Тесса Бейли

Что случилось этим летом

© Рябцун М., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление.

Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Глава первая

Невероятно.

Ее самые продолжительные за всю историю отношения… закончились в мгновение ока.

Три недели жизни потрачены впустую.

Пайпер Беллинджер осмотрела свое красное, как губная помада, коктейльное платье от «Валентино» на одно плечо и попыталась найти изъян, но ничего не нашла. Она могла поклясться – ее безупречно загорелые ноги отполированы до блеска: она недавно проверяла в их отражении, как выглядят ее зубы. Сверху тоже все было в порядке. На Неделе моды в Милане она стащила удерживающие грудь ленты – и что это были за ленты, настоящий святой Грааль! – так что ее малышки были на высоте. Достаточно большие, чтобы привлечь внимание мужчины, достаточно маленькие, чтобы создавать спортивный образ в каждом четвертом посте в соцсетях. Универсальность поддерживала интерес публики.

Удовлетворившись тем, что ничто в ее внешности не кажется вопиюще неуместным, Пайпер скользнула взглядом по плиссированным штанинам классического костюма от «Тома Форда» из тончайшей «акульей кожи»[1], в который был одет Адриан, не в силах подавить вздох при виде роскошных лацканов и пуговиц с монограммой. Манера, с какой ее парень нетерпеливо проверял свои часы «Шопард»[2] и оглядывал толпу через ее плечо, подчеркивала образ скучающего плейбоя.

Разве не эта самая холодная недосягаемость привлекла ее с самого начала?

Боже, вечер их первой встречи, казалось, миновал сто лет назад. С тех пор она сделала по крайней мере две процедуры по уходу за лицом, верно? Сколько прошло времени? Пайпер помнила их знакомство, как будто оно случилось вчера. Адриан спас ее, когда она едва не наступила в блевотину на вечеринке по случаю дня рождения Румер Уиллис. В тот миг, когда он придержал ее в объятиях, она увидела его точеный подбородок и перенеслась в старый Голливуд. Время смокингов и женщин, разгуливающих в длинных одеяниях с перьями. Это стало началом ее собственной классической истории любви.

И вот уже пошли титры.

– Не могу поверить, что ты вот так все бросаешь, – прошептала Пайпер, прижимая к груди бокал с шампанским. Может быть, она привлечет его внимание к своему бюсту и заставит передумать? – Мы столько пережили.

– Ага, прям кучу всего, верно?

Адриан помахал кому-то по другую сторону крыши, выражением лица давая этому кому-то (кто бы это ни был) понять, что он сейчас подойдет. Они вместе пришли на вечеринку «Черное, белое и красное». Небольшой званый вечер, чтобы собрать деньги для инди-кинопроекта под названием «Жизнь угнетенных и знаменитых». Режиссер-сценарист был другом Адриана, а значит, большинство людей на этом собрании элиты Лос-Анджелеса являлись его знакомыми. Даже ее девочек не было рядом, чтобы утешить или облегчить изящный уход.

Адриан неохотно обратил на нее внимание.

– Постой, что ты сказала?

Улыбка показалась Пайпер приглушенной, поэтому она прибавила еще ватт, постаравшись сделать ее лишь слегка слабее маниакальной. Выше нос, подруга. Это не первый твой разрыв, верно? Она много раз расставалась, часто – неожиданно. В конце концов, это был взбалмошный город.

Она никогда по-настоящему не замечала, как быстро все меняется.

До недавнего времени.

В свои двадцать восемь Пайпер не была старой. Но она была чуть ли не старше всех прочих женщин на этой вечеринке. Если подумать, на всех вечеринках, на которых она бывала в последнее время. На стеклянное ограждение, с которого открывался вид на Мелроуз[3], облокотилась подающая надежды поп-звезда, которой не могло быть ни на день больше девятнадцати. Ей не нужна была лента из Милана, чтобы подтягивать сиськи. Они были легкими и упругими, с сосками, напомнившими Пайпер донышко рожка мороженого.

Ведущему было двадцать два, и он только начинал карьеру в кино.

Это была карьера Пайпер. Тусоваться. Быть на виду. Время от времени подержать в руках средство для отбеливания зубов и получить за это несколько долларов.

Не то чтобы она нуждалась в деньгах. По крайней мере она так не считала. Все, чем Пайпер владела, она получала с помощью кредитки, а что происходило после этого, было для нее загадкой. Она предполагала, что счет приходил на электронную почту отчима или что-то в этом роде. Пайпер надеялась, его не сильно смутили трусики без промежности, которые она заказала в Париже.

– Пайпер? Эй? – Адриан провел рукой перед ее лицом, и она поняла, что засмотрелась на поп-звезду. Она пялилась на нее так долго, что певица посмотрела на нее в ответ.

Пайпер улыбнулась и помахала девушке, смущенно указывая на свой бокал с шампанским, а затем вернулась к разговору с Адрианом.

– Это все из-за того, что я случайно упомянула тебя на сеансе у своего психотерапевта? Мы не вдавались в подробности или что-то в этом роде, честное слово. На этих приемах мы бо́льшей частью просто дремлем.

Несколько секунд он смотрел на нее. Честно говоря, это было довольно мило. Самое пристальное внимание, которого она была удостоена с его стороны с тех самых пор, как едва не поскользнулась на блевотине.

– Мне доводилось встречаться с пустоголовыми дамочками, Пайпер. – Он вздохнул. – Но ты переплюнула их всех.

Она сохранила улыбку на лице, хотя для этого потребовалось больше упорства, чем обычно. Люди наблюдали. В этот самый момент она была на заднем плане по меньшей мере пяти селфи, которые снимали по периметру крыши, в том числе одного – Анселя Элгорта. Было бы катастрофой, если бы тот факт, что у нее замерло сердце, отразился на ее лице, особенно когда станет известно о ее разрыве.

– Не поняла, – сказала она со смехом, перекидывая через плечо золотистые, с розовым подтоном волосы.

– Потрясающе, – сухо бросил он. – Послушай, детка. Это были веселые три недели. В бикини ты просто красотка. – Он пожал элегантным плечом, обтянутым костюмом от «Тома Форда». – Я просто хочу покончить с этим, пока ты мне не наскучила, понимаешь?

Наскучила. Стареет. Не режиссер и не поп-звезда. Просто симпатичная девушка с отчимом-миллионером.

Однако Пайпер не в силах была сейчас об этом думать. Она просто хотела как можно незаметнее удрать с вечеринки и хорошенько поплакать. Конечно, после того, как примет занакс[4] и опубликует вдохновляющую цитату в своих соцсетях. Это подтвердит слухи о разрыве, но также позволит создать нарратив. Может, что-нибудь о личностном росте и самооценке?

У ее сестры Ханны нашлась бы идеальная песня к тексту. Она всегда сидела в куче виниловых пластинок с огромными уродливыми наушниками на голове. Черт, ей стоило больше доверять мнению Ханны насчет Адриана.

Как она говорила? Ах, да.

Он такой – как будто кто-то нарисовал глаза на репе.

Пайпер снова отвлеклась, и Адриан во второй раз посмотрел на часы.

– Мы закончили? Мне нужно пообщаться.

– О. Да, – поспешила сказать она, голос прозвучал ужасающе неестественно. – Ты очень правильно заговорил о разрыве отношений до того, как начнется скука и хандра. Я не думала об этом в таком ключе. – Она чокнулась своим бокалом с его. – Мы расстаемся осознано. Très mature[5].

– Ага. Называй как хочешь. – Адриан выдавил слабую улыбку. – Спасибо за все.

– Нет, это тебе спасибо. – Она поджала губы, стараясь выглядеть как можно менее пустоголовой. – За последние три недели я многому научилась.

– Да ладно, Пайпер. – Адриан рассмеялся, внимательно разглядывая ее с головы до ног. – Ты играешь в переодевания и тратишь деньги своего папули. У тебя нет причин чему-то учиться.

– А мне нужна причина? – непринужденно спросила она, все еще держа уголки губ приподнятыми.

Раздраженный тем, что она его подловила, Адриан тяжело вздохнул.

– Думаю, нет. Но тебе определенно не повредит мозг, у которого хватило бы силенок не только на то, чтобы оценить, сколько лайков ты можешь получить на фото своей задницы. В жизни есть нечто большее, Пайпер.

– Да, я знаю, – сказала она, подталкиваемая раздражением – и чуть ощутимым чувством вынужденного стыда. – Жизнь – это то, что я документирую с помощью фотографий. Я…

– Боже. – Он наполовину застонал, наполовину рассмеялся. – Почему ты заставляешь меня выглядеть мудаком? – Кто-то изнутри пентхауса окликнул его по имени, и он поднял палец, не сводя взгляда с Пайпер. – Ты – пустое место, ясно? В этом городе тысячи таких, как ты, Пайпер Беллинджер. Ты – просто способ скоротать время. – Он пожал плечами. – И твое время прошло.

То, что Пайпер сохранила обаятельную улыбку, когда Адриан уплыл, окликая своих друзей, было просто чудом. Все на крыше пялились на нее, перешептывались, прикрываясь руками, жалея ее – что может быть ужаснее. Она помахала им бокалом, потом поняла, что он пуст. Поставив его на поднос проходящего официанта, она взяла свой клатч от «Боттега Венета» с атласным узлом и со всем достоинством, на которое только была способна, скользнула сквозь толпу зрителей, смаргивая подступающие слезы, чтобы сфокусироваться на кнопке вызова лифта. Когда двери наконец скрыли ее из виду, она прислонилась спиной к металлической стене, делая глубокие вдохи через нос и выдохи через рот. Новость о том, что Адриан ее бросил, наверное, уже разнеслась по всем социальным сетям, возможно, даже с прикрепленным видео. После этого даже знаменитости третьего эшелона не станут приглашать ее на вечеринки.

У нее была репутация девушки, с которой можно хорошо провести время. Желанной особы. Тусовщицы.

Если у нее не будет социального статуса, что у нее останется?

Пайпер вытащила из клатча телефон и рассеянно заказала такси класса люкс, приложение соединило ее с водителем, который был всего в пяти минутах езды. Затем она закрыла вкладку и открыла список избранных контактов. Ее большой палец на мгновение завис над именем Ханны, но вместо этого остановился на Кирби. Подруга ответила после первого же гудка.

– Боже мой, это правда, что ты на глазах у Анселя Элгорта умоляла Адриана тебя не бросать?

Все оказалось еще хуже, чем она думала. Что успели разболтать папарацци? Завтра вечером, в половине седьмого, они изваляют ее имя по всему отделу новостей, пока Харви[6] будет попивать из своей многоразовой чашки.

– Я не умоляла Адриана меня не бросать. Брось, Кирби, ты же хорошо меня знаешь.

– Знаю, сучка. Но остальные-то не знают! Тебе нужно устранить эту катастрофу. У тебя есть оплачиваемый пиарщик?

– Больше нет. Дэниел сказал, что мои походы по магазинам не нуждаются в пресс-релизах.

Кирби фыркнула:

– Окей, бумер.

– Но ты права. Мне действительно нужно что-то делать.

Двери лифта открылись, Пайпер вышла, простучала каблучками туфелек на красной подошве по вестибюлю и вышла на Уилшир[7]. Теплый июльский воздух высушил слезы. Высокие здания в центре Лос-Анджелеса тянулись к затянутому смогом летнему ночному небу, и она вытянула шею, чтобы разглядеть крыши.

– До которого часа открыт бассейн на крыше «Мондриана»?

– Ты спрашиваешь о часах работы в такое время? – проворчала Кирби, на заднем плане послышалось потрескивание ее вейпа. – Я не знаю, но уже за полночь. Если он еще не закрыт, то скоро закроется.

У тротуара остановился черный «Линкольн». Дважды проверив номерной знак, Пайпер забралась внутрь и закрыла дверь.

– Разве ворваться в бассейн и весело провести время – это не лучший способ бороться огнем против огня? Адриан может оказаться парнем, который расстался с легендой.

– О черт, – выдохнула Кирби. – Ты воскрешаешь Пайпер из две тысячи четырнадцатого.

Это был ответ, не так ли? В ее жизни не было лучшего времени, чем когда ей исполнился двадцать один год и она совершенно обезумела от беготни по Лос-Анджелесу, прославившись тем, что становилась знаменитостью. Она просто попала в колею, вот и все. Может быть, пришло время вернуть корону. Может, тогда она перестанет снова и снова слышать в голове повторяющиеся слова Адриана, заставляющие задуматься о том, что он, возможно, прав.

Неужели я всего лишь одна из тысяч?

Или я девушка, которая врывается в бассейн, чтобы поплавать в час ночи?

Пайпер решительно кивнула и подалась вперед.

– Будьте добры, не могли бы вы изменить адрес прибытия и отвезти меня в «Мондриан»?

– Я тебя там встречу! – крикнула в трубку Кирби.

– У меня есть идея получше. – Пайпер скрестила ноги и откинулась на спинку кожаного сиденья. – Как насчет того, чтобы все встретили нас там?

Глава вторая

Тюрьма оказалась холодной и темной.

Пайпер стояла четко посередине камеры, дрожа и обхватив себя за локти, чтобы случайно не коснуться чего-нибудь, что потребовало бы прививки от столбняка. До этого момента слово «пытка» было лишь смутным описанием чего-то, чего она никогда не понимала. Но необходимость удержаться и не пописать в заплесневелый унитаз после примерно шести коктейлей была именно пыткой, которой не должна подвергаться ни одна женщина. Этот грязный металлический трон, который издевался над ней из угла камеры, не мог тягаться даже с тем, во что превращался ночью туалет на Коачелле[8].

– Прошу прощения? – позвала Пайпер, качнувшись на каблуках к решетке. Охранников в поле зрения не было, но она слышала характерные звуки «Канди Краш»[9], доносящиеся откуда-то поблизости. – Эй, это я, Пайпер. Есть здесь другой туалет, которым я могла бы воспользоваться?

– Нет, принцесса, – отозвался скучающий женский голос. – Другого нет.

Она раскачивалась из стороны в сторону, мочевой пузырь требовал опорожнения.

– Куда вы ходите в туалет?

Раздалось фырканье.

– Туда, куда не ходят преступники.

Пайпер сдавленно заскулила, охранница поднялась на новую ступень в своем рейтинге за то, что без колебаний дала такой жестокий ответ.

– Я не преступница, – возразила Пайпер. – Это недоразумение.

Трель смеха эхом разнеслась по унылому коридору полицейского участка. Сколько раз она проезжала мимо станции Норт-Уилкокс? И вот она стала заключенной.

Но, если серьезно, это была охрененная вечеринка.

Перед камерой Пайпер медленно появилась охранница, засунувшая пальцы в карманы бежевых форменных брюк. Бежевых. Кто бы ни стоял у руля правоохранительной моды, его стоит приговорить к жестокому и изощренному наказанию.

– По-вашему, двести человек, ворвавшиеся в бассейн отеля в нерабочее время – это недоразумение?

Пайпер скрестила ноги и втянула воздух через нос. Если она описается в платье от «Валентино», то добровольно останется в тюрьме.

– Вы можете поверить, что часы работы бассейна не были указаны?

– Это тот аргумент, который собирается использовать ваш дорогой адвокат? – Охранница покачала головой, явно забавляясь. – Кто-то разбил стеклянную дверь, чтобы попасть внутрь и впустить остальных богатеньких деточек. Кто это сделал? Человек-невидимка?

– Я не знаю, но собираюсь это выяснить, – торжественно поклялась Пайпер.

Охранница вздохнула сквозь улыбку.

– Поздновато, милая. Твоя приятельница с фиолетовыми прядями уже назвала тебя зачинщицей.

Кирби.

Точно, она.

Ни у кого больше на вечеринке не было фиолетовых прядей. По крайней мере, Пайпер таких не заметила. Где-то между куриными боями[10] в бассейне и незаконными взрывами петард она вроде как потеряла счет прибывающим гостям. Однако надо меньше доверять Кирби. Они с Пайпер были подругами, но недостаточно хорошими, чтобы она могла солгать полиции. Основой их отношений было комментирование постов друг друга в социальных сетях и подначивание совершать нелепые покупки, например, купить сумочку за четыре тысячи долларов в форме тюбика от губной помады. В большинстве случаев такие поверхностные дружеские отношения были ценны, но не сегодня.

Вот почему ее единственный телефонный звонок был адресован Ханне.

Кстати, где ее младшая сестра? Она звонила ей час назад.

Пайпер подпрыгивала на месте, она была опасно близка к тому, чтобы использовать руки, лишь бы удержать мочу.

– Кто заставляет вас носить бежевые брюки? – выдохнула она. – И почему они не сидят здесь, со мной?

– Хорошо. – Охранница выставила ладонь. – С этим мы можем согласиться.

– Любой другой цвет был бы лучше. Даже вообще без штанов было бы лучше. – Пытаясь отвлечься от приближающегося взрыва в нижней части тела, она бессвязно болтала, как обычно делала в неудобных ситуациях. – У вас очень симпатичная фигура, офицер, но мне кажется, что даже заповедь такая есть: не носи бежевое хаки? Нет человека, которому бы такое пошло.

Бровь женщины изогнулась.

– Тебе бы пошло.

– Верно, – всхлипнула Пайпер. – Мне бы пошло.

Смех охранницы перешел во вздох.

– О чем ты думала, когда устраивала сегодня ночью весь этот хаос?

Пайпер немного ссутулилась:

– Мой парень меня бросил. И пока это делал, он… даже не смотрел мне в глаза. Думаю, я просто хотела, чтобы меня заметили. Признали. Чествовали, а не… игнорировали. Понимаете?

– К тебе отнеслись с презрением, и ты повела себя как дура. Не могу сказать, что не бывала в такой ситуации.

– Правда? – с надеждой спросила Пайпер.

– Конечно. Кто положил всю одежду своего парня в ванну и вылил сверху отбеливатель?

Пайпер представила, как костюм от «Тома Форда» покрывается пятнами, и поежилась.

– Жестоко, – прошептала она. – Может быть, лучше было просто проткнуть ему шины. По крайней мере, это законно.

– Это… незаконно.

– О, – Пайпер преувеличенно подмигнула охраннице. – То-очно-о.

– Ладно. – Женщина покачала головой, оглядывая коридор. – Хорошо, слушай. Эта ночь выдалась спокойной. Если ты не доставишь мне хлопот, я позволю тебе воспользоваться чуть менее дерьмовым туалетом.

– О, спасибо, спасибо, спасибо.

Охранница поднесла ключ к замочной скважине и серьезно посмотрела на нее.

– У меня есть электрошокер.

Пайпер последовала за спасительницей по коридору в туалет, где тщательно подобрала юбку своего «Валентино» и избавилась от давления в мочевом пузыре, постанывая, пока не упала последняя капля. Когда она мыла руки в маленькой раковине, ее внимание привлекло отражение в зеркале. На нее смотрели глаза какого-то енота. Размазанная помада, растрепанные волосы. Определенно, это было далеко от того состояния, в котором она начала вечер, но она почувствовала себя солдатом, вернувшимся после битвы. Она хотела отвлечь внимание от своего разрыва, не так ли?

Вертолет полиции Лос-Анджелеса, круживший над головой, в то время как она вела конга-лайн[11], определенно подтвердил ее статус правящей королевы вечеринок Лос-Анджелеса. Возможно. Они конфисковали ее телефон во время всей этой истории с фотографированием и отпечатками пальцев, так что она не знала, что происходит в интернете. У нее так и чесались пальцы открыть кое-какие приложения, и она непременно это сделает, как только Ханна приедет, чтобы внести за нее залог.

Она посмотрела на свое отражение, с удивлением обнаружив, что перспектива сенсации в интернете не заставила ее сердце трепетать, как раньше. Она что, сломлена?

Пайпер фыркнула, оттолкнулась локтем от раковины и нажала на дверную ручку. Очевидно, ночь давала о себе знать – в конце концов, было почти пять часов утра. Как только ей удастся немного выспаться, она проведет день, наслаждаясь поздравительными сообщениями и потоком новых подписчиков. Все будет хорошо.

Прежде чем охранница снова надела на Пайпер наручники и повела ее назад в камеру, другая охранница окликнула их с противоположного конца коридора.

– Эй, Лина. За Беллинджер внесли залог. Доставь ее в отдел оформления.

Ее руки победно взлетели вверх.

– Да!

Лина рассмеялась.

– Давай, королева красоты.

Воспрянув духом, Пайпер затрусила рядом с женщиной.

– Лина, да? Я у тебя в большом долгу. – Она сцепила руки под подбородком и победно надула губы. – Спасибо, что была так добра ко мне.

– Не придавай этому слишком большого значения, – протянула охранница, хотя выражение ее лица было довольным. – Я просто была не в настроении убирать за тобой мочу.

Пайпер рассмеялась, пока Лина открывала дверь в конце серого коридора. И там, в отделе оформления, обнаружилась одетая в пижаму и бейсболку Ханна, с полузакрытыми глазами заполняющая документы.

При виде младшей сестры в груди Пайпер разлилось тепло. Они не были похожи, у них было не так много общего, но Пайпер некому больше позвонить в крайнем случае. Из двух сестер Ханна была более надежной, даже несмотря на то, что была ленивой хиппи.

Пайпер была повыше, а Ханну в детстве дразнили креветкой, и она в средней школе так и не выросла. В данный момент она скрывала миниатюрную фигуру под толстовкой UCLA, ее песочно-светлые волосы торчали из-под ярко-красной бейсболки.

– Все в порядке? – уточнила Лина у сгорбившегося за столом тонкогубого мужчины.

Он махнул рукой, не поднимая глаз.

– Деньги решают все.

Лина снова расстегнула наручники, и Пайпер рванулась вперед.

– Ханннннс, – захныкала Пайпер, обнимая сестру. – Я отблагодарю тебя. Я буду целую неделю делать твою работу по дому.

– У нас нет работы по дому, ты, редиска. – Ханна зевнула, потерла глаза кулаком. – Почему от тебя пахнет ладаном?

– О. – Пайпер понюхала плечо. – Я думаю, это все гадалка. – Выпрямившись, она прищурила глаза. – Не пойму, как она узнала о вечеринке.

Ханна разинула рот, наконец хоть немного проснувшись, ее карие глаза резко контрастировали с по-детски голубыми глазами Пайпер.

– Она, случайно, не говорила тебе, что в будущем тебя ждет злой отчим?

Пайпер поморщилась:

– Уф. У меня было чувство, что я не смогу избежать гнева Дэниела К. Беллинджера. – Она вытянула шею, чтобы посмотреть, не принес ли кто-нибудь ее телефон. – Как он узнал?

– Новости, Пайпс. Новости.

– Точно. – Она вздохнула, разглаживая руками измятую юбку платья. – Ничего такого, с чем не смогли бы справиться адвокаты, верно? Надеюсь, он позволит мне принять душ и немного поспать перед одной из его знаменитых лекций. Я ходячая фотография «после».

– Заткнись, ты выглядишь великолепно, – сказала Ханна, ее губы дрогнули, когда она завершила оформление документов росчерком своей подписи. – Ты всегда выглядишь великолепно.

Пайпер немного поежилась.

– Пока, Лина! – окликнула Пайпер на выходе из участка, ее любимый телефон был у нее в руках, она баюкала его, как новорожденного, пальцы дрожали от желания провести по экрану. Ее выпустили через заднюю дверь, у которой Ханна могла развернуть машину. Протокол, сказали они.

Она вышла за дверь и оказалась в окружении фотографов.

– Это Пайпер! Вот она!

Ее тщеславие завизжало, как птеродактиль.

Нервы заметались во все стороны, но она коротко улыбнулась и опустила голову, торопливо устремившись к поджидающему джипу Ханны.

– Пайпер Беллинджер! – выкрикнул один из папарацци. – Как прошла ваша ночь в тюрьме?

– Вы сожалеете о том, что впустую потратили деньги налогоплательщиков?

Носок высокого каблука запнулся за трещину, и она едва не растянулась ничком на асфальте, но ухватилась за край двери, которую распахнула Ханна, и бросилась на пассажирское сиденье. Закрытие двери помогло отсечь выкрикиваемые вопросы, но последний, который она услышала, продолжал звучать в ее голове.

Впустую потратила деньги налогоплательщиков? Она же всего-навсего устроила вечеринку, верно?

Ладно, потребовалось значительное количество полицейских, чтобы эту вечеринку разогнать, но, типа, это же Лос-Анджелес. Разве полиция на самом деле не ждала, когда произойдет что-нибудь в этом роде?

Ладно, это прозвучало привилегированно и по-детски даже в ее собственных ушах.

Внезапно ей расхотелось проверять свои социальные сети.

Она вытерла о платье вспотевшие ладони.

– Я никого не хотела поставить на уши или потратить впустую деньги. Я не задумывалась так далеко наперед, – тихо сказала Пайпер, поворачиваясь к сестре, насколько это было возможно в ремне безопасности. – Это плохо, Ханнс?

Вцепившись в руль и прикусив нижнюю губу, Ханна медленно прокладывала путь сквозь толпившихся людей, отчаянно фотографирующих Пайпер.

– Это нехорошо, – ответила она после паузы. – Но, эй, раньше ты постоянно выкидывала подобные трюки, помнишь? Адвокаты всегда найдут способ уладить дело, а завтра все уже будут обсуждать что-то другое. – Она протянула руку, постучала по сенсорному экрану, и машину наполнила тихая мелодия. – Зацени. У меня есть идеальная песня для этого момента.

Из динамиков донеслась мрачная мелодия «Заключенной» группы REO Speedwagon[12].

Пайпер с глухим стуком опустила голову на подголовник.

– Очень смешно. – Она несколько секунд постукивала телефоном по колену, потом выпрямилась и открыла интернет.

Вот оно. Фотография, опубликованная сегодня ни свет, ни заря, о чем свидетельствовала отметка времени – 2.42. Кирби, вероломная девчонка, сделала ее на телефон Пайпер. На снимке Пайпер сидела на плечах мужчины, чье имя она не могла вспомнить – хотя у нее было смутное воспоминание о том, что он утверждал, что является запасным игроком в «Лейкерс»? – раздетая до трусиков и ленты на груди, но как бы художественно. Ее платье от «Валентино» валялось на шезлонге на заднем плане. Вокруг, как на Четвертое июля, взрывались петарды, окутывая Пайпер искрами и дымом. Она выглядела как богиня, восстающая из электрического тумана, и фотография набрала почти миллион лайков.

Приказав себе не делать этого, Пайпер нажала на раздел, который показывал, кому именно понравилась фотография. Адриана там не оказалось.

И прекрасно. Миллион других ее отметили, верно? Но они не провели с ней трех недель.

Для них она была просто двумерным изображением. Если бы они провели с Пайпер больше трех недель, они бы тоже просто пролистали это фото? Позволили бы ей раствориться в тумане тысячи других девушек, таких же, как она?

– Эй, – сказала Ханна, прикрутив песню. – Все будет хорошо.

Пайпер рассмеялась, но смех прозвучал натянуто, поэтому она оборвала его.

– Я знаю. Все всегда оборачивается хорошо. – Она сжала губы. – Хочешь послушать о соревнованиях мокрых боксеров?

Глава третья

Как выяснилось, далеко не все было хорошо. Ничего не было хорошо.

Во всяком случае, по мнению их отчима, Дэниела Беллинджера, уважаемого кинопродюсера, филантропа и яхтсмена, удостоенного премии «Оскар».

Пайпер и Ханна попытались пробраться через служебный вход в свой особняк на Бель-Эйр. Они переехали сюда, когда Пайпер было четыре года, а Ханне – два, после того как их мать вышла замуж за Дэниела, и ни одна из них не могла припомнить, чтобы они жили где-нибудь еще. Время от времени, когда Пайпер улавливала дуновение океана, память посылала ей туманный сигнал, напоминая о городке на тихоокеанском северо-западе, где она родилась, но не было ничего существенного, за что можно было бы зацепиться, и эти воспоминания всегда уносились прочь, прежде чем она успевала их ухватить.

Отчим в гневе? Теперь она это осознала.

Гнев выражался в загорелых чертах знаменитого лица, разочарованных покачиваниях головой, которыми он одаривал сестер, сидевших бок о бок на диване в его домашнем кабинете. Позади него на полках поблескивали награды, на стенах в рамках висели постеры фильмов, а телефон на столе загорался каждые две секунды, хотя он отключил его из-за предстоящей лекции. Их мать занималась пилатесом и не вмешивалась. Это сильнее всего заставляло Пайпер нервничать. Морин, как правило, оказывала успокаивающее воздействие на своего мужа, а сейчас он был далек от спокойствия.

– Эм, Дэниел? – Пайпер весело улыбнулась, заправляя поникшую прядь волос за ухо. – Ханна ни в чем не виновата. Ничего, если она отправится спать?

– Она останется. – Он пригвоздил Ханну суровым взглядом. – Я запретил тебе вносить за нее залог, но ты все равно это сделала.

Пайпер удивленно посмотрела на сестру.

– Ты правда пошла на такое?

– А что мне оставалось делать? – Ханна сорвала с головы бейсболку и зажала ее между колен. – Оставить тебя там, Пайпс?

– Да, – медленно сказала Пайпер, с нарастающим ужасом глядя на отчима. – Что ты хотел, чтобы она сделала? Оставила меня там?

Дэниел нервно запустил пальцы в волосы.

– Я думал, ты уже усвоила урок, Пайпер. Или, скорее, уроки – во множественном числе. Продолжай порхать по всем чертовым вечеринкам отсюда до Долины, но не вводи меня в расходы и не выставляй гребаным идиотом.

– Ой. – Пайпер откинулась на подушки дивана. – Необязательно быть таким жестоким.

– Необязательно быть… – Дэниел издал раздраженный возглас и ущипнул себя за переносицу. – Тебе двадцать восемь лет, Пайпер, и ты ничего не сделала в своей жизни. Ничегошеньки. Тебе были предоставлены все возможности, дано все, чего только могло пожелать твое маленькое сердечко, но все, что тебе нужно, – это цифровое существование. Оно ничего не значит.

Если это правда, то я тоже ничего не значу.

Пайпер схватила подушку и прижала ее к бурчащему животу, бросив на Ханну благодарный взгляд, когда та потянулась, чтобы погладить ее по коленке.

– Дэниел, извини. Прошлой ночью у меня был тяжелый разрыв, и я устроила представление. Я больше никогда не сделаю ничего подобного.

Дэниел, казалось, немного сдулся, отступив к столу и облокотившись на край столешницы.

– Мне никто не передавал бизнес. Я начинал как прислуга на площадке Paramount. Покупал всем сэндвичи, приносил кофе. Я был мальчиком на побегушках, пока учился в киношколе.

Пайпер кивнула, изо всех сил стараясь выглядеть глубоко заинтересованной, хотя Дэниел рассказывал эту историю на каждом званом обеде и благотворительном мероприятии.

– Я был наготове, вооруженный знаниями и энтузиазмом, просто ждал своего часа, чтобы ими воспользоваться, – он сжал кулак, – и никогда не оглядывался назад.

– Именно тогда тебя попросили прогнать реплики с Корбином Киддером, – по памяти процитировала Пайпер.

– Да. – Отчим наклонил голову, на мгновение обрадованный тем, что завладел ее вниманием. – По наблюдениям режиссера, я не только произносил реплики со страстью и рвением, но и улучшил заезженный текст. Добавил собственную искру.

– И тебя пригласили в качестве ассистента сценариста. – Ханна вздохнула, наматывая на палец прядку в ожидании, когда он закончит столь часто повторяемую историю. – У самого Кубрика.

Он выдохнул через нос.

– Это верно. И это возвращает меня к тому, о чем я говорил. – Он погрозил пальцем. – Пайпер, тебе слишком удобно. По крайней мере, Ханна получила диплом и оплачиваемую работу. Даже если я и попросил об одолжении, чтобы ее взяли на должность специалиста по поиску натуры[13], она все равно отлично себя проявила. – Ханна ссутулилась, но промолчала. – Тебя бы вообще взволновало, если бы тебе предоставилась какая-нибудь отличная возможность, Пайпер? У тебя совершенно нет стремления хоть куда-то двигаться. Или что-нибудь делать. Зачем, когда жизнь, которую я тебе обеспечил, всегда доступна, вознаграждает твое отсутствие амбиций комфортом и позволяет оставаться в блаженном застое?

Пайпер уставилась на мужчину, которого считала отцом, потрясенная тем, что он видит ее в таком негативном свете. Она выросла в Бель-Эйр. Отдыхала, устраивала вечеринки у бассейна и общалась со знаменитыми актерами. Она не знала иной жизни. Никто из ее друзей не работал. Лишь горстка из них удосужилась поступить в колледж. Зачем вообще нужен диплом? Чтобы зарабатывать деньги? У них уже есть тонны денег.

Может, Дэниел или мать когда-либо и предлагали ей чем-нибудь заняться, но она не могла припомнить ни одного подобного разговора. Может, мотивация – это то, с чем надо просто родиться? И когда приходит время пробивать себе дорогу в жизни, она просто срабатывает? Она что, все это время должна была искать какую-то цель?

Странно, но ни одна из вдохновляющих цитат, которые она публиковала в прошлом, не содержала ответа.

– Я очень люблю твою маму, – продолжил Дэниел, словно прочитав ее мысли. – Иначе я вряд ли так долго был бы столь терпеливым. Но, Пайпер, на этот раз ты зашла слишком далеко.

Ее глаза метнулись к нему, колени задрожали. Говорил ли он с ней когда-нибудь раньше таким серьезным тоном? Если и говорил, то она не помнила.

– Слишком далеко? – прошептала она.

Ханна рядом с ней пошевелилась – признак того, что она тоже почувствовала серьезность момента.

Дэниел покачал головой.

– Владелец «Мондриана» финансирует мой следующий фильм.

Эта новость взорвалась в кабинете, как граната.

– Он, мягко говоря, не в восторге от прошлой ночи. Из-за тебя сложилось впечатление, что в его отеле не хватает охраны. Ты сделала его посмешищем. И что еще хуже, ты могла спалить это чертово место дотла. – Дэниел пристально посмотрел на нее жестким взглядом, давая осознать сказанное. – Он угрожает урезать бюджет, Пайпер. Речь идет об очень значительной сумме. Без его вклада фильм не будет снят. По крайней мере, до тех пор, пока я не найду другого спонсора – а с нынешней экономической ситуацией у меня могут уйти на это годы.

– Мне жаль, – выдохнула Пайпер.

Масштаб того, что она натворила, буквально вдавил ее в диванные подушки. Неужели она действительно сорвала деловую сделку Дэниела ради того, чтобы опубликовать мстительный снимок, который обеспечил бы ей победу в этом разрыве? Неужели она оказалась такой легкомысленной и глупой?

Неужели Адриан прав?

– Я не знала. Я… я понятия не имела, кому принадлежит отель.

– Ну конечно, не знала. Какая разница, на кого влияют твои поступки, верно, Пайпер?

– Ладно, – Ханна, нахмурившись, подалась вперед, – не будь с ней так строг. Ясно же – она понимает, что совершила ошибку.

Дэниел остался невозмутим:

– Ну, за эту ошибку она ответит.

Пайпер и Ханна переглянулись.

– Что ты подразумеваешь под… – Пайпер сделала пальцами кавычки, – «ответит»?

Отчим не торопясь обошел стол и открыл нижний ящик для документов. Мгновение поколебавшись, вытащил папку из плотной бумаги. Он размеренно постукивал по настольному календарю, с прищуром рассматривая нервничающих сестер.

– Мы не очень много говорим о вашем прошлом. О времени до того, как я женился на вашей матери. Признаюсь, в основном потому, что я эгоист и не хочу вспоминать о том, что она любила кого-то до меня.

– О-о-о, – автоматически умилившись, протянула Пайпер.

Он не обратил на нее внимания.

– Как вы знаете, ваш отец был рыбаком. Он жил в Вестпорте, штат Вашингтон, там же, где родилась ваша мать. В старом маленьком городке.

При упоминании родного отца Пайпер вздрогнула. Ловец камчатского краба по имени Генри, который умер молодым, затянутый в ледяные глубины Берингова моря. Ее взгляд скользнул к окну, к миру за его пределами, она пыталась вспомнить, что было до этой шикарной жизни, к которой она так привыкла. Пейзажи и цвета первых четырех лет были неуловимы, но она помнила очертания головы своего отца. Помнила его хриплый смех, запах соленой воды на коже.

Помнила смех матери, отзывающийся добрым эхом, теплым и сладким.

Не было никакого способа уложить в голове то, другое, время и место – настолько они отличались от ее нынешней жизни, – а она пыталась много раз. Если бы Морин не переехала в Лос-Анджелес как скорбящая вдова, вооруженная лишь красивой внешностью и мастерством швеи, она никогда бы не получила работу костюмера в первом фильме Дэниела. Он бы не влюбился в нее, и их роскошный образ жизни остался бы не более чем мечтой, а Морин существовала бы в какой-то другой, невообразимой реальности.

– Вестпорт, – повторила Ханна, словно пробуя слово на вкус. – Мама никогда не говорила нам об этом названии.

– Верно. Насколько я могу представить, то, что произошло, было для нее очень болезненным. – Он фыркнул, снова постучав по краю папки. – Впрочем, сейчас с ней все в порядке. Более чем в порядке. – Он заговорил спокойнее. – Люди из Вестпорта… они отправляются в Берингово море во время сезона ловли камчатского краба в поисках ежегодного заработка. Но это не всегда надежно. Иногда они ловят очень мало, и им приходится делить незначительную сумму между большой командой. Поэтому твой отец также владел небольшим баром.

Губы Пайпер растянулись в улыбке. Это было самое бо́льшее, что кто-либо когда-либо рассказывал ей о родном отце, и подробности… они были похожи на монеты, падающие в пустую банку внутри ее, медленно заполняющие емкость. Она хотела большего. Она хотела знать все об этом человеке, которого помнила только по громкому смеху.

Ханна кашлянула и прижалась бедром к бедру Пайпер.

– Зачем ты сейчас нам все это рассказываешь? – Она прикусила губу. – Что в папке?

– Документы на бар. Он оставил здание вам, девочки, в своем завещании. – Он положил папку на стол и открыл ее. – Давным-давно я назначил смотрителя, чтобы гарантировать, что бар не придет в негодность, но, честно говоря, с тех пор совсем о нем позабыл.

– Боже мой… – сказала Ханна себе под нос, очевидно, предугадав какой-то исход этого разговора, который Пайпер еще не понимала. – Ты-ы-ы…

Ханна оборвала фразу, и Дэниел вздохнул.

– Мой инвестор требует покаяния за то, что ты натворила, Пайпер. Он такой же человек, как и я, всего добивался собственным трудом, и очень хочет, чтобы я наказал свою избалованную богатенькую дочь. – Пайпер вздрогнула, но он этого не заметил, потому что просматривал содержимое папки. – Обычно я говорю любому, кто чего-то от меня требует, чтобы он отвалил, но я не могу игнорировать свой внутренний голос, который подсказывает, что тебе пора научиться самой о себе заботиться.

– Что ты подразумеваешь под, – Пайпер снова сделала кавычки, – «заботиться»?

– Я имею в виду, что ты выходишь из зоны комфорта. Я имею в виду, что ты едешь в Вестпорт.

У Ханны отвисла челюсть.

Пайпер рванулась вперед.

– Подожди. Как? Надолго? Что я должна там делать? – Она перевела полный паники взгляд на Ханну. – Мама в курсе?

– Да, – сказала Морин с порога кабинета. – Мама в курсе.

Пайпер захныкала:

– Три месяца, Пайпс. Ты сможешь продержаться это время. И я надеюсь, ты пойдешь на это без колебаний, учитывая, что таким образом я сохраню бюджет фильма.

Дэниел обошел стол и бросил папку Пайпер на колени. Она уставилась на нее, как на убегающего таракана.

– Над баром есть небольшая квартира. Я позвонил заранее, чтобы убедиться, что там прибрано. Я открою тебе дебетовый счет на первые расходы, но потом… – О, он выглядел слишком довольным. – Потом ты сама по себе.

Мысленно перечисляя все гала и показы мод, которые должны были состояться в течение целых трех следующих месяцев, Пайпер вскочила на ноги и умоляюще уставилась на мать.

– Мам, ты действительно позволишь ему отослать меня? – Ее пошатывало. – Что мне там делать? Типа, зарабатывать на жизнь ловлей рыбы? Я даже тосты готовить не умею.

– Уверена, с этим ты разберешься, – мягко сказала Морин, выражение ее лица было сочувственным, но твердым. – Это пойдет тебе на пользу. Вот увидишь. Возможно, ты даже узнаешь кое-что о себе.

– Нет. – Пайпер покачала головой. Разве прошлая ночь не показала, что она не годится ни на что, кроме как тусоваться на вечеринках и круто выглядеть? У нее не было навыков выживания за этими воротами. Пока все вокруг знакомо, она может с этим справиться. Там, снаружи, ее неумелость, ее бесполезность стали бы очевидны. – Я… я не поеду.

– Тогда я не буду оплачивать твои судебные издержки, – неохотно сказал Дэниел.

– Я дрожу, – прошептала Пайпер, подняв мелко дрожащую руку. – Посмотри на меня.

Ханна обняла сестру.

– Я поеду с ней.

Дэниел с удивлением посмотрел на нее:

– А как же твоя работа? Я связался с Сергеем, чтобы ты получила место в продюсерской компании.

При упоминании Сергея, давнего увлечения Ханны, Пайпер почувствовала, как сестру на долю секунды хватила нерешительность. В течение последнего года младшая Беллинджер тосковала по задумчивому голливудскому выскочке, чей дебютный фильм «Ничье дитя» получил «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах. Судя по куче баллад, постоянно доносящихся из комнаты Ханны, она была по уши влюблена.

От такой солидарности у Пайпер сжалось горло, но она ни за что бы не позволила, чтобы ее любимую сестру изгнали в Вестпорт за ее грехи. Сама Пайпер еще не смирилась с отъездом.

– Дэниел передумает, – прошептала она Ханне уголком рта. – Все будет хорошо.

– Не передумаю, – оскорбленно прогремел Дэниел. – Ты уезжаешь в конце июля.

Пайпер сделала мысленный подсчет.

– Это, типа, всего через несколько недель!

– Я бы посоветовал тебе использовать это время, чтобы уладить свои дела, но у тебя их нет.

Морин подала голос:

– Думаю, достаточно, Дэниел. – С выражением осуждения на лице она вывела ошеломленных сестер из комнаты. – Пойдемте. Давайте немного все осмыслим.

Три женщины Беллинджер вместе поднялись по лестнице на третий этаж, где на противоположных сторонах устланного ковром холла располагались спальни Ханны и Пайпер. Они вошли в комнату Пайпер, усадили ее на край кровати, а затем отступили назад, чтобы понаблюдать за ней, словно студенты-медики, которых попросили поставить диагноз.

Упершись ладонями в колени, Ханна всмотрелась в лицо сестры.

– Пайпер, ты как?

– Ты действительно не можешь заставить его передумать, мам? – прохрипела Пайпер.

Морин покачала головой:

– Прости, милая. – Мать опустилась рядом на кровать, взяв ее безвольную руку. В течение долгих мгновений она молчала, явно готовясь к чему-то. – Я думаю, что одна из причин, по которой я не очень сильно боролась с Дэниелом, когда он решил отправить тебя в Вестпорт, заключается в том, что я испытываю большое чувство вины за то, что так долго скрывала твоего настоящего отца. Мне было так больно в течение долгого времени. И горько тоже. И я спрятала все это в себе, пренебрегая при этом его памятью. Это было неправильно с моей стороны. – Ее веки опустились. – Поехать в Вестпорт – значит встретиться со своим отцом, Пайпер. Он из Вестпорта. Там так много истории… мыслями я все еще живу в этом городке. Вот почему я не смогла остаться там после его смерти. Он окружал меня… и я была так зла из-за несправедливости всего того, что случилось. Даже мои родители не смогли до меня достучаться.

– Они долго оставались в Вестпорте после того, как ты уехала? – спросила Ханна, имея в виду бабушку и дедушку, которые иногда навещали их, хотя их визиты становились все реже и реже по мере того, как сестры взрослели. Когда Дэниел официально удочерил Пайпер и Ханну, их бабушке и дедушке, казалось, все это не понравилось, и контакт между ними и Морин постепенно угас, пусть даже они до сих пор общались по праздникам и дням рождения.

– Недолго. Вскоре после этого они купили ранчо в Юте. Подальше от воды. – Морин посмотрела на свои руки. – Я думаю, для всех нас городок утратил свою магию.

Пайпер могла понять рассуждения матери. Могла проникнуться ее чувством вины. Но вся ее жизнь рушилась из-за мужчины, которого она не знала. Двадцать четыре года прошло без единого слова о Генри Кроссе. Это не значит, что Пайпер ухватится за возможность узнать больше лишь потому, что мать решила избавиться от своего чувства вины. Вряд ли Морин на такое надеется.

– Это нечестно, – простонала Пайпер, падая навзничь на кровать, застеленную простынями цвета экрю. Ханна растянулась рядом с ней, положив руку на живот Пайпер.

– Это всего лишь три месяца, – сказала Морин, поднимаясь и выплывая из комнаты. Перед тем как выйти, она обернулась, придержавшись рукой за дверной косяк. – Один совет, Пайпер. Люди в Вестпорте… они не такие, как те, к которым ты привыкла. Они грубоваты и прямолинейны. В них есть сила, в том смысле, в котором у твоих знакомых мужчин… ее нет. – Ее взгляд стал отстраненным. – Их работа опасна, но им все равно, насколько сильно тебя это пугает: они каждый раз уходят в море. Они всегда предпочтут его женщине. И они скорее умрут, занимаясь любимым делом, чем останутся в безопасности дома.

Нехарактерная серьезность в тоне Морин приковала Пайпер к кровати.

– Зачем ты мне все это рассказываешь?

Мать приподняла хрупкое плечо.

– Окружающие мужчину опасности могут привлекать женщину. До определенного предела. Потом все рушится. Просто имей это в виду, если почувствуешь, что тебя затягивает.

Казалось, Морин хотела сказать что-то еще, но дважды постучала по дверному косяку и ушла, оставив смотрящих ей вслед сестер.

Пайпер потянулась за подушкой и протянула ее Ханне.

– Задуши меня. Пожалуйста. Это будет гуманно.

– Я еду с тобой в Вестпорт.

– Нет. А как же твоя работа? А Сергей? – Пайпер выдохнула. – У тебя здесь все хорошо, Ханнс. А я найду способ справиться со всем этим. – Она притворно серьезно посмотрела на Ханну. – Надеюсь, у них в Вестпорте найдутся папики?

– Я точно еду с тобой.

Глава четвертая

Брендан Таггарт был первым жителем Вестпорта, который заметил этих женщин.

Он услышал, как у обочины хлопнула дверца машины, и медленно повернулся на бочке, которая заменяла в «Безымянном» стул. Его бутылка пива замерла на полпути ко рту, громкие разговоры и музыка, наполнявшие бар, стихли.

Через грязное окно Брендан увидел, как парочка вышла с противоположных сторон такси, и сразу же причислил их к невежественным туристам, которые, очевидно, ошиблись адресом.

До тех пор, пока они не начали вытаскивать из багажника чемоданы.

Семь чемоданов, если быть точным.

Он хмыкнул. Отхлебнул пива.

Они были далеко от оживленных дорог. На несколько кварталов вокруг не было ни единой гостиницы. Вдобавок к тому, что они ошиблись с местом назначения, они были одеты для вечернего пляжа, шел дождь, привычный для позднего лета, а у них не было зонта, и они явно были сбиты с толку окружающей обстановкой.

Особа в широкополой шляпке сразу привлекла его внимание просто потому, что выглядела наиболее нелепо. На руке у нее болталась сумочка в форме тюбика губной помады, локти были растопырены, а запястья безвольно повисли, как будто она боялась к чему-то прикоснуться. Она запрокинула голову, посмотрела на здание и рассмеялась. И этот смех перерос в нечто похожее на рыдание, хотя он не мог слышать его из-за музыки и стекла.

Как только Брендан заметил проявляющуюся под платьем грудь Широкополой Шляпки – спасибо, дождь, – он быстро отвел взгляд, возвращаясь к прерванному занятию. Он делал вид, что ему интересна история Рэнди о том, как тот оказался за бортом, хотя слышал ее восемьдесят чертовых раз.

– В тот день море кипело, – рассказывал Рэнди голосом, похожим на скрежет металла. – Мы уже набрали квоту, и даже немного сверху благодаря присутствующему здесь капитану. – Он отсалютовал Брендану пенистой пинтой. – И вот стою я на палубе, скользкой, как утиная задница, и представляю ванну, полную наличных, в которой буду купаться, когда мы вернемся домой. Мы вытаскиваем последнюю ловушку, и вот он, самый большой краб в чертовом море, гребаный дедушка всех крабов, и он говорит мне своими маленькими глазками-бусинками, что не сдастся без боя. «Не-е-ет, сэр».

Рэнди закинул ногу на табурет, на котором сидел, его грубые черты лица стали еще вдохновеннее. Он работал на шхуне Брендана дольше, чем Брендан был ее капитаном. Повидал больше сезонов, чем большинство членов команды, вместе взятые. В конце каждого из них он устраивал вечеринку по случаю своего выхода на пенсию. А потом как по маслу являлся на следующий сезон, потратив прошлогодний заработок до последнего цента.

– Говорю вам как на духу́, этот паразит вцепился клешней мне в рукав дождевика, прямо через ловушку, через сетку. Впился мне в кожу. Время замерло, дамы и господа. Капитан орет на меня, чтобы я тащил ловушку, но, клянусь, я был одурачен. Говорю вам, этот краб заколдовал меня. И тогда-то ударила волна, вызванная магией краба. Никто ее не видел, а я так и полетел в воду.

Рэнди, который годился Брендану в дедушки, сделал паузу, чтобы осушить половину своего пива.

– Когда они вытащили меня… – Он выдохнул. – Этого краба нигде не было видно.

Два человека в переполненном баре, которые еще не слышали эту легенду, засмеялись и зааплодировали – и в этот момент вошли Широкополая Шляпка и ее спутница. Через несколько секунд стало так тихо, что можно было бы услышать, как падает булавка, и это нисколько не удивило Брендана. В Вестпорт, конечно, приезжали туристы, но немногие из них натыкались на «Безымянный». Это заведение нельзя было найти на Yelp[14].

Главным образом потому, что оно было нелегальным.

Но шокировало не появление туристов, прервавших их воскресную вечернюю сессию болтовни, а то, как они выглядели. Особенно Широкополая Шляпка, которая вошла первой, по-настоящему потрясая спокойную атмосферу комнаты. В коротком свободном платье и обтягивающих икры сандалиях она казалась сошедшей со страниц модного журнала из-за всех этих… прямых линий и плавных изгибов.

Брендан мог быть объективным в этом вопросе.

Его мозг был в состоянии безошибочно указать на привлекательную женщину.

Он поставил пиво на подоконник и скрестил руки на груди, ощущая вспышку раздражения из-за окружающих его потрясенных физиономий. Рэнди высунул язык, словно расстелил красную ковровую дорожку, а остальные мужчины, судя по всему, мысленно готовили предложения руки и сердца.

– Поможешь с багажом, Пайпс? – позвала вторая девушка. Она стояла у входа, подпирая дверь бедром и борясь с тяжестью чемодана.

– Ой! – Широкополая Шляпка развернулась, розовое взметнулось по бокам ее лица – и, черт возьми, что это было за лицо! Теперь, когда грязное оконное стекло не искажало его, это лицо нельзя было игнорировать. Такие голубые глаза заставляют мужчин губить свои жизни, не говоря уж об этой широкой, упрямой верхней губе. Такое сочетание делало ее одновременно простодушной и соблазнительной, и оно сулило неприятности, которых Брендан не хотел.

– Прости, Ханнс. – Она поморщилась. – Пойду принесу остальное…

– Я принесу, – одновременно сказали по меньшей мере девять человек, спотыкаясь, чтобы наперегонки добраться до двери. Один из них подхватил чемодан у компаньонки Широкополой Шляпки, в то время как несколько других бросились под дождь, застряв бок о бок в дверном проеме. Половина этих придурков была в команде Брендана, и он едва не отрекся от них прямо на месте.

Через несколько секунд – хотя и не без некоторой привычной перебранки – все семь чемоданов были свалены в кучу посреди бара, и окружающие выжидающе замерли.

– Какие джентльмены! Такие вежливые и приветливые, – пропела Широкополая Шляпка, прижимая к груди свою причудливую сумочку. – Спасибо вам!

– Да, спасибо, – тихо сказала вторая девушка, вытирая дождь с лица рукавом толстовки Калифорнийского университета Лос-Анджелеса. Лос-Анджелес. Ну конечно. – Э-э, Пайпс? – Она повернулась, оглядывая их окружение. – Ты уверена, что это – то самое место?

В ответ на вопрос подруги та, казалось, впервые заметила, где стоит. Ее глаза стали еще больше, когда она обшарила взглядом интерьер «Безымянного» и заполнявших его людей. Брендан понимал, что она увидела, и его уже возмущало то, как она отшатнулась от пыли на разномастных сиденьях, проломленных половицах, древних рыболовных сетях, свисающих со стропил. Разочарование в опущенных уголках рта говорило о многом. Недостаточно хорошо для тебя, детка? Дверь – там.

Чопорными движениями Пайпс – обладательница нелепого имени и нелепой сумочки – открыла сумку и, вытащив украшенный стразами телефон, постучала по экрану квадратным красным ногтем.

– Это… Норт-Форрест-стрит, шестьдесят два?

Хор «да» приветствовал сдавленный вопрос.

– Тогда… – она повернулась к своей подруге, ее грудь приподнималась от быстрых вдохов, – да.

– О, – ответила Калифорнийский университет Лос-Анджелеса, откашлялась и нацепила напряженную улыбку на лицо. – Эм… извините за неловкое вторжение. Мы не знали, что здесь кто-то есть. – Она переступила с ноги на ногу в туфлях, которые, кажется, годились лишь для того, чтобы в них сидеть. – Я Ханна Беллинджер. А это моя сестра, Пайпер.

Пайпер. Не Пайпс.

Не сказать, чтобы намного лучше.

Широкополая шляпка слетела с головы, Пайпер встряхнула волосами, как будто в разгар фотосессии, и одарила всех застенчивой улыбкой.

– Мы хозяйки этого места. Разве это не безумие?

Если Брендан и считал, что их появление вызвало тишину, то она была ничем по сравнению с воцарившимся безмолвием.

Хозяйки этого места?

У «Безымянного» не было хозяев. Бар пустовал с тех пор, как Брендан учился в начальной школе.

С самого начала местные жители скидывались в складчину, чтобы снабдить это место пивом и прочим спиртным, чтобы у них было место, куда можно прийти, спасаясь от туристов во время особенно адского лета. С тех пор прошло десять лет, и они приходили по-прежнему, завсегдатаи раз в неделю по очереди собирали взносы, чтобы поддерживать поток выпивки. Брендан заходил сюда нечасто, но считал, что «Безымянный» принадлежит им. Им всем. Эти две приезжие, вошедшие и заявившие о праве собственности, были ему совсем не к месту.

Брендан любил размеренность. Любил, чтобы все было на своих местах. Этим двоим здесь было не место, особенно Пайпер, которая заметила его сердитый взгляд и имела наглость помахать ему мизинцем.

Рэнди с озадаченным смешком отвлек ее внимание от Брендана:

– Это как так? Хозяйки «Безымянного»?

Ханна встала рядом со своей сестрой:

– Так вы называете бар?

– Уже много лет, – подтвердил Рэнди.

Один из матросов Брендана, Сандерс, оторвался от жены и вышел вперед.

– Последним владельцем этого места был Кросс.

Брендан заметил, что при этом имени Пайпер слегка вздрогнула.

– Да, – нерешительно сказала Ханна. – Мы знаем.

– О! – Пайпер снова начала со скоростью света листать телефон. – Есть смотритель по имени Таннер. Наш отчим платил ему за то, чтобы он содержал это место в чистоте. – Ее улыбка осталась на месте, но взгляд скользнул по явно неубранному бару. – Он что, в отпуске?

Брендана охватило раздражение. Это был гордый город с давними традициями. Почему, черт возьми, богатенькая девка умудряется походя оскорблять его друзей? Его команду?

Рэнди и Сандерс обменялись фырканьем.

– Таннер вон там, – сказал Сандерс. Толпа расступилась, чтобы продемонстрировать отключившегося за барной стойкой «смотрителя». – Он в отпуске с две тысячи восьмого года.

Все в баре подняли свое пиво и рассмеялись над шуткой, губы Брендана дернулись от удовольствия, хотя раздражение не уменьшилось. Ни капельки. Он взял с подоконника бутылку пива и сделал глоток, не сводя глаз с Пайпер. Она, казалось, почувствовала, что он смотрит на ее профиль, потому что повернулась с еще одной из тех кокетливых улыбок, которые определенно не должны были вызывать горячий импульс в нижней части его тела, особенно учитывая, что он уже пришел к выводу, что она ему безразлична.

Но тут ее взгляд зацепился за обручальное кольцо, которое он до сих пор носил на безымянном пальце, и она быстро отвела взгляд, ее поза утратила кокетливость.

Вот и хорошо. Направь свое кокетство в другое место.

– Думаю, что могу все объяснить, – сказала Ханна, потирая затылок. – Нашим отцом… был Генри Кросс.

Брендан потрясенно свел брови к переносице. Эти девушки – дочери Генри Кросса? Брендан был слишком молод, чтобы помнить этого человека лично, но история смерти Генри была легендой, мало чем отличающейся от истории Рэнди о злобном крабе. Ее рассказывали куда реже, чтобы она не принесла несчастья, ее шепотом вспоминали рыбаки Вестпорта после слишком большого количества выпитого или особенно тяжелого дня в море, когда ими овладевал страх.

Генри Кросс был последним человеком из Вестпорта, погибшим во время охоты на всемогущего камчатского краба в Беринговом море. В гавани ему был поставлен памятник, и каждый год в годовщину того дня, когда его забрало море, на пьедестал возлагали венок.

Не было ничего необычного в том, что мужчины умирали во время сезона. Ловля камчатского краба была, по определению, самой опасной работой в Соединенных Штатах. Люди гибли каждую осень. Но уже больше двадцати лет в Вестпорте не погиб ни один рыбак.

Рэнди ошеломленно опустился на табурет:

– Нет. Вы, вы девочки Морин?

– Да, – сказала Пайпер с улыбкой, которая, по мнению Брендана, была слишком участливой. – Так и есть.

– Святая макрель. Теперь я вижу сходство. Она приводила вас, малышек, на причал, и вы уходили с карманами, полными конфет. – Внимание Рэнди переключилось на Брендана. – Твой тесть обосрался бы. Девочки Генри. Прямо здесь, в его баре.

– Нашем баре, – тихо поправил Брендан.

Двух слов, слетевших с его губ, было достаточно, чтобы в воздухе повеяло холодом. Пара завсегдатаев вжались в свои места, позабыв о напитках на служивших столами ящиках. Брендан спокойно допил пиво, вызывающе приподняв бровь, посмотрел на Пайпер поверх стакана. К ее чести, она не побледнела, как большинство людей, встретивших подобный взгляд. Этот каменный взор из окна рулевой рубки мог заставить новичка обделаться. Эта девушка, казалось, только оценивала его, безвольное запястье снова прижалось к плечу, отбрасывая назад длинную гриву золотистых медово-розовых волос.

– Ой. А в документах говорится иначе, – сладко проворковала Пайпер. – Но не волнуйтесь. Мы будем портить вашу странно враждебную атмосферу только три месяца. А потом вернемся в Лос-Анджелес.

Все, кто мог, еще сильнее вжались в свои места. Кроме Рэнди. Его развлекал этот разговор, а улыбка была такой широкой, что Брендан мог сосчитать все его зубы, три из которых были золотыми.

– Где вы остановились? – спросил Брендан. Обе сестры указали на потолок.

Брендан подавил смешок:

– В самом деле?

Несколько посетителей обменялись встревоженными взглядами. Кто-то даже вскочил и попытался разбудить Таннера за барной стойкой, но тщетно.

Ситуация выходила глупее не бывает. Если они подумали, что бар лежит в руинах, то они еще ничего не видели. Они – особенно она – не продержатся и ночи в Вестпорте. По крайней мере, не сбежав в одну из гостиниц.

Удовлетворенный этим выводом, Брендан отставил пиво и поднялся на ноги, мимолетно наслаждаясь тем, как расширились глаза Пайпер, когда он выпрямился во весь рост. По какой-то причине он опасался подходить к ней слишком близко. Брендан был точно уверен, что не хочет знать, как она пахнет. Но он обозвал себя идиотом за нерешительность, шагнул вперед и взял в каждую руку по чемодану.

– Ну что ж. Позвольте мне показать вам жилье.

Глава пятая

Что это, черт подери, за придурок?

Пайпер заставила себя вздернуть подбородок и в сопровождении Ханны последовала за чудовищем в заднюю часть бара – бара, который был, по сути, размером с ее шкаф в Бель-Эйр – и вверх по узкой лестнице. Боже, какой же он был огромный, просто нечеловечески. Для того чтобы просто подняться по лестнице, ему пришлось слегка пригнуться, чтобы не удариться головой в шапочке о потолок.

На долю секунды серебристо-зеленые глаза под этой вязаной шапочкой показались ей почти очаровательными. Его густая и коротко подстриженная черная борода была хорошо ухоженна. Эти плечи очень пригодились бы в куриных боях пару недель назад, не говоря уже об остальном. Он весь был очень крупным, и даже потрепанная толстовка не могла скрыть мощную мускулатуру груди и рук.

Он пристально посмотрел на нее, поэтому она сделала то, что делала почти всегда, когда мужчина казался заинтересованным. Коротко привлекла к себе внимание.

Это было так же естественно, как дыхание, – едва заметно двинуть бедрами. Поймать скулами свет, привлечь внимание мужчины к своему рту и высосать глазами его душу. Этот прием обычно приносил ей успех. Но этот экземпляр, похоже, только взбесился.

Откуда ей было знать, что он женат? Они попали в толпу из двух десятков мужчин. Отцовский бар, по-видимому, был захвачен группой горожан. Нужно было сразу многое осмыслить, иначе Пайпер заметила бы золотое кольцо. Казалось, он намеренно сверкнул им в ее сторону, а поскольку она определенно была не из тех, кто преследует несвободных мужчин, она тут же от него отвернулась.

Пайпер расправила плечи и решила проявить дружелюбие к зверю еще разок. Это должно было вызвать его восхищение, если он настолько подчеркнуто верен жене? Она могла лишь надеяться, что если когда-нибудь выйдет замуж, то ее муж будет вести себя так же. Когда он поймет, что она не пытается поймать его взгляд, возможно, он успокоится. Им с Ханной предстоит прожить в Вестпорте девяносто дней. Глупо с места в карьер наживать врагов.

– Разве нам не нужно взять ключ от квартиры у Таннера? – крикнула Пайпер с лестницы.

– Нет, – коротко ответил он. – Здесь нет замков.

– О.

– Замок есть на входной двери в бар, – сказал он, пинком открывая дверь квартиры и исчезая внутри. – И почти у всех внизу есть дубликат.

Пайпер прикусила губу:

– Кажется не очень безопасным…

Он явно насмехался над ней.

– Боишься, что кто-нибудь вломится и украдет твою сумочку в виде губной помады?

Ханна резко втянула воздух:

– Вот это заявление.

Пайпер упорно сохраняла самообладание и присоединилась к нему в квартире. Свет еще не был включен, поэтому она отступила в сторону, чтобы впустить Ханну, и приготовилась ждать, ощущая прилив благодарности за то, что сестра оказалась настолько упряма, что не позволила ей отправиться в Вестпорт в одиночестве.

– Кажется, мы не с того начали, – сказала Пайпер мужчине, где бы он ни был. – Как, вы сказали, вас зовут?

– А я и не говорил, – раздался из темноты насмешливый баритон. – Я Брендан.

– Брендан…

Зажегся свет.

Пайпер схватила Ханну за руку, чтобы не упасть. О нет.

Нет, нет, нет.

– О-о-й, фу-у-у-у-у, – прошептала рядом с ней Ханна. Должно быть, произошла какая-то ошибка.

Она погуглила информацию о Вестпорте и кое-что разузнала, хотя и не так много, как рассчитывала. Он был не Лос-Анджелесом, так какая разница? Ее поиск показал, что Вестпорт – причудливое и эклектичное местечко, расположенное прямо на берегу Тихого океана. Место для сёрфинга. Симпатичный городишко. Она представляла себе вид на океан из окна деревенской, но вполне пригодной для жизни квартирки, и множество фотографий, на которых она живет просто, без удобств, подписанных хэштегом #БарбиНаТихоокеанскомСевероЗападе.

Но это было совсем другое.

Все располагалось в одной комнатушке. Ванную отделяла тонкая, как бумага, перегородка, а сделав три шага влево, она оказывалась в микроскопической кухне. Три шага вправо, и она врезалась в двухъярусную кровать.

Двухъярусная. Кровать.

Видела ли она когда-нибудь подобное в реальной жизни?

Ботинки Брендана, шаркая, остановились перед сестрами. Он скрестил руки на широкой груди и, внезапно повеселев, окинул взглядом квартиру.

– Передумали?

Взгляд Пайпер скользнул по потолку, заблудившись в бессчетных прядях паутины. На всех поверхностях было не меньше дюйма грязи, а она еще даже не видела ванную. Единственное окно выходило прямо на кирпичную стену соседнего здания, так что избавиться от мускусного запаха было просто нереально.

Она начала было говорить Ханне, что они уезжают. Потратят гроши, которые Дэниел перевел на их дебетовые счета, чтобы арендовать машину, и вернутся в Лос-Анджелес. Это зависело от того, сколько стоила аренда машины. Может быть, тысячу долларов, может, пятьдесят. Она понятия не имела. Обычно подобные вещи организовывали для нее другие люди.

Может быть, если они позвонят Дэниелу и скажут ему, что его «смотритель» просто обналичивал чеки и не выполнял никакой работы, он смягчится и позволит ей и Ханне вернуться домой. Как он сможет сказать «нет»? Это место непригодно для жизни. По крайней мере, до тех пор, пока оно не будет вычищено до блеска – а кто собирается делать это за них?

Брендан не сводил с нее уверенного взгляда, ожидая, что она сломается.

А она как раз собиралась.

В ее памяти всплыло множество голосов, отчего горло перехватило.

Ты играешь в переодевания и тратишь деньги своего папули.

У тебя нет причин чему-то учиться.

Ты – пустое место, ясно?

У тебя совершенно нет стремления хоть куда-то двигаться. Или что-нибудь делать. Зачем, когда жизнь, которую я тебе обеспечил, всегда доступна, вознаграждает твое отсутствие амбиций комфортом и позволяет оставаться в блаженном застое?

Самодовольство Брендана внезапно стало приторным, как клей, засыхающий в трахее. Как оригинально. Еще один мужчина, который посчитал ее никчемной? Прямо-таки захватывает дух.

Не важно. Его мнение никого не интересует.

Однако всеобщее невысокое мнение о ней начинало понемногу доставать.

Один взгляд, и этот придурок стал так же пренебрежительно относиться к ее способностям, как и ее отчим, и бывший парень. Что в ней такого, что вызывает столь суровое осуждение?

Пайпер еще не была уверена, но после того, как ее вышвырнули и сослали в этот хостел для убийц, она не хотела, чтобы ее снова наказывали, особенно когда она этого не заслужила.

Одна ночь. Она в состоянии провести здесь одну ночь. Разве нет?

– Все хорошо, правда, Ханнс? – весело сказала Пайпер. – Нам так и не удалось побывать в летнем лагере. Это будет весело.

Пайпер взглянула на Ханну и испытала облегчение, когда ее лицо расплылось в улыбке.

– Все хорошо. – Она плавно пересекла пространство, как будто осматривала пентхаус за миллион долларов. – Очень оригинально. Уютно. Просто нужно немного подкрасить.

– М-м-м, – промурлыкала Пайпер в знак согласия, кивая и постукивая пальцем по подбородку. – Форма и функциональность. Этот заброшенный поддон в углу станет прекрасной полочкой для моей коллекции обуви.

Когда она рискнула взглянуть на Брендана, ее напрягло то, что его высокомерная улыбка ничуть не погасла. И тут она услышала царапанье, напоминавшее звук газеты, которую комкают в кулаке.

– Что это? – поинтересовалась она.

– Еще один ваш сосед по комнате, – насмешливо пояснил Брендан и неторопливо направился к выходу. – Полагаю, один из нескольких.

Не успели слова слететь с его губ, как по полу, бросаясь то в одну, то в другую сторону, пробежал, подергивая крошечным носом, какой-то грызун. Что это было? Мышь? Разве они не должны быть милыми? Пайпер с визгом взлетела на верхнюю койку, Ханна следовала за ней по пятам. Они вцепились друг в друга. Пайпер изо всех сил старалась сдержать рвотные позывы.

– Приятного вечера, дамы. – Высокомерное хихиканье Брендана провожало его до двери, а лестница застонала под ботинками, когда он направился назад в бар. – Увидимся. Может быть.

– Подождите! – Пайпер осторожно слезла с койки и, дрожа, вышла на лестничную площадку, где остановился Брендан. – Вы, случайно, не знаете хорошую, гм… экономку и истребителя грызунов в этом районе? – тоном ниже спросила она.

– Нет. Мы сами убираем свои дома и истребляем паразитов, – с откровенной насмешкой сообщил он.

– Звучит громко. – Она осмотрелась, нет ли голодных тварей около ее лодыжек. – Повесьте это объявление на городской приветственный знак и увидите, как цены на недвижимость прямо-таки взлетят.

– Цены на недвижимость, – повторил он. – Такого рода разговоры хороши для Лос-Анджелеса. Здесь им не место.

Пайпер закатила глаза:

– Каково это – иметь такое точное представление о том, где чему место? И кому? – Все еще высматривая тварей, она рассеянно добавила: – Я могу находиться в комнате, полной знакомых людей, и все равно не чувствовать себя там на своем месте.

Выпалив это откровение, Пайпер подняла глаза и увидела, что Брендан хмуро смотрит на нее сверху вниз. Она попыталась загладить внезапно прозвучавшие слова чем-нибудь легким и забавным, но из-за усталости это оказалось слишком сложно.

– В любом случае спасибо за теплый прием, сэр Мрак и Уныние. – Она отступила на шаг назад в квартиру. – Вам явно удалось поставить меня на место.

Он прищурил глаз.

– Подожди. – Как ни странно, Пайпер затаила дыхание, потому что ей показалось, что он собирается сказать нечто важное. На самом деле у нее возникло впечатление, что он не говорит почти ничего, если это не является важным. Но в последнюю секунду он, казалось, передумал, задумчивое выражение исчезло с его лица. – Ты ведь не собираешься снимать здесь реалити-шоу или еще какое-нибудь дерьмо?

Она захлопнула дверь у него перед носом.

Глава шестая

Брендан запер дверь своего дома и дважды посмотрел на часы. Ровно восемь пятнадцать. По капитанской привычке он воспользовался моментом, чтобы оценить небо, температуру и плотность тумана. Похоже, солнце сожжет туман часам к десяти, и ранняя августовская жара не успеет разгуляться к тому времени, как он закончит свои дела. Он натянул шапку и привычным маршрутом двинулся налево, в сторону Вест-Оушен-авеню. Выбор времени для рыбака имел огромное значение, и ему нравилось даже в выходные дни оставаться в форме.

Магазины только открывались, пронзительные вопли голодных чаек смешивались со звоном колокольчиков, звучавшим, пока служащие подпирали открытые двери. Поскрипывали вытаскиваемые на тротуар меловые вывески с надписями, рекламирующими свежие уловы, некоторые из которых поймала команда Брендана во время последнего плавания. Владельцы магазинов лениво приветствовали друг друга и желали доброго утра. Несколько подростков, уже одетых для пляжа, курили, сбившись в кучку возле пивоварни.

Поскольку туристический сезон приближался к концу, повсюду рекламировались скидки. На рыбацкие шляпы, открытки и фирменные обеды. Он ценил круговорот вещей. Традицию. Надежность изменения погоды и смена времен года настраивают людей на раз и навсегда заведенный порядок. В этом заключалось постоянство этого места. Стойкое, как столь любимый им океан. Он родился в Вестпорте и никогда не собирался отсюда уезжать.

При воспоминаниях о предыдущем вечере его охватила волна раздражения. Камень, брошенный в спокойные воды устоявшегося порядка. Посторонние обычно не приезжали и не заявляли о правах собственности на здешнее имущество. В Вестпорте люди получали все, что имели, своим трудом. Ничего не доставалось без крови, пота и слез. Две девушки не произвели на него впечатления тех, кто в состоянии оценить это место, людей, прошлое, на котором оно зиждилось. Тяжелую работу, необходимую, чтобы поддерживать сообщество в зависимости от капризов изменчивого океана – и делать это хорошо.

Хорошо, что они надолго не задержатся. Его бы очень удивило, если бы Пайпер пережила ночь, не зарегистрировавшись в ближайшем пятизвездочном отеле.

Я могу находиться в комнате, полной знакомых людей, и все равно не чувствовать себя там на своем месте.

Почему его разум никак не хочет забыть эти слова?

Он слишком долго прокручивал в голове эту фразу прошлой ночью, потом снова – этим утром. Она не подходила ко всему остальному. А ему не нравились вещи, которые не подходили друг другу. Разве такая красивая девушка – обладающая, по общему признанию, острым юмором, – как Пайпер, не может чувствовать себя на своем месте везде, где пожелает?

Только не здесь.

Брендан подождал на светофоре, прежде чем пересечь Монтесано, проскочил через автоматическую дверь Shop'n Kart, и морщинка раздражения на его лбу разгладилась, когда он увидел, что все на своих местах. Он помахал кассирше Кэрол, которая, как всегда, сидела на своем рабочем месте. Бумажные чайки свисали с потолка и кружились на ветру, который он впустил внутрь. В магазине было еще не так много народа, именно поэтому он любил приходить пораньше. Никаких разговоров или вопросов о предстоящем крабовом сезоне. Ожидает ли он большой добычи, какой наметил курс. Побьет ли экипаж «Деллы Рей» улов русских. Разговоры о планах только сглазят их.

Как моряк, Брендан полностью зависел от удачи. Он знал, что может контролировать далеко не все. Может составить жесткий график, направить шхуну в выбранном направлении. Но лишь от океана зависело, как и когда он отдаст свои сокровища. Поскольку сезон крабов быстро приближался, он мог только надеяться, что удача снова будет к ним благосклонна, как это было последние восемь лет, с тех пор, как он сменил своего тестя на посту капитана.

Брендан взял ручную корзинку и направился к холодильному отделу. У него не было списка, да он и не нуждался в нем, так как каждый раз покупал одни и те же продукты. Перво-наперво несколько замороженных котлет для бургеров, затем…

– Сири, что приготовить на ужин?

Услышав голос, донесшийся из соседнего прохода, Брендан замер как вкопанный.

– Вот что я нашла в интернете, – последовал электронный ответ.

Раздался вой.

– Сири, мне нужен легкий ужин!

Он прижал ладонь ко лбу, слушая, как Пайпер разговаривает со своим телефоном, как будто это живой человек.

Послышалось какое-то разочарованное бормотание.

– Сири, что такое эстрагон?

Брендан провел рукой по лицу. Кто выпустил эту девочку в мир одну, без присмотра? Честно говоря, он был слегка потрясен, вообще обнаружив ее в супермаркете. Не говоря уж, что утро было столь ранним. Но он не собирался задавать ей вопросы. Его не волновали ее объяснения. Нужно было придерживаться распорядка.

Он поплелся дальше, вытаскивая котлеты из холодильника и бросая их в тележку. Свернул в другой проход и выбрал привычный хлеб. Пшеничный без добавок. Поколебался, прежде чем свернуть в следующий проход, где Пайпер все еще тявкала в свой телефон, и не мог не остановиться, нахмурив брови. Кто, черт возьми, надевает в продуктовый магазин расшитый блестками комбинезон?

По крайней мере, он подумал, что это можно назвать комбинезоном. Одна из тех вещиц, которые женщины носят летом, когда верх прикреплен к низу. За исключением того, что у этого комбинезона были шорты, которые заканчивались прямо под упругой задницей и делали ее похожей на чертов диско-шар.

– Сири, – ее плечи поникли, корзинка уныло болталась в руках, – что можно приготовить из двух ингредиентов?

Брендан невольно вздохнул, и она, тряхнув волосами, подняла глаза и заморгала.

Он проигнорировал укол благоговения в груди. Черт бы ее побрал, но за ночь она похорошела.

Передернув плечами, Брендан попытался ослабить напряжение, сковавшее грудную клетку. Эта девушка, вероятно, вызывала подобную реакцию у всех мужчин, с которыми сталкивалась. Даже в резком освещении супермаркета он не смог заметить ни единого изъяна. Он не хотел смотреть так пристально. Но легче было умереть, чем этого не сделать. Приходилось это признать. Тело Пайпер напомнило ему впервые за долгое, долгое время, что у него были потребности, которые невозможно вечно удовлетворять самостоятельно.

Он добавил этот факт к списку причин, по которым ее пребывание в Вестпорте должно бы поскорее подойти к концу.

