Ханьда Линь

Сборник китайских исторических рассказов

Том 3. Истории периода династии Западная Хань

Издание 1962 года

«Слово редактора»

(выдержки)

У Китая история письменных источников длиннее, чем у любой другой страны, и в ней больше содержательных и интересных исторических рассказов, чем в любой другой стране. Мы планируем издать «Сборник исторических рассказов Китая», который будет содержать рассказы от древних времен до наших дней: по одному для каждой эпохи, в общей сложности десять изданий. В этом сборнике рассказов, вероятно, упомянуты все важные события и деятели в китайской истории. Однако есть некоторые события и персонажи, хоть не слишком важные в истории, но очень интересные, которые могут быть использованы как модель для современных людей. О них часто рассказывают, часто поется на сцене, они также часто упоминаются в статьях. Этот сборник также должен содержать как можно больше таких историй. Конечно, одна история сама по себе не сможет отразить общий облик каждой эпохи. Я только надеюсь, что юные друзья смогут прочитать эти истории и составить общее впечатление о различных эпохах в истории Китая. Тогда при изучении истории вам будет намного легче и удобнее.

Автор приложил немало усилий, чтобы подобрать эти истории. При написании этих рассказов особое внимание уделялось использованию китайского языка на основе пекинского диалекта, чтобы их было легко читать и слушать, как если бы кто-то рассказывал историю. В то время, когда в рассказе упоминались топонимы, большинство соответствующих им современных топонимов аннотировалось в скобках после топонима. Большинство сложных слов, упомянутых в рассказе, отмечено произношением, некоторые не являются трудными словами, но произношение в древности было другим, поэтому произношение также было отмечено.

Редакция

Январь 1962 года

Издание 1978 года

«Послесловие»

(выдержки)

Китай имеет долгую, хорошо написанную историю, и у него есть много интересных исторических рассказов. В 1961 году мы планировали издать набор «Сборников исторических рассказов Китая» для наших юных друзей: с древних времен до наших дней, по одному для каждой эпохи, в общей сложности десять изданий. Мы попросили господина Линь Ханьда написать этот сборник рассказов. Он согласился и последовательно написал «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств», «Истории династии Западная Хань» и «Истории династии Восточная Хань». Первые три были опубликованы в то время. Только после начала «культурной революции» работа остановилась.

Теперь мы решили переиздать «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств», «Истории династии Западная Хань» и опубликовать «Истории династии Восточная Хань». Потому что, с одной стороны, эти исторические рассказы в целом приветствовались молодыми друзьями, указывая на то, что наш первоначальный план соответствует требованиям каждого. С другой стороны, возвращение многих исторических рассказов в их первоначальный вид может помочь молодым друзьям разглядеть и разоблачить зловещие намерения «Банды четырех» исказить и фальсифицировать историю. Господин Линь Ханьда скончался, поэтому этот набор книг можно издать только в четырех экземплярах, и они в основном будут опубликованы в том виде, в каком он написал их перед смертью.

Редакция

Июль 1978 года

Издание 1981 года

«Истории Троецарствия»

Послесловие

После публикации «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств», «Истории династии Западная Хань» и «Истории династии Восточная Хань», написанных господином Линь Ханьда, они были одобрены большинством читателей. Многие люди писали в издательство в надежде, что этот «Сборник исторических рассказов Китая» будет продолжать издаваться. С этой целью издательство попросило нас систематизировать и сократить эту «Историю Троецарствия» на основе рукописи (почти 500 000 слов) «Истории Троецарствия», написанной господином Линь Ханьда при его жизни.

Чтобы сюжетные линии этой книги соответствовали историческим фактам, мы внесли изменения и дополнения в некоторые места в процессе сокращения. Тем не менее, основное содержание и основной стиль книги по-прежнему основаны на оригинальной рукописи господина Линя. Поэтому господин Линь по-прежнему является главным автором этой книги. В процессе написания этой книги мы получили восторженную поддержку товарища Се Лилинь, жены господина Линя. Товарищ Цзя Янь, который был секретарем господина Линя, переработал текст этой книги. Мы здесь для того, чтобы выразить нашу благодарность.

Бянь Цзиши

Ноябрь 1980 года

Отрывок о неразрывной связи с тем, чтобы продолжать писать и редактировать «Сборник исторических рассказов Китая»

Сюэ Ган

Ранней весной 1978 года я приехал на работу в детское издательство Китая. На этот раз это был перевод по работе, когда сам являешься без приглашения, да к тому же «не в ту дверь». В то время я хотел пойти в журнал «молодежное издательство Китая», но не знал, что молодежное и детское издательства были одной компанией. Я не знал внутренней истории до дня отчетности, когда отдел кадров сказал мне договориться о том, чтобы пойти в детское издательство. До этого я мало что знал о детских книгах и особо не интересовался ими. Я помню, что в первый день, когда я пошел работать в детское издательство, со мной встретился руководитель, и я прямо высказал свои мысли, надеясь получить возможность перевестись в молодежное издательство. Я не ожидал, что на этот раз, войдя в двери детского издательства, я не сдвинусь с места и проработаю тут более 20 лет. Наоборот, именно в процессе у меня появился интерес к детским книгам. Оглядываясь назад, я понимаю, что первое, что побудило меня посвятить себя этой карьере, — это «Сборник исторических рассказов Китая».

Вскоре после моего прихода в издательство директор редакции поручил мне отредактировать и переиздать «Сборник исторических рассказов Китая». В то время было принято решение сделать две вещи: во-первых, отредактировать и переиздать «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств» и «Истории династии Западная Хань»; во-вторых, отредактировать и обработать неопубликованную, но уже написанную «Истории династии Восточная Хань».

По словам руководителя, «Сборник исторических рассказов Китая» представлял набор книг, задуманных и организованных издательством в начале 1960-х годов так, чтобы для каждой эпохи была написана одна книга. Автором был выбран господин Линь Ханьда, который хорошо писал популярные книги. Господин Линь некогда написал «Новый сборник рассказов о династии Восточная Чжоу», а позже — «Новый сборник рассказов о фронте и тыле династии Хань», которые стали очень популярными. После приглашения он быстро написал и опубликовал «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств» и «Истории династии Западная Хань». «Истории династии Восточная Хань» также была завершена, но из-за «культурной революции» она не была опубликована. В то же время господин Линь также написал более короткую книгу «Все пять тысяч лет», которую так и не закончил.

Эти исторические рассказы, опубликованные детским издательством, являются одними из лучших работ господина Линя, демонстрируя его уникальный стиль письма. Он пытался писать на мандаринском языке, сочиняя исторические рассказы, так что эти книги являются одновременно исторической и китайской литературой. Китай имеет долгую и глубокую историю, и такое количество персонажей и событий трудно совместить и написать о них. Господин Линь использовал метод бисероплетения шелковыми нитями, чтобы связать историю персонажей, сосредоточив внимание на ключевых моментах, не прерывая, связывая верх и низ, интегрируя большие истории с маленькими. Существует также литературный стиль с «пекинским колоритом», с очень небольшим количеством прилагательных и трафаретных слов, подобных даосизму, что притягивает читателя — увлекательный и неизбежный результат этого сборника.

Когда я учился в средней школе, я читал «Новую историю восточных королевств Чжоу», а также «Истории Весны и Осени», и у меня осталось хорошее впечатление. Теперь, когда я могу отредактировать ее сам, я, естественно, чувствую тепло. После тщательного изучения методов написания этих книг я быстро «вошел в роль». Помимо некоторой текстовой обработки первых трех книг, согласно тогдашнему плану доработки, подражая почерку господина Линя, написал произведение «Кругосветное путешествие» на замену «Встрече долины» в «Истории Весны и Осени». На практике я предварительно усвоил его способ построения рассказов, овладел его языковыми особенностями и некоторыми привычками употребления слов и предложений. Господин Линь написал статью об использовании языка, которую я тоже внимательно прочитал.

После редактирования трех книг — «Весна и Осень», «Сражающиеся царства» и «Династия Западная Хань» — я приступил к редактированию и обработке «Истории династии Восточная Хань». Посмертная работа господина Линя была написана в разгар «культурной революции». Из-за политической ситуации того времени она не была такой утонченной, как первые три. Отобранные рассказы были недостаточно богатыми, а язык относительно пресным. У меня появились опасения, я озадачился: как поступить? Посоветовавшись с господином Е Чжишанем и другими, я отредактировал некоторые тексты, которые только объясняли исторические факты без сюжета, и упорядочил метод аранжировки и стиль языка в соответствии с предыдущими книгами. После обработки рукописи рассказ стал легко читаться. Господин Е и руководители были очень довольны.

В процессе редактирования и обработки этих книг у меня, естественно, возникло желание посетить дом господина Линя. В то время его супруга, госпожа Линь Се Лилинь, жила в переулке Сантьяо в доме № 29, Пикай Хутонг, Сичэн. Когда я впервые подошел к двери, хотя госпожа Линь была в плохом состоянии и у нее были проблемы со зрением, она приняла меня очень тепло. С тех пор я общаюсь с семьей Линь уже более 30 лет. Госпожа Линь показала мне дневник и другие вещи господина Линя, и я узнал больше о почтенном учителе.

Господин Линь Ханьда родился в 1900 году в Нинбо, провинция Чжэцзян. В раннем возрасте, совмещая учебу с работой, он окончил университет. Съездил в Америку на учебу, где получил степень доктора. Вернувшись в Шанхай, он стал профессором университета. Во время преподавания он изучал лингвистику и реформу китайских иероглифов, а также писал популярные книги. Он говорил на диалекте Нинбо, но аутентичный пекинский язык в его произведениях показывает глубину его мастерства. В 1945 году он участвовал в организации Китайской ассоциации содействия демократии и был одним из основателей демократии. В 1954 году он был назначен заместителем министра образования и членом Комитета по реформе письма. В 1957 году он был назван «правым». С тех пор он посвятил себя писательству, уделяя особое внимание популярным историческим чтениям. К сожалению, из-за «культурной революции» три серии книг, которые он планировал написать (отредактированная серия, серия рассказов и «Все пять тысяч лет»), не были закончены. В 1972 году премьер-министр Чжоу Эньлай попросил его отредактировать перевод. Он тщательно редактировал английские оригиналы и часто работал до поздней ночи. На второй день после завершения редактирования он перенес сердечный приступ и трагически скончался.

От госпожи Линь я узнал, что редактор детского издательства Шанхая уже был здесь и забрал рукопись господина Линя «Новое издание Истории Троецарствия» (500 000 слов) и начало рукописи «Все пять тысяч лет» (чтобы впоследствии попросить кого-нибудь дописать его). И когда я увидел еще одну рукопись «Нового издания Истории Троецарствия» у госпожи Линь, у меня тоже возникла идея: сократить и адаптировать ее в соответствии с объемом первых четырех книг «Сборника исторических рассказов Китая», а затем опубликовать «Истории Троецарствия». Вернувшись, я доложил об этом руководителю и получил немедленную поддержку. С согласия госпожи Линь я забрал оригинальную рукопись с собой.

Тема была определена, но кто будет писать? Первый, кто пришел мне на ум, это Цзя Юань, который раньше был секретарем Линь Ханьды. По словам госпожи Линь, Цзя Юань помогал Линь Ханьда просматривать рукописи во время его пребывания на посту секретаря в 1950-х годах и был хорошо знаком с его языковым стилем. Я нашел Цзя Юаня, который работал за границей и возвращался в Пекин, чтобы навестить родственников. Господин Цзя — искренний и полный энтузиазма человек. Узнав о моей ситуации и идеях, он сказал, что, хотя у него есть прочная письменная база, он не знаком с историей и слишком стар, чтобы взяться за писательскую работу. Он ободряющее сказал мне: «Только вы способны взяться за это дело, а я могу помочь вам проверить написанное». Его идея совпала с идеей моего начальства, которое также предложило мне самому написать книгу. В то время я без колебаний согласился и вскоре начал придумывать основу, неоднократно перечитывал рукопись, чтобы выбрать сюжеты, и читал исторические книги, чтобы исправить исторические факты. Главное — овладеть манерой речи и особенностями языка. Три месяца спустя я написал рукопись, которая прошла окончательную проверку и рецензирование у господина Цзя Юаня и была опубликована в апреле 1981 года.

Публикация «Истории Троецарствия» полностью отразила творчество Линь Ханьды. Госпожа Линь была довольна качеством книги и подумала, что «это действительно Ханьды». Цзя Юань также сказал мне, что, когда он читал книгу, он чувствовал то же самое, что и при прочтении рукописи господина Линя. Благодаря этим книгам со мной познакомились и коллеги из молодежного издательства Китая. Прочитав книгу, многие люди говорили мне: «Очень нравится», «Очень удачно» и даже называли меня «маленьким Линь Ханьда». В то же время это также давало надежду на продолжение «Сборника исторических рассказов Китая». Некоторые руководители и старые редакторы предложили мне взять на себя ответственность за продолжение этой книги.

Честно говоря, причина, по которой я хорошо справляюсь с этими вещами, заключается в том, что я получил литературное образование и с детства любил историю. Я начал читать древние письмена с четвертого класса начальной школы. Когда я не был вовлечен в «культурную революцию», я сам читал курсы «Всеобщая история Китая» и «Всеобщая история мира». Кроме того, я часто смотрю Пекинскую оперу и слушаю Куньцю, и я лучше знаком с общим обликом истории, поэтому могу писать спокойно и отличать подлинность от лжи. Во-вторых, я вырос в Пекине и имею практический опыт владения пекинским диалектом, который легко интегрируется с языковым стилем Линь Ханьды. Третье — у меня есть длительный опыт работы и писательская практика, а также отсутствие страха писать большие статьи и большие работы. В-четвертых, я обладаю умением входить куда угодно и выходить оттуда, умением отступать и привычкой открывать и осваивать внутренние закономерности.

В начале 1982 года тогдашнее Государственное издательское бюро организовало Национальную детскую книжную премию. «История Троецарствия» издательства Чжуншао была удостоена первой премии как выдающаяся литература, а книга «Все пять тысяч лет» издательства «Шаншао» была удостоена награды за выдающиеся достижения. Говоря об этих двух книгах, господин Линь Мохан, председатель жюри, сказал: «Я читал обе книги. „История Троецарствия“ издательства „Чжуншао“ представляет собой оригинальный и уникальный стиль произведений Линь Ханьда и должна получить первый приз». Когда Линь Мохан увидел меня и услышал, что мне не платят за то, что я пишу, он от метил: «Это хорошо, очень щедро». И примером Энгельса, который продолжил писать «Капитал» Маркса, он воодушевил меня продолжать.

Чтобы удовлетворить потребности читателей, мы собрали и опубликовали эти пять книг в 1983 году. После 1987 года мы собрали и переиздали их, назвав книгу «Сборник исторических рассказов Китая» с пометкой «Линь Ханьда» перед названием, чтобы подчеркнуть статус автора. За этот период редакция получила сотни писем от читателей, выражавших свою любовь к этому сборнику, и все они надеялись на то, что мы закончим его редактирование. Среди них также были вызвавшиеся помочь. Я составил конкретный план и попросил некоторых энтузиастов попробовать перо. Но, конечно же, нелегко поддерживать оригинальный стиль письма, поэтому они не были успешны. Моя собственная работа тоже изменилась. Сначала меня перевели редактировать «Ювенальную серию Байке», а затем я стал главой офиса и общества. У меня больше не было времени рассматривать работу над продолжением этого сборника. Однако такие масштабные книги, как «Всеобщая история Китая», «Всеобщая история мира», «Полная книга историй китайских иероглифов», «Священная война сопротивления» и «Серия великих людей мира», которую я редактировал, были опубликованы последовательно, что также компенсирует этот недостаток. В то же время я много раз заявлял, что все еще готов заниматься работой над сборником в свободное время.

Более тридцати лет пролетели в мгновение ока. Отрадно, что, хотя новые исторические книги появлялись бесконечным потоком, этот сборник исторических историй все еще оставался в поле зрения и памяти людей. Некоторые читатели считают, что «Сборник исторических рассказов Китая» — самое запоминающееся популярное историческое чтение, которое они видели. Они выросли, читая эту книгу, и теперь надеются, что их потомки смогут продолжать читать ее. Читатели так любят эту книгу, что я чувствую не обходимость продолжить ее редактирование. До и после моего ухода с должности в издательстве и за его пределами было много людей, которые убеждали меня начать писать как можно скорее. Поэтому я составил план продолжения написания и редактирования пяти серий, а именно «Истории династии Цзинь, Северной и Южной династий», «Истории династий Суй и Тан», «Истории династий Сун и Юань», «Истории династии Мин» и «Истории династии Цин». Вместе с первыми пятью сериями будут одновременно опубликованы десять серий «Сборника исторических рассказов Китая». Я также предположил, что он должен сохранить свой первоначальный стиль. Во-первых, нужно сохранить метод отбора материалов и языкового стиля при написании. Во-вторых, сохранить стиль оформления обложки оригинальной книги и, в-третьих, иллюстрации по-прежнему должны быть черно-белыми с акцентом на формы персонажей. Конечно, некоторые вещи — такие как фолиант, переплет, бумага, верстка и другие — изменились с развитием времени и техническим прогрессом. На этот раз все они выглядят по-новому.

На чем я хочу сосредоточиться, так это на проблеме организации контента и языкового выражения. Люди, которые разбираются в истории, почувствуют, что последние пять серий охватывают гораздо более длительный период династий, чем первые пять серий, и исторические материалы намного богаче. Это затрудняет выбор сюжета и смену темы в серии. Однако, чтобы сохранить примерно ту же длину, что и у первых пяти серий, объем был лишь немного увеличен. В дополнение к сосредоточению внимания на основном контексте и основном сюжете я постарался рассказать как можно больше коротких историй и связанных с ними фактов, чтобы адаптироваться к способности современного читателя к чтению. Разговорная речь является характерной чертой языка этой книги. А разговорный язык людей постоянно обогащается и меняется, поэтому копировать первые пять серий невозможно и не нужно. Разговорный язык в XXI веке также отличается от разговорного языка десятилетие назад: появилось много новой лексики, и некоторая используется при письме, но я отвергаю смешные понятия «язык интернета» и «язык мобильного телефона».

Когда последние пять серий были переизданы, в этот раз я также исправил и отредактировал содержимое первых пяти серий — в частности, на основе изданий 1962 и 1978 годов. С точки зрения аннотаций и фонетики были внесены изменения в соответствии с новой ситуацией. В сюжетную линию было внесено множество дополнений и уточнений, чтобы улучшить ощущение истории и повествования и облегчить понимание читателями. Кое-где даются объяснения, основанные на новых исторических открытиях. Например, рассказ о Су Цинь и Чжан И в «Истории Сражающихся царств» большей частью основан на содержании «Исторических записок», но более поздние археологические открытия имеют новые объяснения. Учитывая смерть автора и другие причины, на этот раз исходный текст все же сохранен, но одновременно были сделаны аннотации.

С тех пор, как я привязался к этому сборнику в конце 1970-х, я никогда его не забывал, хотя был пробел, и все хотели, чтобы у этого проекта был счастливый конец, а не полупроект. Я много раз говорил: история вездесуща, исторические чтения вечнозелены, и моя надежда не подведет. Теперь я сдержу свое обещание. Осталось три слова для будущих редакторов и читателей: во-первых, мы должны неуклонно составлять книги, усердно учиться, получать настоящие знания и развивать настоящие навыки. Второе — нам нужно овладеть методом чтения исторических книг: не только анализировать людей и события в контексте времени, но и не руководствоваться словами и делами древних, а быть спокойным читателем. В-третьих, вспомнить слова Мэн-цзы: «Лучше не иметь книги, если веришь в нее». В каждой книге есть свои несовершенства, и эта книга не исключение. Способность обнаружить ограничения и недостатки в ней также является признаком умения читать.

Язык — зеркало души и кисть, история — зеркало общества и гребень. Это даст читателям реальное ощущение в книге. Давайте вместе послушаем безмолвное повествование, увидим невидимую эволюцию разума, примем решетку истории, испытаем омовение культурной святой водой и завершим накопление знаний в жизни.

Январь 2015 года

Нашедший учителя

После того, как Цинь Шихуан уничтожил шесть царств и объединил Китай, он часто ездил в разные уголки Поднебесной, осматривая свои владения. Весной 218 г. до н. э. он вместе со своим войском отправился в Боланшу (провинция Хэнань). Когда колона повозок, упряженных лошадьми, поворачивала, внезапно раздался резкий звук и непонятно откуда вылетел огромный железный молот, разбив в дребезги одну из повозок. Цинь Шихуан находился спереди в одной из повозок. Часть одной из повозок упала возле него, чуть не зацепив. Ему очень повезло. Вся колона сразу же остановилась. Воины Цинь Шихуана обыскали все вокруг, и быстро схватили этого убийцу.

Цинь Шихуан пообещал себе, что обязательно найдет также того, кто послал этого убийцу. Но убийца, конечно же, не хотел выдавать своего заказчика. В конце-концов он таки случайно обмолвился, но боясь, что его будут продолжать допрашивать, укоротил себе век.

Со слов убийцы стало понятным, что тем, кто его послал, был сыном премьер-министра царства Хань. Цинь Шихуан немедленно отдал приказ схватить его и тщательно обыскать вдоль и поперек царство Хань. Наследнику царства Хань ничего не оставалось, кроме как сменить свое имя на Чжан Лян (или как его еще называли Чжан Цзыфан).

Дед и отец Чжан Ляна оба занимали пост премьер-министра в царстве Хань. Когда царство Хань пало, Чжан Лян был еще молод. Полный решимости отомстить за царство, он продал все свое имущество, и под предлогом учебы в дальних краях, покинул родной дом. На самом же деле он искал возможности убить Цинь Шихуана. Тогда он и познакомился с одним силачом, который согласился за него пожертвовать жизнью. Силач сделал большой железный молот весом в тридцать килограмм.

Вдвоем они пытались разузнать о местонахождении Цинь Шихуана. Тогда они узнали, что Цинь Шихуан едет на восток, и устроили засаду в Боланше. Кто же знал, что убийца попадет не в ту повозку. Чжан Лян пустился в бега, и добрался аж до княжества Пи (совр. пров. Цзянсу), где «залег на дно». Хотя он сбежал, к счастью, у него были деньги, он завел там много друзей и хотел отомстить за царство Хань. Менее чем за год о нем в Сяпи уже знали все. Там его знали как высокообразованного человека, но никто даже не подозревал, что он наследник царства Хань, который совершил покушение на Цинь Шихуана в Боланше.

Однажды ранним утром Чжан Лян в одиночку вышел на прогулку, и когда он проходил под мостом, то увидел старика в темно-желтом халате, сидящего на этом мосту. Одной ногой старик болтал вверх-вниз, и обувь, похлопывая по подошве его ноги, издавала звук в такт песни, которую, похоже, напевал старик. Странный! Когда он увидел приближающегося Чжан Ляна, он быстро забрал ногу и его обувь свалилась вниз под мост. Старик повернул голову и сказал Чжан Ляну, который тогда уже был на мосту: «Молодой человек, подайте мне мою обувь». Чжан Лян очень рассердился, когда услышал это. Но, посмотрев на этого старика снова, понял, что не может на него злиться. Его волосы, борода и даже брови были седыми, лоб весь покрыт морщинами. На вид ему лет семьдесят-восемьдесят, назвать его стариком не будет преувеличением. Чжан Лян пошел снова под мост, поднял обувь, подошел к старику и протянул ему ее.

Но старик даже не думал взять обувь руками, он просто вытянул ногу и сказал: «Надень ее мне!» Чжан Лян остолбенел, он крайне рассердился, но в тоже время, ему было очень смешно. Но он уже подобрал обувь, поэтому ему ничего не оставалось, как почтительно, стоя на колене, надеть обувь на ногу этого старика. Старик лишь поправил бороду и слегка улыбнулся.

Чжан Лян почтительно надел обувь старику

Затем старик медленно встал и с важным видом пошел прочь. На этот раз Чжан Лян снова был ошеломлен. Этот старикашка помог ему, а он даже «спасибо» не сказал. Это уже ни в какие ворота не лезет.

Чжан Лян уставился ему в спину. Видя, что он идет быстро и энергично, он подумал про себя, что это наверняка не простой старик. Он поспешно сошел с моста и последовал за ним, чтобы увидеть, куда тот направляется. Пройдя около четверти километра, старик понял, что Чжан Лян идет за ним, поэтому старик обернулся и сказал: «Парень, у тебя большой потенциал. Я был бы рад обучать тебя». Чжан Лян был умным человеком. Поняв, что этот старик обладающий знаниями, он быстро опустился на колени, несколько раз поклонился ему и сказал: «Я здесь для того, чтобы поклоняться учителю». Тогда старик сказал:

«Хорошо! Через пять дней, на рассвете, снова приходи на мост на встречу со мной». Чжан Лян поспешно кивнул и сказал: «Хорошо!»

На пятый день Чжан Лян встал рано утром, быстро умылся и пошел на мост. Кто знал, что старик разозлится, как только увидит Чжан Ляна. Он сказал: «Парень, ты договорился о встрече со стариком, тебе следует прийти пораньше, а ты еще заставляешь меня ждать?» Чжан Лян опустился на колени на мосту и поклонился учителю, показав этим, что он признает свою ошибку. Старик сказал: «Уходи и через пять дней приходи пораньше». Сказав это, старик ушел. Чжан Лян некоторое время стоял ошеломленный, затем пошел домой, повесим голову.

