Эйми Картер

Испытание Уинтер

Посвящается Пиппе

Aimée Carter

ANIMOX KINDRED BOOK 4: THE CAIMAN’S DECEIT

Text © 2022 by Aimée Carter

First published in Germany in the German language by Oetinger Verlag under the title «Die Erben der Animox 4. Der Verrat des Kaimans»

© Чамата Т. А., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

ЧИТАЙТЕ В СЕРИИ:

Анимоксы

Сердце Хищника

Пять Осколков

Город акул

Паучья корона

Ошибка Саймона

Анимоксы: Наследники

Лисий план

Ядовитый друг

Заклятый брат

Продолжение следует…

Пролог

Нолан Торн всегда знал: в будущем его ожидает величие.

В конце концов, он не был простым человеком. Его предком был Звериный король – тиран, от которого Нолану передалась способность превращаться в любое животное на свете. До недавнего времени он считал, что подобными силами обладали только они с братом. А значит, он мог стать кем угодно – стоило лишь захотеть.

Это пугающая перспектива, учитывая, что его предок пользовался своими силами, чтобы порабощать анимоксов. Но несмотря на сомнительную родословную, сам Нолан думал, что в будущем на него будут равняться и уважать. Как героя, как лидера – и, если ему повезёт и подвернётся возможность, как легенду.

Но никто не предупреждал, что быть героем далеко не так хорошо и приятно. Что придётся рисковать жизнью, отвечать за бесчисленные жизни других людей – и, самое ужасное, держать всё это в секрете.

И вот, до его четырнадцатого дня рождения оставалась всего неделя, а он сидел в душном фургоне без кондиционера и без возможности открыть залитые дождём окна, потому что не работал стеклоподъёмник, и мечтал вернуться в прошлое, когда судьба всего мира анимоксов не давила на плечи. Тогда он не понимал, как хороша жизнь: он мог спокойно гулять с друзьями, а волновался только о домашнем задании и собственном внешнем виде. Но больше всего хотелось просто дышать полной грудью и не думать о том, что его сейчас вырвет.

– Ты когда вообще мылся? – не выдержав, рявкнул он на сидящего рядом мужчину. Когда-то Вадим Сергеев был обычным блондином, который не выделялся из толпы, даже несмотря на глубоко посаженные глаза и бычью шею. Но потом его трижды едва не убили – к сожалению, Нолан тут был ни при чём, – и сейчас европейский Хранитель был похож на ходячую смерть. И пах соответствующе.

Вадим промолчал. Даже не оторвал глаз от планшета. Правда, фингалы у него были огромные; если бы он не держал планшет в руках, Нолан бы решил, что он спит или снова потерял сознание. Что тоже неплохо – Нолан предпочёл бы слушать его храп, чем разговаривать с ним.

Они торчали вместе уже две недели, причём ни разу не упустили возможности друг друга оскорбить. Не самое интересное развлечение, но лучше уж так, чем терпеть скуку бесконечных путешествий. А учитывая, что сейчас они ехали по самой длинной грунтовой дороге на свете прямиком в тропики, жители которых желали им смерти, Нолан развлекал себя всем, чем мог. Но время шло, а Вадим молчал.

Нолан сощурился. Ладно. Раз он так хочет, Нолан ему подыграет.

– Чего ты не подождал Саймона в аэропорту? – буднично поинтересовался он, словно его брат-близнец был их любимой темой для разговора. – Хотя понимаю. Если бы он дважды за неделю бросил меня умирать, я бы тоже его сторонился.

Тишина. Вадим продолжил пялиться в экран, и Нолан с трудом сдержал недовольство. До того как они сели в машину, Вадим вёл себя привычно невыносимо. Что изменилось? Почему он не вёлся на его слова? Вряд ли какой-то сериал заинтересовал его настолько, что он внезапно научился игнорировать Нолана.

Решив рискнуть, он бросил взгляд наверх, на паука, висящего над головой Вадима. Это был самый обычный домашний паучок, который не напугал бы никого, кроме арахнофобов, но в этом и был смысл. Нолан знал про паука, но ни разу случайно его не заметил – всегда выискивал намеренно. Вадим, конечно, был более бдительным, но пока паук держался вне поля зрения, можно было ни о чём не волноваться. По крайней мере, сверх всего остального.

К сожалению, сейчас паук не смотрел на Нолана. Тот не видел его восьми глаз, но крохотное тельце было повёрнуто к Вадиму, и он тоже безотрывно смотрел в планшет. И вот теперь, несмотря на длительную поездку, трясущийся фургон и исходящую от Вадима вонь, Нолану стало по-настоящему плохо.

Сдерживаясь, чтобы не заткнуть нос, Нолан наклонился к Вадиму.

– Что у тебя там?

Тот вновь промолчал, но, к удивлению Нолана, слегка повернул к нему экран.

– Взвод моих самых талантливых солдат.

Нолан нахмурился. Он не хотел проявлять интерес, но машинально наклонился вперёд – всего на пару сантиметров, но, судя по приподнявшемуся в ухмылке уголку разбитой губы, Вадим всё прекрасно заметил.

– Что они делают? Они уже в Амазонке? – спросил Нолан, но сердце забилось чаще. Он ожидал увидеть лесную зелень, а вместо этого на видео оказался расплывчатый интерьер здания. Неужели Вадим послал солдат за Саймоном? Брат, конечно, мог постоять за себя, но Нолан видел численность войск, размещённых в аэропорту, – южноамериканское отделение Верховного Совета не пожалело средств, чтобы найти и поймать его. А Саймон путешествовал не один.

Подавив страх, Нолан всмотрелся в прямую трансляцию, пытаясь понять, что на ней происходит. На экране был виден только деревянный пол, слегка расплывающийся из-за трясущихся рук оператора, но в его цвете и узорах было что-то пугающе знакомое. Где он…

Дыхание перехватило. Отбросив напускное равнодушие, Нолан выхватил планшет из рук Вадима. Тот даже не сопротивлялся, будто только этого и ждал, и Нолан стиснул его так крепко, что не удивился бы, если бы экран треснул.

Нет, не может быть. Просто за день пути он так устал, что у него разыгралось воображение, или исходящая от Вадима вонь вызвала галлюцинации. Но потом на экране появилась кучка перьев, валяющаяся у основания большого дерева, растущего посреди залитого солнцем зала, и Нолан понял, что не ошибся.

Это была Небесная башня. Пентхаус в Нью-Йорке, где жила его семья – и куда сумели пробраться солдаты Вадима.

– Что это значит? – резко спросил Нолан, не сводя с планшета взгляда. – Что они там забыли?

– Выполняют обещание, которое я дал твоему брату, – просто ответил Вадим.

– Какое обещание? – В Нью-Йорке до сих пор оставались мама Нолана и его беременная тётя. Что с ними случилось? Ничего, наверняка ничего. Никто не мог оказаться сильнее дяди Малкольма, Альфы Царства Зверей, – он бы их защитил. Вадим мог послать целую армию; дядю Малкольма они бы не победили.

– Я же пообещал: если он будет мешать, его семья за это поплатится, – с раздражающим спокойствием ответил Вадим. – Думаешь, я забыл?

Разумеется, нет. Прошло уже две недели – две недели, как солдаты Верховного Совета похитили Нолана буквально в шаге от дома, схватив посреди улицы, как в каком-то кино. Две недели, как он очнулся в недрах Цитадели, связанный по рукам и ногам. Две недели, как мир перевернулся с ног на голову, и теперь Нолану оставалось лишь беспомощно наблюдать, как подручные Вадима разносят единственное убежище, которое у него оставалось.

– Они и моя семья тоже, – выплюнул Нолан. Его руки тряслись от ярости, но Вадим лишь ухмыльнулся.

– Знаю.

Нолан раскрыл рот – то ли хотел нарычать на него, то ли наорать, то ли заставить отозвать солдат, то ли всё сразу вместе. Но не успел определиться с выбором, как заметил то, что мигом вышибло из лёгких весь воздух, лишив его речи.

Кровь.

Поначалу он увидел лишь пятно, размазанное среди перьев. Но хотя звука не было, оператор развернул камеру, и Нолана едва не стошнило.

Вся кухня была залита алым. Кровь покрывала белоснежные шкафчики, лужами расплывалась на полу у перевёрнутого стола – и стоило Нолану застыть от ужаса, как красные капли упали на линзу камеры, практически перекрывая обзор. Но среди ручейков он заметил перекрикивающихся солдат в бордовой форме, идущих в глубь коридора.

– На подготовку казни понадобилось время, – до безумия спокойно продолжил Вадим, а сердце Нолана заколотилось так, будто было готово взорваться. – Хотя, честно сказать, я ожидал большего сопротивления. Думал, что домой к двум могущественным лидерам будет не так-то просто попасть. Но, видимо, они слишком долго полагались на двух юных Наследников.

Слова застряли в горле. Казнь. Его семья. Его мама. А он торчал на другом конце света и ничего не мог сделать. Разве что…

В мгновение ока выпустив когти, он схватил Вадима за горло, впиваясь бритвенно-острыми кончиками в тонкую кожу небритой шеи. Выступила кровь: крохотные капли, вот-вот рискующие испачкать ворот.

– Отзови их, – прорычал Нолан. – Сейчас же. Прикажи отступить.

Фургон снизил скорость. Водитель крикнул что-то на неизвестном Нолану языке, но тот не шевельнулся. В кого бы водитель ни превращался, он не представлял для него угрозы. Если бы Нолан сильно захотел, его никто бы не смог остановить – а сейчас он думал только о том, каково будет стоять над телом Вадима и понимать, что наконец победил.

Но тот, пусть и оказался на волоске от смерти, не спешил звать на помощь. Наоборот – резко бросив какой-то приказ, он поднял взгляд на Нолана, и его ухмылка исказилась, утратив всякую человечность.

– Прости, – прохрипел он, – но я человек слова.

– Я тоже. – Нолан впился в его шею сильнее, и Вадим булькающе втянул в себя воздух. – И я клянусь, если ты сейчас же не прикажешь им отступать – тебе не жить.

Он не шутил. Он был абсолютно серьёзен и лишь неимоверным усилием сдерживался, чтобы не разорвать Вадима на месте. Но того это не пугало. Он просто смотрел на него, а по его шее скользили кровавые капли.

– Давай, – прошептал он с трудом. – Попробуй. Тогда ты точно не найдёшь оставшихся Наследников. И не спасёшь их, как спас остальных.

Нолан промолчал, стиснув зубы. Вадим не должен был узнать о его настоящих планах до самого конца, когда все Наследники окажутся в безопасности. Но сейчас Нолана волновало не это, а солдаты, ворвавшиеся в его дом.

– Не пытайся отнекиваться, – сказал Вадим, хотя Нолан молчал. – Вы с братом заодно, я же знаю. Думаешь, ты такой умный, тайком помог своим сородичам сбежать? Но я знаю, что ты затеял. Я всё знаю, и в этот раз мои люди справятся без меня. Они сами найдут и вырежут всех Наследников до последнего, и вы с братом никогда их не найдёте. Их кровь окрасит алым всю реку, и…

Нолан крепче сжал руку, и Вадим поперхнулся, хрипя, но отбиваться не стал. Видимо, знал, что не победит, или просто слишком устал.

– Нет, – сквозь зубы процедил Нолан. – Ничего ты не знаешь. А если бы знал…

На экране планшета, лежащего между ними, что-то мелькнуло, и Нолан перевёл на него взгляд. Всё изображение перекрывала серая шкура, измазанная в крови. Камера двигалась вместе с ней, словно животное её перехватило, но десять мучительных секунд спустя оно отстранилось, и при виде перепачканной алым морды Нолан судорожно вздохнул.

Это был волк.

Дядя Малкольм был жив. Кухня была залита кровью – но не его. А раз был жив дядя Малкольм, то у мамы тоже был шанс.

– Ты его убьёшь.

Тонкий голосок прозвучал прямо над ухом Нолана, он отшатнулся, на секунду решив, будто водитель умудрился перелезть в салон, не останавливая фургон. Но рядом никого не было, и когда он перевёл взгляд обратно на Вадима, то заметил, что у него начали синеть губы.

– Он нам нужен, – продолжил голосок, и в этот раз Нолан взглянул на потолок. Паук пропал. – Обещаю, он заплатит за свои злодеяния. Но на кону стоит слишком много жизней.

– А как же моя семья? – спросил Нолан, с ужасом заметив, как дрожит голос. Они не могли умереть. Он столько ради них сделал, стольким пожертвовал, лишь бы они не пострадали. Это была не их война, и они не должны были стать её жертвами. Именно такую сделку заключил Нолан – и плевать, что там натворил его брат.

– Он нам нужен, – настойчиво повторил паук. – Если не сможем найти Наследников, они умрут.

Нолан понимал, что он прав. Но заплывшие глаза Вадима закрывались, а кровь лилась с шеи ручьями. От смерти его отделял всего шаг. Нолану не нужно было даже стараться.

– Нолан. – Паук прополз по хрящу его уха, щекоча кожу тонкими лапками. – Не надо. Ещё не время.

У Нолана задрожали руки, и влажный горячий воздух, наполнявший фургон, вдруг испарился, не давая дышать. Дядя Малкольм не умер. Значит, у мамы с тётей ещё был шанс. Но даже если каким-то чудом они смогли выжить, Нолан прекрасно знал: Совет не остановится, пока не убьёт их.

Он вновь взглянул на экран, надеясь увидеть там волка – последний проблеск надежды. Но камера не двигалась, и Нолан увидел лишь кровь.

Яростно зарычав, он убрал когти и отпихнул от себя Вадима. Европейский Хранитель обмяк, судорожно глотая ртом воздух. Его синюшное лицо постепенно багровело, и Нолан махнул рукой, сбрасывая паука с уха. Он был готов пойти на всё, чтобы спасти Наследников, и он своё обещание сдержал. Но сидеть и смотреть, как умирает его семья, он тоже не собирался.

Поэтому, издав дикий крик, он обернулся медведем и всем телом бросился на запертую дверь. Фургон опасно накренился, но Нолану было плевать. Пользуясь медвежьей силой, он влетел в окно, и от стекла осталось лишь несколько острых осколков.

На Вадима Нолан не посмотрел. Он просто обернулся сапсаном и сквозь разбитое окно вырвался в дождь.

Никто не кричал ему вслед, а он взлетал всё выше и выше, пока фургон не превратился в точку, мелькающую среди густой зелени. Нолан так и не научился летать так же хорошо, как его брат, но сейчас вся неуверенность испарилась, и он помчался над бесконечными тропиками, скрывающими последних пропавших Наследников. Саймон справится и без него. Раньше справлялся.

А Нолана ждали дела намного важнее спасения мира.

1

Закон джунглей

Стоило им приземлиться в аэропорту Манауса, Саймон Торн понял: что-то не так.

Он сидел у иллюминатора, цепляясь за раму шестью мохнатыми лапками и прижимая к телу прозрачные крылья. В облике мухи он провёл почти целые сутки, что не радовало – он никогда ещё не оставался в животной форме так долго и начинал волноваться о запахах из ближайшей уборной, с каждой минутой кажущихся всё более и более привлекательными, – но это была удобная маскировка. Хотя бы благодаря фасеточному зрению, которое позволяло осматриваться, не шевелясь. Да, оно было не таким острым, как у ястреба или кота, но он всё равно видел рабочих в оранжевых жилетах, которые собрались у шасси самолёта, как только тот прибыл в оживлённый бразильский аэропорт посреди тропических лесов Амазонки.

Рабочие были не одни. Среди них маячили мужчины в тёмно-зелёной форме, и хотя Саймон не видел нашивок, эту одежду он бы узнал где угодно.

Такую носили солдаты Верховного Совета.

– Не представляю, как мы будем искать южноамериканских Наследников, – произнесла его приёмная сестра, Уинтер. Она сидела в кресле у иллюминатора, уложив путеводитель на колени, а сама ловко заплетала чёрные волосы в косу. – Амазонка по размеру не уступает Австралии. Мы можем всю жизнь по лесу шастать, но так никого и не найти.

– В Австралии и Африке мы справились, – заметил Джем, лучший друг Саймона, сидящий рядом с Уинтер. Весь полёт из Сан-Паулу он храпел в дорожную подушку, так что на щеке у него виднелась розовая полоса, а светлые волосы торчали во все стороны. – Значит, и здесь всех найдём.

Уинтер помотала головой.

– В Австралии нам повезло, а в Африке Наследников собрали до нас. Сами мы никого не нашли – ну, разве что Суюки и Кая. А ты хоть представляешь, сколько в Амазонке ядовитых животных? Да мы и недели не продержимся.

Над передним сиденьем появилась голова растрёпанной кудрявой брюнетки – Шарлотты.

– Сомневаюсь, что придётся лезть в лес, – произнесла она с сильным европейским акцентом, но не испанским, не английским и не французским. На её речь влияла целая смесь разных диалектов, в которых Саймон так и не смог разобраться. – В списке сказано, что потенциальные Наследники живут в основном в прибрежных городах. Рио-де-Жанейро, Сантьяго, Буэнос-Айрес, Лима, Каракас…

– Но Аноним писал про Амазонию, – сказал Джем, приподнимая очки и потирая заспанные глаза. Видимо, голова у него болела о том же, о чём тревожился Саймон с самого вылета из Танзании. – А он пока не ошибался…

– В списке нет ошибок, – возразила Шарлотта и сунула ему в руки помятую папку, взявшуюся непонятно откуда. – Сам посмотри.

Они продолжили спорить, а Саймон мысленно вздохнул. Скорее всего, правы были оба. В списке, который они с Шарлоттой выкрали из Цитадели, действительно были указаны адреса всех потенциальных Наследников, но они всегда могли переехать. В конце концов, с их отбытия из Аништадта прошло уже две недели. Наследники могли догадаться, что затеял Совет, и сбежать.

Да и Джем исходил из опыта. Таинственный Аноним, до сих пор не раскрывший свою личность, с самого начала помогал Саймону: сначала присылал сообщения, а в Африке внезапно передал рукописное послание.

«Остерегайся союзников и доверяй врагам, Саймон. Возможно, в Амазонии мы наконец встретимся».

Саймон так часто перечитывал записку, что аккуратный почерк давно врезался в память. Он не понимал, о чём говорилось в первой части, да и не собирался выслушивать от Анонима, кому можно и нельзя доверять. Он не доверял самому Анониму, ведь тот с самого начала манипулировал Саймоном с друзьями и похищал Наследников прямо у них из-под носа. Но одно он знал точно: по какой-то причине Аноним не мог найти их своими силами. Признавать не хотелось, но вряд ли бы он стал врать и скрывать местоположение Наследников.

Значит, как и в Африке, кто-то уже разыскал южноамериканских ребят и собрал их в одном месте – скорее всего, под охраной множества ядовитых животных, готовых прийти им на защиту. Саймон не сомневался, что Амазония таит немало опасностей, но куда больше его волновали мысли о том, кто мог их найти и зачем им понадобилась толпа двенадцати-тринадцатилетних детей, которые, как и Саймон, умели превращаться в разных животных. И которых Верховный Совет так хотел убить.

– У нас гости.

Блестящая чёрная паучиха сидела за шторкой иллюминатора, прячась от остальных пассажиров. Крылья Саймона нервно дёрнулись; Ариана сама говорила, что ей там было удобно, но он ещё не скоро забудет те несколько минут в Серенгети, когда он думал, что она умерла.

– Я тоже заметил, – тихо сказал он, наблюдая за работниками, которые прикатили трап к самолёту. По ступеням тут же поднялись солдаты в зелёной форме, явно направляясь к двери. – Что будем делать?

– Предупредим остальных и будем надеяться, что пришли не за всеми, а за тобой, – ответила она, и он поморщился. Ну, насколько мог поморщиться в виде мухи.

– А если за всеми? – Верховный Совет поджидал их и на других континентах, но в этот раз они с друзьями постарались замести все следы – в конце концов, Саймон провёл сутки в облике мухи исключительно для того, чтобы ему не пришлось покупать билет. Они даже пересели на внутренний рейс, понадеявшись, что Совет будет наблюдать за ними не так внимательно, как за международными самолётами.

Но Верховному Совету было известно не только его имя. Отец Шарлотты, погибший две недели назад, был европейским Хранителем, а сама она выросла в Цитадели среди солдат Верховного Совета и пятерых Хранителей. А поскольку место европейского Хранителя занял Вадим Сергеев, который и отвечал за охоту на Наследников, все солдаты южнее Панамы должны были знать имя Шарлотты наизусть.

Но, в отличие от Саймона и Арианы, превратиться она ни в кого не могла. Поэтому пришлось рисковать и покупать билеты на самолёт. Они не могли её бросить – ведь это она затащила Саймона в этот кошмар: однажды заявилась в его квартиру в Нью-Йорке и попросила помочь найти пропавшую сестру.

Эмилия Рот тоже была Наследницей; как выяснилось позже, её похищение подстроил её же отец – так он хотел защитить её от Вадима. Но на середине пути её кто-то перехватил, и прошло уже полтора месяца, а судьба Эмилии так и оставалась загадкой – как и судьба пятидесяти с небольшим Наследников, похищенных из Африки и Австралии. Шарлотта сдалась и не верила, что увидит сестру живой, но Саймон отказывался опускать руки. Он знал: рано или поздно они смогут её отыскать.

– Иди предупреди всех, пока солдаты до нас не дошли, – пробормотала Ариана. Расправив крылья, Саймон влетел прямо в волосы Шарлотты. Это был не самый приятный способ привлечь её внимание, но времени было слишком мало.

– В самолёте шестеро солдат Верховного Совета, – сказал он ей на ухо. Голос у мухи был такой тихий, что никто другой не смог бы его услышать. – Оружия я не заметил, но…

Шарлотта обернулась так резко, что чуть не сбросила Саймона. В проходе в голове самолёта действительно показались мужчины в зелёном. Двое направились в первый класс, а остальные четверо пошли по проходу, спокойно оглядывая пассажиров. Они не были похожи на людей, проводящих простую проверку, – они двигались с уверенностью охотников, точно знающих, что их добыча близко и ей не сбежать.

Шарлотта явно почувствовала это, выругалась и пригнулась.

– Тут солдаты Верховного Совета, – шепнула она Джему и Уинтер. – Они идут к нам.

– Снова они? – проворчала Уинтер, но, несмотря на напускное раздражение, быстро собрала вещи, будто готовилась бежать. При обычных обстоятельствах Саймон был бы только рад этому, но они сидели в самолёте, и выход был один: через переднюю дверь.

Лео, седовласый дедушка Саймона, который сидел рядом с Джемом, выглянул в пространство между рядами. Несмотря на внезапную проверку безопасности, пассажиры вовсю отстёгивали ремни и доставали багаж с верхних полок. Это перекрывало обзор, зато подало Саймону идею.

– Иди в хвост, – сказал он Шарлотте. – Найди какую-нибудь семью и притворись, что ты с ними.

В аэропорту Найроби такая тактика уже сработала – там Верховный Совет тоже их поджидал. И хотя в закрытом самолёте провернуть такое было сложнее, вариантов у них просто не оставалось.

– У туалетов сидит семья блондинов, – тихо сказал Джем, собирая вещи. – Постараюсь прибиться к ним.

Саймон хотел возразить – если они разделятся, ему будет сложнее проследить, чтобы с ними ничего не случилось. Но южноамериканское отделение Верховного Совета вполне могло знать про Джема. В Австралии он притворился одним из Наследников, да и Хранительница из Африки про него знала. Значит, и здесь его могли искать.

– Встретимся у выдачи багажа, – сказала Ариана, переползая через плечо Уинтер. – Я пойду с Джемом, Саймоном с Шарлоттой. Уинтер, ты оставайся с Лео и Элоизой, хорошо?

– Но я тоже хочу пойти с Саймоном, – раздался писк из кармана его толстовки, которую накинула на себя Уинтер. Обычно она бы ни за что не нацепила настолько мешковатую и немодную одежду, но в большом кармане было удобно тайком провозить сахарную летягу, чей розовый носик сейчас высовывался наружу.

– В следующий раз, – с небывалой мягкостью сказала Уинтер. – Увидимся с ним в машине.

Элоиза тоненько всхлипнула, но не стала спорить и снова спряталась в карман. Саймон был согласен с Уинтер, но совесть всё равно кольнула. С летягой они познакомились в Австралии, в заповеднике для сумчатых животных, которым заведовали родители Суюки – одной из местных Наследниц. Элоиза отправилась путешествовать с ними, только потому что Саймон не смог уберечь Суюки и остальных Наследников от Анонима, который умудрился всех их похитить. Теперь Саймон старался оберегать её – как и всех остальных друзей, – но её присутствие служило постоянным напоминанием, что один раз он с задачей не справился.

Зацикливаться на неудачах не было времени. Солдаты приближались, и когда крупный мужчина из пассажиров поднялся, чтобы достать багаж, Джем с Шарлоттой воспользовались подвернувшейся возможностью и поспешили в хвост самолёта.

Саймон вцепился в воротник Шарлотты, вместе с ней пробираясь через толпу пассажиров. В пятнадцати рядах от них он заметил семью средней комплекции с тёмными волосами. Они были похожи на Шарлотту, и та, видимо, тоже их разглядела, потому что направилась прямиком к ним.

Пока она восторженно здоровалась с ними, будто со старыми знакомыми, Саймон выглянул из-за её волос и осмотрел проход. Солдаты уже почти добрались до Лео и Уинтер, и он затаил дыхание. В Верховном Совете не могли про них знать. Лео никогда не вмешивался в планы Саймона и его друзей – максимум возил их между городами и успокаивал маму и дядю Саймона, которые то и дело порывались к ним приехать. А Уинтер…

В Аништадте Уинтер потеряла способность превращаться в змею. Саймон с друзьями пробрались в Цитадель, чтобы спасти Нолана, его брата, и в тронном зале наткнулись на Камень Судьбы – древний обсидиан, который принадлежал королевской семье вместе с Сердцем Хищника, кристаллом, который Саймон уничтожил в прошлом году, едва не лишившись жизни.

Они думали, что именно Хищник был самым сильным артефактом анимоксов, но Камень Судьбы отнимал возможность превращаться в животных. Саймон сам не понимал, как так получилось, но в итоге Камень Судьбы, оказавшийся в его руках, стёр способности всех, кто присутствовал в тронном зале, – кроме него с братом, потому что они были королевских кровей. Сил лишились в том числе и четверо из пяти Хранителей, что, если честно, совсем не расстраивало. Но Уинтер тогда тоже была рядом, и именно её исчезнувшие способности стали первым тревожным звоночком.

Из-за этого она практически не участвовала в охоте за Наследниками. Разумеется, её знания оставались бесценны, о чём Саймон старался почаще напоминать, но сама она только пересказывала выжимки из путеводителей и поддерживала контакт с Наследниками, а не сражалась напрямую с Вадимом Сергеевым и армией под его командованием. Но южноамериканский Хранитель мог заметить её в Цитадели, и оставалось только надеяться, что его слишком волновала потеря собственных способностей, чтобы запоминать внешность Уинтер.

Наконец солдаты добрались до их ряда. Командир покосился на них, но Уинтер с Лео спокойно продолжили собираться, будто вовсе никуда не торопились и их не волновало, почему это солдаты вдруг поднялись на борт самолёта. Будто они были абсолютно безгрешны – а значит, и задерживать их было не за что.

Несколько секунд показались Саймону вечностью, но в конце концов командир перевёл взгляд на пассажиров за Лео и Уинтер, и Саймон вздохнул с облегчением. Главное, чтобы Лео, Уинтер и Элоиза спокойно сошли с самолёта, а уж Саймон с Арианой позаботятся о Шарлотте и Джеме.

Остальные солдаты тоже прошли мимо, а потом вдруг быстро направились к ряду, где стояла Шарлотта. Та, отвернувшись от прохода, радостно болтала с дочкой семьи, к которой прибилась, и наклонялась так, чтобы волосы скрывали лицо. Отлично. Может, если солдаты не смогут её разглядеть, то и не опознают.

Но не успел он порадоваться победе, как командир очутился рядом и уставился на семейство с тем же нейтральным выражением, что и раньше. Саймон не сводил с него взгляда – просто не мог. Он напрягся всем телом, готовясь броситься в бой. Шарлотта бы не сдалась так просто, но вокруг было слишком много людей, поэтому Саймон не мог ей помочь. Он не мог превратиться в кого-нибудь опасного: было слишком тесно, да и остальные пассажиры бы точно заметили. Вот только анимоксам нельзя было демонстрировать силы в присутствии обычных людей, и он не мог рисковать. Но если солдаты вытащат Шарлотту из самолёта, они поплатятся, как только окажутся вне поля зрения других людей. Всё равно при свидетелях они ничего ей не сделают, а это даст Саймону время для нападения.

Но прошла секунда, затем ещё одна. Шарлотта продолжала болтать на незнакомом Саймону языке, а солдаты стояли рядом, хотя от Лео с Уинтер отошли почти мгновенно. Вот-вот Шарлотту должны были схватить, положив начало кровавой схватке, и Саймон был готов прийти ей на помощь.

Но командир, не проронив ни слова, вдруг прошёл мимо Шарлотты и темноволосой семьи. Остальные потянулись за ним, пока не добрались до хвоста самолёта. Там они коротко переговорили и направились обратно к выходу, а Саймон проводил их изумлённым взглядом.

Неужели у них получилось? План Шарлотты сработал?

Он подождал, пока все шестеро солдат соберутся у двери, а потом шепнул ей на ухо:

– Они уходят.

Не отрываясь от разговора, она мельком бросила взгляд на солдат и осталась с семьёй. Саймон, сидя в её волосах, наблюдал за покидающими самолёт пассажирами. Мимо прошёл Джем, жизнерадостно обсуждающий самую опасную флору и фауну тропиков Амазонки с блондинистыми подростками из Британии, но Шарлотта не выходила из роли. Она разговаривала с девочкой и её родителями легко и дружелюбно, ничем не выдавая своего волнения. Саймон не знал, спросили ли её про родителей, но если и спросили, Шарлотта, видимо, соврала. Она умела пускать пыль в глаза. Вполне на уровне Арианы, которая всю жизнь училась шпионским уловкам. Правда, вслух Саймон предпочитал об этом не упоминать, особенно при самой Ариане.

На выходе из самолёта Шарлотта вытащила из-под сиденья потрёпанный красный рюкзак, ни на мгновение не отвлёкшись от оживлённого разговора. Саймон так и остался прятаться у неё в волосах, внимательно осматривая путь к терминалу. Скорее всего, здесь, как и в аэропорту Найроби, их поджидали солдаты Верховного Совета. Но раз Шарлотту не заметили в самолёте, то они могли попробовать добраться до выдачи багажа. А там оставалось только найти Лео с Уинтер, и…

– Эй!

Шарлотта недовольно вскрикнула, пошатнувшись, будто за что-то зацепилась. Саймон схватился за её воротник, и тут же она яростно обернулась, а её кудри, покачнувшись, открыли ему вид на происходящее.

Позади неё возвышался командир из самолёта, крепко сжимая в кулаке лямку её рюкзака. А рядом стояли солдаты, из рук которых пытался вырваться Джем.

2

Арест

– Пусти меня!

Голос Шарлотты разнёсся по терминалу эхом, и Саймон поразился её приказному тону: она и раньше не сдерживалась в своих высказываниях, но настолько властной ещё не была. Проходящие мимо пассажиры с любопытством поглядывали на солдат Верховного Совета, удерживающих Шарлотту с Джемом, но сами не вмешивались. Даже семья, с которой общалась Шарлотта, осталась в стороне. Родители поспешно уводили дочь, видимо, испугавшись, что их тоже втянут в разбирательство.

– Я не шучу, – прорычала Шарлотта, пытаясь вырваться. – Если сейчас же нас не отпустите…

Командир резко бросил что-то на незнакомом Саймону языке; Шарлотта побледнела, а второй солдат ухватил Джема ещё крепче, и тот болезненно поморщился.

Шарлотта тоже что-то негромко пробормотала – судя по тону, выражения она не выбирала. Солдат ухмыльнулся, и Шарлотта разъярилась только сильнее, но не стала вырываться, когда он повёл её в сторону от толпы к неприметной двери.

– Что происходит? – с явной паникой в голосе спросил Джем. – Куда нас ведут?

– Не знаю, – сквозь зубы отозвалась Шарлотта. – Но ничего хорошего не жди.

Сидя в её волосах, Саймон заметил Лео с Уинтер, стоящих у выхода среди постепенно уменьшающегося потока пассажиров. Они бросили делать вид, что перекладывают багаж, и Лео напряжённо поглядывал в сторону солдат Верховного Совета.

Он собирался вмешаться. У Саймона дёрнулись крылья. Лео был взрослым человеком, отличным бойцом, но год назад он тоже потерял свои силы. Если бы они с Уинтер полезли спасать их, то только бы напрасно рискнули собой, да к тому же попали бы в списки Верховного Совета как сообщники Саймона.

– Не надо, – прошептал он так тихо, что даже Шарлотта бы не услышала. Лео переступил с ноги на ногу, всё ещё поглядывая на них краем глаза, но шагнуть к солдатам Верховного Совета не успел: Уинтер, коснувшись его руки, что-то сказала.

Стиснув зубы, Лео мрачно кивнул и выдохнул, сдавшись. Уинтер взяла его за руку, словно удерживала, и с заметной неохотой повела в сторону выдачи багажа, оставляя за спиной Шарлотту, Джема и солдат Верховного Совета. Саймон резко выдохнул. Он был благодарен ей как никогда прежде – а помогала она ему бесчисленное множество раз.

– Да идём мы, идём, – рявкнула Шарлотта, пошатнувшись, чем вновь привлекла внимание Саймона. И она, и Джем прекрасно чувствовали себя в рукопашном бою и легко могли справиться с солдатами, но даже не попытались: просто прошли за командиром в пустующий коридор. Саймон прижался к воротнику Шарлотты, стараясь стать как можно меньше и незаметнее, но конвоирующие Шарлотту с Джемом солдаты даже не смотрели в их сторону. Только подталкивали вперёд, словно опаздывали на важную встречу, и с каждым шагом Саймону становилось всё страшнее.

– Я тут, – шепнул он Шарлотте на ухо. Она не повела и бровью, будто ничего не услышала. – Сейчас поймём, в чём дело, и обязательно что-нибудь придумаем.

Не лучшее утешение, учитывая, что они даже не знали, куда их ведут, но другого у Саймона не было. Коридор, выкрашенный в белый, петлял, а яркие лампы гудели так громко, словно внутри пчёлы устроили себе улей. Что тоже не радовало, особенно если они подчинялись Верховному Совету.

Наконец длинный коридор закончился – судя по всему, он тянулся вдоль всего аэропорта. Командир остановился у неприметной двери, но не распахнул её, а вежливо постучал – что удивляло, учитывая масштабы его самомнения и властную хватку на руке Шарлотты.

Из-за двери раздался низкий голос – видимо, разрешил войти. Передав Шарлотту другому солдату, командир открыл дверь и, вытянувшись по струнке, сказал что-то, из-за чего Шарлотта мигом напряглась.

– Что такое? – прошептал Саймон, безуспешно пытаясь заглянуть за широкую спину командира. – Что он сказал?

Шарлотта едва заметно дёрнула головой и промолчала. Вместо неё заговорил тот же человек с низким голосом, и Саймон резко пожалел, что во время полёта смотрел в окно, а не учил португальский.

– Он докладывает начальству, что преступники пойманы… Вроде, – раздался рядом с Саймоном знакомый голос, и от неожиданности он чуть не свалился с плеча Шарлотты. Он понятия не имел, когда Ариана успела к нему перебраться, но при виде паучихи всё равно чуть не выругался от облегчения.

– Ты здесь, – прошептал он. – И ты… понимаешь, о чём они говорят?

– С трудом, – слегка раздражённо отозвалась она. – Мама учила меня испанскому, а португальский на него похож. Но точного перевода не жди. Я давно не практиковалась, да и не одинаковые они.

– Я вообще не знаю, – тихо заметил он, а солдаты тем временем провели Шарлотту с Джемом в хорошо освещённое помещение. Оно не было похоже на изолятор – скорее на комнату отдыха, судя по цветастым плакатам на стенах и громко гудящему холодильнику в углу. Но Шарлотту с Джемом привели на допрос: их усадили на неудобные стулья и приковали. От внимания Саймона не укрылось, что они прикручены к полу.

– Дилетанты, – буркнула Ариана и моментально сбежала по рукаву Шарлотты. Саймон поморщился. Чудесно. Стоит какому-нибудь солдату перепроверить замки, и Ариану тут же найдут.

Но спускаться к ней было слишком далеко, так что он тяжело вздохнул и продолжил осматриваться. Помимо пары шкафов и крохотной раковины, в комнате отдыха не было ничего интересного, но сквозь кудри Шарлотты он заметил вторую дверь. Рядом с ней стоял высокий крепкий солдат с нагрудными значками. На Джема с Шарлоттой он не обращал никакого внимания, просто стоял на месте, словно чего-то – или кого-то – ждал.

Его рация вдруг зашипела, и солдат, напрягшись, что-то рявкнул в неё. Остальные солдаты тоже резко застыли, и Саймон даже не успел понять, в чём дело, как вторая дверь распахнулась с такой силой, что порыв ветра откинул волосы Шарлотты с плеча, и ему поспешно пришлось прятаться, чтобы не попасться никому на глаза.

В комнату вошёл мужчина не старше сорока лет. Держался он с выправкой человека, абсолютно уверенного в своей власти. На нём были простые штаны цвета хаки и свободная рубашка, и хотя каштановые волосы слегка выцвели от солнца, а кожа потемнела от загара, Саймон мгновенно его узнал.

Это был южноамериканский Хранитель.

Шарлотта повернулась к нему, насколько позволяли оковы. Саймон не видел его лица, но практически чувствовал исходящую от неё ярость.

– Габриэль, – прорычала она, а потом зашлась такой тирадой, словно ругала его на чём свет стоит.

Габриэль, сунув руки в карманы, посмотрел на неё с усмешкой.

– Мисс Рот, какая приятная неожиданность! Не думал, что мы встретимся. Не хотите перейти на английский, чтобы все нас понимали?

Шарлотта поглядела на Хранителя с ненавистью, которой хватило бы, чтобы растопить айсберг.

– Какая ещё неожиданность, если ты знал, что мы прилетим? – выплюнула она. – Мы даже ремни безопасности отстегнуть не успели, а ты уже послал за нами своих громил!

Габриэль пожал плечами.

– Ну, кто виноват, что я решил перестраховаться? Ведь Ивонна с Фахари мертвы.

Даже со своего места Саймон услышал, как Шарлотта заскрежетала зубами.

– Хорошо, что это не мы их убили. Чего тебе надо, Габриэль? Зачем ты нас арестовал? Или Совет только и может, что ловить безобидных детей?

– Я бы не назвал тебя безобидной, – сказал Габриэль, вскинув бровь. – Учитывая, сколько преступлений вы с друзьями совершили за последние две недели, я имею полное право запереть вас в клетке и выбросить ключ. Мы лишали анимоксов сил и за меньшее.

– Только Камня Судьбы у вас больше нет, – парировала Шарлотта, а вот Джем побелел.

– А у тебя нет никаких сил, – сказал Габриэль. – Так что спорить бессмысленно. Да и не нужны вы мне – ни ты, ни твой австралийский дружок. – Он с подозрением покосился на Джема. – Или он из Америки? Ивонна особо не углублялась в детали.

Джем промолчал, но Саймон заметил, как дёрнулся его кадык.

– Не трогай его, – сказала Шарлотта. – Не знаю, чего ты хочешь, но…

– Врать ты так и не научилась, – перебил Габриэль и медленно обошёл стол, вставая напротив. – Где он?

– Кто? – спросила Шарлотта, но было очевидно, что она прекрасно знает, о ком идёт речь. К сожалению, Саймон тоже это знал.

Южноамериканскому Хранителю был нужен он.

– Не беси меня. – Несмотря на угрожающий тон, Габриэль говорил абсолютно спокойно. – Где Саймон Торн?

Шарлотта незаметно напряглась, будто вмиг ощутила на плечах его вес.

– Мы не знаем, – соврала она сквозь зубы. – После смерти Фахари он улетел, и мы его больше не видели.

– Правда? – невозмутимо поинтересовался Габриэль. – Значит, вы просто так прилетели в Бразилию, куда он обязательно заявится? Вот так совпадение.

– Это не совпадение, – сказал Джем. Его голос дрожал, но Саймон практически видел, как в его голове складывается какой-то план. – Мы подслушали разговор Вадима. Он упомянул Амазонку, и мы прилетели сюда искать Саймона.

Стоило признать, что из всех вариантов этот был самым правдоподобным и Габриэль мог им поверить. Воцарилась тишина, и Саймон затаил дыхание, а южноамериканский Хранитель потёр подбородок, словно раздумывал, врут ему или нет.

– Раз так, – медленно произнёс он, явно всё ещё сомневаясь, – то мне нет смысла вас отпускать. А заодно стоит разыскать мистера Лео Торна и мисс Уинтер Скай. Вы же с ними прилетели, да?

Вот теперь Саймону всерьёз захотелось впиться в его глотку острыми клыками. И плевать, в каком виде – льва, тигра, пантеры. Результат будет один. Лео с Уинтер не вмешивались в дела Верховного Совета, и Саймон не собирался выслушивать, как кто-то – особенно Хранитель – угрожает его семье.

Все мысли о маскировке вылетели из головы. Он шагнул вперёд, подёргивая крыльями и уже раздумывая, кого из кошачьих выбрать. Но не успел он броситься на стол, закрывая друзей от Габриэля, в грудь ему упёрлась паучья лапка.

– Не смей, – прошептала Ариана, напрягшись.

– Он натравит Верховный Совет на Лео с Уинтер, – пробормотал Саймон.

– Я на слух не жалуюсь вообще-то, – сказала Ариана. – Вот натравит, тогда и будем разбираться. А если они поймут, что ты здесь, то схватки не избежать. Шарлотта с Джемом пострадают.

– Они смогут за себя постоять, – мрачно заметил Саймон, бросая взгляд на Габриэля. Тот молчал, как и остальные.

– Лео с Уинтер тоже, – парировала Ариана. – Он же этого и добивается. Так ты ему только подыграешь.

Саймону было плевать, но он всё же остался на месте, впиваясь взглядом в Габриэля. Тот смотрел на Шарлотту с Джемом, но они молчали. Тишина потрескивала под собственным весом, и наконец Хранитель вскинул руку и резко что-то сказал.

Солдаты переглянулись в замешательстве, а Ариана едва слышно выругалась.

– Он приказал им уйти.

Саймон изумлённо замер.

– Серьёзно? Зачем?

– Не знаю, – сказала Ариана. – Бред какой-то.

Габриэль повторил приказ, и в этот раз по голосу было слышно: тех, кто не послушается, ждут серьёзные последствия.

Потихоньку солдаты потянулись прочь. Их командир неуверенно замер на пороге, будто хотел что-то сказать, но в итоге просто вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

Габриэль выдохнул, словно с его плеч упал груз.

– Ну ладно, можешь выходить, Саймон Торн, – непринуждённо сказал он. – Даю слово, что никто вас с друзьями не тронет.

Лично Саймон считал, что его слово едва ли ценнее туалетной бумаги, но всё же дёрнулся вперёд, к Хранителю, который терпеливо дожидался его, раскинув руки на столе, словно доказывая, что безоружен.

– Я же сказала, – произнесла Шарлотта. – Его здесь нет.

– Очень жаль, – медленно ответил Габриэль, – потому что это значительно всё усложняет. Уверяю, я просто хочу с ним поговорить.

Шарлотта фыркнула.

– О чём?

На мгновение взгляд Габриэля упал на её плечо, прямо на то место, где сидел Саймон.

– Я знаю, что он ищет моих Наследников, – сказал он, вновь переводя взгляд на Шарлотту. – Я бы хотел заключить сделку.

– Какую? – спросил Джем, звякая металлом наручников. – Если ты знаешь, где их искать…

– Разумеется, знаю, – терпеливо произнёс Габриэль. – И обязательно всё расскажу, как только появится Саймон.

Повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем одиноких часов, висящих в углу. Краем глаза Саймон заметил Ариану, ползущую к нему из-за занавеси волос Шарлотты, и сразу понял, что она хочет сказать.

– Это ловушка, – прошептала она. – Саймон, не надо…

– А вдруг он не врёт? У меня нет выбора, – тихо сказал он. Габриэль ему не нравился, и верить ему Саймон не собирался. Но, как и сказала Уинтер, в лесах Амазонки можно было провести всю жизнь, так и не наткнувшись на Наследников. И хотя интуиция вряд ли подводила Ариану, Габриэль распустил охрану, прекрасно зная, что в комнате находится Саймон, – а значит, сильно его недооценивал. Он всех их недооценивал. И какую ловушку бы он ни подготовил, Саймон планировал этим воспользоваться.

Ариана с недовольством задёргала лапкой. Джем с Шарлоттой мрачно молчали, явно не собираясь сдавать Саймона. Но несмотря на их упорство, он принял единственное возможное решение: слетел с плеча Шарлотты и, зависнув в воздухе, превратился.

Впервые за последние сутки крохотное тело разрослось, голова покрылась светлыми волосами, а тонкие ножки превратились в человеческие руки и ноги. И к тому моменту, как кроссовки коснулись пола, он снова стал тринадцатилетним подростком.

– Я здесь, – сказал Саймон, напряжённо скрещивая руки на груди. – А теперь говори, где Наследники.

3

Когти в крови

Габриэль моментально подскочил на ноги, отодвинув стул с такой силой, что тот завалился на пол.

– С-Саймон Торн, – выдавил он с трудом. – Очень рад, что ты к нам присоединился.

После всего, через что им с друзьями пришлось пройти за последние двадцать минут, смотреть на перепуганного Хранителя было приятно. Но Саймон растерял всё терпение ещё в Серенгети, поэтому шагнул вперёд, стараясь принять как можно более угрожающий вид.

– Наследники, – повторил он. – Где они?

В коридоре послышались приглушённые голоса – видимо, оставшиеся поблизости солдаты услышали грохот упавшего стула, – и Саймон, не сводя с Габриэля взгляда, подошёл к двери и щёлкнул замком. Вопреки ожиданиям Хранитель не стал возражать и выпрямился, отбрасывая всякий страх.

– Сначала скажи, – спокойно попросил он, словно они вели приятную беседу. Словно Саймон не сдерживался изо всех сил, лишь бы не наброситься на него, требуя освободить друзей и рассказать правду. – Это ты убил Фахари с Ивонной?

Саймон напрягся, но ответить не успел.