– Все еще здесь? – Стиснув зубы, Брендан оторвал взгляд от длинных, до боли гладких ног и двинулся по проходу, бросая макароны и банку соуса в свою корзину. – Я думал, ты уже давно уехала.

– Нет. – Она зашагала рядом с ним, и он почувствовал, как она довольна собой. – Похоже, вам придется мириться со мной минимум еще один день.

Он бросил в тележку коробку риса:

– Ты заключила мир с ордой мышей?

– Да. Сейчас они шьют мне платье для бала. – Она сделала паузу, изучая его, чтобы понять, дошла ли до него ее отсылка к «Золушке». Но он не подал вида. – Эм…

Он что, замедлил шаг, чтобы она за ним поспевала?

Почему?

– Эм, что?

Надо отдать ей должное, она и глазом не моргнула в ответ на его дерьмовый тон. Ее улыбка, возможно, стала немного натянутой, но она сохранила ее, вздернув подбородок.

– Слушайте, я чувствую, что вы торопитесь, но…

– Так и есть.

Тот огонь, который он заметил в ее глазах прошлым вечером, вернулся, мерцая за невинной голубизной.

– Ну, если вы опаздываете на встречу, где нужно кувыркаться в рыбе… – Она подалась вперед и принюхалась. – Ее вполне можно отменить. Вы уже добились своего.

– Добро пожаловать в Вестпорт, дорогуша. Здесь все пахнет рыбой.

– Но не я, – возразила она, покачивая бедром.

– Дай только срок. – Он потянулся за банкой горошка. – Хотя, если подумать, не стоит.

Она опустила руку с телефоном, шлепнув по внешней стороне бедра:

– Вау. Чем я вам так не угодила?

– Держу пари, ты привыкла, что мужчины из кожи вон лезут, чтобы сделать тебя счастливой, да? – Он подбросил банку в воздух, поймал ее. – Извини, я не собираюсь становиться одним из них.

По какой-то причине его заявление заставило Пайпер запрокинуть голову в полуистерическом смехе.

– Да. Мужчины буквально пускают слюни, выполняя мои приказы. – Она взмахнула телефоном. – И это все? Вы со мной грубы, потому что я избалованна?

Брендан наклонился ближе. Достаточно близко, чтобы увидеть, как приоткрываются невероятные губы, уловить запах чего-то откровенно женского – не цветов. Чего-то дымного и чувственного, но в то же время необыкновенно легкого. Тот факт, что ему захотелось подойти ближе и вдохнуть больше, разозлил его еще сильней.

– Прошлым вечером я раньше остальных понял, что ты думаешь об этом месте. Ты смотрела на здание и смеялась, как будто с тобой сыграли какую-то жестокую шутку. – Он сделал паузу. – Дело вот в чем. На шхуне у меня есть команда, и у каждого из них есть семья. История. Их корни тянутся по всему городу. Они многое пережили в «Безымянном». И на палубе моей шхуны. Помнить о важности каждого члена моей команды и людей, ожидающих их на берегу, – моя работа. Это делает моей работой весь этот город. Тебе не понять, какой характер нужен, чтобы поддерживать жизнь этого места. Какая настойчивость.

– Нет, не понять, – пробормотала она, слегка сбавляя тон. – Я здесь меньше суток.

Сочувствие – и небольшое сожаление из-за того, что он был таким суровым, – кольнуло Брендана в самое сердце, и он понял, что пора двигаться дальше. Но когда он свернул за угол в следующий проход, она последовала за ним, стараясь выглядеть так, будто знает, что делает, кладя в свою тележку яблочный уксус и лимскую фасоль.

– Господи Иисусе. – Он поставил на пол корзинку и скрестил руки на груди. – Что, черт возьми, ты планируешь приготовить из этой комбинации?

– Все, чем можно вас отравить, подошло бы. – Она бросила на него последний недовольный взгляд и зашагала прочь, виляя потрясающим задом. – Спасибо вам за то, что вы так добрососедски настроены. Знаете, вам явно нравится это место. Может быть, вам стоит попробовать быть лучшим его представителем.

Хорошо. Это его отрезвило.

Брендан был воспитан сообществом. Общиной. К тому времени, когда ему исполнилось десять лет, он побывал в каждом доме в Вестпорте. Каждый житель был другом его родителей. Они нянчились с ним, его родители отвечали взаимностью, и так далее. Его мать всегда приносила блюдо на торжества, когда мужчины возвращались с моря, делала то же самое для знакомых, которые болели. На доброту и великодушие можно было положиться. Прошло чертовски много времени с тех пор, как он задавался вопросом, что его мать сказала бы о его поведении, но сейчас он задумался об этом и поморщился.

– Черт, – пробормотал он, хватая свою корзинку и следуя за Пайпер. Избалованная богатая девочка или нет, в одном она оказалась права. Как житель Вестпорта, он сейчас не соответствовал этому месту. Но он мог все изменить точно так же, как в тех редких случаях, когда сбивался с курса в море, он мог легко исправить траекторию.

– Ладно, – сказал он, подходя к Пайпер сзади в отделе выпечки и отмечая, как напряглись ее лопатки, – судя по разговору, который ты вела со своим телефоном, похоже, ты ищешь, что приготовить на скорую руку. Так?

– Да, – не оборачиваясь, пробормотала она.

Он ждал, что Пайпер посмотрит на него, но она этого не сделала. А ему определенно не терпелось увидеть ее лицо. Или что-нибудь еще. С такого близкого расстояния он прикинул, что макушка ее головы почти достигает его плеча, и почувствовал еще один легкий укол сожаления о том, что выставил себя придурком.

– Проще выбрать что-нибудь итальянское, если тебе не нужно что-то модное.

Она наконец повернулась к нему, закатив глаза.

– Мне не нужно ничего модного. В любом случае это в основном… – Она покачала головой. – Не берите в голову.

– Что?

– Это в основном для Ханны. – Она пошевелила пальцами, указывая на полки. – Приготовление пищи. Чтобы поблагодарить ее за то, что она поехала со мной. Она не должна была этого делать. Вы не единственный, у кого есть важные люди и корни. У меня тоже есть люди, за которыми я хочу присматривать.

Брендан сказал себе, что не хочет ничего знать о Пайпер. Зачем именно она приехала, чем планирует здесь заниматься. Ничего. Но его губы уже двигались.

– В любом случае зачем ты явилась в Вестпорт? Чтобы продать здание?

Она сморщила нос, обдумывая его вопрос.

– Я думаю, это вариант. На самом деле так далеко вперед мы не заглядывали.

– Подумай обо всех гигантских шляпах, которые ты могла бы купить.

– Знаешь что, придурок… – Она развернулась на каблуках и собралась было сбежать, но он поймал ее за локоть, останавливая. Она тут же вырвалась из его хватки и попятилась с осуждающим выражением лица, и это застало его врасплох. Пока он не заметил, что она многозначительно смотрит на его обручальное кольцо.

Искушение покончить с ее заблуждением оказалось внезапным и тревожным.

– Меня это не интересует, – решительно заявила она.

– Меня тоже. – У него участился пульс, что свидетельствовало о том, что он солгал. – Насчет того, что ты сказала раньше, о том, что твоя сестра – твои корни. Я понимаю. – Он откашлялся. – У тебя есть и другие корни. Здесь, в Вестпорте. Если тебе это интересно.

Ее неодобрение немного рассеялось.

– Вы имеете в виду моего отца.

– Для начала да. Я не знал его, но он часть этого места. Это значит, что он часть всех нас. Мы не забываем.

– У меня почти нет воспоминаний, которые я могла бы забыть, – отозвалась она. – Мне было четыре года, когда мы уехали, и после этого… об этом не говорили. Не потому, что мне не было любопытно, а потому, что это причиняло боль нашей матери. – Ее глаза блеснули. – Но я помню его смех. Я… его слышу.

Брендан нахмурился, действительно начиная жалеть, что притормозил и не узнал ее с разных сторон, прежде чем перейти к обороне.

– В его честь установлен памятник. Напротив музея, на берегу в гавани.

Она моргнула:

– Памятник?

Он кивнул, удивленный приглашением привести ее туда, которое у него чуть не вырвалось.

– Я почти боюсь пойти и посмотреть на него, – медленно, почти себе под нос выговорила она. – Я так привыкла к той горстке воспоминаний, которые у меня остались. Что, если после этого их станет больше?

Чем больше проходило минут в присутствии Пайпер, тем больше он начинал сомневаться в своем первом впечатлении о ней. Была ли она на самом деле избалованным ребенком из страны фантазий? Он не мог не перечислить все, что узнал о ней. Например, она не стала бы добиваться занятого мужчину. Думала, что ей не место в комнате, полной знакомых людей. И она была в магазине в половине девятого утра, чтобы купить продукты и приготовить еду для сестры. Так что… может быть, она не такая уж эгоистка, как он подумал вначале.

Хотя, честно говоря, какое, черт возьми, имеет значение его впечатление о ней?

Она скоро уедет. Его это не интересует. Конец.

– Тогда, я думаю, тебе придется позвонить своему психотерапевту. Уверен, он у тебя есть.

– Двое, один – запасной, – ответила она, вздернув подбородок. Брендан подавил интерес к линии ее шеи, принявшись копаться в своей тележке.

– Смотри. Приготовь своей сестре легкий соус болоньезе. – Он переложил свою банку маринары[15] в ее корзину вместе с упаковкой пасты. – Идем.

Он обернулся, чтобы убедиться, что она следует за ним по пути к мясному отделу, где взял фунт говяжьего фарша и положил его рядом с остальными ее покупками, среди которых все еще оставались лимская фасоль и яблочный уксус. Ему было немного любопытно, купит ли она эти два продукта просто из упрямства.

Пайпер переводила взгляд с него на мясо:

– Что мне с этим делать?

– Нальешь пару капель оливкового масла на сковородку, разогреешь. Добавишь немного лука, если захочешь – грибы. Когда все будет готово, добавишь соус. И выложишь все поверх макарон.

Она уставилась на него так, словно он только что заговорил о футболе.

– Как, так и будет все слоями? – медленно пробормотала Пайпер, как будто представляя действия в своей голове и находя это умопомрачительно сложным. – Или надо все перемешать?

Брендан вынул соус из ее корзинки:

– Вот тебе идея получше. Прогуляйся до Вест-Оушен и возьми несколько блюд навынос.

– Нет, подождите! – Они принялись перетягивать банку соуса. – Я смогу это приготовить.

– Давай начистоту, ты никогда не пользовалась плитой, дорогуша, – иронично напомнил он ей. – И ты не сможешь продать здание, если сожжешь его дотла.

– Не сожгу! – сквозь зубы бросила она. – Боже, мне жаль твою жену.

Его хватка на банке автоматически ослабла, и он отдернул руку, как будто обжегся. Начал было отвечать, но слова застряли у него в горле.

– Хорошо, что тебе ее жаль, – сказал он наконец с натянутой улыбкой. – Она многое вынесла.

Пайпер побледнела, вперив взгляд ему в грудь:

– Я не имела в виду… Она…

– Да, – ровно отозвался он. – Умерла.

– Простите. – Она закрыла глаза, покачиваясь на пятках. – Я хочу забиться в угол и умереть прямо сейчас, если вам от этого станет легче.

– Не стоит. Все в порядке. – Брендан кашлянул в кулак и обошел ее, намереваясь прихватить еще несколько продуктов и пройти на кассу. Но остановился, не отойдя и нескольких шагов. По какой-то глупой причине ему не хотелось оставлять ее во власти чувства вины. Она ведь не знала.

– Послушай. – Он кивнул на ее корзинку. – Не забудь добавить в быстрый набор номер пожарной службы.

После недолгого колебания Пайпер фыркнула в ответ.

– Не забудьте купить мыло, – сказала она, помахав рукой перед лицом. Но он заметил благодарность в ее по-детски голубых глазах. – Увидимся. Может быть.

– Вероятно, нет.

Она пожала плечами.

– Посмотрим.

– Посмотрим.

Хорошо.

Сделано.

Больше не о чем говорить.

Ему потребовалось еще несколько секунд, чтобы сдвинуться с места. И черт его возьми, если он не улыбался, возвращаясь по Вест-Оушен.

Глава седьмая

После того как продукты были куплены и разложены в мини-холодильнике, сестры Беллинджер решили отправиться на разведку – и заодно сбежать из гранжевой[16] квартиры наверху. Теперь Пайпер сидела, взгромоздившись на деревянные перила с видом на гавань и наклонив голову, чтобы позволить утреннему ветерку приподнять волосы с шеи. На ее щеке играл солнечный блик. В модном боди с открытой спиной и узких джинсах она выглядела вдохновленной и отлично отдохнувшей. Ботильоны от Chloe[17] словно говорили: «Я могу отправиться на одну из этих лодок, но работу будет выполнять кто-нибудь другой».

– Ханнс, – сказала она уголком рта, – подними телефон и наклони его вниз.

– У меня устали руки.

– Еще один снимок. Иди встань на ту скамейку.

– Пайпер, я сделала не меньше сорока снимков, на которых ты выглядишь как богиня. Сколько вариантов тебе нужно?

Она преувеличенно надула губы:

– Пожалуйста, Ханна. Я куплю тебе мороженое.

– Я не семилетняя девочка, – проворчала Ханна, забираясь на каменную скамейку. – На меня брызги летят.

– О, получилась бы такая милая фотография!

– Да, – сухо ответила сестра. – Уверена, всем девятнадцати моим подписчикам она бы понравилась.

– Если бы ты позволила мне хотя бы раз репостнуть…

– Ни за что. Мы это уже обсуждали. Откинь голову. – Пайпер подчинилась, и ее сестра сделала снимок. – Мне нравится уединение. Никаких репостов.

Пайпер спрыгнула с перил и забрала у Ханны свой телефон.

– Просто ты такая милая. Все должны это знать.

– Ни за что. Это слишком большое давление.

– Почему?

– Ты, наверное, уже настолько привыкла, что не задумываешься о том, насколько… насколько твое настроение зависит от всех этих незнакомцев и их комментариев под твоими постами. Вот, к примеру, ты сейчас смотришь на гавань или пытаешься придумать подпись к фотке?

– Уф. Удар ниже пояса, – призналась Пайпер. – А «чувствую себя немного моллюскенькой» – это мило?

– Да, – фыркнула Ханна. – Но это не значит, что ты можешь отметить меня на фото.

– Ладно. – Пайпер хмыкнула и сунула телефон в задний карман. – Я подожду с публикацией, чтобы не проверять наличие лайков. Все равно интернет не ловит. На что я должна смотреть? Что может предложить мне реальность? Направь меня, о мудрая.

Ханна со снисходительной усмешкой взяла Пайпер под руку. Они купили по мороженому в маленьком магазинчике и направились к рядам пришвартованных рыбацких лодок. Чайки зловеще кружили над головами, но через некоторое время их вид и пронзительные крики стали частью пейзажа, и Пайпер перестала беспокоиться о том, что на нее нагадят. Стоял влажный августовский день, туристы в сандалиях и широкополых шляпах проходили мимо вывесок, рекламирующих наблюдение за китами. Некоторые садились в покачивающиеся на воде лодки, другие стояли рядами вдоль причалов, забрасывая в синеву что-то похожее на стальные сетки.

Пайпер заметила впереди белое здание с вывеской «Морской музей» и вспомнила, что Брендан говорил о памятнике Генри Кроссу.

– Эй. Хм, не хочу так вываливать это на тебя, но, по-видимому, здесь есть памятник нашему отцу. Хочешь пойти посмотреть?

Ханна задумалась.

– Это будет странно.

– Очень странно, – согласилась Пайпер.

– Хотя было бы еще более странно, если бы его дочери не навестили его. – Она прикусила губу. – Давай пойдем и посмотрим. Если станем тянуть, то будем продолжать находить причины, чтобы не делать этого.

– А мы станем тянуть? – Не в первый раз за сегодня Пайпер пришло в голову, как мало они говорили об очевидном, также известном как размытое начало их жизни. – Ты хотела бы этого избежать, не узнавать ничего о Генри?

– А ты?

Сестры обменялись взглядами.

– Может быть, мы просто естественным образом следовали в этом маминому примеру.

– Да. – Только это не казалось неестественным. У нее было такое чувство, что в памяти чего-то не хватает. Как будто свободная ниточка на свитере, которую невозможно не замечать. Или, может быть, на нее так подействовали слова Брендана в супермаркете. Ее мать, бабушка и дедушка скрывали от нее важные подробности о Генри, но она может узнать о нем сама, верно? Может быть, это ее шанс. – Пожалуй, я хочу пойти.

– Хорошо. – Сестра внимательно посмотрела на нее. – Давай так и сделаем.

Пайпер и Ханна продолжили путь вдоль гавани, высматривая памятник. Помахали в ответ пожилому мужчине, который сидел на лужайке перед музеем и читал газету. Вскоре после этого они заметили медную статую, очерченную морем. Их шаги немного замедлились, но они продолжали идти, пока не остановились перед памятником. Вокруг них кричали чайки, вдалеке гудели корабли, и жизнь шла как обычно, а они все стояли перед выполненной художником скульптурой своего давно исчезнувшего отца.

Это был он. Генри Кросс. Стоял здесь, увековеченный, все это время. Во всяком случае, его более крупная, чем при жизни, медная версия. Может быть, именно поэтому его застывшая улыбка и металлический блеск рыбацкой куртки казались такими безликими, чужими. Пайпер поискала внутри себя какую-то связь, но не смогла ее найти, и от чувства вины у нее пересохло во рту.

Мемориальная доска, расположенная у его ног, гласила: «Генри Кросс. Глубоко скорбим. Вечно помним».

– Он похож на молодого Кевина Костнера, – пробормотала Пайпер.

Ханна фыркнула:

– Черт, действительно похож.

– Ты права. Это странно. – Они взялись за руки. – Пойдем. У меня через десять минут «Зум» с Сергеем.

Ханна согласилась выполнять в Вестпорте удаленную административную работу, и ей нужно было время, чтобы причесаться и обеспечить себе приличный задний фон.

Сестры быстрым шагом свернули на улицу, которая должна была привести их в квартиру над «Безымянным». Ни одна из них не произнесла ни слова. Ханна казалась глубоко задумавшейся, в то время как Пайпер пыталась бороться с чувством вины – и легким чувством неудачи – из-за того, что ее не впечатлила первая встреча с Генри.

Была ли она слишком поверхностной, чтобы что-то чувствовать? Или начало ее жизни было так далеко от реальности, что она не смогла его вспомнить столько лет спустя?

Пайпер сделала глубокий вдох, ее легкие радовались отсутствию смога. По пути они проходили мимо рыбаков, в большинстве своем мужчин в возрасте, и каждый из них приветствовал сестер, касаясь своей шапочки. Пайпер и Ханна улыбались в ответ. Даже останься они в Вестпорте на год, она, вероятно, так и не привыкла бы к дружелюбной непринужденности местных жителей, приветствовавших других людей безо всякой причины. В этом было что-то приятное, хотя она определенно предпочитала скучное безразличие Лос-Анджелеса. Определенно.

Также многое говорил тот факт, что по дороге она не смотрела в свой телефон. Если бы она отвечала на комментарии к своему посту, то, возможно, не заметила бы женщину, выставляющую свежую рыбу в витрину своего магазина, двух чаек, дерущихся из-за картофеля фри, малыша, выбегающего из кондитерской и набивающего рот соленой ириской. Может быть, ей стоит почаще отрывать взгляд от телефона? Или по крайней мере наслаждаться настоящим, когда это возможно.

Когда они дошли до «Безымянного», Пайпер с удивлением обнаружила прислонившегося к двери мужчину. На вид ему было за шестьдесят, он был слегка полноват в талии, на макушке у него красовалась кепка, как у разносчика газет. Прищурившись и слегка изогнув губы, он наблюдал за их приближением.

– Привет, – окликнула Ханна, доставая ключи. – Мы можем вам чем-то помочь?

Мужчина оттолкнулся от двери, хлопнул себя ладонью по бедру.

– Просто пришел посмотреть своими глазами на девочек Генри и Морин, и вот вы здесь. Это же вы?

После того как Пайпер прожила два десятилетия, вообще не слыша имени отца, было потрясением услышать его, ощутить связь Генри с ними. И с их матерью.

– Я Пайпер, – улыбнулась она. – Это Ханна. А вы?..

– Мик Форрестер, – приветливо сказал он, сердечно пожимая руку каждой сестре. – Я помню, как ты была росточком мне по колено.

– Ох! Приятно познакомиться с вами во взрослом виде.

Пайпер посмотрела на Ханну:

– Моей сестре сейчас нужно работать. Но если вы хотите зайти, я думаю, в одном из холодильников еще осталось немного пива.

– Нет, я не могу. Иду на ланч со старожилами. – Он провел руками с толстыми костяшками по животу, словно размышляя, что бы заказать, чтобы его наполнить. – Я просто не мог ждать ни дня, должен был зайти поздороваться и посмотреть, на кого вы, девочки, похожи больше – на Морин или на Генри. – Его глаза блеснули, когда он окинул их взглядом. – Я бы наверняка сказал, что вы больше похожи на мать. Ну что ж, вам повезло. Никто не хочет выглядеть как обветренный рыбак. – Он рассмеялся. – Хотя, может, у Генри и был такой измученный океаном вид, но этот парень, ваш отец, здорово смеялся. Клянусь, я порой все еще слышу, как от его смеха вздрагивают стропила этого дома.

– Да. – Пайпер внутренне вздрогнула от того, что у этого незнакомца оказались более существенные воспоминания и чувства к ее родному отцу. – Это вроде как единственное, что я помню.

– Вот гадство. – Улыбка Ханны стала натянутой. – Я могу опоздать на встречу. Пайпс, ты потом мне все расскажешь?

– Обязательно. Удачи. – Пайпер подождала, пока Ханна скрылась, звук ее шагов, поднимающихся по задней лестнице «Безымянного», через мгновение затих. – Итак, как вы познакомились с Генри?

Мик устроился поудобнее, скрестив руки на груди. Классическая поза рассказчика.

– Мы вместе рыбачили. Бок о бок продвигались по служебной лестнице, от новичков до матросов и членов экипажа, пока в конце концов я не купил «Деллу Рэй» и не стал капитаном на собственной рыболовецкой шхуне. – Блеск в его глазах немного потускнел. – Не хочу поднимать грустную тему, Пайпер, но я был прямо там, в рубке, когда мы потеряли его. Это был мрачный день. У меня никогда не было лучшего друга, чем Генри.

Пайпер положила руку ему на локоть.

– Мне жаль.

– Черт возьми, ты его дочь. – Он попятился. – Это я должен тебя утешать.

– Я сожалею, ведь мы вообще мало что помним о нем. И наша мать…

– Наверное, ей было слишком больно, чтобы заполнить пробелы. Знаешь, в этом нет ничего необычного. Жены рыбаков происходят из крепких семей. У них стальные нервы. У моей жены как раз такие, и она передала их моей дочери Дезире. – Он кивнул. – Возможно, вы встречались с ее мужем Бренданом прошлым вечером, когда приехали.

Дезире. Так звали покойную жену Брендана? Потребовалась всего секунда, чтобы она стала настоящей. С характером. С лицом, голосом, внешностью.

При упоминании о дочери уголки его рта печально опустились.

– Жен рыбаков учат держать в узде свои страхи, смиряться с ними. Никаких слез или жалоб. Полагаю, твоя мать немного выпала из этой нормы. Не смогла найти способ справиться с потерей, поэтому собрала вещи и уехала. Начала все сначала в месте, которое не напоминало о Вестпорте. Не могу сказать, что у меня пару раз не было соблазна сделать то же самое после смерти дочери, но я решил не сворачивать с курса.

У Пайпер сдавило горло.

– Я сожалею. О вашей дочери.

Мик коротко кивнул, на его лице отразилась усталость.

– Послушай, мне нужно тебе еще многое рассказать. Поскольку ты останешься ненадолго, я думаю, у нас будут шансы. Многие из местных жителей помнят твоего отца, и мы никогда не упускаем случая предаться воспоминаниям. – Он достал из заднего кармана листок бумаги и передал его Пайпер. На нем размашисто, но разборчиво был написан адрес. – Говоря о местных жителях, я подумал, что есть кое-кто, кто будет стремиться наверстать упущенное больше остальных. Это адрес Опал. Я не уверен, что у тебя уже была возможность зайти и повидаться с ней.

Была ли Опал женщиной, которую Пайпер должна была знать? Она понятия не имела.

Но после посещения памятника Генри и того, что этот памятник не затронул ее так, как следовало бы, она не была готова признать свою невежественность вдобавок к затянувшемуся чувству вины. Кроме того, было еще кое-что, насчет чего она задалась вопросом и не хотела упускать шанс спросить.

– Опал. Конечно. – Пайпер сложила листок бумаги, размышляя, стоит ли задавать следующий вопрос. – Мик… Как именно Генри?.. – Она вздохнула и начала сначала. – Мы знаем, что это произошло в море, но на самом деле мы не знаем подробностей.

– Ах. – Он снял кепку и прижал ее к груди. – Это была волна-убийца. Одну минуту он стоял там, а в следующую – исчез. Она просто смела его с палубы. Мы всегда думали, что он, должно быть, ударился головой, прежде чем погрузиться в воду, потому что не было пловца сильнее Генри. Он должен был быть в отключке, когда упал за борт. А вода в Беринговом море такая чертовски холодная, что за минуту высасывает воздух из легких человека.

Дрожь застала ее врасплох, мурашки побежали по каждому дюйму кожи.

– Боже мой, – прошептала она, представив, как крепкого мужчину, сделанного из меди, сбрасывает за борт и он погружается на дно океана в полном одиночестве. Замерзая. Он успел очнуться или так и утонул, не придя в себя? Она надеялась на последнее. Как ни странно, ее мысли вернулись к Брендану. Находится ли он в безопасности, когда отваживается выйти в море? Неужели вся рыбалка так опасна? Или только ловля крабов? – Это ужасно.

– Да. – Мик вздохнул и надел шляпу, протянул руку, чтобы неловко похлопать ее по плечу. Пока он не коснулся ее, Пайпер не осознавала, что глаза у нее стали влажными. – Обещаю, что не буду доводить тебя до слез при каждой встрече, – сказал он, явно пытаясь поднять ей настроение.

– Только время от времени? – рассмеялась она.

Веселье снова зажглось в его глазах.

– А теперь послушай. В пятницу вечером у нас небольшая вечеринка. Просто мы, местные жители, сидим, выпиваем. Делимся воспоминаниями. Считай, что ты и Ханна приглашены. – Он указал в сторону гавани. – В той стороне есть бар под названием «За бортом». Мы соберемся в комнате для вечеринок внизу около восьми вечера. Надеюсь, увидимся.

– Обожаю вечеринки. – Она подмигнула ему, и он покраснел.

– Тогда ладно. – Он отсалютовал ей на уже привычный вестпортский манер, коснувшись козырька кепки. – Приятно было познакомиться, Пайпер. Хорошего тебе дня.

– Вам тоже, Мик.

– Дочь Генри Кросса, – пробормотал он, уходя. – Адская штучка.

Прежде чем войти внутрь, Пайпер немного постояла и посмотрела, как он шагает прочь. Она не хотела прерывать зум-звонок Ханны, поэтому села на одну из бочек, позволяя тишине охватить себя. И впервые ощутила, что «Безымянный» – это немного больше, чем просто четыре стены.

Глава восьмая

Вечером того же дня Пайпер уставилась на упаковку говяжьего фарша и попыталась набраться смелости, чтобы прикоснуться к нему голыми руками.

– Не могу поверить, что мясо до того, как его приготовят, выглядит как мозги. Об этом все знают?

Ханна подошла к сестре сзади и положила подбородок на плечо Пайпер.

– Ты же знаешь, что не обязана это делать.

Ей припомнилась самодовольная физиономия Брендана.

– О да, обязана. – Она вздохнула, тыча в кровавый шматок указательным пальцем. – Даже если бы мы могли найти способ увеличить бюджет, чтобы каждый вечер покупать еду навынос, у тебя должна быть домашняя еда. – Переминаясь с ноги на ногу, она потрясла запястьями, сделала глубокий вдох. – Я старшая сестра, и я должна проследить, чтобы ты правильно питалась. Плюс ты убрала этот ад в туалете. На мой взгляд, ты заслужила ужин и причисление к лику святых.

Она почувствовала, как сестра вздрогнула.

– Не стану спорить. Там были пятна, оставшиеся со времен президентства Картера.

После рабочего звонка Ханна отправилась в хозяйственный магазин за чистящими средствами. Внизу, в кладовке бара, они нашли метлу, совок и несколько тряпок, и только. Это означало, что им пришлось потратить часть бюджета на отбеливатель, швабру, ведро, бумажные полотенца, губки, чистящие средства и металлические мочалки, чтобы заткнуть мышиные норы. Все восемь. Когда они отодвинули двухъярусную кровать от стены, оказалось, что панель за ней снизу напоминает швейцарский сыр.

Они убирались с середины дня, и студия, хотя и оставалась безнадежно грязной, уже выглядела намного лучше. Пайпер могла признать, что испытывает определенное удовлетворение от своих трудов. Словно участвовала в программе «До и после», только без макияжа или занятий с личным тренером.

Не то чтобы она собиралась привыкать к тому, чтобы работать уборщицей. Но все же.

Теперь здесь пахло лимонами, а не гниющим мусором, и это благодаря сестрам Беллинджер из Бель-Эйр. Дома никто бы не поверил. Не говоря уже о том, что ее маникюрша охренела бы при виде облупившегося лака на ногтях Пайпер. Как только они устроятся, на повестке дня встанет поиск салона с полным спектром услуг, от укладки волос до маникюра и эпиляции воском.

Но сначала – болоньезе.

Взглянув на разложенные в ряд ингредиенты, она вспомнила свой импровизированный утренний поход с Бренданом по магазину. Боже, он был таким самодовольным. Пока она не заговорила о его покойной жене. Тогда он уже самодовольным не выглядел. Скорее, он казался расстроенным. Как давно умерла эта женщина?

Если Брендан все еще носит обручальное кольцо, должно быть, смерть случилась недавно.

Если так, можно понять, почему он выглядит как грозовая туча.

Несмотря на свою неприязнь к крепкому бородатому рыбаку, она не смогла сдержать прилива сочувствия. Может быть, они научатся махать и улыбаться друг другу на улице в течение следующих трех месяцев. Если детство в Лос-Анджелесе и научило ее чему-то, так это тому, как заводить друзей. В следующий раз, когда их пути пересекутся, она также не прочь будет сказать ему, что освоила болоньезе и перешла на суфле и coq au vin[18]. Кто знает? Возможно, кулинария – ее нераскрытое призвание.

Пайпер повернула включатель конфорки на плите и, затаив дыхание, щелкнула поджигом. Нажала еще несколько раз.

Пламя вырвалось из черного кованого железа, и она вскрикнула, отшатнувшись к сестре, которая, к счастью, поддержала ее.

– Может, стянешь волосы в хвост? – предложила Ханна. – Пальцами сегодня вечером еще можно пожертвовать, но давай не будем терять эти легкие пляжные локоны.

– Боже мой, ты так права, – выдохнула Пайпер, стягивая черную резинку с запястья и завязывая аккуратный хвост. – Спасибо за заботу, Ханнс.

– Не за что.

– Хорошо, я просто это сделаю, – сказала Пайпер, растопырив пальцы над говядиной. – Он сказал жарить на сковороде, пока не подрумянится. Звучит не слишком сложно.

– Кто сказал?

– А. – Она пренебрежительно фыркнула. – Утром в супермаркете был Брендан. Устроил парад придурков из одного человека. – Закрыв глаза, она взяла мясо и бросила его на сковородку, немного встревожившись от последовавшего громкого шипения. – Он вдовец.

Ханна обошла плиту сбоку и оперлась локтем о стену, которая была намного чище, чем сегодня утром.

– Как ты это узнала?

– Мы поспорили. Я сказала, что мне жаль его жену.

– Блин!

Пайпер застонала, тыкая в мясо ржавой лопаткой. Она, типа, должна в какой-то момент все перевернуть?

– Я знаю. Тем не менее он вроде как не сильно винил меня за то, что я затронула эту тему. И это удивительно. Он правда мог бы меня обвинить в бестактности. – Пайпер на мгновение прикусила губу. – Неужели я действительно выгляжу избалованной?

Сестра сунула руку под красную бейсболку, чтобы почесать висок.

– Мы обе избалованны, Пайпс, в том смысле, что нам дали все, что мы могли пожелать. Но мне не нравится это слово, потому что оно подразумевает, что ты… испорченная. Как будто у тебя нет хороших качеств. И ты так выглядишь. – Она нахмурилась. – Он назвал тебя избалованной?

– Это явно подразумевалось.

Ханна фыркнула:

– Он мне не нравится.

– Мне тоже. Особенно его мускулы. Фу.

– Мускулы определенно присутствуют, – неохотно согласилась Ханна. Затем она обхватила себя за талию и вздохнула, давая Пайпер понять, о ком именно она думает. – Однако он не может конкурировать с Сергеем. Никто не может.

Осознав, что руки стали жирными от мяса, Пайпер потянулась к раковине, которая находилась совсем рядом благодаря кухне шириной всего в четыре фута, и сполоснула руки. Обтерла их тряпкой, положила ее на стол и снова принялась тыкать в мясо. Оно стало довольно-таки коричневым, поэтому она бросила туда ломтики лука, поздравляя себя с тем, что станет второй Джадой[19].

– Тебе всегда нравились художники-голодранцы, – пробормотала она Ханне. – Измученные.

– Не отрицаю. – Ханна сняла бейсболку и провела пальцами по волосам. Волосы у нее были средней длины, такие же красивые, как у Пайпер, но уложены гораздо небрежнее. По мнению Пайпер, это было преступлением, но она давным-давно уяснила, что Ханна останется Ханной, и не пыталась ничего изменить в сестре.

– Сергей, однако, другой. Он не стремится быть в тренде, как другие режиссеры, с которыми я работала. Его искусство горько-сладкое, трогательное и суровое. Как ранние песни Дилана.

– Ты разговаривала с ним с тех пор, как мы приехали сюда?

– Только на общих созвонах. – Ханна подошла к узкому холодильнику, достала диетическую колу и открутила крышку. – Он с таким пониманием отнесся к этой поездке. Я сохраню свою работу, а он сохранит мое сердце, – задумчиво сказала она.

Они обе синхронно фыркнули, но звук замер в горле Пайпер: над столешницей взметнулось пламя.

Столешницей?

Нет, погодите. Тряпка, которой она вытирала руки.

Она была в огне.

– Черт! Ханна!

– О боже мой! Какого хрена?

– Не знаю! – Пайпер рефлекторно швырнула лопатку в огонь. Неудивительно, что пламя от этого и не подумало угомониться. Пылающие оранжевые языки становились только больше, а облицовка на столешнице практически отсутствовала. Может ли загореться весь стол? Это же просто хрупкое дерево.

– Это та тряпка, которую мы использовали для уборки?

– Думаю, да. Она пропиталась этой лимонной дрянью.

На периферии внимания Пайпер переминалась с ноги на ногу Ханна.

– Я сбегаю вниз и поищу огнетушитель.

– Не думаю, что у нас есть на это время, – взвизгнула Пайпер. Ее вывело из себя то, что в этот момент неминуемой смерти она почти слышала, как Брендан смеется на ее похоронах. – Ладно, ладно. Вода. Нам нужна вода?

– Нет, я думаю, что от воды станет только хуже, – с тревогой отозвалась Ханна.

Мясо уже было охвачено пламенем, как и вся ее недолгая кулинарная карьера.

– Ну, господи. Я не знаю, что делать!

Она заметила пару щипцов на краю раковины, схватила их, поколебалась долю секунды, зажала угол пылающей тряпки и перетащила все горящее месиво в сковородку, поверх мяса.

– Что ты делаешь? – закричала Ханна.

– Не знаю! С этим мы уже определились! Я просто хочу вынести все за пределы здания, прежде чем мы сожжем это место дотла.

А потом Пайпер сбежала со сковородкой вниз по лестнице. Сковородкой, в которой кипел ад из мяса и пропитанной средством для уборки тряпки. Она слышала, как Ханна бежит позади нее, но не расслышала ни слова из того, что говорила сестра, потому что была на сто процентов сосредоточена на том, чтобы выбраться из здания.

Проходя через бар, она поймала себя на том, что думает о недавних словах Мика Форрестера. Этот парень, ваш отец, здорово смеялся. Клянусь, я порой все еще слышу, как от его смеха вздрагивают стропила этого дома. Воспоминание на мгновение заставило ее замедлить шаг и поднять глаза к потолку, а потом она пинком распахнула входную дверь и с пылающей сковородкой выбежала на оживленную Вестпорт-стрит, зовя на помощь.

Глава девятая

Брендан делал вид, что просматривает меню на доске в «Красном буе», хотя уже чертовски хорошо знал, что закажет рыбу с жареной картошкой. Каждый понедельник вечером он встречался с Фоксом в маленьком ресторанчике Вестпорта. Заведении, которое существовало с тех пор, как их деды работали на рыболовецких шхунах. Брендан всегда брал здесь одно и то же. Зачем что-то менять, ведь в «Красном буе» – лучшая чертова рыба в городе.

Местные жители приходили и уходили, здороваясь друг с другом, большинство из них брали еду навынос, чтобы отнести домой своим семьям, под мышками были зажаты засаленные пакеты. Сегодня вечером Брендан и Фокс заняли один из трех столиков в заведении, ожидая, когда им принесут их заказ. И если Фокс и обратил внимание, что Брендан слишком часто поглядывает через улицу на «Безымянный», то ничего не сказал.

– Ты сегодня молчаливее обычного, – заметил Фокс, откинувшись на спинку стула так далеко, что было удивительно, как он не опрокинулся. Но Брендан знал, что он не упадет. Его лучший друг и сменный капитан «Деллы Рэй» редко допускал промахи, оправдывая свое имя[20]. – Что за крабы у тебя в мозгу, кэп?

Брендан хмыкнул, снова глянув через улицу.

Если у него и не было крабов в мозгу, ему, черт возьми, обязательно стоило их туда засунуть. Через пару недель они отправятся на сезон в Берингово море. В течение двух недель будут охотиться в холодных, но знакомых водах, делая все возможное, чтобы набить брюхо шхуны достаточным количеством крабов и до следующего года прокормить команду из шести человек.

У каждого члена экипажа и матроса «Деллы Рэй» была круглогодичная работа – они рыбачили в гавани Вестпорта в дополнение к участию в сезоне, но камчатский краб был для них основной зарплатой, и люди Брендана на нее рассчитывали.

– Изучал карты, – наконец сказал Брендан, заставляя себя сосредоточиться на разговоре, а не на здании напротив. – У меня такое чувство, что русские собираются поставить сети там, куда мы бросали свои в прошлом году, полагая, что это место проверено и верно. Но в этом году сезон начался раньше обычного, и приливы и отливы более изменчивы. Нет ничего надежного.

Фокс задумался:

– Прикидываешь, не пойти ли дальше на запад?

– На север. – Они обменялись понимающими взглядами. Оба знали, что в этом направлении лежат более бурные воды. – Не могу припомнить ни одной команды, которой за несколько лет повезло бы добраться до острова Святого Лаврентия. Но у меня есть предчувствие.

– Ага. Твои предчувствия всегда радовали мой банковский счет. – Фокс подался вперед, чокнулся своей бутылкой «Бада» с бутылкой Брендана. – Черт, давай так и сделаем.

Брендан кивнул, довольный воцарившейся тишиной.

Но заметил, что Фокс, кажется, скрывает улыбку.

– Хочешь что-то сказать? – наконец спросил Брендан.

Губы Фокса расплылись в ухмылке, которая делала его столь популярным среди женщин. На самом деле его не было в «Безымянном» в воскресенье вечером, потому что он отправился в Сиэтл, чтобы повидаться с девушкой, с которой познакомился онлайн. Учитывая, что он провел там две ночи, Брендан мог предположить, что свидание прошло… успешно, хотя он скорее отрезал бы себе язык, чем стал расспрашивать о деталях. В такого рода вещи лучше не влезать.

По какой-то причине тот факт, что лучший друг пользуется популярностью у женщин, раздражал его сегодня больше, чем обычно. Он не мог понять почему.

– Возможно, мне есть что сказать, – подтвердил Фокс тоном, который предполагал, что он это сделает. – Сегодня утром я прогулялся до гавани. Слышал, в старом Вестпорте появилась парочка приезжих из Лос-Анджелеса. Говорят, у тебя вышла небольшая стычка с одной из них.

– Кто говорит?

Его друг пожал плечами.

– Какая тебе разница.

– Значит, кто-нибудь из команды. Сандерс.

Фокс явно наслаждался происходящим.

– Ты пялишься в окно «Безымянного», кэп. – На щеке сменного шкипера появилась глупая ямочка. Она всегда у него была? Неужели женщинам нравится такая пошлость? – Слышал, она не отступила перед твоим смертельным взглядом.

Брендан почувствовал отвращение. Главным образом потому, что Фокс был прав. Пайпер не отступила. Ни прошлым вечером, ни сегодня утром.

– Ты говоришь, как девочка-подросток, сплетничающая на своей первой вечеринке с ночевкой.

Фокс рассмеялся, на мгновение вернулся к своему пиву, но его улыбка немного потускнела.

– Знаешь, все в порядке, – сказал он, понизив голос из уважения к другим клиентам, ожидающим своих заказов. – Прошло семь лет, приятель.

– Мне известно, сколько прошло времени.

– Хорошо. – Фокс смягчился и, зная Брендана достаточно хорошо, сменил тему. Не тему жены. А тему того… что надо двигаться дальше… Рано или поздно, хоть когда-нибудь. Даже намек на этот разговор заставлял его нервничать. Как и все остальное в его жизни, у него вошла в привычку мысль, что он женат. Она не исчезла даже со смертью жены, потому что стала привычкой. Своего рода утешением. Так что он не хотел никаких новых знакомств.

Тем не менее, когда минуту спустя они оба встали, чтобы забрать заказы, а затем вернулись за стол, Брендан не сразу приступил к еде. Вместо этого он обнаружил, что его рука, сжатая в кулак, лежит на столе справа от его тарелки. Фокс тоже это заметил и стал ждать.

– Не подкатывай к старшей. Пайпер, – пробормотал Брендан. – И не проси меня объяснить почему.

Фокс опустил подбородок, его губы сжались в серьезную линию, но глаза оставались чертовски веселыми.

– Ни единого взгляда. Даю слово… – Друг Брендана уронил едва взятую вилку. Его внимание было приковано к чему-то происходящему на улице. – Что, черт возьми, там такое?!

Брендан резко повернул голову и за секунду собрал ситуацию воедино. Капитанский разум немедленно начал искать решение. Его жизнь шла по расписанию и распорядку, но именно эта способность собраться помогала ему справляться с хаосом. Возникали проблемы, и решения появлялись сами собой. Просто еще один вид порядка.

Но это…

Вид того, как Пайпер выбегает на улицу, жонглируя огнем, никак не вписывался в понятие порядка.

Но тело уже двигалось само. Он выскочил из-за стола и крикнул кассирше за стойкой:

– Огнетушитель. Быстро!

Она побледнела, как привидение, и, черт возьми, позже ему придется извиниться за то, что он напугал ее, но сейчас он уже быстро переходил улицу, выдергивая из огнетушителя чеку. В течение нескольких адских секунд он наблюдал, как Пайпер ходит кругами, ища безопасное место, чтобы поставить горящую сковородку, прежде чем у нее не осталось выбора, кроме как бросить ее на улицу.

– Подвинься, – приказал Брендан, прицеливаясь и заливая пламя бикарбонатом натрия. Судя по виду, это была обугленная сковородка девятнадцатого века. Он сделал вдох и понял, что сердце бешено колотится в груди. Не останавливаясь и не задумываясь, он отбросил огнетушитель и схватил Пайпер за запястья, перевернув ее ладони в поисках следов ожогов.

– Обожглась?

– Нет, – моргая, выдохнула она. – Спасибо. Эм… спасибо, что потушили.

Он выпустил ее руки, не уверенный, что хочет признаться себе в огромном облегчении, которое испытал от того, что она цела и невредима. Отступив, он сорвал с головы шапочку, позволив долгожданному приливу раздражения змеей пробраться до самого нутра.

– Серьезно, Пайпер? – выкрикнул Брендан. – Я же всего лишь пошутил насчет пожарной службы.

Пока Ханна не встала между ними, Брендан даже не знал, что младшая сестра вышла из здания вместе с Пайпер. Но она оказалась на улице, она была зла, и ее гнев был направлен на него.

– Не ори на нее, гребаный хулиган!

Он внутренне вздрогнул. Хулиган?

Фокс издал сдавленный звук. Брендан повернулся, чтобы посоветовать другу держать рот на замке, и понял, что они собирают толпу. Весьма любопытствующую.

– Все в порядке, Ханна, – вздохнула Пайпер, выходя из-за спины сестры.

Покраснев от смущения, она подолом рубашки подняла сковородку. Это движение обнажило подтянутый живот почти целиком, и Брендан стиснул зубы. Если он не мог не заметить маленькую родинку справа от ее пупка, значит, и остальные тоже заметили. Она больше не была в расшитом блестками платье, но в велосипедных шортах, с распущенными волосами и грязным пятном на носу была не менее красива.

– Не обращай на него внимания, – сказала Пайпер, отмахиваясь от него. – Ты не видишь, куда это можно выбросить?

– Леди говорит, не обращай на него внимания, – сказал Фокс, забавляясь.

– А ты кто, его смазливый кореш? – Ханна разве что зубами не щелкнула, отбрив ошеломленного Фокса, и тут же переключила гнев на Брендана: – Последнее, что ей нужно, – это очередной чувак, заставляющий ее чувствовать себя отбросом. Оставь ее в покое.

– Ханна, – резко прошипела Пайпер, проходя мимо, – это не стоит того, чтобы расстраиваться. Иди помоги мне.

Но сестра еще не закончила:

– И это была моя вина. Я оставила тряпку, пропитанную чистящим средством, на кухонном столе. А она спасла здание от пожара. – Ханна ткнула его в середину груди. – Оставь. Ее. В покое!

Брендан с каждой секундой чувствовал себя все более дерьмово. Что-то странное застряло у него в горле, и аппетит, с которым он вышел из дома, покинул его. Он все еще переживал из-за того, что Ханна назвала его хулиганом, когда она сказала, что последнее, что нужно Пайпер, – это очередной чувак, заставляющий ее чувствовать себя отбросом, и теперь что-то горячее и опасное закипало у него внутри.

Все это было для него внове. Женщины, особенно вдвое меньше его, не кричали на него на улице. И не пугали его до чертиков, едва не загоревшись. Часть его хотела смахнуть фигуры с шахматной доски дня и начать все сначала, надеясь и молясь, чтобы все вернулось на круги своя. Но вместо этого он обнаружил, что хочет исправить эту ситуацию с Пайпер больше, чем цепляться за статус-кво. Может быть, он подхватил чертов грипп или что-то в этом роде, но, когда Пайпер выбросила сковородку в мусорный бак и поплыла обратно к дому, он понял, что она собирается уйти, не сказав ему больше ни слова, и по какой-то причине он просто не мог позволить этому случиться.

Оставь ее в покое, сказала сестра, и извинения застряли у него в горле.

Как будто Брендан был отъявленным паршивцем, который направо и налево задевал женские чувства.

Нет, чувства только этой женщины. Почему только этой?

Он с трудом кашлянул.

– Пайпер.

Женщина, о которой шла речь, остановилась, положив руку на дверь, нетерпеливо тряхнула волосами, что было слишком сексуально для вечера понедельника в Вестпорте. Выражение ее лица говорило: «Опять вы?»

Ханна хмуро посмотрела на него:

– Я сказала, оставь мою сестру…

– Слушай сюда, – сказал Брендан младшей. – Я слышал, что ты сказала. Я уважаю тебя за то, что ты это сказала. Ты достаточно бойкая для дамочки из Лос-Анджелеса. Но я не выполняю приказы, я их отдаю. – Он позволил ей осмыслить сказанное. – Я накричал на нее, потому что так всегда поступают, когда кто-то оказывается на волосок от смерти. – Он встретился взглядом с Пайпер поверх головы Ханны. – Я больше не буду так делать.

Между бровями Пайпер появилась морщинка, и, черт возьми, он почувствовал облегчение. Она больше не казалась к нему равнодушной.

– Все в порядке, Ханна, – сказала Пайпер, убирая руку с двери. – Если хочешь вернуться наверх, я могу пойти и купить что-нибудь готовое на ужин.

Ханна все еще не двигалась с места. Как и окружившая их толпа. Брендан не мог винить местных жителей за их любопытство. Эти две девушки были совершенно неуместны в маленьком рыбацком городке. Как два взрыва красок.

Пайпер подошла и положила голову на плечо сестры.

– Я ценю, что ты защищаешь меня, Ханнс, но ты из тех, кто любит, а не из тех, кто сражается. – Она поцеловала ее в щеку. – Иди, расслабься. Твои альбомы Radiohead[21] прячутся в потайном кармане моего красного стеганого чемодана «Шанель».

Младшая сестра ахнула, поворачиваясь к Пайпер.

– Они не влезли бы ни в один из моих чемоданов. Ты взяла их для меня?

– Приберегла на черный день. – Она толкнула сестру бедром. – Ступай. Включи проигрыватель и слушай так громко, как только захочешь.

– Ты поклонница винила? – подал голос Фокс, напомнив Брендану, что он стоял там с самого начала. Ханна с сомнением посмотрела на приятеля Брендана, но от этого его дурацкая ямочка стала только глубже. Он ткнул большим пальцем в сторону гавани. – Знаешь, в нескольких минутах ходьбы есть музыкальный магазин. Я мог бы показать… – Глаза младшей Беллинджер расширились, как блюдца.

– Фокс, – предупредил Брендан, беря его за руку и отводя в сторону.

– Ой, да ладно тебе, – бросил Фокс, прежде чем он успел что-либо сказать. – Она еще ребенок.

– Я не ребенок! – крикнула Ханна. – Мне двадцать шесть!

Фокс понизил голос еще на октаву, придвинулся ближе.

– Господи, она милая, но она не в моем вкусе. Я просто пытаюсь выиграть для тебя немного времени наедине с Пайпер. – Он приподнял бровь. – И кто бы не хотел побыть наедине с Пайпер. Боже правый, чувак. Сандерс ее недохвалил.

– Заткнись на хрен.

Его друг рассмеялся:

– Ты ведь знаешь, как наверстать упущенное время?

– Я сказал, не заставляй меня объяснять, – процедил Брендан сквозь зубы.

– Хорошо. Все в порядке. Просто поручись за меня, – пробормотал Фокс. – Я верну ее через двадцать минут, и я мог бы даже сказать несколько приятных вещей о твоей ворчливой заднице. Тебе не повредит.

Брендану было неприятно признавать, но Фокс был прав. Это была его третья встреча с Пайпер, и все три раза он вел себя как придурок. Сначала потому, что она осуждала его город. Затем он пришел к выводу, что она была избалованной богатенькой девкой. После этого он мог лишь винить себя за то, что его болезненно раздражает противоположный пол. И это притом, что у него нет женщины. Что и говорить, огромный шаг. Он мог бы сейчас просто извиниться перед ней, пойти домой и попытаться перестать о ней думать. Да, он мог бы это сделать. Просто три месяца избегать этой части города и придерживаться своего распорядка дня.

Она взглянула на него сквозь ресницы. Не кокетливо. Просто заинтересованно. Как будто задавалась вопросом. И он поймал себя на мысли, что сожалеет о том плохом впечатлении, которое произвел.

– Это мой сменный шкипер. Если он не вернет ее через двадцать минут, я его утоплю и представлю это как несчастный случай.

На ее губах появилась дразнящая улыбка, и он задался вопросом – ничего не мог с собой поделать, – что за мужчина мог получить поцелуй от такой женщины.

– Сфотографируй его удостоверение личности, Ханнс, – попросила Пайпер, продолжая смотреть на Брендана как на головоломку, которую она не знала, хочет ли разгадывать. – И перешли мне.

Фокс кивнул и вытащил бумажник из заднего кармана.

– Похоже, в Лос-Анджелесе они вырастают не только красивыми, но и умными.

– Вау. – Пайпер улыбнулась Фоксу. – Комплимент. Я уже начала думать, что в Вестпорте комплименты запрещены законом.

Брендан смерил Фокса убийственным взглядом.

– Что я такого сказал?

Фокс сунул Ханне свое удостоверение.

– Извините, капитан. Это природное обаяние.

Младшая Беллинджер сфотографировала водительские права Фокса. Мгновение спустя раздался звук оповещения, и Пайпер подтвердила, что у нее есть жизненно важная информация об этом человеке. Фокс жестом предложил Ханне идти впереди него по тротуару, что она и сделала, скрестив руки на груди, перед этим успев бросить Брендану предупреждающий взгляд.

Боже милостивый, что случилось, ведь его так уважают в этом городе?

Если бы у этих двух девушек оказалось под руками все необходимое, он был чертовски уверен, что прямо сейчас его бы вымазали дегтем и вываляли в перьях. Или повесили за ноги в гавани, как призовой улов.

Брендан подошел к Пайпер, чувствуя себя так, словно балансировал на канате. Но остаться наедине с девушкой даже мечтать не стоило: он мог поклясться, что половина чертова города все еще стоит вокруг, подавшись вперед, чтобы увидеть, как он собирается выбираться из немилости.

– Этот пожар испортил тебе ужин?

Она кивнула, теребя подол рубашки.

– Думаю, мироздание просто не смогло допустить чего-то настолько совершенного. Тебе стоило это увидеть. Мясо уже почти не походило на мозги.

Желание улыбнуться застигло его врасплох.

– Я, э-э, – он натянул поглубже шапочку, попытался отпугнуть нескольких местных громким фырканьем и порадовался, когда они разбежались во все стороны, – я был невежлив, накричав на тебя. Приношу свои извинения. – Господи, она была еще красивее с отражающимся в глазах закатом. Вероятно, именно поэтому он добавил: – За этот раз и за все предыдущие.

Пайпер скривила губы и слегка наклонила голову, как будто пыталась скрыть улыбку.

– Спасибо. Принято.

Брендан хмыкнул и качнул подбородком в сторону «Красного буя».

– Они принесли мне заказ прямо перед тем, как ты выбежала с огнем. Иди поешь. – Когда Пайпер моргнула, он мысленно повторил сказанное и понял, что это было не приглашение, а требование. – Если хочешь, – добавил он.

Она что-то мурлыкнула и скользнула мимо него. Пахну́ло духами, и, очевидно, этот запах сотворил что-то с его мозгом, потому что он последовал за ней, не отдавая приказа ногам. Все обернулись и уставились им вслед, а они вошли внутрь и сели за тот же столик. Черт возьми, клиенты, ожидающие свои заказы, даже не пытались скрыть своего интереса.

Он не хотел, чтобы кто-нибудь подслушал их разговор. Это было не их дело. Только поэтому он сел рядом с Пайпер и чуть придвинул ее стул.

Брендан поставил перед ней тарелку с рыбой и жареной картошкой, взял вилку и вложил ей в руку.

– Итак… – Она подцепила самую маленькую картошку на тарелке, и он нахмурился. – Твой друг – твой сменный шкипер. Стало быть, ты капитан?

Слава богу. Что-то, о чем он может говорить.

– Верно. Я капитан «Деллы Рэй».

– О. – Она наклонила голову. – Откуда это название?

– Я принял штурвал у своего тестя, Мика. Шхуна названа в честь его жены.

– Как романтично. – Если упоминание о родственниках и вызвало у нее неловкость, она не подала виду. Напротив, это, казалось, возбудило ее интерес. – Сегодня днем мы с Ханной прогулялись до гавани. Так много лодок названо в честь женщин. Для этого есть причина?

Он представил Пайпер, расхаживающую по его гавани, и задался вопросом, сколько автомобильных аварий она спровоцировала.

– Женщины защищают. Растят. Кораблю дают имя женщины в надежде, что она защитит экипаж. И, может быть, замолвит за нас словечко другой важной женщине в нашей жизни – океану.

Она откусила кусочек рыбы, с улыбкой прожевала.

– У тебя когда-нибудь была женщина в команде?

– Господи Иисусе, нет. Я не хочу утонуть.

Она снова улыбнулась. На ее лице опять промелькнуло веселое выражение.

– Стало быть, мысль о женщинах успокаивает, но их реальное присутствие стало бы катастрофой.

– Да.

– Что ж, в этом есть смысл. – Она саркастично подмигнула. – Отчим немного рассказал нам о ловле камчатского краба. Это всего несколько недель в году?

– Даты меняются каждый сезон в зависимости от спроса и общего улова.

Пайпер кивнула.

– А чем ты занимаешься в остальное время года? Кроме того, что кричишь на безобидных женщин на улице.

– Сколько еще ты собираешься меня этим попрекать?

– Я еще не решила.

– Достаточно справедливо. – Брендан вздохнул, заметил, что она перестала есть, и подтолкнул ее руку с вилкой к тарелке. Когда она отправила в рот приличный кусок, он продолжил: – Летом мы ловим тунца. Это более долгие рейсы. Четыре, пять дней. В перерывах выходим по ночам, чтобы привезти лосося, форель, треску.

Ее брови поползли вверх, она наклонила вилку к тарелке.

– Ты и эту рыбу поймал?

– Может быть.

Она прикрыла рот рукой.

– Это так странно.

Странно? Ему нравилось сидеть и смотреть, как она ест что-то, что он привез на своей шхуне. Нравилось знать, что бо́льшая часть города либо зарабатывала деньги на его уловах, либо кормила ими свои семьи, и сейчас он как никогда ощутил прилив стиснувшей грудь мужской гордости.

– Хочешь, я сделаю заказ для твоей сестры? Или они могут упаковать обед Фокса, а он потом закажет себе еще.

– Она будет счастлива половинке твоей порции. – Она пододвинула к нему тарелку Фокса. – А это должен ты съесть. Не знаю, что это такое, но выглядит неплохо.

Брендан хмыкнул:

– Это пирог.

– О-о-о. – Она подождала, но он не сделал ни малейшего движения, чтобы взять вилку. – Не любишь пироги?

– Это не рыба с жареной картошкой.

– И это плохо?

– Это не плохо, просто я такое не заказываю. – Он поерзал на стуле, задаваясь вопросом, всегда ли сиденья были такими неудобными. – Я всегда заказываю рыбу с жареной картошкой.

Пайпер снова изучала его из-под своих длинных ресниц – и ему хотелось, чтобы она перестала. Каждый раз, когда она так смотрела, молния на джинсах начинала ему давить.

– Ты никогда не ел ничего другого из меню?

– Нет. Мне нравится то, что мне нравится.

– Но это же скучно.

– Я бы сказал, безопасно.

– О нет. – На ее лице появилось серьезное выражение. – Ты думаешь, Брендан, в этом пироге прячется женщина-рыбак?

Его резкий смех заставил ее подпрыгнуть. Черт, он и сам подпрыгнул.

Кто-нибудь когда-нибудь заставал его врасплох подобным образом? Пожалуй, нет. Он слегка повернулся и увидел, что на него уставились работники «Красного буя» и полдюжины посетителей. Когда он обернулся, Пайпер протягивала вилку.

– Попробуй пирог. Рискни.

– Мне не понравится.

– И что?

И что?

– Я ничего не пробую. Если я решу съесть пирог, мне придется съесть его целиком. Я не хожу вокруг, пробуя все подряд и двигаясь дальше. Это – нерешительность.

– Если бы Ханна была здесь, она бы сказала тебе, что у тебя психологические проблемы.

Брендан вздохнул и посмотрел в потолок.

– Ну, у меня, кажется, не было никаких чертовых проблем, пока не появились вы двое и не начали на них указывать.

Она пропустила подколку мимо ушей.

– Брендан.

Он набычился:

– Что?

Пайпер снова протянула вилку.

– Попробуй пирог. Это тебя не убьет.

– Господи. Если тебе это так важно. – Брендан выхватил вилку у нее из рук, осторожно, чтобы не задеть ее зубьями. Когда он занес вилку над корочкой, она прижала костяшки пальцев ко рту и тихонько взвизгнула. Он покачал головой, но какая-то часть его испытала облегчение от того, что ей, похоже, было не так уж плохо. Пусть даже она развлекалась за его счет. Однако он считал, что вроде как в долгу перед ней после сцены на улице.

Да.

Он воткнул вилку в пирог, наколол кусок вместе с курицей, овощами и соусом. Положил в рот и прожевал.

– Это ужасно. – Кто-то за прилавком вздохнул. – Без обид! – не оборачиваясь, крикнул он. – Просто это не рыба с жареной картошкой.

Пайпер убрала руки от лица.

– Что ж, это оказалось разочарованием.

Он продолжал есть, кривя губы от жидкой подливки.

– Ты правда собираешься все это съесть? – пробормотала она.

Он отломил еще один большой кусок:

– Я же сказал, что да.

Пару минут они ели молча, пока Брендан не заметил, что ее внимание переключилось на окно, и понял, что она вспоминает об инциденте со сковородкой. Еще один укол вины пронзил его за то, что он накричал на нее.

– Ты планируешь снова попробовать готовить?

Она посмотрела на свою едва начатую тарелку с едой.

– Не знаю. Цель была в том, чтобы пережить одну ночь и двигаться дальше. – Она покосилась на него. – Может быть, мне повезет больше, если я дам нашей плите женское имя.

Брендан на секунду задумался.

– Эрис. – Она с любопытством наклонила голову. – Богиня хаоса.

– Ха-ха.

Пайпер положила вилку, давая понять, что закончила есть, и Брендан заторопился. Они сидели здесь уже добрых десять минут, а он все еще ничего не узнал о ней. Во всяком случае, ничего важного. И он был бы не прочь разобраться в ней, в этой девушке, которая в одну минуту казалась избалованной, а в следующую – такой уязвимой. Черт возьми, было что-то завораживающее в том, как она менялась, приоткрывала какую-то глубину, а потом утанцовывала прочь. Неужели он действительно проговорил о рыбалке большую часть обеда?

Он хотел спросить, что имела в виду Ханна, когда сказала, что мужчины относятся к Пайпер как к отбросу. Это заявление застряло у него в голове с тех пор, как он его услышал.

– Ты так и не ответила мне сегодня утром. Зачем вы приехали в Вестпорт? – вместо этого спросил он.

Пайпер запустила пальцы в волосы, но, услышав его вопрос, замерла.

– Ты сказала, три месяца, – продолжил он. – Довольно существенный промежуток времени.

Она покачала под столом ногой.

– Это довольно неловкая история.

– Тебе нужно выпить пива, прежде чем рассказывать?

Ее губы дернулись.

– Нет. – Она закрыла глаза и вздрогнула. – На самом деле это более чем неловко. Унизительно. Не знаю, стоит ли давать тебе такие боеприпасы.

Черт, он действительно ублюдок.

– Я не стану использовать это против тебя, Пайпер.

Она пронзила его своими ярко-голубыми глазами и, казалось, осталась довольна тем, что увидела.

– Ладно. Просто постарайся остаться непредвзятым. – Она выдохнула. – У меня был тяжелый разрыв. Публичный. И я не хотела, чтобы в социальных сетях меня назвали жалкой, понимаешь? Поэтому я отправила массовую рассылку сотням людей и пригласила их в бассейн на крыше отеля «Мондриан». И ситуация вышла из-под контроля. Полицейские вертолеты, фейерверки… многие были обнаженными. Так что меня арестовали, и это чуть не стоило моему отчиму денег на производство его следующего фильма. Он отправил меня сюда почти без средств, чтобы преподать урок и заставить меня стать самодостаточной. А Ханна не позволила мне ехать одной.

Вилка Брендана замерла в воздухе на целую минуту. Он попытался собрать все воедино, но мир, который она описала, был так далек от его мира, что вся история звучала почти как выдумка.

– Когда это случилось?

– Несколько недель назад, – со вздохом сказала она. – Ну да, когда так рассказываешь, это звучит намного хуже, чем тогда казалось. – Прикусив нижнюю губу, она вглядывалась в его лицо. – О чем ты думаешь? Ты был прав, и я просто богатый, избалованный ребенок?

– Не решай за меня. Ты уже и так заставила меня есть этот чертов пирог.

– Неправда!

Брендан проглотил еще один кусок дерьмового пирога, его мысли вернулись к ужасному разрыву, о котором она упомянула. Откуда возникло чувство, что у него вот-вот сломается позвоночник?

– Я много о чем думаю, – сказал он. – В основном я не могу представить тебя в тюрьме.

– Все было не так уж плохо. Охранница, Лина, оказалась такой лапочкой. Она разрешила мне воспользоваться обычным туалетом.

– Как тебе это удалось?

– Я нравлюсь людям. – Она посмотрела на него сверху вниз, чуть наклонив очаровательный носик. – Как правило.

Он фыркнул.

– Да, это я вижу. Кокетка.

Она ахнула. Затем пожала плечами.

– Да. – Прошло несколько секунд. – Ты не позволил мне флиртовать с тобой. А потом я подумала, что ты женат. Все мои действия оказались напрасными, и теперь я не знаю, как себя вести. Пытаться флиртовать снова кажется бессмысленным.

В смысле?

– А ты попробуй.

– Нет. Не могу! – пролепетала она. – Третья стена уже разрушена.

Он что, весь взмок? Что, черт возьми, происходит?

– Какая следующая стадия после флирта? После того, как подцепишь кого-то на крючок?

– Подцеплю? Фу. – Она пожала плечами. – Вообще-то не знаю. Я никогда не заходила так далеко. – Она скрестила ноги, привлекая его взгляд к тому, как заскользили шорты по гладким бедрам. И снова его брюки стали ему тесноваты. – Но мы отклонились от темы моей грязной истории.

– Нет, не отклонились, – возразил он. – Я все еще перевариваю ее. Вместе с…

– Только не говори опять о пироге.

Они оба изобразили полуулыбку.

– В любом случае, если я не найду способ вернуться в Лос-Анджелес, мы с Ханной останемся здесь до Хеллоуина. Думаю, мой лучший выбор – тратить меньше времени на приготовление пищи и больше – на то, чтобы понять, как это сделать. – Она постучала ногтем по столу. – Может быть, если найдется способ доказать, что я научилась быть ответственной, Дэниел позволит мне вернуться домой.

Брендан размышлял о том, что Пайпер была на вечеринке, которая включала обнаженную натуру – в каком именно качестве? Была ли она сама голой?

– Значит, так. – Из-за мыслей, крутящихся в голове, он заговорил более резко, чем намеревался. – У меня есть идея. Почему бы тебе не попытаться по-настоящему насладиться временем за пределами девятого круга ада, которым является Лос-Анджелес?

– Кто сказал, что я не наслаждаюсь? Посмотри: ужинаю с кем-то рыбой с жареной картошкой. Если это не похоже на жизнь, значит, я чего-то не понимаю. – Ухмыляясь, она отправила в рот ломтик картофеля, а он старался не смотреть, как она жует. – Но ты прав. Стоит быть поусерднее. Может быть, я очарую одного из тех симпатичных рыбаков в гавани, чтобы он взял меня на рыбалку.

При мысли о том, что она окажется на шхуне другого мужчины, Брендан ощутил в горле кислоту.

– Попробуй. Если хочешь получить скверный опыт.

– Хочешь сказать, что можешь предложить что-нибудь получше?

– Чертовски верно.

Они все еще говорят о рыбалке? Брендан не знал. Но он был возбужден, а она, казалось, чего-то ждала. Чтобы он пригласил ее на свидание на свою шхуну?

Что-то, похожее на страх, слишком долго держало его рот на замке. Пайпер окинула его оценивающим взглядом и, явно собираясь уходить, поднялась из-за стола; у входа в ресторан появились ее сестра и Фокс.

– Вот и они. Я возьму коробку с едой. – Она наклонилась и поцеловала его в обе щеки, как будто они были в чертовом Париже. – Спасибо за ужин, капитан. Обещаю держаться от тебя подальше.

Когда она бросила оставшуюся рыбу с жареной картошкой в контейнер и отошла, чтобы присоединиться к своей сестре, Брендан не был уверен, хочет ли он, чтобы Пайпер держалась подальше. Если нет, значит, он только что упустил возможность пригласить ее на свидание. Утром он уезжал на трехдневную рыбалку, так что, если предположить, что он хочет получить возможность больше видеться с девушкой из Лос-Анджелеса, ему придется подождать следующего раза. И этот следующий раз может никогда не наступить.

Фокс плюхнулся рядом с ним в кресло, ухмыляясь от уха до уха.

– Как все прошло, кэп?

– Заткнись.

Глава десятая

Пайпер снился кошмар, в котором гигантские мыши с подергивающимися маленькими носиками гнались за ней по лабиринту, а она размахивала пылающей сковородкой. Поэтому, когда на следующее утро она услышала стук в дверь, ее первой мыслью было: «За мной явился мышиный король». Она резко села и звонко треснулась головой о верхнюю койку.

– Ой, – пожаловалась она, стягивая маску на лоб и трогая пальцем место удара. Уже болит.

Сверху донесся зевок.

– Ты снова ударилась головой?

– Да, – проворчала она, пытаясь сообразить, от чего проснулась. Вряд ли через их окно и соседнее здание могло проникнуть много солнечного света. Не тогда, когда их и соседнюю стену отделял всего лишь какой-то дюйм. В квартире было почти темно. Возможно, еще даже не рассвело.

Кто-то дважды стукнул в дверь кулаком, и она закричала, ее рука взлетела к груди.

– Мышиный король, – выдохнула она.

– Что? – хихикнула Ханна.

– Ничего. – Пайпер стряхнула с себя вымышленную паутину и осторожно покосилась на дверь. – Кто там?

– Брендан.

– О. – Она подняла глаза и поняла, что обменивается хмурыми взглядами с Ханной, хотя они и не могли друг друга видеть. Что нужно от нее сварливому капитану, что такого, что не могло подождать до времени нормальных людей? Каждый раз, когда она думала, что они видели друг друга в последний раз, он снова оказывался прямо у нее перед носом. Это сбивало с толку.

Пайпер не лгала, она действительно не знала, как вести себя в его присутствии. Обычно она с легкостью очаровывала, флиртовала, льстила и обводила мужчин вокруг пальца. Пока не наскучивала им. Они уходили, и, кажется, со временем это происходило все быстрее и быстрее. Но это не имело отношения к делу. Брендан украл из ее колоды козырную карту симпатичной девушки, и она не могла вернуть ее обратно. Он уже слишком часто заглядывал за занавес. Когда они встретились в первый раз, она была похожа на утонувшую крысу и оскорбила его любимый Вестпорт. При второй встрече оскорбила его покойную жену. После едва не сожгла дотла это допотопное здание…

Хотя обедать с ним было довольно приятно.

Может быть, это неподходящее слово.

Иначе. Определенно, иначе. Она вступила в разговор с мужчиной, не пытаясь постоянно демонстрировать себя с выгодного ракурса и правильно смеяться. Казалось, его интересовало то, что она хотела сказать. Могло ли это быть на самом деле?

Очевидно, он не пришел в неминуемый восторг от ее внешности. Ее привычные взгляды из-под ресниц лишь раздражали его. Но может быть, он захотел стать ей другом! Например, благодаря ее характеру. Разве это не любопытно?

– Ха, – пробормотала она сквозь зевок. – Стать другом.

Свесив ноги с края кровати, она сунула их в черные бархатные тапочки «Дольче Габбана» и направилась к двери. Прежде чем открыть ее, Пайпер поддалась тщеславию и стерла следы сна в уголках глаз. Открыла дверь и вытянула шею, чтобы посмотреть в лицо угрюмому капитану.

Пайпер начала было произносить «доброе утро», но Брендан натужно кашлянул и повернулся на четверть оборота, уставившись на дверной косяк.

– Я подожду, пока ты оденешься.

– Прости?.. – Сморщив нос, она посмотрела на свою майку и трусики. – Ой.

– Держи, – сонно окликнула Ханна, бросая Пайпер подушку.

– Спасибо. – Она поймала ее и выставила перед собой, как пухлый щит.

Постойте-ка. Неужели этот мужчина, которого она считала не более чем хулиганом… покраснел?

– Ой, да ладно, Брендан, – усмехнулась она. – В моих соцсетях все намного хуже. На самом деле у любого человека.

– Но не у меня, – приглушенно возразила Ханна. Секунду спустя она уже тихо похрапывала.

Пайпер впервые заметила у ног Брендана набор инструментов.

– Для чего это?

Мужчина наконец позволил себе снова обратить на нее внимание, и на его челюсти напрягся мускул. Подушка закрывала Пайпер от шеи до верхней части бедер, но изгиб обтянутых трусиками ягодиц был по-прежнему на виду. Глаза Брендана теперь путешествовали по этой выпуклости, продолжая двигаться вверх по линии ее спины. Он нервно сглотнул.

– Я сменил замок на двери внизу, – хрипло сказал он, пристально глядя на нее. – И здесь сменю тоже. Это займет всего несколько минут.

– О. – Пайпер выпрямилась. – Зачем?

– Сегодня утром мы уходим на три ночи. Последняя рыбалка перед крабовым сезоном. Я просто, – он присел на корточки и начал рыться в своей коробке, лязгая металлом, так что она едва расслышала его, когда он сказал, – хотел убедиться, что здесь безопасно.

Пайпер сжала подушку пальцами.

– Как мило с твоей стороны.

– Ну, – он снова выпрямился во весь рост, держа в руках инструменты, – я увидел, что ты этого не сделала. Даже несмотря на то, что у тебя было два дня.

Пайпер покачала головой:

– Обязательно тебе было портить этот милый жест?

Брендан хмыкнул и принялся за работу, очевидно, решив не обращать на нее внимания. Хорошо. Просто чтобы досадить ему, она выронила подушку и пошла варить кофе. Во время поездки в музыкальный магазин с Фоксом Ханна нашла магазин «Электроника для мам и пап»[22] и купила кофеварку на одну чашку, которую обычно можно найти в гостиничном номере. Они продавали ее за десять долларов. Ну кто продает что-то за десять долларов? Они обрадовались тому, что Ханна охотится за выгодными предложениями точно так же, как Пайпер обычно радовалась, найдя платье от «Бальман»[23] за четыре тысячи долларов на распродаже остатков коллекции.

– Не хочешь чашечку кофе? – спросила Пайпер.

– Нет, спасибо. Я уже выпил одну.

– Дай угадаю. – Налив кружку воды, она опустила крышку кофеварки и включила ее. – Ты никогда не выпиваешь больше одной чашки.

Он хмыкнул.

– Две – по воскресеньям. – Он нахмурился. – Что это за красная отметина у тебя на голове?

– О. – Пайпер подняла руку и потрогала пальцами больное место. – Я не привыкла спать на кровати, над которой в трех футах находится вторая кровать. Все время бьюсь головой о верхнюю койку.

Он издал какой-то звук, продолжая хмуриться.

Эта показная сварливость заставила Пайпер приподнять уголок рта.

– Что ты собираешься ловить на этот раз?

– Палтуса. Окуня.

Она закатила глаза на его резкий ответ и прислонилась спиной к щербатой кухонной стойке.

– Ну, мы с Ханной все обсудили и принимаем твое предложение. – Она взяла свой недопитый кофе, помешала его пальцем и сделала глоток. – Мы хотим наслаждаться нашим пребыванием в Вестпорте. Говори, куда идти. Что делать.

Брендану потребовалась еще минута, чтобы закончить с замком. Он проверил его и сложил инструменты в коробку, а потом подошел к ней, доставая что-то из заднего кармана. Она почувствовала покалывание на внутренней поверхности бедер и поняла, что он разглядывает ее, но притворилась, что не заметила этого. В основном потому, что не знала, как к этому относиться. Этот знакомый огонь мужского внимания не давал ей привычного ощущения успеха. Внимание Брендана делало ее немного… беспокойной. Он, конечно, не мог не смотреть. Но настоящий интерес заключался в чем-то другом. Она даже не знала, как поступит, если Брендан проявит больше, чем мимолетное внимание к ее сексуальности.

И он все еще носил обручальное кольцо. Это означало, что он до сих пор привязан к покойной жене.

Так что им с Бренданом можно стать только друзьями. Определенно, только друзьями.

Брендан кашлянул:

– Ты в пяти минутах ходьбы от маяка. Сейчас достаточно тепло для пляжа. Еще в городе есть небольшая винодельня. Мои мужчины всегда жалуются на то, что им приходится ходить туда на свидания. У них есть нечто, называемое местом для селфи. Так что тебе должно понравиться.

– Звучит и правда неплохо.

– Еще я принес вам несколько меню навынос, – тихо закончил он, бросая их на стойку, и, когда он стоял так близко, было невозможно не заметить их большую разницу в размерах. Или не уловить запах соленой воды, очевидно, служившей ему дезодорантом.

Друзья, напомнила она себе.

Скорбящий вдовец – неподходящий предмет для интрижки.

Сглотнув, Пайпер посмотрела на меню. Он принес три штуки.

Она поджала губы.

– Не рановато для оскорблений?

– Я не говорю, чтобы ты не готовила. Это запасные варианты. – Он открыл первое сложенное меню китайского ресторана. – Я в каждом обвел кружком то, что обычно заказываю, чтобы ты знала, какое блюдо лучше.

Она игриво толкнула, хотя из-за того, что он был на фут выше, ее бедро ткнулось ему в верхнюю часть ноги.