Через пять дней, как только Чжан Лян услышал крик петуха, даже не умывшись, он сразу побежал на мост. Еще даже не зайдя на мост, он в досаде сильно ударил себя по затылку, говоря самому себе: «Снова позади него на шаг!» Тогда старик, уставившись на Чжан Ляна, произнес: «Если хочешь, приходи через пять дней снова!» Сказав это, старик ушел. Чжан Лян медленными и тяжелыми шагами раздосадовано побрел назад, но в случившемся ему некого было винить.

Эти пять дней были еще более мучительными, чем предыдущие десять. На вечер четвертого дня он пошел в постель, но проворочавшись там долгое время, так и не смог уснуть. Тогда посреди ночи он отправился на мост, где стал спокойно ждать.

Через короткое время показался старик, медленно ковыляющий в его сторону. Чжан Лян поспешно поприветствовал его. Когда старик увидел Чжан Ляна, он добродушно улыбнулся и сказал: «Так правильно». Сказав это, он достал книгу и протянул ее Чжан Ляну, произнеся: «Если ты внимательно прочтешь эту книгу, то в будущем сможешь называться знающим человеком». Чжан Лян осторожно взял книгу, почтительно поблагодарив учителя, а затем сказал: «Могу я узнать имя уважаемого учителя?» Старик смеясь сказал: «Почему ты спрашиваешь об этом?» Чжан Лян хотел объяснить и спросить еще раз, но старик проигнорировал его и ушел, даже не оглянувшись.

Дождавшись, когда рассветет, Чжан Лян достал книгу, чтобы рассмотреть ее. Это оказалось «Военное искусство Тайгуна» (Цзян Тайгун — советник Чжоу Вэньвана). Чжан Лян читал этот трактат очень внимательно днем и ночью, пока не прочел его полностью. Хотя он и погрузился в изучение «Военного искусства Тайгуна», но также продолжал следить за Цин Шихуаном.

Победивший десять тысяч врагов

Огромный железный молот в Болаше не испугал Цин Шихуана, и он не прекратил осматривать свои владения, ездя по разным местам. В Поднебесной было относительно спокойно, но хунну на севере были очень сильны и постоянно вторгались на территорию срединной равнины. В 215 году до н. э. Цинь Шихуан назначил Мэн Тяня генералом и послал 300 тысяч солдат на борьбу с хунну. Хунну были кочевыми племенами на Севере, и в экономическом и в культурном плане они уступали региону срединной равнины. В последнее время они постоянно разбойничали в регионе Хэтао, а также захватывали в рабство местных парней и девушек. Но как только туда прибыли солдаты срединной равнины, они бросились наутек. Так Мэн Тянь освободил регион Хетао, основав сорок четыре уезда. Также он отправил туда множество заключенных с внутренних территорий поднимать целину.

С целью охраны границ династии Цинь Цинь Шихуан принял следующее решение: в дополнение к армии численностью 300 000 человек было направлено также сотни тысяч крестьян, чтобы соединить Великую стену царств Цинь, Чжао и Янь. Таким образом от Линьтао (совр. пров. Ганьсу) на западе, через горы до Ляодуна на востоке была построена Великая стена. Поскольку его старший сын Фу Су воспротивился движению сожжения книг и истребления конфуцианцев, Цинь Шихуан разозлился и отправил его на Север, чтобы он следил за армией Мэн Тяня.

Когда большое количество солдат и крестьян с срединной равнины строили Великую стену на Севере, племена из региона Линнань на Юге снова атаковали срединную равнину. В то время Линнань также назывался Наньюэ (ныне Гуандун и Гуанси). В плане развития производства и культуры эти племена очень отсталые. Они постоянно грабят людей со срединной равнины и захватывают местных парней и девушек в плен. Цин Шихуан освободил всех заключенных на срединной равнине, а также обязал местных рабов и мелких торговцев защищать Юг, сформировав из них армию. Генералы, солдаты, заключенные, рабы, торговцы, мелкие торговцы и т. д. Вместе их было в общей сложности более 200 тысяч человек, и в конце концов они победили племена на юге. Он создал там округа и уезды, приказав этим 200 тысяч человек остаться там для защиты территорий, а также переселил около 500 тысяч бедняков с срединной равнины поднимать там целину. Чтобы транспортировать провиант и фураж на Юг, Цинь Шихуан приказал гидротехникам вырыть канал под названием Линцю, который соединил речки Сянцзян и Гуйцзян. Многие солдаты и обычные люди с срединной равнины жили там на протяжении долгого времени, улучшали ирригацию, совершенствовали сельскохозяйственные орудия и развивали производство. В такой способ был стабилизирован регион Линнань.

В 210 году до н.е. Цинь Шихуан снова отправился осматривать свои владения на Юго-восток. На этот раз, кроме первого канцлера Ли Си, с ним также находились его младший сын Ху Хай и управляющий экипажем Чжао Гао. В то время Ху Хаю было уже двадцать лет, и он попросил отца поехать вместе с ним, чтобы посмотреть на мир. Цинь Шихуан очень любил младшего сына, и поэтому согласился. Они добрались до Цзяннаня, пересекли Чжэцзян и прибыли в город в Учжуне в округе Гуйцзи (округ Гуйцзи включает восточную часть Цзянсу и западную часть Чжэцзяна; Учжун — уезд У провинции Цзянсу). Пока проезжала колона императорских повозок, по обеим сторонам дорог стояли толпы людей. Колона повозок проехала. Во флагах династии Цинь преобладал черный цвет, а повозки, упряженные лошадьми, были соединены между собой, поэтому колона напоминала большого черного дракона. Стражники с длинными алебардами и воины с различного вида оружием шли группами впереди и позади повозок. Они были очень грозными и кровожадными на вид. Как только люди услышали, что император приближается, все приподнялись на носках, чтобы взглянуть на великого императора, который уничтожил шесть царств и объединил срединную равнину. Цинь Шихуан открыл шторки своего экипажа, чтобы удовлетворить интерес простого люда.

В этот момент из толпы внезапно протиснулся молодой человек лет двадцати. Он был крепкого телосложения, с густыми бровями и большими глазами, за ним следовал крупный мужчина за пятьдесят. Два человека вышли из толпы, чтобы хорошенько рассмотреть Цинь Шихуана. Но повозка императора уже уехала вперед, они только краем глаза увидели ровно сидящего Цин Шихуана, он казался очень строгим. Люди по обе стороны дороги стояли спокойно. Молодой человек совсем не испугался, его глаза заблестели, он пристально смотрел и что-то бормотал себе под нос. Он сказал: «Что в нем такого уникального!? Любой может занять его место!» Крупный мужчина позади, услышав это, быстро закрыл его рот ладонью и прошептал на ухо: «Ты умереть хочешь?» Сказав это, он быстро потащил молодого человека прочь от толпы.

Этот молодой человек — известная личность в китайской истории, его имя — Сян Юй. Крупный мужчина позади него — его дядя Сян Лян. Сян Юй родом из Сясяна (Сясян находится в провинции Цзянсу). Он потерял отца, когда был ребенком, поэтому вырастил его его дядя Сян Лян. Его дедом был Сян Янь, великий генерал царства Чу. На протяжении многих поколений именно члены семьи Сян назначались генералами царства Чу. Они взяли фамилию Сян, так как когда-то были феодалами Сянчэна (провинция Хэнань). В 223 до н. э. Цинь Шихуан послал Ван Цзяня завоевать царство Чу, Сян Янь потерпел поражение и покончил с собой. После того, как царство Чу было захвачено царством Цинь, Сян Лян хотел вернуть царство Чу и отомстить за своего отца, но царство Цинь было настолько сильным, что ему ничего не оставалось кроме как молча страдать и ждать удобного случая.

Сян Лян заметил, что его племянник Сян Юй очень умен, и лично взялся за его обучение. Но Сян Юй после нескольких дней обучения сказал, что больше не хочет учиться. Сян Лян понял, что Сян Юю плохо дается учеба, поэтому стал с ним практиковать боевые искусства. Сначала он научил его владеть мечом. Но Сян Юй поучился немного и снова бросил это дело. Это очень разозлило Сян Ляна, и он отругал его за его халатность. У Сян Юя было свое видение. Он сказал: «Эта учеба настолько полезна? Научился писать, и все равно пишешь лишь свое имя. Овладел мечом, но только и умеешь, что сражаться один на один. Что в этом такого замечательного? Если уж учиться, то для овладения настоящим мастерством, тем, когда ты можешь победить сразу множество врагов (на вэньяне это называется „победивший десять тысяч врагов“). Вот такая учеба действительно интересна».

Сян Лян удивился, что этот ребенок говорит как взрослый, и ему это очень понравилось, поэтому он сказал: «Это не плохо, что у тебя есть такие амбиции. Я научу тебя военному искусству, хорошо?» Сян Юй очень обрадовался и стал повторять: «Хорошо, хорошо! Пожалуйста, дядя, научите меня!» Сян Лян достал унаследованные им военные трактаты и начал разбирать их с племянником один за другим. Но Сян Юй снова проучился всего несколько дней, лишь поверхностно поняв общий смысл, и отказался изучать военное дело более глубоко. Сян Лян увидев это, понял, что не может найти управы на этого ребенка, поэтому решил больше не обучать его.

Позже Сян Лян был ложно обвинен и заключен в тюрьму. Как только он вышел из тюрьмы, он отправился на поиски того, кто обвинил его, и забил ненавистника до смерти. Это повлекло за собой большие беды. Он взял с собой Сян Юя и под чужим именем бежал в Учжун, где бы его не нашли враги. Но он также не хотел просто прятаться дома, и через несколько дней подружился с некоторыми видными деятелями Учжуна. Видя, что Сян Лян хорош в письме и боевых искусствах, и что он был более талантлив, чем они, здешние мужи начали относиться к нему как к старшему брату. Каждый раз, когда в Учжуне проводили большие официальные мероприятия, похороны или свадьбы, его всегда просили быть на них управляющим, и все беспрекословно слушались его. Сян Лян, воспользовавшись подвернувшимся случаем, начал обучать их военному искусству.

Молодежь заметила, что племянник Сян Ляна Сян Юй тоже достойный и талантливый молодой человек. Высокий ростом и сильнее всех остальных: он мог поднять даже тяжелый и огромный треножник. Все восхищались им и любили с ним проводить время. На этот раз он болтал лишнее на улицах Учжуна, и Лян Сян поспешил забрать племянника домой, чтобы бы снова не случилось беды. После этого он несколько дней подряд не разрешал Сян Юю покидать дом. Только когда Сян Лян услышал, что Цинь Шихуан покинул Гуйцзи, он успокоился.

Сян Лян достал свои военные трактаты и снова взялся за обучение Сян Юя

Цинь Шихуан покинул Гуйцзи, но в дороге почувствовал себя очень плохо, когда он прибыл в округ Пинъюань (совр. пров. Шаньдун), то был уже совсем болен. Лекарь, который сопровождал Цинь Шихуана, осмотрел его и дал лекарство, но оно не подействовало. В июле он прибыл в Шацюй (современная провинция Хэбэй), но ему становилось все хуже и хуже. Он велел Ли Си и Чжао Гао: «Быстро напишите Фу Су и скажите ему, чтобы он немедленно ехал в Сяньян. На случай, если мне не станет лучше, попросите его организовать похороны».

Ли Си и Чжао Гао составили письмо и показали его Цинь Шихуану. Он кое-как прочел его и велел поставить на нем печать и приказал послать гонца. Но было уже слишком поздно, в момент, когда они обсуждали, кого послать с письмом, Цинь Шихуан скончался.

Канцлеру Ли Си пришла в голову идея, он промолвил: «Мы более чем в 1600 милях от Сяньяна, и невозможно будет добраться туда за день или два. Если станет известно о скорой кончине императора, повсюду начнется хаос. Лучше пока сохранять это в тайне и поспешить обратно в столицу, чтобы разобраться, как нам лучше поступить». Они положили тело Цинь Шихуана в повозку, закрыли двери и опустили шторки, чтобы люди снаружи не смогли ничего разглядеть. За исключением Ху Хая, Ли Си, Чжао Гао и нескольких ближайших слуг, никто не знал, что Цинь Шихуан мертв. Чиновники и военные, как обычно, просили аудиенции у императора, а слуги продолжали приносить еду Цин Шихуану.

Ли Си попросил отправить Чжао Гао то письмо, чтобы Фу Су, старший сын императора, как можно быстрее отправился в Сяньян. Но Чжао Гао спрятал письмо Цинь Шихуана и начал тайно обсуждать план о захвате трона с Ху Хаем. Чжао Гао был среди приближенных Ху Хая и недолюбливал Фу Су и Мэн Тяня. Если бы Фу Су взошел на трон, он наверняка бы назначил Мэн Тяня на ответственный пост, и тогда Чжао Гао тогда не поздоровится. Именно поэтому он хотел помочь Ху Хаю занять трон. Излишне говорить, что Ху Хай тоже очень хотел этого и сразу же согласился. Они также заставили Ли Си присоединиться к ним. С одной стороны, Ли Си боялся, что его казнят за измену, а с другой стороны, он боялся, что не сможет больше быть канцлером при новом императоре, и поэтому согласился. Таким образом, они втроем составили поддельное завещание, по которому Ху Хай являлся наследником престола. Они также написали письмо Фу Су, в котором говорилось, что Фу Су якобы ненавидит своего отца, а Мэн Тянь является его сообщником, поэтому они должны поступить достойно и убить себя. Военная власть переходит ко второму генералу, приказ нарушать не разрешается. Это письмо они приказали отправить двум своим людям, заставив их обоих покончить с собой, когда письмо будет доставлено.

Сами же Чжао Гао и Ли Си торопили своих слуг и лошадей, приказывая им ехать днем и ночью. Но путь более пятисот километров, как быстро его можно преодолеть? Кроме того, в такую жаркую погоду в конце лета труп начал быстро разолгаться, и через несколько дней в повозке неприятно запахло. Чжао Гао послал солдат купить морских ушек и велел министрам погрузить по корзине на каждую из своих повозок. Запах морских ушек был довольно сильным, и теперь, когда на каждую повозку было водружено по корзине, зловонный запах сопровождал всю колонну. И естественно, что запах в повозке Цинь Шихуана не вызывал никаких подозрений.

Когда они прибыли в Сяньян, они не осмелились разглашать содержание предсмертного письма Цинь Шихуана. Только когда Фу Су и Мэн Тянь были приговорены к смерти, они справили похороны Цинь Шихуана и сделали Ху Хая Вторым императором. Другие министры императорского двора знали только, что это был приказ Цинь Шихуана при его жизни, и никто не осмеливался возражать. Все министры ниже канцлера не остались на своих должностях, только Чжао Гао был повышен в ранге, и пользовался особым доверием Второго императора. Чжао Гао на самом деле даже обладал большей властью, чем Ли Си. Со вторым императором Чжао Гао часто обсуждал как нужно управлять государством: сначала они убили всех старых министров, затем начали грандиозное строительство, потом повысили налоги и часто казнили неповинных людей. Естественно, что в царстве воцарил хаос.

Поднявший восстание

Чжао Гао намеревался устроить шикарные похороны Цинь Шихуану. Послушав его, Второй император призвал сотни тысяч заключенных, рабов и крестьян со всех уголков царства для возведения гробницы Цинь Шихуана. Когда Цинь Шихуан был еще жив, он в Лишане (Линьтун, Шэньси, часть горного хребта Циньлин) выделил большой участок равнины под гробницу. Гробница была не только велика, но и глубока, для этого там вырыли огромный котлован. Затем туда было влито медь, что сформировало прочный фундамент. На этом фундаменте возвели каменные склепы, поставили в них гробы, а также построили проходы между этими склепами. Также были вырыты реки и моря, которые затем наполнили ртутью, а также было множество других диковин. Эти многочисленные строения и образовывали Великую гробницу, где был похоронен Цинь Шихуан. В Великой гробнице также было захоронено бесчисленное количество жемчужин, нефрита, золота, и даже придворные девицы. Чтобы предотвратить разграбление гробницы в будущем, там было установлено несколько смертоносных приспособлений, но об этом никто не знал. После того, как все работы были завершены, Второй император приказал закрыть всех мастеров внутри гробницы, и чтобы ни один из них не вышел. В конце Великую гробницу засыпали землей, сверху посадили цветы и деревья, и гробница превратилась в гору.

После того, как второй император Ху Хай похоронил своего отца, он испугался, что станет известно о его нечестном восхождении на трон и другие станут бороться с ним за власть, поэтому он взялся убивать своих братьев и министров. Хотя Фу Су умер, у Второго императора еще оставалось больше дюжины страших братьев. Все эти наследники, а также некоторые министры, часто украдкой возмущались о происходящем, поэтому Второй император вместе с Чжао Гао «расставили для них капканы», подделав различные улики против них, и приговорили к смерти более дюжины наследников и столько же наследниц, а также некоторых неудобных им министров. Все они были казнены. Второй император думал, что поступая таким образом, он убережет себя от захвата трона другим человеком, и он сможет наслаждаться этой властью всю оставшуюся жизнь. И он решил перестроить дворец Эпан, строительство которого было начато Цинь Шихуаном, но Второй император приказал возвести еще более большой комплекс.

Когда в прошлый раз достраивалась Великая лишаньская гробница, было призвано сотни тысяч людей, что вызвало большую волну недовольства в Поднебесной. Строительство дворца Эпан снова потребовало привлечения огромного количества людей с разных округов и уездов, что возмутило народ еще больше. В то время население срединной равнины составляло всего около 20 миллионов человек, и почти два миллиона человек были призваны на строительство Великой гробницы, дворца Эпан, Великой стены, охрану Линнань и выполнение других императорских приказов. Как долго простой люд мог выдерживать такое обращение с ним?

Когда Второй император был занят строительством дворца Эпан, ситуация на Севере снова ухудшилась. На так называемом Севере, территория которого очень велика, кроме дислоцированных в определенном регионе войск, для охраны северных территорий также необходимо было направлять туда большое количество крестьян. В июля 209 года до н. э. местные чиновники в Янчэне (юго-восток Денфэна, Хэнань) получил приказ отобрать 900 сильных мужчин и отправить их в Юян (Миюнь, Пекин) для защиты Севера. Тогда местные чиновники послали своих людей в сельскую местность, чтобы они ходили от двери к двери и отбирали мужчин. Люди, у кого имелись деньги, могли откупиться, дав взятку, но беднякам ничего другого не оставалось, как идти на службу. Поэтому Север обычно охраняли бедные крестьяне.

Местные чиновники в Янчэне послали двух командиров сопровождать 900 мужчин, насильно завербованных и сосланных в Юян. Из 900 мужчин командиры выбрали двух самых сильных и толковых за главных и приказали им управлять остальными. Одного из этих двух мужчин звали Чэнь Шэн, уроженец Янчэна, он был чернорабочим; другого — У Гуан, уроженец Янся (современные Тайкан, Хэнань), бедный крестьянин.

Когда Чэнь Шэн был молод, он работал с другими наемными крестьянами, обрабатывал землю для землевладельца. Это была очень тяжелая работа, каждый раз перед сном, они лишь горько вздыхали, сетуя на сложную жизнь. Однажды, когда они отдыхали, лежа на земле, они начали жаловаться друг другу на свою горькую судьбу. Чэнь Шэн слушал их жалобы, слушал, а потом подумал: «Я молод и силен. Я не хочу всю жизнь работать как вол на других. Если однажды я достигну чего-то, я обязательно помогу моим бедным друзьям, чтобы у всех у них была хорошая жизнь». Чем больше он думал об этом, тем больше воодушевлялся и затем неожиданно ликующе произнес: «В будущем мы станем богаты, и поможем также нашим старым друзьям!» Все засмеялись, кто-то сказал: «Ты наемная сила и обрабатываешь чужую землю, откуда у тебя появится богатство?» Чэнь Шэн вздохнул и сказал: «Ох! Не говорите так, у всех должна быть цель в жизни!».

Чэнь Шэн и У Гуан изначально не были знакомы, но быстро стали хорошими друзьями, так как судьбы их были похожи. Боясь не успеть к назначенному сроку, они помогали командирам подгонять мужчин.

Пройдя несколько дней пешком, они прибыли в деревню Дацзэ (на юге Сучжоу, Аньхой), в это время как раз пошел сильный дождь. Местность в деревне Дацзэ низменная, поэтому дороги быстро затопило, и стало невозможно передвигаться пешком. Им пришлось разбить лагерь и остаться там на некоторое время. Они собирались отправиться в путь, когда небо снова станет ясным. Законы при династии Цинь были крайне строги, и если бы они пришли позже назначенного строка, их бы попросту обезглавили. Но дождь все не прекращался, и эти сильные мужчины были так встревожены, что походили на муравьев в горячем котле, метались, не зная, что делать. Они не могли идти вперед, и не могли сбежать, им оставалось только грустно вздыхать, и тихо сетовать на злой рок.

Чэнь Шэн тайно обсудил это с У Гуаном и сказал: «Мы все еще находится в пятистах километрах от Юяна. Даже если дождь прекратится сейчас, идти по дороге будет трудно. Мы никак не усеем к установленному сроку. И что мы просто так отправимся на верную смерть?» У Гуан сказал: «Тогда как же нам быть? Давай сбежим!» Чэнь Шэн покачал головой и сказал: «Куда бежать? Нас поймают, и это снова будет означать смерть для нас. Бежать — это смерть. Не бежать — это тоже смерть. В любом случае, это смерть. Лучше восстать, свергнуть династию Цинь и завоевать Поднебесную. Даже если нас убьют, это лучше, чем ехать в Юян умирать. Простые люди достаточно настрадались при правлении династии Цинь. Давайте воззовем ко всей Поднебесной от имени генерала Сян Яня из Чу. Это место раньше было границей царства Чу, и многие люди придут нам на помощь».

У Гуан тоже был умным мужчиной, поэтому он полностью согласился с предложением Чэнь Шэна и даже был готов рисковать своей жизнью ради этого дела. Они верили, что эти девятьсот сильных мужчин, таких же, как они, последуют за ними. Чтобы убедить всех в том, что восстание Чэнь Шэна будет успешным, они снова тщательно все обсудили и разделили обязанности.

На следующий день Чэнь Шэн попросил двух своих людей пойти на улицу купить рыбы. Когда повар разделывал рыбу, он достал кусок шелка из брюха одной из рыбин. То, что в рыбе был обнаружен шелк, это уже казалось очень странным, но на этом куске материи еще имелось три иероглифа: «Правитель Чэн Шэн». Эта новость молниеносно разнеслась повсюду, и все сбежались к Чэнь Шэну, чтобы сообщить об этом странном происшествии.

Притворяясь удивленным, Чэнь Шэн промолвил: «Как мог шелк попасть в рыбье брюхо? Не говорите об этом никому, если командиры узнают, они лишат меня жизни! Вы всегда очень хорошо ко мне относились, не навредите мне!» Услышав это, все замолчали, так как никто не хотел навлекать беду на Чэнь Шэна. Ночью все не могли уснуть. Разбившись по группкам, они шепча друг другу на ухо, обсуждали сегодняшнее странное событие.

Так они продолжали судачить еще долгое время, как вдруг снаружи послышался лай лисы. Внезапно все навострили уши и стали прислушиваться. Лиса продолжала лаять, но потом внезапно стала взывать человеческим голосом. Сначала она сказала следующее: «Царство Чу поднялось». А затем продолжила: «Чэнь Шэн — правитель». Все в испуге разом закрыли уши, но потом снова стали прислушиваться. Лиса продолжала беспрерывно кричать: «Царство Чу поднялось, Чэнь Шэн — правитель»… Около дюжины мужчин, не побоявшись темноты, вместе пошли смотреть на эту диковинку. Они долго последовали за звуком, прежде чем отчетливо расслышали его, он издавался из разрушенного зала предков. Посреди ночи, в заброшенном зале предков, лиса разговаривала людским голосом. Лиса, которая обычно так боится людей. Некоторые пустились наутек, а другие, напротив, хотели подойти поближе. Но когда они приблизились, лиса замолкла. Они были напуганы и ошеломлены, но им ничего не оставалось, кроме как пойти спать. Через некоторое время вернулся У Гуан. Он был чрезвычайно смелым человеком: пошел первым и вернулся последним, ничего не боясь.

Три иероглифа «Чэн Шэн — правитель», которые были написаны на куске шелка, видели все, у кого были глаза. Слова, произнесенные лисицей в зале предков, слышали все, у кого были уши. Только те два командира целыми днями пьют, спят или избивают людей, они ничего не видят и не слышат, и их ничего не волнует. Все проблемы решаются Чэн Шэном и У Гуаном. Когда Чэн Шэн и У Гуан увидели, что их очень уважают, они тоже стали относиться ко всем еще лучше. Таким образом, Чэнь Шэн и У Гуан очень близки с другими мужчинами, они стали одной спаленной командой.

Однажды утром шел не переставая дождь. Животы мужчин были пусты, а их одежды тонки. Всем в шатре было холодно и голодно, и мужчины начали негодовать. Видя, что сейчас лучшее время, Чэнь Шэн позвал У Гуана, чтобы вместе встретиться с командирами. Их команда поддержала это решение, и они пошли все вместе, оставшись снаружи шатра в ожидании новостей.

