, – проговорила она, продолжая стоять, склонив голову.

– Шаэ Сидъяра, кто же был казнен? И когда?

– Сегодня… утром. Сайл Сидъяр.

– По какой же причине он решился совершить нападение на меня? – продолжал допрос Син.

– С целью наживы. Но ваша кровь, что он собрал, уже была уничтожена. Можете опросить любого в нашем доме – большая часть сурии присутствовала при этом, – продолжила отвечать Шаэ.

– Почему же вы решили сделать это за моей спиной? К чему такая спешка?

– Мы не знали, когда вы придете в себя. После отравления подобными ядами риры, как правило, находятся без сознания на протяжении нескольких месяцев. Судя по всему, ваш придворный лекарь очень умел.

Наверное, Нуску должна была порадовать эта похвала. Но он лишь сильнее съежился, усиленно размышляя. Что-то здесь было нечисто, что-то не сходилось, но пока он не мог сказать, что именно.

– Почему я должен верить хоть чьим-то словам в этом доме? – Тон эрда стал выше. Он приподнял брови, сверля взглядом женщину, которая тут же скрючилась.

– Если вы нам не верите, то мы готовы понести наказание прямо сейчас. Каждый из нас.

Нуска сощурился. Все за столом действительно выглядели напряженными. Они молча вглядывались в столешницу перед собой, ерзали на стульях, подергивали плечами. Юные сурии и вовсе обливались потом, вылупив глаза. Лекарь только сейчас понял, что совсем не чувствует темной энергии в помещении, словно…

– Эрд Син, – одними губами проговорил Нуска, наклоняя голову ближе к правителю и почти шепча ему на ухо, – они все сейчас находятся либо под воздействием яда, либо под воздействием чьего-то навыка. Никто из них не способен держать меч.

Син вдруг нахмурился. Он бросил один косой взгляд на лекаря, словно прикидывал, насколько его информация верна. Нуска вздохнул.

– Я не чувствую их дэ. Совсем.

– Вот оно что, – медленно проговорил правитель и затем выпрямился, уложив обе руки на подлокотники. Син прикрыл глаза, раздумывая. Все застыли в ожидании.

Нуска еще раз осмотрел комнату: стены были украшены дорогими гобеленами, но кое-где пустовали настенные крепления для оружия. Словно…

– Мне начинает надоедать ваше бездарное представление. Возможно, кто-нибудь из вас сегодня озвучит правду?

Сидъяры задрожали. Голос отдавался от стен и высокого потолка, звеня в ушах каждого сурии. Даже Нуска невольно заерзал на месте.

Но все молчали.

– Тогда я не намерен тратить свое время здесь. – Син поднялся.

– П-подождите! Хотите ли вы подписать мирное соглашение?! – вдруг выкрикнул с места один из молодых людей, именно тот юноша, что сопроводил эрда до трона.

На наглеца посыпались косые взгляды, кто-то цыкнул языком. Нуска догадался, что это было грубое нарушение этикета.

– Я не заинтересован в ведении дел с лжецами. Сурии Шаэ Сидъяра может прямо сейчас отправляться на плаху. Не из-за того, что несет ответственность за преступления своего рода, а за свою ложь, – эрд стоял и говорил это таким тоном, словно отчитывал провинившихся учеников.

– Нет! Шаэ не виновата! Казните меня! – вдруг вскочил с места другой рир.

Следом за ним поднялись и другие мужчины, восседавшие за столом. И все они наперебой начали предлагать свою кандидатуры.

– Шаэ не имеет никакого отношения к этому инциденту, Высший сурии эрд Син, помилуйте ее!

– Глава заботится о нас – она готова в любую секунду взять на себя ответственность. Но для чего тогда нужны мы? Позвольте нам понести наказание за прегрешения.

– Верно! Мы можем выдать вам пути распространения наркотических веществ. Поделиться тайной информацией…

Каждый вставал со своего места и прикладывал к груди руку. Но все они смотрели не на Сина, а на свою главу, Шаэ. Нетрудно было догадаться, что они испытывали искреннюю привязанность к этой женщине и были верны именно ей. Такие отношения нельзя выстроить методом угроз или подкупа.

Но Нуска не мог понять. Он настолько запутался, размышляя, что вдруг сказал вслух:

– Я не понимаю. Почему каждый из вас так стремится умереть?

И тихо ойкнул. Все застыли, с ужасом в глазах уставившись на лекаря. Брошенная им фраза повисла в воздухе и перекрыла голоса смертников. Кажется, он сказал как раз то, что говорить не следовало.

Эрд вздохнул, а затем махнул рукой. Он все еще стоял подле трона, со скучающим видом наблюдая за развернувшейся драмой.

– Еще до того, как вошел в этот зал, я знал, кто меня отравил. Но, если вам всем так не терпится отправиться в бездну, то я могу оказать содействие, – леденящим душу голосом произнес Син и уставился на скрючившуюся рирку, Шаэ. Он ждал.

И тогда со своих мест поднялись женщины. Каждая была красива, ухоженна и воспитанна, но ни одна не могла скрыть страх.

– Матушка, простите нас…

– Сидъяры без вас не выживут! Какой смысл во всем этом, если вас не станет?!

– Эрд Син! – Одна из девушек повалилась правителю в ноги. – Вы… Вы правы! Это не мы… Не мы ответственны за отравление…

– Я сегодня услышу хоть что-то полезное? Какой смысл повторять мои же слова? – Син, морщась, сделал шаг назад. Он с некой толикой отвращения смотрел на эту красивую знатную рирку, которая валялась сейчас у его ног и тянула к обуви правителя руки.

– Раззе, достаточно. Все вы – достаточно. Займите свои места и не позорьте род Сидъяров. Если нам суждено быть стертыми и позабытыми, то наши последние мгновения должны быть полными достоинства. А не такими. – Шаэ говорила глухо, тихо, как через толщу воды.

Когда все с хмурыми лицами вновь заняли свои места, глава Сидъяров подняла голову. Под ее глазами пролегли морщины. Лицо осунулось – она больше не походила на главу знатного аристократического рода. Сейчас женщина больше напоминала отчаявшуюся мать, из последних сил защищающую своих детей. Нуска вдруг вспомнил ту женщину из лесных племен, Мишру, которая рыдала и от отчаяния в мясо раздирала свои руки. Сейчас происходило что-то похожее.

Нуска вдруг доверился чутью и встал. Глядя в пол, он начал очень тихо, но его голос все усиливался:

– Даже будь вы виновны, то не предложили бы свои жизни. Ни один род не способен выжить без лидера – вы это понимаете, а потому защищаете сурии Шаэ. Однако если все вы будете казнены, то что будет делать она, оставшись без поддержки? Какой прок вам или даже самому эрду от беспричинной казни целого семейства? Кого вы пытаетесь выгородить? Ваши уловки слишком очевидны. Вы рассчитывали, что эрд – тиран, который казнит всех без разбору? Я могу считать это личным оскорблением правителя Скидана.

Никто из присутствующих не знал, какую роль во всем этом играет Нуска. Его значение при дворе и ранг были для них загадкой. Но то, как уверенно он высказывался на собрании и бесстрашно вел себя в присутствии эрда, не осталось для них незамеченным.

Все карты были выложены на стол. Никто не мог поспорить с Нуской или сказать хоть слово в свою защиту.

Эрд шумно вздохнул и бросил на лекаря еще один взгляд.

– В этом не было необходимости. Все сказанное тобой очевидно, – промолвил он тихо.

– Знаю. Но они, кажется, свято верят, что могут нас обдурить, – пожал плечами Нуска. – Эрд.

– М?

– Подпишите соглашение.

– Что? – Син сощурился. Нуска даже успел заметить усмешку на его лице.

– Давайте узнаем, что они предлагают.

– Нуска, я знаю, насколько тебе небезразличны чужие судьбы, но…

– У них есть причины, чтобы вести себя так. У каждого здравомыслящего человека есть причины для того, чтобы совершать те или иные поступки, – хмуро заметил Нуска. А затем прямо на глазах эрда сел на свое место. Кажется, при этом тоже нарушив какое-то негласное правило, потому что все присутствующие испуганно вздохнули.

– Нуска… – проговорил Син и нервно дернул плечом. – Я больше не буду брать тебя на собрания.

– Вы уже обещали это. Но вот он я, по правую руку от вас, – вдруг улыбнулся лекарь, не сводя с правителя глаз.

Син вздохнул. А затем медленно опустился обратно на трон. Он выглядел уставшим, а в каждом движении его сквозило нетерпение. Кажется, он желал поскорее уйти.

Однако знатные риры словно воды в рот набрали. Они не знали, как реагировать на происходящее. Даже Шаэ.

Вдруг со своего места вскочила Ранри. В отличие от других она выглядела уверенно, а говорила даже нагло.

– Вам ведь сказали, что каждый здесь виновен в произошедшем. Кажется, придворный лекарь недостаточно сведущ в вопросе, чтобы высказывать свою точку зрения. Вы хотите подписать с нами соглашение? Зачем? Эрд Син с момента вступления на трон ни разу не осчастливил Риру своим присутствием. Ни разу не поинтересовался, что здесь происходит. Все, что мы видели, так это зверские налеты дворцовой стражи на наших торговцев. Если мы не до конца честны, то пусть будет честен Высший сурии. Его совершенно не волнует, останется ли в живых хоть кто-то из рирского народа.

Нуска вздрогнул. Темная дэ взвилась в воздух. И единственным ее источником сейчас мог быть только Син.

– Я рад, что хоть кто-то из риров решил поделиться со мной своим мнением. И даже смог озвучить то, о чем я думаю с того самого момента, как оказался в городе.

Что? Что происходит?

– Прекрасно, эрд Син. Тогда, может, прямо сейчас обнажишь оружие и нанесешь удар по Рире, стерев ее с лица континента?

Ранри говорила дерзко. И смотрела Сину прямо в глаза, сжимая руки в кулаки.

– Ранри! Помолчи! – зашикали на нее остальные.

– Что ты делаешь?!

– Не ухудшай ситуацию! Сядь!

– Тишина! – прервал Син. Правитель с легкой улыбкой на лице откинулся на троне, сложил на коленях руки и прикрыл глаза. – Почему же я должен так поступить? С моего позволения можешь сделать это сама, Ранри.

– Звучит заманчиво, – проговорила наемница и усмехнулась. – Только, как заметил лекарь, ни один из нас сейчас не способен не то что уничтожить Риру, а даже просто воспользоваться своей дэ.

– Мне кажется, вы заблуждаетесь… – медленно проговорил Син, а затем распахнул глаза. В них был лютый холод. – Вы можете схватить друг друга за глотки и душить до тех пор, пока каждый из вас не распрощается с жизнью. Взрыв темной энергии накроет Риру, и тогда проблема решится сама собой.

Лекарь почувствовал, как капли пота медленно поползли по его вискам. Он уставился в пол.

– А ты будешь наблюдать, эрд? – с насмешкой поинтересовалась Ранри. – Мы для тебя диковинные зверушки на арене?

– О, я думаю, что мог бы устроиться на софе и, смакуя местное вино, наблюдать за этим до тех пор, пока от Риры не останется даже пыли.

Нуска мелко задрожал. Он больше не понимал, что происходит. О чем эти риры говорят. И почему голос эрда звучит сейчас не насмешливо или игриво, а вселяет ужас.

– Ранри!.. – Шаэ вскочила с места, но ее голос сорвался. Лицо женщины побледнело, она еле стояла на ногах. Чтобы удержать себя в вертикальном положении, рирка была вынуждена облокотиться руками о стол.

– Матушка, – с улыбкой обратилась в ответ Ранри, обернувшись на главу семьи, – вы же знаете, что нет смысла ждать от эрда сострадания. Нет смысла ждать спасения. Нет смысла надеяться. Давайте просто закончим с этим сейчас, а не будем ждать их вмешательства.

Их? Что сейчас-то происходит?!

Нуска больше не мог это выносить. Все такие умные, только посмотрите! А то, что он ни отродья не понимает в их перепалке, никого и не беспокоит.

Лекарь еще раз обвел глазами зал и встретился взглядом с тем же смелым юношей. Нужно было как можно скорее уладить конфликт, пока эрд не вышел из себя и действительно не взялся за оружие.

– Пусть этот молодой господин выскажет свою точку зрения, – вдруг выпалил Нуска, указав рукой на юношу. Слова лекаря хоть и могли подразумевать приказ, но вряд ли кто-то из присутствующих воспринимал спутника эрда всерьез.

Но юноша действительно поднялся. Он чем-то напомнил Нуске Хайю – один его глаз был светлее другого, но, кажется, в данном случае это был не подарок природы. Сурии был слеп на один глаз.

– С вашего позволения, – хмуро проговорил он, кратко взглянув на правителя, а затем напрямую обратился к Нуске. – Меня зовут Риннэ Сидъяр. И, раз Ранри говорит, что мы в любом случае погибнем, то я хочу кое-что сказать.

– Риннэ… – тяжело вздохнула Шаэ, но тут же рухнула обратно на стул. Девушки, сидевшие рядом, начали шептать ей что-то на ухо и успокаивающе поглаживать по спине.

– Хоть Ранри и намекает, что вся вина за произошедшее лежит на плечах Высшего сурии, но я так не считаю. Раз уж придворный лекарь поинтересовался, то я выскажу свое мнение: я поддерживаю точку зрения эрда. И согласен самостоятельно переломить себе шею. Но только тогда, когда мы окажемся в главном доме Рирьярдов.

Син вдруг развел руками и усмехнулся. Кажется, он в этот момент во всех красках представлял, как тело сурии разрывает на части и как взлетает на воздух родовой дом его семьи.

– Отлично. Думаю, мы пришли к соглашению. Поэтому прошу меня не задерживать – я спешу с визитом к дражайшим родственникам, – Син медленно выговаривал каждое слово. Сказанное им звучало даже весело – будто он отправлялся на какие-то спортивные игрища.

