В. А. Чирикба

Абхазия и итальянские города-государства (XIII–XV вв.). Очерки взаимоотношений

Рецензент:

кандидат исторических наук Н. В. Касландзия (Абхазский Институт Гуманитарных Исследований Академии Наук Абхазии)

Абхазия и итальянские города-государства (XIII–XV вв.). Очерки взаимоотношений / В. А. Чирикба; предисл. В. С. Томеллери. – СПб.: Алетейя, 2020. – 212 с.: ил.

© В. А. Чирикба, 2020

© В. С. Томеллери, предисловие, 2020

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2020

Вводное слово

Итало-абхазские взаимоотношения времен расцвета коммерческой деятельности итальянских городов-государств, прежде всего Генуи, и их динамичной экспансии на Черноморском побережье Кавказа, являются одной из интереснейших тем в области истории Абхазии эпохи средневековья (XIII–XV вв.).

Соответствующие разделы, касающиеся периода генуэзской колонизации, нашли место в ряде исторических исследований, а также в учебниках и пособиях, см. К. Кудрявцев (1922: 134–139), А. Фадеев (1934: 109–110), З. Анчабадзе (1959: 243–248), История Абхазии (109–115), О. Бгажба, С. Лакоба (2007: 154–162). Вклад в исследование этой проблематики внесли абхазские историки Реваз Кация (1985; 1986; 1989; 2006) и Циала Чачибая (1991; 2016; Cicba 1993). По этой же тематике имеются работы известного итальянского историка-медиевиста профессора Джео Пистарино (Pistarino 1991; 1994) и молодого исследователя из Генуи Маттео Пульезе (Pugliese 2014). Ценнейший материал, касающийся итало-абхазских взаимоотношений, содержится в работах Мишеля Балара, Георге Брэтиану, Доменико Джоффре, Сергея Карпова и других ученых.

Следует особо отметить, что выдающийся итальянский историк, член Лигурийской Академии, профессор Генуэзского университета, почетный член Академии наук Абхазии Джео Пистарино (1917–2008) в 1991 году передал в дар Республике Абхазия через историка Циалу Чачибая ценные многотомные издания, в том числе знаменитые серии “Collana Storica di Fonti e Studi” (под редакцией Джео Пистарино, Генуя, 1969–1983 гг.), “Atti Della Società Ligure Di Storia Patria. Nuova Serie” (Генуя), “Studi e Testi, serie Storica” Колумбианского Института в Генуе (под редакцией Джео Пистарино, Генуя), “Atti Della Accademia Ligure di scienze e lettere” (Генуя) и ряд других изданий, содержащих публикации средневековых итальянских документов, касающихся, в частности, истории Абхазии и Черкесии соответствующего периода.

Предлагаемые вниманию читателей очерки касаются лишь некоторых аспектов большой и все еще мало изученной темы взаимоотношений итальянских республик и папского престола с Абхазией в период XIII–XV веков. В них освещаются вопросы, касающиеся деятельности римско-католической церкви в Абхазии, организации дипломатической (консульской) и нотариальной службы Генуи в Савастополи-Сухуме, а также такого прискорбного явления как экспорт рабов из Абхазии и причерноморской Черкесии. В работе также анализируются этнонимы, топонимы и гидронимы средневековой Абхазиии и причерноморской Черкесии, содержащиеся в различных итальянских документах и на морских картах, атласах и портоланах, представляющие интерес для историков и лингвистов, а также флаги Абхазии, изображенные средневековыми картографами.

Выражаю благодарность всем, с кем я обсуждал те или иные аспекты, затронутые в данной книге – Циале Чачибая, Джустине Олджати (Giustina Olgiati), Астамуру Тания, отцу Дорофею (Дбар), Алхасу Аргун, Мауриции Дженкинз (Maurizia Jenkins) и другим коллегам.

Предисловие

Долгий временной промежуток между Первым крестовым походом (конец XI в.) и завоеванием Константинополя турками-османами в 1453 характеризуется сильным присутствием торговцев и других посланников северо-итальянских городов-государств на Черноморском побережье Кавказа. Налаженные в то время коммерческие связи быстро достигли значительных размеров, постепенно охватывая и другие сферы жизни коренных жителей северокавказского региона.

Предлагаемая вниманию читателей книга Вячеслава Чирикба, ученого c мировой известностью, ставит себе целью очертить в сжатой, но одновременно насыщенной информацией форме самые главные этапы установления и развития разнообразных контактов между представителями итальянских держав, прежде всего генуэзцами (и в меньшей степени венецианцами и Римской курией) и народами Западного Кавказа.

Наряду с обычным обменом товарами, в книге описываются также активная деятельность католических миссионеров и учреждение дипломатического и юридического представительства генуэзцев на территории средневековой Абхазии. Изложение сопровождается полными списками, в хронологическом порядке, католических епископов и генуэзских консулов в тогдашнем Себастополисе Абасгийском (ныне г. Сухум).

Мрачной страницей итальянско-кавказских взаимоотношений является экспорт рабов из Абхазии и Черкесии в XIII–XV веках: автор приводит большое количество данных, касающихся происхождения и даже цены продававшихся людей, которая зависела от их пола, возраста и этнической принадлежности. Кроме этого, в тексте прослеживается судьба детей, рожденных черкесскими или абхазскими рабынями с их господами, получивших затем романское гражданство и, в отдельных случаях, ставших известными личностями (этому обстоятельству автор посвятил недавно вышедшую книгу под названием «Загадка Катерины. Кем была мать Леонардо да Винчи?»). Автор кратко касается кавказского наследия в Италии, отразившегося в некоторых фамилиях, упоминая о том, что образ пленительной черкесской рабыни подвергался обработке как в литературе, так и в опере.

Отсутствие древних письменных источников на северокавказских языках уравновешивается зафиксированной в официальных документах этнической терминологией. Эти чрезвычайно ценные свидетельства, однако, страдают неустойчивостью и разнобоем в транскрипции латинскими буквами. Как известно, обилие согласных в северокавказских языках существенно затрудняло звуковое восприятие иностранной лексики со стороны посторонних наблюдателей; следовательно, многочисленные топонимические и гидронимические названия причерноморской Адыгеи и Абхазии, встречающиеся на итальянских картах и атласах, нуждаются в внимательной проверке, так как они очень часто выступают в сильно искаженной или упрощенной форме. В.А. Чирикба умело подвергает лингвистическому анализу богатый и действительно запутанный материал, подтверждает или опровергает чужие мнения и предлагает свои объяснения и решения этимологических проблем.

Чрезвычайно любопытные и интересные сведения исторического и географического характера сопровождаются объяснительными таблицами и картами, обобщающими имеющиеся данные и, таким образом, существенно облегчающими чтение книги.

Работа В. А. Чирикба, написанная ясным научным стилем и с убедительной аргументацией, является, безусловно, важным вкладом в историю итальянско-кавказских отношений; представленный здесь материал послужит точкой отсчета для будущих исследований или разысканий в данной пока еще малоизведанной области.

Умелое сочетание лингвистической компетенции и филологически скрупулезного внимания к мелким фактам породило важное исследование, которое, выходя за рамки узкой кавказоведческой специальности, может способствовать дальнейшему изучению этих и других важных культурно-исторических явлений. Ведь знание прошлого не только помогает лучше понять настоящее, но и создает солидную почву для созидания будущего.

Не сомневаюсь в том, что читателю, взявшему эту книгу в руки, будет интересно узнать о существовании таких тесных и долговременных контактов между Абхазией и Италией и присоединяюсь к мнению автора о том, что «изучение итальянских документов XIII–XV веков в архивах Генуи, Венеции и Ватикана сможет пролить дополнительный свет на все ещё мало изученную историю Абхазии периода позднего средневековья». Остается только пожелать приятного и полезного чтения, с искренней надеждой на то, что в ближайшее время будут раскрыты новые данные и материалы нашего общего прошлого.

Профессор Витторио Спрингфилд Томеллери,

Институт гуманитарных исследований государственного университета г. Мачерата,

Италия

Глава 1

Взаимоотношения морских республик Италии с Абхазией в XIII–XV веках

Parla co genovese del mare

“О море говори с генуэзцами”

Леонардо да Винчи[1]

«Мы знаем, что с тринадцатого века, после того как генуэзцы обосновались на побережье Абхазии, они поддерживали ежедневные контакты с ее населением, которое занимало центральную часть побережья Кавказа; эти отношения сохранялись, порой не без моментов напряженности, до конца генуэзского правления в Тавриде».

Доменико Джоффре

«Торговля рабами в Генуе в XV веке»

Расположенный на берегу Лигурийского моря в Северной Италии портовый город-государство Генуя после участия в I крестовом походе 1096–1099 гг. превратился в одну из ведущих мировых морских держав, осуществлявших активную торговлю в бассейне Средиземного моря. Первоначально Генуэзская республика управлялась коллегией выборных консулов, а с 1339 года – дожами, т. е. главами государства, избираемыми пожизненно.

Византийский император Мануил Комнин в 1169 году позволил генуэзцам пересекать Босфорские проливы и достигать Черноморского побережья. В 1192 г. император Исаак II Ангел подтвердил привилегии генуэзских и пизанских купцов. Позиции генуэзцев в этом регионе еще более укрепились после Нимфейского договора 1261 года между Никейской империей и Генуэзской республикой, согласно которому, в обмен на военную поддержку империи, генуэзцам предоставлялись исключительные права торговли на Черном море, которое объявлялось открытым лишь для византийских, генуэзских и пизанских судов. Все это привело к почти полному генуэзскому господству на Черном море, которое даже прозвали un Iago genovese – «генуэзским озером» (Tria 1947: 6).

В 1265 году византийский император Михаил VIII, пытаясь сбалансировать экономическую гегемонию Генуи, вернул Венеции часть отобранных ранее прав, предоставив также ее кораблям доступ в Черное море. Однако полностью конкурировать с предприимчивыми генуэзцами в этом регионе оказалось невозможным.

Правитель Золотой Орды хан Менгу-Тимур, через своего родственника и наместника в Крыму Уран-Тимура, правнука Чингисхана, разрешил генуэзцам в 1266 году основать торговую факторию в Каффе (ныне Феодосия), которая стала их столицей в Крыму (см. илл. 4).

В хрисовуле[2] 1304 года, данном Генуе византийским императором Андроником II, говорится: «… генуэзцы и те, кто признается генуэзцами, могут иметь право свободно покупать в наших землях, которые находятся и будут находиться под нашей властью, любое количество продовольствия, кроме зерна и других семян, из прочих же земель, которые находятся на Великом [Черном] море и не подлежат нашей власти, они имеют право свободно вывозить и поручать вывозить, везти и поручать везти любые товары, какие пожелают, и зерно, и продовольствие.» [3]

Около 1313–1314 годов в Генуе был создан специальный комитет, состоящий из 8 членов (Octo sapientes)[4] под названием Оффициум Газарии (латин. Officium Gazariae, итал. Officcina Gazariae) для контроля над деятельностью генуэзских колоний в Крыму и на кавказском побережье Черного моря (Зихия/Черкесия, Абхазия, Мегрелия, Южная Грузия). Созданный после 1363 года Оффициум Романии (Officium Romaniae или Officii Provisionis Romanie – Оффициум Попечения Романии) постепенно заменил Оффициум Газарии. В XV в. на восточном побережье Азовского и Черного морей, от Таны (Азова) до Савастополи (Сухума), насчитывалось уже 39 генуэзских торговых колоний (см. илл. 3).[5]

Основным эмпориумом (торговым поселением) Венеции в данном регионе была Тана (Азов), ставшая крупнейшим мировым центром транзитной торговли между Востоком и Западом.[6] Как подчеркивалось в одном из постановлений венецианского сената XV века, «Плавание в Тану было одним из самых важных и самых насущных, и ни от какого другого плавания наш город так не зависел и не зависит».[7] Имелись в виду имевшие огромное значение для нужд города поставки из Причерноморья хлеба. Помимо венецианцев, на северном побережье Азовского моря в районе Таганрога пизанцами был основан Porto Pisano.

* * *

Западный Кавказ был хорошо известен средневековым итальянским купцам и мореплавателям, о чем свидетельствуют довольно подробные карты того периода. При этом итальянцы неплохо разбирались и в меняющейся политической ситуации в регионе. Начиная от Тамани и далее на юго-восток, они различали следующие страны – zichia «Зихия» (Адыгея) или circasia «Черкесия», auogassia «Авогазия», т. е. «Абхазия», mengrelia «Мегрелия», georgiania «Джорджианиа», т. е. «Грузия», armenia «Армения». Каждой стране соответствовал этнический термин. При этом границы между странами или регионами на картах никогда не обозначались.

В XIII–XVI веках итальянцы называли страну абхазов Abassia, Abbasa, Auogassia,[8] Avogasia, Avgasia,[9] Avogassia,[10] Avogassa, Avogaxia,[11]искаженно также Anogassia, Anogaxia.[12] В отличие от более раннего латинского (Abasgia) или греческого (Αβασγια) наименования Абхазии, единой итальянской орфографической нормы в написании этой страны не существовало, и каждый писал так, как слышал, или где-то прочитал, с неизбежными искажениями. Варианты Abassia, Abbasa отражают адыгский или тюркский источник, основанный на имени одного из раннесредневековых абхазских племен (абаз-г-ов), тогда как формы типа Avogassia зависимы от мегрельского или грузинского названия страны (см. также ниже).

Страну соседних с абхазами причерноморских адыгов итальянцы именовали Circassia, Circascia «Чиркасия», regione Zarchasie «регион Зарказия» (Bismara 2015: 83), или Zichia «Зикия»; встречаются и варианты Zecchia (Primaudaie 1848: 325), Zicchia, Zeqa (Canale II, 1855: 365); впечатлительные венецианцы называли ее также la bella Zichia «прекрасная Зикия»[13]. Иногда термин Зихия встречается и в более широком географическом смысле региона Западного Кавказа, см. в итальянском документе 1386 года Catays in Zichia «Кутаис в Зихии».[14]

Данные, извлеченные из архивных источников, свидетельствуют о важных исторических отношениях между Генуей и Абхазией. Как отмечал Доменико Джоффре (Gioffrè 1971: 24): «Мы знаем, что с тринадцатого века, после того как генуэзцы обосновались на побережье Абхазии, они поддерживали ежедневные контакты с ее населением, которое занимало центральную часть побережья Кавказа; эти отношения сохранялись, порой не без моментов напряженности, до конца генуэзского правления в Тавриде.»[15]

Наиболее известными итальянцам населенными пунктами Абхазии были Савастополи (Сухум) и Пицунда. Сведения о них содержались в общих работах географического характера, как, например, в четвертой книге стихотворного учебника по космографии «Сфера» флорентийского автора конца XIV – первой четверти XV в. Грегорио (Горо) Дати (Gregorio (Goro) Dati):

Lovaci e Fasso due fi umi più su

Fra terra vengon per la Carcassia,

E più a Levante sta il mar di Baccù:

E le città d’Organzi e Samacchia,

Ed a tornar pel detto lito ingiù

Savastopoli trovi in quella via,

E poi Pezonda, e poi trecento miglia

Dove il Canal della Tana si piglia.

Ловати и Фассо – две реки немного ниже

текут по земле Черкесии,

а немного восточнее находится море Баку.

И города Ургенч и Шемаха,

и чтобы вернуться на упомянутый берег внизу,

Савастополи встречаешь на той дороге,

а затем Пецонда,

а через триста миль —

место пролива Таны встречается.[16]

Генуэзцы весьма неплохо изучили Абхазию, им было известно много населенных пунктов, которые они первыми из западных картографов тщательно отобразили на своих картах. Так, помимо главного города страны – Савастополи (Savastopoli), ими также отмечены Косто (Costo, ныне Хоста), Лайазо (Layaso, ныне Адлер), Абказия/Авогазия (Abcasia/Avogaxia, ныне с. Цандрыпщ), Какари (Chacari, Гагра), Санта-София (Santa Sofia, в районе с. Алахадзы), Пецонда (Pezonda, Пицунда), Каво де Буксо (Cavo de Buxo, ныне село Бамбора у города Гудаута), Никоффа (Nichoffa, ныне Новый Афон), Тамаса (Tamasa) (село Тамщ), Каво Цицибар//Чикабо//Чикабар (Cauo Zizibar/Cicabo/Cicabar) у села Дранда (по-абхазски Цкаба) и другие.

Одним из первых сообщений о присутствии генуэзцев в Абхазии является упоминание в 1280 году савастопольского нотариуса Гвирардо Кассано. Достоверно известно о двух крупных факториях в Абхазии – Савастополи и Каво де Буксо. Неясно, располагались ли генуэзские торговые пункты или фактории на других отмеченных на картах местах. Вполне вероятно, что и некоторые другие нанесенные на карту названия (некоторые из них помечены красными чернилами) могли относиться к небольшим пунктам торговых/бартерных сделок с местным населением. Это особенно вероятно в случае таких удобных для торговых судов бухт, как Цандрыпщская, Гагрская, Пицундская, Новоафонская и Скурчинская. На некоторых картах название Гагрской бухты отображено красным цветом, что может свидетельствовать о важности гагрского порта для итальянских судов. Однако нанесение на карту и других населенных пунктов Абхазии, таких как Никофа (Новый Афон), Таманса (Тамыщ/Тамщ) и др., было не случайным – здесь могли быть небольшие генуэзские торговые посты, склады, рынки, либо якорные стоянки.

В соседней с Абхазией причерноморской Черкесии (Зихии) генуэзскими торговыми центрами были Копа (или Копарио), т. е. «Кубань» (итал. Copa/Locopa, или Coparia), ныне Славянск-на-Кубани, Мапа/ Ло Мапа/Мапарио (Анапа), Батарио (ныне Новороссийск), Мавролако (Maurolaco, ныне Геленджик) и др.

Генуэзцы импортировали в Абхазию и Черкесию много различных товаров, включая предметы быта и роскоши, ткани, а также соль и специи. Вывозились же древесина (особенно самшит), зерновые, шкуры, меха, мед, воск, вино, конопля, шелк-сырец и другие товары. Так, из генуэзского устава 1449 года явствует, что кроме рыбы и икры, из Копарии (Кубани) генуэзцы вывозили также рабов (capita, т. е. ‘голов’) посредством бартера с правителями Зихии, особенно на рубахи, которые стали, таким образом, мерилом ценностей для черкесов.1 Действительно, торговля с местным черкесским и абхазским населением велась итальянцами по преимуществу в виде бартерных сделок, причем в качестве эквивалента обмена служили, в частности, бокассины (отрезы материи), имевшие по цене привязку к серебряным монетам аспрам. Для крупных сделок использовались бруски серебра (sommi), соответствовавшие в цене 150–200 аспрам.[17] [18]

Помимо указанных экономических выгод, Абхазия представляла для генуэзцев большой интерес и как транзитная территория, через которую шли ответвления Великого шелкового пути (старые Даринский и Мисимианский пути), соединявшие Геную с Северным Кавказом, Золотой Ордой и Китаем. Привозившиеся в Абхазию купцами через горные перевалы (Санчарский, Клухорский, Марухский и др.) северокавказские, золотоордынские и китайские товары погружались в абхазских портах на суда, отправлявшиеся в Константинополь, Геную и Венецию, и тем же путем европейские товары поставлялись на Северный Кавказ. Это был период интенсивного международного торгового сотрудничества, соединявшего Запад и Восток, от которого выигрывали все участники. И Абхазия являлась неотъемлемой частью этого процесса.

Глава 2

Савастополи (Сухум)

Центром колонии Генуи в Абхазии был город Савастополи, нынешний Сухум, по-абхазски Аҟәа, древняя Диоскуриада греков,[19] в римское время Себастополис.

Город располагался на берегу широкой и лучшей во всем Восточном Причерноморье бухты, защищенной от морских бурь с запада Сухумским, а с юга – Кодорским мысом, тогда как с севера его прикрывают от ветров высокие горы. Не случайно именно на этом месте древними греками в VI веке до н. э. была основана Диоскуриада (Дюокооршба), крупнейший в античности торговый центр на Черноморском побережье Кавказа.

Сменившие греков римляне назвали город Себастополис. Из дошедших до нас источников первым автором, упомянувшим Себастополис, был Плиний Старший (Gaius Plinius Secundus), который в четвертой главе шестой книги своего энциклопедического труда «Естественная История» (Naturalis Historia) сразу после упоминания древнеабхазского племени абсилов (gens Absilae) пишет о форте или цитадели Себастополис (castellum Sebastopolis), отстоящей на сотню миль от Фазиса (нынешний Поти). [20]

В римское время, в V веке, в Себастополе располагалась первая конная когорта, носящая имя императорского рода Клавдиев (cohors prima Claudia equitata Sebastopoli).[21] И в средние века город был известен европейцам. Так, о «великом Себастополисе» (Σεβαστοηόλει τῇ μεγάλῃ) пишет в IX веке в «Житие святого Андрея» монах Епифаний.[22]

Следует отметить, что нынешний город Севастополь в Крыму, в византийское время называвшийся Херсонесом, был назван так в 1784 году Екатериной II, на что ее вдохновило римское название древнего Сухума. Принявший после Екатерины царский трон ее сын Павел I, по-видимому, прознав про ошибку матери в наименовании города, в 1797 году исправил ее, переименовав город в Ахтияр, по имени местной татарской деревушки. Однако в 1826 году царский сенат вернул городу чуждое с исторической точки зрения имя, данное ему своевольной Екатериной.

Торговая колония генуэзцев в Савастополи была основана в конце XIII века по договору с местным правителем.[23] Хотя грузинский исследователь Т. Берадзе (1989: 99) пишет, что на открытие фактории в Савастополи генуэзцы якобы получили разрешение от «правительства Грузии», это весьма сомнительно. Дело в том, что покоренного монголами во второй половине XIII века Абхазо-Картлийского царства как единого государства уже не существовало. В 40-х годах XIII века монголы разделили страну на восемь округов (думанов). Вскоре Грузия распалась на два самостоятельных и достаточно рыхлых государственных образования, западное (Абхазия, Мегрелия, Сванетия, Рача, Имеретия) и восточное (Восточная Грузия). К первой четверти XIV века «гpyзинскoe цаpство pacпaлось практически на отдельные политические единицы, которые систематически слабели в междоусобицах и в борьбе с иноземными захватчиками.». [24] К концу XV века дальнейший процесс распада привел к возникновению на территории прежнего царства отдельных царств и княжеств,[25] одним из которых было Абхазское княжество.

И. Фоменко (2011: 207) пишет, что право основать торговую колонию генуэзцы получили от мегрельских правителей Дадиани. Но поскольку князья Дадиани установили контроль над Сухумом в первой половине XIV века, следует полагать, что разрешение на открытие фактории генуэзцам в конце XIII века дал правящий на тот момент в Акуа правитель из абхазского владетельского княжеского дома Чачба. Из генуэзских источников известно, что резиденция (palazzo, т. е. дворец) правителя Савастополи находилась в центре города, лицом к морскому порту (см. Чачибая 2016: 86).

Генуэзцы назвали город, именуемый абхазами Акуа и грузинами Цхуми, Савастополи, что подчеркивало преемственность с именем существовавшего здесь в римское время города-крепости Себастополиса. Население Акуа-Савастополи было смешанным этнически и религиозно. Местным населением были абхазы, однако оживленный портовый город привлекал многих представителей других народов. Анонимный испанский автор рукописной «Книги знаний о всех королевствах…», написанной в 1359–1360 годах и хранящейся в Национальной Библиотеке Мадрида (см. El Libro; Book), среди основного населения «королевства Сант Естрополи» (Sant Estrapoli, т. е. Савастополи) называет команов-христиан (xpianos comanes), а также многочисленных евреев (judios), тоже бывших христианами, которые склоняются больше к грекам (т. е. к православным), чем к латинянам (католикам).[26]

Присутствие в средневековом Сухуме в сколь-либо значительном количестве половцев-куманов, т. е. степных кочевников тюрок-кыпчаков, весьма сомнительно. Комментируя данное сообщение, профессор Ш. Д. Инал-ипа (1992: 30) вполне обосновано полагает, что под «команами»-христианами автор имел в виду гумских абхазов, исконных обитателей района нынешнего Сухума. Название этой центральной абхазской этнографической группы, гәыма́, пограничной между бзыпцами и абжуйцами, происходит от названия реки Гәыма́ / Гәым-сҭа́(< *Гәым-ηсҭа́ ‘гумское ущелье’), омывающей Сухум с северо-запада. Термином «Гума» абхазами традиционно называется и весь предгорный район над Сухумом.

Помимо абхазов, в городе были поселения католиков-итальянцев (в основном генуэзцев), а также, по-видимому, колония евреев, о чем упоминает автор испанской рукописи. Кроме того, в городе жили также торговые люди и других национальностей – греки, армяне, «мусульмане» (ими могли быть татары, турки, арабы, персы). Во время установления контроля над Савастополи князьями Дадиани («Бендианами» генуэзцев), проживали в городе и служилые люди из мегрелов. Несмотря на то, что Т. Берадзе (1989: 97) считал, что основную массу горожан Савастополи «составляли конечно грузины», это не подтверждается имеющимися документами; см. об этом также Маан (2012: 208–212).

В период генуэзской торговой экспансии в черноморском бассейне, Савастополи стал центром генуэзских колоний на Кавказе и одним из крупнейших черноморских торговых портов. С правителями Савастополи поддерживали отношения и близлежащие регионы, в частности, крымская Каффа (Феодосия). Так, из итальянских документов следует, что в 1374–1375 годах власти Каффы потратили 39,600 аспров[27] на организацию посольства в Золотой Орде и в Савастополи.[28]

В Савастополи располагался монетный двор, чеканивший собственную серебряную монету – т. н. «савастопольские аспры», игравшие существенную роль в денежном обращении всего причерноморского региона, в частности, Кавказа и Крыма. Савастопольский аспр, который имел гораздо более высокую пробу, чем серебряная монета Золотой Орды, упоминается в канцелярских книгах каффской Массарии (казначейства) за 1386 г.[29] В Савастополи были в ходу и серебряные подражания трапезундским аспрам, а также золотые венецианские дукаты – одна такая монета была найдена в Сухуме (Воронов 1980: 109). О находке около 20 серебряных монет Савастопольского периода на средневековом абхазском святилище на горе Напра сообщают Ю. Воронов и Р. Кация (1984: 9); в их статье приводится и фотография такой монеты.[30] Генуэзская серебряная монета была найдена в районе Цабала в Абхазии в 2000 году (ныне в собрании Церковно-археологического музея Священной Метрополии Абхазии, Новый Афон). На аверсе монеты, датируемой ок. XIV в., латинская надпись: Conradus: Rex: Romanorum (‘Конрад, король римлян’), на реверсе: A: Ianva Quam: Devs: Protegat: D (‘Генуя, и да защитит ее Бог!’).[31] Конрад – это император Священной Римской империи Конрад III, который в 1139 г. даровал Генуе право чеканить собственную монету (см. илл. 9, 10). См. также обсуждение на интернет-форумах монеты, возможно, генуэзского Себастополиса второй половины XIII в., на аверсе которой изображен святой апостол Матфей.[32]

Генуэзцы содержали в городе консула, массария (бухгалтера), нотариуса, писца, судебного исполнителя и переводчика. Высказывались предположения, что генуэзская коммуна обладала также небольшим воинским контингентом для ее охраны, а также фондако – принадлежащим ей гостевым домом.[33] Помимо этого, город был местом службы католического епископа, назначаемого папой. При миссии имелись католическая церковь и кладбище.

Генуэзский документ 1449 года упоминает «крепость Партусургии, расположенную в Авогазии близ Савастополи» (castrum Partusurgii, situm in Avogaxia, prope Savastopolim)[34] Итальянский историк Микеле Джузеппе Канале (Canale 1855: 291), который ошибочно считал средневековый Савастополи находящимся в Крыму,[35] пишет, что укрепленным замком в Савастополи владели генуэзцы и венецианцы, однако присутствие в городе венецианцев по дошедшим до нас документам малозаметно (но см. также ниже).

В качестве укрепленного форта в самом городе генуэзцы, по-видимому, использовали постройки времен римского Себастополиса, в частности, восстановив участки приморской стены «в тех ее частях, где замечено использование деревянных «лежней» вместо кирпичных прослоек, а также средняя башня, в которой найдены обломки пифосов и поливной посуды, стеклянные браслеты и другие изделия, относящиеся к XIII–XIV вв…средняя башня до разрушения представляла собой многоэтажное четырехугольное в плане сооружение. Облик башни скорее генуэзский, чем турецкий. Поэтому не исключено, что в стены турецкого времени составной частью вошли постройки генуэзцев.» (Воронов 1980: 111).

Помимо экспорта рабов (см. ниже), из савастопольского порта на внешние рынки отгружался хлеб, в основном из Зихии (Черкесии) и Грузии. Так, 28 апреля 1360 г. и 21 мая 1374 г. власти Кафы направили в Савастополи и Фассо (Поти) корабли для закупки зерна.[36] В 1387 году, находясь в осадном положении со стороны Солгата (Судака), Каффа запросила помощи у колоний, и в Савастополи генуэзцами был послан корабль для закупки продовольствия. [37]

Другой статьей савастопольского экспорта было вино. В 1351 году властями Каффы был установлен налог на вино, импортируемое из Савастополи (impositione fiende in vino quod defertur de partibus Turchie et Savastopoli in dictum locum[38] «наложение налога на вино, которое поступает в вышеназванное место из регионов Турции и Савастополи») -10 аспров за ботте (баррель), что являлось, наряду с налогом на вино из Турции, одной из существенных статей дохода каффской казны. В XV веке этот налог составлял 11 %. Известно также, что группе купцов из Савастополи была дана «франкизия» (освобождение от данного налога) за ввоз вина (Карпов 1990: 129).

Другим традиционным продуктом, экспортировавшимся в большом количестве из Савастополи и вообще из Абхазии, был воск, имевший торговую марку «воск Савастополи» (итал. cere de Savastopoli), вывозившийся, в частности, в Константинополь, а оттуда в Венецию. Так, согласно счетной книге венецианского купца Джакомо Бадоэра от 20 августа 1447 г., некий Гиорги Мегрел (Giorgi Megrel) привез в Константинополь из Савастополи три бруска воска весом три кантаро (157 кг) за 23 и одну четверть иперпира.[39] В книге от 23 августа 1447 г. упоминается Бенедетто де Маньере, привезший из Савастополи 2 бруска воска весом больше одного кантаро. Воск был перегружен на другое судно и отправлен в Италию. В XVI веке абхазский воск поставлялся и в Каффу.[40]

Имеются некоторые сведения об экспорте из Савастополи также риса (см. Карпов 1990: 103). В середине XVI века, уже при турках, согласно «Уставу Сулеймана I для Кафской [т. е. Феодосийской] ливы», который датируется 1542–1543 гг., постановлялось: «Если прибудет рис из Сохума и из других областей, и если (те, кто привез его) захотят узнать у кади о твердой цене, чтобы продать его самим, взимать 50 или 100 ахче[41] по усмотрению; если (рис) в мешках, взимать по ахче с мешка».[42]

Из порта Савастополи осуществлялся также вывоз шелка-сырца, причем значение этого порта в торговле шелком возросло в конце XV – начале XVI веков.[43] В «Уставе Сулеймана I для Каффской [Феодосийской] ливы», в части, касающейся поставок товаров на рынок в Каффе, говорится: «Если придет шелк-сырец из Сохума или из других областей, то… взимать по 50 ахче с каждой тысячи».[44]

Вывозились также мед, полотно (lino), конопля (canape).[45] Кроме того, как полагал К. Кудрявцев (1922: 134), в ущелье реки Гумсты у Сухума итальянцы разрабатывали свинцовый и свинцово-серебряные рудники, хотя Т. Берадзе (1989: 91) считает сообщение о свинцовых рудниках плодом фантазии автора. В свою очередь, Canale (1855: 292) говорит об экспорте из Савастополи меди (rame).

Ввозили в Савастополи главным образом западноевропейские ткани, сукно, предметы роскоши, а также соль. Документирован, например, экспорт в Савастополи в 1289 и 1455 годах сукна из Каффы (Феодосия). Ввозились и другие товары. Так, итальянский купец Б. ди Виллано приобрел в Каффе ящик с красками для продажи, вместе с другими товарами, в Савастополи.[46]

Известен нотариальный акт от 25 апреля 1289 года, составленный нотариусом из Каффы Ламберто ди Самбучето, который, в частности, гласит: «Я, Конрад де Астуре, признаю перед тобой, Гвальтерино де Гвальтерио, что получил по твоему поручительству 11093 аспров барикатов, из них плащами 788 аспров, тканями 111 аспров, а остальные в аспрах-комнинатах, и отказываюсь от притязания на неполученные деньги, каковые я должен отвезти в Савастополи безвозмездно и добровольно, располагая правом выслать раньше или позже своего приезда любую часть из них, со свидетелями и документом, также располагать и тратить их как свои собственные. По возвращении же в Геную обещаю тебе передать и выплатить этот капитал с процентами, согласно поручению, лично или через своего человека… или твоего посланного распоряжения.».[47]

В другом нотариальном акте, составленном 29 апреля 1290 г., читаем следующее: «Во имя Господне, аминь. Я, Имгето де Вольта из Моальдо (?) от своего имени твердо и от имени Даниеле Грило, своего товарища, за которого отвечаю, фрахтую и уступаю тебе, Абраину из Севастополя, свою тариду,[48] принадлежащую также моему компаньону, находящуюся ныне в кафском порту, которую обязуюсь приготовить для тебя со всеми снастями, снаряжением, запасом воды, продовольствием, капитаном, матросами и всем необходимым и отплыть на ней из порта Каффы в ближайшие 8 дней, чтобы отправиться в Лумприко…»[49]

Известен также акт изменения условия договора, совершенный 10 июня 1290 г. между Какике из Солхат и Олиади из Севастополя (OUadi de Sevastopol), с одной стороны, и Рикобоно де Финарио и Джованни де Казалетто с другой, заключенного раньше, в мае того же года. Согласно новому соглашению, Рикобоно и Джованни обязывались выплатить Олиади и его партнерам за перевоз каждого трапезундского модия соли 33/4 трапезундского аспра.[50]

Согласно нотариальному акту, составленному в Каффе генуэзским нотариусом Никколо Бельтрамом 11 марта от 1344 г., «Октавиан де Порта, душеприказчик и попечитель об имуществе и наследстве покойного Георгия Авизго… продал и уступил Бартоломео де Виллано де Сигестро некоего раба, по имени Теодол, из народа авогазов [абхазов] (sclavum nomine Theodolum, de genere Avogasiorum), бывшего раба упомянутого Георгия, а также один ящик красок… и семь кантаров и сорок один ротол рыбы, и сорок ротолов таких же рыб, находящихся у Антония де Колеланто… за двенадцать серебряных сомм… названный Октавиан должен и обязан по вышесказанному соглашению нести расход и на еду и питье названного раба и оплатить перевозку названного товара до Савастополи… Также было договорено между обеими сторонами, что если в течение ближайших восьми дней со дня прибытия названного раба и названных вещей в Савастополи названный Октавиан… или другой, его поверенный, выдаст и выплатит названному Бартоломео двенадцать названных сомм по весу в Севастополе, а также оплатит вышеназванные расходы, то тогда названный Бартоломео обязывается возвратить названному Октавиану или его поверенному названного раба и названные вещи, как выше. Кроме того, было договорено, что после прибытия в Савастополи судна Николая Макалиффи и его товарищей, названный Октавиан… или его поверенный может выкупить названного раба и названные вещи в течение ближайших после того десяти дней…».[51]

Как комментирует этот договор Т. Берадзе (1989: 96), в данном случае мы имеем дело с не вполне обычной торговой сделкой: не имея необходимой суммы, таким путем душеприказчик Георгия Авизго намеревался переправить часть наследства своего умершего клиента в Савастополи.

Имеются данные о деятельности в Савастополи в период XIIIXV веков, по крайней мере, 16 генуэзских купцов.[52] Помимо генуэзцев, в первой четверти XV века в городе отмечено также присутствие и их вечных соперников, венецианцев, о чем свидетельствует изображенный на карте 1428 года флаг Савастополи, на котором изображен крылатый лев – символ Венеции (см. Фоменко 2011: 384). Выше говорилось о закупке партий савастопольского воска венецианскими купцами. Имеются и отчеты венецианского сената об экспорте из Каво де Буксо (близ Гудауты) конопли. Многочисленные сосуды из привозного синего венецианского стекла найдены в могильнике XIII–XIV вв. на территории Сухума близ т. н. «замка Баграта» (Бгажба, Лакоба 2007: 161). Косвенным свидетельством присутствия венецианцев в городе может служить и найденный в Сухуме золотой венецианский дукат.

Работали в Савастополи также армянские, мусульманские и еврейские купцы. Так, из 10 известных по документам еврейских купцов Южного Причерноморья, четверо были из Савастополи, где располагалась еврейская община.[53] Известно письмо генуэзских властей консулам Каффы и Савастополи с указанием способствовать выплате долга «иудею Иоанну, сыну усопшего Андрея». Еврейский купец Абрам из Савастополи 29 апреля 1290 года зафрахтовал суда у генуэзцев Ингетто де Вольта (Inghetto De Volta) и Даниеле Грилло (Daniele Grillo) для торговли солью между Чиприко в Крыму и Синопом.[54]

Из актов купца Ламберто ди Самбучето (Lamberto di Sambuceto), в 80-х годах XIII века активно занимавшегося коммерцией в Савастополи, следует, что город регулярно посещался западными торговцами. Так, 25 апреля 1289 года Коррадо д’Астурия (Corrado d’Asturia) должен был провезти Гуалтерино де Гуалтерио (Gualterino de Gualterio) в Савастополи в обмен на серебряные монеты и изящные ткани.[55] 27 апреля 1289 года Гульельмо Везано (Guglielmo Vesano) продал в Каффе Вивальдино Лауджерио (Vivaldino Laugerio) за 433 аспров треть имущества своего корабля по имени «Муджетто» (Mugetto), который был куплен Везано в 1280 году в Савастополи у Андреоло Барлариа (Andreolo Barlaria).[56]

Занимались коммерцией и служившие в генуэзских факториях абхазы. Так, в таковом качестве из жителей Савастополи известен некий абхаз, чиновник Самастро (//Монкастро, ныне Белгород-Днестровский) с окладом 150 аспров в месяц, а также жители Савастополи абхаз Оторогиус (Otorogius) и некий Аодик (Aodich).[57] В документе от 27 апреля

1290 года упоминается Jarchaxi, homine Abazi «Черкес, мужчина Абази [т. е. абхаз]» как один из свидетелей заключенного в Каффе контракта с участием Вивальдо Лаваджжо (Vivaldo Lavaggio), капитана корабля.[58]В одном из документов Банка Св. Георгия за 1468 г. упоминается некий Джорджио из Савастополи (Georgio di Sevastopoli), которому была поручена отливка пушек за оплату в размере 6 дукатов в год.[59] Занимались савастопольцы и сбытом рабов. Так, в сентябре 1360 г. в Тане Катерина из Савастополи, жительница Таны, продала за 5 сомм комиту одного из стоявших в порту Таны судов татарскую девочку 11 лет.[60]

В XIV в. генуэзцы в Савастополи должны были платить в пользу Генуи коммеркий (торговую пошлину), составлявший 0,5 % от стоимости товаров, что в 1373 г. составило 60 соммов.[61] По подсчетам Сергея Карпова (1990: 172), общий объем товарооборота фактории генуэзцев в Савастополи, составивший в 1373 году 12 тысяч соммов, в 1409/1410 и в 1420/1421 упал до 4200–5000 соммов, а в 1422–1427 годах составил 7370-11 200 соммов в год. Самый низкий уровень доходов фиксируется в 1458–1463 годах, после разгрома фактории турками и абхазами в 1454–1455 годах: от 1850 до 4800 соммов в год.

Как следует из одного документа, составленного в 1429 г. в Каффе, в Савастополи ежегодно сбор налогов начинался с первого июля.[62]В XV в. коммеркии в Савастополи повысились до 1 % от стоимости вывозимых и ввозимых товаров, при этом коммеркии выплачивались только генуэзцами.[63] В 1438 г. Дадиани запретил генуэзцам собирать коммеркии с местных жителей под опекой Генуи (эта категория людей называлась «белыми генуэзцами»), а также с его подданных, занимавшихся торговлей в Савастополи.[64]

Каво де Буксо (Бамбора)

Помимо Савастополи, важное значение имела и фактория в Каво де Буксо («Самшитовый залив») на месте нынешнего села Бамбора у г. Гудаута. Ее генуэзское название свидетельствует о том, что в данном пункте производился экпорт самшита. Действительно, в средние века в бамборской бухте располагался один из крупнейших на Черном море рынков экспортной торговли ценной породы этого “желтого дерева” (из-за цвета деревесины).

Как известно, из различных древесных пород Европы самшит обладает самой твердой и плотной древесиной. Его древесина использовалась для изготовления посуды, шахматных фигур, музыкальных инструментов, деталей ткацкого станка (шпулей, челноков), в ксилографии (изготовлении гравюр на дереве), для инкрустации мебели. Спрос на самшит был стабильный и высокий, что обеспечивало и высокую продажную цену. Все этот делало экспорт самшита из Абхазии в Италию и остальную Европу весьма прибыльным бизнесом.

Традиции экспорта итальянцами абхазского самшита из Бамборы сохранялись вплоть до XIX века. Швейцарец Дюбуа де Монпере писал в 1833 году «Мы нашли на Бамборском рейде генуэзское судно под командованием Пауло Бозо, который смог взять там груз самшита. Это одна из главных статей торговли Абхазии, и нигде не найти более прекрасного самшита, в таком большом количестве и столь дешевого».[65]

Кроме самшита, имеются отчеты венецианского сената (документ № 974) об экспорте из Каво де Буксо также конопли (итал. chanevazo de Cavo de Buxo «конопля из Каво де Буксо»), которая грузилась на корабли, идущие в Венецию. [66]

Никофа (Новый Афон)

На вершине Анакопийской горы в раннем средневековье располагалась, до ее переноса в Кутаиси, древняя столица Абхазекого царства Анакопия. Генуэзская фактория Никоф(ф)а//Накофо была устроена в прибрежной крепости города, причем одна из башен крепости была генуэзцами перестроена (см. илл. 7), о чем, как считает абхазский историк А. Аргун (2019: 154), свидетельствует такая архитектурная черта как пятиугольное завершение ее мерлонов (зубцов).