– Ты имеешь в виду единственное блюдо, которое пробовал?

Он почти улыбнулся:

– Это одно и то же.

– Ба.

– У тебя телефон под рукой? – спросил Брендан.

Кивнув, она развернулась, сделала два шага и подняла отброшенную подушку, прижав ее к пятой точке, чтобы положить конец его страданиям – и дать ему понять, что она считала намек. «Только друзья». Забрала свой сотовый с почетного места под подушкой, затем повернулась, снова переместив подушку, чтобы прикрыться спереди. Когда она обернулась, Брендан с любопытством наблюдал за ней, но никак не прокомментировал ее внезапную скромность.

– Если у вас с сестрой возникнут какие-то проблемы, пока меня не будет, позвони Мику. – Он опустил подбородок. – Это мой… мой тесть.

– Мы с ним вчера познакомились, – сказала Пайпер, улыбаясь странному напряжению Брендана при упоминании о том, что у него есть тесть. – Он такой милый.

Брендан, казалось, на мгновение был застигнут врасплох.

– А. Хорошо. Ну, он не так уж далеко отсюда. Вот его контакты на случай, если вам что-то понадобится.

– Да, капитан. А после этого я протру палубу.

Он фыркнул:

– Стоило ей один раз воспользоваться шваброй…

Пайпер просияла.

– О, ты заметил, как мы навели тут блеск, да?

– Да. Неплохо, – прокомментировал он, оглядывая квартиру. – Готова?

Пайпер уважила его, забив продиктованный номер Мика в телефон.

– Спасибо…

– И мой запиши, – резко сказал он, внезапно заинтересовавшись одним из меню. – У меня не будет связи в море, но…

– Записать на случай, если мне понадобится кулинарный совет, когда ты вернешься?

Он издал невнятный утвердительный звук.

Пайпер сжала губы, чтобы скрыть улыбку. Она видела Брендана с его другом Фоксом. Как они общались, подкалывая друг друга, как братья. На самом деле неудивительно, что ему непривычно заводить новых друзей.

– Хорошо. Назовите мне цифры, капитан.

Он, казалось, с облегчением продиктовал номер, а она набрала его на своем телефоне. Когда она нажала «вызов», он поднял голову, словно пытаясь понять, откуда доносится звук.

– Это твой телефон, – рассмеялась она. – Я звоню тебе, чтобы у тебя тоже был мой номер.

– О. – Он кивнул, уголок его рта слегка дернулся. – Ясно.

Она приложила ладонь ко рту и прошептала:

– Мне ждать от тебя нюдсов?

– Господи Иисусе, Пайпер, – проворчал он, поправляя меню навынос в знак того, что дискуссия окончена. Но он секунду поколебался, прежде чем направиться к двери. – Теперь, когда у тебя есть мой номер, означает ли это, что в следующий раз, когда ты ворвешься в бассейн на крыше, я получу приглашение вместе с остальными?

Брендан подмигнул, давая ей понять, что шутит. Но она не могла удержаться от ухмылки, представив мысленный образ этого приземленного гиганта, идущего сквозь море лощеных социальных альпинистов Лос-Анджелеса.

– О да. Ты в деле.

– Отлично.

После еще одного почти незаметного движения ее ног Брендан кашлянул в кулак и снова отвернулся. Он взял свой ящик с инструментами и начал спускаться по лестнице. Вот и все. Дело сделано, формальности излишни. Пайпер следовала за ним, глядя на него сверху вниз с верхней площадки лестницы.

– Мы друзья, Брендан?

– Нет! – не теряя ни секунды, крикнул он в ответ.

Рассмеявшись, она закрыла дверь.

Ханна села и поинтересовалась:

– Что, черт возьми, происходит?

Пайпер медленно покачала головой.

– Не имею ни малейшего понятия.

Глава одиннадцатая

Брендан сидел в рулевой рубке «Деллы Рэй» и тыкал пальцем в экран телефона.

Он должен был помогать команде загружать продукты и лед, которые им понадобятся, чтобы сохранить рыбу в трюме свежей. Но они отчаливали через десять минут, и ему нужно было воспользоваться последними оставшимися минутами доступа в интернет, каким бы слабым он ни был в гавани.

Он установил Инстаграм[24]; теперь у него запрашивали личную информацию. Неужели он должен стать членом этой дурацкой соцсети, чтобы посмотреть фотографии? Ради всего святого. Зачем он вообще этим занимается? Даже если Пайпер добровольно поделилась информацией о том, что она, по-видимому, в этом гребаном приложении полуголая, он не должен смотреть. В самом деле, если он рассчитывает хоть немного сконцентрироваться на рейсе, ему совершенно не следует пополнять сокровищницу образов Пайпер, и так витающих в его голове.

Первым, и главным было воспоминание о Пайпер, открывшей ему дверь в маленьких белых трусиках. Белых. Такого он не ожидал. Она могла носить блестяще розовые или таусинные. Но, черт возьми, этот белый хлопок, облегающий ее промежность, этакий контраст невинности и сексуальности, заставил его полчаса спустя скачать приложение, как будто он был чертовым подростком. Он скрежетал зубами с тех самых пор, как вышел из «Безымянного», расстроенный тем, что его ладони не скользят по мягкому изгибу ее ягодиц – и, боже, он не имел права об этом думать.

Почему она потом прикрылась подушкой?

Неужели он так явно возбудился, что ей стало не по себе?

Обдумав это, он нахмурился. Ему не нравилась мысль о том, что она нервничает.

Не рядом с ним. Только не рядом с ним.

– Все загружено. Можем отчаливать, – сказал, влетая в рубку, Фокс в низко надвинутой на глаза моряцкой кепке. Впрочем, кепка была надвинута не слишком низко, и Брендан заметил, как вспыхнул его взгляд. – Регистрируешься в Инстаграме, кэп?

– Кто регистрируется в Инстаграме? – поинтересовался Сандерс, просовывая в дверной проем рыжую кудрявую голову. – Кто еще не зарегистрирован там?

– Люди, у которых есть дела поважнее, – прорычал Брендан. – Они просят меня придумать имя пользователя.

Вошел третий член команды, Дик, делая глоток из зажатой в темно-коричневых пальцах бутылки кока-колы.

– Имя пользователя для чего?

Брендан откинул голову.

– Господи Иисусе.

– Для Инстаграма, – ввел Дика в курс дела Сандерс.

– Проводишь небольшую разведку по поводу Пайпер, а? – спросил Фокс с выражением чистого, бесконечного удовольствия на лице. – Загружаешь несколько фотографий, чтобы согреться в рейсе?

– А так можно? – почти заорал Брендан. – Кто-то может просто так скачать ее фотографии?

– И я, и ты, и кто угодно, – сказал Дик. – Это интернет, старина.

Брендан с новым отвращением уставился на свой телефон. По его мнению, это было еще одной причиной зайти в дурацкое приложение и посмотреть, что к чему.

– Оно не дает мне просто использовать собственное имя в качестве имени пользователя.

– Да, наверное, потому что около девятисот Бренданов Таггартов уже успели зарегистрироваться до тебя.

– Так что мне использовать?

– КапитанМилашка69, – выпалил Фокс.

– КрабыДляВас, – подсказал Дик.

– СкользкийКогдаМокрый.

Брендан уставился на них.

– Вы все уволены. Ступайте по домам.

– Хорошо, хорошо, будем серьезны, – сказал Фокс, поднимая руки. – Ты пробовал «КапитанБренданТаггарт»?

Он хмыкнул и одним пальцем набрал имя. Это заняло у него целую вечность, потому что палец был таким большим, что постоянно нажимал на ошибочные символы.

– Принято, – наконец проворчал он, ерзая в капитанском кресле. – Что теперь?

Дик устроился рядом с Сандерсом, как будто у них был чертов час сплетен.

– Найди ее имя, – сказал он, доставая собственный телефон.

Брендан ткнул в него пальцем:

– Лучше не смотри.

Мужчина без лишних слов убрал телефон в карман.

– Капитан немного чувствителен, когда дело касается Пайпер, – объяснил Фокс с прежней довольной ухмылкой. – Он не знает, что делать со своими запутанными мужскими чувствами.

Брендан проигнорировал приятеля, вводя имя Пайпер в строку поиска, и вздохнул, когда появился целый список вариантов.

– Синяя галочка означает, что это она?

– О-о-о, – оживился Сандерс. – У нее есть галочка?

– Это хорошо или плохо?

Дик допил свою колу, издав отрыжку, на которую никто не отреагировал. Это был всего лишь компонент звукового сопровождения на рыбацкой шхуне.

– Это значит, что у нее много поклонников. Это значит, что она известна в интернете, босс.

Издав низкий горловой звук, Брендан нажал на галочку, и на экран телефона ворвалась Пайпер. Боже, он не знал, куда, черт возьми, смотреть в первую очередь. На одном маленьком квадратике была фотография, на которой она стояла на коленях в прибое на пляже, выставив напоказ спину, одетая только в трусики-бикини. Он мог бы пялиться на ее великолепную задницу весь день – и он определенно вернется к этому позже, когда останется один, – но это было еще не все. Их там было гораздо больше. Тысячи снимков Пайпер.

На другом она, игриво приподняв ногу, стояла в красном платье, с губами в тон, с мартини в руке. Прекраснее, чем кто-либо имел право быть. Он сосредоточился на недавнем, сделанном несколько недель назад, снимке и понял, что от этого зрелища у него отвисла челюсть. Когда она поведала ему историю о том, как ее арестовали и отправили в Вестпорт, он предположил, что она немного приукрасила.

Не приукрасила.

Вот она, среди шумной толпы, окутанная дымом и фейерверками, со вскинутыми вверх руками. Такая счастливая и привлекательная. Сколько человек нажали на сердечко?

Больше трех миллионов?

Брендан провел рукой по лицу.

Пайпер Беллинджер была с другой, ослепительной планеты.

Она не из твоей лиги.

Даже не близко.

Вспомнив, как прошлым вечером он кормил ее рыбой с жареной картошкой, когда она явно привыкла к икре и шампанскому, он смутился. Если бы он мог вернуться в прошлое и не приносить ей эти дурацкие меню навынос, он бы сделал это в мгновение ока. Боже, она, должно быть, посмеялась над ним.

– Ну? – подтолкнул Фокс.

Брендан с трудом прочистил горло:

– Что значит «подписаться»?

– Не надо, – поспешно предупредил Дик. – Не нажимай.

Но его большой палец уже успел это сделать.

– Поздно.

Вся троица вскочила на ноги.

– Нет. Брендан, только не говори, что ты только что нажал на синюю кнопку, – простонал Сандерс, запуская пальцы в копну рыжих волос. – Она увидит, что ты подписался. Узнает, что ты следишь за ней в интернете.

– Разве я не могу просто отписаться прямо сейчас? – Брендан собрался снова ткнуть в экран.

Фокс рванулся вперед.

– Нет! Нет, так еще хуже. Если она уже заметила, что ты подписался, она просто решит, что ты играешь в игры.

– Господи. Я все это просто удалю на хрен, – сказал Брендан, бросая возмутительное устройство на приборную панель, где оно ударилось о лобовое стекло. Команда выжидающе уставилась на него, ожидая, что он сделает как сказал. – Позже, – прорычал он, заводя мотор. – За работу!

Как только трое мужчин скрылись из виду, он медленно поднял телефон. Взвесив его на мгновение в руке, снова открыл приложение и пролистал профиль Пайпер, пока одно изображение не заставило его остановиться. Она сидела рядом с Ханной на трамплине для прыжков в воду, обе были завернуты в одно полотенце, на ее лице были капли воды. Она походила на ту Пайпер, с которой он ужинал прошлым вечером. Была ли она той девушкой? Или просто дерзкой гламурной путешественницей?

Огромное количество фотографий, на которых она блистала на вечеринках, балах и даже церемониях награждения, наводили на мысль, что она обожает находиться в центре внимания, любит богатство и роскошь. Дерьмо, о котором он ничего не знает. Более того, ей явно нравились лощеные, ухоженные мужчины, вероятно, с банковскими счетами, такими же, как у нее. И это означало, что его интерес к ней был для нее не только раздражающим, но и смехотворным. Он – закоренелый рыбак. Она – богатая, предприимчивая светская львица. Он даже не в состоянии заказать что-нибудь новенькое в ресторане, а она обедает со знаменитостями. Встречается с ними.

Ему просто придется провести следующие несколько месяцев, держа свое восхищение при себе, чтобы не выглядеть гребаным придурком.

Бросив последний взгляд на фотографию, на которой она улыбалась на трамплине для прыжков в воду, он решительно засунул телефон в передний карман джинсов и сосредоточился на том, что знал и умел.

На рыбной ловле.

Глава двенадцатая

Естественно, сначала они посетили винодельню.

Брендан – черт бы его побрал – был прав насчет того, что Пайпер понравится место для селфи. Стена как из драгоценных камней, раскрашенная в виде витража, виноградные лозы ползут по бокам и обвивают неоновую вывеску Vino. По сути, алтарь, на котором можно поклоняться богам социальных сетей.

Ханна пить не умела. После четырех бокалов вина ей пришлось предпринять изрядное количество попыток сделать приличную, неразмытую фотографию Пайпер.

Пайпер применила фильтр и вошла в Сеть. Автоматически нажала на свои уведомления.

– О, смотри-ка. – Ее пульс участился. – На меня подписался Брендан. – Она нажала на его профиль и поперхнулась. – Ой. Я единственная, на кого он подписан. Он только что зарегистрировался.

Ханна надула щеки.

– Боже. Ход новичка.

– Да… Но при этом очень, очень милый ход.

Как она отнеслась к тому, что Брендан смотрел на сплошные фото ее сисек и попки? Даже самые приличные фотографии были в некотором роде провокационными. Что, если такое отсутствие скромности оттолкнет его? Он правда создал профиль только для того, чтобы на нее подписаться?

Возможно, Ханна права, говоря, что социальные сети слишком контролируют ее мысли и удовольствия. Теперь она собиралась провести следующие три дня, гадая, какие фотографии просмотрел Брендан и что он о них подумал. Будет ли он смеяться над ее подписями? Если бы он смотрел на жизнь Пайпер Беллинджер через ленту в соцсети, перевесило бы это впечатление от реальной, живой Пайпер, которое она на него произвела?

– Ты бы видела этот маленький музыкальный магазинчик, Пайпс, – сказала Ханна, делая глоток вина.

Такова уж ее сестра. Только она могла, слишком много выпив, разглагольствовать о музыкальном магазине, а не о бывшем парне или влюбленности. Сколько она помнила, Ханна сидела на корточках в наушниках, уткнувшись в тексты песен. Когда ей исполнилось шестнадцать, Пайпер впервые привела Ханну на концерт – Mumford & Sons[25], – и бедняжка едва не потеряла сознание от потрясения. Ее душа состояла из музыкальных нот.

– У них был постер концерта «Алисы в цепях» 1993 года. Просто прикреплен к стене! Потому что они не удосужились его снять!

Пайпер улыбнулась энтузиазму сестры.

– Почему ты ничего не купила?

– Я хотела. Там был действительно хороший альбом Purple Rain[26], но цена слишком низкая. Это было бы похоже на воровство.

– Хорошая девочка. – У Пайпер возникло непреодолимое желание прокрутить свои фотки в профиле и посмотреть на все глазами Брендана, но она решительно задушила этот порыв. – Итак. Как тебе Фокс?

Ханна поставила стакан.

– Э-э-э. Не спрашивай.

– А что? Он милый.

– Не в моем вкусе.

– Недостаточно подавленный и страдающий?

Сестра фыркнула.

– У него телефон звонил, наверное, раз сто за двадцать минут. Это либо одна очень страстная девушка, либо несколько поклонниц, и я ставлю на последнее.

– Да, – согласилась Пайпер. – Он действительно смахивает на ловеласа.

Ханна болтала ногами.

– Кроме того, я думаю, что он просто играл роль второго пилота. Не терял времени даром, превознося достоинства Брендана.

– О? – Пайпер сделала подчеркнуто небрежный глоток вина. – И что Фокс о нем рассказывал? Просто любопытно.

Сестра сощурилась:

– Скажи мне, что он тебя не интересует.

– Вау. Нет. Его обручальное кольцо будто приварено к пальцу.

– И он тебе грубит. – Ханна поерзала на стуле, как будто собиралась что-то сказать. – В последнее время тебя окружают какие-то гнусные парни, тебе не кажется? Адриан. До него – тот продюсер научно-фантастического проекта HBO[27], не помню его имени. Я просто хочу убедиться, что это не станет плохой привычкой.

Пайпер немного откинулась назад.

– Ты имеешь в виду схему, по которой я выбираю мужчин, заставляющих меня чувствовать себя дерьмово?

– Ну… да.

Она прокрутила в голове последние три знакомства. Это не заняло много времени, так как в общей сложности они длились недель шесть.

– Черт. Возможно, ты права.

– Да? – Брови Ханны взлетели вверх. – Я имею в виду… я знаю.

– Хорошо, я буду осторожнее, – сказала Пайпер.

Если сестра права, почему она будто нарочно выбирает паршивых овец? Ее пугает идея хороших отношений? Потому что она считает, что не сможет их построить? Это было не только возможно, но и вероятно. Тем не менее отнести Брендана к категории «паршивых овец» было довольно затруднительно.

– Из тех парней никто не извинялся. И они определенно были не из тех, кто станет тосковать по умершей жене. Возможно, мне просто интересно узнать больше именно о Брендане. В Лос-Анджелесе люди другие.

– Это верно.

– У нас был настоящий разговор без сексуального подтекста. Ни один из нас ни разу не проверил своего телефона. Это было чертовски странно. Наверное, я просто… очарована.

– Что ж, будь осторожна. – Прикусив кончик языка, Ханна принялась складывать самолетик из барной салфетки. – Или оттянись с Фоксом. Держу пари, это будет куда проще.

Пайпер не могла даже припомнить лицо этого парня. Только тот факт, что она оценила его как нечто привлекательное.

А вот лицо Брендана... Она могла вспомнить гусиные лапки, веером расходящиеся в уголках глаз. Серебряные крапинки, усеивающие зелень радужек. Большие обветренные руки и широкие плечи.

Она встряхнулась. Они вчера обедали вместе. Конечно, она все это помнила.

Ты хоть помнишь голос Адриана?

– Думаю, может быть, я просто побуду одна в этой поездке, – пробормотала Пайпер.

Через два часа они побрели по тротуару домой. Младшую сестру давно пора было уложить спать. Хотя было всего четыре часа дня, но кому какое дело?

Переходя улицу, на которой стоял их дом, Пайпер замедлила шаг. Похоже, у них был посетитель. Щуплый старичок с набором инструментов и солнечной улыбкой.

– Мэм.

– Эм, здравствуйте. – Пайпер подтолкнула Ханну, призывая ее к бдительности, и кивнула мужчине. Если подумать, у них уже начинало входить в привычку, вернувшись домой, встретить у своей двери местного жителя. – Привет. Чем могу помочь?

– Вообще-то я здесь, чтобы помочь вам. – Свободной рукой он вытащил листок бумаги из кармана рубашки. – Я владелец строительного магазина на Вест-Пасифик. Там сейчас заправляют мои сыновья, но у них маленькие дети, так что они приходят только поздним утром. Я сегодня открывал магазин и увидел, что на двери приклеена записка.

Он протянул Пайпер листок. Она-то тут при чем? Мысленно пожав плечами, она взяла записку и с нарастающим комом в горле прочла четыре строчки, выведенные грубоватым почерком.

БАР «БЕЗЫМЯННЫЙ». КВАРТИРА НА ВЕРХНЕМ ЭТАЖЕ. ПАЙПЕР БЕЛЛИНДЖЕР. ЕЙ НУЖНА МЯГКАЯ ПРОКЛАДКА НА ДНО ВЕРХНЕЙ КОЙКИ. ОНА УДАРЯЕТСЯ ГОЛОВОЙ.

КАПИТАН ТАГГАРТ

– О боже, – выдохнула она, обмахиваясь запиской. Я что, левитирую?

Она решила только дружить с морским капитаном. Это определенно не помогало унять ее довольно раздражающее влечение к нему.

– Он оставил в уплату немного наличных, – сообщил мужчина, похлопывая ее по руке. – Боюсь, когда мы войдем, вам придется помочь мне подняться по лестнице. Когда мне исполнилось семьдесят, мои ноги решили, что с них достаточно, но остальная часть меня все еще жива.

– Конечно. Разумеется. Позвольте мне взять инструменты. – Благодарная за то, что хоть что-то отвлекло ее от поступка Брендана, Пайпер забрала пыльную коробку. – Эм. Ханна?

– Что? – моргнули в ответ осоловевшие глаза. – Ой.

Зевая, Ханна пьяно привалилась к стене здания, чтобы Пайпер могла свободно отпереть дверь. Они вошли внутрь и до смешного медленно двинулись к лестнице. Пайпер подхватила старика под руку, и они вслед за пошатывающейся Ханной побрели к квартире.

– Кстати, я Пайпер. Девушка из записки.

– Наверное, мне следовало проверить. У моей жены возникли бы некоторые вопросы, если бы я позволил какой-то незнакомке провожать меня до квартиры.

Она засмеялась, помогая ему подняться на пятую и шестую ступеньки, их шаги были медленными и уверенными.

– Я Эйб. Я видел, как вы вчера прогуливались по гавани. Обычно я сижу возле морского музея и читаю газету.

– Точно. Вот почему ваше лицо мне знакомо.

Кажется, он был рад, что она его вспомнила.

– Раньше я каждый день читал газету на улице, но подниматься по лестнице на крыльцо становится все труднее. Теперь я могу это делать только по средам и четвергам. В эти дни у моей дочери выходные в супермаркете. Она подводит меня и помогает взобраться на крыльцо, чтобы я мог посидеть в тени. В остальные дни я сижу на лужайке и молюсь, чтобы солнце было не слишком ярким.

Поддерживая Эйба, Пайпер открыла дверь квартиры.

Как только они оказались внутри, она сунула Ханне в руки бутылку воды и указала на койку.

– Вот. Возможно, вы уже сможете разглядеть очертания моей головы на этих досках.

Эйб кивнул и очень медленно присел на корточки, чтобы открыть свой ящик с инструментами.

– Теперь, когда мы на свету, я вижу синяк, с которым ты щеголяешь. Ничего, мы это исправим.

Эйб принялся прибивать пенопласт с эффектом памяти к верхней койке, а Пайпер пыталась избежать дразнящих тычков Ханны.

– Брендану не нравится, когда Пайпер бо-бо. Брендан все поправит.

– Ох, заткнись, – шепнула Пайпер на ухо сестре. – Так и поступают люди в таких маленьких городках, как этот. Может быть, он пытается ткнуть мне в лицо, насколько ужасен Лос-Анджелес.

– Нет. Сначала замо́к. Теперь эт-то. – Ого. Она запнулась на звуке «т». – Он просто чемпион.

– Я думала, он тебе даже не нравится. Что случилось с «оставь мою сестру в покое, ты, хулиган»?

– Тогда я так думала, – проворчала Ханна.

– Послушай, я просто жду, когда смогу вернуться в свою естественную среду. Не нужно отвлекаться.

– Но…

– Ты же не станешь подталкивать меня к тому, чтобы я проводила время с ловцом крабов, верно? – Она окинула Ханну беглым взглядом и фыркнула. – А то маме скажу.

Ханна закатила глаза и открыла рот, чтобы возразить, но Эйб прервал ее радостным «Готово!».

Боже, насколько громко они говорили под конец разговора? Эйб, должно быть, на свой лад истолковал ее обеспокоенное выражение лица, поэтому рассмеялся.

– Надеюсь, вы не станете возражать, если я скажу, что было приятно послушать небольшой спор между сестрами. Наши выросли, вышли замуж и съехали, знаете, как это бывает. Я провожу много времени с сыновьями в магазине, но у них хватает наглости ладить друг с другом.

Пайпер наклонилась, чтобы помочь Эйбу сложить все обратно в ящик с инструментами.

– Послушайте, м-м-м. – Она на несколько октав понизила голос. – Вы хорошо знаете капитана Таггарта?

Сестра фыркнула.

– Все знают капитана, но он держится особняком. Не особо треплется, просто заглядывает в магазин и покупает то, что ему нужно. Заходит и уходит. – Эйб хлопнул себя по колену и встал. – Он очень целенаправленный.

– Так и есть, – согласилась Пайпер, слишком долго и упорно размышлявшая об этих зелено-серебристых глазах, старавшихся не опускаться ниже ее шеи. Эйб кашлянул, и она поняла, что застыла и смотрит в пространство. – Простите. Давайте я помогу вам спуститься по лестнице.

– Уже иду, – отозвался Эйб.

Когда они спустились на первый этаж, на его губах появилась улыбка.

– Скажи, ты уже навещала Опал?

Опал. Опал.

Пайпер порылась в памяти в поисках этого имени. Кажется, Мик Форрестер упоминал об Опал и записал ее адрес? Почему все думают, что она навестит эту женщину? Очевидно, ей нужно получить ответы на некоторые вопросы.

– Эм, нет. Пока нет.

Он казался немного разочарованным, но быстро скрыл это.

– Ясно. Что ж, приятно было с тобой познакомиться, Пайпер. Не забудь помахать рукой, когда увидишь меня возле музея.

– Не забуду. – Она осторожно передала ему ящик с инструментами, убедившись, что он его не уронит. Пока она наблюдала за тем, как он, шаркая ногами, с явным трудом направляется к двери, ей в голову пришла идея. – Послушайте, Эйб. У меня здесь довольно гибкий график, а до музея всего несколько минут ходьбы. Так что… типа, я не знаю, если вы хотите сидеть на улице и читать газету чаще двух раз в неделю, я могу приходить и помогать вам подняться на крыльцо.

Почему она так переживает, что этот маленький старичок ей откажет?

Это то, что чувствует мужчина, когда спрашивает ее номер телефона?

Эйб с надеждой повернулся к ней, и у нее отлегло от сердца.

– А ты можешь это делать?

– Конечно, – сказала она, удивленная тем, как приятно быть полезной. – В пятницу утром? Я могу встретиться с вами возле хозяйственного магазина после пробежки.

Он подмигнул.

– Это свидание.

* * *

Ханна поклялась больше не пить, поэтому с тех пор они не ходили на винодельню. Вместо этого они убирались. Даже повесили в квартире несколько штор в бело-зеленую полоску. По предложению Брендана они посетили маяк и на день выбрались на пляж, хотя из-за обилия камней и необходимости надевать к трем часам дня толстовку это место совсем не походило на побережье Калифорнии. Тем не менее Пайпер обнаружила, что расслабилась, наслаждается собой, и остаток недели пролетел быстрее, чем она ожидала.

В пятницу утром она отправилась на пробежку, финишировав возле хозяйственного магазина, где ее ждал Эйб со свернутой газетой под мышкой. По дороге к морскому музею старик засы́пал ее вопросами о жизни в Лос-Анджелесе – он оказался еще одним человеком, который редко выезжал за пределы Вестпорта, – и она оставила его в кресле адирондаке[28], пообещав встретиться с ним снова завтра утром.

Пайпер подошла к концу одного из причалов в гавани и уселась на краю, свесив ноги и глядя на Тихий океан.

Что сейчас делает Брендан?

Она вроде как надеялась, что расстояние и время избавят ее от неумолимого покалывания, которое она чувствовала каждый раз, когда вспоминала о нем. Но прошло три дня, а его образ до сих пор с раздражающей регулярностью всплывал в памяти. Этим утром она резко проснулась, бездумно выпрямилась, но пена с эффектом памяти не позволила ей врезаться лбом в верхнюю койку. И она с восхищенным вздохом откинулась на подушку.

Вспоминает ли он о ней?

– Тьфу, Пайпер. – Она вскочила на ноги. – Приведи наконец свою жизнь в порядок.

Ей нужно отвлечься. Найти способ занять время, чтобы мысли не возвращались к Брендану.

Возможно, сейчас самое подходящее время разгадать тайну этой самой Опал.

Пайпер сфотографировала адрес, который Мик дал ей возле «Безымянного», пролистала, постукивая по экрану большим пальцем. Вот и возможность отвлечься. Она сказала Мику, что навестит эту женщину, и, учитывая, что впереди у нее целый день, лучшего времени не найти.

Она ввела адрес в приложение для карт и мысленно фыркнула, когда добралась до цели всего через две минуты ходьбы. Опал жила в многоквартирном доме с видом на Грейс-Харбор, и это было довольно странно – звонить в чью-то квартиру, не предупредив заранее по телефону, но дверь подъезда тут же открылась. Пожав плечами, Пайпер поднялась на лифте на пятый этаж и постучала в дверь квартиры 5F.

Дверь распахнулась, и женщина, которой, по оценкам Пайпер, было под шестьдесят, отскочила назад, прижав руку к груди.

– О боже, я думала, что это моя парикмахерша Барбара.

– О! Извините! – Щеки Пайпер вспыхнули. – Я удивилась, почему вы так быстро открыли. Вы ведь Опал, верно?

– Да. И я ничего не покупаю.

– Нет, я ничего не продаю. Я Пайпер. Беллинджер. – Она протянула руку для рукопожатия. – Мик сказал, что я должна вас навестить. Я… дочь Генри Кросса.

Плечи Опал сковало напряжение.

– О господи, – выдохнула она.

В воздухе что-то повисло, отчего волосы на затылке Пайпер встали дыбом.

– Вы… знали меня, когда я была ребенком, или…

– Да. Да. Так и есть. – Опал прижала руку ко рту, потом опустила ее. – Я Опал Кросс. Твоя бабушка.

* * *

Твоя бабушка.

Эти слова прозвучали так, словно предназначались кому-то другому.

Люди, которые рождественским утром надевали уродливые вязаные свитера или засыпали на заднем сиденье микроавтобуса после поездки в Бейкерсфилд. Родители ее матери жили в Юте и общались посредством редких телефонных звонков, но родители Генри… Ну, она так давно перестала задаваться вопросом о семье со стороны родного отца, что их существование словно растворилось в небытии.

Но женщина никуда не исчезла. Она стояла перед Пайпер и смотрела на нее, будто увидела привидение.

– Прошу прощения, – наконец прошептала Пайпер после долгого молчания. – Мик посоветовал мне прийти сюда. Он предположил, что я знаю, кто вы такая. Но, к сожалению, я этого не знала.

Опал собралась с духом и кивнула.

– Неудивительно. Боюсь, мы с твоей матерью расстались не в лучших отношениях. – Она еще раз окинула Пайпер взглядом, слегка покачав головой и, казалось, не находя слов. – Пожалуйста, входи. Барбара скоро придет на кофе, так что я накрыла на стол.

– Спасибо.

Пайпер смущенно вошла в квартиру, теребя пальцами подол спортивной футболки. Она встречалась со своей давно потерянной бабушкой в пропотевшей спортивной одежде.

Классика.

– Ну, я не знаю, с чего начать, – сказала Опал, присоединяясь к Пайпер в небольшой комнатке рядом с кухней. – Садись, пожалуйста. Кофе?

Немного сбивало с толку то, как эта женщина смотрела на нее: как будто она восстала из мертвых. Это было немного похоже на ее собственные ощущения. Как будто она вошла в пьесу, которая уже идет, и сюжет знают все, кроме нее.

– Нет, спасибо. – Пайпер указала на раздвижную стеклянную дверь, ведущую на небольшой балкончик. – П-прекрасный вид.

– Правда? – Опал устроилась в кресле, взяла недопитую кружку с кофе и снова ее поставила. – Сперва я хотела жить в квартире с видом на гавань, чтобы чувствовать себя ближе к Генри. Но столько лет прошло, и это просто превратилось в печальное напоминание. – Она поморщилась. – Прости. Не хочу, чтобы ты посчитала, будто мне все равно. Но легче быть прямолинейной.

– Все в порядке. Можете быть прямолинейной, – заверила Пайпер, хотя и чувствовала себя немного ошарашенной. Не только внезапным появлением бабушки, но и тем, как она говорила о Генри, как будто он умер только вчера, а не двадцать четыре года назад. – Я мало что помню об отце. Только какие-то мелочи. И мне мало что рассказывали.

– Да, – сказала Опал, откидываясь на спинку стула и стискивая зубы. – Твоя мать была полна решимости оставить все это в прошлом. Некоторым это сделать труднее. – Повисла пауза. – Я была матерью-одиночкой с детских лет Генри. У меня с его отцом были… ну, случайные отношения, которые ни один из нас не собирался продолжать. Твой отец был всем, что у меня было, не считая моих друзей. – Она выдохнула, явно собираясь с духом. – Что ты делаешь в Вестпорте?

– Мы с сестрой… – Пайпер помолчала, прежде чем смогла перейти к части о стрельбе конфетти и полицейских вертолетах. По-видимому, потребность произвести хорошее впечатление на бабушку была сильной, пусть даже она встретилась с ней уже во взрослом возрасте. – У нас просто отпуск. – По какой-то причине она добавила: – И мы хотим немного покопаться в наших корнях, пока мы здесь.

Опал потеплела, даже, казалось, почувствовала облегчение.

– Очень рада слышать.

Пайпер поерзала на стуле. Хотела ли она, чтобы ее отец стал более… значительно присутствовать в ее жизни? Какая-то, довольно большая, часть Пайпер не хотела привязываться к Вестпорту на эмоциональном уровне. Ей открылась совершенно новая грань ее мира, ее существования, и это ее пугало. Что ей с этим делать?

Она так мало ощутила при виде медной статуи – что, если то же самое произойдет и сейчас? Что, если ее отстраненность от прошлого задела Опал и теперь женщина разочарована? Она явно уже достаточно натерпелась и без Пайпер.

Тем не менее не помешало бы узнать немного больше о Генри Кроссе, человеке, который стал ее с Ханной отцом. Об этом человеке люди говорили с тихим уважением. Этого человека почтили памятником в гавани. Ведь так? Только сегодня утром во время пробежки она увидела венок из цветов, возложенный к его ногам. Ее мать была права. Он был сам Вестпорт. И хотя Пайпер испытала меньше эмоций, чем ожидала, когда впервые посетила медную статую, ей определенно было любопытно о нем узнать.

– У вас осталось что-нибудь после Генри? Может, несколько фотографий?

– Я надеялась, что ты спросишь. – Опал вскочила, двигаясь чертовски быстро для женщины ее возраста, прошла в гостиную и достала коробку с полки под телевизором. Снова села на место и сняла крышку, пролистала несколько листков бумаги и вытащила конверт с надписью «Генри». Подвинула его через стол к Пайпер.

– Смотри.

Пайпер повертела конверт в руках, мгновение поколебавшись, прежде чем открыть его. Оттуда вывалилось старое рыбацкое удостоверение с зернистой фотографией Генри в ламинированном уголке, бо́льшая часть его лица была скрыта повреждениями от воды. Там была фотография Морин, на двадцать пять лет моложе. И маленький снимок Пайпер и Ханны, прикрепленный скотчем к оборотной части фотографии.

– Они были в его койке на «Делле Рэй», – объяснила Опал.

У Пайпер стиснуло горло.

– О, – выдавила она, проводя пальцем по загнутым краям фотографии, на которой были запечатлены она и Ханна.

Генри Кросс не был призраком; он был человеком из плоти и крови, с сердцем, и он любил их всем этим сердцем. Морин, Пайпер, Ханна. Опал. Были ли они частью его последних мыслей? Было ли это безумием – чувствовать, что они бросили его? Да, он выбрал опасную работу, но все равно заслуживал того, чтобы о нем помнили люди, которых он любил. Его помнила Опал, но как насчет ближайших родственников?

– Он был решительным человеком. Ему нравилось спорить. Нравилось смеяться, когда споры заканчивались. – Опал вздохнула. – Твой отец любил тебя до безумия. Называл своей маленькой первой помощницей.

То чувство, которого Пайпер не хватало у памятника… Оно нахлынуло сейчас медленным приливом, и ей пришлось моргнуть, чтобы избавиться от внезапно подступивших горячих слез.

– Прости, если это оказалось слишком, – сказала Опал, нерешительно кладя руку на запястье Пайпер. – У меня не так много гостей, и большинство моих друзей… Ну, это сложно…

Пайпер оторвала взгляд от фотографии, на которой были она и Ханна.

– Что – сложно?

– Что ж. – Опал уставилась в кофейную кружку. – Люди склонны избегать скорби. Любого горя. И нет никого, у кого было бы больше горя, чем у родителя, потерявшего ребенка. В какой-то момент, наверное, я решила избавить всех от своих страданий и стала оставаться дома. Вот почему я вызываю парикмахершу на дом. – Она рассмеялась. – Не то чтобы кто-то видел результат.

– Но… вы такая милая, – сказала Пайпер, закашлявшись от эмоций, вызванных фотографиями. – Люди не должны избегать вас, Опал. Вы должны выбраться отсюда. Ходить по барам. Показать мужчинам Вестпорта, где раки зимуют.

Глаза бабушки заискрились весельем.

– Держу пари, это больше по твоей части.

Пайпер улыбнулась.

– Пожалуй, ты права.

Опал неуверенно покрутила в руках кружку.

– Не знаю. Я привыкла быть одна. За последние годы я ни с кем, кроме Барбары, так много не говорила. Может быть, я разучилась общаться. – Она вздохнула. – Я все же подумаю об этом. Действительно подумаю.

Предложить этой женщине отношения не было мелочью. Это была ее бабушка. Это не просто мимолетное знакомство. Оно может стать обязательством на всю жизнь. Связью с реальностью.

– Хорошо. И когда ты будешь готова… я буду твоей группой поддержки.

Опал с трудом сглотнула и опустила голову.

– Договорились.

Какое-то время они сидели в дружеском молчании, пока Опал не посмотрела на часы и не вздохнула.

– Ужасно люблю Барбару, но эта женщина не постояннее, чем погода…

Пайпер поджала губы, изучая коротко остриженные седые волосы женщины.

– Что ты собиралась сделать?

– Просто подстричься, как всегда.

– А. – Пайпер встала позади Опал. – А можно, я попробую?

– Пожалуйста!

Пайпер запустила пальцы в волосы Опал и попробовала текстуру.

– Ты этого еще не знаешь, Опал, но ты находишься в обществе косметического гения. – Губы Пайпер изогнулись в улыбке. – Ты никогда не думала о том, чтобы сделать «Фо Хок»[29]?

Через двадцать минут Пайпер сотворила Опал гладкий, едва заметный холмик по центру головы, воспользовавшись отсутствием недавней стрижки, скручивая и укладывая седые пряди. Затем они вытащили набор косметики Мэри Кей, который Опал купила у ходящей по домам продавщицы, что и привело к ее нынешней подозрительности в отношении подобных торговцев. Прическа и макияж сделали ее потрясающей.

Пайпер получила огромное удовольствие, передавая Опал зеркало.

– Ну как?

– Это я? – ахнула Опал.

Пайпер усмехнулась:

– Черт возьми, да, это ты.

– Хорошо. – Бабушка повернула голову влево и вправо. – Так, так, так.

– Рассматриваешь вечерний выход немного более серьезно, не так ли?

– Держу пари, так и есть. – Она снова посмотрела на себя в зеркало и перевела взгляд на Пайпер. – Спасибо тебе. – Опал глубоко вздохнула. – Ты… еще придешь?

– Конечно. И в следующий раз я приведу Ханну.

– О, это было бы прекрасно. Она была такой крошечной, когда я видела ее в последний раз.

Пайпер наклонилась и расцеловала Опал в обе щеки, что, кажется, ее немало позабавило, а затем вышла из маленькой квартирки, с удивлением обнаружив, что чувствует себя… легко. Даже жизнерадостно. Она двигалась по улицам в сторону «Безымянного» безо всякой карты в телефоне, узнавая по пути достопримечательности, уже привычно встречая дружелюбные улыбки и глазея на кружащих чаек.

В кармане у нее был конверт с вещами Генри, и это, казалось, привязывало ее к этому месту. Она остановилась возле «Безымянного», на мгновение взглянув на выцветшее здание, и на этот раз… попыталась по-настоящему увидеть его. По-настоящему подумать о человеке, который когда-то давным-давно зарабатывал себе на жизнь в этих стенах. Подумать только, Морин влюбилась в этого мужчину так сильно, что вышла замуж и родила от него двух дочерей.

Она была одной из этих дочерей. Плодом любви. Независимо от того, что Пайпер испытывала по отношению к своему прошлому, оно было реально. И она не могла это игнорировать или оставаться отстраненной. Не важно, насколько это ее пугало.

В задумчивости, испытывая легкое беспокойство, она отправилась на поиски Ханны.

* * *

Пайпер и Ханна уставились на телефон, слушая по громкой связи голос матери.

– За эти годы я несколько раз обращалась к Опал, – говорила Морин. – Она такая же упрямая, каким был ваш отец. Восприняла мой отъезд как предательство, и исправить это было невозможно. И… я была эгоисткой. Просто хотела забыть ту жизнь. Забыть боль.

– Ты могла бы рассказать мне о ней до того, как я сюда приехала, – нараспев произнесла Пайпер. – Я была в неведении.

Морин издала возглас отчаяния.

– Я была на грани, и… – Морин вздохнула. – Наверное, я не хотела видеть ваши лица, когда вы бы узнали, что я скрывала что-то настолько важное. Простите меня.

Двадцать минут спустя Пайпер расхаживала по вытертым половицам «Безымянного», а Ханна сидела, скрестив ноги, на бочке и, пристально глядя вдаль, поглощала картофель фри. Сестра все еще переваривала новость о том, что у них есть бабушка с причудами, и до нее, пожалуй, полностью это так и не дойдет, пока она не сможет остаться наедине со своими записями.

Протянув руку, чтобы утешающе погладить Ханну по плечу, Пайпер осмотрела помещение. Испытывала ли она эмоциональное потрясение от шока, вызванного обретением давно потерянного члена семьи… или у нее начал появляться интерес к этому месту?

Они были такими маленькими, когда Морин увезла их. Не их вина, что они забыли своего отца, но сейчас они не могли его игнорировать. Не тогда, когда их постоянно окружали напоминания о нем. И этот неухоженный бар был идеальным воплощением забытого наследия. Что-то, что когда-то было живым… а теперь заржавело.

Что, если его можно вернуть к жизни? С чего бы вообще начать?

Пайпер поймала свое отражение в осколке битого стекла, выглядывающем из-за куска фанеры. Ее талант находить наиболее лестное освещение нельзя было сбрасывать со счетов, но в помещении обнаружилась всего лишь пара покрытых паутиной лампочек без плафонов. По сути, это был худший кошмар любого человека старше двадцати пяти, потому что он подчеркивал каждую морщинку на лице. В заведении царила характерная атмосфера, которая действительно могла бы выиграть от мягкого красноватого освещения. Слегка угрюмого.

Хм. Она не была декоратором. Морин платила дизайнеру интерьеров, чтобы он ежегодно приезжал и обновлял дом в Бель-Эйр, включая их спальни. Но Пайпер чувствовала атмосферу. То, что могло вдохновить людей задержаться на некоторое время.

Некоторые мужчины ходят в бары смотреть спортивные состязания. Или что-то в этом роде. Но что заставляет мужчин до отказа набиваться в бар? Женщины. Обратитесь к дамам, и мужчины из кожи вон вылезут только ради шанса знакомства.

С чего бы ей вообще начать?

– Просто ради интереса давай предположим, что мы решили привести в порядок это место. Учитывая, что у нас ограниченные средства, как ты думаешь, мы могли бы сделать его сто́ящим?

Ханна казалась застигнутой врасплох.

– Откуда у тебя эта идея?

– Не знаю. Когда я разговаривала с Опал, я подумала, как несправедливо, что собственная семья Генри никогда не вспоминала о нем. Конечно, в основном это было мамино решение, но, возможно, мы можем загладить вину. Чтобы немного сблизиться с ним. Приложить руку к тому, чтобы его помнили. Разве это глупо?

– Нет. – Ханна покачала головой. – Нет, конечно, нет. Просто столько всего сразу.

Пайпер попробовала зайти с другой стороны.

– По крайней мере это может быть способом убедить Дэниела, что мы ответственные и активные. Мы могли бы переделать бар, показать ему, на что способны, и пораньше вернуться в Лос-Анджелес.

Ханна приподняла бровь.

– Неплохая идея. Совсем неплохая. – Выдохнув, ее младшая сестра спрыгнула со своего места, вытерла руки о джинсы. – Нам, очевидно, понадобится диджейская кабинка.

– Вон там, в углу у окна? – указала Пайпер. – Мне нравится. Чтобы прохожие видели подогревающую публику МС Ханну и бежали, чтобы скорее попасть внутрь.

Сестры стояли спиной друг к другу, оглядывая бар.

– Для танцпола тесновато, но мы могли бы сделать стойку вдоль стены, чтобы народ мог ставить напитки. Это может быть помещение только для стоячих.

– О! Неплохой вариант для нового названия. «Только Стоячие Места».

– Великолепно, – поджала губы Ханна. – С уборкой придется повозиться.

У них вырвался общий стон.

– Как ты думаешь, мы сможем починить эти стулья? – спросила Пайпер, проводя пальцем по спинке покосившегося сиденья. – Может быть, отполировать стойку?

Ханна фыркнула:

– В конце концов, чем, черт возьми, нам еще заняться?

– Боже, ты права. Можешь поверить, что прошло всего пять дней? – Пайпер почесала костяшками пальцев уголок глаза. – Что самое худшее, что может случиться? Мы сделаем кучу работы, потратим все наши деньги, Дэниел не впечатлится и заставит нас отбыть наш приговор, который на самом деле должен быть только моим приговором?

– Не вдавайся в эти детали. И лучшее, что может случиться, – это то, что мы пораньше отправимся домой.

Они обменялись задумчивым, но неопределенным пожатием плеч.

В этот момент последний осколок заката заглянул в грязное окно, осветив зеркало за фанерой. На другой стороне белел какой-то уголок, и Пайпер, не раздумывая, двинулась в том направлении, перешагивая через пустые бутылки, юркнула за стойку и зажала белый уголок между пальцами. Дернула, и появилась фотография. На ней два незнакомых ей человека, казалось, пели в этом самом заведении, хотя и в гораздо более чистой версии, их прически выдавали детей восьмидесятых.

– Ой. Фотография. – Ханна вытянула шею, чтобы получше рассмотреть область за фанерой. – Как думаешь, там есть еще?

– Можно оторвать эту доску, но либо она разлетится в щепки, либо оттуда вылезет стадо пауков с вилами верхом на мышах.

Ханна вздохнула.

– После чистки того туалета наверху я довольно нечувствительна ко всему неприятному. Давай попробуем.

Пайпер со вздохом ухватилась за фанеру, Ханна вцепилась рядом, помогая.

– Ладно. Раз, два, три!

Они бросили деревянную доску на землю и отпрыгнули назад, но ничего не последовало. Они просто пялились в зеркало, покрытое старыми фотографиями. Сестры обменялись хмурыми взглядами и одновременно подошли ближе, каждая сняла по фотографии и рассмотрела находку.

– Этот парень выглядит знакомым, – тихо сказала Пайпер. – На этом снимке он намного моложе, но я думаю, что это тот, кто был здесь в воскресенье вечером. Он говорил, что помнит маму.

Ханна наклонилась, всматриваясь.

– О боже, это точно он. – Она недоверчиво рассмеялась. – Черт возьми, дедуля. Можно отдать ему фото.

Пайпер усмехнулась.

– Узнаешь кого-нибудь?

– Нет. – Ханна взяла еще одну фотографию. – Подожди-ка. Пайпс.

Она была занята изучением лиц, смотревших на нее из прошлого, поэтому не сразу расслышала приглушенную настойчивость в тоне Ханны. Но когда молчание затянулось, она оглянулась и увидела, что сестра побледнела, пальцы у нее дрожат, и она смотрит на фотографию.

– Что это? – спросила Пайпер, бочком придвигаясь к сестре. – Ой.

Ее рука метнулась к внезапно забившемуся сердцу.

Медная статуя Генри была безличной, а фотография неулыбчивого мужчины в стандартной позе на лицензии на рыбную ловлю – зернистой, но это фото было живым. Генри смеялся, белое полотенце было перекинуто через его плечо, усы затеняли верхнюю губу. С глянцевой поверхности снимка сверкали глаза. Так похожие на их собственные.

– Это наш папа.

– Пайпер, он выглядит так же, как и мы.

– Да. – Ей было трудно дышать. Она взяла Ханну за руку, и они вместе перевернули карточку. Надпись выцвела, но разобрать слова было легко.

Генри Кросс. И год. 1991.

Долгое время они молчали.

Пожалуй, Пайпер была просто потрясена физическим доказательством того, что их родной отец действительно существовал, фотографией, найденной в его баре, но она внезапно почувствовала… как будто сама судьба привела ее в это место. Их жизнь до Лос-Анджелеса всегда была такой разрозненной, расплывчатой. Но теперь она выглядела реальной. Чем-то, что нужно исследовать. Чем-то, чего, возможно, ей не хватало, хотя она и знала недостаточно, чтобы это признать.

– Мы должны привести бар в порядок, – сказала Пайпер. – Мы должны это сделать. Не только для того, чтобы пораньше уехать домой, но… ты понимаешь. Своего рода дань уважения.

– Ты читаешь мои мысли, Пайпс. – Ханна положила голову на плечо Пайпер, они продолжали смотреть на мужчину, который был их отцом. Он улыбался им из другого времени. – Мы это сделаем.

Глава тринадцатая

Брендан наблюдал в бинокль, как на горизонте появился Вестпорт, такой обнадеживающий и знакомый.

Его любовь к океану всегда придавала возвращению домой горько-сладкий привкус. Нигде он не чувствовал себя так легко, как в рулевой рубке, с гудящим под ногами двигателем и радио под рукой, чтобы отдавать приказы. Он всегда был уверен в том, что эти команды всегда будут без лишних вопросов выполнены. «Делла Рэй» была для него как вторая кожа, и он надевал ее так часто, как только мог, с нетерпением ожидая покачивания воды, ударов волн о корпус, запаха соли, рыбы и возможностей. Но это возвращение домой было не таким, как обычно. Он не считал часы до того, как сможет снова вернуться в море. Не пытался игнорировать эмоции, которые стискивали ему горло, когда он в целости и сохранности доставлял свою команду домой. На этот раз были только нервы. Дрожащие, тревожащие, бросающие в пот нервы.

Последние три дня он был каким-то рассеянным. О, они, как всегда, набили брюхо шхуны рыбой, сделали свою чертову работу. Но девушка из Лос-Анджелеса слишком занимала его мысли для того, чтобы он ощущал себя комфортно.

Одному богу известно, что сегодня тоже был неподходящий вечер, чтобы позволить себе эти мысли.

Как только они пришвартуются и перегрузят улов, чтобы доставить на рынок, его ожидали на ежегодном обеде в память о Дезире. Каждый год, как по маслу, Мик организовывал его в баре «За бортом», и Брендан всегда старался подстроить свой график рыбалки к мероприятию. Черт возьми, он обычно помогал все организовывать. На этот раз, однако… Он задумался о том, как переживет этот вечер, учитывая, что непрерывно думал о Пайпер в течение трех дней.

Не имело значения, сколько раз он сетовал на ее гламурный интернет-образ. Не имело значения, сколько раз он напоминал себе, что они из разных миров и она не собирается долго оставаться частью его мира. Он все равно о ней думал. Беспокоился о ее самочувствии, пока был в море. Беспокоился, что она не ест правильные блюда из меню, которые он оставил. Надеялся, что строительный магазин получил его записку и она больше не бьется головой.

Он думал о ее теле.

Думал о нем до безумия много.

Какой мягкой она была бы под ним, насколько требовательной она, вероятно, оказалась бы в постели, и как бы он выполнял ее требования. Снова и снова, пока она не располосует ему ногтями спину.

Едва показалась гавань, многие мужчины на борту начали проверять пропущенные вызовы на телефонах, на что Брендан обычно закатывал глаза. Но теперь он тоже сжимал в руке телефон, листал и вводил пароль, желая взглянуть на ее гребаную страничку. Несколько дней назад почти не знал об этом чертовом приложении; теперь он занес большой палец над значком, готовый насладиться ее фотографиями. Он никогда так сильно не нуждался в разрядке, чтобы дрочить на шхуне, но это оказалось необходимо в первую же чертову ночь. И во вторую.

В верхнем левом углу экрана появились три полосы, и он коснулся их, затаив дыхание. Первое, что он увидел, был белый контур головы. Нажал.

Пайпер подписалась на его аккаунт?

Он хмыкнул и оглянулся через плечо, прежде чем улыбнуться. В ее профиле появилась одна новая фотография, и он увеличил ее. Чертов орган в груди набирал скорость. Она последовала его совету и отправилась на винодельню, и, господь свидетель, она выглядела прекрасно.

Ищем виноватых.

Он посмеивался над этой подписью, и тут появилось текстовое сообщение от Мика.

Позвони мне.

Вот и все, что там было сказано.

Улыбка Брендана померкла, и он поднялся на ноги. Пока он звонил тестю, его пульс пропустил несколько ударов. Черт возьми, Пайпер снова влипла в неприятности? Вероятно, она устроила еще один пожар или сломала шею, упав с лестницы, пытаясь убежать от мыши. Или…

– Да, привет, Брендан.

– Что не так? – требовательно спросил он. – Что случилось?

– Ух ты. – Мик засмеялся, на заднем плане играла музыка. – Ничего не случилось. Я просто хотел напомнить тебе о сегодняшнем вечере.

Чувство вины штопором закрутилось в животе. Этот мужчина готовился к вечеринке в память о семи годах без своей дочери, а Брендан беспокоился о Пайпер. Не мог думать ни о ком, кроме нее. Это было неправильно. Кто он после этого?

Брендан бросил взгляд на обручальное кольцо на пальце и сглотнул. Семь лет. Он уже едва помнил голос Дезире, ее лицо или смех. Однако он был не из тех, кто дает клятву, а потом с легкостью отказывается от нее. Если обещание слетало с его уст, оно выполнялось в точности. Дезире была вплетена в ткань его жизни в Вестпорте так основательно, что казалось, будто она и не умирала. Что объясняло тот факт, что он застрял на части своего обещания «до самой смерти».

Здесь его окружало то, что осталось от нее. Ее родители, ее ежегодные поминки, люди, которые были на их свадьбе. Снятие кольца казалось ему неуважением, но теперь… теперь ему стало казаться еще более неправильным оставить его на пальце.

Однако сегодня был неподходящий вечер для важных решений. Он должен присутствовать на поминках, значит, он будет присутствовать.

– Я буду, – сказал Брендан. – Обязательно.

* * *

Первые несколько лет после смерти Дезире поминальные обеды напоминали ее похороны. Никто не улыбался, все говорили вполголоса. Трудно было проявить неуважение и не быть убитым горем, когда Мик и Делла повсюду расклеивали фотографии дочери, приносили торт с ее именем в ярко-синей глазури. Но с годами настроение стало немного выправляться. Не совсем, но, по крайней мере, сегодняшним вечером никто не рыдал.

Место проведения, пожалуй, мало способствовало созданию непринужденной атмосферы. Подвал бара «За бортом» не подвергался такому ремонту, как помещение наверху. Он возвращал к временам деревянных панелей и тусклого матового освещения, и это настолько сильно напоминало Брендану корпус его шхуны, что он почти чувствовал под ногами покачивание и океанские волны.

У дальней стены в окружении стульев расположился раздвижной стол, уставленный тарелками с едой, и освещенный свечами алтарь Дезире, прямо рядом с салатом из макарон. Остальное пространство заполняли высокие столешницы и табуреты, а также небольшой бар, используемый только для вечеринок, у которого и стоял Брендан со своим сменным шкипером, пытаясь избежать светской беседы.

Брендан почувствовал, что Фокс краем глаза изучает его, но не стал обращать на это внимания, вместо этого сделав знак бармену принести еще пива. Ни для кого не было секретом, как Фокс относился к ежегодному мероприятию.

– Я знаю, что ты собираешься сказать, – вздохнул Брендан. – Не хочу снова это слышать.

– Извини, но ты все равно это услышишь. – Очевидно, Фокс получил достаточно приказов за последние три дня, и с него было довольно. – Это несправедливо по отношению к тебе. Каждый чертов год я тащу тебя через эту потерю. Ты заслуживаешь двигаться дальше.

– Никто никого не тащит.

– Ну конечно. – Фокс покрутил бутылку пива на стойке бара. – Она бы не хотела для тебя такого. Не хотела бы вот так заковывать тебя в кандалы.

– Брось, Фокс. – Он потер переносицу. – Это всего лишь один вечер.

– Это не просто один вечер. – Друг говорил тихо, отводя взгляд, чтобы никто не услышал их спора. – Видишь ли, я тебя знаю. Знаю твою манеру мыслить. Это ежегодный толчок к тому, чтобы оставаться на прежнем курсе. Держись ровно. Поступай благородно. Когда, черт возьми, будет уже достаточно?

Черт возьми, какая-то его часть была согласна с Фоксом. Пока этот вечер памяти оставался в его календаре, Брендан продолжал думать: «Я должен ей еще один год». И еще один. Пока этот рефрен не превратился в «Я должен этому еще один год». Или я должен Мику еще один год. За все, что его тесть делал для Брендана. За то, что сделал его капитаном «Деллы Рэй». Исчезнут ли эта вера и доверие, если Брендан двинется дальше?

Какова бы ни была причина, в какой-то момент скорбь перестала быть связана с его реальным браком, но он понятия не имел, когда именно. Жизнь была лишь чередой дней на суше, за которыми следовали дни в море, а затем все повторялось. Не было времени думать о себе или о том, что он «чувствовал». И он не был эгоистичным, непостоянным ублюдком.

– Послушай, – снова попытался Фокс, сделав большой глоток пива. – Ты знаешь, что я люблю Мика, но он считает, что ты до сих пор женат на его дочери, и это сильно давит на тебя…

– Всем привет!

Напиток Брендана замер на полпути ко рту. Это был голос Пайпер.

Пайпер здесь?

Он осторожно взял свою пинту и оглянулся через плечо на дверь. Она стояла в проходе. В блестках. Ярко-розовых. И он не мог отрицать, что первой эмоцией, поразившей его, было удовольствие. Удовольствие от того, что он ее видит. Затем – облегчение от того, что она еще не вернулась в Лос-Анджелес. Страстное желание поговорить с ней, побыть рядом с ней.

Однако сразу после этой реакции кровь отхлынула от его лица.

Нет, это неправильно. Она не должна здесь быть.

На одной руке у нее была эта нелепая сумочка в форме губной помады. А в другой руке она держала поднос с напитками, которые, очевидно, принесла из бара наверху. Она пробиралась сквозь море ошеломленных и завороженных гостей, предлагая им что-то похожее на текилу.

– Почему такие вытянутые лица? – Она тряхнула волосами и рассмеялась, глотнув напиток. Иисусе. Все это происходило как в замедленной съемке. – Сделайте громче музыку! Давайте уже начнем эту вечеринку, хорошо?

– О черт, – пробормотал Фокс.

Брендан увидел тот самый момент, когда Пайпер поняла, что только что нарушила вечер памяти погибшей женщины. Ее кокетливая походка замедлилась, огромные голубые глаза расширились при виде импровизированного святилища рядом с салатом из макарон, гигантского плаката с фотографией выпускницы Дезире, с ее именем, выведенным внизу. Дезире Таггарт. Ее рот приоткрылся, она издала сдавленный возглас и подхватила поднос со стопками, оправившись как раз вовремя, чтобы они не упали на пол.

– О, – выдохнула она. – Я… я не… я не знала.

Она поставила стопки на ближайший стол, как будто они оскорбили ее – и тут ее глаза остановились на Брендане, и его желудок резко сжался от ощущения полного унижения.

– Пайпер.

– Прости. Прости. – Она попятилась к выходу, врезалась бедром в стул, сдвинув его на несколько дюймов, и поморщилась. – Я очень сожалею.

Так же быстро, как появилась, она исчезла, и как будто кто-то приглушил все звуки и цвета в комнате. До и после Пайпер. И Брендан не стал раздумывать, он просто со стуком поставил пиво на стойку и пошел за ней. Когда он начал подниматься по лестнице, она уже покинула верхнюю ступеньку, поэтому он ускорил шаг, лавируя в толпе пятничного вечера, благодарный своему росту, позволявшему высматривать розовые блестки.

Почему он почувствовал себя так, словно его ударили в живот?

«Ей не нужно было этого видеть, – продолжал думать он. – Ей не нужно было этого видеть».

Краем глаза он заметил пересекающую улицу вспышку розового цвета. Это была Пайпер. В туфлях на каблуках, напоминающих ножи для колки льда, она направлялась к гавани вместо того, чтобы возвращаться домой. Кто-то из бара окликнул его по имени, но он не обернулся, вышел на улицу и последовал за ней.

– Пайпер.

– О нет. Нет, нет, нет. – Она дошла до противоположного тротуара, повернулась и замахала на него руками, раскрыв ладони. – Пожалуйста, ты должен вернуться. Ты не можешь оставить памятный вечер своей жены, чтобы пойти за идиоткой, которая его испортила.

Даже если бы он захотел, он не смог бы вернуться. Его тело физически не давало ему это сделать. Потому что, как бы сильно ему ни было ненавистно ее очевидное смущение, он предпочел бы гоняться за ней на улице, чем оставаться в том подвале. Это не было соревнованием. И да, он больше не мог отрицать, что его приоритеты изменились. Как человек, приверженный привычкам, он пугался этого, но не мог просто позволить ей уйти.

– Ты ничего не испортила.

Она усмехнулась и продолжала идти.

Он последовал за ней.

– Ты не убежишь от меня на этих каблуках.

– Брендан, пожалуйста. Позволь мне спокойно сгореть со стыда.

– Нет.

Все еще отвернувшись от него, она замедлила шаг и остановилась, подняв руки и обхватив себя за талию.

– Довольно недальновидно с моей стороны было оставлять эти стопки. Я могла бы выпить штук шесть прямо сейчас.

Он услышал, как она всхлипнула, и в груди у него все сжалось. Плачущие женщины не пугали его. Это сделало бы его тряпкой. Но он сталкивался с очень немногими из них в своей жизни, поэтому воспользовался моментом, чтобы обдумать наилучший план действий. Она обнимала себя руками. Так что, может быть… может быть, если он тоже обнимет ее, это будет не так уж плохо?

Брендан подошел к Пайпер сзади и обхватил руками ее гладкие плечи, убедившись, что она не убежит, если он прикоснется к ней. Господи, эти плечи были такими мягкими. А вдруг он поцарапает их своими мозолями? Она слегка повернула голову, чтобы посмотреть на его правую руку, и он был почти уверен, что ни один из них не дышал, когда он притянул ее к своей груди, обхватив хрупкое тело. Она не сказала ему отвалить, и он воспользовался еще одним шансом и положил подбородок ей на макушку.

Она издала невнятный звук.

– Ты правда не ненавидишь меня?

– Не будь смешной.

– Я действительно не знала. Мне так жаль.

– Хватит извиняться.

– Они все должны ненавидеть меня, даже если ты не ненавидишь. Они должны.

Он начал было говорить, что это тоже глупое предположение, но она перебила его, и в ее голосе звучало такое отчаяние, что ему пришлось обнять ее еще крепче.

– Боже, я такая пустоголовая, да?

Ему что-то не понравилось в этом вопросе. Не сам вопрос. И не то, как он был сформулирован, а то, что, казалось, этот дерьмовый термин кто-то уже использовал, чтобы описать ее. Брендан развернул ее в своих объятиях и тут же забыл, как дышать. Вся залитая лунным светом, она была чертовски великолепна с влажными глазами и розовыми от затянувшегося чувства смущения щеками. Ему пришлось призвать на помощь всю свою силу воли, чтобы не прижаться губами к ее губам, но сейчас было неподходящее время. Между ними был призрак и кольцо на его пальце, и все это требовало решения в первую очередь.

– Давай присядем, – хрипло предложил Брендан, беря ее за локоть и подводя к одной из каменных скамеечек с видом на ночную гавань. Она села и скрестила ноги одним плавным движением, выражение ее лица было почти потерянным. Присев рядом, Брендан занял все оставшееся место на скамейке, но она, казалось, не возражала против того, чтобы их бедра соприкасались.

– Ты не пустоголовая. Кто тебе это сказал?

– Не имеет значения. Это правда.

– Это неправда! – рявкнул он.

– О да, это так. У меня длинный-длинный след доказательств. Как у суперклевой улитки. – Она закрыла глаза руками. – Я действительно сказала «почему такие вытянутые лица» на поминальном ужине? О боже мой.

Невероятно, но Брендан почувствовал, как в груди у него зарождается смех.

– Ты действительно так сказала. И тут же выпила.

Она ударила его кулаком в бедро.

– Не смей смеяться.

– Прости. – Он заставил свои губы перестать дергаться. – Если так ты почувствуешь себя лучше… Этот ужин нуждался в небольшом веселье. Ты оказала всем услугу.

Брендан почувствовал, что она изучает его профиль.

– Сегодняшний вечер, должно быть, был для тебя тяжелым.

– Тяжело было семь лет назад. Шесть. Даже пять. Теперь это просто… – Он поискал подходящее слово. – Уважение. Долг.

Пайпер молчала так долго, что ему пришлось оглянуться, и он обнаружил на ее лице удивление.

– Семь лет? – Она подняла соответствующее количество пальцев. – Так много?

Он кивнул.

Пайпер повернулась лицом к гавани, резко выдохнув, но он заметил, что ее внимание переключилось на его кольцо.

– Вау. Я думала, что, возможно, прошел год. Или даже меньше. Должно быть, она действительно была особенной.

Конечно, это было правдой. Брендан не знал, как объяснить удобство и… практичность своего прошлого брака, чтобы это не прозвучало неуважительно по отношению к женщине, которая больше не могла говорить за себя. Сегодня особенно он не мог так поступить. Но он и не мог отказать себе в желании немного пооткровенничать. Это казалось правильным: Пайпер сидела рядом, такая уязвимая. Он не хотел, чтобы она оставалась в одиночестве.

– Я был на рыбалке, когда это случилось. Аневризма. Она вышла прогуляться по пляжу. Одна. – Он медленно выдохнул. – Она всегда ходила одна, даже когда я был дома. Я был не самым лучшим мужем. Не старался соответствовать новым привычкам или шаблонам – уверен, ты сейчас в шоке. – Она промолчала. – Говорили, что даже если бы я был там, то ничего не смог бы сделать, но я мог попытаться. Но я даже не попытался. Так что, думаю, сейчас я пытаюсь это сделать год за годом. Постфактум.

Пайпер ответила не сразу:

– Я мало знаю о браке, но думаю, что люди взрослеют и со временем становятся лучше. Ты бы тоже стал. У тебя просто не оказалось шанса. – Она выдохнула в ночной бриз. – Мне жаль, что с тобой такое случилось.

Он кивнул, надеясь, что она сменит тему. Может быть, Фокс прав и он слишком долго отбывал свою епитимью[30], потому что размышления о прошлом сейчас просто нервировали его.

– Мои самые долгие отношения длились три недели. – Она подняла соответствующее количество пальцев. – Так много. Но всего лишь недель.

Брендан спрятал улыбку. Почему ему так нравилось знать, что в Лос-Анджелесе нет ни одного человека, который мог бы претендовать на Пайпер? И чем все обернулось?

– Это он назвал тебя пустоголовой?

– Ты слишком зациклился на этом. – Она расправила плечи. – Да, он так сказал. И я тут же доказала его правоту, предположив, что он прекращает отношения, потому что я обсуждала совместимость наших астрологических знаков со своим терапевтом. Я не смогла бы сказать ничего, более присущего лос-анджелесской дурочке, даже если бы попыталась.

– Меня бесит, когда ты себя обзываешь.

Она ахнула:

– Бесит? Вот это перемена.

Уголок губ Брендана дернулся.

– Я это заслужил.

– Нет, не заслужил, – сказала она и вздохнула, замолчав на несколько мгновений. – С тех пор как мы приехали сюда, никогда не было так очевидно, что я не понимаю, что делаю. Я действительно хороша в том, чтобы ходить на вечеринки и фотографировать, и в этом нет ничего плохого. Но что, если это все? Что, если я умею только это? – Она посмотрела на него, казалось, собираясь с мыслями. – И ты продолжаешь быть свидетелем этих моих огромных неудач, а я не могу прятаться за выпивкой и кокетливой улыбкой. Это всего лишь я.

Он не мог скрыть замешательства.

– Всего лишь ты?

И снова он увидел вспышки неуверенности под, казалось бы, идеальной внешней оболочкой Пайпер Беллинджер, и они пробудили в нем инстинкт защитника. С самого начала он высмеял ее. Теперь он хотел бороться со всем, что заставляло ее грустить. Черт возьми, это сбивало с толку.

Пайпер не ответила, тихо вытирая влажные глаза, и какое-то время он не возражал против слез, но к этому времени слезы должны были уже иссякнуть. Что он делает не так? Вспомнив, как объятия остановили ее бегство, он обнял ее левой рукой за плечи и прижал к себе. Может быть, это правильное решение – отвлечь ее внимание.

– Чем ты занималась, пока меня не было?

– Ты имеешь в виду, кроме того, что наслаждалась экскурсиями по гавани в сопровождении местных рыбаков?

Несмотря на ее дразнящий тон, что-то горячее пронеслось по его жилам.

– Смешно.

Ее губы дрогнули, но через несколько секунд она стала серьезной.

– На самом деле с тех пор, как ты уехал, произошло многое. Я встретила свою бабушку, Опал.

Брендан слегка вздрогнул:

– Ты совсем не знала ее до этой поездки? Никаких телефонных звонков или…

– Нет. – Она слегка покраснела. – Я бы никогда не узнала о ней, если бы мы не приехали сюда. Все это время она просто сидела в своей квартире, оплакивая моего отца. Теперь, когда я об этом знаю, моя жизнь в Лос-Анджелесе стала похожа на притворство. Блаженное неведение. – Она помолчала. – У нее были некоторые разногласия с моей матерью. Мы не вдавались в это слишком глубоко, но я предполагаю, что моя мать хотела оставить все это позади, а Опал хотела…

– Жить в последствиях того, что случилось.

– «В последствиях» – это хороший способ сказать «в реальном мире», но ты прав. – Она уткнулась взглядом в колени. – Мы с Ханной пошли посмотреть на памятник Генри, и я не знала, что должна почувствовать, но никак не думала, что не почувствую совершенно ничего. Так продолжалось вплоть до сегодняшнего дня, пока мы не нашли в баре целый коллаж из фотографий. За какой-то фанерой. Он смеялся на одной из фотографий, и именно тогда мы наконец его узнали.

Брендан изучал ее. Девушку, которую он с первого дня принял за глупую кокетку. А сейчас обнаружил, что привлекает ее к себе поближе, стремясь утешить. Желая, чтобы ей было нужно его утешение.

– На что было похоже это чувство?

– Оно пугает, – выдохнула она. – Но я испытываю некоторое чувство вины за то, что игнорировала это место, прошлое, даже если это не совсем моя вина. Наверное, из-за этого мне кажется, что это пугает. По-своему. Так что я сделала Опал модную стрижку, и, начиная с завтрашнего дня, мы будем переделывать бар Генри. Если и есть пара вещей, в которых я разбираюсь, так это прически и вечеринки.

Когда его большой палец начал выводить линии на ее плече? Он приказал себе прекратить это. Даже если это так чертовски приятно.

– Ты по-своему справляешься с большим количеством новой информации, – хрипло заметил он. – В этом нет ничего плохого. Ты приспосабливаешься. Хотел бы я иметь такой склад мышления.

Пайпер взглянула на него снизу вверх, мягко и чуть-чуть благодарно, отчего его пульс участился. Они смотрели друг на друга слишком долго, а потом оба быстро отвели взгляды. Чувствуя, что им нужно отвлечься от нарастающего напряжения, Брендан кашлянул.

– Эй, помнишь, как ты стала единственной, на кого я подписался в Инстаграме?

Она расхохоталась, такая яркая, красивая, что он мог только дивиться.

– О чем ты думал?

– Милая, я просто нажимал на кнопки.

Снова смех. На этот раз она сама прижалась лбом к его плечу.

– Это заставляет меня лучше относиться к миру, в котором не играют в игры. – Она побарабанила пальцами по голому колену. – Так какие фотографии ты посмотрел?

Он глубоко вздохнул.

– Многие.

Она прикусила нижнюю губу и опустила голову. Несколько мгновений они сидели молча.

– Какая ты? Девушка на фотографиях или та, что сидит рядом со мной?

– И то, и другое, я думаю, – помолчав, сказала она. – Мне нравится разодеться в пух и прах и быть предметом восхищения. И мне нравится ходить по магазинам, танцевать, получать удовольствие и комплименты. Разве это делает меня плохим человеком?

Он никогда не встречал никого, похожего на нее. Эта роскошь не была частью его мира. Ему никогда не приходилось думать ни о чем, кроме рыбалки, тяжелой работы и соблюдения квот, но он хотел получить правдивый ответ, потому что это было важно для нее.

– Я ходил на многих кораблях со многими мужчинами, которые слишком много говорят о женщинах. И мне кажется, что большинству людей нравится, когда ими восхищаются и делают комплименты, просто они не так честны на этот счет. Это не делает тебя плохим человеком, это делает тебя правдивой.

Она моргнула и посмотрела на него.

– Ха.

– Дай мне закончить. – Он обнял ладонью ее голову и мягко притянул к своему плечу. – Я не думал, что ты переживешь хотя бы одну ночь в этой квартире. Пайпер, даже я не остался бы там, а я неделями спал на койках рядом с немытыми мужчинами. Но ты выстояла. И ты улыбалась мне, когда я вел себя как ублюдок. И еще ты хорошая сестра. Я полагаю, все это должно уравновесить то, что ты носишь эту уродливую сумочку.

Пайпер выпрямилась и пробормотала сквозь смех:

– Ты хоть представляешь, сколько стоит эта уродливая сумочка?

– Думаю, меньше, чем я заплатил бы за то, чтобы ее сжечь, – протянул он.

– Но я ее обожаю.

Он вздохнул, провел рукой по волосам.

– Пожалуй, тогда я не стану ее сжигать.

Она смотрела на него нежными глазами, ее сочные губы блестели, и, если бы это была любая другая ночь, более подходящий момент, он бы поцеловал ее и сделал все возможное, чтобы отвести ее домой. В свою постель. Но пока не мог. Поэтому, несмотря на то, что ему было больно, он встал и помог Пайпер подняться на ноги.

– Давай я присмотрю, чтобы ты нормально добралась домой.

– Да. О боже, да. – Она позволила ему помочь ей подняться. – Тебе нужно вернуться. И Ханна будет меня искать.

– Почему она не пришла сегодня вечером?

– Сестра не любит вечеринки. Все эти гены достались мне. К тому же она до сих пор помнит свое похмелье после винодельни.

– А.

Бок о бок они двинулись обратно, свернув в другой переулок, чтобы не проходить мимо бара «За бортом». Когда она потерла руки, он проклял тот факт, что, пойдя за ней, не нашел времени захватить куртку, потому что он бы все отдал за то, чтобы сейчас накинуть ее ей на плечи. И забрать эту куртку завтра с ее запахом на воротнике.

– У тебя получилось, – пробормотала она, когда они прошли два квартала. – Мне все еще неловко из-за того, что я сорвала вечер. Но я чувствую себя… лучше. Она покосилась на него. – Брендан, я думаю, это значит, что мы друзья.

Они подошли к ее двери, и он подождал, пока она откроет ее.

– Пайпер, я не обнимаю девушек просто так.

Она остановилась в дверях. Оглянулась.

– Что это значит?

Он поддался легкому искушению, заправив ей за ухо выбившуюся из прически прядь волос. Мягкую.

– Это значит, что еще увидимся.

Зная, что если он простоит там еще секунду, то попробует ее губы на вкус, Брендан отступил на пару шагов, затем повернулся, и образ ее ошеломленного – и определенно настороженного – выражения лица горел в его сознании всю обратную дорогу до бара «За бортом».

* * *

Позже тем же вечером Брендан стоял дома перед комодом, крутя на пальце золотое кольцо. То, что он носил его постоянно, было хорошо и правильно. Почетно. Если что-то становилось частью его, если он давал обещание, то всегда выполнял его. Он застрял. Жизнь рыбака опирается на традиции, и он всегда находил в этом утешение. Могут измениться правила, но не ритм океана. Песни оставались прежними, закаты были надежными и вечными, приливы и отливы извечно сменяли друг друга.

Он не задумывался о том, куда дальше пойдет его жизнь. Или может ли она пойти в другом направлении. Была только рутина, поддержание ровного киля, работа, движение, соблюдение обычаев, которым его учили. По иронии судьбы, именно эти качества сделали его рассеянным мужем. Отсутствующим. Он так и не научился меняться. Не научился впускать в свою жизнь новые вещи. Новые возможности.

Однако сейчас, впервые с тех пор, как он себя помнил, Брендан чувствовал желание отказаться от своих привычек. Сегодня вечером он сидел на берегу гавани, обнимая Пайпер, и это было не то место, где он должен был быть.

Но он не хотел быть где-то еще. Не хотел отбывать епитимью за то, что был дерьмовым мужем. Не хотел проявлять уважение к родственникам, которые все еще жили так, как будто их дочь умерла вчера. Даже не хотел прокладывать курс и втаскивать на борт сети. Нет, он хотел сидеть с девушкой из Лос-Анджелеса.