– Подождите!.. – снова влезла в разговор Ранри. Ее глаза пылали. – Разве ты не догадался, что Сидъяры заодно с Рирьярдами?! Почему же ты бросаешь нас здесь без защиты, а сам направляешься туда?!

– Потому что ваша слабость не имеет ко мне никакого отношения, – сухо заметил эрд, медленным шагом преодолевая расстояние до двери. Нуске ничего не оставалось, кроме как подняться с места и последовать за ним. – Если за все эти годы вы так и не решились на то, чтобы совершить суицидальное нападение на дом Рирьярдов, то не смейте требовать от меня какой-либо помощи.

Он проходил мимо Ранри. Лицо девушки исказилось – она бросилась на эрда, но тот даже не шелохнулся.

Нуска почувствовал, как кровь прилила к лицу, а глаза загорелись. Инстинктивно он вынул меч и влез между рирами. Лекарь сам не заметил, как отразил атаку. Своим выпадом Нуска просто перекрыл подход к правителю, выставив между наемницей и Сином меч. Ранри вцепилась пальцами в незаточенную часть лезвия.

Эрд одарил Нуску коротким взглядом.

– Я не нуждаюсь в твоей защите, – сказал он.

Нуска молчал, а Ранри тем временем отступила. Точнее, ее оттащили другие Сидъяры.

Конфликт казался неразрешимым. Когда Нуска и Син уже были готовы покинуть зал, их настигли последние насмешливые слова Ранри.

– Син, как ты думаешь, пытались бы мы подписать соглашение с дворцом, не имея в рукаве козыря? – Она еле слышно рассмеялась, но в ее интонации угадывались отчаяние и ярость.

Нуска на секунду застыл и обернулся. Ранри не удостоила лекаря и взглядом – она с ненавистью в глазах смотрела лишь на Сина.

– Твоя мать, Син. Она у нас, не у Рирьярдов. Именно ее мы получили, подписав с ними договор.

Все свечи погасли в один миг. Эрд в это время уже сжимал ручки двери, но теперь застыл, не шевелясь.

Никто не мог как следует рассмотреть фигуру правителя, потому что комната потонула в непроглядной тьме.

У Нуски сперло дыхание. Он упал. А за ним медленно сползли на пол и все остальные риры.

Дыхание темной дэ сковало каждого, погружая все пространство в непроглядный мрак.

Глава 48

Поместье Рирьярдов

Нуска не знал, против кого поднимать меч, потому что все были безоружны и не могли даже пошевелиться от ужаса. Он и сам кое-как удерживался в сидячем положении – видимо, его поддерживала еще струящаяся по телу кровь Сина.

Возможности разобраться в ситуации ему так и не представилось. Лекарь просто взметнул вверх оружие и со стоном повалился на пол. Раздался лязг металла – земной клинок Нуски разлетелся на части, а боль отдалась в плечах. Син в одну секунду оголил оружие дэ, целясь прямо в середину зала, но лекарь оказался быстрее – он отразил атаку. Однако на большее его сил не хватило.

Распластавшись на земле, Нуска разглядывал два сверкающих обломка. Его первое оружие и последнее напоминание о Минхэ, то, что заставляло лекаря день за днем держать себя в руках. Придерживаться правил, не убивать, идти дальше.

Нуска услышал крик. Интересно, Син уже успел убить всех этих риров? Тех, кого он так люто ненавидел, и тех, кто по крови был ему ближе всех столичных аристократов?

Вдруг повисла тишина, нарушаемая только частым дыханием собравшихся.

Чьи-то руки, обжигая кожу, коснулись спины лекаря и прошлись по плечам.

– Нуска?

Лекарь вздохнул. Он бы, может, и хотел ответить, но приходилось со всей силы стискивать челюсти, чтобы не застонать вслух от боли. Руки не слушались и не шевелились, невыносимая боль пронзала тело волнами.

Чужая речь доходила до Нуски медленно, тяжело. Он сначала слышал вроде бы знакомые слова, а затем кое-как осмыслял их.

– Эрд Син… Ваша… Ваша мать… – донесся до него голос Шаэ.

– Комнату.

– Что?

– Комнату на этом этаже. Немедленно. Мы идем туда.

Эти грубые руки не умели иначе. Они разом подхватили Нуску, и он не сдержался – тихо вскрикнул и застонал. Конечности лекаря безвольно повисли вдоль туловища. Слезы выступили на глазах.

– Проводите…

– Быстрее!

– Заприте Ранри в ее комнате и не выпускайте!

– Как же это… Что теперь?..

– Тсс!

Последние слова стучали в ушах. Несколько хлопков дверей, несколько искр боли в теле – Нуска держался из последних сил, чтобы не потерять сознание.

Однако, он не знал, как оказался в кровати, Видимо, все-таки ненадолго отключился.

– Нуска.

– Син, – хрипло отозвался лекарь.

– Ты должен.

– Не могу.

– Немедленно.

– Я не могу. Они не двигаются.

– Ты…

Раздался грохот. Темная дэ продолжала давить на виски, а дыхание участилось. Было страшно.

– Если я положу одну руку на другую?

– Угу. Левую.

Нуска согласился. Он и сам не видел других вариантов.

Эрд пытался быть аккуратным, но боль была сильнее. Лекарь вновь застонал, жмурясь, пока его переломанную руку медленно укладывали поверх другой руки.

– Начинай.

Син приказывал. Видимо, эрд не умел решать подобные задачи иначе.

Нуска с грустью подумал, что, если бы не его ранение, то правитель бы не остановился. А Нуска так и не смог бы ничего противопоставить той силе, что бурлила в жилах всемогущего сурии.

Энергия медленно потекла. Прерываясь, вспыхивала и гасла. Но этого было достаточно, чтобы кости постепенно начали срастаться. Нуска знал: если сейчас он потеряет сознание, то уже завтра будет поздно. Возможно, он так и останется калекой.

– Продолжай.

Син своими командами направлял Нуску. Вырывал тонущее в беспамятстве сознание, заставлял раз за разом возвращаться в реальность. Лекарь не знал, сколько часов прошло, прежде чем эрд медленно проговорил:

– Теперь другую руку.

– Не… получится. Правая… не лечит…

– Перераспределяй энергию между руками. Не через каналы, а по поверхности кожи.

Нуска был не в том состоянии, чтобы учиться чему-то новому. Энергия медленно текла по правой руке, а затем связь с каналами разрывалась. Крупицы магии хоть и добирались до сломанной левой руки, но срастить ее были не в состоянии.

– Не останавливайся. Даже если это займет день или два.

– А вы…

– Я буду здесь. Я просто сижу рядом. Ничего не делаю. Так что не отвлекайся.

Создавалось ощущение, будто каналы были набиты пухом, а лекарь пытался протолкнуть по ним воду. Сталкиваясь с преградой, энергия возвращаясь обратно к сердцу. Нуска хмурился, не открывая глаз, но послушно выполнял указания.

Заняло это пару часов или целый день – лекарь не знал. Но в какой-то момент энергия бурным потоком хлынула в больную конечность. Нуска невольно шумно вздохнул, дрожа. Боль начала отступать.

– Все… повреждения устранены?

Нуска тихо прыснул. Син сказал это так, будто лекарю только что довелось чинить колесо у кареты, а не раздробленные кости.

– Да.

Нуска все еще не открывал глаз. Не шевелился. Сонливость накатила с новой силой.

– Тогда тебе нужно отдохнуть.

– Син.

– Да?

– Пока я сплю… не убивайте никого. И не уходите. Не надо.

– Да. Я буду здесь.

Лекарь чуть улыбнулся, а затем в одну секунду провалился в сон. Будто только и ждал того момента, когда Син разрешит ему наконец потерять сознание.

Второй день в имении Сидъяров начался с того, что в комнату внесли множество кушаний. Лекарь валялся среди скомканных простыней и не желал выбираться из своего уютного гнездышка ни на секунду.

Когда же в поле зрения появились не только слуги, но и Син, Нуска улыбнулся и, храбрясь, начал подшучивать:

– Эрд, на этот раз ранен был я. Не хотите за мной поухаживать?

Нуске не хотелось концентрироваться на драматичной развязке собрания со Сидъярами – а только лениво валяться, шутить и вкусно завтракать.

– Выйдите, – приказал Син.

Слуги тут же исчезли, оставив блюда на столе. Запах каши и молока заполнил комнату.

– Син… Я пошутил, если что… – выдохнул Нуска, потому что не был уверен в том, почему эрд отослал слуг именно сейчас.

– Я и не думал воспринимать твои слова всерьез, – хмыкнул Син. Он был немногословен, но на этот раз не казался раздраженным или холодным. – Как ты себя чувствуешь?

– А как может чувствовать себя человек, которому вчера раздробило все кости? – язвительно бросил Нуска.

– Я не хотел тебя ранить… Не думал, что ты успеешь влезть.

Син стоял у кровати, сложив за спиной руки, и смотрел в окно. В его взгляде вновь сквозило что-то тяжелое и неуловимое.

– Вам не стоило так резко реагировать. Проще было подписать соглашение, если вы не хотите иметь дел с другими знатными домами в городе, – тут же перевел тему лекарь и медленно сел на кровати. Разглядывая свои руки, он пытался найти новые отвратительные следы от увечий.

– Ни с кем из них я не собираюсь подписывать никаких соглашений. Сидъяры – отделившаяся от Рирьярдов ветвь, их прямые родственники. Да и все три рода родственны друг другу, – не без неприязни в голосе отозвался эрд.

– А? Родственники? Наверняка уже неизвестно, в каком колене. Не знаю, почему Вы так сильно ненавидите Рирьярдов, но…

– Нет. Шаэ Сидъяра – сестра моего отца. Они все имеют близкую родственную связь с главным домом.

– Но…

– Зачем ты споришь со мной? Разве ты плохо всех рассмотрел? Неужели мне нужно объяснять тебе настолько примитивные вещи?

Нуска хмыкнул и отвернулся. Что общего было у всех Сидъяров, которых он видел вчера? Они все были отравлены либо под воздействием навыка. Все как один были темноволосыми и поглядывали на Нуску своими светлыми глазами. Риннэ был слеп на один глаз. У одной из девушек имелось внешнее уродство – заячья губа. Другой странно ходил – кажется, Ранри упоминала, что ее брат калека, у которого ноги разной длины.

Холодок пробежал по спине.

– Подождите, они все… все три семьи – родственники? Без исключений?

– Верно. Риры практикуют близкородственные браки.

Нуска утер лицо от пота, рассматривая собственные ноги. Вопрос казался глупым, но ничего другого в голову не пришло:

– Зачем?

– Для увеличения силы. Для сохранения сильнейших способностей среди членов семьи. Больше всего Рирьярдов страшит не то, что они ослабнут, а что их кровь выйдет за пределы рода. Например, от талантливого сурии из дома родится ребенок на стороне и окажется сильнее, могущественнее, чем власть имущие Рирьярды. Тогда он сможет устроить переворот или возглавить новую семью. Именно так и возникли две побочные ветви – и Сидъяры, и Шиеры ведут свое начало от незаконнорожденных детей Рирьярдов.

– А вы?..

– Если тебя так интересует, являюсь ли я плодом инцеста, то нет, – усмехаясь, без тени улыбки в голосе проговорил Син. – Мои родители не были связаны кровным родством. Мать выкупили у работорговцев из Сонии специально для дальнейшего деторождения, чтобы понести ребенка от будущего главы семейства. На тот момент близкородственные связи привели к тому, что большая часть новорожденных не доживала и до года. Так что это было необходимостью.

В какой-то момент Нуска даже смог разделить чувства эрда – то, что творили риры, на самом деле было чудовищно. Какая любовь? Какое супружество? Все, что интересовало темных магов, так это выведение необходимых для семьи талантов. Даже мать Сина не то что не желала вступать в брак, а попросту была рабыней.

Они молчали. Атмосфера была тяжелой. Нуска аккуратно пошевелил руками и начал их разрабатывать, поворачивая запястья и разминая плечи. Нужно было удостовериться, что конечности в рабочем состоянии.

– Значит… Мы отправляемся в имение Рирьярдов?

– Ты туда не пойдешь. Даже не смей со мной спорить.

– Конечно, я посмею. Я смог отыскать вас в прошлый раз, не обладая никакой информацией. Даже то, что я находился в незнакомом городе, меня не остановило. Возможно, вы могли бы меня связать, но только делайте это мягче, эрд. Мало ли, вдруг руки мне вывихнете?

Нуска беззаботно болтал, а затем потянулся к еде. Правда, для начала на всякий случай проверил съестное на наличие яда, а только затем запихал себе в рот.

Син был мрачнее тучи. Он безотрывно смотрел в окно. Кажется, снаружи собирался дождь, поднимался ветер. Густой туман вновь опустился на город.

– Син, я… – начал снова Нуска, понимая, что эрд не планирует отвечать.

– Я правда не хотел бы, чтобы ты шел. Чтобы все это видел. Это не веселое приключение или тренировка. Рирьярды жестоки. То, что ты там увидишь, может повергнуть тебя в шок. Если быть до конца откровенным, то даже я не горю желанием идти туда, – промолвил Син, а затем вдруг медленно присел рядом на кровати. – Поэтому послушай меня в этот раз и останься здесь.

– Но разве Сидъяры не поддерживают Рирьярдов? Они могут точно так же схватить меня или навредить, – хмыкнул Нуска, ковыряя ложкой молочную кашу.

– Не могут. Они до сих пор не могут применять дэ. Кажется, их подложили нам подобно овцам на заклание, не более того. Главный дом просто решил одним махом избавиться от конкурентов.

– А ведь вы почти повелись.

– Верно. Я не ожидал, что… – И тут Син замолчал. Отвернулся и лентой начал собирать волосы в хвост. – Здесь безопаснее.

– Син, я тоже сурии и тоже мужчина. Может, не такой сильный, как вы, но вчера даже смог…

– Дело не в силе, – устало вздохнул Син и покачал головой. Его взгляд медленно скользнул в сторону Нуски. – Почему ты не можешь просто принять мою заботу и послушно остаться в этом доме?