Двое вошли в шатер, У Гуан сказал командирам: «Сегодня идет дождь, и завтра будет дождь. Когда мы доберемся до Юяна? Если мы опоздаем, нас убьют. Мы специально пришли посоветоваться с вами, разрешите нам вернуться домой обрабатывать землю». Эти несколько слов тронули сердца каждого из команды. Все, затаив дыхание, слушали, что же ответят командиры. Но командир уставился У Гуана и закричал: «Что ты такое говоришь! Ты осмелился ослушаться приказ императорского двора? Кто хочет вернуться домой, того мы сначала зарежем!» Когда люди снаружи услышали это, они очень рассердились и захотели ворваться во внутрь. Но У Гуан совсем не испугался. Он ухмыльнулся и сказал: «Ты посмеешь?» Другой командир молча вытащил свой меч и попытался ударить У Гуана. Но Чэн Шэн был очень ловким, в прыжке он резко отбросил меч командира, быстро поднял его и через секунду тот уже был мертв. Другой командир сразу же вытащил свой нож, чтобы сразиться с У Гуаном, но У Гуан подскочил к нему, выхватил у него нож и вонзил в голову командиру. Так были убиты оба командира. В это время люди, которые стояли снаружи, ворвались в шатер.

Чэнь Шэн громко обратился ко всем: «Братья! Чтобы выжить, нам пришлось убить командиров. Предлагайте, что теперь нам делать?» Толпа на некоторое время затихла, а затем сразу же раздались крики со всех сторон. Некоторые кричали: «Мы сделаем, как вы скажите!» Другие кричали: «Давайте пойдем домой!» Третьи кричали: «Давайте восстанем!» У Гуан протиснулся из толпы, запрыгнул на кучу из земли и обратился ко всем: «Братья! Если мы пойдем домой, чиновники изловят нас одного за другим и убьют. Если вы хотите выжить, вы должны следовать за братом Чэнем, и не покидать команду!»

Как только он закончил говорить, из толпы выскочили еще двое здоровяков, одного звали Ге Ин, а другого — У Чэн. Гэ Ин сделал шаг вперед и громко сказал: «Братья! Брат У Гуан прав. Если мы уже начали, мы должны довести дело до конца. Мы не будем мужчинами, если сдадимся на полпути!» У Чэн продолжил: «Братья, подумайте, какой жизнью мы жили последние десять лет! Перестройка дворца Эпан, строительство императорской усыпальницы, охрана границ, ведение войн, трудовая и воинская повинности, всему этому не видно ни конца ни края. Сколько мужей разлучено с их женами, сколько полей заброшено, и нет хозяев, которые бы их обрабатывали.

Чэнь Шэн убивает командира одним взмахом меча

А еще, многочисленные обременительные поборы и налоги, лживые чиновники, свирепей тигров. Сколько людей остались без домов и семей? Как мы можем жить такой жизнью? Мы обречены на смерть: рано или поздно мы все умрем или от усталости, или от голода. Лучше восстать сейчас, пока мы еще не умерли, и бороться за лучшу жизнь». Слова этих людей разожгли пламя в сердце каждого, и все закричали в унисон: «Да! Мы не можем сдаться, мы должны восстать!» Чэнь Шэн подождал, пока их крики прекратятся, и сразу же продолжил: «Братья! Вы говорите верно, человек не должен умирать напрасно. Если умирать, то на это должна быть достойная причина. Наши родители нас родили и вырастили, а императорский двор посылает нас на верную гибель». Сотни людей вместе громко прокричали: «Да! Мы подчиняемся тебе!» Все окружили Чэнь Шэна, готовые выполнять его указания. К этому времени дождь уже прекратился, на небе появилось солнце, и на душах у всех было так же светло и радостно.

Чэнь Шэн попросил братьев установить платформу за пределами лагеря и сделал большой флаг с написанным на нем огромным иероглифом «Чу». Все поклялись небесам, что будут действовать сплоченно, и отомстят за генерала царства Чу Сян Яня. Они единогласно выбрали Чэнь Шэна и У Гуана в их лидеры. Чэнь Шэн назвал себя генералом, а У Гуан — военачальником. Таким образом, девятьсот мужчин остались в деревне Дацзэ.

Когда крестьяне деревни услышали, что Чэнь Шэн и У Гуан решили противостоять династии Цинь, все они как один сказали: «Небеса не слепы! У нас появилась надежда!» Крестьяне начали нести продовольствие повстанцам, выражая таким образом свою благодарность. Один за другим молодые парни брали мотыги, грабли, коромысла и т. д., и отправлялись в лагерь Чэнь Шэна и У Гуана, чтобы присоединиться к повстанческой армии. Здесь так много людей, так много оружия и так много флагов, откуда все они берутся? Оружие они делали из палок, флагштоки — из бамбука. Чэнь Шэн и У Гуан возглавили эту повстанческую армию крестьян и направились из деревни Дацзэ в уездный город.

Новость о восстании Чэнь Шэна и У Гуана, казалось, обрела крылья, и она обгоняла саму армию. Прошло некоторое время, и люди из деревни Дацзэ пришли, чтобы сказать, что прибыла армия Сян Яня, великого генерала царства Чу. Когда правительственные войска в уездном городе услышали, что прибыла армия Чу, они в испуге пустились наутек. Повстанческая армия Чэнь Шэна захватили сразу пять или шесть городов.

В последние несколько лет простые люди всячески учнетались чиновниками династии Цинь, и их жизнь была очень сложной, как будто жаркая и душная погода не давала людям нормально дышать, и все с нетерпением ждали дуновения ветра или сильного дождя. Призыв Чэнь Шэна и У Гуана был сродни грому, который предшествовал буре. Именно этот призыв дал людям неописуемое ощущение небывалой радости. По этой причине простые люди и сдавшиеся в плен солдаты со всего царства устремились к Чэнь Шэну на повозках и лошадях, готовые внимать его приказам. Менее чем за месяц у Чэнь Шэна уже было шестьсот или семьсот боевых колесниц, более тысячи всадников и десятки тысяч крестьян подчинялись ему. С поддержкой этих людей он завоевал уезд Чэнь (Хуайян, Хэнань). Уезд Чэнь — это очень большой уезд, и после того, как Чэнь Шэн его завоевал, он стал еще более могущественным. К большому числу восставших крестьян позже присоединились также образованные люди, воины и знать из павших шести царств. Армия Чэнь Шэна день изо дня становилась все больше.

Чэнь Шэн созвал старейшин уезда Чэнь, чтобы вместе обсудить важные вопросы. Старейшинам округа Чэнь увидели, что армия Чэнь Шэна не грабит и не причиняет вреда людям, и им это очень понравилось. Они сказали: «Генерал мстит от имени всего народа, он выступает против тирании династии Цин, его подвиг действительно велик! Но без правителя, кто может приказать народу пойти против династии Цинь? Мы все родом из царства Чу, поэтому, просим Вас стать правителем Чу». Так Чэнь Шэн стал правителем в уезде Чэнь, назвав государство «Чжан Чу», что переводится как «подъем царства Чу». Поскольку он был правителем в уезде Чэнь, истории он известен как правитель Чэнь. Правитель Чэнь послал У Гуана завоевать Синьян (совр. пров. Хэнань) и выделил ему часть своей армии, а Чжоу Вэню приказал повести другую часть армии на запад, чтобы атаковать столицу Сяньян.

Он также послал несколько войск, чтобы ответить на восстания в разных местах. Эти войска впоследствии поддержали местные крестьяне. Так многие территории шести царств были захвачены повстанческой армией, и люди поднимались даже там, где не было армии. Так господство династии Цинь было свергнуто повстанцами.

Хотя повстанческая армия одерживала победу за победой и занимала все больше и больше территории, их фронты становились все длиннее и длиннее, линия фронта также удлинялась, им было сложно соблюдать единство. Многие территории были заняты знатью старых шести царств. Знать преследовала другие интересы, нежели восставшие крестьяне, они просто хотели воспользоваться возможностью восстановить прежнее положение и вернуть себе территорию. Менее чем через три месяца после того, как Чэнь Шэн понял войска, в таких царствах, как Чжао, Ци, Янь и Вэй появились свои собственные правители, лишь в царстве Хань еще не было провозглашено правителя. Эти правители с помощью своих собственных войск отвоевали свои прежние территории, и они не собирались поддерживать У Гуана и Чжоу Вэня. Войскам У Гуана и Чжоу Вэня сопутствовала удача и они одержади много побед. Позже У Гуан столкнулся в битве с великим генералом Ли Ю из царства Цинь в Синьяне, а Чжоу Вэнь столкнулся с великим генералом Чжан Ханем тоже из царства Цинь. Они не могли победить их, и обратились за помощью к правителю Чэню. Войска под командованием правителя Чэня были отправлены к ним в качестве подкрепления, но генералы, которые сами уже стали правителями своих земель, отказывались подчиняться его приказам. У Гуан и Чжоу Вэнь проиграли эти битвы и оба погибли.

После того, как Чэнь Шэн стал правителем Чэнем, многие его старые друзья, с которыми он вместе работал на полях, присоединились к его делу. Когда они видели Чэнь Шэна, то называли не иначе как «старший брат Чэнь Шэн», и всегда были очень любезны с ним. Министры, окружавшие правителя Чэня, сказали, что они ведут себя неподобающе и оскорбляют Великого государя, поэтому должны быть казнены! Чэнь Шэн, казалось, забыл о целях, которые он преследовал раньше, ему больше не нужны были его нищие друзья. Его раздражало, что они обращаются к нему по имени. Послушавшись своих министров, он казнил нескольких старых друзей. В результате все старые друзья отвернулись от него. Даже тесть Чэнь Шэна сказал: «Чэнь Шэн изменился, и хороший крестьянин стал плохим правителем, он считает меня старым отбросом! Я больше не хочу жить во дворце, я так зол а него!» Он покинул Чэнь Шэна и вернулся в сельскую местность. Многие крестьяне, которые были вместе с Чэнь Шэном с самого начала, тоже ушли.

После того, как великий генерал династии Цинь Чжан Хань победил Чжоу Вэня, он повел свою армию на уезд Чэнь и быстро окружил его. Чэнь Шэн собрал всех и приказал оказывать сопротивление. Однако у повстанцев было слишком мало боевого опыта, и у них было очень слабое вооружение, поэтому, как они не старались, они не смогли победить армию Цинь. Чэнь Шэну пришлось покинуть уезд Чэнь и отступить на восток. Когда он прибыл в Сячэнфу (к юго-востоку от Хуояна, Аньхой), его армия уже была слишком слаба. У рикши Чэнь Шэна — Чжуан Цзя, который увидел, что его хозяин больше не имеет власти, возник коварный замысел: он убил Чэнь Шэна и сдался двору династии Цинь.

Хотя Чэнь Шэн и У Гуан уже были мертвы, огонь, который они зажгли, не гас, и чем дольше он горел, тем сильнее становился, и свет его привлек много героев.

Откликнувшиеся

Дело Чэнь Шэна и У Гуана также нашло отклик в сердцах Сян Ляна и его племянника Сян Юя, которые тогда находились в Учжуне. Они убили начальника округа Гуйцзи, и захватили там власть. В то время Сян Юй был еще молод, ему было около двадцати лет, и молодежь приблизительно того же возраста была готова следовать за ним. Менее чем за несколько дней он сформировал армию из 8000 человек. Поскольку все эти парни были еще очень молоды и все были местными, их назвали «Восемь тысяч наших ребят».

Сян Лян и Сян Юй переправили эти восемь тысяч «ребят» через реку Янцзы, быстро осадили Гуанлин (ныне Янчжоу), затем пересекли реку Хуайхэ и продолжили держать путь на север. По дороге многие смелые воины объединились с Сян Ляном, и когда они прибыли в Сяпи, в подчинении у Сян Ляня было уже около 60 500 человек. Среди них было несколько очень известных солдат, такие как Цзи Бу, Чжунли Мэй, Юй Цзыжи, Ин Бу и др., а также генерал Пу. Они выиграли много битв и захватили немало земли. Затем их армия прибыла в Сюэчэн (Цзаочжуан, Шаньдун) и остановилась там, чтобы обсудить свои планы на будущее.

В это время из Фэнсяна (на западе уезда Пэй, Цзянсу) в Сян Лян прибыл лидер повстанческой армии по имени Лю Бан с более чем сотней людей, желающих присоединиться к Сян Ляну.

Лю Бан был уроженец Фэнсяна, уезд Пэй. Он служил начальником Сышуйского павильона (во времена династии Цинь павильоны находились через каждые пять километров, начальник павильона считался мелким чиновником, который управлял в пределах пяти километров; Сышуй находился в уезде Пэй). Главной обязанностью начальника павильона изначально было помогать простому люду с их судебными тяжбами и ловить мелких воров, о серьезных же проблемах, ему нужно было просто докладывать в уездные органы. Однако при тираническом правлении династии Цинь главной задачей начальника павильона стало отлавливать мужчин и сопровождать их в Сяньян или Лишань для выполнения принудительных работ. Он несколько раз бывал в Сяньяне и однажды видел отправляющегося в путь Цинь Шихуана. Он не мог забыть величественный вид императора, и часто любил повторять: «Великий муж должен выглядеть именно так!»

Однажды он сопровождал группу крестьян в Лишань. Дорога была далекой, и они постоянно спешили, боясь опоздать, и каждую ночь убегало несколько человек. Если и дальше будет так продолжаться, то когда они доберутся до Лишаня, уже никого не останется. Лю Бан почесал затылок, не в силах придумать, как лучше поступить в этой ситуации. В конце концов, он решился на смелый поступок.

В тот день после обеда он лениво шел шаг за шагом и, а затем, хотя было еще рано, он велел мужчинам остановиться, начать отдыхать и готовиться к ночи. Увидев продавца вина, он купил около десяти цзиней, сел на землю и, не проронив ни слова, начал пить. Через некоторое время начало темнеть. Он вдруг встал и сказал всем: «Когда вы прибудете в Лишань, вам придется выполнять тяжелую работу, и рано или поздно вы упадете замертво от усталости, или вас просто убьют. Даже если вы не умрете, никто не знает, когда вы сможете вернуться домой. Считайте, что вы идете на смерть. Я отпущу вас всех сейчас, и вы сами попробуйте как-то выжить». Сказав это, он развязал веревки, которыми были связаны мужчины. Он опустил голову, закрыл глаза, махнул рукой и сказал: «Вперед!» Все были тронуты до слез этим поступком и сказали: «А что же будет с Вами?» Лю Бан ответил: «Я не могу вернуться домой и не могу пойти в Лишань. Побегу, куда глаза глядят». Среди них более дюжины сильных мужчин были готовы последовать за ним, чтобы вместе попытаться выжить. Остальные поблагодарили Лю Бана и ушли прочь со слезами на глазах.

Ночью Лю Бан и остальные ради безопасности должны были покинуть это место. Лю Бан снова выпил много вина, а затем пьяным повел дюжину человек на другую сторону низины. Лю Бан шел медленно шатаясь, а за ним, отставая, следовали его люди. Пройдя некоторое время, на небе показалась луна. Они не решились идти по главной дороге, поэтому пошли узкими улочками. Внезапно, непонятно из-за чего, люди, шедшие впереди побежали назад с таким испуганным видом, что люди сзади подумали, что те увидели правительственные войска. От этого Лю Бан сразу же протрезвел. Он быстро сделал шаг вперед и с тревогой в голосе спросил: «Что случилось?» Они ответили: «Впереди поперек дороги лежит очень большая змея, она огромна. Давайте пойдем другим путем!» Лю Бан почувствовал облегчение, когда услышал, что это всего лишь змея. Он сказал: «Неужели такие сильные мужчины боятся змеи?» Он, вытащив меч и держа его в руке, пошел вперед, чтобы посмотреть на змею. Он присмотрелся, это оказалась большая белая змея. Он поднял свой меч и быстрым движением разрубил змею надвое. Затем они продолжили идти вперед.

Впоследствии народ придумал историю, что якобы после того, Лю Бан разрубил белого змея, кто-то проходил мимо и увидел плачущую женщину: «Мой сын был сыном Владыки Запада, он превратился в змею, преградил путь и был убит сыном Владыки Юга». Мужчина хотел расспросить у нее побольше, но пожилая женщина внезапно исчезла. Слыша эту историю, некоторые люди, кивая, добавляли: «Владыка Запада — это династия Цинь. Сын Владыки Юга убил сына Владыки Запада, это означает, что на землю пришел настоящий сын Неба, и господство династии Цинь долго не продлится». Люди, последовавшие за Лю Баном, рассказывали эту историю всем, кого встречали на своем пути, и постепенно все действительно поверили, что Лю Бан и есть настоящий сын Неба.

После того, как Лю Бан обезглавил белую змею, он бежал с дюжиной мужчин на гору Мандан (на границе провинций Цзянсу и Хэнань), чтобы там скрыться. Другие люди, которым не было куда податься, позже тоже присоединились к ним. За короткое время на горе Мандан собралось больше ста человек. Среди них были клерк уезда Пэй Сяо Хэ и тюремный надзиратель Цао Цань.

Когда Чэнь Шэн и У Гуан захватили уезд Чэнь и призвали людей свергнуть династию Цинь, Сяо Хэ послал Фань Куая, чтобы тот позвал Лю Бана обратно. Фань Куай — мясник, а его жена и жена Лю Бана — сестры. Тогда Лю Бан и Фань Куай вывезли более сотни мужчин с горы Мандан за пределы уезда Пэй. К тому времени жители города уже убили главу уезда, они открыли городские ворота и забрали Лю Бана и остальных к себе в город. Таким образом, Лю Бан стал Пэйгуном. Ему было сорок восемь лет.

Лю Бан достал меч и подошел посмотреть, оказалось, что это большая белая змея

Пэйгун Лю Бан провел церемонию поднятия войск. Он действительно считал себя сыном владыки Юга (или, как его еще называли, Красный император), поэтому все цвета их флагов были красными. Сяо Хэ и Фань Куай разделились, чтобы завербовать молодых людей уезда Пэй. В течение нескольких дней к ним присоединилось две или три тысячи человек. Пэйгун повел их в бой, чтобы занять свой родной Фэнсян. После того, как он захватил Фэнсян, он оставил там часть своих войск для охраны, а сам отправился покорять другие уезды и города. Неожиданно генерал, охранявший Фэнсян, поднял бунт. Когда Пэйгун узнал об этом, он ужасно рассердился. Однако его собственной армии было недостаточно, поэтому он отправился в другое место, чтобы найти больше солдат. Когда он прибыл в Лючэн (уезд Пэй, Цзянсу), он встретил там Чжан Ляна с более чем сотней людей, которые хотели перейти на сторону повстанческой армии. Чжан Лян и Пэйгун отлично поладили. Пэйгун сказал, что он очень жалеет, что они не познакомились раньше, и стал относиться к Чжан Ляну как к учителю. Чжан Лян понял, что у Лю Бан великое будущее, поэтому остался с ним.

Посоветовавшись с Чжан Ляном, Лю Бан решил отправиться в Сюэчэн просить покровительства у Сян Ляна, а также одолжить у него солдат. Видя, что Пэйгун действительно выдающийся человек, Сян Лян выделил ему пятитысячное войско, включая десять командиров. С помощью Сян Ляна Пэйгун захватил Фэнсян, переименовав его в уезд Фэн и построив городскую стену для его защиты. Когда Лю Бан получил солдат и уладил дела в родном городе, он внезапно был оповещен, что Сян Лян ждет его в Сюэчэне, где будет проводится собрание. Пэйгун приехал с Чжан Ляном в Сюэчэн, и отправился на встречу с Сян Ляном.

К этому времени несколько главных лидеров повстанцев, такие как Чэнь Шэн, У Гуан и Чжоу Вэнь, уже были мертвы, а знать некоторых павших шести царств, таких как Чжао, Ци, Янь и Вэй вернули себе свои бывшие земли и перестали поддерживать повстанческую армию крестьян. Небольшие группы повстанцев в разных местах были изолированы друг от друга, и их силы рассеяны. Тогда как армии генералов Чжан Хань, Ли Ю царства Цинь имели лучших солдат и достаточно запасов. Они разбивали войска повстанцев одно за другим. Сян Лян решил провести собрание в Сюэчэне, чтобы реорганизовать повстанческую армию и подготовиться к новой битве.

Во время собрания Сян Лян обратился ко всем: «Я узнал, что правитель Чэнь действительно мертв, а царство Чу не может существовать без правителя. Поэтому я хотел бы попросить всех обсудить вместе, следует ли нам выбрать правителя Чу». Некоторые ответили: «Пусть решает генерал». Другие ответили: «Пускай генерал станет правителем Чу». Пока Сян Лян колебался, внезапно из казармы вышел старик лет семидесяти по имени Фань Цзэн и сказал, что он здесь, чтобы дать дельный совет. Сян Лян был наслышан о мудрости Фань Цзэна, поэтому поспешил пригласить его войти. Фань Цзэн, похоже, знал, что Сян Лян и другие обсуждали необходимость утверждения нового правителя. Он обратился к Сян Ляну: «Цинь уничтожила шесть царств, среди которых царство Чу пострадало больше всех. Правитель Хуай был обманут и умер в царстве Цинь. Местный люд всегда возмущала эта несправедливость. Вы потомок знаменитого генерала царства Чу. Если вы примите во внимание желания народа этого царства и сделаете одного из потомков правителя Чу Хуая новым правителем, местный народ обязательно полюбит Вас». Сян Лян и воеводы выслушали Фань Цзэна, и все они согласились, что Фань Цзэн прав.

Они разослали людей повсюду, чтобы найти потомков правителя Чу Хуая. Они нашли внука правителя Чу Хуая, он был пастухом и ему было всего 13 лет, звали его Сунь Синь. Все единогласно согласились выбрать его правителем Чу. Так как у Сунь Синя было очень простое имя, и поскольку народ царства Чу все еще тосковал по предыдущему правителю Хуаю, они назвали Сунь Синя правителем Чу Хуаем.

Чжан Лян воспользовался сложившейся ситуацией и напомнил Сян Ляну, что теперь у царств Чу, Ци, Чжао, Янь и Вэй есть правители, и только у правительства Хань его нет. Чжан Лян сказал: «Среди наследников царства Хань Хань Чэн самый умный и способный. Если бы генерал сделал его правителем Хань, он был бы крайне признателен.

Он противостоял бы царству Цинь и поддерживал царство Чу». Сян Лян послал Чжан Ляна с тысячей человек, чтобы утвердить Хань Чэна правителем Хань, и сделал Чжан Ляна канцлером царства Хань. Таким образом, пути канцлера царства Хань Чжан Ляна и Пэйгуна Лю Бана разошлись.

После того, как на собрании в Сюэчэне был выбран правитель Чу, смелость и решительность местной армии увеличилась в разы и это царство стало намного более могущественным. Сян Лян послал Чжан Ляна захватить царство Хань. Сам же, возглавив большое войско, он направился прямо в Канфу (юг Цзинина, Шаньдун), разгромил армию Цинь в Дунъэ (северо-восток Янгу, Шаньдун) и подобрался вплотную к генералу царства Цинь Чжан Ханю. В то же время Сян Лян послал Сян Юя и Лю Бана вместе захватить Чэньян (северо-восток Хэцзе, Шаньдун). Они завоевали Чэньян, и убили много врагов, а затем отправились на запад, чтобы сражаться с армией Цинь. Армия Цинь бежала в Пуян (северо-восток уезда Хуа, Хэнань), где ее постиг конец. Сян Юй и Лю Бан продолжали сражения, продвигаясь на запад, где встретились с циньским генералом Ли Ю. Ли Ю был сыном Ли Си, канцлера царства Цинь, и именно он победил У Гуана в Синъяне. Он раньше не сталкивался с Сян Юем. Когда он встретился с ним сейчас, то был сразу же убит еще в начале сражения.

Таким образом, Ли Ю был убит Сян Юем из-за его сопротивления армии Чу. Чжао Гао воспользовался этой возможностью, чтобы убить Ли Си и взять власть в свои руки. Он распустил слухи, что якобы Ли Си помогает врагам, и попросил Второго императора приказать уничтожить всю семью Ли Си, а сам вместо Ли Си занял должность канцлера.

В это время Сян Лян бросился из Дунъэ в Динтао (юг Хэцзе, Шаньдун), в очередной раз победил армию Цинь и занял Динтао. После того, как Сян Лян одержал одну победу за другой, он возгордился своим успехом, и решил, что армия Цинь ничего особенного из себя не представляет, что Чжан Хань не достойный него противник, поэтому он расслабился, пустив все на самотек. Случилось так, что несколько дней подряд шел дождь, поэтому он сидел в своем шатре, отдыхал и пил, собираясь начать бой, как только погода снова станет ясной. Откуда же он знал, что Чжан Хань был так хорош в бою? Однажды ночью Чжан Хань, когда Сян Лян меньше всего этого ожидал, внезапно пошел в наступление всем своим войском и сразу же прорвался. Солдаты царства Чу в это время крепко спали, поэтому даже не могли сопротивляться. Через мгновение все они были или мертвы, или ранены, или бежали. От могущественной армии не осталось ничего. Вся армия Сян Ляна была разгромлена, а сам Сян Лян был убит.

Когда Сян Юй и «ребята» узнали об этом, они разрыдались, Лю Бан и другие солдаты тоже прослезились. Лю Бан обсудил это с Сян Юем и Фань Цзэном и сказал: «Из-за того, что Сян Лян только что скончался, солдаты находятся в замешательстве, так что лучше временно отвести войска и оборонять Пэнчэн». Все согласились.