После того как он признался самому себе в этой правде, носить кольцо больше не было правильным.

Это делало его обманщиком, а он не мог этого допустить. Ни единого дня.

Ситуация изменилась, и он не станет повторять дважды одни и те же ошибки. Не станет цепляться за свои привычки и распорядок дня, пока что-то хорошее проходит мимо и ускользает.

Он снял золотое кольцо и спрятал его в надежное место в ящике для носков, попрощался и извинился в последний раз. И выключил свет.

Глава четырнадцатая

Одно дело – решить переделать бар, и совсем другое – сделать это.

Сестры быстро пришли к выводу, что спасти пол в баре невозможно. Но благодаря обилию дыр размером с фут в твердой древесине они увидели под ней бетон, и так родилась идея индустриально-морского шика.

Сорвать половицы оказалось легче сказать, чем сделать. Это была грязная, потная, отвратительная работа, особенно потому, что ни одна из них не смогла открыть окна, что добавило к атмосфере застоявшийся воздух. Тем не менее они взялись за дело, и к полудню субботы им удалось заполнить целый мусорный мешок промышленного размера бывшим полом «Безымянного».

Пайпер небрежно завязала мешок, изо всех сил стараясь не расплакаться из-за ужасного состояния своего маникюра, и потащила его выбрасывать. Во всяком случае, попыталась потащить. Чертов мешок не сдвинулся с места.

– Эй, Ханнс, помоги мне вытащить эту штуку.

Сестра уронила лом, купленный утром в хозяйственном магазине, встала рядом с Пайпер и взялась за мешок.

– Раз, два, три.

Безрезультатно.

Пайпер отступила назад, с гримасой проведя запястьем по лбу.

– Я как-то не подумала, что нам нужно будет его тащить.

– Я тоже, но не важно. Мы можем просто рассовать доски по нескольким мешкам, которые будет не так трудно нести.

С губ Пайпер сорвался всхлип.

– Как это произошло? Как вышло, что я провожу субботу, разделяя по мешкам мусор?

– Безрассудное поведение. Ночь в тюрьме…

– Как жестоко, – фыркнула Пайпер.

– Ты же знаешь, что я люблю тебя. – Ханна стянула перчатки. – Прервемся на обед?

– Да.

Они сделали два шага и плюхнулись на стоящие рядом табуреты. Какой бы изнурительной и трудной ни была эта перестройка бара, по прошествии недолгого времени объем работы, которую они проделали всего за несколько часов, выглядел отчасти… удовлетворительным.

– Интересно, не могли бы мы покрасить пол? В синий, как по-настоящему глубокий океан. Делают краску для полов?

– Не спрашивай меня. Я всего лишь диджей.

Теперь, когда эта идея возникла в голове Пайпер, ей было интересно получить ответ.

– Может быть, в следующий раз сходим с тобой в строительный магазин. Все разузнаем.

Ханна улыбнулась, но не оглянулась.

– Хорошо.

Минуту они молчали.

– Я говорила тебе, что вчера вечером сорвала вечеринку в память о жене Брендана? Вломилась с подносом шотов, как будто это весенние каникулы в Майами.

Сестра медленно повернула голову.

– Ты шутишь?

– Нет. – Она потянула за воображаемый провод кондуктора. – Поезд Пайпер едет дальше.

К чести Ханны, ей потребовалось целых пятнадцать секунд, чтобы начать смеяться.

– О господи, я не смеюсь над… то есть памятный вечер – это очень печально. Но, о, Пайпер. Просто… о боже мой.

– Да. – Она стряхнула пыль со штанов для йоги. – Как думаешь, моя сумочка в виде губной помады уродливая?

– Эм-м-м…

Ханна была избавлена от необходимости отвечать – дверь «Безымянного» отворилась. Вошел Брендан с подносом с кофе в одной руке и белым свернутым пакетом из пекарни в другой. Этим утром в нем было что-то новое, но Пайпер не смогла понять, что именно. Не сразу. Он был одет в свою фирменную толстовку, шапочку и джинсы Трифекта[31], как обычно, выглядел потрепанным, приземленным и ответственным, нес с собой запах океана, кофе и сахара. Его серебристо-зеленые глаза нашли Пайпер и задержались на ней достаточно долго, чтобы вызвать тревожное трепетание у нее животе. Затем он осмотрел комнату и результаты их трудов.

– Привет, – поздоровался он своим скрипучим баритоном.

– И тебе привет, – пробормотала Пайпер.

Пайпер, я не обнимаю девушек просто так.

Она полночи пролежала без сна, раздумывая над этим заявлением. Разбирала его на части и рассматривала с разных сторон, но это приводило примерно к одному и тому же выводу. Брендан не обнимал девушек, так что то, что он ее обнял, что-то значило. Наверное, он просто хотел заняться с ней сексом, верно? И ей тоже этого хотелось, о чем свидетельствовали ее соски, превратившиеся в болезненные маленькие точки в ту секунду, когда он явился в «Безымянный» со своими крупными гладиаторскими бедрами и густой черной бородой. О да. Ей действительно этого хотелось. Но не так, как обычно хотелось мужчин.

Потому что Брендана словно бы окружал целый рулон предупреждающей ленты.

Он не был парнем для случайных встреч. Но кем он вообще был? Что еще он вообще скрывает? Кроме отчима, она встречала очень мало серьезных людей. Был ли он одним из них? Чего хотел от нее?

Существовала большая вероятность, что она тоже неправильно его поняла. Это вполне может быть просто дружба, а поскольку у нее никогда не было настоящей дружбы с мужчиной, она может и не разглядеть платонические намерения. Это маленький городок. Люди здесь добры. Они приподнимают шляпы.

Вероятно, она слишком долго пробыла в Лос-Анджелесе, и это сделало ее циничной. Прошлой ночью он просто обнял ее, чтобы приободрить. Расслабься, Пайпер.

– Это кофе для нас? – с надеждой спросила Ханна.

– Да. – Брендан преодолел небольшое расстояние и поставил поднос на бочку перед сестрами. – В пакете немного сахара и еще кое-что. – Он бросил белый пакет, потер затылок. – Не знал, с чем вы пьете.

– Наш герой, – сказала Пайпер, открывая пакет и мечтательно вздыхая при виде пончиков. Но сначала – кофе. Она достала Splenda[32] и безлактозные сливки и добавила их в кофе. Взглянув на Брендана, заметила, что он внимательно наблюдает за ее действиями, между его бровями пролегла морщинка. Запоминает, как она пьет кофе? Вряд ли.

Она с трудом сглотнула:

– Спасибо. Это так заботливо.

– Да, спасибо, – вмешалась Ханна, сделав глоток черного кофе, и принялась рыться в белом пакете в поисках пончика. – Они даже не из цветной капусты. Мы и правда больше не в Лос-Анджелесе, Пайпс.

– Из цветной капусты? Господи Иисусе. – Брендан взял с подноса свой кофе, и тут Пайпер поняла, что на самом деле изменилось в нем этим утром.

Он снял обручальное кольцо. После семи лет.

Пайпер перевела взгляд на Брендана. Он понял, что она заметила. И между ними произошло какое-то безмолвное общение, но она не поняла языка. Она никогда не говорила на нем и не была рядом с человеком, который мог бы передать так много, не произнося ни единого слова. Она не могла перевести то, что произошло между ними, а может быть, просто не была готова расшифровать смысл.

Капля пота скатилась по ее спине, и она внезапно услышала собственное прерывистое дыхание. Никто никогда не смотрел ей в глаза так долго. Как будто мог читать ее мысли, знал о ней все, и это все ему нравилось. Будто он хотел заполучить частичку ее себе.

И тогда она поняла, по решительно напряженному подбородку и излучаемой им уверенности, что Брендан Таггарт думает о ней не как о друге.

– Невероятный пончик, – с набитым ртом приглушенно сообщила Ханна. – В этой глазури есть карамель. Пайпер, ты должна попробовать… – Она оборвала себя, ее взгляд заметался между Пайпер и Бренданом. – Что происходит?

– Н-ничего, – высоким голосом сказала Пайпер. – Я не знаю. Брендан, ты не знаешь, можно ли, типа, покрасить бетон?

Ее взволнованное состояние, казалось, забавляло его.

– Можно.

– О, хорошо, хорошо, хорошо. – Раздраженная собственной неловкостью, она спрыгнула со стула и тут же врезалась в другой стул, пытаясь обойти Брендана. – Мы решили использовать индустриальную и морскую тематику. Что-то вроде складского шика, но с какими-нибудь рыбацкими штучками.

– Рыбацкие штучки, – повторил он, потягивая кофе. – Например?

– Ну, мы используем более темные цвета – черные, стальные, серые и красные, но мы собираемся немного их состарить. Большинство лодок в гавани имеют такие приглушенные, выветренные тона, верно? Потом я подумала, что мы могли бы объединить новое и старое, подвесив к потолку сети, я могла бы покрасить их из баллончика в золотой или черный цвет, чтобы все выглядело цельно. Хотя… я просто болтаю без умолку. Это может быть… – Ее руки затрепетали на талии. – Например, мне, возможно, придется все переосмыслить…

Выражение лица Брендана сменилось с веселого на задумчивое. Или… неодобрительное? Она не могла сказать. Казалось, прошли недели с той первой ночи, когда она вошла в эти двери и он ясно дал ей понять, что «Безымянный» принадлежит местным жителям. Так что он, вероятно, в ужасе от ее идей и того факта, что она вообще хочет что-то изменить.

– Хорошо, – сказал он, перекатывая слово во рту. – Ну, если вы хотите морской стиль, не стоит переплачивать в туристических магазинах в гавани. В Абердине есть магазин рыболовных принадлежностей, где при большинстве покупок бесплатно дают в придачу сеть и не приклеивают на все подряд чертовы морские звезды. – Он скривился, делая глоток кофе. – Вот с баллончиком золотой краски я помочь не смогу.

– О. – Пайпер выдохнула, она даже не осознавала, что задержала дыхание. – Спасибо. У нас ограниченный бюджет, особенно после той небольшой поездки на винодельню, так что это будет кстати.

Он хмыкнул и двинулся мимо нее, перешагивая через щели в половицах. Казалось, он направлялся к задней лестнице, поэтому Пайпер нахмурилась, когда он прошел мимо, остановившись перед еще одним прибитым к стене куском фанеры. Но когда он одной рукой оторвал дерево и отбросил подальше, вместо стены там обнаружилась дверь.

У Пайпер отвисла челюсть.

– Куда она ведет?

Брендан поставил свой кофе на ближайшую горизонтальную поверхность и подергал ржавую ручку. Она повернулась, но дверь не открылась. До тех пор, пока он не уперся в нее своим большим плечом и не толкнул…

И Пайпер увидела небо.

Упавшее дерево и, конечно, еще больше паутины, но там было небо.

– Открытое пространство?

Ханна подпрыгнула, разинув рот.

– Не может быть. Типа, внутренний дворик?

Брендан кивнул.

– Его заколотили во время шторма несколько лет назад. Все равно толку от него из-за дождей было мало. – Он оперся рукой о дверной косяк. – Вам бы здесь все прибрать.

Сестры согласно кивнули.

– Да. Как?

Он не ответил.

– Если убрать дерево, вы увидите, что внутренний дворик приличного размера. Темно-серая брусчатка, так что, я думаю, это соответствует… вашей теме? В дальнем углу есть каменный очаг. – Он дернул подбородком. – Если захотите поставить беседку, купите водонепроницаемое покрытие. С горящим очагом вы сможете сидеть в беседке даже в сырую погоду.

То, что он описывал, звучало уютно и атмосферно, но выходило далеко за рамки их возможностей.

Пайпер тихо рассмеялась.

– Это, конечно, звучит потрясающе, но…

– Мы только в следующую субботу уходим на сезон крабов. Я этим займусь. – Он повернулся и зашагал к выходу, остановившись возле неподъемного мешка с мусором. – Это на выброс?

– Да, – ответила Пайпер.

Будто бы совсем не затратив усилий, он перекинул мешок через правое плечо и вышел, унося с собой запах соленой воды и откровенной мужественности. Пайпер и Ханна несколько долгих минут смотрели на дверь, ветер, дующий с внутреннего дворика, охлаждал потные шеи.

– Похоже, что это все, – наконец со смехом сказала Ханна. – Не думаю, что он вернется.

На самом деле Брендан вернулся… на следующий день в сопровождении Фокса, Сандерса и человека по имени Дик. Вчетвером они выволокли упавшее дерево через переднюю часть бара, и, бросив непонятный взгляд в сторону Пайпер, Брендан снова быстро ушел.

Ясным ранним утром в понедельник он вернулся. Просто вошел, как будто не прошло и минуты с момента его последнего драматичного ухода, на этот раз с набором инструментов.

Пайпер и Ханна, сдиравшие гипсокартон с отличной кирпичной стены, выглянули во входную дверь и увидели пикап, загруженный пиломатериалами. Брендан одну за другой перетаскал через бар на задний дворик доски вместе с циркулярной пилой, а Пайпер и Ханна наблюдали за ним, поворачивая головы, как будто смотрели теннисный матч.

– Подожди, я думаю… – прошептала Ханна. – Я думаю, он строит тебе эту чертову беседку.

– Ты имеешь в виду нам? – шепнула в ответ Пайпер.

– Нет. Я имею в виду тебе.

– Глупости. Если я ему нравлюсь, почему бы ему просто не пригласить меня на свидание?

Они обменялись озадаченными взглядами.

Ханна втянула в себя воздух:

– Думаешь, он, типа, ухаживает за тобой?

Пайпер рассмеялась.

– Что? Нет. – Ей пришлось прижать руку к животу, чтобы сдержать странное, тянущее ощущение. – Хорошо, но если это так, что, если это работает?

– А работает?

– Я не знаю. Никто никогда ничего мне не строил!

Брендан снова протопал через бар, балансируя длинными деревянными досками на широком плече, и Пайпер с Ханной отпрыгнули назад. Положив пиломатериалы на землю, он ухватил заднюю часть своей толстовки и стянул ее, зацепив вместе с ней и футболку. Святая матерь божья, Пайпер заметила лишь полоску напряженных косых мышц живота, прежде чем футболка вернулась на место, но этого было достаточно, чтобы заставить ее тело сжаться.

– О да, – хрипло сказала Пайпер. – Это работает. – Она вздохнула. – Черт.

– Почему «черт»? – Ханна одарила ее понимающей ухмылкой. – Потому что мама так зловеще предупредила нас насчет рыбаков? – Она издала жуткий звук «ву-у». – Но ты бы не стала ввязываться во что-то серьезное. Все было бы недолго и непринужденно.

Да. Конечно.

Но какое отношение к курортным романам у Брендана?

Парень, который строит беседку, не походил на человека, который подвержен непринужденным интрижкам. И отсутствие у него обручального кольца было чуть ли не больше ощутимо, чем само кольцо. Каждый раз, когда их глаза встречались, горячая дрожь пробегала по ее спине, потому что в этом было обещание и… терпение. Зрелость.

Встречалась ли она когда-нибудь раньше с настоящим мужчиной? Или все они были мальчишками?

* * *

Это случилось в среду днем, во время обеденного перерыва. Брендан, Дик, Фокс и Сандерс ели бутерброды, Ханна и Пайпер в основном слушали, как команда излагает теории о предстоящей добыче крабов – и вот тут-то Пайпер осенило.

Она вытащила телефон, сдувая опилки с экрана, просто чтобы убедиться.

И решила, что нужно срочно исправить оплошность.

– Брендан, – позвала она во время перерыва в разговоре о крабах, – ты до сих пор не опубликовал ни одной фотографии.

Его сэндвич замер на полпути ко рту.

– Это же не обязательно?

Фокс выразительно закивал ей за спиной капитана, призывая солгать.

– Это абсолютно необходимо. В противном случае твою учетную запись удалят. – Она изучала свой телефон, делая вид, что листает ленту. – Странно, что они еще этого не сделали.

– Без аккаунта невозможно смотреть фотографии, босс. – Дик произнес это так небрежно, что Пайпер могла только представить, как эти парни привыкли подшучивать друг над другом. – Просто к слову.

Брендан бросил взгляд на Пайпер. Если она не ошиблась из-за того, что его поймали на регулярном просмотре в Сети ее фотографий, кончики его ушей немного покраснели.

– Я могу выложить фотографию чего угодно, верно? Даже этого бутерброда?

Как далеко они смогут зайти, прежде чем он поймет, что его дурят? Это уже была негласная игра. Любым способом уговорить капитана разместить фотографию в интернете.

– В первый раз должно быть твое лицо, – вмешалась Ханна, убирая волосы под бейсболку. – Ну, знаешь, технология распознавания лиц.

– Ага. – Сандерс указал бутербродом на Ханну. – Она верно говорит.

– Сейчас идеальное освещение. – Пайпер встала и, помахивая телефоном, пересекла «Безымянный» и подошла к Брендану. – Давай я помогу позировать.

– Позировать? – Он натянул свою шапочку. – Э-э-э.

– Просто сдайся. Мы все это делаем, чувак, – сказал Сандерс. – Помнишь те фотографии с помолвки, которые я сделал в прошлом году? Два часа позирования. На чертовой лошади.

– Видишь? А тебе нужно позировать всего лишь с ко́злами. – Пайпер положила руку на бицепс Брендана размером с дыню и сжала, безошибочно почувствовав трепет в животе. – Это будет весело.

– Возможно, у нас разные представления о веселье, – с сомнением заметил он.

– Разные? – Сознавая, что играет с огнем, но не в силах остановиться, Пайпер наклонилась и прошептала ему на ухо: – Я могу придумать несколько забавных вещей, которые понравятся нам обоим.

Брендан сглотнул. На виске у него запульсировала жилка.

– Одна фотография.

– Потрясающе.

Пайпер заставила Брендана встать и потащила сопротивляющегося гиганта наружу, строительный мусор захрустел под его ботинками. Звук быстрого сдвигания бочек подсказал ей, что Ханна и команда следуют за ними во внутренний дворик, стремясь поймать редкий великолепный момент.

– Все будут помнить, где они были, когда Брендан сделал свой первый снимок для интернета, – с притворной серьезностью сказал Дик.

– Первый и последний, – поправил капитан.

– Кто знает, может, у тебя это войдет в привычку, – сказала Пайпер, подходя к Брендану, который стоял за ко́злами. – Хорошо, ну что, в футболке? Или без?

Брендан посмотрел на нее как на сумасшедшую.

– В футболке!

Пайпер сморщила нос, глядя на него.

– Хорошо, но можно мне немножко… – Она зажала рукав его потной красной футболки между пальцами и потянула вверх, обнажив глубокий рельеф трицепса. – Ох. Это будет отлично.

Он хмыкнул, казалось, раздраженный тем, что ему льстят. Но определенно немного напряг трицепс.

Пайпер спрятала улыбку и отошла, чтобы встать на небольшом расстоянии, держа телефон наготове в портретном режиме.

– Хорошо, левая рука на ко́злах, возьми дрель в правую.

– Большие инструменты! – крикнула Ханна. – Да здравствует символизм.

– Это просто смешно. – Он огляделся. – Очевидно же, что я ничего не сверлю.

– Отвлеки их своей улыбкой, – посоветовала Ханна между большими глотками газировки. – Покажи жемчужно-белые зубы.

– Кому это «им»? – поинтересовался Брендан. – Пайпер – единственная, кто на меня подписан.

Замечание пропало втуне.

– Опубликуй хоть что-нибудь, и я подумаю о том, чтобы подписаться, – фыркнул Сандерс.

– Улыбайся так, как будто мы вытаскиваем по сотне крабов в каждой ловушке, – предложил Фокс.

– Мы это делали. Ты помнишь, чтобы я тогда улыбался?

– Оно и правда, – одобрил Дик. – Но, может быть, у кэпа просто такое лицо. Безэмоциональное?

Наконец Пайпер сжалилась над Бренданом и подошла к ко́злам.

– Я забыла тебе кое-что сказать. Это своего рода секрет. – Она поманила мужчину пальцем, довольная, когда он наклонился, словно по принуждению. Тепло его потного тела окутало ее, и она приподнялась на цыпочки, стремясь оказаться ближе. Возможно, даже требуя дополнительной близости. – Я заказывала предложенные тобой блюда из меню навынос, и ты прав. Они самые лучшие.

Она поймала его улыбку вблизи, коснувшись экрана.

– Посмотри, – прошептала она, поворачивая телефон в его сторону. – Ты просто талант!

Уголок его губ дернулся, заставив шевельнуться бороду.

– Ты нажмешь на сердечко на этой фотографии?

– Ммм-хмм. – О, теперь она открыто флиртовала с капитаном. Означало ли это, что третья стена снова поднята? Или она была на какой-то неизведанной территории флирта, которая лежала по другую сторону развалин? – Я бы нажала на него дважды, если бы могла.

Он издал сдавленный возглас и наклонился немного ближе.

– Я знаю, что не нужна никакая фотография, чтобы учетная запись оставалась активной. Все было для того, чтобы заставить улыбнуться тебя, а не меня. – Его взгляд упал на ее рот, не торопясь снова возвращаться к глазам. – И оно того стоило. – С этими словами он отложил дрель и пригвоздил взглядом свою команду. – Возвращаемся к работе.

Все, что Пайпер могла делать, – это смотреть на место, где он только что стоял. Мурашки по коже. От него у нее по коже бежали мурашки.

* * *

В течение недели, пока Брендан сооружал беседку на заднем дворике, Пайпер не могла не испытывать растущего чувства… важности. В ее животе поселилось тепло, и оно пробивалось наружу с каждым жужжанием пилы, с каждым взмахом его молотка. Она считала, что ничто не может заставить ее чувствовать себя сексуальнее, чем пара «лабутенов», но этот мужчина, который строил для нее что-то своими руками, не только заводил ее, но заставлял чувствовать себя желанной. Нужной. И это было не поверхностно, а основательно.

Так что… это было ужасно.

Но она чувствовала себя хорошо не только из-за работы Брендана, но и благодаря собственной настойчивости. Пайпер и Ханна каждое утро спускались по лестнице и приступали к работе: убирали мусор, подправляли провисшие потолочные карнизы, шлифовали оконные рамы и наносили на них свежие слои краски, а также устраивали за баром складские помещения. Теплое сияние гордости поселилось внутри и крепло с завершением каждого нового этапа.

В четверг, ближе к вечеру, звуки строительства на заднем дворике прекратились, молоток и пила перестали звучать. Ханна ушла, чтобы провести день с Опал, так что в «Безымянном» оставались только Пайпер и Брендан. Она шлифовала какие-то полки за стойкой, когда его ботинки прошаркали по порогу, и кожа на ее шее вспыхнула под его взглядом.

– Готово, – низким голосом сообщил Брендан. – Хочешь пойти посмотреть?

Нервы Пайпер были натянуты, но она отложила наждачную бумагу и встала. Он наблюдал за ее приближением, заполняя ростом и шириной дверной проем, его взгляд лишь на мгновение опустился к вырезу ее майки. Но этого было достаточно, чтобы его зрачки расширились, а челюсти сжались.

Она вся пропылилась за последние шесть дней. Но это, казалось, вообще не имело значения. В грязных спортивных штанах или блестках она все еще была достойна беседки. Неужели он горбатился просто потому, что она ему нравилась, а не из-за того, как она выглядела? Мысль о том, что он пришел, чтобы увидеть ее, помочь, ничего не требуя взамен, заставляла ее чувствовать себя комфортно в собственной шкуре – по иронии судьбы, без каких-либо привычных украшающих атрибутов.

В последнюю секунду он подвинулся, чтобы она могла проскользнуть в дверной проем, и ей потребовалось все самообладание, чтобы не потянуть руки к Горе Мышц. Или прильнуть к нему, чтобы ощутить истинное, настоящее мужское напряжение. Боже, с каждым днем ей все меньше и меньше нравились ухоженные причесанные мужчины, которых она знала. Хотела бы она посмотреть, как они попытаются управиться с циркулярной пилой.

Пайпер вышла на улицу и подняла глаза, приятное изумление сорвалось с губ вместе с прерывистым смехом.

– Что? Ты… Брендан, ты это построил? – Запрокинув лицо, она медленно повернулась по кругу. – Это прекрасно. Удивительно. В воскресенье этот внутренний дворик походил на джунгли. А теперь – только посмотри. – Она сложила руки на груди. – Спасибо.

Брендан тряпкой вытирал руки, пристально наблюдая за ней из-под темного ободка своей шапочки.

– Рад, что тебе нравится.

– Что ты. Я в нее просто влюбилась.

Он кашлянул.

– Ты готова?

– Готова к чему?

– К тому, чтобы я пригласил тебя на ужин.

Ее сердце внезапно часто забилось. Запнулось. Забилось снова.

– Ты решил, что тебе нужно построить беседку, чтобы убедить меня?

– Нет. Я, э-э… – Он бросил тряпку и сунул руки в карманы. – Мне нужно было чем-то занять себя, пока я набирался смелости спросить.

О.

О нет. Это тревожное маленькое волнение в ее животе сошло с ума, разлетевшись в дюжине направлений и врезавшись в важные внутренние органы. Ей нужно было что-то с этим сделать, прежде чем… что? Она не знала, как вести себя с серьезными мужчинами. Мужчинами, которые ухаживают за ней, а не просто обнимают женщин.

– Вау. Я… я не знаю, что сказать. Кроме того, что… Я обязательно поужинаю с тобой, Брендан. С удовольствием.

Он отвел взгляд, твердо кивнул, уголок его рта тронула улыбка.

– Хорошо.

– Но… – Она с трудом сглотнула, когда эти пронзительные зеленые глаза снова метнулись в ее сторону. – Хорошо. Ты мне нравишься, Брендан. Но я просто хочу быть откровенной и сказать, ты же знаешь… что я вернусь в Лос-Анджелес. Одна из причин, по которой мы ремонтируем бар, – мы хотим произвести впечатление на Дэниела, нашего отчима. Мы надеемся, что проявление изобретательности станет нашим ранним билетом домой. – Она улыбнулась. – Итак, мы оба знаем, что этот ужин – обычный. Даже дружеский. Верно? Мы оба это знаем. – Она нервно рассмеялась, заправляя прядь волос в конский хвост. – Я просто констатирую очевидное.

Его щека дернулась.

– Конечно.

Пайпер поджала губы.

– Итак… мы с этим согласны.

Секунду он рассматривал ее.

– Послушай, мы оба знаем, что я люблю, чтобы все в жизни было разложено по полочкам, но… с тобой это не работает. Давай просто посмотрим, что будет дальше.

От паники у нее перехватило горло.

– Но…

Он просто пошел собирать инструменты.

– Я заеду за тобой завтра вечером. В семь.

Не дожидаясь ответа, он повернулся и вошел в бар, направляясь к выходу.

Ей потребовалось мгновение, чтобы внутренне фыркнуть и двинуться следом.

– Но, Брендан…

Секунду назад он держал ящик с инструментами, а в следующую секунду ящик оказался на земле, а Брендан поворачивался. Двигаясь по инерции, Пайпер столкнулась с ним, рука капитана обхватила ее поясницу, приподняв ровно настолько, чтобы пальцы ног едва касались бетона. А затем он наклонил ее назад на этой стальной руке и прижался губами к губам в потрясающем поцелуе. Это было похоже на постер из фильма, в котором большой мускулистый главный герой склоняется над падающей в обморок женственной леди.

Что?

О чем она думает? Ее мозг был явно растерян – и это было неудивительно. Губы, нашедшие ее губы, были одновременно нежными и голодными. Это был благоговейный, но сдержанный голод, с которым она никогда не сталкивалась. Как только их губы соединились и замерли, ее пальцы впились в вырез его рубашки, и эта рука на пояснице приподняла ее, прижимая к телу, и, о боже, он просто пожирал ее. Он раздвинул ей губы, его огрубевшие пальцы запутались в ее волосах, а язык проник глубоко, вызывая вспышки в эрогенных зонах.

И он застонал.

Этот огромный, грубый задира застонал, как будто никогда в жизни не пробовал ничего вкуснее и хотел получить еще. Он оторвался от нее, чтобы глотнуть воздуха, а затем вернулся к прерванному поцелую, его язык безжалостно терзал ее, пока она не схватила его за воротник, приподнимаясь, ее рот был таким же нетерпеливым, таким же алчным.

Господи, господи, господи.

Они собирались заняться сексом прямо здесь и сейчас. Это было единственное, к чему мог привести подобный поцелуй. И тогда он уже будет стонать по совершенно другой причине, а его крепкие бедра резко раздвинут ее ноги. Как они могли пробыть без этого бок о бок больше недели? С каждым движением его губ она сходила с ума…

Дверь в «Безымянный» открылась, впустив отдаленные звуки гавани.

– Ой! Извините… – смущенно сказала Ханна. – Эм, я просто… – Брендан прервал поцелуй, его дыхание стало хриплым, глаза блестели. Несколько долгих мгновений он смотрел на ее рот, а мозг Пайпер пытался играть в догонялки. Он наконец убрал руку с ее волос. Она чуть не заскулила: «Нет! Вернись!»

– Завтра вечером, – прохрипел он. – В семь.

Он не сводил глаз с Пайпер до последней возможной секунды, прежде чем исчезнуть за дверью. Тогда она, пошатываясь, зашла за стойку и открыла бутылку пива из сумки-холодильника. Слава богу, у них хватило предусмотрительности наполнить ее льдом. Пайпер сделала большой глоток, пытаясь обуздать возбуждение, но тщетно. Трусики стали влажными, соски болезненно затвердели, пальцы зудели от желания снова вцепиться в рубашку Брендана.

– Мне понадобится твоя помощь, Ханнс, – сказала она наконец. – Типа, серьезная помощь.

Сестра смотрела на нее широко раскрытыми глазами, впервые видя Пайпер в таком потрясении от мужчины.

– Помощь в чем?

– Напоминай мне: что бы ни было у меня с Бренданом, это временно.

– Будет сделано, сестренка. – Ханна обошла бар, открыла себе пиво и встала плечом к плечу с Пайпер. – Господи. Я никогда не видела тебя такой взвинченной. Кто бы мог подумать, что твое слабое место – это помещения на открытом воздухе?

Фырканье Пайпер переросло в полноценный смех.

– У нас свидание примерно через двадцать четыре часа. Ты знаешь, что это значит?

– Тебе нужно начать готовиться прямо сейчас?

– Ага.

Ханна рассмеялась.

– Иди. Я здесь приберусь.

Пайпер поцеловала сестру в висок и взбежала по задней лестнице, направляясь прямиком к шкафу. Она прижала горлышко пивной бутылки к губам и внимательно изучила свой гардероб, гадая, какое платье лучше расскажет о том, что она не из тех, кто остепенится.

Потому она не собиралась нигде оседать.

Особенно в Вестпорте. Ей просто необходимо было напомнить об этом Брендану.

Решительно кивнув, она выбрала изумрудно-зеленое бархатное мини-платье от «Александра Вана»[33], облегающее и расклешенное книзу. Если она здесь просто для того, чтобы повеселиться, то надо брать от этого отпуска все. И нужно постараться забыть, как сильно захватил ее сердце этот поцелуй.

Глава пятнадцатая

Брендан поправил столовое серебро на обеденном столе, пытаясь вспомнить, когда в последний раз у него была причина использовать более одного набора. Если приходил Фокс или кто-то из команды, они ели руками или пластиковыми вилками. Пайпер привыкла к лучшему, и с этим ничего не поделаешь. Вместо того чтобы после семилетнего перерыва общения с женщинами заходить в свидания осторожно, едва пробуя воду, он с головой нырнул в отношения с девушкой, на которую, кажется, было вообще невозможно произвести впечатление.

Конечно, его смущал уровень роскоши, к которому привыкла Пайпер, но он не мог позволить себя напугать.

Он должен был хотя бы попытаться, потому что… Пайпер Беллинджер не выходила у него из головы.

Он впитывал каждую секунду, наблюдая, как она вот уже неделю трудится в «Безымянном», и пришел к выводу, что та часть ее личности, которая была избалованной светской львицей… ну, очаровательна. Она несла ее с гордостью. Не извинялась за ненависть к физическому труду или любовь к дорогим туфлям и селфи. И, черт возьми, каждый раз, когда она съеживалась из-за грязи под ногтями, ему хотелось уложить ее на шелковую подушку и сделать за нее всю работу. Он хотел ее баловать. Очень хотел.

Было очевидно, что она ненавидит ремонт, и все же она появлялась каждый день с храброй улыбкой и делала это. Кроме того, во второй половине дня она находила время, чтобы взять с собой Ханну и навестить Опал, и он стал свидетелем того, как день ото дня она чувствовала себя все более комфортно благодаря тому, что у нее есть бабушка. Заметил, как она начала вплетать имя Опал в разговоры, и это не звучало ни высокопарно, ни неловко. Она пробовала что-то новое, и ей это удавалось.

Если она смогла, то и он сможет.

Брендан открыл холодильник и снова проверил шампанское, надеясь, что высокая цена хоть немного свидетельствует о качестве. Вчера вечером он попробовал на вкус ее невероятные губы, и его гордость требовала, чтобы ей на язык попадало только самое лучшее. Ради этой женщины ему придется выйти за рамки своих обычных возможностей. Она не станет радоваться пиву, гамбургерам и наблюдению за игрой в бейсбол в баре «За бортом». Не всегда. Ему придется потрудиться, чтобы она осталась довольной, и он жаждал этого вызова.

Это был не первый и не единственный раз, когда он встречался с женщиной. Но прежде не было ни сумасшествия, ни предвкушения, ни вечного необузданного голода. Было принятие, понимание. И спокойствие.

Теперь же стук его сердца, когда он забирался в свой пикап, спокойным не был.

«Безымянный» был расположен довольно далеко, а Пайпер непременно напялит какую-нибудь нелепую обувь, поэтому он собирался подвезти ее к своему дому и доставить назад. То, что он покинул дом в такой час, противоречило его обычному распорядку, и все, кто видел его пикап, поднимали брови, нерешительно махая рукой. Они знали, что завтра утром он выходит в море на сезон крабов, и, вероятно, удивлялись, почему он не лег спать пораньше, учитывая, что впереди у него две недели коварного моря.

Сначала нужно увидеть одну женщину. Вот почему.

Брендан припарковался у обочины возле «Безымянного». Попробовал войти через парадный вход и обнаружил, что он не заперт, поэтому зашел и поднялся по лестнице к ее двери. Он не впервые видел ее сногсшибательно одетой, поэтому не должен был удивляться кокетливой улыбке и экзотическим духам с запахом, напоминавшим запах дыма. Платье было таким коротким, что, спустись он на пару ступенек ниже, он увидел бы все.

Он едва не проглотил свой гребаный язык.

– Привет, моряк.

– Пайпер. – Брендан тяжело выдохнул, изо всех сил пытаясь унять сексуальное возбуждение. Господи, свидание еще даже не началось, а ему уже нужно приводить себя в порядок. – Ты же в курсе, что мы просто едем ко мне домой, верно?

– Ммм-хмм. – Она надула губки. – Тебе не нравится мое платье?

И в этот миг Брендан увидел ее насквозь. Понял, что она делает. Она пытается свести сегодняшний вечер к одному лишь сексу. Пытается вести себя непринужденно. Хочет показать его место – место друга с привилегиями. С менее решительным мужчиной у нее все получилось бы. Легко. Она была ходячим раем, и, вероятно, множество безвольных ублюдков не смогли бы удержаться от того, чтобы взять все, что она готова была дать.

Но он помнил их поцелуй. Скорее всего, он запомнил его на всю оставшуюся жизнь. Когда их губы соприкасались, она ничего не скрывала. Она была напугана, удивлена, возбуждена и снова напугана. Он это понял. И хотя он понятия не имел, сможет ли предложить этой женщине достаточно, чтобы сделать ее счастливой, он не хотел, чтобы Пайпер считала их связь случайной. То, что она заставила его почувствовать, случайным не было. Ни на йоту.

– Знаешь, Пайпер, а мне нравится. Ты прекрасно выглядишь.

Ее щеки вспыхнули от комплимента.

– И ты не надел свою шапочку. – Она протянула руку и запустила пальцы в его волосы, ее ногти слегка задели кожу головы. – Не могу поверить, что ты скрывал все это от меня.

Иисусе. Ему грозила опасность снова проглотить язык.

Дело было не только в том, что к нему уже семь лет не прикасалась женщина. Дело было в том, что эта женщина умела прикасаться.

– На улице прохладно. У тебя есть куртка или хочешь позаимствовать мою?

За спиной сестры в дверях возникла Ханна с наушниками на шее. Она накинула на плечи Пайпер черный кардиган и шмыгнула носом.

– Доставьте ее домой в разумное время, пожалуйста.

Брендан кивнул младшей и протянул Пайпер руку.

– Выбор невелик. Утром мы отправляемся на Аляску.

Ханна секунду что-то напевала себе под нос – какую-то песню про пучину глубокого синего моря, но он ее не узнал. Поглощенная словами песни, Ханна похлопала сестру по плечу и закрыла дверь.

Пайпер вложила свою руку в руку Брендана и издала забавный возглас.

– Наверное, она уже составляет для тебя плей-лист на морскую тематику для рейса. Ничего не может с собой поделать.

– Если мы не ставим ловушки и не вытаскиваем их, мы пытаемся поспать хоть несколько часов. У нас не так много времени для того, чтобы слушать музыку. – Он откашлялся. – Но ей я этого не скажу.

Он открыл входную дверь, и Пайпер, выходя, улыбнулась ему. У «Красного буя» на другой стороне улицы ждали несколько посетителей. Когда они увидели, как он помогает Пайпер забраться в пикап – и, конечно же, на ней снова были эти ее каблуки-ледорубы, – они принялись пихать друг друга локтями, один из них даже забежал в бар, чтобы поделиться сплетнями. Брендан был готов к такой реакции. И совсем не возражал, особенно учитывая, что он уходит в море на две недели. Правильно это или нет, но ему будет легче, если весь город окажется в курсе того, что она уже занята.

Даже если Пайпер еще об этом не знает.

Они проехали три минуты до дома Брендана, и он свернул на подъездную дорожку. Обошел машину спереди, чтобы помочь ей выйти. У него не было ни малейшей надежды оторвать взгляд от ее ног, когда она, как настоящая леди, повернулась на сиденье и оперлась на его плечи, спускаясь с пассажирской стороны пикапа.

– Спасибо, – прошептала она, проводя пальцем по его груди. – Ты такой джентльмен.

– Это верно. – Он приподнял ее подбородок. – Именно им я и собираюсь быть, Пайпер.

Ее бравада немного поугасла.

– Ну, это мы еще посмотрим.

– Думаю, мы так и сделаем.

Она отвернулась и гордо зашагала по дорожке, что было просто грязной игрой. Облегающая зеленая ткань платья натянулась на ягодицах, и это сразу же заставило его подумать, что, заявив о намерении остаться джентльменом, он себя переоценил.

Да, он хотел затащить ее в постель больше всего на свете. Каждый мускул в его теле напрягся при виде великолепных ног, белеющих в темноте за входной дверью. Но он не мог избавиться от ощущения, что, если он слишком поторопится с Пайпер, это будет ошибкой. Может быть, она даже хотела, чтобы он сдался, чтобы она могла просто сложить его в коробку с надписью «Интрижка».

Хуже всего было то, что, возможно, он был для нее всего лишь объектом для флирта. Сегодня вечером она выглядела уместно скорее для того, чтобы фланировать по голливудскому особняку, чем пробовать домашнюю еду в его холостяцкой берлоге. Возможно, он бредит, пытаясь чего-то добиться. Если она полна решимости вернуться в Лос-Анджелес, он не сможет ее остановить. Но что-то внутри его, какая-то интуиция, велела ему прикладывать к отношениям с Пайпер максимум усилий.

Брендан отпер дверь, включил свет и повернулся, чтобы понаблюдать за ее реакцией. Она смогла увидеть большую часть жилища с первого взгляда. Первый этаж представлял собой открытое пространство с гостиной справа, кухней и столовой слева. Помещение не было набито безделушками или завалено фотографиями. Все было просто, современно, но мебель была сделана вручную из местного плавника – и ему это нравилось. Нравилось, что его дом был олицетворением того, что жители его города могут сделать с древесиной из океана.

– О. – Она резко выдохнула, на ее щеке появилась ямочка. – Брендан, ты уже накрыл стол.

– Да.

Вспомнив о хороших манерах, он пошел на кухню и достал из холодильника бутылку шампанского. Она подошла и встала у обеденного стола, выглядя немного ошарашенной, наблюдая, как он вынимает пробку и наливает шампанское в бокал.

– Ты должна сказать, хорошее ли оно. В винном магазине было только два вида, все остальное – в банках.

Она рассмеялась, положила сумочку на пол и сняла кардиган медленным, чувственным движением, которое едва не заставило его потерять самообладание.

– Почему бы тебе не выпить со мной?

– Я пью пиво. Никакого шампанского.

Пайпер оперлась бедром о стол, и он чуть не опрокинул стакан.

– Держу пари, к концу вечера я уговорю тебя немного выпить.

Господи, она, вероятно, могла бы убедить его сделать многое, если бы захотела, но он подумал, что эту информацию лучше держать при себе. Он протянул ей наполненный шампанским бокал, который купил сегодня утром, посмотрел, как она делает глоток, и его охватило воспоминание об их поцелуе.

– Оно просто отличное, – сказала она со вздохом.

Облегчение поселилось рядом с вожделением. Последнее он проигнорировал. На сегодня.

– Сейчас поставлю рыбу в духовку, а потом я хочу тебе кое-что показать.

– Хорошо.

Брендан открыл холодильник и достал покрытую фольгой форму для выпечки. Он уже разделал палтуса, сбрызнул его лимонным соком, солью и перцем. В Вестпорте все рано учились готовить рыбный ужин, даже если и не оттачивали другие навыки на кухне. Это было необходимо, и теперь он благодарил бога за это знание. Включив духовку и поставив в нее блюдо, он подумал, что отныне кухня всегда будет выглядеть скучно без Пайпер. Она была кем-то из другого мира, ее убийственное тело приняло идеальную соблазнительную позу, локоть на бедре; лениво проворачивая запястьем, она кружила бокал шампанского.

– Идем. – Прежде чем поддаться искушению и усадить ее на стол, полностью забыв об обеде, он схватил ее за свободную руку и повел через гостиную в дальнюю часть дома. Включил свет на заднем дворике и открыл дверь, жестом приглашая ее следовать за ним. – Я подумал, что покажу тебе, что можно сделать с открытым пространством бара, если ты захочешь добавить немного зелени. – Тут ему пришло в голову, что, возможно, садоводство – не совсем сексуальная черта для мужчины. – Мне просто нужно было чем-то заняться в выходные дни…

Его слова были прерваны ее вздохом.

– Вау. Боже мой, Брендан. Здесь просто волшебно. – Она прошла по грубо вырубленной каменной дорожке, каким-то образом не споткнувшись на своих каблуках. Папоротники, которые давно пора было подстричь, задевали ее бедра, когда она проходила мимо. Журчание в каменном водоеме словно звало ее, и она остановилась перед ним, проводя пальцем по поверхности. В углу стоял единственный железный кованый стул, на котором он иногда сидел с пивом после долгого рейса, пытаясь восстановить внутреннее равновесие. – Я бы не приняла тебя за садовника, но теперь я понимаю. Ты любишь свои корни. – Она оглянулась на него через плечо. – У тебя все сделано именно так, как тебе нравится.

Правда?

Он только недавно об этом думал.

Рутина, постоянное повторение одного и того же стало приносить все меньше удовлетворения. Без сомнения.

– Я действительно люблю это место, – медленно произнес он. – Вестпорт.

– Тебе и в голову не придет уехать.

Это было утверждение, а не вопрос.

– Нет, – все равно ответил он, сопротивляясь желанию как-то обосновать это однозначное «нет».

Она наклонилась, чтобы понюхать цветок пурпурной астры.

– А как насчет отпуска? У тебя он вообще бывает?

Он потер затылок.

– Когда я был ребенком, мои родители часто брали меня с собой в поездку на остров Уидби[34]. Некоторое время назад они переехали в Юджин, штат Орегон, чтобы быть поближе к семье моей матери.

– И с детства – никаких поездок? Совсем?

Брендан покачал головой, посмеиваясь, когда Пайпер бросила на него возмущенный взгляд.

– Люди совершают поездки, чтобы увидеть океан. Мне не нужно никуда для этого ехать. Он прямо здесь, у меня на заднем дворе.

Пайпер подошла ближе, в ее глазах плясало веселье.

– Мама предупреждала меня о вас, рыбаках, которые ловят камчатских крабов, и вашей любви к морю. Я думала, она драматизирует, но ты действительно не можешь устоять перед притяжением моря, да? – Она вгляделась в его лицо. – У вас серьезные отношения.

Что-то екнуло у него в животе.

– Что значит, она предупреждала тебя?

Ее плечо поднялось и опустилось.

– Она любит своего мужа, Дэниела. Но… я думаю, в ней живет какое-то неизбывное горе. Из-за того, что случилось с Генри. – Она уставилась вдаль, словно пытаясь вспомнить разговор. – Она говорила мне и Ханне, что рыбаки всегда выбирают море. Они уходят в плавание снова и снова, даже если это пугает их близких. Исходя из этого, я предполагаю, что она хотела, чтобы Генри оставил свою работу, но… остальное тебе известно.

Это был не тот разговор, который он планировал. Откажется ли он когда-нибудь от опасностей своей работы? Нет, нет, борьба с приливами, течением, волнами была делом его жизни. В его жилах текла соленая вода. Дав понять, что он, несмотря ни на что, всегда выберет океан, он столкнется с препятствиями в общении с Пайпер – а они еще даже не поели.

Но когда она подняла лицо к лунному свету, он увидел в нем только искреннее любопытство и почувствовал, что должен объяснить.

– Каждый год на шхуне появляется пара новичков-краболовов. Большинство из них – молодые ребята, пытающиеся по-быстрому срубить немного денег, и они никогда не продержатся дольше первого сезона. Но время от времени я вижу из рубки другое. Связь, которая возникает у мужчины с морем. И я знаю, что он никогда от него не уйдет.

– Как и ты, – улыбнулась она.

Его внутренний голос прошептал: «Ты себя подставляешь». Он был честным человеком, порой даже слишком.

– Да. Как и я. – Он посмотрел на линию ее волос. – Наконец-то у тебя сошел синяк на голове.

Она подняла руку и потерла лоб.

– Верно. Я поблагодарила тебя за то, что ты отправил Эйба обить верхнюю койку?

– Не стоит благодарности.

Пайпер сократила оставшееся расстояние между ними, остановившись, лишь когда ее грудь коснулась его груди. Она была мягкой, грациозной, женственной. Намного меньше его. С ней, когда она была так близко, он чувствовал себя прирученным великаном, затаившим дыхание и ждущим, ждущим, чтобы увидеть, что прекрасная девушка сделает дальше.

– Ты мог бы просто поцеловать меня, чтобы зажило.

Он тяжело выдохнул; вся кровь в его теле устремилась к члену.

– Ты сказала, что больше со мной не флиртуешь. Похоже, что сегодня это не так.

Ее губы изогнулись.

– Может быть, потому, что я пришла во всеоружии.

Брендан наклонил голову и позволил своему взгляду скользнуть по ее обнаженным плечам, ногам и обратно к глубокому узкому вырезу.

– Твоя броня не сможет ни от чего защитить.

Что-то промелькнуло в ее глазах.

– В самом деле?

Она вплыла в дом, оставляя за собой соблазнительный аромат.

Брендан всегда думал, что борьба с океаном навсегда останется его самой большой проблемой. Но так было до того момента, как он встретил Пайпер. Может быть, он еще не понял, как или что произошло между ними, но его интуиция никогда не лгала. Он никогда не проигрывал битву с морем, если прислушивался к своим инстинктам, и он чертовски надеялся, что те же самые инстинкты не подведут его сейчас.

Глава шестнадцатая

Пайпер смотрела, как Брендан занимает место на противоположной стороне стола, и хмурилась.

Соблазнить капитана, похоже, было непросто. Когда она выбирала это платье, она даже не ожидала, что они пройдут через парадную дверь, но вот они здесь, сидят в его очаровательно мужской столовой, готовясь есть еду, которую он приготовил сам.

И он купил ей шампанское.

Мужчины покупали ей украшения, водили в хорошие рестораны – один, уж очень нетерпеливый, даже купил ей «Роллс-Ройс» на ее двадцать второй день рождения. Она не скрывала, что любит красивые вещи. Но ни один из этих подарков никогда не заставлял ее чувствовать себя такой особенной, как эта домашняя еда.

Однако она не хотела чувствовать себя особенной рядом с Бренданом.

Так ведь?

С момента прибытия в Вестпорт у нее было больше откровенных разговоров с Бренданом, чем с кем-либо в ее жизни, за исключением Ханны. Она хотела узнать о нем больше, больше открыться в ответ, и это ее пугало.

Но что из этого может получиться?

В Вестпорте она всего на три месяца, и уже почти две недели этого срока прошли. Завтра он уйдет в море на две недели. Затем – снова в море и снова в море, по три дня зараз. Все предпосылки для короткой связи. Но его отказ навесить ярлык на то, что происходит между ними, оставил дверь возможностей широко распахнутой.

На самом деле она не знала отношений бо́льших, чем временная связь.

Такая заметная белая незагорелая полоса вокруг его безымянного пальца и тот факт, что она стала его первым свиданием с тех пор, как он снял кольцо? Эти вещи казались невероятными девушке, чьи самые длительные отношения длились всего три недели и закончились тем, что ее уверенность в себе была почти уничтожена. Что бы он ни ожидал от их отношений… Она не могла на это пойти.

И, возможно, в этом и была настоящая проблема.

Коренастый морской капитан, совершенно непривычный к свиданиям, положив локти на стол, молча ждал, пока она откусит первый кусочек. Мускул на его щеке дрогнул, подсказав ей, что Брендан нервничает из-за ее реакции на его стряпню. Но каждая мысль в ее голове, должно быть, отражалась на ее лице, потому что он приподнял бровь, глядя на нее. Она сбросила напряжение с плеч и вонзила вилку в слоистую белую рыбу, добавила туда же картофелину и сунула все в рот. Прожевала.

– Ой. Вау, как здорово.

– Да?

– Абсолютно! – Она откусила еще кусочек, и он наконец занялся содержимым собственной тарелки. – Ты часто готовишь сам?

– Да. – Он ел так же, как делал все остальное. Никаких «вокруг да около». Наколоть на вилку, положить еду в рот, повторить. Никаких пауз. – За исключением вечеров понедельника.

– О, «Красный буй» – это запланированное еженедельное мероприятие. Я должна была догадаться, – рассмеялась она. – Я посмеиваюсь над твоими привычками, но, вероятно, именно они делают тебя хорошим капитаном.

Он хмыкнул.

– На этой неделе я не следовал своим привычкам, не так ли?

– Точно. – Она рассматривала его. Даже предупредила себя, что не стоит слишком глубоко копаться в том, почему он все изменил. Но любопытство взяло верх. – Почему? Я имею в виду, что заставило тебя решить… – снять кольцо? – изменить свой распорядок?

Брендан, казалось, подбирал слова:

– Я никогда не буду импульсивным. Постоянство равно безопасности в море, и мне стало комфортно постоянно соблюдать правила. Так я достоин того, чтобы брать ответственность за жизни других, понимаешь? Я так считал с самого начала и считаю до сих пор. Уже давно. Но недавно здесь, на суше, кто-то принялся вмешиваться в мои дела, и конец света не случился.

Он изучал ее, словно оценивая ее реакцию и решая, продолжать или нет.

– Я будто бы ждал, когда упадет второй ботинок[35]. И когда он упал, вместо хаоса я просто… э-э… – последовала пауза. – Увидел возможность нового курса.

Пайпер с трудом сглотнула.

– Ботинок упал, но это оказалась босоножка на шпильке?

– Что-то в этом роде.

– Я могу использовать свой хаос во благо. Ты можешь понадобиться мне в качестве свидетеля в суде. – Ее слова не отражали легкомыслие в той степени, в которой она надеялась, главным образом потому, что у нее перехватило дыхание от его признания. Пайпер Беллинджер оказала на кого-то положительное влияние. Он признал это вслух. – Но не только я заставила тебя измениться, – сказала она и рассмеялась, отчаянно пытаясь унять пульсацию в груди. – Должны были быть и другие факторы.

Брендан начал было говорить, но остановился.

С тех пор как она встретила этого человека, она подозревала, что он никогда и ничего не говорит без причины. Если он что-то скрывал, она могла только представить, насколько это должно быть важно. Она обнаружила, что откладывает вилку, желая уделить ему все свое внимание.

– Что?

Он кашлянул.

– В следующем сезоне я покупаю вторую шхуну. Сейчас она строится. Я собираюсь проверить, как идут дела, пока буду в Датч-Харборе. Это порт на Аляске, где мы будем ждать неделю после установки ловушек.

– Потрясающе. – Она наморщила лоб. – Как ты собираешься командовать двумя шхунами?

– Не сам. Я собираюсь отправить Фокса в рубку «Деллы Рэй».

Пайпер улыбнулась, делая глоток шампанского.

– Он уже в курсе?

– Нет. Не хочу давать ему время отказаться.

– А он станет отказываться? Он кажется… уверенным в себе.

– Хороший способ сказать, что он самоуверенный мудак. Так оно и есть. Но он умнее, чем думает. – Брендан сделал паузу, глядя вниз и хмуря брови. – Может быть, передача «Деллы Рэй» – хороший способ дистанцироваться от прошлого.

Пайпер замерла.

– Почему ты хочешь дистанцироваться?

– Кроме того, что прошло время? Я думаю… часть меня чувствует себя обязанной оставаться в прошлом, пока я капитан шхуны Мика. – Он провел рукой по лицу и невесело рассмеялся. – Не могу поверить, что говорю это вслух, обычно я бы просто промолчал. Может, надо было промолчать.

– Не надо. – У нее пересохло во рту от того, что этот мужчина ей открылся. Смотрел на нее через стол с редкой мужской ранимостью, как будто действительно ценил ее реакцию. – Ты не должен чувствовать себя виноватым из-за того, что чего-то хочешь после семи лет одиночества, Брендан, – тихо сказала она. – Это намного больше, чем выдержало бы большинство людей. Тот факт, что ты вообще чувствуешь себя виноватым, доказывает, что ты хороший человек. Даже если ты не снимаешь шапку за обеденным столом.

Взгляд его зеленых глаз потеплел.

– Спасибо. За то, что не осуждаешь меня.

Чувствуя, что ему нужно сменить тему, Пайпер оглядела столовую.

– Кто я такая, чтобы кого-то судить? Особенно того, у кого классный дом, которым не владеют его родители. Две шхуны и жизненный план. На самом деле это пугает.

Он нахмурился:

– Я тебя пугаю?

– Не столько ты. Больше – твоя трудовая этика. Я даже не знаю, правильно ли я это произношу. Вот насколько редко я произношу вслух «трудовая этика». – Она чувствовала необходимость уравнять условия игры, вознаградить его честность чем-то со своей стороны. Его признания облегчили ей исповедь в собственных грехах. – Мы с моей подругой Кирби запустили линию губной помады под названием «Выпяти губки», кажется, года три назад. Как только вечеринка по случаю запуска закончилась и мы поняли, сколько работы нам предстоит, мы отдали все материалы друзьям и отправились в Сен-Тропе. Потому что устали.

– Может, это был ошибочный карьерный путь.

– Да, пожалуй. – Ее губы дрогнули. – Запасным вариантом была карьера профессионального нарушителя, и это мне удалось. Отчасти поэтому я здесь. Ну, еще потому, что моя подруга Кирби сдала меня копам.

– Не может быть, – произнес он, темнея лицом.

– Может! Она указала на меня как на зачинщицу. Примерно так. – Пайпер махнула рукой. – Впрочем, все в порядке. Мы все еще подруги. Я просто не могу доверять ей или рассказывать что-то важное.

Казалось, он изо всех сил сосредоточился на том, что она говорила.

– И много у тебя таких подруг?

– Хватает. – Она нарисовала круг на боку бокала с шампанским. – Думаю, это больше для имиджа, чем для чего-то еще. Влияние. Возможность быть замеченной. Но знаешь, это странно. Я уехала из Лос-Анджелеса всего на две недели, а меня там как будто никогда и не было. Никто из моих друзей не прислал мне ни одного сообщения. Они поглощены делами более значительными и важными. – Она покачала головой. – Тем временем люди все еще оставляют цветы у памятника Генри спустя двадцать четыре года. Итак… насколько реален или существенен имидж, если все, что он кому-то приносит, может исчезнуть за две недели?

– Но ты-то никуда не делась. Сидишь прямо здесь.

– Так и есть. Я здесь. За этим столом. В Вестпорте. – Она сглотнула. – Пытаюсь понять, что делать, когда никто на тебя не смотрит. И задаюсь вопросом: может быть, стоит делать то, что действительно имеет значение? – Ее смех прозвучал немного неуверенно. – Это, вероятно, звучит дилетантски для того, кто в состоянии построить целую шхуну и не сказать об этом ни одной живой душе.

– Нет, это не так. – Он подождал, пока она встретится с ним взглядом. – Звучит так, как будто тебя вырвали с корнем и бросили где-то в незнакомом месте. Как ты думаешь, я бы справился так же хорошо, если бы меня отправили куда-нибудь, где я никого не знаю и не имею профессии?

Она ахнула.

– Где бы ты брал свою рыбу с жареной картошкой вечером по понедельникам?

Уголок его губ дернулся.

– Ты отлично справляешься, милая.

Все из-за слова «милая». Она сомкнула и сжала ноги под столом, поджимая пальцы ног в туфлях. Она хотела, чтобы Брендан касался ее. Везде. Но она боялась подойти к нему, потому что сексуальная дымовая завеса, за которой она пряталась, снова рассеялась, оставив только ее. Брендан смотрел на нее со смесью тепла и нежности, и ей нужно было раздуть огонь.

Все зашло слишком далеко, слишком быстро, и он начинал ей слишком сильно нравиться.

Возможно, у нее был экзистенциальный кризис, но она все еще хотела вернуть Лос-Анджелес и все блестящие атрибуты, которые к нему прилагались. Ведь так? Конечно, после нескольких недель отсутствия контактов с друзьями зов Лос-Анджелеса немного утих. Ей действительно понравилось не проверять каждые десять секунд уведомления. Но растущая и убывающая слава – часть сделки, верно? Тот прилив признания и обожания, которого она перестала жаждать в последнее время, вернется. Так было всегда. У нее не было другого выбора, кроме как вернуться домой, но, во всяком случае, время, проведенное в Вестпорте, заставит ее на этот раз ценить свои привилегии. Разве это не тот урок, которому ее послали учиться?

Да.

В конце концов, она потратила двадцать восемь лет на создание своего образа и не могла просто начать все с нуля.

Сможет ли она заполучить Брендана сегодня вечером и при этом не спускать глаз с этой реальности?

Конечно, сможет.

Игнорируя комок в горле, Пайпер отодвинулась от стола и встала с шампанским в руке. Медленно обогнула мебель, удовлетворенно отметив, как мужчина тяжело сглотнул. Однако его глаза и подбородок выглядели по-прежнему упрямо.

Что ж, если он собирается упорствовать, ей придется играть до победного.

Пайпер проскользнула между Бренданом и столом, немного отодвинув его назад, чтобы ей было удобно стоять между его бедер. Его глаза, почти черные от желания, скользили по ее декольте, ногам, бедрам и рту. Как только она запустила пальцы свободной руки в его волосы, его широкая грудь начала вздыматься, веки прикрылись.

– Пайпер, – хрипло сказал он. – Я не для этого пригласил тебя на ужин.

Она убрала руку, поставила бокал с шампанским, который держала в другой руке, и сунула пальцы под бретельки платья.

– Может быть, это не единственная причина, – пробормотала она, снимая зеленый бархатный лиф и обнажая грудь всего в нескольких дюймах от его рта. – Но это одна из них, не так ли?

Брендан открыл глаза, и его пробрала дрожь, руки взлетели вверх, хватая ее за бедра.

– О Господи Иисусе, они такие красивые, детка. – Он наклонился, прижимаясь открытым ртом к гладкой дорожке кожи между ее грудями, тяжело дыша, крепко сжимая ее бедра и притягивая ее ближе, как будто ничего не мог с собой поделать. – Это сюда ты нанесла духи, верно? Прямо сюда, между маленькими сексуальными грудями.

Безрассудство его рук, прикосновение бархата к телу превратили ее соски в острые точки.

– Сегодня вечером я нанесла эти духи для тебя, – прошептала она ему в волосы. – Все для тебя.

Он застонал, слегка повернул голову, чтобы опалить ее сосок дыханием.

– Я знаю, что ты делаешь. Хочешь свести все к сексу.

Пульс застучал у нее в ушах.

– Не думай об этом. Просто прикоснись ко мне.

Но он все равно колебался, его челюсть была напряжена так, словно вот-вот разлетится вдребезги.

Пайпер потянулась назад, взяла бокал с шампанским и сделала медленный глоток. Проглотила большую часть пузырящейся жидкости, но оставила немного на языке и приблизилась к губам Брендана. Лизнула его шампанским.

– Я же говорила, что заставлю тебя попробовать, – пробормотала она, дразня кончик его языка своим. – Хочешь еще?

Крупное тело подалось вперед, вокруг рта мужчины залегли напряженные морщинки.

– Пожалуйста.

– Тебе не нужно умолять, – сказала Пайпер, поднося бокал с шампанским к своей груди, наклоняя бокал и позволяя шампанскому потечь на один сосок, затем на другой. Брендан тяжело задышал. – Не умоляй о том, чего хотим мы оба. Прикоснись ко мне, Брендан. Попробуй меня на вкус. Пожалуйста.

– Боже, да. – Он провел ртом по ее левому соску, задел обнажившимися зубами и потер языком твердый бутон, дернув ее бедра к себе. Спина Пайпер выгнулась так, что пришлось вцепиться ему в волосы для равновесия. Округлив губы буквой «о», она наблюдала, как он пробует ее на вкус, ласкает ее тело. Никаких игр. Просто желание.

Его рот устремился вниз к ее пупку, вылизывая ложбинку, куда попало немного стекавшего шампанского, прежде чем снова подняться к противоположной груди, посасывая – теперь сильнее. Втягивая внутрь. Она думала, что будет контролировать ситуацию, но его рот доставлял ей невероятные ощущения, и она неуклюже ударилась ягодицами о стол, из ее горла вырвался стон.

– Брендан, – выдохнула она. – Брендан.

– Я знаю, детка. Можно залезть к тебе под платье? – хрипло спросил он, а его ладони уже скользили по тыльной стороне ее бедер, борода царапала набухший сосок; она почувствовала влагу между ног. – Пайпер.

– Что? – выдохнула она, голова кружилась. – Все, что ты хочешь. Да, да.

Его руки задвигались быстрее молнии, сминая задницу с такой силой, что у нее из легких вышибло воздух. Он притянул ее к себе, дыша прямо ей в живот, его руки не переставали поглаживать, стискивать и приподнимать ягодицы, мозолистые пальцы путались в ее стрингах, спеша прикоснуться, сжать.

– Кажется, т-тебе нравятся задницы, – пробормотала она.

Он покачал головой:

– Нет, Пайпер. Мне нравится эта задница.

– О, – всхлипнула она.

Это было до странного романтично. И по-собственнически. И оба эти качества ей слишком нравились. Ей нужно было как-то восстановить контроль, потому что она сильно просчиталась, прикидывая, как быстро Брендан сможет затащить ее на дно. Это влечение оказалось даже более опасным, чем она первоначально думала.

– Брендан, – выдавила она, схватив его за широкие плечи и используя каждую капельку своей силы, чтобы оттолкнуть его обратно в кресло. – П-подожди, я…

– Прости, – сказал он между вдохами. – Дело не только в том, что у меня так долго не было женщины, дело в том, что ты, должно быть, самая сексуальная девушка на всей гребаной планете.

Правильно ли Пайпер его расслышала? Она тряхнула головой, чтобы обрести ясность, хотя большая часть тумана желания никуда не делась.

– Подожди, я знаю, что ты носил кольцо, но… никакого секса? Вообще? Зная тебя, я должна была это предположить, но… – Ее взгляд скользнул вниз по передней части его тела и замер, добравшись до очертаний болезненной даже на вид эрекции. Член проступал под ширинкой джинсов, большой и тяжелый. Он потянулся к нему рукой, сексуальный голод сквозил в каждой резкой черте его лица.

Был способ вернуть себе контроль, выиграть в это перетягивание каната и заставить его почувствовать себя хорошо – она вдруг ничего не смогла с собой поделать.

– О, Брендан. – Она опустилась на колени и поцеловала объемную выпуклость. – Мы должны позаботиться об этом, правда?

Его голова откинулась назад, грудь вздымалась и опускалась.

– Пайпер, ты не должна этого делать.

Она обхватила большой возбужденный член, потерла его через джинсы, и мужчина сдавленно застонал сквозь зубы.

– Я хочу, – прошептала она. – Хочу, чтобы тебе было хорошо.

Она расстегнула пуговицу на ширинке и, осторожно опустив молнию, резко втянула воздух. Высвобожденный из плена, даже в трусах член выглядел невероятно большим. Костяшки пальцев Брендана на подлокотниках кресла побелели, он совсем перестал дышать, когда она спустила резинку его трусов и увидела его эрекцию вблизи. Мужчина. Не было другого способа описать его непримиримую тяжесть и крепость, густые черные волосы у основания, массивные яйца. Член был длинным, гладким и толстым, вены обвивали его, как линии на дорожной карте, и – ничего себе! Да. Она не лгала. Она действительно хотела, чтобы ему было хорошо. Так сильно, что внутренняя поверхность ее бедер стала скользкой от собственного желания. Хотела стоять на коленях, доставляя удовольствие этому мужчине, который так долго соблюдал целибат. Мужчине, который относился к ней с заботой и уважением и нервничал, когда она пробовала его стряпню.

К тому же теперь она сможет сказать, что это – просто секс.

Просто секс.

– Посмотри на себя, Пайпер, – хрипло сказал Брендан. – Господи, у меня не было ни единого шанса, да?

Сочувственно надув губы, она крепко провела по его стволу. И еще раз. Подождала, пока глаза мужчины не начали стекленеть, и провела языком по мясистой нижней части члена, сомкнув губы над бархатным шлемом в конце. Сделав язык плоским и жестким, она подразнила солоноватую щель, чувствительные выступы, прежде чем поглотить член глубоко-глубоко, до такой степени, что слезы защипали веки. Боже, он пульсировал у нее на языке – это были сильные, быстрые всплески жизни, на которые ее женственность начала отзываться эхом, заставляя ее стонать вокруг его затвердевшей плоти.

– Черт возьми, детка, твой рот, – простонал он, одной рукой сжимая ее волосы, побуждая ее двигаться быстрее, даже когда рявкнул: – Остановись. Остановись. Я сейчас кончу.

Пайпер движением языка позволила ему выскользнуть у нее изо рта, ее правая рука двигалась, член наливался с каждым движением пальцев. Да, так он долго не протянет, и в этом было что-то очень притягательное. В том, как сильно он нуждался в разрядке.

– Куда ты хочешь кончить? – прошептала она, беря его яйца в руку и нежно жонглируя ими, наклоняясь, чтобы коснуться языком пурпурной головки. – Куда пожелаете, капитан.

– Черт, – процедил он сквозь зубы, его бедра начали вздрагивать. Вместо того чтобы ответить на этот милый насущный вопрос, он закрыл глаза и, раздувая ноздри, втянул воздух. – Нет.

Затем произошло неожиданное.

Прямо на пороге заслуженного оргазма Брендан рванулся вперед, обхватил ее руками за талию и поднял на обеденный стол. Она пошатнулась, чувствуя головокружение от быстрого подъема, но вернулась к реальности, когда Брендан опустился на колени и снял рубашку.

– О-о-о, – протянула она, как в замедленной съемке. – Ты-ы-ы то-о-олько посмотри-и-и.

Офигеть, какой он был мускулистый.

Она всегда подсознательно знала, что Брендан сложен как бог. Его руки всегда проявляли швы спортивных рубашек, грудь бугрилась мышцами, но раньше она не видела этого во всей красе. Точеные плоскости грудных мышц заканчивались тугим обрывом; затем следовал горный хребет пресса. Но это не было чересчур. На нем была плоть. И волосы. Все, что необходимо. Он выглядел как настоящий мужчина, работающий в дикой природе, потому что именно таким он и был. И ни одной татуировки, которые были настолько привычны, что у нее в горле возникло странное ощущение. Конечно, он не желал иметь дело со всей этой суетой и тратить свое время на то, чтобы их набивать.

Вернись на землю, Пайпер.

– Подожди, я… – Она указала на его эрекцию. – Ты…

– Не беспокойся обо мне, – хрипло произнес он, подтягивая ее к краю стола. – Раздвинь ноги и дай мне взглянуть, Пайпер.

Она вся сжалась от удовольствия, она наслаждалась его прямотой.

– Но…

– Думаешь, я собираюсь просто кончить и уехать из города на две недели? Этого не будет. Ты кончишь, детка, или не кончит никто из нас.

Словно на автопилоте, она широко раздвинула бедра. О, это было нехорошо. Она даже не знала, какая ее часть отвечала за действия. Голова, сердце или женское естество. Или, может быть, они все втроем, три сучки, нажимали на переключатели ее панели управления. Она только знала, что Брендану нужно перестать раскрывать свои положительные стороны.

Теперь к ним добавилась и щедрость?

Вид подола ее изящного платья в мощных руках капитана заставил ее захныкать. Он поднял его, и одному богу было известно, что он увидел. Начнем с того, что ее стринги и так были полупрозрачными, и она никогда не была такой мокрой в своей полной любовных историй жизни. Не говоря уже о том, что его нетерпеливые руки на ее ягодицах сдвинули стринги набок.

Он пристально посмотрел на нее, хватка на ее коленях ослабла, проклятие неуверенно слетело с его губ.

– Да, я был бы идиотом, если бы оставил тебя без внимания на две недели.

Она тяжело дышала

– Считаешь меня требовательной?

– А ты возражаешь? – Он сдвинул в сторону полоску ткани, защищающую ее промежность, которую, к счастью, она до блеска проэпилировала воском прямо перед отъездом из Лос-Анджелеса. – Черт побери. Ты можешь быть такой требовательной, как захочешь, милая. Но только я могу удовлетворять твои требования. – Он провел большим пальцем по складке лона. – Понятно?

Пайпер кивнула, словно в трансе.

Какой смысл говорить «нет»? По крайней мере это единственное устное соглашение касалось секса. Никаких эмоций. И она не собиралась притворяться, что кто-то в этом городе может заинтересовать ее хотя бы отчасти по сравнению с Бренданом. Если подумать, ей, возможно, придется проделать довольно долгий путь, чтобы найти такого человека.

Его губы скользнули по внутренней стороне ее бедра, грубые пальцы вцепились в резинку трусиков.

– Приподнимись, – пророкотал он, прикусывая ее чувствительную кожу зубами. – Хочу их снять.

О, здорово. Его голос может стать еще глубже? Звук резонировал до самого клитора, и она откинулась на локти, приподняв бедра достаточно, чтобы Брендан смог стянуть с нее стринги. Она наблюдала за мужчиной, который с каждым мгновением возбуждался все сильнее, ожидая, что он бросит нижнее белье на пол. Вместо этого он обернул тонкую черную ткань вокруг своего члена, прижался ртом и носом к ее влажности и застонал, двигая вверх и вниз крепким кулаком.

– Святые… – выдохнула Пайпер, на мгновение теряя сознание.

– Видишь, детка? – Он повел губами из стороны в сторону, раздвигая влажные складки женственности, рука грубо дергалась между его бедрами. – Ты ласкаешь меня.

Когда она упала навзничь на стол?

В одну секунду она смотрела на голову Брендана, а в следующую широко раскрытыми глазами пялилась в потолок. Язык Брендана медленно скользнул вниз по ложбинке ее лона, и ее пальцы вцепились ему в волосы. Движение было непроизвольным, но если он остановится, если он остановится, она умрет.

– Хорошо, Пайпер. Прижми меня покрепче. Покажи, как сильно ты хочешь мой язык.

Нет, нет, нет. Теперь его голос был как наждачная бумага. Могла ли она кончить от одних звуков этого баритона?

– Брендан. – Она подняла ноги, закинула их ему на плечи, заработав рычание и еще один грубый рывок за бедра к краю стола. – Пожалуйста, пожалуйста. Пожалуйста.

Она никогда в жизни не просила ни о чем сексуальном. Особенно это касалось орального секса. Мужчины всегда, казалось, делали женщине одолжение. Или, может быть, она просто нашла способ отстраниться и придумала объяснение, которое удерживало ее в этом состоянии. Сейчас она не могла оставаться отстраненной, и это, о, это определенно не было для Брендана проблемой – и он дал ей это понять. Его предплечье опустилось на ее бедра, прижимая их к столу, и он зарычал во второй раз, проводя кончиком языка по клитору, дразня его. Движения плеча говорили Пайпер, что его рука вне поля ее зрения лихорадочно двигалась. Рука, сжимавшая ее трусики.

Он был самым последовательным мужчиной, которого она когда-либо встречала, и теперь она возблагодарила за это бога, потому что он прижался верхней губой к самой верхней части ее щели, его язык не останавливался и не менял темпа. Это было идеально, идеально, дразнить ее набухающий клитор трением и давлением, и она действительно собиралась кончить. Господи, она собиралась испытать оргазм. Настоящий, подлинный оргазм. Она не собиралась притворяться, чтобы потешить его самолюбие. Это было на самом деле.

– Пожалуйста, не останавливайся, Брендан. Это идеально. Это… господи боже!

Ее бедра неудержимо задрожали, и она не видела ничего, кроме пляшущих перед глазами искр. Она запустила пальцы ему в волосы, притягивая ближе, ее ноги обвились вокруг его головы, бедра алчно приподнялись, нижняя часть тела изогнулась. И она так и не вытеснила его из этого волшебного места, и, возможно, он был самим Господом Богом. Она не знала. Не знала ничего, кроме нахлынувшего сильного удовольствия. Но затем он убрал предплечье с ее бедер, прижал нижнюю часть ладони к ее истекающему влагой входу, с силой повернул руку – и она закричала. Господи, как же она кричала. Она кричала, не останавливаясь, а он скользнул толстым пальцем внутрь, поискал и нашел ее точку наслаждения и надавил.

Она кончила. Жалкое слово для того, чтобы выразить путешествие в далекий мир, где танцевали феи и с неба сыпались леденцы. Когда ее спина возмутилась, она поняла, что непроизвольно выгнулась на столе дугой. Она ошеломленно смотрела на свои приподнятые бедра, бесконечное облегчение проходило через нее, напрягая и отпуская мышцы. Вау. Ох, ничего себе.

Брендан склонился над ее обмякшим телом, его лицо было почти неузнаваемо из-за исказившей рот страсти и лихорадочного блеска в глазах. Та огромная часть его тела все еще оставалась твердой, рука двигалась вверх и вниз по всей длине, одна сторона ее трусиков обвилась вокруг его члена, другая – вокруг кулака.

– Можно мне потереть его здесь, детка? – хрипло спросил Брендан, его обнаженная грудь вздымалась, на отточенных мышцах блестели капельки пота. – Просто хочу потереть его там, где я заставил тебя кончить.

– Да.

Он почти упал на нее, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи, его кулак поместил напряженную плоть между ее бедрами, прямо над сверхчувствительным местом.

– Наступит день, Пайпер, и я возьму тебя так жестко. – Он попеременно проводил набухшей головкой по ее влажным складкам и поглаживал себя. – Я собираюсь вырвать слово «друг» из твоего прекрасного ротика. Ты забудешь, как произносить что-либо, кроме моего имени. Очень скоро, милая.

Ее клитор снова отозвался. Невероятно, но это ощущение соединения больше, чем обещанное удовольствие, стало причиной того, что она слегка повернула голову и прошептала ему на ухо:

– Обещаешь?

Со сдавленным рычанием ее имени он достиг пика, выплескивая влагу ей на живот, его рука двигалась как в тумане, зубы обнажились рядом с ее горлом.

– Пайпер. Пайпер.

Сила возбуждения от того, что Брендан произносит ее имя во время оргазма, была настолько невероятной, что она не могла удержаться. Она провела языком вверх и вниз по его напряженной шее, погладила внутренней стороной бедер его вздымающуюся грудную клетку, царапнула ногтями по плечам и вниз по спине. Когда его тяжелое тело рухнуло на нее, она продолжила двигаться. Какой-то инстинкт, которого у нее никогда раньше не было, побуждал ее успокаивать, шептать слова похвалы и благодарности, которую она действительно испытывала. Она могла бы пролежать так до завтра под его успокаивающим весом, и осознание этого привело ее в чувство.

Ладно, они устроили хороший секс. Или почти секс, во всяком случае.

Лучше, чем любой настоящий секс, который у нее когда-либо был.

Во много раз лучше.

Потому что он тебе нравится. Очень. За то, кто он есть, а не за то, что он может для тебя сделать.