– Заботу? Но кто тогда позаботится о вас, эрд Син? – спокойно проговорил Нуска, набив рот едой. Он не придал этим словам особого значения, но вдруг заметил, как глаза Сина расширились.

Эрд долго смотрел на Нуску, не отводя глаз.

– Ты испачкался. Приведи себя в порядок.

Нуска сглотнул. Зверский аппетит вдруг пропал, а потому он отложил тарелку на прикроватный столик и тихо проговорил:

– Нет никакой гарантии того, что ваша кровь действительно была уничтожена. Это дело необходимо довести до конца, сами понимаете. Потому, думаю, моя помощь не будет лишней, – уверенно добавил Нуска.

На этот раз Син не спорил.

– Твой меч… Возможно, его получится восстановить. Однако местные кузнецы незнакомы с этим сплавом и неспособны воссоздать столь тонкое и одновременно крепкое оружие. Его ведь выковал сурии Минхэ? В Эрьяре должны найтись карборские мастера.

Син старался выглядеть невозмутимым и настойчиво отворачивал голову. Но Нуска знал, что эрд никогда не тратит время на пустые разговоры ни о чем. Раз он поднял эту тему, значит, на самом деле беспокоился об оружии лекаря.

– Я одолжил один из лучших мечей в оружейной Сидъяров. Возьми его с собой, – добавил Син и достал из-под кровати ножны.

– Не волнуйтесь вы так. Я выбирался из передряг и с голыми руками. – Лекарь принял ножны, за эфес вытянул меч, любуясь тонким и легким лезвием. – Спасибо, эрд Син.

– Может, хотя бы подумаем над планом? Неужели вы просто собираетесь вломиться туда и перебить всех своих родственников? – прервал молчание Нуска. Они уже не спеша шли по городу, но Син так ничего не объяснил, ни о чем не говорил – просто молча шагал, изредка останавливаясь, чтобы оценить обстановку, а затем продолжал путь.

– Нечего обсуждать. Все и так понятно, – покачал головой эрд.

– Вам понятно, а мне – нет! Что вообще произошло на собрании? Получается, сначала вас спрятали в доме Шиеров, чтобы вы все разнесли там, а затем – аккуратно направили к Сидъярам? Вы что, какое-то вещество, которое подкладывают в дома, чтобы после подкинуть туда спичку и ждать взрыва? – хмуро поинтересовался лекарь, изо всех сил стараясь поспевать за Сином. Тот явно спешил и не намеревался отвлекаться на разговоры.

– Так и было. Не будь тебя рядом, я бы так и поступил.

Нуска вздохнул и покачал головой, не желая это комментировать. Только подумал о том, как же хорошо, что они отправились в путешествие вместе.

Из-за дождя улицы пустовали. Иногда кое-где и сновали тени риров, но, едва завидев Сина, тут же скрывались в переулках.

Лекарю на мгновение показалось, будто они одни в этом заливаемом дождем городе. Ровная плитка под ногами потемнела и пестрела лужами. Дождь шумел, каплями разбиваясь о крыши и карнизы домов; он потоком лился на тротуары из водосточных желобов и ручейками сбегал в реку. Листья винограда и плюща блестели, заполняя Риру легким ароматом зелени. На секунду, когда эрд сбавил шаг, в очередной раз оглядываясь, Нуска и вовсе позабыл, что они на важном задании. Лекарь медленно подошел к Сину сбоку и неуверенно схватился за его локоть. Они были одни на этой улице и остановились.

Син не противился. Просто застыл, пряча лицо под капюшоном. Нуска услышал, как с его губ сорвался вздох, – и он аккуратно отнял руку, а затем продолжил путь.

Нуска закусил губу и последовал за эрдом, чувствуя себя собачонкой, которая бежит за хозяином, виляя хвостом. Возможно, это было не так далеко от истины. Преданность этому человеку давно перешла все возможные границы.

Нуска замотал головой, отгоняя лишние мысли. Сейчас было не время для этого. Но когда же подходящий момент наступит? Когда же они смогут в своих вечных делах остановиться хоть на секунду, чтобы перекинуться парой слов?

Вскоре темная дэ стала оседать в воздухе. Нуска чувствовал, как она поглощает пространство, заставляет небо темнеть, а туман становится гуще. Стараясь не отставать от постоянно удаляющейся спины правителя, лекарь решил вновь обсудить ситуацию.

– Вам не показалось, что Ранри вела себя странно? – поделился он своими сомнениями.

– Она вызывала подозрения еще с того момента, как напала на нас в лесу, – хмыкнул Син.

– Ранри же специально вас провоцировала. Она «случайно» оказалась в подземелье Шиеров, затем – на собрании у Сидъяров. И каждый раз бросалась обвинениями во всех подряд, но не Рирьярдов. Разве она не должна быть на стороне своего дома? Сидъяры выглядели вполне приличными сурии…

– Приличные или нет, но они намного слабее Рирьярдов. Переход из побочной ветви риров в основную – вполне распространенная практика, – пожал плечами Син. Кажется, он с самого начала и не думал доверять Ранри.

А вот Нуска успел привязаться к наемнице. Ее легкий характер и способность болтать без умолку напомнили лекарю о семье наемников, в которой он жил. Они все были такими – открытыми, дерзкими и веселыми. Если не задумываться о том, чем эти люди промышляют, то можно даже сказать, что с ними приятно иметь дело.

Вскоре показались ворота. Это была уже не какая-то железная изгородь, а высокая каменная стена и круглая арка с наглухо закрытыми дверьми. Оценив размеры владений Рирьярдов, Нуска пришел к выводу, что это был практически город в городе. Рирьярды не просто заправляли почти всеми делами в Рире, но и обособились от других жителей, обезопасили себя, спрятавшись за высокой стеной. Если вспомнить, что сам город не имел даже деревянного забора, то все это выглядело на редкость мерзко. Себя-то за стеной они спрятали, а вот простые жители оставались незащищенными. Хотя… От кого им защищаться? Кто в здравом уме сунется в город, кишащий работорговцами, отравителями и темными тварями?

Стоило им подойти к воротам, как из тени выступила Ранри. Она следовала за ними тенью, видимо, ни на секунду не теряя из поля зрения. Вот она – наемница высшего класса.

Что странно, она до сих пор была одета в платье. Во взгляде сквозило безразличие.

– Я провожу вас до покоев главы. Не думаю, что вы горите желанием прочесывать дом за домом на территории поместья, – тихо сказала она. Ее голос был еле различим за шумом дождя.

– Так ты… все-таки предала свою семью, Сидъяров? – вздохнул Нуска, думая о том, что высказанное им предположение оказалось правдой, как и все опасения Сина.

– Будь все так просто… Существуй разные стороны, быть может, была бы возможна и борьба? – так же тихо отозвалась она, а затем одной рукой сняла печать с ворот. Двери медленно со скрипом отворились, пропуская гостей.

Нуска вдруг застыл, удержав эрда за локоть. Он хмурился, чувствуя неладное. Чутье подсказывало, что туда нельзя идти.

– Син, я… Нет другого способа? – выдохнул Нуска, так и не придумав, что еще они могут сделать.

– Оставайся здесь и жди, – покачал головой Син, а затем отдернул руку.

Нуска стоял, не в силах переступить через высокий каменный порог. Запах темной энергии, смерти и гнили ударил в ноздри. Инстинкты призывали бежать, не оглядываясь. Страх, как опытный наемник, подобрался незаметно и приставил к глотке нож.

– Син! Это ловушка! Я… Я… – громко начал Нуска и вцепился в эрда руками, не позволяя войти внутрь.

– Я знаю. – Син развернулся и взглянул на лекаря. В его взгляде смешалась такая гамма чувств, что Нуска на секунду застыл, пытаясь распознать состояние эрда. – Но ты не хуже меня представляешь, что произойдет, если моя кровь останется у Рирьярдов. Все яды и наркотические вещества изготавливаются из крови знатных риров.

Нуска склонил голову, но эрда так и не отпустил.

Внезапно ледяная рука коснулась раскрасневшейся щеки Нуски – он даже вздрогнул от этого краткого касания, думая о том, как кожа живого человека может быть настолько холодной.

– Возвращайся в дом Сидъяров. Здесь тебе нечего делать. Не справлюсь я – не справится никто. Со мной все будет в порядке. – Син отчего-то говорил очень мягко. Нуска поднял голову и заметил, как в уголках губ эрда промелькнула тень улыбки.

Но это заставило испугаться еще сильнее. Хоть решимость лекаря и поколебалась на секунду, но сейчас он боялся совсем, совсем не за себя. Пока он жил в трущобах, ему почти не приводилось испытывать страх. Но с того дня, как познакомился с Сином, Нуска не мог избавиться от страха. Ни на яву, ни в своих снах.

Нуска боялся, что Син погибнет.

Зажмурившись, лекарь еще раз сжал в руках плащ эрда, а затем схватился за меч на своем поясе и, обнажая его, первым перешагнул через порог. Если нет выбора, то Нуска сделает все, чтобы защитить правителя.

– Не волнуйтесь. Сейчас вас никто не будет атаковать. Правда, сначала придется насладиться неприятными пейзажами, но это не смертельно, – усмехнулась вдруг Ранри и повела их вперед.

Все дома на территории поместья были разновеликими, но, выложенные темным кирпичом и облицованные расписанной плиткой, они являли собой довольно пугающую картину. Потому что возле каждого дома за невысокой изгородью виднелся столб, на котором были подвешены трупы.

У Нуски затряслись поджилки от одного этого вида. Кровь, стекающая с тел, смешивалась с дождем. Красные лужи заполнили площадки у строений.

Чем дальше они шли, тем ближе к друг другу жались дома, тем богаче они выглядели. И тем больше было столбов и человеческих тел. Красная жижа хлюпала под ногами и стекала вниз по склону потоком. Они будто шли против кровавого русла реки. Даже туман, казалось, окрасился в эти цвета. Воздух, переполненный металлическим запахом, тяжестью лег на плечи и осел в горле, заставляя откашливать влагу.

Син бросил только несколько взволнованных взглядов на лекаря и затем пошел рядом, бок о бок.

Нуска не хотел быть обузой. Он уверенно шагал вперед по длинной широкой дороге, но, когда к этому безумию из множества мертвецов и текущей крови добавились бездновы твари, снующие в тенях, лекарь застыл у одной из изгородей. И его тут же вывернуло наизнанку прямо на каменный пол, в хлюпающую под ногами жижу.

Неужели кто-то может быть настолько безумен, чтобы жить в подобном месте?

Твари не нападали. Передвигаясь на четырех лапах, почти царапая брюхами землю; они медленно крались по территориям домов. Некоторые из них были лохматыми, другие – лысыми. Отчасти похожие на людей, но больше все-таки на животных, они изрыгали неприятные звуки и темную энергию из своих зубастых пастей.

Было во всем этом и еще кое-что странное. Они до сих пор не встретили ни одного Рирьярда, хотя пешком обошли уже большую часть их владений.

Внезапно чья-то рука легла на плечо Нуски. Он вздрогнул и обернулся. Но, слава духам, это был Син.

– Не отходи далеко, – тихо проговорил он. Глаза эрда взволнованно бегали, а в этой просьбе звучала не только забота, но и просьба. Кажется, даже сам правитель не хотел бы оказаться здесь один.

Это придало Нуске сил. Син нуждался в нем.

Сейчас не время вступать в битву. Эти отродья… Откуда они здесь? Откуда они вообще в Рире? Черные тени продолжали сновать поблизости, очерчивая круги вокруг нежданных гостей.

Разве все эти существа не должны находиться в бездне, мучить попавших туда мучеников и злодеев?

Нуска не знал. Ему уже казалось, что он больше ничего не знает. Все знания, которые он получил из книг, были неприменимы в этой ситуации. Он вновь столкнулся с тем, чего не понимал.

Куда их ведут? Не станут ли они частью этих кровавых развевающихся флагов на шестах?

Начался подъем по лестнице. Впереди мелькали колонны главного дома, где, видимо, и проживала глава Рирьярдов. Крыша была резной, ее концы загибались к небу, а с них струями бежала красная жижа. Как и по лестнице.

Низкие сапоги не спасали – поток здесь, наверху, был еще сильнее и почти сбивал с ног. Вода с явной примесью крови пенилась, билась о колени, бурля, каскадом бежала по лестнице.

Откуда. Столько. Крови.

Нуска задрал голову, выглядывая из-под плаща. На вершине трехуровневого здания виднелся длинный высокий шпиль. И на него были, одно за другим, нанизаны бездыханные тела.

Хоть лекарь и бросил один короткий взгляд, не желая разглядывать мертвецов в подробностях, но… его ноги разом подкосились. Он схватился за эрда, почти повалившись на ступени. Падение сейчас было бы ошибкой – Нуску сразу бы снесло течением вниз, а он нахлебался бы далеко не дождевой воды.

Когда Нуска заговорил, его губы дрожали. А ноги отказывались шевелиться.

– Шаэ… Там Шаэ Сидъяра… На верхушке здания.

Лекарь сглотнул подступивший к горлу комок. Они допустили это. Они позволили убить ее. А, возможно, и все семейство целиком.

Эрд задрал голову. Нуска смотрел на него снизу вверх, вглядываясь в укрытый плотной тканью затылок. Плащ развевался от сильных порывов ветра, но Син стоял, не склоняясь ни под весом лекаря, ни под тяжестью вины.

Он что-то прошептал. Обернулся к Нуске, усмехнувшись. А дальше лекарь читал по губам:

– Давай убьем всех рирских ублюдков.

Ветер сорвал с головы эрда накидку, растрепал длинные волосы и обнажил бледное лицо. Вряд ли Син плакал, – но по его лицу стекали капли дождя. Но глаза налились тьмой и кровью – черный белок и два пылающих в полутьме зрачка.

– Давай убьем их всех, – повторил громче он, а затем приложил руку к груди.

Они были уже на подступах ко входу в главный дом. Ранри стояла где-то там, в тени, медленно приоткрывая двери.