Можно предположить, что генуэзцы использовали средневековую церковь IX–X вв. в ущелье реки Псырдзха, известную как храм Симона Кананита, для своей церковной службы. Возможно, именно им могут принадлежать росписи XIV века на стенах этого храма, а также и некоторых других средневековых храмов Абхазии. Графиня П. С. Уварова писала, что в храме Симона Кананита она видела сохранившиеся только в диаконнике три головы святителей. Приводя эту цитату, абхазский историк Г. А. Амичба (1988: 65) не исключал в данном случае «следы итальянцев». В этой связи вспоминается приведенное выше сообщение 1344 года о приобретении итальянским купцом Б. ди Виллано в Каффе ящика с красками для последующей их продажи в Савастополи[67] – эти краски вполне могли быть заказаны для выполнения живописных фресковых работ на стенах данного и других храмов Абхазии.

Действительно, как отмечает Л. А. Шервашидзе (1980: 216), именно к XIV веку «относится большое количество памятников монументальной живописи (Лыхны, II слой Бедии, Пшаури, Мапаш охуаме, полоса медальонов в Пицундском храме, Акапа, западный притвор Цкелкари)». О росписи ряда храмов Абхазии в XIV веке говорит и иеромонах Дорофей (Дбар) (2006: 10), хотя А. Ю. Виноградов и Д. В. Белецкий (2015: 185) считают, что фрески в храме Симона Кананита относятся к XVI веку.

На сохранившемся доныне в храме Симона Кананита на северной стене фресковом изображении святого великомученика Пантелеймона,[68] или, как полагал архимандрит Леонид (АЛ 1885: 49), святого Георгия, обращает на себя внимание орнаментовка его красного цвета одеяния (плаща) изображениями белых лилий с двумя лепестками и тычинкой. Как известно, в христианской символике лилия олицетворяла чистоту (в частности, чистоту веры) и невинность, а три ее лепестка символизировали Святую Троицу.

Фреска с образом Святого Пантелеймона и изображение лилии на его одеянии из церкви Святого Кананита в Новом Афоне*

В связи с изображением лилии на одеянии святого, позволим себе небольшой экскурс в историю абхазского языка, где имеется слово а-дәы-крын, означающее в современном языке ‘фиалку’. Первая часть – это слово а-дәы ‘поле’, вторая часть представляет собой заимствование из греческого κρίνος ‘лилия’.[69] Исходя из греческого, следует полагать, что значение ‘фиалка’ для абх. а-дәы-крын является вторичным, а исходным было значение ‘полевая лилия’, что прямо соответствует греч. Kplva той àypoù ‘полевая лилия’ из Нагорной проповеди Христа («Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них.»; Матфей 6: 28; см. также Лука 12:27).[70] И действительно, во всех абхазских переводах Евангелия, начиная с издания Богослужебного Евангелия 1912 года (Ихақәиҭу), греческое Kpiva той àypoù ‘полевая лилия’ переведено именно словом а-дәы-крын. Это слово могло быть усвоено в абхазский (с частичным переводом) из греческого посредством церкви. С точки зрения хронологии усвоения данного слова, выглядит вероятным, что слово адәы-крын создали, с опорой на греческий (Kplva той аурой) и церковнославянский (кр1нъ сельный ‘полевая лилия’) тексты Евангелия, абхазские переводчики Евангелия издания 1912 года. На заимствование указывает и буква и в адә-крин вместо ожидаемой ы (см. Ихақәиҭу сс. 17, 220), что подтверждает использование переводчиками греческой (krinon) или церковнославянской (кр1нъ) формы названия цветка при переводе данного фрагмента Евангелия. Кстати, из греческого заимствованно также церковнославянское кр1нъ ‘лилия’ (см. Фасмер 1986: 377).

Со второй половины XIV до конца XV века Анакопия/Никофа оставалась пограничным городом между территорией к юго-востоку от нее, включая Савастополи, контролируемой мегрельскими князьями Дадиани и остальной частью Абхазского княжества под контролем княжеского дома Чачба. Тем не менее, такая пограничность, по-видимому, не очень мешала экономической деятельности генуэзцев, умевших хорошо ладить и договариваться с местными правителями, весьма заинтересованными в материальных выгодах от подарков и пошлин с бизнеса итальянцев, и от сбыта им своих товаров, включая рабов.

Экспансия Мегрельского княжества

В первой половине XIV века усилившийся правитель Одиши (Мегрелии) Георгий I Дадиани, с помощью картлийского царя Георгия, присоединил к Мегрелии часть территории Абхазии вплоть до Анакопии.[71] Правившие Абхазским княжеством князья Чачба вынуждены были перенести резиденцию из Акуа (Сухума) на запад страны. Таким образом, мегрельские правители, называемые итальянцами Бендианами (Bendiano, principe della Mingrelia «Бендиано, князь Мегрелии»[72]), от названия их резиденции в с. Бедиа и производного от него титула Бедиели, т. е. «бедийские», установили временный контроль над юго-восточной частью Абхазии, включая главный и экономически важнейший абхазский порт Савастополи.

Как полагают, княжество Бедиано, включающее Мегрелию и часть Абхазии до Анакопии, окончательно сложилось в отдельную политическую единицу к концу XIV века.[73] В итальянских документах того периода говорится о правителе Бендиано, который правил также в Савастополи: domino bendiano domino sauastopolis ‘правитель Бендиано, правитель Савастополи’,[74] ср. также Bendiano, signore di Savastopoli ‘Бендиано, синьор Савастополи’.[75] Грузинские послы в Риме именовали Бедиани «царем Мегрелии и Абазии» (Bendas Mengrelia et Abasiae rex).[76]

К этому периоду оккупации части Абхазии соседней Мегрелией относится практика именовать на итальянских картах порт в Сухумской бухте у устья реки Кяласур как Porto Mingrello ‘Мегрельский порт’ (см. также ниже).

Несмотря на мегрельский контроль над Савастополи, итальянцы хорошо знали, что Дадиани являлись правителями соседней с Абхазией страны, что явствует из упоминания в источнике 1464 года Бендиано как «главы татарского племени соседней Мегрелии» (Bendiano capo di una tribù tartara della vicina Mingrelia).[77]

Помимо «Бендиано», документы упоминают также местного правителя города, называя его «князьком Савастополи» (principotto di Savastopoli).[78] Местом его проживания была, по всей вероятности, крепость на холме, возвышающемся над Сухумом, именуемая ныне «Замком Баграта» (по имени царя Абхазии и Грузии Баграта III). Неясно, принадлежал ли этот правитель к абхазской династии Чачба (Шервашидзе), либо к ветви мегрельских Дадианов.

Другая часть Абхазии – от Анакопии до западных пределов провинции Садзны (т. е. до реки Мацесты), продолжала оставаться под властью князей Чачба. В письме к Филиппу Бургундскому от 29 апреля 1459 года император Трапезундской империи Давид сообщает о формировании антиосманской коалиции, называя в числе участников этого планируемого военного союза князя Мегрелии Липарита Дадиани, Георгия VIII Грузинского, а также князя Абхазии Рабия с его братом и баронами и 30 000 воинами.[79] В письме турецкого султана Мехмеда II (Завоевателя) Московскому царю Ивану III султан упоминает о покорности ему «Великого царя абхазов и черкесов – бана Шервашидзе», т. е. Чачба.[80]

Все это подтверждает, что Абхазия оставалась отдельной политической единицей, хотя и с урезанной территорией (на карте Весконте де Маджоло 1519 г. она названа auogaxia prouincia ‘провинция Абхазия’), а владетельные князья Чачба сохраняли суверенитет над всей Абхазией к северо-западу от Анакопии. Правители Чачба предпринимали неоднократные попытки вернуть контроль над захваченными мегрелами территориями, в особенности над Акуа-Савастополи, что вызывало ответные мегрельские карательные экспедиции. В 1414 году князья Чачба вновь выступили против захватчиков, в ответ на что правитель Бедиано Мамия II вторгся со своими вооруженными силами на территории центральной и западной Абхазии. Кампания завершилась для Бедиано катастрофически – мегрельское войско было разбито, а сам Мамия убит. Однако вооруженное вмешательство поддерживавшего Бедиели западногрузинского царя Александра I не позволило владетельному дому Чачба закрепить военную победу возвращением контроля над оккупированной частью территории страны.[81]

Тем не менее, по-видимому, к концу XV века в результате упорной борьбы владетельные князья Чачба восстановили свой контроль над столицей абхазского княжества Акуа (Савастополи), отодвинув границу между Абхазией и Мегрелией за р. Кодор.[82] Отражением этого события стало появление на картах ряда западноевропейских картографов XVI–XVII веков абхазского обозначения Сухума – Акуа (Aqua, Acua, см. ниже). Полное же освобождение всей территории Абхазии от власти мегрельских Дадиани было осуществлено во второй половине XVII века, когда князю Швараху Чачба, вместе с двоюродным братом Квапу, удалось восстановить абхазский контроль над юго-восточной частью территории Абхазского княжества и установить границу по р. Ингур, которая с тех пор неизменно остается юго-восточной границей Абхазии.

Глава 3

Католическая церковь в Средневековой Абхазии

Начало прямого взаимодействия католической церкви с Абхазией относится к первой четверти XIII века, в тот период, когда папский престол переместился из беспокойного Рима в город Авиньон в Бургундском королевстве (ныне Франция). В течение 67 лет Авиньон был местом пребывания папской резиденции, и все папы были французами. Второй по счету авиньонский папа, Иоанн XXII (в миру Жак д’Юэз, Jacques d’Euse), правил долго, с 1316 по 1334 год (см. илл. 6). Будучи отличным администратором, он был весьма озабочен идеей продвижения христианского учения на Восток. Именно при нем началась активная миссионерская деятельность на Ближнем Востоке двух орденов католической церкви – францисканского и доминиканского. В 1333 году он учредил в Каффе миссионерский учебный монастырь для изучения монахами восточных языков.[83]

Своей буллой Redemptor noster от 1 апреля 1318 года Иоанн XXII учредил Архиепархию Римско-Католической церкви в Сольтание (Archidioecesis Soltaniensis), просуществовавшую с 1318 по 1425 год. Сольтание (Soltania/Soltaniyeh) был названием города и района в северо-западном Иране в провинции Зенджан к югу от Каспийского моря. Сольтание стал столицей монгольских правителей Ирана Иль-Ханов из династии Хулагидов (по имени внука Чингисхана Хулагу), перенесших в этот город свою резиденцию из Табриза. Город располагался на перекрестке важных караванных путей, куда стекались купцы со всего света; среди них было немало генуэзцев и венецианцев. В католическую митрополию Сольтание, первым архиепископом которой стал доминиканец Франческо из Перуджи, вошли епархии Нахичевани, Тебриза, Тифлиса, Мараги, Квилона, Самарканда, а также архиепархия Себастополиса Абасгийского. Себастопольская архиепархия в Абасгии, т. е. Абхазии (Archidioecesis Sebastopolitana in Abasgia) подчинялась непосредственно Херсонесу Понтийскому (в Крыму) в составе католической митрополии Сольтании.

В том же 1318 году папа Иоанн XXII послал на Восток шесть миссионеров, которые должны были достичь Сольтании и получить там назначение на службу в регионе. Одним из этих шести был Бернардо Моретти (Bernardo Moretti), который в том же году был назначен первым католическим епископом Савастополи (episcopus Sebastopolitanus).[84]

В 1330 году в Савастополи уже существовала католическая община. Сохранилось письмо епископам и архиепископам Англии второго по счету епископа Савастополи, англичанина Петра Джералди, которое свидетельствует о сложном положении начального периода функционирования католической миссии. Вот латинский оригинал этого письма (см. Kunstmann 1855: 817–819), представляющего значительный исторический интерес.

(Petri episcopi Sebastopolitani epistola ad archiepiscopos et episcopos Angliae.)

Reverendis in christo patribus, domino archiepiscopo Cantuariensi ex divina gratia in toto regno Angliae primati, ceterisque archiepiscopis et episcopis ejusdem regni, confrater Petrus divina permissione episcopus Sanastupolitanus inferioris Georgianae se ipsum in domino et tempore pacis abundantiae et prosperitatis una cum fratribus christianis, qui prae angustiis et tormentis per Saracenos coguntur dimittere fidem christianam.

Quoniam filii tenebrarum in generatione sua sunt prudentiores filiis lucis, nostris christianis in occidente ducentibus in otio dies suos, diligentibus quae sunt sua, non quae Jesu Christi, in oriente quotidie dominium christianorum diminuitur (et) conculcatur malignanter agentibus Saracenis nunc proditionibus nunc promissionibus nunc tormentis nunc donariis nunc bellis per terram et per mare, nunc emendo pretio christianos in nundinis ubi trahuntur cauda equi fune ligato ad collum illis qui venduntur, quia non est qui adjuvet. Quia immo est hic vana civitas, in qua praepositus sum voluntate summi pontificis licet immeritus, ubi secundum famam quondam venditi sunt centum personarum christianorum Saracenis, et translati ad terram Saracenorum, et facta sunt Saraceni. Ego autem pro viribus nefario negotio contradico. Et tamen hic dominantes, licet christiani sint. Mihi non obediunt in his et in alii‘s, quia de schismate sunt Graecorum. Et ideo si in regno vestro sint valentes pugiles, qui oplent bellare pro deo et dilatatione fidei cum liberatione captivi populi christiani, et velint sibi acquirere bona baronias principatus et regna et palatia, placeat vobis dirigere latorem praesentis ad eosdem. Qui in talibus sciens eos dirigat in agendis. Nam fuit in temporibus istis plusquam triginta annis, quod latorem scilicet Jachinum de Cremona recommendo paternitati charitative vestrae. Ipse enim pro zelo fidei et liberatione captivi populi christiani de Georgania in Angliam praesentes litteras et alias propriis sumtibus portare voluit, licet sit pauper in tantum quod credo quod omnia bona sua non sulfecerint pro medio viae, quamvis quondam magnus dives fueritet patronus navis habens fortunam, modo sit pauper. Ego autem nihil sibi dare potui, quia nec domum nec ecclesiam habeo ubi caput reclinem, nec unum denarium in redditibus, sed jugiter nocte et die specto gladium pro fide et unitate ecclesiae. In dominica autem a quibusdam pauperibus Georgianis oblatam accipio, cum qua transigo vitam istam. Princeps autem hujus terrae, qui est princeps militiae in tota Georgiania, cum tota militia sua est paratus cum christianis occidentalibus ire ad passagium, si fiat, et romanae ecclesiae obedire, et accipere unitatem fidei. Dedit hie catholicis coemeterium. Nec separo catholicos morientes a schismaticis praeter aliquam consuetudinem duorum regnorum Georgianorum. Nec consueverunt catholici cum schismaticis vel extra coemeterium sepeliri. Quae quidem donatio praedicti coemeterii multum displicuit episcopo et clero schismatico, quia propter praedictum coemeterium perdunt funeralia Latinorum. Quam quidem turbationem tantum ostendunt, quod crucem erectam in medio coemeterii per Latinos catholicos semel evulserunt, secundo erectam per Latinos per XV. petras fregerunt. Et Latini novam erexerunt. Et hanc clerus schismaticus et populus faventibus Saracenis et Judaeis tertio eduxerunt, eamdem asportantes ad episcopium episcopi schismatici. Et ideo vos, qui gaudetis requie opulenta, compatiamini orientalibus christianis, qui tribulantur et lugent miserabili egestate. Et facile, quod in vobis est, ut flagellum Mahometanorum et Saracenorum de mundo penitus exstirpetur.

Quod possibile hic est catholicis, si Karolum magnum bene fuerint imitati.

Datum in civitate Sanastapolitana in regno inferioris Georginiae in festo s. Eduardi regis Anglorum anno domini MCCCXXX.».

Вот краткое содержание письма епископа Савастопольского: «Владыка архиепископ Кентерберийский… первейший в королевстве Английском, и прочие архиепископы и епископы сего королевства… Обращаюсь к вам, уроженец вашего же королевства, собрат ваш Петрус, божьей милостью епископ Себастополиса, в Нижней Грузии… Здесь славный народ, куда я назначен волей вашего первосвященника. Это письмо вам доставит Яхинум де Кремона, в свое время, лет тридцать тому назад, уже побывавшей здесь… С моей стороны, ничего дать не могу, ибо не имею ни церкви, ни дома, где бы мог преклонить голову свою… По воскресеньям получаю подношения от какого-нибудь бедного грузина… Властитель этой страны, предводитель грузинского войска, склонен к принятию католичества и единой веры. Здешним католикам даже кладбище дал… чем сильно обиделись епископ-схизматик и его священники… Того ради недовольство возросло настолько, что воздвигнутый посреди латинского католического кладбища крест повалили и разрушили пятнадцать воздвигнутых латинянами надгробных камней. Латиняне воздвигнули их снова. Здешние схизматики – священники и народ, при участии сарацин [мусульман] и иудеев, в третий раз поваленные камни отнесли к епископу схизматику…».[85]

Под «Нижней Грузией» в данном письме понимается Западная Грузия, в отличие от Верхней, или Восточной Грузии, что отражает политические реалии распада в XIII веке под ударами монголов единого абхазо-грузинского государства на два царства – западное и восточное. Под «грузинами» же в письме имелись в виду мегрелы, подданные князей Мегрелии Дадиани, установивших в XIV веке контроль над Сухумом.

Как явствует из этого письма епископа Савастополи, активная миссионерская деятельность католической церкви в Абхазии, которой оказывали покровительство местные правители, вызвала крайне негативную реакцию со стороны иерархов местной православной церкви, называемой католиками схизматической или раскольнической (от греч. схизма ‘расщепление, раскол’). Соперничество двух христианских общин достигло апогея в 1288 г., еще до открытия официальной миссии, когда в Савастополи два монаха-францисканца были убиты «греками» (см. Richard 1977: 178); «грек» в данном случае, по-видимому, является синонимом понятию «православный».

И все же западным миссионерам удалось наладить хорошие отношения с местными правителями, что позволило монахам из ордена доминиканцев воздвигнуть в Савастополи небольшую церковь и заложить при ней католическое кладбище. Так Савастополи стал одним из центров миссионерской деятельности католической церкви на Кавказе. Некоторые предполагают, что построенная католиками церковь была посвящена Святому Матфею. Ее название в виде Са-Мато известно по данным XIX в.; ср. также абхазское название Сухумской горы, на которой расположены руины предполагаемой генуэзской церкви – Самт-хуа, т. е. «гора (хуа) Самата». Полагают, что это искаженное итальянское «Сан Маттео» – Святой Матфей.[86] Однако по мнению Т. Берадзе (1989: 100), католическая церковь располагалась совсем в другом месте – у городской пристани.

5 июля 1333 года Иоанн XXII своей буллой Nuper ex certis создал архиепархию Воспро (Vospro, т. е. Боспор, ныне Керчь, на латинском Archidioecesis Bosporana, в настоящее время титулярное архиепископство), под юрисдикцию которого был переподчинен Савастополи.[87] В том же году, благодаря деятельности католического архиепископа Боспора патера Франческо да Камерино (Francesco da Camerino), в христианство был обращен правитель соседней Зихии Версакт (Versacha rex Zychorum, вариант написания – Versacht, rex Ziccorum)[88] вместе с двором и подданными. Известно письмо Иоанна XXII, датируемое 2 июля 1333 г. и адресованное Версакту (Versacht Regi Ziccorum «Верзакт правитель зиков»), в котором понтифик благодарит его за усердие в деле внедрения католической веры среди своих подданных (см. Хотко 2017: 177).

Под юрисдикцией Боспорского (Bosporo) архиепископства, помимо Савастополи, находились также Каффа, Трапезунд и Пера (район в Константинополе, ныне Бейоглу). Однако время его существования было недолговечным, и после 1338 года об этом архиепископстве нет упоминаний. Ныне это титулярная архиепархия провинции Зехия (Зихия), вакантная с 1965 года.[89]

Как полагает С. Хотко (там же, с. 178), «В течение полувека католическое архиепископство вытеснило православие, последние упоминания о митрополии Зихии и Матрахи относятся к самому концу XIV в.».

В Абхазии ситуация была, по всей видимости, иной, так как в течение всего периода присутствия итальянцев и служителей католической церкви и параллельно с деятельностью католических миссионеров, православная церковь продолжала играть главенствующую роль в стране. И лишь во время турецкой экспансии в Абхазии и после взятия османами Константинополя в 1453 году, христианство в этой стране пережило резкий упадок, что в свою очередь вызвало возрождение никогда по-настоящему не искорененных дохристианских традиционных верований, вобравших в себя и значительную долю христианских элементов, включая имена ряда святых, ставших именами традиционных божеств (см. Чирикба 2009: 99-101; Chirikba 2015: 158).

Для усиления в Черноморском регионе Кавказа позиций итальянцев и католической церкви, 21 февраля 1349 года папа Климент VI рукоположил в Авиньоне в сан архиепископа Матреги (по-русски Тмутаракань, ныне Таманский полуостров) францисканца Иоанна, по происхождению черкеса, бывшего раба, который, как сообщает католический епископ Нахичевани Йоханнес де Галонифонтибус, был продан в Генуе, где прошел обучение и, освободившись от рабства, стал монахом и в конце концов архиепископом Матреги, под духовным окормлением которого была и его родная Зихия/Черкесия; он долго удерживал свой приход и обратил в христианство многих своих соотечественников.[90]

Последним авиньонским папой был Григорий XI (1370 – 1378), после чего папский престол был возвращен в Рим. Новым римским папой был избран архиепископ из итальянского города Бари, принявший имя Урбан VI и правивший в 1378 – 1389 гг. Именно он назначал следующим архиепископом Савастополи англичанина Роберта Хинтлсхэма. И последующие католические иерархи Абхазии также назначались уже из Рима. Турецкая экспансия, захват османами в 1453 году Константинополя и падение в 1475 году Каффы означали одновременно и постепенное прекращение деятельности католической церкви и Савастопольско-го архиепископства в Абхазии.

* * *

Список католических епископов «Себастопольской архиепархии в Абасгии» (Archidioecesis Sebastopolitana in Abasgia) (1318–1450 гг.)

1 См. Richard (1977: 178); Eubel (1913: 441); http://it.wikipedia.org/wiki/Arcidiocesi_di_Sebastopoli_ di_Abasgia.

2 Eubel (1913: 441). По другим данным, 3 августа, см. https://it.wikipedia.org/wiki/Arcidiocesi_di_ Sebastopoli_di_Abasgia.

3 Eubel (1913: 441). В некоторых источниках он назван bishop of Sanascopolis ‘епископ Санаскополиса’.

4 См. Handbook of British Chronology 285.

5 http://www.catholic-hierarchy.org/diocese/d4s12.html; http://www.catholichierarchy.org/ bishop/bhyntl.html; http://www.catholic-hierarchy.org/events/b1385.html.

6 http://www.ebooksread.com/authors-eng/william-stubbs/registrum-sacrumanglicanum-an-attempt-to-exhibit-the-course-of-episcopal-succe-but/page-16-registrumsacrum-anglicanum-an-attempt-to-exhibit-the-course-of-episcopal-succe-but.shtml.

7 Eubel (1913: 441).

8 http://it.wikipedia.org/wiki/Arcidiocesi_di_Sebastopoli_di_Abasgia. Eubel (1913: 441): «infra tempus debitum litteras apost. expediri non curavit».

9 См. Richard (1977: 179); Eubel (1913: 441); в Eubel (1913: 553) дан вариант этой фамилии (Nicolaus de Bossok) и год службы – 1403; http://it.wikipedia.org/wiki/Arcidiocesi_di_Sebastopoli_di_ Abasgia.

10 Eubel (1913: 441).

11 См. Richard (1977: 179); Eubel (1913: 441); http://it.wikipedia.org/wiki/Arcidiocesi_di_Sebastopoli_ di_Abasgia.

12 Eubel (1914: 233).

13 См. Richard (1977: 179); http://it.wikipedia.org/wiki/Arcidiocesi_di_Sebastopoli_di_ Abasgi; Eubel (1914: 233).

* * *

В настоящее время Архиепархия Себастополиса в Абасгии является титулярной архиепархией Римско-Католической церкви. Следует пояснить, что титулярный престол – это епископский престол бывшей епархии, которая по тем или иным причинам больше не может функционировать. Традиция назначать епископов на более не функционирующие кафедры основывается на том принципе, что раз возникшая церковная кафедра юридически не прекращает своё существование, даже несмотря на то, что епископ не может занять её. Так католическая церковь охраняет свои права на ранее существовавшие епархии. Следовательно, согласно юридическим канонам католической церкви, созданная в начале XIV века папой Иоанном XXII католическая Архиепархия Себастополиса в Абасгии (т. е. Абхазии) все еще считается существующей, даже без наличия епископа, и может быть восстановлена, когда для этого будут созданы условия.

В ХХ веке титулярными архиепископами Архиепархии Себастополиса в Абасгии были следующие иерархи:

3.03.1936 – 15.02.1946

Архиепископ Челестино Аннибале Каттанео (Celestino Annibale Cattaneo; 1864–1946). Служитель Ордена меньших братьев капуцинов, ответвления ордена францисканцев. Служил титулярным архиепископом Себастополиса до дня смерти.[91] Был также почетным апостольским викарием Эритреи. [92]

23.04.1949 – 17.04.1953

Архиепископ Анри-Эдуард Дютуа (Henri-Edouard Dutoit; 1873–1953). Служил титулярным архиепископом Себастополиса до дня смерти. Был также почетным епископом Аррас во Франции.[93]

12.08.1955 – 3.01.1956

Архиепископ Луиджи Коссио (Luigi Cossio; 1874–1956). Служил титулярным архиепископом Себастополиса до дня смерти.[94] Был также почетным епископом в Реканати в Италии.[95]

2.02.1956 – 28.04.1969

Архиепископ Джузеппе Паупини (Giuseppe Paupini; 1907–1992); 2 февраля был назначен титулярным архиепископом Себастополиса, 26 февраля рукоположен.[96]28 апреля 1969 года был назначен кардиналом-диаконом церкви Ониссанти в Виа Аппиа Нуова (Ognissanti in Via Appia Nuova) в Риме.

С 28 апреля 1969 года титулярный престол Архиепископства Себастополиса Абасгийского (Arcivescovo di Sebastopoli di Abasgia) является вакантным.

* * *

В 1632 году проживавшие на территории Абхазии немногочисленные католики находились под юрисдикцией архиепископа Исфахана в Персии, а с 1850 года – в юрисдикции Тираспольской епархии. Во второй половине XIX века, после польских восстаний, прибывшие на службу в Абхазию ссыльные поляки основали католическую общину, насчитывающую в 1864 году 2759 прихожан. В 1908 году ими был построен небольшой католический храм в честь св. Симона Кананита, сохранившийся до наших дней. После установления советской власти в Абхазии в 1921 году до 1993 года в церкви размещался Государственный архив Абхазии. После окончания грузино-абхазской войны в 1993 году сухумская католическая община из-за невозможности обслуживания священниками из Грузии была передана на попечение епархии святого Климента в Саратове. Настоятелем католического прихода в Сухуме стал настоятель сочинского прихода святых апостолов Симона и Фаддея священник Богдан Северин, который периодически приезжал в Сухум для богослужений, проводившихся в клубе Сухумского ботанического сада. В 1996 году католической общине был передан костёл, в котором стали проводиться регулярные богослужения.

Ныне католическая община Абхазии насчитывает ок. 150 человек, а католический приход в Сухуме входит в Апостольскую администратуру Кавказа. В октябре 2005 года и в январе 2006 года с официальным визитом Абхазию посещал папский нунций Гуджеротти, который встречался с руководством республики. В 2011 году решением Правительства Абхазии католической общине во имя Святого апостола Симона Кананита в Сухуме было официально передано в безвозмездное пользование здание костела, входящее в список объектов историко-культурного наследия Абхазии. Настоятелем католического прихода в Сухуме является священник Пётр Войнар. В настоящее время между Ватиканом и Республикой Абхазия дипломатических отношений не существует.[97]

Глава 4

Генуэзское консульство и нотариальный офис в Абхазии

Период XIII–XV веков отмечен весьма тесными связями Генуи с Абхазией. Центром генуэзских колоний в Абхазии стал портовый город Савастополи. Как подчеркивает М. Пульезе (Pugliese 2014: 13), количество купцов, уровень торговли рабами и организация постоянного генуэзского поселения (сеттльмента) указывают на то, что для Генуи Савастополи был стратегическим портом. В XV веке Савастополи становится важнейшим и главным торговым центром на всем Восточном Причерноморье (Брун 1879: 217; Воронов 1980: 109), это «был важный центр генуэзской торговли на Кавказе, откуда купцы извлекали большие доходы, а Генуя – значительные пошлины» (Зевакин и Пенчко 1938: 85).

К 1280 году относится функционирование в Савастополи генуэзской нотариальной конторы Гвирардуса Кассануса (Guirardus Cassanus). Так, по сведениям источников, в 1280 году некий Гульельмо Веццано (Guglielmo Vezzano), купивший у Андреоло Барлариа (Andreolo Barlaria) в Савастополи (в Сухуме) корабль под названием «Муджет-то», оформил свою покупку через контору Гвирардуса Кассануса.[98] Девятью годами позже, 27 апреля 1289 года, Веццано продал этот корабль в Каффе другому итальянцу.[99]

В 1354 г. генуэзцами было учреждено в Савастополи небольшое консульство (лат. consulatum Sauastopolis, итал. consolato di Savastopoli ‘консульство Савастополи’)[100] с консулом Генуи (лат. consul Januensium in Sauastopoli ‘консул Генуи в Савастополи’, consul Sauastopolis, итал. console di Savastopoli ‘консул Савастополи’),[101] посылаемым из Каффы. Консульство было призвано обслуживать колонию Савастополи (colonia di Savastopoli),[102] которая также называлась «колонией абазов» (colonia dagli Abasii; док. № CXXIX, 1455 г.).[103] По мнению некоторых авторов, резиденция консула располагалась в Сухумской крепости (см. Маан 2012: 204).

Жалование консул получал из администрации Каффы в Крыму, которая также оплачивала аренду его дома и снабжала его двумя ботте (баррелями) вина в год. Согласно уставу Каффы 1449 года, консулу Савастополи полагался один процент от стоимости ввозившегося в город или вывозившегося оттуда генуэзцами товара. Годовая зарплата консула в Савастополи, например, в 1382 году составляла 40 сомм.[104] Консул содержал за свой счёт нотариуса (он же секретарь), переводчика и курьера.[105] Известен также пост чиновника по налогам генуэзского консульства в Савастополи (emptor consulatis Savastopolis), который одно время занимал генуэзец Лаццаро де Торрилья (Lazzaro de Torriglia).[106]

Избрание консула следовало обычной как для генуэзского правительства, так и для последующего правления Банка Св. Георгия процедуре: избрание кандидата специальной комиссией правительства Генуи или протекторами Банка, принятие назначения кандидатом, либо отказ от него, присяга и выдача лицензии (патента), за чем следовала реализация консульского мандата, обычно годичного, но могущего быть продленным.[107]

Как сказано выше, генуэзская миссия в Савастополи включала консула, массария (бухгалтера), нотариуса, писца, судебного исполнителя и переводчика.[108] В 1373 году главой дипломатической миссии Генуи в Савастополи, созданной с целью «гарантировать права генуэзцев», был назначен консул Сиретус де Ромео (Siretus de Romeo). В 1374 году консулом Генуи в Савастополи был назначен знаменитый генуэзский дипломат (а позже адмирал в войне с Венецией) Неаполионус де Струппа (Neapolionus De Strappa).[109] В 1382 следующим консулом стал Инофиус из аристократической фамилии де Мари (Inoffius de Mari).[110] В 1373 году консулом был назначен Бениссе Драгус/Драго (Benisse Dragus/ Drago), а в 1399 году данный пост занял представитель той же фамилии, Микеле Драго (Michele Drago). В 1423 генуэзский дипломат в Савастополи, имя которого остается неизвестным, платил 15 лир налога со своего консульского жалования.[111]

В статуте черноморских колоний, принятом в Генуе в 1449 году, регламентируются права консула Савастополи: XI. De consule sauastopolis. 662. Statuimus et ordinamus quod consul sauastopolis possit et ei Uceat colligere de omni rauba januensium que deferetur ad dictum locum sauastopolis unum pro centanario totius dicto raubo pro ingressu et totidem pro egressu. Et qui consul habere debeat suis sumptibus notarium seu scribam unum idoneum, nec non interpretem unum et placerium unum. «XI. О консуле Савастополиса. Постановляем и подписываем, что консул в Савастополисе имеет право взимать со всех вещей и товаров генуэзских, привозимых в то место, один процент со всего товара за ввоз и столько же за вывоз и что он обязан иметь и держать за свой счет способного письмоводителя, переводчика и рассыльного».[112]

После перехода в ноябре 1453 года в счет уплаты долгов управления черноморскими колониями «Газарии» (Хазарии) от властей Генуи (Compagna Communis) к Банку Св. Георгия (Banco di San Giorgio), назначение консулов, в том числе в Савастополи, осуществлялось специально избранным комитетом, состоящим из 24 человек, которые утверждались протекторами Банка.[113]

15 декабря 1453 года консулом Савастополи был избран Герардо Пинелли: Gherardo Pinelli eletto consolo di Savastopoli per un anno, prométte di bene esercitare l’officio, e presta sicurtà di fiorini 800, pari a lire 1000 «Герардо Пинелли, избранный консулом Савастополи сроком на один год, обязался обеспечить хорошее управление офисом, с внесением залога в 800 флоринов, что равно 1000 лирам».[114] Пинелли происходил из знатной фамилии, основатели которой в 1150 году переехали в Геную из Германии.[115] Именно Герардо Пинелли сделал в 1453 году обрадовавшее жителей Каффы объявление о передаче управления Таврических колоний от Генуэзской Республики Банку Св. Георгия (Ufficio di San Giorgio). Вскоре после этого он был избран на должность консула Генуи в Савастополи, где прослужил до 1455 года.[116]

Отношения между генуэзскими колонистами и местным абхазским населением не всегда были мирными, что, помимо проблем с султанской Турцией, явилось одной из причин нежелания целым рядом кандидатов принять данный консульский пост. Так, 31 марта 1449 консулом в Савастополи был назначен Игнатиус из известной генуэзской фамилии Дориа, но 8 мая того же года было объявлено об его отказе от занятия офиса. Это место вместо него занял представитель той же фамилии, Паоло Дориа, прослуживший два года.[117] В начале 1455 года восемь кандидатов отказались ехать в качестве дипломата в Савастополи.[118] Генуэзец Амброджио из знатного рода дель Поццо (итал. Ambrogio del Pozzo), назначенный 21 января 1455 года, первоначально также отказался от назначения, но затем изменил свое решение и прослужил в Савастополи год. Назначенный после него 6 февраля 1456 года Франческо из знатной фамилии Ломеллини также отказался ехать в Абхазию, и власти были вынуждены заменить его на Гаспаре Делле Колонне.

Нежелание служить в Савастополи было вполне оправданным из соображений безопасности. Так, в июне 1454 года итальянская колония в Савастополи подверглась с моря нападению турецкой эскадры в количестве 56 кораблей. Первоначально эскадра направлялась для захвата колонии Мокастро в Бессарабии, но увидев, что поселение хорошо защищено, турки развернулись и взяли курс на Савастополи. Они захватили в Савастопольской бухте одно генуэзское судно, а другое сожгли. Тех же генуэзских купцов, которые не смогли спастись бегством, османы обратили в рабство.[119]

Несмотря на нападение турок, дождавшийся в Каффе своего назначения, Герардо Пинелли все же рискнул и прибыл из Каффы в Савастополи «с несколькими другими генуэзцами для возобновления прерванного управления»,[120] и немедленно приступил к службе. Однако в конце весны 1455 года на Савастополи напали абхазы и разорили его, а пленных захватили в рабство. Ввиду этого власти Каффы приняли решение временно прекратить сообщение с Савастополи. Обо всем этом Пинелли рассказывает в письме от 28 июня того года в адрес протекторов Банка св. Георгия. Он, в частности, пишет: «Уважаемые и светлейшие господа, как я уже сообщал вашим светлостям, прибыв в Каффу, я исполнил поручения ваших светлостей… Я принял консульство Савастополиса, где я остановился. провел там очень мало времени… Неожиданно на него напали авогазы [avogasij, т. е. абхазы] и все население бежало, спасая жизнь. Я поступил так же…. Они вознамерились отнять у нас город и многих увести в плен. Мы потеряли город, и я, раздетый и лишенный всего, должен был следовать за беглецами до Каффы, где я жду от ваших светлостей компенсации за происшедшее несчастье. И хотя я всегда останусь вашим верным клиентом, видя оказанную мне щедрость, не только я возжажду оказать вам более значительные услуги, но и другие захотят последовать моему примеру. Кроме того, сообщаю вам, что до моего прибытия в это место, тевкры [турки] подвергли его разграблению. Однако, по совету наших людей, которые не хотели покинуть город, я продолжил свой путь. Теперь же ваши служащие издали приказ, чтобы доступ туда был закрыт, поэтому я вынужден оставаться [в Каффе] лишенным субсидий и назначения, ибо этот приказ издан для блага республики. Верный ваших светлостей слуга Герардо Пинелли».[121]

Отмечая это событие, А. Винья пишет, что 28 июня 1455 года «аво-газы, или абазы» неожиданно напали на генуэзскую колонию в Савастополи, подвергнув ее разграблению, и обратили многих в рабство, вынудив других, оставив все свое имущество, поспешно сбежать, чтобы спасти жизнь.[122] М. Пульезе (Pugliese 2016: 10) считает, что это событие указывает на то, что Савастополи был лишен военного гарнизона и был, подобно другим колониям, уязвим для атак.

Нападение абхазов на Савастополи являлось очередной попыткой вернуть абхазский контроль над оккупированной мегрелами столицей Абхазского княжества. Хотя Пинелли пишет, что город был итальянцами потерян, и связи Каффой с ним были приостановлены, Дадиани, скорее всего, удалось сохранить контроль над Савастополи и итальянцы возобновили здесь свое присутствие. Вернуть город абхазам удалось несколько позже, к концу XV века. Преследование же ими генуэзцев объяснялось недовольством фактической поддержкой итальянцами мегрельской оккупации города, а также их активной ролью в торговле и экспорте абхазских рабов.

Возникали трения у генуэзцев и с князьями Дадиани, называемыми ими Бендиано. Так, в частности, из инструкции протекторов «Банка Святого Георгия» в Каффу от 4 декабря 1465 г. читаем: «Вы хорошо уладили дело с Бендиани, владетелем Мингрелии, но если для этого понадобиться сделать расходы, то мы желаем покрыть эти расходы складчиной или же распределением этой суммы на тех, кто отправится и будет торговать в его владениях».[123] Несколькими годами позже, в 1472 году, в письме из Генуи консулу в Каффе, писалось: «Всего более достойно похвалы то, что вы стараетесь со всеми властями и народами того края жить в дружбе и избегать случаев столкновения. И подобным же образом довольны мы тем, что вы писали нам о надеждах на прочный мир с Бендиано князем Савастополиса».[124] С целью улучшить положение генуэзцев в Савастополи был послан посол Каффы для переговоров с Дадианами. Миссия была, по-видимому, успешной, что видно из инструкции Банка Св. Георгия от 1 декабря 1472 г.: «Мы также довольны, что вы надеетесь заключить мир с господином Бендиани, владетелем Мингрелии».[125]

1 января 1455 года лицензию на консульство в Савастополи получил Амброджио дель Поццо (Ambrogio del Pozzo): Patente di console di Savastopoli data ad Ambrogio Dei-Pozzo. 1455 21 gennaio «Лицензия консула Савастополи дана Амброджио Деи-Поццо. 21 января 1455 г.». Вот ее текст: «Протекторы и т. д. [шлют] привет: уважаемым и почтенным господам, консулу, казначеям и монетному двору города Каффы, а также генуэзскому консулу, казначеям в Савастополе и генуэзцам, владеющим там генуэзским имуществом, посещающим и тем, кто будет посещать (этот город) возлюбленным нашим. Так как мы избрали и утвердили в должности консула генуэзцев и владеющих генуэзским имуществом в Савастополе, а также бывающих и торгующих, и тех, кто там будет и станет торговать, благоразумного мужа, возлюбленного нашего Амброзио дель Поццо (де Путео), гражданина Генуи, со всей властью, полномочиями, жалованьем, почестями и доходами, полагающимися этой должности, на один год, а также на большее и меньшее время по нашему усмотрению, то мы направляем к вам настоящим названного Амброзио в качестве консула генуэзцев в Савастополе, чтобы вы его приняли и обходились с ним доброжелательно и ласково, как надлежит, и подчинялись ему в том, что относится к его должности так же, как и нам, ибо мы одобряем все его приговоры, решения и постановления, входящие в его компетенцию если он, консул Амброзио, примет их правильно и в соответствии с должностью и законно будет действовать от нашего имени. Поручаем вам отныне в положенное время выплачивать консулу Амброзио соответственное жалованье и доходы. В присутствии и т. д. Да как выше.

Постскриптум

Впрочем, невзирая на эту статью, по мнению присутствующих мы желаем, чтобы этот документ вступил в силу сразу по окончании года [службы] Герардо Пинелли, если Божиею милостью наши корабли придут раньше в Каффу».[126]

23 февраля 1456 года в результате повторного голосования на бывшее вакантным место консула Генуэзской республики в Савастополи был избран Гаспаре Делле-Колонне ди Альберто (Gaspare Delle-Colonne, di Alberto).[127] 5 марта 1456 года он получил лицензию на консульство в Савастополи, что зафиксировано в соответствующем акте: Patente di console di Savastopoli data a! nobile Gaspare Delle-Colonne, di Alberto, finito l’anno di Ambrogio Dei-Pozzo. 1456, 5 marzo «Лицензия консула Савастополи дана благородному Гаспаре Делле-Колонне, ди Альберто, по окончании годового срока Амброджио Деи-Поццо. 1456, 5 марта»)[128].

После дипломатической службы Гаспаре Делле-Колонне ди Альберто точных данных о продолжении консульской миссии генуэзцев в Савастополи не обнаружено, что может быть связано с тем, что, как предположил В. Хейд (Heyd 1886: 396), последующие консулы в этот город назначались не из Генуи, а властями Каффы, что и объясняет отсутствие данных о них в архиве Банка Св. Георгия. Генуэзское дипломатическое присутствие в Савастополи, по всей видимости, продолжалось, по крайней мере, до 1473 года, поскольку в документе от 25 февраля этого года сообщается о финансовых нуждах савастопольского консульства (итал. il consolato di Savastopoli, лат. officio consulatus sauastopoli); это означает, что колония и консульский офис сохранялись.[129] Однако все это, по-видимому, прекратило существование в 1475 году, с падением завоеванной турками Каффы.

Список консулов Генуи в Савастополи (1354–1456 гг.)