Это осознание словно ударило ее по лицу. Боже. Она никогда раньше не думала о своих прошлых действиях в таких формулировках, но сейчас они были уместны. Она пустышка. Просто пустышка. Кто она такая, чтобы принимать нежные жесты от этого мужчины? Ему следовало подождать, чтобы снять обручальное кольцо ради какой-нибудь самоотверженной местной девушки, которая будет рада провожать его в море до конца своей жизни.

Острая боль пронзила грудь Пайпер, и она попыталась сесть, но не смогла пошевелиться, потому что Брендан прижал ее к столу. Его голова поднялась, глаза сузились, как будто он почуял ее нарастающее напряжение.

– Пайпер.

– Что? – прошептала она, выныривая из своих мыслей.

– Убирайся из своей головы.

Она с сардонической улыбкой закатила глаза.

– Так точно, капитан. – С некоторым усилием она попыталась сделать так, как он просил. Отложить все свои заботы на потом. В конце концов, завтра утром он уйдет в море на две недели. Времени будет достаточно, чтобы вытащить ее глупую голову из облаков. – Это было… вау. – Будь легкомысленной. Сексуальной. – Действительно, действительно хорошо.

Брендан хмыкнул. Он опустил голову и улыбнулся в ложбинку между грудями, заставив ее сердце затрепетать.

– Хорошо? – Он фыркнул, по очереди целуя ее груди и с явным нежеланием поднимаясь. Упрятав все еще наполовину твердый член в джинсы, он достал несколько салфеток из держателя на столе и стер с Пайпер сперму – эффективно, как делал и все остальное, медленно качая головой. – Я умру с голоду, не имея возможности тебя попробовать.

Несмотря на охватившую мышцы вялость, ей удалось сесть и поправить платье. Она заморгала при виде трусиков, валявшихся мокрой кучкой на полу. На нее нахлынули воспоминания о последнем получасе. Вау. Она была такой… настоящей. Каждую секунду, что провела с ним.

Когда у нее случались интимные отношения в прошлом, она все время была одержима своей внешностью, тем, что подумает о ней парень, оправдает ли она его ожидания. С Бренданом ни одна из этих тревог ее не посещала. Ни единая. Потому что ему нравилась она. Она, а не ее имидж. Ее настоящая личность, ее мнение. Когда руки Брендана касались ее, у нее не было ни стен, ни границ. Сегодняшняя ночь была посвящена границам, но вместо того, чтобы установиться, границы продолжали раздвигаться все шире и шире.

Она спрыгнула со стола, приземлившись на шпильки, которые так и остались у нее на ногах, и кокетливо покрутила бедрами.

– Может быть, я дам тебе попробовать еще раз, когда вернешься.

– Может быть, а? – Он поймал ее за руку и развернул, прижав спиной к холодильнику своими крепкими мышцами. Предательское тело Пайпер немедленно растаяло, стремясь к поддержке его превосходящей силы, голова откинулась назад. Твердый рот Брендана нашел уже приоткрывшиеся губы, его язык проник глубоко, неся легкий привкус ее оргазма, даря его размеренными движениями. Низкое удовлетворенное рычание кипело у него в горле. Он отстранился, серебристо-зеленые глаза изучали ее лицо, одна рука поддерживала ее подбородок. – По-твоему, это похоже на «может быть»?

Другими словами, она непременно вернется за добавкой.

– Кое-кто вдруг стал самоуверенным, – фыркнула Пайпер.

– Не самоуверенным, милая. – Он снова поцеловал ее в губы, на этот раз нежно. – Полным решимости.

Она зашипела. Полным решимости сделать что? О боже, ей нужно выбираться отсюда.

– Мне надо рано вставать, – выпалила она. – И тебе тоже, верно? Так что…

– Так что. – Он, казалось, боролся с улыбкой, и это ее раздражало.

Так и не надев рубашку, он взял кардиган Пайпер и помог ей его накинуть, а потом передал ей сумочку. В самую последнюю секунду накинул собственную рубашку и взял ключи от машины.

– На этот раз я тебя пожалею, Пайпер, и отвезу домой. – Он сплел с нею пальцы и потянул ее к двери. – Просто в этом году сезон крабов начался слишком рано, понимаешь? В противном случае я бы потратил около недели, пытаясь проникнуть в твою голову…

– Это заняло бы больше времени.

– Но, черт возьми, – он рывком распахнул входную дверь, – это подождет до моего возвращения, ничего не поделать.

Ха. Ни за что. Никому не удастся залезть ей в голову. Две недели – это как миллион лет. К тому времени они даже не вспомнят имен друг друга. Будут встречаться на улице и смутно вспоминать рыбный ужин и праздник орального секса.

Ты сама себе лжешь.

И она продолжала делать это всю дорогу домой. Продолжала лгать ради самоуспокоения, когда Брендан провожал ее по лестнице в квартиру. Но все ее притворство разбилось вдребезги, когда он поцеловал ее так, словно никогда больше не увидит. Его губы скользили по ее губам с такой нежностью, что ее колени стали как резиновые, и ей пришлось ухватиться за его воротник, чтобы удержаться на ногах.

– Вот, – сказал он, прерывисто выдыхая и вытаскивая из кармана ключи. – Я даю тебе запасной ключ от моего дома, хорошо? Просто на случай, если вам с сестрой что-нибудь понадобится, пока меня не будет в городе.

Пайпер с нарастающим ужасом уставилась на то, что он держал в руке.

– Ключ?

– В ближайшие пару недель станет прохладнее, а здесь, похоже, не лучшее отопление. – Он обхватил ее руку и поцеловал в лоб. – Прекрати психовать.

Она произнесла в ответ какую-то тарабарщину.

Неужели он думал, что она действительно воспользуется этой штукой? Ни за что!

Он усмехнулся выражению ее лица, повернулся, готовый уйти – и Пайпер запаниковала. Это была паника иного рода, чем та, которую она испытала, когда ей вручили ключ. Она вспомнила о медной статуе в гавани и о том, как Опал высыпала на стол содержимое конверта.

– Брендан!

Притормозив, он обернулся и приподнял бровь.

– Пожалуйста, будь осторожен, – прошептала она.

Тепло отразилось в его глазах, он окинул ее взглядом с головы до ног и продолжил свой путь. Дверь внизу за ним закрылась, и наступила тишина.

Гораздо позже она поняла, что на самом деле делал Брендан, когда всматривался в ее черты лица, ее руки, ее приподнятое бедро.

Запоминал. На всякий случай?

Глава семнадцатая

Шторм начался тринадцать дней спустя.

К тому времени Пайпер успела выработать для себя ежедневный распорядок. Пробежаться вдоль гавани сразу после восхода солнца. Утром проводить Эйба к морскому музею, навестить по дороге домой Опал, часто – вместе с Ханной. До обеда поработать в баре, а потом рухнуть. Они добились большого прогресса в «Безымянном» и собирались начать отделку на следующей неделе, как только установят белоснежный карниз и нанесут на бетон еще один слой промышленной краски.

На прошлой неделе они, воспользовавшись советом Брендана, съездили на такси в магазин рыболовных принадлежностей и купили бо́льшую часть того, что им было нужно для создания морского антуража, а затем заказали еще оборудование по дешевке онлайн. И, к их крайнему удивлению, на прошлой неделе явились сыновья Эйба, привезли несколько барных табуретов и стульев ручной работы в качестве благодарности за то, что она каждое утро водит их отца к музею. Пайпер сказала им, что в этом нет необходимости, но они не приняли отказа, и слава богу, потому что теперь у них была настоящая мебель!

Пайпер и Ханна неспешно наносили мазки лака на антикварную барную стойку, когда раскат грома снаружи заставил обеих подпрыгнуть.

– Вау, – сказала Ханна, тыльной стороной запястья вытирая лоб. – Прозвучало как пушечный выстрел.

– Да. – Пайпер заправила выбившуюся прядь волос в конский хвост и пересекла бар, чтобы выглянуть в окно. Дрожь пробежала у нее по спине, когда она увидела, как рано закрылся «Красный буй». И магазин наживки через два дома. В самом деле надвигается сильный шторм или что-то в этом роде?

Брендан.

Нет, Вестпорт достаточно далеко от Берингова моря, чтобы на него обрушился тот же шторм, верно? Она не имела ни малейшего понятия. Она была из Южной, блин, Калифорнии, где светило солнце и, не считая тумана, погода была просто неопределенной сущностью, о которой должны были беспокоиться в других штатах.

С ним все будет в порядке.

Пайпер прижала руку к груди и поняла, что у нее бешено колотится сердце.

– Эй, можешь позвонить в музыкальный магазин и спросить, не закрываются ли они пораньше?

За последние две недели Ханна стала постоянным посетителем магазина. Как только она рассказала о своем опыте во всем, что связано с музыкой, они попросили ее помочь обновить заведение. Конечно, это сократило то свободное время, что Ханна могла тратить на работу в баре, но Пайпер не смогла отказать сестре в такой грандиозной возможности продемонстрировать свой музыкальный снобизм. Теперь Ханна была неофициальным сотрудником Disc N Dat и даже завела несколько местных друзей, с которыми ходила вместе пить кофе в нерабочее время.

– Да, конечно, – сказала Ханна, вытаскивая из заднего кармана сотовый. – Я напишу Шоне.

– Хорошо.

Пайпер сделала глубокий вдох, но давление в груди не унималось. Брендан должен был вернуться послезавтра, и она приучала себя к мысли, что между ними нет никаких обязательств. Но из-за шторма, затянувшего небо, она, кажется, утратила способность ясно мыслить, не говоря уже о том, чтобы вспомнить, почему ее отношения с Бренданом должны были оставаться случайными. Но ей так надо, верно? «Безымянный» почти закончен, совсем скоро они назначат грандиозную дату открытия, после чего позвонят Дэниелу и пригласят его. Если этот план произвести впечатление на Дэниела сработает, они могут оказаться на финишной прямой в Лос-Анджелес. Она не может позволить себе встречаться с капитаном, даже если она по нему скучает. Даже если высматривает его на каждом углу в Вестпорте – вдруг он вернулся раньше срока.

– Я сбегаю к «Красному бую», может, они знают, что происходит.

Ханна помахала направившейся к двери Пайпер. Как только она вышла на улицу, ветер отбросил ее на два шага в сторону, волосы вырвались из конского хвоста и облаком хлестнули по лицу, закрывая обзор. Она быстро собрала шевелюру в кулак и посмотрела на небо, обнаружив, что на нее смотрят большие, клубящиеся серостью облака. Желудок сжался, по животу прокатилась волна страха.

Кажется, это серьезно.

Не в силах сглотнуть, она перебежала улицу, поймав в дверях работавшую на кассе девушку, спрятавшую голову в капюшон дождевика.

– Эй, эм… Будет довольно сильная буря… или что-то в этом роде? – спросила Пайпер, явно самая калифорнийская девушка, которая когда-либо жила в Калифорнии.

Девушка рассмеялась, как будто Пайпер пошутила, но, поняв, что это не так, стала серьезной.

– Приближается тайфун.

Что, черт возьми, такое тайфун? Она сопротивлялась желанию достать телефон и погуглить слово.

– О, но это, типа, ограничено побережьем Вашингтона, верно? Или он больше?

– Нет, на самом деле он приближается к нам с Аляски. Вот откуда мы знаем, что это будет настоящий сукин сын, прошу прощения за выражение.

– Аляска, – прохрипела Пайпер, ее пальцы онемели. – Ясно, спасибо.

Девушка поспешила прочь, забравшись в поджидающий пикап как раз в тот момент, когда начали падать первые капли дождя. Пайпер едва помнила, как перешла улицу и укрылась в дверном проеме «Безымянного». Достала телефон и дрожащими пальцами набрала «тайфун».

Первые два слова, выпавшие в поиске, были «тропический циклон». Затем: «вращающаяся, организованная система облаков и гроз, которая возникает над тропическими или субтропическими водами».

– Господи.

Ей пришлось медленно вдыхать и выдыхать, чтобы ее не вырвало. Брендан очень хорошо справлялся со своей работой. Он умный. Самый способный, уверенный в себе мужчина, которого она когда-либо встречала. С ним никак не может что-то случиться. Или с Фоксом, Диком и Сандерсом. Они большие, сильные, богобоязненные рыбаки. Ничего ведь не случится, верно?

Перед ее мысленным взором возникло смеющееся лицо Генри. Прямо по пятам в ее мысли проник голос Мика. А вода в Беринговом море такая чертовски холодная, что за минуту высасывает воздух из легких человека.

Только не Брендан. С Бренданом этого не случится.

Заставить ноги нести ее в «Безымянный» потребовало усилий, но она сделала это и в приступе слабости привалилась спиной к стене. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что Ханна надевает толстовку.

– Эй, Шона спросила, могу ли я очень быстро заскочить и помочь закрыть магазин. Я вернусь через десять минут. – Она резко остановилась, когда увидела лицо Пайпер. – Что с тобой?

– Это тайфун. С Аляски.

Ханна рассмеялась, перекидывая свою сумку через грудь.

– Ты говоришь как метеоролог. Что вообще такое тайфун?

– Тропический циклон, – машинально ответила Пайпер. – Вращающаяся, организованная система облаков и гроз, которая возникает над тропическими или субтропическими водами.

– О черт. – В глазах Ханны появилось понимание. – О-ох. Черт.

– С ним все будет в порядке. С ними все будет в порядке.

– Конечно, будет. – Ханна поколебалась, затем начала снимать сумку. – Я останусь с тобой…

– Нет. Иди, иди, иди. – Она пронзительно рассмеялась. – Думаю, я смогу выдержать минут десять.

Сестра засомневалась:

– Ты уверена?

– Абсолютно.

Ни одна из них понятия не имела, насколько сильным может стать шторм за десять минут.

Дождь хлестал по окну с такой силой, что Пайпер безопасности ради перебралась в центр бара. Ветер завывал так, словно был внутри вместе с ней. С растущим чувством страха она наблюдала, как все больше и больше людей убегают с улицы в поисках укрытия, пока она в конце концов не опустела полностью. Гром сотряс землю, за ним последовали неровные вспышки молний в небе.

Пайпер порылась в телефоне, нашла в избранном Ханну и набрала номер.

– Эй, – сказала она, как только сестра сняла трубку. – Я думаю, тебе лучше оставаться там, где ты сейчас, хорошо?

– Шона говорит то же самое. Как это оно так быстро разыгралось?

– Не знаю. – Она закрыла глаза. Брендан попал в такой же шторм. Быстрый. Яростный. – Мне здесь нормально. Просто оставайся в безопасном месте и не уходи оттуда, пока не прояснится. Хорошо, Ханнс?

– Хорошо.

Пайпер повесила трубку и некоторое время мерила шагами помещение. Когда погасло электричество, ее шаги замедлились.

Она замерла в почти полной темноте, повинуясь одному из самых глупых инстинктов в жизни – и, господи боже, это о чем-то говорило. Но она не могла стоять и думать, беспокоиться и строить догадки. Ей нужно было двигаться, и она хотела быть рядом с Бренданом единственным возможным для нее способом. Поэтому она заперла за собой дверь «Безымянного» и побежала в направлении его дома. Он был всего в трех минутах езды. Добежать она сможет за пять. И тогда она будет в безопасности. И, возможно, близость к нему защитит и его. Это была нелепая идея, но она крепко вцепилась в нее и припустила по тротуару.

Гром гремел за спиной, гоня ее вперед, кроссовки промокли всего через два квартала из-за дождя, который теперь лил потоками. Она дважды свернула и побежала по узкой улочке, которая казалась полузнакомой. В ночь их свидания она была слишком занята, чтобы замечать названия улиц. Но – вот оно. Пикап Брендана, припаркованный перед его домом, выглядел таким же крепким и надежным, как и его владелец.

Облегчение захлестнуло ее, и она перешла на быстрый бег, бороздки ключа от его дома впились ей в ладонь. Она, стуча зубами, пробежала по дорожке, бледными пальцами отперла дверь и буквально мешком перевалилась через порог, пинком захлопнув за собой дверь. А потом буря превратилась не более чем в приглушенный рокот, который заглушал шелест ее собственных грубых штанов.

– Эй? – сев, окликнула Пайпер, потому что это казалось правильным. Может быть, он вернулся раньше и просто еще не пришел ее навестить. – Брендан?

Ответа не последовало.

Она вытерла подолом футболки капли дождя с лица и, поднявшись, двинулась по тихому теплому дому, а ветер все хлестал по оконным стеклам, заставляя их дребезжать. Она влезла в чужое пространство? Беспокойство заставило ее прикусить губу, но он же дал ей ключ, верно? Кроме того, в доме было что-то такое манящее, как будто он ждал ее. Запах Брендана витал в воздухе гостиной: запах морской воды и мужчины. Пайпер сбросила обувь, босиком прошла на кухню и включила кофеварку, отчаянно пытаясь согреться. Когда кружка была готова, она открыла холодильник, чтобы достать молоко, и неоткрытая бутылка шампанского подкатилась к ней в ящике фреш-зоны. Ее недопитая бутылка все еще стояла в дверце, но… Он купил две? Просто на случай, если она зайдет, пока его нет дома?

У нее сжалось горло, она несла кружку с кофе вверх по лестнице и старалась не думать, уместно ли это – поставить кофе на раковину в его ванной, снять с себя промокшую одежду и повесить ее на полотенцесушитель. Она взяла кофе в душ и выпила его, пока вода прогоняла из костей холод. Намылилась его средством для душа, и вместе с поднимающимся паром до нее донесся его запах, заставляя напрячься соски. Заставляя закрыть глаза, прижаться лбом к кафельной стене и очень вежливо попросить бога вернуть упрямого мужчину домой целым и невредимым.

Несколько минут спустя, завернувшись в полотенце, она вошла в спальню Брендана, включила лампу на его прикроватном столике и вздохнула. Так практично. Все – темно-синее и бежевое, строгие белые стены, скрипучие половицы, которые напомнили ей палубы кораблей, которые она видела в гавани. Окно прямо перед кроватью выходило на гавань. На расстилающийся океан. Любовь всей его жизни. Как будто ему необходимо было по утрам первым делом видеть его.

Она отправила сообщение Ханне, чтобы убедиться, что с сестрой все в порядке, улеглась на бок в центре кровати, прижав к груди подушку Брендана и молясь, чтобы к моменту ее пробуждения все было хорошо. Пусть он войдет в дверь. Но бог, должно быть, был занят ответом на еще чьи-то молитвы.

* * *

Брендан отключился от бесконечной болтовни, поступающей по радио от береговой охраны, и весь сосредоточился на том, что было действительно необходимо. Вытаскивание ловушек. Это был не первый и не последний их тайфун. В это время года в Беринговом море и прилегающем Тихом океане они были в порядке вещей. Эта работа была опасной, и у них не было другого выбора, кроме как переждать непогоду, закончить извлекать снасти и вернуться в Датч. Поэтому он сосредоточил взгляд на воде перед ним, выискивая необычные волны, одновременно следя за оживленной палубой внизу.

Его команда двигалась, как хорошо смазанная машина, хотя после недели таскания ловушек у них появились признаки усталости. Следующий буй появился рядом с кораблем, и Сандерс отработанным движением забросил крюк, втянул леску и прикрепил ее к лебедке. С другой стороны к нему присоединился Дик, чтобы включить гидравлическую систему и поднять ловушку. Люди на палубе разразились ликующими возгласами, хотя они заглушались бушевавшим вокруг шхуны штормом и ревом двигателя внизу.

Почти полная. Если эта ловушка и не позволила им выполнить свою норму, но всяко приблизила их к ней, при условии, что крабы окажутся самцами и их не придется выбрасывать обратно. Брать самок из моря было против правил, поскольку они поддерживали рост популяции.

Он подождал, пока Фокс просигналит в окно рулевой рубки количество.

Семьдесят.

Брендан записал номер в журнал, его губы шевелились, пока он подсчитывал. Их квота, выданная комиссией по охране дикой природы, составляла восемьдесят тысяч фунтов краба в сезон. Они были на уровне девяноста девяти процентов, и еще оставалось собрать пять ловушек. Но с воем бури снаружи и усталостью людей продолжать не стоило. Особенно если он сможет опередить русских на рынке и получить более высокую цену за улов.

Он дал сигнал Фоксу завершить операцию, закрепить снаряжение на палубе и спустить всех вниз. Они вернутся в Датч пораньше. И гребаное облегчение, схватившее его за горло, было настолько сильнее, чем обычно, что ему пришлось сделать несколько бодрящих вдохов, сжимая пальцами руль, пока он ждал перерыва в волнах, чтобы начать выполнять поворот.

Неужели этот шторм уже обрушился и на сушу дома? Где она?

Будет ли она его ждать?

Брендан прижался всем телом к стене рубки, а «Делла Рэй» пронеслась над трехэтажной волной и шлепнулась обратно в черную яму с бурлящей морской водой. Будь проклят этот шторм. Он был не более жесток, чем те, через которые они проходили в прошлом, но на этот раз шхуна под ногами не казалась такой прочной. Не слишком ли сильно вибрирует штурвал в руках?

Ему подумалось, что жизнь так легко отнять.

Это были мысли, которых он не признавал с тех пор, как был новичком, а все потому, что он никогда так сильно не хотел попасть домой. Ни разу в своей гребаной жизни.

Команда, ловившая крабов неподалеку от них, вчера потеряла члена команды, он запутался ногой в веревке, и его уволокло прямиком на дно океана. Еще одна шхуна вообще пропала без вести, на борту было семь человек. Неудачный сезон. Больше потерь, чем обычно. И это легко может случиться с кем-нибудь из его команды. И с ним.

Белый от пены вал, высокий и отвесный, ворвался в поле зрения Брендана, и он схватил рацию, крича вниз на палубу, чтобы приготовились к столкновению. Волна-убийца. И тут Брендан испытал дикую ярость при виде опасности. Ярость от осознания торжества стихии. В тот момент она была просто тем, что удерживало его вдали от Пайпер.

Волна ударила, и шхуна застонала, накренившись набок. На долгие мгновения сильный поток воды обрушился на рулевую рубку, закрыв обзор палубы. И когда его мир перевернулся набок, все, что он мог слышать, был голос Пайпер, просящей его быть осторожным.

Береговая охрана кричала по радио, перемежаясь помехами, и он молился.

Молился так, как никогда раньше.

Просто позволь мне вернуться домой и увидеть ее.

Но Берингово море выбрало этот момент, чтобы напомнить ему, кто именно является хозяином положения.

Глава восемнадцатая

Пайпер проснулась от телефонного звонка.

Она моргнула, глядя на устройство, затем осмотрелась. Белые стены, темно-синее покрывало на кровати, бежевый стул в углу под углом к лампе. Никаких звуков бури. Все закончилось?

Мир вокруг нее был почти пугающе тих, если не считать звенящих нот рингтона, но она не стала обращать внимание на неприятное ощущение в животе. На горизонте виднелось зарево, подсказывавшее, что было очень раннее утро. Теперь все должно было быть хорошо, верно?

В последний раз вдохнув запах подушки Брендана, она ответила на звонок сестры.

– Привет, Ханнс. С тобой все в порядке?

– Да, я в порядке. Только что вернулась. Где ты?

Щеки Пайпер вспыхнули от жара.

– У Брендана, – застенчиво сказала она.

– Ой, – последовала долгая пауза. – Пайпер…

Внезапно насторожившись, она села, убирая упавшие на лицо волосы.

– Что?

– Я не знаю никаких подробностей, ясно? Но на обратном пути я столкнулась с женой одного из членов экипажа. Сандерса? Она только сказала, что… произошел несчастный случай.

Ее легкие заледенели.

– Что? – Она прижала руку к груди и надавила, пытаясь замедлить бешеный ритм сердца. – Какой несчастный случай?

– Она не сказала. Но она была расстроена. Она уезжала в больницу.

– Куда… что? – Пайпер поднялась на кровати, голая, полотенце за ночь ослабло. – Она говорила что-нибудь о Брендане?

– Только то, что он в больнице.

– Что?

– Я уверена, что с ним все в порядке, Пайпер. Он… он сложен, как полуприцеп.

– Да, но он столкнулся с гребаным морем и циклоном. Циклоном! – Теперь она визжала, вскакивая с кровати и крутясь на месте в попытке сообразить, что делать. С чего начать. – Ладно, ладно, я не его девушка. Но я же могу просто приехать в больницу, верно?

– Пайпс, хотела бы я посмотреть, как кто-нибудь попытается тебя остановить.

Она уже кивала. Как обычно, младшая сестра была права. Если бы она осталась там и ждала новостей, то совершенно сошла бы с ума.

– Она сказала, в какой больнице?

– Муниципальная в Грейс-Харбор. Я уже проверила по карте, это в получасе езды отсюда. Сначала их доставили в больницу на Аляске, а затем переправили самолетом сюда.

Пайпер рывком открыла средний ящик в комоде Брендана, схватила первую попавшуюся рубашку и побежала в ванную.

– На вертолете? Господи, это плохо. – Она встретилась взглядом с собственными безумными глазами в зеркале над раковиной. – Мне нужно ехать. Я тебе позже перезвоню.

– Подожди! Как ты собираешься туда добираться?

– Возьму пикап Брендана. Где-то здесь должен быть запасной ключ. Он такой парень, у него всегда есть запасные ключи. – Ее рука, сжимавшая телефон, дрожала. – Я тебе позвоню. Пока.

Ей потребовалось пять минут, чтобы надеть рубашку Брендана и свои вчерашние высохшие штаны для йоги. Она нашла под раковиной запасную зубную щетку, воспользовалась ею в рекордно короткие сроки и сбежала вниз по лестнице, расчесывая волосы пальцами. Сунув ноги во все еще мокрые кроссовки, принялась искать запасной ключ от пикапа. Его не было ни в ящиках для мелочей, ни на таких удобных крючках. Куда бы Брендан его положил?

Отчаянно пытаясь не зацикливаться на его образе на больничной койке, без сознания и тяжело раненного, она побежала на кухню и, забравшись на столешницу, провела рукой по верхней части шкафов. Вот оно!

Через несколько секунд она вылетела за дверь и устроилась на водительском сиденье здоровенного пикапа Брендана. И, черт возьми, здесь тоже был его запах. Настолько сильный, что ей пришлось сосредоточиться на вводе названия больницы в приложении навигатора, проклиная автозамену каждый раз, когда она меняла правильные буквы на неправильные.

– Ну давай же, – захныкала она. – Не сегодня, сатана.

Наконец она выехала через тихие, пустые, усеянные мусором улочки Вестпорта на незнакомое шоссе. На дорогах никого не было, и от этого ей было еще горше. Так вчерашняя буря выглядела куда серьезнее. Так казалось более вероятным, что она привела к жертвам.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Только не Брендан!

Ладно, хорошо. Она не планировала серьезных отношений с этим мужчиной, но ей очень, очень нужно было, чтобы он выжил. Если кого-то столь жизнерадостного, стойкого и упрямого можно стереть с лица земли, на что надеяться остальным?

Она стерла плечом стекающую по щекам влагу.

Она не будет переживать насчет Брендана. Не будет.

Ей потребовалось двадцать пять минут, чтобы добраться до больницы, и там было так же тихо, как на дорогах. Снаружи была припаркована пара машин, а за стойкой регистрации дежурил сонный администратор.

– Сандерс. Таггарт, – выпалила она.

Женщина, не отрывая взгляда от экрана компьютера, направила Пайпер на четвертый этаж, кивнув в сторону группы лифтов через вестибюль. Пайпер вошла в лифт, и ее пальцы замерли над кнопкой.

Четвертый этаж был отделением интенсивной терапии.

Нет, нет, нет.

Нажав на кнопку, она закрыла глаза и вдохнула, вдыхала и выдыхала, вдыхала и выдыхала, едва не бросившись к дверям, как только они открылись. Ее встретило еще бо́льшее отсутствие активности. Разве врачи и медсестры не должны метаться вокруг, пытаясь спасти Брендана? Она направилась к справочному, хлюпая мокрыми кроссовками по линолеуму в полутемном коридоре. Там никого не было. Подождать или просто начать проверять палаты?

Медсестра вышла из одной палаты и побежала в другую с папкой в руке.

Она торопится к Брендану? Что-то было не так?

Сердце подскочило к горлу, она прокралась к палате, из которой вышла медсестра…

– Пайпер?

Она обернулась на звук глубокого голоса Брендана. И вот он – в неизменных джинсах, шапочке-бини и толстовке с закатанными до локтей рукавами. Над его головой в коридоре замерцал свет, и на мгновение она задумалась, не призрак ли перед ней. Но нет. Нет, здесь был его запах, морщинка на темном лбу, его баритон. Вот он. Живой, живой, живой. Слава богу. Какие у него зеленые глаза. Замечала ли она когда-нибудь, какого они красивого оттенка? Они были окружены темными кругами, но они были невероятны.

– Ох, хорошо, – прохрипела она, его изображение быстро расплывалось. – Т-ты в порядке. – Она попыталась незаметно смахнуть с глаз слезы. – Мне только что передали, что произошел несчастный случай, так что я… Я… просто подумала, что заеду проверить. По-соседски и все такое.

– По-соседски.

От его хриплого голоса у нее по спине пробежала горячая дрожь.

– Да. Я даже пригнала тебе твой пикап.

Брендан сделал шаг ей навстречу, его глаза с каждым мгновением выглядели все менее и менее усталыми.

– Ты была у меня дома?

Она кивнула и попятилась, едва не врезавшись в медицинскую тележку.

Его грудь поднималась и опускалась, и он снова шагнул вперед.

– Это моя рубашка, милая?

Милая. Вот зачем ему надо было так ее называть?

– Нет, у меня есть точно такая же.

– Пайпер.

– М-м-м?

– Пожалуйста. Пожалуйста, иди ко мне.

* * *

Сердце Брендана бешено колотилось, сухожилия на руках тянуло от напряжения из-за того, что он не мог до нее дотянуться. Она приехала в больницу. В его одежде. Понимает ли она, что по ее щекам текут слезы и она дрожит с головы до ног? Нет, не понимает. Судя по кокетливому пожатию плечами и попыткам подмигнуть, она думает, что ведет себя непринужденно, и от этого в груди у него что-то жжется.

Эта девушка. Она будет его. Иначе невозможно. Прошлой ночью был момент, когда он подумал, что его удача, возможно, иссякла, и просто воскрешал ее образы, мелькающие в памяти один за другим, и ругал несправедливость встречи с Пайпер, то, что ему не досталось достаточно времени, чтобы побыть с ней. Если они не находились в преддверии чего-то настоящего, его интуиция – грязная лгунья. Если быть честным с самим собой, она пыталась сказать ему, что Пайпер важна – с той самой секунды, как он увидел ее в той широкополой шляпе через окно «Безымянного».

– Пайпер.

– М-м-м?

– Пожалуйста. Пожалуйста, иди ко мне.

Она покачала головой, прекратив попытки изобразить храбрую улыбку.

– Зачем? Чтобы ты мог поставить меня на станцию подзарядки? У тебя самая опасная работа в стране, Брендан. – Ее нижняя губа задрожала. – Я не хочу, чтобы ты меня обнимал.

Он изогнул бровь.

– Станция подзарядки?

– Я это так называю… – Все еще пятясь от него, она откинула волосы и шмыгнула носом. – Не бери в голову.

– Когда я смогу обнять тебя? – Черт. Его сердце билось снова и снова, как автомобильный двигатель. – Мои объятия – это твоя станция подзарядки?

– Хватит приписывать значения моим словам.

Горло стиснуло, и у него было такое чувство, что он никогда не сможет сглотнуть. Не сможет, пока она смотрит на него снизу вверх, такая красивая, сильная, ранимая, смущенная и сбитая с толку.

– Я должен был позвонить, но я оставил телефон на шхуне, в суматохе не взял его в вертолет. У меня не было времени найти другой телефон, а потом я подумал, что ты можешь спать. – Он помолчал. – Может, позлишься на меня, пока я целую тебя, детка? Последние две недели я только об этом и мечтал.

– Да, хорошо, – прошептала она, меняя направление и приближаясь к нему. Она побежала и на последнем шаге, оттолкнувшись, прыгнула к нему в объятия. Он издал грубое восклицание, обхватив ее руками так крепко, как только мог, и оторвал от земли. Она задрожала еще сильнее.

– Нет, милая. Не дрожи. – Он целовал ее волосы, которые подозрительно пахли его шампунем. – Я в порядке. Я здесь.

Она уткнулась ему в шею:

– Что случилось?

– У Сандерса сотрясение мозга. Тяжелое. Волна швырнула его на палубу, и он зацепился за одну из стальных ловушек. Мы вернулись в Датч и отвезли его в больницу. – Он выводил пальцами круги на ее спине. – Я оставил Фокса ответственным за доставку крабов на рынок и сегодня утром вылетел назад с Сандерсом.

– С ним все будет в порядке?

– Да. Конечно.

Она кивнула, крепче обняв его за шею.

– И гидравлическая система работала хорошо весь рейс? Никаких проблем с давлением масла?

Он рассмеялся и откинул голову, чтобы встретиться с ней взглядом.

– Ты немного погуглила, пока меня не было?

– Ну, совсем немного, – сказала она, снова утыкаясь ему в шею. – Ты уверен, что хочешь целовать меня, когда я с красными опухшими глазами?

Он нежно собрал ее волосы в кулак и потянул, пока они не оказались нос к носу.

– Я особенно хочу целовать тебя, когда ты с красными опухшими глазами.

В тот момент, когда их губы соприкоснулись, Брендан понял, что совершил ошибку. Он должен был подождать с поцелуем, пока они не окажутся дома в его постели, потому что неопределенность последних одиннадцати дней вернулась и ударила его. То же самое произошло и с Пайпер – и он это почувствовал.

Она коротко застонала и приоткрыла сладкий рот, ее дыхание почти сразу же стало прерывистым, как и у него. Едва он скользнул языком между ее губ, она схватила его за плечи, прижалась к его груди и обвила ногами талию. И, господи, он уже почти успокоился, но теперь его член уперся в ширинку, предательски набухая. Когда она прижалась к нему, это касание заставило его выругаться. Заставило пожелать, чтобы они были где угодно, только не в больничном коридоре в получасе езды от его дома.

Тем не менее он не мог удержаться от поцелуя, о котором мечтал каждую ночь с тех пор, как ушел в море, грубого, жадного, он держал ее за волосы, поворачивая ее голову влево, вправо, встречаясь с ее губами размашистыми поцелуями, глотая ее тихие всхлипы, как будто они были его последней пищей. Боже. Боже, она так чертовски хороша на вкус. Лучше, чем любой порт после шторма.

Дома. Он дома.

– Пайпер, – прорычал он, делая два шага и прижимая ее к ближайшей стене, скользнул ртом по ее восхитительной шее, левая рука устремилась вверх, чтобы обхватить ее грудь. – Я не могу взять тебя здесь, детка. Но я это сделаю, если мы продолжим в том же духе.

Потрясенные голубые глаза встретились с его, ее рот был влажным от поцелуев.

– Хочу тебя, – хрипло сказала она, дергая его за воротник рубашки. – Сейчас, сейчас, Брендан. Пожалуйста, я не могу больше ждать.

В этот момент он кое-что узнал о себе. Если эта женщина добавит слово «пожалуйста» к любой просьбе, он найдет способ ее выполнить.

Построй мне дворец, пожалуйста.

Сколько этажей, детка?

Не успела она договорить, а Брендан уже нес ее в темный конец больничного коридора. Слава богу, этаж был почти пустым, потому что теперь ничто не могло помешать ему взять ее. Не тогда, когда она прикусывала ему шею зубами, а ее бедра льнули к его бедрам, как плющ. Он остановился перед самой дальней от палаты Сандерса дверью, посмотрел через стекло, чтобы убедиться, что там никого нет, внес ее внутрь, запечатав рот поцелуем, и прошел в дальний конец комнаты. Она терлась промежностью о его твердый член, мяукая ему в рот и дергая за рубашку, и, господи, он был так возбужден, что его уже не волновало, что их окружает. Тем не менее он не хотел, чтобы кто-то вошел и увидел их с Пайпер – это было только для его глаз, – поэтому заставил себя сосредоточиться. Достаточно надолго, чтобы все проконтролировать.

Он поставил Пайпер на ноги и призвал на помощь всю свою силу воли, чтобы оторваться от ее рта.

– Не двигайся, – попросил он, прислоняя ее к стене – именно прислоняя. Ее ноги, казалось, ей отказали, и черт его возьми, если он не был рад узнать, что по-прежнему возбуждает и заводит Пайпер. Слава богу.

Желая как можно скорее снова обнять ее, он бросился к двери и подпер ручку стулом. Вернувшись в дальний конец комнаты, задернул занавеску, которая закрывала их от посторонних глаз на случай, если кто-нибудь пройдет мимо. Затем повернулся к Пайпер и обхватил ее лицо руками, восхищаясь лихорадочной настойчивостью в ее глазах. Это – для него. Менее двенадцати часов назад он был уверен, что удача отвернулась от него, но он ошибался. Она переливалась через край.

Она запустила руки под его толстовку, ее ногти скользнули по волосам на его груди.

– Ты снимешь рубашку? – прошептала она, проводя тыльной стороной ладоней по рельефной мускулатуре его живота. – Пожалуйста. Мне нравится твое тело.

– Это моя реплика, – неровно отозвался он, потрясенный ее признанием. Да, он следил за собой, и работа поддерживала его тело сильным и умелым, но он был чертовски далек от совершенства. Не то что она. Но, как он уже обнаружил, если Пайпер скажет «пожалуйста», он подчинится, и он сделал это сейчас, одним быстрым движением стянув толстовку и снова найдя ее рот, как только его голова высвободилась из воротника.

Губы, ищущие и влажные. Их поцелуй снова обострился до точки невозврата. Они оба боролись с поясом ее штанов для йоги, стягивая их ниже и ниже, пока она не смогла их отбросить. А затем она снова взобралась на него, гибкие бедра скользнули к его талии, он подался вперед, упираясь членом в ее лоно и прижимая ее к стене.

– Я заметил, что трусики снимать не потребовалось, – сказал он между поцелуями, обеими руками ощупывая ее невероятный зад и почти сердито стискивая ягодицы, потому что, господи, они сводили его с ума. – Ты приехала сюда в моем пикапе без белья, Пайпер?

Она прикусила его нижнюю губу, потянула.

– Я и спала так в твоей постели.

– Господи. – В его груди зародился гул, который не прекращался, пока он не снял с нее одолженную рубашку и не бросил ее на пол, оставив ее полностью, благословенно обнаженной. Обнаженной, обвившейся вокруг него, с по-утреннему растрепанными волосами и глазами, опухшими от слез. Если бы его член не пульсировал от боли, он, возможно, встал бы на колени и поклонился ей. Все те моменты на шхуне, когда он молил о том, чтобы увидеть ее еще раз, того стоили. И ему следовало молиться сильнее, потому что она была сиреной, ангелом милосердия и распутницей в одном лице. Гребаная мечта.

И она изо всех сил пыталась расстегнуть ширинку его джинсов. Брендан помог ей, расстегнув верхнюю пуговицу, поморщился, опуская молнию, и его член вздулся, освободившись и наполняясь еще бо́льшим давлением. Он прижался к выемке между ее ног, она захныкала, упираясь пятками в его ягодицы, чтобы приблизить его – и он приблизился, потираясь о скользкую плоть. Одно движение, и он окажется дома.

Вот тогда-то ему и пришло в голову самое худшее.

– Черт возьми, Пайпер. – Вся жизнь промелькнула у него перед глазами. – У меня нет презерватива.

Она остановилась, переставая покрывать поцелуями его шею, ее дыхание сбилось.

– Ты лжешь. Пожалуйста, скажи мне, что ты лжешь.

– Не лгу. У меня их с собой нет. – Она со всхлипом откинула голову, и он, не удержавшись, лизнул сексуальную линию ее шеи, прикусив зубами мочку уха. – Я не думал, что увижу тебя.

Их головы повернулись одновременно, еще один поцелуй притянул их глубоко-глубоко, и его бедра непроизвольно закачались, задвигались, член скользил вверх и вниз по гладким губам ее вульвы, не входя внутрь.

– Брендан, – выдохнула она.

– Да, детка.

– У меня был медосмотр. Прямо перед тем, как я уехала. – Они тяжело дышали друг другу в губы. – Со мной все в порядке, я на противозачаточных, и я хочу тебя, ты мне так нужен. Очень нужен.

Он уткнулся лицом в ее шею и зарычал, протянул руку между ними, чтобы сжать в кулак эрекцию.

– Я тоже чист. Пайпер, господи, ты позволишь мне взять тебя без презерватива?

– Да. Да.

Она промурлыкала второе «да», и его яйца болезненно сжались, заставив его стиснуть зубы, мысленно приказывая себе не кончать слишком быстро. Но когда он продвинулся на первые несколько дюймов внутрь ее влажного тепла, стало очевидно, каким это будет испытанием.

– Боже, детка. Господи. – Он вошел глубже, и она ахнула. – Ты слаще, чем грех.

К тому времени, как он полностью заполнил ее, она дрожала как осиновый лист, и ему пришлось собраться, сосредоточиться на том, чтобы оставаться неподвижным. Достаточно долго, чтобы обуздать желание, обрести хоть какое-то подобие контроля, иначе он просто в исступлении овладел бы ею. Ему просто нужна была минута. Одна минута.

– Грубо, – всхлипнула она, выгибая спину. – Хочу тебя грубо.

Вот и вся его минута.

Первый толчок Брендана отбросил ее к стене, и она подавилась криком, прекрасные голубые глаза остекленели. Он зажал ей рот ладонью и задвигался сильнее, их глаза встретились над изгибом его руки. В самом центре его груди что-то сжалось, и это, должно быть, отразилось на его лице, потому что что-то вспыхнуло в ее взгляде. Рябь паники в озере страсти.

Она медленно оттолкнула его руку, выражение ее лица изменилось. Веки наполовину опустились, и она смотрела на него сквозь завесу ресниц, прикусив губу.

– Тебе нравится? – Она ритмично сжимала его стенками своего лона, тихонько мурлыча, медленно убивая его. – Мои бедра достаточно широко раздвинуты для вас, капитан?

Его ноги почти подкосились, но он держался. Держался, хотя часть его так сильно жаждала освобождения, что у него возникло искушение позволить ей думать, что между ними лишь секс. Несмотря на то, что она спала в его постели, беспокоилась за него настолько, что пришла в больницу в слезах. Но он будет сражаться с ней в этой битве столько раз, сколько потребуется. Пока она не поймет, что он не повелся на ее уловки, что их связывает нечто большее. Чертовски большее.

Брендан прильнул ртом к ее уху и начал жестко брать ее – с каждым сильным толчком ее ноги дергались вокруг его бедер.

– Пришла сюда по-соседски, Пайпер? Есть ли хоть что-нибудь добрососедское в том, как я тебя трахаю?

Боже, ему нравилось, как она в ответ скулит его имя.

– Я был посреди гребаного шторма и думал о тебе. Думал о том, как красиво ты выглядишь в моем саду. Думал о том, что ты ждешь меня на причале, в моей гавани. Стоишь там в лучах заката, чтобы я мог прикоснуться к тебе еще до того, как сойду на землю. – Он приоткрыл губы на жилке на ее шее, лаская это место зубами, его бедра двигались сильными толчками. – Я думал о твоем рте, твоих глазах, твоих ногах и твоей киске. Думал постоянно. А теперь брось это дерьмовое притворство, детка, и скажи, что скучала по мне.

Она тяжело вздохнула, ее пальцы сжались на его плечах.

– Я скучала по тебе.

Бальзам растекся по его сердцу, даже когда его желание стало еще больше и горячее.

– Ты можешь крутить мной как хочешь, но я не буду играть в игры, когда дело касается того, что между нами происходит. Поняла, Пайпер?

Их глаза встретились, и следом встретились их рты. Они знали, что битва их сил воли далека от завершения, но сейчас все затмил голод. Он схватил ее за ягодицы и приподнял повыше, притиснув к стене, подтянув ее колени и положив их себе на бедра. Подался глубоко, внутрь и вверх, с силой входя в нее. Ее хриплые всхлипы молили его продолжать, что он и сделал. Он запер горячее, умирающее от желания вырваться на свободу семя внутри и сосредоточился на том, как менялось ее лицо всякий раз, когда он увеличивал темп. Ее выражение сменилось от оптимистичного к изумленному и отчаянному.

– Господи, Брендан, не ос-станавливайся. – Ее глаза потеряли фокус, ногти впились в кожу его плеч. – Сильнее. Сильнее. Я сейчас… сейчас…

– Давай, Пайпер. – В море он примерно тысячу раз вспоминал, как Пайпер испытала оргазм, когда он ласкал ее клитор на кухонном столе. Но ощущение того, что это происходит вокруг его члена, щелкнуло внутри каким-то первобытным переключателем, и он расслабился, прижавшись лбом к ее лбу и трахая ее сладкую, уютную киску, которая уже начинала пульсировать. – Давай, детка. Давай. Покажи мне, что я делаю с твоей требовательной киской.

Ее рот округлился буквой «о», она напряглась, заколотила руками по его плечам – а затем она кончила, ее плоть сжалась вокруг него. Она извивалась между ним и стеной, одновременно борясь с удовольствием и требуя его, ее невидящие глаза были широко раскрыты.

– Брендан. Господи боже. Господи. Брендан.

Услышав свое имя на ее губах, он шагнул за точку невозврата и перестал сопротивляться. Нижняя часть его позвоночника изогнулась, расплавленная страсть оказалась сильнее и настойчивее, чем он когда-либо чувствовал. Едва он кончил, ноги Пайпер обмякли, но она крепко держалась за него, пока он вздрагивал. Наконец из него выплеснулось все напряжение, он оторвал ее ноги от пола и буквально рухнул на нее.

– Господи, – выдохнула она ему в шею. – Охренеть.

Его сердце бешено колотилось в горле.

– Не могу не согласиться.

Она издала ошеломленный смешок.

Он поцеловал ее в висок, отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Не напрягайся из-за меня, Пайпер.

– Я не уверена, что когда-нибудь снова смогу напрячься, – прошептала она, ее веки опустились.

Буквально раздувшись от гордости, Брендан поцеловал ее в лоб, щеки, губы, опустился на колени и поцеловал ее в живот, подняв позаимствованную у него рубашку, а потом выпрямился. Надел ее ей через голову, помогая просунуть руки в рукава, после чего застегнул молнию на джинсах. Поскольку Пайпер все еще стояла в ступоре, прислонившись к стене, на что он определенно не возражал, он нашел коробку с салфетками, вытащил несколько штук, вытер пальцы и внутреннюю сторону ее бедер.

Это привело ее в чувство.

– Я сама, – сказала она, потянувшись к коробке с салфетками.

Он поймал ее за запястье.

– Мне нравится это делать.

– Брендан… – Было слышно, как она сглотнула. – Просто потому, что я скучала по тебе…

Вот оно.

– Да?

– Ну… – Она наклонилась и подобрала брюки, дрожащими руками натянула их на ноги. – Я… я беспокоюсь, что ввожу тебя в заблуждение…

– Господи. – Он невесело рассмеялся, воспользовался моментом, чтобы надеть через голову толстовку, не обращая внимания на щемящую боль в груди. – Могу только представить, с какими идиотами ты встречалась, Пайпер. Но я не один из них. Я взрослый мужчина и знаю, что между нами происходит. Я знаю, мне придется за тебя побороться, и я этого не боюсь.

Ее глаза на мгновение стали мечтательными, но она быстро пришла в себя.

– Побороться? Не за что тут бороться!

– Что, черт возьми, это значит? – рявкнул он.

– Это значит… – Она заломила руки. – Я… я не могу быть твоей девушкой.

Брендан вздохнул. Был ли он раздражен? Да. Хотел ли он оказаться в каком-то другом месте? Нет. И это чертовски сбивало с толку, но, по-видимому, сейчас ему это нравилось. Быть сбитым с толку, очарованным и раздираемым на части из-за этой женщины.

– А как ты хочешь это называть, Пайпер? Давай придем к соглашению.

– Друзья с привилегиями?

– Нет.

– Почему?

Он протянул руку, грубо обхватил ее промежность через лайкру штанов для йоги, дразня шов средним пальцем.

– Это чертовски больше, чем привилегия.

Пайпер покачнулась.

Он быстро убрал руку и поймал ее, прижимая к своей груди.

– Как насчет того, чтобы мы называли себя «больше, чем друзья»?

– Это слишком широкое понятие. Может означать все, что угодно. – Она рассеянно водила по его груди, а он считал ее ресницы. – Женатые люди – это больше, чем друзья.

Как-то рановато выяснять, почему ему так понравилось слово «женатые» в ее устах, верно?

– Начнем с «больше, чем друзья», – пророкотал он и поцеловал ее, прежде чем она успела запротестовать. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы ответить, но у них быстро перехватило дыхание. Он снова притиснул ее к стене, ладонь Пайпер прижалась к передней части его джинсов, и его член снова поднялся, готовый, отчаянно желающий от нее большего…

– Брендан Таггарт, пожалуйста, пройдите в справочную на четвертом этаже, – раздался усталый голос по громкой связи. Слова повторились дважды, и они замерли посреди поцелуя.

– Черт, – выдавил он, дыша через нос и пытаясь сделать так, чтобы эрекция спала. Однако этого никак не происходило, поэтому он постарался, чтобы его состояние было как можно более незаметным, взял Пайпер за руку и потянул к двери.

– Пойдем со мной.

– О. – Он оглянулся через плечо и увидел, как Пайпер приглаживает растрепанные волосы. – Эм. Ладно.

Брендан отодвинул стул, который подставил под дверную ручку, и они бок о бок вышли в тусклый больничный коридор. Он посмотрел на нее сверху вниз, пытаясь понять, как она относится к формулировке «больше, чем друзья». Этот разговор, эта война были далеки от завершения, но он не мог избавиться от ощущения, что выиграл битву, просто заставив ее держать его за руку, как будто это естественно. Ты не избавишься от меня, Пайпер.

– Брендан?

Звук голоса тестя заставил его замедлить шаг. Брендан оторвал свое внимание от Пайпер и увидел Мика, слоняющегося у стойки информации.

– Мик.

Тесть замер, смятение исказило его черты, когда он перевел взгляд с Брендана на Пайпер. Их соединенные руки. Растрепанные волосы Пайпер. И в течение нескольких секунд Брендан не мог избавиться от чувства вины. Он от него так и не избавился до конца. И все потому, что должен был прийти к Мику и рассказать ему о своих чувствах. Огорошить его подобным образом было последним, что Брендан хотел сделать. Мик никогда не видел Брендана ни с кем, кроме своей дочери, и это должно было стать потрясением.

Отвлекшись на свои сожаления, он недостаточно быстро отреагировал на то, что Пайпер выдернула руку.

Он попытался вернуть ее, но было слишком поздно.

– Привет, Мик, – тихо сказала она, облизывая губы.

Мик не ответил. На самом деле он откровенно проигнорировал Пайпер, и Брендан почувствовал прилив гнева. Но это была его вина. Он пропустил решающий шаг, и теперь они оказались в неловкой ситуации, которой можно было избежать. И, черт возьми, последнее, что ему было нужно, – это дать Пайпер еще одну причину сохранять между ними дистанцию.

– О, хорошо, – сказала улыбающаяся медсестра, выходя из-за стола. – Вы его нашли.

– Просто пришел проведать Сандерса, – пробормотал Мик, тыча большим пальцем в пространство.

– О, эм. Я собираюсь… – начала Пайпер. – Я, эм… Ты можешь вернуться с Миком, верно? – Она не смотрела на него, уже направляясь к лифтам. – Ханна, наверное, меня ищет. Мне пора домой.

Брендан пошел за Пайпер и поймал ее за локоть, прежде чем она успела нажать кнопку вызова.

– Останься. Поедем домой вместе.

– Прекрати. – Она игриво хлопнула его по груди, возвращаясь к флирту. – Тебе однозначно нужно остаться здесь и убедиться, что с Сандерсом все в порядке. Просто увидимся позже!

– Пайпер.

– Брендан, – повторила она, передразнивая его серьезное лицо, в то время как ее палец отчаянно нажимал на кнопку вызова лифта. – Все в порядке, хорошо? – Он все еще колебался, не решаясь выпустить ее локоть, а она утратила всю свою браваду и умоляла его взглядом. – Пожалуйста.

Сдержанно кивнув, он проследил, как она исчезает за дверями лифта, уже скучая по ощущению ее руки в своей. Он хотел пойти за ней, хотя бы поцеловать, прежде чем она уедет, но у него возникло ощущение, что ей нужно побыть одной. Он просто надеялся, что прогресс, которого они достигли этим утром на пути к «больше, чем друзья», не был стерт за считаные минуты.

Долг и уважение тянули его, поэтому, поклявшись позже все исправить с Пайпер, он развернулся и направился к тестю.

Когда Брендан приблизился, Мик поднял руку.

– Не нужно ничего объяснять, Брендан. Я знаю, что ты молодой человек, которому нужно сеять овес. – Он потер затылок. – Немногие парни смогли бы игнорировать такую девушку.

– Да. Ее невозможно игнорировать.

Он продержался всего один день, не так ли? Меньше? Прежде чем она стала казаться неизбежной.

Брендан невольно оглянулся на лифт. Когда он обернулся, Мик смотрел на его безымянный палец. Вернее, на отсутствие того, что должно было там быть. Морщинки вокруг глаз Мика стали совершенно белыми, глаза сверкнули.

Брендан ненавидел чувство неверности, которое закрадывалось к нему под кожу. Логически рассуждая, он знал: в том, что он ухаживает за Пайпер, нет ничего предательского. Абсолютно. Но этот человек, который взял Брендана под свое крыло, сделал его капитаном своей шхуны и был чертовски хорошим другом и отцом… Черт, он разочаровал его. На кончике языка вертелось объяснение, что он относится к Пайпер серьезно, а не «сеет овес», но Мику, увидевшему, что он снял обручальное кольцо, для одного дня было достаточно. Не нужно огорошивать человека. Не тогда, когда он, вероятно, воспринял отсутствие кольца Брендана как еще один этап утраты дочери.

Он похлопал Мика по плечу.

– Посмотрим, как там Сандерс, хорошо?

Мик, явно благодарный за смену темы, кивнул, и они бок о бок направились в то крыло, где лечился Сандерс.

Глава девятнадцатая

Пайпер поднялась по ступенькам в квартиру и открыла дверь. Чтобы позаботиться об урчащем желудке, она остановилась выпить кофе и позавтракать по дороге домой, так что время уже приближалось к полудню. Она отправила Ханне сообщение, что с Бренданом и командой все в порядке, а затем быстро проигнорировала все последующие вопросы о том, как все прошло в больнице. Потому что… как все прошло в больнице?

Все еще не имея конкретных ответов, она поплелась в квартиру, неся для Ханны дольче латте с корицей и наполовину ожидая, что сестра будет работать в музыкальном магазине, но Ханна лежала на верхней койке с неизменными наушниками на ушах, припевая что-то насчет простого поворота судьбы.

Пайпер постучала по каркасу двухъярусной кровати, и Ханна взвизгнула, подскочив в сидячее положение и сбив наушники на шею. Испуг быстро сменился восторгом.

– О-о-о. Это мне?

Пайпер протянула сестре стаканчик:

– Угу.

Ханна приподняла бровь, делая глоток:

– Ты сегодня… какая-то другая.

– Приняла на ночь душ и спала с мокрыми волосами, – рассеянно пробормотала Пайпер, садясь на нижнюю койку. Она уставилась на дальнюю стену квартиры – которая на самом деле была совсем рядом – и попыталась переварить события последних нескольких часов.

Сестра спрыгнула с верхней койки.

– Пайпер. – Она прильнула к сестре, ткнув Пайпер локтем под ребра. – Ты слишком тихая. Поговори со мной.

Пайпер сжала губы и промолчала.

– Ой, да ладно тебе.

Повисла тишина.

– Начни с мелочи. С чего-нибудь безобидного. Как ты доехала?

– Не помню.

Сохранить новости было определенно невозможно. Понимая, что позже, вероятно, об этом пожалеет, Пайпер протянула руку и сжала колено Ханны.

– Ханна, он… он довел меня до вагинального оргазма.

Сестра чуть не уронила кофе.

– Что? Как… ты кончила только от проникновения?

– Да, – прошептала Пайпер, обмахивая лицо. – Было похоже на то, что… может быть… А потом… это же невозможно. Но оказалось, что да. Да, да, черт возьми, да. У стены. У стены, Ханнс. – Она закрыла глаза и добавила: – Это был самый замечательный секс в моей жизни. А он даже не вспотел.

– О, Пайпер. – Ханна покачала головой. – Ты в полной заднице.

– Нет. – Пайпер расправила плечи. – Нет, я сбежала, избежав слишком большого ущерба. Он заставил меня признать, что мы «больше, чем друзья», но мы почти не обнимались и не планировали следующую встречу. Я просто буду избегать его какое-то время.

Ханна вскочила на ноги и повернулась к Пайпер.

– Чего ты боишься?

– Я не боюсь, – фыркнула Пайпер.

Она не боялась. Или это было не так? Эта постоянная тяжесть в животе была совершенно нормальной. Как и уверенность в том, что Брендан в конце концов поймет, что есть тысячи других девушек, таких же, как Пайпер Беллинджер; она определенно не из тех, в память о ком мужчина будет семь лет носить кольцо, это уж точно!

Она просто экзотическая птичка в этом маленьком, ничем не примечательном городке, и рано или поздно он это поймет.

Или не поймет.

Это было еще страшней.

Что, если его чувства к ней действительно искренни? С собственными чувствами она больше не могла бороться. С каждым днем они становились все острей. Она примчалась в больницу, как вырвавшаяся из ада летучая мышь, уже наполовину в трауре. Сходящая с ума. И испытала радость, когда появился он, здоровый и бодрый. Боже мой, она была почти измучена при мысли о гимнастических трюках, которые проделало ее сердце.

Если эти чувства будут становиться все глубже и глубже с обеих сторон… что тогда?

Она останется в Вестпорте?

– Ха! – Ханна откупорила свой кофе и сделала большой глоток. – Ты понимаешь, что ведешь разговор в собственной голове, верно? Я его не слышу.

– Я здесь не останусь, – выдохнула Пайпер, ее сердце колотилось где-то в горле. – Он не сможет меня заставить.

Она вытащила из кармана телефон, добралась до интернета, принялась просматривать красочную ленту. Эти фотографии и непринужденный образ жизни, который они демонстрировали, теперь казались почти чуждыми – банальными, – и это пугало. Означало ли это, что она действительно думает о новом пути? Пути, который она не документировала ради обожания, пусть и фальшивого? Ее повседневная жизнь в Вестпорте принесла удовлетворение, которого она никогда не ожидала, но она все еще была здесь чужой. В Лос-Анджелесе ее место было безупречным, по крайней мере внешне. Она была хороша в роли светской львицы Пайпер Беллинджер. Сможет ли Пайпер прижиться в Вестпорте, еще предстоит выяснить.

Она подняла телефон и развернула ленту из фотографий на экране в сторону Ханны.

– Хорошо это или плохо, но эта девушка – та, кто я есть, верно? А я ухожу так далеко от этой Пайпер. И так быстро.

– Хорошо, – медленно сказала Ханна. – Брендан заставляет тебя чувствовать, что нужно измениться?

Пайпер задумалась.

– Нет. Он даже назвал мою киску требовательной, типа, в хорошем смысле. Думаю, я ему нравлюсь такой, какая я есть. Это ужасно.

– Да, это звучит просто отвратительно. В чем настоящая проблема, Пайпер?

И тут Пайпер взорвалась:

– Ханна, прошлой ночью я перепугалась до смерти!

– Я знаю, – посерьезнев, кивнула сестра.

– А он даже не мой парень.

– Пока.

– Отстань. – Она помахала телефоном. – Эта девушка… недостаточно сильна. Все время так волноваться. Любить кого-то и потерять, как мама и Опал потеряли Генри. Я слеплена из другого теста, Ханна. Хожу на гребаные вечеринки и продвигаю бренды купальников. Я не знаю, кто я такая в Вестпорте.

Ханна подалась вперед и обняла Пайпер.

– Вау. Вагинальный оргазм и психологический прорыв в один и тот же день. Ты попалась.

– Так и есть. Я устала. – Она ответила на объятие Ханны, бесцеремонно уткнувшись лбом сестре в шею. Вспомнила лицо Мика, когда он увидел, что она держит Брендана за руку, и внутренне съежилась. Честно говоря, она даже не была готова рассказать Ханне об этом моменте. Как скверно она себя чувствовала. Может, и не разрушительницей семьи, но нарушительницей. Посторонней. Кем себя возомнила эта тусовщица из Лос-Анджелеса, явившись сюда и пытаясь занять место прирожденной жены рыбака?

У Пайпер зазвонил телефон. Кто это?

Это не мог быть Брендан. Он оставил свой телефон на шхуне. И никто из ее друзей даже не прислал ей привета с тех пор, как она покинула пределы почтового индекса Бель-Эйр.

Она подняла экран, и на ее лице расцвела улыбка.

– О, отличные новости.

Ханна убрала руки с шеи Пайпер.

– Что?

– Сегодня пятница, и наша бабушка наконец-то готова к вечеринке.

* * *

Пайпер никогда не относилась к вечеринкам легкомысленно, а потому не стала терять время даром.

Она приняла душ, причесалась, приведя волосы в презентабельный вид, тщательно нанесла макияж и устремилась к гавани с сумкой для одежды, в которой был выбор платьев, в том числе одно для нее. Опал была миниатюрной, и если чуть-чуть ушить, Пайпер в мгновение ока сможет сделать ее похожей на главную сучку города.

В ту секунду, когда Опал открыла дверь – одетая в очень милый лавандовый халатик, – Пайпер поняла, что она передумала.

– Нет. – Пайпер прервала ее поцелуем прямо в губы. – Все нервничают перед вечеринкой, Опал. Ты меня слышишь? Все. Но мы не позволим этому остановить нас, не так ли? Нет. Мы упрямые. И мы напьемся так, что ни о чем не станем думать.

Заметно приободрившись, Опал кивнула, но затем сразу же покачала головой.

– Я легковес. Не пью ничего, кроме кофе, с девяностых годов.

– Жаль. Но именно поэтому мы используем метод Беллинджер. Стакан воды после каждого алкогольного напитка. Затем кусочек тоста и две таблетки обезболивающего перед сном. Хмель полностью выветрится, и завтра утром ты сможешь пробежать марафон.

– Я и сейчас не смогу его пробежать.

– Я знаю. Настолько мой метод хорош.

Опал расхохоталась.

– С тех пор, как ты начала навещать меня, Пайпер, я смеюсь больше, чем за последние десятилетия. Ханна не смогла прийти?

– Нет, у нее смена в музыкальном магазине. Но она посылает воздушный поцелуй.

Бабушка кивнула и переключила внимание на сумку с одеждой, не заметив неожиданной влаги, заплясавшей в глазах Пайпер.

– Хорошо, дорогая. Давай посмотрим, что у тебя здесь.

Потребовалось всего три часа, чтобы превратить Опал из скорбящей полуотшельницы в городскую леди. После того как Пайпер добавила немного мусса для укладки волос и сделала пожилой женщине макияж, Опал выбрала платье.

Очевидно, у нее был вкус, потому что она сразу остановилась на Версаче с пышными рукавами.

– Бабушка, похоже, ученица стала мастером!

Опал слегка вздрогнула от этих слов, и Пайпер затаила дыхание. Слово вырвалось случайно, но казалось странно естественным. Наконец Опал подалась вперед и заключила Пайпер в объятия, крепко сжала на несколько мгновений, а потом отпустила и внимательно посмотрела ей в лицо.

– Спасибо.

Из-за того, что в горле словно застрял комок, Пайпер смогла только кивнуть, наблюдая, как Опал унеслась в спальню, чтобы переодеться. С удивлением обнаружив, что пальцы дрожат, Пайпер сбросила брюки и свитер, которые надела для поездки, и застегнула молнию на полосатом зелено-черном мини-платье от «Бальман». Сработала мышечная память, она подняла телефон, чтобы сделать селфи, и вздрогнула, заметив, что ей пришло сообщение от Брендана.

Хочу увидеть тебя сегодня вечером.

Трепет волнами пробежал по ее животу. Боже, ей нравилось, что он сразу перешел к делу. Не играл. Не ходил вокруг да около. Я просто сказал о том, чего хочу, детка. Теперь твоя очередь.

Хочет ли она увидеть Брендана? Да. Бесспорно, да. Более того, она хочет, чтобы он увидел ее такой. Хочет увидеть, как мужское влечение искажает его черты, и с абсолютной уверенностью знать, что он думает о сексе с ней. Ей будет намного проще вести себя спокойно в своих боевых доспехах, в окружении свидетелей в баре. Ночная жизнь Вестпорта, возможно, не вполне соответствовала той, к которой привыкла Пайпер, но она была ей ближе, чем перестраиваемый бар или больница со скверным освещением.

Ей необходимо было почувствовать себя в своей тарелке. Она нуждалась в напоминании о прежней жизни.

Жизни, к которой она вернется. Как можно скорее.

Слишком часто в последнее время ее сбивали с толку собственные чувства. Или дело в ситуации, в которой она оказалась за тысячу миль от дома? Без друзей, как рыба, вытащенная из воды.

Брендан, с тех пор как она его встретила, сделал так, что она больше не могла притворяться. Не была способна с ним ни на что, кроме честности. Пугающей честности. Но сейчас он не стоял перед ней, переполненный всей этой искренностью, верно? А Пайпер из Лос-Анджелеса гремела цепями, требуя, чтобы ее успокоили. Та Пайпер не сказала бы, что хочет увидеться с ним сегодня вечером. Ох. Она бы послала лишь какой-то намек и упорхнула танцевать во вспышках стробоскопов.

Ухожу на вечер. Может, увидимся позже в баре «За бортом»:х

Высветились три маленькие точки, свидетельствующие о том, что Брендан пишет ответ.

Потом они исчезли.

Она прижала руку к животу, пытаясь подавить приступ возбуждения.

Из ванной вышла сногсшибательно выглядящая Опал.

– Ну как?

– Как?! – Пайпер тихо присвистнула. – Берегись, Вестпорт. На свободе офигенно крутая красотка.

* * *

Единственный опыт Пайпер в баре «За бортом» был менее чем звездным, и повторный вход в дверь несколько нервировал. Но сегодняшний вечер предназначался не просто для того, чтобы напомнить самой себе о прежней Пайпер, а для того, чтобы вытащить женщину, которая ей действительно нравилась, из ее скорлупы.

Они вошли в шумный бар, и Опал держала Пайпер под руку. Рыбаки заняли длинный ряд стульев у входа, поднимая тосты за очередную неделю, проведенную в море. Пережитый прошлой ночью шторм, казалось, дополнительно оживлял атмосферу. Опрокидывали свои пинты в основном пожилые мужчины, их друзья и жены. Никто не курил, но запах сигарет проникал снаружи и пропитывал одежду. Сквозь смех и разговоры пробивался голос Нила Янга[36].

Когда они переступили порог, Опал уперлась, но Пайпер похлопала ее по руке и повела через более шумную часть бара к зоне отдыха в задней части помещения. В прошлый раз она простояла у бара достаточно долго, чтобы заказать тот роковой поднос с шотами, и этого времени ей хватило, чтобы разглядеть обстановку. Она с облегчением отметила, что сегодня вечером столики в задней части бара снова заняты женщинами. Некоторые из них были ровесницами Опал, другие по возрасту ближе к Пайпер, и все говорили одновременно.

При появлении Опал две пожилые женщины подтолкнули друг дружку локтями. Одна за другой около дюжины дам начали обращать на нее внимание. В течение долгих мгновений они смотрели на нее, разинув рты, а затем все разом напали на нее, как из засады.

– Опал, – сказала добродушная женщина с рыжей стрижкой, поднимаясь на ноги. – Ты вышла из дома!

– И отпадно выглядишь! – вставила другая.

Смех прокатился по столам, и Пайпер почувствовала удовольствие Опал.

– Ну, теперь у меня есть модный стилист, – отозвалась Опал, сжимая руку Пайпер. – Моя внучка.

Вестпорт был маленьким городком, и было очевидно, что некоторые женщины уже знали о поселившихся здесь сестрах Беллинджер и их семейной связи с Опал, в то время как другие явно только что об этом услышали и удивлялись. В любом случае вся компания, казалось, не ожидала увидеть их вместе.

– Найдется местечко еще для двоих? – поинтересовалась Опал.

Все одновременно зашевелились, перетаскивая стулья от других столов. В глазах Опал появился подозрительный блеск, она посмотрела на Пайпер и выдохнула:

– Как будто никогда и не уходила.

Пайпер наклонилась и поцеловала ее в щеку.

– Почему бы тебе не присесть? Я пойду принесу нам что-нибудь выпить. Тебе текилу, верно?

– О, прекрати. – Опал игриво похлопала ее по руке. – «Столичную семь» с двумя лаймами, пожалуйста.

– Черт, – пробормотала Пайпер с улыбкой, когда Опал ушла. Пожилая женщина потребовала стул, и ее сразу же окружили заслуженным вниманием. – У меня такое чувство, что с тобой все будет в порядке.

Пайпер купила выпивку для себя и Опал и села рядом. После получаса непринужденной беседы вечер, казалось, превратился в скромные женские посиделки. До тех пор, пока одна из двадцатилетних девушек не купила Пайпер выпивку в обмен на консультацию по макияжу. На самом деле в выпивке не было необходимости. Она была счастлива дать совет, основываясь на тоне кожи девушки и овальной форме лица… но затем другая девушка принесла Пайпер выпить, желая узнать ее ритуал по уходу за собой. Другая обменяла лимонный коктейль на советы, как сексуально одеваться, когда зимой всегда «чертовски холодно и идет дождь».

А потом все покатилось по наклонной.

* * *

– Все дело в раскованности! – кричала Пайпер сквозь музыку час спустя, прищурившись, чтобы видеть только одну компанию вместо двух.

Точно не было двух компаний? Откуда они взялись?

Она попыталась вспомнить, что говорила вначале. Неужели несла невнятную чушь? Но нет, девушки, которые отодвинули столы в сторону, чтобы создать полосу для дефиле в задней части «За бортом», слушали ее с восторженным вниманием. Давай, Пайпер.

– Вы, я, все мы, дамы. Мы обладаем силой. – Она выставила палец, нацеленный на бар, полный мужчин. – Они это знают. Они знают, что мы это знаем. Секрет в том, чтобы показать им, что мы знаем, что они знают, что мы знаем. Вы меня понимаете?

Раздался хор одобрительных возгласов, сопровождаемый звоном бокалов.

– Следите за походкой, – сказала Пайпер, откидывая волосы и расхаживая по половицам, разворачиваясь на каблуках в конце импровизированного подиума. Не лучшая, но вполне приличная работа после четырех, а может быть, восьми рюмок. – Смотрите на мое лицо. Как будто у меня просто нет на вас времени. Я занята. Я живу!

– Это поможет мне переспать? – спросила одна девушка.

Пайпер всмотрелась в лицо девушки, словно заглядывая ей в душу.

– Да.

– Я тебе верю.

– Привет, Пайпер. – В поле зрения появилась еще одна девушка. Или это были близнецы? – Приближается День труда. Мы должны устроить вечеринку и попробовать советы по макияжу.

– О боже, – выдохнула Пайпер. Лучшая (или худшая) идея пробилась сквозь восхитительное чувство опьянения. – Я должна устроить вечеринку. У меня же есть бар!

– Эй, все! Пайпер устраивает вечеринку в честь Дня труда!

Аплодисменты стали оглушительными.

– Покажи нам еще раз эту походку!

Пайпер выпила предложенный кем-то напиток.

– К черту! Давайте потанцуем!

Глава двадцатая

Брендан прислонился к стене бара «За бортом», скрестив руки на груди и со спокойной улыбкой наблюдая за тем, как Пайпер плетет свою магию над окружающими.

Она была пьяна вдрызг – и очаровательна.

Каждый, кто заговаривал с Пайпер, безраздельно завладевал ее вниманием, а потом уходил с таким видом, как будто она только что поделилась с ним секретами вселенной. Черт побери, она устанавливала связи с людьми почти мгновенно, и они влюблялись в нее. Понимала ли она, что делает? Кто-то крикнул бармену, чтобы он поставил Бейонсе, и столики отодвинули еще дальше в стороны, превратив пространство из личного подиума Пайпер в танцпол, и все, что он мог делать, – это стоять и смотреть на нее. Его пульс ожил – вместе с другой частью его тела – от того, как она двигала бедрами. Свободно и небрежно закинутые за голову руки, мечтательные глаза. Она привлекала внимание многих мужчин в баре, и, честно говоря, ему это не нравилось, но Пайпер была девушкой, в которую он влюбился. Вместе с любовью пришла ревность.

Нахмурив лоб, Пайпер замерла на танцполе и, как будто наконец почувствовав его присутствие, повернулась и в упор взглянула на него. И когда ее лицо осветилось чистой радостью и она с энтузиазмом замахала рукой, Брендан осознал, что любит ее.

Бог свидетель, все случилось очень быстро, но он был не в состоянии нажать на тормоза.

Не сейчас, когда она стала для него пунктом назначения.

У него пересохло во рту, но он сумел помахать в ответ.

Таких эмоций он раньше не испытывал. Это не было простым дружеским общением, которое он знал в браке. Не было и смесью любви и ненависти, которую он испытывал к океану. То, что он чувствовал к Пайпер, превращало его в молодого человека в муках первого увлечения, в то же время взывало к глубочайшим корням его зрелости. Другими словами, чтобы удержать эту женщину, он был готов сделать шаг вперед и совершить все, что потребуется, с безумно бьющимся сердцем.

Не важно, сколько усилий он приложит, чтобы удержать Пайпер, она все равно могла уйти. Могла в любой момент утанцевать в закат и вернуться к своей экстравагантной жизни, выбив почву у него из-под ног. И это пугало его больше всего.

Но Брендан решительно отбросил эти мрачные мысли. Потому что сейчас она шла к нему, вся раскрасневшаяся от выпивки и танцев, а он просто раскрыл объятия, надеясь, что она попадет прямиком в них. Его глаза автоматически закрылись, когда это произошло, губы скользнули по линии ее волос, оставляя поцелуи. Господи, она прижималась к нему так, что он начинал чувствовать себя защитником, готовым выступить в качестве ее щита. Но еще он был твердым и алчущим.

– Ты здесь, – счастливо пробормотала она, поднимаясь на цыпочки и вдыхая его запах.

– Конечно, я здесь, детка.

– С Сандерсом все в порядке? Команда вернулась?

– Сандерс дома, – буркнул он ей на ухо, согретый ее беспокойством за его людей. – И остальные тоже. Они недавно добрались до гавани.

– Я так рада. – Она бросила через плечо обвиняющий взгляд. – Эти бессовестные местные женщины напоили меня.

– Вижу. – Его губы чуть дрогнули, рука описывала круги на ее спине. – Хочешь еще немного потанцевать или отвезти тебя домой?

– А где дом?

– Со мной.

– М-м-м. – Она покосилась на него одним глазом. – Я плохо соображаю, Брендан. Ты не можешь использовать то, что я скажу сегодня вечером, против меня. Это все выпивка.

– Хорошо, обещаю.

– Хорошо, потому что я соскучилась по тебе. Снова. – Она поцеловала его в подбородок, пробралась к уху и тихонько застонала так, что его член напрягся. – Это утро с тобой было лучшим, лучшим, лучшим сексом в моей жизни.

Она сказала это прямо в тот момент, когда музыка смолкла.

И все в баре это услышали.

Пара мужчин отсалютовали Брендану своими пинтами, но, к счастью, пьяная Пайпер так и не узнала о своем публичном признании. И, черт возьми, заставить Пайпер эффектно сообщить всем в Вестпорте, что они спят вместе – и что до сих пор у него все здорово получалось, – оказалось одним из способов унять его ревность.

Музыка заиграла снова, но она, казалось, не собиралась ничего делать, кроме как стоять рядом и обнимать его, что его вполне устраивало.

– Вот я и снова на станции подзарядки! – запела Пайпер, хихикая себе под нос. – Мне здесь нравится. Здесь так тепло. Ты большой твердый плюшевый мишка из моря. Как тунец из моря, но медведь.

Смех Брендана заставил людей обернуться.

– Мне нравится пьяная Пайпер.

– Конечно. Сейчас у меня ноль запретов. – Она снова обнюхала его шею, поцеловала раз, другой. – Или другое число, что там меньше нуля?

Он провел рукой по ее волосам.

– Сегодня вечером я просто уложу тебя в постель.

– О, я могу поспать на станции подзарядки?

Его сердце билось где-то в горле.

– Да, милая. Ты можешь спать так каждую ночь. – Она удовлетворенно вздохнула. – По дороге я увидел, как Ханна идет домой, и задержался, чтобы захватить тебе сумку с вещами для ночевки.

– Так мило с твоей стороны. – В одно мгновение выражение ее лица сменилось с блаженного на обеспокоенное. – Но, Брендан, что, если я пирог?

– Что?

– Ты откусил от меня кусочек, и, даже если ты решишь, что я тебе на самом деле не нравлюсь, ты будешь благороден и съешь все целиком. Ты ничего не можешь сделать наполовину. Все или ничего. Если я пирог, ты должен мне сказать. Ты не можешь просто продолжать есть и есть… а я пьянее, чем думала.