Син резким движением выдернул из груди меч. И его лезвие было черным, как никогда. Змейки темной энергии танцевали в воздухе, обвивая лезвие и острие.

Нуска покачал головой. Усмехнулся в ответ, сплюнул на землю и поднял меч, который все это время сжимал в руке до боли в суставах.

«Убивать? Минхэ, могу ли я убивать? Могу ли я убить, чтобы пресечь эти зверства?»

Нуска поднялся на ноги, и они преодолели оставшиеся несколько ступеней. Прошли мимо каменных колонн и вошли во тьму.

Энергия смерти обступила их со всех сторон. Тошнотворный запах заполнил ноздри. Сейчас Нуска и вовсе согласился бы не дышать, чтобы не вдыхать смрад разлагающихся трупов. Вонь стояла такая, что щипало глаза. Лекарь еле сдержал желание вновь прочистить желудок – кажется, не зря эрд отказался от завтрака.

Длинный коридор без единой зажженной свечи – только тьма. Но Нуска шел, касаясь плечом руки эрда. Они негласно поддерживали друг друга в этой разверзнувшейся бездне. Шагали, переступая через трупы, коих было чудовищно много и здесь, внутри дома. Не обращали никакого внимания на закатившиеся глаза и вывалившиеся языки мертвецов.

Ранри застыла спиной к ним у последней двери. Две дверцы были украшены драгоценными камнями и кованными изображениями зубастых пастей.

– Я могу понять Нуску. Но тебя, Син, понять не могу, – обернулась она через плечо. В глазах ни капли страха или ужаса – только холод. – Ты уже бывал здесь. Ты жил здесь. Ты мог вернуться и остановить ее. Мог…

– Ты правда думаешь, что все это остановится после смерти одного-единственного человека? – Син усмехнулся: он специально использовал слово «человек», а не «сурии» или «рир».

– Хотя бы… Сидъяры… – начала Ранри, но ее фразу заглушили грубые и громкие слова эрда:

– Ты сама навлекла на них смерть. Выстелила ковровую дорожку от поместья Рирьярдов к спальням Сидъяров и Шиеров. Смеешь обвинять меня?

Девушка улыбалась. И с той же улыбкой распахнула двери. Свет вырвался из-за них, озаряя узкий проход и видневшуюся впереди огромную залу.

– Тогда… смотрите. Смотрите на то, что навлекли на невинных. Смотрите на то, что игнорировал сам эрд, в течение трех лет находясь на троне.

Высокие потолки. Яркий свет из окон и от свечей. Возможно, будь здесь темно, Нуска смог бы устоять на ногах. Но сейчас он просто повалился, заткнув рукой рот.

Перед ними предстали горы голых расчлененных трупов. Отрезанные руки и ноги валялись прямо у них на пути. Ленты кишок были беспорядочно разбросаны, а кое-где обмотаны вокруг столбов. Длинная дорожка вела вперед, к трону, на котором вдалеке восседала женщина в платье. Нуска даже не стал вглядываться, что она держит в руках, ведь у большинства трупов отсутствовали именно головы и половые органы.

Нуска был не в силах подняться и не в силах отвести взгляд.

Женщина ласково поманила к себе Ранри. И наемница пошла вперед, через разбросанные повсюду органы и конечности.

Син рывком поднял лекаря с пола и повел вперед. Они шли следом: эрд прямо, а Нуска аккуратно переступая, стараясь не осквернять останки умерших.

Громкие хлюпающие звуки под ногами оглушали. Здесь не шел дождь и не было воды, но кровь и мясистая жижа с ошметками плоти затопили пол залы целиком.

Женщина на троне разом уронила все, что держала в руках. А затем рывком подтащила к себе Ранри, будто какую-то вещь, и усадила к себе на колени.

Лицо женщины, главы семьи Рирьярдов, надолго отпечаталось в сознании Нуски – окровавленное, искривленное в гримасе и изуродованное множеством шрамов. Она улыбалась, обхватив Ранри перемазанными бурым руками. Пальцы скользили по оголенной коже наемницы, пачкая ее, а глава дома Рирьярдов только шептала:

– Вот так… Правильно. Ты вернулась. И привела их, молодец, – добавила она, пока подносила к груди одну из рук.

Женщина не разводила долгих разговоров. Она просто прикоснулась к собственной груди и выдернула изнутри бесконечно длинную черную алебарду. Нуске раньше никогда не приводилось видеть настолько огромное оружие дэ.

Не было времени ползать, отхаркивать содержимое желудка или жаловаться. Нуска крепче сжал меч и поднял его выше, готовясь к битве.

– Син, – проговорила женщина.

– Шайри, – глухо отозвался эрд.

– Добро пожаловать домой, Син, – с улыбкой заключила она. А затем, даже не пытаясь нанести удар, вонзила секиру в пол. Земля затряслась, с потолка посыпалась краска, а длинная трещина прорвала плитку и камень. – Добро пожаловать в бездну.

Глава 49

Разверзнувшаяся бездна

Сотрясался пол. Сотрясались стены. Нуска широко расставил ноги, чтобы устоять, но следом накренились и колонны – они с громким треском надламывались, склоняя карнизы к земле.

Хуже было другое: потревоженные землетрясением груды трупов вздрогнули, а останки тел покатились вниз, к трону. Нуска скользил из стороны в сторону, уворачиваясь от летящих в него обломков и мертвецов. Но на плечо что-то шмякнулось; глаза лекаря, которые и так были выпучены от ужаса, стали еще шире. Нервным движением он сбросил с плеча чей-то вырванный с мясом язык.

Все это… сделала одна женщина?..

Нуска не мог сконцентрировать внимание ни на чем. В ушах стоял гул. Много сил уходило только на то, чтобы просто стоять на содрогающейся земле. Но он все равно вскинул голову.

Обрамленная лучами света, падающими из высоких витражных окон, на троне восседала Шайри Рирьярд. В ее глазах плескалось истинное безумие, на лице плясала кривая улыбка. Правая рука удерживала воткнутую в пол алебарду.

Сущее отродье бездны. Если Сина когда-то назвали hain`ha за кровавую баню, которую он устроил в лесных племенах, то эта женщина – hain`hi, чьи поступки не идут ни в какое сравнение с прегрешениями эрда.

Испуганное и несчастное лицо Ранри, чей подол в какой-то момент оказался разорван до нижнего белья. Несчетное количество зверски убитых риров. Нанизанная на шпиль здания Шаэ, погибшая без смысла…

Праведный гнев затеплился в нутре, подступая к сердцу огнем. Охваченный чувствами, Нуска вспыхнул, озарив залу светлой энергией. Но Шайри даже не дрогнула – лишь ее улыбка натянулась до ушей, еще сильнее уродуя испещренное белесыми оспинами лицо.

Нужно было разговорить ее. Нужно выиграть время.

– Ты… убила Сидъяров? – прохрипел Нуска и не узнал собственный голос, настолько он был искажен злобой.

– Нет. Только поигралась с Шаэ, – покачала головой Шайри, уставившись на лекаря стеклянными глазами.

Нуска невольно бросил взгляд на эрда. Но тот стоял, не предпринимая никаких действий. Словно ждал.

Что-то вновь шмякнулось сверху и ударилось о носок сапога. Лекарь не сдержался и опустил глаза. Изуродованная голова, залитая кровью. Без глаз, языка, носа и ушей.

– Глава Рирьярдов, Шайри Рирьярд. Для чего…

– Нет, – вдруг рассмеялась женщина. – Вновь обретенная глава Рирьярдов – Ранри Сидъяра. Она продала за это звание тебя, бездарный хаванец, и Сина.

Раздался всхлип. Несмотря на творящееся в этой зале, Нуска отчетливо расслышал этот звук. И увидел сотрясающиеся плечи Ранри.

Нуска хотел спросить что-то еще. Но удар пришел оттуда, откуда лекарь не ожидал. Волна темной дэ врезалась ему в бок – и он отлетел прямо в груду человеческого мяса. Как-то иначе эту кучу разрубленных останков было невозможно назвать. Отвратительно.

Жмурясь, сглатывая вновь подступившую рвоту, Нуска поднял взгляд. Его оттолкнул Син. И сейчас эрд стоял, объятый черным огнем, над длинной глубокой трещиной посреди тронного зала.

– Ха-ха-ха! Ты помнишь, ты все помнишь! Неужели ты не забыл?! Не впал в беспамятство после той милой прогулки?! Неужели это еще одно твое проклятье, Син?! Неужели ты вынужден, все, ВСЕ, АБСОЛЮТНО ВСЕ ПОМНИТЬ?!

Шайри хохотала так, что несколько колонн, не выдержав, повалились прямо перед лицом Нуски. Женщина поднялась с места – и лекарь успел разглядеть прозрачную газовую ткань, накинутую на ее обнаженное тело. Черное легкое платье развевалось, не скрывая ни одного сантиметра кожи.

Ее движения были невероятно быстры. Лишь воспользовавшись лесной дэ, Нуска смог разглядеть, как она шагнула – и через мгновение оказалось подле Сина, сжимая в окровавленных пальцах его подбородок.

– Эта маска отчаяния и невыразимой боли на твоем лице… Она прекрасна. Страх. Чего ты боишься, брат? Боишься за того щенка?

Женщина скользнула за спину эрда и рукой метнула сгусток черной энергии в сторону лекаря. Нуска кувырком покатился вниз, уклоняясь от атаки, но груда тел рядом с ним взорвалась, и пролился кровавый дождь, а ошметки кожи, мозгов и осколки костей посыпались ему на голову.

Син машинально дернулся, но женщина легким прикосновением пальцев к шее удержала его на месте. Ее рука покоилась теперь на кадыке эрда. Руки женщины скользили вниз, под рубашку, оставляя красные дорожки.

– Или, – вкрадчивым шепотом продолжила она, – ты боишься стать таким же?

Она оглушительно громко засмеялась.

Нуска заставил себя подняться, вскинул меч, намереваясь напасть на Шайри. Но следом прилетел второй удар, уже из рук Сина. Сама атака оказалась безболезненной, лекарь лишь сильно ударился спиной о каменный пол. Черные змейки оплели его запястья и завели руки за спину, а меч упал, потонув в луже крови.

– Син?.. – одними губами проговорил Нуска, щурясь.

Лекарь больше не мог двинуть руками – они оказались связаны этими черными змеями на запястьях. Поднявшись рывком на колени, Нуска безмолвно уставился на эрда. Но взгляд правителя был направлен лишь в одну точку – в зияющую в полу дыру, которая разрасталась с каждой секундой.

Пахнуло темной дэ. В воздухе резко возросла концентрация чуждой энергии – и Нуска с глухим стоном беспомощно склонил голову. Боль сковала тело, сознание меркло. Давящая мощь этой драконьей энергии не шла в сравнение даже с силой эрда – она была столь необъятна, что могла в одно мгновение уничтожить не только континент, но и все человечество целиком, безвозвратно.

«Откуда… такая сила?.. Разве Син – не сильнейший сурии?.. Кто эта… женщина? Она назвала Сина братом, тогда… это его сестра?..»

Нуска больше не мог сдвинуться с места. Даже не будь его руки связаны – он не мог заставить себя броситься в сторону этой длинной трещины, из которой потоками вырывалось черное марево и зловонные пары.

Затрясся, рушась, потолок. Стекла, звеня, сыпались вниз. Нуска запрокинул голову; все в глазах смешалось – казалось, падает само небо.

– Ты же знаешь правила, братец, – донеслось откуда-то издалека. – Ты знаешь, что врата в бездну не закроются, пока не поглотят кого-то. Я, обладательница навыка, для этого не подойду.

Син бросил один косой взгляд в сторону скрючившейся у трона Ранри. Кроме них она была единственной живой на территории всего поместья.

– Нет, братец. Не думай об этом. Пока мы будем сражаться, бездна поглотит сами небеса, – рассмеялась Шайри и медленно отступила назад.

И тогда Нуска понял, что происходит. Холодный пот ручьем побежал по телу, мурашки колючками впились в кожу.

– Нет… Нет, Син, не смей! Не иди туда! Освободи меня – давай сразимся! Мы сможем победить ее! – выкрикнул из последних сил Нуска, порываясь выбраться из захвата. Но его попытки были тщетны.

Волосы эрда вновь растрепались. Голова склонилась набок – и он посмотрел на Нуску. Долго, оценивающе.

– Нуска, продержись три часа. Я вернусь.

Среди того хаоса, что творился вокруг, его голос был подобен теплому ветерку. Лекарь вздрогнул, подумав, что эрд никогда не говорил с ним таким тоном.

Пол сыпался. Плитка, падая вниз, исчезала в бездне. Внезапно черные когти вырвались вверх, цепляясь за края дыры. Темные твари, высовывая перепачканные косматые головы, показались из бездны.

Этот разрыв нельзя держать открытым – вот почему у эрда нет другого выхода.

Нуска вскочил на ноги и бросился вперед, но…

Один шаг. Один уверенный легкий шаг вперед перевернул все внутри, перевернул небеса и землю, перемешал внутренние органы; сердце беззвучно ухнуло вниз, на мгновение остановившись.

Эрд шагнул в объятия бездны. И пропал в густых черных миазмах, извергаемых трещиной.

В одну секунду все прекратилось. Тряска, выбросы темной дэ, падение колонн и потолка. Мир словно застыл, упав замертво.

Нуска вновь сидел на коленях, прямо над тем местом, где только что зияла бездна. Длинный разлом закрылся, и там остался лишь черный монолитный пол.

– А теперь… поиграемся, хаванец? – прозвучал над ухом голос.

Когда она успела подойти?! Как так быстро?..

– Подождем Сина вместе? Я составлю тебе компанию, чтобы ты не скучал и не грустил в ожидании.

– Маленький бедный щеночек. Тебя бросили? Я утешу. – Голос Шайри раздавался то с одной, то с другой стороны.

– Ох, зачем он взял тебя с собой? Неужели хотел, чтобы ты простил его? Чтобы понял, почему он стал таким? Как же жалко с его стороны.