1 Heyd (1886: 192); Canale (1855: 291).

2 Canale (1855: 291).

3 Canale (1855: 291).

4 Balard (1978a: 141).

5 Balard (1978a: 141).

6 См. Balard (1978a: 142).

7 Canale (1855: 291); если это не то же лицо, что и указанный выше Anthonius de Lazaro.

8 Canale (1855: 291).

9 Canale (1855: 291, 337).

10 См. Canale (1855: 291); согласно Canale (с. 337), годом службы был 1449.

11 Jorga (1900–1901: 58); Pugliese (2014: 9). Canale (1855: 291, 338) сообщает о Giovanni Doria.

12 Atti 1868: 57; Pugliese (2014: 14); дата избрания Пинелли консулом в Савастополи неизвестна, см. Atti 1881: 959.

13 Atti 1868: 77, 125. Согласно другим источникам, он получил назначение

22 августа 1454 г., см. Atti 1881: 959; Pugliese (2014: 14), Canale (1855: 338); по Т. Берадзе (1989: 106), это имело место 27 августа 1454 г.

14 Atti 1868: 266;). Canale (1855: 338) ошибочно сообщает об Ambrogio di Pietro.

15 Atti 1868: 130: Non acceptauit «не принял».

16 Atti 1881: 959.

17 Canale (1855: 338); Atti 1868: 529: Recusauit «отказался» и дата назначения Делле Колонне ди Альберто, см. тж. Atti 1868: 529; Atti 1881: 959.

18 Atti 1868: 529: Recusauit «отказался».

19 Atti 1868: 529; Atti 1881: 959; Canale (1855: 291, 338).

2 °Canale (1855: 338).

Глава 5

Международная торговля белыми рабами из бассейна Черного моря

“la città è piena di schiavi” (город [Генуя] полон рабов)

Из генуэзского документа XV века.[130]

Торговля рабами, включая их обмен на другие товары, с древности являлась одной из прибыльных статей дохода многих обществ. Рабами становились захваченные в бою военнопленные и попавшие в плен чужеземцы, не сумевшие выплатить долг бедняки и тайком украденные из семей дети и подростки. Порой продавали в рабство своих детей сами родители, не имеющие возможность прокормить потомство. Рабами, естественно, были и дети рабов, которых при необходимости безжалостно разлучали с родителями (см. илл. 11).

Спрос на рабов, использовавшихся либо в качестве военной силы, либо как домашняя прислуга, был всегда весьма высок. До XII века один из экспортных путей поставки белых (северных) рабов в Византию и исламский мир, вплоть до Египта, шел через Черное море и Крым, где в порту Керчи византийцы обменивали невольников, привезенных из северной Европы, на текстиль и другие товары. В XII веке в сфере экспорта рабов выросло значение крымского портового города Судак (итальянская Soldato). Из Крыма североевропейские рабы попадали на невольничьи рынки Константинополя и Трапезунда и перепродавались на Ближний Восток, где использовались в мусульманских армиях в качестве воинов (Peacock 2007: 68, 69). Помимо мусульманского Востока, другим главным направлением экспорта белых рабов являлась христианская Европа. После страшной эпидемии чумы, свирепствовавшей в средневековье в Западной Европе и демографически опустошившей многие страны, включая Италию, в XIV веке городские власти ряда городов Италии разрешили импорт домашних рабов. Рабы в Италию поставлялись главным образом из невольничьих рынков Крыма (татары, русские, черкесы, абхазы, куманы/половцы,[131] готы, болгары), Черноморского побережья Кавказа (черкесы, абхазы, убыхи), Константинополя (русские, черкесы, абхазы, турки, босняки, греки, мегрелы, лазы, армяне), Северной Африки (арабы, берберы, африканцы) и др.

Начиная с XIII века Северное и Восточное Причерноморье стали главными источниками снабжения рабами Западной Европы, Египта и Сирии. В конце XIII – последней четверти XV веков крупным мировым работорговым центром и важнейшим рынком рабов, снабжавшим невольниками Константинополь, Египет, Сирию, Италию и Испанию, становится Каффа (Феодосия) в Крыму. В 1289–1290 гг. среди продававшихся в Каффе рабов, по данным французского исследователя Мишеля Балара, 44 % составляли зихи (черкесы), 23 % – «лазы», 13 % – болгары, 11 % – абхазы, 6,5 % – русские, 3,5 % – куманы (половцы/кыпчаки).[132] Таким образом, в XIII веке большая часть рабов на невольничьем рынке в Каффе состояла из западнокавказских адыгов (зихи/черкесы) и абхазов.

В 1385–1386 гг. в Каффе перепродавалось в среднем по 1500 невольников в год. В следующем веке, в период 1410–1441 гг., по данным 6 массарий (счетных книг), российский историк-медиевист Сергей Карпов (1986: 144) насчитал вывоз из Каффы 3779 рабов. Оттуда их переправляли либо в Египет, для пополнения мамлюкской армии султанов – также, в большей части, состоящей из выходцев из Западного Кавказа, либо в Геную и Венецию, откуда рабы распространялись по городам Италии.

Побывавший в Каффе в первой половине XV века испанский путешественник из Кордовы Перо Тафур отмечал: Aqui se venden mas esdavos é esdavas que en todo Io otro que queda de! mundo, é aqui tiene el soldan de Babylonia sus factores, é mercan alli, é lievan a Babylonia, é éstos son los que dixe mamalucos «Здесь они продают больше рабов и рабынь, чем где-либо еще в мире, и султан Египта имеет здесь своих агентов, они покупают рабов и отправляют их в Вавилон [т. е. в Каир], и они являются теми, кого называют мамлюками» (Tafur 1874: 162).

Как известно, значительная часть рабов-мамлюков Египта в период бурджитской (черкесской) династии, была черкесского и, в меньшей степени, абхазского или татарского происхождения. Еще в 1262 г. мамлюкский султан Египта Байбарс I (по происхождению кыпчак) заключил с императором Византии Михаилом VIII Палеологом договор, позволяющий вывоз приобретенных во владениях Золотой Орды рабов через черноморские проливы. Впоследствии султан Калаун возобновил договор с Византией. В соответствии с этим договором египетским купцам позволялось покупать в Крыму рабов и вывозить их (исключая христиан) через Константинополь (Карпов 1982: 195).

Ежегодно два судна, нагруженные кавказскими и тюркскими рабами, направлялись в Египет для пополнения мамлюкской армии. С этой целью в Тане пребывал египетский консул. В 1431 г. султан Египта и Сирии черкес Барсбай заключил с администрацией Каффы соглашение, позволявшее его агентам вывозить приобретенных в городе рабов без уплаты пошлины (см. Хотко 2017: 210). Помимо самих египтян, отправляли суда с кавказскими рабами в Египет также генуэзцы и венецианцы.[133] По сообщению венецианского купца Эммануэля Пилоти, в 1420 г. египетский султан получил из Каффы две тысячи рабов. Основным этническим контингентом перевозимых генуэзцами черноморских рабов, по Пилоти, были черкесы (Cercassi), русские (Rossi) и татары (Tartares). Более всего ценились татары, за которых платили 130–140 дукатов за голову; за черкесов давали 110–120 дукатов, за албанцев, греков и сербов платили поменьше. [134]

Ключевую роль в международной торговле людским товаром играли генуэзские и, в меньшей степени, венецианские купцы. Генуя приобрела почти полную монополию над экспортом рабов из портов Черного моря, став наиболее важным поставщиком татарских, черкесских, абхазских и русских невольников в мамлюкскую армию Египта и Сирии, а также, в качестве домашних рабов, в Западную Европу (в основном в Италию и, в меньшей степени, в Испанию).

Для регулирования и надзора над работорговым промыслом в середине XIV в. в Генуе был создан и до 1449 года активно действовал Оффис Св. Антония (Officium capitum s. Anthonii), взымавший налоги на вывоз рабов, который имел в 1424 г. своих агентов, в частности, и в Савастополи (Сухуме) (Кация 1986: 38, 39).

С 1453 года, когда турки захватили Константинополь, и по 1475 год, когда они овладели Каффой, все права на генуэзские черноморские фактории перешли к Банку Святого Георгия (Banco di San Giorgio) – крупнейшему финансовому учреждению Европы того времени (см. илл. 5). По договору 1453 г., коммуна Генуи передавала Банку «город Каффу, все большие и малые города, землю, большие и малые крепости и замки».[135]

Как указывалось выше, работорговля на Черном море была в значительной мере стимулирована эпидемией Черной чумы в Западной Европе, завезенной из внутренней Азии в Крым посредством караванов, курсирующих по Великому шелковому пути. Имеется свидетельство генуэзского нотариуса Габриэля де Мусси (Gabriele de’ Mussi) от 1346 года, согласно которому войска монгольского хана Джанибека, осаждавшие генуэзскую колонию Каффу в Крыму, по приказу хана катапультами закидывали трупы умерших от чумы в город, что спровоцировало эпидемию. Это явилось одним из наиболее ранних документированных случаев ведения бактериологической войны. Вскоре, посредством генуэзских кораблей, торговавших по всему Средиземноморью, из Крыма чума была завезена в Европу. Пик пандемии пришёлся на 1346 – 1353 годы, от болезни, по оценкам, погибло около трети населения Европы. Эпидемия чумы вызвала демографический коллапс и спровоцировала резкое удорожание рабов на рынке в Генуе в 13481350 гг. Роль Каффы и Савастополи как транзитных невольничьих рынков для перепродажи в Италии еще более укрепилась.

Продавцами и покупателями рабов в Италии были люди самых разных профессий: нотариусы, торговцы зерном и шелком, меховщики, парикмахеры, медики, учителя, священнослужители,[136] плотники, сапожники, комиссионеры, шелкопрядильщики, красильщики, портные, мясники, содержатели портовых таверн и др. (Кация 1986: 46). Рабов имели даже жены нотариусов и монахини (Origo 1955: 321, 337). Помимо прочего, владение домашними рабами свидетельствовало о социальном статусе их владельца.

По подсчетам Т. Берадзе (1989: 123), в первой половине XV в. в государства Средиземноморья ежегодно поступало около 300 рабов абхазов, а во второй половине того же столетия – 850 абхазов и грузин (под «грузинами» автор подразумевает в основном мегрелов);[137] из этого числа большинство составляли абхазы.

В середине XV века цены на рабов росли, причем стали предпочитать покупку физически более привлекательных и более «цивилизованных» черкесских (т. е. выходцев из Западного Кавказа) и русских девушек татаркам. В XV веке количество рабов в северной Италии по отношению к свободному населению оценивают в 4–5 процентов (Barker 2014: 123).

В Генуе, одном из главных центров распространения рабов в Средиземноморье, в 1458 году при населении ок. 100.000 жителей, рабов было более 2000, в подавляющем большинстве это были женщины (Bismara 2015: 80). Как отмечено в одном генуэзском документе 1482 г., «город полон рабов» (la città è piena di schiavi). [138] Между 1400 и 1425 гг. черноморские рабы (татары, черкесы, абхазы, русские) в Генуе представляли 85 % всех рабов, тогда как лишь 9 % были выходцами из Балкан. В 1425–1449 гг. черноморских рабов было уже 91 %.

Имел свою динамику и этнический состав черноморских рабов в Генуе: удельный вес татар (tartari) снизился с 63 % в 1394–1398 гг. до 41,5 % в период 1400 – 1425 гг., и далее до 20 % во второй четверти XV в. Значительное снижение поступления тюркско-татарских рабов с начала XV века объясняется междоусобными конфликтами, вторжениями (как, например, разгром Таны Тимуром в 1395 году), эпидемией чумы и другими неблагоприятными факторами в районе обитания татар и половцев, что вынуждало итальянцев и египтян компенсировать эту недостачу значительным увеличением импорта черкесских, абхазских и русских рабов.

Таким образом, между 1425 и 1450 гг. наибольший процент рабов в Италии стали составлять русские (41,5 %), абхазы (19,5 %) и черкесы (18 %), помимо большой группы «цветных» рабов-мавров. В то же время количество, например, мегрелов за тот же период не достигало и 1 % (Gioffrè 1971: 18; Pugliese 2014: 16).

В XV веке в Генуе зихи (адыги) составляют 32,2 % всех восточных рабов, в период 1450–1475 они указываются в 170 документах и составляют 37,1 % черноморских рабов, тогда как в последней четверти XV века численность зихов достигает около 53,7 % от общего числа данной категории рабов (Кация 1986: 43).

Абхазы, согласно генуэзским нотариальным актам, в 1400–1445 гг. составляли 8,4 % от числа завезенных в Геную из Причерноморья рабов, в 1426–1450 гг. их численность в Генуе выросла до 19,5 %, в третьей четверти XV столетия уменьшилась до 12,6 %, а в последней четверти XV в. вновь возросла до 20,3 %[139].

Мегрелы в соответствующие годы составляли 0,7 %, 1 %, 1,5 %, и 5,6 % от общего числа вывезенных из Причерноморья в Геную рабов. Первое упоминание мегрелов в актах Генуи в XV веке относится к 1414 году, последнее – к 1490 году (Gioffrè 1971: 26).

Значительный процент населения рабы из региона Черного моря, вместе с рабами из Африки, составляли и во Флоренции. Так, с 1366 по 1397 гг. во Флоренции зафиксировано 389 сделок по продаже рабынь, 250 из которых были татарки.[140] В 1427 году, при населении Флоренции ок. 40.000 жителей, в городе было около 300 рабынь (Bismara 2015: 80). Богатые флорентинцы охотно покупали рабов, обычно молодых женщин, используемых в качестве домашней прислуги. Каждый знатный флорентинец или купец имел, по крайней мере, два или три раба; у многих их было еще более (Origo 1955: 321).

Известна народная флорентинская песенка, посвященная юным рабыням:

Le schiavette amorose

Scotendo le robe la mattina

Fresche e gioiose come fior di spina.

«Очаровательные маленькие рабыни,

вытряхивающие утром одежды,

свежие и веселые, как цветы боярышника».[141]

Знатная флорентинка, синьора Строцци (Strozzi), 13 сентября 1465 г. писала сыну: «Мне пришла мысль, что раз ты женишься, тебе необходимо будет взять рабыню… Какую-либо татарку, которые все выносливы в работе, или черкешенку, отличающуюся, как и все ее соплеменницы, здоровьем и силою, или русскую, т. е. из России, которые выдаются своей красотой и сложением. По моему мнению, лучше взять татарку». [142]

Целые поколения флорентийского «среднего класса» обладали домашними рабами, служившими не только помощниками в хозяйстве, но и в качестве демонстрации социального статуса. Так, среди членов большой семьи Якопо дель Джокондо (Iacopo del Giocondo), изготовителя винных бочек, числилась 22-летняя рабыня по имени Катерина. Сын Якопо Бартоломео также владел рабынями. В свою очередь, и сын Бартоломео Франческо, муж ныне знаменитой Моны Лизы или Джоконды, которая, как полагается, изображена на знаменитой картине Леонардо да Винчи,[143] был процветающим торговцем и имел рабынь. В 1538 году, за год до своей смерти, Франческо дель Джокондо составил завещание, согласно которому, в частности, была предусмотрена и определенная сумма для его рабыни Катерины.[144]

В конце XIV – первой четверти XV вв. массовый импорт рабов, преимущественно женщин, из регионов Черного моря (черкесы, абхазы, русские, татары), Адриатики и др., имел место также в Испании. Каталанские купцы продавали абхазских рабов в Барселоне, Майорке и даже в Валенсии (Pistarino 1987; 1994: 224). Основываясь на составленную Д. Джоффре (Gioffrè 1971) по данным генуэзских архивов таблицу рабов различного этнического происхождения, которые должны были быть экспортированы из Генуи в Испанию, Джео Пистарино (Pistarino 1987: 128) отмечает в большинстве случаев существенное превалирование женских рабов над мужскими. Так, из одного общего списка в 166 рабов, среди 37 русских рабов, 29 были женщины; среди черкесских рабов соотношение было следующим: 21 женщина и 14 мужчин, среди абхазских – 11 женщин и 2 мужчин, среди турок – 4 женщины и 2 мужских раба. Лишь среди татар отмечается равное число мужчин и женщин (11 женских и 11 мужских рабов).

Черноморских рабов сбывали и на юге Франции. Известно, например, о продаже в 1354 г. в Марселе абхаза 14 лет. О продаже раба-абхаза на принадлежащем Венеции Крите сообщается в документе XV века.[145]

Следует отметить, что помимо Генуи и Венеции, также и другие портовые города Италии – Пиза, Анкона, Неаполь, Палермо, Мессина и Кальяри – участвовали в снабжении европейского рынка «людским товаром» (Bismara 2015: 79). Так, известно о продаже, в частности, абхазских рабов в Сицилии (например, девочки 8–9 лет, проданной в Палермо 12 сентября 1446 г.), в Неаполе (2 абхаза в документах 1445–1451 гг.). [146]

В Пизе в 1428–1429 годах было 56 рабов при населении ок. 7500 жителей, в Вероне при населении ок. 14–21 тысячи человек рабов было, вероятно, ок. 100–150 человек (Bismara 2015: 80).

Немало рабов было и в Венеции, откуда Франческо Петрарка писал в 1367 году своему другу Гвидо Сетте (Guido Sette), архиепископу Генуи: ut unde nuper ingens annua vis frumenti, navibus in hanc urbem invehi solebat, idem nunc serius onustæ naves venient, quos urgentes misery vendicant parentes, iamque insolita, et inextimabilis turba seniorum, utriusque sexus, hanc pulcherrimam urbem Scythicis vultibus, et informi colluvie, vel ut amnem nitidissimum, torrens turbidus… (Petrarchae 1554: 964) «итак, подобно тому, как ранее корабли имели обыкновение ежегодно посещать этот город, привозя на судах огромное количество зерна, в настоящее же время они прибывают нагруженные грузом [рабов], проданных их родителями по причине крайней нужды, и вот необычная и бесчисленная толпа обоих полов исказила этот прекрасный город своими скифскими лицами, подобно тому, как мутный поток загрязняет прозрачнейшую реку».

По данным венецианских нотариальных актов, наибольший контингент рабов в Венеции составляли татары (и монголы), русские, черкесы, а также, в меньшем числе, абхазы (gli avogasii), турки, сарацины (арабы?), эфиопы; наименьшее число составляли болгары, мегрелы и греки.[147] С 1375 по 1469 г. в Венеции насчитывается 89 актов продажи рабов-черкесов, с 1423 по 1445 г. – 13 актов продажи абхазов (Карпов 1982: 197-8), в основном женщин. Максимальная цена, заплаченная в 1409 году в Венеции за 20-летнюю черкешенку, составила 100 дукатов. В целом, в Венеции и Генуе цены на черкесских рабов были выше, чем на русских и татар. [148]

Что касается используемой итальянцами этнической терминологии, как заметил Л. Чибрарио (Cibrario 1868: 205), термин tartari в отношении рабов, по-видимому, не всегда обязательно означал этнических татар, а мог указывать лишь на тот факт, что они прошли через руки татарских купцов. Ср. в этой связи сообщение о «белой рабыне из Черкесии, татарского происхождения» (sclavam albam de Circascia, de progenie tartarorum), где неясно, имелась ли в виду этническая черкешенка, либо татарка из широко понимаемой области «Черкесия».[149] Ср. также упоминание татарской девочки-рабыни по имени Taytana (Barker 2014: 152), в котором угадывается русское имя Татьяна. По мнению Сэлли МакКи (McKee 2008: 313), к XV веку повсеместность в итальянских архивных записях термина «татар» может свидетельствовать о том, что он превратился в общий термин, синонимичный слову «раб». Исходя из этого, можно полагать, что «татарами» именовали многих восточных рабов, привезенных в Италию из Крыма или Таны (Азова), независимо от их реального (татарского, черкесского, абхазского или иного) этнического происхождения.

Схожая ситуация, по-видимому, сложилась и в отношении термина «черкес», который также превратился в нарицательное наименование кавказского раба, и под которым могли подразумеваться как собственно адыги, так и родственные им абхазы, убыхи и абазины, а также, возможно, и иноэтнические пленники, захваченные черкесами у соседних народов и проданные ими в рабство. Как пишет Т. Дзуганов (2015: 18), «Захваченным пленным предоставлялось право выкупить себя на свободу. Если же его родня не могла набрать необходимую сумму, такой невольник навсегда переводился в статус раба, с вытекающим отсюда поражением в правах».

Наконец, то же можно сказать и в отношении «русских» рабов (Russo ‘русский’, sclavus de genere rossorum «раб русского происхождения»), под общим именем которых нередко могли скрываться и представители неславянских этнических групп, ср., к примеру, имя «русского» раба Cotuluboga, отражающее хорошо известное татарское имя Кутлубуга (Карпов 2001: 386; см. также Pubblici 2017: 569).

На фоне принявшей большой размах торговли невольниками из Западного Кавказа, экспорт рабов из других регионов Кавказа (Мегрелии, Грузии, Дагестана, Лазистана, Армении) был достаточно ограниченным. Так, как пишет в своем исследовании, посвященном морской торговле средневековой Грузии, Т. Берадзе (1989: 123), рабов-грузин в XIII–XIV веках должно было быть крайне мало. Берадзе (1989: 119, 120) отмечает отсутствие в документах свидетельств о рабах-грузинах в Каффе, Тане, и Константинополе, хотя спорадически и встречаются упоминания рабов-мегрелов. За весь XIV век в Генуе фиксируется лишь три раба-мегрела, в Венеции – ни одного. В последующем веке в Генуе мегрелы занимали по численности последнее место среди этнических групп из Черного моря: за весь XV век известно лишь 19 актов, регистрирующих рабов из Мегрелии, а о рабах из Грузии вообще нет сведений. В Венеции с 1422 по 1456 г. имеется лишь четыре упоминания о рабынях-мегрелках (см. Gioffrè 1971: 58; Balard 1978b: 792; Verlinden 1977: 603–642; Кация 1986: 46).

Одной из причин, объясняющих такое положение, было то, что итальянские законы запрещали продавать или обращать в рабство христиан. Так, власти Флоренции в 1363 г. разрешили ввоз и продажу иностранных рабов при условии, что они были «неверными» (т. е. не христианами).[150] Мегрелы, грузины и армяне же, как известно, с древности являлись христианскими народами.

И все же, несмотря на это, даже в случае христиан предприимчивые купцы зачастую обходили запреты на их продажу. Так, Марин и Венето отмечают, что в «скандальную коммерцию» рабами попадали также «черкесские грузины» и другие, несмотря на то, что они были крещеными (Marin & Veneto 1800: 263).

Испанский путешественник первой половины XV века Перо Тафур сообщает даже о наличии папской буллы, регулирующей покупку христиан: Los xpianos tienen bulla del Papa para comprar é tenerlos perpètuamente por cativos a los xpianos de tantas naçiones, porque non acampen en mano de moros é renieguen la fé; éstos son roxos, migrelos, è abogasos, é cercaxos, é bûrgaros, é armenios, é otras diversas naçiones de xpianos… «У христиан есть булла от папы, которая поручает им покупать христиан других народов и держать их в качестве вечных пленников, с тем, чтобы не допустить их попадания в руки мавров [мусульман] и отказа от их веры. Это русские, мегрелы, абхазы, черкесы, болгары, армяне и другие различные христианские народы…» (Tafur 1874: 162).

Что же касается мусульманского Дагестана или Азербайджана, то они были расположены дальше от обычных морских путей генуэзских и венецианских торговцев людским товаром, хотя часть рабов, по-видимому, в основном мужского пола, могла закупаться итальянцами на невольничьем рынке в Дербенте в Дагестане (см. Primaudaie 1848: 137) и оттуда транспортироваться в Каффу, на Ближний Восток и Египет сухопутными караванными путями.

Редкими среди рабов в период XV века были также греки, арабы, болгары, влахи/румыны, армяне. До конца XV века в Италии чрезвычайно редки были и рабы-евреи (Barker 2014: 19). Среди восточных рабов в Италии, в отличие от многочисленных татар (genere tartarorum) и более редких турок (genere turcorum) и монголов (genere mongalorum), крайне немногочисленными были также китайцы, насчитывавшиеся, возможно, единицами.

Так, среди двух упоминаний китайских рабынь, которые я встретил в специальной литературе, одно относится к татарской девочке 15 лет, проданной в 1360 году в Тане; она была куплена в Сарае на Волге и ее имя было Cataia («китаянка»), но, как отмечает И. Ориго, имя может указывать лишь на то, что она была куплена на пути, ведущем из Китая. Другая проданная в Крыму девочка, хотя и записанная как китаянка по происхождению (orta ex generatione Cathayorum), носила татарское имя, что, по мнению И. Ориго, почти наверняка означает, что она была родом не из Китая, а из более близкого региона, населенного татарами.[151]

Глава 6

Экспорт рабов из Абхазии и Черкесии в XIII–XV веках

Дюбуа де Монпере, автор многотомного «Путешествия вокруг Кавказа у черкесов и абхазов, в Колхиде, Грузии, Армении и в Крыму», изданного в 1839–1843 годах, писал: «Во все времена древняя Зихия, нынешние берега Черкесии и Абхазии, была рынком рабов: это продолжается уже многие тысячи лет… Страбон, Прокопий, Интериано и все современные авторы говорят о торговле рабами» (Dubois de Montpéreux 1839: 124).

Действительно, о традиции на абхазо-черкесском побережье Черного моря захвата пленников с целью продажи в рабство повествовал еще Страбон (64/63 г. до н. э. – ок. 24 г. н. э.) в своей «Географии» (книга XI). Говоря о причерноморских племенах ахейцев, зихов и гениохов, он писал, что, приплыв на своих лодках-камарах в чужие края, «они прячут свои «камары», а сами пешком бродят днем и ночью, похищая людей для продажи в рабство. Похищенных они с готовностью предлагают отпустить за выкуп, извещая об этом после выхода в море их родных.»[152]

В VI веке византийский историк Прокопий из Кесарии писал о бизнесе, связанном с продажей красивых абасгских (абхазских) мальчиков, которых делали евнухами и «продавали в римские земли тем, кто хотел купить их за большие деньги». По сообщению Прокопия, именно «поэтому-то большинство евнухов у римлян [византийцев] и главным образом в царском дворе были родом абасги» (абхазы). Лишь личное вмешательство императора Юстиниана, который послал к ним одного из своих евнухов, родом абасга, Евфрата, положило конец этому разорительному для населения промыслу.[153]

Однако начиная с XIII века, и в особенности в XIV–XV веках, интенсивный вывоз абхазских и черкесских рабов из Кавказского побережья Черного моря был возобновлен итальянцами – генуэзцами и венецианцами. Первое свидетельство о продаже в Константинополе раба в Геную относится еще к 1159 г. Между 1186 и 1226 гг. имеется единственное генуэзское нотариальное свидетельство о продаже «восточного» раба (т. е. из бассейна Черного моря), тогда как большинство рабов были «сарацины», т. е. северные африканцы (берберы, арабы) и рабы из Западного Средиземноморья.[154]

До 1270-х годов имеется мало свидетельств о «восточных», т. е. черноморских (крымских и кавказских рабах) в Италии. В 1275 году засвидетельствован первый контракт продажи русского раба (natum in Rusia) по имени Балада. Тем же годом датируются документы о транспортировке в Геную, через Каффу (в Крыму) и Перу (генуэзскую колонию в Константинополе), черкесов, абхазов, болгар, турок, лазов (лезгин?), венгров, русских и куманов/половцев, в общем числе 21 мужчины и 38 женщин (Balard 1968: 638). Другим ранним упоминанием о рабах из Абхазии является акт, датированный сентябрем 1281 года о продаже в Константинополе абхазской девушки. Следующее упоминание абхазских рабов относится к документу, датированному 3 мая 1289 года, в котором среди проданных в Каффе рабынь фигурирует 30-летняя абхазка Венали, проданная неким Мануэлем Нигрину за 500 аспров. 6 июля того же года 19–20 летний раб-абхаз был продан Накобусом де Модула за 470 аспров-барикатов.[155] Раннее упоминание абхазского раба в самой Генуе относится к декабрю 1303 года.[156] В XIV веке, по данным М. Бала-ра (1978б: 792), в Генуе документально фиксируется присутствие 18 рабов-абхазов, которые составляли 1,5 % от состава черноморских рабов.

Что касается черкесов, то одним из наиболее ранних известных нам сообщений о рабе-черкесе в Генуе может являться упоминание в 1272 г. Ролландо Карказио (Rollando Carcasio), т. е. «Ролландо Черкеса», за которого был внесен налог как за невольника;[157] латинское имя раба свидетельствует о его крещении. Раб из области Зехии (sclavus… de partibus Zechie) назван пятью годами позже в акте 1277 года.[158] Другим ранним упоминанием раба из Зихии/Черкесии является документ, фиксирующий приобретение в октябре 1281 г. в Пере неким Джованни Гарибо ди Фоссателло черкесской невольницы (Balard 1968: 638).

В последней четверти XIV – первой половине XV в. именно Зихия/ Черкесия и Абхазия стали основными источниками поставок белых невольников на рынок в Каффу (Кация 1986: 38–39). По словам А. Стан-циани (Stanziani 2013: 41), «Торговцы продавали черкесских и абхазских рабов, ранее купленных в основном в <…> черноморских портах, не только в Венеции, но и в Генуе». При этом Абхазия была главным источником или транзитным районом для не-тюркских рабов (Nicolle & Dennis 2014: 16).

Как отмечал Э. Примоде, Les marchands qui s’occupaient du trafic des esclaves trouvaient à en acheter autant qu’ils en voulaient et à très-bon compte de tout àge, et de tout sexe. Les Abases, de tribu à tribu, étaient continuellement en guerre et tous les prisonniers que l’on faisait de part et d’autre étaient impitoyablement vendus. «Торговцы, которые держали в своих руках трафик рабов, могли покупать их [в Абхазии] в любом количестве, любого возраста и пола. Абхазские племена находились в состоянии постоянной войны, и все пленники, которые были захвачены с обеих сторон, безо всякой жалости продавались» (Primaudaie 1848: 240).

Подобная же ситуация была характерна и для соседней Черкесии, где одной из основных статей коммерции с генуэзцами также являлась работорговля. Генуэзец Джорджо Интериано (Giorgio Interiano), лично побывавший в Черкесии, в своем труде о зихах (черкесах), изданном в Венеции в 1502 году, писал: fra le quale [paludi] sono fatti assai meati, e transiti, e cosi furtivamente per simili passi secreti insultano i poveri villani, et li animali de li quali con li proprij figlioli ne portano la pena. pero che straportati da un paese ad un altro li barattano e vendeno. <…> La maior parte di ditti populi venduti, sono condutti al Chairo in Egypto. et cosi la fortuna li transmuta da i piu subditi villani del mondo a de li magiori stati e signorie del nostro seculo, come Soldano, Armiraglij etc. «через <…> болота проложено множество троп и переходов, и таким-то образом, прокрадываясь этими тайными тропами, они нападают внезапно на бедных крестьян и уводят их скот и их собственных детей, которых затем, перевозя из одной местности в другую, обменивают или продают. <…> Большая часть проданных увозится в город Каир, в Египет, и таким образом [случается], что фортуна превращает их из самых жалких крестьян на свете, какими они были, – в величайших владык на свете и государей нашего века, а именно, в султанов, эмиров и т. п.» (Interiano 1502: 6–7).[159]

Относительно работоргового промысла у черкесов немецкий автор первой половины XV века Ханс Шильтбергер, который более 30 лет провел в плену у турок, а затем у монголов, сообщал: Item ein landt, das haysset Scharchas und Ugt auch pey dem schwartzen mer und halten chriechischen glauben und sein pôtë leut, wann sie verchauffen ire aigne chindt den hayden und stelen andern leutten ire chindt und verchauffens…[160]«Есть и страна, называемая Шеркес, которая также лежит у Черного моря и придерживается греческой веры; но они очень злые люди, потому что они продают своих детей неверным [т. е. мусульманам], и крадут детей у других людей и продают их.».

О бизнесе, связанном с похищением людей и продажи их в прибрежных пунктах Черкесии пишет и архиепископ Сольтании Йоханнес де Галонифонтибус (конец XIV – первая четверть XV в.): Sunt maximi latrones et fures et de una villa exeunt ad aliam publice et violenter rapiunt filios et homines alterius ville, sive etiam furtive si possent, et statim vendunt mercatoribus in maritimis. Et sicut consueverunt vendere Thartari suos ita et ipsi miseri. «Они величайшие разбойники и воры. Одно село нападает на другое в открытую, похищает детей и мужчин, хотя они могут делать это тайно, если захотят, и затем тут же на берегу моря они продают захваченных работорговцам. Как татары занимаются продажей членов собственной семьи, так и этот бедный народ творит то же самое». [161]

Схожую информацию о черкесском обществе дает и автор первой четверти XVI в. М. Броневский: «Родители, как из знатнейшей фамилии, так и из простонародья, одинаково сохранили жестокий обычай продавать в неволю туркам, татарам и даже христианам собственных детей, делая сыновей рабами, дочерей женами иностранцев; они похищают, даже тайно друг у друга родных и друзей, и отсылают их за море, в вечное рабство».[162]

Следует полагать, что крайняя нужда могла заставлять бедняков расставаться таким образом с детьми, которых они не могли прокормить. Однако здесь важно отметить и то обстоятельство, что судьба кавказских юношей или девушек на чужбине, даже в качестве рабов, могла открывать для них перспективы, которые некоторым родителям могли казаться предпочтительнее беспросветной нужды на родине. Это было вполне оправданно особенно в случае продажи в Египет, где кавказские рабы нередко становились военачальниками и иногда даже султанами.

Как объясняет Тимур Дзуганов (2015: 17), в средневековой Черкесии «для большинства пассионарных юношей иностранный рекрутинг являлся единственной доступной формой социального лифта, иначе говоря, изменения своего социального и имущественного статуса». Восприятию лучших перспектив на чужбине могли способствовать и рассказы об удачливых соотечественниках, попавших в Сирию и Египет в качестве рабов и сделавших там завидную карьеру, которые распространялись среди их родственников и знакомых на родине.

На Черноморском побережье Кавказа крупнейшим торговым и работорговческим центром стал город Савастополи (Savastopoli) / Сухум в Абхазии. Если Каффа была центром оптовой продажи рабов и обязательным для генуэзцев пунктом транзита рабов из Северного и Восточного Причерноморья, то фактория генуэзцев в Савастополи была ближе всего к основным источникам поставки рабов: помимо Таны, именно отсюда генуэзцы и венецианцы не раз отправлялись в земли Орды или мелких феодальных князьков Северного Кавказа для приобретения рабов (Карпов 1982: 196). Помимо генуэзских торговцев, не исключено спорадическое присутствие в Савастополи также агентов мамлюкского Египта для закупки рабов, о чем может свидетельствовать письмо католического епископа Савастополи Петруса Джеральди архиепископу Кентерберийскому, в котором говорится о предполагаемой продаже 100 христианских рабов сарацинам (Kunstmann 1855: 817–818; Barker 2014: 195–196). По мнению Т. Берадзе (1989: 122), здесь под сарацинами имелись в виду египтяне.

Интересно название одного генуэзского корабля, перевозившего в 1455 г. рабов – «Fustode Savastopoli», хозяином которого был некий Амброджио де Венедатто.[163]

В генуэзских торговых актах упоминаются цены на продаваемых в Крыму рабов из Абхазии. Так, абхаз по имени Сениариус (Seniarius), в возрасте между 18 и 20 годами, стоил 470 барикатов аспров, «белый» абхаз по имени Козани (Coxani) в возрасте около 11 лет также продавался за 470 барикатов аспров, абхазский мальчик пяти лет по имени Якобус (Jacobus) – за 175 барикатов аспров, а абхазская девочка около 8 лет по имени Брунета (Bruneta) стоила 200 барикатов аспров (Nicolle & Dennis 2014: 16).

Самая низкая цена за раба-абхаза Джакобето 24 лет (1408 г.) составила 62 лиры, а самая высокая (1430 г.) за Вентурино 15 лет – 125 лир. 10-летний мальчик-абхаз Амар был продан Лучано де Соларио в 1433 г. Луке Сачерио в Хиосе за 125 иперпиров серебром (равно 1000 генуэзских лир), что являлось достаточно высокой суммой. Стоимость отданной в 1444 году в поднайм на 12 лет 35-летней абхазской рабыни Катерины была определена всего в 100 лир. Самая низкая цена в 45 лир была отдана за 32-летнюю абхазку Маргариту (1423 г.), а самой высокой ценой за рабыню-абхазку Марию в возрасте 28 лет (1487 г.) были 253 лиры. Стоимость женщины-абхазки с 2-х летним ребенком составила в 1430 году 167 лир, а с пятилетним ребенком в 1448 году – 160 лир (см. Кация 1986: 44–45).

Женщины в целом ценились выше, чем мужчины. Так, тридцатилетняя абхазка Венали (Venali) была продана за 500 аспров, тогда как за ее ровесника, венгра Пауля, отдали лишь 130 аспров (Balard 1978a: 296). Латинские имена этих рабов свидетельствуют о том, что они были крещены по католическому обряду.

В первой половине XV в. средняя цена мужчин, вывезенных из Абхазии, составляла 75 лир, средний возраст – 17 лет, женщин, соответственно – 117 лир, средний возраст – 21 год (Gioffrè 1971: 58; Кация 1986: 44; Pistarino 1994: 223). Во второй половине XV века средний возраст рабынь-абхазок был 26 лет, а цена на них повысилась до 180 лир (Кация 1986: 44).

Помимо Савастополи (Сухума) и Крыма (Каффы), в XV веке абхазские и черкесские рабы поступали в Италию и через невольничьи рынки Константинополя. Так, в 1436 г. в Константинополе продавалась группа рабов, из которых 5 были «прекрасные» черкесские и абхазские (zircase e avogaze) девушки ок. 20–25 лет, одна женщина 28 лет, и двое мальчиков 14 лет; их всех купили по 91 иперпиру (hyperpyra) за каждого и отправили в Венецию. Помимо них, там же продавали одного абхазского раба (sciavo avogaxo) за 95 иперпиров, русскую рабыню Марию 16 лет и абхазского раба 18 лет, обоих за 210 иперпиров, одну черкесскую рабыню 20 лет за 108 иперпиров и т. д. (Fleet 1999: 147).

Кроме того, на относительно небольшом невольничьем рынке в Трапезунде, по данным С. Карпова (1982: 196–197), рабы из Западного Кавказа (включая черкесов и абхазов) составляли 72,7 %.

Рабы из Зихии (Черкесии) и в меньшей степени из Абхазии экспортировались и из Таны (Азова), бывшей основным венецианским эмпориумом (торговым поселением) в регионе. Из Таны они отправлялись в основном в Венецию, откуда потом часть их, через посредство специальных агентов, перепродавались и в другие города Италии, включая Флоренцию.

Так, всесильный правитель Флоренции Козимо де Медичи поручил своему агенту купить для него рабыню в Венеции.[164] Сын Козимо, Джованни, также заказывал через агента рабыню в Венеции. В письме, датируемым 1459 годом, агент сообщает Джованни: «Я нашел для вас одну [девушку] из черкесской нации, возрастом между 17 и 18 годами…и не очень изящную лицом, но хорошую собой и умелую, живую и умную, так что я думаю, она отлично подойдет; и это мнение Лукреции и некоторых других женщин, кто ее видел». Джованни заплатил за эту черкесскую рабыню солидную сумму в 72 дуката (Origo 1955: 337).

Актом от 5 марта 1431 года регистрируется продажа гражданином Венеции Марино Марипетти (Marino Maripetti) агенту Аверардо дей Медичи (Averardo dei Medici) во Флоренции рабыню абхазского происхождения (unam schlavam de genere Avogassiorum) по имени Магдалена, которая до этого была крещена, а 5 марта следующего 1432 года от того же Марино Марипетти Аверардо дей Медичи приобрел рабыню черкесского происхождения (schiava de genere Circassiorum), также по имени Магдалена (Zanelli 1885: 51–52).

Довольно часто итальянцы давали рабам клички по стране их происхождения. Так, черкешенок они называли Черказия, Карказия, Чарказия, Чиркассиа (Cerchasia, Charcasia, Carcaxia, Carcasia, Circassia), в латинизированной форме Йарказия (Jarcaxia), т. е. «Черкесия», либо Зиха (Zicha), Сикина (Sikina), от «Зихия» (Zichia, т. е. ‘Черкесия’). Абхазок называли Авогазия (Avogaxia, Avogasia), т. е. «Абхазия». Ср. также имена рабов Карказиус (Charcaxius; Barker 2014: 58), в латинизированной форме Йарказиус (Iharcasius; Balard 1978b: 792), т. е. ‘черкес’, Зико (или Цико) (Zico) ‘зих’.[165]

Как отмечалось в предыдущей главе, к середине XV века наибольший контингент восточных рабов на невольничьем рынке в Генуе, которые распространялись по другим городам Италии, включая Флоренцию, составляли абхазы и черкесы (Gioffrè 1971: 22; Pugliese 2014: 16), в большинстве своем женщины. Согласно Д. Джоффре, между 1400 и 1499 гг. в Генуе было заключено 165 нотариальных контрактов, связанных с жившими в городе невольниками абхазского происхождения, из них касающихся женщин-абхазок – 141 (две из них с детьми). Из этого числа только 11 были проданы в рабство некрещенными; они носили или этническое имя – Авогазия («абхазка»), либо латинские имена (цит. в Кация 1986: 44).

В период между 1425 и 1450 гг. абхазы составили вторую по численности, после русских, этническую группу рабов в Генуе (третье место делили черкесы и татары[166]). В период же между 1450 и 1575 годами доминантной группой стали черкесы, при некотором снижении количества русских и абхазских рабов (Pugliese 2014: 16; Balard 1978b: 792, 799).

Обилие черкесско-абхазских рабов в позднее Средневековье и в эпоху Возрождения в Италии объясняется тем, что для мореплавателей-итальянцев географически и логистически более доступными были именно рабы с Черноморского побережья Крыма и Кавказа, поскольку там имелись близкие к портам крупные невольничьи рынки с достаточным поступлением людского товара. Немаловажным фактором было, по-видимому, и то что, в отличие от ареала обитания татар и монголов, Западный Кавказ, как кажется, избежал опустошительного воздействия пандемии чумы. Имело значение, наконец, и то обстоятельство, что на тот период большая часть западнокавказских горцев являлись и/или воспринимались итальянцами в качестве язычников.

Действительно, несмотря на наличие немногочисленных церквей и священников, лишь часть черкесов и абхазов номинально считались православными христианами, христианство же в целом, по сравнению с предыдущими веками, находилось в упадке. Ислам, проникший в Черкесию и Абхазию с XVI века, также, вплоть до конца XVIII века, не имел особенного успеха, затронув первоначально лишь аристократическую верхушку.