Сян Юй и остальные прибыли в Пэнчэн и разместили там армию. Правитель Чу Хуай также прибыл в Пэнчэн. Все были начеку и ждали прибытия Чжан Ханя, чтобы начать сражение. Но неожиданно Чжан Хань изменил свои планы. Он знал, что так как Сян Лян умер и армия Чу потерпела поражение, это уже сильно подорвало их силы, поэтому он временно отступил к югу от Желтой реки и повел свою армию на Север, чтобы напасть на царство Чжао. Когда правитель Чу Хуай услышал, что Чжан Хань направляется на Север, чтобы напасть на царство Чжао, он приготовился распределять войска и на Запад, чтобы напасть на Сяньян.

Стоящий насмерть

Правитель Чу Хуай созвал солдат и хотел, чтобы они отправились на запад напасть на столицу Сяньян. Однако армия Цинь была очень сильна, и армия Чу проиграла недавнее сражение. Он боялся, что солдаты не захотят сражаться на территории, окруженной Великой стеной, поэтому он сказал: «Тот, кто пройдет через Великую стену первым, будет назван правителем Гуаньчжуна». Сян Юй заговорил первым, он сказал: «Мой дядя был убит армией Цинь. Я должен отомстить врагу! Великий государь, пожалуйста, отправьте меня!» Лю Бан сказал: «Я тоже хочу пойти!» Правитель Чу Хуай велел им начать приготовления и выбрать подходящий день, чтобы напасть на царство Цинь. Сян Юй и Лю Бан оба вышли, а несколько министров остались с правителем Чу Хуаем. Они посоветовались и сказали: «Сян Юй был слишком вспыльчивым человеком, и каждый раз, когда он захватывал новый город, он убивал слишком много людей. Пэйгун не молод и имеет богатый опыт, он благородный муж. Лучше бы Великий государь приказал ему завоевать Сяньян». В это время также приехал гонец царства Чжао, чтобы просить о подкреплении. Поэтому правитель Чу Хуай решил отправить Сян Юя на Север, чтобы помочь царству Чжао, а Лю Бана — на Запад, чтобы захватить Сяньян.

На следующий день Сян Юй и Лю Бан попросили правителя Чу Хуая назначить дату начала этих походов. Но гонец царства Чжао все еще продолжал жаловаться, он сказал: «Трехсот тысячная армия Чжан Ханя почти месяц осаждала Цзюйлу (Пинсян, Хэбэй). Если Великий государь не прикажет сейчас же спасать нас, народ Чжао наверняка будет истреблен. Пожалуйста, сжальтесь над нами, Великий государь!» Правитель Чу Хуай спросил его: «Царства Янь, Ци и Вэй находятся гораздо ближе к царству Чжао, чем наше царство Чу. Почему ваш правитель не обратился к ним за помощью, а вместо этого послал вас в такую даль?» Гонец ответил: «Чжан Хань действительно отличный воевода. Он послал трех генералов Ван Ли, Су Цзяо и Шу Цзяня осадить Цзюйлу. Наша армия находится на юге, и тот, кто пойдет спасать ее, будет сначала атакован армией Чжан Ханя. Правитель Янь и правитель Ци уже послали войска, но все они, но никто из них не осмеливается атаковать первым войска царства Цинь, они просто остановились и охраняют свои позиции. Поэтому наш Великий государь и генерал отправили меня сюда».

Сян Юй услышал, как гонец царства Чжао все подробно описал правителю Чу Хуаю, и это привело его в ярость. Он хотел отомстить за своего дядю, и был готов сразиться с Чжан Ханем насмерть, он сказал правителю Чу Хуаю: «Если мы даже Цзюйлу не можем спасти, как мы уничтожим династию Цинь?» Мы должны немедленно направить войска на помощь. Правитель Чу Хуай промолвил: «Нет никого, кто лучше бы справился с этим делом, чем генерал, но я буду спокоен только в том случае, если с тобой пойдут другие генералы тоже».

Оказалось, что правитель Чу Хуай и министры уже обсуждали это. Они переживали, что Сян Юй слишком силен, и его нелегко сдерживать, поэтому они назначили министра по имени Сун И высшим генералом, добавив ему красивый титул «уважаемый верховный главнокомандующий», а Сян Юя назначили полковником, пожаловав ему титул Лугуна, Фань Цзэна — генералом самого низкой ступени.

Так в 207 году до нашей эры, Сун И возглавил армию из 200 000 солдат царства Чу, чтобы спасти царство Чжао. Когда они прибыли в Аньян (Хэнань), то узнали, что армия Цинь все еще очень сильна, поэтому они остановились в Аньяне. Их стоянка длилась уже 10 дней, и Сян Юй был очень встревожен, он побежал к Сун И и сказал ему: «Спасать людей — все равно что тушить пожар, чем раньше — тем лучше, давайте атакуем». Сун И ответил: «Сейчас армия Цинь сражается с армией Чжао, обе стороны еще очень сильны, мы подождем пока их силы иссякнут. Если армия Цинь победит, даже если они не понесут больших потерь, они будут изнурены. Мы воспользуемся их изнуренностью, и а атакуем, и тогда, мы обязательно выиграем. Если же армия Цинь проиграет, то тогда мы и вовсе сотрем их с лица земли. Поэтому мы лучше дождемся решающей битвы между армией Цинь и армией Чжао, и потом решим». Он улыбнулся и снова обратился к Сян Юю: «В доспехах и с оружием в руках я не сравнюсь с тобой, но в шатре и с планом голове, ты не сравнишься со мной».

Сун И отдал приказ: «Хотя все наши генералы и солдаты свирепы как тигры, если они не подчинятся приказу, их следует обезглавить». Очевидно, что этот приказ касался непосредственно Сян Юя. Сун И продолжал ничего не предпринимать, сидя в Аньяне, пил и веселился с генералами в шатре все дни напролет, как будто он и не думал о спасении царства Чжао.

Приближалась зима, погода была очень холодной, шел сильный дождь. Солдаты жаловались на голод и холод. Сян Юй сказал им: «Сейчас в казармах не хватает еды, но если мы переправимся через реку (имеется в виду Чжанхэ) и победим армию Цинь еды будет предостаточно». Солдаты сказали: «Пожалуйста, поговорите с генералом еще раз».

На следующий день Сян Юй снова пошел к Сун И и сказал ему: «Армия Цинь так сильна, как может новоиспеченное царство Чжао победить армию Цинь? Если армия Цинь уничтожит царство Чжао, она станет еще сильнее, а не будет изнурена, как Вы говорите. Кроме того, наша армия недавно проиграла битву. Сян Лян мертв, а правитель Хуай охвачен беспокойством. Он передал армию генералу не только для того, чтобы спасти царство Чжао, но и для того, чтобы уничтожить династию Цинь. Судьба нации полностью зависит от нас. Генерал остается здесь, ничего не предпринимая уже сорок шесть дней. Вы также должны прислушиваться ко мнению солдат!»

Сун И ударил по столу и сердито сказал: «Мы поменялись местами? Как ты смеешь не подчиняться моим приказам!» Сян Юй и раньше был недоволен Сун И, но когда он увидел, что тот разозлился, он тоже вспылил, вытащил меч и убить его. Сян Юй вышел и сказал солдатам: «Сун И не подчинился приказу правителя и не начинал сражения. Я получил секретный приказ от правителя, Сун И был приговорен к смерти. Вам не следует волноваться, господа!» Остальные генералы тоже были недовольны Сун И как высшим генералом, но теперь, когда они узнали, что Сян Юй убил Сун И, то они сказали: «Царство Чу было основано семьей генерала. Теперь, когда генерал приговорил к смерти предателя, то он должен заменить его на посту высшего генерала и возглавить армию». Сян Юй стал исполнять обязанности высшего генерала и послал человека доложить правителю Чу Хуаю об этом. У правителя Чу Хуая не было другого выбора, кроме как назначить Сян Ю высшим генералом.

Сян Юй убил Сун И и послал генерала Ин Бу и генерала Пу переправить 20 тысячное войско через реку Чжанхэ. Когда Чжан Хань услышал, что армия Чу перешла реку, он послал двух генералов, одного по имени Сыма Синь, а другого по имени Дун И, чтобы те с несколько десятков тысяч солдат отправились туда и задержали армию Чу. Эти два генерала Цинь не были достойными противниками генералу Ин Бу и генералу Пу. Как только они столкнулись в битве, они сразу же проиграли ее и поспешно отступили. Видя, что генерал Ин Бу и генерал Пу уже заняли другой берег, Сян Юй повел все свои войска через реку. Когда вся армия была переведена, он приказал солдатам выдать каждому сухого провианта на три дня, разбил все имевшиеся кухонные горшки и потопил все лодки, чтобы у них не было возможности оставаться долгое время на месте или отступать Он сказал солдатам: «Все зависит от нас. Сейчас мы не можем отступать, только наступать. Мы должны победить солдат Цинь за три дня! Согласны?» Солдаты подняли кулаки и закричали вместе: «Согласны! Согласны!»

Когда циньский генерал по имени Ван Ли, осадивший Цзюйлу, увидел, что армия Чу переправилась через реку, и разбила лагерь на берегу реки, он расхохотался и сказал: «Генералы царства Чу ничего не смыслят в военном искусстве. Отступать из лагеря у реки некуда, и все они, проиграв битву, побегут в воду, где и утопятся». Он велел Су Цзяо и Шэ Цзяню продолжать осаждать город Цзюйлу, а сам пошел с отрядом солдат к берегу реки. Ван Ли смеялся над армией Чу, что она не оставила себе путей для отступления. Откуда же было ему знать, что именно из-за невозможности отступления солдаты будут готовы сражаться как не на жизнь, а на смерть. В результате солдаты Ван Ли потерпели сильное поражение в двух сражениях, и много его людей было убито и ранено. Ван Ли больше не смел смеяться, поэтому с лицом, полным печали, побежал к Чжан Ханю просить совета.

Сян Юй попросил солдат разбить все кухонные горшки

Чжан Хань слышал, что армия Чу отчаянно сражалась с армией Цинь, и уже обсудил с генералами новую стратегию ведения боя. В этот момент, увидев Ван Ли, возвращающегося с проигранной битвы, он сказал: «Сян Юй очень хорош, мы не должны его недооценивать. Вам нужно поделить всю армию на девять частей и расположить одну часть за другой. А я первым сражусь с врагом, и заманю их к вам. И каждая из девяти частей будет встречать вражескую армию поочередно. Когда армия Чу достигнет нашей самой дальней позиции, все девять частей окружат и уничтожат врага». Чжан Хань приказал девяти генералам разойтись и расположить свои войска, а сам повел своих лучших солдат к берегу реки.

Первым, с кем столкнулся Чжан Хань, был Сян Юй. Побогровев от ярости, Сян Юй стиснул зубы и направился прямо к Чжан Ханю. Изначально Чжан Хань планировал притвориться побежденным и заманить Сян Юя в ловушку. Он не мог подумать, что солдаты царства Чу настолько отважные, чем дольше он сражались, тем сильнее становились. Один из них был достоин десяти солдат царства Цинь, а десять из них были достойны ста. Расписная алебарда Сян Юя появлялась из ниоткуда и исчезала в никуда, она пронзила бесчисленное множество вражеских солдат. Его вороной конь как на крыльях гнался за убегающими солдатами. Войску Чжан Ханя не пришлось притворяться побежденным, как это было запланировано, его солдаты и так разбегались в страхе, что сбило с толку остальные девять частей армии Цинь. Сам Чжан Хань тоже убежал.

Солдаты Сян Юя разгромили вторую и третью части армии Цинь, и их воинственные крики, подобные оползню или цунами, сотрясали небо и землю. Армия Цинь больше не могла сопротивляться, она потерпела позорное поражение. Армия Чу была непобедима и выиграла девять сражений за три дня. Правитель и генералы царства Цинь пустились на утек, но Сян Юй на своем вороном коне с криком «Но!» бросился догонять Ван Ли. Ван Ли ничего не оставалось, он набрался храбрости, и снова решил сразиться с Сян Юем. Когда Сян Юй увидел, что на него направлено копье, он вынул свой стальной хлыст и взмахнул им. Ван Ли застыл в испуге, он не смог удержать копье, и то улетело. Ван Ли попытался убежать, спасая свою жизнь, но Сян Юй стащил его с лошади, бросил на землю и велел солдатам связать его. Это сражение действительно было очень сложным, и в конце концов солдаты царства Цинь пустились на утёк. Великий генерал Су Цзяо умер в бою. Несколько других генералов династии Цинь также были убиты. Когда великий генерал Шэ Цзянь увидел, что Ван Ли захватили в плен живым, а все солдаты девяти войск попадали, как осенние листья, он понял, что и ему пришел конец, поэтому он сжег их казармы и сам сгорел заживо внутри.

В этом сражении половина солдат династии Цинь была убита. По договоренности все князья должны были присоединиться к этой битве. Но никто из них не вышел. До этого на помощь царству Чжао пришло только около дюжины отрядов солдат от разных князей, и они уже были так напуганы Ван Ли, что больше не решались сражаться с армией Цинь. Когда же князья услышали сотрясающие воздух крики армии Чу, все они столпились на валах вокруг своих казарм и наблюдали. Когда они увидели армию Чу, несущуюся на циньских солдат, как тигры, все в испуге открыли глаза и даже забывали дышать. И речи не шло о том, чтобы они вышли сражаться. Только когда Сян Юй победил солдат царства Цинь и пригласил всех князей и генералов встретиться в лагере, они наконец-то очнулись.

Когда они прибыли в лагерь и увидели Сян Юя, никто не осмелился поднять головы. Сян Юй попросил их сесть, но они продолжали стоять на коленях и не осмеливались сесть. Один из них, самый смелый, сглотнув слюну, сказал: «Мощь высшего генерала действительно поражает, второго такого не найти. Мы готовы подчиниться Вашим приказам!» Остальные князья повторили за ним в один голос: «Готовы подчиняться Вашим приказам!» Они попросили Сян Юя быть верховным главнокомандующим всех князей, и чтобы все их армии находились под его командованием. Сян Юй сказал: «Я удостоен такой чести, конечно же я не могу отказаться. Я надеюсь, что мы объединим наши силы, и уничтожим царство Цинь как можно скорее. Сейчас я попрошу вас пока разойтись по своим лагерям, если в будущем еще будут возникать какие-то вопросы, я буду звать вас обсудить их вместе». Князья и генералы, вытерев пот со лба, все вышли.

Сян Юй собирался преследовать Чжан Ханя, но советник Фань Цзэн остановил его и сказал: «У Чжан Ханя все еще есть около 200 тысяч солдат, их не так легко будет победить. К тому же Чжао Гао крайне деспотичен, а Второй император глуп. Чжан Хань на этот раз проиграл сражение, и они наверняка не отпустят его просто так. Будет лучше, если мы разобьем лагерь и подождем, пока они не перессорятся друг с другом. Тогда мы нападем и легко одержим победу».

Произошло так, как и предсказывал Фань Цзэн. Чжан Хань доложил о поражении армии Цинь и попросил Второго императора снова отправить войска. Чжао Гао сказал, что Чжан Хань и другие бездарны, и попросил Второго императора наказать горе-генералов, не жалея никого. После того, как генералы, находящиеся под командованием Чжан Ханя, очень разозлились, когда узнали об этом. Сыма Синь начал умолять Чжан Ханя сдаться Сян Юю. У Чжан Ханя не было другого выбора, кроме как отправить Сыма Синя во вражеский лагерь, чтобы заключить мир с Сян Юем. Фань Цзэн убедил Сян Юя забыть о прошлых раздорах. Сян Юй согласился. Он также заключил соглашение с Чжан Ханем, назначив его правителем княжества Юн, Сыма Синя — высшим генералом циньской армии, а Дун И — полковником. Сян Юй велел им вместе со сдавшимися 200 тысячами солдат двигаться на Запад первыми. Сам Сян Юй взял Чжан Ханя и князей и тоже повел их сражаться на Запад.

Когда известие о предательстве Чжан Ханя достигло Сяньяна, Второй император и министры запаниковали, но Чжао Гао оставался спокойным. У него уже давно был готов план: он обвинит во всем Второго императора, убьет его, а затем сдастся Сян Юю. У него все еще остается шанс стать правителем Гуаньчжуна. Он боялся, что некоторые министры будут ему противостоять, поэтому он кое-что придумал: привел оленя ко двору, и в присутствии министров сказал Второму императору: «Эта отличная лошадь, дарованная специально императору». Втрой император засмеялся и сказал: «Канцлер вздумал шутить? Это же явно олень, а Вы говорите, что это лошадь!» Чжао Гао вытянул лицо и сказал: «Как это не лошадь?! Министры, пожалуйста, рассудите». Второй император опросил министров. И многие из них утверждали: «Это лошадь! Это лошадь!» Некоторые ничего не ответили, и только несколько министров сказали, что это олень. В течение нескольких дней некоторые министры, которые говорили, что это олень были тайно убиты или приговорены к казни по выдуманным обвинениям. Никто из чиновников, больших и малых, во дворце и за его пределами, не смели противоречить Чжао Гао. Что уже тут говорить, даже Второй император боялся его.

Установивший закон

Вскоре князья прорвались через Угуань (юго-восток Шэньси), что недалеко от Сяньяна. Второй император задрожал от страха и поспешно послал человека просить Чжао Гао направить войска для оказания сопротивления. Чжао Гао не мог больше рисковать и послал своих людей убить Второго императора. Чжао Гао думал самому занять трон, но он боялся, что не все его поддержат, поэтому он решил пока просто назначить кого-то правителем. Он созвал министров для обсуждения этого вопроса и сказал им: «Первый император уничтожил шесть царств, объединил Поднебесную и провозгласил себя императором. Теперь, когда шесть царств снова восстановлены, в царстве Цинь императора также нужно переименовать в правителя, как это было раньше. Мне кажется, что Цзы Ин (племянник Второго императора) может стать правителем Цинь. Как вы думаете?» Эти министры уже учли урок «олень — это лошадь», и сказали: «Канцлер не может ошибаться». Чжао Гао попросил Цзы Ина поститься в течение пяти дней (в древние времена люди постились перед жертвоприношением, чтобы очистить свое тело и разум, такой пост обычно включал купание, отказ от еды и от проживания с членами семьи), приготовиться принести жертву в храме предков, а затем он сможет официально взойти на трон.

Тогда Цзы Ин сказал двум своим сыновьям и приближенному человеку: «Чжао Гао убил Второго императора и хотел сам стать правителем, но он побоялся, что министры и князья будут против, и поэтому он притворился, что хочет сделать меня правителем. Это и есть его коварный план. Я слышал, что у него договоренность с армией Чу: он согласился уничтожить царство Цинь, в замен они обещали сделать его правителем Гуаньчжуна. Теперь он велел мне поститься, но я притворился, что болен. В день моего восхождения на престол, он обязательно придет сюда, чтобы поторопить меня. Когда он придет, мы должны убить его». Они начали подготовку к этому дню, но были очень осторожны. В тот день Чжао Гао послал человека пригласить Цзы Ина прийти и ждал его в храме предков один. В это время все министры в гробовом молчании ждали Чжао Гао. Через некоторое время посыльный вернулся и сказал:

Наследник сказал, что сегодня плохо себя чувствует и не может прийти. Чжао Гао разозлился и, уставившись на него, сказал: «Даже если он очень болен, все равно должен прийти!» Чжао Гао сердито ушел, чтобы лично пригласить Цзы Ина.

Чжао Гао вошел и огляделся: Цзы Ин сидел за письменным столом, как будто бы дремал, и даже не поднял голову. Чжао Гао сказал с упреком: «Ты! Как ты смеешь! Я позвал тебя сегодня занять трон, все министры ждут тебя. А ты все не идешь!?» Цзы Ин подняла голову, и внезапно из-за шторы выбежало три человека, двое с ножами и один с копьем, они напали на Чжао Гао и сразу же убили его. Цзы Ин прибыл в храм и объявил Чжао Гао в убийстве Второго императора. Все министры согласились, что Чжао Гао должен был умереть уже давным-давно, и с большой радостью объявили Цзы Ина правителем Цинь. Новоиспеченный правитель немедленно направил 50 тысяч солдат для охраны заставы Яогуань.

Письмо о том, что Чжао Гао убил Второго императора, Цзы Ин убил Чжао Гао достигло лагеря Чу. Сян Юй хотел воспользоваться воцарившейся смутой в царстве Цинь и как можно скорее захватить его, поэтому он сообщил армии, что они выступают этой ночью. Циньские солдаты, сдавшиеся в плен, начали обсуждать это, и сказали: «Наши родители, жены и дети находятся в Гуаньчжуне. Если армия Чу захватит царство Цинь, то тогда наши родственники пострадают. Если мы откажемся воевать, то нас отправят на восток и всю нашу семьи убьют». Другие говорили: «Капитуляция генерала Чжана может быть хорошо продуманным планом, и, возможно, мы еще сможем выбраться».

Генералы услышали, о чем говорили циньские солдаты, и это их очень встревожило, поэтому они немедленно доложили Сян Юю об услышанном. Сян Юй сказал: «У нас около 200 тысяч солдат Цинь, которые сдались в плен, если они не подчинятся нам, ими будет очень сложно командовать. Если они доберутся до Гуаньчжуна и поднимут мятеж, тогда пострадаем мы». Генерал Ин Бу и генерал Пу сказали: «Нельзя их отправлять первыми». Сян Юй сказал: «Для безопасности всей армии лучше на заставу отвезти только Чжан Ханя, Сыма Синя и Дун И, а остальных убить». Так они и решили. Когда армия достигла юга города Синьань (запад Хэнаня), армия Чу обезоружила более 200 тысяч циньских солдат, убила их и похоронила в большой яме. С этого момента Сян Юй стал известен своей жестокостью, и народ царства Цинь считал его мясником и убийцей.

Сян Юй объяснил Чжан Ханю, Сыма Синю и Дун И: «Мы узнали, что солдаты в вашем лагере готовились к мятежу, поэтому нам пришлось скрепя сердце, расправиться с ними. Это не имеет никакого отношения к вам троим, вы можете быть спокойны. Вы все еще остаетесь генералами, не волнуйтесь». Сян Юй убил циньских солдат и без малейших опасений двинулся на Запад. По дороге его армия не наткнулась ни на какие препятствия. Через некое время они достигли заставы Ханьгу (северо-восток Линбао, Хэнань), и увидели, что застава охраняется солдатами, которые их не пустили во внутрь, однако ворота охраняла не армией Цинь, а армия Чу. Почему это войско Чу не пропускает другое войско Чу? Сян Юй тоже этого не понял, поэтому попросил Ин Бу спрость.

Ин Бу громко закричал: «Мы — армия князей и высшего генерала! Быстро откройте городские ворота и впустите нас!» Солдаты на заставе, ответили: «Пэйгун приказал нам охранять заставу. Пэйгун отдал приказ: никаким войскам не разрешено входить!» Сян Юй не мог понять, как Лю Бану удалось раньше них добраться до этой заставы.

Сян Юй последовал за Сун И на Север, чтобы спасти Цзюлу, и оставался в Аньяне сорок шесть дней. После победы над армией Ван Ли он снова и снова сражался в кровопролитных битвах с основными силами армии Цинь. В это время правитель Чу Хуай приказал Лю Бану выступить на Запад. Он прибыл в Гаоян (уезд Цисянь, Хэнань) и там обрел советника по имени Ли Ицзи. Ли Ицзи родом из Гаояна. Он встретил всадника из войска Лю Бана, который тоже был местным жителем, и сказал ему: «Я слышал, что Пэйгун очень высокомерный, но в тоже время выдающийся человек. Я хочу ему помогать. Пожалуйста, поговори с ним, скажи ему: „У меня есть один земляк господин Ли, которому за 60. Он ученый, очень хорошо образован и поможет Вам достичь успеха. Порекомендуй меня и я в долгу не останусь“». Всадник покачал головой и сказал: «Нет, нет, так не пойдет! Пэйгун больше всего не любит ученых. Он всегда говорит, что ученые ничего не стоят. Ты точно хочешь пойти к нему?» Ли Ицзи сказал: «Просто скажи, что я любитель выпить. Давай, иди, скажи ему!»

Тот всадник поговорил с Лю Баном, и Лю Бан пообещал, что встретится Ли Ицзи. Когда Ли Ицзи пришел, специальный человек встретил его и повел на встречу с Лю Баном во внутренние покои. Он вошел во внутреннии покои Лю Бана и увидел, что того, моющего ноги. Ли Ицзи не опустился на колени, просто сделал приветственный жест и произнес: «Вы хотите помочь князьям победить царство Цинь или царству Цинь победить князей?» Лю Бан выругался: «Книжный червь! Поднебесная достаточно настрадалась от господства Цинь и князья объединили свои силы, чтобы вместе бороться с царством Цинь. Как ты смеешь говорить, что я помогаю царству Цинь?» Ли Ицзи ответил: «Если вы действительно планируете объединить князей, чтобы уничтожить тираническое царство Цинь, вам не следует быть таким высокомерным по отношению к пожилым людям!» Лю Бан согласился. Не вытерев ноги, он быстро надел обувь и переоделся. Он извинился перед гостем, попросил его присесть и уважительно произнес: «Пожалуйста, научите меня, господин!»

Ли Ицзи сказал: «Солдат генерала меньше 10 тысяч, и он собирается напасть на могущественное государство Цинь. Это все равно, что забирать кость изо рта злой собаки. Так нельзя! По-моему, лучше сначала занять Чэньлю. Чэньлю — хорошее место, с удобными путями сообщения. И там хранится много продовольствия царства Цинь. Воспользовавшись моим планом, вы сможете легко завоевать Чэньлю». Лю Бан как раз был обеспокоен тем, что в лагере не хватает еды, поэтому он поспешно сказал: «Какой хитроумный план имеется у господина?» Ли Ицзи ответил: «Глава уезда Чэньлю — мой приятель, генерал может послать меня убедить его сдаться, что, скорее всего, у меня получится. Если же он не согласится, я напою его и и вы сможете попасть внутрь, и так захватите Чэньлю». Так и решили. Лю Бан послал его уговорить главу уезда, а сам притаился со своим войском снаружи. Так сообща они захватили уезд Чэньлю и у них появилось продовольствие. С тех пор Лю Бан очень полюбил Ли Ицзи и всегда доверял ему.