– Ты все равно не сможешь его принять, когда увидишь таким. Я думаю, ты и прийти в себя не сможешь… Ой, больно? Потерпи. Вытяни ручки. Вот так, правильно…

– Препарат так быстро действует. Посмотри – твои глаза такие красные! Ха-ха, не плачь, не плачь… – звучал ледяной голос. – Только не думаю, что он придет через три часа. В прошлый раз это заняло у него три месяца. Но братец всегда любил переоценивать себя.

– Эй, поднимись. Это скучно. Ты только дрожишь и плачешь. Хотя, честно говоря, я не знаю, как этот яд действует на хаванцев. Надеюсь, ты не умрешь так быстро! Ха-ха! Иначе это будет невесело…

Темнота. Боль. Пустота.

«Отпустите.

Я не чувствую тела. Оно есть? Руки и ноги… они же на месте?

Так мерзко. Что это? Ничего не видно.

Почему все так дрожит? Пол холодный. Я все еще связан? Нет, но не чувствую рук. Что со мной? Яд? Больно. Сердце бьется не так. Оно же не остановится?..»

– Эй, постой. Куда ты пополз? Что, пришел в себя? Вколоть тебе еще?

Удар в живот. Еще удар. Что-то тяжелое давит на голову.

– На тебя даже афродизиак не действует. Скучно. Скуч-но. СКУЧ-НО-О.

Удар. Удар. Еще удар.

От последнего взрыва боли в теле Нуска на секунду пришел в себя. Приоткрыл глаза. Они все еще были в разрушенном зале, в главном доме поместья Рирьярдов. Над ним нависала Шайри, широко расставив ноги; она пинала его в живот, голову, пах. Наверняка вкладывала не всю силу, но и не жалела. Нуска скосил на женщину убийственный взгляд и почувствовал, как в уголках глаз запекло.

Он увидел, что произойдет, и широко улыбнулся. Избегая последующего удара, лекарь предпринял последнее усилие и перекатился в сторону.

Двери в залу отворились. С громким утробным рычанием в помещение ворвался белоснежный волчак, который сияющим пятном выделялся на фоне тонущей в красной тьме комнаты. Зверь навис над Нуской, прикрывая его своим телом, и низко склонил голову, обнажая клыки в оскале. Загривок волчака стоял дыбом – и от этого он казался еще больше, а его стойка выглядела угрожающе. Зверь готовился броситься в бой.

– Ох, шавка Сина. Если я раскромсаю тебя на кусочки и засуну хаванцу в глотку на ужин, как сильно братец расстроится?..

Нуска успевал следить за ней. Шайри подошла к воткнутой в пол алебарде и с легкостью приподняла, выставляя перед собой невероятно длинное древко с массивной рубящей частью. Мощное, огромное оружие лежало в ее руке так, словно это был крошечный ножик.

Волчак зарычал, напружинил лапы и бросился вперед. Зверь был ловок, быстр и легко уворачивался от резких размашистых атак оружия. Секира сверкала в воздухе, с молниеносной скоростью разрубая воздух. Волчак кинулся прямиком на Шайри, метя зубами в голову, но с глухим ударом отлетел в стену. Громкий скулеж отражался от стен, оглушая.

– Мразь! Svishe! H`aidgel haih`hi! Ti klaam i merde! Th`are! Mer…

Нуска разразился ругательствами, выпучив от страха глаза: он пытался отвлечь женщину от расправы над волчаком. Это сработало, но не успел лекарь договорить, как древко алебарды длиною в несколько метров развернулось и острием поразило его в плечо.

Больно. Как же больно!

Лекарь вскрикнул, в глазах вспыхнул и разом погас свет.

– Как ты меня назвал? Что ты со мной сделал своим грязным ртом?!

Острие вышло из плоти и ту же вгрызлось во второе плечо.

Кричать уже не было сил. Тьма застилала глаза. Свет померк, а за ним пропали и звуки.

БОЛЬНО.

Кажется, Нуска успел коснуться своего плеча. Необдуманно. Энергия заструилась, с невероятной скоростью регенерируя порванные мышцы и связки. Но не избавляя от боли.

– Ты еще можешь шевелиться?! Ха-а… Хаванцы. Надо было сразу отрезать твои грязные руки. Прости, сладенький, я не привыкла иметь дело с настолько живучими крысами.

Ничего не видя, почти ничего не слыша, руководствуясь лишь чутьем, лекарь несколько раз перекувыркнулся, катясь по полу. И вновь врезался в мертвые тела – склизкие и влажные, они разом осыпались, завалив Нуску с головой. Он оказался погребен под частями тел, но молчал, не шевелясь.

Хлюпающие звуки. Звон и треск погружающегося в плоть оружия, острием царапающего каменный пол. Кажется, в беспамятстве Шайри начала рубить тела алебардой, втыкая секиру в одного мертвеца за другим, а затем вынимая рубящую часть из камня.

– Спрятался… Спрятался! Хочешь, чтобы тебя разделали так же? Я помогу! Поверь, я особенно хороша в разделке свиней!

Нуска терпел. Заваленный конечностями и туловищами мертвецов, он вдыхал запах разложения и крови полной грудью. Он не мог пошевелиться и выдать свое местонахождение. Иначе его смерть будет очень быстрой.

Хоть это и было опасно, но лекарь начал лечить свои пострадавшие части тела. Пускай сейчас он был не в состоянии избавиться от яда в жилах, но мог хотя бы облегчить эту боль, от которой мутнеет сознание.

– Нашла! Ха-ха! Нашла!

Лекарь дернулся в сторону, его глаза расширились, и он увидел, как секира вошла в соседствующее с ним туловище мужчины. Брызнула кровь, внутренности вывалились наружу. Нуска не выдержал: застонав, он откинул голову назад.

Когда его уже убьют? Когда это закончится?

Вновь раздалось рычание. Кажется, волчак пришел в себя и намеревался напасть снова. Нуска догадывался, что ездовой зверь Сина здесь только для того, чтобы защитить его. Но у Нуски и без того нет шансов. Пусть выживет хоть одно существо, дорогое сердцу Сина.

И тогда лекарь рассмеялся. Неизвестно, откуда в нем взялись силы для этого, но он вскочил на ноги, сбросив на пол останки, и выдал себя.

Женщина повернулась к нему. Алебарда медленно развернулась в сторону лекаря, сверкая серебристым наконечником. И в этот момент на Шайри бросился волчак. Погрузив когти и клыки в ее плоть, он вмиг искромсал платье, а затем – кожу и мясо.

Оружие взлетело вверх: поменяв траекторию в полете и на секунду зависнув над ними, оно перевернулось, направив острие в тело волчака.

Нуска замедлил время. Каналы ныли, а последние крупицы энергии испарялись, покидая тело. Но лекарь успел, прыгнув вперед, схватиться руками за древко алебарды.

Он не знал, что надо делать. Не понимал, как поступить. Но будущее подсказывало – не нападай. Просто воткни.

И Нуска, взметнув алебарду, рывком вонзил ее в каменный пол.

Шайри успела ранить волчака – тот потерял сознание, но еще дышал. Она сразу подскочила, зашипела и кинулась к лекарю, намереваясь отобрать свое оружие дэ либо рассыпать его на части.

Но было поздно. Земля затряслась, здание накренилось, кажется, готовое обрушиться. Трупы покатились по полу, скатываясь в осевшую половину залы. Нуска намертво вцепился в алебарду, хоть руки и сжигало от рвущейся из нее темной энергии. Куски плоти летели в голову, скатывались по плечам, ударялись о бока.

И тогда бездна разверзлась вновь. И из нее выступила страшная тварь.

Черная и густая, как деготь, жидкость стекала по телу прямоходящего отродья. Оно стояло, пригибаясь к земле. Нуска успел разглядеть два длинных рога на голове твари, острые когти и змеиный хвост.

Лекарь затрясся всем телом и зажмурился. На что он рассчитывал? Зачем сделал это? Чтобы приблизить конец?

Шайри поднялась, заверещала и бросилась на Нуску с голыми руками, полными темной дэ.

«О, вот и смерть», – успел подумать он. Но алебарду так и не отпустил.

Внезапно застывшее в своем безумии лицо женщины взорвалось вместе с ее грудью. Кровь фонтаном брызнула к потолку. А тварь клыками впилась в шею Шайри, одним рывком переломила позвонки и отгрызла голову. Прямо перед лицом Нуски глаза женщины застыли, а уголки рта опали вниз в предсмертном крике.

Слюна, стекающая из пасти твари, мешалась с кровью и капала лекарю на руки.

Воцарилась тишина, прерываемая частым дыханием.

Стены перестали ходить ходуном и застыли. Бездна закрылась; следуя за смертью владелицы, распалось на частицы оружие дэ.

Нуска покатился вниз и, ударившись головой, распластался на куче трупов. Веки медленно поползли вниз, все вокруг поглотила тьма.

Нуску разбудил голос. Лекарь попытался открыть глаза, но чья-та ладонь старательно закрывала ему лицо.

– Здесь… много трупов. Полежи. Ты в безопасности. Но мне нужно… влить в тебя свою кровь. Она должна подействовать как противоядие.

Этот голос пытался звучать уверенно, но постоянно срывался на легкую дрожь. Нуска захотел что-то ответить, приоткрыл рот, но оттуда не вырвалось ни звука. Он сглотнул.

– Нуска? Это Син. Ты как?

Нуске очень хотелось ответить и успокоить эрда. Сказать, что его всего-то раз десять проткнули алебардой да отравили несколькими ядами сразу, но, раз он жив, то, стало быть, в порядке. Однако сколько Нуска ни пытался, но так и не смог вымолвить ни слова. Потому он осторожно коснулся плеча эрда, желая успокаивающе похлопать. Только вот пальцы потонули в чем-то склизком и мерзком, обжигающем. Лекарь отдернул руку, жмурясь от боли.

«Наверное, кровь. Я и сам сейчас выгляжу не лучше».

– Потерпи, – только глухо отозвался Син и очень аккуратно, словно чего-то боясь, прикоснулся к подбородку Нуски, пытаясь приоткрыть рот.

Что-то острое царапнуло по коже. Лекарь поморщился, но стерпел, потому что уже через несколько секунд ему в глотку бурным потоком влили рирскую кровь.

Еще одна бездна. Еще одна волна невообразимой боли. Но, честно говоря, после всего пережитого эта боль не казалась такой уж страшной. Словно кипятка хлебнул. Бывает.

Когда Нуска в следующий раз пришел в себя, он обнаружил себя в постели. Тепло, мягко, приятно. Раны, которые он не успел залечить, были старательно обработаны и перебинтованы. Даже тело его аккуратно обмыли и переодели.

Мягкие хлопковые простыни. Теплое пуховое одеяло. Нуска потер ноги друг о друга, обводя взглядом комнату, но не узнал ее. Хотя было что-то знакомое в этом простом деревянном потолке, винтовой лестнице и свисающем сверху светильнике.

Вскоре раздался хлопок двери. В дом вошел облаченный в плащ человек, который сразу повернул голову в сторону Нуски. И застыл.

Это был Син. Он был одет непривычно просто, но в походке и легком шаге все равно угадывалось знатное происхождение.

Не снимая плаща и обуви, эрд сразу подошел к постели и пододвинул стул ближе, устроившись у изголовья. Его движения были нарочито сдержанны, но он смотрел на Нуску, не отводя глаз, так, будто не видел его долгие-долгие месяцы.

Лекарь чуть улыбнулся. Приподнялся, намереваясь что-то сказать, но голосовые связки вновь подвели – даже тихий хрип не сорвался с его губ.

– Дворцовые лекари полностью очистили твою кровь и залечили раны. Некоторые травмы остались, потому что я не дал им много времени, но все серьезные ранения были устранены, – спокойно говорил Син. В какой-то момент его глаза стали стеклянными. Казалось, он смотрит не на Нуску, а сквозь него.

– Твой меч… – Эрд поднялся и снял с крючка на стене ножны, а затем вернулся к кровати. – В столице его быстро починили. Также в эфес был инструктирован ограненный горный хрусталь.

Нуска кивнул, но бросил на оружие лишь один короткий взгляд. Затем отложил меч в сторону и приподнялся, протягивая к эрду руку.

Син не отстранился, но отвернул голову и поморщился, как от удара, когда ладонь Нуски коснулась его локтя.

Лекарь нахмурился. И медленно опустил руку. Ему очень многое хотелось сказать и о многом спросить, но это было не в его силах.

Син взглянул на стоящую на прикроватном столике миску. Нуска перевел взгляд туда же.

– Я сейчас положу тебе горячего. Поешь.

С этими словами эрд поднялся и забрал керамическую миску, в которой был хоть и холодный, но, кажется, свежий суп. После молча направился в сторону кухни, которая была здесь же, на другом конце большой комнаты.

Нуска внимательно следил за Сином. Эрд тем временем вылил остывшую еду в ведро, а затем кинул грязную посуду в таз. После легко поднял огромный чан и поставил его в печь, с помощью кремня разжег огонь. Наверное, только тогда он вспомнил, что все еще не снял верхнюю одежду. И вернулся к двери, стягивая с плеч длинную накидку, а с ног – высокие сапоги.

Это было необычное зрелище. Эрд казался таким простым и домашним. Не было слуг, которые помогали ему одеться или приносили еду прямо в покои.

Когда суп подогрелся и Син неуверенно подал наполненную миску, то Нуска не сдержался и улыбнулся. Неровно порезанные кусочки мяса плавали в густой жиже из овощей.

Он что, приготовил это сам? Серьезно?

Нуска скосил на эрда взгляд, в котором зажглись веселые огоньки. Кажется, это смутило Сина, потому что он тут же попытался забрать миску обратно.

– Я… схожу в таверну и попрошу что-нибудь там, – быстро проговорил он.

Но Нуска вырвал суп из его рук и вцепился в него мертвой хваткой, а затем начал есть. Хоть эта жижа и выглядела странно, но на вкус оказалась вполне съедобной.