И тем не менее, о продаже рабов-христиан с территории Абхазии говорится, например, в датируемым 1330 годом письме Петруса Джералди (Petrus Geraldi), католического (францисканского) епископа главного города и порта Абхазии Савастополи (episcopus Sebastopolitani),[167]архиепископу Кентербери и епископам Англии, в котором он жалуется на торговлю рабами-христианами, злодеяние которое он не в состоянии был остановить по причине неповиновения ему правителей города, бывших, как отмечает епископ, «схизматического» греческого (т. е. православного) вероисповедания. В письме он описывает, как рабов вели на рынок за веревки, обвитые вокруг шеи и привязанные к хвосту лошади торговца (Kunstmann 1855: 748, 818).

Не все купленные рабы добирались до нового местожительства в целости и сохранности. Так, в 1455 году Амбросио де Бенедетто (Ambrosio de Benedetto) отправил на корабле 24 абхазских раба с Кавказа в генуэзскую колонию Хиос, но в пути 8 из них умерло.[168]

Иногда при транспортировке рабов из Причерноморья в Италию по пути их перехватывали. Так, генуэзец Николо Ратони в 1433 г. погрузил на корабль в Каффе, в числе другого груза, абхазских, мегрельских и русских рабов от 15 до 30 лет для отправки в Перу, однако недалеко от Перы, в местечке BosiHi, турецкий субаши Мусабей конфисковал весь груз и рабов.[169] Следует отметить, что Пера служила перевалочным пунктом для транспортировки абхазских, черкесских и русских рабов в Западную Европу или в армии и гаремы Судана,[170] Египта и Сирии.

Рабы могли перепродаваться. Так, Джироламо Веньер, сын Антонио Веньера, житель Венеции из квартала св. Моисея, продает Паоло Папачизе, жителю Венеции из квартала Сан-Панталеоне, абхазку-рабыню по имени Катарина, около десяти лет, за 1400 трапезундских аспров (совершено в г. Трапезунд 1 октября 1411 г.).[171] В 1416 г. в Генуе абхазка Мария 13 лет была куплена Лодизио Пагано (Lodisio Pagano) за 100 лир, но уже в середине того же года была им перепродана Никола Пачино (Nicola Pacino) за 102 лиры, с прибылью в 2 процента (Pistarino 1994: 225).

В XV в. в Италии распространенным явлением была сдача рабынь в поднайм на определенный срок для выполнения функций кормилицы. Так, абхазку Марию сдали в поднайм на 2 года за 80 лир, а стоимость труда отданной в 1444 г. в поднайм на 12 лет 35-летней служанки Катерины из Абхазии была определена в 100 лир (Кация 1986: 45).

В 1448 году Госпиталь Невинных (Ospedale delle Innocenti) во Флоренции купил рабыню-абхазку по имени Катерина (Caterina Avogasia). Эта рабыня должна была кормить грудью подкинутых или найденных детей, принимаемых в госпиталь. Однако на следующий год, в 1449 году, Катерина была сдана в поднайм серу Уберто Мартини (ser Uberto Martini), члену флорентийской гильдии нотариусов (Arte dei Giudici e Notai), служившему нотариусом у этого госпиталя, для кормления грудью его собственного ребенка за 6 лир в месяц. Причиной избавления от Катерины путем сдачи в поднайм была ее серьезная ссора с другой кормилицей (Origo 1955: 362, сн. 63).

Если рабыни имели детей, они продавались вместе с ними. Так, абхазка Маргерита (Margherita) 25 лет была продана в 1430 году в Генуе вместе с ее двухлетним младенцем нотариусу Антонио Майнери (Antonio Maineri) за 167 лир. Абхазка Маддалена 23 лет была продана в 1448 году вместе с ее сыном Мартино пяти лет Раффаеле Безо (Raffaele Beso) из Барселоны за 160 лир (Pistarino 1994: 225).

Нередко хозяева склоняли невольниц к конкубинату, отсюда – частое материнство рабынь, что создавало серьезные проблемы юридического порядка относительно статуса ребенка, рожденного от рабыни (Кация 1986: 46). Как пишет С. МакКи (McKee 2008: 319), «Владельцы рабов, их родственники-мужчины, гости семейств, и незнакомцы на улице охотились на рабынь и домашнюю прислугу, результатом чего была беременность, приносившая владельцам краткосрочную выгоду, поскольку можно было сдать рабынь в поднайм в качестве кормилиц…». Но это несло и риски юридического характера, поскольку венецианские, генуэзские и флорентийские законы осуждали сексуальную эксплуатацию рабов как их владельцами, так и другими лицами.

Если обнаруживалось, что купленный раб был болен на момент его покупки, новый владелец имел право требовать его возврата прежнему владельцу, который должен был вернуть уплаченную сумму и выплатить денежную компенсацию за понесенные расходы. Это иллюстрирует генуэзский архивный документ, датируемый 20–28 марта 1458 г. В нем сообщается, что менее чем через месяц после покупки Франческо Мелиорато (Francesco Meliorate) у Джакомо Клавезано ди Вольтри (Giacomo Clavesano di Voltri) абхазской рабыни Маддалены (Maddalena) выяснилось, что Маддалена больна водянкой, что тогда считалось неизлечимой болезнью, и не могла работать. Поэтому Франческо решил пойти в Управление по торговле товарами (l’Ufficio di Mercanzia) с просьбой вернуть рабыню первоначальному владельцу и получить компенсацию за понесенные расходы. Назначенный Управлением врач Казано Итальяно (phisicus Gasano Italiano), после осмотра и допроса Маддалены, пришел к выводу, что она была уже больна на момент продажи, и объяснил, почему он пришел к такому выводу. Казано заявил, что по мнению мастеров медицины, основной причиной водянки является менструальная задержка, и ввиду того, что болезнь является неизлечимой и смертельной, рабыня должна быть возвращена продавцу. В следующей записке он добавляет, что, хотя лечение дает мало пользы, Джакомо может лечить рабыню за свой счет в течение четырех месяцев, в своем доме или в другом месте, и только в случае ее исцеления и нахождения в здоровом состоянии в течение года он сможет вернуть ее Франческо; но эта гипотетическая ситуация, тем не менее, не должна быть использована для задержки возврата покупателю заплаченной за рабыню цены.

Оригинал медицинского заключения врача Казано Итальяно.[172]

28 марта 1458 года Управление по торговле товарами в лице прокурора Космы Леардо (Cosma Leardo) постановило, что Джакомо Клавесано должен вернуть Франческо Мелиорато цену рабыни (150 лир) и оплатить судебные издержки (4 лиры и 10 сольдо, помимо 2 лир и 6 сольдо в качестве залога и 2 лир и 11 сольдо на врачебные расходы), в добавок к 4 сольдо и 2 динарам за содержание Маддалены за то время, когда она оставалась в доме Франческо.[173]

Рабы могли передаваться по наследству. Из актов о невольниках – выходцев из Абхазии интересен документ 1457 г. о передаче абхазки Мадзалины 25 лет как части наследства другому владельцу (Кация 1986: 45).

После определенного периода службы рабам обычно давалась вольная, и вместе со свободой они получали «романское гражданство», становясь полноценными членами итальянского общества (Khvalkov 2015: 384). Достаточно часты были случаи, когда при покупке рабов или при их сдаче в поднайм в контракте оговаривалось, что по истечении срока службы им давалась вольная. Так, абхазка Лучия 36 лет была продана в 1436 г. Антонио Калво (Antonio Calvo) на шестилетний период, после чего, согласно контракту, она освобождалась (Pistarino 1994: 225). В XV в. генуэзский купец Ломеллино перекупил во Львове у итальянца из Бергамо Руссета двух абхазских и одну мегрельскую рабыню и привез их в Геную, где, отслужив новому владельцу на сумму своей стоимости 12 лет, по условиям договора они получили свободу (Дзидзария 2006: 152).

Абхазка Лучия 25 лет была сдана женским монастырем Святой Гробницы в Сампиердарена (Santo Sepolcro di Sampierdarena) в поднайм Бартоломео Дориа (Bartolomeo Doria) на общую сумму в 130 лир на период службы в 13 лет, по истечении чего она должна была получить свободу. Такое же условие содержалось в контракте, касающемся сданной в 1452 г. в поднайм за 100 лир Никола ди Форнари (Nicola di Fornari) абхазки Марии 35 лет, срок службы которой ограничивался 12 годами. Молодой абхаз Лаццарино (Lazzarino) 18 лет был сдан в 1475 г. в поднайм Никола Спиноле (Nicola Spinola) на период службы в 11 лет с условием освобождения.

Рабы сдавались в поднайм даже членам своей семьи. Так, абхазка Мария была сдана в 1499 г. Лучиной Спинола (Lucina Spinola) в аренду на 20 лет за сумму в 225 лир Теодорине Спинола (Teodorina Spinola), с условием дальнейшего освобождения (Pistarino 1994: 225).

В течение XV в. специальными нотариальными актами Генуи владельцы отпустили на волю 24 невольника абхазского происхождения. Кроме двух случаев, это были женщины, возраст которых превышал 35 лет. Так, абхазка Мария в возрасте 50 лет была отпущена Катериной дле Порта в 1453 году. Однако Мария была отпущена в 1432 г. в возрасте 14 лет, а в 1456 г. принявшая постриг монахиня Тобиа отпустила на волю 22-летнюю абхазку Лючию (Кация 1986: 46).

Рабыня-абхазка Катерина принадлежала на паях трем братьям – Паскуале, Антонио и Джеронимо Бондинарио. Акт фиксирует волю их матери, пожелавшей, чтобы Катерине, которая любезно прислуживала ей во время серьезной болезни, была дана вольная (Gioffrè 1971: 26; Кация 1986: 46; Pugliese 2014: 17).

Известна история зихской рабыни (di nazione Zica) Маргариты, принадлежавшей архитектору Пьетро да Виджевано, которая была неизлечимо больна. Проявив силу веры и преданности, погладив и осыпав страстными поцелуями власяницу Св. Катерины Сиенской, она была исцелена, что было воспринято как чудо; это послужило основанием для ее освобождения решением Сената.[174]

Освобожденная абхазская рабыня Мария должна была заплатить своему прежнему хозяину 80 лир от ее цены; в завещании она пожелала быть похороненной в церкви святого Франциска, завещала 10 сольдо госпиталю Памматтоне (ospedale di Pammattone), заказала тысячу месс и одарила другую вольноотпущенницу платьем, парой туфель и 14 сольдо (Gioffrè 1971: 26).

Интересны факты выкупа рабов их ранее ставших свободными соплеменниками. Джованни де Йаркасия (Giovanni de Jarchaxia), принадлежавший ранее Джакомо Ломеллино, помог черкесу Орко (Orco) выкупиться из рабства. Освобожденные рабы могли заняться своим делом. Так, черкес Роландо организовал мастерскую по пошиву обуви, на чем он разбогател.[175]

Нередко рабы бежали, не вынося притеснений, причем беглые рабы не всегда возвращались своим владельцам. Так, раб-зих 32 лет бежал из Генуи от своего хозяина Терами Ломеллини в замок Серравале. Виконт Серравале Франко Ассерето отказался вернуть его владельцу, что едва не привело к войне феодальных кланов в Лигурии.

Юная черкесская рабыня Магдалина, принадлежавшая семейству Стелла, бежала с монахом Альбертом в Феррару и скрывалась там, вопреки протестам генуэзских властей маркизу Феррары.[176] А 25-летний абхаз Кристофоро (1425 г.) был передан другому владельцу взамен одолженного и впоследствии убежавшего раба до поимки последнего (Кация 1986: 46).

* * *

Восточные рабы в XV веке в Генуе по данным нотариальных актов (по Gioffrè 1971: 58).

Средний возраст рабов из Абхазии и Черкесии в XV веке сравнительно с представителями других народов (по Gioffrè 1971: 111)

Приведенная ниже таблица, составленная Gioffrè (1971: 112), показывает, как менялся средний возраст рабов в первой и второй половине XV века: цифры показывают повышение среднего возраста рабов во второй половине века, причем из всех групп рабов даже во второй половине века абхазы были самыми молодыми.

В целом, мужчины старше 30 лет считались уже негодными к тяжелой работе и потому ценились недорого (Кация 1986: 41).

Нижеследующая таблица, составленная Д. Джоффре (Gioffrè 1971: 121), показывает наличие абхазских и черкесских рабов с точки зрения возрастных категорий в период между 1400 и 1499 гг. В таблице указано количество рабов, и в скобках – проценты от общего числа рабов.

Следующая составленная Д. Джоффре таблица показывает цены на абхазских и черкесских рабов по годам в зависимости от возрастной группы. По таблице можно судить как о неуклонном росте цен на рабов, так и о колебаниях цен по годам.

Средние цены на восточных рабов в зависимости от их возраста и этнического происхождения (Gioffrè 1971: 136)

Цены на абхазских и черкесских рабов по возрастным группам (в лирах по курсу тех лет; по Gioffrè 1971: 130–131).

Глава 7

«Кавказский след» в Италии. «Прекрасная черкешенка» в искусстве «Ориентализма»

Выше уже говорилось, что по истечении определенного времени абхазские и черкесские невольники получали свободу и в массе своей оставались в Италии, становясь частью местного населения – генуэзцами, флорентинцами, венецианцами и т. д.

Немало было и тех, кто родился от любовной связи кавказских невольниц с их итальянскими господами, некоторые из которых стали весьма известными людьми. Так, флорентинец, гуманист эпохи Возрождения Франческо да Мелето (Francesco da Meleto; 1449 – после 1517 г.), был сыном купца Никколо ди Пьеро и черкесской рабыни Катерины.[177] Другим примером плода подобной связи был известный флорентийский церковный деятель Карло ди Козимо де Медичи (Carlo di Cosimo de’ Medici; 1428 или 1430–1492 гг.), незаконнорожденный сын могущественного правителя Флоренции Козимо де Медичи и молодой черкесской рабыни Маддалены, купленной Козимо в Венеции в 1427 году (см. илл. 13).[178] По одной из версий, также и Алессандро де Медичи, правитель (duca) Флоренции, был рожден от Джулио де Медичи и черкесской рабыни,[179] хотя версия об африканском происхождении его матери, судя по его портретным изображениям, выглядит предпочтительнее.

В последнее время обосновывается и гипотеза о происхождении великого гения итальянского Возрождения Леонардо да Винчи от романа молодого флорентийского нотариуса сера Пьеро да Винчи и предположительно абхазской или черкесской рабыни Катерины.[180]

«Кавказский след» прослеживается и в некоторых фамильных именах Италии – такова, например, фамилия Чиркасси, Черкази (Circassi, Cercasi), распространенная в Генуе, Милане, Риме и в других городах[181]. Некоторые авторы полагают, что и итальянская фамилия Abasciâno производна от названия Абасгии – древнего названия Абхазии[182] – хотя имеются и альтернативные мнения о ее этимологии.[183]

Вероятным памятником исторических связей Италии с Западным Кавказом периода позднего средневековья и Возрождения можно считать наличие в провинции Генуя (регион Рапалло) горы под названием Monte Caucaso («Гора Кавказ») высотой в 1245 метров, являющейся частью Лигурийских Апеннин. В литературе уже отмечалась связь этого генуэзского названия с наименованием Кавказа, в чем усматривается древнее индоевропейское языковое наследие.[184] Однако данный итальянский ороним может отражать и более позднюю эпоху – факт присутствия в Лигурии в XIV–XV веках многочисленных невольников с Кавказа, завезенных сюда работорговцами. Название горе могли дать и генуэзцы, в память о своем проживании в течение определенного времени на Кавказе.

Аналогичным путем в Италии появились, например, такие топонимы, как Vallone Armeno «Армянская долина» и Monte Armeno «Армянская гора» в Калабрии, а также фамилии Armenia, Armenio в Лукании и Бари, что отражает присутствие на юге Италии армянских поселенцев византийского времени (см. Sgaramella 1998: 46).

Интересно, что эпоха рабства отразилась и в виде таких итальянских фамилий, как Scavo, Scavone, Schiavi, Schiavinatto, Schiavini, Schiavio, Schiavano, Schiavon, Schiavone, SchiavuUi, имеющих в основе слово schiavo ‘раб’, хотя полагается, что в некоторых случаях эти фамилии могли исходно означать и ‘славянин’ (см. Sgaramella 1998: 397398).

Другим ярким отражением эпохи торговли белыми рабами из Черкесии и Абхазии – а турецкая торговля невольниками с Западного Кавказа продолжалась вплоть до середины XIX века – явилось появление в литературе и искусстве в стиле «ориентализма» в Италии, а также в некоторых других европейских странах и даже в Америке, вплоть до XX века, популярного персонажа в образе пленительной «черкесской рабыни» (итал. la schiava circassa) или «черкесской красавицы» (итал. la bellezza circassa, англ. the fair Circassian).

Так, в пьесе знаменитого венецианского драматурга и либреттиста Карло Гольдони (Carlo Goldoni) 1753 года «Персидская невеста» («La sposa persiana») одним из главных персонажей выступает черкесская рабыня Иркана (la schiava circassa Ircana).

В мимической пьесе «Корсар» (I/ corsaro) Джованни Галцерани (Giovanni Ga/zerani), шедшей в 1843 г. в Большом Коммунальном театре Болоньи (Gran Teatro Comunale di Bologna), фигурирует черкесская рабыня Фатима (Fatima, schiava circassa).

В 1866 г. в Театре Реал (Rea! Teatro S. Carlo) в Неаполе шел хореографический спектакль Лоренцо Виенна (Lorenzo Vienna) «Зораида, или черкесская рабыня» (Zoraide o La schiava circassa) на музыку Джузеппе Джаквинто (Giuseppe Giaquinto).

Тому же «ориентальному» стилю следуют музыкальная мелодрама «Черкесская рабыня или Гименей и Добродетель» («La schiava Circassa ossia Imene e Virtù») Джузеппе Растрелли (Giuseppe Rastrelli); премьера состоялась 18 марта 1820 года в K/eines Churfürst/iches Theater в Дрездене, а также балет «Черкесская рабыня» («La schiava circassa») на музыку Франческо Ербина (Francesco Herbin), шедший 20 октября 1875 г. в Театре Варьете (Teatro delle Varietà) в Неаполе.

В изобразительном искусстве известны скульптура Раффаелле Монти (Raffae!!e Monti) «Черкесская рабыня на рынке в Константинополе» (1850 г.), картина французского художника Жана-Леона Жерома (Jean-Léon Gérôme) «Черкесская леди, покрытая вуалью» (1876), американского художника Фредрика Везина (Fredrick Vezin) «Продажа черкесской рабыни» (ок. 1880 г.) и др.

Что касается литературы, то о «черкесских» красавицах-рабынях, помимо целого ряда других авторов, писали Вольтер («Философские письма», письмо XI), Генри Филдинг (в романе «Том Джонс», 1749 г.) и Байрон (поэма «Гяур», роман «Дон Жуан»).

Нелишне добавить, что некоторыми авторами эпохи Возрождения термин «Черкесия» употреблялся и в более широком «ориентальном» смысле, без привязки к Кавказу. Так, в эпической поэме Маттео Марии Бойардо (Matteo Maria Boiardo) «Влюбленный Орландо» (Orlando innamorato; опубл. в 1483 и 1495 гг.) фигурирует «Сакрипанте, сарацинский [т. е. арабский, либо татарский] царь Черкесии» (Sacripante, re saraceno di Circassia), а в продолжающей ее эпической поэме Лудовико Ариосто (Ludovico Ariosto) «Неистовый Орландо» (Orlando furioso, опубликовано в 1516 г.) тот же Сакрипанте назван «маврским царем Черкесии» (Sacripante, re moro di Circassia), хотя вполне вероятно, что в данных случаях re saraceno или re moro могли означать и «мусульманский царь».

Глава 8

Этническая номенклатура Абхазии и Черкесии в итальянских документах и на морских картах XIII–XVI веков

Абхазы, в античное время известные как апсилы и абасги, и адыги, известные в истории также под именем зихов, касогов или черкесов, представляют собой два близкородственных народа, с древних времен населявших территорию черноморского побережья Кавказа от граничащей с Крымом Тамани на северо-западе и вплоть до Мегрелии на юго-востоке. Ввиду отсутствия древних письменных документов на этих языках, для историков и лингвистов несомненный интерес представляет этническая терминология, относящаяся к абхазо-адыгским народам, зафиксированная итальянцами в документах и на картах XIIIXVI веков.

Абхазы

Этнический ареал абхазов с древних времен и вплоть до 1864 года^1 охватывал территорию между реками Мцаста (Мацеста) на северо-западе и Ингур на юго-востоке. Северо-западными соседями абхазов были родственные им по языку и культуре убыхи.

Основавшие в XIII–XVI веках на черноморском побережье Кавказа свои торговые фактории итальянцы абхазов называли «абассами» или «абазами»: Abassa (множеств. число Abassi, Abasii,[185] [186] Abazi), или, чаще, «авогазами»: Avogaso, Avogaxo (множеств. число Avogasi// Avogasii, Avogaze, Avagesi, Avogaxi, Avogaxii, Avogaxe).[187]

Этнонимы «абаза» и «абхаз»

Термин Abassa и его варианты основан на наименовании одного из древнеабхазских племен центральной Абхазии – абаза, откуда также древнеадыгское абазэ, турецкое Abaza, древнерусское обези и др. Впервые термин A0aoyoi ‘абасги’ зафиксирован в работе древнегреческого историка и географа II века н. э. Флавия Арриана.

В сочинении францисканца Джованни да Пьан дель Карпине, написанном в 1240-х гг., используется форма Obesi-s ‘обезы’,[188] которая, судя по форме (начальное о- вместо а-) и по значению, была заимствована из древнерусского. Как и русские того времени, автор не отличал обезов (абхазов) от грузин: Obesis siue Georgianis ‘обезы или грузины’; ср. в древнерусском произведении XIV – начала XV «Толковая Палея»: аверъ, иже суть обези ‘ивер (грузин), то же что обезы (абхазы)’ (см. Палея 161).[189]

Этимология этнонима абаза пока остается невыясненной. Его источником для итальянского языка описываемого периода (т. е. начиная с XIII века) могли быть адыгские языки, ср. современное каб. абазэ, адыгейск. абадзэ (с вторичной аффрикатизацией из абазэ) ‘абазин’, ранее также ‘абхаз’, либо заимствованные из адыгского какие-то тюркские (татарские) формы этого этнонима, услышанные итальянцами в Крыму или в Египте.[190]

Греческие (античного и византийского времени) термины Ἀβασκ-οί // Ἀβασγ-οί, и латинские Abasc-i // Abasg-i ‘абхазы’ отражают древнеабхазскую форму множественного числа *abáz(a)-ʕa ‘абазы’ (-ʕa – суффикс множеств. числа, соответствует современному абх. -аа и абаз. -гIа). Однако использовавшийся итальянцами периода средневековья и Возрождения термин Avogas-o ‘абхаз’ (произносившийся авогазо) указывает не на греческий/византийский (ср. среднегреческое Άβασγίας ‘Абхазия’, произносимое авазг’иас, с спирантным – г’-), а на картвельский источник, ср. мегр. apχaza и груз. apχaz-i ‘абхаз’, также происходящие из древнеабхазской формы множественного числа *abáz(a)-ʕa ‘абхазы’, но претерпевшие фонетическое видоизменение.

По всей видимости, именно в мегрельской языковой среде древнеабхазское *abáz-ʕa ‘абхазы’, воспринятое как *abazʁa (т. е. с увулярным ʁ, ввиду отсутствия в мегрельском фарингального ʕ), путем метатезы (перестановки) конечного элемента консонантного комплекса zʁ в начало слова, превратилось в *abʁaza, с дальнейшим оглушением в apχaza. Примеры типичной для мегрельского языка метатезы, особенно в заимствованиях, многочисленны: абх. a-gʷarta > мегр. argvata ‘стaдо, тoлпa’, груз. kupri > мегр. krupi ‘темнота’, груз. karva > мегр. krava ‘янтарь’ и др.

Из мегрельского термин apχaza вошел в грузинский язык в виде apχaz-i, так же как заимствованное из абхазского мегрельское at’ama ‘персик’ дало в грузинском at’am-i. Эта грузинская форма (основанная, таким образом, на множественном числе этнонима абаза и видоизмененная в мегрельской среде) и является источником всех современных названий абхазов в европейских языках, в том числе и средневекового итальянского Avogas-o.

Даже несмотря на то, что итальянская форма показывает зависимость от картвельских наименований абхазов, она характеризуется, в сравнении с последними, наличием звонкого губно-зубного спиранта v вместо глухого билабиального смычного p, вставного гласного o, разбивающего срединный комплекс pχ, и звонкого смычного g, замещающего глухой увулярный χ. Все это делает форму Avogas-o достаточно специфичной – в случае мегрельского источника в итальянском ожидалось бы скорее нечто вроде *apkasa, либо, если источником служил грузинский – *apkasi. Кстати, именно такую «закономерную», хотя и латинизированную форму находим на морском атласе Андреа Бьянко (1436 г.): abcazia ‘Абхазия’, и в сочинении Йоханнеса де Галонифонтибуса (нач. XV в.): Apcasia.[191] Ср. тж. Avgasia ‘Абхазия’ на карте Черного моря Антонио Милло конца 1580-х гг. Может ли это указывать на то, что итальянцы заимствовали данный термин не из мегрельского, а через посредство другого языка?

Теоретически источником для итальянского мог послужить и один из вариантов арабского наименования абхазов, произносимый с билабиальным спирантом, что ближе к итальянской форме. Стандартной средневековой арабской формой для этнонима «абхаз» была abxāz, как, например, в сочинении арабского географа Х в. Масуди (Maçoudi 1863: 65), зависимой от картвельского apxaz; наличие b объясняется отсутствием в арабском глухого p. Однако в некоторых арабских и персидских документах X–XI вв. термин для обозначения абхазов, возможно, содержал спирант w вместо смычного b; ср., например, *awġāz (auγāz) ‘абхаз’, предполагаемое в качестве конъектуры в арабоязычном тексте начала Х века иранского автора Ибн Руста, *Auγazīya ‘Абхазия’ в сочинении испанского арабского автора XI века аль-Бакри, *Avgāz в труде иранца Абу Сайда Гардизи.[192] Форму *Afxaz ‘абхаз’, со спирантом f, предлагают в качестве конъектуры и в древнееврейском тексте хазарской переписки Х века (см. Коковцев 1932: 101, 105). После разбивки консонантного комплекса wġ/vġ гласным о, awġāz становится весьма близок к итальянской форме Avogaz-о.

Можно предположить, что фонетическое преобразование формы apxaz в avogaz-, усвоенное затем итальянцами, могло произойти в тюркском мамлюкско-кыпчакском диалекте Египта. Некоторой аналогией может служить схожая фонетическая трансформация комплекса из двух согласных, и вставка между ними «облегчающего» произношение гласного и в истории наименования города Сухум – из средневекового груз. Cχumi (с не вполне ясной этимологией), переделанного в турецкой речи, не имеющей аффрикаты c (ц), и не терпящей начального сочетания cχ-, в Sohum, с меной с– > s– и с разбивкой начального комплекса cχ– вставным, по законам сингармонизма (ввиду следующего u), гласным о. Турецкое Sohum было затем обратно заимствовано в грузин ский (Soxum-i) и в европейские языки (русск. Сухум, франц. Soukhoum и др.).

И тем не менее, арабские варианты с спирантным написанием рассматриваемого этнонима являются редкими, и относятся в основном к X–XI векам, т. е. ко времени, предшествующем началу итальянской экспансии на черноморском побережье Кавказа (XIII в.). Поэтому следует полагать, что трансформация формы apxaz в avogaz-o произошла на итальянской почве.

В средневековых итальянских документах употреблялись обе формы этнонима «абхаз», что отмечено А. Виньа: Avogasii, ossia Abasii ‘Авогазы, или Абазы’ (Atti 1868: 212). Эндоним аηсуа ‘абхаз’ в итальянских документах не встречается, хотя в своеобразной форме апсар он зафиксирован в одной средневековой грузинской хронике.

Иногда итальянцы искаженно записывали абхазов и как anagesi (Schweickard (2012: 952), что основывается на ошибочном прочтении буквы u как n. Их этничность выражалась также латинизированными словосочетаниями de progenie Avogaxiorium//de genere Avogaxiorum (Tria 1947: 78, 191) // de genere Avogassiorum//generis Avogasiorum (Pistarino 1994: 222), т. е. «авогазского (абхазского) происхождения».

Адыги

Причерноморские адыги до середины XIX в. проживали на территории между Таманским полуостровом на северо-западе и рекой Шахе на юго-востоке. Адыгские поселения имелись также в Крыму.

Этноним «зих»

Одним из древних наименований адыгского народа является термин «зих». Зихами именовались, как правило, племена, населявшие западную часть адыгского этнического ареала.

Наиболее ранней аттестацией этого этнонима является форма Zuy-oì ‘зихи’ в «Географии» Страбона[193] (ок. 64/63 до н. э. – ок. 23/24 н. э.). Эта древняя форма требует некоторого комментария. Буква υ (ипсилон) в классическом греческом передавала лабиализованный гласный звук [y], подобный букве u во французском или ü в немецком языке. Имея в виду сохранившуюся в современном абхазском языке форму этого этнонима как zəχw (см. ниже), можно предположить, что использование ипсилона (т. е. знака для лабиализованного гласного) в Ζυγ-οὶ было попыткой передать лабиализованный характер согласного χw. Графической аналогией этому может служить абхазская фамилия Зыхәба (Zəχw-ba), букв «Адыгов», в русской орфографии передаваемая как Зухба: как и в древнегреческом Ζυγ-, здесь так же лабиализация согласного передана на иноязычном письме огубленным гласным. Т. о. древнегреческое Ζυγ– отражает западнокавказскую форму Zəχw.

В основу классического латинского обозначения зихов – Zygos (множ. ч. Zygi, Zigae) – была положена, по всей видимости, греческая форма Ζυγ-οὶ. Ипсилон (υ) в заимствованных из греческого словах обычно передается в латинском через букву y, и произносился как u (т. е. Zugos), либо, в менее литературном произношении, как i (Zigos).

В византийско-греческом написание этого этнонима несколько видоизменяется: Ζῆκχ-οι//Ζηκχ-οί/Ζιχοί/Ζηχοί‘зихи’, Ζιχία, Ζηχία ‘Зихия’.[194] Использование букв η, ι вместо более раннего ипсилона (υ) объясняется тем, что в среднегреческом звук υ утратил лабиализацию и его произношение сблизилось с i. Также и классическая буква ета (η) стала в византийском греческом произноситься как i (ита). Сближением в среднегреческий период произношения гласных, обозначавшихся в классическом греческом буквами ипсилон (υ), ета (η) и йота (ι), которые стали произносится как i, и объясняются византийские вариантные написания типа Ζηχ-οί//Ζιχ-οί. Сочетание κχ в среднегреческом могло отражать попытку передать увулярное произношение срединного спиранта, в отличие от греческого велярного χ.

Рассматриваемый нами термин встречается также в сочинении арабского автора XII века Абу Хамид ал-Гарнати: al-Zi‘qalān ‘зихи’ (Алемань 2003: 329), а также в еврейском тексте еврейско-хазарской переписки X века: Zybws, исправленного специалистами на Zykws, Zīchūs, то есть ‘зихи, черкесы’ (см. Коковцев 1932: 122; Алемань 2003: 438).

Среднегреческий (византийский) мог послужить источником для использовавшегося итальянцами эпохи Средневековья и Возрождения термина Zichi, Zychi, Zicci ‘зихи’; di natione Zica ‘из народа зика’, la schiava zica ‘рабыня-зихка’; ср. также латинизированные варианты zichus ‘зих’, de progenie Zicorum//Zichorum ‘зихского происхождения’, genere de Zichia ‘происхождения из Зихии’, dominis Zichie ‘правителям Зихии’;[195] здесь диграфом ch передавалось греч. κχ//χ.

Этот древний (более 2000 лет!) и пока не имеющий общепринятой этимологии этноним поныне сохраняется лишь у абхазов: а́захә(á-zaχʷ) ‘адыг, адыгеец’.[196] У турецких абхазов (мои записи) засвидетельствованы следующие фонетические формы этого этнонима: бзып. а́зхәы-ўа(а́ zχwə-wa),[197] множеств. ч. а́захәцәа (á-zaχʷcʷ), садз. а́зхәы-ў(а́zχwə-w)//а́ӡахәы-ўа (а́ʒχwə-w(a)). Ср. также абх. Зыхәны(Zəχw-nə)//Захәны(Zaχw-nə) ‘Адыгея, Черкесия’ (-ны//-nə ‘страна’). Вариативность форм зыхә/захә может объясняться в целом слабой дифференцированностью в абхазском фонем а и ы в безударной позиции и потому их частой взаимозаменяемостью. Инлаутный вокализм – ы– (-ə-) в зыхә/zəχw, как показывают греческие, латинские и итальянские формы, по-видимому, является исходным.

Корень зыхъу (zəχw) засвидетельствован также в основе кабардинской фамилии Зыхъу (Zəχw; по-русски Зухов), встречающейся в трех селах Кабарды (см. Коков 1983: 158), и, по-видимому, производен от этнонима zəχw ‘адыг’. Хотя этот корень в кабардинском может быть реликтом, сохранившем старое племенное название в форме фамильного имени, не менее вероятным является объяснение его появления в Кабарде миграцией представителя фамилии Зыхәба(Zəχw-ba) из Абхазии; среди абазин такая фамилия, насколько мне удалось выяснить, не встречается.

Возможно, что фонетически более точная форма с лабиализацией (qu), соответствующая абхазской форме с увулярным лабиализованным χw, отражена в некоторых средневековых латинских текстах: Ziqui ‘зихи’, Ziquia ‘Зихия’ (см. Kern 1938: 108, 110; Balard 1978b: 791); на некоторых портоланах также Zaquia (см. Desimoni 1867: 130, 260–261), наряду с более обычным Zichia, хотя это могло быть и чисто орфографической конвенцией.

Этимология термина остается неясной. Византийский церковный писатель второй половины IX века Никита Пафлагонец в «Похвальном слове ап. Андрею» этноним «зих» (Ζηκχός множ. Ζηκχοί) ошибочно производил от греческого словосочетания ζῆ ἐκ χοός‘живет от праха’, т. е. земледелием.[198] В современной науке было предложено несколько конкурирующих объяснений имени зихов, однако ни одно из них нельзя признать удовлетворительным. Так, согласно голландскому кавказоведу А. Куйперсу (Kuipers 1960: 7), абхазское zəχw (зыхә) ‘адыг’ может быть искаженной передачей (древне)адыгского c’əxw ‘человек’ современный адыгейск. цIыфы, каб. цIыху). Это, однако, маловероятно по фонетическим причинам: абхазский имеет аффрикату c’, что делает ненужной ее замену на z. Отсутствующий же в абхазском велярный спирант xw обычно передается в заимствованиях из адыгского не через увулярный спирант хә(χw), а через велярный смычный қә (kw); таким образом, адыгское c’əxw в случае заимствования в абхазский дало бы *c’əkw, а не zəχw. Увязывал происхождение термина «зих» от адыг. c’əxw и Л. Г. Лопатинский.[199] По фонетическим соображениям трудно принять и этимологию, предложенную В. Бгажноковым (2005: 30): зы ‘один, единый’, -хэ в значении ‘общество’, ‘родина’, ‘край’, так как х не соответствует χw в zəχw. Так же неверно произведение названия зихов от адыг. зекIуэ (zek’ʷ) ‘набег’.[200]

Ряд авторов ошибочно считают средневековые термины зих ‘западный адыг’ и груз. джик-и, которым средневековые грузины обобщенно называли племена, проживавшие к западу от Гагры (что можно интерпретировать как ‘западный абхаз (садз)’, порой также ‘убых’, а иногда также и ‘западный адыг/шапсуг’) тождественными (см. A. Kuipers 1960: 7; Н. Волкова 1973: 19; Н. Гишев 2013; С. Хотко 2017: 59; Дружинина 2017: 35). Точная фонетическая форма первого термина сохранилась в абхазском (zәχʷ), а второго термина – в убыхском (ǯʲәxә) и в несколько видоизмененной форме в древнегрузинском (ǯik-i). Это позволяет утверждать, что лингвистически между абх. zәχʷи убых. ǯʲәxә нет ничего общего: z не может соответствовать ǯʲ, а χʷне соответствует x. Грузинский термин ǯik-i, по-видимому, заимствован из убых. ǯʲәxә ‘абадзех’ (или ‘абхаз’), с заменой отсутствующего в грузинском велярного спиранта x на велярный смычный k. Никак не связаны с обоими терминами, вопреки Н. Волковой (1973: 19) и И. Дружининой (2017: 35), и убыхско-адыгейское наименование абхазов и абазин – азгъэ (azʁe).

Этноним «черкес»

С первой половины XIII века для обозначения адыгов стал использоваться и экзоним «черкес». Возможно, это слово восточного (иранского или тюркского) происхождения, однако его этимология остается неясной. См. в Гишев (2013) краткую сводку предложенных этимологий касательно происхождения термина черкес. Наиболее ранней из известных нам попыток объяснения его средневековой арабской формы jārkas, вернее, ее варианта Jihârkas, служившего в качестве личного имени, принадлежит арабскому писателю XIII века Ибн Халликану, который в своем биографическом словаре Вафайят аль-а’йан ва-анба’ абна’ аз-заман («Некрологи знатных лиц и заметки об их современниках», 1256–1274 гг.), разъяснял слово Jihâr-kas из персидского как ‘четыре души/человека’ (four persons).[201] В современном арабском слово šerkesi ‘черкес’ имеет турецкий источник (Çerkes) и произносится с начальным ш (ش), замещающем отсутствующую в арабском глухую аффрикату ч.

Первой известной аттестацией рассматриваемого термина является монгольское Serkes-üt ‘черкесы’[202] в «Тайной истории монголов» (ок. 1240 г.). Ввиду начального s-, возможно, что этот термин монголы усвоили в XIII веке из каких-то кыпчакских (северо-западнотюркских) диалектов, не имеющих аффрикаты ч, и заменивших ее на спирант с, поскольку в средневековом монгольском аффриката ч имелась, что видно хотя бы по имени монгольского завоевателя Чингисхана. На фонемном уровне аффриката ч отсутствует в таких современных кыпчакских языках, как караимский, ногайский, каракалпакский, керченский/ногайский говор степного диалекта крымско-татарского языка, в волжско-татарских диалектах, в башкирском.

Итальянцы же, как и турки, заимствовали этот термин из тюркских (кыпчакских) диалектов, обладавших аффрикатой ч. Такими языками были, например, ныне вымершие половецкий (куманский) и мамлюкско-кыпчакский (в Египте и Сирии) языки. Из современных кыпчакских языков Крыма аффриката ч имеется в крымско-татарском, крымчакском, урумском (греко-татарском), а на Северном Кавказе в кумыкском и карачаево-балкарском.

Одной из первых аттестаций данного термина итальянскими авторами является форма Circassos ‘черкесы’ в написанной на латинском языке книге францисканского монаха и дипломата Джованни да Пьан дель Карпине, описывающей его путешествие к монголам, совершенное в 1245–1247 гг. (The Texts 97). В другом изданном варианте его труда термин дан в латинизированной форме Yrchasi (там же, с. 68), с заменой Ci на Y. Ср. также форму Cergis ‘черкес’ в труде фламандца Гильома де Рубрука (1250-е гг.).[203] В другом месте данного труда термин дан в форме Kerkis-orum – в форме генитива множеств. числа, т. е. ‘черкесов’ (The Texts 169).

Другие средневековые итальянские варианты наименований адыгов – zierchasso ‘черкес’ (множеств. число zirchase), Cerchasi, Ciarcassi, Circassi, cercasii, cercassi, в латинизированной форме Jarchaxi ‘черкесы’, de genere Iarchassiorum//de genere Iarchasiorum[204]//de progenie Churchassiorum//de progenie Iharchassiorum (Tria 1947: 154, 176, 187, 193, 199), de genere çarcassorum (Bismara 2015: 84) ‘черкесского происхождения’, Iharchacio ‘черкес’ (Khvalkov 2015: 151). Ср. также Dominis Jherchexiorum ‘правитель Черкесии’ (Хотко 2017: 165), Jharcas, имя правителя Солхата/Судака (Iharchassus dominus Sorchati), упоминаемого в качестве стороны договора с генуэзцами от 28 ноября 1380 г.[205]

Основываясь на латинизированном написании этнонима черкес с начальным j– (Jarchaxi и т. п.), С. Хотко (2017: 27, 28, 244) полагает, что в «генуэзских источниках первоначально закрепляется форма джаркас и только потом появляется более адаптированная под итальянское произношение форма чиркас», при этом форму джаркас он считает арабской. Хотя в средневековом арабском этноним действительно произносился как Jarkas (джаркас) или Jahārkas (джаhаркас), т. е. с начальным дж (ج), следует учесть, что в написанных средневековыми итальянцами латинских текстах буква j в Jarchaxi «черкесы» должна была произноситься, следуя латинской фонетике, как й (т. е. йаркази), а не дж. Ср. аналогичным образом итальянское название Генуи – Genova (Дженова), по-латински передаваемое как Ianua (Йануа).[206]

Разнобой в начальных буквах в латинизированных написаниях Jarchaxi // Iarchassiorum//Churchassiorum//Iharchassiorum ‘черкесы’ отражает попытку пишущих на латинском языке авторов передать отсутствующую в латинском письме аффрикату ч (č), наличную в термине черкес, и в итальянском написании выражающуюся посредством буквосочетаний ci, ce (Cerchasi, Ciarcassi, Circassi). Следует отметить и то обстоятельство, что в итальянском имеется звонкая аффриката дж, передаваемая на письме сочетаниями gi, ge, и в случае заимствования из арабского джаркас мы имели бы в итальянских средневековых текстах форму типа *giarсassi, которая, кажется, не засвидетельствована. Исходя из сказанного, можно предполагать, что источником для итальянцев скорее было тюркско-татарское обозначение адыгов, с начальным ч, что и отражено в итальянских текстах того времени.

В абхазский язык данный этноним проник достаточно поздно и присутствует в двух вариантах – а-чарқьа́з, из тур. Çerkez, и а-черқьес – из русск. черкес. Поздний русский источник имеют и адыгейское чэркэс и кабардинское шэркэс (< чэркэс), тогда как кабардинский вариант шэрджэс восходит к более старой форме *чэргьэс (< *чhэрккьэс), и обязан, возможно, также тюркскому (кыпчакскому) источнику. В грузинском слово čerkez-i появляется, по-видимому, не ранее XVI века (Волкова 1973: 24–25) и могло быть усвоено из тур. Çerkez. В русском языке более ранней формой этнонима было черкасы (с XVII в.), ср. также древнерусские прилагательные XVI в. черкизской//чиркизской ‘черкесский’; источником полагают тюркские языки (Фасмер 1987: 344).