– Я же сказала, мы их не трогали, – с явным раздражением вмешалась Шарлотта. – Ты меня вообще слушаешь?..

– Слушаю, – ответил Габриэль, глядя на Саймона. – И меня интересует, что скажет сам предполагаемый убийца.

– Убийца? – поражённо раскрыв рот, выдавил Саймон, а Шарлотта чуть не подавилась, запутавшись сразу в трёх языках. – Я никого не…

– А Вадим Сергеев говорит, что видел всё своими глазами, – сказал Габриэль. – И ты убил их обеих.

Саймон потряс головой. Он просто не знал, что сказать. В прошлом году, пытаясь уничтожить Хищника, он действительно оказался виновен в множестве смертей – где-то косвенно, а где-то и напрямую. Дядя Дэррил, мышонок Феликс, сестра Джема, которая повела в бой Подводное Царство… Он каждый день вспоминал тех, кто лишился из-за него жизни. Даже оплакивал Ориона, своего дедушку, чьё желание захватить власть с помощью Хищника и положило начало кровавой войне. Никто не винил Саймона за его смерть – в конце концов, он защищал дорогих ему людей и весь мир. Но сам Саймон никогда не забудет крик дедушки, падающего на скалы, и никогда не перестанет винить себя за то, что не смог спасти его. Не смог спасти всех.

Но Хранителей он не трогал.

– Я их не убивал, – повторил Саймон громче, когда понял, что Габриэль решил промолчать. – Это всё Вадим. Это он натравил на Ивонну морских тварей, и это он настроил Рехему против Фахари.

– Рехему? – нахмурился Габриэль. – Сестру Фахари?

Саймон кивнул и прокашлялся, чувствуя, что иначе голос сломается.

– Она шпионила для Вадима – тоже хотела избавиться от Наследников, и из-за неё погибло много животных. Фахари узнала об этом, и Рехема…

Он не смог договорить. Не он бросил копьё, которое послужило причиной медленной и болезненной смерти Фахари, но она умерла практически у него на руках. Он слышал её последние слова, он видел, как гаснет свет в её глазах, – и самое ужасное, что если бы он не влез, если бы потерпел немного, то Фахари была бы жива. Они с Рехемой могли бы договориться, могли бы разойтись с миром. В конце концов, они дрались как сёстры, а не как заклятые враги. А из-за Саймона Рехема случайно нанесла смертельный удар.

– Он их не убивал, – нарушила тишину Шарлотта, но в этот раз мягче. Когда она взглянула на Саймона, он мгновенно понял: она знает, как тяжело ему из-за смерти Фахари. Африканская Хранительница помогла им. Как и животные Серенгети, она готова была пойти на смерть, сражаясь вместе с Наследниками. Но Фахари могла выжить. А из-за Саймона – умерла.

Габриэль перевёл взгляд с него на Шарлотту, словно пытаясь понять, о чём они думают. Он не мог знать деталей, но, видимо, что-то почувствовал, потому что его голос тоже смягчился.

– И всё же, – сказал он, когда за дверью вновь раздался приглушённый окрик, – после встречи с тобой Хранители частенько умирают.

– Они умирают после встречи с Вадимом, – поправил Саймон. – Подозреваю, он не упоминал, что это он убил отца Шарлотты?

Тишина. Во взгляде Габриэля промелькнуло множество эмоций, и он посмотрел на Шарлотту.

– Это правда?

Она впилась в него взглядом, сжимая слегка подрагивающие руки в кулаки.

– Да, – сказала она. – Правда. И всё остальное – тоже. Саймон не убивает Хранителей. Их убивает Вадим.

Габриэль поджал губы и провёл рукой по выгоревшим на солнце волосам.

– Ну, умирать мне пока не хочется, – заметил он с суховатым смешком, так не подходящим ситуации. – Видимо, делать нечего, да?

– Тогда говори, где Наследники, и мы пошли, – резко сказала Шарлотта.

Габриэль хмыкнул и повернулся к Саймону.

– Похитьте меня.

Тот уставился на него с открытым ртом.

– Похитить тебя?

– Вадим пытается выставить тебя убийцей, – спокойно сказал Габриэль, а в дверь комнаты обеспокоенно застучали. – И не просто убийцей, а убийцей Хранителей. Учитывая, как нас почитают, сам понимаешь, во что превратилась твоя репутация.

– «Почитают» – это сильно сказано, – нахмурился Саймон. – Давай сразу к делу.

На мгновение улыбка Габриэля померкла, но быстро сменилась хитринкой, которой Саймон совершенно не доверял.

– Предлагаю, – протянул он, – использовать твою репутацию в нашу пользу. Раз Хранителей убивает Вадим, я предпочту держаться от него подальше. У него все когти в крови – поможешь мне из них вырваться, и я отведу тебя к Наследникам.

Саймон глубоко вздохнул.

– Откуда ты знаешь, где они?

– Потом сам всё поймёшь, – невыносимо спокойно ответил Габриэль. Солдаты в коридоре звали его, пару раз даже дёргали ручку двери, но он не сводил с Саймона взгляда. – Амазонка – территория Наследников, Верховный Совет не рискнёт туда лезть. Помоги мне добраться до леса, и я всё объясню.

– Вообще всё? – с сомнением спросила Шарлотта, и Габриэль кивнул:

– Вообще всё. Даю слово.

Саймон фыркнул.

– С чего бы нам тебе верить?

– Ну, у нас одинаковые причины доверять друг другу, – легко отозвался Габриэль. – Выбора нет. В конце концов, может, вы с мисс Рот оба врёте, и я сейчас рискую жизнью. Но, как видите, охрану я выгнал. Потому что я верю тебе, Саймон. И хочу помочь.

– Ты просто хочешь спасти свою шкуру, – пробормотала Шарлотта, и Габриэль усмехнулся:

– А этого недостаточно?

Саймон промолчал. В дверь начали ломиться активнее, и он понимал, что скоро солдаты найдут способ попасть внутрь. Но перед глазами стояла только записка, оставленная Анонимом, и непонятное предупреждение.

«Остерегайся союзников и доверяй врагам».

Кем был Габриэль? Врагом? Союзником? Фахари говорила, что она на их стороне. Что они с азиатским Хранителем, Цяном, тоже хотят защитить Наследников. Но своей сестре она тоже верила – и ошиблась. Купиться на сладкую ложь было легче, чем на горькую правду.

Дверь затряслась, и Саймон принял решение.

– Отпусти Шарлотту и Джема.

Габриэль склонил голову.

– Боюсь, ключи у охраны, – сказал он. – К счастью, твоя подруга об этом уже позаботилась.

Мгновение никто не шевелился, а потом Джем с неловкой улыбкой достал руки из-под стола, и его наручники упали на пол.

– Прости, Саймон, – сказал он. – Я думал, ты знаешь.

Стоило бы догадаться. В конце концов, он видел, как Ариана направляется к ним, а замки она вскрывала просто отлично.

– Шарлотта? – спросил Саймон, и та кивнула, демонстрируя свободные руки.

– Вот и отлично, – сказал Габриэль. – Раз с этим разобрались, не можешь попросить свою восьминогую подружку слезть с моего горла, пожалуйста?

Габриэль осторожно отодвинул ворот рубашки и показал Ариану, висящую на отвороте. По спине Саймона тут же пробежал холодок ужаса. Когда она в последний раз оказалась рядом с Хранителем, Вадим попытался её убить. Более того, несколько минут Саймон думал, что ему это удалось, и это были худшие моменты его жизни. Да, она была смертельно ядовита, но Габриэль с лёгкостью мог её раздавить.

– Ариана, – позвал он, бесплодно пытаясь скрыть панику, – всё в порядке. Он нас не тронет.

Разумеется, он этого не знал, но уж лучше Габриэль нападёт на него, чем на Ариану. Он думал, что она возразит – или хоть задумается, учитывая, что с такого расстояния он бы всё равно её не услышал, – но она легко соскочила с Габриэля и обернулась миниатюрной девушкой с тёмными глазами и серебристыми волосами с отросшими тёмными корнями. Держалась она как человек, умеющий убивать, и не просто так. Ей было лишь тринадцать, но как королева Царства Насекомых и Арахнидов в человеческом виде она была так же опасна, как и в паучьем.

– Уходим, – сказала она, не сводя прищуренных глаз с Габриэля. В дверь стучали всё громче и громче, и Саймон напрягся всем телом, в любой момент готовый броситься в бой. – Мы сможем выйти через вторую дверь к выдаче багажа?

Она спрашивала Габриэля, который куда лучше знал план аэропорта, но вместо него кашлянул Джем.

– Сможем. Тут недалеко.

Саймон коротко кивнул, игнорируя удивление Хранителя. Не было времени объяснять ему, почему Джем так хорошо ориентируется в пространстве – всё благодаря эхолокации, присущей ему как дельфину. А если бы время и было, в ближайшем будущем Саймон не собирался облегчать Габриэлю жизнь. Да и не в ближайшем тоже.

– Ну что, Саймон Торн, мы договорились? – спросил Габриэль, перекрикивая шум, доносящийся из коридора. – Доберёмся до леса, и я отведу тебя к моим Наследникам.

– Они не твои Наследники, – выплюнула Шарлотта, приоткрывая вторую дверь и выглядывая наружу. – Всё чисто.

Саймон поглядел на друзей, пытаясь понять, о чём они думают, но Габриэль всё равно не оставил им выбора. Они приехали за Наследниками, и даже если Габриэль лгал, других зацепок не было. К сожалению, он был им нужен.

Напряжённую тишину нарушил грохот, и Саймон резко обернулся. Хотя замок каким-то чудом выдержал, дверь висела на одной-единственной петле, а в прореху к ним заглядывал скалящийся солдат.

Чудесно.

– Идите! – крикнул Саймон. – Я их задержу.

– Ага, конечно, – проворчала Ариана и, схватив его за руку, потянула за собой. Саймон был крупнее её, но всё равно пошатнулся. Ариана воспользовалась этим и потащила его к двери. Джем уже шёл по коридору, а Шарлотта подталкивала Габриэля, явно пытаясь обставить всё так, будто они заставляли Хранителя идти силой.

– Ариана, – сквозь зубы произнёс Саймон. – Они почти пробились…

– Пробьются – позаботимся, чтобы они пожалели, что вообще появились на свет, – сказала она, провела ладонью по его руке вниз и переплела с ним пальцы. Саймон замер. Сердце забилось вовсе не от страха перед солдатами Совета, но Ариана сжала его руку так сильно, что боль привела в чувство. – Нам нужно держаться вместе, Саймон. Иначе мы ни за что не победим.

Он понимал, что она говорит не только про этот бой, но и про все последующие и про предыдущие, когда он безуспешно пытался справиться в одиночестве. Вместе они всегда были сильнее. Поэтому он кивнул, коротко втянув носом воздух.

– Вместе, – согласился он. И когда разъярённые солдаты всё же сорвали с петель тяжёлую дверь и бросились в комнату, они с Арианой повалили металлический стол, чтобы на несколько секунд задержать их, а сами бросились к выходу. Даже если Саймон ошибся и Габриэль планировал сдать их Вадиму, не успеют они войти в леса Амазонки, он хотя бы ошибся не один: друзья поддерживали его. А учитывая, как часто за последние две недели Саймон ошибался, он понимал, что что-нибудь обязательно пойдёт не так.

Просто пока не знал, что именно.

4

На хвосте

Саймон с друзьями промчались по широкому бетонному коридору, огибая багажные полки, тележки с едой и озадаченных рабочих, которые с удивлением смотрели им вслед, но остановить не пытались. Впереди бежал Джем, за ним – Габриэль с Шарлоттой, которая так и не отпустила его, хотя солдаты Верховного Совета остались позади. Бежать ей было явно неудобно, но Саймон на её месте тоже побоялся бы упустить единственного человека, который мог привести их к Наследникам.

– Долго ещё? – пропыхтел Габриэль – он едва поспевал за ними, несмотря на длинные ноги.

– Мы тут впервые, в отличие от тебя, – раздражённо отозвалась Шарлотта. – Ты нам скажи.

Не успел Джем вмешаться в разговор, а Габриэль заворчать, позади раздались крики. Обернувшись, Саймон заметил наступающих им на пятки солдат.

– Бегите, – сказал он, а сам замедлился, чтобы задержать их, но наткнулся на Ариану. Та, смерив Саймона убийственным взглядом, схватила его за руку с такой силой, что вывернуться не получилось, и потащила вперёд.

– Да не надо! – окликнул Джем. – Мы почти у выхода.

Это не отменяло гонящихся за ними солдат, но Саймон, выругавшись на выдохе, побежал за Арианой. Всё равно он не мог превращаться на глазах простых рабочих, но стоило кому-нибудь споткнуться, всего раз оступиться, и у него не осталось бы выбора.

Они добрались до конца коридора, и Джем резко свернул к тяжёлой двери. Он налетел на неё всем весом, но она даже не шелохнулась – и только когда Шарлотта присоединилась к нему, дверь распахнулась, и в коридор хлынул яркий солнечный свет.

Прикрыв глаза, Саймон выскочил на улицу, притягивая заинтересованные взгляды прохожих. Тротуар в зоне высадки был заставлен машинами; Саймон тут же заозирался в поисках подкрепления Верховного Совета и чуть не врезался в Джема, который встал перед ним как вкопанный.

– Я их не вижу, – нервно сказал тот. – Шарлотта, а ты…

– Вон они. – Ариана указала на зелёный фургон, припаркованный неподалёку. Только тогда Саймон заметил спину дедушки, высовывающуюся из багажника, куда он пытался уместить гору чемоданов, пока Уинтер наблюдала за ним из салона.

Не успел он сделать и шага, как за спиной послышались разъярённые возгласы. Обернувшись, Саймон увидел, как командир отпихивает в сторону женщину с розовым чемоданом и бежит к ним.

– Не смей, – пробормотала Ариана и снова потащила его за собой. Ему ничего не оставалось, кроме как поспешить следом.

– Они нас поймают, – возразил он, перепрыгивая чью-то брошенную сумку.

– Не поймают, если не будем тормозить.

Бегущий впереди Джем окликнул Лео, и тот вскинул голову. Увидев, как они мчатся к нему, он захлопнул багажник и поспешил забраться на водительское сиденье, а Уинтер распахнула заднюю дверь.

Джем запрыгнул в фургон первым, да так грациозно, налету. Габриэль неуклюже забрался следом, словно впервые садился не на переднее сиденье, а Шарлотта влезла последней. Только теперь Ариана отпустила Саймона, и он отвернулся к тротуару, пряча когтистую лапу. Он не мог превратиться в медведя или тигра перед толпой людей, но это не значило, что ему было нечем обороняться.

Солдаты Верховного Совета подобрались уже близко, отталкивая всех, кто попадался им на пути. Но когда Саймон приготовился к неизбежному столкновению, две пары рук схватили его за плечи и бесцеремонно затащили в фургон.

Боль разлилась по телу такой сильной волной, что мгновение казалось, он задохнулся. Три ряда швов, тянущихся от плеча до середины руки, чуть не разошлись от неожиданного натяжения, а ещё он ударился копчиком о металлическую ступеньку, от чего явно должен был остаться синяк. Но он даже не успел восстановить дыхание, чтобы возразить, потому что асфальт под ногами двинулся, и он машинально подтянул их, успев забраться в салон за мгновение до того, как захлопнулась дверь.

– Тебе бы приструнить свой комплекс героя, – раздался за спиной голос, и Саймон поморщился. Внезапно, но говорила не Ариана, а Уинтер. А раз они объединили силы – стоило ждать беды.

– Верховный Совет считает, что мы похитили их Хранителя. Они нас просто так не отпустят, – сквозь зубы сказал Саймон, не двигаясь. Шевелиться было больно – всего несколько дней назад Вадим ранил его в бою, когда Саймон решил, что Ариана погибла. В тот момент его не волновало собственное самочувствие – да и жизнь тоже. Он просто хотел отомстить. И как и Вадим, поплатился за это кровью.

– До леса недалеко, – сказал Габриэль, умудрившийся перебраться через сиденья и устроиться рядом с Лео. – Доберёмся до границы, и…

– И Совет от нас отстанет, – закончила за него Шарлотта со среднего ряда, пристёгивая ремень. – Да, ты говорил. Уж извини, но мы тебе не верим.

– Скоро сами увидите, – с невыносимым спокойствием сказал он. – Они столетиями не решались туда заходить. Сомневаюсь, что из-за меня что-то изменится.

Хотелось спросить, с чего Габриэль так решил; откуда он вообще знал, где искать Наследников и что Верховный Совет не последует за ними в леса Амазонки. Но фургон нёсся по дороге с такой скоростью, что Саймон с трудом сдерживался, чтобы не согнуться пополам, и просто медленно поверхностно дышал. Потихоньку боль отступала, оставляя ломоту глубоко в теле. Задрав рукав футболки, Саймон осмотрел рану: следы когтей покраснели и опухли ещё сильнее, чем раньше, но хотя бы не начали кровоточить.

– Сейчас. – Ариана вытащила его рюкзак из кучи сумок, сваленных за сиденьями, и нашла последний блистер обезболивающих таблеток, купленных в Дар-эс-Саламе. – Это они?

Кивнув, Саймон взял блистер и порвал его зубами.

– Не ожидал, что будет так больно, – сказал он, забрасывая таблетки в рот. Ариана протянула ему бутылку воды, и он благодарно забрал её.

– Ты про руку? – спросила Ариана. Саймон покачал головой.

– Про всё, – честно ответил он. Жестокая схватка с Вадимом стоила ему не только до сих пор свежих ссадин и синяков, но и нескольких длинных швов на бедре. А расслабляться времени не было: Верховный Совет всё ещё охотился на Наследников Южной Америки, и пусть Ариана тревожно поджимала губы, она тоже всё понимала.

– Ладно, иди сюда, – сказала она, протягивая руки. – Не будешь же ты всю дорогу здесь сидеть.

Она помогла Саймону перебраться на заднее сиденье, а Уинтер тем временем принялась копаться в своей новой сумочке – старую несколько дней назад разорвала львица.

– Не хотите объяснить, что происходит? – поинтересовалась она, достав телефон. Экран у него был разбит, но это совершенно не мешало ей в нём ориентироваться.

Пока Саймон с Арианой выглядывали в пробке преследователей, Джем с Шарлоттой начали рассказывать, что случилось с ними после ареста. Довольно быстро к ним присоединился Саймон, из-за боли вынужденный сидеть на месте ровно. Со слабым весельем он наблюдал, как на лице Уинтер проступает всё большее и большее сомнение. А когда рассказ подошёл к концу, она обернулась к Габриэлю и впилась в него пристальным взглядом.

– Думаешь, мы поверим, что ты просто хочешь помочь?

– А это так сложно? – спросил Габриэль. Он указал на приближающийся съезд, и Лео перестроился – но Саймон заметил, как он коротко глянул в зеркало заднего вида, а Джем едва заметно кивнул.

– Откуда ты вообще знаешь, где живут Наследники? – спросила Уинтер. – Уж тебе-то они точно не должны доверять.

– Не спорю, – согласился Габриэль. – Но возможно, вы просто не знаете всех нюансов.

– А тебе, возможно, пора нам всё рассказать, – с угрозой сказала она, – чтобы мы понимали, что нас ждёт дальше.

– Всему своё время, – ответил Габриэль, и на мгновение Саймону показалось, что Уинтер сейчас запустит в него телефоном. Однако она проявила чудеса самоконтроля и вместо этого резко повернулась к нему.

– Зия не отвечает на сообщения, – сказала она. – Малкольм с мамой тебе ничего не говорили?

– Я не проверял, – сказал Саймон. Ариана передала ему рюкзак, и он нашёл в переднем кармане раскладушку, которую дедушка подарил ему перед отъездом из Нью-Йорка. Саймон всегда сообщал маме детали путешествия, и обычно она писала ему сразу, как только самолёт садился в аэропорту. Но в этот раз новых сообщений не оказалось.

– Может, связи нет? – нахмурившись, предположил он, хотя все полосочки сети были на месте. – Или она занята.

Уинтер уставилась на него огромными глазами.

– А вдруг Зия рожает?

Лео снова глянул на них через зеркало заднего вида.

– Мне они тоже не писали, – сказал он, но без особой тревоги. Зия была его дочерью, так что ему о родах сообщили бы в первую очередь. – Не волнуйтесь, скоро они про нас вспом…

– Саймон, смотри.

Ариана дёрнула его за рукав, но Саймон обернулся сам, морщась от ослепляющей боли.

– Что такое? – спросил он, оглядывая дорогу. В глаза ничего не бросалось – вряд ли Верховный Совет повёз бы солдат в обычном автомобиле.

– Видишь чёрный пикап? – спросила она, слегка пригнувшись. – Он едет за нами.

Саймон нахмурился. Пикап ничем не выделялся из потока машин.

– Уверена?

– Нет, – призналась она. – Но когда мы перестраиваемся, он ждёт пять секунд и перестраивается за нами.

– Давайте проверим, – сказал Лео. Он свернул на соседнюю полосу, а Саймон уставился на автомобиль.

Раз, два, три, четыре…

– Я же говорила, – прошептала Ариана, словно водитель мог их услышать. – Совет умнеет на глазах.

Саймон закусил губу. Конечно, это могло быть просто совпадением, и пикап ехал в ту же сторону, что и они, но Ариана редко ошибалась в таких вещах.

– Кажется, там только водитель, – сказал он, щурясь и вглядываясь в лобовое стекло, бликующее на солнце. – С одним солдатом мы справимся.

Ариана покачала головой.

– Задача водителя – не напасть, а проследить за нами. В Совете понимают, что пикап заметить сложнее, чем военный автомобиль. Основные силы пока выжидают, но как только мы останемся одни…

Они с Саймоном переглянулись, и понадобилось немало усилий, чтобы не посмотреть на пассажирское сиденье, где Габриэль продолжал показывать Лео дорогу.

– Думаешь, это ловушка? – прошептал он едва слышно даже для самого себя.

Ариана слегка передёрнула плечами.

– Не знаю. Как вариант. Всё возможно, но зачем Совету устраивать себе лишние хлопоты, когда можно было арестовать тебя в аэропорту?

С ответом Саймон не нашёлся, но это не значит, что его не было.

– Ну, посмотрим, правда ли Верховный Совет не последует за нами в тропики, – пробормотал он. – Присмотри за пикапом, ладно? А я прослежу за Габриэлем.

За следующие пятнадцать минут растущее напряжение постепенно свело на нет разговоры, и вскоре все замолчали. Только Габриэль иногда негромко подсказывал Лео направление, и каждый раз тот сначала сверялся с Джемом.

Они пересекли длинный мост – официальную границу города – и выехали на трассу, пролегающую через сельскую местность. Постепенно лес вокруг становился всё гуще и зеленее, но преследующий их пикап так и не отставал.

– Впереди будет съезд на грунтовку, – сказал Габриэль спустя примерно полчаса. – Там мы от них отделаемся.

Как и в аэропорту, уверенности ему было не занимать, но сомнения Саймона уже разогнали последние крохи оптимизма. Но Лео, получив кивок от Джема, послушно свернул на раскисшую грунтовую дорогу. И разумеется, пару мгновений спустя пикап повернул вслед за ними.

Он больше не скрывался, но держался на расстоянии, достаточно далеко, чтобы нельзя было разглядеть водителя. Саймон даже не знал, чего бояться больше – преследования или чащобы, в которую они направлялись. Помимо пикапа машин поблизости не было, а дорога была явно не из путеводителя для туристов. И чем дольше они петляли в лесу, тем настойчивее все выглядывали из окон – даже Уинтер, сидевшая посередине, нависла над плечом Шарлотты.

Саймон не заметил ни знаков, ни каких-то отметок, ни пограничного контроля. Но в какой-то момент пикап скрылся из вида после резкого поворота и больше не появился, даже когда дорога выровнялась. Саймон затаил дыхание, мысленно отсчитывая секунды, но полминуты спустя преследователь так и не показался.

Он глянул на Ариану.

– Что думаешь?..

Она мрачно помотала головой.

– Не знаю, – шепнула она. – Есть шанс, что нас ждёт что-то ещё хуже…

– Осторожно!

Крик Джема прорезал тишину, и Лео резко свернул в сторону, чудом разминувшись с внедорожником, из ниоткуда выскочившим наперерез. Его кузов полностью покрывал камуфляж из ветвей и листьев, а из окон свисали пятеро солдат Верховного Совета в зелёной форме и махали руками.

– Саймон, – напряжённо окликнула Ариана, и он посмотрел в заднее окно. За ними ехал второй внедорожник, а пару секунд спустя к нему присоединился третий, и они вместе зажали фургон с обеих сторон.

– Не пропускай их вперёд, – торопливо сказал Джем. Отстегнув ремень, он протиснулся в зазор между водительским и пассажирским сиденьями. – Если остановимся, нас запросто схватят.

– Сядь на место и пристегнись, – прорычал Лео, вторя взревевшему мотору. Джем неохотно подчинился, а Саймон тем временем огляделся.

Внедорожник, едущий сзади, приблизился – настолько, что Саймон видел равнодушное лицо водителя в мельчайших деталях. Но он продолжал набирать скорость, и фургон вдруг с силой тряхнуло.

Водитель въехал им в бампер.

– Они хотят столкнуть нас с дороги, – сказала Ариана, хотя Саймон и сам уже понял.

– Если они пришли за Габриэлем, то не станут нападать, – пробормотал он, отстегнув ремень и схватившись за спинку сиденья, чтобы не упасть. – Они не будут рисковать, побоятся его зацепить. Лео, не останавливайся.

Дедушка посмотрел в зеркало заднего вида, нахмурив седые брови.

– Саймон, ты что…

– Не останавливайся, – повторил он и перелез к Джему, не обращая внимания на натянувшиеся швы. – Только дверь за мной закройте, ладно?

– Саймон!.. – Ариана попыталась схватить его за футболку, но не успела. И Саймон, не оглядываясь, открыл боковую дверь и выпрыгнул из фургона наперерез внедорожнику, толкающему их сзади.

5

Одним махом

Уже в процессе превращения из человека в могучего ягуара Саймон услышал за спиной крики друзей, оставшихся в фургоне. Но было слишком поздно – он летел, вытянув лапы с заострившимися когтями, и хотя конкретного плана у него не было, он понимал, что Джем прав: если не остановить Верховный Совет, расправиться с ними будет проще простого.

Он приземлился на брезентовую крышу ближайшего внедорожника и под возгласы солдат рассёк ткань. Сквозь дыру было видно, как они поспешно хватаются за оружие, но Саймон не стал ждать драки. Он сам спрыгнул в салон, приземлившись на водителя. Тот закричал, а Саймон впился когтями ему в живот, схватил зубами руль и резко вывернул его в сторону.

Внедорожник устремился к массивному дереву; солдаты даже не успели прийти в себя. Саймон смог обратиться буквально за мгновение перед столкновением: став стрекозой, он вылетел из открытого окна, и тут же по джунглям разнёсся тошнотворный грохот металла, врезавшегося в дерево.

Теперь кричали все и повсюду – друзья в фургоне, солдаты в двух оставшихся внедорожниках, даже сбежавшиеся звери, сидящие на деревьях. Но Саймон не обращал на них внимания, потому что военный автомобиль снова врезался в бампер фургона, и он, недолго думая, бросился на лобовое стекло.

Врезался в него он уже свернувшимся в клубок броненосцем, защищённым крепким панцирем. Зверьком он был небольшим, зато тяжёлым, и влетел в грудь водителя с силой, достаточной, чтобы сломать ему кости.

Внедорожник вильнул, но задыхающийся солдат удержал руль, и не успел Саймон даже распрямиться, как кто-то схватил его и вышвырнул из машины.

Друзья закричали громче, но в мгновение ока Саймон обернулся птицей, которую видела в путеводителе Уинтер, – серо-зелёным короткохвостым воробьём не крупнее большого жука. Сражаться так он не мог, зато лавировать в небольшом пространстве – запросто. Чирикал он прямо как кузнечик – Саймон даже усомнился, что это его собственный голос, но всё же издал клич и бросился в окно внедорожника.

Только сейчас он заметил, что автомобиль был больше остальных, а длинные скамьи тянулись вдоль салона, а не поперёк, как в обычных машинах. И ждали его не пятеро солдат, а больше десятка, и все были вооружены штыками и боевыми ножами.

Но Саймон не остановился, а всякий страх и боль смыла волна адреналина. Вот он был воробьём – а мгновение спустя уже обернулся ярко-зелёной змеёй, оголившей клыки. И несмотря на оружие, солдаты попятились, хотя деваться из внедорожника было некуда.

Сдавленно закричав, один из них вскинул штык. Делать было нечего, и Саймон, бросившись на него, впился клыками в ногу прямо над кожаным сапогом. Он не любил использовать яд – для этого у них была Ариана, – но успел впрыснуть только половину, а потом солдат завопил и пинком сбросил его с себя.

В воздухе он снова превратился и на пол приземлился уже массивным бурым медведем. Солдаты набросились на него, полосуя ножами мех и толстую шкуру, и Саймон не стал терять время. После жестокой битвы за Хищника он на дух не переносил схватки и не хотел никого убивать. Но друзья не переставали кричать, а внедорожник снова тряхнуло, когда он врезался в фургон, и Саймон бросился в бой, отбросив все сомнения. Он должен был защитить близких ему людей – они не могли умереть просто потому, что ему страшно было использовать свои силы.

Поэтому он сражался, не сдерживаясь, раскидывая солдат одного за другим. Становился то медведем, то аллигатором, то львом, то королевской коброй, то волком – кем угодно, лишь бы противники не расслаблялись. И наконец, когда спереди вновь раздался отвратительный лязг, Саймон зло поглядел на водителя через зеркало заднего вида и обратился бегемотом.

Он превращался в него впервые и сам удивился, как быстро разрослось тело, мгновенно занимая собой всё пространство. Он больше не мог двигаться, но это было неважно, ведь многого от него и не требовалось. Последний оставшийся солдат попытался подрезать ему задние ноги, но Саймон просто наступил ему на ступню, и он оглушительно завопил от боли. Внедорожник покачнулся; мотор взревел, но как бы водитель ни давил на педаль газа, он не мог перебороть многотонного бегемота.

Автомобиль сбросил скорость, всё сильнее и сильнее отставая от фургона друзей и третьего внедорожника. Саймон тяжело шагнул вперёд, нависая зубастой пастью над ухом раненого водителя.

– Остановись, – приказал он небывало низким голосом. – И если с машиной всё в порядке – возвращайся в город и отвези товарищей в больницу.

Водитель залопотал что-то по-португальски, но Саймон его не понял, как и сам он вряд ли понял, что сказал Саймон. Поэтому он решил донести мысль единственным оставшимся способом: распахнув пасть, он ужасающе зарычал.

Водитель закрыл руками лицо, сгибаясь от боли в рёбрах. Когда внедорожник всё же остановился, Саймон пару раз топнул – просто на всякий случай.

– К доктору, – приказал он, надеясь, что на его языке слово будет звучать как-то похоже. Задерживаться рядом с водителем он не стал – превратился в сапсана и вылетел через разбитое лобовое стекло, стараясь поскорее догнать фургон, пока с друзьями ничего не случилось.

Заметил он их секунд через двадцать, не больше, – они как раз вошли в крутой поворот. Ширины дороги едва хватало для двух автомобилей, и военный внедорожник вплотную прижимался к фургону, пытаясь спихнуть его в лесополосу.

Издав яростный клич, Саймон бросился к машине Совета, прижав крылья к телу. Ему было плевать, что его ждёт – лишь бы получилось отвлечь солдат и дать друзьям время уехать, – и как только он влетел в открытое окно, мгновенно обернулся тигром, готовясь впиться в солдат клыками и когтями.

Но и солдаты ждали его.

Они были вооружены до зубов – ножами, штыками, дубинками; и в отличие от солдат в первых автомобилях, они не боялись и не пытались закрыться. Саймон мгновенно ощутил на себе всю мощь их оружия и сдавленно вскрикнул, когда бок обожгло болью.

Тут же он превратился в крокодила, чья толстая кожа защищала не хуже шкуры бегемота. Но было поздно: по боку уже текла кровь, а солдаты, явно представляющие, что Саймон сделал с их товарищами, окружили его, не давая ни вздохнуть, ни пошевелиться. Ножи против рептилии помогали плохо, но дубинки работали по-прежнему, и после нескольких ударов по голове перед глазами всё поплыло. Нужно было отбиваться – превратиться в кого-нибудь, кто смог бы справиться с ними единым махом. Но град ударов не прекращался, и хотя крокодилий череп пока выдерживал, солдаты были сильны, а с каждым ударом голова начинала кружиться всё сильнее.

– Саймон! Саймон!

Он распахнул глаза. Ариана. Из-за того, как тесно автомобили прижимались друг к другу, она была совсем близко, и стоило только представить, как солдаты нападают на неё – нападают на всех его друзей, – и в кровь выбросился адреналин. Со скоростью молнии Саймон укусил ближайшую к нему ногу, а затем снова и снова, пока воющие от боли солдаты не расступились, оставив в покое его ноющую голову. Это был не конец битвы, но теперь у него появилось время обдумать ситуацию.

Внедорожник нужно было остановить.

Но не успел он представить какое-нибудь животное – может, очередного бегемота или носорога, который бы всех раздавил, – у уха раздался тонкий голосок:

– Не шевелись.

– Что… – начал было Саймон, дёрнув головой в сторону звука, но что-то проползло прямо по глазу, и он содрогнулся.

– Я не шучу, – повторил голос. – Не дёргайся.

Кто это был? Ариана? Она превратилась в паучиху и вступила в бой? Нет, он только что видел её в фургоне. Она была быстрой, но даже она не умела телепортироваться. Но что-то в голосе показалось ему знакомым, и по спине побежали мурашки.

Не успел он ничего спросить, как солдаты завопили. Они кричали не от боли, как те, которых он покусал, а от испуга. И хотя Саймону хотелось закрыть глаза, лишь бы больше по ним не ползали непонятные насекомые, он огляделся, не шевеля головой, и попытался понять, в чём дело.

И тогда он заметил их.

Муравьи. Сотни, тысячи муравьёв заполонили внедорожник. Они ползали по полу, по лежащему ничком крокодильему телу Саймона, взбирались по ногам солдат – лезли всюду, где только могли. И Саймон думал, что солдаты просто сбросят их, но они застыли, в ужасе распахнув глаза.

Саймон не разглядел, кто закричал первым. Кажется, кто-то слева, но это было неважно. Не прошло и нескольких секунд, как все они зашлись в болезненных воплях, таких громких, что агония казалась почти осязаемой. Разом отмерев, они бездумно бросались в разные стороны, словно спасались от невидимого врага. Даже водитель закричал, и внедорожник резко повело влево.

– Иди отсюда, Саймон Торн, – раздался голос над ухом. От такой фамильярности Саймон стиснул зубы, но промолчал и обернулся колибри. Выбор мог показаться странным, зато так он смог быстро вспорхнуть в воздух и вылететь из ближайшего окна, не коснувшись ни единого муравья. Учитывая мучительные вопли, раздающиеся вокруг, он совершенно не хотел становиться их целью.

Внедорожник, дико виляя, постепенно снижал скорость. Он начал отставать от фургона, а потом с размаха врезался в дерево, пробурив колёсами землю и корни. Крики не затихли, но Саймон не стал дожидаться исхода битвы солдат с муравьями. Сердце до сих пор колотилось, рану на боку жгло, и он, развернувшись, помчался к фургону.

Видимо, друзья заметили его в окне, потому что боковая дверь распахнулась. Залетев внутрь, он приземлился на заднее сиденье, обернулся человеком, тяжело дыша, и осторожно отлепил от кожи пропитанную кровью футболку.

– Меня всё-таки зацепили, – пробормотал он, морщась при виде раны. Она была не слишком глубокой и, кажется, не задела ничего важного, но швы точно стоило наложить. – Ариана, у тебя есть что-нибудь, чтобы перевязать…

Он поднял голову. Ариана уставилась на него огромными глазами, а Шарлотта, Уинтер и Джем с коленями забрались на сиденья среднего ряда и смотрели на него, распахнув рты. Даже Габриэль обернулся, но без удивления – скорее, с тревогой. Один только Лео непоколебимо смотрел за дорогой, даже не глядя в зеркало заднего вида.

– Что такое? – спросил Саймон, прижимая футболку к кровоточащей ране. – На мне же нет муравьёв, да? Потому что отбиваться от них – просто кошмар.

– Нет, – пискнула Уинтер, содрогнувшись от одной только мысли. – Ты просто… никогда так раньше не дрался. Как… как Звериный король.

– Как Наследник, – тихо сказала Шарлотта.

– А. – Саймон пожал плечами, но к щекам прилил жар. – Я не хотел, просто…

– Ты за пять минут в одиночку расправился с несколькими десятками вооружённых солдат, – поражённо сказал Джем. – Если бы ты служил в подводной армии, генерал бы завалил тебя медалями и почестями. Тебя бы сразу повысили. Ты стал бы легендой. Про тебя бы рассказывали в школах. Тебе бы памятники ставили…

– Ты правильно поступил, Саймон, – перебила его Ариана, и Саймон выдохнул. Не нужны ему были памятники, учебники и медали. Он просто хотел защитить дорогих ему людей.

– У вас всё хорошо? – спросил он, морщась, потому что фургон налетел на выбоину, и свежая рана отозвалась болью.

– Всё нормально, – ответила Ариана, расстёгивая фиолетовую поясную сумку. – Не лезь грязными руками, дай я её обработаю. Но со швами придётся подождать.

Только тогда Саймон заметил запёкшиеся под ногтями грязь и кровь – и он даже не знал, его ли она. К горлу неумолимо и резко подступила тошнота, и он с трудом взял себя в руки. До этого момента он сражался так всего один раз: на крыше крепости Звериного короля, когда на кону стояла жизнь – или его, или Ориона. Но потом на его глазах дедушка сорвался вниз и разбился о скалы, и он пообещал себе больше не использовать в сражениях силы Звериного короля – силы Наследника.

Но сейчас, оглядывая друзей, целых, здоровых и не тронутых солдатами, которые готовы были пойти на всё, чтобы от них избавиться, Саймон понял: он ни о чём не жалеет. Ему не оставили выбора, и он не раскаивается в собственных действиях – и не сожалеет о потерянных жизнях солдат. И именно это его и пугает.

6

Принцесса и наследница

– Мы ещё долго будем шататься по лесу, – сказала Уинтер, – или всё же признаешь, что мы потерялись?

Они петляли по пустующей грунтовой дороге уже почти три часа. Саймон лежал на заднем ряду, прикрывая глаза рукой, а Ариана в четвёртый раз проверяла повязку, стягивающую рану. Кровотечение стало слабее, но не остановилось до конца, и она поджимала губы, слегка надавливая на рану вопреки болезненному шипению Саймона.

– Мы не потерялись, – терпеливо возразил Габриэль. – Более того, если мы сейчас повернём вон на том повороте, вы сами убедитесь, что я знаю дорогу.

Даже из-за спинки сиденья, перекрывавшей обзор, Саймон заметил, как Джем выпрямился.

– Это что, Амазонка? – поражённо спросил он. – Мы поплывём на лодке?

– На чём? – переспросила Ариана, резко вскинув голову и моментально позеленев. Захрипев, Саймон кое-как сел, и действительно: стоило Лео свернуть на едва заметную тропу, которую и дорогой-то сложно было назвать, как впереди показалась широкая река – а заодно и маленький шаткий причал с большой лодкой, видавшей лучшие времена.

Как только Лео припарковался, Джем выскочил из фургона и понёсся к воде.

– Всегда хотел поплавать в Амазонке, – крикнул он. – Экосистема тут шикарная…

– Я бы на твоём месте в воду не лез, – сказал Габриэль за мгновение до того, как Джем добрался до берега. – Мы на территории кайманов. Так что осторожнее, если не хочешь стать их обедом.

Из окна Саймон увидел, как Джем резко затормозил. Уинтер вздохнула.

– Я за ним присмотрю, – сказала она, схватила сумочку и выпрыгнула из фургона. Шарлотта пошла за ней, но когда Саймон попытался подняться, Ариана сильнее надавила на его рану.

– Сначала зашью тебя, – сказала она, доставая из поясной сумки зажигалку и швейный набор, – а потом можешь снова корчить из себя бессмертного.

Под болезненные вздохи и ворчание Саймона она принялась за дело, но справилась, к счастью, быстрее, чем несколько дней назад в Серенгети. К тому времени, как она закончила, Лео с Шарлоттой перенесли вещи из фургона в лодку, на палубе которой уже стоял Джем – опасно перевалившись через перила, он вглядывался в мутную воду.

– Свалишься – мы за тобой не полезем, – предупредила Уинтер, придерживая его за футболку, словно ей бы хватило сил удержать его от падения. У неё были свои сильные стороны – например, умение бросаться ядовитыми комментариями, подходящими ситуации, – но физически Джем был чуть ли не в два раза крупнее её.

– Да и не надо, – жизнерадостно отозвался тот, не сводя взгляда с реки. – Ничего со мной не случится…

Стоило ему это сказать, как на поверхности показалась морда массивного аллигатора, приподнявшегося буквально на несколько сантиметров над водой, – Саймон, как раз вышедший на причал с Арианой, с трудом разглядел даже его ноздри. По спине его змеился тёмный гребень, а взгляд был прикован исключительно к Джему.

Чёрный кайман.

– Еда, – раскатисто пробурчал кайман низким голосом, заглушённым плеском воды, и Уинтер дёрнула Джема за футболку с такой силой, что ворот врезался в шею, и ему пришлось выпрямиться.

– Как классно, – сказал он, хотя так и не отошёл от перил. – А ты знала, что чёрные кайманы – самые крупные представители своего вида? Они могут вырасти до шести метров в длину, даже больше, чем крокодилы.

– А ты знал, – не выдержала Уинтер, – что они хищники, которые сожрут тебя и не подавятся?

– Еда, – снова потребовал чёрный кайман, и Саймон огляделся. Еды у них не было, если не считать мармеладных мишек, но Саймон очень сомневался, что кайман предпочтёт их мясу.

– Габриэль, – окликнул он, заметив Хранителя на берегу. Тот тоже наклонялся, словно с кем-то разговаривал, но Саймон не видел, с кем именно. – Тут голодный чёрный кайман.

Габриэль даже не посмотрел в его сторону.

– Я тут о цене договариваюсь, – отозвался он. – Погоди минуту, будь добр.

Его тон Саймону совсем не понравился, но он, оглянувшись на бледную Ариану, всё же поднялся на борт. Лодка оказалась крепче, чем он думал, а под палубу уходила лестница – значит, можно было надеяться, что места всем хватит.

Едва поднявшись на лодку, Ариана тяжело опустилась на толстый моток каната и закрыла лицо руками. Саймон присел рядом с ней на корточки, игнорируя боль в боку.

– Может, плыть по реке будет легче, чем по морю.

– Буду надеяться, – пробормотала она без особой уверенности. – Ничего, выживу. Проследи, чтобы Джем за борт не спрыгнул.

Выглядела она плохо, но Саймон знал, что лучше оставить её в покое. Поэтому он подошёл к Уинтер с Джемом, которые перекидывались фактами о лесах Амазонки с таким видом, словно сражались за титул знатока. И хотя Джем явно кое-что знал, особенно если это касалось реки, кладезь познаний Уинтер оставался неиссякаем.

– Сорок тысяч видов растений, Джем, – недовольно сказала она. – И это только те, которые нам известны.

– Ну, а Амазонка раньше текла в противоположную сторону, – парировал Джем. – И ты знала, что тут обитают речные дельфины и гигантские выдры…

– Каждую секунду люди вырубают полтора акра леса, – изящно вклинилась Уинтер. – А каждый день вымирает больше сотни различных видов.

– Не надо читать мне мораль, я и так знаю, что природу нужно беречь, – сказал Джем, не скрывая своего раздражения. – Ариана, вот ты в курсе, что в одних только джунглях проживают два с половиной миллиона видов насекомых?

– Думаю, её сейчас это не очень волнует, – сказал Саймон.

Одного взгляда в сторону реки хватило, чтобы заметить, как кайман вьётся у лодки, явно выжидая возможность перекусить. Но не успел Саймон полезть в рюкзак, чтобы отвлечь каймана злаковым батончиком, как за спиной послышались тяжёлые шаги: на борт поднялись Лео, Габриэль и Шарлотта.

– Путь свободен, – жизнерадостно сообщил Габриэль. – Кайманы нас пропустят.

– Что ты им наобещал? – с подозрением поинтересовался Саймон, вдруг резко озаботившись местонахождением Элоизы. Конечно, сахарная летяга была бы кайманам на один зуб, но всё же.

– Просто сказал, что за нами обязательно явятся солдаты Верховного Совета, – ответил Габриэль. – И в зависимости от того, в каких животных они превращаются, кайманов может ожидать очень вкусный обед.

Внутри всё перевернулось, но Саймон решил не спрашивать, точно ли кайманы будут ждать, пока солдаты в кого-нибудь превратятся. Он и так знал ответ, но старался об этом не думать.

– Лодка точно нас выдержит? – с сомнением поинтересовалась Шарлотта, косясь на щербатый пол.

Габриэль тут же принялся отвязывать лодку от причала.

– Она уже двадцать лет служит мне верой и правдой, – сказал он. – Так что вряд ли она скоро развалится.

Они с Лео подняли якорь, покрытый водорослями и тиной, и когда лодка отчалила, Саймон вернулся посмотреть на каймана. Тот до сих пор сидел под водой и провожал их тяжёлым взглядом, но хотя бы не плыл следом.

Лео с Габриэлем, быстро сработавшись, вместе правили лодкой. Она двигалась вниз по течению, спокойно виляя, словно они вовсе не торопились. Стараясь сдержать раздражение, Саймон облокотился на перила, игнорируя боль в боку, и посмотрел в сторону леса. Кустарники и деревья постепенно становились всё плотнее и вскоре слились в единое полотно зелени. Зелёным было все: листья, трава, вода, змеи…

Саймон резко попятился. Всего в нескольких метрах от лодки над водой нависала ветвь, с которой за ним наблюдал зелёный древесный удав, свернувшийся кольцами. Кажется, он не планировал нападать, но Саймон предпочёл не рисковать.

– Тебе нечего бояться, Саймон Торн, – сказал Габриэль, и Саймон резко обернулся. Хранитель стоял всего в паре шагов от него; на голове у него красовалась непонятно откуда взявшаяся широкополая шляпа, бросающая тень на дружелюбное лицо. – Животные знают, что мы им друзья, не враги.

Лично Саймон считал, что Габриэля могут считать другом только те, у кого совсем атрофировался инстинкт самосохранения, но мысль эту он предпочёл оставить при себе.