Да, она была пьяна, но ее беспокойство было искренним. Об этом свидетельствовал несчастный тон голоса, и это встревожило его. Не потому, что это было правдой – не было ни толики, она ведь женщина, а не какой-то дурацкий пирог. Ее беспокойство взволновало его, потому что она не чувствовала себя в безопасности. Пока еще нет. И ему нужно было найти способ это исправить.

– Поедем домой, – повторил он.

– Ладно. Но мне нужно убедиться, что Опал подвезут.

Пайпер побежала посовещаться с группой женщин, несколько раз обняла каждую из них и вернулась. Брендан обхватил ее за плечи и вывел из бара. Он припарковал свой пикап у входа и теперь отпер его, подсадил Пайпер на пассажирское сиденье и пристегнул. Когда он забрался на водительское место, она сидела, откинув голову на сиденье, и изучала его.

– Мы поговорим о том, что ты сказала. Утром. Когда у тебя прояснится в голове и ты запомнишь, что я отвечу.

– Наверное, это хорошая идея. Прямо сейчас я чувствую себя очень откровенной.

– Я испытываю искушение попросить тебя поделиться своими откровениями, чтобы знать, с чем мне придется спорить. Но я не хочу, чтобы назавтра пожалела о своих словах.

Она молчала. Он выехал на дорогу и повернул направо.

– Ты говоришь о том, чтобы быть со мной, как о какой-то борьбе.

– В каком-то смысле так оно и есть. Но я благодарен за то, что борюсь именно я.

Он чувствовал, как она изучает его профиль.

– За тебя тоже стоит бороться. Если бы тебя сослали в Лос-Анджелес на три месяца, я бы сделала все, чтобы удержать тебя там. – Она сделала паузу. – Однако ничего не сработало бы. Тебе бы не хватало в нем чего-то настоящего. Ты бы его возненавидел.

– Ненависть – слишком сильное слово, дорогая. Там была бы ты.

– Эх, – махнула она рукой. – Там тысячи таких, как я.

Брендан фыркнул в ответ на ее шутку. Но тут же понял, что она говорит серьезно.

– Пайпер, нет никого похожего на тебя.

Она улыбнулась, как будто это была шутка.

– Пайпер.

Она выглядела пораженной его тоном.

– Вау. Что?

Он свернул на обочину, затормозил и остановил машину.

– Ты меня слышишь? – Он протянул руку, чтобы приподнять ее подбородок. – Нет никого похожего на тебя.

– Почему ты так разволновался?

– Потому что я… – Он провел рукой по волосам. – Я считал, что у меня есть интуиция. Что я неглуп. Но я продолжаю сталкиваться со все новыми важными ситуациями, в которых я оказываюсь слеп. С тобой. Ты очень важна. А я решил, что ты безответственная. И не считал, что тебе может найтись место в Вестпорте. Но дело в чем-то большем, да? Ты думаешь, у меня к тебе просто мимолетный интерес? Что он может просто измениться, как ветер?

– Все остальные так и поступают! – Ее глаза вспыхнули. Болью, с раздражением. – Не только парни. Мои друзья, мой отчим. Я цвет этого сезона и сегодня пользуюсь спросом, а завтра я выставлена на продажу в Маршаллсе[37]. Я просто… сиюминутна.

– Не для меня. – Боже, ему захотелось встряхнуть ее, поцеловать и снова встряхнуть. – Не для меня.

Она вырвала подбородок из его пальцев и откинулась на спинку сиденья.

– Мы можем просто поговорить об этом завтра, как ты предлагал?

Брендан снова завел машину.

– О, мы обязательно об этом поговорим.

– Хорошо! Может быть, я подготовлю несколько тезисов для обсуждения.

– Я тоже, детка.

Когда они ехали мимо «Безымянного», она издала тихое восклицание и шмыгнула носом.

– Что? – спросил он, смягчая тон.

– Вспомнила, как ты послал Эйба прибить пенопласт с эффектом памяти к верхней койке. Ты на самом деле очень заботливый и замечательный, и я не хочу с тобой спорить.

Он чуть было тут же не выпалил: «Я люблю тебя», но в последнюю секунду сдержался. Момент был слишком нестабильным, чтобы бросать это признание в смесь того, что они успели друг другу наговорить, но он опасался, что не сможет долго держать это в себе.

– Я тоже не хочу с тобой спорить, Пайпер. Все, что я хочу сделать, – это привезти тебя домой, одеть в одну из моих рубашек и выяснить, храпишь ты или нет.

Она ахнула, ее глаза снова слегка заискрились смехом.

– Я не знаю.

– Посмотрим.

– У тебя есть тосты и обезбол?

– Да.

Минуту спустя они въехали на подъездную дорожку к его дому. Брендан вышел, обогнул машину, чтобы помочь ей выйти, и улыбнулся, когда она растаяла в его объятиях. Он обнял ее, покачивая на руках в темноте, что, по его мнению, могло быть молчаливым взаимным извинением за то, что они спорили по дороге домой. И он хотел заниматься этим всю оставшуюся жизнь. Забирать ее с вечеринок с девочками, делать так, чтобы она становилась рядом с ним мягкой и податливой, быть ее мужчиной.

– Ты даже не собираешься целоваться со мной сегодня вечером, да? – спросила Пайпер голосом, приглушенным его плечом. – Ты, наверное, считаешь, что так ты воспользуешься мной.

Брендан вздохнул.

– Ты все правильно поняла.

Она надулась.

– Это романтично, и меня это бесит.

– А если я пообещаю исправить это завтра?

– Может, договоримся о поцелуе на ночь?

– Думаю, я смогу с этим справиться.

Она успокоилась и позволила ему внести ее внутрь. Пока он готовил ей тост, она сидела, взгромоздившись на кухонный стол, со стаканом воды, такая красивая, что ему пришлось постоянно оглядываться через плечо, чтобы убедиться, что она настоящая. Что он ее не придумал.

– О чем ты думаешь? – спросила она, сделав глоток.

– Мне нравится, что ты здесь. – Он оперся руками о стойку, припал губами к ее голым коленкам и по очереди поцеловал их. – Мне понравилось, когда я сегодня зашел в свою спальню и увидел на одеяле вмятину размером с Пайпер. – Ему в голову пришла одна мысль. – Когда ты приходила?

Она сглотнула и не ответила.

– Надеюсь, что не посреди шторма. – У него дернулся правый глаз. – Так ведь?

Пайпер отложила тост, прижала ко лбу тыльную сторону ладони и резко пошатнулась.

– Я чувствую себя немного слабой, Брендан. Мне кажется, я засыпаю.

С рычанием он стащил ее со стойки, подхватил на руки, вышел из кухни и понес вверх по лестнице.

– Я добавлю это в завтрашний список тем для обсуждения.

Она застонала, ее пальцы играли с прядями его волос.

– Завтра, похоже, будет суперсексуальное времяпрепровождение.

– Вернемся к этому попозже.

– Пораньше.

– Попозже.

– Пораньше и попозже.

Брендан опустил Пайпер на край кровати, потрясенный тем, как правильно она ощущается в его доме. Эмоции переполняли его, но он отвернулся, прежде чем она успела это увидеть.

– Снимай платье. – Он открыл ящик стола, достал одну из своих любимых вещей – белую поношенную футболку с надписью «Грейс-Харбор». – Кстати, у тебя вообще есть джинсы… – Он обернулся и увидел Пайпер, растянувшуюся на кровати в неоново-фиолетовых стрингах. Больше на ней ничего не было. – В них же спать неудобно, – хрипло сказал он, уже сожалея о своей клятве только поцеловать ее на ночь.

Она подняла колени.

– Я думаю, ты должен подойти и снять их.

– Господи. – Плоть в его джинсах набухла, изгибаясь под молнией, и он нервно выдохнул. – Если меня не убьет океан, это сделаешь ты.

Она выпрямила ноги, подняла и скрестила на груди руки. И, может быть, он не должен был поражаться, когда слезы навернулись ей на глаза, но он был поражен. От этих слез у него перехватило горло.

– Боже, – хрипло произнес он. – Я сказал глупость.

– Все в порядке.

– Нет, не в порядке. – Он поднял ее и натянул ей через голову футболку, крепко прижимая женщину к груди. – Это ненормально. Пожалуйста, прости.

– Мы можем добавить это к теме завтрашней беседы, – сказала она, посмотрев ему в глаза таким долгим взглядом, что его сердце забилось в три раза быстрее, а затем потянула его на подушки. – Хочешь, поцелую, – пробормотала она ему в губы, затягивая его медленным влажным переплетением языков. Гладкие голые ноги обвили его, пальцы притягивали все ближе за пояс джинсов, пока их бедра не соприкоснулись, мягкое и твердое, мужчина и женщина. – Может быть, мы не просто «больше, чем друзья», – прошептала она, уткнувшись головой ему в подбородок. – Спокойной ночи, Брендан.

Его веки опустились, как ставни, руки притянули ее ближе.

– Я люблю тебя, – прошептал он над ее головой. И несколько часов лежал без сна.

Глава двадцать первая

Откуда-то доносились домашние звуки. Тихий стук выдвигающихся ящиков, шаги босых ног по полу, шипение кофеварки. Пайпер приоткрыла один глаз, но не пошевелилась. Не в силах была пошевелиться, потому что потеряла бы сладкое ощущение тепла, мягкого постельного белья и запах Брендана. Это был лучший сон в ее жизни. В какой-то момент ночью она проснулась, чтобы пописать, и обнаружила, что заперта на станции подзарядки, а мягкое дыхание Брендана касается ее затылка. И она решила потерпеть.

Что она наговорила ему прошлой ночью? Что-то о пирогах.

Она также помнила, как пыталась соблазнить его и потерпела неудачу. Блин.

Спор по дороге домой.

Никакого секса.

Ей просто нужно было оценить его настроение, чтобы выяснить, не сказала или не сделала ли она чего-нибудь непоправимо постыдного. Вероятность этого была весьма велика, потому что иначе он все еще был бы в постели, верно? Типа, алло, возбужденная девушка. Прямо перед тобой.

Мочевой пузырь Пайпер взывал, она села, благодарная, что метод Беллинджер сработал, и поплелась в ванную. Проигнорировала липкое, тающее ощущение в животе, когда обнаружила свою зубную щетку рядом с зубной щеткой Брендана в шкафчике. А куда еще он мог ее положить?

С зубной щеткой во рту она взяла понюхать неиспользованный флакон одеколона. Но это был совсем другой запах, и она не могла представить, чтобы он использовал его. Кроме одеколона, там обнаружилась только его бритва, немного крема для бритья и дезодорант. От ее буквально битком набитого шкафчика в ванной у него, наверное, приключилась бы экзема.

Она закончила чистить зубы, плеснула немного воды на лицо, расчесала волосы и направилась вниз… джек-пот.

Брендан стоял на кухне в одних только черных боксерах.

Пайпер прижалась к стене, чтобы незаметно понаблюдать за ним. Он сидел, склонившись над кухонной стойкой, и читал газету. Все, что она хотела на завтрак, было перед ней: толстые канаты мышц на мужской спине. Как он управляется с такими бедрами? Они помогают ему ставить шхуну на якорь? Они были крепкими, рельефными и…

– Хочешь кофе? – не поднимая глаз, спросил он.

– Гм? – громко выпалила Пайпер, спускаясь по лестнице и прекрасно осознавая, что он сидит в нижнем белье, в то время как на ней не было ничего, кроме его футболки и стрингов. А потом он оттолкнулся от стойки и почесал дорожку волос на животе, и это она тоже осознала очень отчетливо. – Эм-м, да? Кофе, конечно. Конечно.

Он слегка ухмыльнулся.

– Хорошо.

Она сморщила нос, глядя на него.

– Что это за излишняя самоуверенность?

Брендан налил ей чашку кофе, приготовив его именно так, как она любила.

– Прошлым вечером ты мне сказала в баре, что со мной у тебя был лучший, лучший, лучший секс в твоей жизни.

Ее бросило в жар.

– Я повторила «лучший» трижды, хм?

Передав ей кофе, он прислонился спиной к стойке и скрестил лодыжки.

– Конечно, так и было.

Она спрятала слабую улыбку за глотком кофе.

– Думаю, прошлым вечером я случайно стала профессиональным бьюти-консультантом. Таким, которому платят выпивкой. – Все больше и больше воспоминаний связывалось воедино. – И, о боже, я вызвалась устроить в баре вечеринку в День труда.

– Ого.

– Не могу дождаться, чтобы рассказать Ханне.

Она обхватила кружку ладонями, наслаждаясь теплом. Не только самого напитка, но и всей кухни Брендана. Того, как он смотрел на нее с любовью, не заставляя ни двигаться, ни торопиться. Когда ей начали нравиться эти вещи? Тишину между ними не нужно было заполнять, но она слишком много думала, поэтому все равно сделала это.

– Кто купил тебе одеколон?

Его бровь изогнулась.

– Ты имеешь в виду тот, что в ванной комнате? Подарок на день рождения от Сандерса. Его жена выбирала. Кажется. Он даже не знал, что это было, пока я не открыл его – и ребята, они издевались над ним месяцами. Я, наверное, просто храню его, потому что это меня веселит.

– Ты так близок с ними. Со своей командой.

– Так и должно быть. Наши жизни… – Он оборвал себя, резко глотнув кофе.

– Находятся в руках друг друга? – Едва она это сказала, на нее волной нахлынуло воспоминание о том, как она плакала прошлой ночью в его постели. Вот оно. Больше никаких дымовых завес, никаких пряток или флирта на пути к безопасности с этим мужчиной. Даже если она не могла вспомнить каждую секунду прошлой ночи, она чувствовала, что покровы сняты. Его руками. Его словами. Его присутствием.

– В любом случае это не тот аромат, который я бы выбрала для тебя.

На его лице отразился интерес.

– А что бы ты выбрала?

– Ничего. Твоя кожа уже пахнет океаном. И это тебе не свойственно – приукрашивать то, что уже есть.

От ее слов в его глазах что-то вспыхнуло. Увидел доказательство того, что она учитывала мельчайшие детали?

– Но если бы мне пришлось выбирать запах… что-нибудь, например, дождливое и древесное. Что напоминало бы мне о твоем саде. О том, какой ты земной. Основательный. – Ее внимание скользнуло вниз по исчезающей в трусах линии черных волос. – Мужчина.

Его грудь поднялась и опустилась, содрогнувшись.

– Ты действительно разрушаешь мои планы на утро, Пайпер.

– А какие у тебя были планы?

– Пригласить тебя на «Деллу Рэй».

Она расплылась в улыбке.

– Что? Ты серьезно?

– Угу. Пребывание на воде полезно для беседы.

– О, точно. – Она покачнулась на пятках, ее первоначальное возбуждение смягчилось при напоминании о предстоящей расплате. – Тезисы для обсуждения.

– Верно. – Он пронзил ее обжигающим взглядом, от которого ее соски превратились в покалывающие пики. – Но сейчас я просто хочу отвести тебя обратно в постель.

Ее дыхание стало прерывистым.

– А мы не можем сделать и то, и другое?

Он с явным сожалением покачал головой.

– В следующий раз, когда мы будем заниматься сексом, я хочу быть уверен, что ты не сбежишь от меня после.

– И я не смогу сбежать со шхуны?

– Возможно, это приходило мне в голову.

Она фыркнула от смеха. Он действительно относился к ней серьезно. И она поехала с ним домой прошлой ночью, зная это. Настолько естественно, насколько это возможно, как будто она делала это все время. Вот каково это – быть с Бренданом и спать в его объятиях. Ожидаемо. Неизбежно.

Черт бы его побрал.

Был шанс, что она тоже серьезно относится к Брендану. Как это случилось?

– Просто чтобы внести ясность, – сказала она, отставляя кофейную кружку. – Ты отказываешься от секса.

– Нет, это не так. – Его челюсть напряглась. – Я возьму тебя, перекинув животом прямо через эту стойку, Пайпер. Если секс – это все, чего ты хочешь, я тебе это дам. Но я хочу большего. – Его тон не предполагал глупостей. – Ты тоже, иначе ты бы не пришла сюда в разгар шторма и не спала бы в моей постели. Кстати, никогда больше так не делай. Мне нужно знать, что ты в безопасности, когда меня здесь нет.

– Я сильный бегун!

Он с сомнением хмыкнул.

– Хорошо, – сказала она прерывающимся голосом. – Поговорим!

– Хорошо. Когда будешь готова.

Потерявшись в море эмоциональной уязвимости, она использовала свое лучшее физическое оружие: сняла и бросила ему его футболку. Затем она вышла из кухни и поднялась по лестнице в одних стрингах, прекрасно зная, что он будет наблюдать за ней. Если он потребует полностью отдаться ему, сбросить всю защиту, она позаботится о том, чтобы этот день стал долгим для обоих.

* * *

Когда «Делла Рэй» вышла в устье гавани, Пайпер стало очевидно, что шхуна – продолжение самого Брендана. А время, которое он проводит на суше, просто заполняет пробелы. Он по-командирски легко сидел в капитанском кресле, уверенный в каждом движении. Штурвал скользил в его руках, глаза смотрели настороженно. Обрамленный туманным солнечным светом, он мог быть как из настоящего, так и из прошлого. Человек и океан. Вне времени.

Пайпер наблюдала за ним с места сменного шкипера, прижавшись щекой к деревянной обшивке рубки, и никогда в жизни не чувствовала себя в большей безопасности. Во всяком случае, физически. Гул двигателя внизу звучал как зловещее предупреждение для трепещущего в груди сердца.

– Как далеко мы собираемся зайти?

– Пять или шесть миль, – сказал он. – Я брошу якоря и проведу для тебя экскурсию. Что скажешь?

Она кивнула, поймав себя на том, что с нетерпением ждет этого, наблюдая, как Брендан движется в своей естественной среде обитания. В этом были задатки настоящего порно. И, может быть, если она будет задавать достаточно вопросов, они смогут избежать великого Разговора.

Ну да, конечно. Никуда ей от него не деться. Сжатая челюсть Брендана говорила о том, что решение неизменно, и он, по сравнению с ней, не испытывал похмелья. Кроме того, он был в режиме сексуального капитана. Это не предвещало ничего хорошего.

– Эй, – окликнул Брендан, убедительно дернув бородатым подбородком. – Давай порули этой штукой.

– Я? – Она медленно встала. – Ты уверен? Учитывая мой послужной список, я отыщу посреди океана парковочный счетчик и припаркуюсь там.

Вокруг его глаз собрались морщинки от смеха, он похлопал себя по крупному крепкому бедру. О да, от этого она не откажется!

– Иди сюда.

Мгновение она изображала нерешительность, а затем забралась на его левое бедро, мысленно похвалив Ханну за то, что она положила ей с собой юбку. В ней она могла ногами чувствовать ткань джинсов Брендана. Движение мышц.

Брендан снял с крючка на стене старую капитанскую фуражку и надел ей на голову. Обхватил ее левой рукой за талию и сильнее прижал к своей груди.

– Видишь этот циферблат? Просто держи стрелку вот здесь. На северо-запад. – Он взял ее руки и положил их на штурвал. Убедился, что она держит крепко, отпустил.

– Как тебе?

– Круто. – Она хрипло рассмеялась, очарованная вибрацией, которая начиналась в ладонях и поднималась до самых локтей. – Действительно круто.

– Да. Так и есть.

Чувствуя почти головокружительную легкость и какую-то… безудержность, она указала на горизонт.

– Русалочка по левому борту!

Он фыркнул ей в ухо.

– Фух. Шутка про Русалочку наконец-то сказана. Я чуть не взорвалась. Даже не знаю, как я отношусь к тому, что моя шхуна заставляет тебя вспоминать диснеевский мультфильм.

– Ой, не ревнуй к принцу Эрику, мы… – Она повернула голову и обнаружила, что он затаил дыхание. Яркие зеленые глаза были прикованы к ее губам. Не к морю, как она ожидала. Рука, обнимавшая ее живот, согнулась, ладонь прижалась к ее грудной клетке. Тепло скользнуло по внутренней стороне ее бедер, кожа по всему телу обрела сильную чувствительность.

– Не смотри на меня так, – прерывисто сказала она. – Ты сам хотел поговорить.

Он тяжело выдохнул:

– А потом ты взбежала по моей лестнице в своих фиолетовых стрингах. Это подействовало.

– Век живи, век учись, – прощебетала она.

Он сдавленно зарычал:

– Ты собираешься наказывать меня весь день, верно?

– Рассчитывай на это. Бьюсь об заклад, ты раздумываешь, нужна ли тебе девушка с высокими требованиями… – Она вовремя себя оборвала. – Брендан, я держу в руках твое средство существования. Дай мне сосредоточиться.

Они гнали шхуну еще минут пятнадцать, прежде чем Брендан перевел переключатель скорости в вертикальное положение. Он нажал несколько кнопок, и раздался размеренный грохот, который, как он объяснил, был вызван отдачей якорей. А потом наступила тишина. Только плеск воды о борт и тихое поскрипывание судна, вызванное волнением океана. Они сидели в капитанском кресле, она положила голову ему на плечо, его пальцы скользили вверх и вниз по ее обнаженной руке.

– Давай, – сказал он хрипло. – Я выведу тебя на палубу.

Кивнув, она последовала за Бренданом вниз по лестнице из рубки и вышла на широкую плавучую платформу – палубу. Судно качалось под ними, но Брендан двигался так, как будто оно было неподвижным, его ноги легко компенсировали провалы и подъемы. Она попыталась скопировать его непринужденность и подумала, что все, что ей удалось, – только выглядеть слегка выпившей.

– На прошлой неделе на этом конце было сложено семьдесят стальных ловушек. – Он указал на ближний к рубке конец палубы, затем наклонился, чтобы показать ей закрытый люк. – Когда мы на «крабах», в этот трюм попадают самцы больше определенного веса. Мы отправляем их вниз на обработку, а затем в морозильную камеру.

– А если вы ловите рыбу?

– Тот же трюм. Но мы набиваем его льдом. Никакой воды.

Она прищурилась на большие краны над головой, прожекторы и антенны, закрепленные наверху, и внезапно ее охватил холод.

– Эти прожекторы помогают тебе видеть в темноте? Или следить, не приближается ли волна?

Брендан подошел, встал рядом с ней и поцеловал ее в плечо.

– Да. Я вижу, когда они приближаются, детка.

– Ты знал… Что Генри умер именно так? – Почему она заговорила шепотом? – Волна-убийца просто смыла его за борт. Мик мне рассказал.

– Да, я знал. – Какое-то мгновение он ничего не говорил. – Я не собираюсь делать вид, что подобные вещи не случаются до сих пор, Пайпер, но в наши дни это бывает чертовски реже. Подготовка к работе на палубе более комплексная, наше оборудование оставляет меньше места для человеческих ошибок. Шхуны теперь лучше спроектированы для обеспечения безопасности, и, учитывая все последние обновления, моя – одна из самых безопасных.

Пайпер посмотрела на него.

– Так вот почему ты привел меня сюда? – тихо спросила она. – Чтобы показать мне, почему мне не нужно беспокоиться, когда ты уходишь в море?

– Это одна из причин. Не люблю, когда ты плачешь.

Она сглотнула острый комок, застрявший в горле.

– Когда я услышала, что произошел несчастный случай, я подумала, что корабль перевернулся. Это может случиться?

– Да, но подобное случается редко. Очень редко. Особенно когда шхуна такая крупная. – Брендан мгновение изучал ее лицо, затем встал позади нее, обняв за плечи. – Закрой глаза.

Она заставила себя расслабиться.

– Хорошо.

– Просто почувствуй, как движется шхуна, как будто она часть моря. Она специально так устроена, чтобы компенсировать волны. Как самолет, преодолевающий турбулентность. Есть неровности, но они не мешают движению. – Его рука скользнула вперед, чтобы приподнять ее подбородок. – Видишь, какие на этой шхуне низкие борта? А эти отверстия у основания? Это делается для того, чтобы вода могла просто проходить прямо через палубу. Шхуна не набирает воду от волны, и нигде не возникает перевеса.

– Но из-за того, что борта такие низкие, человек может легко упасть за борт?

– Такого еще не случалось ни с кем в моей команде. – Он отпустил ее подбородок и привлек к себе. – Могу тебе сказать, что, когда я работал на палубе до того, как стал капитаном, мои ноги были частью шхуны. Ты учишься балансировать. Учишься читать море, напрягаться, расслабляться. Сейчас я нахожусь в рулевой рубке, так что в моем случае почти невозможно упасть за борт, но я отвечаю за пятерых человек, а не только за себя.

– И что сложнее?

– Ответственность.

Она рассеянно протянула руку и погладила его бороду.

– Они правы, что доверяют тебе.

Она почувствовала затылком, как он сглотнул.

– Теперь тебе лучше?

– Немного. Когда стоишь на палубе, шхуна кажется более реальной.

Однако сегодня ясный день. На небе – ни единого дождевого облака. Шторм – это совсем другое дело.

Он так трогательно старался развеять ее страхи, что она промолчала.

– О чем еще ты беспокоишься? – спросил Брендан у ее уха.

Пайпер ничего не ответила, пожав плечами. Одно неверное движение, и они могут свернуть на опасную территорию. Может быть, ей стоит снова припомнить Русалочку…

– Пайпер.

– А, да?

– О чем еще ты беспокоишься?

Ее вздох позволил правде подкрасться к горлу, но она сделала вид, что ее беспокойство незначительно. А это было определенно не так. На самом деле она начинала думать, что это как раз самая суть проблемы.

– Я, эм… не создана для всех этих переживаний, Брендан. Поддерживать огонь в очаге. Накидывать на плечи кардиган и расхаживать по причалу, сжимая в руке медальон или что-то в этом роде? Это на меня похоже? Нет. Ты же знаешь, что я слишком люблю себя для этого. Я…

Он молчал, просто обнимал ее.

И это было плохо, потому она начала что-то бормотать.

– Ты понимаешь. Чисто гипотетически. Если бы ты всего лишь раз в год выходил ловить крабов, пусть так. Но ведь ты уходишь постоянно. И каждый раз ложиться спать и думать, что ты можешь не вернуться, ночь за ночью? Э-э-э. Я не… – Она зажмурилась. – Я недостаточно сильная для этого.

– Да, верно. Я знаю, что это требует многого, но да, это так.

– Нет. Я не смогу. Не каждая может так жить. Она… Ох. – Пайпер закатила глаза, увидев себя со стороны. Она выглядела по-настоящему жалко, заговорив о другой женщине. Но как только слова полились рекой, давление в груди начало уменьшаться, как будто на нее сверху положили кирпич. – Ты был женат на истинной рыбачке. Она родилась здесь, и для нее это было нормально. Ты же не можешь на самом деле ожидать, что я буду соответствовать этому. Я… – Разочарую тебя. Разочаруюсь в себе. Разочарую Генри. – Чуть меньше месяца назад у меня не было никаких обязанностей. Не было волнений. А теперь, теперь их так много. Огромное количество. У парня, о котором я очень, очень беспокоюсь, самая опасная работа во вселенной. А у меня вообще нет работы. Я здесь даже не живу. Я не останусь тут навсегда. Типа, мы не подходим друг другу, Брендан. У нас ничего не получится, так что прекрати…

– Прекратить что, Пайпер? Думать о тебе каждую секунду дня? Скучать по тебе так сильно, что впору лезть на гребаные стены? Перестать желать тебя? Я не могу и не хочу ничего из этого прекращать. – Он развернул Пайпер, и она увидела, что он явно обеспокоен тем, что она сказала. Что ж, добро пожаловать на вечеринку, дружище. – Хорошо, давай начнем с самого начала. Поговорим о моем браке. Не о том, как она умерла, а о том, каким он был.

Она перевела дыхание.

– Не знаю, хочу ли я этого.

– Ты можешь довериться мне, милая? Я просто пытаюсь добраться до света. Добраться до тебя. – Он дождался ее кивка, стал, широко расставив ноги, устроился поудобнее и скрестил руки на груди. Как будто давая ей понять, что он непоколебим. – Я знал Дезире всю свою жизнь, но не очень хорошо. Она училась в школе на год старше меня. Тихоня. Я по-настоящему не знал ее, пока не начал работать на Мика. Как раз в то время, когда мои родители переехали из города, он взял меня под свое крыло и стал своего рода наставником. Показал мне все то, что я сейчас люблю. Рыбную ловлю. Научил, как делать эту работу хорошо. И со временем, я думаю, она тоже стала моей семьей. Я никогда не чувствовал… – Он опустил глаза и понизил голос: – У меня не было к ней такого влечения, как к тебе. Я говорю не только о сексе. В каком-то смысле мы были друзьями. Она всегда старалась оправдать ожидания своего отца, и я тоже, после того как он отдал мне «Деллу Рэй». Он, очевидно, считал, что мы будем хорошей парой, поэтому я пригласил ее на свидание, и я думаю, что мы оба просто хотели, чтобы Мик был счастлив. Вот что у нас было общего. Так что мы просто играли свои роли, даже когда это казалось неправильным. Когда она умерла, я не снял кольца, остался верен клятве, чтобы как можно дольше беречь Мика. А потом появилась ты, Пайпер. Потом появилась ты. И я подумал, что клясться кому-то, кроме тебя, неправильно. Была ли она сильной? Было ли ей по силам провожать меня и Мика каждый раз, когда мы покидали гавань? Да. Я думаю, так оно и было. Но у нее были десятилетия, чтобы стать такой. Для тебя прошел лишь месяц, Пайпер. Меньше, если считать время, которое мы провели, притворяясь, что не интересуемся друг другом. Так что будет нечестно сравнивать. Ты к себе несправедлива.

Не было никаких сомнений, что Брендан верил всему, что говорил. И ему тоже было трудно не поверить, когда он на фут высился над ней, морской капитан в своих владениях, с голосом, полным убежденности. В тот момент он был просто огромен. Так велик, что ей пришлось напомнить себе о необходимости дышать. Была ли она счастлива, что его брак не был полон страсти? Нет. Этот мужчина заслужил огня. Как и Дезире. Но эта часть его жизни была темным уголком, и это помогло избавиться от элемента тайны.

– Спасибо, что рассказал мне.

– Я еще не закончил.

– Вау. Как только ты начинаешь действовать, тебя уже ничто не остановит.

Брендан подошел ближе и взял ее за локти.

– Прошлой ночью ты сказала пару вещей, которые меня взволновали, и сейчас мы с ними разберемся. – Он наклонился и поцеловал ее в лоб, в нос, в губы. – Никогда больше не говори мне, что есть тысячи других таких, как ты, потому что это самая большая херня, которую я когда-либо слышал. И когда-нибудь, поверь, я надеюсь встретить того, кто сказал тебе это. Человек не оставит в жизни следа, если у него нет характера и он не может взять на себя ответственность. – Он крепко поцеловал ее в висок. – Прошлой ночью я наблюдал за тобой в баре. Ты сразу же со всеми подружилась. Заставила их считаться с собой. И ты знаешь, что я понял, когда ты появилась в больнице? – Мгновение он молчал. – У тебя есть настойчивость, характер и огромное сердце. Думаю, ты, возможно, все еще ищешь свой путь, но и я тоже ищу. Я со своими глупыми привычками. Я думал, что во всем разобрался, пока ты не заставила меня начать их нарушать. Я хочу и дальше нарушать их вместе с тобой.

Пока он говорил, Пайпер превратилась в его руках в безвольную лапшу. Кончик носа покраснел, и ей пришлось моргнуть, глядя в небо, чтобы удержаться от слез. Тепло и чувство сопричастности доходили до самых кончиков пальцев на ногах, скручивая их внутри балеток.

– Это так сложно осмыслить, – прошептала она.

– Я понимаю…

– Я имею в виду, мы теперь парень и девушка. Я думаю, ты получил то, что хотел.

Порыв его дыхания прошелся по ее макушке. Теперь его руки прижимали ее к крепкой груди.

– Черт возьми, да, так и есть, – последовала пауза. – Насчет того, что ты возвращаешься в Лос-Анджелес.

– Мы можем отложить эту часть? – Она прижалась носом к воротнику его рубашки и вдохнула аромат. – Только на время?

Он вздохнул, но она почувствовала, как он кивнул.

– Да. На время.

Они замерли. Пайпер была заключена в безопасные объятия, океан качал судно, солнечные лучи согревали ей спину.

Он дал ей много пищи для размышлений. Может быть, пришло время проверить себя. Или, что более важно, посмотреть на себя иначе. Но об одной вещи ей не нужно было задумываться: эти моменты с Бренданом – на вес золота.

Она поцеловала его в подбородок и откинулась назад, сплетая с ним пальцы и наслаждаясь тем, как его взгляд блуждает по ее телу.

– Мне положена оставшаяся часть тура?

– Да. – Он кашлянул и потянул ее обратно в направлении рулевой рубки. – Идем.

Пайпер наклонила голову, глядя на бугрящуюся мышцами спину Брендана и задаваясь вопросом, понимает ли он, какой крышесносный секс его ждет.

Он проснулся, планируя попытаться убить ее драконов… и у него получилось. Ничто не стояло у него на пути. Он даже отказался от секса, чтобы они могли докопаться до корня проблем, и, боже, это было не просто похвально. Это было потрясающе.

Капитан Брендан Таггарт был мужчиной. Настоящим. Ее первым настоящим мужчиной.

И теперь она могла признать, что остаться с ним означало бы отказаться от Лос-Анджелеса и той жизни, которую она знала. Но был один корень, который он не нашел, несмотря на все свои раскопки: кем, черт возьми, станет Пайпер Беллинджер, если останется в Вестпорте?

Однако это была проблема для другого раза.

Не думать ни о чем. Прямо сейчас она была на сто процентов одержима мыслями о сексе.

Сначала Брендан показал ей машинное отделение, и она мило кивала, пока он объяснял, для чего нужен двигатель, похвалив себя за то, что ни разу не хихикнула. Затем они вернулись наверх, на камбуз, где питались рыбаки, когда были в море, и, наконец, в кают-компанию.

– Ого, – пробормотала она, рассматривая узкие кровати, плотно прижатые к стенам. – Не очень-то много места.

Всего их было девять, большинство – двухъярусные. Что-то вроде койки, которую она делила с Ханной, но кровати на шхуне были прикреплены к стене. Рядом с большинством из них были приклеены фотографии. Дети, женщины, улыбающиеся мужчины, держащие в руках гигантских рыб. У одной койки висел немного неприличный календарь, который заставил ее фыркнуть.

– Извини, – проворчал Брендан, потирая затылок. – Это не мое.

Она закатила глаза.

– Да. – Она постучала пальцем по губам и сделала круг по маленькой комнате, остановившись перед койкой у дальней стены, настолько отдаленной от остальных, насколько это возможно в таких тесных помещениях. Это была единственная кровать, над которой не было второго яруса. – Нет, твоя – вот эта. Кровать без фотокарточек, верно?

Он утвердительно хмыкнул:

– Хочешь мою фо…

– Да.

– О. – Она что, покраснела? – Ладно. Это можно устроить.

– Спасибо.

Пайпер медленно приблизилась к своему новому парню, позволяя ему увидеть желание в ее взгляде, и его зеленые глаза резко потемнели, кадык на крепкой шее дернулся. Она позволила только кончикам своих грудей соприкоснуться с его грудью.

– У тебя когда-нибудь бывает время, когда ты на шхуне находишься в одиночестве?

– Если мне нужно побыть одному, я могу это устроить, – прохрипел он. – В последнее время мне это очень нужно.

Он признался в том, что он мастурбировал на борту, думая о ней. Женское удовольствие собралось влагой между ее бедрами.

– Тогда как насчет частных фотографий? Только для тебя. – Она повела грудью из стороны в сторону, и его дыхание сбилось. – Хочешь что-нибудь такое?

Он прикрыл глаза.

– Боже, да.

Она прикусила губу и отступила назад.

– Доставай телефон.

Брендан достал из заднего кармана сотовый, не отрывая взгляда от Пайпер, включил камеру. Коротко кивнул, давая ей понять, что готов.

Ей всегда нравилось быть в центре внимания, но безраздельное внимание этого мужчины волновало ее совершенно по-новому. Потому что в этом было замешано ее сердце.

И явно замешано сильно.

Оно нетерпеливо стучало по ребрам, отдаваясь эхом в ушах. Она сняла куртку и аккуратно повесила ее на угол кровати Брендана. Шхуна стонала и вздыхала под ногами, а она скользила ладонями вверх по передней части тела, по груди, сжимая, затем опускаясь обратно, чтобы собрать подол, медленно стягивая и снимая предметы одежды, оставшись в одной только красной джинсовой юбке и балетках. Она заложила руки за голову, выставила бедро, втянула зубами нижнюю губу. Отпустила с влажным звуком.

Он издал болезненный смешок и покачал головой.

– Ебать.

– Мы дойдем до этого.

Раздувая ноздри, Брендан поднял телефон и спустил виртуальный затвор.

Щелк.

Она расстегнула юбку, повернувшись и одновременно опустив молнию. Бросив кокетливый взгляд через плечо, спустила красную ткань. Ханна определенно развлеклась, не положив Пайпер нижнего белья, но реакция Брендана на ее голые ягодицы определенно стоила любого раздражения. Да, все было прощено, когда он сделал непроизвольный шаг вперед. Его грудь тяжело вздымалась. Щелк. Щелк. Щелк.

Она оперлась рукой о стену и слегка наклонилась вперед, выгибая спину и покачивая бедрами, чтобы выставить ягодицы – ЩЕЛК, – и это было все, что она успела.

Брендан бросил телефон и одним прыжком приблизился к ней. Наклонился и поднял ее, повернулся, швырнул на свою кровать, накрыл ее обнаженное тело своим, полностью одетым, и прижался губами к ее губам. И, о господи, о господи, этот контраст воспламенил ее кровь. Она была уязвимой, вожделенной и желанной, и это было всем. Всем.

– Эта кровать недостаточно прочна, чтобы выдержать то, что я собираюсь с тобой сделать, – прорычал Брендан ей в рот, снова захватывая ее губы в поцелуе, буквально кричащем, насколько он ее хочет. Это недвусмысленно дало ей понять, что она начала первая и он будет мстить.

Возьми. Возьми.

Не отрываясь от ее рта, Брендан втиснул между ними руку и расстегнул молнию, отчаянность его резких движений возбуждала ее, как ничто другое, увлажняя складки между ног.

– Скорее, – умоляла она, кусая его губы. – Скорее.

– Черт возьми, Пайпер, ты чертовски меня заводишь.

Они вместе спустили пояс его боксеров, руки столкнулись, языки скользнули друг другу в рот. Пайпер дразнила, Брендан был агрессивен. Наконец его ствол был свободен, и он поморщился и втянул воздух, обхватив его кулаком.

– Скажи мне, что ты мокрая. Скажи мне, что я могу войти.

– Я такая мокрая, – простонала она, приподнимая бедра и водя внутренней стороной лодыжек по его вздымающейся грудной клетке. – Я готова. Ты мне нужен. Так грубо, как только можешь.

Налитая, гладкая головка прижалась к ее киске, и она напряглась, одна рука взлетела к его плечу, другая вцепилась в деревянные перила койки. И все же она не была готова к жесткости первого толчка. Он хрипло взревел и импульсом бедер сдвинул Пайпер вверх на узкой кровати, вторгаясь во все доступное пространство внутри ее и, не давая ей времени привыкнуть, лихорадочно задвигался, с отрывистыми скрипами раскачивая кровать.

Рот Пайпер распахнулся, глаза наполнились слезами от сильного удовольствия. Удовольствия от того, что его жесткие толчки решительно проникают сквозь ее влагу, мозолистые руки разводят ей колени, раскрывая ее шире для его удобства. Удовольствия от того, что ей удалось поставить этого сильного человека на пресловутые колени от желания. Помоги ей бог, ей это нравилось. Она знала, что он любит, когда ему бросают вызов. Знала, что ему нравится, что ей нравится бросать ему вызов. Идеально, идеально, идеально.

– Кричи, детка, – задыхался он, касаясь ртом ее уха. – Умоляй. Нас никто не услышит.

У нее словно сорвало крышу, все, что оставалось от ее запретов, выпрыгнуло наружу и бешено забегало на крошечных ножках. Она задохнулась от первых попыток назвать его по имени, потому что он сильно придавил ее, огромное тело безостановочно вздымалось между ее ног – все еще полностью одетое, в то время как она оставалась обнаженной. Почему от этого было так греховно жарко?

– Брендан, – выдохнула она. Затем громче: – Брендан. Ты так хорош. Мне так хорошо.

– Я никогда больше не смогу лечь в эту кровать, не подрочив. – Его рука поднялась, чтобы с силой обхватить ее подбородок. Он в упор взглянул ей в глаза, и еще один прилив влаги покрыл ее лоно, помогая ему разрушить ее смятение. – Тебе нравится это знать, не так ли? Тебе нравится сводить меня с ума, черт возьми.

Она прикусила губу и кивнула.

– Уверен, что хочешь быть моим парнем?

– Да, – прорычал он, вонзаясь в нее и замирая без движения, глубоко. Искаженное болью лицо уткнулось в изгиб ее шеи. – И не называй меня так сейчас, иначе я кончу.

О господи. От этого признания сердце Пайпер стиснуло дрожью, и она издала сдавленный всхлип, ее руки взлетели к ягодицам Брендана в расстегнутых джинсах, она вонзила в кожу ногти и дернула, оставляя царапины.

– О боже мой. С-сейчас. Сейчас.

– Черт, – выдавил он, снова ускоряя и без того стремительный темп, звук мокрых шлепков эхом отдавался в крошечном помещении. – К черту. Я не могу остановиться. – Она сжала его своими интимными мышцами, и он застонал, задвигался сильнее, сотрясая кровать. – Это тебя заводит, детка? То, как твои слова о том, что я твой мужчина, заставляют меня кончить? Заставляют кончить твоего парня? Скажи это еще раз.

Она провела по его твердым, упругим ягодицам и впилась в них ногтями, прошептав:

– Мой парень трахает меня так хорошо, что я позволяю ему кончать в меня, когда он захочет.

Улыбка, ошеломленная и злая, изогнула ее губы, когда она провела средним пальцем по расщелине между его ягодицами и скользнула внутрь сморщенного входа.

– Он точно знает, как это заслужить.

Пайпер была на грани собственного оргазма, бормоча эти последние слова, но реакция Брендана подтолкнула ее еще ближе к тому, чтобы окончательно потерять голову. Она наблюдала сквозь непрозрачное облако нарастающего блаженства, как он рявкнул потрясенное проклятие, его бедра в отчаянии задвигались взад-вперед, сухожилия на шее, казалось, были готовы лопнуть.

– Господи, я кончаю. Кончаю. И, блин, Пайпер, тебе лучше кончить вместе со мной, – прохрипел он, наклоняясь и лаская ее клитор большим пальцем. – Я всегда удовлетворяю киску своей девушки.

И, о боже – бум – словно выстрел из пушки. Ее колени взлетели вверх и обняли его тело, спина выгнулась дугой, она кричала, дрожала, хлопала его по плечам, и все это время по ее вискам катились слезы. Это не кончалось. Горячие, бьющие пульсации не прекращались, особенно когда Брендан вошел глубоко-глубоко в нее, замер, а затем яростно задрожал, его бедра беспорядочно задвигались, громкие стоны соперничали с ее криком, который все еще звенел в воздухе. Она извивалась под ним, пытаясь нащупать дно колодца наслаждения, но пока его рот не коснулся ее губ, удерживая ее, она не понимала… не понимала, что дно колодца не было физическим. Ей нужна была их эмоциональная связь, чтобы успокоиться. Она нуждалась в нем, в его сердце, в его Бренданности. Как только их губы встретились, ее сердце счастливо вздохнуло и перевернулось, вялость охватила тело, заставляя обмякнуть.

– Ш-ш-ш, милая. – Он тяжело дышал и дрожащими пальцами гладил ее лицо. – Я держу тебя. Я всегда держу тебя.

Она не отвела взгляда.

– Я знаю.

Удовлетворение отразилось в серебристо-зеленых глазах.

– Хорошо.

Брендан оторвался от Пайпер и исчез в туалете, вернувшись уже в застегнутых джинсах и с бумажными полотенцами. Он вытер внутреннюю сторону ее бедер и, вытирая, целовал чувствительные места. Затем он присоединился к ней в постели, они оба повернулись на бок, ее спина прижалась к его груди, собственническая рука обвилась вокруг ее талии.

Пайпер погружалась в дремоту, когда Брендан прогрохотал ей на ухо вопрос.

– Хочешь сказать, что мы не будем говорить о пальце?

Шхуна мерно покачивалась на солнце, а они все смеялись и смеялись. В пяти милях от суши было так просто сделать вид, что никаких трудных решений принимать не придется.

Рано или поздно.

Глава двадцать вторая

В тот же вечер они причалили к Грейс-Харбор. Брендан планировал вернуться раньше, но Пайпер заснула у него на груди, и даже бульдозер не смог бы сдвинуть его с места.

Она снова изменила его планы. Занесла красную ручку над его распорядком.

Припарковав пикап перед «Безымянным» и взглянув на Пайпер, он вспомнил разговор на шхуне. Им удалось прояснить множество невысказанных вопросов. Его брак, ее страхи по поводу его профессии и, самое главное, то, как она воспринимала саму себя. Все эти разговоры, все это прояснение ситуации должны привести к тому, что она останется в Вестпорте, независимо от того, хотела она обсуждать это или нет. Что нужно сделать, чтобы она об этом подумала?

Он требовал от Пайпер больших жертв. Ей придется оставить свой дом, друзей и все, что она когда-либо знала.

И Ханну тоже, когда она наконец вернется в Лос-Анджелес.

Простое разрушение его шаблонов даже близко не стояло рядом с тем, о чем он просил Пайпер. По сравнению с тем, что – и кого – он получит взамен, это было ничто.

И это его беспокоило. Очень.

Заставляло чувствовать себя эгоистичным ублюдком.

– Эй. – Пайпер наклонилась к водительскому сиденью и поцеловала его в плечо. – Что это за пугающий хмурый взгляд?

Он покачал головой, раздумывая, стоит ли быть честным. На шхуне между ними было много честности, и это устранило их самые насущные препятствия. Смягчило предчувствие того, что должно было произойти. Сделало будущее управляемым. Но он не мог заставить себя напомнить ей о несбалансированных весах. Не хотел, чтобы она думала об этом или рассматривала этот вопрос слишком пристально. Не сейчас, когда ему не хватает времени, чтобы найти решение.

И было ли вообще оно, какое-то чертово решение?

– Я просто подумал о том, что сегодня ночью ты не будешь в моей постели, – наконец сказал Брендан, радуясь, что ему не нужно лгать. Не полностью. – Я хочу, чтобы ты была там.

– Я тоже. – У нее хватило наглости покраснеть и отвести глаза после того, что они делали на шхуне? Черт возьми. Ну и женщина. Он хотел потратить десятилетие за десятилетием на расшифровку всех тех мелочей, из которых она состояла. – Но это несправедливо по отношению к Ханне. Она оказалась в Вестпорте из-за меня, и я не могу оставить ее одну.

– Я знаю, – проворчал он.

– Я напишу тебе, – примирительно сказала она. – И не забудь о своих новехоньких нюдсах.

– Пайпер, да я их и после смерти не забуду.

Она пожала плечами, довольная.

– Ладно, хорошо. Хорошо. В общем, я думаю, это тот самый момент, где мы устраиваем большой, драматичный поцелуй парня и девушки и ведем себя так, как будто год не увидимся.

Брендан вздохнул.

– Я всегда думал, что это смешно, когда парни не могут оторваться от своих жен и подруг на причале. Злился, что из-за них мы опаздываем. – Он с каменным выражением лица смотрел на свою красивую девушку. – Я буду удивлен, если в следующий раз не попытаюсь перенести тебя на руках на шхуну. Взять с собой.

– Правда? – Она выпрямилась. – А ты взял бы?

– Черт возьми, нет. Что, если случится шторм и ты пострадаешь? – Почему он вдруг вспотел? Его пульс работал не так, как должен был, то ускоряясь, то запинаясь. – Я бы с катушек слетел, Пайпер.

– Ханна назвала бы это двойными стандартами.

– Она может называть это как хочет, – хрипло сказал он. – Ты остаешься на суше, если только это не короткая поездка, как сегодня. И я с тобой. Пожалуйста.

Пайпер боролась с улыбкой.

– Ну, раз ты сказал «пожалуйста», я думаю, что откажусь от всех приглашений на рыбацкие шхуны.

Несмотря на явный сарказм, Брендан удовлетворенно хмыкнул.

– Ты что-то говорила о большом драматичном поцелуе, – напомнил он ей, протягивая руку, чтобы расстегнуть ее ремень безопасности, и провел костяшками пальцев по ее соскам, убирая руку, сначала по одному, потом по другому. Под его пристальным взглядом соски сморщились, Пайпер заерзала бедрами на сиденье. Она прервала его жалкий стон, наклонилась, притянула его за бороду и поцеловала. Сначала легко, а затем они слились воедино и погрузились в долгий, влажный танец губ и языков, обмениваясь дыханием.

Расстались с неохотным вздохом.

– М-м-м. – Она моргнула, посмотрела на него, скользнула обратно на свое место и толкнула дверь. – Пока, капитан.

Брендан проследил, как она исчезает в здании, и провел рукой по лицу.

Если Пайпер Беллинджер убьет его, он умрет счастливым человеком. Он поехал было домой, но обнаружил, что вместо этого поворачивает к дому Фокса. Лучший друг жил в квартире недалеко от гавани, в двух шагах от воды, но если дом Брендана оставлял ощущение стабильности, то дом Фокса был настолько временным, насколько это только было возможно. Небрежная покраска, простая мебель и огромный телевизор. Иными словами, жилище холостяка. Как правило, Брендан не очень часто навещал Фокса дома, так как они виделись по нескольку дней, а часто и недель на шхуне. Не говоря уже о том, что у Брендана были свои привычки, и они не включали походы в бары, знакомства с женщинами и прочее, чем занимался в свободное время Фокс.

Но вся эта история с Пайпер, жертвующей всем, в то время как он отдавал очень немного? Она прорастала у него под кожей, подобно корням дерева. Он крутил проблему в уме снова и снова, но не мог ее решить. Может быть, ему нужно высказать свои опасения вслух просто на случай, если он что-то упустил. Простое решение. Черт возьми, попробовать стоит. Все лучше, чем ехать домой и переживать из-за этого в одиночестве.

Фокс открыл дверь в спортивных штанах и босиком, с бутылкой пива в руке. В коридоре за спиной шкипера доносились звуки бейсбольного матча.

– Кэп, – нахмурился он, – что случилось? Что-то не так?

– Нет, давай, двигайся. – Он протиснулся мимо Фокса в квартиру, кивнув в сторону пива. – У тебя найдется еще бутылка?

– Дюжина или около того. Возьми сам в холодильнике.

Брендан хмыкнул. Достал пиво из холодильника и открутил крышку, присоединившись к Фоксу с бейсбольным матчем. Мужчины сели в разных углах дивана. Брендан попытался сосредоточиться на том, что происходило на экране, но решающий проблему мозг этому воспротивился. Прошло примерно минут пять, прежде чем Фокс заговорил.

– Не хочешь рассказать мне, почему ты там грызешь ногти? – Фокс поднял руку. – Я имею в виду, что грызть ногти – это вроде как твое нормальное занятие, но обычно ты не делаешь этого на моем диване.

– К тебе гости должны прийти или что-то такое?

– Господи, нет, – фыркнул друг. – Ты же знаешь, я не встречаюсь с местными.

– Верно, – сказал Брендан. – Для этого ты обычно направляешься в Сиэтл после дня зарплаты вроде той, которую мы только что получили. Что ты здесь делаешь?

Фокс пожал плечами и уставился в телевизор.

– Не знаю. Просто на этот раз не захотел ехать.

Брендан подождал, пока друг уточнит. Но он, казалось, не собирался этого делать, и Брендан решил, что больше нет смысла откладывать причину своего визита.

– Эти женщины, с которыми ты встречаешься в Сиэтле. Ты никогда не относился… серьезно ни к одной из них, верно?

– Я думаю, ты упускаешь смысл того, чтобы уезжать из Вестпорта и встречаться с женщинами. – Он отсалютовал пивной бутылкой. – Прости, милая. Просто заехал на ночь в город. Или так, или никак. – Он поднес напиток ко рту. – Они всегда соглашаются, на случай если ты не понял.

– Поздравляю.

– Спасибо. – Фокс рассмеялся. – В любом случае, почему ты спрашиваешь меня о… – Он оборвал себя с выражением начинающегося понимания. – Ты пришел ко мне за советом по поводу женщин?

Брендан усмехнулся.

– Это большая натяжка.

– Но это так, верно? Сукин ты сын. – Фокс ухмыльнулся. – Пайпер все еще доставляет тебе проблемы?

– Кто говорит, что она проблема? – вскинулся Брендан.

– Расслабься, кэп. Я имел в виду… – Фокс поискал правильную формулировку. – Ты выкинул ее из головы?

Разве такое возможно?

– Нет.

– Ты переспал с ней?

Твою мать. Ему не хотелось говорить об этом. То, что произошло между ним и Пайпер, было личным.

– Я не буду отвечать на этот вопрос, – прорычал он.

Фокс выглядел впечатленным.

– Значит, переспал. Так в чем же проблема?

Брендан уставился на него.

– Похоже, проблема как раз в том, что я пришел к тебе за советом.

Друг отмахнулся от оскорбления.

– Просто спроси о том, что ты хочешь узнать. На самом деле я чертовски польщен, что ты пришел ко мне. Я разбираюсь в двух вещах: рыбалке и женщинах. И между ними довольно много общего. Когда ловишь рыбу, используешь наживку, верно? – Он указал на свою улыбку. – Вот она моя женская приманка.

– Господи Иисусе.

– Потом – крючок. Это твоя первая реплика.

У Брендана похолодело в животе.

– Моя первая реплика, адресованная Пайпер, по сути, заключалась в том, что я посоветовал ей отправляться домой.

– Да, я сам очень удивлен, что это сработало. – Он потер складку между бровями. – На чем я остановился со своей аналогией?

– Ты закончил.

– Вовсе нет. Как только она попадется на крючок, подсекай. – Он подался вперед и облокотился о колени. – Похоже, все это ты уже проделал. Если только… Погоди-ка, целью был просто секс, верно?

– У меня не было гребаной цели. Не в самом начале. Иначе я, вероятно, не стал бы кричать на нее, называть ее сумочку уродливой и настоятельно советовать ей уезжать домой. – Внезапно ощутив в животе тошноту, Брендан отставил пивную бутылку и вскочил на ноги. – Боже, мне повезло, что она вообще уделяет мне время. И у меня хватает наглости пытаться заставить ее остаться здесь ради меня? Я сошел с ума?

Фокс тихо присвистнул.

– Похоже, все сильно изменилось с тех пор, как мы беседовали в последний раз. – Замешательство друга настораживало. – Ты хочешь, чтобы эта девушка осталась в этом городе?

Брендан потер ноющую грудь:

– Не говори так.

Воцарилось молчание.

– Я не помогу тебе в этом вопросе, кэп. У меня нет советов о том, как удержать рыбу в лодке. Обычно я просто позволяю ей снова уплыть.

– Черт возьми. Хватит аналогий.

– Это хорошая аналогия, и ты это понимаешь.

Брендан снова сел, зажав руки между коленями.

– Если она захочет вернуться в Лос-Анджелес, у меня не будет иного выбора, кроме как отпустить ее. Здесь у меня работа. Команда, которая зависит от меня.

– Не говоря уже о том, что там ты сошел бы с ума. Это был бы уже не ты. Ты – это Вестпорт.

– Так что остается одно: Пайпер должна отказаться от всего. – Его голос звучал мрачно. – Как я могу попросить ее сделать это?

Фокс покачал головой.

– Не знаю. Но она получит тебя. – Он пожал плечами. – Пожалуй, это не совсем уж дерьмовая сделка.

– Спасибо, – сухо сказал Брендан, начиная понимать. – Если она будет счастлива, она не уйдет. Это и так понятно, верно? Но что нравится женщинам? Что делает их счастливыми?

Фокс указал на свою промежность.

Брендан медленно покачал головой.

– Ты идиот.

Мужчина усмехнулся.

– Что нравится женщинам? – На этот раз он, казалось, действительно задумался. – Я не думаю, что есть какая-то общая вещь. Зависит от женщины. – Он дернул плечом и вернулся к просмотру игры. – Возьмем, к примеру, сестру Пайпер. Ханну. Она любит пластинки, верно? Если бы я хотел сделать ее счастливой, я бы повез ее завтра в Сиэтл. В конференц-центре проходит выставка винила.

– Откуда, черт возьми, ты это знаешь?

– Ничего я не знаю. Просто только что увидел в интернете, – немного торопливо объяснил Фокс. – Дело в том, что ты должен думать о конкретной женщине. Не все они любят цветы и шоколад.

– Верно.

Фокс начал говорить что-то еще, но комната наполнилась чередой звуков. Брендану потребовалось мгновение, чтобы понять, что звонит его телефон. Он поерзал на диване и вытащил его из заднего кармана.

– Пайпер, – сказал он, немедленно нажимая кнопку ответа, стараясь не показывать, что от одного лишь осознания, что он сейчас услышит ее голос, пульс подскочил. – Все в порядке?

– Да. Здание еще цело. – Ее голос звучал беззаботно, расслабленно, она совершенно не подозревала, что он был на другом конце города, пытаясь отыскать какое-то секретное заклинание, которое дало бы им шанс на будущее. – Эм, не слишком ли нахально будет попросить тебя одолжить завтра пикап? На маркетплейсе есть одна потрясающая модная цыпочка, она продает шикарную винтажную люстру, которая нам нужна, просто необходима для бара. За сорок баксов. Но мы должны ее забрать. Это между Вестпортом и Сиэтлом.

– Примерно в часе езды, – услышал он голос Ханны на заднем плане.

– Около часа езды, – повторила Пайпер. – Мы пытались подсчитать стоимость такси, но потом я вспомнила, что у меня есть горячий парень с пикапом. – Она сделала паузу. – Это не нарушит твоего распорядка, нет?

Его живот дернулся. Распорядок.

Просить Пайпер остаться в Вестпорте потребовало бы от нее большой веры в него. Он должен сильно измениться. Если он продемонстрирует Пайпер, как далеко он продвинулся в плане отказа от своих привычек, это может иметь значение, когда ей придет время решать, возвращаться в Лос-Анджелес или нет. Если бы он мог дать ей хоть что-то из того, чего ей не хватало в Лос-Анджелесе, он бы сократил препятствие, преодолеть которое в конце концов попросит.

Брендан мог быть спонтанным.

Он мог удивить ее. Сделать счастливой. Дать ей то, что ей нравится.

Разве нет?

Да. Он мог бы. На самом деле он с нетерпением ждал этого.

– Почему бы нам не забрать твою люстру и не поехать в Сиэтл? Мы могли бы остаться на ночь и вернуться в Вестпорт в понедельник.

Брендан приподнял бровь, глядя на Фокса. Фокс кивнул, впечатленный.

– В самом деле? – Пайпер рассмеялась. – И что мы будем делать в Сиэтле?

Он больше не колебался:

– В конференц-центре проходит выставка винила. Ханне это может понравиться.

– Выставка винила? – взвизгнула на заднем плане Ханна, за чем последовал звук шагов, приближающихся по деревянному полу.

– О, эм… Да, можно с уверенностью сказать, что ей это интересно. – Повисла пауза. – Как ты вообще узнал об этой выставке?

Вопрос Пайпер, должно быть, был достаточно громким, чтобы его можно было услышать в трубке, потому что Фокс уже качал головой.

– Фокс упоминал об этом. – Брендан нацелил на друга палец. – Он едет.

Приятель выглядел настолько преданным, что Брендан почти устыдился. Почти. Шанс провести больше времени со своей девушкой превзошел бесчестье. Бог свидетель, Пайпер отвлекала, а он не хотел, чтобы Ханна чувствовала себя небезопасно в незнакомом городе. Пайпер бы тоже этого не захотела.

– Значит, поедем все вместе? – спросила Пайпер, в ее голосе одновременно звучали удивление и предвкушение.

– Да.

Она засмеялась.

– Ладно. Звучит здорово! Увидимся завтра. – Ее голос понизился на несколько октав и теперь звучал немного неуверенно. – Брендан, я скучаю по тебе.

У него сердце подскочило к горлу.

– Я тоже скучаю по тебе.

Он отключился.

Фокс ткнул пальцем в воздух.

– Ты у меня в долгу. Надолго.

– Ты прав. Я знаю. – Брендан направился к двери, готовый к ночи планирования. – Как насчет того, что я отдам тебе «Деллу Рэй»?

Он закрыл дверь перед ошеломленной физиономией друга.

Глава двадцать третья

В животе у Пайпер порхали бабочки. Замечательные бабочки. Сегодня она уедет из города со своим парнем. Не важно, что обстоятельства были несколько подозрительные. И не важно, что, согласившись быть его девушкой и поехать вместе, она еще глубже погружалась в отношения. Отношения, которые могут не выдержать испытания временем, если она рано или поздно вернется в Лос-Анджелес. Но все это будет не сегодня. И не завтра. Так что она собиралась расслабиться, отдыхать и наслаждаться поездкой. И Брендан тоже получит от этой поездки некоторое удовольствие.

Пайпер сунула в сумку зубную щетку и рассмеялась собственным недвусмысленностям, но промолчала, когда Ханна вопросительно посмотрела на нее. Держи себя в руках, похотливая зараза.

В самом деле. За последнюю пару дней она настолько зарядилась сексуальностью, что это уже становилось чертовски неудобным. Вагинальные оргазмы разрушили ее привычную жизнь. Даже при совершенно случайном упоминании Брендана ее вагина моментально начинала источать влагу.

Кстати.

– Я думаю, пока мы будем в цивилизации, сделаю эпиляцию воском, – сказала Пайпер, пытаясь решить, не забыла ли она что-нибудь уложить. – Хочешь пойти со мной?

– Конечно. – Ханна перекинула через плечо набитый рюкзак. – Просто на случай, если мы пойдем в отеле в бассейн или что-то в этом роде.

– Как только я узнаю, где мы остановимся, я нас запишу. – Пайпер захлопала в ладоши. – Свидание сестер на восковой эпиляции!

– Все это так волнующе, – невозмутимо произнесла Ханна, прислонившись к краю двухъярусной кровати. – Эй, Фокс ведь едет не в качестве моей няньки, верно?

Пайпер сморщила нос.

– Брендан говорил, что он и так собирался поехать.

– Да, за исключением того, что в тот день в магазине пластинок он не знал разницы между сорока пятью и семидесятью восьмью оборотами[38]. – Она прищурилась. – Попахивает чем-то нечистым.

– Добро пожаловать в Вестпорт. Это официальный городской аромат. – Пайпер положила руки на плечи Ханны. – Он едет не для того, чтобы нянчиться с тобой. Тебе двадцать шесть. В любом случае, зачем тебе няня? Мы с Бренданом все время будем с тобой.

У Ханны отвисла челюсть.

– Пайпер, ты не можешь быть такой наивной.

– В смысле?

– Когда я спросила, едет ли Фокс в качестве моей няньки, я имела в виду, едет ли он в качестве отвлечения, чтобы Брендан мог побыть наедине с тобой и твоей свежеэпилированной сокровищницей. – Теперь настала очередь Пайпер открыть рот. – Потому что я определенно не возражаю против этого. Вообще. Я буду среди своих и смогу просматривать диски хоть целую вечность. Но я не хочу, чтобы Фокс чувствовал себя обязанным развлекать меня. Это в некотором роде испортит впечатление, понимаешь?

– Я понимаю, о чем ты. – Пайпер сжала плечи Ханны. – Ты мне доверяешь?

– Конечно.

– Вот и отлично. Если кто-то из нас поймет, что они пытаются разделять и властвовать, мы просто свалим. Ладно? Если кто-то из нас двоих будет чувствовать себя некомфортно, оно того не стоит.

Ханна кивнула, слегка улыбнувшись.

– Договорились.

– Заметано. – Пайпер облизнула губы. – Эй, прежде чем они приедут, я хочу тебя кое о чем спросить. – Она медленно выдохнула. – Как ты отнесешься к торжественному открытию обновленного и улучшенного бара в День труда?

Сестра зашевелила губами, беззвучно считая.

– Это через восемь дней! Неделя!

Пайпер мило рассмеялась.

– Но это же выполнимо?

– Ты вызвалась устроить вечеринку, верно?

Пайпер застонала, убирая руки с плеч сестры.

– Откуда ты знаешь?

– Я знаю тебя. Планирование вечеринок – твой конек.

– Я ничего не могу с этим поделать. – Ее голос упал до шепота. – Они такие веселые.

Ханне удалось подавить улыбку.

– Пайпс, мы еще даже не пригласили Дэниела. – Она изучала Пайпер. – Ты вообще собираешься его приглашать? Или хочешь остаться на целых три месяца?

– Конечно, я собираюсь его пригласить! – автоматически отозвалась Пайпер.

Что-то острое скрутило ее в тот момент, когда она произнесла эти слова. Но она уже не могла забрать их обратно.

Никому ведь не помешает иметь запасной план, верно? Дэниел может согласиться отпустить Пайпер домой пораньше, а она может отказаться от этого предложения. Даже если отчим проявит снисхождение, ей не нужно в тот же день садиться на самолет. Ей просто нужны разные варианты, открытые двери.

Однако чем больше времени она проводила с Бренданом, тем меньше была склонна уезжать. И при этом даже близко не была готова принять решение остаться в Вестпорте. Как на такое решиться? Она завела парочку друзей в баре «За бортом». Возможно, начала налаживать связи с такими людьми, как Эйб, Опал и девушки из «Красного буя». С владельцами скобяных лавок и некоторыми местными жителями, которые весь день слоняются в гавани. Ну и что с того, что ей нравится останавливаться, чтобы поболтать с ними? Что с того, что сейчас она не чувствует здесь себя настолько неуместной, как чувствовала по прибытии? Это не будет длиться вечно.

Она вспомнила о Брендане, как он гладил ее по волосам, пока они дремали в его койке на «Делле Рэй». Вспомнила о мягком покачивании воды и звуке его ровного дыхания. И следующие слова ей пришлось из себя буквально выдавить.

– Я прямо сейчас позвоню и приглашу Дэниела.

Просто на всякий случай.

Ханна выгнула бровь:

– В самом деле?

– Да. – Пайпер потянулась к телефону, игнорируя странный укол дурного предчувствия в животе, и набрала номер. Отчим ответил после второго гудка.

– Привет, Дэниел!

– Пайпер. – Голос звучал немного нервно. – Все в порядке?

Она хихикнула, пытаясь развеять холод в груди.

– Почему все так отвечают на мои звонки? Неужели я такая большая катастрофа?

– Нет. – Лжец. – Нет, просто ты давно не звонила. Я ожидал, что ты начнешь умолять о возвращении в Лос-Анджелес гораздо раньше.

Да, хорошо. Кто мог предвидеть, что огромный морской капитан заставит ее испытывать вагинальные оргазмы, да так, что она будет забывать, как дышать?

– Эм-м. – Она заправила прядь волос за ухо и ободряюще посмотрела на Ханну. – На самом деле мы были немного заняты. Я поэтому и звоню, чтобы поговорить с тобой. Мы с Ханной решили сделать бару небольшую подтяжку лица.

Тишина.

– В самом деле?

Она не могла сказать, впечатлен он или настроен скептически.

– Так и есть. И мы устраиваем торжественное открытие в День труда. Как ты думаешь… ты бы приехал? Пожалуйста?

Через мгновение Дэниел вздохнул.

– Пайпер, я чертовски занят этим новым проектом.

Было ли испытанное ею чувство облегчением? Боже, если так, то это нервировало.

– Ой. Что ж…

– День труда, говоришь? – Она услышала, как он нажал несколько кнопок на компьютере. Наверное, открывает свой календарь. – Должен признать, мне немного любопытно посмотреть, что вы называете подтяжкой лица. – Его голос звучал немного сухо, но она постаралась не обидеться. Она точно не давала ему повода подозревать, что у нее есть талант к ручному труду, если не считать того бульбулятора, который она сделала из баклажана в выпускном классе средней школы. – Я, наверное, мог бы заехать. Как далеко от вас Сиэтл?

Тяжесть опустилась у нее в животе. Он приедет.

Пайпер заставила себя улыбнуться. Вот и хорошо. То, что нужно ей и Ханне.

Возможности. На всякий случай.

– Два часа, плюс-минус. Уверена, что смогу найти тебе отель недалеко от Вестпорта…

Дэниел фыркнул.

– Нет, спасибо. Я попрошу своего помощника найти мне что-нибудь в Сиэтле. – Он вздохнул. – Готово, занес в календарь. Надеюсь вас скоро увидеть, девочки.

– Отлично! – Улыбка Пайпер дрогнула. – А мама?

Он начал что-то говорить, но сменил тему.

– Она не хочет туда возвращаться. Но я буду представлять нас обоих. Как тебе такое? – Снова стучание по клавиатуре. – Я должен идти. Приятно было с тобой поговорить. Обнимаю тебя и Ханну.

– Ладно, пока, Дэниел.

Пайпер нажала на отбой и напустила на себя оптимизм, упорно игнорируя разгорающийся в животе пожар. Господи, почему она чувствует себя такой виноватой? Они с самого начала собирались пригласить отчима приехать в Вестпорт в надежде сократить их творческий отпуск.

– Вот и все!

Ханна медленно кивнула.

– Хорошо.

– Хорошо! И он просил обнять тебя. – Пайпер прижала сестру к груди, бездумно покачивая ее. – Вот так. – Она взяла свою сумку. – Идем?

Когда сестры вышли на улицу, Брендан и Фокс стояли, прислонившись к работающему пикапу, с одинаково хмурыми лицами, как будто они спорили. При виде Пайпер лицо Брендана прояснилось, в глазах вспыхнул огонь.

– Доброе утро, Пайпер, – неуклюже поприветствовал он ее.

– Доброе утро, Брендан.

Пайпер не могла не заметить, что Фокс при виде Ханны явно занервничал. Его стройная фигура оттолкнулась от пикапа, чтобы взять ее рюкзак.

– Доброе утро, – сказал он. – Взять это?

– Нет, спасибо, – сказала Ханна, обходя его и бросая рюкзак в открытое окно заднего сиденья пикапа. – Я поеду с ним.

Пайпер рассмеялась.

– Сестра не расстается с наушниками.

Она позволила Брендану взять ее сумку и схватила его за лацкан фланелевой рубашки, потянув к себе для поцелуя. Он нетерпеливо ответил, коснувшись ее губ и подарив ей слабый привкус утреннего кофе. И движением, которое она сочла старомодным и милым, снял свою шапочку и использовал ее, чтобы скрыть их лица от посторонних глаз.

– Я соскучилась, – прошептала она, отстраняясь и бросая на него многозначительный взгляд.

В ответ в груди у Брендана заурчало, и он, черт возьми, чуть не сорвал пассажирскую дверь с петель, отступив назад, чтобы помочь ей забраться внутрь. Фокс и Ханна забрались на заднее сиденье, усевшись как можно дальше друг от друга. Рюкзак Ханны лежал на сиденье между ними, заставляя Пайпер задуматься, не было ли между ними какого-то напряжения, о котором сестра ей не сказала. Неужели она была так поглощена своей личной жизнью, что пропустила что-то важное, происходящее с Ханной? Она поклялась исправить это при первой же возможности.

Они ехали уже минут пять, прежде чем Пайпер обратила внимание на адрес на навигационном экране. В нем было название очень высококлассного отеля.

– Погоди. Это то место, где мы остановимся, да?

Брендан хмыкнул и свернул на шоссе.

Мраморные ванны, египетский хлопок, белые пушистые халаты и приятное освещение затанцевали в ее голове.

– Да? – выдохнула она.

– О-о-о. Кто-то пустил в ход тяжелую артиллерию, – хихикнула Ханна на заднем сиденье. – Отлично сыграно, Брендан. – Ее голос изменился. – Подожди, но… Сколько номеров ты забронировал?

– Я буду с Ханной, – предупредила Пайпер, бросив на сестру взгляд «не волнуйся, я не дам тебя в обиду» через перегородку кабины.

– Разумеется, – легко согласился Брендан. – Я снял три номера. У нас с Фоксом будут раздельные. Ему надоел мой храп на шхуне.

Три номера? Месяц назад Пайпер даже не задумалась бы о стоимости ночевки в роскошном отеле. Но сейчас она мысленно подсчитала цену всего, вплоть до чашки послеобеденного кофе. Три номера в этом отеле – это очень дорого. Тысячи. Кстати, сколько зарабатывают рыбаки? Она об этом не задумывалась.

Она еще поразмышляет об этом. А сейчас она была слишком поглощена мыслями о сырном ассорти, доставляемом в номер, и бесплатных тапочках.

Неужели капитан действительно ее раскусил?

– Я составила плей-лист для поездки, – сообщила Ханна, наклоняясь вперед и протягивая Пайпер ее телефон. – Я назвала его «Путь в Сиэтл». Пайпс, просто нажми «перемешивание».

– Да, мэм. – Она подключила телефон к аудиосистеме Брендана. – Я никогда не подвергаю сомнению твои способности диджея.

Первым зазвучал «Пассажир» Игги Попа.

– В припеве там добавляется голос Боуи! – прокричала Ханна сквозь музыку. – Эта песня об их дружбе. О том, как они разъезжают вместе, путешествуют. – Она тоскливо вздохнула. – Можешь представить, как они останавливаются рядом с тобой на светофоре?

– Ты его хочешь купить на выставке? – спросил ее Фокс. – Боуи?

– Может быть. Вся прелесть покупки пластинок в том, что никогда не знаешь, с чем ты уйдешь. – Воодушевленная любимой темой, Ханна подалась вперед, развернулась на сиденье лицом к Фоксу. – Они должны поговорить с тобой. И что еще более важно, ты должен их услышать.

Из-за солнцезащитных очков Пайпер с интересом наблюдала за разговором через зеркало заднего вида.

– Пластинки – они как хорошее вино. У некоторых студий производственные годы были лучше, чем у других. Дело не только в группе, но и в прессинге. Можно быть сколь угодно сентиментальным насчет определенного альбома, но нельзя забывать и о качестве. – Она усмехнулась. – И если ты получаешь любимый альбом в идеальном виде, ничто не сравнится с той первой нотой, когда игла касается диска.

– У тебя такое было? – тихо спросил Фокс через мгновение. Ханна серьезно кивнула.

– «Случай с тобой» Джонни Митчелл. Это была первая песня, которую я поставила из ее альбома Blue. Я никогда уже не была прежней.

«Быстрая машина» Трейси Чэпмен оказалась следующей в списке воспроизведения. Сестра Пайпер промурлыкала несколько тактов.

– Настроение – это тоже фактор. Если я буду счастлива, я могу купить Уизер. Если я буду скучать по дому, я поищу Тома Петти…

Губы Фокса дрогнули.

– Ты слушаешь что-нибудь современное?

– Иногда. В основном нет.

– Моя Ханна – старая душа, – отозвалась Пайпер.

Друг Брендана кивнул, глядя на Ханну.

– Стало быть, у тебя есть песни для любого настроения.

– У меня есть сотни песен для любого настроения, – выдохнула Ханна, расстегивая молнию на рюкзаке, вытаскивая наушники и битком набитый iPod и прижимая их к груди. – В каком ты сейчас настроении?

– Не знаю. Эм… – Фокс выдохнул в потолок, улыбка все еще играла в уголках его губ. – Мне радостно.

– Радостно, – одними губами произнесла Ханна. – Почему?

Фокс ответил не сразу.

– Потому что мне не нужно делить комнату с Бренданом. Это же очевидно. – Он кивнул на наушники Ханны. – Что у тебя есть на это?

Ханна с видом превосходства протянула ему наушники. Фокс надел их.

Мгновение спустя он разразился хриплым смехом.

Пайпер повернулась на сиденье.

– Какую песню ты ему поставила?

– «Без слабаков».

Даже Брендан рассмеялся над этим, и его смех, напоминающий рокот ржавого мотора, вызвал у Пайпер желание забраться к нему на колени и уткнуться носом ему в бороду. Наверное, лучше подождать, пока он перестанет вести машину.

В течение двухчасовой поездки Фокс и Ханна постепенно сближались друг с другом на заднем сиденье, пока в конце концов не стали пользоваться общими наушниками, по очереди выбирая друг для друга песни и споря о том, чей выбор лучше. И хотя Пайпер не понравилась напряженность между Фоксом и сестрой, она не была уверена, что это ей нравится больше. У нее было предостаточно свиданий с бабниками, чтобы за милю почуять одного из них – и, если она не сильно ошибалась, на Фоксе было просто написано: «Повеса высшего класса».

После короткой остановки, забрав люстру и завернув ее в брезент в кузове пикапа Брендана, они прибыли в отель еще до обеда. Пайпер дали несколько драгоценных минут, чтобы насладиться водопадом в вестибюле и успокаивающей фортепианной музыкой, а потом все направились к лифтам.

– Я попросил их разместить нас как можно ближе, так что мы все на шестнадцатом этаже, – сказал Брендан, раздавая ключи от номеров так небрежно, что Пайпер пришлось прикусить губу. – Выставка начинается в полдень. Хотите, встретимся в вестибюле и пойдем?

– Звучит заманчиво, – отозвались обе сестры.