В средневековом итальянском контексте, помимо основного смысла «адыг», термин Circassi мог употребляться и более широко, относясь также к близким по языку, культуре и этническому ареалу абхазам и убыхам (см. Pistarino 1994: 219). Ср., например, в документе из Каффы конца XIII века Jarchaxi, homine Abazi «черкес, мужчина-абаз» (Brătianu 1929: 272); альтернативным переводом было бы: «мужчина-а-баз по имени Черкес». Позднее отражение такого широкого употребления см. в Origo (1955: 362): «черкесская рабыня, Катерина-абхазка» («Circassian slave, Caterina Avogasia»). Расширительное значение термина сохранялось вплоть до конца XIX века: «черкесами» русские называли не только адыгов, но также дагестанцев, а в Турции и в странах Ближнего Востока обобщающее значение слова Çerkes для обозначения абхазо-адыгов и в целом всех северокавказцев (включая осетин, чеченцев и дагестанцев) сохраняется и поныне. См. в Marin & Veneto (1800: 263) даже Circassi Giorgiani ‘черкесы-грузины’, а в легенде на карте 1554 г. из морского атласа Баттиста Аньезе «чиркасами» называются и жители Мегрелии: ‘В этой земле проживают чиркасы-христиане…’ (см. Фоменко 2011: 180), хотя здесь скорее всего имелись в виду жители причерноморской Черкесии, ошибочно обозначенной на карте Аньезе под названием «Мегрелия» (Mengrelia).

Эндоним адыгэ в итальянских документах не встречается, хотя его упоминает побывавший среди адыгов итальянский автор начала XVI века Джорджо Интериано (Interiano 1502).

Дагестанцы

Следует сказать несколько слов и о некоторых других упоминающихся в итальянских документах этнических терминах, касающихся кавказских рабов. Так, комментариев заслуживает упоминание «лазов». Лазы – это картвельский народ, близко родственный мегрелам, но проживающий в северо-восточной Турции. Встречая термин «лаз» в итальянских источниках, следует помнить о его частом смешении с термином «лезг»//»лакз»; последним обозначались в основном не родственные лазам лезгиноязычные народности южного Дагестана и северного Азербайджана. См. у архиепископа де Галонифонтибуса в числе народов Дагестана Lazi, наряду с Lagzi,[207] а у да Пьан дель Карпине Lesgi ‘лезги’, живущие рядом с аланами и с Железными Вратами, т. е. Дербентом (The Texts 216).

Это чисто внешнее сходство не связанных между собой этнонимов запутало даже некоторых серьезных исследователей, что очевидно, например, по терминологии, используемой Мишелем Баларом: Lazes du Daghestan ‘лазы Дагестана’ (Balard 1968: 644). В другой работе Балар пишет: les Lezghiens ou Lazes, peuple de montagnards formant ce royaume mysterieux du Lak, dont parle Marco Polo, <…>, dans le Daghestan ‘лезгины или лазы, горский народ таинственного царства Лак, о котором пишет Марко Поло <…> в Дагестане’, отмечая при этом, что лазы есть и в Закавказье, в горах к востоку от Требизонда (Balard 1978б: 792).

Можно полагать, что, на самом деле, в большинстве случаев под «лазами» в итальянских источниках следует понимать не картвельских лазов Турции, а дагестанских лезгин и других близких им народов, экспортировавшихся через невольничий рынок в дагестанском Дербенте (см. Primaudaie 1848: 137). Ср. в этом отношении и другой этнический термин в генуэзских источниках, несомненно, относящийся к Дагестану: lachi[208] ‘лаки’, de generatione lachorum[209] // de proienie Lachi [210] ‘лакского происхождения’; ср. также у архиепископа де Галонифонтибуса в числе народов Дагестана Laggi.[211] Здесь под «лаками», как и под ранее цитируемыми «лазами» или «лезгами», естественно, имелись в виду не только лакцы и лезгины, но и представители других дагестанских народов.

Глава 9

Топонимика и гидронимика Абхазии и прибрежной Черкесии на итальянских морских атласах и картах XIII–XVI вв

Для изучения средневековой истории народов Западного Кавказа определенный интерес представляют итальянские морские карты-портоланы – «рукописные морские карты на пергаменте, на которых обычно изображалось побережье с указанием его особенностей и конфигурации, навигационных опасностей, а также топонимы. Карты-портоланы обычно не ориентированы по сторонам света, направления на них даны в виде румбовой сети, а топонимы написаны перпендикулярно побережью на суше, для удобства мореплавателей.» (Гордеев 2014: 4).

Помимо сведений чисто географического характера, эти карты содержат ценную для историков и лингвистов информацию об изображаемых на картах областях – их топонимику и гидронимику. Помимо этого, интерес могут представлять и другие изображенные на картах детали: помещаемые на них пометы, символы и рисунки, например, символические изображения городов, изображения флагов. Даже цвет надписей может служить в качестве дополнительной информации.

Вот пример анонимного итальянского словесного портолана, по-видимому, конца XIII века, подробно описывающего навигационные особенности каботажного плавания вдоль Черноморского побережья: «От Фазо [Поти] до Севастополя 80 миль… Севастополь – порт для ветра восточного, до северо-западного. Замок (Io stallo) упомянутого порта – над поселком этого Севастополя. И бросаете якорь от берега на глубине от 20 до 30 морских саженей, а кормовой якорь – на глубине 3 саженей. И если идете в Севастополь с запада – видите большую гору, которая называется Тенда. От Севастополя до Пицунды 110 миль на запад с отклонением 22,5с к юго-западу. От Пицунды до Гиро 25 миль на запад – северо-запад. Пицунда – хороший порт для всех ветров. В начале этого порта есть одна мель, которая как купол, а мыс этого порта – с запада, весь зарос деревьями вплоть до моря. От Гиро до Копы – 20 миль на северо-запад…».[212]

Самой ранней из дошедших до нас итальянских карт Черного моря была созданная известным картографом и географом из Генуи Пьетро Весконте (Pietro, или Petrus Vesconte, работал в 1310–1330 гг.) карта-портолан части Средиземного моря и Черного моря, созданная в 1311 году и хранящаяся в Государственном архиве Флоренции. Помимо этой, Весконте создал еще несколько карт Черного моря, позднейшая из которых датируется 1327 годом (см. илл. 14).

После Весконте, многие другие итальянские и испанские картографы создавали портоланы Черного моря. Среди них наиболее известны такие имена, как:

Франческо Пицигано (Francesco Piz(z)igano), работал в 13671373 гг., Венеция.

Гуилльельмус Солери (Guillelmus Soleri), Guillem Soler, картограф из Майорки, XIV–XV вв. (см. илл. 15).

Пьеро Розелли (Piero Roselli), картограф XV в.

Андреа Бьянко (Andrea Bianco), венецианский мореплаватель и картограф XV в.

Грациозо Бенинказа (Grazioso Benincasa), итальянский картограф из Анконы, атласы и карты датируются 1435–1489 гг.

Николо Пасквалини (Nicolò (Nicolai) Pasqualini), итальянский картограф XV в.

Альбертинус де Вирга (Albertinas de Virga), венецианский картограф XV в.

Джакомо де Джиролди (Giacomo de Giroldi), итальянский картограф XV в., Венеция.

Андреа Бенинказа (Andrea Benincasa), итальянский картограф из Анконы, сын Грациозо Бенинказа, работал между 1476 и 1508 гг.

Конте ди Оттомано Фредуччи, или Фредуччи из Анконы (Conte di Ottomano Freducci d’Ancona // Freducci d’Ancona), работал в 14971539 гг., Анкона.

Анджело де Конте Фредуччи (Angelo de Conte Freducci), сын Конте ди Оттомано, итальянский картограф XVI в., Анкона.

Баттиста Аньезе (Battista Agnese), картограф, родом из Генуи, работал в Венеции в 1514–1564 гг.

Джорджо Сидери по прозвищу Калапода Критский (Georgio Sideri dicto Calapoda Cretensis), итальянский картограф XVI в., родом из Крита.

Сальват де Пилестрина (Salvat de Pilestrina), картограф XVI в., Майорка.

Фабио Личиниус (Fabio/Fabius Licinius), итальянский художник и гравер XVI века.

Франческо Гизольфо (Francesco Ghisolfo), итальянский картограф XVI в., Венеция.

Паоло Форлани (Paolo Forlani), картограф XVI в., Венеция.

Иакопо Руссо (Jacopo Russo), итальянский картограф XVI в., Мессина.

Хуан Мартинес (Juan Martines), картограф, вероятно, испанского происхождения, умер в 1591 г. в Неаполе.

Винчентиус Деметриус Вольтиус (Vincentius Demetrius Rachuseus Voltius, хорв. Vicko Dimitrije Volcic; 1563 – 1607), итальянский картограф хорватского происхождения.

Бартоломео Крешенцио Романо (Bartolomeo Crescentio Romano), итальянский картограф XVI – начала XVII века, Рим.

Джованни Франческо Монно (Giovanni Francesco Monno), итальянский картограф XVII в.

О хорошем знакомстве средневековых итальянцев с Черкесией и особенно с Абхазией свидетельствует, в частности, большая детализация на генуэзских картах и портоланах топонимики адыго-абхазского побережья.

Приведем использовавшиеся итальянцами названия на территории исторической Абхазии (см. илл. 19). Так, помимо главного и географически центрального города страны – Савастополи (Savastopoli), ими (с северо-запада на юго-восток) также отмечены Косто (Costo, ныне Хоста), Лайазо (Layaso /Layazo, ныне Адлер), Абказия / Авогазия (Abcasia / Avogaxia, ныне с. Цандрыпщ), Какари (Chacari, Гагра), Санта-София (Santa Sofia, в районе с. Алахадзы), Пецонда (Pezonda, Пицунда), Каво де Буксо (Cavo de Buxo, ныне село Бамбора у города Гудаута), Никофа//Никозия (Nichoffa//Nicoxia, ныне Новый Афон), Тамаса (Tamasa / Temasa) (село Тамщ), Каво Цицибар / Чикабо / Чикабар (Cauo Zizibar / Cicabo / Cicabar) у села Дранда (по-абхазски Цкаба /Цкыбна) и другие.

Фрагмент карты Висконте Маджоло с обозначением топонимики Абхазии и прибрежной Черкесии

Ниже следуют обзоры, касающиеся конкретных топонимов исторической причерноморской Адыгеи (Зихии, Западной Черкесии) и Абхазии с указанием карт, на которых они обозначены и по необходимости с краткими комментариями.

Мапа, нынешняя Анапа

Из не итальянских картографов см. также Mapa на каталанском атласе Абрахама Крескеса (1375). Идентификация с современной Анапой у Ф. Бруна (1880: 261).

Мауро Лако, нынешний Геленджик

Из не итальянских картографов см. также Mauro Lacho на каталанском атласе Абрахама Крескеса (1375). Идентификация с нынешним Геленджиком у Ф. Бруна (1880: 260).

Маура Зикия ‘Черная Зихия’

Из не итальянских картографов см. также Mauro Zechia на каталанском атласе Абрахама Креска (1375). По С. Хотко (2015: 15), топоним локализуется в районе Туапсе.

Порто Зурзукуй

Из не итальянских картографов см. также Porto de Susache на каталанском атласе Абрахама Крескеса (1375). По Ф. Бруну (1880: 259), идентифицируется с нынешним Туапсе.

Сания, Санна

См. также Sania на карте Сальвато де Пилестрина (1511 г., Майорка). С. Хотко (2015: 15) усматривает здесь указание на р. Цанык, главный приток р. Мацесты (в Адлерском районе), но, судя по расположению названия на большинстве карт между Альбой Зихией и Кубой, здесь, скорее всего, как предполагал еще Ф. Брун (1880: 260), может быть отражение племенного названия адыгейцев-жанеевцев – жанэ.

Альба Зикия ‘Белая Зихия’

Из не итальянских картографов см. также Alba Zechia на каталанском атласе Абрахама Крескеса (1375). Ф. Брун (1880: 260) помещает топоним в окрестностях Туапсе, а С. Хотко (2015: 15) – в районе Сочи.

Куба, близ Сочи

Из не итальянских картографов см. также Cuba на каталанском атласе Абрахама Крескеса (1375). По Ф. Бруну (1880: 258), идентифицируется с мысом Жообже в долине Вардане, тогда как С. Хотко (2015: 15) помещает топоним в районе между Сочи и Хостой.

Косто, нынешняя Хоста

Варианты названия на других картах: costa, chosta, chosto, casto, chasto, custo, casta, gusto, gasto, guato, gato, capo de farnaso, g: gator, gipi, gepto, coso, gasa, gustom, nisto, parma, roso, tosto (Гордеев 2014: 144).

Варианты названия на не итальянских картах: costo на карте Анджелино Дульсерта (1325–1330 гг., Майорка), на каталанском атласе Абрахама Крескеса (1375),[213] на карте Луиша Тейшейры (ок. 1600 г., Лиссабон) и на морской карте Диогу Хомема (1561 г.),[214] goto на карте Сальвата де Пилестрины (1511 г., Майорка), Gotto на морском атласе Франческо Олива (1614 г.), custa на карте Жайо Тейшейры Альберназа (1640 г., Португалия).[215]

Верную увязку с топонимом Хоста см. у К. Мачавариани (1913: 238). Дезимони (Desimoni 1867: 262) ошибочно увязывал название с реками Шепси или Туапсе, а И. Фоменко (2011: 284, 321) также ошибочно отождествляет этот топоним c «Сочи-Бытхой»; ср. о термине «(мыс) Соча-бытха» в работе Ф. Бруна (1880: 257).

Топоним относится к месту расселения небольшого западноабхазского (садзского) общества хамыщ-аа, по фамилии главенствовавшей в нем княжеской фамилии Хамыщ. Источником названия для итальянцев послужило абхазское наименование местности – Хәа́сҭа. Х.С. Бгажба (1964: 256) разъясняет его как ‘кривое место, изгиб, лукоморье’ (хәа ‘кривой, изогнутый’, хәасҭа в а-мҩа-хәасҭа ‘кривая дорога, тропинка’, при а-мҩа ‘дорога’). Другой возможностью было бы усматривать в этом топониме, а исходно, по-видимому, гидрониме, стяжение из *Хәа-ηсҭа, с а-ηсҭа ‘ущелье’ во второй части, как абх. Гәымсҭа из *Гәым-ηсҭа‘ущелье реки Гума’, Мацеста из Мцасҭа < *Мца-ηсҭа ‘ущелье огненной реки’ и т. д. В первой части в таком случае можно предполагать либо прилагательное хәа ‘кривой, изогнутый’, либо а-хәа ‘гора’, ‘холм’. Более близкая к абхазскому оригиналу форма представлена на итальянских картах в виде costa, chosta, chosto, casto, chasto, custo, custa, другие формы содержат искажения.

Коста/о д’Авогазиа ‘берег Авогазии (Абхазии)’

А. Гордеев (2014: 145) полагает, что это название также относится к Хосте. Ср. также Costo Auogassia на карте Петруса Роселли (Petrus Roselli; Майорка, 1468).

Лайазо (Layaso), нынешний Адлер

На картах Пьетро Весконте 1318, 1320 и 1321 гг. топоним ошибочно проставлен не к западу, а к востоку от Гагры (cacara/i). Варианты названия на других картах: layasso, laiaço, laiasa, loiasso, loyaso, layazo, logasso, lacaso, laico, layco, lairaca, larasa, larato, laxazo, layaro, lagaso, aiaco, aiazo, aiaço, aiaso, agazo, agiaco, aiaçço, anacara, ayaco, ayaço, ayacom, ayasso, ayazo, matimo, tayaso, temasa, tepasso, terasso, teyasso, teyazo, teyaso, teiaso, teiasso, triasa, triaso, triaca, triassor (Гордеев 2014: 143).

Ср. также Layazo на Каталанском атласе Абрахама Крескеса (1375 г.), Ayaso на карте португальца Диогу Хомема (1561) и сильно искаженные temasa на карте Сальвата де Пилестрины (1511) и Teiasso в морском атласе Франческо Олива (1614).[216]

Ф. Брун (1880: 257) верно отождествил Laiaso с топонимом Лйашәна месте нынешнего Адлера, ссылаясь на его упоминание турецким автором XVII века Эвлией Челеби; у Челеби – Layoş;[217] см. также Гордеев (2014: 144). Увязка с Адлерской долиной Лияш, Лиеш см. также у К. Мачавариани (1913: 238). Дезимони (Desimoni 1867: 262) ошибочно связывал Aiaco с названием деревни Dziasce, или Giasce на реке Соча.

Прибрежная зона долины реки Мдзымта, из абх. Мӡым-ҭа‘ место (-ҭа) реки Мӡым’, была известна по-абхазски как Лйашв (Лйашә); моя фонетическая реконструкция основана на форме Лiавшь в записи Александра фон Нордмана (1838: 415), побывавшего в этих краях в 1830-х гг. Здесь располагалось крупное западноабхазское (садзское) общество – ок. 430 дворов – принадлежавшее княжескому роду Арыдба (множ. число Ары́д-аа).

Русское название Адлер происходит от искаженной передачи турецкого Arıd-lar ‘Арыдовцы, люди рода Арыд-ба’ (калька с абх. Арыд– аа ‘то же’); тур. -lar, абх. -аа – суффиксы множ. числа. Так турки называли садзское село, получившее название по имени главенствующей в нем фамилии Арыд-ба. У авторов XIX в. и на картах того времени название приводится ближе к турецкой форме, ср. Аридлер у Г.И. Филипсона (1863: 862), Ардиллер у Ф. Боденштедта. У последнего автора (см. Bodenstedt 1848: 196) имеется и указание на производность названия Ardiller от садзского рода Арыд, не совсем точно переданного автором как Ardil. См. схожее объяснение названия Адлер и у Ф. Бруна (1880: 257), который цитирует приводимое Э. Челеби название пристани племени Артлар.

Наиболее точно топоним передают формы Laya(s)so/Laiaso/Lajaso/laŷso/loyaso, другие варианты представляют собой искажения оригинала. Наиболее заметные искажения – опущение начального Л-, либо его замена на другую букву.

Авогазия, Абкация, т. е. «Абхазия», этнотопоним на территории нынешнего с. Цандрыпщ

Увязку топонима с с. Цандрыпшь см. у К. Мачавариани (1913: 238). У анонимного францисканского испанского монаха XIV века пункт aruasaxia (т. е. Авогазия) по ходу его (реального или вымышенного) путешествия по направлению к «королевству Сант Естрополи» (Савастополи) упоминается раньше Пицунды (Pesonta) (см. El Libro 104).[218]Abbasa, «приморский город Чиркасии», упоминает в «Описании Черного моря и Татарии» (1634 г.) Эмиддио Дортелли д’Асколи,[219] католический монах Доминиканского ордена, возглавлявший в 1624–1634 гг. доминиканскую миссию в Каффе. Судя по расположению Abbasa между Гагрой (у д’Асколи Дервен) и Мамайкой (у д’Асколи Маматала) на составленном д’Асколи перипле, его также можно поместить в районе Цандрыпща. На карте голландского автора XVII века Николааса Вит-сена Abasa помещен где-то в районе Пицунды; примечание к названию гласит – landt van Abasa en Stadt ‘страна Абаса и город’.Witsen (1705: 551).

Primaudaie (1848: 242) неточно идентифицирует данный пункт на месте нынешней Мамайки в районе Сочи, а И. Фоменко (2011: 289, 321), который читает данный топоним на атласе Пьетро Весконте (1318 г.) как Anogaxia, также ошибочно помещает его у р. Мдзымта. А. Гордеев (2014: 143) увязывает название с устьем реки Хашупсе (абх. Ҳашηсы).

Наименование Auogaxia имеет двоякое значение – как название страны – Абхазия, так и определенного пункта на северо-западе ее территории. На ряде карт, как, например, на карте 1497 г. итальянского картографа Конте ди Оттомано Фредуччи, термин Auogaxia присутствует в обоих значениях. Сходным образом, на той же карте Фредуччи название Zicchia «Зихия» дано и мелким, и крупным шрифтом. По мнению С. Хотко (2015: 15), так картограф отмечал границы двух стран – Зихии и Абхазии. На морском атласе Весконте Маджоло 1519 г. напротив Каво де Буксо (Гудауты) красным цветом написано Auogaxia, а затем сразу после Савастополи черными буквами обозначено Auogaxia provincia (провинция Абхазия). Соседнюю страну он обозначает Zichia provincia (провинция Зихия).

Какара, ныне Гагра

Другие варианты названия: carcari, chacari, chachari, cacaron, tercari, tocari, trearlla, cacar, cacarim, çacarj, cacaro, cacchari, cacori, cacoron, capo santaglo de posadeo, carcaci, carcani, carmin, catary, caxcari, laiari, tacacy, tecaria, tecarmy, tecassy, ticaria, tocailla, trearla (Гордеев 2014: 142).

Ср. также Cacari в каталанском атласе Абрахама Крескеса (1375 г.) и на карте Анджелино Дульсерта (1340) (Фоменко 2011: 294, 310), tecari на карте Планисфера Кантино “Carta du navigar…” (1502 г., Лиссабон), Tecalj на карте Сальвата де Пилестрины(1511) и др.

Ф. Брун (1880: 257) справедливо увязал с современным топонимом Гагра. И. Фоменко и А Гордеев (2014: 142) читают Cacara на атласе Пьетро Весконте 1318 г. как Cacari. Dubois de Montpéreux (1839: 202) и Primaudaie (1848: 243) неточно помещали данный пункт на месте нынешней Хосты, а Dubois de Montpéreux (там же) и Дезимони (Desimoni 1867: 262) ошибочно связывали с рекой Borgys, известной из античных источников.

Форма Cacara представляет собой отражение исходного полногласного варианта рассматриваемого абхазского топонима *Га-кы-ра «место, закрывающее берег» (Кварчия 2006: 142), по-видимому, точнее, ‘удерживающее побережье’.[220] Интересно, что на карте Николо Пасквалини 1408 (или 1448) года топоним обозначается как Cacarj Uucassia, т. е. «Гагра Абхазия». Как отметил А. Еманов (2018: 211), название Гагры на картах нередко выделялось красным цветом, чем подчеркивалась высокая значимость гавани Какара для генуэзских мореплавателей.

Эвлия Челеби (XVII в.) также фиксирует полногласную форму топонима – Какыр (Kakir), [221] стоящее близко к исходной форме – *Гакыра. Полногласная форма представлена и в средневековом грузинском gagar-i (см. Анчабадзе 1959: 238).

В письменном портолане Эмиддио Дортелли д’Асколи от 1634 г. Гагра обозначена как Деруен (Deruen) (Фоменко 2011: 315). Название «Дербент» для Гагры отмечено также на французской карте 1723 г. и немецкой карте 1872 г. (см. Кварчия 1985: 26). Значение наименования, данного, по-видимому, турками, то же, что и его дагестанского близнеца – из персидского Дарбанд ‘Связанные (закрытые) врата’. Дербент расположен на западном побережье Каспийского моря, на узкой полосе, где горы Большого Кавказа близко подходят к Каспийскому морю, замыкая которую город образовывал так называемый Дербентский проход. Так и в Гагре высокие горы вплотную подходят к побережью, замыкая (закрывая) его от нападений с северо-запада, что и мотивировало его название *Га-кы-ра ‘замыкающее/закрывающее/держащее/удержи-вающее (кы) побережье (га)’, позднее трансформировавшееся в Гагра.

Санта-София в районе с. Алахадзы (абх. Алаҳаӡы)

Слово san(с)ta ‘святая’ представлено также в сокращенных формах Sca, scã, sta, S., s, scô, sco., co. и т. п. Ср. также варианты топонима на различных итальянских картах: scã soffia, scã sofia, s. soffia, san sofia, scã sophia, sca sufia, sta sofia, ga. sofia, s. asufia, s. lamfocia, s. sofiam, s. sofiaõ, s. sofio, s. ssoffia, s. tasofia, sã sofiam, samta sofia, sant soffia, sant sofia, santa soffia, santa ssofia, scô sofia, sco. soffia, sôn soffia, sophia, st. sephia, sta sofie, sta sufia (Гордеев 2014: 142).

Варианты этого топонима на не итальянских картах: sofia на карте Анджелино Дульсерта[222] (1327–1339 гг., Майорка), s. sofia на карте Габриэля де Вальсека[223] (1439 г., Майорка), Scā sofia на каталанском атласе Абрахама Крескеса (1375 г.), S. Ssoffia на карте Сальвата де Пилестрины (1511), sophia на карте Роиза Паскоаля (1633).[224]

Принимаемую ныне как верную идентификацию с селом Алахадзы см. в Мачавариани (1913: 238–239). Dubois de Montpéreux (1839: 205) ошибочно идентифицировал название с раннехристианской церковью в окрестностях Адлера. По мнению Н.П. Кондакова (цит. в Брун 1880: 256), название Santa Sofia относится к знаменитому средневековому храму в Пицунде.

Джиро, мыс Пицунды

Варианты названия на других картах: c. giro, g. de giro, griro, c. de giri, c. di giro, girro, c. sidra, capo de giro, gira, b. giro, c. di goro, capo de girro, cauo d’giro, cauo giro, de giro, giaro, gro, gurom, p. de giro, s. giro, s. zordi (Гордеев 2014: 141).

Из не итальянских карт ср. это название в виде Giro на каталанском атласе Абрахама Крескеса (1375) и на карте Луиша Тейшейры (ок. 1600 г.),[225] Gyro на морской карте Диогу Хомема (1561 г.), G. Giro на карте Сальвата де Пилестрины (1511); c. de giro на карте Габриэля де Вальсека (1447 г., Майорка), negro на карте Тейшейры Альберназа Жайо (1640 г., Португалия).[226]

Идентификация с мысом Пицунда у Ф. Бруна (1880: 256). Dubois de Montpéreux (1839: 205) и Дезимони (Desimoni 1867: 263) ошибочно увязывали с заливом у устья реки Кинчули (Kintchouli), которым в некоторых источниках обозначалось совр. с. Гячрыпщ на западе Абхазии. Kintchouli, возможно, результат искажения тур. *Geç-li ‘относящийся к (княжескому роду) Гяч/Геч’. Гордеев (2014: 141) полагает, что это место соответствует мысу между мысом Пицунда и устьем реки Бзып, в устье которой стоит село Бзыпта.

Из итал. giro ‘поворот’, ‘водоворот’. Термин giro часто встречается на картах для обозначения мыса, ср. на итальянской карте XIII века термин giro для обозначения нынешних Анадолу Бурун ‘мыс Анадолу‘, Фенер Бурну ‘мыс Фенер’ в Турции и др. (см. Гордеев 2014: 19, 101).

Пецонда / Пицонда, Пицунда

Варианты названия топонима на других картах: peçonda, peççonda, pezomda, pexonda, pezzonda, c. peçonda, capo de auaro, pacoda, peçomda,pecsonda, penonda, pesomda, petonda, pexonta, pezamda, pezenda, pezendra, pezionda, pezona, pezondam, pezondra, pezonsa, piconda, pisionda, pizõda, posouara, pzonda (Гордеев 2014: 141); некоторые авторы цитируют также форму Pesonqa (Мачавариани 1913: 238; Pugliese 2014: 3; Khvalkov 2015: 143). На анонимной карте Atlas de cartes marines 1480 года Pezzonda ошибочно указана дважды – до Каво де Буксо и перед соврем. Новым Афоном.

Из не итальянских карт ср. также pezonda в каталанском атласе Абрахама Крескеса (1375 г.) и на карте Габриеля Валльсека (Майорка, 1439 г.), pezona на карте Сальвата де Пилестрины (1511). Ср. также форму Pesonta в сочинении анонимного францисканского монаха XIV века (Khvalkov 2015: 280).

Первоисточник всех форм – древнегреческое название античного города πιτυοῦϛ (Питюус), в аккузативе πιτυοῦντα (Питюунта), образованное на основе греч. πίτυϛ(питюс) ‘сосна’ – из-за расположенной на мысе знаменитой рощи пицундской сосны.[227] Ср. и абхазское название мыса А-мзара ‘сосновая роща’. Современное русское «Пицунда» восходит к одной из итальянских форм, ср., напр., Pizonda на картах Альбертинуса де Вирга (1409) или Хуана Мартинеса (1570; 1578).

Можно предположить, что в отличие от всех других форм приведенная выше форма posouara (Гордеев 2014: 141) может иметь в качестве источника не итал. Pez/sonda, а абх. А-ηсара ‘сосновая роща’ (а-ηса́ ‘сосна’, -ра суффикс абстрактных имен), хотя здесь могло быть и искажение греческого топонима.

Название Пицунды на картах нередко выделялось красным цветом, чем подчеркивалась значимость пицундской гавани для генуэзских мореплавателей (см. Еманов 2018: 211).

Каво де Буксо, Бамборский залив

Варианты названия на других картах: c. de buxxo, cauo buxio, cauo de bux, cauo de buxo, c. baxo, c. de buxo, c. buxio, c. de bussi, c. de bux, cauo d’buxo, cauo bugio, cauo buxo, c. de buso, capo buxio, c. busso, c. de bossi, c. de busio, c. di busio, cano d’ buxo, pena de bux, baxo, buxio, buxo, c. baixo, c. bugo, c. busio, c. bux, c. buxo, c. buxo, c. cuxo, c. de busa, c. de busi, c. de busxo, c. de dnei, c. di buso, c. dibuzo, c.de! buxio, cabo buxo, cap buzo, capo baxo, capo de buxo, caste auacusus, cauo bassom, cauo buso, cauo de busi, cauo de buso, cauo de buxio, chao. de bux, flume riso, g. busio, g. de buxio, g. buxio, gaxo, p. buso (Гордеев 2014: 140).

Ср. также варианты названия на не итальянских картах: cauo de bux на каталанском атласе Абрахама Крескеса (1375 г.), c. buxo на карте Сальвата де Пилестрины (1511), c. di baxo на карте Жака Досайго (1590), C. Buxyo на морской карте Диогу Хомема (1561).[228]

Букв. «Самшитовый залив» (итал. cavo ‘залив, бухта’, латин. buxus, итал. bosso, множ. ч. bossi ‘самшит’),[229] ныне с. Бамбора у г. Гудаута. Генуэзское название свидетельствует о том, что в данном пункте размещалась генуэзская фактория по экпорту самшита. Западная часть села и сейчас называется Ашыцра “Самшитовая роща” (Кварчия 2006: 125).

Ф. Брун (1880: 256), а вслед за ним К. Мачавариани (1913: 238), И. Фоменко (2011: 321) и А. Гордеев (2014: 149) отождествляют топоним Cavo de Buxo c мысом Соук-су (от тур. Soğuk Su ‘прохладная вода’) у бухты в прибрежном селе Бамбора. Дезимони и Бельграно (Desimoni, Belgrano 1867: 131) ошибочно идентифицируют топоним с Сухумской бухтой («Sukum-Kalé, baia»), хотя в том же выпуске Atti в своей статье Дезимони (Desimoni 1867: 263) топоним уже верно идентифицирует с с. Бамбора, называя его «Соук-су».

Как показывают материалы, в написании топонима вместо cavo/ cauo ‘залив’ иногда присутствует слово capo/cap ‘мыс’ (ср. перевод названия у Еманова 2018: 211: ‘Самшитовый мыс’), либо g., сокращение от итал. golfo ‘залив’.

В названии caste auacusus можно усмотреть *castro avogasius ‘абхазская крепость/замок’, либо *costo avogasius ‘абхазский берег’, хотя скорее всего это просто плохо понятая картографами или переписчиками форма типа *cauo buxus.

Никоффа, Никозиа, ныне Новый Афон

Исходное написание топонима Nichoffa (Никоффа) представлено на карте 1311 г. Пьетро Весконте, а также на других средневековых картах с вариантами nicoffa, nichoffa, nacofo, nicofa, что соответствует более ранней фиксации этого названия в греческой надписи Х века в форме Ауакооф-йу на кресте или стеле, найденной в районе храма Св. Теодора на вершине Анакопийской горы (Виноградов 2011: 212–213). И. Фоменко (2011: 290) справедливо интерпретирует mccffa на атласе Пьетро Весконте 1318 г. как Nicoffa. Более искаженное написание представлено на картах в вариантах nacosa, nicolla, e nicola, c. nicolla, mucari, nicola, nicosia, niopoli, s. nicola, s. nicolao, santa nicola (см. Гордеев 2014: 139).

Все формы, с теми или иными искажениями, отражают старое абхазское название Нового Афона – Анакуапиа, о чем см. уже Ф. Брун (1880: 256). Формы названия с – с– (Nicosia и др.) объясняются ошибками картографов ввиду очень схожих по написанию в средневековом латинском шрифте букв f и [ для обозначения, соответственно, ф и с. Формы типа santa nicola и его варианты основаны на созвучии имени Святого Николая с названием Анакопия.

См. попытки этимологизации названия в Х. Бгажба (1974: 168), В. Кварчиа (2006: 95), В. Чирикба (2016: 439). А. Гордеев (2014: 139) этот топоним безосновательно объявляет мегрело-грузинским, тогда как грузинский автор Т. Берадзе (1989: 27), по-видимому, принимает цитированный археологом М. Трапш вариант его абхазской этимологии, предложенной Х. Бгажба (от а-ҟәаη ‘выступ’, со ссылкой на изрезанный рельеф местности).

Река Никофиа

Варианты названия на других картах: f. nicola, fiume de nicofia, fiü de nicofia, flume nicola, fluz nicola, flume de nicofia, f. de nicofia, f. di cosia, f. nichola, f. nicolla, fiumi dicofia, fum nicola, f. nicolao, fiu. di cofia, nicolla, flu nicola, fflluz nicolla, ffus nicola, fium nicola, fiume nicofia, flum nicolla, fume de nicofia, fuz nicola, flume de nicosia, f. de cofia, f. nichosia, f. nicolla, f. nicollo, f. nicolo, f. nicufia, f.nicofia, ff. nicolla, fflnb nicolla, fiomi nicola, fium de nicofia, fiume de cofia, fiume de cosia, fiume de nichofia, fiume de nicofia, fiume nichola, fl. nicola, flm de nicofia, flm nicosia, flui nicolla, flum arac, flum nico, flum nicofa, flum nicol / sannicolo, flume de cofia, flume de nichofia, flume de nicosia, flume nichola, flume nico, flume nicofia, flumem nicholla, flumen de nicofia, flumi nicofia, flumi nicolla, flus nicola, flux nicula, fluz nicula, fluz stani, fomi melo, fum de nicolla, fum nicolla, fume de nichofia, fume nicola, fumi nicolla, fus nicola, flume nicuola, nicola f. (Гордеев 2014: 139).

Исходной является форма Nicofia (производная от Анакопия), другие (Nicola, nicosia и пр.) – вторичны. Варианты типа Nicola основаны на созвучии имени святого Николая с названием Анакопия. Ср. также Füm Njcola на каталанском атласе Абрахама Крескеса (1375), Fyumedycofya (т. е. Fyume dy cofya) на морской карте португальца Диогу Хомема (1561), flum nicola на карте Сальвата де Пилестрины (1511), nicola f. на карте Жака Досайго (1590 г.), r. nicola, rio Nicola (rio, сокращенно r. по-испански ‘река’).[230]

В первой части латин. flumen, либо итал. fiume ‘река’, или их варианты, часто в сокращении (Firn, F.). Ф. Брун (1880: 256) увязал гидроним, основанный на топониме Анакопия, с рекой Псырдзха. Дезимони и Бельграно (Desimoni, Belgrano 1867: 131) ошибочно отождествляли данный гидроним с рекой Кодор (Fiume Kodor). В том же выпуске Atti Дезимони (Desimoni 1867: 263) уже верно идентифицирует топоним с Анакопией и с рекой Псырдзха.

Aqua, Acua ‘Аҟәа / Сухум’

По мнению Т. Берадзе (1989: 21), абхазский топоним Акуа ‘Сухум’ впервые фиксируется на грузинской карте Западной Грузии 1737 года, однако он встречается и на европейских картах по крайней мере с первой половины XVI века. Картограф Баттиста Аньезе (Battista Agnese), не зная, куда на своей карте Европы (ок. 1540 г.) поместить Абхазию и ее город Акуа, уже обозначив на морском побережье Савастополи и пометив часть юго-восточной Абхазии как относящуюся к «Мегрелии», решил сместить все на север, обозначив Абхазию как Abacuas regi ‘Королевство Абхазия’ c городом aqua, помещенным неподалеку от столицы монголов Сарай.

Вслед за Аньезе ошибочное помещение Абхазии (Abcuas regi ‘Королевство Абхазия’) c городом acua на Северном Кавказе повторил на своих картах Азии 1559 и 1561 гг. картограф из Венеции Джакомо Гастальди. Фламандские картографы Герард Меркатор (Gerardus Mercator, Атлас Европы, 1554 и 1569 гг.) и Корнелис де Йоде (Corneiis de Jode, карта 1593 г.), а также немец Даниэль Келлер / Целлариус (Daniel Keller / Cellarius, карта Азии 1590 г.) тоже помещали Акуа на Северном Кавказе. Ту же ситуацию видим и на картах голландских картографов XVII века – Йодокуса Хондиуса (Jodocus Hondius / Josse de Hondt, 1606 г.), Виллема Блау (Willem Janszoon Blaeu,1640 г.), Яна Йанссона (Jan Jansson, 1655 г.), Фредерика де Вита (Frederick de Wit, 1670) и др., повторяющих ошибку Аньезе.[231]

Эти искаженные данные картографов порой используются некоторыми тенденциозными авторами для доказательства якобы «пришлости» абхазов на свою историческую территорию, и на нахождение Абхазии, ее столицы Акуа и в целом абхазского этноса на Северном Кавказе еще в позднее средневековье,[232] что не подтверждается ни историческими, ни языковыми данными.

Ошибки помещавших город Акуа (Сухум) на Северном Кавказе картографов эпохи позднего средневековья и Возрождения отражают их плохое знакомство с географией и реальной ситуацией на Западном Кавказе после вытеснения турками итальянцев из региона Черного моря. Не всегда понимая, что как греческая Диоскуриада и римский Себастополис, вдобавок к итальянскому имени города – Савастополи, так и его местное аборигенное наименование Акуа (Аҟәа) относятся к одному и тому же городу, и не имея возможности уточнить эти данные у мореплавателей или путешественников, картографы были вынуждены подыскивать для «лишних» (а на самом деле вариантных) названий Сухума то или иное «свободное» место на Северном Кавказе.[233]

С другой стороны, ими впервые отмечается на картах исконное абхазское название Сухума, что отражает изменения в политической ситуации в регионе – восстановление к концу XV века абхазского контроля над центральным городом Абхазского княжества.

Топоним Аҟәа (Áq’ʷa) ‘Сухум’ вполне надежно этимологизируется на абхазской почве как производное (с утратой начального ҳ-) из *ҳа́-ҟәа (ħá-q’ʷ) ‘сложенные друг на друга камни’; так, возможно, обозначалась сложенная из камней крепость или форт. Начальная часть *ҳа– (ħa-) означает ‘камень’, или ‘каменный’ (напр. а-ҳа́-ш ‘известняк’, букв. ‘камень-белый’), тогда как формант – аҟәа в сложениях обозначает ‘нагромождение чего-л’, ср. а́ηҳәаҟәа (а́ηҳә‘ кукурузная солома’) // а-ҭә-а́ҟәа (а-ҭәа́ ‘сено’) ‘стог сена’, а-ч-а́ҟәа ‘стог соломы’ (а-ча́‘хлеб, пшеница’; см. Chirikba 1996: 220). Баттиста Аньезе и вслед за ним другие картографы помещают Акуа прямо напротив Савастополи, только слишком далеко на север, за Главным Кавказским хребтом. На самом деле, топоним Акуа скорее всего относился к крепости, ныне именуемой «замок (царя) Баграта», расположенной на вершине возвышающейся над Сухумом небольшой горы. Это и объясняет, почему на картах Акуа помещается не на побережье, а в горах к северу от Сухума.

Ср. также заимствованные из абхазского старое мегрельское название Сухума – Aq’u, или Aq’u-ǯiχa ‘крепость Аку’, грузинское Aq’u ‘Сухум’, Aq’u-s ciχe ‘крепость Аку’, русск. (XVIII в.) крепость Аку.[234]

Древнегрузинское (неясного происхождения) наименование города – Цхуми было усвоено в эпоху средневековья в турецкий язык, где, согласно законам турецкой фонетики, оно было видоизменено в Sohum (ср. также тур. Sohum-kale ‘крепость Сохум’), забыто в Грузии, а затем вернулось обратно из турецкого в грузинский язык в форме Soχum-i. Источником для русск. Сухум также мог быть турецкий язык, ввиду отсутствия в русской форме названия конечного – и, что отражало бы грузинский источник, как в случае Поти или Батоми (в русском документе 1769 г.).[235] Для XVII–XVIII веков см. также франц. Socom (на карте Черного моря 1672 г. французского путешественника Жана Шардена), русск. Сохом (Грамоты 28, 29) и др.

Савастополи, нынешний г. Сухум

Варианты названия на других картах: sabastopoli, Sebastopoli, sauasto-poUi, sauastopolly, saustopolli, sauastopili, sauastopoly, sauostopoli, sauass-topoli, ssauastopolli, sauastrapoli, sauastropolli, sauastropol, sauastropolle, sanasto, sanastopoli, sanastropoli, sanapostolo, sanastopo, sanastropolli, sanopoli, saruastopla, sauascopoli, sauascopolli, sauasopoli, saluastopuli, sconastolpoli, sconastopoly, ganastopoli (Гордеев 2014: 137–138).

В сочинении анонимного испанского монаха-францисканца XIV века город назван «королевством Сант Естрополи» (al reynado de sant estropoli; El Libro 104); варианты названия в рукописях книги – Santestropoli, Sant Estopoli, Sand Estopoli (El Libro 249). Навряд ли название Сант Естрополи, как считают некоторые авторы, производно от Сант-Себастополис; скорее, как полагает редактор испанского издания рукописи Хименез де ла Еспада (El Libro 249), это искажение от Савастополи.