– Зачем ты нам помогаешь? – спросил он.

Габриэль пожал плечами.

– Мы вроде остановились на том, что я не хочу умирать. Этого мало?

Саймон поджал губы.

– Хотя бы скажи, откуда ты узнал про Наследников. Специально выслеживал их?

– Да зачем, – отозвался Габриэль. – Я и так знал, где их искать.

– Ты про список? – спросил Саймон. Хранитель озадаченно поглядел на него, и он добавил: – Мы знаем, что Совет ведёт списки всех потомков королевской семьи.

– Серьёзно? – Габриэль впечатлённо присвистнул. – И как это американец, который узнал про существование Верховного Совета две недели назад, успел раскрыть такую важную тайну?

– Раз ты мне не отвечаешь, я тоже не буду, – сказал Саймон; эта игра ему окончательно надоела. – Главное, что мы знаем про список, и в нём ни разу не упоминались тропики. Так зачем мы приехали?

Габриэль приподнял бровь, изгибая уголок губ в усмешке.

– А ты не думал, – медленно произнёс он, – что в список могла закрасться ошибка?

– А тебе-то откуда знать? – парировал Саймон. – Ты Хранитель. Вы сами составили этот список.

Габриэль замолчал и какое-то время просто смотрел в воду, щурясь. Кроны деревьев накрывали берега таким густым пологом, что солнечный свет должен был теряться в листьях, и всё же лучи отблёскивали от речной глади.

– Ты хорошо знаешь нашу историю? – наконец спросил он. – Слышал, что, когда Верховный Совет захватил трон, детей последних монархов сослали на разные континенты?

Саймон кивнул.

– И теперь за ними охотится Совет. Это их имена указаны в списке.

Габриэль согласно замычал.

– На наш замечательный континент отправили принцессу, которой было всего двенадцать лет. Только представь, каково было девочке в таком возрасте оказаться одной посреди лесов Амазонии. Верная смерть.

Саймон был немногим старше, но несмотря на всё, что ему довелось пережить в двенадцать, рядом с ним хотя бы были семья и друзья.

– Но она же выжила, да?

Габриэль кивнул.

– Разумеется, Совет рассчитывал на другой исход – меньше королевских отпрысков, меньше проблем. Но её нашли животные. Они помогли ей и отвели к племени анимоксов. За сто лет до этого королевская семья уже пыталась подчинить себе тропики и всех их обитателей, но её всё равно приняли как собственную дочь. Сначала им пришлось общаться через животных, но она рассказала, что с ней случилось, и в племени осознали опасность их положения. Если бы в Европе узнали, что преемница королевской семьи выжила, они бы пришли за ней и никого бы не пощадили. Но местные анимоксы всё равно приняли её в племя, и остаток жизни она провела среди них.

Он замолчал, и Саймон расправил плечи.

– Чудесная история, – сказал он, – но откуда ты всё это знаешь?

Габриэль пожал плечами.

– Легенды частенько передаются из поколения в поколение.

– Легенды? – переспросил Саймон. – Почему легенды?

Возможно, ему показалось, но глаза Габриэля хитро сверкнули, словно Саймон наконец-то задал верный вопрос.

– Потому что, – легко отозвался он, – её старшая дочь стала первой Наследницей.

Саймон захлопал глазами.

– То есть…

– Вопреки надеждам Верховного Совета ни Хищник, ни Камень Судьбы не забыли королевскую семью, – сказал Габриэль. – И в каждом поколении обязательно появлялся один Наследник. Так уж получилось, что первой стала её дочь.

Саймон поражённо покачал головой.

– Но… как она выжила? Совет ведь нашёл её, да? Ту первую Наследницу.

– До них дошли слухи, – сказал Габриэль. – Но к тому моменту прошли уже десятки лет. За это время племя научило принцессу заботиться о лесных животных, и она передала эти знания своим детям, включая первую Наследницу. Много лет спустя, когда Верховный Совет пересёк океан и выследил племя, животные остались верны им до конца – принцессе с её семьёй в том числе.

– Они сражались за неё? – тихо спросил Саймон. Животные Серенгети тоже попытались защитить африканских Наследников, за что поплатились кровью и болью. За последние две недели он видел немало ужасов, но до сих пор вспоминал, как слонёнок оплакивал погибшую мать, и понимал, что никогда это не забудет.

– Да, – сказал Габриэль серьёзно. – Животные сражались за неё. Сражались вместе с ней. В тот день погибло столько солдат, что река окрасилась алым, а когда всё было кончено, Наследница пощадила одного молодого солдата Верховного Совета, и он, вернувшись в Европу, рассказал свою чудовищную историю. Прошло триста лет, и ни разу Верховный Совет не решался ступить на эту землю. До этого дня.

Перед глазами мелькнули кровавые воспоминания и жуткие картины, нарисованные воображением. Саймон попытался разогнать их – он не видел ту битву и не знал, что произошло в лесу несколько веков назад. Но всё равно по коже побежали мурашки, и призраки переполнили влажный воздух, наполняя его зловонием. Не важно, куда заносила его судьба – смерть везде пахла одинаково.

– А что стало с Наследниками Амазонки? – спросил Саймон. – Не с первой, с… остальными.

Ведь их должно было стать больше, даже учитывая разрастающиеся из поколения в поколение семьи потомков королевской крови, сосланных на другие континенты.

– Верховный Совет не стал их трогать, – пожал плечами Габриэль. – Возвращаться в джунгли было слишком опасно, так что пока Наследники не трогали Хранителей, те решили не посылать своих лучших солдат на верную смерть. Понимаешь, они считали племя первобытным, – добавил он, зло ухмыльнувшись. – И думали, что они не знают про мир за пределами леса. Но племя помнило, откуда появилась принцесса, и помнило про нависшую над ними угрозу. С тех пор, если Совету не удавалось найти Наследника, они автоматически считали его жителем Амазонки. Иногда так и было.

– Иногда? – неуверенно спросил Саймон.

– Ну, почти всегда, – признал Габриэль. – Совет отлично умеет выслеживать неопытных и наивных Наследников, но они не нашли всех. Кто-то, разумеется, жил здесь, в Амазонии. Но кто-то просто знал, как хранить секреты.

Когда Саймон узнал, что может превращаться в разных животных, то скрывал это почти год. Тогда он ещё не был настоящим Наследником, но был потомком Звериного короля, слышал окружающие его легенды и знал, насколько опасна была эта тайна. Но ведь не все Наследники об этом догадывались. Да и откуда им было знать, если Совет тщательно скрывал от анимоксов свою методичную чистку?

– Тогда сколько в Амазонии Наследников? – спросил Саймон. – Или ты сам не знаешь?

– Из племени, к которому присоединилась принцесса, выросла деревня, – сказал Габриэль. – Так что большая часть детей твоего возраста могут оказаться Наследниками.

– Так сколько их? – спросил Саймон. – Десять? Двадцать? Сто?

– Двадцать три, – ответил Габриэль, задумчиво поджав губы. – Наверняка есть ещё дети людей, покинувших племя, но таких было мало. Быть избранным – это дар, великая честь. Такие люди становятся защитниками леса и подходят к этому с большой ответственностью. Не знаю, мог ли Наследник появиться вне племени… – Он покачал головой. – Нет, это вряд ли.

– Значит, у Верховного Совета нет настоящих имён возможных Наследников? – спросил Саймон, хмурясь. – Но почему?

Какое-то время Габриэль молчал, вглядываясь в мутную воду.

– Ты сам сказал – я Хранитель. Я участвовал в составлении этого списка.

Он похлопал Саймона по плечу – к счастью, здоровому, – развернулся и пошёл помогать Лео с лодкой, оставив Саймона с множеством вопросов без ответа. Он проследил за ним взглядом. Мелькнула мысль: может, Фахари была права? Может, несмотря на Вадима, несмотря на Ивонну, несмотря на все доказательства, которые Саймон видел собственными глазами, оставшиеся Хранители всё же не были теми чудовищами, за которых он их принимал.

***

Их путешествие по Амазонке затянулось на несколько часов: они успели попасть под короткий ливень, промочивший до костей, и встретить закат, окрасивший горизонт яркими красками. Саймон старался не уснуть, но битва с Советом истощила все силы, а тело надсадно ныло. Наконец, когда он задремал у перил и чуть не свалился за борт, Уинтер уговорила его превратиться в летягу и уйти спать в её сумочку к Элоизе.

Несколько часов спустя Саймон проснулся от покачивания и услышал гул насекомых и приглушённые шаги, доносящиеся снаружи. Он не знал, сколько проспал, но судя по тяжёлому дыханию Уинтер, лодку они покинули. Осторожно, чтобы не разбудить Элоизу, он выглянул из сумки и огляделся.

Единственным источником света оказались фонарики, покачивающиеся в такт тихим шагам. В духоте леса было сложно дышать, и когда он оглядел друзей – к счастью, большие чёрные глаза летяги отлично видели в темноте, – то увидел, что все они бредут из последних сил.

– Надо было поспать на лодке, – несчастно сказала Уинтер, и Джем согласно застонал.

– До деревни недалеко, – донёсся откуда-то спереди голос Габриэля. – Кстати, заметьте – никто нас не трогает, даже комары. Это территория Наследников. Здесь на нас не нападут.

– Ну да, зато следить будут, – проворчала Шарлотта, освещая фонариком густые кустарники. – Я их слышу. Мы не одни.

– Разумеется, – согласился Габриэль. – Но я до сих пор не завёл вас в ловушку. Так что доверьтесь мне. Осталось немного.

– Ты работаешь на Совет, – фыркнула Шарлотта. – А вам сюда путь заказан. Так почему на тебя никто не нападает?

– А это, – раздался рядом с Саймоном шёпот, – отличный вопрос.

Ариана спустилась по ремню сумки, и Саймон, подвинувшись, освободил ей место на молнии.

– Слышала, что он мне рассказал днём? – шепнул он, и Ариана кивнула.

– Что-то тут не так, – пробормотала она. – Он явно нам врёт.

– Или недоговаривает, – согласился Саймон.

– Рано или поздно вы всё узнаете, – тем временем отозвался Габриэль на вопрос Шарлотты. Та не ответила и просто мрачно уставилась вперёд.

Его ответ – точнее, его отсутствие – не понравился и Саймону тоже. Его не устраивали правила игры, которую начал Габриэль, и хотя тот пока что не сделал ничего плохого, Саймону надоело быть мышкой в лапах у кошки. Его две недели подряд обманывали и водили за нос все, кого он встречал, и теперь ему нужно было одно: полная правда без недомолвок. Учитывая, скольким они с друзьями рисковали и скольким уже пожертвовали, они её заслужили.

Поэтому, выругавшись себе под нос, Саймон спрыгнул с сумки Уинтер и уже в человеческом виде приземлился на мягкую землю. Друзья охнули от неожиданности, а Джем, споткнувшись, растянулся на влажной траве.

– Не пугайтесь, это я, – виновато сказал Саймон, подбегая к Джему, но Лео уже помог ему подняться и стряхнуть землю с колен.

– Предупреждать надо, – проворчала Уинтер, направив фонарик ему в лицо. Саймон прикрыл глаза ладонью, и она неохотно опустила фонарь.

– Пойдёмте, – окликнул Габриэль, успевший уйти вперёд. – Осталось недолго. Нет смысла устраивать привал.

Повздыхав, они продолжили пробираться сквозь тёмные заросли. У Саймона ныло всё тело, но он всё же ускорился и вскоре догнал Хранителя.

– Ты здесь уже бывал, – сказал он. – Поэтому ты столько знаешь про племя и их историю.

Габриэль кашлянул.

– Я же сказал, рано или поздно вы всё…

– Хватит, – сухо перебил Саймон. – Ты завёл нас в джунгли ночью, прекрасно зная, что вокруг полно животных, которые убьют нас одним укусом. Мы и так тебе доверились. Пора уже рассказать нам всю правду.

– Не бывает «всей» правды, – сказал Габриэль. – У каждого она своя.

Саймон скрипнул зубами и не прижал Габриэля к ближайшему дереву, превратившись в медведя, только потому что болел бок.

– Ну так расскажи нам свою правду, – прорычал он, надавливая на марлю, прикрывающую швы, словно это облегчило бы боль. Но лучше не стало, и он зашипел, злясь на себя за слабость.

– Вернись в сумку, Саймон, – окликнула Уинтер. – Только хуже сделаешь.

– Да всё в порядке, – пробормотал он, убирая руку. – Откуда ты столько знаешь, Габриэль? Про деревню, про племя, про их легенды…

Габриэль не ответил. Саймона это не удивило, и спустя недолгий момент тишины, нарушаемой лишь звуком шагов, он решил надавить.

– Ладно, тогда я сам угадаю, – сказал он, стирая пот со лба. – Ты Хранитель, а значит, не должен знать про племя Наследников, спрятанное в лесу. Но ты знаешь. И если список Наследников Верховного Совета поддельный, значит, ты решил скрыть от них эту информацию, хотя спокойно мог всё рассказать. Особенно в последние две недели.

Габриэль ничего не сказал, но и не возразил. Поэтому, глотнув нестерпимо влажного воздуха, Саймон продолжил:

– Ты ничего им не сказал, потому что с самого начала не собирался. Даже сейчас ты рассказал историю племени только мне, а не нам всем. Это потому, что я тоже Наследник? И ты думаешь, что я вправе знать. Тебе не обязательно было сбегать с нами, чтобы скрыться от Вадима и Верховного Совета. Ты управляешь им. Значит, ты с самого начала планировал эту поездку, и тогда остаётся только два варианта. Первый: ты заодно с Вадимом и ведёшь нас на смерть.

– Я бы ни за что не стал работать с этим бездушным убийцей, – сквозь зубы процедил Габриэль.

– Значит, вариант второй, – сказал Саймон. – Ты знаешь про племя Наследников, потому что ты там родился. Это твой дом, да?

Габриэль резко остановился, и Саймон замер в паре шагов от него. Но он не стал соглашаться с его словами – или, скорее, полностью их отрицать, – а просто поднял руку, жестом показывая остальным, нужно подождать.

Саймон нахмурился.

– Какой смысл врать, – начал он, но не успел договорить, как по коже пробежали мурашки. Что-то вдруг изменилось. Он не сразу понял, что именно, но пару мгновений спустя до него дошло.

Непрерывный гул насекомых стих, и лес погрузился в тишину.

– Саймон… – едва слышно окликнула Уинтер дрожащим голосом. Он обернулся, приготовив заострившиеся когти, и поначалу ничего не заметил, но потом он взглянул на лес глазами ночного животного, и зрение прояснилось.

И увидел.

Несколько десятков животных обступили их смертоносным кольцом. Ягуары, кайманы, пумы, даже огромная анаконда безотрывно смотрели на них, и Саймон мгновенно понял, кто перед ним.

Наследники Южной Америки.

7

Наследники Амазонки

Наступила тишина, и долгое время никто не смел шевелиться.

Саймон сомневался, что друзья видят окруживших их хищников, но они явно что-то почувствовали, потому что даже Уинтер не проронила ни слова. Они так и стояли, замерев, пока Саймон не поднял руки, убирая острые когти.

– Мы не враги, – произнёс он, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Мы как раз вас искали…

– Йара? – перебил его Габриэль, шагнув к ближайшему ягуару. – Дельфина?

– Габриэль?

В мгновение ока крупная кошка обернулась высокой стройной девушкой в лёгком платье и с прямыми тёмными и длинными волосами. С дерева к ней спрыгнул другой ягуар, в воздухе грациозно обернувшись ещё одной девушкой. Она была похожа на первую как две капли воды, только волосы были до плеч, а платью она предпочла джинсовые шорты. Не успел Саймон понять, что происходит, они обе бросились к Габриэлю.

Наверное, стоило за него заступиться – в конце концов, Габриэль был Хранителем и сам говорил, как сильно не любят Верховный Совет в племени Наследников. Но близнецы не напали на него – наоборот, накинулись с объятиями, и Саймон понял, что угадал. Габриэль здесь родился.

Он обнимал их, как родных, уткнувшись лицом в плечи. Они говорили о чём-то, тихо и быстро; даже если бы Саймон знал язык, всё равно не услышал бы. Но помимо девушек, которые явно не представляли опасности, оставалось ещё множество хищников. Они не двигались – так и сидели среди деревьев и кустарников, готовые в мгновение ока сорваться с места, а когда Саймон попытался их пересчитать, то понял, что все взгляды направлены на него.

– Уж простите, что лезу, – резко произнесла Уинтер, – но никто не хочет объяснить, что происходит?

Габриэль, не выпуская девушек из объятий, выпрямился и взглянул в их сторону. В его глазах блестели слёзы.

– Прошу прощения, – сказал он. – Это мои племянницы, Йара и Дельфина.

Уинтер захлопала ресницами.

– Погоди. То есть…

– Да, – ответил Габриэль, шмыгнув носом. – Ты угадал, Саймон Торн. Я здесь родился, и это племя – моя семья.

Остальные Наследники явно не питали к нему тёплых семейных чувств, но Саймон решил, что пока лучше будет не заострять внимание на их враждебном настроении.

– Раз твои племянницы Наследницы, – сказал он, – значит, ты тоже…

– Королевской крови? Да. – Улыбка Габриэля погасла. – Для Наследника я слишком стар, но во мне течёт та же кровь.

По спине пробежал разряд тока. До знакомства с Фахари он думал, что все Хранители будут такими же, как Вадим, – жестокими, кровожадными убийцами, которые не остановятся ни перед чем, пока не сотрут новообращённых Наследников с лица земли. Фахари была единственным исключением – ложкой мёда в бочке дёгтя, но чем дольше Саймон смотрел на Габриэля, тем отчётливее понимал, что ошибался. Конечно, не полностью, ведь от рук Хранителей погиб Бек Рот, брат Шарлотты, который до недавнего времени был единственным истинным Наследником своего поколения. Но впервые Саймон начал подозревать, что не все Хранители одобряли эту традицию и что они могут скрывать немало секретов.

– Похоже, тебя здесь не особенно любят, – сухо сказала Шарлотта, озвучив мысли Саймона. Она обвела фонариком деревья, выхватывая прячущихся во тьме Наследников. – И видимо, не помнят.

– Я давно не заглядывал в гости, – признал Габриэль, с опаской следя за лучом фонаря.

Девушка с длинными волосами отстранилась от дяди и шагнула вперёд.

– Саймон Торн, – сказала она, обратив на него взгляд тёмных глаз. – Мы тебя ждали.

– Серьёзно? – спросил Саймон. Во рту вмиг пересохло. Стоящая рядом Шарлотта нахмурилась.

– Почему все всегда знают, что мы придём? – Она направила фонарик на Габриэля, словно собралась его допрашивать. – Он вам сказал?

– Габриэль? – девушка удивлённо посмотрела на дядю. – Нет. Мы не знали, что он будет с вами.

– Тогда откуда… – начал Саймон, но не договорил, потому что ощутил на шее дыхание. Судорожно охнув, он развернулся и оказался лицом к лицу с черноволосым парнем с квадратной челюстью и серьёзными серыми глазами. В руках у него была полоска ткани, и когда он вновь потянулся к Саймону, тот отступил.

– Мы вас не тронем, – сказала длинноволосая девушка, и краем глаза Саймон заметил, что она тоже достала ткань. Подойдя к Шарлотте, которая смотрела на неё скорее с любопытством, чем с тревогой, она осторожно завязала ей глаза.

Значит, это была повязка.

– А это обязательно? – проворчала Уинтер, когда рядом с ней появился ещё один парень. – Мы всё равно не знаем, где мы.

Саймон подозревал, что чисто технически это не так, но сдержался и не взглянул на Джема. Зачем давать Наследникам повод остерегаться его друзей? Вряд ли они обрадуются, узнав, что Джем способен вслепую ориентироваться в пространстве.

– Мы не хотим рисковать, – сказала девушка, подходя к Лео. – Это наш дом – наша семья. Думаю, вы сами всё понимаете.

Саймон перехватил взгляд Уинтер и только затем рискнул посмотреть на Джема. Обоих ситуация явно не радовала, но они смотрели на него, ожидая решения. И хотя Саймон очень не хотел в который раз распоряжаться судьбой друзей, он знал, что выбора нет. Иначе доверия Наследников не добиться.

– Ладно, – сказал он и позволил парню с серыми глазами приблизиться. Если это окажется ловушкой, Саймон будет биться до последнего издыхания, чтобы защитить друзей. Но несмотря на окружавших их хищников, несмотря на ложь Габриэля, интуиция подсказывала, что они не причинят им зла. Они, как и Саймон, лишь защищали то, что было им дорого.

Завязав Саймону глаза, парень тихо отошёл, и он остался стоять, неуверенно покачиваясь, пока на больное плечо не опустилась рука. Он дёрнулся.

– Ты ранен? – спросила длинноволосая, кажется, девушка.

– Несильно, – ответил он, но она всё равно переместила руку на локоть. – Как тебя зовут?

– Дельфина, – ответила она. – Приятно познакомиться, Саймон Торн. Пойдём, до деревни недалеко.

Остаток пути занял минут пятнадцать, не больше, но каждый шаг превращался в угадайку, из-за чего время растянулось в бесконечность. Он то и дело спотыкался о корни и спутанные растения, и дважды только поразительно крепкая хватка Дельфины помогла устоять на ногах. Звуки шагов доносились со всех сторон, и он слышал, как чертыхаются друзья, с трудом пробирающиеся по незнакомому лесу. Мельком Саймон подумал о Габриэле. Интересно, завязали ли глаза ему? Вряд ли. В конце концов, Хранитель и так знал, куда идти. И Саймон даже не знал, хорошо это или плохо.

Наконец корни и растительность под ногами сменились гладким камнем, и даже через повязку Саймон увидел тусклый свет. Он не мог разглядеть его источник, но всё равно понял, что они подошли к костру – причём большому.

Он уже ощущал на коже потрескивающий жар пламени, когда Дельфина остановилась. Она заговорила с кем-то, и Саймон мигом понял, что это не тот язык, на котором она общалась с Габриэлем. Он звучал совершенно иначе: Саймон никогда ещё не слышал таких интонаций и звуков.

– Это явно не португальский, – раздался у уха шёпот, и он с трудом подавил вздох облегчения. Ариана. – И даже не диалект.

Скорее всего, племя говорило на этом языке задолго до появления Португалии, но Саймон не хотел случайно выдать присутствие Арианы, поэтому промолчал и тут же напрягся, заслышав, как Дельфине отвечает низкий, хрипловатый от старости голос. Они были не одни. Куда бы Дельфина с Наследниками ни привели их, вокруг были люди – возможно, немало.

– С тебя сейчас снимут повязку, – шепнула Ариана, и буквально секунду спустя Саймон ощутил, как ослаб узел на затылке. Наконец повязку убрали, и зрение вернулось к нему.

Проморгавшись, Саймон огляделся. Сначала ему показалось, что их привели в просторную пещеру; по её стенам тянулась буйная растительность, а в центре пылал костёр, тянущийся к отверстию в потолке. Но потом он заметил, что стены были выложены из каменных блоков, покрытых мхом, а деревья, растущие среди них, так органично вписывались в архитектуру, словно были посажены специально, чтобы подпереть свод потолка. Но они явно росли здесь десятки, если не сотни лет, и хотя закрывали обзор своими толстыми стволами, свет костра выхватывал платформу, слегка приподнятую над землёй, и несколько рядов мрачных людей, которые безотрывно смотрели на Саймона.

Габриэль расправил плечи, хотя на висках у него блестел пот. Он заговорил – но пожилая женщина, стоявшая в центре возвышения, резко оборвала его, и он тяжело сглотнул. Над платформой, пританцовывая на жерди, довольно загоготал тукан с ярким клювом; ему явно понравилось, как Хранителя поставили на место.

Габриэль снова заговорил, но в этот раз по-португальски, а не на языке племени. Саймон даже не успел удивиться такой резкой смене языка, как у уха раздался голос Арианы.

– Он извиняется, – прошептала она. – Видимо, за то, что заговорил на их родном языке. И… – Она помедлила. – Что-то про безопасность?

– Он говорит, что покинул племя, потому что хотел их защитить, – сказала Шарлотта, придвинувшись к Саймону почти что вплотную. – По его словам, Верховный Совет осмелел, и нужно было как-то оградить племя от их гнева. Он говорит, что ни за что бы не привёл солдат к деревне.

– А ничего, что они могли за нами проследить? – мрачно поинтересовалась Ариана. – Он про это хоть упомянул?

Шарлотта прислушалась, а потом помотала головой.

– Нет. Он просто объясняет, почему ушёл.

Старейшина, которая запретила Габриэлю говорить на родном языке, ударила посохом, украшенным перьями и бусинами, и удар дерева о камень эхом разнёсся среди деревьев и каменных колонн. Тукан захихикал, когда она выпрямилась во весь рост, непоколебимая и суровая, и посмотрела на Габриэля сверху вниз, как мать на непослушного ребёнка.

Когда она заговорила, в этот раз по-португальски, Шарлотта закусила губу, и Саймон не сразу понял, что она сдерживает ухмылку. Он понимал, почему она так ненавидит Габриэля – почему ненавидит весь Верховный Совет, ведь именно Хранители разрушили её семью. Но старейшина говорила всё громче, упрекала Габриэля всё резче, и вскоре веселье Шарлотты сменилось лёгкой тревогой.

– Она его прогоняет, – тихо сказала она. – Говорит, что он стал врагом и больше не имеет права ступать на их землю и называть её домом. Нет, ну, она права, конечно, но… – Шарлотта замолчала, когда Габриэль попытался ответить, но старейшина снова его перебила. – Она требует, чтобы он ушёл. И мы тоже. Сейчас же.

Ариана недовольно застонала, но Саймон едва услышал её за собственным раздражением. Да, в Аништадте Габриэль был одним из сильнейших анимоксов в мире, но в лесах Амазонки, среди близких ему людей, это положение не значило ничего. Даже хуже – из-за него они даже не собирались слушать, что он пытается им сказать.

Когда Габриэль опустился на колени, в мольбе сложив перед грудью руки, чаша терпения Саймона окончательно переполнилась, и он вышел вперёд. Наследники, стоящие вокруг костра, напряглись, а звери припали к земле, готовые броситься старейшинам на защиту. Саймон поднял руки, показывая, что безоружен, хотя никому из них не потребовалось бы оружие для убийства.

– Ваша честь. – Он прекрасно понимал, как глупо это звучит, но не знал, как ещё обратиться к старейшине, которая смотрела на него с платформы. – У вас нет оснований верить словам Габриэля, но позвольте мне объяснить, зачем мы приехали.

Дельфина, девушка с длинными волосами, подбежала к нему, но не из страха. Она просто встала рядом и заговорила со старейшинами на языке племени. Они нахмурились и повернулись к женщине с посохом, а та посмотрела на Саймона. Он выдержал её взгляд, понадеявшись, что она не сочтёт это вызывающим.

Наконец старейшина кивнула, и Саймон выдохнул.

– Меня зовут Саймон Торн, – сказал он и подождал, пока Дельфина переведёт его слова. – Я тоже Наследник.

Он не стал дожидаться, пока от него потребуют доказательств. Пока Дельфина переводила, он обернулся соколом, затем бабочкой, а потом волком и сел на задние лапы, чтобы его не сочли врагом. Раньше он не раз демонстрировал свои способности, и все всегда реагировали хоть с минимальным, но удивлением. Однако старейшины непоколебимо смотрели на него, словно в его способностях не было ничего необычного.

Разумеется. В конце концов, они всегда жили среди Наследников. Значит, им было известно о мире за пределами тропиков; они знали, что там появились другие Наследники.

Откашлявшись, Саймон принял человеческий вид и провёл ладонью по копне русых волос.

– Верховный Совет охотится за Наследниками, – продолжил он. – Вадим, новый европейский Хранитель, последние две недели пытается убить всех Наследников, которые появились за последний год, но мы с друзьями стараемся найти их до него. Мы уже были в Европе, Австралии и Африке, и их Наследники… – Он помедлил. Пожалуй, не стоило говорить Старейшинам, что тех Наследников то ли похитил, то ли уговорил уйти таинственный Аноним. Но сейчас это было и неважно. Ведь они приехали сюда с единственной целью: не допустить повторения истории. – Рано или поздно Вадим вас найдёт, и он не остановится ни перед чем. Если придётся, он уничтожит вашу деревню. Но… – Сжав губы, он оглянулся на Наследников. – Вы можете пойти с нами. Мы отведём вас к анимоксам, которые выступили против Совета, там Вадим вас не тронет…

– Здесь наш дом, – перебила его Дельфина. Саймон не заметил, когда она перестала переводить, но в тёмных глазах её блестел свет костра, и выглядела она смертельно серьёзной. – Защищать наш народ и наш маленький уголок леса – наш долг. Мы уже говорили: мы не уйдём.

Саймон захлопал глазами.

– Уже? – переспросил он. По дороге в деревню он не предлагал Наследникам сбежать с ними, и Шарлотта не упоминала, чтобы Габриэль просил старейшин о чём-то подобном. – В смысле…

– По пути сюда на нас напал Совет, – произнёс Габриэль, поднимаясь. – Они пришли за мной. Я покинул пост Хранителя и возвращаться не собираюсь.

Дельфина резко обернулась к дяде.

– На вас напали? – поражённо переспросила она. – Где? На границе?

– В лесу, – ответил Габриэль и обратился ко всему племени: – И не пара-тройка человек. Несколько десятков солдат осмелились пересечь границу.

В толпе Наследников послышались шепотки, и даже тукан застыл на своей ветви. Широко распахнув глаза, Дельфина поспешила перевести его слова старейшинам, то и дело спотыкаясь. Но дожидаться ответа не стала, а просто повернулась к дяде и дрожащим голосом спросила:

– Но как вам удалось выжить?

– Благодаря Саймону Торну, – тоном заядлого зазывалы провозгласил Габриэль, указывая на Саймона. – Он, как и первая Наследница, не побоялся рискнуть собственной жизнью и одолел их в одиночку. Нас спасла его храбрость. Но солдаты вернутся, – добавил он, обращаясь к старейшинам. – Они уже перешли наши границы, и Вадим не остановится, пока не перебьёт всех Наследников. Пора позабыть все обиды. Нам нужно взять пример с предков и объединиться. Другого выбора нет.

Его речь напомнила Саймону киношный монолог – Габриэль не врал, но выкручивал истину в свою пользу так, что она походила на ложь. Однако эмоции потерялись в переводе Дельфины, и старейшины неуверенно переглянулись. Даже решимость их предводительницы угасла, и какое-то время спустя она вновь обратилась к Дельфине.

Она заговорила, и взгляд её скользнул по толпе и остановился на ребятах из племени. Она обращалась не просто к Дельфине. Она обращалась ко всем Наследникам сразу. А когда закончила, её карие глаза пронзили Саймона насквозь, и этот взгляд показался горячее любого пламени.

Дельфина скривилась, но не стала переводить, а просто заговорила на родном языке, ясно и громко. Наследники повернулись к ней; послышались шепотки, даже выкрики, но Дельфина помотала головой и твёрдо продолжила стоять на своём.

– Я не понимаю, о чём они, – шепнула Ариана Саймону на ухо. Учитывая, как нервно Шарлотта накручивала на палец прядь волос, она тоже явно ничего не понимала. Но речь шла о чём-то важном, потому что Наследники препирались, постепенно срываясь на крики. Они не просто разговаривали и что-то обсуждали. Нет – они спорили.

И вдруг как гром с неба какофонию голосов прорезал оглушительно громкий визг. Уинтер с Джемом поспешно зажали уши, а Саймон дёрнулся, обернулся в поисках источника звука и заметил красно-коричневого примата, свисающего с ветви у каменного свода пещеры. И не просто примата, а ревуна – обезьяну, которая, по словам Уинтер, считалась самым громким млекопитающим планеты.

Теперь Саймон в этом не сомневался, но закрыть уши не успел, потому что ревун затих и укоризненно оглядел толпу.

– Проголосуем, – произнёс он и отпустил ветку. Приземлился он уже в человеческом виде, и Саймон узнал сероглазого парня, который завязывал ему глаза.

– За что вы собираетесь голосовать? – спросила Шарлотта. Обычно она неплохо держала себя в руках, но сейчас в её голосе слышалась заметная тревога.

Никто не ответил на её вопрос. Сероглазый парень крикнул что-то на языке племени, и несколько человек рьяно вскинули руки. Он крикнул что-то ещё; его голос эхом отразился от сводов пещеры, и теперь рук поднялось куда больше, но было видно, что многие сомневаются. И всё же результат был определён.

Дельфина выдохнула – кажется, с облегчением – и снова обернулась к старейшинам. Она ничего не сказала, но старейшина склонила голову, чуть ли не поклонившись. И Саймон понял: это было не разрешение, а согласие. Не старейшины правили племенем. Всё решали Наследники.

– Уже поздно, – наконец произнесла Дельфина. – Вы проделали долгий путь. Сегодня можете остаться у нас, а утром мы решим, что делать дальше. Но пока мы будем рады разделить с вами ужин.

– Большое спасибо, – ответил Саймон, но намёк понял: Наследники вполне могли передумать. Габриэль, видимо, тоже это заметил. Спорить он не стал, но шаткое положение явно его не устраивало.

Саймон тяжко вздохнул. Ночь. У него была одна ночь, чтобы убедить Наследников не выставлять их с друзьями обратно в лес. Нужно было срочно придумать, как проявить себя в глазах Наследников, которым явно не требовалась помощь со стороны, и всё же из головы не выходило слово, оброненное Дельфиной.

«Уже».

Кто-то опередил их – и нехорошее предчувствие подсказывало Саймону, что он знает, кто это был.

8

Жертвы камня

Поскольку собрание закончилось, каменную пещеру быстро заполнили люди. Их было несколько сотен – видимо, зал служил им не только местом для сборов, но и столовой. Многие из них носили одежды из шкур и листьев, но ребята помладше, включая Наследников, отдавали предпочтение на удивление современной одежде – футболкам, джинсам, шортам и майкам, на которых Саймон замечал логотипы знакомых брендов. Видимо, жизнь в тропиках не означала полную изоляцию от внешнего мира.

Но на ужин пришли не только анимоксы. В очереди Саймон заметил обычных животных – болтающих о чём-то беличьих обезьян, пёструю стаю синих ара, толпу пушистых грызунов размером с крупных собак, которых Уинтер назвала капибарами. Даже огромная зелёная анаконда проползла по полу, то и дело поднимая голову и щупая языком воздух, но никто не обратил на неё никакого внимания.

Саймон понимал, почему животные решили к ним присоединиться – еда, приготовленная на костре, пахла потрясающе. Получив собственную миску, он отошёл в сторону, не зная, куда двинуться дальше. Лео с Джемом решили составить компанию Габриэлю – тот сидел в тёмном углу и дулся, – а Шарлотта с Уинтер ещё стояли в очереди за едой. Зато Дельфина сидела у костра в компании нескольких Наследников – и раз у Саймона было всего несколько часов, чтобы понять, кто успел добраться до них первым, он не мог терять время. Но он не забыл, с каким сомнением некоторые из них голосовали, и боялся перестараться, ведь если он слишком сильно надавит, они окончательно перестанут им доверять, и тогда…

– Откуда ты знал, где нас искать, Саймон Торн? – раздался рядом голос, и Саймон вздрогнул. Обернувшись, он увидел Йару, коротковолосую близняшку Дельфины, которая смотрела на него загадочным, но спокойным взглядом.

– Э… Габриэль перехватил нас в аэропорту, – ответил Саймон, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. – Мы не знали, что вы живёте в лесу…

– Но что-то явно знали, – сказала она, щуря карие глаза. – Откуда?

Саймон замялся.

– Долгая история, – всё же ответил он.

– Значит, расскажешь, – безапелляционно заявила она. И хотя Саймону совершенно не хотелось распространяться про манипуляции Анонима, он кивнул. Может, если объяснить Наследникам ситуацию, они охотнее прислушаются к нему.

Удовлетворившись его ответом, Йара пошла к костру, но стоило Саймону последовать за ней, его обдало ветерком, и рядом вдруг кто-то возник. В нос ударил запах знакомого шампуня, но Саймон и без него догадался, кто это.

– Какая милая девушка, – с иронией заметила Ариана, заправляя за ухо серебристые волосы.

– Просто она нам не доверяет, – пожал плечами Саймон.

– Могу понять. – Понизив голос, Ариана склонилась к нему, хотя у Саймона и без этого путались мысли. – Думаешь, это Аноним предложил им уйти?

– А кто ещё? – мрачно ответил Саймон, мельком оглядываясь на тьму в конце зала. – А раз Аноним уже здесь, то и Вадим где-то рядом.

– Могу осмотреть территорию, – предложила она. – Вдруг найду подозрительные следы.

Он помотал головой.

– Если Наследники тебя заметят, ты сама вызовешь у них подозрения, и они совсем перестанут нам верить.

– Не заметят, – сказала она со стальными нотками в голосе. – В Африке я попалась специально.

– Знаю. – Он покосился на Наследника, который кормил ленивца из своей миски. – Но мы на их территории. Они всех тут знают, так что будь осторожнее, ладно? Нам нельзя рисковать.

– То есть мне нельзя рисковать, так? – поинтересовалась она недовольно.

Саймон закусил губу, но возразить было нечего.

– Вадим знает, что мы… что мы друзья. Если он решит воспользоваться тобой, чтобы добраться до меня…

– У него не получится. – Взгляд Арианы смягчился, и она сжала свободную ладонь Саймона. – Вадим трус и тиран, и ему ни за что со мной не справиться. И я больше не буду подыгрывать ему. Прости, что так вышло.

Она перевела взгляд на швы, стягивающие глубокие раны, и Саймон с трудом подавил желание закрыться.

– Ты не виновата, – пробормотал он. – Ты правильно поступила. И я тоже.

Ариана не ответила, но и руку его отпустила не сразу.

– Иди к Наследникам, – сказала она. – Попробуй с ними договориться. А я пока послушаю, о чём они говорят, может, что-нибудь выясню. И да, – добавила она, не успел Саймон и рта раскрыть, – я постараюсь не рисковать.

С комом в горле он проследил, как она встаёт в очередь за едой. Ариана была права – Саймон не мог постоянно думать о том, как ему было плохо, когда она якобы умерла. И хотя пальцы до сих пор покалывало от её прикосновения, он крепко сжал миску и направился к костру, у которого сидели Наследники.

К ним успели присоединиться Шарлотта с Уинтер – некоторых это явно смутило, но Шарлотта заговорила с ними, как закадычная подруга, и Дельфина восторженно придвинулась ближе, что немного успокоило остальных.

– Вы столько путешествовали, у вас наверняка много историй, – сказала Дельфина, когда Саймон подошёл ближе. – Мы с Йарой были только в Манаусе, но дядя часто присылал нам письма и рассказывал о других странах.

– Они все очень разные, – сказала Шарлотта. – И все по-своему интересные. Если честно, я всегда мечтала побывать в лесах Амазонки. Очень рада, что наконец удалось!

– Завтра утром мы вам тут всё покажем, – пообещала Дельфина. Ну, значит, их хоть не выдворят на рассвете. – Вы умеете летать? Лес с высоты птичьего полёта – это нечто.

– Не умеем, – сказала Шарлотта, а Уинтер вмиг покраснела. – Мы…

– Так вы не Наследники? – вмешалась Йара. В отличие от сестры, дружелюбием от неё и не пахло. Току – тукан, сидящий неподалёку, – захихикал, словно его веселило, что они не могут отрастить крылья.

– Только Саймон, – ответила Шарлотта, не обращая внимания на тукана. – Мы с Уинтер…

– Но вы всё равно поехали нас искать? – перебила Йара. – Это не опасно?

– Опасно, и не только для них, – сказал Саймон, присаживаясь рядом с Уинтер. – Но мои друзья умнее меня, так что мне с ними повезло.

Йара глянула на него с сомнением, но не успела разозлить Саймона ещё сильнее, потому что в разговор вмешалась Дельфина:

– Тогда покажем вам лес с земли. В каких животных вы превращаетесь?

Уинтер уставилась в миску, а Шарлотта, будто ничего не заметив, жизнерадостно ответила:

– Джем – в дельфина, Ариана – в чёрную вдову, а мы с Уинтер и Лео не можем превращаться.

Все Наследники тут же замолчали, включая брюнета с серыми глазами.

– Не можете? – переспросил он, так сильно хмуря густые брови, что они практически слились в одну. – Почему?

Вопрос прозвучал невинно, но шепотки стихли, и все Наследники уставились на Шарлотту. Та, несмотря на излучаемое дружелюбие, явно этого не ожидала.

– Да я, эм… в детстве дотронулась до Камня Судьбы, – призналась она. – Я тогда даже превращаться не умела. В итоге так и не научилась. А Уинтер…

– Тоже лишилась сил из-за Камня Судьбы, – с нескрываемой горечью сказала та, не поднимая глаз. – Две недели назад. Долгая история.

Повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь звуком дыхания. Саймон не знал, как перевести тему, чтобы сгладить неловкость, но ему и не пришлось, потому что Йара вдруг отложила миску, подошла к Уинтер и крепко её обняла.

Дельфина заключила в объятия Шарлотту, а как только они отошли, их место заняли другие Наследники, и так постепенно их обняли все, кто был рядом, а Уинтер с Шарлоттой оставалось лишь стоять и изумлённо смотреть друг на друга. Напоследок сероглазый парень обнял их обеих, и только тогда Наследники вновь расположились вокруг костра.

– Спасибо за вашу жертву, – тихо сказала Йара. – Мы навеки у вас в долгу.

Уинтер тревожно на неё покосилась.

– В смысле? – спросила она. – Мы ничего не делали. Просто… потеряли способности.

Парень помотал головой, не обращая внимания на длинные волосы, лезущие в глаза.

– Ещё до того, как Царства анимоксов пали, они пытались поработить наших предков. В той битве многие стали жертвами Камня Судьбы. Но они не отступили и сражались до последнего вздоха, и до сих пор мы почитаем их мужество, их мудрость и жертву. Все, кто столкнулся с Камнем, заслуживают почестей.

Уинтер тихо выдохнула, опустив взгляд.

– Спасибо, но силы от этого не вернутся. Никакие почести не помогут.

– Да, – мягко согласилась Дельфина. – Но принять действительность будет чуть легче.

Воцарилась тишина, но уже не такая неловкая. Наследники, которые косо посматривали на них, заметно смягчились. Даже те, кто голосовал против, больше не видели в них злостных врагов. Решив не упускать такую возможность, Саймон кашлянул.

– Дельфина, ты говорила, что один раз вы уже отказались уходить, да?

Та опасливо кивнула.

– Да, вы у нас не первые гости. Вчера к нам заходил незнакомый ягуар. Он сказал, что Верховный Совет хочет напасть на нас, но мы ему не поверили. Решили, что они ни за что не посмеют. Но… – Она показала на Саймона. – Видимо, зря мы не прислушались к его словам.

– Но мы не уйдём, – сказал сероглазый парень. – Мы не бросим наш дом.

– Значит, с ягуаром никто не пошёл? – спросил Саймон, и Дельфина помотала головой.

– Нет.

Он закусил губу, сдерживая вздох облегчения.

– Это он предупредил, что мы скоро придём?

– Да, – скривилась Йара. – Он рассказал, что вы помогли ему спасти Наследников в Африке. Но нас не нужно спасать. Мы сами справимся.

– Знаю. Они тоже справились сами, – сказал Саймон. – Как и ваши предки, они защитили свою землю, объединившись с животными.

– Тогда зачем уходить? – Глаза парня сверкнули. – Они должны были остаться. Это их долг!

– Кауан, – тихо сказала Дельфина, касаясь его запястья, и замолчала, но он взял себя в руки.

– Всё из-за Вадима, – мрачно сказала Шарлотта. – Чтобы добраться до Наследников, они с Советом перебили сотни, если не тысячи животных и убили бы ещё больше, дай только повод. Так что они не струсили и никого не бросали. Просто защищали свой дом.

Сероглазый парень – Кауан – поморщился, но не стал спорить. Более того, он явно прислушался к её словам; видимо, действительно уважал тех, кто столкнулся с действием Камня Судьбы.

– У них ничего не выйдет, – жёстко сказала Йара. – Жители леса могут постоять за себя, и если этот человек, этот… Вадим сунет сюда свой нос – долго он не протянет.

– Если придётся, мы примем бой, – добавила Дельфина с той же решимостью. – Но будем надеяться, что история не повторится.

Остаток вечера они провели, обмениваясь историями – Наследники рассказывали о жизни в лесах Амазонки, Шарлотта с Саймоном – о своих приключениях. Даже у Уинтер слегка поднялось настроение, и она показала Наследникам Элоизу. Те тут же сгрудились вокруг неё, передавая из рук в руки, и маленькая летяга вся распушилась от удовольствия. Вскоре к ним подошли остальные, включая Ариану с Джемом, и за смехом и шутками Саймон на мгновение позволил себе забыться. Он устал, всё тело болело, но сегодня он впервые за последние несколько недель ощутил себя просто… собой.

После ухода старейшин, когда костёр практически прогорел, Дельфина с Йарой привели Саймона с друзьями в небольшую рощу.

– Спать будете здесь, – сказала Дельфина, поднимая факел повыше. Саймон задрал голову и увидел дом, притулившийся среди громадных кручёных деревьев. Он так сильно напомнил о Соколиной горе, где раньше жил Орион, что дыхание перехватило, и Саймон посмотрел на Уинтер. Она была его приёмной внучкой и всё детство прожила в экстравагантной столице Царства Птиц – а значит, не могла не заметить сходства.

Друзья по очереди поднялись по лестнице, сплетённой из лиан и досок, но Саймон решил не напрягать руку и обернулся колибри. Дом оказался больше, чем он ожидал: в нём было два этажа, разделённых на уютные комнатки. Девочки решили занять второй этаж, и когда они ушли, он тяжело опустился рядом с плетёной циновкой.

– Ты как? – спросил Лео, присев на корточки.

– Устал, – пробормотал Саймон.

Дедушка похлопал его по колену.

– Отдыхай. Габриэль сказал, что лес патрулируют даже ночью. Если что-то случится – мы сразу об этом узнаем. – Он приподнял рукав Саймона и сощурился, пытаясь в темноте разглядеть швы. – Поберёг бы ты себя, малыш. Твоя мама меня придушит, если я верну тебя домой в таком виде.

Саймон слабо улыбнулся.

– Зия тебе не перезвонила? – спросил он. Дедушка нахмурился, и желание улыбаться пропало.

– Пока нет, – ответил он. – Но здесь нет связи. Не волнуйся, с ними всё хорошо.