«Хотя я хочу наброситься на тебя», – подумала Пайпер.

Они поднялись на шестнадцатый этаж и разошлись – и Пайпер была благодарна за полчаса наедине с сестрой.

– Эй, тебе там вроде бы уютно с Фоксом, а? – прошептала она, постукивая ключом от номера по сенсору и отпирая замок.

Ханна фыркнула:

– Что? Да нет. Мы просто слушали музыку.

– Да, за исключением того, что музыка для тебя, как секс… – Пайпер замолчала и, задыхаясь, шмыгнула в номер. Он был великолепен. Приглушенный солнечный свет. Вид на воду. Белое пушистое покрывало на кровати размера king-size с зеркальным изголовьем и подсветкой для настроения. Элегантный кремовый, золото и мрамор. В гостиной зоне – плюшевый пуфик и мягкие подушки с кисточками. Винтажные обложки Vogue в качестве декора. – О, Ханна. – Пайпер закружилась на месте, раскинув руки. – Я дома.

– Капитан молодец.

– Он действительно молодец. – Пайпер провела кончиками пальцев по похожей на облако подушке. – Но мы не договорили насчет Фокса. Что между вами происходит?

Ханна плюхнулась на диванчик, положив рюкзак на колени.

– Глупости.

– Какие глупости?

Ее сестра что-то проворчала.

– В тот день, когда мы пошли в магазин грампластинок, я, возможно, подумала, что он симпатичный. У нас получился хороший разговор – на самом деле более глубокий, чем я ожидала. А потом… его телефон просто начал пищать без остановки. На экране всплывали одно за другим женские имена. Тина. Джози. Мика. Это заставило меня почувствовать себя немного глупо из-за того, что я так на него смотрела. Как будто там был даже… какой-то потенциал. – Она вздрогнула и отложила рюкзак. – Я думала, может, я надышалась чистящим средством, которое мы подожгли, или что-то в этом роде. Но это было минутное помрачение. Я всецело поглощена Сергеем. Только им. Даже если он обращается со мной как с младшей сестрой.

– Так… никаких непонятных чувств к Фоксу?

– Вообще-то нет. – Ханна казалась довольной собой. – Думаю, что он мне нравится как друг. Он веселый. Умный. Да, я не могла не заметить, что он хорош собой. Я имею в виду, кто бы не заметил? Но все это – на борту платонического поезда. Ту-ту. Только друзья.

– Уверена, Ханнс? – Пайпер пристально посмотрела на сестру. – Совершенно очевидно, что он дамский угодник. Я бы не хотела, чтобы ты пострадала или…

– Пайпс. Меня это не интересует. – Ханна, похоже, говорила правду. – Клянусь богом.

– Хорошо.

– На самом деле с ним здорово тусоваться. Он не ведет себя как нянька. – Она сделала прогоняющее движение рукой. – Вы с Бренданом можете пойти и кое-чем заняться.

– Что? Ни за что! Я тоже хочу посмотреть пластинки.

– Нет, не хочешь. Но ты так мило притворяешься.

Пайпер надулась, затем просияла.

– У нас будет свидание сестер на депиляции! – Она ахнула. – Знаешь что? Я забронировала его в месте поближе к конференц-центру, потому что думала, что мы остановимся там. Но я его отменю. Держу пари, у них здесь есть восковая эпиляция в номерах. Давай разоримся.

– Мне не важно где. В любом случае волосы вырвут.

Пайпер рванулась к телефону.

– Вот это дух!

Глава двадцать четвертая

В Сиэтле Брендан надеялся провести много времени наедине с Пайпер. Он не ожидал, что это случится так скоро, но, черт возьми, подавно не собирался жаловаться. Когда они вчетвером стояли в роскошном вестибюле отеля, готовясь расстаться, он изо всех сил старался не чувствовать себя плохо одетым в джинсах, фланелевой рубашке и ботинках. Едва добравшись до своего номера, он снял шапочку, немного ошарашенный уровнем экстравагантности. Цена их проживания подсказывала ему, что отель будет шикарный, но, кажется, он проведет все время, беспокоясь о том, чтобы не оставить отпечатков ботинок на ковре.

Это то, к чему она привыкла.

То, что ты ей дашь.

Пайпер рассмеялась недовольному выражению лица Ханны.

– Неужели все так плохо?

– Она даже не предупредила меня. Просто дернула.

– Кто тебя не предупредил? – спросил Фокс, переводя любопытный взгляд с одной женщины на другую. – Господи. Что случилось с тех пор, как мы вас оставили?

– Мы сделали восковую эпиляцию, – беззаботно объяснила Пайпер. – В номере.

Ханна ткнула сестру под ребра.

– Пайпер.

Пайпер остановилась, поправляя прическу.

– Что? Это естественная для человека процедура.

– Не для всех, – покраснев, засмеялась Ханна. – О боже мой. Мне надо идти, пока моя сестрица окончательно не поставила меня в неловкое положение. – Она повернулась к Фоксу, приподняв бровь. – Готов?

На этот раз лучший друг Брендана, казалось, не находил слов.

– Э-э, да. – Он кашлянул в кулак. – Давай прогуляемся по магазинам грампластинок.

– Встречаемся здесь в шесть за ужином, – сказал Брендан.

Фокс небрежно отсалютовал и последовал за Ханной к выходу.

Они почти дошли до вращающейся двери, когда Пайпер потянула Брендана за рубашку, заставляя его посмотреть вниз.

– Они меня немного беспокоят. Она говорит, что это просто дружеские отношения, но я не хочу, чтобы он разбил сердце моей сестры.

Брендан не сказал бы этого вслух, но он беспокоился о том же самом. У Фокса не было подруг среди женщин. У него были связи на одну ночь.

– Я с ним поговорю.

Пайпер кивнула, хотя и бросила еще один обеспокоенный взгляд вслед сестре и Фоксу.

– Итак, – она развернулась на каблуках и сконцентрировалась на Брендане, – мы остались вдвоем. На весь день. Может, осмотрим достопримечательности?

– Нет.

– Нет? – Она игриво посмотрела на него. – Что ты имеешь в виду?

Она, очевидно, думала, что он собирается перекинуть ее через плечо и отнести обратно в номер. И, черт возьми, он испытывал искушение провести весь день с голой Пайпер на этой нелепой кровати, но предсказуемость не пойдет ему на пользу. Ему нужно разумно использовать время, проведенное с ней.

– Я поведу тебя по магазинам.

Ее улыбка погасла, глаза блеснули.

Дрожащая рука прижалась к горлу.

– Т-ты? – прошептала она.

Он заправил прядь волос ей за ухо.

– Да.

– Но… правда? Сейчас?

– Да.

Она обмахнула лицо:

– Куда?

– Куда захочешь.

Голубые глаза моргнули. И еще раз. Между бровями залегла морщинка.

– Я не могу… Я не могу придумать, чего мне сейчас хочется.

– Может быть, как только ты посмотришь…

– Нет. – Она облизнула губы, казалось, она почти удивлена словами, слетевшими с ее губ. – Брендан, я всегда буду любить шопинг и модные отели. Типа, я это все обожаю. Но они мне не жизненно необходимы. Мне не нужно, – она обвела вестибюль широким жестом, – все это для того, чтобы быть счастливой. Не обязательно делать это для меня. – Ее щека прижалась к его груди. – Не могли бы вы пустить меня на станцию подзарядки, пожалуйста?

Без промедления его руки обвились вокруг Пайпер, он прижался губами к ее макушке. Пока она не произнесла эти слова и его не охватило облегчение, он и не понимал, как сильно ему нужно было их услышать. Он мог позволить себе места вроде этого, но не мог отрицать необходимость оставаться самим собой. Странно, но теперь, когда она избавила его от этого беспокойства, он поймал себя на том, что ему еще больше хочется подарить ей день того, что она любит.

– Я свожу тебя по магазинам, милая.

– Нет.

– Да.

– Нет, Брендан. В этом нет необходимости. Я была бы так же счастлива вместе с тобой смотреть, как разгружают рыбу на рынке Пайк-Плейс, и, боже мой, это действительно правда. – Она прижалась ближе, стиснула рукой его фланелевую рубашку. – Клянусь, на самом деле правда.

– Пайпер. – Он приблизил губы к ее уху. – Когда я балую тебя, мой член становится твердым.

– Почему ты сразу не сказал? – Она схватила его за руку и потащила к выходу. – Пойдем по магазинам!

* * *

– Джинсы?

Пайпер вздернула подбородок.

– Ты сказал – все, что я хочу.

Чертовски наслаждаясь собой, Брендан следовал за Пайпер по проходам шикарного магазина Pacific Place, наблюдая, как она покачивает бедрами в своей розовой юбке. Она была настолько в своей стихии среди манекенов и вешалок с одеждой, что он очень радовался своему решению пройтись по магазинам. Как только они вошли, продавщицы набросились на его девушку, и они уже называли друг друга по имени, убегая за стопкой джинсов размера Пайпер.

– Конечно, ты можешь купить все, что захочешь, – сказал он, стараясь не опрокидывать стеллажи своими широкими плечами. – Я просто подумал, что ты сразу перейдешь к платьям.

– Я могла бы. – Она бросила на него надменный взгляд через плечо. – Если бы не помнила, как ты саркастически спрашивал меня, есть ли у меня хотя бы пара джинсов.

– В ту ночь, когда ты пошла танцевать в бар «За бортом»? – припомнил он. – Не думал, что ты помнишь хотя бы половину того вечера.

– О, только важные моменты, – сказала она. – Например, твое коварное пренебрежение к моему гардеробу.

– Мне нравится твой гардероб. – Ну и ну. Теперь он употребил слово «гардероб». По-видимому, тоже с невозмутимым лицом. – Сперва я думал, что он…

– Нелепый?

– Непрактичный, – твердо поправил он ее. – Но теперь я так не думаю.

– Тебе просто нравится моя одежда сейчас, потому что ты можешь ее снять.

– Это не так важно. Но в основном эти вещи – это ты. Вот настоящая причина. – Он наблюдал, как к ним приближается продавщица с охапкой джинсов, и едва удержался, чтобы не рявкнуть на нее, отсылая прочь. – Мне нравятся вещи, которые делают тебя Пайпер. Не меняй их.

– Я ничего не меняю, Брендан, – сказала она и засмеялась, потянув его в раздевалку. – Но я не могу долго обходиться только платьями. На северо-западе Тихого океана скоро наступит осень.

Продавщица влетела следом за ними и увела Пайпер в ближайшую примерочную, снабдив полудюжиной пар джинсов разных цветов и фасонов. Затем она указала на крошечный женский стул, безмолвно намекая, что Брендан должен сесть – и он неуклюже сел, чувствуя себя очень похожим на Гулливера.

– Это похоже на то, как ты ходишь по магазинам в Лос-Анджелесе? – через занавеску спросил он Пайпер.

– М-м-м. Не совсем. – Она выглянула и подмигнула. – Обычно я не беру с собой морского капитана ростом шесть футов четыре дюйма.

Он хмыкнул.

– Так лучше или хуже?

– Лучше. Намного лучше. – Она отодвинула занавеску и вышла в светло-голубых джинсах с рисунком и черном прозрачном лифчике.

– Что-то я не в восторге. – Она повернулась и посмотрела на себя сзади в ростовом зеркале. – Что думаешь?

Брендан подобрал челюсть с гребаного пола.

– Прости. А почему ты не в восторге?

Она скорчила гримасу.

– Швы какие-то странные.

– Что? – Он наклонился, чтобы рассмотреть поближе, и сразу же отвлекся на ее ягодицы. – Кого это волнует?

Вошла продавщица и склонила голову набок.

– О да. Нет. Снимайте.

Пайпер кивнула.

– Так я и думала.

– Вы что, двое, разыгрываете меня? Они идеальны.

Обе женщины рассмеялись. Продавщица вышла. Пайпер удалилась в раздевалку. И Брендан остался гадать, не сошел ли он с ума.

– Да, можно с уверенностью сказать, что это определенно отличается от шопинга с моими друзьями в Лос-Анджелесе. Я почти уверена, что в половине случаев они скажут, что что-то выглядит великолепно, даже если это не так. Всегда есть чувство соперничества. Попытки получить преимущество. – Взвизгнула молния, он увидел, как ее ноги под занавеской поворачиваются вправо, влево, прямо и улыбнулся блестящему лаку на ее пальцах. Это было так мило. – Я думаю, что, пожалуй, шопинг уже давно не доставлял мне удовольствия, а я даже не осознавала этого. Не пойми меня неправильно, я обожаю всю эту одежду. Но когда я сейчас думаю об охоте за платьями с Кирби, я не могу вспомнить, чтобы что-то чувствовала. Я тратила все время, пытаясь вызвать у себя тот первый прилив эйфории. Но я была больше взволнована покупкой рыболовной сети в рыбацкой лавке, чем покупкой своей последней сумки «Шанель».

Она ахнула.

Тревога заставила Брендана выпрямиться.

– Что?

– Кажется, сработал урок Дэниела. – Она отодвинула занавеску, открыв шокированное выражение лица. – Я думаю, что теперь могла бы ценить деньги, Брендан.

Если он не должен был находить ее чертовски очаровательной, то ему это решительно не удавалось.

– Это же здорово, Пайпер, – хрипло сказал он, приказывая себе не улыбаться.

– Да. – Она указала на пару темных джинсов, которые неприлично облегали ее аппетитные бедра. – Эти точно «нет», верно?

– Очень даже «да».

Она покачала головой и снова задернула занавеску.

– И они стоят сто долларов. Я посмотрела на ценник! – Затем она пробормотала: – Думаю, это много?

Он откинул голову.

– Пайпер, да я на одном крабе больше зарабатываю.

– Что? Нет. Сколько крабов ты ловишь?

– За сезон? Если набираю квоту? Восемьдесят тысяч фунтов.

Когда она снова открыла занавеску, на ее телефоне появился калькулятор. Сложив губы буквой «о», она медленно повернула экран, чтобы показать ему нули.

– Брендан, это же миллионы долларов.

Он спокойно смотрел на нее.

– О нет, – сказала она после паузы, качая головой. – Это плохо.

Брендан нахмурился:

– Чем это плохо?

– Я только что узнала цену деньгам. Теперь я узнаю́, что у меня богатый парень? – Она печально вздохнула и задернула занавеску. – Мы должны расстаться, Брендан. Для моего же блага.

– Что?

Паника немедленно вызвала у него жгучую изжогу. Нет. Нет, этого не может быть. Он неправильно ее расслышал. Но если он не ослышался, они не покинут эту гребаную раздевалку, пока она не передумает. Он вскочил на ноги и, отдернув занавеску, обнаружил, что Пайпер вся вздрагивает, смеясь в сложенные чашечкой ладони. Облегчение нахлынуло на него, как будто над головой включилась спринклерная система[39].

– Не смешно, – отрывисто сказал он.

– Смешно. – Она хихикнула. – Знаешь, в самом деле смешно. Видишь? Я смеюсь.

Она сжала губы, чтобы избавиться от улыбки, но ее глаза все еще искрились смехом. Но он не мог на нее злиться, особенно когда она скрестила запястья у него на шее, прижалась мягким телом и пленила его губы долгим поцелуем.

– Прости. – Она нежно лизнула его язык. – Я не думала, что ты так легко купишься.

Он хмыкнул, злясь на себя за то, что наслаждается тем, как Пайпер пытается вернуть его расположение. Ее пальцы перебирали кончики его волос, в глазах светилось раскаяние. Все это странно успокаивало. Господи, влюбленность действовала на него благотворно. Он пропал.

– Ты простишь меня, если я позволю тебе выбрать мне джинсы? – прошептала она ему в губы.

Брендан провел ладонями по ее талии:

– Я не сержусь. Не могу сердиться. Не на тебя.

Она убрала руки с его шеи и протянула ему следующую пару джинсов из стопки. Пока он смотрел, она расстегнула молнию на тех, что были на ней, и спустила их вниз по ногам. Боже всемогущий, Пайпер склонилась перед зеркалом, ее ягодицы почти касалась стекла – и, глядя сверху вниз, он видел ее всю. Мятно-зеленую полоску ткани между упругими ягодицами, выглядывающую незагорелую полосочку кожи.

К тому времени, как она выпрямилась, ее лицо раскраснелось, а член Брендана напрягся, натягивая молнию.

– Надень их на меня?

Господи. Не имело значения, что продавщица могла войти в любую минуту. Он был так пленен этими огромными голубыми глазами, что во всем мире ему была важна лишь она. Черт, может быть, так будет всегда. Брендан судорожно вздохнул и опустился на колени. Начал расстегивать пояс, чтобы она могла влезть в джинсы, но маленький треугольник трусиков привлек его внимание, когда он вспомнил, что этим утром она делала эпиляцию воском.

По правде говоря, он никогда раньше не задумывался о женском… ландшафтном дизайне. Но с тех пор, как он впервые попробовал киску Пайпер, он жаждал ее. То, как она выглядела, ощущалась, ее вкус, ее нежную сочность.

– Можно посмотреть?

Она почти застенчиво кивнула.

Брендан засунул палец под поясок стрингов и потянул вниз, открывая дразнящую маленькую щель, бугорок, раздвигающий губы. Он с рычанием наклонился вперед, прижимаясь лицом к сочной плоти и глубоко вдыхая.

– Это мое.

Она выдохнула:

– Да.

– Сейчас я побалую тебя своей кредитной карточкой. – Он поцеловал верхнюю часть ее щелки. – А позже ты сядешь мне на лицо, и побалую тебя до сумасшествия своим языком.

– Брендан.

Он обхватил руками ее колени, а когда они подогнулись, прислонил ее спиной к стене раздевалки. Убедился, что она не упадет, и молча по очереди приподнял ей ноги, одну за другой. Натянул джинсовую ткань вверх по икрам, коленям и бедрам, оставляя поцелуи на исчезающей под тканью коже. Было больно тянуть молнию вверх и прятать ее промежность, но он сделал это, кружа языком вокруг ее пупка и одновременно защелкивая застежку.

Он встал, развернув Пайпер так, чтобы она оказалась лицом к зеркалу. Притянул ее за ягодицы к себе на колени, чтобы она могла почувствовать, какой он твердый, отчего ее губы приоткрылись, а шея обмякла.

Она потрясенно смотрела на свое отражение, ее внимание было приковано к руке Брендана, которая скользила по ее животу. Его длинные пальцы проникли за пояс спереди и грубо сжали ее промежность, вызвав у нее потрясенный стон.

– Подходят. Определенно.

– Д-да, мы их возьмем, – поспешно сказала она. Брендан усилил хватку, приподнял, и она потянулась на цыпочки, ее губы приоткрылись в судорожном вздохе. – Да, да, да.

Брендан запечатлел поцелуй на ее шее, прикусив кожу и медленно вытащив руку из ее джинсов. Когда она перестала покачиваться, он оставил ее краснеть перед зеркалом и вышел в зал.

– Хорошая девочка.

– Знаешь, – выдохнула она сквозь занавеску, – шопинг – это скорее путешествие, чем пункт назначения.

Когда вошла продавщица, он жестом подозвал ее к себе.

– Она берет их все.

Глава двадцать пятая

Пайпер понюхала шею Брендана и задумчиво поджала губы.

– Нет, это тоже не то. Слишком цитрусовый.

Брендан оперся локтем о стеклянную стойку, испытывая удивление пополам с нетерпением.

– Пайпер, у тебя скоро закончатся места, где можно меня обрызгать.

День клонился к вечеру, и после обеда в центре города, во время которого Брендан впервые попробовал тирамису (и ему понравилось!), они вернулись в отель. Ее парень, казалось, был склонен как можно быстрее увести ее наверх, но она затащила его в мужской магазин рядом с вестибюлем, чтобы посмотреть, смогут ли они найти для него фирменный аромат.

Она что, тянет время? Может быть, самую малость.

По какой-то причине ее нервы были на пределе.

Это было безумием. Они собирались подняться наверх и заняться друг другом. Они уже делали это дважды, верно? Не было никаких причин тому, чтобы по ее венам словно плыли пузырьки. Вот только каждый раз, когда Брендан целовал костяшки ее пальцев или обнимал за плечи, они бежали новым потоком. Даже в охлажденном кондиционером воздухе кожа ее шеи горела, и она поймала себя на том, что делает глубокие, размеренные вдохи в попытке унять бешено колотящееся сердце.

Если она просто сосредоточится на поиске идеального одеколона, это даст ей достаточно времени, чтобы расслабиться. Или, по крайней мере, выяснить, почему она не может это сделать.

Она наклонилась над витриной, чтобы взять квадратный флакон цвета полыни, и Брендан положил руку ей на поясницу. Случайно. Но ее пульс участился, как будто она проходила тест на детекторе лжи и ее расспрашивали о былой привычке тратить деньги. Мысленно встряхнувшись, она открыла флакон и понюхала.

– О, – прошептала она, снова принюхиваясь, чтобы убедиться. – Вот он. Твой запах.

И, может быть, это было верхом безумия, но то, что она нашла эту неуловимую сущность Брендана, держала ее в руке и ощущала, как запах наполняет ее, сбросило последнюю завесу, которая скрывала ее чувства. Она безнадежно, безвозвратно влюблена в этого мужчину.

От перемены в их окружении было невозможно не увидеть каждую маленькую причину, по которой ее тянуло к нему. Его честность, терпение, надежность и непоколебимый характер. Его способность руководить и быть уважаемым, не будучи жадным до власти. Его любовь к природе, традициям и дому. Та деликатность, с которой он обращался с чувствами своего тестя, потрясла даже ее.

С момента, как только она осознала всю глубину своих чувств, три коротких слова угрожали сорваться с ее губ. Именно поэтому она нервничала. К чему приведет такое признание? К отношениям. Постоянным отношениям. Не только с этим мужчиной, но и с Вестпортом.

– Пайпер, – настойчиво окликнул Брендан. – С тобой все в порядке?

– Конечно, в порядке, – слишком бодро ответила она. – Я… я его нашла. Он идеален.

Он скептически приподнял бровь, вертя флакон в руках.

– «Роскошное дерево»?

– Понимаешь? Вы просто созданы друг для друга. – Она смотрела ему в глаза, как влюбленный щенок, несколько слишком долгих секунд, прежде чем разрушить чары. – Хм, но мы должны понюхать его на тебе.

Брендан смотрел на нее, нахмурив брови, практически подтверждая, что она ведет себя как-то не так.

– Ты уже опрыскала мои запястья и обе стороны шеи, – заметил он. – Мест не осталось.

– А грудь? – Она оглядела маленький мужской магазин. Продавец был занят на другой стороне с другим клиентом. – Просто быстрый тест аромата. Чтобы не потратить деньги зря. – Она просияла. – О, ты только послушай меня, Брендан! Еще чуть-чуть – и я начну вырезать скидочные купоны.

На его лице промелькнула нежность.

– Давай быстрее, – пробурчал он, расстегивая три верхние пуговицы рубашки. – Мне понадобится три душа, чтобы смыть с себя эту гадость.

Пайпер пританцовывала на месте, взволнованная тем, что должно было произойти. Этот запах должен оказаться идеальным. Она просто знала это. С усилием сдержавшись, чтобы не завизжать, она выпустила облачко тумана в волосы на груди Брендана, когда он распахнул рубашку. Наклонилась, уткнувшись в него носом, вдыхая сочетание запаха земли и соленой воды Брендана… И, о господи, да, она действительно была влюблена. Ее мозг вздохнул от полного удовлетворения и радости от того, что она нашла его, нашла способ вдыхать этот запах в любое время, когда ей захочется. Должно быть, она, порывисто вздыхая, надолго замерла в этом похожем на сон состоянии, потому что Брендан наконец усмехнулся, и она открыла глаза.

– О чем ты задумалась?

О том, что, если я утрачу осторожность, вокруг будут бегать маленькие дети морского капитана.

А вообще, разве это плохо звучит? Совсем неплохо. На самом деле это даже потрясающе.

– Я думаю, что горжусь тобой, – наконец ответила она, застегивая на нем рубашку. – Ты сегодня пробовал тирамису. И ты запросто решил съездить в Сиэтл. Спонтанно. Ты как новый человек. И я подумала…

…Что она тоже сильно изменилась с тех пор, как приехала в Вестпорт. С момента встречи с Бренданом. То, что она раньше считала жизнью на полную катушку, на самом деле было жизнью для других людей. Напоказ. Она не собиралась лгать себе и притворяться, что один месяц полностью излечил ее от глубоко укоренившейся жажды внимания. Жажды похвалы. Того, что она когда-то считала любовью. Но сейчас? Она жила собственной жизнью. Не просто позировала и притворялась. Мир оказался намного больше, чем тот, в котором она жила раньше, и теперь она это видела. Действительно видела.

В раздевалке, когда она примеряла джинсы, ей даже в голову не пришло сделать селфи перед зеркалом. Она просто хотела в тот момент находиться там, с этим мужчиной. Поскольку то, что он заставлял ее чувствовать, было в три миллиона раз лучше, чем то, что ее могли заставить почувствовать три миллиона незнакомцев.

Господи боже. Она что, собирается сказать Брендану, что любит его? Да.

Да, так и есть.

Раньше она считала, что вломиться в бассейн на крыше и угодить в полицию – безумие, но это казалось в миллион раз более рискованным. Это было все равно что спуститься по веревке по стене того лос-анджелесского отеля с динамитными шашками, торчащими из ушей. Потому что она была новичком в этом деле, и путь к тому, чтобы точно выяснить, как она впишется в новую ситуацию, был долгим.

Что, если в конечном счете она вообще не впишется?

То, что она чувствовала, когда ее бросил Адриан, было просто смехотворно по сравнению с тем, если она разочарует Брендана. Он точно знал, кто он (капитан шхуны), чего он хочет (рыболовецкий флот) и как этого добиться (очевидно, заработать миллионы долларов и просто построить шхуны?). А она потратила неделю, пытаясь найти люстру в подходящем стиле.

Это может обернуться катастрофой.

Но сейчас она посмотрела ему в глаза и услышала, как его слова эхом отразились от палубы «Деллы Рей». У тебя есть настойчивость, характер и огромное сердце.

И она решила поверить ему. Решила поверить в себя.

– Брендан, я…

Ее телефон в сумочке вдруг сошел с ума. Раздались громкие, разрозненные ноты, которые она не сразу опознала, потому что давно их не слышала.

– Ой. – Она немного отстранилась. – Это рингтон Кирби.

– Кирби. – Его брови сошлись на переносице. – Девушка, которая сдала тебя полиции?

– Единственная и неповторимая. Она не звонила мне с тех пор, как я уехала. – Что-то подсказывало ей не делать этого, но она все равно расстегнула молнию на сумочке и достала телефон, взвешивая его в руке. – Интересно, что случилось. Пожалуй, отвечу.

Брендан ничего не сказал, просто изучал ее лицо.

Ее нерешительность длилась слишком долго, и телефон перестал звонить.

Она вздохнула с облегчением, радуясь, что ей не пришлось принимать решение, – и тут телефон снова начал разрываться. Это уже была не Кирби; это были текстовые сообщения от смутно знакомых ей имен, письма на почте, а теперь еще и номер с городским кодом Лос-Анджелеса звонил по другой линии. Что происходит?

– Думаю, я должна ответить, – пробормотала она, нахмурившись. – Давай встретимся у лифтов?

– Хорошо, – с заминкой отозвался Брендан. Казалось, что он хотел сказать больше.

– Это всего лишь телефонный звонок.

Заявление прозвучало так, словно она пыталась успокоить и саму себя. Она смирилась и вышла из магазина. Но был ли это просто телефонный звонок? Ее палец завис над зеленой кнопкой ответа. Впервые с тех пор, как она приехала в Вашингтон, ее коснулась жизнь Лос-Анджелеса. Она еще даже не ответила, но ей уже казалось, что кто-то трясет ее в постели, пытаясь разбудить ото сна.

– Ты ведешь себя нелепо, – тихо отругала она себя, нажимая кнопку разговора. – Привет, Кирби. Наконец-то решила извиниться, не так ли, детка?

Пайпер нахмурилась, глядя на свое отражение в стальной панели лифта. Было ли это ее воображением, или она говорила совершенно по-другому, разговаривая со своими друзьями из Лос-Анджелеса?

– Пайпер! Я ведь извинилась! Верно? О боже, если нет, то я, типа, на коленях. Серьезно. Я была такой ужасной подругой. Я просто не могла позволить, чтобы мой отец заморозил мои счета.

Зачем, о, зачем она ответила на звонок?

– Да, я тоже. – Возможно, дело было в непрекращающихся звуках и вибрациях, терзавших ее слух. – Послушай, Кирби, все в порядке. Я не держу на тебя зла. Что случилось?

– Что случилось? Ты серьезно? – На заднем плане раздалось несколько гудков, звук проезжающего мимо автобуса. – Ты видела обложку «Еженедельника Лос-Анджелеса»?

– Нет, – медленно произнесла она.

– На ней ты – и выглядишь настоящей красоткой, сучка. О боже, заголовок, Пайпер. «Исчезновение принцессы вечеринок». Все сходят с ума.

В висках у нее застучало.

– Я не понимаю.

– Пойди загляни в интернет. Пост уже завирусился, – взвизгнула Кирби. – Суть статьи в том, что ты устроила вечеринку десятилетия, а затем исчезла. Это похоже на гигантскую тайну, Пайпер. Ты как гребаный Бэнкси или кто-то в этом роде. Все хотят знать, почему ты отправилась с бульвара Уилшир в какую-то случайную гавань. Ты даже не указала свое местоположение! Люди умирают, хотят знать подробности.

– В самом деле? – Она нашла скамейку и упала на нее, пытаясь разобраться в неожиданных новостях. – Еще вчера никому не было дела.

Кирби проигнорировала ее слова.

– Что еще более важно, они хотят знать, когда ты вернешься и отвоюешь обратно свой трон! Что подводит меня к главному пункту нашего телефонного разговора. – Она резко выдохнула. – Позволь мне устроить вечеринку в честь твоего возвращения. Я уже определилась с местом проведения. Только эксклюзивные приглашения. Принцесса вечеринок возвращается. Возможно, я передам эту идею нескольким дизайнерам, некоторым компаниям, производящим напитки, и они предлагают заплатить тебе, Пайпер. Целую кучу денег за то, чтобы просто выйти в их платье, выпить их дерьмо на камеру. Я говорю о шестизначных цифрах. Давай сделаем это. Давай сделаем из тебя гребаную легенду.

Мурашки пробежали по руке Пайпер, и она, подняв глаза, увидела стоящего в нескольких ярдах Брендана, держащего ее пакет с джинсами и пакет поменьше, в котором, как она предположила, был одеколон.

Он был недостаточно близко, чтобы слышать разговор, но выражение его лица сказало ей, что он почувствовал важность телефонного звонка.

Но был ли этот звонок действительно важен? Этот взлет популярности был бы мимолетным, проходящим. Оседлав волну, ей нужно было бы удерживаться на ней как можно дольше, а затем немедленно начинать искать новый способ быть актуальной. По сравнению с любимым мужчиной, который в шторм плывет на шхуне через волны, являющиеся из ниоткуда и сметающие кого-то с палубы, возвращение в центр внимания казалось не таким уж значительным.

Месяц назад эта неожиданная известность стала бы величайшим событием, которое когда-либо случалось в ее жизни.

Теперь эта новость в основном вызывала опустошение.

Ныло ли что-то внутри Пайпер, отчаянно желая вернуться к тому образу жизни, в котором она была гарантированно хороша? Да, она бы солгала, если бы сказала, что нет. Это было ее второй натурой – с важным видом войти в темный клуб под идеальную песню и получить аплодисменты за то, что она не добилась абсолютно ничего, лишь была красивой, богатой и фотогеничной.

– Пайпер. Ты здесь?

– Да, – прохрипела она, не сводя глаз с Брендана. – Я ничего не могу обещать.

– Конечно, можешь, – раздраженно возразила Кирби. – Слушай, я слышала, что Дэниел сократил твое содержание, но если ты устроишь эту вечеринку, у тебя будет достаточно денег, чтобы съехать и заняться своими делами. Может быть, мы даже обновим «Выпяти губки» теперь, когда у тебя появилось дополнительное влияние! Я куплю тебе билет на самолет обратно в Лос-Анджелес, хорошо? Ты можешь остановиться в моей комнате для гостей. Все, заметано. Я забронировала место проведения на седьмое сентября. На День труда везде уже было занято.

– Седьмое сентября? – Пайпер потерла лоб. – Это во вторник?

– И что? Тебе что, сорок?

Господи. И это – ее лучшая подруга?

– Кирби, мне нужно идти. Я подумаю.

– Ты что, с ума сошла? Здесь не о чем думать. Пэрис в моем коротком списке диджеев – и она в самом низу. Мы будем говорить об этой тусовке всю оставшуюся жизнь.

Брендан подошел ближе, его взгляд, как лазер, сфокусировался на ее лице.

Я не могу ему сказать.

Она не хотела рассказывать ему ни о чем из услышанного. Ни о «Еженедельнике Лос-Анджелеса». Ни о вечеринке, запланированной в ее честь. Ни о своем новом броском титуле. Ни о чем.

Если бы она составила список «за» и «против» – Лос-Анджелес против Вестпорта, – «Пайпер любит Брендана» было бы в колонке «За Вестпорт», и это перевесило бы все «против». Они не смогут обсудить потенциальное возвращение в Лос-Анджелес без того, чтобы Пайпер не раскрыла свои чувства, а потом… что она может сделать, кроме как отказаться от возможности вернуться, сказав ему эти три слова? Но она не была на сто процентов готова сказать Кирби «нет». Не сейчас. Если бы она сказала «нет» этому триумфальному возвращению на сцену, где жила последние десять лет, она бы сказала «да» Вестпорту. «Да» – тому, чтобы остаться с этим мужчиной, который запросто подвергает себя опасности. «Да», чтобы начать все с нуля.

Кирби что-то бормотала ей на ухо о цветовой гамме, вдохновленной Burberry[40], и фирменном напитке под названием «Страстная наследница».

– Хорошо, спасибо, Кирби. Я тоже скучаю по тебе. Мне надо идти. Пока.

– Не смей…

Пайпер быстро отключилась и выключила телефон, вскочив на ноги.

– Привет. – Она послала Брендану свою самую обаятельную и, как она надеялась, отвлекающую улыбку. – Ты купил одеколон? Я хотела преподнести его тебе в подарок.

– Если из-за него ты захочешь прилюдно меня нюхать, я буду считать это инвестицией. – Он помолчал и кивнул на ее телефон. – Все в порядке?

– Что? Да. – Перестань размахивать руками. – Так, кое-какие сплетни, которые Кирби сочла срочными. Спойлер: это не так. Давай поднимемся наверх, хорошо?

Пайпер рванулась вперед, нажала кнопку вызова и вознесла хвалу святым, когда слева открылась пустая кабина. Она взяла Брендана за широкое запястье, благодарная, что он позволил затащить себя внутрь. А затем прижала его к стене лифта и использовала два своих любимых навыка – уклонение и отвлечение внимания, – чтобы удержать его от дальнейших вопросов.

Вопросов, которые она не хотела задавать даже сама себе.

Глава двадцать шестая

Брендан не мог избавиться от ощущения, что Пайпер только что ускользнула за пределы его досягаемости, и это его чертовски напугало.

Покупая одеколон, она смотрела на него так, как никогда раньше. Как будто была готова сложить оружие и сдаться. Никто никогда не смотрел на него так. Испуганно и одновременно с надеждой. Восхитительно открыто. И он не мог дождаться, чтобы вознаградить это доверие. Чтобы она порадовалась тому, что решилась на прыжок веры, потому что он ее поймает. Не мог дождаться, чтобы сказать ей, что жизнь до того, как она появилась в Вестпорте, была лишена красок, света и оптимизма.

Теперь ее руки гладили его грудь, постепенно спускаясь к животу.

Она наклонилась и уткнулась носом ему в грудь, вдыхая, тихо постанывая…

Обводя контур члена костяшками пальцев.

Это прикосновение, явно предназначенное для того, чтобы его отвлечь, загнало его в состояние между желанием и раздражением. Он не хотел Пайпер, когда ее мысли были явно где-то далеко. Он хотел, чтобы эти барьеры исчезли. Хотел ее всю, каждую гребаную частичку. Но в глубине души он нервничал. Чертовски нервничал из-за того, что у него не было способа для борьбы с невидимым врагом, с которым он столкнулся.

Последнее объясняло его резкость, когда он поймал ее запястье, удерживая его подальше от своей вздыбленной ширинки.

– Расскажи мне, о чем на самом деле был разговор.

Она вздрогнула от его тона и оттолкнула его.

– Я же тебе говорила. Пустяки.

– Ты правда собираешься просто мне солгать?

Боже, она выглядела буквально и фигурально загнанной в угол, она застряла с ним в лифте, и бежать было некуда. Не то чтобы она не искала выхода, даже на потолке.

– Я не обязана рассказывать тебе все, – наконец пробормотала она, несколько раз нажимая на кнопку открывания дверей, хотя они были только на полпути к шестнадцатому этажу. – Ты все время будешь таким властным? – Ее смех был пронзительным, паническим, и он словно прожег дыру у него в груди. – Потому что это немного чересчур.

Нет. Он не клюнет на эту наживку.

– Пайпер. Иди сюда и посмотри мне в глаза.

– Нет.

– Почему?

Она закатила глаза.

– Не хочу, чтобы меня допрашивали.

– Хорошо, – выдавил он. – Я узнаю правду и без того, чтобы тебя расспрашивать.

Он услышал, как она громко сглотнула, дверь лифта открылась, и она пулей вылетела из кабины, быстро зашагав в противоположном направлении от его номера, где, черт возьми, она должна была оказаться, если бы он не заговорил об этом звонке. Брендан догнал ее прямо перед тем, как она успела проскользнуть в свой номер, обнял ее за талию и прижал спиной к своей груди.

– Хватит.

– Не разговаривай со мной как с ребенком.

– Ты ведешь себя как ребенок.

Она ахнула:

– Ты, ты сам…

– Господи, Пайпер. Если ты скажешь мне, что я сам хотел девушку с высокими требованиями, ты меня разозлишь. – Он схватил ее за подбородок и запрокинул ее голову назад, пока она не коснулась его плеча. – Я хочу тебя. Кем бы ты ни была, какой бы ты ни была, я хочу тебя. И я буду бороться за то, чтобы проникнуть в эту голову столько раз, сколько потребуется. Снова, снова и снова. Даже не сомневайся.

Ее тело вздымалось от глубоких вдохов.

– Кирби позвонила мне, чтобы сказать, что я на обложке «Еженедельника Лос-Анджелеса». Ясно? «Исчезновение принцессы вечеринок». Там целая статья и… Теперь, похоже, та-дам, мной снова заинтересовались. После месяца молчания все вдруг захотели узнать, куда я делась. – Она вырвалась из хватки и оттолкнула его, приняв оборонительную позу. – Кирби хочет устроить большую, грандиозную вечеринку по случаю моего возвращения домой. И я не хотела тебе говорить, потому что теперь ты будешь давить на меня, пока я волшебным образом не дам тебе ответы о том, чего я хочу – а я сама не знаю!

Пульс Брендана срикошетил по венам, нервы обострились, поддаваясь страху. «Еженедельник Лос-Анджелеса». Вечеринка высшей лиги. Был ли у него гребаный шанс против всего этого?

– А что ты знаешь, Пайпер? – хрипло выдавил он.

Она прикрыла глаза.

– Я знаю, что люблю тебя, Брендан. Я знаю, что люблю тебя, и это – все.

Мир на мгновение стал беззвучным, лишенным всякого шума, за исключением стука его расширяющегося сердца, грозящего разорваться под давлением чуда, которое она только что запихнула в него. Она любила его. Эта женщина любила его.

– Как ты можешь говорить «это – все»? – Он сделал широкий шаг и подхватил ее на руки, радуясь, что она легко поддалась, обвив ногами его талию и уткнувшись лицом в его шею. – Как ты можешь говорить, что это – все, когда это – лучшее, что когда-либо со мной случалось? – Он поцеловал ее волосы, щеку, прижался губами к уху. – Я люблю тебя, детка. Черт возьми, я тоже люблю тебя. Пока это так, все будет хорошо – а так будет всегда. А над деталями мы поработаем. Хорошо?

– Хорошо. – Она подняла голову и кивнула, ошеломленно рассмеявшись. – Да. Хорошо.

– Мы любим друг друга, Пайпер. – Он повернулся и зашагал к своему номеру, радуясь, что ключ уже был у него в руке, потому что он не смог бы отвлечься от нее, чтобы найти его. – Я никому и ничему не позволю это испортить.

Господи. Она была… открыта. Ее глаза были мягкими и доверчивыми. Стройная, красивая и, самое главное, уверенная в себе. В нем. В них. Он поступил правильно, настояв на своем, как бы тяжело ни было видеть ее напуганной. Но теперь, слава богу, все было в порядке. Слава богу. Он приложил ключ от номера к сенсору и пинком распахнул дверь; его единственная миссия в жизни – довести эту женщину до оргазма. Видеть, как эти затуманившиеся голубые глаза стекленеют, и знать, что это сделало его тело. Он всегда будет заботиться об удовлетворении ее потребностей.

– Ты мне так нужен, – всхлипнула она, дергая его за воротник и отчаянно двигая бедрами. – Боже, у меня все изнывает.

– Ты же знаешь, что я с этим разберусь. – Он прикусил ее шею, грубо приподнял бедра и прислушался к прерывистому дыханию. – Ведь знаешь?

– Да. Да.

Брендан поставил Пайпер на ноги, развернул ее и задрал ей юбку выше бедер.

– Может быть, когда-нибудь мы сможем вытерпеть и раздеться одновременно, – прохрипел он, стягивая ее трусики до лодыжек, а затем трясущимися руками расстегивая молнию. – Но не сегодня. Обопрись коленями на край кровати.

Боже, он любил Пайпер, когда она была бесстыжей кокеткой. Когда она была в ярости. Когда она дразнила его или заставляла надрывать задницу. Но больше всего он любил ее такой, какой она была сейчас. Честной. Ничего не скрывающей. Горячей, алчущей и настоящей. Забравшейся на самый край кровати и выгнувшей спину, умоляющей.

– Пожалуйста, Брендан. Прошу, пожалуйста, прошу, пожалуйста…

Он не мог упустить момент и не полюбоваться произведением искусства, которым была Пайпер. Гибкие линии раздвинутых бедер, попка, которая превратила его жизнь в рай и ад. Он схватил и стиснул ее ягодицы, раздвигая плоть, чтобы увидеть, что ждет его между ними.

– Ах, детка. Это я должен говорить «пожалуйста», – хрипло сказал он, наклоняясь и поглаживая языком тугую, сморщенную кожу заднего входа. Она выдохнула его имя, затем нерешительно, с надеждой простонала его, и да, он не смог удержаться от того, чтобы притянуть ее сексуальный зад ближе, зарыться ртом в ложбинку между ягодицами и начать грубо ласкать ее языком.

– Ох, вау, – выдохнула она, прижимаясь к нему. – Что ты… О боже мой.

Он обхватил рукой ее бедро, водя двумя пальцами между мягкими складками и наслаждаясь тем, как ее киска становится чертовски влажной, в то время как он вылизывает кое-что совершенно другое. Наслаждаясь ее первоначальной застенчивостью и тем, как она в конце концов не смогла удержаться и еще шире раздвинула колени на кровати, ее бедра покачивались в такт голодным движениям его языка. К тому времени, когда он позволил своему языку заскользить вокруг влагалища, ее клитор был уже сильно набухшим; он несколько раз провел языком по бугорку, потер чувствительную кнопку большим пальцем, и она кончила, приглушенно закричав в покрывало, восхитительная влага покрыла внутреннюю поверхность бедер и его рот.

Она тяжело дышала, а он поднялся, навалился грудью ей на спину и протолкнул член внутрь все еще пульсирующего влагалища.

– Моя, – процедил он сквозь зубы, ее теснота заставила болезненно сжаться его яйца, разжигая каждую унцию крови собственническим чувством. – Я возьму то, что принадлежит мне.

Движение перед ними напомнило Брендану о зеркальном изголовье кровати, и он чуть не кончил, застигнутый врасплох эротическим видом ее отвисшей челюсти и грудей, которые подпрыгивали вместе с каждым движением его бедер. Его тело маячило позади нее, чертовски – почти в два раза – больше, он оскалился, обнажив зубы, как будто собирался проглотить ее целиком. И кто бы не захотел это сделать? Кто бы не захотел вобрать каждую частичку этой женщины? Поглотить ее пламя? Кто бы не умер, пытаясь заслужить ее преданность?

– Боже, ты такая красивая, – простонал он, падая на нее сверху, прижимая ее к кровати и выгибаясь, заполняя ее, как она заполняла его грудь и разум. Его всего. Вплоть до дыхания.

Он собрал ее волосы в кулак, потянул, откидывая ее голову назад, заставляя встретиться с ним взглядом в зеркале. Она ахнула, сжалась вокруг его члена, ее тело говорило ему, что она так же, как и он, возбуждена фильмом, в котором они снимались.

– Да, тебе нравится, когда тобой восхищаются и делают комплименты, так, Пайпер? Нет лучшего комплимента, чем то, как ты возбуждаешь меня, верно? Как грубо ты заставляешь меня тебя трахать? Даже не могу спустить чертовы джинсы.

Ее дыхание сбилось, и она начала извиваться под ним, вцепившись пальцами в одеяло, и приглушенно выкрикнула его имя.

– Давай. Кончи еще, детка. Хочу сделать тебя чертовски безвольной.

Голубые глаза словно ослепли, она хрипло застонала, ее бедра подергивались под ним, спазмы сотрясали ее изнутри, подводя его к пику. Он еще раз вошел в горячий канал, проникая глубоко, глядя ей в глаза. Прорычал ее имя, освобождаясь от мучительного давления между ног, тяжело дыша, прижимаясь к ее голове.

– Я люблю тебя, – выдохнула она. Слова, казалось, застали ее врасплох, встревожили, и Брендан задался вопросом, может ли его сердце вырваться из груди. Как ему пережить ее? Каждый раз, когда он думал, что его чувства к ней наконец достигли апогея, она доказывала, что он ошибался, и его грудь распирало еще на один размер. Как он сможет продолжать в том же духе в течение следующих пятидесяти, шестидесяти лет?

– Пайпер, я тоже тебя люблю. Я люблю тебя. – Все еще прижимая ее к кровати, он оставлял медленные поцелуи на ее виске, плече, шее, наконец скатился с нее, крепко прижимая ее к месту, которое она называла станцией подзарядки. И он рассмеялся над этим названием, но, когда она угнездилась в его объятиях, черты ее лица расслабились, и она вздохнула, как будто то, что он держит ее, действительно делало все хорошо. Господи боже, эта привилегия успокоила его.

– Я никогда никому этого раньше не говорила, – пробормотала она, положив голову ему на бицепс. – Никогда не думала, что эти слова ощущаются так.

Он провел рукой по ее волосам.

– Как ты думала, они ощущаются?

Она задумалась.

– Думала, буду рада отделаться от них побыстрее. Все равно что пластырь сорвать.

– И что ты почувствовала вместо этого?

– Все оказалось наоборот. Они словно наложение повязки. Плотно и надежно. – Мгновение она изучала его подбородок, затем подняла на него глаза. – Я думаю, это потому, что я доверяю тебе. Я полностью доверяю тебе. Это огромная часть любви, не так ли?

– Да. Я думаю, так и должно быть. – Он сглотнул комок в горле. – Но я не эксперт, детка. Я никогда так не любил.

Ей потребовалось мгновение, чтобы заговорить.

– Я больше никогда ничего не буду от тебя скрывать. – Она прерывисто вздохнула. – О, вау! Большие заявления после секса. Но я говорю серьезно. Больше не буду держать все в себе. Даже на время поездки в лифте. Тебе не придется бороться за то, чтобы залезть ко мне в голову. Я этого не хочу. Не хочу быть для тебя постоянной работой, Брендан. Не тогда, когда ты так легко заставляешь себя любить.

Он прижал ее к себе, другого выбора не было, если только он не хотел расколоться на части от тех гребаных эмоций, которые она в нем вызывала.

– Постоянная работа, Пайпер? Нет. Ты меня неправильно поняла. – Он приподнял ее подбородок и поцеловал в губы. – Когда награда так совершенна, как ты, так прекрасна, как это, работа – это, черт подери, честь.

Брендан перевернул Пайпер на спину, их поцелуи набирали обороты, его член за считаные секунды снова напрягся, болезненно набухая, когда она попросила его снять рубашку. Он подчинился, каким-то образом найдя способ сбросить с себя джинсы и боксеры, прежде чем снять с нее всю одежду. Удовлетворенные возгласы сорвались с губ, когда их обнаженные тела наконец сплелись воедино, кожа к коже, без единого видимого барьера.

Губы Пайпер под его губами насмешливо изогнулись.

– Хочешь сказать, мы не будем говорить о языке?

Их смех перешел во вздохи, а потом – в стоны, пружины кровати под ними заскрипели. И казалось, ничто не могло сравниться с их совершенством. Не после таких трудных признаний. Не тогда, когда они, казалось, не могли дышать друг без друга.

Но если Брендан чему-то и научился, будучи капитаном, так это тому, что как раз тогда, когда кажется, будто шторм начинает стихать и дневной свет разливается по спокойным водам, именно тогда вздымается самая большая волна.

И если он забудет этот урок, это может стоить ему всего.

Глава двадцать седьмая

Остальное время, проведенное в Сиэтле, было просто мечтой.

Ханна и Фокс в назначенное время встретили их в вестибюле отеля, нагруженные подержанными пластинками. И хотя Пайпер все еще хотела, чтобы Брендан объяснил Фоксу, что Ханна для него под запретом, ее опасения были временно развеяны искренней дружбой, которая, казалось, возникла между этими двумя. Они весь день пробыли вместе, и они заканчивали фразы друг за друга. У них появились понятные только им обоим шутки и все такое. Не то чтобы это удивило Пайпер. Ее сестра была богиней с чистым, романтическим духом, и самое время ей собрать вокруг себя толпу почитателей.

Главное, чтобы определенные придатки оставались у них в штанах.

За ужином Брендан и Фокс рассказывали им о жизни на шхуне. Любимая история Пайпер была о том, как краб вцепился клешней Дику в сосок и Брендану пришлось наложить ему швы. Она заставила их повторить ее дважды, а сама смеялась до одурения, вызванного вином. В середине ужина Фокс заговорил о шторме на прошлой неделе, и Пайпер увидела, как Брендан напрягся, его взгляд метнулся к ней, оценивая, сможет ли она справиться с этим. Она с удивлением обнаружила, что, хотя ее нервы зловеще бурлят, она в состоянии успокоить их несколькими глубокими вдохами. Брендан явно был так рад тому, что Пайпер побудила Фокса закончить рассказ, что усадил ее к себе на колени, где она и просидела, счастливая, до конца вечера.

В ту ночь они спали в собственных номерах, хотя она и обменялась с Бренданом несколькими фривольными сообщениями. А на следующее утро они уселись в пикап и отправились назад в Вестпорт.

Она крепко сжимала руку Брендана на панели управления, а из колонок доносился дорожный микс Ханны. Неожиданно Пайпер осознала, что… с нетерпением ждет возвращения домой. Этим утром она позвонила Эйбу, чтобы сообщить ему, что опоздает на их прогулку, а затем быстро набрала Опал, чтобы договориться о том, что придет на кофе на неделе.

В ее телефоне было более сотни текстовых сообщений и бесчисленных электронных писем от знакомых из Лос-Анджелеса, владельцев клубов и Кирби, но она пока игнорировала их, не желая, чтобы что-то украло затянувшуюся красоту поездки в Сиэтл.

Помимо этих все более срочных сообщений насчет седьмого сентября Пайпер была рада получить пару эсэмэсок от девушек, с которыми она познакомилась в баре «За бортом». Они хотели встретиться и помочь организовать вечеринку в честь Дня труда. И как бы она отнеслась к групповому уроку по макияжу?

Хорошо. Она отнеслась бы… по-настоящему хорошо. С растущим числом друзей и приближающимся торжественным открытием у Пайпер внезапно появился плотный график.

Что, если она действительно сможет прижиться в Вестпорте?

Да, Брендан дал ей окунуться в прежние чувства и ощущения. Но здесь у него была вся жизнь, работа. Общество, которое он знал с рождения. Последнее, чего она хотела, – это зависеть от него. Если она останется в Вестпорте, ей нужно идти своим путем. Стать человеком, независимым от своих отношений, но также их участником. И впервые эта возможность не показалась ей призрачной.

Когда они прибыли в Вестпорт, Брендан сперва высадил Фокса у его квартиры, а затем за пять минут доехал до дома Пайпер и Ханны. Когда он парковал пикап, выражение его лица можно было описать только как угрюмое – он явно не хотел с ней расставаться. Она его понимала. Но у нее ни за что не вошло бы в привычку оставлять Ханну одну.

Сестра перегнулась через переднее сиденье, подперев подбородок руками.

– Значит, так, Брендан, – сухо сказала она. – Этим утром в душе Пайпер во все горло распевала «Настоящая женщина»…[41]

– Ханна! – фыркнула Пайпер.

– И поскольку мне нравится видеть ее счастливой, я собираюсь оказать тебе большую услугу.

Брендан слегка повернул голову, в нем проснулся интерес.

– Какую именно?

– Ну. Я предполагаю, что у тебя дома есть гостевая комната, – сказала Ханна.

Мужчина утвердительно хмыкнул.

– Ну-у, – протянула Ханна. – Я могла бы приехать и расположиться в ней. Это облегчило бы вину Пайпер перед сестрой, и она могла бы остаться в каюте капитана.

– Иди собирайся, – без колебаний ответил Брендан. – Я жду.

– Погодите. Что? – Пайпер повернулась на сиденье, переводя недоверчивый взгляд с одного на другого, этих двух сумасшедших, которых она любила. – Я не… мы не… не собираемся переезжать в твой дом, Брендан. Это требует серьезного обсуждения.

– Я дам вам время поболтать, – весело сказала Ханна, выпрыгивая из пикапа.

– Брендан… – начала Пайпер.

– Пайпер. – Он перегнулся через панель управления и провел большим пальцем по ее скуле. – Твое место – в моей постели. Здесь нечего обсуждать.

Она издала смешок.

– Как ты можешь так говорить? Я никогда ни с кем не жила, но я почти уверена, что значительная часть времени проводится без макияжа и… стирка! Ты подумал о грязной одежде? Куда я положу свою? Мне удавалось сохранить определенную атмосферу таинственности…

– Таинственности, – повторил он, губы у него задрожали.

– Да, именно так. – Она увернулась от его прикосновения. – Что произойдет, когда больше не останется… тайны?

– Мне не нужны никакие тайны, когда дело касается тебя. А в субботу мы отправляемся на рыбалку. Через две ночи. – Всего через несколько дней. – Я хочу получить каждую секунду, которую могу провести с тобой до выхода из гавани.

– В субботу. – Это стало для нее новостью, хотя она и понимала, что в какой-то момент он снова выйдет в море. Обычно график был еще более жестким, но они взяли полный недельный отпуск после сезона крабов. – Как думаешь, ты вернешься на торжественное открытие в День труда?

– Черт возьми, обязательно. Ни за что не пропущу. – Он небрежно приподнял бровь, как будто это не он только что заставил ее пульс трепетать от незамутненной радости. – Тебя устроят отдельные корзины для белья?

– Может быть. – Она прикусила губу. – И еще должно быть правило «не-целоваться-пока-я-не-почищу-зубы».

– Нет, к черту это. – Его взгляд опустился к подолу ее юбки. – Я хочу брать сонную Пайпер, чтобы у нее ноги дрожали с самого утра.

– Ладно, – выпалила она. – Тогда я пойду собирать вещи.

Выражение его лица было смесью любви и триумфа.

– Хорошо.

Хмуро поглядев на мужчину, хотя ее сердце колотилось, она толкнула дверь пикапа. Прежде чем она успела закрыть за собой дверь, она вспомнила о своем обещании встретиться с Эйбом и проводить его в музей.

– Как насчет того, что мы придем к ужину? – сказала она Брендану. – Мы купим продукты по дороге. Может быть, ты сможешь преподать мне урок кулинарии.

– У меня под рукой будет огнетушитель.

– Ха-ха. – Это нормально, если от улыбки прямо-таки болит лицо? – Увидимся вечером, капитан.

Его серебристо-зеленые глаза светились обещанием.

– Сегодня вечером.

* * *

Пайпер сбегала в хозяйственный магазин и проводила Эйба до морского музея. Немного поболтала с ним, прежде чем продолжить свой путь и забежать к Опал выпить кофе. Вернувшись в «Безымянный», она написала своим новым приятельницам, Пэтти и Вэл, договорившись о встрече, на которой они смогут спланировать День труда. Ей и Ханне придется перевести свою производительность в гиперрежим, чтобы бар был готов вовремя – у них еще даже не было новой вывески, – но при определенной решимости они могли бы это сделать.

В тот вечер сестры собрали одежду на пару дней и отправились с рюкзаками на рынок, чтобы купить продукты, идентичные тем, которые Брендан бросил в ручную корзинку Пайпер в то первое утро в Вестпорте.

Она постучала в его дверь, и в животе словно взмахнули крылья бабочки, но это шевеление увяло на корню, когда его крупная фигура появилась на пороге… в серых спортивных штанах и футболке.

Ну да. Преимущества такого устройства жизни уже давали о себе знать.

– Не пялься на член моего парня, – прошептала Пайпер Ханне, когда они последовали за ним в дом, заставив сестру согнуться пополам от смеха.

Брендан поднял – ха – бровь, глядя на них через плечо, но продолжил идти, неся в одной руке принесенные ими продукты, пока они не добрались до гостевой спальни. Комната, в которую он их привел, была маленькой и примыкала к кухне, но из нее открывался прекрасный вид на сад, а кровать выглядела гораздо удобнее, чем койка в «Безымянном».

– Спасибо, здесь прекрасно, – поблагодарила Ханна, бросая на пол рюкзак. Она покрутилась, рассматривая остальную часть комнаты, втянула воздух, и ее рука взлетела, прикрывая рот. – Что это… что это?

Озадаченная переменой в поведении сестры, Пайпер перевела взгляд со спортивных штанов Брендана на предмет, вызвавший такую реакцию. На столе стоял проигрыватель. Пыльный и громоздкий.

– Я вспомнил, что мои родители подарили мне его перед переездом, – сказал Брендан, скрестив руки на груди и кивая в сторону проигрывателя. – Вот, сходил и достал его из подвала.

– Это винтажный «Пионер», – выдохнула Ханна, проводя пальцем по стеклянной крышке. Она перевела широко раскрытые глаза на Брендана. – Я могу им воспользоваться?

Он коротко кивнул.

– Для этого я его и принес. – Он дернул подбородком в сторону шкафа, как будто только что не потряс жизнь Ханны. – Здесь – все пластинки, которые я смог найти. Может быть, ничего особенного.

– На нем все, что угодно, будет звучать особенно! – Колени Ханны подогнулись, и она подскочила, возбужденно пританцовывая. – Меня даже не волнует, что ты раскопал его специально, чтобы заглушить звуки секса. Спасибо!

Уши Брендана слегка покраснели, и Пайпер каким-то образом еще больше влюбилась в него. Сделав что-то хорошее для ее сестры, он заслужил ее вечную преданность. И когда он сказал в своей грубоватой, сдержанной манере:

– Не за что. Спасибо, что, э-э, позволила мне пригласить сюда Пайпер. – Она чуть не упала в обморок. – Я возьму это.

Он снял рюкзак с плеч Пайпер, поцеловал ее в лоб, резко развернулся и вышел из комнаты. Они наблюдали за его уходом, как чайки наблюдают за целым куском хлеба, летящим по воздуху, – и благодаря своим портовым пробежкам Пайпер теперь знала, как это выглядит. Благоговейно.

– Ты должна выйти за него замуж, – одними губами произнесла Ханна.

– Я знаю, – одними губами ответила Пайпер. – Какого хрена?

Изо рта Ханны по-прежнему не вылетало ни звука.

– Сначала спроси его. Сделай это сейчас.

– Может быть, и спрошу. Боже. Вполне может быть.

Ханна осторожно наклонилась над проигрывателем.

– Ты можешь приходить на двойные свидания со мной и моим проигрывателем. Пайпер, ты только посмотри. – Она плюхнулась в кресло за столом. – На выставке я положила глаз на тот идеальный, безупречный «Флитвуд Мэк»[42], сорок пять оборотов. Он был слишком дорогой. Но если бы я знала, что у меня будет «Пионер», я бы разорилась.

– О нет. Эта пластинка с тобой говорила?

– Громко и отчетливо. – Ханна вздохнула, отмахиваясь от своих сожалений. – Все в порядке. Если суждено, однажды я снова ее встречу. – Она вскочила на ноги. – Пойдем готовить ужин. Я умираю с голоду.

* * *

Все трое окунулись в счастливую рутину.

По утрам Брендан будил Пайпер, водя кончиками пальцев вверх и вниз по ее животу, отчего она прижималась к нему спиной. Иногда он переворачивал ее лицом вниз и рывком ставил на колени, овладевая ею быстро и яростно, а она руками вцеплялась в спинку кровати, чтобы не упасть. В другой раз он закидывал ее колени на свои мускулистые плечи и медленно входил в нее, бормоча грубые похвалы в изгиб ее шеи, толчки его члена между ее ног были надежны, как прилив, и всегда заставляли ее слабеть и вздрагивать, ее стоны наполняли прохладную, приглушенную атмосферу спальни.

Придя в себя после интенсивных занятий любовью, она одевалась для пробежки и шла встречать Эйба, помогая ему подняться по лестнице музея, а затем продолжала свой путь. Вернувшись домой, принимала душ, завтракала с Бренданом и Ханной, а потом на его пикапе ехала трудиться в «Безымянный». Помимо вывески, бару требовался некоторый декор и несколько последних штрихов. Брендан повесил люстру и рассмеялся, когда Пайпер победно завизжала, объявив ее идеальной. Они расставили столы и табуреты с высокими столешницами, повесили связки гирлянд на заднем дворике и очистили все от опилок.

– Я думала о названии, – сказала Пайпер однажды днем, дождавшись, пока сестра обратит на нее взгляд. – Эм, как тебе «Кросс и дочери»?

Ханна издала одобрительный возглас, ее глаза заблестели.

– Мне нравится, Пайпс.

Брендан подошел к ней сзади и крепко поцеловал в плечо.

– Это идеально.

– Хотела бы я, чтобы у нас было немного больше времени, – посетовала Ханна. – Это имя заслуживает того, чтобы написать его безупречно.

– Согласна. Но я думаю, что, может быть, самое прекрасное в этом месте – то, что оно не такое. Оно личное, а не безупречное. Верно? – Пайпер рассмеялась. – Давай напишем сами. Так это будет куда более ценно.

У Ханны зазвонил телефон, и она вышла из комнаты, чтобы ответить, оставив Пайпер и Брендана одних. Повернувшись, она обнаружила, что он внимательно наблюдает за ней. В последнее время он часто так делал. С любовью. Внимательно. Но за этим взглядом стояло нечто большее. Он говорил, что не станет давить на нее, чтобы она приняла решение. Но чем дольше она оставляла его в подвешенном состоянии, тем больше он беспокоился.

В четверг они нарисовали вывеску, использовав больше ведра небесно-голубой краски. Брендан провел утро, шлифуя длинный кусок фанеры и придавая его краям овальную форму с помощью циркулярной пилы. Как только Пайпер набросала карандашом грубый контур букв, они занялись делом, нанося синюю краску по игривым изгибам и наклонным линиям. Кто-то мог бы сказать, что это выглядело непрофессионально, но она видела в этом характер. Дополнение к Вестпорту, которое казалось уместным, как желудь за щекой белки. После того как краска высохла, Брендан озабоченно встал рядом, готовый поймать их, если они упадут с лестниц, которые им одолжили в хозяйственном магазине. Они приколачивали молотком новую вывеску поверх старой, а Брендан терпеливо инструктировал их с земли. Когда табличка была прибита со всех сторон, сестры спустились вниз и обнялись на улице.

Пайпер не могла с уверенностью сказать, что Ханна чувствовала по поводу завершения работы над баром, но внутри ее в этот момент как будто что-то щелкнуло. Что-то, чего даже не существовало до того, как она приземлилась в этом северо-западном углу карты. Это был радушный прием, которого Генри Кросс заслуживал, но так и не получил. Это были достойные похороны, извинение за то, что она бросила его, и это смягчило острые углы, которые появлялись в ее сердце по мере того, как она больше узнавала о родном отце.

– Теперь все, что нам нужно, – это пиво, – сказала Ханна, отступая назад и вытирая глаза. – И лед.

– Да, думаю, пора позвонить оптовику. Вау. Мы быстро управились. – Она посмотрела на вывеску, оживляемую завитушками в конце слова «дочери». – Если мы в конечном итоге захотим подавать спиртное, нам понадобится лицензия на продажу крепких напитков.

– Если ты захочешь, Пайпс, – мягко сказала Ханна, обнимая ее за плечи. – Бросать тебя – это полный отстой, но я не могу оставаться здесь вечно. Меня ждет моя работа с Сергеем. Если ты решишь остаться…

– Я знаю, – выдавила Пайпер. Надпись расплылась у нее перед глазами.

– Так что? Точно остаешься?

Они посмотрели через окно внутрь бара, на Брендана, который вкручивал в люстру лампочку. Такой способный, надежный и сейчас уже – близкий. Ее сердце сжалось, застряв в горле.

– Да. Я остаюсь.

– Черт, – выдохнула Ханна. – Я разрываюсь между радостью и грустью.

Пайпер провела рукой по глазам, вероятно, размазывая синюю краску по всему лицу, но ей было все равно.

– Клянусь богом, тебе лучше меня навещать.

Ее сестра фыркнула.

– Кто ж еще внесет за тебя залог, когда все пойдет наперекосяк?

Глава двадцать восьмая

Все это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

В море это обычно означало, что Брендан что-то упускает. Что он забыл промыть топливопровод или заменить ржавую лебедку. На шхуне не было такого понятия, как спокойное плавание, по крайней мере надолго. И поскольку он привык жить как капитан «Деллы Рэй», он не мог не предвидеть взрыва бомбы замедленного действия.

У него была женщина. Женщина, которая рождается раз в сто жизней, та, что может войти в комнату и лишить его гребаного дыхания. Она была смелой, милой, умной, соблазнительной, предприимчивой, доброй, бесхитростной в один момент и озорной – в следующий. Такая красивая, что ее улыбка могла заставить его прошептать молитву. И она любила его. Показывала ему, насколько сильно, каждый день по-новому – например, он застал ее за тем, что она брызгала его одеколоном на свою ночную рубашку, поднося ее к носу так, будто это могло исцелить от всех болезней. Она шептала ему на ухо о своей любви каждое утро и каждую ночь. Расспрашивала его о рыбалке и гуглила термины, чтобы заполнить пробелы, о чем Брендан знал, потому что она всегда оставляла браузер своего ноутбука открытым на кухонномстоле.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Он что-то упускал из виду. Линия должна была оборваться.

Однако трудно было представить, что произойдет что-то плохое, когда они с Пайпер готовили на кухне. С распущенными волосами, перекинутыми через плечо, она стояла между ним и плитой, босая, в штанах для йоги и облегающем свитере и что-то напевала, одной рукой рассеянно помешивая соус для макарон. Они готовили его три вечера подряд, и у него не хватало духу сказать ей, что его уже тошнит от итальянской кухни, потому что она так гордилась собой, научившись готовить соус. Он был согласен есть его и десять лет подряд, пока она задерживала дыхание при первом его укусе и хлопала в ладоши, когда он показывал ей большой палец.

Брендан положил подбородок на макушку Пайпер, обхватив ее руками за талию, раскачиваясь из стороны в сторону под музыку, доносящуюся из комнаты Ханны. В эти спокойные моменты ему постоянно приходилось сдерживать себя, чтобы не попросить ее принять решение. Собирается ли она вернуться в Лос-Анджелес на вечеринку? Или вообще вернуться?

Эта вечеринка в ее честь заставляла его нервничать по многим причинам. Что, если она вернется домой и вспомнит обо всех причинах, по которым ей там нравилось? Что, если она решит, что быть прославленной и почитаемой миллионами предпочтительнее, чем остаться вдвоем с рыбаком, который каждую неделю оставляет ее и уходит в море? Потому что, господи, это было бы не так уж и сложно. Если бы она просто сказала ему, что Вестпорт – ее дом, он бы ей поверил. Позволил бы страху исчезнуть. Но дни приходили и уходили, а о главном речи так и не было.

Несмотря на его отказ давить на нее, неизвестность и отсутствие определенности действовали ему на нервы.

Он никогда бы не сравнил свои отношения с Пайпер со своим браком, но после тайфуна и последующей поездки Пайпер в больницу – не говоря уже о слезах, которые она пролила потом в его постели, – в нем поселилось новое беспокойство.

Плохие вещи случаются, когда он уходит в море. Когда его здесь нет, чтобы что-то с ними сделать.

Однажды он вернулся домой и обнаружил, что овдовел.

Казалось, только вчера он до чертиков напугал Пайпер. Вынудил ее бежать сквозь опасный шторм и ехать к нему в состоянии паники.

Что, если в следующий раз он вернется домой и обнаружит, что ее нет? Без ответа на вопрос о будущем предстоящая поездка виделась зловещей, нетерпение терзало его.

– Кто готовит, когда ты на «Делле Рэй»? – спросила она, откидывая голову ему на грудь.

Брендан стряхнул с себя непрошеные мысли, изо всех сил стараясь вернуться к действительности. Принять совершенство, которое она дарила ему, и быть благодарным за каждую секунду.

– Мы готовим по очереди, но обычно Дик, потому что ему нравится это делать.

– Жаль, что ты не сможешь там насладиться чем-то вроде моего соуса, – вздохнула она.

– Ты права. – Он поцеловал ее в шею. – С ним ничто и никогда не сравнится.

– Я приготовлю его, когда ты вернешься домой. Две порции.

– Будь наготове, – пророкотал он, проводя пальцем по поясу ее брюк.

Пайпер откинула голову назад, и их губы встретились в медленном поцелуе, который заставил его задаться вопросом, когда они смогут остаться вдвоем в постели. Ему не терпелось услышать эти настойчивые стоны, выучить их наизусть, чтобы завтра забрать с собой на шхуну.

– Брендан?

– Да?

Она подавила смешок.

– Как долго ты собираешься есть этот соус, прежде чем признаешься, что тебя от него тошнит? Я так проиграю свое пари с Ханной.

Он засмеялся так громко, что она уронила ложку в соус.

– Ой! – Пайпер попыталась пальцами выудить ложку из пузырящегося соуса, но с визгом отдернула их. – Вот дерьмо! Ай!

Его смех тут же стих, он развернул ее, быстро вытер кухонным полотенцем обожженные пальцы и поцеловал.

– Ты в порядке, детка?

– Да, – выдохнула она, миниатюрное тело начало вздрагивать от смеха, прижимаясь к нему. – Думаю, потеря пары пальцев – это цена победы в пари.

– Мне нравится этот соус. – Заинтересованный, он пошевелился. – Сколько времени, по мнению Ханны, потребуется, чтобы…

– Чтобы ты признался, что тебя тошнит от моего соуса? Вечность.

– Вот сколько времени это и должно было занять, – прорычал Брендан, злясь на себя. – Ты должна была проиграть. И ты тоже должна была предположить, что это займет вечность.

Ее губы дрогнули.

– Не злись. – Она прижалась щекой к центру его груди. – Я должна была услышать твой громкий, чудесный смех. Я двукратный победитель.

– Мне нравится этот чертов соус, – проворчал он ей в макушку, решив высказать еще одно беспокойство, которое мучило его. – С тобой все будет в порядке, когда я завтра уеду?

– Да. – Она посмотрела на него, нахмурив брови. – Не беспокойся обо мне, когда будешь там, пожалуйста. Мне нужно знать, что ты сосредоточен и в безопасности.

– Так и будет, Пайпер. – Он коснулся ее щеки костяшками пальцев. – Так и будет.

Она немного расслабилась рядом с ним.

– Брендан… – От повисшего в воздухе звука его имени она, казалось, вышла из транса, начиная отворачиваться от него. – Надо заказать пиццу…

Он не дал ей повернуться.

– Что ты собиралась сказать?

Судя по тому, как она расправила плечи, она помнила свое обещание ничего не держать взаперти в своей голове. Не скрывать от него. Смесь страха и любопытства заурчала у него в животе, но он промолчал. Это было хорошо. Открытость между ними становилась все легче и легче благодаря доверию.

– Я собиралась спросить, хочешь ли ты когда-нибудь детей. И я понимаю, что это звучит так… как будто я спрашиваю, хочешь ли ты, чтобы они были у тебя со мной, так что… – Краска залила ее щеки. – Короче. Мы никогда не говорили об этом, а дети кажутся чем-то, на что у тебя есть твердые планы…

На кухонном столе завибрировал ее телефон.

– Оставь.

Пайпер кивнула. Ее телефон был необычно активен с тех пор, как они вернулись из Сиэтла, что было еще одной причиной, по которой он был на взводе. Точно так же, как когда они были в вестибюле отеля и выбирали одеколон, телефон не умолкал, танцуя и позвякивая на стойке.

– Дай я просто его выключу, – пробормотала она, потянувшись к устройству. Пауза. – Ой. Это Дэниел. – Ее глаза немного расширились, как будто она только что что-то вспомнила. – Я… я перезвоню ему позже.

Брендан больше всего жаждал вернуться к текущему разговору, но он не хотел, чтобы она отвлекалась, когда он скажет ей, что да, он хочет детей.

– Все в порядке. Ответь.

Она энергично покачала головой и поставила телефон на беззвучный режим, но ее руки так дрожали, что он выскользнул. Ловя его, она случайно нажала на кнопку ответа.

– Пайпер? – раздался по громкой связи мужской голос.

– Дэниел, – выдавила она, неловко зажав телефон между своей грудью и грудью Брендана. – Привет. Привет!

– Здравствуй, Пайпер, – официально произнес он. – Прежде чем я куплю билет на самолет, я просто хочу убедиться, что торжественное открытие все еще состоится. Ты не очень-то славишься своей надежностью.

Брендан напрягся, тревога и предательство заставили его кровь похолодеть.

Вот оно. Второй ботинок.

Пайпер закрыла глаза.

– Да, – тихо сказала она. – Оно состоится. В шесть часов.

– Тогда все в порядке, – быстро ответил отчим. – Есть рейс, который прибывает за несколько часов до этого. Что тебе привезти из дома?

– Только себя, – сказала она с фальшивой жизнерадостностью.

– Очень хорошо. Мне нужно бежать. Мама передает тебе привет, – промурлыкал Дэниел.

– И ей от меня передай. Пока.

Она повесила трубку, не глядя на Брендана. И, возможно, это было хорошо, потому что он был слишком измотан, чтобы скрыть охватившие его страх и беспокойство.

– Дэниел едет.

Он проглотил комок в горле.

– Ты все еще планируешь произвести на него впечатление баром. Чтобы он позволил тебе пораньше вернуться в Лос-Анджелес.

– Ну… – Она провела дрожащими пальцами по волосам. – Да, таков был первоначальный план. А потом у нас все стало происходить так быстро… и я забыла. Я просто забыла.

– Забыла? – ровным голосом переспросил Брендан, гнев вспыхнул у него в груди. Гнев и страх, страх того, что она ускользнет. Черт возьми. Стоило ему лишь подумать, что они честны друг с другом. – Последнюю неделю мы только и делали, что работали над «Кроссом и дочерьми», а причина, по которой ты вообще начала его ремонтировать, вылетела у тебя из головы? Думаешь, я в это поверю?

– Да, – прошептала она, протягивая к нему ладонь.

Брендан отодвинулся от нее и тут же пожалел об этом: она вздрогнула и опустила руку. Но он был слишком сильно взволнован и прострелен насквозь, чтобы извиниться и потянуться к ней. Его руки словно налились свинцом. Стали неподъемными.

– Ты договорилась с Дэниелом о визите в качестве подстраховки?

Ее румянец стал еще гуще, что говорило о многом.

– Ну, д-да, но это было…

Он невесело рассмеялся.

– А твоя подружка Кирби? Ты сказала ей, что не собираешься лететь в Лос-Анджелес на вечеринку?

Рот Пайпер сжался в прямую линию.

– Нет, не сказала, – прохрипел он, и его словно ткнули под ребра чем-то острым. – Да у тебя целая куча запасных планов, верно, Пайпер?

– Я не собиралась уезжать, – прохрипела она, обхватив себя поперек живота. – Брендан, не будь таким.

Но он уже не слышал ее. Он слышал лишь набегающие волны. Пытался уберечь корабль, чтобы его не засосало в водоворот. Вот он. Шторм, приближение которого он чувствовал. Чувствовал собственными гребаными костями. Был ли у него когда-нибудь настоящий шанс с Пайпер или он, дурак, совершенно заблуждался?

– Господи, что, черт возьми, со мной не так? – сказал он, поворачиваясь и выходя из кухни. – Ты вообще не собиралась оставаться, верно?

Пайпер побежала следом.

– Боже мой. Может, просто остановишься и выслушаешь меня?