Лекарь только открыл рот, желая похвалить кулинарное мастерство эрда, но вовремя опомнился. И продолжил жадно лопать, иногда даже чавкая для большей убедительности.

Кажется, этого было достаточно, чтобы Син со вздохом облегчения откинулся на стуле.

Что было удивительно, эрд вскоре встал и наполнил еще одну миску. Сев рядом на стуле, он начал есть, составляя лекарю компанию.

Нуске оставалось только удивленно хлопать глазами, наблюдая за этими переменами.

Да и что вообще происходит? Где они?

Нуска в который раз начал оглядываться, изучая помещение. Оно казалось ему все более знакомым.

– Мы в твоем доме в Эрьяре. Я попросил немного обновить мебель, привезти сюда посуду, постельное белье… и тому подобное, – отозвался Син.

И что бы это значило? Нуска нахмурился. Отложив на столик посуду, он начал размахивать руками, указывая то на себя, то на эрда, а затем на комнату.

– Я… взял небольшой отпуск. Нужно отдохнуть здесь от дворцовой суеты, – проговорил Син, прикрыв глаза. А затем встал, чтобы отнести грязную посуду на кухню.

Нуска сделал над собой усилие и поднялся на ватных ногах. Кажется, он поспешил, а потому правая лодыжка предательски подломилась. Послышался звон посуды – Син подлетел, подхватив лекаря.

Нуска успел разглядеть лицо эрда. Несчастное, как у побитой собаки, и взволнованное, как у ученика в день экзамена на ранг сурии.

– Нуска… Я… Прости меня, – еле слышно выдохнул Син, а затем рывком отвернулся. – Я… покажу тебе, где находится ванная. И другие комнаты.

Нуска опустил голову. На самом деле он не ожидал многого от этого «отпуска», но… Неужели произошло что-то еще? Или эрд чувствует вину за произошедшее в Рире? Но ведь все закончилось благополучно, разве нет?

После ванной Нуска почувствовал себя в разы лучше. Лекарь даже успел залечить оставшиеся раны, а потому снял бинты и повязки. Переоделся, побрился, расчесал волосы, которые кончиками уже щекотали плечи. И когда он успел так обрасти?

Свежий и довольный, он выглянул из ванной. Судя по темноте за окном, уже наступила ночь.

Пока лекарь приводил себя в порядок, Син успел очистить грязную посуду, прибраться и даже поменять простыни. И как эрд с этим так ловко справлялся? Разве аристократы не должны громко охать и ахать при малейших житейских трудностях?

Нуска пересек комнату и подошёл к эрду, но…

– Мне нужно поработать. А ты – отдыхай. Если что-то понадобится, то обращайся, – сказал Син.

Он сразу же направился на второй этаж. Ступени деревянной лестницы поскрипывали под его ногами. И сейчас этот удаляющийся силуэт заставлял Нуску содрогнуться от нахлынувшего чувства одиночества.

Глава 50

Дуновение южного ветра

Один день перетекал в другой. К Нуске постепенно начал возвращаться голос, но каждое произнесенное слово давалось с трудом. В итоге лекарь большую часть времени молчал, а рот открывал только по острой необходимости.

За эти дни он многое узнал о Сине. Тот хоть и спал в комнате наверху, но весь день они проводили вместе.

По утрам глаза эрда казались особенно печальными. Еда, приготовленная им, всегда была горячей и приятной на вкус. С распущенными и чуть спутанными волосами он выглядел как земное воплощение великого духа. Щетина у Сина отрастала намного быстрее, чем у Нуски, а потому ему приходилось бриться каждое утро. Лекарь же только наблюдал за такими простыми ежедневными ритуалами.

Эрд был чистоплотен. Он обмывал тело по утрам, а по вечерам принимал ванну. Каждые два дня менял постельное белье и сам развешивал его на окне.

Больше всего Син хмурился, когда читал письма из дворца. Нуска, наблюдавший за ним, пытался поймать момент и ткнуть пальцем в морщинку между бровей. Только тогда лицо эрда расслаблялось – он поднимал на лекаря взгляд и смотрел, долго и пристально, а затем возвращался к делам.

Хоть эти дни и были наполнены мимолетным счастьем, но Нуска постоянно чувствовал: что-то не так. Он пытался поговорить об этом, но наталкивался на стену: эрд лишь повторял, что все в порядке и что его отпуск продлится еще несколько дней.

Одним вечером Нуска поднялся в комнату на втором этаже, которую мысленно называл кабинетом правителя. Син привычно раскинулся на стуле, склонив голову над бумагами. Мягкий свет от лампады плясал по комнате, бросая на стены длинные тени.

Нуска тихо подобрался и ткнул пальцем в напряженные плечи эрда. Син вздрогнул и дернул локтем. Кажется, хотел отпихнуть лекаря и лишь в последний момент сдержался.

Собравшись с силами, Нуска позвал:

– Син.

Зная, как тяжело лекарю дается каждое слово, эрд тут же оторвался от своих дел и развернулся. Продолжая сидеть на стуле, он смотрел на Нуску через плечо. И вновь его взгляд был направлен куда-то далеко-далеко.

– Посмотри… на… меня, – выдавил Нуска.

Но Син только опустил голову.

– В ближайшие дни я буду вынужден вернуться во дворец, – проговорил он. Его рука, которая все еще лежала на столе, непроизвольно дернулась. Нуска напрягся.

– Еду, – настойчиво сказал лекарь, имея ввиду, что тоже поедет.

Счастье не дается легко. За него всегда нужно платить – Нуска успел узнать это за свои восемнадцать лет жизни.

Из-за того, что в голове постоянно теснилось множество невысказанных мыслей, Нуска начал что-то сочинять. Медленно, по строчке.

Потому в тот вечер, когда Син заявился домой с двумя кувшинами вина, Нуска решился.

– Я думаю, тебе уже можно, – проговорил эрд. – Я выбрал некрепкое, но, думаю, этого будет достаточно, чтобы поднять тебе настроение.

Конечно, Нуску это порадовало.

Они устроились на кухне, зажгли свечу, приставили стулья к небольшому круглому столику. В этот день эрд приготовил мясные закуски, нарезал сыр. Красное вино полилось по прозрачным бокалам на ножках. Лекарь на секунду напрягся: перед глазами встали неприятные воспоминания, но это продлилось недолго.

Было тепло и спокойно. Тишину прерывал лишь звон столовых приборов. Нуска хлестал вино так, будто не был при смерти всего десять дней назад. Смотреть на Сина он тоже не решался – то, что лекарь задумал, требовало от него невообразимой храбрости, а любое сомнение могло легко поколебать решимость.

– Зачем так спешишь? Мы никуда не опаздываем, – попенял ему Син, но препятствовать пьянствующему больному не стал. Он и сам не отставал, видимо, намереваясь хорошенько напиться.

Вино пахло цветками груши и оседало во рту терпким послевкусием. Нуска долго крутил бокал в руках, несколько раз чуть не разбил его, а затем резко поднялся, хлопнув ладонями по столу.

Син вскинул голову. Его брови недоуменно приподнялись, и он вопрошающе уставился на Нуску во все глаза.

Но лекарь тут же перевел взгляд на свечу, собираясь с силами. Стук в груди стоял такой, будто там бежало стадо скиров. В горле пересохло – Нуске пришлось несколько раз хорошенько откашляться.

Чувствуя, как запылало лицо, Нуска попытался несколько раз начать, но голос срывался, не слушался. Лекарь занервничал еще сильнее, представляя, как глупо выглядит.

Дрожащий свет свечей озарял стол, а заодно и изуродованные руки Нуски. Не без грусти он начал рассматривать шрамы и ожоги на каждом пальце. Настроение стало еще хуже – Нуска думал, что, не будь он упертым ослом, то заплакал бы. Но немой, уродливый и рыдающий лекарь – слишком неподобающее зрелище для эрда.

Нуска запрокинул голову и беззвучно выдохнул, разглядывая блики на потолке. Стиснув кулаки, он закрыл глаза и тихо, срывающимся голосом запел.

Это было унизительно. Так унизительно, что на глазах все-таки выступила влага. Когда-то звонкий и сильный голос сейчас сипел и хрипел. Нуска пел так тихо, что во всем мире его смог бы услышать лишь эрд.

Но это был все тот же волшебный голос, наполненный светлой дэ. Неизвестно почему, но именно в этот раз магия мягко заструилась по комнате, в одну секунду заполнив помещение светом. Искры озаряли потолок, стены, мебель, медленно покачиваясь в воздухе, подобно светочам. На секунду Нуска отвлекся на огоньки, а его голос зазвучал смелее и громче:

– Дуновение южного ветра

По щекам гладит нежно, смеясь,

И, руками касаясь фетра,

Колыхает тихонько твой плащ.

Встреча ярче земного заката,

Расставанье темнее, чем страх.

Я смакую вино крепче яда,

Чтобы завтра проснуться в бегах.

Дуновение южного ветра

Направляет навстречу звезде.

Боль в грудине из самого центра

Призывает вернуться к тебе.

Через снежные вихри и горы,

Через сотни потоков реки

Я вернусь на родные просторы

Всем врагам и молве вопреки[32].

Когда Нуска закончил, он уронил голову с пылающим лицом. Он был мокрым насквозь – не потому, что воспользовался энергией, а потому, что переволновался.

Это была первая песня на скиданском, которую Нуска сочинил сам. И только что он исполнил ее перед самим эрдом.

Нуска обернулся, чтобы увидеть лишь поспешно удаляющуюся фигуру эрда.

Син сбежал, не сказав ни слова. Вскоре наверху хлопнула дверь, а лекарь все стоял, глупо глядя перед собой.

Нуска поднялся наверх, но все было без толку. Он несколько раз толкнул дверь, но она оказалась заперта. Син не отзывался и, кажется, не думал открывать.

Израсходовав все силы на эту короткую песню, Нуска не был способен вступить в словесную перепалку. Но все еще оставался упрямым ослом. А потому уселся под дверью, прислонившись к ней спиной.

Нуска даже улыбнулся. Прикрыл глаза и подтянул к груди колени. Возможно, завтра они смогут поговорить. Лекарь, как никто другой, ждал своего выздоровления.

Утро встретило холодом. Пробралось под одеяло, дыхнуло Нуске на ухо, пробуждая ото сна.

Лекарь рывком поднялся и огляделся. Эрда в доме не оказалось, но в этом не было ничего необычного. Он часто покидал дом, чтобы наведаться в лавку. Иногда удалялся даже по делам во дворец – тогда Нуске приходилось в одиночестве сидеть до заката.

Утренние лучи озаряли комнату холодным светом. Нуска потянулся и вылез из кровати, направляясь к столу. Син всегда оставлял записку, предупреждая, когда вернется.

Но Нуске хватило лишь одного взгляда на лист бумаги, чтобы почувствовать неладное. Он схватил записку и побежал вниз по лестнице. Но эрда и след простыл – ни его плаща, ни сапог.

Весь первый этаж был вычищен до блеска, но на столе все еще стояла сгоревшая до основания свеча. Воск застыл на поверхности стола, но эрд словно специально оставил этот маленький беспорядок.

Впервые за эти дни Нуска выскочил на улицу. Он стоял на каменной кладке босиком, в одной ночной рубахе.

В этом закоулке редко можно было увидеть прохожих, но лекарь слышал голоса, доносящиеся с соседней торговой улицы. Город ожил, зацвел. Теплое время дышало Нуске в лицо: ветерок мягко коснулся его щеки и запутался в волосах.

Сминая в руке листок, лекарь разозлился и с рычанием бросился на дверь собственного дома. Ударил ее кулаком раз, а потом еще и еще, пока костяшки не покраснели. А затем безвольно опустил руки, ткнувшись лбом в доски.

Из рук выпала скомканная записка. Дорогая бумага, упав на землю, медленно распрямилась.

На ней ровным и безукоризненным почерком было выведено лишь одно слово: «Сожалею».

«Эрд, так нечестно. Я спел вам целую песню, а вы мне что?! Написали одно слово?! Думаете, я не найду вас? Думаете, не поймаю, не догоню?»

Нуска еще раз хорошенько вмазал двери. А затем почувствовал, как его спину накрыла тень.

На радостях развернувшись, лекарь уже был готов выдать вслух все, что думает о Сине, но это оказался не он. Несколько стражников и торговцев обступили лекаря, задумчиво оглядывая его с ног до головы. А затем один из них заговорил:

– Лекарь Нуска, верно? Не пугайтесь. – Сиф порылся в суме и вынул оттуда длинный листок, закрученный на концах. Нуска сразу понял, что это была именно та бумага, на которой Син обычно писал. – Мы будем сопровождать вас на протяжении всего путешествия. Пожалуйста, оденьтесь и соберите вещи. Мы подождем снаружи.

Нуска застыл. Вырвал официальное письмо из рук стражника и прочел. Никакой точной информации там не было – лишь список имен тех, кто будет сопровождать лекаря.

Куда? Зачем? Разве он достаточно здоров для очередной опасной поездки? И где же эрд? Он ведь не…

Нуска нахмурился и бегом бросился в дом, захлопнув за собой дверь. Никуда он не пойдет! Дела так не делаются! Если бы эрд собирался взять его куда-то с собой, то наверняка сообщил бы об этом!

И перед поездкой в Дивур, и в лесные племена, в Карбор и Риру, он всегда сообщал о своих планах. Даже если вчера он был слишком смущен, чтобы говорить, то мог бы найти время и написать!

Что-то здесь не так.

Нуска быстро оделся, собрал все необходимое и повесил на пояс меч. Через окно на втором этаже он выбрался на улицу с другой стороны дома. Пришлось воспользоваться дэ, но дни, проведенные в умиротворении, позволили ему без проблем приземлиться на ноги.

Только вот его уже поджидали. Во второй раз за одну жизнь он попался на ту же уловку. Бездновы дворцовые псы!