См. также Salvastopoli в нотариальном акте в Каффе 1344 года (Balbi 1973: 54, 57, 58; Pistarino 1994: 221) или Salvastopolli в некоторых других документах (Balbi 1973: 161). Варианты названия на не итальянских картах: Sauastopolli на каталанском атласе Абрахама Крескеса (1375), Sauastopoli на карте Анжелино Дульсерта (1339), Петруса Руссуса (1511), Жайо Тейшейры Альберназа (1640 г., Португалия) и Габриеля Валльсека (Майорка) (1439), Sauastropolj на карте Сальвата де Пилестрины (1511), Sauastopoly на морской карте Диогу Хомема (1561), Sauastropolli на Дижонском портолане (Португалия, ок. 1510), sauastropoli на португальской карте Мира 1506 г. (перерисовка 1843 г., известная как Kunstmann III).[236]

На карте арабского картографа аль-Идриси (1154 г.) город называется astabrīa (см. Фоменко 2011: 285). В русской «Толковой Палее» (ок. XIV в.) Сухум известен как Севастиньскии град (см. Палея 163), хотя комментатор издания текста Палеи увязывает это название с Севастом (ныне Сивасом) в Каппадокии Понтийской в Малой Азии (см. Палея 572). В «Хождении за три моря» Афанасия Никитина (ок. 1433–1472), Сухум назван «Севастийской губой», что можно перевести как «Севастийский залив/бухта», либо как «Севастийский округ»: А в Севастий губѣ да в Гурзыньской землѣ добро обилно всѣм. «А в Севастийском округе/бухте и в Грузинской земле всего в изобилии». В издании текста 1999 года фраза в Севастий губѣ переводится на современный русский язык как в Сивасской округе, увязывая, как и в переводе вышеупомянутой Палеи, Севастий с современным Сивасом в Турции.[237] Однако Никитин явно перечисляет соседние области – Сухум, названный им Севастийской губой, и Грузинскую землю; как и в Палее, для Сухума используется основа его итальянского названия – Савастополи. Кстати, далее в тексте Никитин упоминает и малоазийский Сивас: Ини Севасть взяли, а Тохат взяли да пожгли, Амасию взяли «Они Сивас взяли. А Токат взяли да пожгли, и Амасию взяли…».[238]

Известный историк Зураб Анчабадзе (1959: 241) также считал, что Никитин упоминает Савастополи-Сухум, ставший «одним из важнейших приморских центров на побережье Кавказа». Так же полагал и археолог Юрий Воронов (1980: 109), отмечавший, что в XV веке Савастополи стал важнейшим торговым портом всего Восточного Причерноморья; Севастийская губа им переводится как ‘Севастопольская бухта’, а З. Анчабадзе – как ‘Севастопольский залив’.

Все варианты названия, с различными искажениями, основаны на названии Себастополис (Sebastopolis), из греч. σεβαστός ‘почтенный’, ‘достойный поклонения’ и πόλις ‘город’, которым римляне нарекли возведенное ими в I веке н. э. военное укрепление, как полагают, в честь первого римского императора Гая Октавиана Августа (правил между 27 г. до н. э. и 14 г. н. э.), получившего от римского сената в 27 г. до н. э., вслед за поражением Марка Антония и Клеопатры, титул Августа (лат. Augustus ‘величественный, почтенный, священный’); греческим эквивалентом этого римского титула является Себастос (σεβαστός), что и было положено в основу названия цитадели на месте нынешнего Сухума.[239]

Большинство авторов идентифицируют топоним с современным Сухумом, хотя некоторые, как, напр. Мурзакевич (1837: 37), Desimoni, Belgrano (1867: 131), увязывают его и со Скурчинской бухтой (С. Iskuria). В своей отдельной статье в том же сборнике, Дезимони (Desimoni 1867: 263) уже верно увязывает топоним с Сухумом. Как он пишет, «древнюю Диоскурию и средневековый Себастополь нельзя поместить нигде иначе, кроме как у прекрасного и широкого залива Сухум-Кале.» (с. 264).

В приведенных выше и продолжающих римскую традицию различных вариантах итальянских средневековых названий Сухума, обращает на себя внимание, что часть вариантов представлены с передачей второго слога с согласным – b-: Sabastopoli, Sebastopoli[240] и т. д., что отражает ориентацию на латинское написание названия города (Sebastopolis). Преобладающими же являются варианты написания с – u-, читаемым – v-(Sauastopoli и др.), что отражает уже среднегреческое (византийское) произношение, в котором исходный смычный б, обозначавшийся буквой бета (β), стал произноситься как спирант в (вита).

Форма Сан(к)т-Себастьян, цитируемая рядом авторов, на имеющихся в моем распоряжении изображениях средневековых итальянских и других современных им европейских карт в качестве наименования Сухума отсутствует.

Гольфо де Савастополи ‘Залив Савастополи’

Golfo de Seuastopoli – «Севастопольский залив/бухта». У А. Бьянко название города передано в искаженной форме. Варианты гидронима на других картах: g. d’sauastopolli, g. de sauastopoli, g. de sauastopolli, g. sauastopolli, golfo de sauastopoli (Гордеев 2014: 137).

Порто де Мальфитан, у устья р. Кяласур

Варианты топонима на других картах: p. marfitan, marsitam, marfitâ, m. fita, mafitam, marfitan, marfitani, marfitao, p. malfiran, p. marfitaô (Гордеев 2014: 136). Ср. этот же топоним в передаче португальских картографов: nifitani на карте Диегу Омема 1559 года, Infyta на его карте 1561 года, marfitam на его карте 1569 года и marfita на его карте 1572 года; p. marfitaô на карте Роиза Паскоаля (1633), marfitao на карте Жайо Тейшейры Альберназа (1630), p.maxfilan на карте Жака Досайго (1590). На картах испанского картографа Петруса Руссуса (1511; Майорка) p. marfitano ошибочно указан западнее Савастополи; неверно помещен данный пункт и на картах некоторых других картографов.[241]

Герцогство Амальфитанское (Ducato di Amalfi) в Х-XI вв. было государством в Южной Италии с центром вокруг города Амальфи. Амальфитанские купцы доминировали в средиземноморской торговле на протяжении веков, ранее того времени, когда достигли своего могущества морские республики севера Италии – Пиза, Венеция и Генуя. В 1073 году герцогство утратило свою независимость.

Комментируя обозначение порта амальфитян у Сухума (Porto de Malfitan) на итальянской карте XV века, Ф. Брун (1880: 247) полагал, что это искаженное Porto Mengrello, считая сомнительным, чтобы амальфитяне в XV в., когда они уже давно утратили свои торговые позиции, еще достигали Черного моря. В другой работе Ф. Брун (1879: 194), комментируя обозначение порта амальфитян у Сухума на карте XV века, напротив, считал это указанием на то, что амальфитяне первыми из итальянских мореплавателей ознакомились с Черным морем, соглашаясь с мнением издателя карты Георга Томаса (Thomas 1864: 229), считавшего это название свидетельством широкой торговой экспансии амальфитян. И. Фоменко (2011: 135) также считает, что название порта связано с торговой активностью граждан Амальфи в Причерноморье, и что он мог являться одним из первых фондако (fondaco – торговая фабрика, склад, или гостиница) или якорных стоянок итальянцев в регионе.

Порто Менгрелло

Варианты названия порта на других картах: p. mingello, p. minguello, p. minguelo, p. miagelo, p. migrello, p. migrelle, p. mingelo, p. mingrello, p. minguollo, f. mingello, p. miangello, p. migrel, p. migrella, p. millgrelo, p. mimgrelo, p. mingrelo, p. mingrillo, p. minguero, po. mingralo, porto miglero, pta miagello, porto mengrello, po mengrelo, porto mengello, megrelli, megroli, mengreli, mergrelia, p. mengrelli, p. mongrello, p. mongrelo, p. tomengrello, porto mengrelli, porto mengullo, pőto mengrello, p. magelo, p. magr, p. mangrelo, magrally, lamgrelo (см. Гордеев 2014: 136–137).

Ср. также этот топоним на не итальянских картах: megroli на карте Анджелино Дульсерта (1325–1330 гг., Майорка), p mingello на карте Сальвата де Пилестрины (1511), p. migrollo на карте Петруса Руссуса (1511, Майорка); p. mengrelo на карте Жайо Тейшейры Альберназа (1630, Португалия) (ошибочно указан западнее Савастополи).[242]

Ф. Брун (1880: 247), а вслед за ним И. Фоменко (2011: 322) помещают этот топоним у истоков р. Кяласур, где располагается прибрежная башня Великой Абхазской стены. Но примерно там же различные карты помещают и Порто де Малфитан. Не исключено, что один из этих портов располагался у устья р. Кяласур, а другой – в Скурчинской бухте (см. ниже). Так, на карте Хуана Мартинеса (1550 г.) после Сухума (sauastopoli) нарисован ещё один залив, обозначенный p: megrelo. Сходным образом помещен Porto Mengrello и на анонимной карте Atlas de cartes marines (1480). На карте Диегу Омема (1574 г.) после sauastopoli нарисован залив, обозначенный p: megrelo (Порто Мегрело), а между ними помещен топоним marfitani. На карте Бартоломео Крешенцио Романо (1596), наоборот, сразу за Савастополи помещен порто Монгрело, а затем изображена скурчинская бухта с наименованием marsitam.

Топоним Порто Ме(н)грелло, появляется впервые на картах Грациозо Бенинказа с 1453 года, а затем и на картах других картографов, и прослеживается до первой половины XVII века[243], отражая период политического усиления Мегрельского княжества, которое, с помощью Имеретинского царства, с конца XIV века установило контроль над частью территории Абхазии, в особенности над приносящими большие доходы торговыми портами.

Именно в это время на ряде карт «Мегрелию» помещали и на территории до нынешнего Нового Афона. На некоторых же картах Мегрелией стали обозначать все пространство северо-западного Кавказа, что, конечно же, совершенно не отражало ни политической, ни, тем более, этнической реальности. Как пишет по этому поводу С. Хотко (2015: 31), «То обстоятельство, что Mengrelia отмечена как крупная страна на правой стороне Кубани, отображает лишь тот факт, что составитель четко знал, что существует такое значительное политическое образование на Западном Кавказе, но не имел четкого представления о его локализации». Ошибки картографов периода позднего Средневековья, то размещающих Мегрелию на всем Западном Кавказе, то помещающих Абхазию и ее столицу Акуа на Северном Кавказе (см. выше), свидетельствуют о их плохом знакомстве с реальной этно-политической ситуацией на Западном Кавказе после вытеснения османами итальянцев из бассейна Черного моря.

Скаури, Скурча (залив)

Хотя данный топоним зафиксирован на картах XVII века, я даю его здесь для полноты картины. В. Кварчия (2006: 178) дает абхазские варианты данного названия – Шәқәырча или Ӡҟәырча. По-видимому, оба эти названия гипотетичны, поскольку коренное абхазское население этих мест было выселено в XIX веке российской администрацией в Турцию.

Первое слово в Marman Scurcia на глобусе Винченцо Мария Коронелли отражает абхазское название небольшой речки, впадающей в Скурчинскую бухту – Мармар. Название речки см. в Бларамберг (2010: 72), и оно, по-видимому, переводится как ‘Мраморная’, ср. абх. а-мармал ‘мрамор’. Название реки, если это разъяснение верно, может отражать более старую абхазскую форму названия мрамора: *а-мармар, из тур. mermer ‘мрамор’ (конечное – л в а-мармал – по диссимиляции с – р-); вариант же а-мармалташь ‘мрамор’ отражает тур. сочетание mermer ‘мрамор’ и taş ‘камень’. Недалеко, в с. Адзюбжа, находятся развалины средневекового храма Мармал абаа, букв. ‘Мраморная крепость’.

Чикабо//Чикаба(р), с. Дранда

На картах имеются следующие варианты названия: çichaba, çicaba, sicabo, sicaba, cichaba, zichaba, acaban, cabar, cabno, çiacalla, cicabati, cicabi, cicba, çiçcabar, cisgol, ocano, ocauo, occauo, sicobo, zicable, zicaha, zisabe, zitaba (см. Гордеев 2014: 136).

Все эти названия представляют собой фонетически искаженные варианты абхазского топонима Ҵҟыбын в районе пос. Дранда в Гулрыпщском районе Абхазии. Уже Дезимони (Desimoni 1867: 264) верно увязывал топоним на картах с селом Цкаба (Tskaba), хотя в статье в том же издании, написанной в соавторстве (см. Desimoni, Belgrano 1867: 131), встречаем ошибочную увязку Cicaba с упомянутым выше названием речки Мармар (Marmar fiume). См. также у Ф. Бруна (1880: 248) отождествление названия с селом «Цхюбин».

В Турции у местных абхазов, происходящих из данного села, я записал другой вариант топонима: Цҟы́бна. Вариант Ҵҟаба, возможно, представляет собой сокращенную форму данного названия.

Конечная часть бын//-бна означает ‘лес’, в первой части, возможно, наречие ҵаҟа́ ‘вниз’, ‘внизу’, т. е. *Ҵаҟа-бна//*Ҵаҟа-бын ‘нижний лес’ > *Ҵҟа-бна//*Ҵҟа-бын > Ҵҟыбын//Цҟы́бна. Альтернативная этимология, предложенная В. Кварчия (2006: 164) – из предполагаемого исходного *Ӡ-хы-ηы-н ‘прибрежное (село)’ кажется менее убедительной. Наиболее близкими к варианту Ҵҟыбын//Цҟы́бна на средневековых картах являются формы acaban, cabno, (cauo) ziziban, а к варианту Ҵҟаба – формы zichaba, çichaba, çicaba, sicabo, sicaba, сichaba.

О. Маан (2006: 80) усматривает в форме Zizibar отражение абхазского названия села Аӡҩыбжьа, а сочетание Cauo Zizibar понимает как ‘Адзюбжинский карьер’; так же, вслед на ним, А. Аргун (2012: 36). Однако, как представляется, формы типа zichabar с конечным – r явились следствием ошибочного написания – r вместо конечного – n (< *zichaban из *Ҵаҟа-бын).

Итальянская форма – ban в zichaban может указывать и на старое полногласное произношение современного а́бна‘лес’, которое сохранилось в садзском диалекте абхазского (а́бана); на исходность полногласия указывают родственные адыгейск. панэ, каб. банэ ‘кустарниковые растения’.

А. Гордеев (2014: 136) ошибочно увязывает итальянские формы топонима с местностью Тхубун (Ҭҳәыбын) близ Сухума, а также параллельно с топонимом Ҵҟаба, в основе которого, как он считает (ссылки на источник этимологии не даны), лежит якобы мегр. рцкапа «слияние», «спаривание» (?), что не убедительно фонетически, а также ввиду более полной абхазской формы Ҵҟыбын//Цҟы́бна, от которой, по всей видимости, и производна сокращенная вариантная форма Ҵҟаба. Последняя также является весьма старой, встречаясь на итальянских картах уже с XIV века. Цитируемый А. Гордеевым топоним Ҭҳәы-бын, как и Ҵҟы-бын, во второй части содержит – бын ‘лес’; для первой части ср. а-ҭҳә-а́а ‘ложбина, овраг, рытвина, ров’, а-ҭҳәы́-ш ‘ров, впадина’, представляющие собой отглагольные образования от а-ҭ-ҳәа-ра́‘ вытаскивать, выволакивать (нечто большое) из углубления’; т. о. Ҭҳәы-бын можно понять как ‘лощинный/овражный лес’.

Ср. рассматриваемый топоним также на не итальянских картах: cicaba на карте Анджелино Дульсерта (1325–1330 гг., Майорка) и на каталанском атласе Абрахама Крескеса (1375), ocauo на карте Лопеза Себастио (1555), Cicabo на карте Сальвата де Пилестрины (1511), ocano на карте Бартоломео Вельо (Bartolomeo Velho; Португалия, 1560).[244]

Каво Цицибар//Чикабо//Чикабар, залив у с. Дранда

На картах имеются следующие варианты названия (см. Гордеев 2014: 136): c. zizibar, c. cigabar, cauo cicaba, c. cabar, c. capar, c. cigabo, c. ngabar, c. sicaba, cauo zichabar, flumon cicaba. Cauo, или сокращенно c., означает ‘залив, бухта’, flumon означает ‘река’, в остальном то же, что предыдущий топоним.

Готто, река и мыс Кодор (Кәыдры)

Ср. также другие варианты названия данного гидронима: gote, gotom, guato, acabogato, bote, c.gotto, caio, coto, gato, gro, grote, guoto, toto, totto (Гордеев 2014: 124). На картах Пьетро Весконте 1311–1321 гг. гидроним обозначен как carancha. Ср. в сочинении итальянца Арканджело Ламберти (XVII в.) близкую форму Corace, приведенную (наряду с Coddors) для обозначения этой реки; она производна от древнегреческого названия Кодора – Corax (от имени древнеабхазского племени кораксов). Ср. тж. форму catancha на неподписанной карте 1558 г. (Гордеев, Терещенко 2017: 204).

Среди не итальянских карт см. Goto на карте Анджелино Дульсерта (1325–1330; Майорка), на карте Габриеля Валльсека (Майорка, 1439) и на каталанском атласе Абрахама Крескеса (1375),[245] Gote на карте Сальвата де Пилестрины (1511). Goto по-португальски означает ‘горло’, ‘ущелье’ (Гордеев 2014: 124), по-видимому, по фонетической ассоциации с гидронимом Кодор/Кудры; golfo означает ‘залив’. В Кварчия (2006: 187) усматривает в Goto абх. гәҭа ‘середина’.

Отождествление с р. Кодор см. у Бруна (1880: 248). Дезимони и Бельграно (Desimoni, Belgrano 1867: 131) ошибочно отождествляют это название с рекой Моква (Mokogo fiume), однако в отдельной статье в том же сборнике Дезимони (Desimoni 1867: 264) уже верно увязывает название с р. Кодор.

Путь через Кодорское ущелье (Мисимианский и Даринский пути) на Северный Кавказ имел важное значение для итальянских купцов, доставлявших по нему товары на Северный Кавказ и в Золотую Орду на Поволжье (см. Маан 2006: 82).

Олагуана у мыса Кодор

У К. Кудрявцева (1926: 135) и А. Фадеева (1933: 5) – Ола-Гуана, у В. Кварчия (2006: 86) Алагуана, Ологуана, Олагвана – местность и озерце на морском берегу у устья р. Дабакур, в районе с. Кындыг в Очамчырском районе. Впервые «итальянское» происхождение этого названия был предположено К. Кудрявцевым (там же). В. Кварчия (2006: 87) интерпретирует его как «мегрелизированное» итальянское laguna ‘морской залив, отделенный от моря песчаной косой’. Та же этимология повторяется в учебнике Бгажба, Лакоба (2007: 155), а также в Аргун (2012: 36). Тем не менее, на итальянских картах данный топоним отсутствует. Ш. Д. Иналипа (1976: 383) производил его от мегрельского слова ‘место обжига глиняных кувшинов’, Т. Берадзе (1989: 91) – как мегрельское ‘место, где зарывали в землю кувшины для хранения вина’.

Тамаса, Таманса, ныне с. Тамщ

Гордеев (2014: 123) приводит также следующие варианты названия: temasa, tamassa, tamoxa, triaso, tomasa, tamasa, tamaso, tamaura, carnósa, lamanza, masa, st. tomaso, tam, tama, tamasai, tamaxa, tamisa, tamonssa, tamosa, tamusi, tannissis, taumasa, teiaso, temansa, temasia, temaso, teme-sa, tobasa, tomase, tomassa, ttamasa.

Среди не итальянских карт см. также Tamasa на каталанском атласе Абрахама Крескеса (1375), tamasa на карте Сальвата де Пилестрины (1511), Tamanza на морской карте португальца Диогу Хомема (1561)[246],tamasa на карте Анджелино Дульсерта 1325–1330 г. (Майорка).[247]

Ф. Брун (1880: 248) отожествил Тамаса, Таманса с р. Тамщ. По-видимому, как и некоторые другие авторы, он смешал название села (Тамщ) с названием реки (Ҭоумышь), которые, несмотря на схожесть, этимологически, по крайней мере, по первой части (та- vs. ҭа-), не тождественны.

Дезимони и Бельграно (Desimoni, Belgrano 1867: 131) ошибочно отождествляют tamansa с некой рекой Echotii (fiume) (?). Однако в своей отдельной статье в том же издании Дезимони (Desimoni 1867: 264) уже верно увязывает итальянские названия с Тамщ, хотя и называет его рекой. Гордеев (2014: 123) ошибочно идентифицирует данное название с рекой Галидзга. Т. Берадзе (1989: 23) производит итальянские варианты наименования от названия Сатамашо (см. ниже), однако в топонимах на итальянских картах (Tamusi и т. п.), кроме одного позднего случая (см. ниже), нет начального элемента са-, что говорит в пользу их увязки именно с названием современного населенного пункта Тамщ.

В литературе встречаются указания, что у села Тамщ находилась генуэзская фактория или сеттльмент Санто-Томассо, названный так, по созвучии с абхазским топонимом Тамщ, в честь Святого Томаса Аквинского (St. Tomaso). Однако из доступных мне итальянских источников данный топоним в форме sttomaso встречается лишь на одной поздней карте 1590 г. Жака Досайго (см. Гордеев, Терещенко 2017: 186). Скорее всего, генуэзцы просто использовали уже имеющееся название села для обозначения пункта своей торговли, без увязки его со Святым Томасом.

Специалист в области периода генуэзской колонизации Абхазии Реваз Кация (2006) исследовал крепость, функционировавшую в XIIIXIV веках для обслуживания членов фактории или сеттльмента Тамаса. Некоторые архитектурные детали этой крепости и других строений внутри ее, например, донжона, указывают, по мнению автора, на строительные приемы, характерные для других генуэзских крепостных сооружений на территории Кавказа и Крыма.

На карте 1654 г. Арканджело Ламберти и на французской карте 1770 г. обозначен топоним Satamascia (см. Кварчия 1985: 73). Ср. Саҭа-машьа – современное название местности на берегу моря в с. Кындыг Очамчырского района. Там же, на берегу моря, близ границы с с. Тамщ, находятся развалины позднеантичной, либо генуэзской крепости (см. Кварчия 1985: 73; Маан 2006: 80). Как считали Х. Бгажба (1974: 179) и Ш. Д. Инал-ипа (1976: 382), слово может отражать мегр. (из груз.) Sa-tamaš-о «Место игрищ» (ввиду отличия в фонетике, не связанное этимологически с названием с. Тамщ).

Моквус, с. Моква

Хотя топоним зафиксирован на картах XVII века, я привожу его здесь для полноты описания топонимов побережья. Мықә – село и река Моква в Очамчырском районе. Фиксируется в виде Mokvi в грузинских источниках, относящихся к Х в. (Кварчия 1985: 69)._

Муркула, с. Маркула

Варианты названия на картах – murculla, màcula, mùculla (см. Гордеев 2014: 123). Гордеев (там же, с. 122, 123) относит топоним ко второму устью Ингура или к р. Галидзга. Отождествление с р. Маркула (т. е. Моква) см. у К. Дезимони (Desimoni 1867: 264) и Ф. Бруна (1880: 248). По В. Кварчия (1985: 29), Murkula обозначает реку Моква и ее левобережье – район современного города Очамчыра. По его данным, на некоторых русских картах XIX века слово обозначало и р. Моква (Кварчия 1985: 68). Ныне село Маркула (Маркәыла) в Очамчырском районе на левом берегу р. Моква.

Лаксопотамо, р. Галидзга

Отождествление с р. Галидзгой см. у К. Дезимони (Desimoni 1867: 264) и Ф. Бруна (1880: 248). На карте Пьетро Весконте 1318 г. этот гидроним расположен между Муркулой и замком (Castro) Коренбедиа (т. е. Агу-Бедиа), и действительно может означать Галидзгу. Но исходя из того, что гидронимом, следующим сразу после Агу-Бедиа, назван Faxo (Фазис), можно полагать, что на карте допущено совмещение Ингура и Риони (Фазиса). На карте Весконте 1320 года Laxopotamo обозначен сразу после Савастополи, что может указывать на Кодор, а Фазис (Faxo) следует сразу за Коренбедиа. Здесь также следует полагать смещение и совмещение названий (рек Кодор, Галидзга, Ингур, Хоби и Риони), что отражает недостаточное знакомство картографа с географией этой части побережья Кавказа.

Коробе(н)диа, с. Агу-Бедиа

Гордеев (2014: 122) приводит следующие варианты этого названия на различных картах: corabendia, carbemdia, carobendia, corbendia, corenbendia, garbendia, carobandi, corohendi, gerbondia, caobendia, carabendi, carabendia, carbondia, carebendia, carnemdia, carobeno, cor, corabedi, corabendi, corazenda, corbandia, corbendi, corbendina, corbondia, coreb’edia, corebedia, corebemdia, corebendi, corebendina, corebondia, coribendia, coro didi, corob, corobare, corobendy, corobondia, correbendia, curobendia.

У Дезимони и Бельграно (Desimoni, Belgrano 1867: 131) ошибочная увязка названия с рекой Kiemghel (fiume) (?), но в отдельной статье в том же издании К. Дезимони (Desimoni 1867: 264) уже верно соотнес топоним с Бедиа. Отождествление с с. Бедиа см. также у Ф. Бруна (1880: 249). А. Гордеев (2014: 122) увязывает это название с рекой Гудава. На карте Пьетро Весконте 1318 г. название передано как Cast[ro] Corenbedia, т. е. «Замок Коренбедиа», что, как подчеркивает К. Дезимони (там же), является аллюзией на древний и важный епископский город Бедиа.

Corobendi, по-видимому, является калькой с абх. Агу-Бедиа (а-гәы ‘сердце’ > ‘центр’ в первой части),[248] ср. итал. cuoro, латин. cor ‘сердце’. Альтернативно, можно было бы усматривать в первой части и мегр. guri ‘сердце’, т. е. *Гур(и) – Бедиа ‘центральная Бедиа’ (см. Гордеев 2014: 123), однако вокализм итальянских передач топонима все же указывает скорее на итал. cuore или латин. cor ‘сердце’ в первой части названия.

Другие формы, типа Cotebendia, являются графическими искажениями оригинала. Среди не итальянских карт см. также Golbondia на карте Сальвата де Пилестрины (1511), Corebendia на каталанском атласе Абрахама Крескеса (1375) и на карте Анджелино Дульсерта 13251330 г. (Майорка). [249]

Предполагается, что в средневековье вокруг Бедиа было создано княжество Бедиа, правитель которого контролировал также Сухум и его порт, хотя вопрос о том, кто являлся правителем этого предполагаемого княжества, остается дискуссионным (см. Агрба 2007: 90–92). В итальянском документе 1464 г. упоминается Бендиано – «глава татарского племени соседней Мегрелии» (Bendiano capo di una tribù tartara della vicina Mingrelia).[250] Очевидно, что название правителя «Бендиано» производно от названия с. Бедиа. В других документах говорится о

Бендиано, синьоре Мегрелии (итал. Bendiano, signore della Mingrelia, 1465 г.),[251] Бендиано, правителе Мегрелии (лат. Bendiano domino Mengrelie).[252]

*Сан-Анжело (St. Angelo) – в низовьях р. Ингур (?)

По К. Кудрявцеву (1926: 134), а вслед за ним А. Фадееву (1933: 5; 1934: 110), З. Анчабадзе (1959: 244) и другим авторам, Сан-Анжело//Санта-Ангело//Сант-Анджело (St. Angelo) располагался около устья р. Ингур, в местности Сатанджо. Тем не менее, на доступных мне итальянских картах и документах топоним St. Angelo в данном районе отсутствует. Т. Берадзе (1989: 91), возражая Кудрявцеву и Фадееву, полагает, что топоним Satanǯo не имеет ничего общего с итальянским языком. Sa-tanǯ-o структурно напоминает мегрельские и грузинские топонимы с циркумфиксом sa– o (напр. Sa-megrel-o ‘Мегрелия’). М. Трапш (1975: 214), повторяя мнение о лежащем в основе топонима итал. Сант-Анджело, указывает также, что местные жители переводят его по-мегрельски как ‘место мучений’.

Негапотамо, р. Ингур

У А. Гордеева (2014: 122) приводятся следующие варианты этого названия на различных картах: negapotino, megapotimo, nigapotimo, neganomi, mantapotimo, megapo, megapotami, megapoti, megapotino, nagapomo, nega, negano, negapotima, negapotini, negapottimo, negappomo, negrapontio, nesapotini, nesapottimo, nigapotino.

Из не итальянских карт ср. также negapotimo на карте Анджелино Дульсерта 1325–1330 г. (Майорка), negapotimo на карте Сальвата де Пилестрины (1511), Negapotimo на каталанском атласе Абрахама Крескеса (1375) и на карте Роиза Паскоаля (Roiz, Pascoa!) 1633 г., Negapoly на морской карте португальца Диогу Хомема (1561), на карте Бартоломео Оливеса 1583 г. (Bartolomeo Olives; Майорка/Мессина).[253]

Уже Desimoni и Belgrano (1867: 131) и Ф. Брун (1880: 249) отождествили название с р. Ингур. К. Дезимони (Desimoni 1867: 264) усматривал в первой части гидронима (Nega) отражение современного Engur/Ingur. На самом деле, из греч. μέγας ποταμός ‘большая/великая река’, с различными искажениями у картографов.

Глава 10

Изображения флагов Абхазии и Савастополи на средневековых картах XIV–XVI вв

На ряде средневековых карт рядом с обозначениями городов или других важных пунктов Абхазии изображены флаги – в основном над Савастополи, и очень редко над Авогазией и Тама(н)сой. Помимо флагов Генуи и (лишь раз) Венеции, а также несколько более поздних флагов с мусульманской символикой, на картах и портоланах изображены и другие, вероятно, местные флаги. Имеются на картах и флаги, относящиеся ко всей стране. Подробная информация об этих и других исторических флагах Абхазии содержится в работе Мирры Константиновны Хотелашвили-Инал-ипа (2019: 88–99).

На раннем портолане 1321 года Пьетро Весконте флаг над Савастополи представляет собой белое полотнище с тремя хвостами, с красным крестом поперек полотнища и красными кружками в каждой из четвертей флага (см. илл. 9, 10 в данной Главе). Этот флаг, по-видимому, представляет собой вариацию иерусалимского флага с заменой крестиков в квадрантах флага на кружки. Очень схожее изображение флага Савастополи с тремя хвостами на портолане имеется в собрании Британского музея. Похожий флаг изображен на карте Весконте ок. 1325 г. и помещен на юге Франции в районе Нарбонны.[254] Схожий дизайн с иерусалимским крестом и четырьмя кружками имеется на флагах над районом Керчи в Крыму и над европейской частью Константинополя на карте Средиземноморья 1565 г. критского картографа Джорджо Сидери по прозвищу Калапода Критский (Georgio Sideri dicto Calapoda Cretensis), на флаге принца Киликийского армянского царства Рубена (XI в.), на монетах царя Киликийской Армении Хетума II (XIII в.), а также на печатях тамплиеров.

Весьма интересно, что барельефное изображение креста, аналогичное описываемому кресту на флаге из карты Весконте, выполнено на тимпане над южной дверью храма Симона Кананита (IX–X вв.) в Новом Афоне. Он представляет собой лапчатый равносторонний крест с окончаниями в виде ласточкиного хвоста «на небольшом круге с ножкой, вписанный в большой круг, с маленькими шарами между рукавами креста (два верхних подвешены к вершине креста) и надписью Ἰ(ησοῦ) ς Χ(ριστὸ)ς νικᾷ.» (Виноградов 2011: 221). На кресте и шариках заметны остатки красной краски.

Возникает вопрос: случайно ли совпадение дизайна креста на тимпане храма Симона Кананита в Новом Афоне с изображением креста на флаге Савастополи на карте Пьетро Весконте 1321 года? Учитывая, что имеются некоторые основания считать фрески XIV века на стенах этого храма, как и в некоторых других храмах Абхазии, исполненными генуэзцами, либо византийскими греками по заказу генуэзцев, не служит ли данный барельеф свидетельством частичной перестройки или ремонта древнего храма итальянцами для организации там своей церковной службы и помещения именно ими данного изображения креста с кружками (шариками) над южной дверью храма в соответствии с дизайном флага главного города страны Савастополи, изображенного на портолане Весконте?[255]

На портолане 1339 г. Анджелино Дульсерта (Angelino Dulcert) из собрания Национальной библиотеки Франции и на карте 1439 г. Габриеля де Вальсека (Gabriel Vallseca) из Морского музея (Museo Marìtimo) в Барселоне, над Савастополи изображен флаг, часть полотнища которого ближе к древку представляет собой изображение иерусалимского креста (большой красный крест-потент на белом фоне, окруженный четырьмя маленькими крестами, символизирующими четырех евангелистов), а на второй части полотнища изображено чередование трех зеленых и трех белых косых полос. В отличие от прямого («греческого») креста на карте Дульсерта, основной крест (крест-потент) на карте де Вальсека изображен с засечками на концах, аналогично кресту крестоносцев (см. илл. 5, 6, 7, 8 в данной Главе).

Изображение креста с шариками на тимпане над южной дверью храма Симона Кананита в Новом Афоне

Помимо флагов с христианской символикой, на картах изображены и другие виды флагов. Так, на портолане 1325 (или 1330) года Анджелино Дульсерта/Далорто из собрания архива Палаццо Корсини в Генуе, над Савастополи изображен флаг, дизайн которого основан на сочетании четырех зеленых и трех белых наклонных полос (см. илл. 11 в данной Главе). На каталанском атласе Авраама Крескеса 1375 г. из собрания Национальной библиотеки Франции над Савастополи изображен флаг с полотнищем серебристо-белого цвета. На варианте этой карты флаг окрашен в темно-бордовый цвет (см. илл. 13, 14 в данной Главе).

На портолане Средиземноморья Гуилльельмуса Солери (Guilleimus Soleri) 1385 года из коллекции Национальной библиотеки Франции на красном полотнище флага Савастополи изображена кисть правой руки серебристого цвета (см. илл. 15 на вклейке и илл. 1 в данной Главе). Кисть левой руки серебристого цвета на красном фоне изображена на флаге Абхазии в анонимном рукописном кастильском географическом и гербовом справочнике Libro del Conosçimiento de todos los rregnos («Книга знаний всех королевств») из собрания Испанской национальной библиотеки в Мадриде, датируемым ок. 1385 г. (см. илл. 2 в данной Главе). Как поясняет анонимный автор книги, король Сант Естрополи (т. е. Савастополи) имел красный флаг с изображенной на нем белой рукой (un pendon bermejo con una mano bianca).[256]

Этот символ был положен в основу исполненного художником Валерием Гамгия дизайна современного флага Республики Абхазия (утвержден 23 июля 1992 г.), сочетающего изображение ладони правой руки белого цвета с чередующимися полосами зеленого и белого цветов, что может являться аллюзией на средневековые флаги Савастополи, см. выше описание флагов города с чередованием зеленых и белых полос на картах Дульсерта и де Вальсека. Тем не менее, более близкой моделью для флага Абхазии, по всей вероятности, был флаг Горской республики (1917–1919 гг.), также основанный на чередовании белых и зеленых горизонтальных полос.

На карте Альбино де Канепа 1489 года (см. илл. 16 на вклейке), Сальвата де Пилестрины (1511 г.) и некоторых других картографов над Савастополи обозначен прямоугольной формы флаг с изображением равностороннего («греческого») креста Св. Георгия (красный крест на белом фоне), с XI века являвшийся флагом Генуэзской республики (см. илл. 3, 4 в данной Главе). Аналогичные флаги на средневековых картах над теми или иными городами Средиземноморья символизируют наличие там генуэзских колоний.

Флаг Венеции над Савастополи встречается на карте 1428 года картографа из Майорки Иоанна де Вилладестеса (Johannes de Villadestes; см. Фоменко 2011: 366, 384), и может указывать на недолговременное присутствие в городе венецианцев.

Интересна карта Руссуса Петруса (1511 г.), где над Савастополи изображен прямоугольный флаг с красным полотнищем, разделенным на две части косой линией золотистого цвета с двумя полумесяцами того же цвета в двух частях флага (см. илл. 15 в данной Главе). На карте 1559 г. из морского атласа португальца Диегу Хомема из собрания Национальной библиотеки Франции на зеленом полотнище с двумя хвостами изображены зеленый полумесяц на внешней стороне полотна и три золотистого цвета огнива на его внутренней стороне (см. илл. 12 в данной Главе). Древко флага расположено напротив Таманса (с. Тамщ), но полотнище простирается почти над всей Абхазией вплоть до Пицунды. Четыре золотого цвета огнива, как известно, располагались вокруг креста на флаге византийской царской династии Палеологов, тогда как полумесяцы призваны, по-видимому, символизировать влияние Османской Турции.

На флаге (гербе?) пункта Коста Авогассия на карте Джованни да Кариньяно нач. XIV в. изображена продольная вертикальная черта. На карте Доминго Олива (1568) на прямоугольном полотнище флага Савастополи изображен якорь (Фоменко 2011: 361, 374), что в христианстве является символом надежды.

Более поздние карты конца XVI века помещают над Савастополи уже флаги с исламской символикой – полумесяцем, иногда со звездами. Ассоциация полумесяца с исламом возникла, по-видимому, достаточно поздно. В работе цитируемого выше анонимного испанского автора XIV в. полумесяц изображен на флагах Дамаска, Египта, «Африки» и Туниса, а также на флагах некоторых других африканских стран (см. Book, табл. 11, 12, 13). Он являлся также элементом флага монголов, что видно на карте Дульсерта 1339 г. и в книге испанского анонима (Book, табл. 16).

Таблица флагов Савастополи и Тамансы из книги И. Фоменко (2011: 384)

Флаги с полумесяцем изображенные на территории Абхазии знаменуют начало политической гегемонии Османской Турции. Считается, что полумесяц появился на турецких флагах с середины XV в. после битвы на Косовом поле; по другой версии, он был взят с эмблемы Константинополя после взятия турками города в 1453 году.

Таковы карты 1560 и 1565 гг. Джорджо Сидери, портолан Хуана Мартинеса ок. 1578 г. (см. илл. 16 в данной Главе), карта Средиземноморья, Британских островов и части Скандинавии 1600 г. и др. На карте Сидери 1560 г. на красном полотнище флага изображен золотистого цвета полумесяц с тремя золотистыми звездами справа от полумесяца и с двумя звездами слева от него (см. илл. 18 в данной Главе). На другой карте Сидери 1565 г. на желтоватом фоне изображен темно-бордовый полумесяц с пятью темно-бордовыми звездами справа от него и одной звездой слева (см. илл. 19 в данной Главе). На карте 1600 г. Средиземноморья, включая Европу с Британскими островами и часть Скандинавии, над Савастополи изображен прямоугольный флаг с золотистым полумесяцем на фоне полотнища синего цвета (см. илл. 20 в данной Главе).

На карте Хуана Мартинеса ок. 1578 г. над Савастополи изображен красный флаг с полумесяцем в виде золотистой ладьи рожками вверх (см. илл. 17). Схожий дизайн характеризует карту Бартоломео Оливеса 1580 г., где на флаге Савастополи темно-синего цвета изображен золотистый полумесяц рожками вверх.

В своей монографии И. Фоменко (2011: 361–388) приводит схематические рисунки 20 различных флагов на территории Абхазии, встречающихся на итальянских и испанских картах: 1 флаг в пункте Коста Авогассия («Берег Абхазии»), 3 флага – в пункте Авогассия («Абхазия», ныне с. Цандрыпщ), 1 флаг в пункте Таманса (с. Тамщ) и 15 флагов над Савастополи.

Помимо изображений флагов над населенными пунктами Абхазии, на ряде карт изображены флаги, относящиеся, по-видимому, ко всей территории страны, как на описанной выше карте 1559 г. из морского атласа Диегу Хомема. Это также видно на карте Антонио Милло конца 1580-х гг. (см. илл. 18 на вклейке и илл. 21 в данной Главе), где помещенный в районе Савастополи большой двухвостый флаг розоватого цвета с изображенными на полотнище двумя полумесяцами белого цвета сочетается с крупной надписью Avgasia, обозначающей страну, причем к юго-востоку от Абхазии, в районе современной Мегрелии, такими же крупными буквами указана Mingrilia (Мегрелия), а к северо-востоку от Абхазии – страна Circassia, т. е. Черкесия.

Флаги Абхазии и Савастополи на средневековых картах и в книгах XIV–XVI вв

I. Флаги правителя Акуа-Савастополи

Илл. 1. Фрагмент карты Восточного Средиземноморья ок. 1380 г. Гуилльельмуса Солери

Илл. 2. Изображение флага правителя Савастополи в рукописной «Книге знаний о всех королевствах» (1359–1360 гг.).

II. Флаги Акуа-Савастополи с изображением креста Св. Георгия

Илл. 3. Фрагмент карты Сальвата де Пилестрины.1511 г.

Илл. 4. Фрагмент портолана Альбино де Канепа. 1489 г.

III. Флаги Акуа-Савастополи на основе сочетания Иерусалимского креста и чередующихся зеленых и белых полос

Илл. 5. Фрагмент карты Габриэля де Вальсека. 1439 г.

Илл. 6. Фрагмент портолана Анджелино Дульсерта. 1339 г.

Илл. 7. Фрагмент испанской карты Атлантического океана

Илл. 8. Фрагмент портолана Анджелино Дульсерта. 1329–1350 гг.

IV. Флаги Акуа-Савастополи с изображением креста с четырьмя кружками

Илл. 9. Фрагмент портолана Черного моря Пьетро Весконте 1320–1321 гг. в книге Марино Санудо Старшего

Илл. 10. Фрагмент портолана Черного моря Пьетро Весконте (1320–1321 гг.)

V. Флаг Акуа-Савастополи с изображением чередующихся зеленых и белых полос

Илл. 11. Фрагмент портолана Анджелино Дульсерта/Далорто (XIV в.)

Илл. 12. Фрагмент карты Черного моря Диогу Хомема (1559)

Илл. 13–14. Флаг Акуа-Савастополи на атласах Абрахама Крескеса. XIV в.

VII. Флаг Акуа-Савастополи с изображением двух полумесяцев

Илл. 15. Фрагмент морской карты Петруса Руссуса. Генуя, ок. 1511 г.

VIII. Флаги Акуа-Сухума с изображением полумесяца рожками вверх

Илл. 16. Фрагмент портолана Черного моря и Восточного Средиземноморья Хуана Мартинеса (ок. 1578 г.).

Илл. 17. Фрагмент карты Бартоломео Оливеса (Bartolomeo Olives), 1580 г.

IX. Флаги Акуа-Сухума османского времени с изображением полумесяца и звезд (с середины XVI в.)

Илл. 18. Фрагмент портолана Европы Джорджо Сидери Калапода (1560 г.)

Илл. 19. Фрагмент портолана Средиземноморья Джорджо Сидери Калапода (1565 г.).

Илл. 20. Фрагмент карты Средиземноморья и Черного моря Джорджо Сидери. 1565 г.

Илл. 21. Фрагмент карты Черного моря Антонио Милло. Флаги Абхазии и Черкесии (конец 1580-х гг.)