Брендан поднимался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз и ничего не видя перед собой. Просто двигался на автопилоте.

– Я все это время был с тобой, готовый выслушать, Пайпер.

Она шла за ним.

– Ты несправедлив! Для меня все здесь оказалось в новинку. Этот город. Эти отношения. Мне жаль, что мне потребовалось больше времени, чем следовало, чтобы отпустить свою прошлую жизнь, но это потому, что отпустить все – это очень тяжело.

– Я знаю, черт возьми. Знаю. Но если не планировала давать даже шанса нашим отношениям, тебе не следовало продолжать водить меня за нос, как одного из своих поклонников. Если ты выискивала обходные пути за моей спиной.

Дойдя до спальни, он оглянулся через плечо и увидел, что она выглядит потрясенной. У него скрутило желудок, сердце запротестовало против всего и вся, кроме того, чтобы сделать ее счастливой. Успокоить. Не выпускать из своих объятий.

Что, черт возьми, с ним не так? Он ненавидел себя за слезы в ее глазах, за неуверенность в ее позе. Боже, он ненавидел себя. Но страх потерять ее брал верх над здравым смыслом, над инстинктивным порывом утешить Пайпер, тысячу раз сказать ей, что любит ее. Страх заставлял его взбеситься, защитить себя от того, чтобы его выпотрошили, как рыбу.

– Послушай, Пайпер, – прерывисто произнес он, вытаскивая из-под кровати свою набитую спортивную сумку. – Тебе просто нужно подумать о том, чего ты на самом деле хочешь. Может быть, тебе сложно это сделать, когда я постоянно у тебя перед глазами.

– Брендан, – в ее голосе зазвучала паника. – Остановись! Ты ведешь себя нелепо. Я не собиралась уезжать. Убери сумку. Убери. – Его руки задрожали от потребности сделать так, как она просила.

– Но ты и не говорила мне, что остаешься. Тебе нужна была возможность уехать. Подстраховка. Независимо от того, думаешь ты так или нет.

– Это важное решение, – выдохнула она. – Но я…

– Ты права. Это важное решение. – Он подавил желание разозлиться еще больше. Разозлиться на ее потенциальный уход. Прийти в ярость от ужасной возможности вернуться домой из поездки и найти ее несчастной. Или исчезнувшей. Или сожалеющей. Но все, что он мог сделать, – это посмотреть правде в глаза и надеяться, что он сделал достаточно, чтобы заставить ее остаться. Все, что он мог сейчас, – это надеяться, что его любви будет достаточно. – Я переночую на шхуне, – выдавил он, хотя у него перехватило горло. – Подумай о том, чего ты хочешь. По-настоящему подумай. Я больше не могу терзаться этими мыслями типа: «Уедет она или не уедет», Пайпер. У меня нет больше сил.

Она застыла, а он спустился по лестнице мимо вытаращившей глаза Ханны.

– Утром я буду на причале! – крикнула Пайпер, спускаясь по лестнице, выражение ее лица теперь было решительным – и он так чертовски сильно любил ее в этот момент. Любил каждый слой, каждую грань, каждое настроение, каждую сложность. – Я уже знаю, чего я хочу, Брендан. Я хочу тебя. А утром я буду на причале, чтобы поцеловать тебя на прощание. Ладно? Ты хочешь сбежать? Хорошо. Беги. На этот раз я буду сильной.

На мгновение он потерял дар речи.

– А если утром тебя там не будет?

Пайпер воинственно вскинула руку.

– Тогда, получается, я вернулась к своим подстраховкам. Ты хочешь, чтобы я это сказала? Тебе обязательно нужно, чтобы все было черно-белым?

– Таков уж я есть.

– Я знаю и люблю тебя таким, какой ты есть. – В ее прекрасных глазах вспыхнул гнев. – Хорошо, если меня не будет там завтра утром, я думаю, ты поймешь, что я решила. Но я буду там. – Она несколько раз моргнула, чтобы избавиться от влаги в глазах. – Пожалуйста, не сомневайся во мне, Брендан. Только не ты. Верь мне. Хорошо?

С подскочившим ко рту сердцем он развернулся, чтобы уйти. До того, как потянется к Пайпер, забудет о споре и растворится в ней. Но утром возникнут те же проблемы, а ему нужно было решить их раз и навсегда. Ему нужно было, чтобы тайна исчезла. Нужно было знать, ждет ли его жизнь с ней или жизнь в пустоте. Неизвестность съедала его заживо.

Он в последний раз взглянул на нее через лобовое стекло пикапа, трогаясь задним ходом с подъездной дорожки, и почти выключил зажигание и вылез. Почти.

Глава двадцать девятая

Пайпер заснула злая, а проснулась еще более злая.

Она вскочила с кровати и бросилась к ящикам комода, которые ей отвел Брендан, выхватила черный спортивный бюстгальтер и красные (цвета гнева) спортивные штаны, а также несколько пар носков.

Как только она закончит быструю пробежку и отведет Эйба в музей, она собиралась с важным видом спуститься по причалу, как будто это был подиум Недели моды, и поцеловать в губы глупого капитана. Оставить его возбужденным, тяжело дышащим и чувствующим себя полным придурком, а потом неторопливо отправиться домой.

Домой. В дом Брендана.

Она протопала вниз по лестнице, и шум вытащил сонную Ханну из ее комнаты.

– Ты уже готова поговорить?

Пайпер сунула в ухо наушник:

– Нет.

Ханна прислонилась бедром к дивану и ждала.

– Я нацелена на то, чтобы сожаление поглотило его с головой!

– Звучит как начало здоровых отношений.

– Он ушел. – Пайпер плюхнулась на задницу и начала зашнуровывать кроссовки. – Он не должен был уходить! Он должен быть терпеливым и рассудительным!

– Ты единственная, кому позволено быть нелогичной.

– Да! – Что-то застряло у нее в горле. – И он, очевидно, уже устал от моего дерьма. Поэтому все катится под откос. Даже не знаю, почему я решила пойти на причал.

– Потому что любишь его.

– Вот именно. Посмотри, до чего я докатилась. – Она туго затянула шнурки. – Я бы тысячу раз пережила расставание с Адрианом, лишь бы Брендан не уходил. Так, как он сделал прошлым вечером. Это больно.

Ханна села перед ней, скрестив ноги.

– Думаю, это означает, что счастье стоит того, чтобы немного за него побороться, не так ли? – Она наклонила голову, чтобы встретиться взглядом с Пайпер. – Давай. Поставь себя на его место. Что, если бы он вчера ушел, не собираясь вообще возвращаться? Он ведь боится, что ты поступишь именно так.

– Если бы он просто выслушал…

– Да, я знаю. Ты говоришь, что собираешься остаться. Но, Пайпс. Он человек, который верит в то, что можно доказать. А ты оставила себе лазейки.

Пайпер упала плашмя на деревянный пол.

– Я бы от них избавилась. Предполагается, что он должен относиться ко мне с пониманием.

– Да, но ты тоже должна его понять. – Ханна усмехнулась и легла рядом с сестрой. – Пайпер, этот мужчина смотрит на тебя так, будто он весь в трещинах, а ты – клей. Он просто хотел дать тебе немного пространства, понимаешь? Это важное решение, которое принимаешь ты. – Она повернулась на бок. – А также давай учтем тот факт, что он мужчина и при нем яйца, гордость и тестостерон. Это смертельно опасная смесь.

– Верно. – Пайпер сделала глубокий вдох и выдохнула. – Даже если я прощу его, стоит ли мне прийти туда как убежденной в своей правоте сучке и заставить его сожалеть?

– Если ты этого не сделаешь, ты меня разочаруешь.

– Хорошо. – Пайпер села и поднялась на ноги, помогая Ханне подняться следом. – Спасибо за беседу, о мудрейшая. Обещаешь, что я смогу звонить тебе по телефону в любое время, если захочу получить твой мудрый совет?

– В любое время.

Пайпер отправилась на пробежку, имея более чем достаточно времени, чтобы проводить Эйба в музей и спуститься на причал, чтобы пожелать Брендану счастливого пути. Тем не менее ей не терпелось увидеть Брендана и заверить их обоих, что отношения по-прежнему крепки, поэтому она ускорила шаг. Эйб ждал на своем обычном месте возле хозяйственного магазина со свернутой газетой под мышкой.

Когда она подбежала, он тепло помахал ей рукой.

– Доброе утро, мисс Пайпер.

– Доброе утро, Эйб, – отозвалась она, замедляя шаг и останавливаясь рядом с ним. – Как вы сегодня?

– Хорошо, насколько это возможно.

Они неторопливо шли нога в ногу, и Пайпер подняла лицо к небу, радуясь спокойной погоде и отсутствию грозовых облаков.

– Я все хотела сказать, что в День труда мы устраиваем грандиозную вечеринку в честь открытия «Кросса и дочерей».

Он изогнул седую бровь.

– «Кросс и дочери»? Вы так решили его назвать?

– Да. – Она бросила на него взгляд. – Что думаете?

– Думаю, это идеально. Дань уважения новому и старому.

– Я тоже так решила…

Эйб зацепился ступней за неровную трещину на тротуаре и упал. Пайпер схватила его, но было слишком поздно, его висок со зловещим стуком соприкоснулся с тротуаром.

– Боже мой! Эйб! – Внезапно заколотившееся сердце Пайпер швырнуло ее на колени, и она упала на землю рядом с ним, руки трепетали над его распростертым телом, не зная, что делать. – Господи боже. Вы в порядке? – Она дрожащими руками вытащила телефон. – Я сейчас вызову «Скорую», а потом позвоню вашим сыновьям. Все будет хорошо.

Он поднял руку, останавливая ее.

– Не надо «Скорую», – слабо сказал он. – Все не так плохо.

Она наклонилась и увидела, что из его виска сочится кровь. Было ли ее много? Слишком много?

– Я… вы уверены? Я думаю, что надо вызвать.

– Помоги мне сесть. – Она осторожно помогла ему, сглотнув при виде крови, которая текла по его шее. – Просто позвони моим сыновьям. Никакой «Скорой», детка. Пожалуйста. Не хочу перепугать всех тем, что меня отвезут в больницу. Мой телефон у меня в кармане. Позвони Тодду.

– Хорошо, – выдавила она, просматривая его телефон. – Хорошо.

К тому времени, как Пайпер нашла контакт и нажала кнопку набора номера, из гастронома выбежала женщина со скомканными бумажными полотенцами, чтобы Эйб приложил их к ране. Он все еще говорил полными предложениями, и его глаза были ясными, это хороший признак, не так ли? О боже, пожалуйста, не дай ничему случиться с этим милым человеком.

Тодд ответил после четвертого гудка, но он был в школе, забирал детей и мог приехать только через пятнадцать минут, и именно тогда Пайпер поняла, что пропустит уход «Деллы Рэй». Ей надо было уйти две минуты назад. Сердце застучало в ушах, движения стали вялыми. Но Брендан не уйдет. Он будет ждать ее. Он должен знать, что она придет. И если она не появится, она должна была верить, что он не уплывет, пока не найдет ее.

Она позвонила Брендану, но звонок сразу переключался на голосовую почту. Дважды. Когда она позвонила в третий раз, линия отключилась. Дрожащими пальцами она набрала сообщение, ее паника усилилась, когда он сразу не ответил. Боже, этого не может быть. Она знала, насколько ужасен прием сотовой связи в некоторых частях Вестпорта, особенно в гавани, но технология не могла так подвести ее сейчас. Не тогда, когда это было так важно.

Тодд не добрался за пятнадцать минут. Дорога заняла у него двадцать.

К тому времени они подняли Эйба на ноги и усадили на скамейку. Он казался усталым и слегка смущенным из-за падения, поэтому она рассказала ему о том, как пыталась скользнуть вниз по шесту для стриптиза после шести порций текилы и в итоге вывихнула запястье. По крайней мере, это заставило его рассмеяться. Тодд, приехавший на своем пикапе, выглядел обеспокоенным, и Пайпер помогла Эйбу сесть на пассажирское сиденье, прижимая к груди скомканные бумажные полотенца. Она заставила его пообещать позвонить ей позже, и они уехали, исчезая за углом квартала.

Пайпер было почти страшно смотреть на телефон, но она собралась с духом и проверила время. Господи. Полчаса. Опоздала на полчаса.

Она бросилась бежать.

Она бежала к гавани так быстро, как только позволяли ноги, стараясь не терять веры. Пытаясь игнорировать голос, шепчущий ей в затылок, что у Брендана жесткий график. Или что он сдался, махнул на нее рукой. Пожалуйста, пожалуйста, только не это.

На Вестхевен-драйв она резко свернула направо и чуть не опрокинула установленную на тротуаре стойку с фирменными блюдами ресторана. Но она продолжала бежать. Бежала, пока не увидела вдалеке «Деллу Рэй», уходящую в море, оставляющую за собой белый пенный след, и остановилась, как будто наткнулась на невидимую стену.

В ушах у нее зазвучал оглушительный гул. Он ушел.

Ушел.

Она не успела, а теперь…

Брендан решил, что она выбрала Лос-Анджелес.

Громкий прерывистый всхлип вырвался из ее груди. Ноги сами несли ее к пристани, хотя идти туда сейчас было бесполезно. Она просто хотела оказаться там. Это единственное, что она еще могла выполнить из своего обещания, даже если уже не будет вознаграждения. Не будет никакого поцелуя. Никакого утешения. Никакого Брендана.

К тому времени, когда она добралась до причала «Деллы Рэй», ее глаза были полны слез, и окружение настолько размылось, что она почти не замечала других женщин, стоящих вокруг, очевидно, только что махавших вслед шхуне. Она смутно узнала жену Сандерса с той первой ночи, когда они вошли в «Безымянный». Возраст другой женщины намекал на то, что она была матерью одного из членов экипажа, а не второй половинкой.

Пайпер хотела как-то поприветствовать их, но ее руки отяжелели, а голосовые связки словно атрофировались.

– Вы Пайпер, верно? – Жена Сандерса подошла к ней, но немного отшатнулась, когда заметила слезы, текущие по онемевшему лицу Пайпер.

– Ой. Дорогая, так не годится. Тебе придется стать намного жестче, – рассмеялась пожилая женщина. – Хорошо, что ты не появилась здесь с таким лицом, заставляя своего мужчину чувствовать себя виноватым. – Она перешагнула через веревку и направилась к улице. – Рассеянные мужчины совершают ошибки.

– Она права, – заметила жена Сандерса, все еще испытывая неловкость из-за непрекращающегося водопада слез Пайпер. Теперь шхуна была просто точкой. – Особенно если ты собираешься быть с капитаном. Ты должна быть надежной. Выносливой. Они не любят это признавать, но большая часть их уверенности исходит от нас. Провожать их нелегко, неделя за неделей, но мы делаем то, что необходимо, верно?

Пайпер не знала, как долго она стояла и смотрела на воду, наблюдая за буем, покачивающимся на волнах. Ветер высушил слезы на ее лице, кожа сделалась жесткой. Рыбаки вились вокруг, провожая туристов к лодкам, но она не могла заставить ноги двигаться. В животе у нее поселилась ноющая боль, которая ощущалась как живое существо, и распространялась до тех пор, пока Пайпер не испугалась, что она поглотит ее целиком.

Но это же не конец света, верно?

– Это не так, – прошептала она себе. – Он вернется. Ты все ему объяснишь.

Пайпер медленно набрала воздуха в легкие и на негнущихся ногах побрела с причала, не обращая внимания на вопросительные взгляды людей, мимо которых она проходила. Ладно, хорошо. Она опоздала проводить шхуну. Просто отстой. Очень, очень плохо. Ее затошнило от мысли, что он два дня будет считать, что их отношения закончились. Это же не так. И если ей придется кричать и умолять, когда Брендан вернется домой, она это сделает. Он выслушает. Он поймет, правда?

Она пришла к «Кроссу и дочерям», но не помнила ни минуты прогулки. Было больно находиться там, когда ее окружало так много Брендана. Его беседка. Люстра, которую он повесил. Его запах. Он все еще оставался там со вчерашнего дня.

К горлу снова подступил комок, но она решительно проглотила его.

Ей пришлось звонить поставщикам и подтверждать поставки для торжественного открытия в понедельник. У нее еще даже не было наряда, а еще сегодня днем она должна была встретиться с Пэтти и Вэл, чтобы они помогли ей спланировать вечеринку. Она не была готова ни к чему из этого, но она будет продолжать. Она должна пережить следующие два дня. Ее сердцу просто придется смириться.

В тот день Пайпер и Ханна встретились с Пэтти и Вэл в баре «За бортом» и разделили обязанности. Ханна, конечно же, вызвалась быть диджеем, и у нее уже был готов саундтрек, посвященный концу лета. Пэтти предложила принести кексы с бенгальскими огнями, а Вэл – разыграть призы от местных продавцов. В основном они пили и говорили о макияже, и это помогло заглушить некоторые из самых тяжелых мыслей Пайпер о том, что она потеряла Брендана. Что он уже сдался.

Верь.

Верь.

* * *

Был полдень Дня труда, когда Дэниел позвонил, чтобы отменить встречу.

Пайпер была занята тем, что наполняла льдом контейнеры за баром, поэтому на звонок ответила Ханна – и один взгляд на лицо сестры сказал Пайпер все, что ей нужно было знать. Ханна включила громкую связь, и Пайпер слушала, забыв о том, что держит руки во льду.

– Девочки, я не смогу приехать. Мне так жаль. У нас в последнюю минуту возникли некоторые проблемы с кастингом, и я должен лететь в Нью-Йорк для личной встречи с актером и его представителем.

Пайпер уже могла бы привыкнуть. Нужно быть готовой к тому, что отчим отменит все в последнюю секунду. С его работой в одиннадцатом часу ночи вечно возникали рейсы в Нью-Йорк, Майами или Лондон. До этого момента она не осознавала, как сильно ей хотелось показать Дэниелу, чего они добились с «Кроссом и дочерьми». Хорошо это или плохо, но Дэниел был человеком, который вырастил ее, дал ей все. Она просто хотела показать ему, что все это не было напрасно. Что она в состоянии создать что-то стоящее, если ей выпадает возможность. Но сейчас такого шанса у нее не будет. После того как Брендан ушел в рейс, не попрощавшись, поступок ее отчима стал еще одним ударом в самое сердце. Они оба не верили в нее. Или даже не доверяли.

Но она верила в себя. Так ведь? Даже если она и начинала понемногу сдавать по мере приближения к торжественному открытию. Но сегодня вечером вернется Брендан, и уверенность в этом успокаивала ее. Может быть, он вернется сердитым или разочарованным, но он вернется на твердую почву, и она будет бороться за то, чтобы заставить его выслушать. Будет бороться, пока его вера в нее не вернется.

Этот план помог Пайпер сосредоточиться, и она работала, запасая пиво и расставляя подставки, салфетки, соломинки, пинтовые стаканы и запасы апельсиновых долек для пшеничного пива. Они с Ханной в последнюю минуту сделали кое-какую уборку и повесили снаружи вывеску, гласящую о торжественном открытии, которую нарисовали прошлой ночью. А потом они встали в центре бара и уставились на то, что сотворили, обе слегка ошарашенные произошедшими переменами. Когда они приехали больше месяца назад, здесь не было ничего, кроме пыли и бочек. Помещение все еще слегка походило на забегаловку, но, черт возьми, оно стало шикарным и намного более гостеприимным.

Хотя бы для них.

Но к половине седьмого никто не открыл дверь «Кросса и дочерей».

Ханна сидела в кабинке диджея, перебирая свой летний микс, а Пайпер стояла за стойкой бара, заламывая руки и одержимо проверяя время на своем телефоне. Утром она получила девять новых сообщений от Кирби, в которых та требовала, чтобы она посадила свою задницу в самолет до Лос-Анджелеса. Пайпер слишком долго не давала однозначного ответа, а теперь не знала, как отказаться от вечеринки. И (под давлением) она могла признаться… что просмотрела несколько электронных писем Кирби: со списком гостей и вариантами дизайнерских платьев.

Если бы она собиралась, то выбрала бы черное от «Моник Лулье»[43] с глубоким вырезом.

Ей действительно нужно было сообщить Кирби, что она не сможет быть завтра вечером, но по какой-то причине Пайпер не могла заставить себя отправить сообщение. Не могла разорвать эту последнюю связь, все еще потрясенная уходом Брендана. Лишенная его постоянного, надежного присутствия именно в тот момент, когда она больше всего в нем нуждалась. А особенность вечеринок в Лос-Анджелесе заключается в том, что если она не появится, всем будет все равно. Сперва все, конечно, слегка разочаруются и потратят минут пять на обсуждения и догадки, но довольно скоро вернутся к кокаиновым дорожкам и поглощению водки.

Как бы то ни было, она скоро отправит сообщение.

Пайпер надела одни из тех джинсов, которые купил ей Брендан. Чем больше времени тянулось без единого посетителя, тем больше она чувствовала себя самозванкой в мягкой джинсовой ткани, такой непохожей на ее обычные платья или юбки. Семь часов наступили, время потекло дальше. Семь тридцать. Пэтти и Вэл все еще не было. Ни Эйба, ни Опал.

Ни Брендана.

Она постаралась не обращать внимания на обеспокоенные взгляды, которые Ханна продолжала посылать ей из кабинки диджея, но желудок начал сжиматься. Местным жителям не нравился такой «Безымянный». Они не хотели, чтобы это место украшали двое посторонних. Это был их способ дать сестрам понять это.

Наконец незадолго до восьми часов дверь со скрипом отворилась. С нерешительной улыбкой на лице вошел Мик.

При появлении отца Дезире у Пайпер вспотели ладони. В последний раз она видела его в больнице, сразу после того, как впервые была с Бренданом. До этого она испортила вечер памяти в честь его дочери. Возможно, их отношения и начались «с нужной ноги», но сейчас эта опора уже не была такой прочной. Было что-то в том, как он смотрел на нее, даже сейчас: оценивающе, явно находя в ней недостатки. И даже если недостатков он не находил, она все равно не была его дочерью. Когда Мик неторопливо направился к ней, чтобы занять место у барной стойки, у Пайпер закрутило в животе. Брендан избавил ее от чувства неуверенности перед памятью Дезире, но сейчас в болезненно пустом баре эти ощущения вернулись, окатив шею жаром. Отсутствие клиентов было суждением. Взгляд Мика был осуждающим. Она не вписывалась в этот мир.

– Привет, – пробормотал Мик, ерзая на стуле. – Кажется, я пришел рановато.

Это была ложь ради нее, и его великодушие заставило Пайпер немного расслабиться.

Во всяком случае, на мгновение.

– Пива, Мик?

– Было бы неплохо. «Бад» подойдет.

– О, у нас есть несколько сортов местного IPA[44]. – Она кивнула на грифельную доску над головой. – Вот список. Если тебе нравится «Бад», я советую…

Он нервно рассмеялся, как будто был ошеломлен списком из пяти сортов пива, описание которых Ханна старательно вывела от руки.

– О. Тогда я просто посижу немного. – Он повернулся на стуле, оглядел бар. – Похоже, здесь не слишком интересуются броскими переменами.

Тяжесть опустилась в животе Пайпер.

Он говорил не только о «Кроссе и дочерях», это было ясно.

Его дочь была старым. Она же была новым. Катастрофически неполноценная замена.

Вестпорт невелик. Мик уже, вероятно, слышал о том, что Пайпер плакала, как ребенок, на причале, наблюдая, как исчезает за горизонтом «Делла Рэй». А теперь еще и это. Теперь никто не пришел на торжественное открытие, и она стояла как законченная идиотка. Она и была идиоткой. Не только потому, что поверила, будто сможет завоевать всех в этом сплоченном заведении, завладев баром, но и потому, что поверила, будто ее отчиму не наплевать. Она была идиоткой, скрывая важные вещи от Брендана, не важно, преднамеренно или нет, и он потерял веру в нее. Она утратила его доверие.

Мне здесь не место.

Мне никогда не было здесь места.

Брендан сегодня не придет. Никто не придет. «Кросс и дочери» покинуты и пусты, и она чувствовала себя такой же, стоя на дрожащих ногах, просто желая исчезнуть. Вселенная посылала ей громкое и ясное сообщение.

Неожиданно Мик положил руку поверх ее руки, поглаживая ее, и Пайпер вздрогнула.

– Ну же, Пайпер, – с искренним сочувствием вздохнул он, – не смей чувствовать себя плохо или что-то в этом роде. В этом городе жить непросто. Ты должна быть сильной, чтобы удержаться на плаву.

В памяти всплыли слова жены Сандерса.

Ой. Дорогая, так не годится. Тебе придется стать намного жестче.

Затем ее первый разговор с Миком.

Жены рыбаков происходят из крепких семей. У них стальные нервы. У моей жены как раз такие, и она передала их моей дочери Дезире.

Она вспомнила о том, как столкнулась с Бренданом на рынке в свое первое утро в Вестпорте.

Тебе не понять, какой характер нужен, чтобы поддерживать жизнь этого места. Какая настойчивость.

В глубине души она знала, что с тех пор его мнение изменилось, но, возможно, он был прав.

Может быть, она не понимала, как сделать что-то долговечным. Ни отношения, ни бар, ничего. Наследие Генри Кросса принадлежало не ей, а этому городу. Как нелепо с ее стороны врываться и пытаться заявить на него права.

Мик снова похлопал ее по руке, казалось, немного обеспокоенный тем, что прочитал в выражении ее лица.

– Я лучше пойду, – быстро сказал он. – Желаю удачи, Пайпер.

Пайпер уставилась на сияющую деревянную барную стойку, снова и снова проводя по ней тряпкой, притворяясь, что вытирает, но сразу же остановилась, когда Ханна обвила рукой ее запястье.

– Ты в порядке, Пайпс? Люди, вероятно, просто перепутали время.

– Ничего они не перепутали.

Ее сестра нахмурилась и перегнулась через стойку, вглядываясь в лицо Пайпер.

– Эй… ты не в порядке.

– Я в порядке.

– Нет, это не так, – возразила Ханна. – Твоя искорка Пайпер исчезла.

Она невесело рассмеялась.

– Моя… что?

– Твоя искорка Пайпер, – повторила сестра, выглядя все более обеспокоенной. – У тебя всегда она была, несмотря ни на что. Даже когда тебя арестовали или когда Дэниел вел себя как придурок, тебя всегда озарял оптимизм. Искорка. Но теперь она исчезла, и мне это не нравится. Что тебе сказал Мик?

Пайпер прикрыла глаза.

– Какая разница?

Ханна фыркнула от нехарактерного для Пайпер ответа.

– Что сделать, чтобы тебе стало лучше? Скажи, что, и мы это сделаем. Мне не нравится видеть тебя в таком состоянии.

Вошедший в дверь и привлекший ее на станцию подзарядки Брендан излечил бы от многих болезней, но этого не случится. Она чувствовала. Как сильно она облажалась, перестраховавшись и ничего не сказав Брендану. Какую сильную боль она причинила ему своим поступком. Настолько сильную, что даже у самого стойкого мужчины на земле лопнуло бы терпение по отношению к ней.

– Не знаю. Боже, я просто хочу моргнуть и оказаться за миллион миль отсюда.

Более того, она хотела снова почувствовать себя прежней.

Прежней Пайпер, возможно, и не хватало целеустремленности, но она была счастлива, верно? Когда люди судачили о прежней Пайпер, они делали это по другую сторону экрана айфона, а не прямо ей в лицо. Ей не нужно было пытаться что-то сделать и терпеть неудачу, потому что она вообще никогда ничего не пыталась сделать, и, боже, это было так легко. И тут ей захотелось вернуться в ту личность и уехать, чтобы ей не пришлось так неприятно в себе разочаровываться. Чтобы не пришлось признавать доказательства того, что она не была жесткой. Не была способной. Не вписывалась в эту жизнь.

На стойке бара звякнул телефон. Еще одно сообщение от Кирби. Пайпер открыла текст и вздохнула, увидев на экране туфли-лодочки с открытым носком от «Тома Форда»[45]. Белые с золотыми цепочками, служащими ремешками на щиколотках. Теперь Кирби вела грязную игру. Надеть эти туфли и убийственное платье и войти в море фотографирующихся незнакомцев было бы все равно, что прямо сейчас принять болеутоляющее. Она не будет ничего чувствовать.

– Езжай домой, Пайпс.

Она резко подняла взгляд.

– Что?

Ханна, казалось, с чем-то боролась.

– Ты знаешь, я думаю, что твои друзья из Лос-Анджелеса – лицемеры и ты слишком хороша для них, верно? – Она вздохнула. – Но, может быть, тебе стоит пойти на вечеринку Кирби. Я вижу, что тебе этого хочется.

Пайпер решительно отложила телефон.

– Нет. После всей этой работы? Нет.

– Ты всегда сможешь вернуться.

Но вернется ли? Как только она снова погрузится в этот туман танцев, селфи и сна до полудня, реально ли будет вернуться в Вестпорт и столкнуться лицом к лицу со своими недостатками? Особенно если завтра вечером она заработает достаточно денег на рекламе, чтобы выбраться из кармана Дэниела?

– Я не могу. Я не могу просто…

Но почему она не может?

Она задумалась. Что ее останавливает?

– Ну… – Дрожь возбуждения пробежала по кончикам ее пальцев. – Ты поедешь со мной, верно, Ханнс? Если меня здесь не будет, тебе тоже необязательно здесь быть.

Сестра покачала головой.

– Шона попросила меня открыть магазин пластинок завтра и в среду. Я могу попросить ее найти замену, но до тех пор мне придется остаться здесь. – Ханна протянула руку и взяла лицо Пайпер в ладони. – Я задержусь всего на пару дней. Уезжай. Ты будто застряла, и мне это очень не нравится.

– Уезжать прямо сейчас? Но… – Она слабо махнула рукой. – А как же бар? Мы сделали это ради Генри.

Ханна пожала плечами.

– Генри Кросс принадлежит этому месту. Может быть, он хотел бы вернуть его обратно людям. Пайпер, важно то, что мы сюда вложили, сама идея. Я горжусь нами, несмотря ни на что. – Она оглядела ряд пустых стульев. – И я думаю, что смогу справиться с оставшейся частью этой смены в одиночку. Напиши Кирби. Скажи ей, что ты приедешь.

– Ханна, ты уверена? Мне правда не нравится оставлять тебя здесь.

Сестра фыркнула.

– Прекрати. Я в порядке. Если тебе так будет легче, пойду переночую у Шоны.

Дыхание Пайпер участилось.

– Неужели я правда это сделаю?

– Иди, – приказала Ханна, указывая на лестницу. – Я вызову тебе такси.

О, вау, это происходит на самом деле. Она уезжает из Вестпорта.

Возвращается к тому, что она умеет, и умеет хорошо. Легко. Запросто.

Бежать от этого отчаяния и разочарования. Просто нырнуть обратно и никогда не оглядываться. Забыть об этом месте, которое так и не приняло ее, и о мужчине, который ей не доверяет.

Игнорируя ясный, любимый образ Брендана в своей голове, его глубокий голос, просящий ее остаться, Пайпер взбежала по лестнице и принялась запихивать в чемоданы свои вещи.

Глава тридцатая

Брендан стоял на палубе «Деллы Рэй» и смотрел в сторону Вестпорта. В направлении, в котором они сейчас шли. Он не видел ничего: ни бесконечную воду перед собой, ни людей вокруг, натягивающих лески и закрепляющих приманки, не слышал низкого рева Black Sabbath, доносящегося из динамиков рулевой рубки. Он был словно в трансе с того самого субботнего утра, когда они покинули гавань.

Она так и не пришла.

Он дал Пайпер время подумать, она поняла, что, если останется с ним, это потребует слишком больших жертв, и приняла решение. Он знал, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Что она не откажется от всего, от всей своей жизни только ради него. Его вены ныли, гоня кровь через сердце. Вот где гнездилась эта боль каждую минуту дня; присутствие Пайпер в его жизни было так мучительно сладко. Он и не думал, что такое бывает.

Просто это не было взаимно.

Более десяти лет проработав рыбаком, он ни разу не страдал морской болезнью, но сейчас у него зловеще мутило в животе. Последние два дня он пытался отвлечься от сокрушительного удара, воспоминаний о пустом причале, усердно подгоняя людей и себя, изучая электронные карты и даже работая в машинном отделении, пока Фокс дежурил в рулевой рубке. Стоило ему перестать двигаться или думать, и тут же всплывал в памяти ее образ, и, господи, он же ее потерял.

Впрочем, нет. У него в принципе никогда не было на нее никаких прав. В этом и заключалась проблема.

Понедельник. День труда. Пайпер, должно быть, готовится открыть бар. Она все еще ждет его? Или предположила, что он будет держаться подальше теперь, когда она решила двигаться дальше? Чтобы превратить новый бар в возвращение домой. Если он появится в «Кроссе и дочерях», он может оказаться у нее на пути. Возможно, она этого не захочет.

Брендан вонзил костяшки указательных пальцев в оба глаза, представляя, как Пайпер убивает его. Взъерошенная, сварливая утренняя Пайпер. Пайпер, заплутавшая в продуктовом магазине. Держащая в руках пылающую сковородку, плачущая перед ним в больнице, стонущая в подушку Пайпер. Каждое ее воплощение было ударом, пока он не поклялся, что лучше уж броситься за борт и погрузиться на дно гребаного ледяного океана, чем жить воспоминаниями и не иметь ее настоящей.

Но она поступила так, как было правильно для нее. Ведь так? Разве он не должен относиться к этому с уважением?

Относиться с уважением к тому, что женщина, которую он хотел взять в жены, уходит? Господи Иисусе. Возможно, он никогда больше не обнимет ее.

Начался мелкий дождь, но он не сделал ни малейшего движения, чтобы зайти внутрь и взять дождевик. Промокнуть насквозь и умереть от пневмонии казалось отличной идеей. Однако мгновение спустя Сандерс прошел мимо и передал Брендану дождевик. Просто чтобы чем-то занять руки, он надел его и засунул обе руки в карманы.

Что-то блестящее скользнуло между его пальцами.

Он вытащил находку – и там была улыбающаяся Пайпер. Ее фотография, о которой он не знал.

Она сделала селфи за его спиной, пока он держал ее на станции подзарядки. И ее глаза были сексуально-сонными и полными блаженства. Счастливая. Влюбленная.

Чувствуя себя так, словно ему по яремной вене саданул топор, разрубая пополам жилу, Брендан перевернул фотографию и увидел витиевато выведенное женской рукой послание.

Для твоей койки, капитан. Возвращайся ко мне целым и невредимым.

Я очень люблю тебя.

Пайпер.

У него перехватило дыхание.

Волна качнула шхуну, и он едва сумел заставить свои ноги компенсировать качку. Жизненная сила покинула его, потому что сердцу потребовалась вся энергия, чтобы так яростно биться. Он закрыл глаза и прижал фотографию к груди, его разум перебирал миллион воспоминаний о Пайпер, чтобы найти то, на котором она стоит в дверном проеме. Когда он видел ее в последний раз.

Пожалуйста, не сомневайся во мне, Брендан. Только не ты. Верь мне. Хорошо?

Но разве он не сделал именно это, уйдя?

Он оставил ее. После того как снова и снова требовал, чтобы она сделала прыжок в неизвестность, он ушел и разрушил ее хрупкое доверие. Ради бога, сколько она пробыла в городе? Пять недель? Чего он хотел от нее?

Всего. Он захотел всего – и это было несправедливо.

Она сохранила несколько страховочных схем. Ну и хорошо. Как любящий мужчина, он должен был это приветствовать. Безопасность Пайпер. Что, черт возьми, он сделал вместо этого?

Наказал ее за это.

Неудивительно, что она не появилась на пристани. Он не заслужил увидеть ее там, не говоря уже о том, чтобы стоять и молиться, чтобы она появилась, умоляя бога сделать так, чтобы она пришла. Теперь он прекрасно понимал, что ей и не следовало приходить.

И теперь, когда было слишком поздно, очевидное решение удержать, удостоиться ее обрушилось на него, как метеор. Ей не нужно от всего отказываться. Он достаточно ее любит, чтобы найти решение. Вот что он сделает. Нет таких неудобств или препятствий, с которыми он не справится, если это будет означать, что она останется в его жизни, так что он, черт возьми, справится с ними. Он приспособится, как это сделала Пайпер.

– Я ошибся, – прохрипел он, и словно колючая проволока обвилась и туго натянулась вокруг его сердца. – Господи, я совершил гребаную ошибку.

Но если у него есть шанс все исправить, он вцепится в эту надежду.

Иначе он сойдет с ума.

Брендан резко развернулся и побежал к рулевой рубке, но обнаружил, что Фокс с обеспокоенным видом говорит по радио с береговой охраной.

– Что случилось?

Фокс закончил передачу и вернул рацию на место.

– Ничего страшного. Они просто советуют нам скорректировать маршрут на юг. Примерно в шести милях впереди загорелась буровая установка, видимость плохая, но это задержит нас всего на два часа.

Два часа.

Брендан проверил время. Было четыре пополудни. Первоначально они должны были вернуться в шесть тридцать. Но теперь, к тому времени, когда шхуну разгрузят и рыбу отвезут на рынок, он, черт возьми, только часов в десять-одиннадцать доберется до «Кросса и дочерей».

Теперь вдобавок к своему непростительному промаху он собирался нарушить собственное обещание присутствовать на торжественном открытии.

Беспомощность сдавила Брендану горло. Он посмотрел на фотографию Пайпер, которую все еще держал в руках, как будто пытаясь связаться с ней.

Прости, что я подвел тебя, детка.

Просто дай мне еще один шанс.

* * *

Сообщение появилось на экране в ту же секунду, как они вошли в гавань.

Я иду. У меня была чрезвычайная ситуация. Дождись меня. Я люблю тебя.

От этих слов Брендан чуть не упал на колени. Она пыталась прийти? Она хотела проводить его?

О боже. Какая чрезвычайная ситуация? Она причинила себе боль или нуждалась в нем?

Если это так, если он ушел, когда она была в беде, он никогда не оправится.

После этого у него зазвенело в ушах, и он не видел ничего, кроме собственных ног, стучащих по тротуару.

Когда Брендан и Фокс в одиннадцать часов ворвались в «Кросс и дочери», там было полно народу. На оглушительных децибелах звучало «Лето в городе», навстречу Брендану двигалась толпа с напитками. На мгновение гордость за Пайпер и Ханну, за то, чего они достигли, затмила все остальное. Но быстро вернулось сильное желание увидеть свою девушку.

За барной стойкой ее не оказалось.

Там была лишь Ханна, явно взволнованная, открывавшая бутылки с пивом так быстро, как только могла. Она распихивала наличные по карманам и пыталась дать сдачу, швыряла купюры через стойку и бежала к следующему клиенту.

– Господи. Пойду помогу ей, – сказал Фокс, уже проталкиваясь сквозь толпу.

Где Пайпер?

Нахмурившись, Брендан двинулся вслед за другом, рассеянно кивая местным, которые окликали – или, скорее, невнятно произносили – его имя. Сначала он пошел на танцпол, зная, что это самое вероятное место, где можно было найти Пайпер, но и это не помогло. Она бы не стала оставлять сестру в беде за стойкой бара. И вообще, она должна была быть барменшей. Ханна была диджеем.

В его животе начала открываться дыра, в которую хлынула кислота, но он старался сохранять спокойствие.

Может быть, она просто отлучилась в туалет.

Нет, там ее тоже не было. Дама на выходе подтвердила, что кабинки пусты.

Паника пробежала по спине Брендана, когда он пробирался к бару. Выражение лица Фокса остановило его как вкопанного еще до того, как он успел туда добраться.

– Где она? – крикнул Брендан, перекрывая шум. Взгляд Ханны метнулся к нему, а затем так же быстро отпрянул.

Она обслуживала очередного клиента, и он увидел, что ее руки дрожат; это привело его в ужас. Он был готов взорваться. Он собирался разнести это место голыми руками, если кто-нибудь прямо сейчас, черт возьми, не предъявит его девушку.

– Ханна. Где твоя сестра?

Младшая Беллинджер замерла, переводя дыхание.

– Вернулась в Лос-Анджелес. На вечеринку Кирби. И, наверное… там и останется. – Она покачала головой. – Она не вернется.

Мир вокруг него расплывался, музыка искажалась, замедлялась. Его грудная клетка словно схлопнулась, погребая под собой сердце. Нет. Нет, она не могла уехать. Она не могла уехать. Но даже когда отрицание стучало внутри его черепа, он знал, что это правда. Он не чувствовал ее.

Она исчезла.

– Мне жаль, – сказала Ханна, вытаскивая телефон и несколькими движениями большого пальца убавляя музыку. Люди позади запротестовали, но тут же заткнулись и затихли, обратив внимание на мужчину, который держался прямо лишь с помощью табурета и умирал медленной, мучительной смертью. – Послушай. Здесь никого не было. Никого. Еще, может быть, полчаса назад. Мы думали, что это огромный провал. А до этого наш отчим позвонил и сказал, что не приедет, и ты… ну, ты знаешь, что ты сделал. – На глаза Ханны навернулись слезы. Она вытерла их, а Фокс начал нерешительно поглаживать ее по спине. – Она потеряла свою искорку Пайпер. И я испугалась. Я подумала, что если она улетит домой, то эта искорка к ней вернется. Но теперь она так и не узнает, что все в восторге от этого места.

Она потеряла свою искорку Пайпер.

Это было что-то на девчачьем, и все же он отлично понял, что имела в виду Ханна, потому что у Пайпер действительно была особенная искорка. Спорили ли они, смеялись или занимались сексом, она всегда была с ней, втягивая его в ее вселенную, делая все идеальным. Эта искорка была позитивом, жизнью и обещанием лучшего, и она всегда, всегда была, сияла в голубых радужках ее глаз, освещая мир. Тот факт, что она погасла и что он имел к этому какое-то отношение, вывел его из равновесия.

– Я должен был пойти и найти ее, – сказал Брендан, больше для себя, чем для кого-либо другого. – Когда она не появилась на причале. Я должен был пойти и найти ее. Какого черта я уплыл?

– Она приходила, – произнес женский голос позади него. Подошла жена Сандерса с недопитым пивом в руке. – Она была там, просто опоздала. И очень сильно плакала.

Брендану пришлось опереться на табурет, чтобы не упасть.

– Мы посоветовали ей быть жестче, – сказала жена члена его команды, но ее тон изменился, когда люди вокруг заворчали. – В хорошем смысле, – добавила она, защищаясь.

Иисусе. Он едва мог дышать, думая о том, что она плакала, пока он уплывал.

Проклятие, он не мог этого вынести.

Брендан еще не оправился от новости о том, что Пайпер пришла его проводить, что она плакала из-за того, что скучала по нему, когда к толпе неторопливо подошел пожилой мужчина с белой повязкой на голове.

Эйб? Человек, который вместе со своими сыновьями держал в городе хозяйственный магазин?

– Это я виноват, что Пайпер опоздала на причал, капитан. Она каждое утро провожала меня в музей, чтобы я мог почитать свою газету. Я уже не могу один подняться по лестнице. – Он дотронулся до своей повязки. – Я упал и ударился головой о тротуар. Пайпер пришлось остаться со мной, пока не приехал Тодд. Это заняло некоторое время, потому что он отвозил моего внука в школу.

– Она каждый день водила тебя в музей? – Голос Брендана звучал неестественно, словно гаечный ключ постоянно вкручивал болт ему в горло.

Она ничего не рассказывала об Эйбе. Только обмолвилась, что подцепила еще одного лучшего друга и что он для нее важен. Только это и сказала.

– Да, сэр. Она самая милая девушка, которую я когда-либо встречал. – Его глаза засветились улыбкой. – Если бы мои сыновья не были женаты, а она не влюбилась бы в нашего капитана, я бы занялся ролью свахи.

«Замолчи!» – почти закричал он. Крикнул бы, если бы его голосовые связки работали.

Он сейчас умрет. Уже умирает.

– Не то слово! – пропищала стоявшая позади толпы Опал. – Я целую вечность не выбиралась из своей квартиры, с тех пор как умер мой сын. Только за покупками или чуть-чуть пройтись. До тех пор, пока Пайпер не привела меня в порядок, а Ханна не показала мне, как пользоваться iTunes. Мои внучки вернули меня к жизни. – После этой страстной речи послышался ропот. – Что это за чушь насчет того, что Пайпер вернулась в Лос-Анджелес?

– Да! – рядом с Опал появилась девушка возраста Пайпер. – У нас же должен быть урок макияжа. На прошлой неделе она научила меня делать смоки айс[46], и два клиента на работе попросили мой номер. – Она поникла. – Мне нравится Пайпер. Она ведь на самом деле не уехала, верно?

– Увы! – крикнула Ханна. – Уехала. Может, и осталась бы, если бы вы, Вестпорт, пришли вовремя.

– Извини нас за это, – сказал Эйб, выглядя виноватым вместе со всеми вокруг него. – У побережья на нефтяной вышке случился пожар. Там работает молодой человек из города, бурильщик. Я думаю, все ждали новостей, чтобы убедиться, что с одним из наших все в порядке, прежде чем отправиться на вечеринку.

– Нам правда нужно было купить телевизор, – пробормотала Ханна.

Брендан сидел опустошенный, а ему являлось все больше и больше доказательств того, что Пайпер пускала корни. Тихо и осторожно, вероятно, просто чтобы проверить, сумеет ли она это сделать. Наверное, боялась, что у нее ничего не получится. Это было его дело – утешать ее, – а он все испортил.

Он потерял лучшее, что когда-либо с ним случалось.

Он все еще слышал ее слова в тот вечер, когда они сидели на скамейке с видом на гавань, через несколько мгновений после того, как вальсировала на поминальном ужине с подносом текилы.

С тех пор как мы приехали сюда, никогда не было так очевидно, что я не понимаю, что делаю. Я действительно хороша в том, чтобы ходить на вечеринки и фотографировать, и в этом нет ничего плохого. Но что, если это все? Что, если я умею только это?

И с этой неуверенностью за спиной она продолжала так или иначе общаться со всеми здесь присутствующими. Прокладывая себе путь в каждое сердце. Становясь незаменимой. Знала ли она вообще, насколько ей это удалось? Пайпер когда-то сказала, что Брендан – это Вестпорт, но теперь все было наоборот. Это место принадлежало ей.

Пожалуйста, не сомневайся во мне, Брендан. Только не ты. Верь мне. Хорошо?

Ни за что на свете он не мог позволить, чтобы это оказались последние слова, которые она ему сказала. С таким же успехом он мог бы лечь и умереть прямо здесь, потому что жить с этим он не сможет. И, ради бога, ни в коем случае ее последним воспоминанием о нем не станет то, что он уходит в море, а она остается в слезах на берегу.

Брендан выпрямился, распределив свой вес таким образом, чтобы суметь двигаться и ходить, не разрывая и без того разорванное сердце в груди.

– В том, что она уехала, виноват я. Ответственность лежит на мне. Она – моя. – Он осушил стакан. – И я ее верну.

Прекрасно понимая, что он может потерпеть неудачу, Брендан проигнорировал раздавшиеся громкие возгласы.

Он начал отворачиваться от бара, но Ханна махнула рукой, привлекая его внимание. Она вытащила из кармана телефон, нажала на экран и подтолкнула его к нему по стойке, которую Пайпер неделю шлифовала до совершенства, тщательно и сосредоточенно нанося лак.

Брендан посмотрел на экран и сглотнул. Там была Пайпер. Посылала воздушный поцелуй под словами «Триумфальное возвращение принцессы вечеринок», за которыми следовал адрес клуба в Лос-Анджелесе. Завтра, в девять вечера.

Цена билета – пятьсот долларов.

Люди готовы были заплатить пятьсот долларов только за то, чтобы оказаться в одном помещении с его девушкой, и он не мог их в этом винить. Он бы отдал все свои сбережения, чтобы оказаться рядом с ней. Господи, он так по ней скучал.

– Технически ей еще не позволено вернуться в Лос-Анджелес, иначе я бы посоветовала тебе сначала проверить наш дом. Она, вероятно, остановилась у Кирби, но у меня нет ее контактов. – Ханна кивнула на телефон. – Тебе придется ловить ее в клубе.

– Спасибо, – выдавил он, благодарный, что она не наказала его по заслугам. – Я бы пошел куда угодно.

– Я знаю. – Ханна сжала его руку на стойке бара. – Езжай и исправь все.

Брендан направился к двери, пульс стучал у него в ушах, но Мик встал у него на пути, не выпуская обратно на холод.

– Брендан, я… – Он склонил голову. – Когда найдешь ее, извинишься за меня? Я был не слишком добр к ней сегодня вечером.

Кинжал вонзился Брендану между глаз. Господи, с какой душевной болью пришлось столкнуться его Пайпер с тех пор, как он в субботу взошел на шхуну? Сначала ушел он, потом ее отчим отменил встречу. Никто не пришел на ее торжественное открытие – по крайней мере, она так думала. И теперь он узнал, что Мик, возможно, задел ее чувства?

Он сжал кулаки, борясь с яростным желанием что-нибудь сломать.

– Я боюсь даже спрашивать, что ты сказал ей, Мик, – прошептал он, прикрывая глаза.

– Я намекнул, что она не сможет заменить мне дочь, – сказал Мик тихим голосом, сожалея о каждом слове.

Брендан резко выдохнул, чаша его страданий переполнилась, опустошая его.

– Мик, – ответил он с вымученным спокойствием, – твоя дочь всегда будет занимать место в моем сердце. Но этим сердцем владеет Пайпер. Она приехала и забрала его у меня.

– Теперь я это понял.

– Хорошо. Я разберусь с этим.

Не в силах вымолвить больше ни слова, не в силах сделать ничего, кроме как добраться до нее, добраться любым способом, Брендан направился к своему пикапу и рванул прочь из Вестпорта.

Глава тридцать первая

Ох, она совершила огромную ошибку.

Огромную.

Пайпер сидела верхом на механическом единороге, готовясь к тому, чтобы ее подняли через люк на сцену. Кирби сунула ей в руку вычурную волшебную палочку принцессы, и Пайпер уставилась на предмет, сокрушаясь, что не может волшебным образом выбраться из этой ситуации.

Сотни людей над головой скандировали ее имя.

Их ноги топали по полу клуба, сотрясая потолок. За кулисами люди продолжали подходить к ней, делая без разрешения селфи, и Пайпер могла только догадываться, как потрясно выглядит она на каждом из них.

Это было именно то, чего она хотела всегда. Слава, признание, вечеринки в ее честь.

И все, чего она хотела сейчас, – это вернуться домой.

Только не в Бель-Эйр. Нет, она хотела оказаться на станции подзарядки. Там был ее дом.

Брендан был ее домом.

Пение становилось все громче вместе с топотом, и Кирби, визжа, танцевала вокруг Пайпер.

– Наслаждайся предвкушением, сучка! Как только они начнут играть твою песню, гидравлика медленно поднимет тебя вверх. Когда взмахнешь палочкой, осветитель сделает так, чтобы казалось, будто ты рассыпаешь вокруг себя волшебную пыль. Это выглядит так реалистично. Публика просто охренеет.

Ладно, ладно, это правда было довольно круто.

– Что за песня?

– «Девушки просто хотят веселиться», замиксованная с «Я секси, и я это знаю». Очевидно же.

– Ага. Очевидно.

Кирби обмахнула подмышки.

– Попробуй махать палочкой в ритм, поняла?

Пайпер сглотнула, глядя на свое платье от «Лулье». По обе стороны от единорога из-под подола выглядывали черные подвязки. Одевание было забавным развлечением, как и макияж, и профессиональная укладка волос, но… теперь, когда пришло время ее «триумфального» возвращения, она чувствовала себя немного… фальшиво.

Ее сердце было разбито вдребезги.

Она не хотела въезжать в клуб на гидравлическом единороге.

Не хотела, чтобы ее фотографировали и распространяли фото по всем социальным сетям. Ничего плохого не было в том, чтобы хорошо провести время. Или танцевать и одеваться так, как она предпочитала одеваться. Но когда она уехала в Вестпорт и никто из этих людей не позвонил, не написал и не поинтересовался последствиями вечеринки, которой они наслаждались, она вдруг поняла, насколько все это было фальшиво. Как быстро смолкали фанфары.

Когда пришло время появиться на сцене, ни одни аплодисменты не предназначались Пайпер. Настоящей Пайпер. Они чествовали то, что она создала успешный образ. И этот образ не значил ничего. Он был попросту не в счет. Она думала, что вернуться на сцену будет легко, что она просто погрузится в нее и будет наслаждаться, сбросит на время наваждение чувств. Но все, о чем она могла думать, это… кто будет завтра пить кофе с Опал? И кто проводит в музей Эйба?

Эти встречи заставляли ее чувствовать себя в миллион раз лучше, чем все кратковременные вспышки интернет-славы. Потому что она просто жила ими, этими реальными моментами, а не выдумывала их для развлечения других.

Преображать вместе с сестрой бар, стоять на палубе шхуны в объятиях любви всей ее жизни, пробегать вдоль туманной гавани, заводить друзей, которые, как оказалось, интересовались ею, а не тем, что она могла для них сделать, – лишь это имело значение.

Все это шоу было сплошной показухой, и участие в нем заставляло Пайпер чувствовать, что она себе изменяет. Как будто недооценивает себя.

Слава, к которой она всегда стремилась, наконец-то вернулась, но она ее не интересовала.

Пайпер, Пайпер, Пайпер.

Скандирование стало оглушительным, но она хотела услышать только один голос, произносящий ее имя. Почему она не осталась и не боролась за него? Что он сейчас делает?

– Брендан, – прошептала она. Страстное желание оказаться рядом с ним было таким сильным, что она чуть не согнулась пополам. – Прости, я скучаю по тебе. Мне очень жаль.

– Что? – прокричала Кирби, перекрывая шум. – Так, ты поднимаешься. Держись, сучка!

– Нет, подожди. – Пайпер вытерла влажные глаза. – Я хочу слезть. Пусти меня.

Кирби посмотрела на нее, как на сумасшедшую.

– Слишком поздно. Ты уже поднимаешься.

И она действительно двигалась. Намного быстрее, чем ожидала. Вот что называется легкий на подъем.

Пайпер вцепилась в синтетическую гриву и затаила дыхание, глядя, как над ней открывается выход на сцену. Проклятье. Проклятье. Пути назад не было. Она могла бы спрыгнуть, но в этих туфлях почти наверняка сломает лодыжку. И сломает эти роскошные каблуки от «Тома Форда», а это шло вразрез с ее религией.

Ее голова должна была вот-вот появиться на сцене.

Глубоко вздохнув, Пайпер села прямее и улыбнулась, помахивая обезумевшей толпе. Они сходили по ней с ума. Это было странное ощущение – висеть у них над головами, и ей оно не нравилось. Не хотелось сидеть, как идиотке, на этом единороге, в то время как сотни людей фотографировали ее на свои телефоны.

Я хочу вернуться домой. Я просто хочу вернуться домой.

Единорог наконец-то остановился. Отлично. Она уже искала ближайший выход. Но если она спрыгнет, она засветит свои прелести всему клубу. Не было иного способа остаться скромной, кроме как прикрыть пах гривой единорога и неловко сползти, что она и сделала, пока народ ломился к сцене. Она не просто чувствовала себя загнанным в ловушку животным. Она им и была. Выхода не было.

Пайпер повернулась, ища путь к отступлению – и тут увидела его.

Брендан? Нет, этого не может быть. Ее капитану не место в Лос-Анджелесе. Они были двумя сущностями, которые не могли существовать в одном и том же пространстве.

Она подняла руку, чтобы заслониться от мигающего стробоскопа, и… боже. Боже мой. Он действительно был там, возвышался на фут над толпой, бородатый, красивый, спокойный, сама соль земли. Они встретились взглядами, и он медленно стянул шапочку с головы, прижимая ее к груди почти почтительным движением – и выражение его лица было ужасной смесью печали и восхищения. Нет. Она должна добраться до него. Быть так близко и не быть в его объятиях оказалось настоящей пыткой. Он тут. Он тут.

– Брендан! – крикнула Пайпер, и ее голос потонул в шуме.

Но она видела, как шевелятся его губы. Знала, что он отозвался.

Не в силах больше быть так далеко от него, она спрыгнула со сцены и начала проталкиваться сквозь плотную толпу, молясь, что движется в нужном направлении, потому что больше не могла его видеть, ослепленная мигающими огнями и телефонами перед лицом.

– Брендан!

Ладони хватали ее, не давая возможности пошевелиться. Руки незнакомцев обвивались вокруг шеи, притягивая ее для селфи, горячее дыхание скользило по декольте, плечам. Нет, нет, нет. Она хотела только одного прикосновения. Одного идеального мужского прикосновения.

– Пайпер!

Она услышала его глубокий, полный паники голос и закружилась в калейдоскопе цветов и вспышек, сбивающих с толку. Слезы катились по ее лицу, но она не остановилась, продолжая проталкиваться сквозь толпу.

– Брендан!

Перед ней появился Адриан, на мгновение отвлекая Пайпер от ее бега по лабиринту, потому что все это было так абсурдно. Она пыталась добраться до самого удивительно реального человека на земле, а этот фальшивый, вредный ребенок-мужчина преграждал ей путь. Кем он себя возомнил?

– Привет, Пайпер. Я надеялся, что наткнусь на тебя! – прокричал Адриан, перекрикивая музыку. – Выглядишь чертовски потрясающе. Нам нужно выпить…

Брендан навис над ее бывшим парнем и, не колеблясь, отшвырнул его в сторону, отправил его в полет, как надоедливого муравья. Пайпер, не теряя времени, бросилась на станцию подзарядки. Чувство правильности происходящего овладело ею за долю секунды, вернув ее самой себе. Обратно на землю. Брендан поднял ее, обхватив руками так крепко, как только мог, и она растаяла в его объятиях, как масло. Ее ноги обвились вокруг его бедер, она уткнулась лицом в его шею и зарыдала, как ребенок.

– Брендан. Брендан.

– Я с тобой. Я здесь. – Он яростно целовал ее лицо, волосы, висок. – Останемся или уйдем, детка? Что тебе нужно?

– Уйдем, пожалуйста. Пожалуйста. Вытащи меня отсюда.

Пайпер почувствовала, как на лице Брендана отразилось удивление – удивление от того, что она хотела уйти? – за которым последовало напряжение мышц. Одна рука обхватила ее затылок, защищая, а затем он двинулся сквозь толпу, приказывая людям убираться с его пути, и она была уверена, что никогда в жизни не чувствовала себя в большей безопасности. Она вдыхала аромат его одеколона и вцепилась в его плечи, уверенная в своем абсолютном доверии к этому мужчине. Он пришел. После всего он пришел.

Мгновение спустя они уже были на улице, но Брендан не переставал двигаться. Он пронес Пайпер мимо шеренги зевак, продолжая идти, пока басы не стихли, и вокруг них воцарилась относительная тишина. И только тогда он остановился, но не отпустил ее. Подвел ее к двери банка и раскачивал из стороны в сторону, держа в руках, как в тисках.

– Прости, детка, – прошептал он ей в лоб. – Мне так чертовски жаль. Я не должен был уходить. Не должен был уходить и заставлять тебя плакать. Пожалуйста, прости меня.

Пайпер икнула ему в шею и кивнула; в этот момент она простила бы ему все, что угодно, если бы он просто остался. Но прежде чем она успела что-либо сказать, он продолжил:

– Я действительно верю тебе, Пайпер. Никогда больше не буду сомневаться в тебе. Ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем то, что я тебе дал, и с моей стороны было неправильно, очень неправильно злиться на тебя за то, что ты защищаешь себя. Ты и так уже так много дала мне. Ты так много даешь всем и всему, к чему прикасаешься, ты невероятная гребаная девчонка, и я люблю тебя. Больше, чем любой чертов океан, ты меня слышишь? Я люблю тебя, и с каждой минутой я влюбляюсь все сильнее, так что, детка, пожалуйста, перестань плакать. Ты там была такой красивой. Боже, ты была такой красивой, а я не мог до тебя дотянуться.

Его слова заставили ее почувствовать, будто она воспаряет. Это были слова истинного Брендана в своей честности, глубине, грубости и смирении. И они звучали для нее.

Как полностью он отдал себя ей, этот мужчина.

Как всецело она хотела отдать себя взамен.

– Я тоже люблю тебя, – прошептала она дрожащим голосом, целуя его шею, рот, глубоко втягивая твердые, гостеприимные губы. – Я тоже тебя люблю. Я люблю тебя. Я не хотела там быть. Я хотела быть только с тобой, Брендан. Я так сильно хотела услышать твой голос.

– Тогда я буду говорить, пока у меня не сорвется голос, – прохрипел он, прижимаясь губами к ее губам, дыша ей в рот и принимая в ответ ее дыхание. – Я буду любить тебя, пока у меня не разорвется сердце. Я буду твоим мужчиной тысячу лет. Дольше, если мне позволят. – Издав жалобный возглас, он поцелуями смахнул слезы с ее щек. – Я столько натворил, Пайпер. Позволил своему страху потерять тебя, встать между нами. Он ослепил меня. – Он отстранился, подождал, пока она посмотрит на него. – Если тебе, чтобы быть счастливой, нужно быть в Лос-Анджелесе, мы все для этого сделаем. Я могу уезжать на север на сезон ловли крабов, а остаток года швартовать новую шхуну поближе к Лос-Анджелесу. Если ты примешь меня обратно, мы так и сделаем. Я не позволю нам потерпеть неудачу. Просто позволь мне любить тебя вечно.

«Если ты примешь меня обратно…» Она выдохнула свое недоверие, его словам потребовалось мгновение, чтобы она по-настоящему их осознала. О, вау. Вау. Ее колени задрожали вокруг его бедер, любовь поднималась и заполняла каждую частичку, которая дала трещину за последние три дня.

– Ты бы сделал это, правда? Изменил бы всю свою жизнь ради меня?

– Для меня это было бы честью. Просто скажи.

– Б-брендан, – ее грудь болела так сильно, что она почти не могла говорить, – когда я влюбилась в тебя, я одновременно влюбилась в Вестпорт. Это мой дом. Наш дом. И я не хочу быть где-то еще. Я поняла это, как только попала сюда этим вечером. Все было не так. Без тебя все не так.

– Пайпер, – прохрипел он, ища ее губы, – скажи, что ты снова моя. Скажи мне это ясно. Мне нужно, чтобы ты внесла ясность. Я был чертовски несчастен, думая, что навсегда потерял тебя.

– Я твоя. Конечно, я твоя. Прости, что я уехала. Прости, что сомневалась…

Он заставил ее замолчать, крепко сжав губы, его тело вздымалось от облегчения.

– Слава богу, – хрипло сказал он. – И нет. Ты не сделала ничего плохого. Ничего. – Его большой палец коснулся основания ее позвоночника, его тело раскачивало ее из стороны в сторону. – Теперь все будет хорошо. Мы нашли дорогу назад. Я вернул тебя и больше никогда не отпущу.

Она прильнула к нему.

– Обещаешь?

– Я буду давать это обещание каждый божий день.

На ее лице расцвела блаженная улыбка.

– Я попробую еще раз с «Кросс и дочери». В следующий раз на причале я буду жестче. Я смогу…

– О боже, нет. Пайпер. – Он наклонил голову, чтобы установить зрительный контакт, его темные брови сошлись вместе. – Во-первых, тебе не нужно быть жесткой. Не все время. Я не знаю, кто решил, что моя идеальная, добрая, милая, невероятная девушка должна соответствовать какому-то чертову образцу, ты не должна. Просто будь Пайпер, хорошо? Той, в которую я влюблен. Единственной женщиной, которая была создана для меня. Плачь, если хочешь плакать. Танцуй, если хочешь танцевать. Черт, кричи на меня, если тебе нужно. Никто не может указывать тебе, как себя вести или что чувствовать, когда я ухожу. Никто. И, детка… – Он издал смешок. – Когда я добрался до бара, он был набит битком. Всем все понравилось. Просто в Вестпорте люди живут в ином темпе. Не все придерживаются строгого графика, как я.

– Подожди. Действительно? Он был полон? – Она ахнула. – О нет. Ханна…

– Все в порядке. Фокс бросился на помощь. И она помогла мне найти тебя этим вечером.

– О! О! Я так рада. – Счастье забурлило в ее груди, и она коротко рассмеялась. – Тогда нам лучше вернуться домой. Похоже, мне нужно управлять баром.

Брендан целовал ее с тщательной нежностью, которая быстро начала обжигать. Ее хриплый стон встретился с его настойчивым рычанием, их языки глубоко переплелись, его рука скользнула вниз, чтобы погладить ее ягодицы.

– Можно поехать домой сегодня вечером, – пророкотал он, наклоняя бедра, чтобы она могла почувствовать твердый бугор его желания. – Или можно пройти через улицу в мой номер и подумать о том, чтобы вернуться утром.

У нее вырвался вздох.

– Почему мы еще не там?

– Дай мне минуту. – Он пошел по тихой аллее, шаг перерос в трусцу. По пути он толкал и тормошил ее, заставляя смеяться. Ее смех звенел на окутанной ночной дымкой улице, а затем раздался счастливый визг, когда он перекинул ее через свое широкое рыбацкое плечо.

– Итак, – сказал он, когда они были на полпути через вестибюль отеля, шокировав всех на своем пути, – мы что, не будем говорить о механическом единороге?

– Я люблю тебя, – выдохнула она сквозь слезы радости. – Очень.

– Ах, Пайпер, – его голос дрожал от волнения, – я тоже тебя люблю.

Эпилог

Неделю спустя

Это был печальный день.

Это был счастливый день.

Брендан возвращался домой с рыбалки, а Ханна возвращалась в Лос-Анджелес.

Пайпер села на кровати и сняла маску с глаз, удивляясь – уже не в первый раз – тому, как сильно изменилась комната. Перед отъездом из Лос-Анджелеса Брендан отвез ее в Бель-Эйр, чтобы навестить Морин и Дэниела. И в какой-то момент их визита Брендан исчез.

Она нашла его наверху в своей комнате: он собирал ее вещи.

Не только одежду, хотя ей было приятно получить назад весь гардероб. Но и ее безделушки. Ее духи, покрывала, шкафчик для обуви и модные шарфы. И как только они вернулись домой в Вестпорт – хорошо, хорошо, после бурного, потного секса на диване в гостиной, – он отнес вещи наверх и сделал комнату… ее.

Ее супермужественный капитан теперь спал под розовым одеялом. Его лосьон после бритья был зажат между флаконами с лаком для ногтей и губной помадой, и он не мог казаться более счастливым из-за этого женского беспорядка.

До его поездки они официально жили вместе всего несколько дней, но это были лучшие дни в ее жизни. Смотреть, как Брендан чистит зубы в одном полотенце, обернутом вокруг талии, чувствовать на себе его взгляд, когда она работает барменом, блинчики в постели, секс в душе, совместное садоводство на заднем дворе, секс в душе. И самое лучшее – его обещание, которое он шептал ей на ухо каждые утро и вечер, что он никогда, никогда больше не отпустит ее.

Пайпер откинулась на подушки и мечтательно вздохнула. Он вернется в Грейс-Харбор всего через несколько часов, и она не могла дождаться, чтобы рассказать ему обо всем, что произошло в «Кросс и дочери» с тех пор, как он уехал. Не могла дождаться, когда почувствует запах соленой воды на своей коже и даже продолжит их разговор о том, что когда-нибудь у них будутдети.

Он не забыл, как Пайпер пыталась поднять эту тему в ночь их ссоры. Они пытались обсудить это четыре раза с тех пор, как вернулись домой, но, как только произносилось слово «беременность», Пайпер оказывалась на спине, а Брендан надвигался на нее, как товарный поезд.

Так что… не то чтобы она жаловалась.

Обмахивая лицо веером, Пайпер вылезла из постели. Отправилась на утреннюю пробежку и проводила Эйба в музей. Когда она час спустя вернулась домой, Ханна как раз застегивала молнию на упакованном чемодане, и желудок Пайпер совершил неприятное сальто.

– Я буду скучать по тебе, – прошептала Пайпер, прислонившись плечом к дверному косяку.

Ханна повернулась и опустилась на край кровати.

– Я буду скучать по тебе еще больше.

Пайпер покачала головой:

– Ты знаешь… ты моя лучшая подруга.

Сестра, казалось, была застигнута врасплох и лишь отрывисто кивнула.

– А ты – моя. Ты тоже всегда была моей лучшей подругой, Пайпс.

– Если бы ты не поехала… – Пайпер повела вокруг рукой. – Ничего этого не случилось бы. Я бы не разобралась во всем этом сама.

– Разобралась бы.

Пайпер быстро заморгала, чтобы сдержать слезы.

– Готова ехать в аэропорт?

Ханна кивнула и, поцеловав на прощание проигрыватель «Пионер», покатила чемодан к передней части дома. Пайпер открыла дверь, чтобы пропустить сестру, и нахмурилась, когда Ханна резко остановилась.

– Что это?

– Что – что?

Пайпер проследила за направлением взгляда сестры и обнаружила квадратный коричневый сверток, прислоненный к крыльцу. Его определенно там не было, когда она вернулась с пробежки. Она наклонилась и подняла его, изучила этикетку и передала коробку сестре.

– Это тебе.

Отпустив ручку чемодана, Ханна открыла картонку, обнаружив завернутую в целлофан пластинку.

– Это… ох. – У нее перехватило горло. – Это тот альбом «Флитвуд Мэк». Тот, который говорил со мной на выставке. – Она попыталась рассмеяться, но смех вышел сдавленным. – Фокс, должно быть, отыскал его.

Пайпер тихо присвистнула.

Ханна продолжала смотреть на альбом.

– Это так… дружелюбно с его стороны.

Это было определенно чем-то. И Пайпер не была уверена, что «дружелюбно» было правильным словом.

Прошло несколько мгновений, и Пайпер потянулась, чтобы заправить прядь волос за ухо сестры.

– Готова ехать? – тихо спросила она.

– Эм… – Ханна заметно встряхнулась. – Да. Да, конечно. Пошли.

Пару часов спустя Пайпер стояла на причале и смотрела, как приближается «Делла Рэй», ее пульс бился все быстрее и быстрее по мере того, как приближалась шхуна. Белый след простирался вокруг судна, как колышущиеся крылья. Близкие люди команды, матери и отцы, стояли вокруг, потягивая кофе в прохладную осеннюю погоду, размышляя о результатах рейса. Они были добры к Пайпер, но что более важно, она училась быть доброй сама к себе.

Училась любить себя такой, какая есть.

Иногда она была легкомысленной и глупой, иногда – решительной и упрямой. Когда она злилась, она бушевала. Когда ей было грустно, она плакала.

И когда она была счастлива, как сейчас, она распахивала объятия и бежала прямо к главному источнику своего счастья, позволяя ему привлечь ее к себе…

Благодарности

Эта книга спасла мою психику во время Великого карантина 2020 года, и она всегда будет занимать особое место в моем сердце. Когда жизнь становилась совершенно невыносимой, я закрывала дверь своего кабинета и переносилась в Вестпорт, чтобы помочь двум людям влюбиться – и я очень за это благодарна. Я не смогла бы написать эту книгу без моего мужа Патрика, который месяцами кряду занимал растерянную девятилетнюю девочку, лишенную посещения школы и ощущения нормальной жизни.

Спасибо также моим друзьям – Нише, Бонни, Патриции, Мишель, Джен и Джилл, – которые поддерживали мой дух с помощью сообщений или визитов с соблюдением социальной дистанции, когда я перекрикивалась с ними, стоя на крыльце в пижаме. Спасибо героине Алексис Роуз из «Шиттс Крик»[47], в которую я так безумно влюбилась, что пожелала ей счастья через Пайпер. Спасибо всем медицинским работникам и врачам, которые неустанно трудились, рискуя своим здоровьем, в течение 2020 года и далее. Вы – герои. Как всегда, благодарю своего фантастического редактора Николь Фишер, моего агента Лору Брэдфорд и, конечно же, читателей, которые продолжают читать мои истории. Я дорожу каждым из вас.

Примечания

1

Шерсть «акулья кожа» – мягкая, гладкая шерстяная ткань, имеющая визуально текстурированный внешний вид и легкий блеск, который, как говорят, напоминает кожу акулы.

2

Шопард (Chopard) – швейцарский производитель часов и ювелирных украшений премиум-класса.

3

Мелроуз (Мелроуз-авеню) – место для шопинга, ресторанов и развлечений в Лос-Анджелесе между Беверли-Хиллз и Западным Голливудом.

4

Занакс – успокоительное.

5

Très mature – очень зрело (фр.).

6

Харви Левин – журналист, основатель крупного американского таблоида TMZ.

7

Уилшир (бульвар Уилшир) – одна из главных улиц Лос-Анджелеса.

8

Коачелла – одноименный фестиваль музыки и искусств в долине Коачелла, также известный как Коачелла-фест или просто Коачелла – трехдневный музыкальный фестиваль, проводимый компанией Goldenvoice в городе Индио, штат Калифорния.

9

«Канди Краш» – бесплатная игра-головоломка для соцсетей.

10

Куриные бои – игра, также известная как «войны на плечах», в которую часто играют на озере или в бассейне. Один из членов команды сидит на плечах своего товарища по команде или верхом на спине. Цель игры – опрокинуть противника в воду.

11

Конга-лайн – танец, созданный на основе одноименного кубинского карнавального танца, который стал популярным в США в 1930-х и 1950-х годах. Танцоры образуют длинную извилистую линию, которая обычно превращается в круг.

12

REO Speedwagon – американская рок-группа, сформированная в 1967 году Нилом Даути и Аланом Грацером.

13

Специалист по поиску натуры, или локейшен-скаут – тот, кто подыскивает подходящие локации для съемок.

14

Yelp – веб-сайт для поиска услуг на местном рынке, например ресторанов или парикмахерских.

15

Маринара – итальянский соус, приготовляемый из томатов, чеснока, пряных трав и лука.

16

Гранж – в переводе с английского языка означает нечто отвратительное, отталкивающее, а с французского – гумно, сарай. Главная особенность интерьера в стиле гранж – отсутствие отделки, грубая кирпичная или каменная кладка, деревянные балки, подчеркнутая противоположность гламуру.

17

Клоэ́ – французский дом моды, специализирующийся на выпуске одежды прет-а-порте, аксессуаров и парфюмерии.

18

Coq au vin (петух в вине) (фр.) – классическое блюдо французской кухни из курятины.

19

Джада (Джада Памела Де Лаурентис-Томпсон) – итальяно-американский шеф-повар, писательница, журналистка и телеведущая.

20

Фокс – «лис» (англ.).

21

Radiohead – британская рок-группа из Оксфордшира.

22

«Электроника для мам и пап» – сеть магазинов бытовой техники в США.

23

«Бальман» – французский дом высокой моды, основанный модельером Пьером Бальменом в Париже в 1945 году.

24

Деятельность социальной сети «Инстраграм» запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности. (Здесь и далее прим. ред.)

25

Mumford & Sons – фолк-рок-группа из Лондона, основанная в конце 2007 года.

26

Purple Rain – южнокорейская рок-группа, сформированная на шоу талантов Superband на канале JTBC в 2019 году.

27

HBO – американская кабельная и спутниковая телевизионная сеть.

28

Кресло адирондак – кресло для отдыха на открытом воздухе с широкими подлокотниками, высокой реечной спинкой и сиденьем, которое спереди выше, чем сзади.

29

Фо Хок (англ. Faux Hawk – искусственный ястреб) – модель стрижки.

30

Вид церковного наказания для мирян в христианской церкви; имеет значение нравственно-исправительной меры.

31

Джинсы Трифекта – мужские джинсы типа карго.

32

Splenda – искусственный подсластитель с нулевой калорийностью.

33

Александр Ван – американский дизайнер одежды.

34

Уидби – крупнейший остров в составе округа Айленд, США.

35

Идиома «Drop the other shoe» означает ожидать какого-то неизбежного события.

36

Нил Янг – канадский певец и автор песен, гитарист, режиссер.

37

Marshalls – сеть американских универмагов.

38

За все время существования грампластинок использовались следующие скорости вращения – 16, 78, 33 1/3 и 45 оборотов в минуту. Сегодня в ходу остались два варианта – 33 1/3 оборота для долгоиграющих пластинок LP и 45 оборотов для синглов.

39

Спринклерная система – одна из самых распространенных систем пожаротушения.

40

Burberry – британская компания, производитель одежды, аксессуаров и парфюмерии.

41

«Настоящая женщина» (Natural Woman) – песня группы Aretha Franklin.

42

«Флитвуд Мэк» (Fleetwood Mac) – известная британо-американская рок-группа, популярная с 1967 года.

43

Моник Лулье (Monique Lhuillier) – известный на весь мир бренд свадебных платьев, аксессуаров, обуви, ювелирных украшений.

44

IPA (Indian Pale Ale, индийский светлый эль, АйПиЭй, или просто ИПА) – один из самых популярных сортов пива в США и Великобритании.

45

Том Форд (Томас Карлайл Форд) – дизайнер, американский дизайнер и кинорежиссер. Получил широкую известность во время работы в доме моды Gucci.

46

Смоки айс («дымчатый макияж») – вид макияжа с использованием преимущественно черных и серых оттенков теней, нанесенных и растушеванных так, что кажется, будто глаз окутывает дымка.

47

«Шиттс Крик» – канадский телевизионный ситком.

Content

Тесса Бейли
Что случилось этим летом

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Эпилог

Благодарности

Примечания