Стражники обступили его, а чья-та энергия сковала руки. Кажется, среди них был сиф, маг боли. Он хоть и не применил свои чудовищные навыки, но был хорош в заламывании рук.

– Просим прощения. Эрд Син наказал, что, если вы сразу же не согласитесь, то вас следует изловить и силой посадить в карету.

«Хитрый лис! Небось он же и выдал им, как я обычно делаю ноги!»

Разница между этим задержанием и предыдущим была только в том, что Нуска сейчас не мог кричать и сквернословить. От этого настроение испортилось еще сильнее. Лекарь молча плелся за стражниками, специально наступая им на ноги и сверля взглядом их широкие спины.

Когда его усадили в карету, он развалился, волком глядя на своих похитителей. Хоть дворцовые, да хоть официально назначенные эрдом – все равно они похитители!

Напротив Нуски со скучающим видом устроился арцент. Он, закинув ногу на ногу, вчитывался в какие-то документы.

– Что, впервые едешь в Арценту? Ну и мина у тебя, – процедил он. – Я торговец. Милостиво согласился сопроводить тебя до города. Так что, будь добр, не буянь.

Стражники сели по обе руки от него, заблокировав пути к побегу. Дверцы кареты захлопнулись, а скиры заржали, трогаясь с места.

«Арцента? Какая Арцента?! Что там забыл я и что там забыл Син?! Новое восстание?! Зачем мне туда ехать?!»

– Эрд… едет? – выдавил Нуска.

– Куда? – хмыкнул арцент. – В Арценту, что ли? Конечно, нет. Ты совсем не в курсе новостей, да? Скидан готовится к войне. Дарвельцы уже стягивают войска к пограничным крепостям, так что Высший сурии скоро направится на северный гарнизон.

«А меня, значит, увозят на юг», – догадался Нуска.

Может, на секунду его сердце и дрогнуло. Возможно, Нуска и назвал Сина предателем, а себя почувствовал брошенным. Но лишь на секунду.

– Я вернусь, – тихо просипел Нуска.

– А? В Эрьяру, что ли? Не советую. Тут скоро будет военная база. Все союзные формирования будут стягиваться сюда, в столицу.

Нуска нахмурился и уставился себе под ноги.

Из огня да в полымя. Только он выбрался из лап той страшной женщины, как из-за границы пришли подобные вести. Син, вместо того чтобы взять лекаря с собой, просто отослал его в самое безопасное место. И кто так поступает?

Если бы не понимание того, что это своего рода забота, Нуска бы уже ругал эрда на чем мир стоит. Но сейчас он лишь терпеливо сидел, почесывая связанные запястья друг о друга.

Он вернется. Сколько бы это ни заняло времени и сил. Обязательно вернется.

Эпилог

В полночном цвету белоснежных груш

В полночном цвету белоснежных груш

пробужусь ото сна.

Дабы встретить рассвет, соберу лепестки

и с обрыва сорвусь.

Син стоял на краю обрыва и дышал ночным воздухом. Внизу, на равнине, расположилась столица. В преддверии военной кампании огни не гасли даже глубокой ночью, и город ярким пятном выделялся на фоне черного леса.

Вдалеке, на севере, девственно-белыми вершинами сверкала горная гряда. Именно туда Син намеревался направиться уже через месяц вместе с союзными формированиями из областей. Пока что на призыв отозвались только Сифа, Фасид и Карбор, но и этого было вполне достаточно, чтобы разгромить противника. На что рассчитывал Дарвель – неизвестно, потому что всего пять лет назад объединенные войска Дарвеля и Сонии не смогли дойти даже до центральных земель Скидана. Наступая сразу на двух фронтах, они потерпели сокрушительное поражение.

И император Дарвеля должен был понимать, что из себя представляет он, Син Рирьярд.

В Континентальной войне вражеские фаланги наступали с севера и юго-запада, тем самым вынуждая Скидан отражать нападение сразу на двух далеких друг от друга фронтах. Сейчас же, атакуя только с севера, они напрямую столкнутся с пробужденным навыком эрда. Не было никакого смысла подставлять армию под удар – Син мог уничтожить ее, не моргнув и глазом.

Было в этом что-то еще. То ли желание ослабить Скидан, то ли скрытый мотив или тайная сила, которая даст Дарвелю преимущество. Однако на данный момент разведка не принесла никаких вестей, а последний шпион, засланный во вражескую страну, не так давно был обезглавлен дарвельским советом.

Син нахмурился, чувствуя, как между бровей пролегает морщина. Если война затянется, она станет настоящим бедствием для неокрепшего Скидана, где и без того то и дело вспыхивали восстания. Эти мысли вертелись в голове эрда, рисуя мрачные картины.

Он никогда не совершал бессмысленных действий. Даже сейчас, когда его люди из последних сил готовились к битве, тренировались, ковали оружие и латы, а новобранцы начинали подготовку, он не просто так стоял здесь, размышляя.

Хотя недавно выяснилось, что из этого правила были свои исключения. Но Син тут же выкинул из головы все лишние мысли и воспоминания.

– О-о-о, Син, ты выбрал поистине романтичное место для встречи! Неужели это все-таки свидание? – раздался за спиной голос.

Син нахмурился и огляделся. Только сейчас он заметил, что прямо над его головой расцвела ночная груша. Лепестки сыпались ему прямо на голову, а белоснежные соцветия источали сладкий аромат. Этот сорт был примечателен тем, что его бутоны раскрывались в ночи, а цветки питались светом звезд. Из соцветий делали духи и мыло, а из плодов – вкуснейшее вино.

Именно его эрд пил всего несколько дней назад.

– Сурии Ранри Рирьярд, – пожал плечами Син, скосив взгляд на выступившую из тени женщину. – Может, перейдем сразу к делу?

– Ладно-ладно. Спасибо, что не заставил меня тащиться во дворец. Я еще не готова ступить туда в качестве Главной сурии тьмы, ха-ха…

Женщина почесала затылок, заправила прядку волос за ухо. На ней был хоть и не наемнический, но мужской наряд – штаны, пояс, рубаха и короткая накидка.

– Что по поводу нашего соглашения? – нахмурился Син.

– Не думаю, что смогу многим помочь. Темная дэ завладела разумом Шайри, и она перерезала почти всех риров, способных призывать оружие. Остались только бесполезные Шиеры, горстка Сидъяров и несколько Рирьярдов. Или ты хочешь, чтобы я…

– Да. Собирай новобранцев. У меня плохое предчувствие, – кивнул эрд. – Именно тогда, когда Скидану необходимы темные способности, происходит резня в Рире. Восстания же затронули Карбор и Арценту. Все сурии темной стороны оказались ослаблены междоусобицей в собственных городах.

– Понятно. Что ж, я согласна сотрудничать. Хоть все это и произошло из-за тебя, но ты довольно быстро решил проблему, ха-ха, – посмеялась Ранри, а затем коснулась склонившейся над ней ветки груши.

– Я здесь ни при чем. Она была убита призванными из бездны тварями, – покачал головой Син.

– Ну, судя по тому, что от нее осталось, вряд ли ты лжешь… – пожала плечами Ранри, а затем сорвала самый красивый бутон и зарылась носом в лепестки, вдыхая аромат. – Что с твоей кровью? Ты уничтожил ее?

Син замешкался с ответом и уставился вдаль.

– Я подоспел слишком поздно.

– Как это? – не поняла Ранри и округлила глаза. – Только не говори, что ты не смог найти ее! Это же опасно! Мне снарядить поисковой отряд?

– Нет, – качнул Син головой. В какой-то момент даже его идеальная осанка ему изменила – плечи вдруг опустились под невидимой тяжестью. – Всего за пару дней Рирьярды успели сделать препарат и воспользоваться им.

– Что?! Что они сделали?! О, духи, только не… – запинаясь, громко заговорила рирка, но эрд со вздохом прервал ее.

– Нет. Нет, просто… – Он сильнее сцепил сложенные за спиной руки. – Шайри применила яд на лекаре, который сопровождал меня.

Эти слова дались Сину нелегко. Ранри почувствовала это и, приподняв бровь, уставилась на правителя.

– Только не говори мне, что Нуска помер. Он ведь выжил?

– Да. Я использовал свою кровь как противоядие.

– Это же сколько тебе пришлось крови пролить? Яды, которые делают Рирьярды…

– Может, вернемся к более насущной теме? – хмыкнул Син, прикрыв глаза.

Но Ранри уже вцепилась в него. Воспользовавшись элементом внезапности, она успела схватить Сина за руку и высоко задрать свободный рукав. Вдоль вены от запястья до локтя вился длинный, все еще красный шрам. Вся внутренняя часть руки была фиолетово-синей.

– Th`are! Как ты с таким отношением к самому себе вообще умудрился дожить до двадцати с лишним?! – выкрикнула Ранри.

Эрд тут же отнял руку, но вдруг усмехнулся.

– Думаю, смерть – это единственное, на что я не способен.

– Звучит как излишнее бахвальство.

– Вероятно, что и так.

– Так что с Нуской? Как он себя чувствует? – поинтересовалась рирка.

Син вновь застыл. Повисло тяжелое молчание. Только через несколько минут он со вздохом начал:

– Ты была права. Хаванец и рир не могут существовать бок о бок. Они привносят в жизнь друг друга хаос и опасность. Лекарю будет намного лучше вдали от меня. Я отправил его на юг, – произнося это, Син выглядел бесстрастным.

Ранри замолчала. Они стояли рядом и разглядывали пышущий жизнью ночной город, широкие улицы и круглую, как блюдце, площадь. За ней неприступной крепостью высился Драконий дворец – образец величия и помпезности.

– Я… однажды имела дело с хаванцем, – призналась вдруг Ранри. Она говорила быстро и тихо, глядя вдаль. Иногда ее голос прерывался, но она тут же продолжала. – Когда он находился рядом, я испытывала боль. Чувствовала себя самым грязным созданием на земле, когда он прикасался ко мне. Я боялась даже дотронуться до этой белой кожи, чтобы не испачкать, но все равно день за днем с жадностью тянула к ней руки. Я… Он умер, Син. Он заразился от меня и не выдержал воздействия темной энергии. Даже воздух в Рире был для него ядом – в какой-то момент рирская кровь, которую он пил ежедневно, перестала помогать.

Она помолчала, сжав цветок в руке. И добавила:

– Ты жаждешь заполучить прощение и очистить душу, а он жаждет спасти тебя и излечить твое сердце. Но вы просто уничтожите друг друга, – она выронила на землю смятый цветок, посмотрела на него, а затем раздавила ботинком. – Если так и продолжится, то…

– Закончу как Шайри, – кивнул понимающе Син. Он ничего не испытал, услышав этот рассказ. Все это было ему известно.

– Верно. Я наблюдала, как она постепенно сходит с ума. Воспользовалась возможностью и подписала с ней контракт. Шайри хотела, чтобы вы с Нуской в назначенный день пришли в поместье. План был трудновыполнимым, но все вышло именно так, как она того хотела. Открытие бездны требует множества рирских жизней… В своем безумии она перебила собственную семью. Я до сих пор не могу поверить в это… – вздохнула Ранри. – Шайри часто позволяла себе пытать членов семьи, иногда даже обезглавливать, но никогда не доходила до подобных зверств. Мне кажется, кто-то…

– Не думаю. Ты прекрасно знаешь, что многие Рирьярды под конец жизни сходят с ума. В этом нет ничего удивительного.

– Это произошло слишком внезапно, Син. Слишком быстро, – покачала головой Ранри.

– Ты думаешь, что кто-то спровоцировал ее безумие? Повстанцы, дарвельцы?

– Скорее всего, так оно и было.

Син устало вздохнул. Только этого еще не хватало.

– Тогда поручаю тебе заняться расследованием. Это будет твое первое задание в рамках нашего соглашения, – медленно проговорил эрд, а затем развернулся к собеседнице, намекая, что пора бы заканчивать встречу.

– Сделаю все возможное, Син, – улыбнулась Ранри и тоже повернулась к эрду лицом. Вдруг она вскинула вверх руку, сорвала еще один цветок и заложила его правителю за ухо.

– Ха-ха! Вот это лицо! Как будто я на тебя платье напялила! А-ха-ха! – Рирка стремительно пошла прочь, помахав рукой на прощание. – А ты побудь тут еще немного – сегодня такая хорошая погода и такой приятный южный ветерок! Иногда даже эрдам нужно расслабляться.

Ранри ушла, оставив Сина в полном смятении.

Он редко так себя чувствовал. Не понимал, что следует с этим делать. Он был согласен сотню раз воткнуть в себя меч – возможно, это было бы менее мучительно.

Он не умел себя жалеть. Ему и не за что было себя жалеть.

В этот раз Нуска был отравлен его кровью. Само существование Сина в этом мире подвергало хаванца опасности. Иногда возникало ощущение, что лекарь будет в порядке лишь тогда, когда Син навсегда сгинет в недрах земли.

«Я не мог предположить, что Шайри посмеет открыть бездну. Иначе привязал бы хаванца к постели в доме Сидъяров. И из-за моей оплошности… он до сих пор с трудом говорит».

Син видел миллионы смертей. Видел собственные руки в ошметках чужих органов. Но этот хаванец… Всего раз встретившись со смертью лицом к лицу, он потерял голос.

Сина не пугала боль, не пугали страдания. Самым страшным испытанием для него стала не Континентальная война, не воспоминания о Тиаме и своих грехах, не чувство вины за упущенное.

Краткое и теплое дуновение счастья, что он испытал, прожив несколько дней в простом доме в Эрьяре, до сих пор вспоминалось с легкой дрожью. Ведь он совершенно ничем не заслужил эти спокойные, не обремененные тяжестью правления дни.

Он сделал это для Нуски. Он просто последовал совету дворцовых лекарей и подарил больному две недели умиротворенного спокойствия, памятуя, что Нуска места себе не сможет найти, если его не будет рядом. Син был уверен, что маленький наглый хаванец заявился бы на его порог в день пробуждения.

Син сделал это для него, но… почему и сам на секунду поверил в то иллюзорное мгновение счастья? Словно и он имеет на это право?