Заключение

Завоевание в 1453 году турками Константинополя и последующие военные завоевательные операции османов в Крыму и на черноморском побережье Кавказа нанесли смертельный удар процветающей коммерции итальянских городов-государств в бассейне Черного моря.

После взятия Константинополя, венецианцам на какое-то время удалось добиться от султана разрешения на продолжение вывоза черноморских рабов, при условии, что они не были мусульманами[257]. Помимо этого, работорговцы искали обходные, сухопутные пути транспортировки черноморских рабов в Западную Европу. Так, в 1446 году генуэзцы получили разрешение от императора Германии на провоз рабов, приобретенных в Причерноморье, через Польшу и Германию[258].

Однако османы не ограничились взятием Константинополя. Летом 1454 года турецкий флот атаковал и опустошил Савастополи (Сухум). Турки захватили в Савастопольской бухте генуэзское судно, а другое сожгли. В 1475 году турецкий флот атаковал Тану (Азов) и Каффу, и османы овладели этими крупнейшими итальянскими колониями. Великий визирь султана Гедик Ахмет-паша, командующий войском в 20 тысяч воинов, приказал всем европейцам – генуэзцам, пизанцам, флорентинцам, каталонцам – в течение трех дней выехать в Константинополь.[259] Вслед за овладением Каффой и Таной, летом и осенью 1475 г. турки предприняли атаку на Черкесию, сумев занять Матрегу (Тамань) и Копу.[260] В итоге, бассейн Черного моря из «генуэзского озера» (итал. un Iago genovese) надолго превратился в «турецкое озеро» (тур. Türk golü).

Турецкие завоевания положили конец трехсотлетней гегемонии Генуи и Венеции на Черном море. Они привели к упадку итальянской торговли черноморскими рабами и к значительному сокращению поступления рабов в города Италии. Лишившись выгодных рынков белых рабов на Черном море, предприимчивые итальянские купцы переключились с Черного моря на Африку, что положило начало расцвету торговле черными рабами.

Прибыльный бизнес торговли белыми невольниками из стран бассейна Черного моря почти полностью перешел в руки османов. Сотни прекрасных женщин с Кавказа поставлялись в гаремы и серали турецких султанов, персидских шахов и их высокопоставленных сановиков (см. илл. 12), а кавказские юноши пополняли ряды восточных армий, порой достигая там головокружительных карьерных высот.

Турецкие документы свидетельствуют, что рабы из Абхазии продолжали поступать на рабовладельческий рынок в Каффе (Феодосии) и после изгнания генуэзцев, чье место заняли работорговцы-турки. Так, согласно «Уставу Сулеймана I для Кафской [т. е. Феодосийской] ливы», датируемому 1542–1543 годами, «…за раба, прибывшего из Сохума, взимается налог в 210 ахче, и взимается также в момент его продажи с покупателя, из этих сумм и составляется полный налог 34 ахче, из которых 20 ахче идут в казну, а десять получают посредники. Сверх того, что они взимают с купцов, пусть они берут четыре ахче на богоугодное заведение Кассим-паши… С другой стороны, за рабов, поступавших из-за границы и с тех, которые поступают из Азака, из Сохума или из Тамани, за это 34 ахче не взимать, если их владелец отправляет их на другой берег; но если там они продадут их какому-либо другому лицу, тогда необходимо эти 34 ахче взимать, и с этого последнего лица также, после того, как он уплатит полный налог, взимать 12 ахче, восемь в казну, а четыре – на богоугодное заведение покойного. Словом, по какой бы цене не продавался раб, взимать шесть ахче с покупателя и шесть ахче с продавца – восемь аспров идут в казну, а четыре же опять же на заведение покойного».[261]

Как сообщает французский автор XVIII века М. Пейсонель, «Торговля рабами в Крыму очень обширна: порабощаемые принадлежат к четырем различным национальностям – черкесской, грузинской, калмыкской и абазской. Крымские купцы отправляются в Черкесию, Грузию, к калмыкам и абазам для приобретения рабов в обмен за привозимые ими товары и увозят их в Каффу для продажи. Оттуда они расходятся в другие города Крыма. Константинопольские купцы из других мест Анатолии и Румелии приезжают за рабами в Каффу.

Нужно заметить, что христианам и евреям, какой бы национальности они ни были, запрещено покупать рабов черкесов и абазов, потому что они считаются магометанами…».[262]

Традиция торговли захваченными пленниками в качестве рабов на Западном Кавказе, включая Причерноморье, никогда не изжила себя вплоть до середины XIX века, служа частью экономической деятельности местного населения и существенной статьей дохода местных феодалов. Установившая в 1864 году полный контроль над Кавказом русская колониальная администрация положила конец продаже и экспорту в Турцию и другие страны кавказских рабов

* * *

Генуэзцы оставили весьма неоднозначный след в истории Абхазии. Осуществлявшийся ими в течение почти трех веков экспорт абхазских рабов демографически ослаблял страну и порой приводил к возмущению среди местного населения. Это обстоятельство могло быть одной из основных причин учиненного в 1455 году абхазами анти-генуэзского погрома в Савастополи.

В период XIV–XV веков в Абхазии имела место военно-политическая и демографическая экспансия соседнего Мегрельского княжества Дадианов. Вкупе с ослаблявшей страну работорговлей, эта экспансия могла послужить фактором, спровоцировавшим частичный отток абхазского населения из центральной и особенно из юго-восточной Абхазии, не только на северо-запад страны, но и на соседние территории бывшей Западной Алании (нынешней Карачаево-Черкесии), демографически опустошенные в результате нашествий монголов в XIII веке и Тимура в XIV веке, положив тем самым началу формированию там абазинского этноса.[263]

С другой стороны, активная коммерческая деятельность итальянцев, широкий обмен товарами с местным населением приводили к оживлению местной экономики и к ее вовлечению в обще-средиземноморскую и общемировую систему торговых и товарно-денежных отношений. Абхазия с ее удобными морскими гаванями и портами и ведущими на Северный Кавказ через горные перевалы караванными путями стала одним из важных участков грандиозного транзитного торгового коридора, соединявшего Средиземноморский мир и Европу с внутренней Азией, включая Монголию и Китай.

Кроме того, непосредственное общение с итальянскими купцами, дипломатами, мореплавателями и священнослужителями давало возможность местному населению в той или иной степени соприкасаться с общеевропейской культурой. Абхазы вовлекались в коммерческую деятельность и нанимались на службу в генуэзские фактории.

Материальными следами о пребывании в стране генуэзцев служат остатки построенных ими фортификационных сооружений. Среди таковых называют приморскую башню в Новом Афоне (см. илл. 7), т. н. тамышскую крепость (см. илл. 8) в селе Новый Кындыг (на месте генуэзской Тама(н)сы) и окруженную валом и рвом крепость Сатанджо в Галском районе.[264] В целом же, постройки генуэзского периода, а также сопутствующий им археологический инвентарь, остаются все еще малоизученными и плохо различимыми от несколько более поздних турецких памятников XVI–XVII вв. Не исключено также, что многие фрески на древних христианских храмах Абхазии были обновлены либо заново написаны по заказу итальянцев.

* * *

Некоторые следы былого итальянского присутствия в Абхазии можно обнаружить и в языке. Так, по-видимому, итальянского происхождения абхазское а-бы́сҭа (a-bə́sta), абазинское басҭа́ (bastá), адыгское пIастэ (p’aste) ‘крутая каша из кукурузы или проса, используемая вместо хлеба’, ‘мамалыга’, происходящие скорее из средневекового итальянского pasta ‘пирог, тесто’, чем, как полагают некоторые, из греческого πάστη (pasti) ‘бульон, смешанный с мукой’, ‘ячменная каша’.

Другой термин, имеющий отношение к кухне – абх. а-ҟәланды́р (a-q’ʷandə́) // а-кәланды́р (a-k’ʷandə) ‘кориандр’, Coriandrum sativum, также, возможно, идет из генуэзского диалекта итальянского – colandro ‘кориандр’. Генуэзское colandro,[265] а также испанское cilantro (из более старой формы culantro) восходят к позднелатинскому coliandrum, а формы с – r– (итальянское coriandolo, coriandro, португальское coentro и др.) продолжают классическое латинское coriandrum.[266] Правда, имеется и другой возможный источник для абхазского слова – среднегреческое κολίανδρο (kolianðro), κολίαντρο (koliandro), в современном греческом κολίανδρο (kolianðro), также имеющие – l– во втором слоге, при – r– в других языках. Кстати, фонетически несколько упрощенные груз. kondar-i, мегр. kondari ‘чабер’, также могут относиться сюда же.

Абхазское а-бҟәы́л (a-bq’ʷə́) ‘глиняная или деревянная посуда, кадка, в которой хранят соленый сыр или кислое молоко’ (как и мегрельское buq’uni), может происходить из итальянского poculo ‘чаша, кубок’ (из лат. pōculum ‘кружка, бокал’).

Из области военного искусства обращает на себя внимание абхазское а-кәалӡы (a-k’ʷlʒə́) ‘броня, панцырь, кольчуга’, источником которого может быть, с меной – р– на – л-, итальянское corazza ‘защитная броня из кожи или металла, которая защищала грудь, плечи и боковые части воина, оставляя свободное движение ног (с XIII в.)’.

Термином из сферы сельского хозяйства является абх. а́маҭа (á-mata) ‘полоса, часть обрабатываемого участка’, которое может идти из генуэзского motto // motto de tære ‘определенный участок земли, выделенный для обработки’.[267]

Из области ономастики обращает на себя популярность в Абхазии таких мужских имен, как Джота (Џьота), Джута (Џьута), Джсып (Џьсыη), Джоф (Џьоф), близкие по звучанию к итальянским формам этих имен, ср. Giotto, Giuda (Иуда), Giuseppe (Иосиф), Giobbe (Иов).

Интересно и абхазское слово Пы́та (Pə́’a) – детское имя или кличка девочки или мальчика. То же слово в адыгских языках (каб. пIытIэ, адыгейск. пIытIэ // пIутIэ) и в абазинском (пIы́тIа) используется для обращения к ребенку (чаще к мальчику). Его источником могло быть средневековое итальянское putto (из лат. pūtu-s ‘мальчик’, ‘ребенок’). В современном итальянском putto означает ‘крылатый ангел, херувим’ или, реже, ‘малыш’. В эпоху Возрождения putto стало ассоциироваться с греческим Эросом и латинским Купидоном. Абхазы и адыги могли усвоить это слово от итальянцев в XIII–XV веках. Адыгская форма пIутIэ особенно близка формально к предполагаемому итальянскому оригиналу. Имеется, однако, возможность и альтернативных связей западнокавказских слов.

* * *

В связи с открытием Америки и началом экономического расцвета городов Западной Европы в XV веке центр мировой экономической активности переместился на Запад. Это совпало по времени с вытеснением турками из бассейна Черного моря итальянцев и с усилением политического, экономического и религиозного присутствия Турции в Черкесии и Абхазии. В результате народы Западного Кавказа на весьма долгий срок оказались практически оторванными от общемировых политико-экономических процессов. В целом, «черноморский регион оказался на обочине мировой торговли, надолго выпав из сферы экономических интересов передовых держав. Поэтому этот период характеризуется практически полным исчезновением городов в Абхазии (если не считать таковым небольшую турецкую крепость Сухум-Кале), упадком культуры и торговли» (Тания, Чкадуа 2019: 65). Вхождение Абхазии в сферу гегемонии технологически и культурно отстававшей от Европы Османской империи имело своим следствием ее экономическую и культурную изоляцию от общесредиземноморского мира, неотъемлемой и далеко не периферийной частью которого она всегда являлась. Кроме того, османы, с не меньшей энергией чем итальянцы, продолжали прибыльный бизнес по вывозу из Абхазии и Черкесии рабов.

Схожая ситуация сложилась и в соседних регионах Южного Кавказа. Как пишет Д. Капанадзе (1955: 115), завоевание османами Константинополя и блокирование ими всего Черноморского побережья «совершенно расстроило экономические и культурные сношения Востока с европейцами через Малую Азию и Кавказский перешеек. <…> европейский капитал открывает новые пути для связи со странами Востока – вокруг Африки, а затем и через Белое море по русским землям – в далекую Индию и Китай. Грузия остается в стороне от больших торговых дорог; знаменитый когда-то путь, шедший через нее от Черного моря к Каспийскому, оказывается забытым <…>. Грузия лишается возможности самостоятельного экономического и культурного общения с остальными народами. Наступает период длительного упадка».

Даже потеряв свои фактории, генуэзцы и венецианцы продолжали посещать на своих судах Черное море, которое лишь в конце XVI века было закрыто турками для итальянцев ввиду угрозы Турции со стороны запорожских казаков.[268] О том, что и после оставления Абхазии генуэзцы продолжали посещать ее, свидетельствует найденный в Пицунде колокол с изваяниями религиозного характера (выпуклые изображения лика Богоматери, Вероники с убрусом, епископа с латинской митрой) и датой 1529,[269] который генуэзцы преподнесли Пицундскому храму (колокол не сохранился), хотя, согласно Мурзакевичу (1877: 10), на колоколе был обозначен год столетием раньше: MCCCCXXVIIII, т. е. 1429.

По мнению Лоренцо Пуббличи (Pubblici 2017: 573), «даже после османского завоевания и раздела Крыма, торговля рабами продолжала оставаться в течение ряда веков весьма прибыльным бизнесом для итальянских купцов. Несмотря на решительное моральное осуждение рабства церковными властями, Крым и Азовское море продолжали оставаться в предшествующую современности эпоху одним из наиболее прибыльных источников людского товара в мире». Реваз Кация (1986: 39) также отмечает, что «генуэзцы участвовали в работорговле на Черном море и целых два века спустя после захвата турками Константинополя (1453).».

Не забывали Абхазию и итальянские миссионеры. Так, известно, что в конце XVII века владетель Восточной Абхазии Шварах Чачба направил к правителю аланов князю Буслаку в качестве своего посла итальянского миссионера монаха Распони. Посещал Абхазию и проживший долгие годы в Мегрелии католический миссионер Арканджело Ламберти (середина XVII века).

Нет сомнений в том, что изучение итальянских документов XIII–XV веков в архивах Генуи, Венеции и Ватикана сможет пролить дополнительный свет на все еще мало изученную историю Абхазии эпохи средневековья.

Список использованных карт

Анонимная карта из Берлинского музея (XV в.).

Анонимная карта Средиземного и Черного морей (ок. 1420 г.).

Анонимная карта Средиземного и Черного морей (1505 г., Италия).

Анонимная морская карта (1530–1550 гг.).

Анонимный морской атлас т. н. «Пинелли-Валькенаар» (Pinelli-Walckenaer Atlas; 1384 г. или ок. 1410 г., Венеция или Генуя).

Анонимный морской атлас т. н. «Таммар Луксоро» (Tammar Luxoro Atlas; нач. XV в., возможно Венеция).

Анонимный портолан-атлас (1547 г.).

Глобус Винченцо Мария Коронелли (Vincenzo Maria Coronelli; 1693 г., Венеция).

Дижонский портолан (Португалия, ок. 1510 г.).

Итальянский портолан (1470–1482 гг.).

Карта Мира, 1506 г., Португалия (перерисовка 1843 г., известная как Kunstmann III).

Карты и портоланы Анджелино Дульсерта или Далорто (Angelino Dulceti / Dolcet / Dalorto / Dulcert; 1325–1330, 1327–1339 гг., 1329–1350, Майорка).

Карта Франческо Пицигани (Francesco Pizigani / Piz(z)igano) и Доминика Пицигани (Dominic Pizigani /Piz(z)igano, 1367 г., Венеция).

Карта 1367 г., Италия (Thomas 1864: 248).

Карты Франческо Пицигани // Пицигано (Francesco Pizigani / Piz(z) igano) (1367, 1373–1383 гг., Венеция).

Карта Гуилльельмуса Солери (Guillelmus Soleri // Guillem Soler; ок. 1380 г., Майорка).

Карта Николо де Комбитиса (Nicolaus de Combitis; нач. XV в., Венеция).

Карта Франческо Беккаро (Francesco Beccaro; 1403 г., Генуя).

Карта Альбертинуса / Альбертин де Вирга (Albertinus / Albertin de Virga; 1409 г., Венеция).

Карты Габриэля де Вальсека (Gabriel de Vallsecha; 1439, 1447 гг., Майорка).

Карта Бартоломео Парето (Bartolomeo Pareto; 1455 г., Генуя).

Карты Грациозо Бенинказа (Grazioso Benincasa; 1463, 1467 и 1480 гг., Анкона).

Карта Пьеро / Петруса Роселли (Piero / Petrus Roselli; 14…; 1462, 1468 г., Майорка).

Карта Звана да Наполи (Zvan da Napoli), из т. н. «Атласа Корнаро» (Cornaro Atlas, ок. 1489 г., Венеция).

Карта Петруса Руссуса (Petrus Russus; ок. 1511 г.; Генуя).

Карта Сальвата де Пилестрины (Salvat de Pilestrina; 1511 г., Майорка).

Карта Фабио Личиниуса (Fabio /Fabius Licinius; 1521–1565 гг., Венеция).

Карта Весконте де Маджоло (Vesconte / Visconte de Maggiolo; 1535 г., Генуя).

Карты и портоланы-атласы Хуана Мартинеса (Juan / Joan Martines;

Майорка, Сицилия, Неаполь), 1570 г., ок. 1578 г. и др.

Карта Анджело де Конте Фредуччи (Angelo de Conte Freducci; 1555 г., Анкона).

Карта Лопеса Себастиао (Sebastiao Lopes; 1555 г., Португалия).

Карты Диогу Хомема (Diogo Homem; 1559, 1561, 1569, 1572 г., Португалия).

Карты Черного моря Франческо Гизольфо (Francesco Ghisolfo; до 1560 г.; 1560 г., Генуя).

Карта Бартоломео Вельо (Bartolomeo Velho; Португалия, 1560 г.).

Карта Джакомо Гастальди (Giacomo Gastaldi; 1561 г., Венеция).

Карта Якобо де Майолло // Якопо Маджоло (lacobo deMaiolo// Jacopo Maggiolo; 1563 г.).

Карта Джорджо Сидери (Georgio Sideri dicto Calapoda Cretensis; 1565 г., Крит), Национальная библиотека Франции.

Карта Паоло Форлани (Paolo Forlani; 1569 г.).

Карта Джулио ди Чезаре Петруччи (Giulio di Cesare Petrucci; 1571 г.).

Карта Антонио Милло (Antonio Millo; конец 1580-х гг.; Греция/Венеция).

Карта Жака Досайго (Dousaigo, Jacques // Dossaiga, Jaime; 1590 г., Неаполь).

Карта Хоана Ризо Оливы (Joan Oliva; 1595 г., Неаполь).

Карта Бартоломео Крешенцио Романо (Bartolomeo Crescendo Romano; 1596 г., Рим).

Карта Луиша Тейшейры (Luis Teixeira; ок. 1600 г., Лиссабон).

Карта Джованни Франческо Монно (Giovanni Francesco Monno; 1632 г.).

Карта Роиза Паскоаля (Roiz Pascoal; 1633 г., Португалия).

Карты Жайо Тейшейры Альберназа (Joao Teixeira Albernaz; 1630 г., 1640 г., Португалия).

Карта Джованни Баттиста Каваллини (Cavallini, Giovanni Battista;

1639 г., Генуя).

Каталанский атлас Абрахама Крескеса (Abraham Cresques; 1375 г., Майорка).

Морские карты Пьетро Весконте (Pietro Vesconte; 1311, 1318, 1320, 1320а и 1321 гг., Генуя).

Морские карты Джакомо де Джиролди (Giacomo de Giroldi; 1422 г., 1426 г.).

Морские атласы Грациозо Бенинказа (Grazioso Benincasa; 1453, 1467, 1471 и 1480 гг., Анкона).

Морские карты Андреа Бенинказа (Andrea Benincasa; 1467 г., 1490 г.).

Морская карта Конте ди Оттомано Фредуччи (Conte di Ottomano Freducci d’Ancona //Freducci d’Ancona; 1497 г.).

Морская карта Иакопо Руссо (Jacopo Russo; 1515 г.).

Морская карта Винченцо де Маджоло (Vincenzo de Maggiolo; 1519 г.).

Морские карты Баттисты Аньезе (Battista Agnese; 1536/1539-1540, 1544, 1546, 1550 гг., Генуя). Портолан Баттисты Аньезе (Battista Agnese) из атласа, датируемого ок. 1540 г. из собрания Британской библиотеки (British Library); ссылка: http://www.bl.uk/onlinegallery/onlineex/unvbrit/p/001add000021592u000070v0.html?fbclid=IwAR1pUveAu9BPsAqlJMf2 PA1yVTJPROztS0jD1HwnlrJ4EpSUMpGNQYBckoI#sthash.HVnEm2jx. pOlumZeK.dpuf.

Карта Черного Моря Диогу Хомема (Diogo Homem; 1559) в Национальной библиотеке Франции.

Морская карта Диогу Хомема (1561 г.).

Морской атлас Андреа Бьянко (Andrea Bianco; 1436 г.).

Морской атлас Николо Пасквалини (Nicolò // Nicolai Pasqualini; 1408 г. или 1448 г.).

Морской атлас Винчентиуса Деметриуса Вольтиуса (Vincentius Demetrius Rachuseus Voltius; 1593 г.).

Морской атлас Франческо Олива (Francesco Oliva; 1614 г., Майорка).

Карта Бартоломео Оливеса. Майорка (Bartolomeo Olives; 1580 г.).

Письменный перипл «Lo compasso da navigare» (1250–1265 г. или ок. 1296 г.).

Карта Альбино де Канепа (Albino de Саиера; 1489 г., Генуя).

Портолан Анджелино Дульсерта/Далорто из библиотеки принца Корсини во Флоренции (1339 г.).

Портолан Европы Джорджо Сидери Калапода (Georgio Sideri dicto Calapoda Cretensis; 1560 г., Крит).

Портоланы Черного моря Франческо Гизольфи (Francesco Ghisolfi; 1553 г. и 1560 г., Генуя).

Письменный портолан Эмидио Дортелли д’Асколи (Emiddio Dortelli d’Ascoli; 1634).

Список иллюстраций

1. Вид Генуи. Ксилография из Нюрнбергской летописи. 1493 г.

2. Генуэзская галера. Из рукописи: G. Brouscon Manuel de pilotage, à l’usage des pilotes Bretons. XVI в. Из собрания Национальной библиотеки Франции.

3. Генуэзские колонии в XIII–XV веках. © Составил В. Чирикба.

4. Каффа. Литография, Германия, 1829 г. (Gotha. Carl Hellfarth Verlag).

5. Палаццо Сан-Джорджо (Palazzo San Georgia) в Генуе, где помещалось правление банка Святого Георгия.

6. Папа Иоанн XXII (1244–1334). Художник: Henri Auguste Calixte César Serrur, Франция.

7. Приморская башня в Новом Афоне. Фото В. Чирикба.

8. Тамышская башня. Абхазия. Фото из архива Ш. Кайтана.

9-10. Генуэзская серебряная монета, найденная в Абхазии. Из собрания Церковно-археологического музея Священной Метрополии Абхазии (Новый Афон). Снимок монеты предоставлен о. Дорофеем (Дбар).

11. Рынок рабов. Старинная гравюра.

12. Турция – Черкесская пленница. Гравюра. XIX в. Рисунок Ф. Стоуна. Из книги: Nicolas Diaz de Benjumea. Costumbres del universo. Barcelona, 1865.

13. Андреа Мантенья. Кардинал Карло де Медичи (1460 г.), незаконнорожденный сын правителя Флоренции Козимо де Медичи и черкесской рабыни Маддалены (1459–1466 гг., Галерея Уффици, Флоренция).

14. Фрагмент портолана Черного моря Пьетро Весконте. 1320/1321 гг. Из книги Марино Санудо «Liber secretorum fidelium crucis».

15. Фрагмент портолана Восточного Средиземноморья Гуилльельмуса Солери. Майорка. ок. 1380 г.

16. Фрагмент портолана Альбино де Канепа. 1489 г

17. Портолан-атлас Черного моря и восточного Средиземноморья Хуана Мартинеса. Италия, ок. 1578 г.

18. Карта Черного Моря Антонио Милло, конец 1580-х годов.

19. Карта Абхазии генуэзского периода. © Составил В. Чирикба.

Библиография

Atti 1868

Atti Della Società Ligure di Storia Patria. Volume VI. Fascicolo I. – Codice Diplomatico delle Colonie Tauro-Liguri Durante la Signoria Dell’Ufficio di S. Giorgio (MCCCCLIII – MCCCCLXXV). Ordinato ed illustrato dal socio P. Amedeo Vigna. Tomo primo. Genova: Tipografia del R. I. de’ SordoMuti, 1868.

Atti 1871

Atti Della Società Ligure di Storia Patria. Volume VII. Parte I. Fascicolo I. – Codice Diplomatico delle Colonie Tauro-Liguri Durante la Signoria Dell’Ufficio di S. Giorgio (MCCCCLIII – MCCCCLXXV). Ordinato ed illustrato dal socio P. Amedeo Vigna. Tomo II. – Parte I. Genova: Tipografia del R. I. de’ Sordo-Muti, 1871.

Atti 1874

Atti Della Società Ligure di Storia Patria. Volume VII. Parte I. Fascicolo III. – Genova: Tipografia del R. I. de’ Sordo-Muti, 1874.

Atti 1879

Atti Della Società Ligure di Storia Patria. Volume VII. Parte II. Fascicolo I. – Genova: Tipografia del R. I. de’ SordoMuti, 1879.

Atti 1881

Atti Della Società Ligure di Storia Patria. Volume VII. Parte II. Fascicolo II. – Genova: tipografia del r. I. De’ sordo-muti, 1881.

Book

Book of the Knowledge of All the Kingdoms, Lands, and Lordships that Are in the World, and the Arms and Devices of Each Land and Lordship, or of the Kings and Lords Who Possess Them. Written by a Spanish Franciscan in the Middle of the XIV Century. Published for the first time with notes by Marcos Jimenez de la Espada in 1877. Translated and edited by sir Clements Markham. – Second Series. No. XXIX. Works issued by the Hakluyt Society. London: Printed for the Hakluyt Society, 1912.

El Libro

El Libro del Conosçimiento de todos los rregnos et tierras e senorios que son por el mundo et de las senales et armas que han cada tierra y senorio por sy y de los reyes y senores que los proueen, escrito por un franciscano espanol à mediados del siglo XIV (Marcos Jiménez de la Espada ed.). Madrid: Impr. de T. Fortanet, 1877.

The Texts

The Texts and Versions of John de Plano Carpini and William de Rubruquis as Printed for the First Time by Hakluyt in 1598 Together with Some Shorter Pieces. Edited by C. Raymond Beazley, M.A., F.R.G.S. Fellow of Merton College, Oxford. London: Printed for the Hakluyt Society, 1903.

Грамоты

Грамоты и другие исторические документы XVIII столетия, относящиеся к Грузии. Том I. С 1768 по 1774 год. Под редакцией А. А. Цагарели. С.-Петербург, 1891.

Ихақәиҭу

Ихақәиҭу Иисус Христос Иевангелиа Цқьа. Матфеи, Маркозыи, Лукаи Иоанныи ирыҟнытә. Қарҭ – Тифлисъ, 1912. Типография Канцелярии Наместника Е. И. В. на Кавказе.

Палея

Палея Толковая. Москва: Согласие, 2002..

Агрба Р. О. 2006. Политический аспект и вопросы ономастики в XIIIXV вв. // Абхазоведение. История. Археология. Этнография. Вып. IV. Сухум, с. 82–103.

А.Л. [Архимандрит Леонид Кавелин]. 1885. Абхазия и в ней НовоАфонский Симоно-Кананитский монастырь. С планом Абхазского приморского берега и с планом Ново-Афонского монастыря. В пользу строящейся обители. Москва: Типография В. Ф. Рихтера.

Алемань А. 2003. Аланы в древних и средневековых письменных источниках. Москва: Менеджер.

Амичба Г. А. 1988. Новый Афон и его окрестности (исторический очерк). Сухуми: Алашара.

Анчабадзе З. В. 1959. Из истории средневековой Абхазии (VIXVII вв.). Сухуми: Абхазское государственное издательство.

Аргун А. В. 2012. Свод карт Абхазии (от античности до наших дней). Новый Афон.

Аргун А. В. 2019. Историко-культурное исследование Анакопийского архитектурного комплекса в контексте истории Абхазии II–XV вв. Сухум (рукоп.).

Бгажба О. Х, Лакоба С. З. 2007. История Абхазии. С древнейших времен до наших дней. Сухум.

Бгажба Х. С. 1974. Этюды и исследования. Сухуми: Алашара.

Бгажба Х. С. 1964. Бзыбский диалект абхазского языка (Исследование и тексты). Тбилиси: Издание Академии наук Грузинской ССР.

Бгажноков Б. Х. 2005. Историческая этнография и география Черкесии // Вестник Кабардино-Балкарского института гуманитарных исследований. Нальчик, 2005. Вып. 12.

Берадзе Т. Н. 1989. Мореплавание и морская торговля в средневековой Грузии. Тбилиси: Мецниереба.

Бларамберг И. 2010. Историческое, топографическое, статистическое, этнографическое и военное описание Кавказа. Москва.

Брун Ф. 1879. Черноморье. Сборник исследований по исторической географии Южной России. Часть первая. Одесса.

Брун Ф. 1880. Черноморье. Сборник исследований по исторической географии Южной России. Часть II. Одесса.

Виноградов А. Ю. 2005. Греческие предания о св. апостоле Андрее. Том 1: Жития. – Библиотека «Христианского Востока». Санкт-Петербург.

Виноградов А. Ю. 2011. Эпиграфика. Надписи с Анакопийской горы // Искусство Абхазского царства VIII–XI веков. Христианские памятники Анакопийской крепости. Научное издание. Санкт-Петербург: Издательство РХГА, с. 211–224.

Виноградов А. Ю., Белецкий Д. В. 2015. Церковная архитектура Абхазии в эпоху Абхазского царства. Конец VIII–X в. Москва: Индрик.

Волков И. В. 2006. Побережье Кавказа на морских картах и словесных портоланах XIII–XVI вв. // Первая абхазская международная археологическая конференция. Посвящена памяти Ю. Н. Воронова. Древние культуры Кавказского Причерноморья, их взаимодействие с культурами соседних регионов. Сохранение культурного наследия. Материалы конференции. Сухум, с. 376–379.

Волков И. В. 2016. Изображение бассейна Волги и Каспия на европейских картах XIV–XVI вв. // Диалог городской и степной культур на Евразийском пространстве. Историческая география Золотой Орды. Материалы Седьмой Международной конференции, посвящённой памяти Г. А. Фёдорова-Давыдова. Казань, Ялта, Кишинёв, с. 156–160.

Волкова Н. Г. 1973. Этнонимы и племенные названия Северного Кавказа. Москва: Наука.

Воронов Ю. Н. 1980. Диоскуриада – Себастополис – Цхум. Москва: Наука.

Воронов Ю. Н., Кация Р.Н. 1984. Генуэзские памятники в Абхазии // «Искусство Абхазии», № 4, с. 7–9 (на абх. языке).

Гамахария Дж. (ред.) 2009. Очерки из истории Грузии. Абхазия с древнейших времен до наших дней. Тбилиси: Интелекти.

Гванцеладзе Т. И. 1997. Лингвистические основы историографии Абхазии. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук. Тбилиси.

Гишев Н. Т. 2013. Споры вокруг этнонимов «черкес» и «адыге» // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия филологии и искусствоведения. Вып. 1 (114). Майкоп, с. 95–99.

Гопия Д. К. 2019. Абхазия на итальянских картах – портуланах XIVXV вв. // I Научно-образовательный семинар «Карта рассказывает: картографическая культура в контексте изучения истории и природы Абхазии». Гагра-Пицунда, с. 26–60.

Гордеев А. Ю. 2014. Топонимия побережья Чёрного и Азовского морей на картах-портоланах XIV–XVII веков. Киев: Academia.edu.

Гордеев А. Ю. 2014а. Анализ топонимов на картах-портоланах Весконте Петра 1311–1321 гг. // Известия РАН. Серия географическая. Москва, 2014, № 6, с. 123–136.

Гордеев А. Ю., Терещенко А. А. 2017. Топонимия побережья Чёрного и Азовского морей на картах-портоланах XIV–XVII веков. 2-издание (дополненное). Том. 1. Киев.

Д’Асколи, Эмиддио Дортелли. 1902. Описание Чёрного моря и Татарии, составил доминиканец Эмиддио Дортелли Д’Асколи, префект Каффы, Татарии и проч. 1634 // Записки Одесского общества истории и древностей. Том XXIV. II. Материалы. Одесса, с. 89–180.

Дзидзария Г. А. 2006. К истории работорговли в Абхазии // Дзидзария Г. А. Труды. III. Из неопубликованного наследия. Сухум, с. 149–173.

Дзуганов Т. А. 2015. Особенности и характер черкесской работорговли в XIII–XV вв. // Социально-политическое и культурное пространство Центрального и Северо-Западного Кавказа в XVI – начале ХХ в.: направления и динамика интеграционных процессов. Сборник научных статей по материалам региональной научной интернет-конференции (г. Нальчик 19–30 октября 2015 г.). Нальчик: Издательский отдел КБИГИ, 2015, с. 16–28.

Дорофей (Дбар), иеромонах. 2006. Краткий очерк истории Абхазской Православной Церкви. Издание третье, исправленное и дополненное. Новый Афон: Издательство Абхазской Епархии «Стратофил».

Дорофей (Дбар), архимандрит. 2013. Католические епископы Сухума (XIV–XV вв.) // Христианская Абхазия, № 1 (69), с. 9.

Дружинина И. 2017. Историческая область Папагия трактата Константина VII Багрянородного «Об управлении империей». История изучения // Нижневолжский археологический вестник. Т. 16, № 2, с. 33–49.

Еманов А. Г. 1995. Север и юг в истории коммерции: на материалах Кафы XIII–XV веков. Тюмень: МИ Рутра.

Еманов А. Г. 2018. Между полярной звездой и полуденным солнцем. Кафа в мировой торговле XIII–XV веков. Санкт-Петербург: Алетейя.

Ендольцева Е. Ю. 2011. Каменные рельефы Анакопии // Искусство Абхазского царства VIII–XI веков. Христианские памятники Анакопийской крепости. Санкт-Петербург: Издательство РХГА, с. 89–208.

Зевакин Е. С., Пенчко Н. А. 1938. Очерки по истории генуэзских колоний на Западном Кавказе в XIII и XV веках // Исторические записки (Академия Наук СССР. Институт истории), т. III, Москва, с. 72–129.

Инал-ипа Ш. Д. 1965. Абхазы (Историко-этнографические очерки). Сухуми: Алашара.

Инал-ипа Ш. Д. 1976. Вопросы этнокультурной истории абхазов. Сухуми: Алашара.

Инал-ипа Ш. Д. 1992. Ступени к исторической действительности. Сухум: Алашара.

История Абхазии. Учебное пособие. Гудаута: Алашара, 1993.

Капанадзе Д. Г. 1955. Грузинская нумизматика. Москва: Издательство Академии наук СССР.

Карпов С. П. 1982. Венецианская работорговля в Трапезунде (конец XIV – начало XV в.) // Византийские очерки, т. 4. Москва, с. 191–207.

Карпов С. П. 1986. Работорговля в Южном Причерноморье в первой половине XV в. (преимущественно по данным массарий Каффы) // Византийский Временник, т. 46 (71), с. 139–145.

Карпов С. П. 1990. Итальянские морские республики и Южное Причерноморье вXIII–XV вв.: проблемы торговли. Москва: Издательство МГУ.

Карпов С. П. 2001. Средневековый Понт. – Российские исследования по мировой истории и культуре. Russian Studies in World History and Culture. Том 15. Lewiston-Queenston-Lamperter: The Edwin Mellen Press.

Кация Р. Н. 1985. Итальянские колонии на Черноморском побережье Кавказа и их взаимоотношения с местными народами (конец XIII–XV в.). Автореф. дисс… канд. ист. наук. Москва: Институт истории АН СССР.

Кация Р. Н. 1986. Некоторые сведения о генуэзской торговле невольниками кавказского происхождения в XIII–XV вв. // Труды Абхазского государственного университета. Том IV. Сухуми: Алашара, с. 37–49.

Кация Р. Н. 1989. Экономическая экспансия средневековой Генуи на Западном Кавказе // Известия. XV. Абхазский институт языка, литературы, и истории им. Д.И. Гулиа. Тбилиси: Мецниереба, с. 38–62.

Кация Р. Н. 2006. Санто-Томассо – памятник генуэзской эпохи // Первая абхазская международная археологическая конференция. Посвящена памяти Ю. Н. Воронова. Древние культуры Кавказского Причерноморья, их взаимодействие с культурами соседних регионов. Сохранение культурного наследия. Материалы конференции. Сухум, с. 173–178.

Кварчия В. Е. 1985. Ойконимы Абхазии в письменных источниках. Сухуми: Алашара.

Кварчия В. Е. 2006. Историческая и современная топонимия Абхазии (Историко-этимологические исследования). Сухум.

Коков Дж. Н. 1983. Из адыгской (черкесской) ономастики. Нальчик: Эльбрус.

Коковцев П. К. 1932. Еврейско-хазарская переписка в Х веке. Ленинград: Издательство Академии наук СССР.

Кудрявцев К. Д. 1922 [1926]. Сборник материалов по истории Абхазии. Сухум: Издание Наркомпроса ССР Абхазии.

Лопатинский Л. Г. 1891. Заметки о народе Адыге вообще и Кабардинцах в частности // Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. Тифлис: Издание управления Кавказского Учебного Округа. Выпуск 12. с. 1–10.

Лучицкий И. 1886. Рабство и русские рабы во Флоренции в XIV и XV вв. Киев.

Маан О. В. 2006. Абжуа. Историко-этнологические очерки Очамчирского района Абхазии. Сухум.

Маан О. В. 2012. Из истории торгово-экономических связей древней и средневековой Абхазии (VI в. до н. э. – 70-е гг. XIX в.). Сухум.

Мачавариани К. Д. 1913. Описательный путеводитель по городу Сухуму и Сухумскому округу. С историко-этнографическим очерком Абхазии. Сухум.

Мурзакевич Н. Н. 1837. История генуэзских поселений в Крыму. Одесса.

Мурзакевич Н. Н. 1877. Древнейший пицундский православный храм на восточном берегу Черного моря. Одесса.

Нордман А. 1838. Путешествие профессора Нордмана по Закавказскому краю // Журнал Министерства Народного Просвещения, часть 20, № 11, с. 400–439.

Пейсонель М. 1990. Исследование торговли на черкесско-абхазском берегу Черного моря в 1750–1762 г. В изложении Е. Фелицина. Издание Общества изучения Адыгейской автономной области. Краснодар.

Пономарев А. Л. 1999. Население и территория Каффы по данным массарии – бухгалтерской книги казначейства 1381–1382 гг. // http:// armenianlegacy.eu/files/ historical– contribution/ponomarev.pdf.

Прокопий из Кесарии. 1950. Война с готами. Москва: Издательство Академии наук СССР.

Страбон. 1964. География в 17 книгах. Москва: Наука.

Тания А., Чкадуа И. 2019. История денежного обращения Абхазии. Сухум.

Тохтасьев С. Р. 2018. Язык трактата Константина Багрянородного De Administrando Imperio и его иноязычная лексика. Санкт-Петербург: Наука.

Трапш М. М. 1969. Древний Сухуми. Труды. В четырех томах. Том второй. Сухуми.

Трапш М. М. 1975. Материалы по археологии средневековой Абхазии. Труды. В четырех томах. Том четвертый. Сухуми.

Успенский Ф. И. 2003. Очерки истории Трапезундской империи. Санкт-Петербург: Евразия.

Фадеев А. В. 1933. Меч и золото на берегах Абхазии. Сухум: Издание АбГИЗ’а.

Фадеев А. В. 1934. Краткий очерк истории Абхазии (с древнейших времен до крестьянской реформы 1870 года). Часть 1. Сухум.

Фасмер М. 1986. Этимологический словарь русского языка. Том II. Москва: Прогресс.

Фасмер М. 1987. Этимологический словарь русского языка. Том IV. Москва: Прогресс.

Филипсон Г. И. 1863. Черкесы, казаки и адехе // Русский вестник, т. 48, Санкт-Петербург, с. 847–865.

Фоменко И. К. 2011. Образ мира на старинных портоланах. Причерноморье. Конец XIII–XVII в. Москва: Индрик.

Харт Г. 1956. Венецианец Марко Поло. Москва: Издательство иностранной литературы.

Хотелашвили-Инал-ипа М. К. 2019. История и этнография Абхазии. Сборник научных статей. Сухум.

Хотко С. Х. 2015. Открытие Черкесии. Картографические источники XIV–XIX веков. Майкоп: Полиграф-ЮГ.

Хотко С. Х. 2016. Черкесские рабы в Западном Средиземноморье (последняя треть XIII–XV века) // Вестник Адыгейского государственного университета. Выпуск 1 (174). Майкоп, с. 60–71.

Хотко С. Х. 2017. Черкесия: Генезис, этнополитические связи со странами Восточной Европы и Ближнего Востока (XIII–XVI вв.). Майкоп: Адыгейское республиканское издательство.

Чачибая Ц. А. 1991. Сан-Себастополис, 1350 // Газ. «Единение», апрель.

Чачибая Ц. А. 2016. Сан-Себастополис, 1350 // Диалог времен. История. Традиции. Культура. Альманах № 1. Сухум, с. 84–86.

Чирикба В. А. 2009. Абхазские заимствования в мегрельском языке // Абхазоведение. Труды Абхазского института гуманитарных исследований им. Д. И. Гулиа. Язык. Фольклор. Литература. Выпуск 3. Сухум, с. 64–125.

Чирикба В. А. 2016. Ранние фиксации абхазского языка. 4. Записи Жака-Франсуа Гамба (июнь 1822 г.) // Вторые международные Иналиповские чтения. Сухум: АбИГИ, с. 434–461.

Чирикба В. А. 2018. Загадка Катерины. Кем была мать Леонардо да Винчи? Санкт-Петербург: Питер.

Шервашидзе Л. А. 1980. Средневековая монументальная живопись в Абхазии. Тбилиси: Мецниереба.

Шостак В. 1850. История черноморской торговли в средних веках. Часть I. Одесса: в типографии Л. Нитче.

Arrighi, Vanna. 1997. Francesco da Meleto // Dizionario Biografico degli Italiani. Volume 49.