У Ли Ицзи был брат по имени Ли Шан, и он привел с собой 4 тысячи человек, чтобы те примкнули к Лю Бану. Лю Бан сделал его генералом и попросил возглавить эти 4 тысячи человек, а также армию Чэньлю, и следовать за ним. Лю Бану не терпелось отправиться на Запад. По дороге он наткнулся на город, который было бы нелегко завоевать. Он не желал сражаться на смерть с солдатами Цинь, охранявшими этот город, поэтому предпочел сделать крюк и идти вперед. Он выиграл несколько сражений и прибыл в Инчуань (название округа, юго-восток Лояна). Инчуань — это место, где Чжан Лян вел партизанскую борьбу. До этого Чжан Лян привел тысячу солдат от Сян Ляна в царство Хань, Хань Ванчэн стал правителем Хань, и они завоевали несколько городов. Но как только пришла армия Цинь, они снова отвоевали эти города. У Чжан Ляна и Хань Ванчэна не хватало солдат, поэтому им приходилось вести партизанскую борьбу. Когда Чжан Лян услышал, что прибыл Лю Бан, он повел ханьских солдат встречать его. Вместе две армии, возглавляемые Чжан Ляном, быстро захватили более десятка городов в царстве Хань.

Лю Бан попросил Хань Ванчэна остаться в царстве Хань и охранять Янди (Юйчжоу, Хэнань), и отпустить Чжан Ляна поехать вместе на Запад, чтобы помочь завоевать Сяньян. Но Хань Ванчэн сказал: «Я могу отпустить Чжан Ляна сопровождать генерала. Но как только генерал уничтожит царство Цинь, пожалуйста, распорядитесь, чтобы он немедленно возвращался назад». Лю Бан согласился. Поблагодарив Хань Ванчэна, Лю Бан и Чжан Лян повели 30 тысячное войско на Наньян. Начальник округа Наньяна потерпел поражение и сдался, Лю Бан же пожаловал ему титул. После этого несколько городов один за другим тоже сдавались, как только к ним подходила армия Чу. У армии появилось много продовольствия, она не грабила, и людям это очень нравилось. У Лю Бана становилось все больше и больше солдат и лошадей.

Осенью 207 года до н. э. Лю Бан завоевал Угуань. В это же время Чжао Гао убил Второго императора и послал человека заключить мир, сказав, что если его сделают правителем Гуаньчжуна, он готов отдать царство Цинь Лю Бану. Лю Бан боялся, что он обманет, и не согласился. Через несколько дней Цзы Ин уже убил Чжао Гао и послал 50 тысяч солдат охранять Яогуань. Лю Бан воспользовался планом Чжан Ляна и послал войска, чтобы установить множество флагов на горах возле Яогуаня в качестве отвлекающего маневра. Он же поручил великому генералу Чжоу Бо вести все войска в обход фронта Яогуань, а сам внезапно атаковал с юго-восточной стороны, убив главнокомандующего и уничтожив здешнее циньское войско.

Армия Лю Бана вошла в Цингуань, и очень быстро прошла весь путь. Когда они прибыли в Башан (Сиань, Шэньси), их встретил почетный караул, был похож на похоронный. Это был правитель Цинь Цзы Ин вместе с министрами, они пришли сдаваться. Казалось, что у них траур, так как повозки и лошади были белыми. У Цзы Ина с шеи свисала лента, что означало, что он готов повеситься, а в руках он держал императорскую печать, бирка военачальника и скипетр. Он остановился на обочине дороги, поставив руки в боки. Фань Куай сказал Лю Бану: «Просто зарежь его!» Лю Бан сказал: «Правитель Хуай послал меня сюда, потому что верил, что я буду снисходителен к людям. Кроме того, он уже сдался, если убьем его, это может навлечь беду». Он забрал большую печать, бирку военачальника и скипетр и передал Цзы Ина, который был правителем Цинь всего сорок шесть дней, солдатам под стражу.

Армия Лю Бана вошла в Сяньян. Солдаты один наперебой бросились на поиски хранилищ, и каждый из них взял с собой по ценной вещи. Сяо Хэ это не интересовало. Сначала он вошел в резиденцию канцлера и все документы, связанные с населением, землей, приказами и т. д. Эти документы необходимы для управления государством в будущем, и он посчитал, что они более полезны, чем золотые и серебряные безделушки.

Лю Бан вошел во дворец Эпан. Внутреннее убранство дворца было настолько роскошным, а дворцовые дамы насколько красивыми, что он не мог оторвать глаз. Он вошел во внутренний дворец и довольный лег на императорское ложе. Ложе было таким мягким, будто он лежал на облаках. Вошел Фан Куай. Он обратился к Лю Бану: «В чем дело? Пэйгун хочет покорить Поднебесную или он хочет стать богачом? Эти дорогие вещи погубили династию Цинь, зачем они Вам нужны? Давайте вернемся в Башан как можно скорее!» Лю Бан крикнул ему: «Выйди! Дай мне отдохнуть». Как раз в этот момент Чжан Лян тоже вошел. Задыхаясь от злости, Фань Куай объяснил ему, что происходит. Чжан Лян сказал Лю Бану: «Правда глаза колет. Полезное лекарство горькое, но излечивает болезнь. Пожалуйста, прислушайтесь к словам генерала Фаня!» Лю Бану ничего не оставалось как зажмурить глаза и выпить это горькое лекарство. Он встал, приказал своим подчиненным опечатать хранилище и сам вернулся в лагерь в Башане.

Лю Бан созвал старейшин Гуаньчжуна и обратился к ним: «Вы достаточно настрадались при правлении династии Цинь. Если критикуешь императорский двор, весь твой род истребляют. Если ты не согласен с чем-то, тебя приговаривают к смерти. Что за жизнь это была? Сегодня мы, уважаемые старейшины, утвердим „Три закона“: во-первых, плата жизнью за жизнь при убийстве; во-вторых, наказание за причинение вреда; в-третьих, наказание за воровство. Тяжесть наказания зависит от тяжести преступления. За исключением этих трех законов, все другие законы, действующие в царстве Цинь, отменены. Чиновники и простые люди спокойно занимайтесь своими делами и ничего не бойтесь». Лю Бан попросил старейшин уездов и чиновников бывшего царства Цинь поездить по городам и поселкам и рассказать народу о «Трех законах».

Когда люди узнали про «Три закона» Лю Бана, они были очень счастливы и крайне благодарны, но опасались, что Лю Бан не останется в Гуаньчжуне надолго. Лю Бан также боялся, что он не сможет долго оставаться в Гуаньчжуне, и что скоро появится Сян Юй.

Его советник понял, что беспокоит Лю Бана и сказал ему: «Гуаньчжун в десять раз богаче других мест, и месторасположение у него хорошее, это действительно отличное место. Сян Юй спешат сюда с востока. Как только они сюда войдут, положение генерала пошатнется. Мне кажется, что Вам следует немедленно отправить солдат для охраны заставы Ханьгу, чтобы не пропустить войска князей, а также вам нужно набрать новых людей в армию. Так Вы сможете противостоять князьям».

Когда простой люд узнал о «Трех законах», они были очень счастливы

Любану понравились эти советы и он отправил солдат охранять заставу Ханьгу, приказав им не пускать войска Сян Юя во внутрь.

Так Сян Юй остался за заставой Ханьгу вместе со своей армией. Сян Юй был настолько зол, что казалось, его глаза вот-вот выйдут из орбит. Он послал генералов Ин Бу и Пу атаковать заставу Ханьгу. Им не потребовалось много времени, чтобы прорвать заставу Ханьгу. Армия Сян Юя продолжала двигаться вперед без каких-либо препятствий. Когда они прибыли в Синьфэн Хунмэнь (восток Линьтуна, Шэньси), то солдаты были уже сильно уставшими. Когда же Сян Юй размещанл армию и кормил солдат, он также обсудил с ними, как наказать Лю Бана.

Униженные

Советник Фань Цзэн сказал Сян Юю: «Я слышал, что Лю Бан оказался жадным и развратным человеком. Когда он входил в заставу, то его не интересовало богатство и женщины, но когда он увидел все эти красоты, то не смог устоять. Если его не остановить сейчас, то в будущем нам не стоит ждать ничего хорошего».

В этот момент прибыл гонец, сообщивший, что командующий армии Лю Бана Цао Ушан хочет сообщить им секретную информацию. И гонец передал слова Цао Ушана: «Пэйгун хочет стать правителем Гуаньчжуна. И он не только никак не наказал Цзы Ина, говорят, что он даже собирается сделать его премьер-министром. Все сокровища императорского дворца он присвоил себе. Хотя я подчиняюсь Пэйгуну, я все же служу на благо царства Чу, поэтому я специально послал человека уведомить высшего генерала».

Когда Сян Юй услышал это, он начал браниться: «Возмутительно! Как надменен Лю Бан! Народ поднебесной так сильно ненавидел циньского правителя, а он еще хочет сделать его премьер-министром, и намерен сражаться со мной. Ох! Завтра рано утром я поведу солдат в бой и посмотрю, как он будет убегать!» В это время 400 тысяч солдат Сян Юя, находились в Хунмене, а сто тысяч солдат, находились в Башане. Две армии разделяли всего двадцать километров, но Лю Бан этого не знал. Сян Юй надеялся застать войска Лю Бана врасплох. Но он не знал, что кто-то из его лагеря уже передал эту информацию Лю Бану.

Человеком, который это сделал, был другой дядя Сян Юя по имени Сян Бо. Сян Бо однажды убил кого-то, бежал в Сяпи и решил перейти на сторону Чжан Ляна. Чжан Лян принял его и стал его хорошим другом. Чжан Лян как раз находился в лагере Лю Бана, когда Сян Бо среди ночи прискакал туда на коне, опасаясь, что Чжан Лян может пострадать. Он тайно встретился с Чжан Ляном, предложив ему пойти с ним и не оставаться умирать с Лю Баном. Чжан Лян сказал: «Правитель Хань послал меня помочь Пэйгуну зайти в заставу. Теперь, когда он в беде, если я уйду, это будет не по дружески. Если я ухожу, то должен сначала сказать ему об этом. Пожалуйста, подождите меня немного, я сейчас скажу ему и пойду с вами».

Чжан Лян вошел и пересказал Лю Бану все, что сообщил ему Сян Бо. Когда Лю Бан услышал это, он был так напуган, что потерял дар речи. Он сказал с тревогой: «Что же мне теперь делать?» Чжан Лян спросил: «Генерал уверен, что хочет оказывать сопротивление Сян Юю?» Лю Бан нахмурился и сказал: «Мне сказали послать войска охранять заставу и не пускать войска князей внутрь». Чжан Лян снова спросил: «Генерал пусть подумает сам, может ли он противостоять Сян Юю?» Лю Бан сказал: «Это изначально было невозможно, а сейчас так тем более!» Чжан Лян предложил ему новый план и рассказал, как завязать дружбу с Сян Бо, чтобы тот помог Лю Бану.

Чжан Лян вышел и увидел, что Сян Бо все еще сидит на том же месте, и он настоятельно попросил его увидеться с Лю Баном. Сян Бо пришлось последовать за ним. Лю Бан почтительно пригласил его сесть на почетное место, устроил банкет и снова и снова чествовал его вином. Он начал разговор очень осторожно: «После того, как я зашел в заставу, я не осмелился ничего себе присвоить, и я не решился ничем распоряжаться. Я только задобрил чиновников и простых людей царства Цинь, опечатал хранилища и от всей душой ждал прихода Лугуна (то есть Сян Юя). Чтобы защититься от разбойников и оградиться от других опасностей, несколько солдат были посланы охранять заставу. Я с нетерпением ждал приезда Лугуна днем и ночью. Я бы не посмел предать Лугуна! Пожалуйста, передайте мои слова Лугуну. Я всегда был верен Лугуну и никогда не разочарую его». Чжан Лян также попросил Сян Бо помочь Лю Бану и тот согласился.

Но Лю Бан все еще не был спокоен, и он решил породниться с Сян Бо, пообещав выдать свою дочь за его сына. Сян Бо снова согласился. Чжан Лян налил им вина, чтобы поздравить их. Сян Бо сказал: «Теперь я буду просить у Сян Юя за Вас как за своего свояка. Но завтра с самого утра Вам следует самому пойти к Лугуну и попросить у него прощения». Лю Бан сказал: «Конечно, конечно! Я обязательно пойду».

Когда Сян Бо вернулся в Хунмэнь, была уже полночь, но Сян Юй еще не спал. Когда он увидел входящего дядю Сяна Бо, он спросил: «Где вы были, дядя?» Сян Бо сказал: «У меня есть друг по имени Чжан Лян, который однажды спас мне жизнь. Сейчас он находится в лагере Лю Бана. Я боюсь, что если завтра начнется сражение, Чжан Лян может тоже пострадать, поэтому я сказал ему сдаться». Сян Юй тоже знал Чжан Ляна, он спросил: «Он пришел с тобой?» Сян Бо покачал головой и сказал: «Он не осмелился прийти. Он сказал, что Лю Бан не оскорблял генерала, но генерал хочет драться с ним, что стало для него большим шоком». Сян Бо повторил слова Лю Бана, сказав: «Если бы Лю Бан не завоевал Гуаньчжун первым, мы не смогли так легко войти сюда. Человек совершил подвиг, а мы идем сражаться с ним, это не правильно. Он сказал, что завтра лично придет приносить извинения. Мне кажется, что, раз уж человек готов служить Вам, лучше относиться к нему хорошо». Сян Юй закивал, но ничего не ответил.

На следующий день на рассвете Лю Бан привел Чжан Ляна, Фань Куая, Сяхоу Ина и других приближенных (всего более ста человек) в Хунмэнь. Когда они прибыли к воротам и увидели тщательно охраняемый лагерь внушительных размеров, Лю Бан немного испугался. Один из генералов отдал приказ, сказав: «Людей со свитой не пропускаем! Дозволено взять с собой одного чиновника или полководца». Лю Бану пришлось, стиснув зубы, взять с собой только Чжан Ляна.

Когда Лю Бан увидел Сян Юя, он не осмелился поприветствовать его как равного, как делал это раньше. Он пал ниц на землю и сказал: «Лю Бан встретился с генералом и смиренно ждет его распоряжений!» Сян Юй со свирепым видом произнес: «Ты совершил три тяжких преступления, ты знаешь какие?» Лю Бан ответил: «Я всего лишь начальник павильона в уезде Пэй. Я услышал, что люди восстали против династии Цинь, поэтому я тоже выступил под флагами генерала, внимая его приказам, и не посмел бы ослушаться его. Я не знаю, чем я обидел генерала». Сян Юй сказал: «Поднебесной ненавистен циньский правитель. Ты распорядился отпустить его, да еще и поставил на ответственный пост. Это первое твое преступление. По своему усмотрению изменил закон, чтобы заполучить поддержку у народа. Это твое второе преступление. Ты противостоял князьям и не пускал их в заставу, это твое третье преступление. Ты совершил эти три тяжкие преступления, и еще смеешь говорить, что ничего не знаешь?»

Лю Бан ответил: «Генерал, разрешите мне все объяснить, прежде чем судить меня. Во-первых, правитель Цинь Цзы Ин пришел сдаваться, и я не хотел чинить самоуправство, поэтому я решил лишь временно присмотреть за ним, и подождать, пока генерал не вынесет решение. Во-вторых, законы государства Цинь были очень суровыми, и люди, как потопающие, ждали, что кто-то с минуты на минуту придет их спасти. Я хотел составить „Три закона“ для того, чтобы все узнали о милости генерала, чтобы народ Цинь знал, что мы, простые солдаты, первыми, зашедшие в заставу, так сильно любят и заботятся о народе, что тогда уже говорить о нашем главнокомандующем. В-третьих, я боялся разбойников и того, что остатки армии Цинь могут поднять мятеж, как я мог не послать людей охранять заставу? Я не посмел бы сопротивляться генералу!» Когда Сян Юй услышал это, его глаза заблестели, и выражение его лица значительно смягчилось.

Лю Бан продолжал: «Генерал воюет в Хэбэе, а я воюю в Хэнани. Хотя армия разделена на две части, мы действуем сообща. Так как генералу всегда везет, в этот раз повезло и мне, и я так рад видеть генерала здесь. Я не мог подумать, что разозлю генерала, это уже мое невезение. Генерал, пожалуйста, войдите в мое положение и постарайтесь простить меня». Сян Юй сразу же ответил: «Все это рассказал мне командующий твоей армией Цао Ушан. Иначе почему бы я вдруг разозлиося?» Сказав это, он помог Лю Бану встать, пригласил его присесть и остаться выпить.

Сян Ю и Сян Бо были хозяевами, поэтому они заняли места хозяев, Фань Цзэн сел рядом, а Лю Бан занял место гостя, Чжан Лян присел рядом возле Лю Бана. Пятеро мужчин пили, ели, общались и слушали громкую военную музыку. Сян Юй и Сян Бо настойчиво угощали вином Лю Бана, но он был слишком напуган, чтобы пить много. Фань Цзэн и Чжан Лян было свое собственное мнение, но они были сопровождающими, поэтому сидели молча. Фань Цзэн уже давно убедил Сян Юя, что лучше всего будет убить Лю Бана, чтобы в будущем он не принес им еще больше хлопот. И теперь, когда он увидел, что Сян Юй так снисходителен к Лю Бану, он хотел покончить с Лю Баном как можно скорее. Он поднял яшмовое кольцо, свисающее с пояса, и выразительно посмотрел на Сян Юя, чтобы тот побыстрее решился убить Лю Бана. Сян Юй все понял. Но человек пришел сюда, чтобы загладить свою вину, он не может навредить ему. Сян Юй взглянул на Фань Цзэна, проигнорировал его и просто выпил еще вина. Через некоторое время Фань Цзэн снова поднял яшмовое кольцо, чтобы подать сигнал Сян Юю. Сян Юй случайно или специально кивнул Фань Цзэну, но все равно не послушал его, думая про себя: «Человек сам пришел сюда, а я возьму и вот так убью его? Разве благородные мужи так поступают? Кроме того, мы уже померились, все должно наладиться. Если я не в состоянии простить одного Лю Бана, как я смогу простить этот мир за его несовершенство?» Он снова начал уговаривать Лю Бана выпить.

Фань Цзэн в третий раз поднял яшмовое кольцо и снова и снова подмигивал Сян Юю. Сян Юй, казалось, этого не замечал. Не в силах больше терпеть этого Фань Цзэн вышел, придумав убедительный предлог. Он позвал двоюродного брата Сян Юя Сян Чжуана и сказал ему: «Лугун слишком добр, он не хочет делать это сам. Пойди туда и чествуй их вином, а затем станцуй танец на мечах, и когда подвернется удобный момент, убей Лю Бана. В противном случае в будущем мы все станем его пленниками». Сян Чжуан вошел и, поднеся вино, сказал: «Музыка в казармах скучна, позвольте мне станцевать для вас и угостить господ вином». Сказав это, он достал меч и пустился в пляс. Танцуя, он медленно в танце подобрался к Лю Бану. Сян Юй только пил и ничего не говорил. Лицо Лю Бана побледнело от испуга, а Чжан Лян посмотрел прямо в глаза Сян Бо. Сян Бо тут же произнес: «Лучше танцевать вдвоем, чем одному». Сян Юй сказал:

Танцуя, Сян Чжуан медленно приблизился к Лю Бану

«Дядя, с удовольствием посмотрим на Ваш танец, просим!» Сян Бо тоже обнажил свой меч и пустился в пляс. Он постоянно пытался загородить Лю Бана собой. Чжан Лян также сказал Сян Ю, как и Фань Цзэн, что ему нужно отлучиться. Сян Юй смотрел на танец Сян Чжуана и Сян Бо, Лю Бан в это время вытирал пот, капающий с лица, чувствуя слабость во всем теле.

Когда Чжан Лян вышел за ворота лагеря, Фань Куай подошел и спросил: «Что там?» Чжан Лян ответил: «Ситуация очень напряженная!» Сян Чжуан делает вид, что танцует с мечом, а сам постоянно намеревается убить Пэйгуна. Фань Куай вскочил и сказал: «Если умирать, то вместе! Я иду!» Держа в правой руке меч, а в левой — щит, Фань Куай отправился прямиком к воротам лагеря. Стражники навели на него алебарду и отказались впустить. Фань Куай сбил щитом двух охранников. Прежде чем они поднялись, Фань Куай уже был возле центрального шатра, он поднял занавес своим мечом, бросился к Сян Ю и сердито встал перед ним. Его волосы стояли дыбом, а глаза были так широко раскрыты, что казалась, что уголки его глаз вот-вот треснут.

Когда Сян Чжуан и Сян Бо увидели этого здоровяка, так внезапно зашедшего к ним, они невольно убрали мечи и уставились на него. Сян Юй, сжимая в руке свой меч, спросил: «Кто ты? И что ты здесь делаешь?» Чжан Лян, вошедший после Фань Куая, быстро шагнул вперед и ответил за него: «Это Фань Куай телохранитель Пэйгуна, он пришел просить награду». Сян Юй сказал: «Какой здоровяк!» Затем он повернул голову и сказал: «Вознаградите его одним черпаком хорошего вина и одной свиной рулькой». Слуги подали ему черпак вина и одну сырую рульку. Фан Куай встал, выпил все вино залпом, затем присел на корточки и положил щит на землю, а сырую свинину — на щит, разрубил ее мечом на несколько частей и все съел.

Сян Юй сказал: «А здоровяк умеет пить!» Фань Куай ответил: «Я даже смерти не боюсь, чего мне бояться выпивки?» Сян Юй подумал, что этот невежда крайне самонадеянный, но это забавляло его, поэтому он обратился к Фань Куаю: «Почему ты хочешь умиреть?» Фань Куай сказал: «Правитель Цинь был подобен хищному зверю, он умел только убивать и угнетать людей, поэтому народ Поднебесной восстал против него. Правитель Хуай договорился со своими солдатами, что тот, кто первым войдет в заставу, станет правителем. Но когда Пэйгун первым вошел в заставу, никто не назначил его правителем. Он опечатал хранилища, закрыл дворец, расположил свои войска в Башане и стал ждать приезда Великого государя. Солдаты же были отправлены охранять заставу для того, чтобы защититься от разбойников и предотвратить мятежи. Пэйгун так усердно и достиг огромных успехов, но правитель не пожаловал ему никаких титулов или наград. Вместо этого он поверил словам какого-то ничтожества и хотел погубить человека, совершившего подвиг. В чем разница между ним и Циньским правителем? Я не понимаю, какие цели преследует Великий государь». Сян Юй не ответил ему, просто сказал: «Пожалуйста, присядь!» Фань Куай сел рядом с Чжан Ляном. Сян Бо тоже вернулся на свое место, а Сян Чжуан стал рядом с Сян Юем. Сян Юй снова предложил всем выпить. Он явно перепил, закрыв глаза, он раздумывал над словами Фань Куая, прислонившись к столу, как будто дремал.

Через некоторое время Лю Бан встал, чтобы сходить освежиться, Чжан Лян что-то прошептал Сян Бо и тоже вышел, взяв с собой Фань Куая. Лю Бан хотел уйти, и поручил Чжан Ляну попрощаться с Сян Юем от его имени. Чжан Лян спросил его: «Ты принес какие-нибудь подарки?» Лю Бан ответил: «Я принес пару белых подвесок из яшмы и хотел вручить их Лугуну, а также пару нефритовых кубков, чтобы подарить их Второму отцу (Сян Юй называл Фань Цзэна Второй отец). Поскольку они были злы на меня, я не осмелился достать подарки, поэтому, пожалуйста, преподнесите их от моего имени.

Лю Бан взял Фань Куая, Сяохоу Ин и еще несколько человек и быстро зашагал обратно в Башан. Как только он вернулся в свой лагерь, он обезглавил Цао Ушана. Видя, что Лю Бан долго не возвращался, Сян Юй послал советника Чэнь Пина, позвать его. Чэнь Пин вернулся вместе с Чжан Ляном, извинился перед Сян Юем и сказал: „Пэйгун был пьян и боялся, что может нарушить этикет, поэтому он попросил меня передать генералу и Вашему Второму отцу подарки“. Сян Юй спросил: „Пэйгун?“ Чжан Лян снова поклонился и сказал: „Он боялся, что подчиненным генерала будут испытывать неловкость в его присутствии, поэтому он ушел первым. Думаю, что он уже добрался до Башана. Мы остались здесь и ждем Ваших указаний“. Сян Юй был не против и великодушно сказал: „Вы свободны, возвращайтесь в свой лагерь!“ Затем он обернулся и сказал своим людям: „Вы тоже расходитесь!“ Все вышли.