Ведь он – темный эрд, hain`ha, порождение бездны, наводящий страх на весь Континент, – не заслужил этого ни одним своим поступком.

Его душа была отдана Скидану. Он всецело принадлежал этой стране, взрастившей его. Все помыслы и надежды эрда были направлены на усиление и обогащение Скидана. Син принадлежал своему народу.

Выхватив из-за уха благоухающий бутон, Син направился вниз с холма, в сторону города. Крутой склон намеревался скинуть его вниз, как строптивый скир, но поступь правителя была легка. Он медленно спускался с обрыва, не спеша и не испытывая никаких трудностей. Вскоре он вышел на равнину, а его ноги коснулись мягкой травы.

Лента не держалась на гладких прямых волосах – от порывов ветра она сорвалась, змеей взлетев в воздух. Син развернулся и вскинул руку, желая поймать ускользающую полоску ткани, но меж пальцев оказался зажат цветок груши. Именно в этой руке.

Было всего мгновение на то, чтобы принять решение. Чтобы швырнуть бутон и успеть ухватиться за шелковую ленту. Но от одной этой мысли пальцы машинально сжались, не желая выпускать нежные лепестки.

Син застыл, обескураженный собственной глупостью. Красная лента была наследием правителей, она помогала сохранять разум холодным, а мысли ясными. Ранее эрд, загнанный в угол чувством вины, уже пытался подарить эту ленту хаванцу, но тот отверг подарок. Как и все другие дары, что он преподносил. С тех пор Син и не думал расставаться с артефактом – надеялся, что он поможет удержать чувства в узде.

Теперь же ради этого цветка, который завянет к завтрашнему утру, он потерял драгоценную ленту.

Син поднес руку к лицу и разжал кулак. Мягкие, как пух, лепестки оказались раздавлены. Не выдержав крепкой хватки руки, которая привыкла сжимать рукоять меча, венчик рассыпался. Один за другим белоснежные лепестки слетели с ладони – на месте остался лишь короткий стебель и сладко пахнущие тычинки.

– Руки, омытые кровью, не способны сберечь покой. Объятия убийцы не в силах согреть. Рукой, что держала меч, не касайся хрупкого счастья[33].

Неизвестно, какая обида движила эрдом, но в следующий миг поля всколыхнулись от темной вспышки энергии. Замерло само время. Вскоре с холма, откуда спустился правитель, повеяло свежестью и дурманящим ароматом. Сильный порыв ветра сорвался с утеса над Эрьярой и накрыл белоснежными лепестками, как снегом, равнину. Ветер кружил, вплетал в волосы застывшего на месте правителя грушевые цветы, но он не двигался с места. Опьяненный мгновением, он стоял, не открывая глаз, и чувствовал, как касаются щек бархатные соцветия. Его плащ и длинные волосы кружило в магическом танце – ветер воронкой обволок статную фигуру мужчины.

На земле и небе взошло бесчисленное количество танцующих звезд. Отражая свет, они мерцали во тьме, с трепетом опускаясь в траву.

Ураган прекратился так же быстро, как и начался. Лепестки, застыв на мгновение в воздухе, упали, усеяв всю равнину перед Эрьярой белым цветом.

Один лепесток оказался зажат меж пальцев. Не глядя, Син сунул его в нательный карман рубахи.

Эрд вздохнул и сорвался с места, уверенной поступью направляясь к городским стенам. Он раздраженно стряхивал цветы с одежды и мысленно ругался, вступив в новую борьбу с самим собой.

Син знал, что он слаб. Он настолько слаб, что об этом нельзя знать ни единой живой душе. И пусть лишь ветер ведает, что таится у него на сердце, пусть срывает с плаща лепестки и уносит вдаль вместе со всеми сожалениями.

Благодарности

Мне трудно посвятить свои книги кому-то конкретному, даже трудно назвать их своими.

Я посвящаю ее всем, кому сегодня трудно, кому вчера было тяжело или будет нелегко завтра. Наша жизнь – это лишь изредка преодоление препятствий, и ежедневно – преодоление самих себя.

Если ты, как и Нуска, потерян и одинок. Если ты, как и Син, мучаешься от чувства вины. Если ты, как и Хайя, не признан и не оценен.

Если ты сможешь увидеть себя хотя бы в одном из десятка персонажей… я посвящу эту книгу тебе, читатель.

Спасибо Мосян Тунсю, автору нескольких прекрасных новелл, которая подарила мне веру в свои силы.

Спасибо моей собаке, Чейни, за то, что была рядом во время написания каждой главы.

Спасибо моей бабушке за то, что не дала умереть от голода, пока писалась эта книга.

Спасибо Ричарду за поддержку и советы.

Спасибо Коу за то, что есть в моей жизни.

Спасибо моему иллюстратору за бесконечное терпение.

И огромное спасибо каждому читателю, который поддерживал меня на протяжении написания «Рассеивая сумрак». Я безумно благодарен этим безумцам, которые читали меня до выхода в печать, с ошибками и задержками глав. Я никогда не забываю о вас – огромное, огромное вам спасибо! За полтора года я получал от вас только поддержку и понимание, такие, каких я не видывал в своей жизни.

Народы континента

Сурии тёмной стороны дэ:

Карбо́рцы – единый народ, склонный к управлению металлами. Особенно талантливые сурии могут подчинять себе магнитные поля. Народ малочисленный, в основном карборцы занимаются разработками нового оружия, лат, приспособлений, улучшающих жизнь простых людей. Данная магия имеет тёмное начало.

Арце́нты – единый народ, склонный к управлению огнём и теплом. По натуре арценты вспыльчивы, агрессивны и прямолинейны. Могут зажечь факел, осветить дорогу, в некоторых ситуациях подогреть воду или воздух. Яркий представитель арцентов – это прирождённый боец. Большая часть арцентов служат в армии или страже. Их магия неразрывно связана с темным началом.

Ри́ры – единый народ, склонный к управлению тьмой – энергией смерти. По натуре скрытны и неразговорчивы. Многие поколения риров выступают в роли наёмников, убийц, торговцев запрещёнными веществами и ядами. Магия имеет исключительно разрушительный характер и являет собой вершину тёмного начала.

Сурии светлой стороны дэ:

Си́фы – это единый народ, склонный к управлению землёй. Большинство из них являются крупными землевладельцами. Самый высокий урожай можно получить лишь при помощи сифов. Однако некоторые сифы обладают талантом к «магии боли», и тогда их жизненный путь неразрывно связан с охраной городов и тюрем. Магия боли позволяет воздействовать на нервные окончания людей, вызывая у них невероятные приступы болевых ощущений. Их магия имеет светлое начало.

Фаси́дцы – это единый народ, склонный к управлению водой и холодом. По натуре спокойны и сдержанны, зачастую обладают высоким интеллектом, но не всегда показывают хорошие результаты в физической подготовке. Чаще всего занимают руководящие должности в правительстве или достигают успехов в торговле. Их магия неразрывно связана со светлым началом.

Хава́нцы- это единый народ, склонный к управлению светлой энергией. По натуре они благовоспитанны, чтут традиции и отрицают любое насилие. Хаванцы – крайне одарённый народ: они впитывают энергию звёзд, используют её для очищения других потоков дэ, а также среди них иногда рождаются лекари, пророки и медиумы, которые крайне ценны для любого государства. Их магия являет собой вершину светлого начала.

Ранговая система Скидана

Примечания

1

Авторское стихотворение.

2

h’aidgel – ругательство на языке лесных племен, прилагательное.

3

reh’z – ругательство на языке лесных племен, существительное. В одном из значений – мужской половой орган.

4

дэ – драконья энергия, пропитывающая все сущее. Сурии используют разные источники дэ, также отличаются и способы использования. Применение дэ позволяет сурии решать некоторые бытовые проблемы и сражаться.

5

Скиры – похожие на лошадей создания, которые впитали в себя много земляной дэ и стали сильнее и выносливее обычных лошадей. Мутация происходила из поколения в поколение, а потому от двух скиров рождается скир. Являются священными созданиями, как и все животные, претерпевшие изменения из-за дэ. Их нельзя употреблять в пищу или убивать, иначе можно навлечь на себя проклятье. Скиры стройнее, меньше и мускулистее лошадей, а в их острых длинных мордах прослеживается что-то хищное.

6

Сурии – люди, от рождения имеющие способность использовать дэ. Способность обычно передается по наследству. Люди, у которых не было в роду сурии, в большинстве случаев не могут использовать дэ.

7

Blathien – ругательство на языке лесных племен, существительное, в одном из значений обозначающее экскременты.

8

Семья – в данном случае группа наемников, которые заботятся друг о друге и делят один кров.

9

Старший брат – в данном случае имеется в виду не родство, а принадлежность к одной «семье» наемников.

10

hve – ругательство на языке лесных племен, существительное, в одном из значений – оскорбление в сторону человека, сравнение его с животным.

11

haitee – ругательство на языке лесных племен, грубый аналог просьбы помолчать.

12

Tje vae – ругательство на языке лесных племен, буквальный культурный перевод: «провались в бездну», «бездна дери». Русский аналог – «черт побери».

13

Shje – ругательство на языке лесных племен, грубое наименование ягодиц человека.

14

Vae`al – ругательство на языке лесных племен, буквальный культурный перевод: «отродья бездны» (ближайший русский аналог – «чертовом»).

15

Vevih`al – ругательство на языке лесных племен, прилагательное. Обычно используется для обозначения неприятного запаха (как в прямом, так и в переносном смысле).

16

Авторское стихотворение.

17

Бездна страданий – аналог ада, однако в Скидане не считается, что туда попадают после смерти. Там можно оказаться и будучи живым.

18

meste ti i shje klaam – культурный перевод невозможен, очень грубое выражение. Общий смысл: «не очень-то я любил ваших матерей».

19

Черная мразь – скверна, гадость, мерзость. Житейское название эпидемии. Официальное название отсутствует из-за недостатка информации о причинах возникновения. На данный момент это вторая подобная эпидемия в Скидане. Первая произошла пять лет назад в Хаване, столице светлых сурии (хаванцев).

20

meste ti – с лесного языка прямой перевод будет звучать как «твою мать».

21

i fer klaam – крайне грубое выражение на лесном языке. Общий смысл: «Любил я ваш рот».

22

В Скидане все небесные светила, источающие свет, называют звездами. Днем – это местное солнце, а ночью – два спутника и звезды в привычном понимании.

23

Сирька – священная птица, напоминающая внешним видом белую горлинку. Это небольшие создания, впитавшие много светлой дэ, несущие благую весть и удачу. Проживают глубоко в лесах и местности, где долгие годы не происходило насильственных смертей и войн.

24

svishe – ругательство на лесном языке, существительное, чаще всего употребляется в отношении женщины. В отношении мужчин тоже используется, но реже, чем hve.

25

h`aidgehl vaee – крайне грубое выражение на лесном языке, прилагательное с существительным. Существительное в данном контексте переводится как «безднам».

26

Пилька – музыкальный народный инструмент в Скидане. Звукоизвлечение происходит благодаря туго натянутым на колышки четырем струнам. В основании грифа имеется шар диаметром десять-пятнадцать сантиметров, на котором расположены десять отверстий. Менять характер звучания можно, затыкая данные отверстия пальцами. Часто используются затычки, чтобы на протяжении всей песни большее количество отверстий было закрыто.

27

Авторская песня.

28

Тарки – это маги IV ранга, среднего класса. Не относятся к аристократам. Обычно это выходцы из торговцев или военных. Чаще всего не обладают ни силой, ни влиянием, однако даже среди них часто рождаются одаренные сурии.

29

Сурдии – это маги III ранга, высшего класса. Переходная ступень между рангом тарка и сурии. Обычно к нему относят либо не очень одаренных аристократов, либо дослужившихся тарков.

30

Устойчивое скиданское выражение.

31

Охота – на наемническом сленге чаще всего означает охоту на людей, целью которой является не убийство, а поимка человека для дальнейшей продажи в рабство.

32

Авторская песня.

33

Эрд процитировал одно из священных писаний Скидана.

Content

Сэм Альфсен
Рассеивая сумрак. Лекарь из трущоб

Пролог Закулисье бала-маскарада

Глава 1 Не слишком приятное утро

Глава 2 Встреча

Глава 3 Старый дом

Глава 4 Эль и песни

Глава 5 Под серым небом

Глава 6 В пути

Глава 7 В пышном цветении смерти

Глава 8 Сон о рождении

Глава 9 Сон о широтах

Глава 10 Лечение

Глава 11 Нельзя ли просто принять ванну?

Глава 12 День сурии

Глава 13 Тайный сговор

Глава 14 Вечер в трактире

Глава 15 Заседание знати

Глава 16 В лагере

Глава 17 Лесное племя

Глава 18 Сон о кровавом закате

Глава 19 Сон о лжи и падении

Глава 20 Пробуждение

Глава 21 Откровение медиума

Глава 22 Новые трудности

Глава 23 Происшествие над Карбором

Глава 24 Убежище Хайи

Глава 25 Подземный город

Глава 26 Подыграй мне

Глава 27 Сон о неприятии

Глава 28 Во дворце Карбора

Глава 29 Суд и правда

Глава 30 Над городскими огнями

Глава 31 Отчуждение

Глава 32 На север

Глава 33 Северная обитель

Глава 34 Последнее испытание

Глава 35 Тяжело в учении

Глава 36 Нелегко в бою

Глава 37 В мирской суете

Глава 38 Неравные бои

Глава 39 Исход сражения

Глава 40 На рассвете дня

Глава 41 Знакомое лицо

Глава 42 В блеклом свете звезд

Глава 43 Отголоски прошлого

Глава 44 Наемник

Глава 45 Туманная Рира

Глава 46 Похищение

Глава 47 Переговоры

Глава 48 Поместье Рирьярдов

Глава 49 Разверзнувшаяся бездна

Глава 50 Дуновение южного ветра

Эпилог В полночном цвету белоснежных груш

Благодарности

Народы континента

Примечания