Balard, Michel. 1968. Remarques sur les esclaves à Gênes dans la seconde moitié du XIIIe siècle // École française de Rome. Mélanges d’archéologie et d’histoire. Tome LXXX, n°2. Paris, pp. 627–680.

Balard, Michel. 1973. Gènes et l’outre-mer. I. Les actes de Caffa, du notaire Lamberto di Sambuceto, 1289–1290 (Documents et recherches sur l’économie des pays byzantins, islamiques et slaves, et leur relations commerciales au moyen âge XII). Paris – La Haye: Mouton & Co.

Balard, Michel. 1978a. La Romanie Genoise (XIIe – début du XVe Siècle). – Atti Della Società Ligure Di Storia Patria. Nuova Série. Vol. XVIII (XCII) – Fasc. I. Genova.

Balard, Michel. 1978b. La Romanie Genoise (XIIe – début du XVe Siècle). – Atti Della Società Ligure Di Storia Patria. Nuova Série. Vol. XVIII (XCII) – Fasc. II. Genova.

Balard, Michel. 2017. Gênes et la mer. Genova: Società Ligure di Storia Patria. Palazzo Ducale.

Balbi, Giovanna. 1973. Atti Rogatti a Caffa da Nicolo Beltrame (13431344) // Balbi, Giovanna, Raiteri, Silvana. Notai Genovesi in Oltremare. Atti rogati a Caffa e a Licostomo (sec. XIV). – Collana storica di fonti e studi diretto di Geo Pistarino. 14. Genova.

Barker, Hannah. 2014. Egyptian and Italian Merchants in the Black Sea Slave Trade, 1260–1500. Submitted in partial fulfillment of the requirements for the degree of Doctor of Philosophy in the Graduate School of Arts and Sciences Columbia University. Permanent URL: http://dx.doi.org/10.7916/D8610XH4.

Berindei, Mihnea, Veinstein, Gilles. 1975. Reglement de Süleyman I concernant de live de Caffa // Cahiers du Monde Russe et Soviétique, vol. XVI–I, p. 57–104.

Bismara, Claudio. 2015. Schiave e Schiavi a Verona nel XV Secolo // Deputazione di Storia Patria per le Venezie. Archivio Veneto. Sesta Serie – n. 10. Anno CXLVI. Estratto, p. 77–96.

Bodenstedt, Friedrich Martin von. 1848. Die Volker des Kaukasus und ihre Freiheitskampfe gegen die Russen. Frankfurt am Mein: Verlag von Hermann Johann Kessler.

Bratianu, Gheorghe. 1927. Actes des notaires génois de Péra et de Caffa de la fin du XIIIe siècle (1281–1290). Bucarest.

Bratianu, Gheorghe. 1929. Recherches sur le commerce génois dans la mer Noire au XIIIe siècle. Thèse principale, sous le doctorat ès lettres présentée à la Faculté des Lettres de Paris. Paris: Geuthner.

Canale, Michele Giuseppe. 1855. Delle Crimea, del suo commercio, e dei suoi dominatori, dalle origini fino ai dì nostri. Commentari storici dell avvocato Michele Giuseppe Canale. Vol. II. Genova: Co’ tipi del R. I. de’ Sordo-Muti.

Çelebi, Evliya. 1999. Seyahatnamesi. II. Kitap. Istanbul: Yapi Credi Kültür Sanat Yayincilik Ticaret ve Sanayi A.§.

Cherubini, Francesco. 1860. Vocabolario patronimico Italiano o sia Adjettivario Italiano di Nazionalità. Milano: Dalla Società Tipografica de’Classici Italiani.

Chirikba, Viacheslav. 1996. Common West Caucasian. The Reconstruction of its Phonological System and Parts of its Lexicon and Morphology. Leiden: Research School CNWS.

Chirikba, Viacheslav. 2015. Between Christianity and Islam: Heathen Heritage in the Caucasus // Studies on Iran and the Caucasus. Presented to Prof. Garnik S. Asatrian on the Occasion of his 60th Birthday. Edited by Uwe Blasing, Victoria Arakelova and Matthias Weinreich. With the assistance of Khachik Gevorgian. Leiden Boston: Brill, p. 145–191.

Cibrario, Luigi. 1868. Della schiavitù e del servaggio e specialmente dei servi agricoltori. Libri III. Volume Primo. Milano: Stabilimento Givelli.

Cicba, Ziala. 1993. La presenza abkhaza nella storia del Mar Nero // I problemi del Mar Nero nel passato e nel presente. Seminario internazionale di studi. Atti. A cura di Geo Pistarino. - Genova, 16 giugno 1992. Collana di Monografie VIII. Genova: Accademia Ligure di scienze e lettere, p. 14–21.

Da Vinci, Leonardo. 1977. The Literary Works of Leonardo da Vinci. Volume II. Berkely and Los Angeles: University of California Press.

Desimoni, Cornelio. 1867. Nuovi Studi sull’Atlante Luxoro // Atti della Società Ligure di Storia Patria. Volume V. Genova, p. 169–271.

Desimoni, Cornelio & Belgrano, Luigi Tommaso. 1867. Atlante idrografico del medio evo, posseduto dal cav. prof. Tammar Luxoro, pubblicato a fac-simile dai socii cav. avv. Cornelio Desimoni e cav. L.T. Belgrano // Atti della Società Ligure di Storia Patria. Volume V. Genova, p. 5–168.

Dubois de Montpéreux, Frédéric. 1839. Voyage autour du Caucase, chez les Tcherkesses et les Abkhases, en Colchide, en Géorgie, en Arménie et en Cimée. Tome I. Paris: Librairie de Gide.

Eubel, Konrad (ed.). 1913. Hierarchia Catholica Medii Aevi sive Summorum Pontificum, S.R.E. Cardinalium, Ecclesiarum Antistitum Series. (Tom 1) Ab Anno 1198 Usque ad Annum 1431 Perducta e Documentis Tabularii Praesertim Vaticani. Collecta, Digesta, Edita per Conradum Eubel. Monasterii MDCCCCXIII. Sumptibus et typis librariae Regensbergianae: Editio Altera.

Eubel, Konrad (ed.). 1914. Hierarchia Catholica Medii Aevi sive Summorum Pontificum, S.R.E. Cardinalium, Ecclesiarum Antistitum Series. Ab Anno 1431 Usque ad Annum 1503 Perducta e Documentis Tabularii Praesertim Vaticani. Volume II. Collecta, Digesta, Edita per Conradum Eubel. Monasterii MDCCCCXIV. Sumptibus et typis librariae Regensbergianae: Editio Altera.

Fleet, Kate. 1999. European and Islamic Trade in the Early Ottoman State: The Merchants of Genoa and Turkey. – Cambridge Studies in Islamic Civilization. Cambridge: Cambridge University Press.

Gioffrè, Domenico. 1971. Il mercato degli schiavi a Genova nel secolo XV. – Collana storica di fonti e studi – in seguito di CSFS, 11. Genova: F.lli Bozzi.

Giustiniani, Agostino. 1854. Annali della repubblica di Genova. Illustrati con note. Terza edizione genovese. Volumo secondo. Genova: Presso il Libraio Canepa.

Handbook of British Chronology. Edited by E. B. Fryde et al. Third edition. Cambridge University Press, 2003.

Hewitt, Brian George. 1990–1991. On the etymology of Bic’vinta (Pitsunda) // Revue des Études Géorgiennes et Caucasiennes. № 6–7. Hommage à Tevfik Esenç. Paris: Association de la Revue des Études Géorgiennes et Caucasiennes, p. 205–209.

Heyd, W. 1886. Histoire du Commerce du Levant au Moyen-âge. II. Leipzig: Otto Harrassowitz.

Ibn Khallikan. 1843. Ibn Khallikan’s Biographical Dictionary. Vol. 1. Paris: Benjamin Duprat, Allen and Co.

Interiano, Giorgio. 1502. La vita: & sito de Zichi, chiamati ciarcassi: historia notabile. Venice: Aldo.

Jorga, Nicolae. Notes et extraits pour servir à l’histoire des croisades au xve siècle. IV.Documents politiques //Revue de l’orient latin. Tome VIII. Paris: Ernest Leroux, 1900–1901, p. 1–115.

Kemp, Martin, Pallanti, Giuseppe. 2017. Mona Lisa. The People and the Painting. New York: Oxford University Press.

Kern, Anton. 1938. Der «Libellus de Notitia Orbis» Iohannes’ III. (De Galonifontibus?) O. P. Erzbischofs von Sulthanyeh // Istituto storico domenicano di S. Sabina. Archivum Fratrum Praedicatorum Volumen VIII. Roma, p. 81–123.

Khvalkov, Ievgen. 2015. The colonies of Genoa in the Black Sea region: evolution and transformation. Volume 1. Florence.

Kirzioglu, Fahrettin. 1976. Osmanlilarin Kafkas-ellerini fethi (14511490). Ankara.

Kuehn, Thomas. 2002. Illegitimacy in Renaissance Florence (Studies in Medieval and Early Modern Civilization). Ann Arbor, Michigan: University of Michigan Press.

Kuipers A.H. 1960. Phoneme and Morpheme in Kabardian (Eastern Adyghe). ’s-Gravenhage: Mouton & Co.

Kunstmann, Friedrich. 1855. Studien Ober Marino Sanudo den Aelteren mit einem Anhange seiner ungedruckten Briefe. – Aus den Abhandlungen der koniglich-baierischen Akademie der Wisseschaften. III. Cl. VII. Bd. III. Abth. München: Verlag der koniglich Akademie.

Lazari, Vincenzo. 1862. Del traffico e delle condizioni degli schiavi in Venezia nei tempi di mezzo // Miscellanea di Storia Italiano edita per cura della regia deputazione di storia patria. Tomo I. Torino: Stamperio Reale, p. 463–501.

Maçoudi 1863. Les prairies d’or. Texte et traduction par c. Barbier de Meynard et Pavet de Courteille. – Collection d’ouvrages orientaux publiée par la Société Asiatique. Tome deuxieme. Paris: a l’Imprimerie Impériale.

Marin, Carlo Antonio & Veneto, Patrizio. 1800. Storia civile e politica del commercio de’Veneziani. Volume IV. In Vinegia.

Marquait, Josef. 1903. Osteuropaische und ostasiatische Streifzüge. Ethnologische und historisch-topographische Studien zur Geschichte des 9. und 10. Jahrhunderts (ca. 840–940). Leipzig: Dieterich’sche Verlagsbuchhandlung, T. Weicher.

McKee, Sally. 2008. Domestic Slavery in Renaissance Italy // Slavery and Abolition, vol. 29, No. 3, September, p. 305–326.

Minorsky, Vladimir. 1953. Studies in Caucasian History. London: Taylor’s Foreign Press.

Montandon, Frédéric. 1929. Étude de toponymie alpine. De l’origine indo-européenne des noms de montagnes // Le Globe. Organ de la Société de Géographie de Genève. Revue genevoise de géographie. Volume 68. Numéro 1, p. 1–152.

Nicolle, David & Dennis, Peter. 2014. Mamluk ‘Askari 1250–1517. Illustrated by Peter Dennis. – Warrior 173. Osprey Publishing.

Olgiati, Giustina, Zappia, Andrea. 2018. Schiavi. A Genova e in Liguria. (Secoli X–IX). Genova: Sagep Editori.

Origo, Iris. 1955. The Domestic Enemy: The Eastern Slaves in Tuscany in the Fourteenth and Fifteenth Century // Speculum. Published by Medieval Academy of America. Vol. XXX, No. 3 (July), p. 321–366.

Peacock, Andrew C.S. 2007. Black Sea trade and the Islamic world down to the Mongol period // The Black Sea: Past, Present and Future. Proceedings of the international interdisciplinary conference. Istanbul, 14–16 October 2004. Ed. By G. Erkut and S. Mitchell. – British Institute of Archaeology at Ankara. Monograph 42. London, Istanbul, p. 65–72.

Petrarchae, Francisci. 1554. Operum Francisci Petrarchae Florentini, V.C. Tomus Secundus, in quo continentur quae uersa pagella recicantur. Basileae: per Henrichum Petri.

Pistarino, Geo. 1987. Tratta di schiavi tra Genova e la Spagna nel secolo XV // Medievalia 7, p. 125–149.

Pistarino, Geo. 1991. I Genovesi nell’Abkhazia // Liguria, LVIII, no. 8–9, Savona, agosto / settembre, p. 3–5.

Pistarino, Geo. 1994. Presenze abkhaze nel mondo medievale Genovese // Il Mar Nero. Annali di Archeologia e Storia, 1, p. 217–227.

Pline. 1830. Histoire naturelle de Pline. Tome sinquème. Paris: Panckoucke.

Primaudaie, Élie F., de la. 1848. Études sur le commerce au Moyen Age: histoire du commerce de la Mer Noire et des colonies génoises de la Krimée. Paris: Comptoir des Imprimeurs-unis.

Pubblici, Lorenzo. 2016. Note circa la presenza occidentale sulla costa orientale del Mar Nero (secoli XIII e XIV). // Mosty mastite: studi in onore di Marcello Garaniti / a cura di Alberto Alberti, Maria Chiara Ferro, Francesca Romoli. (Biblioteca di Studi slavistici; 34). Firenze: Firenze University Press, 2016, p. 53–65.

Pubblici, Lorenzo. 2017. Some Remarks on the Slave Trade in the Heart of the Golden Horde (14th century) in the Wake of C. Verlinden’s Research // Золотоордынское обозрение. Т. 5, № 3. Казань: Институт истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан, с. 566–576.

Pugliese, Matteo. 2014. Genoa and Abkhazia: two centuries of relations (1280–1475). Colonies, trade, war and slaves.Ms, 23 pp.//https://www.academia. edu/13225162/Genova_e_lAbkhazia_due_secoli_di_relazioni_1280-1475_. Ms, 23 pp.

Pugliese, Matteo. 2014. Genova e l’Abkhazia: due secoli di relazioni (1280–1475). Le colonie, il commercio, gli eventi bellici e la tratta degli schiavi // https://www. academia.edu/13225162/Genova_e_lAbkhazia_due_secoli_di_ relazioni_1280-1475_. Ms, 23 pp.

Richard, Jean. 1977. La Papauté et les Missions d’Orient au Moyen Age (XIIIe-XVe siècles). – Collection de l’École Française de Rome 33. Roma: École Française de Rome, Palais Farnèse.

Schiltberger, Hans. 1885. Reisebuch nach der Nürnberger Handschrift herausgegeben von Dr Valentin Langmantel. – Bibliothek des Litterarischen Vereins in Stuttgart, CLXXII. Tübingen: Druck von H. Laupp.

Schweickard, Wolfgang. 2012. Eretici in Terra Santa. // Filologia e Linguistica Studi in onore di Anna Cornagliotti a cura di Luca Bellone, Giulio Cura Curà, Mauro Cursietti, Matteo Milani. Introduzioni di Paola Bianchi De Vecchi e Max Pfister. Alessandria: Edizioni dell’Orso, p. 949–1004.

Sgaramella, Riccardo. 1998. Dizionario dei Cognomi e Soprannomi di Cerignola. Cerignola.

Stanziani, Alessandro. 2013. Slavery, Debt and Bondage: The Mediterranean and the Eurasia Connection from the Fifteenth to the Eighteenth Century // Campbell, Gwyn, Stanziani, Alessandro (eds.). Debt and Slavery in the Mediterranean and Atlantic Worlds (Financial History). London: Pickering & Chatto Publishers.

Strabo 1960. The Geography of Strabo. With an English translation by Horace Leonard Jones. In eight volumes. I. – The Loeb Classical Library London: William Heinemann Ltd Cambridge, Massachusetts: Harvard University Press.

Tafur, Pero. Andanças é viajes de Pero Tafur por diversas partes del mundo avidos. (1435–1439). – Colección de libros espanoles raros ó curiosos. Tomo octavo. Madrid: Imprenta de Miguel Ginesta, 1874.

Thomas, Georg. 1864. Der Periplus des Pontus Euxinus. Nach Münchener Handschriften. (Mit einer Karte.) Ingleichen der Paraplus von Syrien und Palestina und der Paraplus von Armenien (des Mittelalters) // Abhandlungen der philosophisch-philologischen Classe der koniglich bayerischen Akademie der Wissenschaften. Zehnter band. In der Reihe der Denkschriften der XXXIX. Band. München: Verlag der Koniglich Akademie, p. 221–290.

Tria, Luigi. 1947. La schiavitù in Liguria (ricerche e documenti). Genova: Nella sede della Società Ligure di Storia Patria. Palazzo Rosso.

Verlinden, Charles. 1955. L’esclavage dans l’Europe médiévale. T. 1: Péninsule Ibérique – France. Brugge: De Tempel.

Verlinden, Charles. 1977. L’esclavage dans l’Europe médiévale. T. 2: Italie. Colonie italiennes du Levant. Levant latin. Empire byzantin. Ghent: Rijksuniversiteit te Gent.

Witsen, Nicolaes. 1705. Noord en Oost Tartarye. Noort Ooster gedeelte van Asia en Europa. Tweede deel. Amsterdam: François Halma.

Zanelli, Agostino. 1885. Le schiave orientali a Firenze nei secoli XIVe XV. Torino, Firenze, Roma: Ermano Loescher.

Сокращения языков

абх. абхазский

адыг. адыгский

адыгейск. адыгейский

англ. английский

бзып. бзыпский диалект абх.

греч. греческий

груз. грузинский

итал. итальянский

каб. кабардинский

латин. латинский

мегр. мегрельский

русск. русский

садз. садзский диалект абх.

франц. французский

хорв. хорватский

Chirikba V. A.

Abkhazia and Italian City-States (13th – 15th Centuries). Essays on the Relationship. – St. Petersburg: Aletheia, 2020.

ISBN 978-5-00165-119-2

The monograph discusses Italo-Abkhazian relations during the period of dynamic trade-expansion of Italian city-states, primarily Genoa, on the Caucasian Black Sea coast, which is one of the important and still insufficiently studied topics in the history of mediaeval Abkhazia (13th – 15th centuries). The essays address the issues related to: the relationship of the Italian maritime republics with Abkhazia in the 13th – 15th centuries; the organisation of Italian trading activities in Abkhazia, primarily in the central city of the country – Savastopoli (Sukhum); the activities of the Roman Catholic Church in Abkhazia; the functioning of the consular and notarial services of Genoa in Savastopoli; as well as such a regrettable phenomenon as the large-scale export of slaves from the Black Sea basin, in particular from Abkhazia and Circassia. The work also analyses the ethnonyms, toponyms and hydronyms of mediaeval Abkhazia and the coastal Circassia contained in various Italian documents, as well as on sea-charts, atlases and portolans of the epoch.

The book is of interest to scholars of mediaeval history and the Caucasus, as well as to a broader readership.

Professor Viacheslav Chirikba, member of the Academy of Sciences of Abkhazia and senior researcher at the Institute of Linguistics of the Russian Academy of Sciences defended his doctoral thesis at the University of Leiden in the Netherlands. He is the author of books and articles on the languages, history and mythology of the peoples of the Caucasus.

Примечания

1

Da Vinci (1977: 154).

2

Хрисовул – скрепленная печатью императорская грамота.

3

Цит. по Еманов (2018: 229).

4

Полное название – Officium octo sapientium super factis navigandi et Maris Maioris.

5

http://www.catholic.ru/modules.php?name=Encyclopedia&op=content&tid=244.

6

Фоменко (2011: 210).

7

Цит. по: Еманов (2018: 228).

8

В частности, на карте Грациозо Бенинказы (1466 г., Италия, Анкона).

9

См. Гордеев (2014: 419).

10

Desimoni, Belgrano (1867: 131).

11

В частности, на карте Весконте де Маджоло (1519 г.): auogaxia prouincia ‘провинция Абхазия’.

12

См. http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000177/st005.shtml.

13

Primaudaie (1848: 239).

14

Пономарев (1999: 140).

15

Здесь и далее переводы на русский язык автора, за исключением особо отмеченных случаев.

16

См. перевод в Волков (2016: 159).

17

Брун (1879: 213).

18

См. Тания, Чкадуа (2019: 61).

19

Strabo (1960: 480).

20

Pline (1830: 12).

21

Брун (1880: 246); Equitata Cohors была вспомогательным подразделением римской армии, образованный комбинацией пехоты и кавалерии.

22

Виноградов (2005: 197).

23

Карпов (1990: 103).

24

Анчабадзе (1959: 244).

25

Шервашидзе (1980: 217).

26

Book 57; El Libro 104.

27

Аспр (греч. йопрц, от «опрос – «беловатый») – мелкая серебряная монета, использовавшаяся в восточной части Средиземного моря (Каффа, Тана/Азов, Савастополи, Требизонд и т. д.) с XII по XVII вв.

28

Balard (1978a: 396); Pugliese (2014: 8).

29

Берадзе (1989: 113).

30

Я благодарю О. Дорофея (Дбар) за указание на эту публикацию. По мнению Астамура Тания (устн. сообщ.), монета представляет собой трапезундский аспр или его подражание, т. н. кирманеули.

31

https://anyha.org/moneta-c-nadpisyu-na-latyni/. Перевод мой (В.Ч.).

32

См. https://www.staraya-moneta.ru/forum/messages/forum86/topic40606/ message352321 /#message352321 (сайт посещался 30.03.2020).

33

Карпов (1990: 104).

34

Jorga (1900–1901: 58); Pugliese (2014: 9).

35

Судя по всему, автор довольно плохо представлял себе географию Западного Кавказа, что видно также по его комментариям к итальянским обозначениям кавказских земель и конкретных пунктов; так, он понимал термин Auogaxia как относящийся к Гурии и Мегрелии, и возможно, лишь отчасти к южной Абхазии; см. Canale (1855: 365).

36

См. Еманов (2018: 234); Берадзе (1989: 116).

37

Pugliese (2014: 8).

38

Еманов (1995: 120).

39

Иперпир (греч. ónépnupov, итал. iperpero) – византийская золотая монета позднего средневековья.

40

См. Берадзе (1989: 85); Еманов (2018: 252, 253); Карпов (1990: 131–132, 256).

41

Ахче или акче (тур. akçe, букв. ‘беловатый’, калька с греч. йопрр) – мелкая серебряная монета XIV–XIX веков на территории Османской империи и соседних государств.

42

Berindei, Veinstein (1975: 71); Берадзе (1989: 125).

43

Карпов (1990: 116).

44

Berindei, Veinstein (1975: 74); Берадзе (1989: 125).

45

Canale (1855: 292).

46

Карпов (1990: 158, 164, 166).

47

Bratianu (1927: 173–176); цит. в: Берадзе (1989: 92–93).

48

Тарида – византийское одномачтовое торговое судно.

49

Bratianu (1927: 278–279); цит. в: Берадзе (1989: 94–95).

50

Balard (1973: 232–233); цит. в Берадзе (1989: 95).

51

Balbi (1973: 53–58, 175–176); перевод в Берадзе (1989: 96).

52

Карпов (1990: 262).

53

Карпов (1990: 131, 292, 297, 299).

54

Карпов (1990: 299); в Pugliese (2014: 7) и Pubblici (2016: 57) он назван Ибрагимом из Савастополи (Ibrahim di Savastopoli).

55

См. Pugliese (2014: 7).

56

См. Bratianu (1927: 177).

57

Карпов (1990: 299). Ср., возможно, с абх. а-йедыгь ‘адыг, адыгеец’ (?).

58

Bratianu (1927: 271–272); Pugliese (2014: 7).

59

Берадзе (1989: 110).

60

Берадзе (1989: 120).

61

См. также Balard (1978a: 141).

62

Canale (1855: 291).

63

Берадзе (1989: 100).

64

Карпов (1990: 104).

65

Dubois de Monpéreux (1839: 271).

66

См. Еманов (2018: 237).

67

Карпов (1990: 158, 164, 166).

68

The Sacred Places of Abkhazia. The Orthodox Churches and Monasteries. Leo Tolstoy Publishing House, 2010, p. 55.

69

Сообщено автору Л. Е. Аджинджалом, Б. Дж. Хьюиттом и о. Дорофеем Дбаром.

70

Ср. также в еврейском ветхозаветном тексте Песни Песен Соломона (2: 1) sosannat-ha-amaqim ‘лилия долин’ – вероятно, первоисточник для греч. Kpiva той àypoò.

* Я благодарю О. Дорофея (Дбар) за предоставленные фотографии фрески.

71

История Абхазии 106.

72

Atti 1871: 891–892.

73

Анчабадзе (1959: 237).

74

Atti 1874: 883.

75

Atti 1881: 973.

76

Анчабадзе (1959: 239).

77

Atti 1871: 321.

78

Atti 1879: 974.

79

Успенский (2003: 265); История Абхазии 128.

80

Kirzioglu (1976: 6); цит. в Агрба (2006: 86).

81

Анчабадзе (1959: 238).

82

Берадзе (1989: 55); Агрба (2007: 92) полагает, что это произошло к середине XV века.

83

Зевакин, Пенчко (1938: 124).

84

Richard (1977: 178); Pubblici (2016: 60); см. также http://it.wikipedia.org/wiki/ Arcidiocesi_di_ Sebastopoli_di_ Abasgia.

85

Kunstmann (1855: 817–819); перевод в Берадзе (1989: 98).

86

В 1907–1908 гг. церковь начал разбирать хозяин участка А. С. Юрлов, который назвал свою дачу Са-Матто. Окончательно церковь была разрушена в 1940-е гг., в настоящее время сохранилась лишь ее ограда; см. Ендольцева (2011: 102).

87

См. Richard (1977: 179). Т. Берадзе (1989: 102) считает, что резиденцией Боспорского архиепископа была Каффа.

88

Pubblici (2016: 56); https://it.wikipedia.org/wiki/Arcidiocesi_di_Bosporo.

89

https://it.wikipedia.org/wiki/Arcidiocesi_di_Bosporo.

90

См. Kern (1938: 111), Хотко (2016: 63).

91

http://www.catholic-hierarchy.org/diocese/d2s60.html.

92

http://www.catholic-hierarchy.org/bishop/bcattan.html.

93

http://www.catholic-hierarchy.org/bishop/bduto.html.

94

http://www.catholic-hierarchy.org/diocese/d2s60.html.

95

http://www.catholic-hierarchy.org/bishop/bcossi.html.

96

http://www.catholic-hierarchy.org/bishop/bpaupini.html.

97

1шрҷ://г11.\у1Нрес1ш. огдЛу1Н/Католицизм_1:_Лбхазии.

98

Bratianu (1927: 177); «…ipsius lignum quod ego emi Guillelmus ab Andriole Barlaria in Savastopoli, ut vendicione patet instrumento public, Scripto manu Guirardi Cassani notarii MCCLXXX indicione…»; см. Pugliese (2014: 7).

99

См. Берадзе (1989: 92).

100

Atti 1881: 958.

101

Atti 1868: 125, 266.

102

Atti 1868: 212.

103

Atti 1868: 317.

104

Balard (1978a: 479). Сомм – брусок серебра, равноценный 150–200 аспрам.

105

Берадзе (1989: 100).

106

Khvalkov (2015: 366).

107

Pugliese (2014: 13).

108

См. Balard (1978а: 141).

109

См. Balard (1978: 141).

110

Pugliese (2014: 8).

111

Pugliese (2014: 9).

112

Atti 1879: 676–677; перевод по Зевакину и Пенчко (1938: 112–113).

113

Берадзе (1989: 105).

114

Atti 1868: 57.

115

Pugliese (2014: 10).

116

Atti 1868: 211.

117

Pugliese (2014: 9).

118

Анчабадзе (1959: 247).

119

Atti 1868: 64; Карпов (1990: 104).

120

Pugliese (2014: 10).

121

Atti 1868: 211, 212; Берадзе (1989: 105–106).

122

Atti 1868: 211.

123

Берадзе (1989: 108).

124

См. Зевакин и Пенчко (1938: 114).

125

См. Берадзе (1989: 110).

126

Atti 1868: 266; Берадзе (1989: 106–107).

127

Atti 1868: 428.

128

Atti 1868: 549.

129

См. Atti 1879: 12, 27-29; Atti 1881: 958, 960; Брун (1879: 217).

130

Olgiati & Zappia (2018: 30).

131

Под «куманами» (cumanus) имелись в виду половцы-кипчаки, тюркоязычный кочевой народ, родственный татарам, в начале XI века перекочевавший из Заволжья в причерноморские степи. В XIII веке в Италии в качестве рабов куманы/ половцы предшествовали татарам.

132

Balard (1968: 644).

133

Шостак (1850: 101, 102).

134

Heyd (1886: 559).

135

«Ipsam ciuitatem caphe ac omnes ciuitates urbes terra oppida castella et fortilitia»; см. Atti 1868: 37).

136

Так, в 1424 году каноник Стефано Мерино приобрел 15-летнего раба-абхаза Джованино, см. Кация (1986: 46).

137

Мегрелы – картвельский народ, по языку дальнеродственный грузинам и сванам.

138

Olgiati & Zappia (2018: 32, 170).

139

Gioffrè (1971: 18).

140

Харт (1956: 31).

141

Origo (1955: 321).

142

Цит. в Лучицкий (1886: 20).

143

См. Чирикба (2018: 108–118).

144

Kemp & Pallanti (2017: 19, 35, 56).

145

Verlinden (1955: 787); Берадзе (1989: 120, 121).

146

Берадзе (1989: 121).

147

Lazari (1862: 469).

148

Barker (2014: 329, 334–335).

149

См. http://med-slavery.uni-trier.de/minev/MedSlavery/sources /selected-documents-by-the-pisan-notary-giuliano-di-collino-1/13970614_Pisa.pdf.

150

Origo (1955: 334).

151

Origo (1955: 329, 361, сн. 36).

152

Страбон (1964: 471).

153

Прокопий (1950: 382–383).

154

Balard (1978а: 289).

155

Bratianu (1927: 208–209); Balard (1978a: 296); Берадзе (1989: 119).

156

Берадзе (1989: 121).

157

Balard (1968: 637; 2017: 356); Хотко (2017: 244).

158

Еманов (1995: 130–131).

159

Русский перевод в: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Kavkaz/XVI/ Interiano/ text1.htm.

160

Schiltberger (1885: 63).

161

Kern (1938: 110–111); русский перевод в: http://www.vostlit.info/Texts/rus13/ Galonifontibus/ frametext.htm.

162

Цит. по Хотко (2017: 219).

163

Берадзе (1989: 121).

164

https://it-it.facebook.com/FilippiEditoreVenezia/posts/610474522309731.

165

См. M. Balard (1968: 649; 1978a: 291, 303); Gioffré (1971: 24); Хотко (2017: 27).

166

См. Barker (2014: 135).

167

Назначен епископом в Савастополи в 1329 г. (Richard 1977: 182).

168

Цит. в Barker (2014: 228).

169

Карпов (2001: 337).

170

Balard (1968: 634).

171

Карпов (1982: 206).

172

Документ NA 768_ I n. 166, parere medico; из книги Olgiati & Zappia (2018).

173

Городской архив Генуи (Archivio di Stato di Genova), Notai antichi, 768.I, № 166; см. Olgiati & Zappia (2018: 152–153). Я благодарю Маурицию Дженкинз за информацию об этой публикации.

174

Giustiniani (1854: 434).

175

Balard (1968: 678).

176

Карпов (2001: 337).

177

Arrighi (1997).

178

См. Kuehn (2002: 143).

179

См. https://curiositasufirenze.wordpress.eom/author/alesbene/page/9/.

180

См. Чирикба (2018).

181

См. Хотко (2017: 255).

182

См. Cherubini (1860: 57). Ср. также схожие итальянские фамилии Abasciâ, Abbascia, Abbasciâ.

183

См. Sgaramella (1998: 27).

184

См. Montandon (1929: 76).

185

Год официального окончания Кавказской войны и депортации большей части абхазского этноса (этнографических групп цабалцев, бзыпцев, псхувцев, сад-зов, аибга, цвыджей и ахчыпсов) в Османскую империю.

186

Atti 1868: 317.

187

См. многие этнические термины в Schweickard (2012: 951–952).

188

См. The Texts 68.

189

Следует заметить, что переводчик Палеи в издании 2002 года ошибочно перевел на русский язык аверъ как ‘авар’, а обези как ‘обры’.

190

С рассматриваемым этнонимом может быть связано зафиксированное голландцем Николаасом Витсеном (Witsen 1705: 578) в составленном им словарике крымско-татарского языка слово Abassa в значении ‘маленькая крестьянская лошадь’ (een klein boere paerd), возможно, обозначавшее абхазскую породу лошадей, характеризовавшуюся маленьким ростом и выносливостью.

191

http://www.vostlit.info/Texts/rus13/Galonifontibus/frametext.htm.

192

См. Marquart (1903: 176; см. также с. 496), Алемань (2003: 344). Интересно, что в своих трудах известный востоковед В. Ф. Минорский транскрибирует арабское обозначение «абхазов» как Afkhaz (см. Minorsky 1953: 17 et pass.).

193

Strabo (1960: 494).

194

См. часть форм в Тохтасьев (2018: 137).

195

Khvaklov (2015a: 323); Tria (1947: 79, 89); Giustiniani (1854: 434); Хотко (2017: 169); Pubblici (2017: 572).

196

У С. Тохтасьева (2018: 119) для абх. zaxw, наряду с ‘адыги’, дается также неточное значение ‘абазины’.

197

– wa – этнический суффикс.

198

Виноградов (2005: 287); Тохтасьев (2018: 98).

199

Лопатинский (1891: 1).

200

Этимология цит. в Дружинина (2017: 35).

201

Ibn Khallikan (1843: 347).

202

-üt монгольский суффикс множественного числа.

203

The Texts 164.

204

Balbi (1973: 38, 101).

205

Khvalkov (2015: 101).

206

В генуэзском/лигурийском диалекте произносится как Zena ['ze: na].

207

http://www.vostlit.info/Texts/rus13/Galonifontibus/frametext.htm.

208

Еманов (1995: 130).

209

См. Khvalkov (2015: 264); вопреки этому автору, написание lachorum указывает, что имеются в виду именно дагестанские лаки или лезгины, а не турецкие лазы. См. также «этническое» имя раба: Lachi (Balard 1978a: 299), т. е. ‘лак/лезгин/ дагестанец’.

210

Olgiati & Zappia (2018: 146).

211

http://www.vostlit.info/Texts/rus13/Galonifontibus/frametext.htm.

212

Il compasso da navigare. Opera italiana della meta del secolo XIII. A cura di B.S. Motzo. Cagliari, 1947 (цит. в Волков 2006: 377–378).

213

Abraham Cresques (1325–1387), испанский картограф, Майорка.

214

Diogo Homem (1521–1576), португальский картограф.

215

Joao Teixeira Albernaz, португальский картограф (конец XVI в. – 1662 г.). А. Гордеев (2014: 144); И. Фоменко (2011: 294, 310).

216

Фоменко (2011: 294, 310, 315).

217

Çelebi (1999: 59).

218

Варианты названия города в рукописях этой книги: Pensoca, Pesenta (El Libro 239).

219

Д’Асколи (1902).

220

Ряд недостоверных (и взаимоисключающих) этимологий названия Гагры приводится у А. Гордеева (2014: 143).

221

Çelebi (1999: 59).

222

Angelino Dulceti/Dolcet/Dalorto/Dulcert, картограф генуэзского происхождения XIV века, работавший на Балеарах.

223

Gabriel de Vallsecha, каталанский картограф XV в., Майорка.

224

Pascoal Roiz, португальский картограф, XVII в.

225

Luis Teixeira, Лиссабон.

226

И. Фоменко (2011: 294, 310); Гордеев (2014: 141).

227

См. Hewitt (1990–1991: 205).

228

И. Фоменко (2011: 294, 310); А. Гордеев (2014: 140).

229

О. Маан (2006: 80) переводит как ‘самшитовый карьер’.

230

Фоменко (2011: 310); Гордеев (2014: 139).

231

См. об этом также Хотко (2015: 36, 58, 61).

232

См. к примеру, Гамахария (2009: 5, 231, 233, 265, 266 и др.), Гванцеладзе (1997) и др.

233

См. также ниже об ошибочном помещении картографами Мегрелии на всем пространстве Западного Кавказа.

234

Например, в русских документах 1770 и 1771 гг., где речь идет о прибрежной сухумской крепости, занятой турками; см. Грамоты 261, 279.

235

Грамоты 28.

236

Фоменко (2011: 295, 310); Гордеев (2014: 138).

237

См. «Хождение за три моря Афанасия Никитина» // Библиотека литературы Древней Руси. Подготовка текста М. Д. Каган-Тарковской и Я. С. Лурье, перевод Л. С. Семенова, комментарии Я. С. Лурье и Л. С. Семенова. Т. 7: Вторая половина XV века. СПб.: Наука, 1999; адрес доступа в онлайне: http://lib.pushkinskijdom.ru/ Default.aspx?tabid=5068#. Мнения об идентификации Севастийской губы с малоа-зийским Севастом/Сивасом придерживается и Д. Гопия (2019: 44).

238

См. там же.

239

Инал-ипа (1965: 110); Трапш (1969: 289).

240

Atti 1879: 235.

241

См. Фоменко (2011: 310); Гордеев (2014: 136, 137, 139).

242

Гордеев (2014: 136, 137, 139).

243

См. Фоменко (2011: 136).

244

Гордеев (2014: 136); Фоменко (2011: 295).

245

Гордеев (2014: 124); Фоменко (2011: 295).

246

Фоменко (2011: 310).

247

Гордеев (2014: 123).

248

Согласно В. Кварчия (1985: 51), до 1925 г. абхазской формой названия села было Бедиа-Гәы, т. е. с гәы в постпозиции.

249

Фоменко (2011: 295), Гордеев (2014: 123).

250

Atti 1871: 321.

251

См. Atti 1871: 327

252

Atti 1871: 357.

253

Фоменко (2011: 295, 311), Гордеев (2014: 122).

254

Карта находится в рукописи книги Марино Санудо (Marino Sanudo) «Liber Secretorum Fidelium Crucis» из собрания Британской библиотеки.

255

Как полагал архимандрит Леонид Кавелин (А.Л. 1885: 50), «вероятно этот камень [с крестом] до реставрации церкви в первой четверти XII стол. служил надгробною плитою над могилою одного из предстоятелей Цхомской (сухумской) церкви.».

256

См. El Libro 104; Book (с. 57; табл. 18, рис. 84).

257

См. Шостак (1850: 144).

258

Берадзе (1989: 122).

259

Шостак (1850: 153).

260

Хотко (2017: 178).

261

Berindei, Veinstein (1975: 73–76); Берадзе (1989: 125).

262

Пейсонель (1990: 12–13).

263

См. также Анчабадзе (1959: 256).

264

См. Воронов, Кация (1984).

265

P. Angelo Paganini. Vocabolario domestico Genovese-Italiano con un’appendice zoologica e illustrato con tavole. Genova: Tipografia di Gaetano Schenone, 1857, p. 92.

266

https://en.wiktionary.org/wiki/cilantro.

267

D. Giuseppe Olivieri. Dizionario domestico Genovese-Italiano. Genova: Tipografia Ponthenier e F, 1841, p. 128.

268

Берадзе (1989: 53).

269

Брун (1879: 218).

Content

В. А. Чирикба
Абхазия и итальянские города-государства (XIII–XV вв.). Очерки взаимоотношений

Вводное слово

Предисловие

Глава 1 Взаимоотношения морских республик Италии с Абхазией в XIII–XV веках

Глава 2 Савастополи (Сухум)

Каво де Буксо (Бамбора)

Никофа (Новый Афон)

Экспансия Мегрельского княжества

Глава 3 Католическая церковь в Средневековой Абхазии

Глава 4 Генуэзское консульство и нотариальный офис в Абхазии

Глава 5 Международная торговля белыми рабами из бассейна Черного моря

Глава 6 Экспорт рабов из Абхазии и Черкесии в XIII–XV веках

Глава 7 «Кавказский след» в Италии. «Прекрасная черкешенка» в искусстве «Ориентализма»

Глава 8 Этническая номенклатура Абхазии и Черкесии в итальянских документах и на морских картах XIII–XVI веков

Абхазы

Адыги

Дагестанцы

Глава 9 Топонимика и гидронимика Абхазии и прибрежной Черкесии на итальянских морских атласах и картах XIII–XVI вв

Мапа, нынешняя Анапа

Мауро Лако, нынешний Геленджик

Маура Зикия ‘Черная Зихия’

Порто Зурзукуй

Сания, Санна

Альба Зикия ‘Белая Зихия’

Куба, близ Сочи

Косто, нынешняя Хоста

Коста/о д’Авогазиа ‘берег Авогазии (Абхазии)’

Лайазо (Layaso), нынешний Адлер

Авогазия, Абкация, т. е. «Абхазия», этнотопоним на территории нынешнего с. Цандрыпщ

Какара, ныне Гагра

Санта-София в районе с. Алахадзы (абх. Алаҳаӡы)

Джиро, мыс Пицунды

Пецонда / Пицонда, Пицунда

Каво де Буксо, Бамборский залив

Никоффа, Никозиа, ныне Новый Афон

Река Никофиа

Aqua, Acua ‘Аҟәа / Сухум’

Савастополи, нынешний г. Сухум

Гольфо де Савастополи ‘Залив Савастополи’

Порто де Мальфитан, у устья р. Кяласур

Порто Менгрелло

Скаури, Скурча (залив)

Чикабо//Чикаба(р), с. Дранда

Каво Цицибар//Чикабо//Чикабар, залив у с. Дранда

Готто, река и мыс Кодор (Кәыдры)

Олагуана у мыса Кодор

Тамаса, Таманса, ныне с. Тамщ

Моквус, с. Моква

Муркула, с. Маркула

Лаксопотамо, р. Галидзга

Коробе(н)диа, с. Агу-Бедиа

*Сан-Анжело (St. Angelo) – в низовьях р. Ингур (?)

Негапотамо, р. Ингур

Глава 10 Изображения флагов Абхазии и Савастополи на средневековых картах XIV–XVI вв

Флаги Абхазии и Савастополи на средневековых картах и в книгах XIV–XVI вв

I. Флаги правителя Акуа-Савастополи

II. Флаги Акуа-Савастополи с изображением креста Св. Георгия

III. Флаги Акуа-Савастополи на основе сочетания Иерусалимского креста и чередующихся зеленых и белых полос

IV. Флаги Акуа-Савастополи с изображением креста с четырьмя кружками

V. Флаг Акуа-Савастополи с изображением чередующихся зеленых и белых полос

VII. Флаг Акуа-Савастополи с изображением двух полумесяцев

VIII. Флаги Акуа-Сухума с изображением полумесяца рожками вверх

IX. Флаги Акуа-Сухума османского времени с изображением полумесяца и звезд (с середины XVI в.)

Заключение

Список использованных карт

Список иллюстраций

Библиография

Сокращения языков

Примечания