Затем зашел Фань Цзэн, он увидел оставленные Сян Юем на столе подвески из яшмы, и какое-то время просто смотрел на них молча, они были ему ненавистны. Сян Юй увидел Фань Цзэна, он лениво указал на нефритовые кубки и сказал ему: „Это Пэйгун подарил Второму отцу“. Фань Цзэн подошел, взял нефритовые кубки и бросил их на землю, ударив мечом, кубки раскололись. Он произнес, обращаясь к самому себе: „Ах! Он как маленький ребенок, не следует чужим советам“. Когда он увидел, что Сян Юй не подавая виду, продолжал спокойно сидеть, он прямо сказал ему: „Тем, кто покорит Поднебесную, обязательно станет Лю Бан“. А мы просто подождем, пока не станем его пленниками». Сян Юй всегда очень уважал мнение Фань Цзэна, и теперь он понимал, что Фань Цзэн больше не будет помогать ему в этом вопросе, но у него тоже было свое мнение.

Сжегший императорский дворец

Несколько дней спустя Сян Юй повел князей в Сяньян, и Лю Бан осторожно последовал за ними. Сначала Сян Юй должен был решить, как поступить с Цзы Инем. Цзы Ин был правителем Цинь всего сорок шесть дней, и особо никаких злодеяний не совершал, к тому же он сам сдался, став военнопленным. Однако в глазах принцев Шести царств и более полумиллиона солдат он олицетворял тиранию династии Цинь. Сян Юй сказал: «Что делать с циньским правителем?» Все как один закричали: «Возмездие! Кровь за кровь!» Многие солдаты подняли свои мечи и приготовились атаковать Цзы Ина. Сян Юй подал знак, и солдаты немедленно напали на Цзы Ина, искромсав его на кусочки.

В это время кто-то из толпы закричал: «В гибели шести царств виноват не только правитель Цинь, но и знать, чиновники и военные, все они — убийцы наших отцов и братьев. Любой из них не задумываясь мог бы бросить нас в воду или огонь». Сян Юй отдал приказ: «Все циньские наследники, знать и бесчестные чиновники царства Цинь будут переданы вам!» Фань Цзэн поспешно добавил: «Не убивайте обычных людей!»

В момент люди царства Чу убили более 800 человек из циньской знати и более 4 тысяч чиновников и военных. Улицы Сяньяна были залиты кровью и везде валялись трупы. Увиденное очень напугало циньский народ. В глазах простого народа Сян Юй стал новым тираном. Лю Бан утвердил «Три закона» для циньского народа, а Сян Юй все испортил. Сян Юй боялся, что в городе возникнут беспорядки, поэтому приказал князьям разбить лагеря за пределами города, а сам взял «ребят» в циньский дворец.

Хотя хранилища циньского дворца были опечатаны, но все ценные вещи давно исчезли. Сян Юй и его «ребята» увидели дворец Эпан, и его роскошь их сильно разгневала. дворец Эпан был построен крестьянами, которых приволокли сюда из различных округов и уездов, для народа царства Чу он стал «дворцом крови и слез». Дворец имел множество комнат и помещений, которые были построены на костях сотен тысяч бедных мужчин. Когда «ребята» увидели этот дворец, в их груди разожглось пламя ненависти, а в глазах вспыхнул огонь возмездия. Сян Юй сказал: «Сожжем!» Раздался оглушительный крик толпы: «Сожжем! Сожжем! Сожжем дворец быстрее!» И они бросились поджигать императорский дворец. Но дворец Эпан настолько большой, в нем так много комнат, его и за 10 дней не уничтожить. Огонь не потухал не днем не ночью, а пламя взмывало в небо. Весь город был покрыт густым дымом.

Дворец Эпан был сожжен до груды камней, народ Чу дал выход ненависти, накопившейся в их сердцах за долгие годы. Князья и солдаты, последовавшие за Сян Юем на заставу и уничтожившие царство Цинь, надеялись, что Сян Юй даст им титулы и наградит землей. Сян Юй посоветовался с Фань Цзэном и собирался переделить земли и раздать титулы исходя из заслуг каждого.

Но советник по имени Хань Шэн предложил Сян Юю следующее: «Гуаньчжун — хорошее место. Труднодоступное и стратегически важное, с плодородной землей. Со всех сторон имеются заставы. При наступлении удобно атаковать, при отступлении удобно обороняться. Если генерал займет Гуаньчжун, он может установить здесь свое господство». Но Сян Юй был против. Он знал, что здешний народ недолюбливал его, дворец был сожжен, а солдаты хотели вернуться на восток. Он сказал: «Какой смысл ходить в богатом убранстве ночью? Если тебя все равно никто не увидет». Хань Шэн сделал шаг назад и посмотрел на Сян Юя презрительно. Он сказал: «Люди говорят, что люди из царства Чу как обезьяны в шляпах: и глупо, и смешно. И теперь я понимаю, что это действительно так!» Когда эти слова достигли ушей Сян Юя, он так сильно разозлился, что тут же на месте убил Хань Шэна. Он лучше отдаст Гуаньчжун кому-то другому. Ему обязательно нужно вернуться на восток.

Сян Юй присвоил титулы и пожаловал земли 18 князьям, назвав их всех правителями, среди которых самыми известными были:

Ханьский правитель Лю Бан, Юнский правитель Чжан Хань, Сайский правитель Сыма Синь, Цзюцзянский правитель Ин Бу, Чаншаньский правитель Чжан Эр и другие. Сян Юй наименовал себя верховным правителем Западного Чу и сделал Пэнчэн (Сюйчжоу, Цзянсу) своей столицы. В период Чуньцю также существовал титул верховного правителя. Верховный правитель — это предводитель князей, выше него только номинальный «Небесный владыка». Сян Юй теперь стали называть верховным правителем, то есть предводителем восемнадцати правителей. Он почитал правителя Чу как регента императора. Таким образом, государство снова стало раздробленным.

Армия Чу поджигает дворец Эпан, пламя этого огня, казалось, достигло небес

После того, как Сян Юй разрушил царство Цинь и раздал земли восемнадцати правителям, все они разошлись со своими армиями по своим землям. Казалось бы, в Поднебесной должен наступить мир… Но были люди, которые считали, что земля была распределена несправедливо, и они не собирались с этим мириться. Они считали, что тоже сделали не мало, но им не пожаловали титулов и не выдали земель. Война за свержение династии Цинь только закончилась, и война между князьями за территорию сразу же началась.

Ханьский правитель Лю Бан и генерал царства Ци Тянь Жун считали распределение несправедливым больше всех остальных, но были также и другие, кто был недоволен верховным правителем. Ханьский правитель первым вошел в заставу, но не стал правителем Гуаньчжуна, уже это его очень огорчало, но его еще и оправили в Ханьчжун (Шэньси) и Башу (Сычуань). Ханьчжун и Башу намного хуже, чем Гуаньчжун. Отправить в такое место — это просто ссылка. Как он мог сдаться так просто? А генерал царства Ци Тянь Жун не подчинялся приказам Сян Ляна, и, когда армия Чу заходила в заставу, чтобы уничтожить царство Цинь, он не пошел с ними, поэтому у него не было своей доли при разделении земель. Он просто изгнал местного правителя, который был назначен верховным правителем, и сам стал правителем Ци. Пэн Юэ, уроженец Чанъи, захватил Цзюйе (Хэцзэ, Шаньдун), его армия насчитывала более 10 тысяч человек, но у него не было покровителя. Тянь Жун перетянул его на свою сторону, сделал генералом и приказал завоевать соседние уездные округа. Еще был один представитель знати по имени Чэнь Юй. Он считал, что он и Чжан Эр, Чаншаньский правитель, имеют равный статус.

Однако, тогда как Чжан Эр стал правителем, он не получил даже титул князя, поэтому он позаимствовал войска у Тянь Жуна, победил Чжан Эра, занял землю царства Чжао, и поделил ее на царство Чжао и царство Дай. Чжао Се стал правителем Чжао, а Чэнь Юй — царства Дай.

После этого царства Ци и Чжао отказались подчиниться верховному правителю. Когда происходило деление земель, верховный правитель не собирался ничего давать Тянь Жуну, и ему было все равно, что тот подумает, а вот Лю Бан его беспокоил. Когда Сян Юй разделял земли, Лю Бану он пожаловал сначала только Башу. Он хотел, чтобы Лю Бан жил в в отдаленном уголке Юго-запада. Позже Сян Бо получил подарок от Лю Бана и заступился за него перед Сян Юем, и только тогда Сян Юй передал Ханьчжун под владение Лю Бана. Чтобы помешать Лю Бану вернуться на восток, Сян Юй разделил Гуаньчжун на три части, которые позже стали называть Саньцинь, а затем раздал их Чжан Ханю, Сыма Синю и Дун И, трем сдавшимися генералами, назначив их правителями. Сян Юй велел им охранять Гуаньчжун… Таким образом он хотел преградить путь Лю Бану, если вдруг тот захочет пойти на восток.

Ханьский правитель Лю Бан отправился на выделенные ему земли. Чжан Лян довез его до Баочжуна (Наньчжэн, Шэньси) и при прощании сказал: «Отсюда вперед ведет подвесная дорога, Великий государь, как пройдете ее, то сожгите». Ханьский правитель сказал: «Разве это не отрежет мне путь назад?» Чжан Лян сказал: «Если Великий государь сожжет подвесную дорогу, то тогда другие князья не посягнут на Ваши земли, и верховный правитель будет спокоен». Только тогда ханьский правитель все понял.

Чжан Лян вернулся и сказал верховному правителю: «Ханьский правитель сжег подвесную дорогу и изъявил желание больше не возвращаться. Тянь Жун предал верховного правителя, мы должны пойти на него войной». Вопрос с ханьским правителем был решен, и верховный правитель вернулся в Пэнчэн, чтобы подготовить войска для нападения на Тянь Жуна.

Когда ханьский правитель прибыл в Наньчжэн, он назначил Сяо Хэ на пост канцлера, Цао Шэня, Фань Куая, Чжоу Бо и других он сделал генералами, запасся силами и приготовился бороться за господство в Поднебесной. Однако солдаты не желали жить в этой горной местности, почти каждый день были новые беглецы. Ханьский правитель был настолько расстроен, что даже не мог есть. И когда ханьский правитель находился как раз в таком унынии, к нему пришел человек и сообщил: «Канцлер Сяо сбежал!» Это очень встревожило ханьского правителя. И он немедленно послала людей в погоню. Сяо Хэ вернулся только утром третьего дня. Ханьский правитель был очень рад его возвращению, но также он был и очень зол на него. Ханьский правитель спросил сердито: «Как так? Ты тоже сбежал?» Сяо Хэ сказал: «Я бы не посмел сбежать!» Я пошел за беглецом, чтобы поймать его. Ханьский правитель спросил: «Кого ты ловил?» Всем вокруг тоже стало очень интересно, кого же хотел поймать канцлер.

Ставший генералом

Сяо Хэ преследовал Хань Синя, уроженца Хуайинь (Хуайань, Цзянсу). Когда Хань Синь был ребенком, у него было много учителей, которые обучали его как литературе, так и военному делу. Но когда он осиротел, то стал жить очень бедно. Он не имел никакой профессии, и часто ловил рыбу под городом Хуайинь. Поймал несколько рыбин, выручил немного денег. Не поймал — остался голодным. Туда, где Хань Синь ловил рыбу, часто приходила старуха, чтобы постирать пряжу. И закончив свою работу, всегда садилась за обед, который приносила с собой в корзинке. Увидев, что она ест, Хань Синь не мог оторвать глаз от ее миски с едой. Старуха оставила ему немного еды. Хань Синь, не стыдясь, поспешно вычистил начисто всю миску, и после этого обратился к старухе: «Я щедро отплачу тебе в будущем». Неожиданно это фраза очень разозлила старуху. Она сказала: «Мужчина, который не может сам себя прокормить, ничего не стоит!» Я пожалела тебя, поэтому дала тебе еды. Не нужно мне никакой отплаты! У Хань Синя не было выбора, кроме как сказать: «Вы правы!» Чувствую себя неловко, он отошел.

Хотя Хань Синь был беден, он был похож на воина или знатного мужчину, потому что всегда носил с собой драгоценный меч. Одна группа подростков из города Хуайинь всегда смеялась над ним. Они говорили ему: «Хань Синь, ты и не ученый и не воин, кто же ты? Ты лучше не носи с собой меч». Один из них был сыном мясника, очень язвительный, он сказал: «Ты всегда таскаешь за собой этот меч, как какой-то великий мастер, но я то знаю, что ты трус. Хочешь помериться силами со мной? Если хочешь, то возьми свой меч и попробуй убить меня, если не хочешь, то пролазь между моих ног!» Сказав это, он расставил ноги и стал в позу, как будто бы сидел на коне. Хань Синь некоторое время колебался, а затем наклонился и заполз между его ног. Все весело смеялись, Хань Синь тоже глупо улыбался. С тех пор он получил прозвище Междуногий.

Но когда Сян Лян пересекал реку Хуайхэ, и проходил мимо Хуайиня, Хань Синь взял свой меч и присоединился к армии Сян Ляна. После смерти Сян Ляна Хань Синь последовал за Сян Юем. Видя, что он лучше обычных солдат, Сян Юй попросил его стать дворцовым охранником. Хань Синь много раз вносил различные предложения относительно военной стратегии, но Сян Юй их никогда не принимал. Думаю, что какие ценные идеи может подать ничтожный солдат великому генералу? На банкете в Хунмэне Хань Синь стоял на страже с длинной алебардой и увидел, как Пэйгун Лю Бан покорно стоит с низко опущенной головой перед Лугуном Сян Юем. Хань Синь симпатизировал Пэйгуну и считал, что его ожидает большое будущее. Позже Пэйгун стал ханьским правителем, и был вынужден отправиться в Ханьчжун по приказу верховного правителя. Хань Синь подумал, что Лю Бан может поставить его на ответственный пост, если он перейдет на его сторону, поэтому он решил примкнуть к ханьскому правителю.

С драгоценным мечом, прихватив немного еды, он по тропинкам пошел на Запад. В течение первых двух дней он прятался днем, и шел только ночью. Он знал только, что подвесную дорогу сожгли до тла, но больше он ничего не знал. Он знал только приблизительное направление, и ему часто приходилось карабкаться по горам. Он встретил старика, рубившего дрова в лесу, и спросил у него дорогу в Наньчжэн. Старик почесал голову и сказал: «Раньше была одна дорога, которая вела в Чэньцан (Баоцзи, Шэньси). Что правда, ее даже дорогой трудно быо назвать, по ней было очень сложно идти и на пути часто встречались тигры. Она заброшена уже много лет». Хань Синь попросил его рассказать подробнее, и старик поведал ему все, что знал об этой дороге. Хань Синь все запомнил, поблагодарил старика и пошел в Чэньцан.

В мире нет ничего невыполнимого, нужно лишь усердие. Хань Синь наконец нашел Наньчжэн, пройдя через Чэньцан, и вошел в ханьский лагерь. Но Хань Синю не досталось никаких высоких постов, их заняли какие-то мелкие чиновники, а ему дали только самую обычную должность.

Позже Хань Синь несколько раз общался с Сяо Хэ. Сяо Хэ считал, что Хань Синь очень способный, и специально приглашал его на встречи. Хань Синь говорил о будущих успехах или неудачах Лю и Сяна, о ситуации в Поднебесной, о том, как вести войну в Шаньдуне и так далее. Тогда Сяо Хэ понял, что Хань Синь необычайно способный, поэтому очень настойчиво рекомендовал его ханьскому правителю и рассказал о его происхождении.

Но ханьский правитель не считал Хань Синя талантливым. Ханьский правитель перевел разговор на другую тему, сказав: «Неужели мы останемся здесь навсегда?» Когда мы сможем пойти в бой? Сяо Хэ сказал: «Когда у нас появится Великий генерал, который сможет хорошо натренировать солдат и возглавить армию, тогда мы сможем пойти в бой». Ханьский правитель сказал: «Где взять такого генерала?» Сяо Хэ ответил: «Если только Великий государь готов поставить его на столь ответственный пост, тогда великий генерал найден». Ханьский правитель нетерпеливо перебил его: «Кто это? И где он?» Сяо Хэ ответил: «Хань Синь, уроженец Хуайинь, находится здесь и может быть назначен Великим генералом». Ханьский правитель нахмурился и сказал: «Ох, может ли человек, прозвище которого — Междуногий, быть генералом?» Сяо Хэ снова принялся хвалить Хань Синя, но ханьский правитель лишь покачал головой.

На следующий день Сяо Хэ снова пошел к ханьскому правителю и сказал ему: «Великий генерал нашелся, Великий государь должен принять решение». Ханьский правитель радостно воскликнул: «Отлично! Кто он?» Сяо Хэ ответил очень твердо: «Хань Синь из Хуайиня!» Улыбка сразу же пропала с лица ханьского правителя и он сказал: «Если мы назначим его Великим генералом, то не только солдаты не примут его, но и князья и Сян Юй высмеют нас. Пожалуйста, не упоминайте об этом снова, канцлер».

Сяо Хэ получал отказ несколько дней подряд, поэтому он решил больше не спрашивать. Но ханьский правитель снова начал говорить ему: «Наши жены и дети в Шаньдуне. Армия не спокойна, каждый день кто-то убегает. Что мне делать?» Сяо Хэ сказал: «Сначала нужно назначить главного генерала». Ханьский правитель сказал: «Снова Хань Синь, не так ли? Я уже много раз говорил тебе „нет“. Ты сам подумай, будут ли подчиняться ему солдаты, которые прошли со мной так много испытаний и имеют такие огромные достижения? Чжоу Бо, Гуань Ин и Фань Куай скажут, что я не понимаю ничего в распределении должностей». Сяо Хэ ответил: «С древних времен мудрые правители отбирали талантливых людей исходя из их способностей, а не их происхождения. Я знаю, что Хань Синь очень талантлив, и готов назначить его Великим генералом, поэтому я неоднократно убеждал Великого государя пожаловать ему этот высокий чин. Солдаты, о которых говорит Великий государь, имеют большие достижения, но они не могут сравниться с Хань Синем». Ханьский правитель ответил: «Передай Хань Синю, чтобы он не переживал, он обязательно получит высокий пост, как только у меня появится такая возможность». У Сяо Хэ не было выбора, он пошел и сказал Хань Синю, что ханьский правитель обязательно назначит его на высокий пост в будущем.

Но чем больше Хань Синь думал об этом, тем тоскливее ему становилось. Он запасся едой и на рассвете следующего дня, и, взяв меч, выехал из Восточных ворот на лошади. Мужчины поспешно побежали в резиденцию канцлера и сообщили, что Хань Синь вышел из Восточных ворот, и никто не знает, куда он направился. Сяо Хэ топнул ногой и сказал: «Ох, он таки ушел! Этого еще не хватало!» Он сразу же сел на самого быстрого коня, взял нескольких помощников и помчался к Восточным воротам, там он расспросил охрану, и ударив лошадь хлыстом, помчался галопом. В полдень он проезжал деревню и расспросил местных, но узнал только, что Хань Синь проезжал мимо.

Сяо Хэ спрашивал людей и гнал лошадь весь день, пока не стемнело, но так и не догнал Хань Синя. Люди устали, лошади выбиваются из сил, они хотели завтра продолжить погоню. Но не будет ли еще труднее наверстать упущенное завтра? Он посмотрел на луну, она была такой яркой, что дорога, казалась, была усыпана серебром. Подул прохладный ветерок, и стало не так жарко, поэтому они еще немного проехали под луной. Обогнув склон горы, они спустились вниз, и перед ним появилась сверкающая река. Издали они увидели человека с лошадью, идущего по берегу реки. Он был похож на Хань Синя. Сяо Хэ что есть мочи ударил лошадь хлыстом и громко закричал: «Генерал Хань! Генерал Хань!» Он побежал к берегу реки, встал с лошади и, с трудом переводя дыхание, сказал: «Генерал Хань, мы с тобой знакомы не долго, но можем считаться друзьями. Почему ты просто ушел, не сказав ни слова?»

Сяо Хэ что есть мочи ударил лошадь хлыстом и громко закричал: «Генерал Хань! Генерал Хань!»

Хань Синь поприветствовал его, с глаз его покатились слезы, но он ничего не ответил. Сяо Хэ много чего наговорил, чтобы убедить его вернуться. Хань Синь сказал: «Я никогда в жизни не забуду дружбу канцлера, но ханьский правитель…». Он снова замолчал. В это время подошел Тэнгун Сяхоу. И вдвоем они попытались уговорить Хань Синя вернуться. Они сказали: «Если Великий государь больше не будет прислушиваться к нашим советам, тогда мы убежим втроем, хорошо?» Хань Синю пришлось вернуться вместе с ними.

Они вернулись в Наньчжэн только на третий день. Когда ханьский правитель узнал, что канцлер догонял Хань Синя, он снова разозлился. Он зло сказал Сяо Хэ: «Что за вздор! Сбежало более дюжины наших генералов. И ты ни за кем из них не побежал. Ты решил вернуть лишь этого Междуногого? Ты врешь! Это очевидно!» Сяо Хэ сказал: «Генералы бывают разные, но такой талантливого человека как Хань Синь я еще нигде не встречал. Если Великий государь собирается прятаться в Ханьчжуне до конца своих дней, ему не понадобится Хань Синь, но если же он собирается сражаться за Поднебесную, ему не обойтись без Хань Синя. Что намерен делать Великий государь?» Ханьский правитель ответил: «Я последую рекомендации канцлера и сделаю Хань Синя обычным генералом, хорошо?» Сяо Хэ ответил: «Если Великий государь назначит его обычным генералом, он все равно уйдет». Ханьский правитель сказал: «Я жалую ему чин главного генерала, хорошо?» Сяо Хэ ответил: «В этом мудрость Великого государя и большая удача для державы».

Ханьский правитель попросил Сяо Хэ вызвать Хань Синя, он хотел как можно быстрее назначить его Великим генералом. Сяо Хэ сказал прямо: «Великий государь обычно не уделяет особого внимания церемониям». Назначение генерала — это важное дело, а не детская шутка, нельзя просто так позвать его и назначить. Если Великий государь действительно хочет назначить Хань Синя Великим генералом, сначала он должен приказать построить специальный помост, выбрать хороший день и лично поститься, а только потом провести грандиозную церемонию назначения генерала. Так все генералы и солдаты будут подчиняться приказу главного генерала точно так же, как они подчиняются приказу Великого государя. Ханьский правитель сказал: «Хорошо, как скажешь, организуй все, пожалуйста».

Когда несколько главных генералов в лагере Хань узнали, что ханьский правитель выберет день для назначения Великого генерала, все они обрадовались, потому что каждый из них считал себя самым способным и имеющим больше всего заслуг. Они думали про себя: «Если не назначат меня Великим генералом, то кого тогда?» Когда ханьский правитель поднялся на помост и назначил Хань Синя, вся армия была ошеломлена. После того, как ханьский правитель провел церемонию, он попросил Хань Синя присесть на почетное место, сложил руки в знаке приветствия и сказал: «Канцлер неоднократно рекомендовал генерала, у генерала должен быть отличный план действий, ждем указаний!» Хань Синь ответил на приветствие и сказал: «Я не заслужил такого внимания!» Затем он спросил: «Великий государь планирует отправиться на восток, и хочет сразиться с верховным правителем за Поднебесную?» Ханьский правитель ответил: «Да!» Хань Синь снова спросил: «А как считает сам Великий государь, он сможет победить верховного правителя?» Ханьский правитель помолчал, и через некоторое время сказал: «Нет».

Хань Синь сказал: «Я тоже думал, что нет. Если сам Великий государь считает, что он не победит верховного правителя, то я должен обрадовать Великого государя, это не так. Раньше я был в подчинении у верховного правителя и я знаю его. Он такой человек, что если закричит, то сотни тысяч человек испугается. Он очень отважный. Но он не может назначить талантливого человека на пост генерала, потому что его смелость — это физическая храбрость. В тоже время верховный правитель очень учтив. Когда он видит, что кто-то болен, он может расплакаться, настолько доброе у него сердце. Но он отказывается жаловать титулы тем, кто их действительно заслуживает. И когда он назначает на должность, то долго не решается поставить печать, как будто бы ему жалко. Его добрый взгляд на самом деле проявление малодушия. Хотя верховный правитель является предводителем всех князей, и он кажется очень сильным, на самом деле он слаб. Куда бы он не пошел, он рушит все на своем пути. Поднебесная ненавидит его. Простой люд не симпатизирует ему. Номинально он верховный правитель, но на самом его никто не уважает. Поэтому я и говорю, что его сила может легко ослабнуть».

Ханьский правитель был очень счастлив, когда услышал это. Он сказал: «Но я все же не могу победить его». Хань Синь ответил: «Великий государь не такой как он. Куда бы не отправился Великий государь, он никогда ни на что не посягает. После захвата Угуаня жестокий уголовный закон династии Цинь был отменен, и циньский народ получил „Три закона“. Все сразу же полюбили Великого государя. Три генерала Саньциня (Чжан Хан, Сыма Синю и Дун И), обманувшие своих солдат и сдавшиеся верховному правителю. Когда они прибыли в Синьань, верховный правитель приказал казнить более 200 тысяч сдавшихся солдат, оставив в живых только этих трех генералов царства Цинь, а позже присвоил им титулы правителей. Они третируют народ Саньциня уже несколько лет, и уже даже не знают, скольких людей погубили. Циньский народ ненавидит этих троих до мозга костей. Великий государь послал войска на восток».

Чем больше ханьский правитель слушал это, тем радостней он становился, он жалел только об одном, что раньше не назначил Хань Синя верховным генералом. Ханьский правитель настолько доверял Хань Синю, что все генералы и солдаты волей-неволей тоже стали подчиняться ему. Хань Синь начал тренировать солдат, готовя их к сражению с верховным правителем.