Наверное, Саймон слишком устал, потому что просто физически не мог больше волноваться. Дедушка правильно говорил: может, мама на что-то отвлеклась и поэтому не написала. Или она перепутала часовые пояса, или вдруг срочно пришлось решать дела Царства Птиц, которым она управляла. Но всё равно, свернувшись на циновке и закутавшись в одеяло, Саймон достал из рюкзака телефон и снова проверил входящие; просто на всякий случай.

Их не было.

Сквозь надвигающийся сон он подумал про то, сколько неотвеченных сообщений будут ждать его, когда он вернётся в город. И тогда останется только одна причина для волнения: наказание, которое ожидает его по прибытии в Нью-Йорк.

9

Зловещие тайны

– Саймон.

Горячий воздух коснулся шеи, и он открыл глаза.

Он не помнил, что ему снилось, но последние остатки сна выветрились из памяти так быстро, словно их и не было. Он затаил дыхание и замер, пытаясь понять, что именно его разбудило.

Тишина. Он ничего не слышал и ничего не чувствовал, а когда медленно повернулся – не увидел за спиной ничего необычного. Только открытое окно, из которого веяло духотой и виднелся рассвет.

– Саймон.

Сердце чуть не выскочило из груди. Он резко сел; нет, ему явно не показалось. Осторожно поднявшись, он огляделся, но поблизости не было ни насекомых, ни других животных, которые могли бы спрятаться в темноте. Только Джем с дедушкой спали на своих циновках.

– Сюда, Саймон Торн.

Он тихо подошёл к окну и высунул голову. Сквозь густую листву лился тусклый утренний свет, и хотя деревья перекрывали обзор, он заметил множество домов, расположенных в ветвях, а где-то вдалеке виднелась река.

– Саймон…

Голос отдалился – теперь он доносился из центра деревни. Ещё раз оглянувшись на Джема и дедушку, Саймон превратился в колибри и вылетел из окна навстречу голосу. Может, это Нолан решил выманить его из деревни анимоксов, чтобы поговорить наедине, или местный Наследник захотел пообщаться, прежде чем решить, что с ним делать. И всё же Саймон внимательно вглядывался в густую листву, чтобы точно не угодить в ловушку.

Но ничего необычного не было: только птицы перекликались в ветвях, муравьи стройным рядком ползли вверх по дереву, а семейство сонных капуцинов вычёсывало друг другу шерсть, не обращая на него никакого внимания. Добравшись до поросшего мхом зала собраний, Саймон замер в воздухе. Он думал, что зловещий шёпот вернётся, но было тихо. Может, ему показалось? Он растерянно заозирался. Племя потихоньку начинало просыпаться, и у реки, скрытой за ветвями, мелькали люди. Но они, как и животные, не смотрели на Саймона – может, и вовсе его не замечали.

Разозлившись на себя, Саймон повернулся в сторону дома, но не пролетел и пары метров, как над головой раздался низкий свист. Он поднял голову – и увидел, кто именно смотрит на него с ветки.

Ягуар.

Он ничего не сказал, но изогнул кошачьи губы в улыбке, демонстрируя острые клыки, и Саймон мигом всё понял.

– Ты! – прорычал Саймон – ну, насколько мог сделать это с клювом. – Вот не можешь не лезть, да?

– Без меня тебе было бы ужасно одиноко, Саймон Торн. Даже не представляешь, насколько, – произнёс ягуар, не скрывая мучительно знакомого европейского акцента. Точно так же говорил леопард из Серенгети – леопард, который увёл Наследников прямо из-под носа Саймона и лично доставил послание от Анонима.

Саймон приземлился на ветку неподалёку: так они могли поговорить без свидетелей, но при этом ягуар бы до него не дотянулся. Вряд ли он бы стал нападать, но и подставляться Саймон не собирался.

– Ты тоже Наследник, – сказал он и почему-то совершенно этому не удивился. Наоборот, всё, что он знал о леопарде-ягуаре, вдруг сложилось в единую картину, и в голову закрались кое-какие подозрения.

– Да, – с лёгкой насмешкой ответил тот, будто Саймон только сейчас решил головоломку, с которой он сам давно разобрался. – Я тоже Наследник.

– Так это ты помог нам справиться с Верховным Советом? – спросил Саймон. – Когда они пытались столкнуть наш фургон с дороги. Это ты позвал муравьёв.

Ягуар пожал плечами.

– Я просто их попросил. Репутация у них скверная, но немного вежливости, и с ними вполне можно договориться.

Саймон выдохнул, злясь на себя, что сразу не догадался.

– Ты похитил африканских Наследников.

– Насколько я помню, они не сопротивлялись, – парировал ягуар. – С ними всё хорошо, если тебя это так беспокоит. И с Наследниками из Австралии тоже. Я не желаю им зла.

Саймон заскрежетал клювом, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не ткнуть им ягуару в лапу.

– Где Нолан? С тобой?

– Нет, – ответил ягуар. Потом помедлил, словно подбирал слова. – Они с Вадимом… решили, что им больше не по пути.

Сердце Саймона пропустило удар.

– В смысле? С ним всё в порядке?

– На момент, когда мы в последний раз виделись, всё было хорошо. Мы оба прекрасно знаем, что твой брат умеет постоять за себя, – ответил ягуар. – Но он не в Амазонии. Так что придётся мне побыть твоим контактным лицом, и поэтому хочу предупредить…

– Где он? – перебил Саймон. – Почему он ушёл?

– Этого я сказать не могу, – ответил ягуар. – Но сейчас не время об этом волноваться. Вам нужно срочно бежать…

– Бежать? – Саймон поражённо уставился на него. – Аноним же сам нас сюда послал, а ты хочешь, чтобы мы бросили Наследников и сбежали?

– Нет, – дёрнул хвостом ягуар. – Я искренне надеюсь, что вы уговорите их уйти с вами. Но они упрямы – и, боюсь, даже под угрозой смерти не оставят свой дом. Что вызывает восхищение, признаю, но как же это глупо. Вадим хочет убить их, а они сидят здесь и ставят под угрозу всё, что хотят защитить.

– В смысле? – спросил Саймон. – Но ведь в этом и смысл всей нашей войны? Мы находим Наследников, побеждаем Вадима, сбегаем…

– В этот раз всё по-другому, – сказал ягуар тихо и быстро. – Вадим поменял стратегию. Он учится на своих ошибках, и Серенгети показало ему, что всеобщее благо требует жертв. А мы знаем, какое у него «всеобщее благо».

Ягуар сверлил Саймона взглядом зелёных глаз, словно пытался вбить ему это в голову силой мысли. Но после десятка международных перелётов и бесконечной смены часовых поясов в голове у Саймона осталась одна только каша, поэтому он просто смотрел на ягуара в ответ, с каждой секундой ощущая себя всё более и более глупым.

Наконец ягуар выдохнул – видимо, недогадливость Саймона его не радовала, и сам Саймон прекрасно его понимал.

– Ему плевать, кто погибнет, – медленно произнёс ягуар. – Лишь бы среди них были Наследники. Всё племя в опасности, Саймон. Нельзя тянуть время…

– Olá? – окликнули с земли, и Саймон глянул вниз. Прямо под ягуаром стоял Габриэль, но когда Саймон поднял взгляд, пятнистый кот успел испариться.

Он удивлённо заозирался, но так никого и не увидел. Ну, неудивительно, ведь ягуар был Наследником. Пока он сам не захочет, Саймон его не найдёт.

Габриэль снова окликнул его, вглядываясь в деревья, и хотя Саймон совершенно не желал видеть Хранителя, в ушах до сих пор звенело предостережение ягуара. Если Вадим действительно притаился рядом, выжидая момент для бойни, то Саймону нужно было срочно уводить Наследников. И только Габриэль мог ему в этом помочь.

Саймон слетел к нему и принял человеческий облик. Габриэль дёрнулся, чуть не разлив содержимое кружки – судя по запаху, чай со специями.

– Значит, мне не послышалось, – жизнерадостно произнёс Хранитель; Саймон его настроения не разделял. – Решил поболтать с местными?

– Типа того, – неохотно ответил Саймон. Смысла врать не было, ведь Наследники и так знали про ягуара, но делиться подробностями не хотелось. – Не мог уснуть.

– А, понимаю, – сказал Габриэль и кивнул на чашку. – Могу сделать чай с травами, если хочешь. Помогает.

– Не надо, – сказал Саймон. – А ты чего так рано проснулся?

– Я и не спал, – пожал он плечами. – Мои племянницы вызвались в караул первыми, и я решил составить им компанию. Мы давненько не виделись, так что нам было, что обсудить.

– Ты сказал им, что потерял способности? – спросил Саймон, и Габриэль застыл.

– В смысле? – тихим голосом спросил он. Откашлялся. – С чего ты взял, что…

– Остальные Хранители их потеряли, – ответил Саймон, пряча руки в карманы и ощущая приятный вес часов, с которыми он не расставался. – В тронном зале Аништадта, когда я коснулся Камня Судьбы и он взорвался. Или ты уже забыл?

Габриэль тяжело сглотнул.

– Н-нет, конечно, я помню, но…

– Уинтер вот способности потеряла, – сказал Саймон. – И Ивонна. И Фахари тоже. Они сами мне рассказали, – добавил он, когда Габриэль уставился на него с открытым ртом. – После битвы они разучились превращаться. Сомневаюсь, что тебе повезло больше.

Габриэль немо захлопал ртом, как рыба.

– Я… – выдавил он и замешкался. Саймон решил, что он начнёт всё отрицать – но нет. Очевидно сдавшись, он покачал головой. – Нет, я им не говорил. И ты не говори, пожалуйста. Надеюсь, не затруднит.

Саймон помолчал.

– Не скажу, – ответил он. – Но только если ты мне поможешь.

Разумеется, он блефовал, потому что и так не собирался раскрывать чужие тайны. Но Габриэль этого не знал, поэтому кивнул, и Саймон даже практически не ощутил укол совести.

– Помогу всем, чем смогу, – искренне сказал он.

– Отлично. – Саймон выдохнул и осмотрелся, проверяя, нет ли кого поблизости. Разумеется, это было довольно бессмысленно, ведь в племени жили двадцать три Наследника, но так было спокойнее. – Кто такой Аноним?

– Аноним? – медленно переспросил Габриэль. – Боюсь, я не знаю, о чём ты.

– Две недели назад мне начали приходить сообщения, – сказал Саймон. – Сразу после битвы в тронном зале. Сначала там было сказано, что Вадим поедет искать Наследников в Австралию. Потом Наследников похитили, и мне пришло сообщение, что нужно ехать в Танзанию.

– И поэтому ты сейчас здесь? – спросил Габриэль. – Тебе подсказал… Аноним?

Саймон кивнул.

– Да, в Серенгети мне передал записку его подручный. Я не знаю, кто они, но через меня они добираются до Наследников, и мне это надоело. Я не хочу, чтобы пострадали твои племянницы, да и остальные Наследники тоже. У нас есть для них безопасное место, там их не найдут ни Вадим, ни Аноним. Но мне нужна помощь. Уж если они уйдут, то только со мной, а не с кем-то ещё.

Габриэль помотал головой, словно услышанное не укладывалось в голове.

– Этот… Аноним. Ты не знаешь, кто он? Что ему нужно?

– Ему нужны Наследники, – сказал Саймон. – А зачем – я не знаю. И… – Он прервался, но раз уж решил выложить все свои карты, то надо было идти до конца. – У него Камень Судьбы.

– Что?! – охнул Габриэль, в этот раз всё же разлив чай. – Откуда?

– Понятия не имею, – ответил Саймон. – Знаю, вы все думаете, что это я его куда-то запрятал, но, клянусь, я потерял его ещё в Цитадели. Видимо, Аноним до него как-то добрался.

Хранитель поджал губы.

– Значит, он из Верховного Совета. Может, даже приближённый к Хранителям. Или… – Он нахмурился. – Кто-то из Одичалых?

Саймон помотал головой.

– Нет, – уверенно сказал он. – Аноним с ними не связан.

– Что? – удивился Габриэль. Он явно ждал пояснений, и Саймон мысленно вздохнул. Одичалыми называли повстанцев, которые давно уже пытались свергнуть Верховный Совет. Многие из них пострадали из-за тирании и лишились способностей. В битве в тронном зале они выступили на стороне Саймона, так что неудивительно, что Габриэль связал их с Анонимом. Но он ошибался.

– Потому что… мы общались с Одичалыми после битвы, – наконец признался Саймон. – У нас уже был список Наследников, и они знали о наших планах. Если бы Аноним был среди них, то мог бы поговорить со мной лично. И не нужно было бы пускать пыль в глаза.

Он умолчал о некоторых деталях, но не мог же взять и сказать, что Одичалых возглавляла Катарина Рот, мать Шарлотты, которая и помогала им в кругосветном путешествии. Они должны были помочь Наследникам скрыться, а лучше убежища Одичалых места было не найти, ведь они были готовы на всё, чтобы свергнуть Верховный Совет. Даже если Габриэлю можно было доверять, даже если он искренне хотел помочь Наследникам, Саймон не мог предать Катарину. И хотя он очень сомневался, что Габриэль переметнётся к Вадиму и всё ему выложит, рисковать всё же не стоило.

Габриэль поморщился, но уточнять ничего не стал. Просто опустил взгляд на чай, будто пытался определить его температуру, хотя интересовало его явно не это.

– Если Аноним не из Одичалых, – наконец сказал он, – значит, он из Совета. И раз у него Камень Судьбы, он либо Наследник, либо уже лишился сил. Но я не знаю таких людей. И уж поверь, – добавил он, глядя Саймону прямо в глаза, – я знаю всех, кто за последние пять лет бывал в Цитадели.

Захотелось фыркнуть, но Саймон сдержался. Габриэль не знал ни его самого, ни его друзей, но напоминать ему об этом не было смысла.

– Ты сам говорил, – сказал он. – Некоторые Наследники умеют держать язык за зубами.

Габриэль согласно склонил голову и поднёс ко рту кружку. Но не отпил, а задумчиво нахмурился.

– Больше ты про него ничего не знаешь? – спросил он. – Вы давно общаетесь с этим загадочным Анонимом, может, были какие-то намёки, что-нибудь необычное…

– Габриэль?

Голос был таким тихим, что его перебивал даже шелест листьев. Саймон решил, что ему показалось, но потом услышал за спиной нетвёрдые шаги. Изумлённо обернувшись, он увидел Дельфину – она шла к ним, пошатываясь, и в её белом лице и широко раскрытых глазах читались смятение и страх.

– Дельфина? – Габриэль выронил кружку, залив босые ноги чаем, и бросился к племяннице. Её ноги подкосились, но он успел схватить её в последний момент. – Дельфина!

Она вдруг забилась в судорогах, неконтролируемо сотрясаясь всем телом. Габриэль прижал её к себе, бормоча что-то на ухо, а Саймон попятился.

– Я сейчас кого-нибудь позову, – сказал он, но не успел сделать и шага, как утреннюю тишину прорезал ужасный крик, доносящийся с дальнего конца зала собраний.

Саймон бросился туда со всех ног, взрыхлив влажную землю, и пронёсся через поросшую мхом арку. Несмотря на раннее утро, над костром уже бурлили большие котлы, рядом с которыми собралось немало людей, и почти все держали в руках такие же кружки, что Саймон видел у Габриэля. Но в основном люди сгрудились у платформы, где в судорогах билась ещё одна девочка.

Уинтер.

10

Безумство попугаев

Бешено колотящееся сердце подскочило к горлу, и Саймон влетел в толпу окружающих Уинтер людей, пропихнулся через них и рухнул рядом с ней на колени.

– Уинтер? – позвал он, но она не ответила. Её глаза закатились, а всё тело сотрясалось в таком сильном припадке, что Саймону оставалось только стащить с себя футболку и подложить её под голову Уинтер, чтобы она не билась о каменный пол. Но одной футболки было мало, и он судорожно заозирался, пытаясь найти что-то получше.

– У кого-нибудь есть… – начал он, но осёкся, когда какая-то женщина протянула ему одеяло. В горле встал ком, но Саймон выдавил короткое «спасибо» и, поспешно скомкав одеяло, подложил его Уинтер под голову.

Чем дольше он сидел над ней, паникуя, тем больше слышал криков, отдающихся от каменных стен эхом. Краем глаза он замечал падающих в припадках людей, но от способностей Наследника здесь было мало толку, и оставалось лишь беспомощно сидеть рядом с Уинтер.

Наконец она замерла. Её лицо посерело, и на мгновение Саймон подумал, что это конец. Перед глазами потемнело, и он схватил её за запястье, но не успел нащупать на влажной коже пульс, как её грудь приподнялась.

От радости он чуть не повалился на землю, но взял себя в руки и сжал её ладонь, будто мог уберечь от того, что ждало впереди. Царящий вокруг хаос набирал обороты – люди бились в припадках, изо рта у них текла пена, их тошнило, а в нескольких метрах лежала старейшина. Она не двигалась, и когда среди паникующих людей мелькнуло её лицо, Саймон узнал ту самую женщину, которая вчера стояла в центре платформы.

– Саймон? Что случилось?

Из разрастающейся толпы выступил Лео, растрёпанный и небритый, и Саймон никогда ещё так не радовался его появлению.

– Я… Я не знаю, – борясь с сухостью в горле, дрожащим голосом ответил он. – Мы разговаривали с Габриэлем, а Дельфина… она подошла к нам и упала. А потом я услышал крик, и Уинтер…

Его голос сорвался. Лео не стал ничего уточнять, просто присел рядом и коснулся пальцами шеи Уинтер.

– Пульс есть, но слабый, – бросил он грубовато и огляделся. – Десяток жертв точно есть, может, и больше. Ты ничего не видел?

– Нет, – сглотнув, ответил Саймон. – Кто мог это сделать? Какое-нибудь животное? Вадим?

– Не исключено. – Лео коснулся щеки Уинтер. – Ладно, давай унесём её отсюда. На земле слишком жёстко.

Натужно крякнув, он поднял Уинтер на руки, и её голова безвольно провисла, как у марионетки с оборванными нитями. Саймону оставалось только натянуть футболку, вернуть одеяло и пойти за Лео, который вышел из главного зала.

– Сюда! – позвал Габриэль, стоящий под большим деревом. Рядом с ним на циновке лежала Дельфина, и Йара вытирала ей лоб влажным полотенцем. Лео уложил Уинтер поблизости, и Саймон снова присел рядом, выпрямляя ей голову. Так она словно спала.

– Пойду узнаю, как там остальные, – мрачно сказал Лео. – Саймон, жди здесь. Если что-то случится – кричи, хорошо?

Саймон оцепенело кивнул, вытаскивая из волос Уинтер листик. Он боялся думать об остальных – вдруг они тоже пострадали? Но буквально пятнадцать минут назад Джем ещё спал, а Шарлотта с Арианой…

С ними всё будет хорошо. Обязательно.

– Как она? – спросила Йара едва слышно, и Саймон закусил губу.

– Не знаю, – с трудом выдавил он. – Дельфина в порядке?..

Йара коротко мотнула головой.

– Не понимаю, – дрожащим голосом сказала она. – С нами никогда такого не случалось. Животные всегда помогали нам, а мы помогали им. Если нас отравили…

Саймон судорожно вздохнул. Он наконец-то всё понял.

– Вадим.

– Европейский Хранитель? – непонимающе переспросила Йара.

– Это он. Точно он, – сказал Саймон, поспешно соображая. Вот о чём пытался предупредить ягуар. Почему так настаивал, чтобы Саймон бежал, прихватив с собой Наследников. – Яд – его любимое оружие. Видимо, он понял, что прямой конфликт с подготовленными Наследниками плохо кончится.

– Но как он нас нашёл? – спросила Йара. – Мы же скрываемся от людей.

– Не знаю, – ответил Саймон, с трудом сдерживая желание покоситься на Габриэля, который нервно расхаживал между деревьями. После Серенгети он усвоил, что самый простой ответ не всегда верный.

Заправив короткие волосы за ухо, Йара склонилась над сестрой и вытерла пот с её лба.

– Если это яд, – сказала она, – то нужно найти источник, и тогда можно будет подобрать антидот.

Их взгляды пересеклись; в тёмных глазах Йары сверкала мрачная решимость, и Саймон мигом понял, что она имеет в виду.

– А остальные Наследники?..

– Пусть остаются здесь. Возможно, яд нужен был просто для отвлечения внимания, – произнесла она с большой неохотой. – Ты умеешь летать?

Он кивнул.

– А как же Уинтер с Дельфиной?

– Дядя за ними присмотрит, – сказала она, а потом заметила неуверенность Саймона и добавила: – Я понимаю, почему вы в нём сомневаетесь, но он хороший человек. Он их не тронет.

К лицу тут же прилила кровь.

– Я не хотел…

– Не извиняйся, – перебила Йара, вновь поглядев на сестру. – Я же вижу, как тебе дорога Уинтер. Никогда не извиняйся за то, что хочешь её защитить.

Саймон втянул носом воздух и медленно выдохнул. Если бы за отравлением действительно стоял Габриэль, он бы не стал рисковать жизнью племянниц. Только слепой бы не заметил, как сильно он их любит – и не только их, но всю семью, всё племя, доверие которого он так рвался завоевать. Яд бы точно не улучшил его положение.

И всё равно Саймон никак не мог заставить себя отойти от Уинтер, а Йара не торопила. Несколько минут они так и просидели: она сжимала руку сестры, а он – руку Уинтер. Ничто не нарушало тишину, пока не появились явно невыспавшиеся Шарлотта, Джем и Ариана – видимо, их разбудил Лео.

– Уинтер? – Джем рухнул рядом с ней на колени. Голос у него дрожал. – Она?..

– Она дышит, – сказал Саймон. – Мы пока не знаем, что случилось, но если в этом замешан Вадим – он наверняка подсыпал отраву.

Ариана присела рядом с Саймоном, и он с трудом удержался от того, чтобы стиснуть её в объятиях.

– Судя по словам Лео, скорее всего так и есть, – мрачно заметила она. – Йара, ты разбираешься в местной флоре и фауне?

– Да, – ответила она, мигом напрягшись в компании чужих людей. – Но не так хорошо, как Кауан. Думаю, он точно сможет определить, чем их отравили.

– Тогда пойду его поищу. – Но перед тем, как уйти, она коснулась плеча Саймона. – Ты в порядке?

Он знал, что должен её успокоить, но так и не смог кивнуть.

– Мы хотим отыскать Вадима.

Шарлотта кашлянула. Саймон поднял на неё глаза и только сейчас заметил, что она не стала к ним приближаться. Неудивительно; пусть Саймон и считал её близкой подругой, они были знакомы всего три недели. Видимо, она не хотела мешать.

– Мы с Джемом присмотрим за Уинтер с Дельфиной, – сказала она.

– Ни на шаг от них не отойдём, – кивнул Джем, взяв Уинтер за руку. – Идите к Вадиму. За ним должок.

И пусть Саймон безумно боялся вернуться и услышать плохие новости, они с Йарой обернулись парой изумрудных попугаев и взмыли в небо. Они не стали никого предупреждать, что улетают, – может, Йара боялась, что Наследники решат пойти с ними или попытаются отговорить. Но Саймон был с ней согласен – сейчас они могли помочь только этим, и нужно было действовать быстро.

Они летели среди бесконечных деревьев, уворачиваясь от листьев и пролетая среди ветвей, полностью скрывающих землю. Не прошло и нескольких минут, как Саймон окончательно сбился с пути. Сам бы он ни за что не вернулся, и внутри всё сжалось от страха. Но раз Вадим смог пробраться в лагерь племени, значит, он был где-то рядом.

– Как нам найти Совет? – спросил Саймон Йару, с трудом находя её среди сочной зелени. – Они же могут быть где угод…

– Тш-ш! – Её шипение перебило даже непрерывный гул насекомых, и Саймон умолк. Приземлившись на высокое дерево, Йара запрыгала с ветки на ветку, и он последовал за ней, придерживаясь той же последовательности, но не пытаясь передвигаться беззвучно. Учитывая окружающую их чащобу, полную кваканья лягушек, воплей обезьян, пения птиц и прочих звуков болтливых животных, он сомневался, что Вадим услышит их приближение.

– Эти тропики – мой дом, – тихо сказала Йара, когда Саймон приземлился рядом с ней на высокую ветку. – Я знаю здесь все деревья и все пути. Если кто-то решил напасть на племя, то нужно было обойти Наследников. Вариантов, как это сделать, немного, но это один из них.

Взлетев, она снова растворилась в листве, и Саймон раздражённо щёлкнул клювом. Он понимал, почему она не говорит ничего прямо, – в конце концов, она совершенно его не знала и явно не доверяла. Но они пытались выяснить, что случилось с Уинтер, Дельфиной и остальными её соплеменниками, а значит, можно было бы обойтись без секретов.

Он последовал за Йарой, сливаясь с ярко-зелёной листвой, а когда догнал, то услышал тихое журчание воды. Оно не перебивало симфонию леса, но когда Саймон вспорхнул на ветку к Йаре, то заметил среди деревьев неспешно бегущую реку.

По телу прошла дрожь.

– Мы поднялись вверх по течению? – тихо спросил он, но Йара не успела ответить, потому что неподалёку раздался низкий свист. Наклонившись, Саймон заметил мужчину в зелёной форме; пробираясь сквозь кустарники, он нёс куда-то дрова, отмеченные красной краской.

Саймон напрягся. Такую форму носили солдаты Верховного Совета. Значит, они и правда засели в лесу. Судя по полному отсутствию ран, солдат явно был не из тех, что напали на них по дороге, что только пугало, ведь Вадим умудрился найти это место самостоятельно.

– Это Вадим? – прошептала Йара, но Саймон покачал головой.

– Обычный солдат. Вряд ли он тут один…

Йара не стала слушать. Неслышно взлетев, она направилась к реке, и Саймон мрачно потащился следом. И действительно – стоило им сесть на длинную ветвь, с которой открывался отличный вид на берег, как они увидели ещё нескольких солдат и с десяток холщовых мешков, сложенных аккуратной кучей. На одном из солдат были толстые перчатки и противогаз, похожий на те, что Верховный Совет использовал в Серенгети. Выгребая из мешков песок, он аккуратно носил его в реку.

Вот только это был не песок. Это был яд, которым они отравляли реку.

Всё оказалось так просто – так бесхитростно и незамысловато, что несколько секунд Саймон просто пялился на солдат с открытым ртом, пытаясь уложить в голове происходящее. Вадим отравил реку, из которой племя брало воду. И не только племя – все животные приходили сюда на водопой.

Он решил убить всех.

Йара пробормотала что-то – то ли выругалась, то ли обругала солдат.

– Нужно срочно позвать остальных, – прошептала она.

– Вадим только этого и ждёт, – тихо ответил Саймон, хотя сам с трудом сдерживался, чтобы не полететь к солдатам. – Нужно действовать осторожно. Он умён и знает, на что способны Наследники.

– Он не видел нас в деле, – решительно возразила она. – Значит, это он? Европейский Хранитель?

Саймон помотал головой.

– Нет. Его тут не…

И тут же среди деревьев показался ещё один отряд солдат в зелёной униформе, вот только вёл их мужчина в тяжёлой военной экипировке – полностью чёрной, несмотря на удушающую жару. Он двигался медленно, а опухшее лицо полностью покрывали синяки, но Саймон узнал бы его где угодно.

– Вон он, – пробормотал он, впиваясь когтями в ветку. – Это Вадим.

– Тогда не будем ждать остальных, – сказала Йара, яростно расправляя крылья. – Нападём сами. Мы точно с ним справимся.

Саймон в этом сомневался. Вчерашние раны до сих пор ныли, а им предстояло сразиться с несколькими отрядами Вадима, что было не так-то просто. Но он не мог отпустить её одну, поэтому оставалось надеяться, что вопреки всякой логике Вадим не будет ждать нападения. Поморщившись, он попытался забыть про ноющий бок. Ну, даже если они не победят, Вадиму придётся раскрыть все карты, и…

– Посторонние!

Воздух прорезал такой оглушительный визг, что все перья Саймона встали дыбом. Они с Йарой даже не успели отреагировать, как к первому крикуну присоединился следующий, и вопли разнеслись по цепочке.

Заозиравшись, Саймон попытался понять, кто кричал, и только тогда заметил стаю красных ара, усеявших соседние ветви. Но это привело в ещё большее смятение.

– Это они нам говорят? – спросил он, перекрикивая гвалт.

– Нет, – мрачно ответила она, когда птицы снялись с ветвей и устремились к ним, угрожающе раскинув крылья. – Они предупреждают Верховный Совет.

Саймон поражённо захлопал глазами.

– Что? Почему?!

Но времени на вопросы не было, потому что десятки, если не сотни вопящих попугаев стремительно приближались. Нахмурившись, Саймон оглянулся на Вадима с солдатами. Он думал, что они сразу сбегут, и так и оказалось – вот только Вадим остался. Он явно не мог видеть Саймона с Йарой, скрытых в листве, но почему-то смотрел прямо на них.

– Бежим, – твёрдо скомандовал Саймон во весь голос. – Сейчас же!

Вопреки ожиданиям Йара не стала спорить и не отмахнулась, а расправила крылья и бросилась к реке. Саймон полетел за ней, ни на секунду не забывая про вопли нагоняющих их попугаев.

– Нужно лететь быстрее! – крикнул он и обернулся сапсаном. Но Йара не последовала его примеру; из небольшой зелёной попугаихи она превратилась в огромную чёрно-белую птицу, рядом с которой Саймон показался бы малышом даже в человеческом облике, и взмыла вверх, раскинув великолепные крылья.

Она обернулась южноамериканской гарпией.

Саймон уставился на неё с распахнутым ртом, но на любование не было времени, ведь за ними гнались. Но теперь они летели быстрее попугаев, и потихоньку те начали отставать, а Йара всё так же летела вдоль течения реки, поворачивая вместе с ней, пока крики не превратились в отдалённое эхо. В этот раз они явно выбрали короткий путь, но смысла скрываться не было. Вадим и так знал про деревню.

Несколько минут они стремительно неслись над водой, пока не заметили на берегу несколько глиняных и металлических горшков. Но людей не было – никто не набирал воду, и только плетёные корзины валялись на земле, рассыпав собранные цветы и растения.

– Что-то не так, – сказала Йара, приземляясь и превращаясь в человека. – Берег должны были охранять кайманы. Габриэль! Дельфина!

Путаясь в ногах, Саймон бросился за ней. Сердце истошно колотилось – их не было всего пятнадцать минут, за это время отряды Верховного Совета не успели бы напасть, даже если поджидали неподалёку.

Но когда они с Йарой добрались до центра деревни, он не услышал ни боевых кличей, ни болезненных стонов. Только тихие, судорожные рыдания, доносящиеся из общего зала, где собралось всё племя.

Йара остановилась у дерева, где ждали друзья. Уинтер с Дельфиной так и лежали, не шевелясь, и Саймон даже не знал, огорчаться ему или радоваться, что им не стало хуже. Габриэль сидел рядом с племянницей, сжимая её вялую руку; Йара тихо и быстро заговорила с ним на родном наречии, а Саймон опустился на колени у ног Уинтер.

– Яд в реке, – сказал он Джему с Шарлоттой. Они исполнили своё обещание – не отошли от Уинтер ни на шаг. – Вадим отравил воду.

Джем помрачнел, и в его взгляде мелькнула такая ярость, что Саймон поёжился.

– Это слишком даже для Верховного Совета, – пробормотал он. – Он просто чудовище.

– Мы и так в курсе, – процедила Шарлотта. – Саймон, ты не знаешь, что это был за яд?

Саймон покачал головой.

– Какой-то порошок. Я не успел рассмотреть, нас прогнала стая попугаев. Как она? – добавил он, протягивая руку, но так и не касаясь лодыжки Уинтер. От загара, заработанного в Австралии и Серенгети, не осталось и следа, и даже отсюда было видно, как её лоб блестит от холодного пота.

– Дышит, но с трудом, – ответил Джем, тревожно кусая губу. – Кауан с Арианой и остальными пытаются понять, как облегчить симптомы, но…

Он замолчал, не в силах закончить, и Саймон посмотрел на Шарлотту.

– Но что? – спросил он.

– Саймон… – начала она, но тоже затихла.

– Тула, – вдруг подала голос Йара, с трудом сдерживая слёзы. – Предводительница старейшин. Она…

Габриэль утешительно коснулся её плеча.

– Врачи племени сделали всё возможное, – тихо произнёс он. – Но Тулы больше нет с нами.

11

Козёл отпущения

В зале собраний воцарился хаос. Все пытались перекричать друг друга, голоса какофонией отражались от каменных стен.

Саймон сидел в дальнем углу, не обращая внимания на крики. Наверное, стоило к ним прислушаться – спорили-то из-за него, пусть и практически не называли по имени. Но он чувствовал их испепеляющие взгляды, чувствовал направленную на него ярость, но сам смотрел только на Уинтер, ни на секунду не отводя глаз. Её перенесли на одеяло к остальным пострадавшим – их было больше двадцати человек, и все на разных стадиях отравления. Кто-то держался за живот, кто-то плакал от боли – а кто-то лежал без движения. Уинтер до сих пор не очнулась, но иногда тихо стонала, и её дыхание всё учащалось. Саймон боялся, что стоит ему отвернуться – и оно остановится вовсе.

За час с момента их возвращения умерли ещё двое старейшин, и хотя племени были известны все яды и токсины в лесу, они так и не поняли, чем именно Вадим отравил воду. Вариантов было слишком много, и даже Кауан признавал, что им остаётся только лечить симптомы. Нельзя было просто взять и напоить их первыми попавшимися противоядиями – это могло ещё сильнее ухудшить ситуацию, – а универсальные отвары и травы, которые он давал Уинтер и остальным, явно не помогали.

Наследники, поднявшиеся на платформу, пытались призвать соплеменников к порядку, и хотя все держались уверенно и авторитетно, даже они не могли скрыть свою боль. Может, они, как и Саймон, винили себя. Или он ошибался, и на самом деле они попросту злились. На него, на Габриэля, на всех чужаков, вторгнувшихся в их лес.

Он промокнул лоб Уинтер сухим полотенцем. Они могли злиться на него сколько угодно – сейчас Саймон разделял их чувства как никто другой.

– Ну как, лекарство помогает? – Рядом присела Ариана, собравшая серебристые волосы в небрежный пучок. – Выглядит она…

Она замолчала, и Саймон поморщился. По фальшивому оптимизму Арианы он догадался, что она хотела сказать. Что Уинтер стало лучше, что за последний час изменилось хоть что-нибудь, но нет. Она была такой же бледной, как прикрытые тела, лежащие перед платформой, где прошлым вечером Саймон с друзьями предстали перед старейшинами, которые не пережили этот день.

– Ей всё ещё трудно дышать, – нехотя признал он, словно ситуация могла стать ещё хуже просто от того, что он произнесёт это вслух. – Как у вас с Кауаном дела? Вы смогли определить яд?

Она покачала головой.

– Пока что мы сошлись на том, что он местного происхождения, – сказала она. – Сомневаюсь, что Вадим стал бы тащить отраву с собой, когда в лесах Амазонки столько вариантов на выбор. Но в голову не приходит ничего подходящего, и Кауан тоже не знает. Но мы обязательно разберёмся, – добавила она, заметив, как поник Саймон. – Может, попробуем подобрать какой-нибудь антидот.

– А это не слишком опасно? – спросил он, сжимая ледяную ладонь Уинтер. – Кауан сказал, что неправильное противоядие сделает только хуже.

– Ну, если их состояние не начнёт улучшаться… – Ариана сглотнула. – Придётся рискнуть.

Его затошнило от мысли, что над Уинтер будут ставить эксперименты, но он стиснул зубы, пытаясь взять себя в руки. Ариана была права – если Уинтер станет ещё хуже, у них не останется выбора. Особенно если впереди ждёт только смерть.

Но он не смог согласиться с ней вслух, не смог даже сказать, что всё понимает, – просто замолчал, отчаянно жалея, что не может помочь. Ведь это из-за него пострадала Уинтер. Из-за него она вообще сунулась в леса Амазонки. Надо было сразу отправить их с Джемом и Арианой в Нью-Йорк, и тогда с ними всё было бы хорошо, и Вадим бы до них не добрался. А он, эгоист, не захотел расставаться с ними. Даже после пыток Ивонны, которые пережил Джем, и ловушки Вадима, в которой чуть не погибла Ариана, он всё равно потащил их в одно из самых опасных мест на планете. И теперь Уинтер могла поплатиться за его слабость жизнью.

Крики начали затихать, и из толпы выбрался Кауан. Он подошёл к Ариане и Саймону, сидящему на тёплых камнях.

– Как дела? Есть изменения? – спросил он, и Ариана покачала головой.

– О чём вы спорили? – спросила она, словно и так не догадывалась. – Со стороны выглядело… неприятно.

Кауан вздохнул.

– Некоторые считают, что это вы с Габриэлем привели к нам Верховный Совет, – признал он. – Они винят вас в отравлении и смерти старейшин и требуют вас прогнать.

В горле встал ком, и Саймон не смог проглотить его, как бы ни пытался.

– Может, и правильно, – хрипло сказал он. – Мы вам только мешаем, а если мы действительно привели к вам Вадима…

– Нет, – тихо, но твёрдо возразила Ариана. – Мы тут ни при чём. Вадим сам отыскал деревню.

– Он мог послать за нами солдата. Мы ни за что бы не заметили птицу или какого-нибудь жука, – сказал Саймон. – А мы даже не скрывались.

– Мы тут ни при чём, – упрямо повторила Ариана. – Наследники всю ночь патрулировали лес, они бы заметили слежку. Вадим не такой уж и умный, Саймон. А его солдаты, в отличие от нас, совершенно не умеют прятаться.

Она говорила с такой уверенностью, что Саймону безумно хотелось поверить, но он просто не мог. Племя Наследников столетиями скрывалось от Верховного Совета, а их солдаты следили за Саймоном с друзьями весь путь от Манауса. Это они их привели. Сам бы Вадим ни за что не нашёл племя Наследников. И тогда старейшины бы остались в живых, и никто бы не умирал из-за очередной допущенной ошибки.

– Уинтер нужно в больницу, – наконец сказал он, не поднимая глаз. – Ей нужна медицинская помощь. И всем остальным тоже.

– Мы знаем про яды больше врачей, – сказал Кауан спокойно. Он не спорил, просто констатировал факт.

Саймон всё равно хотел возразить – даже если врачи не определят яд, они хотя бы смогут следить за состоянием Уинтер и лечить появляющиеся симптомы. Но Ариана коснулась его локтя, и он осёкся.

– Уинтер слишком плохо, мы просто не сможем уйти, – тихо сказала она. – Сначала несколько часов по лесу пешком, потом на лодке вверх по течению. Пока мы будем добираться до Манауса, она…

Ариана замолчала, но Саймон и так знал, что она хотела сказать. Он крепче сжал ладонь Уинтер, сдерживая выступившие слёзы. Это он будет виноват в её смерти. Он всегда во всём виноват.

Кауан кашлянул.

– Племя решило, что вы можете остаться, – сказал он, словно это могло как-то утешить. – Пока Уинтер не поправится. Но старейшины потребовали, чтобы вы с Габриэлем оставались в деревне. Выходить в лес без присмотра запрещено.

Саймон кивнул. Какая разница? Он всё равно не собирался отходить от Уинтер.

– А Вадим? Что вы собираетесь?..

– А вот это, – перебил Кауан, – уже вас не касается. – Он сказал это резко, но слегка виновато, и Саймон даже не стал отвечать. Ещё вчера – да даже пару часов назад – он бы пустился в спор, но Наследники знали, что делают. Они могли о себе позаботиться. Саймон был им не нужен. Он только мешал.

– Ты посидишь с ней? – тихо спросила Ариана, и он снова кивнул.

– Иди, – сдавленно сказал он. – Надеюсь, вы выясните, что это за яд.

Он замер, когда Ариана аккуратно обняла его, стараясь не тронуть раны. На мгновение все мысли пропали, и он чувствовал одно лишь тепло, которого ему так не хватало. Из горла вырвался судорожный вздох, и Ариана крепче прижала его к себе.

– Обязательно, – едва слышно сказала она. – Всё будет хорошо, Саймон. Обещаю.

И с этими словами Ариана ушла, оставляя лишь холод, хотя стояла жара. Он медленно втянул носом воздух, глядя ей вслед. Но перед тем, как выйти за Кауаном, она обернулась к Саймону, и он увидел в её глазах собственные невысказанные страхи. Что Уинтер не очнётся, что Вадим загнал их в ловушку, что они наконец-то вступили в бой, из которого нельзя выйти победителем.

Но вопреки ожиданиям её молчаливая тревога не расстроила его, а наоборот, подбодрила – он видел, что она разделяет его страх, понимает его чувства и будет с ним до конца. Она всегда была рядом – и сейчас только это удерживало его на плаву, не позволяя сорваться в бездну.

Он провёл с Уинтер всё утро и не сдвинулся с места, даже когда Джем с Шарлоттой предложили посидеть вместо него. Постепенно толпа разошлась, и остались только те, кто помогал пострадавшим. В воздухе висела тревога, сменившая гнев, и каждый раз, когда Саймон слышал всхлипы, у него замирало сердце. Но мучительные минуты растягивались в часы, а смертей не становилось больше. И сейчас это чудо казалось маленькой, но всё же победой.

Где-то в полдень, когда солнце давно поднялось над головой и даже в тени было удушающе жарко, за спиной Саймона раздались тяжёлые шаги. Он не стал оборачиваться, решив, что кто-то из племени просто проходит мимо, не обращая на него никакого внимания. Саймон и не требовал – равнодушие было лучше презрения или ненависти; хватало и того, что он сам ненавидел себя. Но в этот раз шаги остановились, и перед Саймоном вдруг появилась миска с овощами и злаками.

– Поешь, – хрипловатым низким голосом произнёс Лео. Мысленно вздохнув, Саймон забрал миску, но ничего из неё не взял.

– Не хочу, – честно сказал он. Сейчас было сложно думать о еде.

– Ну, хотя бы немного, – сказал дедушка. – Ради меня.

Саймон неохотно взялся за еду. Вчерашний ужин был очень вкусным, но сегодня Саймон словно жевал картон. Но он не хотел волновать Лео ещё сильнее – да и вообще это из-за него дедушке пришлось колесить по всему свету.

Тот натужно заворчал и присел рядом.

– Она справится, – с немыслимой уверенностью произнёс он.

– Ты этого не знаешь, – хмуро ответил Саймон, глядя в миску. – Уже три человека умерло…

– Уинтер молодая и сильная, – возразил Лео. – Да, я не знаю, выдержит ли она, но я в неё верю. Верь и ты. Ей сейчас это нужно.

Саймон судорожно вздохнул и снова сжал её руку.

– Я верю, – пробормотал он. – Просто… не знаю, что делать. С Орионом было точно так же. Тогда из-за меня погибло столько людей, столько животных… И вот опять. Это я виноват. Если бы я не лез к Вадиму, он был за нами не проследил, и…

– И тогда погибло бы ещё больше людей, – сказал Лео. – И в Австралии, и в Африке, и даже в Европе. Ты ни в чём не виноват, Саймон. Ты не убиваешь невинных детей. Но тебе хватает храбрости раз за разом рисковать ради них жизнью.

Перед глазами всё поплыло, и Саймон часто заморгал.

– Да зачем вообще нужна эта храбрость, если из-за неё все умирают?

Лео вскинул кустистую бровь.

– Только храбрость может изменить мир, Саймон. Она даёт нам силы бороться, даже когда нам страшно, а будущее беспросветно. Без храбрости мы бы не смогли противостоять таким, как Вадим, и мир был бы куда хуже, чем есть сейчас.

Саймон зажмурился, пытаясь удержать рвущиеся наружу слёзы.

– Я больше так не могу, – наконец выдавил он совсем тихо. Но дедушка услышал его.

– Даже не представляешь, как часто я говорил то же самое, – сказал он низко и хрипло. – Когда погиб твой отец, я думал, что всё – моя жизнь кончена. Какой был в ней смысл, если я пережил собственного сына? Но у меня были вы с Ноланом, живые, здоровые и абсолютно беззащитные, и у меня… появилась новая цель. Я знал, что рано или поздно у кого-то из вас проявятся силы Звериного короля, и понимал, что должен быть рядом. Чтобы рассказать, какой дар вам достался, что вы сами – лучший подарок для этого мира и способны на всё. Что вы можете защитить тех, кто в этом нуждается, и сделать мир лучше. Так и есть, Саймон. Ты раз за разом доказываешь, какой ты необыкновенный. У Звериного короля ни разу не было подобных наследников. Ты пошёл на такие жертвы, хотя не был обязан, а всё потому, что так было правильно.

Саймон вытер слёзы ладонями, окончательно сдавшись.

– Это дядя Дэррил пожертвовал ради меня жизнью, – пробормотал он. – И Феликс, и Род, и Селеста, и Фахари, и…

– Они знали, на что идут, – мягко сказал Лео. – Но всё равно не остались в стороне, потому что любили тебя, потому что верили в твои силы и знали, что на их месте ты бы поступил точно так же.

Саймон сглотнул. В тот день, когда они с Лео и Ноланом выступили против Ориона, он чуть не умер – и иногда, когда становилось совсем тяжело, он об этом жалел. Он понимал, что в нём лишь откликаются чувство вины и скорбь по умершим, и знал, что такие мысли не приведут ни к чему хорошему, поэтому старался их отгонять. Но в такие моменты они всё равно возвращались, и ему становилось только хуже.

– Что мне делать? – с трудом выдавил он. Дедушка сжал его здоровое плечо, утешая, пусть Саймон и не заслуживал его доброты.

– То же, что и всегда, – сказал Лео. – Двигаться дальше. Только это и остаётся, малыш. Такова жизнь – мы идём вперёд, узнаём что-то новое, поступаем так, как того требует ситуация… Не всегда правильно – иногда, когда оглядываешься назад, становится очевидно, что надо было выбрать другую дорогу… Но что уж поделать. Не ошибается лишь тот, кто не рискует. А что за жизнь, в которой нет риска?

– Долгая, – пробормотал Саймон. – И счастливая.

– Не факт, – сказал Лео. – Так почему бы не сделать её лучше и для себя, и для остальных? Понимаю, тебе тяжело это понять, но миру очень с тобой повезло. И нам тоже.

В горле встал ком.

– Нет, – едва слышно прошептал он. – Уинтер умирает. Ариана с Джемом тоже чуть не…

– Ты Наследник, – произнёс дедушка, – но даже тебе не под силу управлять чужой жизнью. Особенно когда речь идёт о твоих друзьях.

Саймон помотал головой. Лео просто не понимал.

– Где бы я ни появился, что бы ни делал…

– Всё потому, что ты не отсиживаешься в стороне, Саймон, а пытаешься помочь людям. Иногда у тебя получается, иногда – нет. Вот и всё, – мягко сказал дедушка, слабо ему улыбнувшись. – Я очень тобой горжусь. И Ноланом тоже. Я всю жизнь пытался стать таким, как вы. Мало того что вы помогаете сделать наш мир лучше – вы делаете это открыто. Вы не прячетесь в тени, которая нависала над предыдущими потомками Звериного короля. Вы делитесь своим даром с людьми. В отличие от ваших предков вы защищаете их, ведь для этого вам и были даны эти силы. И не только вам – всем Наследникам. – Он покачал головой, словно до появления Саймона с Ноланом не мог даже представить нечто подобное. – Люк бы вами гордился, даже не сомневайся.

При упоминании отца Саймон сглотнул.

– Я бы очень хотел с ним увидеться, – честно сказал он. Но Орион убил их с Ноланом отца ещё до их рождения, и хотя Саймон нечасто вспоминал о нём, иногда он осознавал, что его семья никогда не соберётся вместе, и эта мысль повергала в шок. Даже сейчас голова закружилась.

– Посмотри в зеркало, – сказал Лео. – Он – это ты. Ты добрый и справедливый, ты любишь жизнь и людей, с которыми её разделяешь, – ты настоящий сын своего отца, Саймон, и с каждым днём ты все сильнее становишься похож на него. Даже сильнее, чем Нолан. Только ему об этом не говори.

Саймон улыбнулся сквозь слёзы, но вышло криво. Слова дедушки согрели его изнутри, пусть и не разогнали скопившиеся боль и отчаяние.

– Нолан сбежал, – сказал он. – Сегодня утром я видел того леопарда из Серенгети. Он сказал, что Нолан ушёл от Вадима и сбежал из Амазонки.

– Да? – с лёгким интересом спросил Лео, но краем глаза Саймон заметил, как он встревоженно нахмурился. – Ну, значит, у него была на это причина.

– Но ведь нам нужно остановить Вадима. Что может быть важнее? – пробормотал Саймон, ощущая лёгкий укол разочарования. И вовсе не потому, что Нолан обещал помочь – просто Саймон бы не сбежал. Он бы ни за что не бросил своего брата.

– Не знаю, что им двигало, – сказал Лео, но по напряжению в голосе было понятно, что подозрения у него имеются. – Но он бы точно не ушёл, если бы сомневался в твоих силах.

Саймон с трудом удержался от того, чтобы фыркнуть.

– Ну да. Трое погибших и два десятка пострадавших, включая Уинтер. Я отлично справляюсь.

– Невозможно постоянно выигрывать, малыш, особенно когда ставки так высоки, – со вздохом сказал Лео. – Но это не должно тебя останавливать.

В глубине души Саймону до боли хотелось просто встать и уйти. Но он понимал, что если бросит племя Наследников в момент нужды, если допустит, чтобы Вадиму сошло с рук убийство, то просто не сможет с этим жить.

Дедушка, вновь сжав его плечо, поднялся.

– Пойду посмотрю, как там остальные. А ты поешь, – сказал он, кивая на миску. – Ты нужен этому миру, Саймон. Не сдавайся.

– Постараюсь, – пробормотал он несчастно. – Лео?

– Да? – отозвался тот, остановившись.

– Спасибо, что поехал со мной. С нами, – сказал он. – Я знаю, как ты скучаешь по Зие. Да и вряд ли тебе нравится таскаться за нами и постоянно обо всех волноваться.

Улыбнувшись, Лео с натужным выдохом опустился на колени.

– Да, я скучаю по Зие, но теперь у неё есть Малкольм. Да и я бы всё равно о тебе волновался, Саймон, хочешь ты этого или нет. Но я верю в тебя, и пока что ты меня ни разу не подводил. Да и вообще, – добавил он с усмешкой, бросая на него косой взгляд блестящих голубых глаз, – меня всё устраивает. Это самое захватывающее приключение в моей жизни. Хотя нет. Пожалуй, не самое.

– Не самое? – нахмурился Саймон.

– Самое захватывающее, – сказал Лео, – быть твоим дедушкой.

И с этими словами он потрепал внука по голове, поднялся и ушёл, а Саймон не стал его останавливать. Просто дождался, пока стихнут шаги, взял миску и всё-таки принялся за еду.

12

Западня в лесах Амазонки

Дневной зной не отступал. Воздух, казалось, можно было запросто выпить, настолько влажным он был. За прошедшие часы Саймон ни разу не отошёл от Уинтер, то и дело проверяя её пульс и дыхание – поверхностное, но ровное. Иногда она слабо стонала или бубнила что-то неразборчивое, но так и не просыпалась. И хотя Кауан с Арианой пару раз приходили с лекарствами, которые должны были облегчить боль и освободить забитые лёгкие, лучше не становилось, и с каждым часом Саймон начинал волноваться всё больше.

– Ей ведь должно было стать лучше, – сказал он вечером, когда его пришли проведать Джем и Шарлотта, оба вымокшие под недавним коротким ливнем.

– Ну, хотя бы не стало хуже, – заметил Джем, выжимая низ футболки. – Я спрашивал у Арианы, как долго яд будет выходить из организма, но она не знает.

– Ещё бы, мы же так и не определили сам яд, – сказала Шарлотта, протягивая Саймону бутылку воды. – У тебя ужасно сухие губы, такое ощущение, что вот-вот отвалятся.

Саймон благодарно забрал бутылку, но отпил не сразу.

– У племени есть запас чистой воды?

– Вадим отравил низовье реки, а мы поднялись выше, – сказал Джем. Имя Вадима из его рта прозвучало грязным ругательством. – Идти далеко, но мы за день натаскали кучу кувшинов. С теми, кто не успел отравиться, всё будет в порядке. Меня больше беспокоят животные, которые жили у реки и пили оттуда воду…

– На берегу уже полно мёртвой рыбы и других речных обитателей, – мрачно заметила Шарлотта. – Обезьяны поблизости тоже заболели, а животные почти все разбежались.

– Могу их понять, – тоскливо сказал Джем, косясь на тукана, скорбно восседающего у платформы. Сколько бы старейшины и Наследники ни уговаривали Току, он отказывался отходить от погибшей Тулы. – Нужно придумать, как им помочь.

– Для этого надо остановить Вадима, – сказала Шарлотта. Саймон всё же глотнул воды, а потом осторожно поднёс бутылку к бледным губам Уинтер. Вода тут же заструилась по её щекам, но он закусил губу. Уинтер нужно было пить. Ещё ей нужно было противоядие, но если Ариана с Кауаном не смогут сотворить чудо, ей придётся справляться своими силами.

– Племени не нужна наша помощь, – сказал он. – Не надо было сюда приходить. Наследники сами могут о себе позаботиться, а мы…

– Саймон?

Голос Йары эхом отразился от каменных стен, и Саймон поднял голову. Она стояла у арки – с её коротких волос капало, костяшки стиснутых в кулаки пальцев белели, а с лица не сходило мрачное выражение.

– Иди, – сказал Джем, тяжело опускаясь рядом с Уинтер. – Мы с ней посидим. Передохни хоть немного.

Саймон хотел возразить, но вновь заметил взгляд Йары и только вздохнул. Он сомневался, что она принесла хорошие новости.

Вставать после долгого сидения на твёрдом камне оказалось достаточно неприятно. Поморщившись, Саймон осторожно размял затёкшие конечности и пошёл к Йаре. Тут же захотелось оглянуться и проверить, как там Уинтер, но он сдержался – знал, что друзья её не оставят.

– Что случилось? – спросил он, хотя боялся ответа.

Йара с ощутимой неловкостью переступила с ноги на ногу.

– Прости, что племя обвинило вас в связях с Верховным Советом, – сказала она. – Вы ни в чём не виноваты. Я же вижу, как вы волнуетесь о своей подруге.

– А ты сомневалась? – нахмурившись, спросил Саймон, но Йара быстро помотала головой.

– Нет, но остальные… они испугались, а люди часто бросаются обвинениями, когда им страшно, – сказала она. – Но даже если бы Уинтер не отравилась, не нужно забывать, что вы с Габриэлем пришли к нам не первые. Сначала нас нашёл ягуар. Мы уже были как на ладони, просто не знали об этом.

– А что думают остальные Наследники? – тихо спросил Саймон. Обычно он предпочитал делать вид, будто чужое мнение его не волнует, но сейчас оно волновало. Так сильно, что было сложно дышать.

– Некоторым, – с мучительной неуверенностью начала она, – легче свалить всё на чужаков, чем признать собственные ошибки. Но они всё понимают. Это мы должны были защищать свой народ и свою землю, но мы не справились. Потеряли бдительность. Рано или поздно им придётся с этим смириться.

– Прости, – горбясь, сказал Саймон. – Это всё из-за нас. Если бы мы…

– Дело не в вас, – перебила Йара. – Мы слишком полагались на животных. Они видели посторонних, но не предупредили.

– Почему? – спросил Саймон, вспомнив сегодняшних попугаев. – Зачем им помогать Верховному Совету?

По лицу Йары скользнула жуткая тень, на мгновение превратив её в чудовище из кошмаров.

– А из-за чего мои соплеменники обратились друг против друга? Причина одна, – сказала она. – Страх.

– Но ведь вы защищаете животных, – удивлённо возразил Саймон. – Чего им бояться?

Йара не ответила, но оглянулась через плечо, словно ожидала кого-то увидеть. Деревья за её спиной оставались безмолвны.

– Ты знаешь Вадима, – наконец сказала она. – Вы с ним сражались?

– Да, пару раз, – ответил Саймон. И оба раза он победил только чудом.

– Отлично, – кивнула Йара. – Тогда нам понадобится твой опыт. Сегодня мы раз и навсегда разберёмся с Верховным Советом.

Саймон поражённо уставился на неё.

– Вы собираетесь напасть на их лагерь?

– Да. Все вместе, – твёрдо сказала она. – Нападём ночью, когда они не будут нас ожидать. И нам понадобится твоя помощь.

– Но… – На мгновение Саймон растерял все слова. – Я ранен. Не уверен, что смогу нормально сражаться, а если меня поймают…

– Вчера раны не помешали тебе расправиться с нападавшими, – заметила она. – Как и первая Наследница с её племенем, мы должны выступить сообща. Но если чувствуешь, что не справишься, – так и скажи.

Саймон раскрыл рот, но слова не шли. Весь день его не оставляло чувство собственного бессилия – и вот перед ним появилась возможность пойти и сделать хоть что-то. Даже если они не смогут прогнать Верховный Совет, можно будет разыскать в лагере яд. А уж если Наследники доберутся до Вадима – он от них не сбежит.

Но из-за Уинтер Саймон никак не мог взять себя в руки, а Вадим оказался весьма умён. Обычно он переоценивал свои силы, но в этот раз почти добился своего: почти уничтожил целую деревню, а вместе с ней – всех амазонских Наследников. Если бы яд действовал не так быстро, если бы Вадим лучше подгадал время, они бы уже были мертвы. Его бросало в дрожь при мысли о том, что ожидало их в лагере. Что бы там Йара ни думала, но Вадим знал, что они придут, и был готов к нападению.

Но, судя по её взгляду, его участие ничего не решало. Наследники бы всё равно выступили против Вадима, потому что не знали, как он опасен. Не понимали, что они идут – летят, плывут и ползут – прямо в ловушку. И если Саймон останется, а с ними что-то случится, он никогда себя не простит.

– Ладно, – наконец сказал он. – Но Вадим будет нас ждать. Можете сколько угодно скрываться – он знает, что мы придём, так что подготовится заранее. Нужно составить план…

– Вы хотите сражаться?

Голос Шарлотты прозвучал совсем близко. Саймон виновато обернулся и поморщился, когда заболели швы.

– Э… ну, попробуем, – неловко ответил он. Она и так всё слышала, смысла отрицать не было. – Но это очень опасно, так что…

– Мне плевать. – Она скрестила руки на груди. – Я пойду с вами.

– Шарлотта… – начал Саймон, но его перебила Йара.

– Мы ценим твою храбрость, – сказала она поразительно мягко. – Но мы Наследники. Защищать это племя и эту землю – наш долг.

Шарлотта стиснула зубы.

– Я лучше всех знаю Вадима. Я с ним всю жизнь прожила…

– Тогда помоги спланировать нападение, – сказала Йара. – Твои познания очень нам пригодятся.

– Но я хочу сражаться, – возразила Шарлотта. – Я не Наследница, знаю, я даже превращаться не могу. Но он убил моего отца и знает, где держат сестру. Или… знает, что с ней стало. – Её голос дрогнул, и она с мольбой посмотрела на Саймона. – Я не могу сидеть в стороне. Пожалуйста, Саймон. Только не снова.

Она могла бы впиться пальцами в его раны, и даже тогда не было бы так больно. Он раскрыл рот, но снова закрыл его. На ум приходили обрывки слов, какие-то оправдания, но они не задерживались надолго. Он понимал, что не может запретить ей идти в бой. Но её сила и опыт не шли ни в какое сравнение с Наследниками. Она стала бы слабым звеном. И Саймон не мог допустить, чтобы пострадала ещё и она.

Но не успел он собраться с мыслями, как Йара его опередила.

– В храбрости тебе нет равных. Но нужны те, кто будет защищать деревню в наше отсутствие. Если Вадим нас ожидает, то он нападёт при первой же возможности. Нам нужны воины, которые останутся защищать самое дорогое.

Видимо, Йара пыталась умаслить её, но Шарлотта смотрела Саймону прямо в глаза, и он знал: она не отступит.

– Саймон… пожалуйста, – прошептала она едва слышно.

Только невероятным усилием он выдержал её взгляд.

– Прости, Шарлотта. Это слишком опасно. Если ты пойдёшь с нами и с тобой что-то случится…

Но она не стала его слушать. Молча развернувшись, она пошла в сторону леса, и Саймон провожал её взглядом, твердя себе, что у него не было выбора. Уинтер умирала, а силы Вадима возросли с последней их встречи, ведь теперь он скрывался в лесу, полном смертоносной флоры и фауны. Однако никакие доводы разума не помогали. Даже когда Йара отвела его в дальний конец зала, где собрались остальные Наследники, перед глазами всё ещё стояло расстроенное лицо Шарлотты. Саймон понимал: если Наследникам вдруг удастся убить Вадима, она никогда не узнает, что случилось с её сестрой, и всю оставшуюся жизнь будет за это его ненавидеть.

Ну, зато она останется жива. Она могла злиться на него сколько угодно; стоило лишь взглянуть на Уинтер, и он вспоминал, чем могло обернуться его согласие. Он не хотел рисковать.

План Наследников оказался прост: пробраться в лагерь Совета, выкрасть образец отравы и попутно убить всех солдат, что повстречаются на пути. Нападать без чёткого представления о силах противника было рискованно, но знание территории и ландшафта местности, где Вадим разбил лагерь, давало им неоспоримое преимущество. На собрании Саймон говорил мало – только заметил, как сильно Вадим любит пользоваться ядами, что после случившегося с рекой и так было очевидно. Наследники не стали ничего уточнять, и его это радовало. Приятно было в кои-то веки не быть центром внимания. Да и Йара справлялась с ролью лидера с завидной уверенностью и изяществом.

С наступлением ночи, когда Наследники убедились, что племя готово к возможному нападению, они превратились в различных животных. Некоторые – например, Кауан, – решили стать оцелотами: их большие глаза позволяли отлично видеть в темноте, а пятнистая шкура терялась среди деревьев. Остальные превратились в разнообразных насекомых, змей и даже лягушек.

– Так мы запутаем Верховный Совет, – сказала Йара, обернувшись коричневым воробьиным сычом с белыми пятнышками на голове и коричневыми перьями на грудке. Её круглые жёлтые глаза практически светились в темноте. – Если они заметят одного леопарда, то будут искать других, но не заметят муравья, ползущего по ноге.

Саймон вспомнил муравьёв, заполонивших машину Совета, и содрогнулся.

– Но они знают, что мы Наследники, – заметил он. – Превращениями их не удивить.

– Тогда будем надеяться, что они отвлекутся на одних животных и не успеют вовремя среагировать на других, – сказала Йара с лёгким мрачным смешком. Как и все Наследники, она не сомневалась в своих силах, ведь они ещё ни разу не сталкивались с врагом, которого не могут победить. А вот Саймон никак не мог отделаться от плохого предчувствия: он опасался, что на нечто подобное Вадим и рассчитывает.

Потихоньку Наследники начали двигаться в сторону лагеря. Следуя примеру Йары, Саймон тоже превратился в сыча, и они вместе вылетели в лес, мгновенно окруживший их симфонией звуков. В темноте все шорохи почему-то казались громче обычного, и хотя Саймон не сводил глаз с Йары, совиное зрение позволяло разглядеть ночных животных, вышедших в лес на ночную охоту. Люди часто забывали, сколько созданий живёт в темноте, и хотя вслух бы он ни за что не признался, при мысли о мириадах насекомых, копошащихся в листьях и на земле, по коже ползли мурашки. Хорошо, что этого не слышала Ариана – но Саймон определённо предпочитал ночи день.

Он не заметил, когда они отбились от остальных Наследников, но спустя несколько минут полёта Йара приземлилась на ветку высоко над землёй. Саймон сел рядом, оглядывая открывшуюся взору прогалину. Даже с идеальным совиным зрением он не сразу понял, что неровные бугры и кочки – это вовсе не камни и не поваленные деревья, а натянутые палатки.

Наследники нашли лагерь Верховного Совета.

Саймон затаил дыхание. Он насчитал чуть больше десятка палаток – куда меньше, чем было в Серенгети. Но и прогалина была совсем небольшой, да и вряд ли Вадим расположил всю армию в одном месте, особенно на ночь, когда находиться в лесу было опаснее всего. Он не сомневался, что были ещё лагеря, а сам Вадим явно спал в каком-нибудь удобном шатре, а не в маленькой палатке. Но где?

Всё это тревожило, и Саймон внимательно осмотрелся. Вдалеке он с трудом разглядел оцелота Кауана – он так медленно крался среди травы, что Саймон бы не заметил, если бы не выискивал каждое подозрительное движение. На противоположном конце лагеря с дерева на дерево скакало трио лягушек-Наследников. Они не издавали ни единого звука, хотя со стороны реки раздавалось громкое кваканье. Все остальные тоже подбирались ближе, тихо и практически незаметно, и как бы Саймон ни всматривался, он не видел никого из Верховного Совета. Может, он ошибался. Может, они действительно спали, уверовав в действие яда, или просто ждали сигнала от животных, ведь попугаи предупредили о нарушителях. Тогда у них был шанс, они могли…

Вдруг листва внизу зашумела, и из большого куста выскользнула девушка в чёрном. Она направилась прямиком к ближайшей палатке, и Саймону не нужно было совиное зрение, чтобы мгновенно узнать кудри, торчащие из-под шапки.

Он мысленно выругался.

Шарлотта.

– Это же… – на выдохе прошептала Йара. Саймон коротко кивнул, напрягшись всем телом. Что она здесь забыла?

Разумеется, они с Йарой знали ответ. Видимо, Шарлотта ушла из деревни сразу же после разговора с ними. Саймон понятия не имел, как она нашла лагерь Вадима, но Шарлотта всю жизнь тренировалась, чтобы возместить утрату способностей. Скорее всего, в слежке она тоже была сильна.

Шарлотта протянула руку к палатке, и Саймон стиснул клюв. Если её заметят, то мигом забьют тревогу, и тогда проснётся весь лагерь. У них с Наследниками ещё будет шанс выжить, а вот у Шарлотты…

Без всякого предупреждения он слетел с дерева, готовясь превратиться в медведя. Не самый лучший выбор для тропического леса, но главное – выиграть время, чтобы Шарлотта успела убежать.

Но за мгновение до того, как он спустился, Шарлотта заглянула в палатку. В её руке блеснул нож, но она растерянно замерла, и Саймон резко изменил план: вместо медведя он обернулся стрекозой.

– Шарлотта, – прошипел он ей на ухо, достаточно громко, но так, чтобы голос затерялся в шелесте листьев. – Тебе сюда нельзя.

– Я уже здесь, – сказала она, тихо, но не шёпотом. – Зато Верховного Совета нет.

И вот теперь Саймон заметил, что хотя сам спальник в палатке подходил для взрослого человека, его форма была слишком уж… странной. Шарлотта толкнула его, и внутри не оказалось ничего, кроме груды одежды.

Она выругалась, забывшись в приливе злости, а вот Саймон моментально всё понял. Он не стал дожидаться, пока Шарлотта сообразит, что это значит, – сразу обернулся человеком, схватил её за руку и потащил обратно в лес.

– Это ловушка! – крикнул он поджидающим Наследникам. – Совет про нас знает!..

Раздался свист, и Саймон пригнулся. Он действовал на инстинктах, но сразу понял, в чём дело. Шарлотта выругалась; в дереве перед ними торчала длинная деревянная стрела.

В мгновение ока лес погрузился в хаос. Со всех сторон засвистели стрелы, послышались голоса Наследников, перекрикивающихся в страхе. Йара что-то кричала им с дерева – видимо, отдавала приказы, которых Саймон не понимал. Но он бы всё равно не стал слушать, потому что в голове билась одна-единственная мысль: нужно увести Шарлотту в безопасное место.

– Беги, – выдохнул он, высматривая кусты, в которых можно было бы спрятаться. Мимо пронеслась очередная стрела; щёку обожгло, и Саймон поспешно утянул Шарлотту за широкое дерево. – Найди реку, оттуда можно будет добраться до…

– Я не уйду, – возразила Шарлотта. Она присела на корточки рядом с ним, так и не выпустив нож. – Мне нужно найти Вадима.

– Ты что, не понимаешь? Они хотят нас убить, – в ярости выплюнул Саймон. Услышав свист, он отклонился, и стрела воткнулась в кору буквально над их головами. Теперь уже Шарлотта потащила его из укрытия, и за бешеным сердцебиением он практически не заметил ослепительной боли, пронзившей тело, когда её пальцы впились в незажившие раны.

– Но ты-то никуда не бежишь, – прорычала она, прорываясь сквозь заросли кустарника. Саймон мчался рядом, вытягивая руку, чтобы не наткнуться на дерево. Он то и дело цеплялся за корни, но не останавливался, даже когда по шее что-то скользнуло. – Хочешь – пойдём вместе искать Вадима, не хочешь – оставайся с Наследниками и дерись. Мне плевать, но я никуда не уйду, пока не убью его.

Саймон заскрежетал зубами.

– Да почему ты такая упрямая? – прорычал он, перепрыгивая через вовремя замеченную кочку. – Вадим нас ждёт, он бросит все силы…

– Он ждёт тебя, – мрачно сказала она. – Не меня. А теперь или превратись в кого-нибудь полезного и помоги мне, или… ай!

За шумом крови в ушах Саймон услышал свист слишком поздно. Шарлотта согнулась, стискивая руку, и он резко остановился.

– Шарлотта! Всё…

– В порядке, – сказала она с таким раздражением, что Саймон почти ей поверил. – Просто задело. – Она зашипела сквозь зубы. – А жжётся-то как, зараза.

Саймон снова затащил её за ближайшее дерево, прекрасно понимая, что оно вряд ли их скроет.

– Дай посмотреть, – попросил он. Даже не задумываясь, он снова переключился с человеческого зрения на звериное – прямо как вчера, когда их окружили Наследники.

Шарлотта убрала руку, открывая короткую, но глубокую рану, из которой обильно лилась кровь.

– Придётся зашивать, – пробормотала она.

– Давай вернёмся в деревню, – взмолился он. – Ариана поможет…

– Нет. – Шарлотта снова зажала рану рукой. – Вадим рядом, я чувствую. Какая-то царапина меня не остановит. И только попробуй снова сказать, что я слабее Наследников…

Саймон и рта не успел раскрыть, как она замолчала. На мгновение он решил, что из-за гнева у неё перехватило дыхание, но нет; она захлопала ртом, как рыба, словно не могла подобрать слов.

– Шарлотта? – позвал он. По телу пробежал ледяной ужас. – Что…

Её ноги подкосились. Задыхаясь от ужаса, Саймон подхватил её и осторожно уложил на землю. Но в отличие от Дельфины и Уинтер, она не забилась в судорогах – просто обмякла, и глаза её закатились.

– Шарлотта, – в панике прошептал Саймон. – Шарлотта. Очнись. Нужно бежать…

– Уже уходишь, Саймон?

Низкий хриплый голос раздался так близко, что Саймон даже не успел ничего осознать, а уже обернулся ягуаром. Только тогда понял, что свист стрел стих, и хотя издалека доносились крики и рычание, вокруг воцарилась полная тишина.

Припав к земле рядом с Шарлоттой, Саймон оскалился, вытянув когти, и из-за ближайшего дерева навстречу ему шагнул мужчина в чёрном военном обмундировании. Во тьме выделялись только короткие светлые волосы и покрытое синяками лицо, а ещё – знакомая косая ухмылка.

Вадим.

13

Сюрприз для рыси

За последние две недели Саймон постоянно сталкивался с Вадимом: сначала в Аништадте, когда тот похитил Нолана, потом в Австралии, где Вадим вколол ему яд осьминога, потом в Серенгети, где он якобы убил Ариану прямо на его глазах. Но только сейчас желание вцепиться ему в глотку перешло все разумные границы.

До этого Саймон сдерживался – и не потому, что Вадим заслужил пощады, а потому что он боялся самого себя. Да, в Серенгети он набросился на Вадима, но так и не смог добить его – и сейчас, глядя на вышедшего из тьмы Хранителя, очень об этом жалел.

– Что ты с ней сделал? – прорычал он, и в тот же момент Шарлотта застонала от боли.

– Жизнь – забавная штука, согласись? – спокойно ответил Вадим, словно они обсуждали погоду. – Самые серьёзные проблемы зачастую требуют простейших решений. Мисс Рот давно путается у меня под ногами. Вот уж не ожидал, что избавиться от неё можно одной лишь отравленной стрелой.

Саймон содрогнулся.

– Отравленной? Чем? Тем же, чем вы отравили реку?

– Нет, конечно, – усмехнулся Вадим. – Это было бы слишком просто. Нет, этот яд куда более смертоносный. Ей осталось совсем немного.

Саймон с трудом оторвал от него взгляд и посмотрел на Шарлотту. Она дышала, но Саймон сомневался, что Вадим снова блефует.

– Где противоядие? – прорычал он.

– Предлагаю обмен, – сказал Вадим, шагнув вперёд. – Я дам тебе антидот, а ты поможешь мне поймать Наследников.

– У меня есть идея получше, – фыркнул Саймон. – Дай антидот, и я не стану тебя убивать.

Вадим улыбнулся, но во взгляде его не было веселья. Только лёд.

– Как там твоя подружка? Брюнетка с длинными волосами. Я думал, ты останешься с ней. Мои шпионы доложили, что ты весь день просидел у её постели. Неожиданно, согласись? Кто же знал, что тебе придётся похоронить аж двоих друзей…

Не успел он договорить, как Саймон бросился на него и повалил на землю. Разумеется, броня не позволила ему вонзить когти в иссохшее чёрное сердце Вадима, но она не помешала навалиться на его грудь всем весом, не давая ему нормально вздохнуть.

– Последний шанс, – сказал Саймон, практически царапая клыками его лицо. – Или ты дашь мне антидоты к обоим ядам, или я разорву тебя на куски.

Вадим усмехнулся.

– Валяй, – сказал он, и напускное равнодушие взбесило Саймона лишь сильнее. – Даже если ты убьёшь меня быстро, мисс Рот тоже умрёт. Ну, кем-то всегда приходится жертвовать…

Саймон взревел и полоснул его по лицу когтями. Вадим вскрикнул, но даже не попытался сбросить его с себя, хотя свежие раны на щеке тут же закровоточили.

– Кто сказал, что я убью тебя быстро? – прорычал Саймон. – У всех есть предел, Вадим. Даже у тебя.

Сердце колотилось, и собственный голос казался таким далёким, словно говорил кто-то другой. Но он слышал, как поверхностно и часто дышит Шарлотта, и понимал: нужно действовать. Срочно.

Хмыкнув, Вадим стёр кровь, заливающую левый глаз.

– Ты просто ребёнок, Саймон Торн. Что ты знаешь про пытки?

– Значит, буду учиться в процессе, – сказал Саймон, надавливая лапой Вадиму на горло. – Даю тебе ещё один шанс, хоть ты его и не заслуживаешь. Отдай антидот или умрёшь.

Вадим захрипел.

– Приведи… мне… Наследников, – выдавил он. – И я спасу… твоих друзей.

– Не надейся, – прорычал Саймон. – Ты запудрил мозги моему брату, но со мной можешь даже не пытаться. Пока я жив, ты и пальцем не тронешь Наследников…

– Даже если… твоя мать… умрёт?

Судорожно вздохнув, Саймон отдёрнул лапу от его горла.

– Что ты сказал?

Вадим закашлялся, запрокидывая голову и жадно глотая влажный воздух.

– Ты же сам всё понимаешь, – его голос был похож на скрежет наждака по камню. – Я пообещал не трогать вашу семью, пока Нолан помогает Верховному Совету искать Наследников, а ты не вмешиваешься в наши дела. Но ты здесь, а твой брат думает, что всех перехитрил, но я-то знаю, что он задумал. С самого начала он только и делал, что мешал моим планам. А я человек честный, Саймон Торн. Я свои обещания держу.

Тёмный лес вдруг поплыл перед глазами, и Саймон вспомнил про сообщения от матери, которые так и не пришли. Последние две недели она писала ему постоянно: спрашивала, как у него дела, куда они едут, когда приземлятся.

А последние два дня – тишина.

«У него была на это причина».

Слова дедушки всплыли в голове, и Саймон мгновенно понял, почему Нолан не приехал. Он мог сколько угодно отрицать это, придумывать тысячи оправданий, почему брат бросил его и Наследников в одном из опаснейших мест на планете, но в глубине души, за плотной вуалью отчаяния, скрывался ответ.

Верховный Совет пришёл за их семьёй.

Все мысли о яде мигом вылетели из головы, и он снова взревел – так громко, что затряслись деревья, а потом впился когтями в броню Вадима, царапая её и разрывая, пока пластины не начали расходиться. Ему было плевать, сколько уйдёт времени – он просто хотел, чтобы Вадим испытал тот же страх, что и он, чтобы понимал: его судьба решена, и он ничего не сможет с этим поделать. Смерть означала верный конец его безумному наследию, о котором Вадим так мечтал, но вот страхи Саймона были понятнее и проще: он не хотел терять близких ему людей. Он был готов умереть за них сотни, тысячи раз, вытерпеть любую боль, лишь бы мама, дядя, брат, дедушка, тётя, её ребёнок и друзья остались живы.

Но если Вадим отнял их у него, если последние два дня Саймон провёл, не зная, что его семья мертва… то ему было плевать, что ждёт дальше.

– Саймон, стой!

Смутно он услышал, что кто-то зовёт его, но не обратил внимания, полностью сосредоточившись на кричащем и извивающемся Вадиме. Он ещё не добрался до его рёбер, но чувствовал, как ломается под когтями броня и расходится плоть.

Вот и отлично. Вадим заслуживал вечной агонии, но раз её не существовало, Саймону было достаточно и простой боли.

Но не успел он закончить начатое, как в бок врезалось что-то твёрдое и тяжёлое, сбросив его с тела Хранителя. Саймон зарычал, слепо оборачиваясь к врагу, и нос к носу столкнулся с другим ягуаром.

Тем самым.

– Отпусти его, – приказал он, а когда Саймон попытался проскочить мимо – бросился на него и прижал к земле. – Я же сказал: отпусти его!

Саймон забился изо всех сил, рыча, царапая и колотя его лапами, но ягуар оказался слишком проворным. Саймону удалось слегка поцарапать его, но серьёзных ударов ягуар избежал, и в итоге Саймон устало развалился на земле, истекая кровью из открывшихся ран.

– У него антидот, – с трудом выдавил он, слабо толкая ягуара лапами. – В Шарлотту… попала отравленная стрела…

– Знаю, – мрачно сказал ягуар. – Нужно отнести её в деревню. Я могу на тебя рассчитывать?

Только теперь, перестав вырываться, Саймон понял, что Вадим сбежал, оставив лишь кровавый след.

– Он убил мою семью, – прохрипел он. – Маму… дядю… тётю…

– Я видел трансляцию, которую он показывал Нолану, – сказал ягуар, всё ещё прижимая Саймона к сырой земле.

– Трансляцию? – Саймон обмяк. Голова закружилась, а в ушах зашумело. – Так ты видел… как их убивают?..

– Нет. – Голос ягуара звучал будто издалека, но Саймон вцепился в это единственное слово, ведь только оно могло удержать его на плаву. – Я видел, как твой дядя дерётся – причём довольно успешно.

Значит, дядя Малкольм был жив. Хотя бы тогда.

– А маму… маму ты видел? – с трудом выдавил Саймон. – Или тётю? Она беременна, и…

– Нет, их я не видел, – признал ягуар. – Но твой дядя сражался за свою семью. У солдат Вадима не было шансов.

Саймон прекрасно знал, что надежда – самый смертоносный яд, но всё равно поддался ей, потому что слишком боялся иного исхода.

– Так Нолан… полетел к ним?

Ягуар кивнул.

– Аноним помог ему как можно быстрее вернуться в Нью-Йорк.

Даже если Нолан сел на ближайший самолёт, от Бразилии до Нью-Йорка нужно было лететь полдня, а значит…

Саймон помотал головой, стараясь об этом не думать. Дядя Малкольм был очень сильным, а за мамой стояло целое Царство. Они выжили. Это точно.

– Саймон, – тихо и торопливо сказал ягуар. – Мне нужна помощь. Ты можешь отнести Шарлотту в деревню?

– Н-но… – Он судорожно вздохнул. – Вадим сказал, что яд действует быстро. Если не найдём антидот…

– Я видел, как они отравляют стрелы, – сказал ягуар. – И знаю, где лежит запас противоядия. Но солдаты Совета близко, и мне нужно, чтобы ты забрал её отсюда.

Саймон оцепенело кивнул.

– Хорошо, – выдавил он. – А есть антидот от яда в реке?

– Я не нашёл, – мрачно сказал ягуар. – Будем решать проблемы по мере их поступления, Саймон. Шарлотта умрёт, если ты ей не поможешь.

Он отпустил его, и Саймон кое-как встал. Ноги подгибались, но с каждым вздохом силы потихоньку возвращались.

– Принеси антидот, – сказал он ягуару, подходя к Шарлотте. – Мы будем ждать у входа в деревню.

Ягуар проследил за ним взглядом, но потом коротко кивнул – если, конечно, Саймону не показалось – и исчез, оставляя их с Шарлоттой наедине. Он прислушался, но ничего не услышал: крики, доносящиеся из лагеря, стихли. Видимо, Наследникам всё же удалось отступить.

Голова до сих пор кружилась, а мысли не успокаивались; Саймону нужно было превратиться в кого-нибудь, кто мог быстро передвигаться по лесу и при этом нести Шарлотту, и на ум пришло только одно животное: горилла. Они не жили в лесах Амазонки, но сейчас это его совершенно не волновало. Он просто подобрал Шарлотту с земли и направился на шум бегущей воды.

Подходить к реке было рискованно: там могли засесть солдаты Совета, но по-другому Саймон бы ни за что не нашёл деревню в темноте. Он и так передвигался настолько медленно, насколько позволяло колотящееся сердце, на каждом шаге ожидая града отравленных стрел. Но даже если поблизости и скрывались люди Вадима, они не нападали, и как только Саймон отошёл от лагеря на достаточное расстояние, он перехватил Шарлотту и во весь опор помчался вниз по реке. Грязь под ногами хлюпала, полностью заглушая звуки возможной погони, и каждые несколько метров Саймон оглядывался – он был уверен, что за ним бежит батальон солдат, заметивших непонятно откуда взявшуюся гориллу. Но на самом деле его никто не преследовал.

Когда он добрался до деревни, Шарлотта безжизненно обмякла в его руках. Опустив её на мягкие листья, он тут же обернулся человеком и прислушался к едва различимому дыханию, отсчитывая секунды между вздохами и каждый раз содрогаясь от ужаса, как было и с Уинтер. Да куда же этот ягуар подевался?

Казалось, что прошла вся ночь, но тут листья наконец зашуршали, к Шарлотте спрыгнул ягуар. В пасти он держал с десяток пластиковых шприцев. Саймон протянул руку, и он осторожно переложил их ему в ладонь.

– Вдруг кто-то ещё пострадал, – сказал он. – Одной дозы на человека будет достаточно.

– Спасибо, – хрипло сказал Саймон и отложил все шприцы, кроме одного. Но когда попытался открыть его, то чуть не выронил – настолько сильно дрожали руки.

– Осторожнее, – предостерёг ягуар. – Ты раньше ставил уколы?

Саймон помотал головой.

– Ничего, справлюсь, – пробормотал он и глубоко вздохнул. К счастью, руки постепенно переставали дрожать, и у него получилось снять колпачок. – Она про тебя знает?

– Ты о чём? – спросил ягуар, не сводя взгляда со шприца.

– Ты понял, о чём я. – Саймон понятия не имел, что делать дальше, и просто застыл над рукой Шарлотты. Куда надо было втыкать шприц? В вену? Или просто в мышцу?

Ягуар вздохнул, и вдруг шприц выхватили человеческие руки.

– Не знает, конечно. Я не настолько жестокий. – Игла легко вошла под кожу, и ягуар ввёл Шарлотте противоядие.

– А мне кажется, скрывать это от неё куда более жестоко, – заметил Саймон. На ум снова пришла Небесная башня, но он отмёл эту мысль. С мамой всё было хорошо. И с дядей. И с остальными тоже.

– Не знаю, – сказал ягуар. – Спорить не буду. Время покажет.

Саймон внимательно следил за Шарлоттой, но всё же не удержался и коротко глянул на ягуара. Точнее, на темноволосого парня, который сидел на его месте. Он был ненамного старше самого Саймона, и тот внезапно осознал, что помнит его. Это он несколько дней назад притворился водителем Одичалых и увёз африканских Наследников.

И в этом даже не было ничего удивительного – но всё равно Саймон ощутил себя преданным.

– Зачем ты всё это делаешь? – спросил он. – Это же просто бессмысленно.

– Для тебя – да, – согласился парень. – Но это пока что. Ты всё поймёшь.

– Когда? – резко поинтересовался Саймон. – Когда эти кошки-мышки закончатся? Потому что мне надоело быть у Анонима на побегушках. Надоело, что меня все используют, надоело смотреть, как мои друзья чуть не умирают, потому что мне верят…

– Скоро. – Парень убрал шприц в карман и вновь превратился в ягуара. – Вадим не будет тянуть с контратакой. Он же считает, что Наследники пострадали.

– Знаю, – пробормотал Саймон. – Надо было его убить.

– Это уже не поможет. – Ягуар сел, выпрямив спину и навострив уши. – Время вышло, Саймон. Уговори Наследников уйти, пока Вадим не добился своего. Просто поверь – если не поторопишься, он победит.

Саймон стиснул зубы и сдержал рык только из-за Шарлотты, так и лежащей без сознания.

– Ты думаешь, я не пытался? Ты же их видел. Они не бросят своё племя и свои земли…

– Тогда не станет ни племени, ни земель, – ответил ягуар, и тон его голоса пробрал Саймона до костей. – Ты должен вбить им в головы, что выбора нет. Нужно уходить. Иначе пострадают и они, и все, кто им дорог.

Саймон глубоко вдохнул, а затем медленно выдох-нул.

– И раз уж им нужно уходить, уйти они должны вместе с тобой.

– Да, – абсолютно спокойно сказал ягуар. – Я всё понимаю, но Одичалые не смогут их защитить, а Аноним – сможет.

– Ты-то откуда знаешь? – спросил Саймон. – Что в нём такого особенного?

Ягуар посмотрел на него так пристально, что захотелось отвести взгляд.

– Потому что, – просто сказал он, – он такой же, как мы.

Саймон уставился на ягуара с открытым ртом. Ему послышалось? Или он неправильно понял?

– Погоди, он… он Наследник? Но… как? Кто он? Что ему нужно…

– Ты давно обо мне догадался? – перебил ягуар, словно не слышал Саймона.

– Чт… – Тот поперхнулся, до сих пор не в силах осмыслить услышанное. – Я не был уверен, пока ты не подтвердил. Это был просто один из вариантов.

Губы ягуара тронула печальная улыбка.

– Даже не знаю, это ты такой умный или я скрываюсь хуже, чем думал.

– Мне кажется, никто больше не догадался, – сказал Саймон, хотя сам не понимал, с чего вдруг ему захотелось утешить ягуара. – Когда ты ей скажешь?

Он неловко переступил с лапы на лапу.

– Я понимаю, что прошу от тебя практически невозможного, – сказал он, снова проигнорировав Саймона. – Но ты должен их убедить. От этого зависит наша победа.

– Но как… – начал было Саймон, но Шарлотта вдруг застонала. Он тут же бросился к ней, хватая за руку, и она приоткрыла глаза.

– Саймон? – пробормотала она. – Что случилось?

Волна облегчения накрыла его с головой, и он даже слегка пошатнулся.

– В тебя попала ядовитая стрела, – сказал он. – Но мы нашли антидот, и…

Он оглянулся на ягуара, но на его месте осталась лишь примятая трава. В этот раз Саймон даже не удивился.

– Мы? – переспросила Шарлотта, с трудом приподнимаясь на локтях. – Кто?

– Долгая история, – вздохнув, сказал он и убрал шприцы в карман. Среди Наследников могли оказаться раненые, и им была нужна срочная помощь. – Идти можешь? Нужно вернуться в зал собраний.

Шарлотта кивнула. Больше она ничего не спрашивала, и Саймон помог ей подняться, но до сих пор ощущал на коже взгляд ягуара. Его предостережение звенело в ушах.

Что бы ни ожидало их впереди, отвечать за это будет Саймон – и больше никто.

14

Предупреждение Тукана

Как оказалось, Наследники знали, чем были отравлены стрелы. К тому времени, как Саймон с Шарлоттой добрались до зала собраний, самые неудачливые из них уже приняли противоядие, найденное в лесу.

– Как же меня это бесит, – сказала Ариана, расхаживая перед костром из стороны в сторону. Время близилось к полуночи, но племя не собиралось ложиться: все суетились, возились с ранеными Наследниками и пересказывали друг другу основные моменты битвы, энергично размахивая руками.

– Ты о чём? – устало спросил Саймон. В мыслях до сих пор крутились Вадим, ягуар, Шарлотта, Небесная башня и мама. Он пытался внушить себе, что всё хорошо, но никак не мог избавиться от страшных картин, нарисованных воображением.

– Племя прекрасно разбирается в ядах, – сказала Ариана. – Они знают, какие нужны к ним противоядия. Кауан говорит, что у любого натурального токсина обязательно есть антидот. Но мы не знаем, чем Вадим отравил реку, и если не выясним…

– То не найдёте лекарство, – закончил за неё Джем. Присев на бревно рядом с Саймоном, он протянул ему фляжку с водой. Было уже поздно; Саймон понимал, что идти к реке сейчас слишком опасно, а значит, запасы подходят к концу. Он отхлебнул совсем немного и передал флягу полусонной Шарлотте, лежащей на циновке. Едва-едва приподняв голову, она глотнула воды и закрыла глаза, и Саймон осторожно вытащил открытую фляжку из её вялой руки и передал Ариане.

– Прости, что не достал образец, – сказал он. Чувство вины обжигало подобно горячим углям, но Ариана лишь пожала плечами.

– Ты был занят, – сказала она, поглядев на Шарлотту. – Да и Кауан думает, что они как-то модифицировали отраву, и поэтому мы не можем её определить. Порошковые яды редко встречаются в живой природе.

Саймон нахмурился.

– Может, он не из леса? Вдруг Вадим специально всё это устроил, чтобы мы потратили время, выискивая несуществующий яд?

Ариана задумчиво поддела пальцами крышку фляги.

– Тоже вариант, – сказала она. – Это как раз в его стиле.

– Может, яд из Африки? – с сомнением спросил Джем. – Правда, мне ничего в голову не приходит.

– И мне, – признала Ариана. – У них его слишком много. Ты точно больше ничего не помнишь, Саймон? Цвет, вес, хоть что-нибудь?

Саймон попытался представить порошок, который Совет скидывал в реку, но перед глазами встало только окровавленное тело матери. Вздрогнув, он зажмурился, словно это могло помочь.

– Нет, – сказал он. – Я плохо рассмотрел яд.

Ариана подошла ближе.

– Ты в порядке? – спросила она. – Выглядишь…

– Жутко, – подсказал Джем. Саймон, открыв глаза, выдавил печальную улыбку.

– Вы тоже, – пробормотал он. – Последние две недели выдались… так себе.

– Да, но… – Ариана нахмурилась. – Ты точно в порядке?

Саймон замялся. Он хотел рассказать им про то, что Верховный Совет напал на Небесную башню, но просто не мог. Зачем? Уинтер было слишком плохо – они не могли бросить всё и уехать. Волновать их лишний раз не хотелось, а Лео…

Саймон оглянулся на дедушку. Тот сидел в дальнем углу зала рядом с Уинтер, которая до сих пор не очнулась и была всё такой же пугающе бледной. Зия жила в Небесной башне. Нужно было рассказать ему, что случилось, но Саймон никак не мог подобрать слов. Не мог признать, что в стремлении помочь Наследникам обрёк на смерть тётю и её нерождённого ребёнка. У всех решений были последствия, но Саймон не знал, сможет ли жить с таким.

Лео поймал его взгляд, и Саймон поспешно уставился на руки. Сердце сжималось. Он понимал, что должен всё рассказать, потому что так надо – потому что не Саймону было решать, должен Лео узнать об этом или нет. Но правда принесла бы лишь цунами тревог и беспомощности, и Саймон не знал, сколько ещё выдержит.

– Судя по всему, нет, – сказала Ариана. Она хмурилась и поджимала губы – явно хотела сказать что-то, но сдерживалась. – Не забывай: мы выслушаем тебя, если захочешь. Мы же друзья.

Друзья, которых он затащил в самый эпицентр войны. И это после того, как они помогли ему найти Осколки Хищника…

– Я просто устал, – тихо сказал он. – Сейчас посплю, и станет…

– Саймон!

Саймон с усилием поднял тяжёлую голову и увидел Йару, которая направлялась к нему вместе с парой Наследников.

– Что такое? – спросил он, пытаясь скрыть прокравшуюся в голос усталость.

– Ты лучше всех знаешь Вадима, – сказала Йара. – Какой его следующий ход?