Прибегнувший к хитрости

Когда Хань Синь стал Великим генералом, он сразу же стал распределять солдат, организовал отряды, обучил солдат, установил строгую дисциплину. Прошло немного времени и армия была переведена в порядок. Солдаты, которые неохотно слушались его команд в прошлом, теперь, когда он действительно проявил себя, стали с радостью выполнять его приказы. Хань Синь сначала обсудил план похода на восток с ханьским правителем и Сяо Хэ, а затем рассказал о нем Сяхоу Ину, Цао Шэню, Чжоу Бо, Фань Куаю и другим, велел им держать его в секрете и разделил обязанности. Летом 206 года до н. э. ханьский правитель и Хань Синь повели свою армию на восток, тихо покинув Наньчжэн. Канцлер Сяо Хэ остаться там, чтобы управлять государственными делами, собирать налоги и продовольствие, а также выплачивать жалованье военным. Хань Синь приказал Фань Куаю и Чжоу Бо привести 10 тысяч солдат для ремонта подвесной дороги.

Фань Куай и Чжоу Бо постоянно подгоняли солдат, так как работу они должны были завершить за 3 месяца. Если бы они не успели отремонтировать дорогу в срок, армия не смогла бы проехать. Однако дорогу в более сотни километров было очень сложно ремонтировать, она то вздымалась ввысь, то опускалась вниз, и местность была очень опасной. В некоторых местах нужно было вбивать сваи, а в других — прорезать горы. 10 тысяч человек усердно работали более десяти дней, но отремонтировали лишь малый участок дороги. Сроки были короткими, продовольствия — мало, и солдаты начали возмущаться. Фань Куай не мог больше управлять солдатами, и сам тоже был очень зол. Он сказал: «Такая огромная работа, и всего 10 тысяч солдат, мы не успеем даже за год». Когда солдаты услышали, что их надзиратели тоже не довольны, они начали жаловаться еще больше и стали выполнять работу еще медленнее.

Через несколько дней сверху снова прислали еще надзирателей, и тысячу крестьян. Они передали приказ ханьского правителя, сказав, что Фань Куай и Чжоу Бо много жаловались, поэтому их отзывают обратно. Новые надзиратели были действительно лучше, чем Фань Куай и другие. Каждый день они приказывали солдатам и рабочим из крестьян перевозить дрова и выдавали им провиант. Они работали быстро, весело и очень шумно. Дорога еще не была достроена, но новость о том, что ханьский правитель собирается идти на восток, уже достигла Гуаньчжуна.

Когда солдаты услышали, что их надзиратели тоже не довольны, они начали жаловаться еще больше и стали выполнять работу еще медленнее

Услышав эту новость, Юнский правитель Чжан Хань послал лазутчиков разузнать о ремонте подвесной дороги, одновременно мобилизуя войска, чтобы подготовиться к перехвату армии Хань. От лазутчиков он узнал, что генералом ханьской армии оказался Хань Синь, уроженец Хуайинь, который также известен как Междуногий, и с этим назначением не согласны ни солдаты, ни генералы армии Хань. Солдаты и крестьяне, работающие на ремонте дороги, постоянно убегают, и конечно же они не успеют отремонтировать ее за три месяца. Сюда они смогут прийти только через год или два. Если подвесную дорогу не отремонтируют, даже если у ханьской армии вырастут крылья, долететь до Гуаньчжуна им будет очень нелегко. Ханьский правитель давно уже кричит про поход на восток, как говорится, «сильный гром и брызги дождя». Этот поход стоит воспринимать не более как шутку. Хотя лазутчики и передали Чжан Ханю, что ему опасаться нечего, но он опытный генерал и знает, что всегда нужно быть начеку. На всякий случай он отправил солдат на Запад, чтобы охранять восточный въезд на подвесную дорогу, и каждый день посылал людей, чтобы узнать о передвижениях армии Хань.

Однажды внезапно пришло срочное сообщение, в котором говорилось: «Армия ханьского правителя уже прошла подвесную дорогу, захватила Чэньцан (Баоцзи, Шэньси) и направилась сюда!» Чжан Хань не поверил. Подвесная дорога еще не была отремонтирована. Как могла армия Хань прийти сюда? Он не знал, что тогда, когда Хань Синь шел к ханьскому правителю, он не воспользовался подвесной дорогой, а обошел Чэньцан, и дошел до Наньчжэна путем, который указал ему местный дровосек. В этот раз Хань Синь решил тоже пойти этим путем, но при этом он прибег к хитрости, делая вид, что его армия ремонтирует подвесную дорогу. Но Чжан Хань узнал об этом только тогда, когда ханьская армия захватила Чэньцан. Чжан Хань лично повел армию в Чэньцан, чтобы противостоять ханьской армии. Но как он мог победить армию, которая настолько сильно жаждала вернуться домой? Чжан Хань потерпел поражение и понес много потерь. Он бежал с места боя и попросил Сыма Синя и Дун И послать ему подкрепление. Но эти двое боялись только за себя, и не рискнули посылать свои войска Чжань Ханю. А Хань Синь уже провел разведку местности и составил план осады. Сначала он послал Фань Куая, Чжоу Бо и Гуань Ина атаковать Сяньян. Хань Синь вошел в город, и Чжан Ханя покончил с собой.

Как только Чжан Хань, один из правителей Саньциня, умер, Сяньян был оккупирован ханьской армией, а Сыма Синь и Дун И оказались отрезанными от всех. Циньский народ симпатизировал ханьскому императору, который установил «Три закона», поэтому как только они увидели армию Хань, то не стали сопротивляться. Дун И и Сыма Синь потерпели несколько поражений, и сдавались один за другим.

Менее чем за три месяца Саньцинь стал ханьской территорией. Это так разозлило верховного правителя, что из его ноздрей пошло пламя, а над головой поднялся дым. Измена Тянь Жуна, правителя Ци, и Чэнь Юя, правителя Дай уже вывела его из равновесия, так еще и Пэн Юэ с армией Тянь Жуна не прекращал беспокоить Лянди (Кайфэна, Хэнань) и угрожать его тылу. Сян Юй считал, что Чэнь Юй и Пэн Юэ были против него, потому что Тянь Жун поддерживал их. Нужно было только устранить Тянь Жуна, и тогда бы и Восток, и Север могли успокоиться. Однако Лю Бан, ханьский правитель, захватил Саньцинь, и конечно же намеревался атаковать Сян Юя. Таким образом, верховный правитель должен был идти на запад, чтобы атаковать Лю Бана, и на восток, чтобы атаковать Тянь Жуна, но он не мог сражаться с ними двумя одновременно. Когда он оказался перед этой дилеммой, Чжан Лян передал ему письмо, в котором советовал пойти на Тянь Жуна.

Но было похоже, что Чжан Лян просто мстит за Хань Ванчэна. И на самом деле он говорит от имени ханьского правителя. Оказалось, что из-за того, что Хань Ванчэн никогда не проявлял свою силу, верховный правитель понизил его титул до князя. Хань Ванчэна это не устраивало. Верховный правитель сказал, что он не благодарный, и приказал его убить. Чжан Лян плакал несколько дней и пообещал, что отомстит за Хань Ванчэна. Он подбежал к ханьскому правителю и озвучил одну отличную идею, и тот согласился написать верховному правителю следующее: «Ханьский правитель хотел только вернуть Саньцинь и стать правителем Гуаньчжуна, и его полностью удовлетворяло предыдущее решение правителя Хуая. Однако, если Ци, Лян, Чжао, Дай и другие территории не будут усмирены, Тянь Жун обязательно придет сражаться с Западным Чу. И тогда в Поднебесной настанет хаос».

Верховный правитель и Фань Цзэн знали, что в такой способ Чжан Лян просто хотел помочь Лю Бану потянуть время, но, взвесим все за и против, он все же сначала усмирил Ци, Ляна, Чжао и Дая. Он решил, что потом разобраться всего лишь с одиним Гуаньчжуном будет не так сложно. Если же они начнут с Лю Бана, в дальнейшем будет практически невозможно усмирить Ци, Лян, Чжао и Дай. Лучше уж обратить против врага его собственный план, поэтому верховный правитель сначала атаковал правителя Ци Тянь Жуна.

Верховный правитель сообщил Вэйскому правителю, Иньскому правителю и другим, чтобы те были на чеку, так как не знал чего ожидать от ханьской армии, а также позвал Цзюцзянского правителя Ин Бу вместе пойти походом на Тянь Жуна. Ин Бу думаю о своих выгодах, под предлогом болезни отказался ехать далеко, и послал лишь несколько генералов и несколько тысяч солдат помочь верховному правителю. Верховный правитель отдал Ин Бу еще один секретный приказ, повелев ему убить регента императора. А сам попросил регента императора переехать в Чаншу. Регент императора был этим очень не доволен, и не спешил в дороге на Чаншу. Ин Бу отправил несколько приближенных солдат, одетых разбойниками, убить регента императора. Те догнали его в дороге и убили его, пока он плыл на корабле по реке. И Ин Бу сразу же послал человека доложить об этом верховному правителю. Так у верховного правителя стало на одну проблему меньше и он сосредоточился на войне с царством Ци и Лян.

Разделенные

Весной 205 года до н. э. верховный правитель лично повел армию захватить царство Ци. Тянь Жун, проиграв несколько сражений подряд, бежал в Пинъюань. Он заставил жителей Пинъюаня отдать продовольствие и фураж, и тех, кто медлил, приказывал избивать. Жителей Пинъюаня это очень разгневало и они убили Тянь Жуна. Был назначен другой правитель Ци, но народ был им не доволен. Верховный правитель также убил большое количество людей и разрушил несколько городских стен, чтобы запугать народ и чтобы они подчинялись приказам. Но местный народ был настолько разочарован, что как только верховный правитель покинул царство Ци, они подняли восстание. Брат Тянь Жуна Тянь Хэн воспользовался этой возможностью, и призвал народ защищать свою родину и побудить их противостоять захватчикам. Тянь Хэн пользовался большой популярностью среди народа, захватил Чэньян и провозгласил сына Тянь Жуна Тянь Гуана правителем Ци, а сам стал генералом. Верховный правитель снова отправился сражаться с царством Ци. Местные жители изо всех сил старались оборонять Чэнъян, и верховный правитель некоторое время не мог прорваться в город. В этот момент ханьский правитель атаковал с запада.

После того, как ханьский правитель отвоевал Саньцинь, он издал приказ передать все парки и сады бывшего царства Цинь под посев крестьянам. Народ Саньцинь еще больше полюбили ханьского правителя. Он также послал Чжан Ляна убедить Вэйского правителя из Хэдуна сдаться. Видя, что армия Хань сильна, Вэйский правитель прислушался к словам Чжан Ляна и сдался. Таким образом, ханьский правитель занял Хэдун и послал Хань Синя напасть на Чаоге (уезд Ци, Хэнань). Иньский правитель Сыма Ан, охранявший Чаогэ, потерпел поражение и обратился за помощью к верховному правителю. Верховный правитель послал Сян Чжуана и Цзи Бу с отрядом солдат, чтобы спасти Чаогэ. Но Сыма Ан сдался ханьскому правителю раньше, чем прибыла подмога. Когда Сян Чжуан и Цзи Бу вернулись и доложили о случившемся, верховный правитель вышел из себя и обвинил их в том, что шли так медленно. Он также строго отругал военачальника Чэнь Пина, потому что Сыма Ан изначально был захвачен Чэнь Пинем. Чэнь Пин был очень расстроен и чувствовал, что его сделали козлом отпущения. Он вспомнил, что в подчинении ханьского правителя были его друзья, поэтому он сбежал из лагеря Чу и перешел на сторону ханьского правителя. В дальнейшем ханьский правитель сделал его советником и очень доверял ему.

Верховный правитель хотел сначала уничтожить царство Ци, а затем вернуться, чтобы усмирить ханьского правителя, поэтому у ханьского правителя еще было время. Ханьский правитель воспользовался тем, что верховный правитель никак не мог покончить с Тянь Гуаном и Тянь Хеном, и продолжил поход на восток, захватив Пенчэн, столицу Западного Чу. Как только повелитель услышал, что Пэнчэн тоже захвачен, он немедленно бросил царство Ци и помчался в Суйшуй (Аньхой) сражался с ханьской армией. Армия Хань потерпела поражение, не известно, сколько людей тогда погибло, но вода в реке Суйшуй был перекрыта от огромного количества трупов. Также было много пленников, даже отец ханьского правителя, Тайгун, и его жена по фамилии Люй также были взяты в плен и доставлены в лагерь Чу. Как только князья увидели, что армия Чу выиграла великую битву, некоторые из них покинули ханьского правителя и вернулись к верховному правителю. Вэйский правитель также предал ханьского правителя, так как побоялся, что он накажет его за поражение на реке Суйшуй. Ханьский правитель возненавидел его, но ничего не мог поделать с этим.

Ханьcкий правитель собрал оставшихся после боя солдат для охраны Синъяна, а ткже перевел группу солдат из Гуаньчжуна, чтобы реорганизовать войска. Хань Синь также привел одно из своих войск к ханьскому правителю, и армия Хань снова стала сильной сплоченной. Ханьский правитель решил, что лучшая защита — это нападение, и сам остался защищать Синъян, а Хань Синя отправил походом на Вэйского правителя, чтобы отвоевать Хэдун. Хань Синь повел Цао Шэня и Гуань Ина на землю Вэй, разгромил их армию и схватил Вэйского правителя. Затем он послал гонцов в Синъян, чтобы доложить о победе ханьскому правителю, а также сказать, что ханьский правитель полностью согласился с этим планом и послал Чжан Эра на помощь Хань Синю. Хань Синь был потрясающим: чуть более чем за два месяца он разгромил армию Чжао, убил Дайского правителя Чэнь Юя, усмирил земли Чжао и подчинил земли Янь.

Хань Синь одержал ряд побед на севере, но ханьский правитель был разбит армией Чу в Синъяне и не мог больше сражаться. Советник Чэнь Пин придумал новый план: «В подчинении верховного правителя имеется только двое талантливых человек: его второй отец Фань (Фань Цзэн) и Чжунли Мэй. Верховный правитель очень мнительный и легко верил сплетням. Если Великий государь согласится дать мне большое количество золота, у меня будет способ их убрать». Ханьский правитель сказал: «Бери столько золота, сколько нужно. Делай так, как считаешь нужным».

Чэнь Пин взял золото и передал его своим людям, велев им переодеться солдатами Чу и отправиться в лагерь Чу. Менее чем через несколько дней и по лагерю Чу начались пересуды. Некоторые говорили: «Второй отец Фань и Чжунли Мэй сделали так много, но не получили ничего взамен». Другие говорили: «Если бы они были в лагере Хань, то им давно бы уже были пожалованы титулы правителей». Когда эти разговоры достигли ушей верховного правителя, он заподозрил неладное и больше не обсуждал с Фань Цзэном важные вопросы. Он даже подозревал, что Фань Цзэн тайно помогает ханьскому правителю и очень близок с ним.

Ханьский правитель отправил гонца, чтобы заключить мир с верховным правителем. Поскольку верховный правитель больше не мог получать продовольствие, он был готов заключить мир, поэтому послал гонца к ханьскому правителю. Когда гонец прибыл в лагерь Хань, Чэнь Пин вышел, чтобы поприветствовать его. Гонец был тронут таким теплым приемом, не говоря уже о шикарном пире с говядиной, бараниной и свининой, который строили в его честь. Чэнь Пин спросил у гонца: «Как поживает Второй отец? Нет ли от него письма?» Гонец сказал: «Меня послал верховный правитель, почему у меня должно быть письмо второго отца?» Чэнь Пин намеренно изобразил удивление и сказал: «Ах, произошло недоразумение. Мы думали, что Вас послал Второй отец. Простите нас и, пожалуйста, подождите минутку». Когда он вышел, то сразу же зашло несколько слуг и поспешно убрали все угощения. Через некоторое время вошел человек и принес немного еды. Когда гонец увидел, что эти «угощения» похожи на помои, он так разозлился, что сразу же развернулся и быстро ушел. Гонец в красках передал все, что видел и слышал, верховному правителю, добавив, что Фань Цзэн должно быть действительно состоит в заговоре с ханьским правителем. И верховный правитель поверил в эти сплетни еще больше.

Фань Цзэн узнал об этом и обратился к верховному правителю: «Ситуация в Поднебесной нормализовалась, теперь Великий государь и сам справится. Я стар и слаб, позвольте мне уйти на покой и вернуться в мой родной город». Верховный правитель согласился и послал человека сопроводить его. Фань Цзэн шел всю дорогу и вздыхал, ему было так горько на душе, что он даже не замечал ничего вокруг. Ему уже семьдесят пять лет и с ним поступили настолько несправедливо, что он не смог этого вынести. В дороге Фань Цзэн заболел, на его теле образовалась глубокая рана, и он поспешно скончался.

Когда Фань Цзэн умер, больше некому было давать ему советы. С небольшим количеством войск ханьский правитель сдерживал армию верховного правителя в Синъяне и Чэнгао. Он также приказал Пэн Юэ сражаться с партизанами в тылу армии Чу, отрезать пути транспортировки продовольствия, а Хань Синю дал распоряжения захватить не мало земель на севере и востоке. Таким образом, ханьский правитель больше охранял и меньше сражался, больше проигрывал и меньше выигрывал. Прошло два года такой борьбы ханьского правителя с верховным правителем. Хань Синь в одиночку победил царства Чжао и Янь, затем напал на царство Ци, убил Циского правителя Тянь Гуана, изгнал генерала Тянь Хена и захватил более 70 городов царства Ци.

В это время ханьский правитель с нетерпением ждал скорейшего возвращения Хань Синя. С одной стороны, его постоянно осаждала армия Чу в Синъяне и Чэнгао, и осаду эту нельзя было пробить. С другой стороны, войска Хань Синя становились все больше и больше, и ханьский правитель боялся, что Хань Синь перестанет его слушаться. Ханьский правитель несколько раз посылал людей поторопить его, но Хань Синь не двигал свои войска и послал гонца с письмом к ханьскому правителю, в котором приблизительно говорилось следующее: «Хотя царство Ци пало, циский народ очень коварен и своенравен, мятеж неизбежен. Да и к тому же на юге царство Ци граничит с землями Чу. Может ли Великий государь сделать меня регентом правителя, чтобы я временно замещал его здесь? В противном случае, я боюсь, что не смогу подавить циский народ».

Фань Цзэн шел и всю дорогу вздыхал, ему было так горько на душе, что он даже не замечал ничего вокруг

Ханьский правитель был очень зол, когда прочитал это письмо, он сказал: «Возмутительно! Я застрял здесь, с нетерпением ожидая его помощи днем и ночью, а он там захотел стать Циским правителем. Чжан Лян и Чэнь Пин стояли рядом, и они вдвоем одновременно слегка пнули ханьского правителя. Ханьский правитель был очень проницателен, он сразу понял, что они имели в виду, поэтому притворился еще более сердитым и выругался перед гонцом Хань Синя: „Действительно возмутительно! Этот великий муж усмирил князей, он должен стать настоящим правителем, а не регентом. Действительно!“ Он послал Чжан Ляна отправить печать и назначил Хань Синя правителем Ци, а также послал человека уговорить Цзюцзянского правителя Ин Бу оставить верховного правителя и обещал за это сделать его правителем Хуайнаня. Конечно, Хань Синь был счастлив, и Ин Бу тоже согласился, но они не сразу послали войска атаковать верховного правителя.

В 203 году до н. э. Ханський правитель прорвал окружение и отступил в Гуанъу (север Синъяна, Хэнань), но армия Чу сразу же догнала его. На восточном и западном холмах в Гуанъу есть два города, между ними протекает ручей. Город на востоке, называется Дунгуанъу, а тот, что на западе, называется Сигуанъу. Армия Хань занята Сигуанъу, а армия Чу — Дунгуанъу. Две армии находились так близко, что даже могли переговариваться. Так верховный правитель сказал ханьскому правителю, что убьет Тайгуна, его отца, чтобы запугать его. Ханьский же правитель перечислил все его грехи, сказал, что тот не держит слова, убил регента императора и много простых людей и так далее. Когда верховный правитель услышал это, он осатанел, замахнулся алебардой, и лучники позади выпустили стрелы. Ханьский правитель поспешил обратно к своему коню, но она стрела попала ему в грудь и он чуть не свалился с лошади. Он сдержал боль, вскочил в седло, и специально коснулся руками своих ног, а затем сказал: „Враг выстрелил мне в палец ноги, мне очень больно!“ Он вошел во внутренний шатер, поддерживаем помощниками, и сразу же позвал за лекарем. Ханьская армия запаниковала, когда стало известно, что ханьский правитель был серьезно ранен стрелой. Армия Чу видела, что ханьский правитель был поражен стрелой, и они ждали его смерти, чтобы атаковать в полную силу. В этот критический момент Чжан Лян убедил ханьского правителя через силу встать на ноги. Ханьский правитель попросил лекаря перевязать ему грудь куском ткани. После этого он с трудом забрался в колесницу и поехал осматривать свои лагеря. Увидев его, все успокоились. И ханьский правитель вернулся в Чэнгао, чтобы восстановить силы.

Когда верховный правитель узнал, что ханьский правитель жив, он был крайне разочарован. Он также узнал, что пути снабжения продовольствием отрезаны и он забеспокоился еще больше. Чжан Лян сказал ханьскому правителю: „Сейчас у армии Чу недостаточно продовольствия, они обязательно начнут отступать. Воспользуйтесь этой возможностью и потребуйте, заключите мир и потребуйте, чтобы они вернули Тайгуна и Вашу жену, а мы выведем наши войска и вернемся в Гуаньчжун. Я не думаю, что он откажется“. Ханьский правитель отправил гонцов к верховному правителю, чтобы те вручили ему письмо о заключении мира. В письме было написано приблизительно следующее: „Я, Лю Бан, сражался с тобой, верховный правитель, более 70 раз, много солдат погибло с обеих сторон. Наши сражения также приносят много несчастья простому народу. Если мы продолжим вражду, это будет неуважительно к людям Поднебесной. Я специально послал гонцов, чтобы заключить мир, и предлагаю, чтобы стороны Чу и Хань приняли за границу водораздел к юго-востоку от Синъяна. Восток от водораздела принадлежит царству Чу, а запад — царству Хань. Каждый охраняет свою территорию и больше мы не будем посягать на земли друг на друга. Таким образом, обе стороны прекратят войну и восстановят братские отношения. И не только я и ты будем наслаждаться жизнью в богатстве и почете, но и простой люд заживет мире“.

Верховному правителю понравился этот план и такие границы и он согласился. Чжунли Мэй и Цзи Бу изо всех сил старались переубедить верховного правителя не идти на поводу у ханьского правителя. Но верховный правитель даже не слушал Второго отца Фань Цзэна, не говоря уже о Чжунли Мэй и других. Верховный правитель и ханьский правитель назначили встречу, на которой подписали соглашения о мире. Тайгун и госпожу Люй. Затем верховный правитель, отступая, повел армию в Пэнчэн.

Когда ханьский правитель заключал мир с верховным правителем, он сказал, что тоже намерен вернуться, но на самом деле он всего лишь пытался потянуть время. Таким образом, армия верховного правителя отступила, а Тайгуна и госпожу Люй вернули. Чжан Лян и Чэнь Пин стали уговаривать ханьского правителя: „Теперь, мы владеем большей частью Поднебесной, а у Сян Юя нет никакой власти. Вы должны догнать его и покончить с ним, не упускайте этой возможности. Иначе, когда он придет в себя, снова воцарится хаос!“ Ханьский правитель послал гонцов к Хань Синю, Пэн Юэ и Ин Бу, чтобы вместе напасть на армию Чу. А сам ханьский правитель повел свои войска в Гулин (Тайкан, Хэнань), разместил свои войска и снова написал Хань Синю, Пэн Юэ и Ин Бу, чтобы те поторопились. Одновременно с этим он объявил войну верховому правителю. От злости верховный правитель вытаращил глаза и на чем свет стоит ругал переменчивого ханьского правителя. Но ему ничего не оставалось делать и он взял Чжунли Мэй, Цзи Бу, Хуань Чу, Ю Цзыци и других генералов, и с 300 тысячами солдат устремился к Гулину. Ханьский правителю поторопился, ринувшись в бой, и потерпел несколько поражений и ему пришлось покинуть Гулин и начать отступать. Армия Чу не стала преследовать его и снова отступила в Пэнчэн.

Ханьский правитель сказал Чжан Ляну: „Мне всегда кажется, что с Хань Синем, Пэн Юэ и Ин Бу что-то не так. Я несколько раз просил их направить войска, но они не тронулись с места. Что это значит?“ Чжан Лян ответил: „Хотя Великий государь уже назначил Хань Синя правителем Ци, а Ин Бу — правителем Хуайнаня, это всего лишь ничего не стоящий титул, Вы не дали им земли. Пэн Юэ много раз добивался больших успехов, но ничего не получал. Номинально он вэйский премьер-министр, но этого недостаточно. Сейчас Вэйский правитель уже мертв, Пэн Юэ тоже хочет быть назначен правителем. Как говорится, при наличии щедрого вознаграждения, обязательно найдется смельчак. Великий государь не наградил их, так что неудивительно, что они отказались помогать“.

Ханьский правитель сказал: „Господин говорит верно“. Пожалуйста, передайте им, господин, что когда они победят Сян Юя, я передам все округа и уезды Линьцзы Цискому правителю Хань Синю, и все местные налоговые сборы, продовольствие и другое будут принадлежать ему. Вся земля в Даляне будет собственностью Пэн Юэ, и вся земля в Хуайнане будет передана Ин Бу. Прошу господина передать каждому из них мое послание».