Судя по её тону, они давно об этом спорили, и она хотела убедиться в своей правоте. Заметив потихоньку подтягивающихся к ним Наследников, Саймон подавил вздох.

– Думаю, он нападёт при первой же возможности, – сказал он честно, вновь вспомнив предостережение ягуара. – Или на рассвете, или раньше. Я не знаю, что он сделает, но сидеть на месте точно не будет.

– Если он хочет войны – он её получит, – сказал кто-то из Наследников, и остальные его поддержали.

Саймон поморщился. Он понимал, что ягуар прав и Наследников нужно уговорить бежать, пока Вадим не напал снова. Но Саймон смотрел на них, израненных, но всё равно готовых рискнуть жизнью ради защиты своей земли и всех обитающих здесь животных, и понимал: это невозможно. Если он хочет помочь им, остаётся лишь встать в строй и сражаться.

– Никто не понял, сколько солдат было на деревьях? – наконец спросил он. Стратегия не была его сильной стороной – тут пальму первенства занимал Джем, – но если они знали, с чем предстоит столкнуться, можно было бы подготовиться.

– Мы примерно представляем количество, – сказала Йара. – Но с солдатами мы разберёмся. Мы отступили, потому что в бой вступили животные, а мы не хотели их трогать.

– Птицы до сих пор защищают Верховный Совет? – поражённо спросил Джем. – Им что, плевать, что Вадим вырубает деревья и отравляет воду?

– Не только птицы, – хмуро сказала Йара. – Сегодня им на помощь пришли летучие мыши, гадюки и оцелоты. – Она продемонстрировала перевязь на руке, под которой виднелись четыре неглубокие царапины. – Они вели себя так, будто враги – это мы.

И вдруг Саймон всё понял.

– Так вот что задумал Вадим, – мрачно сказал он. – Он не собирается нападать напрямую – видимо, понимает, что не выстоит против Наследников. Но в Серенгети мы победили благодаря участию животных. Они сражались с нами, и многие… пожертвовали собой ради своей родины и Наследников. Вадим не хочет повторения истории.

– Животные верны племени. – К ним подошёл Габриэль; он выглядел измученным – куда сильнее, чем утром. – Мы столетиями их защищали. Они нас не предадут.

– Уже предали, дядя, – сказала Йара. – Осталось только понять, почему.

– Потому что если вы останетесь, тот злобный человек уничтожит наш дом. Он сам так сказал, – раздался вдруг тонкий голос.

Все тут же вскинули головы. Тукан Току, сидевший на ветке, крепко прижал крылья к бокам и склонил голову под пронзительными взглядами.

– Мы его остановим, Току, – мягко пообещала Йара. – Мы будем сражаться…

– Но вода уже яд, – дрожащим голосом перебил тот. – Злобный человек сказал, что дальше повалит деревья. Мы ему возражали, но он напал на нас. Отобрал наши яйца и наших малышей и отказывается отдавать, пока вы не уйдёте.

В толпе Наследников мгновенно раздались разъярённые, шокированные голоса, но Саймон с Арианой и Джемом только мрачно переглянулись. Они уже ничему не удивлялись, потому что знали: ради собственных целей Вадим пойдёт на любое зло. Саймон, скорее, разозлился на самого себя – мог бы и сразу догадаться. Если бы он сел и попытался разобраться в ситуации, то додумался бы ещё вчера и Наследники бы не попали в засаду.

Йара, раскрыв рот, молча смотрела на тукана и никак не могла взять себя в руки.

– Току… почему вы сразу к нам не пришли?

– Он сказал, что убьёт наших детей. – Тукан трясся всем телом. – Мне нельзя здесь быть. Меня не пускали, но я… я не мог промолчать. Вы такие добрые. Дружите со мной, в отличие от остальных птиц, и…

– Ну конечно, – сказала Йара. – Мы же любим тебя.

Клюв тукана подрагивал, будто тот сдерживал слёзы.

– Уходите, – дрожащим голосом сказал он. – Бегите отсюда. Тот человек, он… он сказал, что очистит реку от яда, когда вас не станет, и что мы должны привести вас к нему, или… или…

Току замолчал, и сердце Саймона ушло в пятки.

– Или убить нас, – тихо сказал он, и Наследники поражённо обернулись к нему.

Току кивнул, и Йара перевела взгляд на него, а потом снова на Саймона. В её огромных тёмных глазах сияло пламя костра.

– Животные хотят, чтобы мы ушли? Иначе они на нас… нападут?

– Выхода нет, – с мольбой произнёс Току. – Если останетесь, тот человек нас убьёт. И вас тоже. – Он переступил с ноги на ногу, нервно глядя в ночную тьму. – Они совсем близко, – прошептал он. – Мне нельзя было вам говорить, но они идут за вами.

– Они? – переспросил Саймон, мгновенно насторожившись; его усталость испарилась, словно её и не было. – Ты про Верховный Совет или…

Во тьме раздался оглушительный визг. Сорвавшись с места, Току вылетел в отверстие в потолке. Но его не успели окликнуть, потому что в зал ворвалась стая небольших обезьян, цепляясь за ветви, растущие из камней.

Наследники тут же начали обращаться ягуарами, гадюками, даже гарпиями, которые легко бы могли унести в своих когтях сразу несколько большеглазых мартышек. Только Йара осталась в человеческом виде, и даже когда обезьяны зашипели с ветвей, она только вскинула руки.

– Стойте! – закричала она. – Мы вам не враги! Нам нужно объединиться!..

Её перебил очередной визг, за которым последовал следующий, и вскоре все обезьяны зашлись в воплях. И хотя среди них не было ревунов, но кричали они всё равно до боли громко, а прыгали и размахивали лапами так, словно пытались отвлечь внимание…

Саймон резко обернулся, вглядываясь в темноту зала, не освещённую пламенем костра. Ничего. Ни единой тени, ни малейшего движения – но всё равно каждая клеточка тела вопила, что что-то не так.

– Что такое? – спросил Джем; его голос практически затерялся в какофонии звуков.

– Обезьяны не собираются нападать, – ответил Саймон, поднимая руки с заострившимися когтями. – Они нас отвлекают.

И вдруг в темноте показались нечёткие силуэты. Сначала разглядеть их не получалось, но с каждой секундой они принимали всё более осязаемую форму, и вскоре Саймон увидел выступающие узкие ноздри, под которыми тускло блестели острые зубы.

Сотни острых зубов.

– Кайманы! – во весь голос заорал Саймон, очень надеясь, что Наследники его услышат. Схватив до сих пор не пришедшую в себя Шарлотту за руку, он поднял её на ноги, и в этот момент вход в зал перекрыли массивные тела целого отряда чёрных кайманов. Они были не одни – гадюки ползли между их лап, разноцветные лягушки дождём осыпались с деревьев, а огромные мохнатые тарантулы и блуждающие пауки перебирались через кайманов и целеустремлённо ползли прямо к Наследникам.

Люди бросились бежать, но мало кто успел выбраться до появления кайманов, а теперь все они оказались заперты внутри. Сердце Саймона пропустило удар, и он испуганно обернулся к углу зала, где раньше видел Уинтер и Лео.

Но их там не было.

15

Выдох

– Лео! – крикнул Саймон, но его голос утонул в воплях обезьян, от которых звенело в ушах, а голова раскалывалась. – Лео!

Всё бесполезно. Умом Саймон понимал, что дедушка знал, как действовать при нападении; наверняка он схватил Уинтер при первом же появлении кайманов, но даже это не помогало успокоить панику, поднявшуюся в груди. Она приковала его к месту, а людское море вокруг вдруг всколыхнулось. Соплеменники Наследников тоже начали превращаться – кто-то в животных, чтобы вылезти через деревья, кто-то в птиц и летающих насекомых. Но животные в ярости бросались на них; неподалёку закричала юная колибри – она пыталась сбежать, но обезьяны забросали её камнями.

– Нужно защитить племя! – крикнул Кауан, обернувшись пумой, но Йара замотала головой.

– Если мы нападём, животные перестанут нам верить, – в отчаянии сказала она. – Мы должны что-то придумать.

Но животные подбирались всё ближе, окружая Наследников когтистым и клыкастым кольцом, и Саймон понимал, что выхода нет.

– Нужно бежать, – сказал он, вместе с Джемом поддерживая пошатывающуюся Шарлотту. – Вы же слышали Току – животные пришли за Наследниками, а не за племенем. Если уйдём…

– Мы не сбежим! – Их взгляды пересеклись, и Саймон понял, что уговаривать бесполезно. Она готова была умереть в бою, и судя по тому, как подобрались остальные, они разделяли её мнение.

Ярость поднялась в Саймоне кипящей волной. На кону стояли не только жизни Наследников – они рисковали и собой, и его друзьями, и всем своим племенем.

– Да как вы не понимаете?! – не выдержал он. – Вы делаете только хуже! Из-за нас Вадим готов их убить – им и так тяжело выбирать! Вы же любите их, так послушайте, что вам говорят, и уходите! Ради них, ради вашего леса, ради вашего племени – вы же так хотите их защитить!

Стоило словам вылететь из его рта, как он понял, что нужно было сдержаться. Всё доверие мигом пропало из глаз Йары, а на место ему пришли подозрение и ненависть – те же, что и вчера, когда Наследники считали их всех врагами. И он был их врагом – но не потому, что хотел убить, а потому что вопреки всему, что он делал, он просто хотел увести их из родного дома, ради защиты которого они готовы были пойти на всё. Даже рискнуть собственной жизнью.

Он не успел ничего сказать – ни извиниться, ни придумать какое-нибудь оправдание, ни залечить незаживающую рану, которую он случайно растревожил, – как сквозь хаос прорвался оглушительный свист.

– Костёр! – крикнул Габриэль и, стиснув зубы, выхватил из огня горящую ветку. Её забрал ближайший Наследник, и Габриэль полез за следующей.

В мгновение ока осознав, что он делает, Наследники кинулись за собственными импровизированными факелами. Одни бросали их в сторону подступающих животных, создавая горящий барьер, а другие размахивали, не давая нападавшим приблизиться. Джем с Арианой тоже взяли по ветке, захватив ещё одну для Саймона, и он стиснул её до побелевших костяшек, свободной рукой прижимая к себе Шарлотту.

– У нас не получится! – крикнул он, отмахиваясь от анаконды, слишком близко подобравшейся к ногам Шарлотты. Змея отшатнулась, но не отступила – просто зашипела и замерла, не убегая от болезненно яркого пламени. – Что вы делаете… Габриэль!

Он в шоке уставился на Хранителя, который выплеснул в костёр драгоценные остатки воды, затушив самое жаркое пламя. Ругаясь, он бросился отпихивать в сторону оставшиеся дрова и ветки. Его одежда мгновенно задымилась, но он словно не замечал – просто согнулся над почерневшим камнем, где всего мгновение назад пылал костёр, издал оглушительный рык и сдвинул с места огромный булыжник, за которым показался…

Проход.

Наследники закричали что-то на языке племени, и двое из них бросились врукопашную, чтобы спасти колибри, которую схватила пара тарантулов. Остальные кинулись помогать соплеменникам, многие из которых несли на руках больных и раненых, и один за другим они начали скрываться в тоннеле.

– Что это? – поражённо спросила Ариана, вместе с Джемом отмахиваясь от неотступающей анаконды.

– Видимо, выход, – ответил тот, поправляя очки, сползающие по потному носу. – В путеводителе Уинтер было сказано, что под Амазонкой пролегают пещеры. Их совсем недавно открыли, но в племени о них могли знать очень давно. Наверное, они специально построили здесь деревню… Осторожно!

Огромный блуждающий паук, прыгнув, приземлился прямо Ариане на грудь. На её месте Саймон бы сразу начал паниковать, но она просто подняла извивающегося арахнида за лапку и поднесла к лицу.

– Да как ты посмел, – произнесла она так, словно отчитывала непослушного мотылька, а не самого опасного паука на планете. – Ты хоть представляешь, с кем связался?

– Эм, Ариана, – окликнул Саймон, пытаясь оттащить полуобмякшую Шарлотту подальше от анаконды. – Я не уверен, что амазонские пауки признают тебя королевой…

– А зря, – ответила она, сверля паука взглядом. – Скажи своим друзьям отступить, пока вы не поджарились. Вы же такие пушистые. Сам подумай, как легко это всё загорится.

Удивительно, но паук отшатнулся и задёргался, словно пытался вырваться. Саймон не слышал, что он говорил, но Ариана довольно кивнула. Она отпустила паука, и тот поспешно сбежал, прихватив с собой ближайших собратьев.

– Отлично, – сказала Ариана, подбирая факел. – С одной проблемой разобрались.

– Жалко, что у нас их целая куча, – мрачно сказал Джем. – Или змей с лягушками ты тоже планируешь напуга…

– Саймон!

Голос, донёсшийся сквозь шум, принадлежал Лео, и Саймон резко повернулся на звук. Дедушка отбивался от тарантулов и ядовитых змей, преградивших ему путь. На руках он держал Уинтер, и одна гадюка опасно близко подползла к её голой руке.

– Отведите Шарлотту в тоннель, – поспешно попросил он Джема и Ариану. – Я помогу остальным и тоже спущусь.

– Мы без тебя не уйдём, – твёрдо возразила Ариана, но Джем подбежал к нему и подхватил покачивающуюся Шарлотту.

– Идите, – резко приказал Саймон. Ариана удивлённо дрогнула, но стиснула зубы и подхватила Шарлотту под другую руку.

– Мы сразу вернёмся, – пообещала она, но люди бежали под землю сплошным потоком, и Саймон понимал, что обратно они не выберутся.

Как только друзья направились к проходу, Саймон обернулся попугаем и подлетел к загнанному в угол дедушке.

– Я расчищу путь! – сказал он ему, перекрикивая чужие вопли. – Беги быстрее!

Лео кивнул, прижимая к груди Уинтер, и Саймон в мгновение ока обернулся огромным кайманом. Так он сливался с толпой нападавших, но это не должно было помешать, ведь Наследники отказывались обороняться.

Часто перебирая короткими лапами, Саймон бросился вперёд, то и дело щёлкая зубами. Гадюки, пауки и даже оцелоты разбегались перед ним, и хотя он не оборачивался к дедушке, он всё равно слышал за спиной его быстрые шаги.

– Даже не думай, – раздался вдруг голос, и неожиданно перед ним выпрыгнул крупный скалящийся ягуар.

Саймон зарычал – скорее от раздражения, чем от злости, но всё же.

– Кауан, это я, – сказал он, оборачиваясь человеком. – Дедушка…

Но Кауан только кивнул ему и уже бросился на другого каймана, держащего в пасти капуцина. На мгновение Саймон замешкался – он хотел помочь Кауану, но тот справлялся и сам, а Лео…

– Саймон, осторожно!

Он обернулся, и в тот же момент дедушка закрыл его собой, сгибаясь, словно защищал Уинтер от страшного хищника. Саймон думал, что на них напала гадюка или паук, но увидел только золотистую лягушку, сидящую на руке Лео буквально в нескольких сантиметрах от колен Уинтер. Дедушка стряхнул её с себя, словно она его укусила, но Саймон даже не знал, могут ли лягушки кусаться, ведь у них не было настоящих зубов.

– Она не добралась до Уинтер? – с явной паникой спросил Лео.

– Нет, – ответил Саймон, не понимая, чего дедушка так испугался. – Всё в порядке?

Тот кивнул, стиснув зубы, покрепче прижал к себе Уинтер и пошёл к тоннелю.

– Пойдём, малыш, пока они не привели подмогу.

Впереди больше никого не осталось, так что Саймон пошёл за ним, замахиваясь факелом на любого, кто хотя бы смотрел в их сторону. Он как раз сверлил взглядом пуму, когда заметил движение у входа в тоннель, где Габриэль торопливо помогал соплеменникам спуститься.

– Сюда! – кричал он, размахивая руками. – Идите сюда!.. А-а!

Его крик отдался от стен эхом, и Габриэль рухнул на землю, стискивая ногу. Саймон бросился к нему, но не успел понять, что случилось, как огромный даже для своего вида кайман схватил Габриэля, протащил по полу и уволок в бесконечное море рептилий.

Сердце Саймона ухнуло в пятки, и он дико заозирался.

– Йара! – заорал он, пытаясь перекричать чужие визги и вопли. – Габриэль!.. Тоннель!..

Но она уже выкрикивала приказы по-португальски, и с десяток Наследников вырвались из толпы, окружая вход кольцом пылающих факелов. Огонь практически не сдерживал ряды хищников, которых с каждой секундой становилось всё больше – ещё немного, и их стало бы столько, что Наследникам пришлось бы вступить с ними в настоящий бой, чтобы защитить племя. У них просто не осталось бы выбора.

– Саймон! – позвал Лео, уже добравшийся до узкого входа в тоннель. – Сюда.

– Сейчас! – отозвался Саймон, а сам бросился к Наследникам. У входа в зал появились новые кайманы, и он приготовился к неотвратимой битве. – Найди Джема с Арианой, они…

– Пойдём со мной, – ответил Лео так резко, что Саймон даже опустил пылающую ветвь, лишь бы получше его разглядеть.

– Зачем? – спросил он. – Наследникам нужна помощь, Лео. Я не могу…

– Придётся, – сказал дедушка. – Иначе я не дойду.

Саймон захлопал глазами. Только сейчас он понял, что руки у дедушки дрожат, хотя мгновение назад всё было нормально.

Без всяких раздумий он бросил ветку и побежал ко входу в пещеру – узкой каменной лестнице, уходящей в зияющую тьму.

– Лягушка тебя укусила? Ужалила?

– Ей это не нужно, – ответил Лео сквозь зубы. – Пойдём, унесём её подальше отсюда.

Они пошли вниз по лестнице, с трудом минуя каждую ступеньку. Дедушка двигался медленно и осторожно; вскоре Саймон заметил, что Уинтер потихоньку начинает выскальзывать из его рук, и как только они добрались до земли, он обернулся орангутаном и аккуратно её подхватил. Помощь ему не требовалась, да и дедушка не стал спорить, просто пошёл дальше по тоннелю навстречу мерцающим огонькам пламени.

– Как думаешь, давно тут этот проход? – спросил Саймон. На первый взгляд дедушка выглядел абсолютно нормально, но на лбу у него блестел пот. Впрочем, это не удивляло – в тоннеле было прохладнее, но ненамного, а Уинтер была пусть маленькой, но всё же нелёгкой.

Отдых. Вода и отдых, вот что ему было нужно, решил Саймон, вглядываясь во тьму. Встревоженные голоса становились всё громче – видимо, они почти добрались до конца тоннеля.

– Скорее всего… с момента основания племени, – ответил Лео, задыхаясь, и Саймон твёрдо сказал себе, что он просто устал спускаться по лестнице. – Думаю, они построили его… как только основали деревню, особенно если… уже пережили нападение королевской семьи. Или… Совета.

Он шёл всё медленнее, и Саймон тоже замедлил шаг.

– Ещё немного, – сказал он, словно этого было достаточно, чтобы помочь Лео дойти. Спустившиеся за ними люди смотрели с тревогой, но Саймон старался не обращать на них внимания. – Тебя точно никто не укусил? Там были коралловые аспиды. Может…

Резко выдохнув, Лео покачнулся, и его ноги вдруг подогнулись. Он повалился на землю, и Саймон, выругавшись, осторожно положил Уинтер и обернулся человеком.

– Лео? – произнёс он дрожащим от страха голосом. – Лео!

Лицо дедушки белело так, что выделялось во тьме тоннеля. Он дышал хрипло, с усилием, и Саймон вслепую нащупал его запястье. Пульс оказался неровным и частым, а мускулы были так сильно напряжены, словно могли вот-вот лопнуть.

– Помогите! – заорал Саймон. – Ариана! Джем! Кто-нибудь!

Где-то впереди послышались знакомые голоса и поспешные шаги, но Саймон не сводил взгляда с дедушки. Тот слепо смотрел в темноту куда-то за его спиной и хватал ртом воздух.

– Дыши, – отчаянно попросил Саймон, сжимая его ладонь с такой силой, что в любой другой ситуации побоялся бы сломать пальцы. – Давай, Лео, ты справишься. Вдох, выдох, вот так…

Он глубоко судорожно вдохнул и выдохнул, помогая себе всем телом, словно показывал, как нужно дышать. Но Лео не смотрел на него, и с каждой бесконечной секундой его дыхание ослабевало всё сильнее.

– Саймон! – Голос Арианы прокатился по туннелю эхом, и Саймон на мгновение вскинул голову. Она мчалась к нему, а за ней бежал Джем, сжимающий в руках горящую ветку. – Что…

Они резко остановились рядом с Уинтер.

– Лео? – крикнула Ариана, широко распахнув глаза, и поспешно опустилась на колени. – Что случилось?

– Не знаю, – прохрипел Саймон. – Мы спустились… спустились в тоннель, и ему стало плохо, а потом он упал, и…

Ариана тут же закатала Лео штанины.

– Его никто не кусал? – спросила она, и Саймон оцепенело мотнул головой.

– Н-не знаю, – повторил он, пытаясь привести скачущие мысли в порядок. – Но на нём сидела лягушка…

– Лягушка? – Джем перегнулся через Уинтер и поднёс факел поближе. Свет выхватил мертвенно-бледное лицо дедушки. – Какого цвета?

Саймон захлопал глазами.

– Не знаю. Н-нет, стой – жёлтая, – выдавил он. – Золотисто-жёлтая.

Джем с Арианой одновременно ахнули. Их голоса разнеслись по тоннелю, и Саймон вдруг сам забыл, как дышать.

– Не может быть, – произнёс Джем, будто отвечал на невысказанный вопрос Арианы. – Они здесь вообще не водятся, только в Колумбии…

– Знаю, – дрожащим голосом ответила Ариана. – Саймон, лягушка точно была жёлтой? Не пятнистой, не полосатой?

Саймон попытался собрать мысли воедино. Только сейчас он понял, что Лео выпрыгнул перед ним не просто так. Он защищал его. От лягушки.

– Нет, – подтвердил он. – Она была ярко-жёлтой, без пятен. Лео боялся, что она запрыгнула на Уинтер, но я думал, что…

Он замолчал, заметив ужас, отразившийся в их глаза. Ужас, беспомощность…

Скорбь.

– Что такое? – спросил он, и паника вцепилась в него изнутри, как неконтролируемый зверь. – Ариана, Джем… Что это значит?

– Скорее всего, это был листолаз, – тихо ответил Джем. – Они не водятся в местных лесах, но…

– Вадим, – прошипела Ариана, будто это всё объясняло. Саймон перевёл взгляд с неё на Джема; перед глазами начинало темнеть.

– Вадим? При чём тут он? – лихорадочно спросил он. – Нужно помочь Лео. Если лягушка ядовитая, от неё ведь должно быть противоядие? Ариана, ты сама говорила, что противоядие есть всегда!..

– Саймон… – Она мягко взяла его за руку. Он попытался освободиться, но она крепче сжала ладонь. – Листолазы – самые опасные животные на планете. Лекарства от их яда не существует.

Не существует. Её слова зазвенели в ушах Саймона, отражаясь бесконечным эхом, пока не затмили собой остальные звуки. Он повернулся к дедушке, крепко сжимая его запястье. Под пальцами ещё бился пульс, но он затихал, и Саймон вырвал ладонь из рук Арианы.

– Всё будет хорошо, – дрожащим голосом произнёс он, склоняясь над дедушкой. – Всё будет хорошо, Лео, правда? Тебя ждёт Зия, у неё скоро родится ребёнок… Ты же не можешь их бросить? Не оставляй меня одного. Умоляю…

По щекам катились слёзы. Срываясь, они падали на лицо дедушки, и хотя тот не шевельнулся, Саймон встретился взглядом с его чёрными, невидящими глазами. Он не мог говорить, но его губы слегка шевельнулись.

«Ничего не бойся».

Странный рёв вдруг разнёсся по пещере, заглушая остальные звуки, и только когда Ариана коснулась его плеча, Саймон понял, что это он сам заходится в крике.

Но ни боль, ни отчаяние не могли изменить то, что было предрешено. Саймону лишь оставалось беспомощно смотреть, как Лео делает свой последний вздох и судорожно выдыхает.

Смотреть, как обрывается его жизнь.

16

Под землёй

Два года назад, в сентябре, на глазах Саймона дядя Дэррил истёк кровью на крыше Небесной башни.

Тогда он ещё не сталкивался со смертью. Конечно, он про неё слышал и знал, что это такое. Но не представлял, каково это, когда чужая смерть перемалывает тебя, ломает на части, и из них появляется совсем другой человек – тот, который всё понимает.

Это понимание никуда не ушло. Но с течением времени Саймон привык к нему. Научился обходить дыру в сердце, и жизнь потихоньку преобразилась. У него появились друзья, дядя Малкольм, мама – даже родной брат, хотя в первый год Нолан едва ли с ним разговаривал. Он вспоминал про дядю Дэррила каждый день, но боль потери просто стала частью жизни.

Оказывается, Саймон успел забыть, насколько она мучительная. Как глубоко проникает горе, как тяжело прийти в себя в самые первые часы. Он сидел у стены пещеры где-то под деревней, и всё казалось ему нереальным. Его охватило безразличие ко всему, кроме последних мгновений жизни дедушки; они безостановочно маячили перед глазами, а в ушах стоял его последний выдох.

Лео не умер. Он просто не мог – он ведь был практически непобедимым. Сильнее дяди Малкольма, сильнее всех. Он был настоящим Звериным королём. Он пережил Ориона. Пережил потерю семьи. Он всё пережил.

А сейчас – не смог. Часы шли, но покрывало, которое накинули на тело дедушки, не шевелилось, и камень на плечах Саймона становился всё тяжелее. Ещё немного – и он окончательно бы его раздавил. Совсем недавно Лео был жив, а сейчас… Прямо как дядя Дэррил, он…

Помимо Лео битву не пережили ещё четверо. Те же симптомы, та же быстрая смерть – видимо, они не заметили, как их отравил листолаз. Многие пострадали, некоторые – очень серьёзно, но Саймон с трудом понимал, что ему говорят. Перед глазами стоял только Лео – и крохотная жёлтая лягушка, и ужас в глазах дедушки, когда он понял, что она его коснулась.

Лео знал. Он знал, что умрёт, но всё равно до последнего защищал Саймона с Уинтер.

«Ничего не бойся».

Лео не произнёс слова вслух, но в ушах всё равно звенел его голос, и Саймон цеплялся за него, как за единственное спасение. Словно только он помогал удержаться на плаву и не погрузиться в пучину.

Лео умер. И Саймон не знал, как жить дальше.

Ариана с Джемом сидели рядом. Время шло, но Саймон за ним не следил. В какой-то момент усталость навалилась на него всем своим весом, и он провалился в беспокойный сон, полный кошмаров, а когда проснулся – на мгновение забыл, что случилось, забыл про смерть Лео, и на душе стало восхитительно хорошо.

Но потом он увидел пещеру и покрывало – и вспомнил.

Он не знал, сколько прошло времени – может, полдня или полжизни, – но в какой-то момент к нему подошла Йара и опустилась на землю рядом. В её лице тоже читалась скорбь.

– Мне очень жаль, что так вышло, – тихо сказала она. – Память о твоём дедушке всегда будет жить в наших сердцах.

Саймон тяжело сглотнул, но промолчал. Да и что можно было сказать? Поэтому он просто перевёл взгляд на Элоизу, которая посапывала в его ладони. Она выбралась из кармана Уинтер почти в самом начале и с тех пор не отходила от Саймона ни на шаг. И он был ей благодарен, пусть эту благодарность и отравлял страх навредить ещё и ей.

– О твоём дяде тоже, – сказала Ариана, догадавшись, что Саймон ей не ответит. – Новостей нет?

Йара покачала головой.

– Мы искали выживших, пока нас не вытеснили с поверхности, но никого не нашли.

Значит, Габриэль тоже умер. Эта новость не вызвала у Саймона особых чувств, хотя Хранитель хорошо к нему относился. Просто рядом с дедушкой меркло всё остальное. Даже чужая смерть.

– Мне очень жаль, – сказала Ариана с опустошённостью, которую Саймон разделял. Рядом с ней лежала Уинтер, такая же бледная, как и раньше. Она тяжело дышала, и Ариана убрала с её лица упавшие пряди. – Кауан ещё не очнулся? Мне надо с ним срочно поговорить.

– Сейчас проверю, – сказала Йара. Саймон почувствовал на себе её взгляд, но не поднял глаз. – Мы с остальными Наследниками хотим собраться и обсудить ситуацию. Приходи, если захочешь. Лишняя голова нам не помешает.

Саймон не мог даже представить, как кто-то мог сейчас собираться и что-то обсуждать, поэтому коротко помотал головой – на большее он не был способен. Но Ариана переплела с ним пальцы и сжала ладонь, и к нему вдруг пришло ужасное осознание.

Теперь только он мог спасти друзей. На нём и раньше лежала эта ответственность – разумеется, они были далеко не беззащитны, но Саймон неоспоримо превосходил их по силе, пусть и уступал в других качествах. Они были умнее, изобретательнее, преданнее…

Но он был Наследником. И до этого он бессознательно надеялся на Лео, зная, что дедушка даже без способностей будет до последнего их защищать. Он заботился о них, и Саймон всегда принимал это как должное, но сейчас…

Сейчас это была его задача.

– Что будете обсуждать? – спросил Джем скорее из собственного любопытства, чем из желания уговорить Саймона принять участие в собрании.

– Всё, – с тяжёлым вздохом ответила Йара. – У нас нет ни еды, ни лекарств, а разведчики до сих пор не нашли в пещерах источник воды. Мы стараемся отслеживать передвижения врагов на поверхности так, чтобы животные нас не заметили, но Верховный Совет знает, где нас искать, так что рано или поздно они осмелеют и нападут. Нужно подготовиться, составить план. Иначе мы никого не спасём.

Никого, включая друзей Саймона. Он судорожно втянул в себя воздух, пытаясь собраться с силами, и хрипло выдохнул:

– Я постараюсь помочь.

Йара слабо ему улыбнулась.

– Большего мы и не просим, – сказала она, коснулась его колена и встала. – Ладно, мне нужно к дозорным. Ариана, могу отвести тебя к Кауану, если хочешь.

– Давай, – сказала та, но неуверенно взглянула на Саймона.

– Я в порядке, иди, – тихо ответил он. Соврал, разумеется, – он сомневался, что вообще когда-нибудь будет «в порядке». Ариана поджала губы, но всё же кивнула и снова сжала его ладонь.

– Я скоро вернусь, – пообещала она. – Джем…

– Да, я посижу тут, – ответил тот, но Саймон помотал головой.

– Джем отлично ориентируется в пространстве, – сказал он Йаре. – Он наверняка сможет отыскать воду и второй выход.

Йара изумлённо посмотрела на Джема.

– Серьёзно? – спросила она, и тот покраснел.

– Наверное. Могу попробовать.

Напускная скромность была ложной, и это понимали все, и Джем, и Ариана. Но Саймон прекрасно знал, почему его друг до сих пор не разыскал десяток подземных рек и источников – они с Арианой боялись оставить его одного. И хотя он до ужаса не хотел оставаться наедине с медленно умирающей Уинтер, он собрал волю в кулак и махнул рукой в сторону пещеры.

– Идите, – сказал он твёрдо. – Вы нужны племени.

– Ты тоже, Саймон, – заметила Ариана, но спорить не стала. Просто поднялась на ноги, бросила на него ещё один взгляд и пошла за Йарой к центру пещеры, где устроили временный лазарет.

Несмотря на усталость, Наследники не расслаблялись. Они лавировали среди соплеменников, перешёптывались и то и дело оглядывались на тоннель, ведущий к перекрытому проходу в общий зал. Среди них были раненые, но главная цель нападавших провалилась: ни один из Наследников не погиб. Саймон прекрасно понимал, какая вина их терзает – в конце концов, он был с ней знаком. Даже сейчас она грызла его среди скорби, отчаяния и беспомощности. Лео мог бы остаться в живых. Все, кто умер из-за него, могли бы выжить. Лео должен был сидеть сейчас в Небесной башне с Зией и ждать рождения внука, а не лежать мёртвым в пещере среди лесов Амазонки. Если бы Саймон вернулся в Нью-Йорк с мамой и дядей, если бы не попался Вадиму на глаза…

– Прости меня, – раздался рядом едва слышный голос. Обернувшись, Саймон увидел Шарлотту: она сидела на коленях рядом с Уинтер, и хотя с прошлого вечера успела прийти в себя и оправиться, глаза у неё покраснели и опухли, на коже проступали неровные пятна румянца, а на щеках виднелись дорожки засохших слёз.

– Да за что, – пробормотал он, поглаживая Элоизу по мягкой шёрстке. Он не знал, что сказать. Так было и в прошлый раз, когда погиб дядя Дэррил. Но тогда Саймон злился на мир, а сейчас – на себя.

Шарлотта помотала головой.

– Это я попросила тебя помочь, – прошептала она. – Я же знала, что будет опасно, но всё равно затащила тебя в этот кошмар. Если бы не я, ты бы остался в Нью-Йорке, и… Прости меня, Саймон… Если бы я знала…

Во рту пересохло, и он тяжело сглотнул.

– Я не рассказывал тебе про дядю?

Шарлотта нахмурилась.

– Ты про Малкольма? Мы с ним знакомы.

– Нет, не про Малкольма… Про дядю Дэррила. Он вырастил меня. – Саймон смотрел вниз, на Элоизу, скользя пальцем по тёмной полоске, тянущейся от носа до основания хвоста. – Он умер полтора года назад. Не помню, говорил я или нет, но… Уинтер винила в его смерти себя.

– Да? – опасливо спросила Шарлотта. – Почему?

– Длинная история, – ответил Саймон. – Когда мы только познакомились, она мне соврала. Утаила кое-что важное. И дядя… если бы она сказала правду, ему бы не пришлось идти за мной. Не пришлось бы меня спасать.

– Ох. – Шарлотта ненадолго смолкла. – Но вы всё равно подружились.

– Мы и тогда дружили, – пожал плечами Саймон. – Она не знала, что так выйдет, и не желала моему дяде смерти. Она думала, что врёт мне ради всеобщего блага.

– Но я тебе не врала, – едва слышно сказала Шарлотта.

– Да. Ты попросила помочь с поисками похищенной сестры, потому что больше её судьба никого не волновала, – сказал Саймон. – И я согласился… Ну, во многом из-за Нолана, – признал он. – Но я бы всё равно тебе помог. Ты не виновата, что Нолана похитили. Ты ни в чём не виновата. Уинтер не убивала дядю Дэррила. Его убил Орион. А Вадим и Верховный Совет убили Лео.

Он впервые произнёс это вслух – признал, что дедушка умер. Как дядя Дэррил, как Феликс, как все, кто погиб из-за Саймона. От боли, пронзившей грудь, на мгновение стало трудно дышать.

Но мгновение прошло; глубоко вздохнув, Саймон поднял взгляд на Шарлотту. Она смотрела на него так, будто не понимала, что он говорит – или просто не верила.

– Всё равно прости, – наконец прошептала она. – Надо было… – Она замолчала, и Саймон покачал головой.

– У тебя не было выбора. Ты не могла бросить Эмилию.

– Но вдруг я могла что-то сделать? – несчастно возразила она. – Не знаю… Но не надо было втягивать ещё и тебя.

Саймон снова пожал плечами; Элоиза в его ладони зевнула.

– Подозреваю, я бы всё равно не остался в стороне, – сказал он. – Вадим и без тебя похитил бы моего брата. Зато благодаря тебе я смог его отыскать. Если бы не ты, мы бы до сих пор его не нашли, и он бы умер.

Зато умер дедушка. Менять его жизнь на жизнь брата было так обидно и так нечестно, но Саймон знал, что Лео бы не раздумывал ни секунды. Мысль об этом не принесла утешения, но благодаря ей смерть дедушки казалась неминуемой. Неизбежной. И всё равно Саймон винил в ней себя.

– Он был хорошим человеком, – произнесла Шарлотта спустя целую вечность. – Вы с ним похожи. Одинаково добрые и отзывчивые.

Саймон попытался улыбнуться, но получилось едва заметно и слабо.

– Мы были знакомы всего полтора года, – сказал он. В глазах встали слёзы, и он вытер их тыльной стороной свободной ладони, чтобы не потревожить Элоизу. – До этого я даже не знал, что у меня есть дедушка, да и остальная семья. Ну, кроме дяди Дэррила и мамы. А теперь… я никогда его не забуду.

Шарлотта потянулась к нему, и он взял её за руку.

– Ты рад, что познакомился с ним? – тихо спросила она, и Саймон кивнул, на мгновение растеряв все слова.

– Да, – наконец задушенно выдавил он. – Очень.

Шарлотта так и осталась сидеть рядом. Саймон молчал, а она вспоминала всё, что ей так нравилось в Лео. Как он подпевал трескучему радио, пока вёз их по пыльным дорогам где-то в глубинке. Как спокойно и добродушно соглашался на любые безумные планы, даже когда они могли обернуться катастрофой. Как он во всём доверял Саймону – а тот теперь даже не знал, заслуживал ли такого доверия.

Джем с Арианой ещё не вернулись, а Наследники уже начали стягиваться к центру пещеры. Их окружили соплеменники – расстроенные, потерянные и злые. Голос Йары эхом отдавался от сводов пещеры, и Шарлотта устало привалилась к стене рядом с Саймоном, из последних сил переводя её речь.

– Они обсуждают отсутствие припасов, – шепнула она, но нахмурилась, когда вперёд вышел пожилой человек и резко что-то сказал. – Но племя винит во всём Наследников. Он говорит, что, даже если они найдут воду, она может быть отравлена, и… – Она подождала, пока он закончит. – Наследники боятся здесь умереть.

Саймон понимал их страх – если Джем не найдёт ни выход, ни воду, долго они здесь не продержатся, и Наследникам придётся вступить в бой с хищниками, захватившими деревню. Ведь как бы они ни любили животных родного леса, они не могли обречь на смерть всё своё племя.

Саймон не знал, что именно отвечала Йара мужчине и тем, кто присоединился к нему, но, видимо, она тоже всё понимала. Её голос звучал поразительно ровно, но тревога во взгляде и напряжение в плечах проявлялись всё ярче и ярче. У Шарлотты начал заплетаться язык; какое-то время она ещё что-то переводила, но вскоре уронила голову Саймону на плечо и задремала. Он не стал будить ни её, ни Элоизу, которая свернулась калачиком в её волосах, и продолжил следить за нарастающим спором между Наследниками с их семьями и остальным племенем.

Йара стойко выдерживала все уколы и обвинения, но в какой-то момент не выдержала даже она. Растеряв всякое спокойствие, она развернулась и просто ушла, ничего не сказав, под переросшую в крики ругань.

Когда она приблизилась к Саймону, в её глазах блестели злые слёзы.

– Что нам делать? – спросила она. – Они хотят вернуться в деревню – говорят, что животным нужны только мы, а они… они лучше попробуют с ними договориться, чем умрут тут все вместе с нами.

– Вадим ими воспользуется, – тихо сказал Саймон, стараясь не разбудить Шарлотту. – Сделает из них приманку, а потом убьёт.

– Знаю, – прошептала она. – Скорее всего, они тоже это понимают. Но всё равно хотят уйти.

Саймон внимательно поглядел на неё.

– Ты же знаешь, что я скажу, – заключил он. – Просто не хочешь сама это предлагать.

Йара обернулась через плечо на Наследников, наблюдающих за ними.

– Я не могу, – призналась она. – Они окончательно во мне разочаруются.

Вздохнув, Саймон осторожно уложил Шарлотту на прохладный пол пещеры, оставив в качестве подушки свою толстовку. Шарлотта что-то неразборчиво пробормотала, но подтянула колени к груди и мгновенно уснула. Саймон встал. Он так долго просидел, прислонившись к каменной спине, что измученное тело заныло, но он даже не поморщился. Сил не хватило.

Казалось, что за ночь он постарел на сто лет. Ноги не слушались, но кое-как он добрался до Наследников, которые встретили его мрачными взглядами.

– У нас нет выбора, – вяло произнёс он, а Йара перевела его слова остальным. – Наследникам нужно уйти. Всем, и как можно быстрее. Я не знаю, сдержит ли Вадим своё слово… но только он может отозвать животных. Если мы уйдём, а Верховный Совет всё равно нападёт, животные сами с ними разберутся. У них не останется выбора. Но если есть хоть малейший шанс, что Вадим оставит племя в покое…

Он замолчал. Йара, закончив переводить, оглядела толпу. Наследники смотрели на них так, будто Саймон предложил лично перебить всех их соплеменников, а вот спорящие мужчины и женщины затихли и разошлись, уступая дорогу морщинистому старичку, тяжело опирающемуся на узловатую трость.

– Пора с этим покончить, – произнёс он срывающимся, но твёрдым голосом, и все тут же обернулись к одному из немногих оставшихся старейшин. – Отважные дети, вы сделали всё, что могли. Но пришло время поступить так, как будет лучше для ваших людей и вашего леса.

До Саймона запоздало дошло, что он говорил по-английски, и мельком он задумался, не понимали ли старейшины – и остальные члены племени – их с друзьями с самого начала. Но сейчас это было неважно. Наследники переглядывались – кто-то с очевидным упрямством, кто-то не так уверенно, – пока Йара не выступила вперёд.

– Как пожелает племя, – сказала она и перешла на родной язык. По толпе прокатились шепотки; самые разъярённые соплеменники смотрели на неё с удивлением, будто не ожидали, что всё решится так просто, но вместе с тем на их лицах было написано мрачное удовлетворение.

Саймон не знал, о чём она говорила, но в ответ на её слова в воздух поднялись руки, большинство из которых принадлежало родственникам Наследников. Она снова что-то сказала, и теперь руки подняли практически все. Йара поджала губы.

– Хорошо, – сказала она, а потом посмотрела на Саймона, и от тоски в её взгляде внутри всё сжалось. Но им нужно было уйти. Ради племени, ради животных, ради самих Наследников. – Куда нам идти?

Не успел Саймон сказать про Катарину и Одичалых, как от стен пещеры отразился знакомый голос:

– Идите за мной.

Лавируя между людьми, к ним шёл ягуар, и Саймон ни капли не удивился его появлению. Скорее всего, он видел, что произошло прошлой ночью, и в груди полыхнула иррациональная злость. Ягуар мог бы помочь. Мог бы преломить ход битвы – и тогда с Лео не случилось бы то, что случилось.

Но ярость мгновенно угасла. Задумываться о том, что могло бы произойти в другой ситуации, было опасно, а Саймон слишком устал, чтобы позволять воображению разгуляться. Лео умер, и ягуар не мог вернуть его к жизни. Никто не мог.

– Мы не знаем тебя, – произнесла Йара, властно глядя на ягуара сверху вниз. – И не видим причин доверять.

– И не должны, – кивнул ягуар, присаживаясь на задние лапы. – Вы умные, хитрые люди, и вы не поверите мне, как бы я вас ни уговаривал. Скажу только одно: со мной вас ждёт спокойная жизнь и общество себе подобных.

– Себе подобных? – переспросила Йара, оборачиваясь на Саймона. Тот отвёл взгляд – он не знал, что сказать.

– Да, – склонил голову ягуар. – За последние месяцы к нам присоединилось больше сотни Наследников.

С вялым удивлением Саймон прикинул, сколько Наследников встречалось им на пути. В Австралии их было не так уж много, в Африке – достаточно, но всё равно меньше сотни. Видимо, ягуар успел добраться до Наследников Азии. Тяжёлое, неоспоримое поражение загорчило на языке, и Саймон прикрыл глаза. Вот и всё. Аноним с ягуаром победили.

– Где вы живёте? – резко спросила Йара. – Куда ты планируешь нас увести?

– Туда, где Вадим и Верховный Совет вас не найдут, – ответил ягуар. – Там вы будете свободны. Если пойдёте со мной, Вадим оставит в покое и ваши семьи, и животных, которыми вы так дорожите. Я вам клянусь.

Йара снова посмотрела на Саймона, и в этот раз он прямо ответил на её беспокойный взгляд.

– Ты знаешь, о чём он? – спросила она. Саймон покачал головой.

– Нет, – честно сказал он. Ягуар не повёл и бровью, но в его глазах что-то блеснуло. Мольба. Надежда. Отчаяние. И хотя Саймон до ужаса не хотел отдавать амазонских Наследников прямо в руки Анониму, он понимал, что должен что-то сказать. – Но… Я думаю, он не врёт. Расскажи им про Камень Судьбы.

Ягуар коротко нахмурился.

– Аноним не станет использовать его против нас, – сказал он.

– Уже использовал, – возразил Саймон, вспоминая гостиницу в Австралии. Он временно потерял свои силы, когда Аноним – или сам ягуар – похитили Кая с Суюки. Может, в итоге они ушли по своей воле, но крик Суюки до сих пор не стёрся из памяти. – Давай, расскажи. Пусть они понимают, на что идут.

Без малейшего сомнения и недовольства ягуар повернулся к Йаре и остальным Наследникам.

– Мы захватили Камень Судьбы в Аништадте, где располагается база Верховного Совета. Вместе с Хищником эти камни…

– Мы знаем, что такое Камень Судьбы, – стальным тоном перебила Йара. – И знаем, что он сотворил с нашими предками. Вы этого хотите? Лишить нас сил?

– Нет, – мгновенно ответил ягуар. – Камень Судьбы ни за что не покусится на силы Наследников королевской семьи. Саймон тому доказательство.

Все взгляды вдруг обратились к нему, и Саймон неохотно кивнул.

– Я держал его в руках, когда он… взорвался. Все анимоксы в тронном зале лишились сил, включая Уинтер и Хранителей, но мы с братом не пострадали.

Ягуар тихо выдохнул – видимо, боялся, что Саймон откажется помогать.

– Ваши предки пострадали от Камня, но вас он не тронет, – заверил он Наследников.

– Только заглушит силы, – добавил Саймон. – Рядом с ним вы не сможете превращаться. Никто не сможет.

Наследники мгновенно зашептались, неуверенно переглядываясь.

– Ты хочешь отвести нас в место, которое подавит наши способности? – наконец произнесла Йара.

– Там огромная территория, – сказал ягуар. – Воздействие Камня вас не затронет, пока вы к нему не приблизитесь.

Саймон в этом сомневался, но когда Йара покосилась на него, он просто пожал плечами.

– Зато ваши родители не умрут, – тихо сказал Саймон, опустив взгляд, лишь бы не посмотреть в сторону покрывала.

Йара поджала губы и отвернулась к Наследникам. Они о чём-то быстро и тихо заговорили. Саймон подумал было сказать про Одичалых, но даже он признавал, что они были не лучшим вариантом. Вадим думал, что это они тайком забирали Наследников, и они с Советом перевернули бы всю Европу вверх дном, лишь бы найти их. Не факт, что с Анонимом Наследникам будет безопасно – но и у Одичалых спокойная жизнь им не гарантировалась.

Прошла минута, затем ещё одна. Ягуар не шевелился, и Саймон тоже, хотя сердце колотилось так, что в груди ныло. Он сам не знал, на что надеется – что Наследники согласятся уйти с ним, что откажутся и спрячутся где-то ещё, так, что их никто не разыщет: ни Вадим, ни Аноним, ни даже сам Саймон. Но если честно, ему просто хотелось, чтобы этот кошмар поскорее закончился.

Наконец Йара обернулась к ягуару, расправив плечи, и окинула его пристальным взглядом, щуря припухшие глаза.

– Мы принимаем твоё предложение, – сказала она. – Но если поймём, что это ловушка и вы хотите использовать против нас Камень Судьбы, – мы это так не оставим.

– Даже не сомневаюсь, – легко сказал ягуар, заметно расслабляясь. – Собирайтесь и прощайтесь с родителями. Не будем тянуть. Да, Саймон… – Ягуар развернулся к нему. – Ты пойдёшь с?..

– Нашли!

Мрачную атмосферу нарушил торжественный возглас, донёсшийся откуда-то из бокового тоннеля, и в толпу ворвались Ариана и Кауан. Ариана задыхалась, но улыбалась во весь рот, и Кауан тоже не скрывал своего восторга, который не портили даже синяки под глазом и у виска.

– Что вы нашли? – спросила Йара, когда они остановились перед ней. – Воду? Еду?

– Их нашёл я, – послышался голос Джема. Он тоже вышел из тоннеля, прихрамывая, и пошёл к ним, даже не замечая, как перекосились его очки. – Там дальше есть целая сеть пещер. Они довольно неглубокие, но я нашёл подземный источник и водопад с чистой водой…

– Что очень важно, конечно, – перебил Кауан. – Но у нас новость получше.

– Ещё лучше? – спросил Саймон. Он не удивился, что Джем отыскал воду, но Ариана буквально подскакивала от восторга, и вот это было весьма необычно.

– Мы поняли! – выпалила она. – Поняли, чем Вадим отравил реку! И…

– И, – сказал Кауан, демонстрируя полотняный мешочек с такой гордостью, словно он был полон золота, – у нас есть противоядие.

17

Яд и лекарство

Уинтер получила противоядие первой.

Кауан оправдал это тем, что она одна из самых молодых и тяжело пострадавших, но Саймон подозревал, что дело было в её происхождении – никто в племени не хотел, чтобы на их родных ставили опыты. Но он промолчал, чтобы никого не оскорбить. Он верил в Ариану и её опыт работы с ядовитыми веществами. Раз она считала, что лекарство поможет, у него не было повода сомневаться.

– Мы перебрали все яды натурального происхождения, – сказал Кауан, поднеся ко рту Уинтер небольшую деревянную миску. – И решили отдельно рассмотреть дерево смерти.

– Дерево смерти? – переспросил Саймон, не сводя взгляда с Уинтер. Её лицо исказилось от боли, но Ариана аккуратно влила антидот ей в рот и помогла проглотить, когда она слабо закашлялась. Элоиза, сидящая у Арианы на колене, нервно выкручивала лапки; она вся сотрясалась от страха, и Саймон её понимал.

– Манцинелла, – раздражающе бодро отозвался Кауан. – Самое опасное дерево в мире. Его сок прожигает кожу, от дыма можно ослепнуть, а его плоды… ну, я бы не советовал их есть.

– И не собирался, – пробормотал Саймон. Ариана устроила голову Уинтер у себя на коленях – она, кажется, снова потеряла сознание, но Саймону показалось, что выглядеть она стала чуть лучше.

Настойчивая тревога шептала, что он просто выдумывает, но он старался к ней не прислушиваться.

– Мы с самого начала его подозревали, – продолжил Кауан. – В истории бывали случаи, когда разные племена травили им воду своих врагов. Но некоторые симптомы не совпадали – дерево смерти не вызывает судороги.

– И оно здесь всё равно не растёт, так что мы отказались от этой версии, – вмешалась Ариана, поглаживая Уинтер по волосам. – Но сейчас поняли, что Вадим мог привезти древесину с собой. Саймон, скорее всего, ты её видел – помнишь, ты говорил про дрова, отмеченные краской? Так местное население предупреждает туристов об опасности.

– Значит, это им Вадим отравил реку? – растерянно спросил Саймон.

– Не исключено, – ответила Ариана. – Но да, некоторые симптомы не подходили. И… – Она замялась. – Из-за Лео я подумала о лягушке, которая… В общем, листолазы живут только в Колумбии. Скорее всего, Вадим привёз их специально, а поскольку мы уже подозревали манцинеллу, то начали перебирать ядовитую флору и фауну со всего континента.

– Но всё подходило только частично, – сказал Кауан. – Есть куча растений, которые при передозировке вызывают судороги, но сами по себе они достаточно слабые и не отравили бы реку. И тогда мы расширили область поисков. Ваша Ариана отлично разбирается в ядовитых растениях Северной Америки.

От комплимента Ариана слегка покраснела, и Саймона вдруг захлестнуло чувство, ужасно похожее на ревность.

– Я с самого детства изучала их в Улье, – заметила она, словно благодарить стоило не её, а смертельно опасную шпионскую академию насекомых и арахнидов. – Вадим любит экспериментировать – это было понятно ещё с Австралии, а в Африке он отравил По ядом собственного изобретения. И раз уж мы не нашли ничего, что объясняло бы все симптомы, мы подумали…

– А вдруг он смешал несколько ядов? – сказал Кауан, крайне довольный собой. – И тогда Ариана вспомнила про болиголов.

– Болиголов? – встревоженно переспросил Саймон. Он не разбирался в растениях, но даже ему было известно про то, насколько болиголов ядовитый. – Но… от него же нет лекарства.

– Нет, – согласилась Ариана, и сердце Саймона ушло в пятки. – Он вызывает судороги и кому, а в худших случаях может привести к смерти. Но, – поспешно добавила она, – приступы Уинтер давно прекратились. Значит, болиголов потихоньку выходит из организма естественным путём – скорее всего, благодаря отварам, которыми мы лечили симптомы.

– А от дерева смерти есть противоядие, – сказал Кауан, явно пытаясь их успокоить. Он кивнул в сторону пустой мисочки. – Даже если мы ошиблись с болиголовом, эти травы всё равно должны помочь.

– Думаю, не ошиблись, – сказал Саймон, дёргая за ниточку, вылезшую из шва футболки. – Верховный Совет недавно был в Северной Америке.

– Что? – Ариана нахмурилась, но Саймон не смог поднять на неё взгляд. – В смысле?

– Ну… – Саймон машинально сглотнул. После смерти матери Ариана часто проводила время с его семьёй, и он не знал, как рассказать ей о том, что произошло. Могло произойти. Но не произошло, конечно же, нет. – Ягуар… он сказал…

– Где мы?

Он вздрогнул, услышав едва слышный хриплый голос, и мигом повернулся к Уинтер. Она была такой же осунувшейся и бледной, как и раньше, но наконец-то открыла глаза.

– Уинтер? – ахнула Ариана. Саймон попытался сказать что-нибудь, но воздуха не хватило. – Ты очнулась! Как… как ты себя чувствуешь?

– Отвратительно, – пробормотала она. – Живот болит.

– Это пройдёт, – сказал Кауан. – Дадим тебе попить, как только твои друзья вернутся с водой.

– Где моя зубная щётка? – спросила Уинтер, вяло потирая глаза. – Такое ощущение, что у меня во рту кто-то умер.

– В доме на дереве, – ответила Ариана. – Мы не успели ничего забрать, когда…

Она замолчала, и Саймон перехватил её неуверенный взгляд. Чтобы объяснить, как они оказались в пещерах, нужно было рассказать про нападение на деревню, а значит…

А значит, рассказать про смерть Лео.

Саймон судорожно втянул в себя воздух. Он сам не знал, что сейчас скажет, просто понимал, что молчать нельзя.

– Животные… предали племя, – с трудом ворочая языком, начал он дрогнувшим голосом. – Пришлось уходить в пещеры…

Вдруг где-то в глубине одного из тоннелей раздался вскрик, а следом – хор воплей и визгов. Волосы на затылке Саймона встали дыбом, и он мгновенно поднялся.

– Что это? – спросил он у Кауана, который тоже подскочил на ноги.

– Предупреждение, – мрачно ответил тот. – Что-то случилось.

Обернувшись пумой, он помчался к тоннелю, который вёл обратно в деревню, а Саймон с тревогой поглядел на Ариану с Уинтер.

– Иди, – сказала Ариана, доставая из кроссовки складной нож. – Я о ней позабочусь.

Если бы на месте Арианы был кто-то другой, Саймон бы не поверил, что маленький ножик поможет отбиться от неведомой опасности. Но он был уверен в её способностях, поэтому просто кивнул, обернулся колибри и полетел за Кауаном.

Когда он взлетел вверх по лестнице, предостерегающие возгласы превратились в исступлённый шёпот. Один-единственный булыжник отделял их бесчисленных животных, готовых по команде Вадима разорвать на части всех, кто попадётся им на пути. Конечно, это был весьма большой и тяжёлый булыжник, но Саймон предпочёл бы что-нибудь более надёжное.

У входа толпились Наследники, переругиваясь яростным шёпотом. Как и Кауан, некоторые из них превратились заранее, готовясь обороняться. Остальные последовали примеру Йары и остались в человеческом виде, и Саймон, приземлившись рядом с ней, тоже вернул себе привычный облик.

– Что происходит? – спросил он. Толща камня не заглушала рычания и визгов, доносящихся с той стороны. – Кто там?

– Пока не знаем, – ответила Йара. – Скорее всего, солдаты.

– Или выжившие, – прорычал Кауан, но, судя по напряжённой позе, он сам в это не верил. – Нужно им помочь…

– Мы не можем так рисковать, – резко возразила Йара. Среди Наследников мелькнули недовольные лица, но спорить никто не стал, и шепотки быстро смолкли.

Саймон замер, вслушиваясь в звуки, доносящиеся с другой стороны. Они всё нарастали и нарастали, пока…

– Проход! – зашипела Йара, и тоннель вдруг заполнил скрежет камня о камень. Все люди мгновенно превратились в хищников, оголяя клыки и когти. Даже Саймон стал огромным серым волком, выделяющимся на фоне окружающих его амазонских животных, начиная от ягуаров с кайманами и заканчивая шипящими гадюками.

Камень тем временем потихоньку сдвигался, пока во тьме не вспыхнул тонкий полумесяц света. В щель протиснулась человеческая рука, и со стороны улицы раздался натужный хрип.

– Ещё немного, – пробормотал мужчина, и только когда камень откатился в сторону, Саймон понял, что этот голос ему знаком.

Но этого не могло быть. Как?

А потом мужчина присел на корточки перед тоннелем, и Саймон увидел его лицо. На фоне зелени и каменных стен зала собраний сидел широкоплечий брюнет с длинными волосами. Его открытые руки покрывали раны – как давно заросшие шрамы, так и алые, нарывающие, крепко перетянутые чёрными нитками.

– Малкольм? – с трудом выдохнул Саймон, застыв на месте.

И в тот же момент Кауан прыгнул; он врезался Малкольму в грудь, сбивая его на землю, и Саймона пронзил резкий страх. Он даже не успел ничего осознать, как вдруг зарычал, выскочил из тоннеля и хватил пуму за загривок.

– Отпусти его! – неразборчиво прокричал он, оттаскивая Кауана в сторону. Тот моментально обмяк, и Саймон испугался, что ранил его, но когда отпустил, Кауан зашипел и потёр лапой шею.

– Ты его знаешь? – резко спросил он, но Саймон с трудом понял, что он говорит, и не стал отвечать. Просто обернулся человеком, бросился к Малкольму и стиснул его в объятиях до боли.

Но Малкольм не стал возражать. Он тоже крепко обнял его, и собственные незажившие раны заныли.

– Наконец-то, – с облегчением выдохнул Малкольм. – Мы тебя повсюду искали, малыш.

– Мы? – дрожащим голосом переспросил Саймон, но когда отстранился от дяди – понял, о ком он.

С десяток ребят примерно его возраста расхаживали по залу собраний, обрабатывая друг другу раны. Все они победно ухмылялись, и Саймон нахмурился.

– Это кто… – начал он, но тут заметил среди них парня, который был похож на него всем, кроме извечного недовольства, написанного на лице. От удивления он распахнул рот. – Нолан? – окликнул он, но в этот раз шок быстро прошёл. Только брат мог привести Малкольма в деревню – все остальные бы затерялись в бесконечном лесу. – Ты что тут делаешь?

– Ну, надо же было кому-то тебя спасать, – ответил Нолан, скрестив на груди руки. – Вижу, мы как раз вовремя. Такое ощущение, что тебя пожевал лев.

– Не груби, Нолан, – раздался издалека мелодичный голос, такой родной и знакомый. Саймон выпрямился, не веря своим ушам, но брат отступил, и он увидел её – женщину со светлой растрёпанной косой, россыпью веснушек на покрасневшей от солнца коже и Току, восседающим у неё на плече.

Это была его мама.

18

Воссоединение

Изабель Торн проехала тысячи километров, но даже в амазонском лесу от неё всё равно пахло горами и осенней листвой. Саймон прижимался к ней, как ребёнок, и не хотел отпускать. Краем сознания он понимал, что Наследники смотрят на него, перешёптываясь, но ему было плевать. Да, ему почти исполнилось четырнадцать, и он успел перерасти маму – ну и пускай. Он всё равно нуждался в ней, как никогда в жизни.

– Саймон, – сказала она, крепко обнимая его и прижимаясь губами к щеке. – Я так скучала… Как ты? Всё хорошо? Где остальные?

– В… в пещере, – выдавил Саймон. Осознание обрушилось на него внезапной волной: мама, дядя и брат приехали в Амазонку, а ведь Вадим был совсем рядом и не планировал отступать. – Мам, вам нужно уйти…

– Поздно, – беззаботно влез Нолан. – И мы привели подкрепление.

Он махнул рукой на остальных ребят. В основном они делали вид, что ничего не слышат, но некоторые посматривали в их сторону, и Саймон тоже уставился на них.

– А это кто? – спросил он, потому что не помнил, чтобы видел их в ПРИЮТе – Передовом Результативном Институте для Юных Талантов, где они с друзьями учились, когда жили в Нью-Йорке.

– Твои дальние родственники, – ответила мама. – Они тоже потомки Звериного короля. Только не прямые, в отличие от вас с Ноланом.

Саймон захлопал глазами и не сразу понял, что она имеет в виду. Звериный король ведь тоже происходил из королевской семьи Аништадта. Он украл Сердце Хищника и сбежал в Северную Америку, чтобы захватить там власть, но в его венах текла королевская кровь. Та же кровь, что объединяла остальных Наследников.

И раз эти ребята были потомками Звериного короля…

– Они что, тоже Наследники? – с трудом выдавил Саймон. Он никогда об этом не задумывался, а зря. Силы Звериного короля переходили только к старшему наследнику – или к наследникам, в их с Ноланом случае. Но у потомков Звериного короля могло быть много детей, ведь даже у Лео их было двое – отец Саймона и Зия.

Зия. Вспомнив о ней, он на мгновение забыл, как дышать. Она не знала про Лео. Никто не знал. И Саймон не представлял, как им расскажет.

Он не знал, заметила ли мама резкую смену его настроения, но она не стала поднимать эту тему.

– Да, Наследники, – ответила она на вопрос, про который он успел позабыть. – Это твой дедушка предложил их отыскать. Мы с остальными правителями только этим и занимались, пока вы путешествовали по миру. – Она с интересом поглядела на него. – Лео не говорил?

Саймон помотал головой, и в глазах защипало.

– Мам, мне… нужно тебе кое-что сказать.

Её взгляд резко переменился.

– Саймон… где дедушка? – спросила она со страхом, и Саймон почувствовал: она поняла. Он посмотрел в её глаза, полные страха и надежды, что сейчас он успокоит её, скажет, что Лео жив, что они с друзьями не пострадали, а Вадим побеждён, и всё замечательно, а Саймон скоро вернётся домой. Он так хотел ей соврать, что перехватывало дыхание, ведь он не знал, как сказать правду. Не знал, как сказать ей – как сказать Нолану, Малкольму и, главное, Зие, что Лео был мёртв.

Он просто смотрел маме в глаза, немо плача, и она притянула его к себе, покачивая в объятиях, как маленького ребёнка.

– Всё будет хорошо, – сдавленно прошептала она голосом, полным печали. – Всё будет хорошо, Саймон.

Но ведь не будет, и он понимал это. И поэтому, прижавшись к матери, он зажмурил глаза и наконец-то позволил себе окончательно поддаться горю.

***

Они простились с Лео вечером, собравшись в пещере у водопада. Сквозь каменный свод проникал единственный узкий луч света; его не хватало, чтобы разогнать тьму, но вода сверкала под ним, отбрасывая на стены неземные блики.

Несмотря на очевидные проблемы, которые должны были возникнуть, мама Саймона хотела вернуть тело Лео в Нью-Йорк и похоронить уже там, и от этого становилось чуточку легче. Так с ним могла попрощаться и Зия – оказывается, её не было в башне во время нападения Верховного Совета, а сейчас она жила в ПРИЮТе под охраной целой стаи волков. Но пока что горечь потери была слишком свежа, и все они устроились кругом на берегу чистого озера, осветив пещеру факелами и фонарями, и по очереди вспоминали Лео.

– Он знал про анимоксов всё. – Свет фонаря поблёскивал в стёклах очков Джема. – У него было столько историй, и он всегда отвечал на любые вопросы.

– Он был таким добрым, – добавила Ариана с едва заметной улыбкой, пробившейся сквозь печаль. – Даже когда у него были силы Звериного короля, он стремился сделать мир лучше.

– И он любил вас, как собственных внуков, – тихо сказала мама Саймона, обводя их взглядом и останавливаясь на Саймоне. – Он не жалел, что потерял силы. Только радовался, что увидит, как вы потихоньку взрослеете.

Но он не увидел. Он умер всего полтора года спустя после первой их встречи и теперь никогда не увидит их взрослыми.

И всё же Саймон не высказал свои мысли вслух. Слова не шли, хотя он очень хотел сказать что-нибудь. Лео заслуживал того, чтобы он что-то о нём сказал, но в горле стоял ком, а остаток сил уходил на то, чтобы поддерживать Уинтер, которая тихо плакала, уткнувшись ему в плечо. Когда ей рассказали про Лео, она не поверила. Потребовала увидеться с ним, и дядя Малкольм с мамой Саймона отвели её в угол пещеры, куда перенесли всех, кто не пережил ночь. Саймон не стал смотреть, как они поднимают покрывало, но до сих пор помнил отчаянные рыдания Уинтер.

Напоследок они почтили его память минутой молчания, а затем все потихоньку начали расходиться. Саймон остался сидеть, слепо глядя на факел, пылающий в центре бывшего круга. Никто его не окликнул, даже Джем с Арианой; они лишь искоса посмотрели на него, а потом вместе двинулись в сторону основной пещеры. Вскоре мама увела Уинтер, поддерживая её, и остался только дядя Малкольм, который сидел, подтянув ноги к широкой груди.

– Ты ни в чём не виноват, малыш, – тихо заметил он. – Ты же это понимаешь?

– Виноват, – пробормотал Саймон, вычерчивая узоры в песке, покрывающем пол пещеры. – Его убил Вадим, но приехал он из-за меня. Если бы я не искал Наследников…

– Если бы я быстрее добрался до крыши Небесной башни, Дэррил остался бы жив, – сказал дядя. – Если бы я хоть немного доверился матери, она бы тоже сейчас была с нами. Вся война за Хищника могла бы пойти по-другому. – Он поднял взгляд на Саймона, но тот смотрел на огонь. – Мы поступаем так, как считаем нужным в конкретный момент. Нельзя постоянно задумываться о прошлом. Это настоящая пытка, и она не закончится, пока ты не простишь себя и не научишься жить дальше.

– Но как? – тихо спросил Саймон. Сначала он решил, что дядя его не услышал, но тот протянул руку и похлопал его по колену.

– Я тоже не знаю, – ответил он. – Но очень стараюсь. Надеюсь, и ты постараешься.

Саймон зажмурился, сдерживая подступившие слёзы. Веки опухли и с трудом поднимались, а адреналин давно выветрился, и всё тело ныло от новых ран и старых воспоминаний.

– Зия никогда меня не простит, – сглотнув, прошептал он.

Малкольм устало вздохнул.

– Лео любил рисковать и ввязываться в разные авантюры. Зия прекрасно это понимает. Как-то она сказала… – Он замялся – видимо, не хотел нарушать данное жене слово, – но всё же продолжил: – Она сказала, что он всегда был в первую очередь защитником и только потом – отцом. Нет, разумеется, он безумно любил её. Но в нём текла кровь Звериного короля, а это накладывало определённую ответственность. Лео относился к ней очень серьёзно. И когда он потерял силы… Мне кажется, он был даже рад этому. Ведь теперь он снова мог быть отцом Зии… И твоим дедушкой.

Саймон помотал головой, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

– Он никогда не увидит вашего ребёнка.

– Зато мы расскажем ей столько историй о дедушке, что она его не забудет, – заверил Малкольм. – А Зия… да, будет тяжело, но она знала своего отца, малыш. Ты даже не представляешь, как он гордился тобой, как радовался, что помогает тебе спасти мир. Мы можем до посинения гадать, что было бы, поступи мы иначе, но Лео бы сказал, что прожил хорошую жизнь. Он знал, что у Зии есть люди, которые любят её и будут рядом, когда его не станет. Знал, что с ней и с малышкой всё будет в порядке. И с тобой тоже, даже если сейчас так не кажется.

Повисла тишина, нарушаемая лишь шумом падающей воды. Саймон думал о Лео, раз за разом прокручивая в голове последние минуты его жизни.

– Не понимаю, зачем он это сделал, – наконец сказал он. – В Австралии Кай… один из Наследников научил меня нейтрализовывать любой яд. Достаточно превратиться в животное, которое меня отравило. Лео знал это. Если бы листолаз прыгнул на меня, я бы выжил. Но он всё равно закрыл меня собой и…

И поплатился за это.

Малкольм пожал плечами.

– Может, сыграли инстинкты. Или он не хотел рисковать. Я не знаю, о чём думал Лео, но ради вас он готов был без сожалений расстаться с жизнью. Пожалуй, даже счёл бы это честью.

– В смерти нет никакой чести, – пробормотал Саймон. – Это конец всего.

– Тебе тринадцать, – мягко напомнил дядя Малкольм. – У тебя ещё всё впереди. Лео не был старым, но прожил бурную жизнь. Он был готов пойти на всё, лишь бы ты тоже успел пожить. И я его понимаю.

При мысли об этом по венам пробежал лёд. Что бы ни случилось, он не мог допустить, чтобы из-за него погиб дядя Малкольм – или мама, брат и друзья. Ему тяжело было справиться даже с одной потерей, и Саймон не хотел, чтобы кто-то ещё пожертвовал ради него жизнью.

Наконец, когда пламя факела начало гаснуть, Саймон с дядей молча поднялись и вернулись в пещеру. Несмотря на общее тяжкое положение, атмосфера заметно потеплела – люди были рады видеть жертв отравления живыми и относительно здоровыми. Многие из них уже передвигались по пещере – противоядие Арианы и Кауана явно работало быстро.

Йара сидела рядом с Дельфиной, низко склонив к ней голову, и помогала отпить воды из фляжки. Заметив её, Саймон кивнул дяде и направился к сёстрам, но не успел пройти и пары шагов, как путь ему преградил ягуар.

– Вадим готовится к нападению, – произнёс он, не тратя время на приветствие. – У нас есть пара часов. Потом они прорвутся в пещеры и перебьют всё племя.

Не только племя, но и семью Саймона тоже.

– Ну и что ты от меня хочешь? – вяло спросил он. Сражение высосало из него последние силы, и в голове клубился туман, от которого никак не получалось избавиться.

– Поговори с племенем, – ответил ягуар. – Я уведу Наследников, и тогда…

– А если Вадим всё равно нападёт? – спросил Саймон. Его семья и друзья не могли уйти вместе с Наследниками, и от действий Вадима зависела их судьба.

– Выхода нет, – сказал ягуар. – Племя уже проголосовало. Ситуация не поменялась, Саймон.

Разве? Он покосился на маму и дядю Малкольма, рядом с которыми собрались Наследники Северной Америки. Среди них он заметил Джема и Ариану, а у стены неподалёку – Шарлотту и Уинтер, клюющих носами, но борющихся со сном. Раньше он не подумал, что будет с ними, но теперь эта мысль не выходила из головы.

Ягуар, видимо, проследил его взгляд, потому что негромко добавил:

– Если уйдём сейчас, твои друзья успеют сбежать через пещеры. Если останемся – Совет пустит ядовитый дым, и будет поздно.

Саймон вспомнил слова Кауана про манцинеллу, и по телу пробежала дрожь.

– Поговори с ними сам, – сказал он.

– Ты же знаешь, что я не могу, – сказал ягуар, встречаясь с ним взглядом. – Пожалуйста, Саймон. Времени нет.

Тяжело вздохнув, Саймон взял себя в руки и вышел в центр пещеры. Это было не обязательно – его голос всё равно бы отразился от стен, – но подсознательно он понимал, что ягуар и так не вызывает доверия, и лучше хотя бы сделать вид, будто он уверен в своих словах.

– Верховный Совет планирует новое нападение, – громко произнёс он. – Если Наследники не собираются оставаться, то уходить нужно сейчас, пока ещё есть время.

В пещере воцарилась тишина, и все взгляды обратились на Наследников. Те переглядывались, но молчали, пока Дельфина не поднялась на подрагивающих ногах.

– Мы не хотим уходить, – слабым, но твёрдым голосом сказала она. – Это наш дом.

– Если не уйдём, – произнёс Саймон, ощущая на себе взгляд ягуара, – Верховный Совет не пощадит никого. Пострадают не только Наследники. Вадим штурмует пещеры и не пощадит ни наши семьи, ни наших друзей.

– Значит, мы их защитим, – решительно сказала Дельфина, хотя даже стояла с трудом. – Мы Наследники, это наш долг, наша судьба. Мы не можем сбежать. Иначе все, кого мы потеряли… их гибель будет напрасной.

– Дельфина… – Подступив к сестре, Йара взяла её за руку и заглянула в глаза. Их молчаливый спор длился лишь несколько секунд, но в конце концов Йара поморщилась и отвела взгляд, а Дельфина посмотрела на Саймона.

– Теперь у нас есть противоядие, – продолжила она. – А ещё с нами Наследники из Америки… и Току.

– Току? – озадаченно переспросил Саймон. Тукан, сидящий на соседней груде камней, вжал голову в плечи.

– Пока мы прятались, – сказала Дельфина, – Току собирал животных, которые остались верны нам.

– Их немного, – признал тукан, ероша перья. – Но они есть.

Саймон выдохнул. Он не хотел бежать. Даже если бы Наследники ушли с ягуаром, он бы остался защищать родных, хотя понимал, что это заведомо проигрышная битва. Но теперь у них появились союзники… да и североамериканские Наследники только что победили…

– А что будет с остальными? – спросил Кауан. Он вышел из толпы и встал рядом с Саймоном, а Йара с Дельфиной последовали его примеру. – Нельзя их здесь оставлять.

– Можно добраться до второго выхода, – сказал Джем. – Дорога долгая, так что раненым будет нелегко, но мы с Арианой можем их вывести.

Саймон выдохнул; хотя бы друзья в этот раз будут в безопасности – уже хорошо. Осталось уберечь от битвы только маму с дядей, но у него как раз появилась идея.

– Мама с дядей Малкольмом вас проводят, – сказал он, стараясь ничем не выдать себя. – Мы не знаем, куда ведут эти тоннели. Они могут оказаться ловушкой.

Разумеется, он блефовал. Ариана, Джем, Шарлотта и остальные анимоксы племени прекрасно могли постоять за себя, но Саймон знал, что если будет сражаться плечом к плечу с родными, то сможет думать только о них и не поможет Наследникам. К тому же он подозревал, что друзья – особенно Шарлотта – всё равно попытаются броситься в бой. А так мама и дядя Малкольм их остановят.

Он ни капли не удивился, когда дядя нахмурился.

– Лучше мы останемся с вами.

«Лучше вы останетесь живы», – подумал Саймон, но не сказал вслух.

– Раненых слишком много, – вместо этого произнёс он. – Если Вадим знает про второй выход, то обязательно нападёт и устроит бойню. Только вы сможете их защитить.

На скулах дяди Малкольма заиграли желваки, но мама коснулась его руки, и он выдохнул.

– Ладно, – буркнул он. – Но если я пойму, что вы не справляетесь…

– Будем благодарны за помощь, – сказала Дельфина, опередив Саймона. Это слегка успокоило дядю, но внутри у Саймона всё сжалось. Дядя Малкольм явно собирался вернуться к ним с Ноланом, как только племя окажется в безопасности. А Саймон совершенно не хотел, чтобы они с мамой влезли в бой.

Он попытался перехватить взгляд Арианы, но та обсуждала план с Джемом, живо жестикулируя. Что они сделают – попытаются отговорить дядю Малкольма или вернутся с ним? При мысли об этом он ужаснулся, но не успел он что-нибудь придумать, как встретился взглядом с Уинтер.

В её припухших красных глазах до сих пор стояли слёзы, но во взгляде читалась сталь. Пристально глядя на него, она слегка кивнула и прижалась к его маме, та обняла её за плечи.

И тогда Саймон всё понял. Пусть Лео не был ей родным по крови, Уинтер тоже потеряла дедушку и теперь не меньше Саймона хотела уберечь от смерти дядю Малкольма и его маму. Разумеется, она не могла ничего обещать – но Саймон видел, что она постарается не пустить их обратно. И если повезёт, остальных друзей тоже.

В наступившей тишине вперёд выступил хмурый мужчина. Саймон узнал в нём того самого пожилого человека, который несколько часов назад прогонял Наследников.

Он что-то сказал, и тут же поднялся согласный гул. Йара с Дельфиной снова переглянулись, но не успели ничего возразить, потому что к мужчине присоединились его соплеменники.

– Что такое? – тихо спросил Саймон. В свете факелов он видел, как побледнел Кауан.

– Они хотят сражаться с нами. – Он переступил с ноги на ногу, будто хотел броситься им наперерез и остановить собственными руками. Но он был один, а в центр пещеры вышли все взрослые и подростки, не пострадавшие в предыдущей схватке. Они встали напротив Наследников, решительно расправив плечи.

– Нет, – сказала Йара. – Вам нельзя с нами.

Но Дельфина положила руку ей на плечо – и, несмотря на слабость, шагнула навстречу толпе.

– Это наш дом, – повторила она громче, обводя взглядом собравшихся. – Все мы вправе его защищать. Пора отомстить за погибших и вернуть то, что принадлежит нам по праву. Пора показать животным, что с нами им нечего бояться. Пора, – добавила она, едва заметно ухмыляясь, – напомнить Вадиму и Верховному Совету, почему они столетиями обходили нас стороной.

Тихие голоса наполнили пещеру. С каждым повторением к ним присоединялись другие, и вскоре всё племя скандировало так громко, что их призывы эхом отражались от стен. Саймон не знал, что они говорят, но чувствовал их решимость, их стойкость и храбрость.

Они были готовы к войне.

19

Агнцы на заклание

До заката оставался примерно час, когда Саймон приземлился посреди прогалины, которую раньше занимал Верховный Совет. Ещё вчера влажная трава была заставлена палатками, манящими к себе Наследников, но сейчас они все пропали.

Саймон обернулся человеком и мгновенно ощутил на себе множество взглядов. Воздух потрескивал от напряжения. Он не видел солдат, но знал, что сейчас на него нацелено множество ядовитых стрел, которые сорвутся с тетивы при малейшем неосторожном движении. И хотя Саймон бы с радостью разорвал солдат Совета на кусочки за то, что они сделали с племенем и с его дедушкой, он глубоко вздохнул и поднял руки вверх, показывая, что пришёл с миром.

– Меня зовут Саймон Торн, – сказал он, перекрикивая гул насекомых и шелест листьев. – Я хочу поговорить с Вадимом.

Он не ожидал моментального ответа, но молчание затянулось. Прошла минута, затем ещё одна; пот, стекающий по спине ручейками, начал собираться у основания позвоночника. Они поняли, о чём он просил? Или просто чего-то ждали?

– Я принёс сообщение от Наследников, – крикнул он громче. – Они готовы сдаться. Но только Ва…

– С чего бы мне тебе верить, Саймон Торн?

Раздался хриплый голос Вадима, и Саймон заозирался, пытаясь понять, откуда он доносился.

– Потому что, – сказал он с пересохшим горлом, опустив руки, – в племени слишком много раненых, им нужны еда и вода. Они боятся выходить, ведь тогда ты снова натравишь на них животных, и Наследники… просто не знают, что ещё делать.

Он постарался добавить в голос побольше недовольства и злости, чтобы сыграть убедительнее, но Вадим так и не появился.

– Думаю, даже в такой ситуации они бы попробовали пробиться силой, – раздался его хриплый голос – кажется, из-за густого кустарника с мясистыми зелёными листьями. – Такова природа Наследников. В любой ситуации они выбирают насилие, даже когда их жертвы не могут сопротивляться. Да и вообще, не ты ли вчера клялся, что я убью их только через твой труп? Чего же стоит твоё слово, раз ты радостно бежишь ко мне при первых же трудностях?

– Это не моё решение, – кисло ответил Саймон. – И я от него не в восторге. Просто согласился вести переговоры вместо них.

– Переговоры? – насмешливо спросил Вадим. – С чего это ты решил, что можешь мной командовать, Саймон Торн?

Тот пожал плечами.

– Ты пытался поймать Наследников в Австралии, в Африке и в Амазонке, но так и не смог. И не сможешь, если они не сдадутся сами. А они готовы сложить оружие, но на своих условиях.

Вновь воцарилась тишина, и когда Саймон понял, что Вадим не собирается отвечать, он вытер пот со лба и продолжил:

– Во-первых, отзовите животных и верните им детей в целости и сохранности, – сказал он. – Во-вторых, перестаньте отравлять реку и другие лесные территории, если таковые имеются.

– Что-нибудь ещё? – зловещим тихим голосом поинтересовался Вадим.

Саймон скривил губы.

– Немедленно покиньте лес и больше не возвращайтесь. Амазонские тропики не подчиняются и не будут подчиняться Верховному Совету.

Вот теперь послышались шаги, приглушённые листвой, и на краю прогалины появился Вадим. Он двигался медленно и осторожно – было видно, что ему больно идти, и Саймон мстительно понадеялся, что это из-за него. Но несмотря на плохое состояние, Вадим ухмылялся, и никогда ещё Саймон не испытывал к кому-то подобной ненависти.

– И как Наследники планируют защищать «свою» территорию, когда умрут? – поинтересовался европейский Хранитель с привычной хрипотцой.

– Это не их территория, – ответил Саймон. – Это территория племени. И они веками защищали свои земли и животных без помощи Наследников.

– Вот оно что, – медленно отозвался Вадим. – Значит, Наследники уже знают свой приговор.

– Они понимают, чем всё закончится, – сквозь зубы процедил Саймон. – Лучше бы они дрались. Твои наёмники ни за что бы не победили.

– В честном бою – да, – согласился Вадим, словно не он проиграл Наследникам и в Африке, и в Австралии. – Но думаю, ты заметил, что я не дерусь честно. Особенно когда охочусь на чудовищ и выродков.

Ярость ослепила Саймона, и он чудом удержался, чтобы не броситься на Вадима, превратившись в кого-нибудь потяжелее и поопаснее. Но невидимые стрелы до сих пор были направлены на него, и хотя Саймон с радостью пошёл бы на жертву, сейчас было не время.

– Поклянись, что не тронешь животных и племя, – выплюнул он, – и Наследники твои. Но если не хочешь – замечательно. Мне же лучше.

В этот раз тишина казалась такой осязаемой, словно Саймон мог схватить её за шею и задушить. Но он держался и не позволял себе даже сжать руки в кулаки. Вадим изучал его, щуря опухшие глаза, – он явно не верил ему, это было понятно. Но по складке между бровей было видно, что он обдумывает предложение. Вдруг Саймон не врёт? Вдруг Наследники действительно готовы умереть ради любимых людей и животных? Вряд ли Вадим мог понять такое стремление, но собственная чёрствость не должна была помешать ему воспользоваться чужой самоотверженностью.

– Ладно, – спустя очередную минуту молчания произнёс Саймон, с напускной уверенностью шагая назад. – Хочешь драки – ты её получишь. Надеюсь, у тебя есть запасная броня, потому что бронежилет не спасёт от…

– Я согласен на твои условия, – легко произнёс Вадим, будто они просто весело болтали. – Но за животных я не ручаюсь. Они сами решат, что делать с племенем, когда драгоценные Наследники их покинут.

– Тебе до сих пор не выклевали глаза только из-за детей, которых ты держишь в заложниках, – сказал Саймон. – Если не вернёшь их в целости и сохранности, то лучше заранее присмотри место для могилы, потому что вы с солдатами не выберетесь отсюда живыми.

– Не слишком ли смелые слова для того, кто пытается выторговать свои условия? – поинтересовался Вадим, и Саймон пожал плечами.

– Сдержишь слово, и у тебя будет шанс. Обманешь – умрёшь. Всё просто.

Вадим окинул его пристальным долгим взглядом.

– Ну и где они? Твои Наследники, раз уж они так рвутся сдаваться.

Саймон стиснул зубы и молча вскинул руку, подавая сигнал. Вадим изумлённо уставился ему за спину, и хотя Саймон знал, что тот увидел, он всё равно обернулся.

Животные, до того прячущиеся в лесу, вышли из укрытий. Они сидели на ветках, парили в небе у Саймона над головой, а когда в полнейшей тишине приземлились посреди поляны и обернулись людьми, на лицах их не было улыбок. Было видно, что сдерживаются они только ради людей и животных, которым угрожал Вадим, и судя по тому, как быстро тот побледнел, покрываясь пятнами, он тоже это понял.

Но в глазах его читался не только страх, но и жадность. Предвкушение. Едва скрытый восторг, на его лице расцвела зловещая улыбка. И хотя Саймон помнил про план, по телу пробежала дрожь страха, такого же сильного, как переполняющие его злость и печаль.

– Рад с вами познакомиться, – сказал Вадим, коротко кивая Наследникам. – Очень признателен за сотрудничество. Я этого не забуду.

Наследники молчали, мрачно глядя на него. Молчали даже Йара с Дельфиной, стоящие впереди остальных. Они крепко держались за руки и ничем больше не выдавали своё нервное ожидание.

Вадим хмыкнул – тишина его не смутила.

– Саймон, будь добр, иди сюда, – сказал он, кивая в сторону узкой лесной тропы, расчищенной солдатами. – Я бы хотел обсудить некоторые тонкости нашей сделки.

Он явно врал ему. Саймон был в этом уверен. Он категорически не хотел оставаться с Вадимом наедине, и обсуждать им было нечего. Но когда он нервно покосился на Наследников, Кауан, стоящий сбоку, едва заметно кивнул в сторону тропы, призывая Саймона подыграть.

С искренней неохотой он пошёл за европейским Хранителем, держась от него на небольшом расстоянии. За мгновение до того, как густая листва перекрыла обзор, он обернулся на Наследников, но они всё так же непоколебимо смотрели им вслед. Они были готовы – и не только они.

– Нам нечего обсуждать, – сказал Саймон, когда они зашли глубже в лес. – Наследники у тебя. Верни животным их детей, оставь в покое реку и уходи.

– Если бы всё было так просто, – ответил Вадим. Он шёл вперёд, будто они просто прогуливались, наслаждаясь чудесной погодкой.

– В смысле? – спросил Саймон. – Мы же договорились. Если ты не уйдёшь…

Он резко остановился; в воздухе запахло дымом. Сначала едва заметно, словно где-то недалеко что-то подгорело, но очень скоро начали слезиться глаза, и за деревьями он заметил серые струи дыма. Но не успел он спросить, что происходит, как раздался оглушительный крик, за которым последовала ещё несколько.

Наследники.

Саймон резко обернулся, всматриваясь в густой дым.

– Йара! – крикнул он. – Дельфина!

Ответа не последовало – лишь отчаянные вопли и всхлипы, от которых волосы встали дыбом. Саймон замер, готовый превратиться в… в кого-нибудь, он сам не знал, но не мог остаться в стороне. Перед глазами мелькнула южноамериканская гарпия – и только он подумал о ней, как крепкая рука ухватила его за ворот, и в шею вонзилась игла.

Он поражённо обернулся к Вадиму, который до сих пор держал его за футболку. Тот ухмылялся, щуря заплывшие глаза, а в хриплом смешке, вырвавшемся из его груди, слышалось пугающее безумие.

– Ты же не думал, что будет так просто? – спросил он. На Саймона вдруг накатила слабость – не настолько сильная, чтобы ноги мгновенно подкосились, но стоять стало сложно. – Не волнуйся. Это всего лишь лёгкое успокоительное. Чтобы ты был посговорчивее, так сказать.

Он улыбнулся, демонстрируя сломанный зуб. Крики, доносящиеся с поляны, редели; несмотря на панику, сердце Саймона билось всё медленнее, а руки и ноги вдруг налились тяжестью.

– Ты хочешь… их сжечь? – выдавил он, едва ворочая языком.

– Сжечь? – усмехнулся Вадим. – Я же не животное, Саймон. Да и дожди в этом проклятом лесу идут постоянно… нет, нет, это лишние сложности. – Не выпуская Саймона, он потащил его по тропинке, подальше от дыма и угасающих криков Наследников. – Слышал когда-нибудь про манцинеллу?

Внутри всё сжалось, и к горлу подступила тошнота – то ли от успокоительного, то ли от действий Вадима.

– Дерево смерти, – прохрипел он.

– Какой ты молодец, – отозвался Вадим. – Манцинелловые деревья – настоящее чудо природы. Они ядовиты от листьев и до корней, а их токсин способен покалечить, ослепить и даже убить человека. Находиться с ним рядом опасно, есть плоды – тем более, а если поджечь древесину…

– Я догадываюсь, – выплюнул Саймон со всей злостью, на которую хватило сил. Всё тело словно набили ватой; он споткнулся о ветку, но Вадим крепче схватил его за ворот, и Саймон с трудом удержался на ногах. – Они задохнутся.

– Это лёгкая смерть, – заметил Вадим. – Точнее, была бы лёгкой, если бы не дым манцинеллы. Но они уже не кричат – думаю, боль их больше не беспокоит.

Крики действительно смолкли, и Саймон попытался остановиться. По его щекам текли слёзы.

– Ты чудовище, – выдавил он. – Трус, убийца, психопат…

– Да, да, я это уже слышал, – сказал Вадим, подталкивая его вперёд. – И от тебя, и от твоего братца. Ты, конечно, поумнее его, но такой же занудный.

Саймон зацепился ногой за торчащий корень, и в этот раз Вадим не смог его удержать. Он повалился на землю, едва успев выставить перед собой руки, чтобы не впечататься лицом в грязь.

– Спорим, я знаю о манцинелловых деревьях больше, чем ты, – сказал он. Ноги не слушались – что Вадим ему вколол? Яд синекольчатого осьминога, как в Австралии, или что-то другое?

– Правда? – пробормотал Вадим, пытаясь поднять Саймона. Он обмяк, и Вадим болезненно заворчал – у него не хватало сил тащить его дальше. – Мои солдаты подробно мне всё рассказали.

– Да? – с фальшивым интересом ответил Саймон. – А ты знал, что на некоторых животных не действует их яд?

Вадим замер, но лишь на мгновение, и снова попытался поднять его.

– Да ладно? – буркнул он, но в голосе скользнула едва заметная паника.

– Например, черные игуаны, – сказал Саймон, – обладают врождённым иммунитетом.

– К яду – да, – раздался за спиной охрипший от кашля мужской голос. – Но не к простому дыму.

Вадим обернулся, мгновенно хватаясь за рукоять ножа, но вместо гадюки или какого-нибудь ягуара из-за дерева вышла игуана с длинным шипастым хвостом, переваливаясь с лапы на лапу.

– Я же просила задержать дыхание. – Из кустарника выбралась вторая игуана; склонив голову, она воззрилась на первую.

– Кауан никого не слушает, – ответила третья игуана похожим голосом. – Ты же знаешь.

– Ну, значит, сам виноват, – дёрнув хвостом, сказала вторая игуана. – Не собираюсь потом неделю выслушивать, как он жалуется на першащее горл…

– Наследники! – пророкотал Вадим хрипло. – Верховный Совет! Здесь Наследники!

Вдали послышались шаги, и вторая игуана недовольно покосилась на Вадима.

– А вот я тебя не перебивала, – язвительно заметила она, и только тогда Саймон понял, что это Йара.

Вадим крепче сжал нож, и Саймон кое-как поднялся на ноги – они слушались плохо, но не так хорошо, как он стремился показать.

– Я дал тебе шанс, Вадим, – спокойно сказал он. – Теперь наша очередь.

Три игуаны мгновенно обернулись ягуарами. Они прижали уши к голове и оскалились, демонстрируя острые зубы. Саймон хотел присоединиться к ним, но тело отказывалось подчиняться, а мысли заволокло плотным туманом. Справиться с ним не получилось, даже когда он стиснул зубы и попытался собраться с силами.

– Только попробуйте, – сказал Вадим медленно надвигающимся ягуарам, – и вашим родным не поздоровится.

Они мгновенно остановились, но продолжили смотреть на него. Саймон опёрся о ближайшее дерево; ладони вспотели, а внутри всё скрутило тугим узлом.

– Ты о чём? – резко спросил он. Вадим блефовал, но червячок сомнения всё равно подтачивал мысли, и Саймон не мог остаться в стороне.

– Я знаю про пещеры под деревней, – сказал Вадим. – Какой кошмар. Вы оставили без защиты столько невинных людей.

– Ты их не найдёшь, – прорычала Дельфина. – А если попытаешься…

– Ох, лично я точно ничего с ними не сделаю, – перебил Вадим с лёгким неискренним удивлением. – Я же здесь, с вами. Нет, нет. Всю неприятную работу я оставил своим лучшим солдатам. Они, конечно, не знают эти леса вдоль и поперёк, – добавил он, – зато в курсе, куда ведут пещеры. Думаю, этого хватит.

Выход. Солдаты Вадима знали, где выход. Перед глазами поплыло, и в этот раз точно не из-за успокоительного.

– Что ты с ними сделал? – прорычал он, безумно жалея, что не может превратиться. Мама, дядя Малкольм, друзья – они все шли прямо в ловушку.

– Ничего. Пока, – ответил Вадим. – Пока я жив, солдаты не тронут заложников. Но если я не выйду на связь в определённое время, они не пощадят никого.

С деревьев раздалось рычание, и Саймон в панике вскинул голову. Он думал, что пришли союзники Вадима, но нет – к веткам припадали ягуары, оголившие зубы в оскале.

Вадим зашипел от боли, с трудом подняв голову.

– Тронете меня, и ваше племя умрёт! – крикнул он.

– Что тебе нужно? – спросил Саймон. Сердце вяло трепыхалось в груди, словно придавленное камнем.

– Как и всегда, Саймон Торн, – сказал Вадим. – Наследн…

Его перебил знакомый высокий свист, и не успел Саймон толком осознать, что происходит, как в дерево в паре сантиметров от его ладони вонзилась стрела. Машинально он отшатнулся, неловко взмахнув рукой, и под рычание ягуаров воздух снова пронзили стрелы, впиваясь в деревья и землю вокруг него.

– Идиоты! – заорал Вадим, закрываясь руками. – Отставить! Отставить!

Но солдаты или не слышали, или не слушали. Стрелы посыпались на них дождём, и Вадим протяжно яростно выругался. Очередная стрела пронзила мох прямо у ботинка Саймона, и тот попытался отползти, но тело не слушалось.

– А ну стоять, – раздался над ухом хриплый возглас. Непонятно откуда найдя в себе силы, Вадим схватил Саймона за локоть и рывком поднял на ноги.

– Отпусти! – рявкнул Саймон, пытаясь вырваться из его хватки, но Хранитель впился в него ещё сильнее. Швы начали расходиться – Саймон чувствовал, как они лопаются, и хотя это должно было быть невероятно больно, благодаря успокоительному он ощутил лишь слабый зуд.

– За мной, Саймон Торн, – просипел Вадим. – Или твоя любимая семейка умрёт в первую очередь.

Саймон резко выдохнул. Значит, Вадим про них знал. Стоило бы догадаться – Совет наблюдал за покинутой деревней, – но это не спасло от волны ледяного страха, которая погребла под собой всё, кроме собственного ужаса. Один раз его семья уже пострадала от рук Вадима, и Саймон знал, что в этот раз они не смогут сбежать от него.

Все инстинкты требовали броситься в бой, но Саймон покорно позволил Вадиму тащить его за собой – адреналин, разбавленный яростью, прибавил Хранителю сил. Рычание Наследников становилось всё тише, и к нему примешивались посторонние кличи, но Саймон не знал, чьи – самих Наследников или животных, вступивших в бой? И если животных, то каких – союзников Току? Анимоксов из деревни? Или лесных жителей, ставших оружием Вадима?

Голова кружилась; Саймон раз за разом пытался превратиться, но сил не хватало и он ничего не мог с этим сделать. Яд, который вколол Вадим, оказался невероятно мощным, и на борьбу с ним уходили все силы.

Перед глазами плыло, и Саймон не понимал, куда они идут, пока не услышал журчание воды и они не выбрались на берег, с которого Верховный Совет отравлял реку. Непонятные мешки со смесью манцинеллы, болиголова и бог знает чего ещё пропали, но у края воды покачивались небольшие лодочки, привязанные к поваленному дереву, которое явно срубили специально.

– Залезай, – рыкнул Вадим, толкая Саймона к лодке. В этот раз ноги подкосились по-настоящему, и он повалился в реку, но не успел уйти под воду, его с лёгкостью перехватил огромный чёрный кайман, поднявшийся из мутных речных глубин.

– Залезай, – повторил он, и рядом с ним всплыли ещё два каймана. Когда Вадим забрался в лодку, аллигаторы подтащили Саймона к краю и запихнули следом, бесцеремонно бросив на мокрое покрывало.

– Нам нужно вверх по течению, – приказал кайманам Вадим, отвязывая верёвку, удерживающую лодку у берега. – Наследников я не поймал, Саймон Торн, зато у меня есть ты. Когда тебя хватятся, мы будем уже далеко.

Вадим силой усадил его прямо, и Саймон даже не стал спорить. Он знал, что Вадим прав. Когда – если – Наследники поймут, что Вадим отвёл его к реке, они в первую очередь пойдут в низину рядом с деревней и только потом отправятся искать вверх по течению.

– И что ты будешь делать с одним Наследником? – спросил Саймон. С каждым вздохом грудь сдавливало всё сильнее. – Особенно с тем, который хочет тебя убить.

Вадим цыкнул.

– Боюсь, насилие тебе не поможет. Как думаешь, что будут делать остальные, когда лишатся своего лидера? Попробуют тебя спасти? Наверняка, но у меня давно уже есть план, и я знаю ваши повадки. Пока ты геройствовал, я изучал тебя, готовился и приспосабливался. Я знаю, чего ты боишься. Знаю, что ты любишь. И я знаю, как причинить тебе такую боль, что ты позавидуешь мёртвым.

Лучи заходящего солнца, проникающие сквозь кроны деревьев, подсветили его злую улыбку, и Саймон с трудом подавил дрожь.

– Я не боюсь смерти.

– Не спорю, – кивнул Вадим. – Но ты боишься потерять тех, кто тебе дорог. А ты их терял, Саймон, сам знаешь. Сколько людей умерло ради тебя? Сколько ещё умрёт?

Саймон хотел сказать, что из-за Вадима умерло ещё больше, но в горле встал ком. Слишком много. Таким был ответ, но Саймон знал это и без напоминаний. Эта ноша всегда была с ним – точно такая же боль, такая же пытка, которой Вадим ему угрожал. И Саймон не хотел выдавать, насколько ему уже больно.

– Сети уже расставлены. Скоро твои товарищи придут за тобой, не зная, что шагают прямо в могилу, – продолжил Вадим, оглядывая реку. Кайманы с поразительной скоростью толкали лодку вверх по течению. – Сколько ни пытайся, Саймон Торн, но победа будет за мной. Я борюсь за добро и справедливость, все анимоксы планеты поддерживают меня. На твоей стороне одни лишь будущие завоеватели и тираны. Ты выступаешь за угнетателей, я же – за угнетённых. Тебя запомнят как худшего врага в истории нашего мира, меня – как героя, который…

Неожиданно лодку тряхнуло, словно она обо что-то ударилась. Вадим ухватился за край так, что побелели костяшки, и заглянул в тёмную воду.

– Что такое? – рявкнул он, скрывая за яростью страх. Где-то вдалеке послышались крики – или Саймону просто казалось, потому что в ушах шумело.

Один кайман приподнялся над поверхностью, и по его грубой шкуре заструилась вода.

– Расслабься, Вадим, – произнёс он со знакомым бразильским акцентом. – Это просто бревно. Наследники дерутся с твоими солдатами. Нас ещё долго не хватятся.

Саймон захлопал глазами. Он знал этот голос. Точно знал. Но разве это было возможно? Нет, видимо, из-за успокоительного путались мысли. Или ему просто привиделось, ведь если слух его не обманывал…

– Привет, Саймон. – Чёрный кайман посмотрел на него, и Саймон понял, что не ошибся. Сглотнув, он кое-как выпрямился и ответил на его взгляд.

– Привет, Габриэль.

20

Предательство каймана

Стоило бы догадаться.

Габриэль ведь сам ему всё рассказал – ещё до того, как они добрались до Наследников. Почему Саймон сразу не понял?

Габриэль не мог быть Наследником по возрасту, но всё равно был связан с ними родством. И когда Камень Судьбы взорвался, отобрав у Хранителей способности, Габриэля это не коснулось. Как и Саймона с Ноланом, его защитила королевская кровь.

Он мог бы давно всё понять. Давно догадаться. Но Саймон доверял Фахари и не придал словам Габриэля значения, а из-за потери дедушки даже не задумался, почему тело Хранителя так и не нашли. И сейчас, глядя в глаза кайману, высунувшемуся из воды, Саймон осознал весь ужас своей ошибки.

– Ты заодно с Вадимом, – сказал он. Не спросил, но Габриэль всё равно кивнул.

– Он прав, – сказал Габриэль, придерживаясь борта лодки, но не поднимаясь над водой полностью. – Да, его методы грубые и жестокие, но от Наследников нужно избавиться. Их силы опасны даже в руках взрослого человека, что уж говорить про упрямых своевольных детей. Мы не можем прислушиваться к прихотям даже одного Наследника, а их сотни… Нет, это уж слишком.

Саймон нахмурился.

– Но те Наследники – твоя семья. Йара с Дельфиной любят тебя, они сражаются ради…

– Я тоже их люблю, но чем-то приходится жертвовать, – без стыда и совести ответил Габриэль. – Мне не хочется их убивать, но лучше оплакивать их, чем сами устои нашего мира.

Лодка слегка покачнулась. Голова Саймона раскалывалась – то ли из-за успокоительного, то ли из-за того, что он доверился предателю.

– Давно ты помогаешь Вадиму? – резко поинтересовался он, и Габриэль фыркнул.

– Я никому не помогаю. Я Хранитель. Мы работаем вместе.

– Значит, поэтому он распоряжается тобой, как захочет? – спросил Саймон. Ему было плевать, кто из них главный, но он хотел хоть немного разозлить Габриэля, ведь сам не мог на него сорваться – попросту не было сил.

Кайман сощурился; судя по всему, у Саймона получилось.

– Это я предложил привести тебя к племени, – рявкнул он. – Я предложил натравить на Наследников животных…

– Ну да, конечно, – фыркнул Вадим, и Габриэль поглядел на него с такой ненавистью, что стало понятно: никакой любви между ними нет и в помине. – Это я гонялся за Наследниками по всему миру. Это я проливал свою кровь…

– О, да хватит! Ты так говоришь, как будто сам всё придумал, – оскалился Габриэль, демонстрируя острые зубы. – Но это я спланировал каждый шаг нашего заговора, а ты умудрился проиграть Наследникам и в Австралии, и в Африке.

Значит, Габриэль помогал Вадиму – или сотрудничал с ним, неважно – с самого начала. То есть, с ужасом понял Саймон, он наверняка рассказал Вадиму про Анонима и про Наследников.

Пока Хранители переругивались, что-то мелькнуло в воде, привлекая внимание Саймона. Сначала он решил, что это просто рябь, но потом она повторилась, и в душе затеплилась слабая надежда.

Кто-то преследовал их.

Он быстро перевёл взгляд на Хранителей, которые спорили, кто больше участвовал в планировании и нападении на зал собраний. Саймон их не слушал – он думал только о том, как бы случайным взглядом не выдать попутчика. Конечно, он мог ошибаться – им всегда мог оказаться очередной кайман, замыкающий процессию. Но Саймону упорно казалось, что он видит в воде спинной плавник, подбирающийся всё ближе.

– Да ладно, не хотите вы спасать никакой мир, – сказал он, повышая голос. – Вы просто завидуете.

Резко замолчав, Габриэль с Вадимом посмотрели на Саймона.

– Завидуем? – угрожающе переспросил Вадим. – Наследникам?

– Кому же ещё, – ответил Саймон. – Ну, я вас понимаю. Мы можем превращаться в любых животных. Можем летать, плавать, лазить по деревьям – да всё что угодно. Можем дышать под водой, бегать с машинами наперегонки. Захотим – обернёмся китом или черепахой и проживём несколько сотен лет. Что, серьёзно, вы бы отказались от такого, появись возможность?

Несмотря на заплывшее синяками лицо, Вадим скривился.

– Разумеется, – бросил он. – Анимоксы – мирные, возвышенные создания, созданные самой природой. А Наследники… вы чудовища. Выродки…

– Да, ты уже говорил, – перебил Саймон с напускной скукой. – Но я всё равно думаю, что ты бы с радостью променял свои способности на наши. А ты… – Он повернулся к Габриэлю. – Ты точно завидуешь. Что, тяжело было смотреть, как твои племянницы и половина племени расхаживают с силами, о которых ты всю жизнь мечтал? Когда они проявлялись раз в поколение, было ещё терпимо, но теперь-то они есть у всех, кроме тебя… – Саймон покачал головой. – Был бы ты подходящего возраста или получил бы силы Наследника просто так, ты бы сейчас был не с Вадимом, а с нами. Даже не спорь.

Габриэль тоже попытался ухмыльнуться, но на его длинной плоской морде такое выражение показалось скорее забавным.

– Я стараюсь ради блага нашего мира…

– Ну да, конечно, – перебил Саймон. Он больше не видел плавник, но боялся лишний раз вглядываться в воду. – Перебить кучу подростков – великое благо. Ты просто предатель. Убийца. Ты отравил собственное племя, бросил их на растерзание животным, а сам сбежал и спрятался, притворился мёртвым… – Голос Саймона дрогнул, но он взял себя в руки. – Лео тоже вышел из королевской семьи, но он пожертвовал собой ради нас. А ты… их кровь на твоих руках, и ты до конца своей паршивой жизни от неё не отмоешься. Ты предал собственную семью, а это самая мерзкая трусость.

Габриэль смотрел на него с такой яростью, словно был готов выскочить из воды и наброситься в любую секунду. Но между ними вдруг встал Вадим, не давая смотреть друг на друга.

– Хватит, – резко сказал он и достал очередной шприц. – Ты даже не представляешь, о чём идёт речь, Саймон Торн. Даже хуже – тебе плевать, как и остальным Наследникам. Вас не волнует, что будет с миром, лишь бы вы добились своего. – Он снял колпачок и придвинулся ближе, раскачивая лодку, с явным намерением воткнуть иглу Саймону в шею. – Когда очнёшься, мы будем уже в Аништадте. Там и узнаем, что способен выдержать Наследник.

Саймон отшатнулся, но Вадим схватил его за горло и удержал на месте, попутно перекрывая дыхание. Шею кольнуло, и Саймон зажмурился, изо всех сил пытаясь обернуться кем-нибудь, кем угодно, кто справился бы с Вадимом. Но тщетно; он не смог спасти Лео – и сам спастись тоже не смог.

Но вдруг, не успел Вадим опустошить содержимое шприца, что-то толкнуло лодку снизу, и хлипкое судёнышко подскочило на волнах. Вадим отпустил его, бросив шприц, а Саймон вскрикнул – и рухнул в воду.

Течение тут же утянуло его на дно, и Саймон, забарахтавшись, широко распахнул глаза. Но в воде было так темно, что он даже не понимал, где поверхность, а руки и ноги не слушались. Вокруг сновали какие-то тени – некоторые были совсем далеко, а некоторых он смог различить: рыбу с бритвенно-острыми зубами, грызущую лапу вырывающегося каймана, стаю морских змей, которые проплыли так близко, что Саймон мог бы до них дотянуться. И – что было совсем уж странно – огромную выдру, которая обогнала змей и с диким взглядом бросилась ко второму кайману.

Окончательно сбитый с толку, Саймон попытался превратиться, но течение уволокло его ещё глубже. Лёгкие горели от нехватки воздуха и от воды, которой он успел нахлебаться, но Вадим, видимо, успел ввести Саймону часть успокоительного, потому что тело не слушалось совершенно. Он болтался в реке, как марионетка с обрезанными ниточками, и не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Он тонул. Эта мысль принесла удивление. Он столько пережил, стольким рискнул, а в итоге умрёт не от рук Вадима, Верховного Совета или Анонима. Это природа его убьёт.

Осознание мелькнуло, словно во сне, – появилось и тут же пропало. Перед глазами потемнело; за ногу что-то зацепилось, удерживая на месте, – видимо, корень или водоросли. Но даже если бы он смог пошевелиться, ему бы всё равно не хватило роста, чтобы опереться о дно и глотнуть драгоценного воздуха.

Вот и всё. Так и кончится его жизнь. А из-за Вадима он даже ничего не почувствует.

– Почему, – раздался голос прямо у уха, так близко, что Саймон ощутил на коже пузырьки, – мне вечно приходится тебя спасать?

Он знал этот голос. Должен был знать, это точно, просто никак не мог вспомнить. Но он принёс спокойствие.

– Не могу… двигаться, – попытался выдохнуть он, но слова унесло потоком. Перед глазами вдруг всплыла анаконда, длинная и весьма довольная. Своим хвостом она отцепила ногу Саймона от того, что удерживало его на дне.

– Я тебе долго буду это припоминать, – сообщила анаконда, а потом с поразительной осторожностью обмоталась вокруг Саймона всем телом и наконец-то подняла на поверхность.

Видимо, на мгновение он потерял сознание, потому что очнулся уже на берегу, жадно глотая влажный воздух, а рядом с ним сидел брат.

– Наконец-то, – сказал Нолан. Его голос раздавался будто издалека. – Сесть можешь?

Саймон попытался помотать головой, но сам не знал, получилось у него или нет.

– Яд, – попытался сказать он, но только беззвучно пошевелил губами. – Вадим.

Нолан нахмурился.

– Ну да, конечно, – пробормотал он. – А я-то думал, чего ты с ним ушёл. Превратись в опоссума.

Саймон тупо уставился на брата, пытаясь понять, чего тот от него хочет. В опоссума?

Нолан тяжко вздохнул и взял Саймона за запястье, прощупывая пульс.

– В опоссума, – повторил он громче. – Ну, знаешь, в жуткую такую облезлую крысу. На них практически не действуют яды. Уж не знаю, что Вадим тебе вколол, но это должно помочь.

Опоссум. Раз за разом прокручивая слово в голове, Саймон закрыл глаза и в который раз попытался превратиться. Но, как и раньше, у него ничего не вышло.

Нолан нахмурился сильнее.

– Ну давай, Саймон, хоть попытайся, – раздражённо сказал он. – Ты хоть представляешь, как мама разозлится, если найдёт тебя без сознания? Она меня убьёт. Это тебе всё спускают с рук, а как я сделаю что-то не так…

Мама. Что-то вспыхнуло внутри Саймона – то ли страх, то ли паника. Нужно было рассказать Нолану про солдат, которые поджидали на выходе из пещеры. Но как бы он ни пытался, слова не шли, а Нолан распалялся только сильнее и ничего не слушал.

Превратиться. Нужно было превратиться.

Усилием воли Саймон прислушался к своему телу, от пальцев ног до лба, по которому ползали насекомые. Он не мог двигаться, но раз справился с ядом синекольчатого осьминога в Австралии, значит, справится и сейчас. У него не было выбора. Жизни друзей и семьи зависели от него.

– Ты меня слушаешь? – раздался приглушённый голос Нолана. – Саймон. Саймон!

Щёку обожгло, и это привело в чувство. Ещё мгновение назад Саймон лежал на земле, задыхаясь и постепенно теряя сознание, а сейчас уже сидел в теле мохнатого грызуна размером с кошку и с длинным лысым хвостом.

Он выдохнул – на большее его не хватило. Радость и изумление смешивались воедино – у него получилось. Он смог.

Нолан ликующе завопил; его голос доносился до Саймона словно через подушку, но постепенно парализующий туман рассеялся, и мир обрёл чёткость. Не до конца – Саймон всё ещё не понимал, что происходит вокруг, но он будто очнулся от красочного кошмара.

– Ну как, лучше? – спросил Нолан, усаживаясь на корточки. – Лучше же, да? Я же знал, что поможет!

– Да, лучше, – кое-как прохрипел Саймон, сам удивляясь, как ему удалось связать слова воедино. – Нолан, найди маму…

Но брат больше не слушал. Вместо этого он смотрел в сторону реки и ухмылялся от уха до уха.

– Нолан, – повторил он. – Мама в опасности. Вадим… послал солдат… Дядя Малкольм, Ариана, Уинтер, Шарлотта, Джем, они все…

– Джем здесь, – сказал Нолан. – Смотри.

Саймон прищурился, но ничего не увидел. Расплывчатое зрение опоссума не позволяло разглядеть, что творится в воде. Превращаться в человека не хотелось, но он всё же вернул себе прежний облик и с трудом присел. Всё тело дрожало от напряжения, но у него получилось кое-как побороть слабость.

– Где? – спросил он, вглядываясь в сверкающую реку, и тут же заметил плавник, высовывающийся из воды – тот же самый, что плыл за лодкой.

А рядом с ним Саймон увидел каймана.

Джем, который привык к океану, а не к пресноводной воде, один на один дрался с аллигатором, который затащил Саймона на лодку. Саймон застыл – от шока слова застряли в горле, а сил, чтобы броситься на помощь, не хватало.

Нолан восторженно хохотнул.

– Ты посмотри! – сказал он с восхищением. – Я знал, что Джем сильный, но чтобы настолько?

И действительно, несмотря на разницу в размерах, Джем со стаей пираний ничуть не уступали по силам огромному кайману. Более того – тот явно хотел улизнуть, но стоило ему дёрнуться, как Джем преграждал путь и вынуждал отступить прямо к плотоядным рыбам. Он кусался, бил хвостом и уворачивался от всех атак каймана, а Саймон просто оцепенело смотрел, позабыв про страх и лишившись дара речи.

– О, Саймон! – крикнул Джем, на секунду обернувшись к нему и помахав плавником. – Ты как?

– Ещё не соображает, – ответил за него Нолан. – Но выживет.

– Отлично, – сказал Джем и снова нырнул под воду, чтобы не дать кайману уйти.

Тем временем к берегу подплыла перевёрнутая лодка, которую толкала огромная выдра. Заметив Нолана с Саймоном, она повернулась к ним, на секунду остановившись.

– Что нам делать с Вадимом и крокодилом? – спросила выдра с мексиканским акцентом. Точно, Наследники из Северной Америки – разумеется, это они выследили Саймона и Вадима. Дыхание тут же перехватило от страха – он вспомнил дым и град отравленных стрел, обрушившийся на амазонских Наследников, и если бы у него было больше сил, чем у новорождённого птенца, он бы обернулся соколом в ту же секунду.

– Он чёрный кайман, а не крокодил, – сказал Нолан. – Вы их до сих пор не поймали? Они же небось полудохлые.

– Крокодил – а, нет – чёрный кайман, извините, – укусил Жан-Люка за ногу, – сказала выдра. – Остальные его окружили, но не хотят приближаться.

Нолан вздохнул.

– Ладно, я сам займусь. Пригляди за Саймоном, хорошо?

– Я тебе не нянька, – буркнула выдра, но спорить не стала. Бросив лодку, она с лёгкостью поплыла наперерез течению и мгновенно оказалась на берегу. Как только она устроилась рядом с Саймоном, Нолан обернулся огромной анакондой, скользнул в воду и поплыл вверх по реке.

– Значит, ты у нас знаменитый Саймон Торн, – с заметным подозрением произнесла выдра. – Я Камилла. Твоя семейка нам все уши о тебе прожужжала, ты в курсе?

– Да, с ними случается, – пробормотал он, не отводя взгляда от Джема, который всё ещё боролся с кайманом. – Нужно ему помочь.

– Очень в этом сомневаюсь, – сказала выдра. И действительно, хорошенько потрепав каймана, который явно чувствовал себя не лучше самого Саймона, Джем в последний раз боднул его и отпустил.

– И не смей возвращаться! – крикнул он. Дождавшись, пока кайман выберется на противоположный берег и скроется среди деревьев, он повернулся к Саймону. – Ты как? В порядке? Я пытался тебя найти, когда ты свалился в воду, но…

– Всё хорошо, – сказал Саймон, хотя это очевидно было не так. – Ты не видел маму? Вадим говорил, что у выхода из пещер вас поджидали солдаты, нужно найти их, пока…

– Ты никуда не пойдёшь. Ну, только обратно в деревню, чтобы поспать, – сказал Джем, подплывая ближе и оглядывая его. – Я видел твою маму с Малкольмом. Они чудесно справлялись с солдатами Вадима. Им помогали люди из племени и этот твой ягуар. Жутковатый он, согласись? Такой молчун.

Саймон бы так не сказал, но он прекрасно понимал, почему ягуар не разговаривает.

– Тогда… нужно помочь амазонским Наследникам, – сказал он, перескакивая с одной мысли на другую. – У Верховного Совета огромный запас ядовитых стрел, и они подожгли деревья…

– Ну, я тут не помощник, – заметил Джем. Обернувшись человеком, он сел рядом с Саймоном. – Да и ты тоже. Сколько пальцев я показываю?

Саймон покосился на него, не желая признавать, что зрение до сих пор расплывалось.

– Да в порядке я, – повторил он. – Я не могу отсиживаться в стороне, Джем. Мне надо…

– Он убегает!

Голос Нолана прозвенел над рекой, и Саймон, вскинув голову, успел заметить, как мокрая рысь скрывается в тёмных водах.

Вадим.

Выругавшись по-испански, Камилла нырнула в реку. Не успел Вадим проплыть и нескольких метров, как она схватила его за загривок и вытащила под лучи заходящего солнца.

– Поймала! – заявила она, удерживая вырывающуюся рысь. – Нолан, что мне с ним… Ай!

Она ударила лапами по воде, отшатнувшись от чего-то невидимого, и Саймон заметил скользнувшую мимо зловещую тень каймана.

Габриэль.

Не успела Камилла оправиться, рысь вырвалась из её хватки и поплыла к противоположному берегу, пользуясь быстрым течением. Вадим оказался неожиданно быстрым и ловким; он поспешно рассекал воду, а позади него маячил чёрный кайман. Габриэль тоже плыл так быстро, как только мог, и Саймон поднялся на дрожащих ногах. Они не могли сбежать. Они должны были понести наказание за свои злодеяния! Но не успел Саймон превратиться и броситься за ними, Джем придержал его за локоть.

– Лучше не стоит, – виновато сказал он. – Наследники сами справятся, Саймон. Смотри.

И действительно, за рысью с кайманом уже гнались всевозможные водные обитатели, включая раненую выдру. Нолан в обличье анаконды скрылся под водой, и Саймона пронзил резкий страх. Но не успел он и рта раскрыть, как Нолан вынырнул буквально в метре от рыси с кайманом, которые пробирались по мелководью с противоположной от Саймона стороны.

– Они у берега! – крикнул он, спотыкаясь о неровную землю. Нолан бросился к Вадиму, но тот уклонился и прямо на глазах Саймона полоснул анаконду по морде.

Даже сквозь шум воды Саймон услышал, как чертыхается брат. Отдёрнувшись, он остервенело замотал головой, и этих мгновений хватило, чтобы Вадим с кайманом выбрались на сушу.

– Ну уж нет, – прошипел Нолан и бросился за ними. Он практически добрался до задних лап каймана, когда Вадим обернулся к реке, и Саймон мгновенно понял, что он задумал. Вадим стал человеком, повернулся – и с размаху врезал ногой кайману между глаз.

Вскрикнув, Габриэль отшатнулся – то ли от боли, то ли от удивления. Нолану этого было достаточно – воспользовавшись заминкой, он обмотался вокруг дёргающегося каймана и утащил обратно в реку.

– Догоните Вадима! – заорал он, а европейский Хранитель бросился в сторону леса. Он тяжело хромал, но не останавливался, и Саймон вновь ощутил, как Джем хватает его за локоть.

– Но… – начал было он, но Джем сурово на него посмотрел.

– Ты ранен, – сказал он, кивая на ногу Саймона – джинсы, залитые кровью, порвались на колене, а он даже не помнил, когда умудрился пораниться. – Пусть остальные разбираются.

Только Саймон хотел сказать, что оставшиеся в воде Наследники как-то не спешат бежать за Вадимом, выдра проворчала что-то себе под нос и обернулась сапсаном.

– Посмотрим, как ты запоёшь, когда я тебе руку отгрызу, – пробормотала она и полетела вслед за Вадимом, заметно припадая на левое крыло. Саймон проследил за ней взглядом. Он понимал, что она не найдёт его. В отличие от амазонских Наследников, она плохо ориентировалась в лесу, и рано или поздно ей пришлось бы вернуться, чтобы не потеряться самой.

Вадиму удалось сбежать. Снова. А ведь Саймону столько раз подворачивалась возможность убить его и тем самым спасти множество жизней… И сейчас, подумав об этом, он поклялся себе: что бы ни случилось, в следующую их встречу Вадим не уйдёт живым.

21

Суд присяжных

Нолан потащил ревущего и сопротивляющегося Габриэля через реку, а Саймон тяжело опустился на землю и наконец-то признал, что от него сейчас нет никакой пользы.

– Нужно найти амазонских Наследников, – сказал он с пересохшим горлом. – Совет их обстреливал, и…

– Подозреваю, им не нужна наша помощь, – ответил Джем, оглядываясь через плечо. Не успел Саймон спросить, о чём он, как за спиной раздался судорожный возглас:

– Габриэль?!

Саймон обернулся. Между двумя тонкими деревьями стояли Йара с Дельфиной: у первой по руке тянулись длинные ссадины, а у второй обгорел подол юбки. Он не был уверен, чей голос только что слышал, но они обе смотрели на него в полном шоке, и только сейчас до Саймона дошло, как это выглядело в их глазах.

– Да, это он, – мрачно подтвердил он, отворачиваясь к реке, где Нолан до сих пор возился с Габриэлем. – Простите, надо было сразу…

Перебив его, Дельфина разошлась яростной тирадой, бросаясь словами, словно кинжалами. Сначала Саймон решил, что она орёт на Нолана и требует отпустить Габриэля, но когда тот выдавил что-то в ответ, он понял, что ярость Дельфины – и ледяной взгляд Йары – направлены исключительно на их дядю.

– Что случилось? – наконец командным голосом обратилась Дельфина к Саймону. Постепенно из подлеска за их спиной появлялись остальные Наследники; кто-то из них зажимал окровавленные раны рваными лоскутами одежды, кто-то аккуратно разминал вывихнутые конечности и массировал стремительно наливающиеся синяки. Но несмотря на травмы, все они с раскрытыми ртами смотрели на Габриэля.

– Он с самого начала был заодно с Вадимом, – сказал Саймон поспешно, путаясь в словах. – Это он привёл солдат Верховного Совета в деревню, он… он помог Вадиму всё спланировать. Яд, нападение… Я не знал. Я думал, он… он сказал, что хочет защитить Наследников. Зря я ему поверил…

– Не смей осквернять наш язык. – Йара шагнула в сторону берега, куда Нолан тащил лепечущего Габриэля, и Саймон резко замолчал, запоздало осознавая, что она обращается не к нему, а к своему дяде. – Ты нас предал. Предал свою семью, своё племя, своих предков, свою собственную кровь. Ты не имеешь права говорить на нашем языке. Услышу ещё хоть слово – и я тебе глотку вырву.

Габриэль тут же захлопнул массивные челюсти и превратился в человека, явно пытаясь задобрить племянниц.

– Йара, – взмолился он, а Нолан крепче обернулся вокруг его рук и груди, – Дельфина. У меня не было выбора, умоляю, поверьте мне. Я бы ни за что вас не предал. Я бы не посмел тронуть наш народ. Но Вадим – он садист, он безумец…

– А ты предатель, – сказала Дельфина. В её голосе слышался гнев, а в глазах стояли слёзы. – Если он силой заставил тебя пойти против семьи, ты должен был умереть, но не подчиниться. Это была бы достойная смерть.

– Но ты жив, – холодно сказала Йара. – И на твоём счету множество погибших, а пострадавших ещё больше.

– Неудивительно, что животные нам не верят, – заметил Кауан. Он прислонился к ближайшему дереву, зажимая рану над бровью каким-то листом. Кровь уже практически остановилась, но ворот его футболки промок насквозь. – Их отравлял наш соплеменник.

– Ты, – сказала Дельфина, на дрожащих ногах подступая к дяде, – растерял всё добро, что в тебе было. Совет превратил тебя в пустую, бездушную оболочку некогда великого человека, и ты поплатишься за своё предательство.

Один из Наследников выкрикнул что-то по-португальски, и к нему присоединились ещё несколько, привлекая внимание. Но сёстры обменялись взглядами, Йара вскинула руку, и все замолчали.

– Проголосуем, – сказала она. И не сводя взгляда с дяди, продолжила: – Кто за то, чтобы пощадить его?

Взгляд Габриэля заметался между Наследниками; он явно надеялся, что кто-нибудь вступится за него, но все молчали, и он беспомощно раскрыл рот, в отчаянии глядя на них дикими глазами.

– Прошу, пощадите, – взмолился он. – Я не виноват, это не я! Я бы ни за что… никогда… Вадим… это всё он придумал, а если бы я не помог…

– Наши старейшины остались бы живы, – тихо сказала Йара. – А животные, которых мы столетиями защищали, не отравились бы водой и не пострадали от ваших действий.

– Кто за то, чтобы он ответил за свои проступки? – произнесла Дельфина, и хотя по щекам её текли слёзы, она подняла руку вместе с остальными.

Решение было единогласным.

– Нет! – Габриэль вновь задёргался, будто мог вывернуться из хватки Нолана. – Нет, умоляю…

Он превратился в каймана, но Нолан только этого и ждал. Он сдавил его сильнее, и Габриэль, заорав от боли, снова стал человеком. Его рука изгибалась под странным углом, а дышал он сквозь зубы.

– Прошу, – вновь прохрипел он, но надежда пропала из его голоса, а тело обмякло. – Йара, Дельфина… Я же ваш дядя. Прошу, умоляю, не убивайте меня.

Йара взяла плачущую сестру за руку, переплетая с ней пальцы.

– Мы не станем тебя убивать, – сказала она. – Пусть животные сами изберут наказание.

Габриэль побледнел. Листва зашелестела, жужжание насекомых стало громче, и из-за деревьев показались животные, которые ждали своего часа. Пёстрые попугаи, предупредившие Верховный Совет о Йаре и Саймоне, заполонили деревья, растущие вдоль реки. Пушистые тарантулы и блуждающие пауки выползли из травы. Оцелоты, муравьи, ревуны, гремучие змеи – все они собрались на берегу, глядя прямо на Габриэля.

– Предатель. – Тукан Току слетел с дерева и приземлился на плечо Дельфины, щёлкнув ярким клювом. – Предатель!

Животные присоединились к нему, повторяя его выкрик снова и снова, пока их вопли, шипение и рычание не слились в оглушительную какофонию. Габриэля трясло; животные устремились к нему, надвигаясь волной гнева и ярости, и Саймон с Джемом отступили в сторону, чтобы не преграждать путь к отмщению.

Нолан тоже отпустил Габриэля, не желая попасть под раздачу. Но когда освобождённый Хранитель сунулся в реку, пытаясь сбежать, из воды неуклюже вышли чёрные кайманы, и их зубы блеснули в свете заходящего солнца.

Саймон отвернулся – он не хотел на это смотреть. В толпе Наследников он заметил ягуара, который стоял с высоко поднятой головой и нечитаемым выражением лица. В душе вспыхнула надежда, и Саймон огляделся, но так и не увидел семью и остальных друзей. Только ягуар заметил, что он на него смотрит, и кивнул в сторону леса.

Наследники двинулись вслед за ними, тихо ступая по залитой кровью примятой траве. Не прошли они и десяти метров, как за спиной раздался мучительный крик, перекрывший скандирование животных. Наследники не остановились – но Саймон заметил, как Йара крепче сжимает ладонь сестры.

Поляна, на которую они вышли, была усеяна стрелами: они торчали из земли и деревьев, какие-то с тусклым серо-коричневым оперением, какие-то – с алым и изумрудным. Все они явно были отравлены, и судя по ранам Наследников, солдаты не так уж часто промахивались. Но все остались живы и крепко держались на ногах – что, подумал Саймон, устало привалившись к дереву, уже было очень даже неплохо.

– Все в порядке? – дрожащим голосом спросил Саймон. Джем стоял над ним с таким видом, будто был готов вот-вот броситься его ловить, что в целом могло пригодиться. – Где остальные члены племени, которые с нами сражались?..

– Разбираются с солдатами Вадима, – ответила Дельфина, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. – Думаю, в этот раз выживших не останется.

– И отлично, – с жаром сказала Йара. – И да, мы все в порядке. Стрелы были отравлены, но…

– Но Совет не стал менять яд, – перебил её Кауан. – А его легко нейтрализовать, превратившись.

Видимо, не только Кай Сорен знал про этот способ. Саймон выдохнул, но как бы он ни радовался за Наследников, его семья с друзьями до сих пор не вернулись, и он знал, что пока не увидит их собственными глазами, подступающая паника не отпустит.

– Нам пора, – произнёс ягуар, выйдя в центр поляны, и Наследники в изумлении на него обернулись.

– Пора? Почему? – спросил Кауан. – Вадим сбежал, а Верховный Совет к нам больше не сунется.

– К вам – да, – согласился ягуар. – Но вы выиграли битву, а не войну. Амазония теперь в безопасности, но остальной мир стоит на грани развала. Пока существует Верховный Совет, они – угроза не только Наследникам, но и всем анимоксам. Только мы можем их остановить, – продолжил он, твёрдым взглядом обводя собравшихся. – Наследники должны положить конец их тирании. И тогда мы сможем безбоязненно жить среди себе подобных, сможем наконец-то исполнить обещание, которое дали наши предки, – мы сможем защитить свой народ. Освободить их. Дать возможность жить без страха и угнетения. Если объединимся и выступим единым фронтом, никакой Вадим, никакой Верховный Совет в погоне за бесконечной властью больше не тронут ни животных, ни анимоксов. Вместе мы спасём этот мир.

Наследники молчали, но смотрели на него с усталостью, недоверием – а ещё с восторгом и рвением, от которого по телу Саймона пробежали мурашки. Всего одна речь, а он мигом понял, почему Наследники уходили с ягуаром по своей воле. Конечно, не всех было просто уговорить, но если перед ними стояла возможность использовать силы во благо… помочь всем анимоксам этого мира, выполнить свой долг как Наследников, а не прятаться, боясь собственной тени…

– Что у вас тут творится? – раздался усталый голос, и Саймон выпрямился так резко, что чуть не упал.

Рядом с Джемом стояла Уинтер, и хотя под глазами у неё залегли синяки, а из косы торчали листья, ран на ней не было. За её спиной стоял дядя Малкольм, скрестивший на груди исцарапанные руки; все ссадины казались поверхностными – среди них не было следов стрел. Ариана с Шарлоттой тоже показались неподалёку, полностью целые и здоровые, только с перепачканными коленями и локтями, а рядом с ними…

Мама.

Пока Наследники спорили, постепенно переходя на крики, Саймон побежал к ней, спотыкаясь о сырую землю, и бросился в её объятия. Мама крепко прижала его себе, поглаживая по ноющей спине, и только когда она отстранилась, Саймон увидел на её щеках слёзы.

– Саймон… – Она покачала головой, оглядывая свежие синяки и окровавленное колено, да и общий растрёпанный вид. – Что случилось? Ты в порядке?

– В полном, – ответил он и не соврал, ведь дорогие ему люди не пострадали.

– Ну, относительно, но всё с ним будет нормально, – сказал Нолан, отходя от спорящих Наследников. – Вадим ему что-то вколол, а ещё он наглотался воды.

– Ох, Саймон. – Мама снова прижала его к себе. – Я так тобой горжусь. И тобой тоже, – сказала она Нолану. – Вы столько пережили… – Она всхлипнула. – Я так вас люблю.

Её слова укутали его, словно тёплое одеяло, и только тогда Саймон ощутил, насколько же в них нуждался. Они смягчили боль ран, что физических, что душевных, и он вдохнул её запах, пытаясь запечатлеть мгновение в памяти, а когда неохотно отстранился, дядя аккуратно положил руку ему на плечо.

– Давайте вернёмся в город, – сказал он. – Думаю, вам всем не помешает отдохнуть и посетить врача…

– Тишина! – воскликнула Дельфина, но её тихий голос утонул в криках спорящих Наследников. Тогда она перешла на язык племени, всматриваясь в чужие лица и решительно хмурясь.

Все замолчали. Никто не выступил против неё. А когда она оглядела всех Наследников, то повернулась к ягуару и расправила плечи.

– Наши предки понесли большие потери, пытаясь закончить эту войну, – сказала она. – Но мы Наследники. Мы обязаны защищать не только собственный лес, но и всех животных планеты. Мы не трусы. Мы не станем прятаться, как Габриэль, и не сбежим, как Вадим. Мы будем сражаться – ради нашего племени, ради Наследников, ради всех анимоксов.

На морде ягуара проступила улыбка.

– Я благодарю вас за проявленное мужество, – произнёс он громко и ясно, и Саймон заметил, как застыла Шарлотта. – Вместе мы можем изменить мир.

– Мы его изменим, – тихо сказала Йара. – Ради всеобщего блага.

Наследники сгрудились вместе; кто-то держался за руки, кто-то просто вставал поближе к друзьям, словно впитывая их решимость. Нолан вздохнул и вдруг коротко обнял маму.

– Ещё увидимся, – пообещал он, а потом помедлил, но всё же обнял дядю. Они оба молчали, и когда Нолан пошёл к Наследникам, Саймон заметил среди них ребят из Северной Америки, включая угрюмую Камиллу. Наверное, Нолан уговорил их присоединиться к Анониму ещё до того, как они приехали в Амазонку, – но Саймон подозревал, что они и сами хотят положить конец безумствам Вадима и неограниченной власти Верховного Совета.

Оглядываясь, Саймон столкнулся взглядами с ягуаром, и живот тут же скрутило. Ягуар смотрел на него спокойно и терпеливо. Он не давил, но Саймон знал, что за молчаливый вопрос читался в его глазах.

Он хотел отказаться. В голове просто не укладывалось, как он может бросить свою семью и друзей, но стоило ему открыть рот, как в ушах зазвенели последние слова Лео, такие чёткие, словно дедушка стоял рядом.

«Ничего не бойся».

Саймон посмотрел на маму и дядю Малкольма. На Джема, Уинтер и Ариану. На Шарлотту, которая шокированно прижимала ладонь ко рту и глядела на ягуара огромными глазами. Он не мог их потерять. И понимал, что куда бы он ни отправился, они захотят пойти следом.

Он и так протащил их через полсвета. Вместе с ними сталкивался с бесчисленными опасностями, но раз за разом продолжал ставить под угрозу их жизни. Хотя знал, что они не способны сражаться наравне с ним, какими бы сильными, умными и изобретательными они ни были. Хотя знал, что, как бы он в них ни верил, многие ситуации, которые для него показались бы мелочью, они пережили лишь благодаря случайной удаче.

Саймон посмотрел на заживающую ногу Джема, на болезненную бледность Уинтер. Оглядел грудь дяди, испещрённую воспалёнными ранами, окровавленную щёку брата и вспомнил тот ужасный момент, когда решил, что Ариана погибла.

А потом подумал о дедушке – о его последних словах и о том, что Саймон так и не сможет перед ним извиниться. Не сможет сказать, как сильно он по нему скучает.

Он и так с трудом выносил эту боль. И не хотел – просто не мог – жертвовать кем-то ещё, даже если ради этого пришлось бы заплатить своей жизнью.

– Саймон… – Голос Арианы дрогнул. Она всё поняла. С трудом подняв на неё взгляд, он всмотрелся в её тёмные глаза, запоминая каждый изгиб, каждую чёрточку её лица. И улыбнулся.

– Я сам выбираю свою судьбу, – сказал он. Она мгновенно поникла, и Саймон отвернулся к матери, пока не успел передумать. – Мама… прости.

Она вновь обняла его и прижалась губами ко лбу.

– Не извиняйся, мой милый, – пробормотала она. – Поступай так, как считаешь нужным. Только вернись, ладно? Большего я не прошу.

Он кивнул, хотя знал, что не может ничего обещать, и она тоже всё понимала. Как только мама отпустила его, на её место пришёл дядя, и Саймон подавил вскрик боли – он слишком сильно стиснул его в объятиях.

– Мы всегда будем рядом, малыш, – сказал дядя Малкольм. – Не забывай.

Саймон кивнул, но когда посмотрел на Уинтер, та отвернулась. Её лицо покраснело от слёз, а Элоиза, уткнувшись ей в шею, неодобрительно заворковала. Но он не обиделся – наоборот, на душе стало легче. Джем легко похлопал его по спине, и Саймон, слабо улыбнувшись, обнял Уинтер за плечи.

Вот и всё. Пусть сейчас они были расстроены, рано или поздно они должны были его понять. А если не смогут – ну, что ж. Зато останутся живы. А это самое главное.

Саймон повернулся к ягуару, и всё тело заныло от усилий, которые пришлось приложить, чтобы просто не упасть.

– Скажи ей, – произнёс он, и ягуар нахмурился.

– Что… – начал он, но Саймон перебил:

– Скажи. Сейчас же. Или я никуда не пойду.

Он не знал, поверил ли ягуар пустой угрозе – честно сказать, он не верил в неё и сам. Но он всё равно сжал зубы, а потом вздохнул, встал на лапы и мотнул хвостом, глядя на одну только Шарлотту.

И не успел никто раскрыть рта, как ягуар исчез, а на месте его появился человек – подросток с тёмными волосами, зелёными глазами и точно таким же хмурым выражением лица, которое было у Шарлотты.

Та убрала ладонь ото рта и просто уставилась на него, мгновенно побелев.

– Бэк? – выдохнула она имя брата. Но когда шагнула к нему, пошатнувшись, тот превратился в сапсана.

– Прости, Шарли, – сдавленно произнёс Бэк Рот. И, не сказав больше ни слова, взмыл в воздух – а Наследники последовали за ним, обернувшись облаком перьев и ветра.

Шарлотта хрипло, отчаянно закричала, но друзья перехватили её, прижимая к себе, не пуская в погоню за призраками. Сердце Саймона болезненно сжалось, полное тоски и другого, безымянного чувства, но он поступил правильно. Шарлотта нашла свой ответ. Теперь она знала, что не одна.

Наследники улетели, и на поляне остался один Нолан. Он смотрел на Саймона самонадеянным взглядом человека, который только притворяется, что знает, что ждёт его впереди.

– Готов?

– Нет, – честно ответил Саймон, но пути назад не было. Они с братом обернулись сапсанами, похожими как две капли воды, – и под взглядами семьи, полными боли, грусти и страха, осязаемого даже на расстоянии, они вместе расправили крылья и взмыли в небо, оставляя за спиной всех, кем так дорожили, и всё, в чём были уверены.

Content

Эйми Картер
Испытание Уинтер

Пролог

1 Закон джунглей

2 Арест

3 Когти в крови

4 На хвосте

5 Одним махом

6 Принцесса и наследница

7 Наследники Амазонки

8 Жертвы камня

9 Зловещие тайны

10 Безумство попугаев

11 Козёл отпущения

12 Западня в лесах Амазонки

13 Сюрприз для рыси

14 Предупреждение Тукана

15 Выдох

16 Под землёй

17 Яд и лекарство

18 Воссоединение

19 Агнцы на заклание

20 Предательство каймана

21 Суд присяжных