Услышав о таком разделе земли, конечно же Хань Синь, Пэн Юэ и Ин Бу были счастливы, и они быстро отправили свои войска. Ханьский правитель, разумеется, тоже был очень доволен.

Окруженные

Видя, что Хань Синь, Пэн Юэ, Ин Бу и другие солдаты стали прибывать один за другим, ханьский правитель приготовился сразиться с Сян Юем в решающей битве. Различные войска окружили армию Чу со всех сторон, Пэнчэн был захвачен. Повелитель узнал, что обратный путь перекрыт, поэтому ему пришлось увести людей на Юг. В это время в сотнях километрах оттуда находились ханьские солдаты. Ханьская армия действительно была хорошо обеспечена и солдатами и продовольствием, она была очень могущественна и сильна.

Зимой 203 года до н. э. верховный правитель отступил в Гайся (Линби, Аньхой), у него осталось всего более ста тысяч человек. Несколько ханьских войск примчались туда и окружили армию Чу со всех сторон. Хань Синь подготовил засаду и ждал удобного случая, чтобы покончить с верховным правителем Хань Синь решил еще подразнить верховного правителя, чтобы тот разозлился так, что из ноздрей пошло бы пламя, а над головой поднялся дым. Он составил четыре предложения и велел солдатам кричать их в сторону лагеря Чу: «Удача отвернулись от царства Чу. Поднебесная принадлежит теперь Лю. Хань Синь привел войска в Гайся. Будем рубить верховного правителя».

Когда верховный правитель услышал это, он выругался и сказал: «Этому нищему, который лазил между ног, видимо жить надоело. Я немедленно пошлю войска и сначала обезглавлю этого негодяя Хань Синя!» Повелитель настолько самодоволен, что не выносит насмешек окружающих, он вспыльчив и приходит в бешенство изза любого пустяка. Он бросился в бой с армией в сто тысяч человек, но не договорился с Хань Синем. Разместил армию, а когда увидел, что со всех сторон были ханьские солдаты, руки его начали трястись, а глаза были навыкате, он кричал: «Ах… Ах! Наша армия в осаде!» Все были шокированы. У верховного правителя не было другого выбора, кроме как сказать солдатам: «Сегодня ханьские солдаты очень сильны, мы окружены врагами тут в Гайся. Нам нужно лишь удерживать лагерь, если ханьские солдаты не получат продовольствие, они обязательно отступят».

Верховный правитель был прав, но проблема заключалась в том, что их пути поставки продовольствия тоже были перекрыты ханьскими солдатами. Более десяти дней подряд верховный правитель приказывал солдатам только оборонять лагерь и не вступать в сражение. Генералы доложили верховному правителю, что у них уже не осталось ни еды, ни боевых коней, и среди солдат начались волнения. «Лучше умереть в сражении, чем сидеть тут и ждать смерти». Юй Цзыци и Цзи Бу сказали: «Ребята всегда были рядом с Великим государем, и отличались необычайной храбростью. Лучше пусть Великий государь поведет их сражаться на смерть. Если мы прорвемся, то кто-то из нас, кто будет защищать матушку-государыню, сможет с ней немедленно бежать».

Чжунли Мэй и Хуан Чу предпочли последовать за верховным правителем, и тот пошел в атаку первым. Верховный правитель повел отряд вперед, чтобы пробить путь. Хотя армия Чу понесла большое количество потерь, никто не мог устоять перед расписной алебардой верховного правителя. Когда он встретил Хань Синя, тот отказался отпустить его. Хань Синь сражался и отступал. Верховного правителя не пропускали несколько километров, он разбрасывал ханьских солдат по обочинам дорог, но, как только он убивал одних, прибывали другие, потом следующие и так до бесконечности. Расписная алебарда не могла справиться з облавой Хань Синя. Практически половина солдат Чу была убита или ранена, а ханьские солдаты снова окружили их со всех сторон. Верховному правителю пришлось развернуться и побежать обратно в лагерь Гайся. Он приказал солдатам защищаться что есть сил и быть готовыми в любой момент снова вступить в бой.

Верховный правитель зашел в шатер. Его наложница Ю Цзи (младшая сестра Ю Цзыци) сидела там и ждала его. Видя, что он мрачен, она улыбнулась, чтобы утешить его, и сказала: «Победа и поражение — обычное дело в военном деле, так что не стоит беспокоиться. Давайте выпьем немного, чтобы приободриться». Повелитель не хотел огорчать ее, поэтому он сказал: «Ты была со мной все эти годы во время всех сражений, и ты никогда ничего не просила, а я же постоянно усложняю твою жизнь». Юй Цзи прервала его и сказала: «Великий государь, не говорите этого! Выпейте немного и отдохните».

Юй Цзи убедила верховного правителя выпить немного вина, подождала, пока он уснет, а сама стала спокойно охранять шатер. Было около восьми вечера и на улице было очень тихо, только слышались порывы западного ветра, который колыхал ветви деревьев «шурхшурх», как будто бы кто-то плачет, всхлипывая. Когда Ю Цзи услышала это, у нее по коже пробежали мурашки. Она уже собиралась спрятаться во внутреннем шатре, как вдруг услышала странные звуки, как будто бы кто-то пел. Кто мог петь в это время? Она медленно вышла на улицу и внимательно прислушалась. Возможно это не пение? Пение доносилось из лагеря Хань, пело сразу очень много человек вместе, и они явно пели песни царства Чу. Что тут происходит?

Она поспешно зашла во внутренний шатер и разбудила верховного правителя. Они вышли и внимательно прислушались, со всех сторон доносились песни царства Чу. Верховный правитель оцепенел. Он открыл рот и выкатил глаза, не в силах вымолвить ни слова. Он затащил Юй Цзи в шатер и в отчаяние произнес: «Все кончено, все действительно кончено! Неужели Лю Бан уже уничтожил Западное Чу? Как в ханьском лагере может быть так много людей из царства Чу?» Он знал только, что большинство солдат Лю Бана были из Гуаньчжуна, а большинство солдат Хань Синя были из регионов Ци, Чжао, Янь и Дай. Он не знал, что цзюцзянсикие солдаты Ин Бу раньше жили недалеко от Ханьшуя и знали песни царства Чу. Чжан Лян попросил их научить этим песням также ханьских солдат. И сейчас они пели их все вместе. Он ожидал, что когда солдаты армии Чу услышат это, то начнут массово убегать в панике, и он приказал ханьским солдатам не препятствовать им.

Когда в лагере Чу услышали родные песни, то они очень затосковали за домом. Видя, что в лагере нет продовольствия, и, что их никто не приходит спасать, они уже давно уже потеряли надежду. А в этот момент, услышав песни царства Чу, они вспомнили о родителях, женах, соседях, родной земле… Никто больше не хотел оставаться тут умирать. Сначала они убегали по двое или по трое, но потом ринулись массово. Даже генералы, которые следовали за верховным правителем в течение многих лет, такие как Цзи Бу и Чжунли Мэй также тайком ушли. Даже родной дядя верховного правителя, Сян Бо, также перешел на сторону Чжан Ляна. Если уходил генерал, то сразу же разбегались и его солдаты. Единственными оставшимися генералами были Ю Цзыци и Хуань Чу, из солдат осталось всего около тысячи «ребят». Армия Чу сама собою распалась.

Юй Цзыци и Хуань Чу вошли и сказали верховному правителю: «Солдаты разбежались. Великому государю лучше броситься в атаку сейчас, пока еще темно». Верховный правитель велел им пойти и приготовиться к прорыву осады до рассвета.

В это время повелитель чувствовал себя как будто бы кто-то вонзил ему нож в сердце. Ему было уже все равно, но он не хотел умирать в руках Лю Бана. И если они прорвутся, как он сможет защищать Ю Цзи. Как он мог бросить ее? Если он хочет вырваться, ему нужно положиться на своего верного друга — вороного коня, на котором он ездит уже много лет. Он попросил своих подчиненных привести коня, погладил его и сказал: «Ты отлично служил мне все эти годы, и вот как все повернулось, мы убегаем. Увы, наша участь ужасна!» Видя, что верховный правитель такой опечаленный, Ю Цзи попросила кого-нибудь оттащить коня, но конь посмотрел в глаза верховного правителя и отказался уходить. Верховный правитель больше не мог сдерживаться, он закричал, а потом вдруг запел печальным голосом старую песни, поменяв в ней слова:

Силен, что гору может свернуть,

Смел, что одолеет любого,

Но судьба отвернулась от него.

Жалкий! Несчастный!

Только конь не покидает его.

Юй Цзи, что делать? Что делать?

Несколько людей, стоявших рядом, так плакали, что не могли поднять головы. Юй Цзи тоже была вся в слезах. Вошел Юй Цзыци и сказал: «Уже почти рассвело, пойдем». Но верховный правитель не хотел покидать Юй Цзи. Юй Цзи торопила его: «Великий государь, уезжайте! Посмотрите, кто это там?» Когда верховный правитель обернулся, она молниеносно вытащила меч и перерезала себе горло. Верховный правитель и Ю Цзыци пытались спаси ее, но было уже слишком поздно. Когда Юй Цзыци понял, что его младшая сестра мертва, он тоже покончил с собой. Верховный правитель закрыл лицо обеими руками, слезы хлынули из его глаз, как из родника. Хуан Чу услышал крики в шатре, и когда он вошел, чтобы посмотреть, он тоже залился слезами. Он вырыл две ямы и похоронил трупы их братьев и сестер отдельно. Верховный правитель сел на вороного коня, взял «ребят» и бросился напролом, никто не успел остановить его, да никто и не мог остановить его.

Верховный правитель прорвал кольцо окружения и побежал на юг. Он планировал пересечь реку Хуай и отправиться на восток. Верховный правитель и «ребята» бежали вдоль реки и убивали попадавшимся им на пути ханьских солдат. Хуань Чу пал в бою. Хань Синь, Ин Бу, Чжоу Бо и Фань Куай погнались за ними. Верховный правитель что есть мочи подгонял вороного коня. Он не скакал, он летел. Ханьские солдаты остались позади. Верховный правитель переправился через реку, и когда он был уже на южном берегу, то только увидел, что больше ста «ребят» тоже переходят реку следом за ним.

Юй Цзи торопила его: «Великий государь, уезжайте!»

Он осмотрелся, в стороны расходилось много тропинок, но какая из них ведет в Пэнчэн, он не знал. Оглянувшись еще раз, я увидел столб пыли, это ханьские солдаты все еще преследовали их, но были далеко.

Когда верховный правитель добрался до развилки дорог, он увидел крестьянина и спросил у него дорогу. Но крестьянин явно не хотел ему помогать и просто сказал: «Идите налево». Верховный правитель и сотня «ребят» побежали налево, но чем дальше они бежали, тем очевиднее становилось, что что-то не так. Они добежали до места, где дорога заканчивалась и начиналась болотистая местность. Их лошади застряли в грязи и не могли вытащить свои копыта. Только тогда верховный правитель понял, что его обманули и он пошел не в ту сторону. Он быстро повернул поводья и вернулся к развилке дорог, и тут его чуть не поймали ханьские солдаты.

Верховный правитель поскакал на юго-восток и прибыл в Дунчэн (Хуайнань, Аньхой). Он подсчитал количество людей, их всего было 28 человек. Но их снова догнали. Несколько тысяч солдат окружили их, они были повсюду, словно муравьи. Верховный правитель понял, что им уже не выбраться, поэтому он отвел двадцать восемь человек на холм, занял позицию и сказал им: «Прошло восемь лет с тех пор, как я поднял войска. Я лично провел около 70 сражений и ни разу не проиграл, так я и стал верховным правителем. Сегодня и здесь нас окружили, но это не значит, что я не умею воевать, просто это судьба. Я больше не хочу жить, но я хочу вместе с вами, господа, сразиться в этой последней битве. Мы должны сражаться, убить вражеских генералов, повалить вражеские флаги. Я хочу, чтобы вы, господа, знали, что это значит, что Небо желает моей смерти, а не то, что я плохой воин».

Верховный правитель не понимал, где он ошибся, как он очутился в таком тяжелом положении. Он всегда верил, что он тот, кто обладает величайшей силой и лучшими воинскими способностями, и поэтому все в Поднебесной должны его слушать. Сейчас же у него было всего 28 человек, но он все еще отказывается признать свое поражение, он должен убить еще несколько врагов, и чтобы все это увидели. Он разделил двадцать восемь солдат на четыре группы и сказал: «Я убью главного генерала для вас, господа. А вы бегите четырьмя разными путями к подножью Восточной горы и там мы встретимся». Он закричал и бросился к ханьскому генералу. Ханьский генерал хотел схватить верховного правителя живым и они сцепились в битве. Верховный правитель яростно ударил своей расписной алебардой и лишил его жизни. Когда ханьские солдаты увидели это, они стали распутаться, открывая ему путь. Когда верховный правитель спустился с холма, ханьские солдаты снова окружили его. Но куда бы ни бросился вороной конь, там образовывалась брешь.

Когда верховный правитель прибыл к подножию Восточной горы, пришли также и все четыре группы «ребят». Ханьские солдаты тоже подоспели и началась еще одна кровавая битва. Верховный правитель старался убить как можно больше ханьских солдат. С расписной алебардой в одной руке и мечом в другой он раздавал смертоносные удары направо и налево и убил одного военачальника и многих солдат армии Хань. Солдаты армии Хань не осмеливались приблизиться к врагу, они прятались и кричали что-то издалека. Верховный правитель снова подсчитал своих людей, не хватало только двух. Он улыбнулся и сказал им: «Что вы думаете, господа? Все они сделали поклоны в седлах и поприветствовали верховного правителя, сказав: „Великий государь — божество!“ Великий государь был прав».

Повелитель отступил от ханьских солдат и побежал на юг со своими двадцатью шестью «ребятами» в Уцзян (Хэсянь, Аньхой). Случилось так, что начальник павильона Уцзян как раз ждал там кого-то с небольшой лодкой. Он узнал верховного правителя, и помог ему быстро перебраться через реку. Он сказал: «Хотя Цзяндун невелик, у него земли — более пятисот километров, а населения — сотни тысяч человек, Великий государь может стать тут правителем и снова сражаться с Лю Баном за Поднебесную. Здесь есть только одна моя лодка, поэтому, пожалуйста, Великий государь, переправляйтесь через реку на ней как можно скорее».

Верховный правитель изначально планировал вернуться в Гуйцзи, когда приедет в Пэнчэн, но он не думал о том, что будет делать, когда приедет в Гуйцзи. И когда начальник павильона Уцзян упомянул Цзяндун, его сердце заболело. Он улыбнулся и сказал начальнику павильона: «Я уже нахожусь в таком тяжелом положении, нет смысл пересекать реку. В самом начале я перевез 8 тысяч „ребят“ Цзяндуна через реку и отправился на Запад, чтобы покорить Поднебесную. Сегодня их осталось всего несколько человек, как я могу вернуться в Цзяндун? Скажу, чтобы народ Цзяндуна посочувствовал мне и сделал меня своим правителем? Моя гордость мне этого не позволит. Конечно они мне не откажут, но мне будет очень стыдно». Далее он продолжил: «Этот конь, мой любимый, однажды пробежал пятьсот километров за день. Я не вынесу, если его убьют. Я отблагодарю Вас за Вашу верность и доброту и отдам Вам этого коня».

Он слез с коня и попросил начальника павильона увести его, но конь не шел, все время оборачивался и смотрел на верховного правителя. Повелитель прослезился, поднял руку и приказал начальнику павильона быстро погрузить коня на лодку и переплыть реку. Начальнику павильона ничего не оставалось, кроме как потащить вороного коня на лодку. Как только лодка отошла от берега, лошадь подпрыгнула и заржала, чуть не опрокинув лодку. Начальник павильона отложил весло и собирался придержать его, он не ожидал, что конь прыгнет в реку, собираясь поплыть к хозяину.

Увидев, что его коня унесло волнами, верховный правитель опустил голову и вытер слезы. Когда же он поднял голову, то увидел, ханьскую армию, преследовавшую их. Он и его двадцать шесть «ребят» держали в руках кинжалы и пешими сражались с ханьскими солдатами. Они убили бесчисленное количество ханьских солдат, и сами падали один за другим. В конце концов, остался только верховный правитель. Он получил несколько ранений.

Более дюжины ханьских генералов вместе бросились к верховному правителю. Верховный правитель взглянул на них и увидел, что один из генералов был его соотечественником. Повелитель сказал: «Разве ты не Люй Матун? И как раз тут твоя родина». Люй Матун не осмелился взглянуть в глаза верховному правителю. Он опустил голову и сказал: «Да! Каков приказ Великого государя?» Верховный правитель ответил: «Я слышал, что ханьский правитель предложил награду за мою голову: 500 кг золота в подарок и 10 тысяч дворов под владение. Позволь мне оказать тебе эту услугу». Сказав это, он покончил с собой. Ему был всего тридцать один год.

Когда верховный правитель умер, царство Западное Чу тоже постепенно усмирилось. Ханьский правитель прислушался к совету Чжан Ляна и похоронил верховного правителя по всем правилам этикета, и даже лично принес жертву.

Вступивший на престол

После того, как ханьский правитель уничтожил верховного правителя и покорил Западного Чу, он сразу же направился в лагерь Циского правителя Хань Синя, и захватил там военную власть. Он сказал Хань Синю: «Подвиг генерала велик, я не забуду тебя. Но в настоящее время воцарил мир, но генерал все еще возглавляет армию, это нехорошо для генерала, другие могут начать завидовать или что-то подозревать. Если вдруг случится что-то плохое, как я смогу смотреть в глаза генералу? Я все обдумал и решил, чтобы сохранить нашу дружбу, я думал, что будет лучше сделать тебя правителям царства Чу, а я стану императором, так как у убитого регента не было наследников. Будет лучше, если ты вернешься в царство Чу». Царство Чу было не таким большим, как царство Ци, и Хань Синь, конечно, был не очень этому рад, но возможность вернуться на родину богатым и знатным это тоже очень хорошо. Он отдал печать правителя Ци, вернулся в царство Чу, где стал правителем.

Хань Синь, теперь уже правитель Чу, первым делом послал человека найти старуху, которая поделилась тогда давно с ним едой, и молодого человека, который опозорил его, заставив пролизать между его ног. В собственном царстве было не сложно найти двух человек. Хань Синь еще раз поблагодарил старуху, дал ей 500 кг золота и та счастливая пошла домой. Когда же зашел сын мясника, он сразу же упал на колени и, содрогаясь от страха, стал умолять правителя Чу простить его. Хань Синь подозвал его и сказал: «Все мы совершали ошибки в молодости, не стоит воспринимать это всерьез. Я просто хочу дать тебе военное звание, чтобы ты работал на благо царства». Сын мясника был так рад, что даже потерял дар речи. Он еще раз извинился перед Хань Синем, и, сдерживая слезы, вышел. Хань Синь сказал, стоящим возле него людям: «Я могу убить его и когда он оскорбил меня. Но какой мне смысл убивать его? Я просто вытерпел и пообещал себе, что стану лучше. Он — тот человек, который подтолкнул меня достигнуть чего-то большего в этой жизни».

На следующий год, то есть 202 год до н. э., ханьский правитель вступил на престол и стал императором, основав династию Хань. Он также известен как Хань Гаоцзу и Хань Гаоди. Лоян был объявлен столицей, как только Поднебесной начала управлять династия Хань. Однажды Хань Гаоцзу созвал своих министров на торжественный пир. Все пили, разговаривали и смеялись, царила очень веселая атмосфера. Хань Гаоцзу обратился к министрам: «Сегодня мы собрались вместе, и я задать вам несколько вопросов, а вы, пожалуйста, говорите только правду, как оно есть. Почему я смог завоевать Поднебесную? Почему Сян Юй потерпел поражение?» Некоторы отвечали так, другие — сяк, но все это были лишь слова лести. Ван Лин взял слово: «Император послал императоров сражаться, а сам охранял города. Он также был щедр на награды, так что каждый был готов усердно трудиться и завоевать Поднебесную для императора. Юй Сян же отказывался выдавать титулы и жаловать земли даже тем людям, которые много для него сделали, поэтому его подчиненные делали все спустя рукава. Конечно же он потерпел поражение».

Хань Гаоцзу засмеялся и сказал: «Вам известно далеко не все. Вы должны знать, что успех или неудача полностью зависят от твоих подчиненных. Сидеть в шатре и строить планы, просчитывать победу за сотни километров от себя — в этом деле я не так хорош, как Цзыфан (то есть Чжан Лян). Управлять государством, усмирять народ, перевозить продовольствие и бесконечно снабжать армию — в этом я не могу сравниться с Сяо Хэ. Возглавляя миллионные войска, выигрывать битвы моментально, штурмовать города, в этих вопросах я не так хорош, как Хань Синь. Эти три человека — герои нашего времени. Я доверяю им и полагаюсь на них. Они помогли мне завоевать Поднебесную. Сян Юй не доверял даже Фань Цзэну, так что неудивительно, что он уничтожил его как только пошли сплетни». Когда Хань Гаоцзу закончил свою речь, министры сказали, что он прав и очень проницателен, и что они восхищаются им.

Хань Гаоцзу должен быть очень рад тому, что покончил с Сян Юем, но что-то его все еще тревожило, и даже выпивка не приносила удовольствия, как это было обычно. Кто-то спросил его: «Почему император пьет так мало?» Он ответил: «Тянь Хэн, правитель Ци, прячется на острове, а генерал Сян Юя Чжунли Мэй все еще пытается разными путями перетянуть наших людей на свою сторону. Эти два человека еще живы, и из-за этого у меня чувство, как будто бы Сян Юй вовсе не умер. Это не дает мне спокойствия».

Тянь Хэн был братом Тянь Жуна, бывшего правителя Ци. После смерти сына Тянь Жуна Тянь Гуана Тянь Хэн унаследовал титут правителя. Он был побежден Хань Синем и почти уничтожен, но бежал к Восточно-Китайскому морю с 500 своими людьми и спрятался там на одном из остров. Хань Гаоцзу послал к нему гонца и просил передать следующее: «Приезжай, и я жалую тебе титул правителя, а твоих друзей сделаю князьями. Если вы не придете, то я пошлю к вам войска, и ни один из вас не убежит». Тянь Хэн взял двух своих учеников, самых лучших из 500 его людей, и отправился с гонцом к императору. Когда они были уже не далеко от Лояна, Тянь Хэн передумал, и решил, что не хочет встречаться с императором, и обратился к двум своим ученикам: «Раньше я и ханьский правитель были равны, но теперь, когда он завоевал Поднебесную, мне очень стыдно покоряться ему. Сегодня у него хорошее настроение и он сделает меня правителем, а вас — князьями, а завтра у него будет плохое настроение и он отрубит нам головы. Чего ради сам себя загоняю в ловушку». И Тянь Хэн покончил с собой. Два его ученика заплакали и тоже покончили с собой.

Гонец доложил об этом Хань Гаоцзу. Хань Гаоцзу вздохнул и приказал похоронить их. Тянь Хэна похоронили как правителя и построили для него гробницу. Гробница Тянь Хэнаи по сей день находится в Янши, Хэнань. Затем он послал гонцов сказать людям Тянь Хэна, чтобы они все возвращались. И ко двору пришли все пятисот сильных мужчин, у каждого из которых было только по одину мечу. Они совершили жертвоприношения на могиле Тянь Хэна, спели печальную песню и все покончили с собой.

Чем больше Хань Гаоцзу думал об этом, тем больше волновался. Люди Тянь Хэна были настолько преданы ему, может генералы Сян Юя тоже очень ему преданы и будут мстить? Особенно генерал Сян Юя Чжунли Мэй, он очень талантлив. Этого человека нужно найти.

Тянь Хэн вместе со своими двумя учениками отправляется в путь

Кто-то тайно сообщил Хань Гаоцзу, что Чжунли Мэй бежал в Сяпи и спрятался у Хань Синя. Хань Гаоцзу побледнел, когда услышал это. Он считал, что если Хань Синь объединиться с Чжунли Мэй, то это будет все равно, что тигру добавить крылья. Этого еще не хватало! С ними нужно разобраться.

Он собирался созвать нескольких крупных министров, чтобы обсудить этот вопрос, но из Лунси приехал один человек по имени Лоу Цзин и внес свое предложение. Он сказал: «Лоян сообщается по всем направлениям, стратегически он не безопасен, поэтому столицу стоит перенести в Гуаньчжун. В случае, если тут в Шаньдуне (к востоку от заставы Ханьгу) воцарится хаос, Гуаньчжун можно будет защитить. Хань Гаоцзу поспрашивал людей вокруг, большинство из них были из Шаньдуна, и никто не хотел снова ехать в Гуаньчжун. Хань Гаоцзу никак не мог принять решение поэтому он специально позвал Чжан Ляна, чтобы спросить его мнение. В это время Чжан Лян как раз шел к императору, чтобы попрощаться. Он сказал, что у него плохое здоровье и он больше не может следовать за императором. Теперь, когда Поднебесная объединилась, он больше не хочет вмешиваться в дела императорского двора. Он хочет путешествовать и повидать мир.

Но Хань Гаоцзу действительно очень переживал насчет генералов, Чжан Лян был для него как наставник, он ни за что не мог его отпустить. Хань Гаоцзу сказал Чжан Ляну: „Наставник, мы стали с Вами хорошими друзьями с нашей первой встречи, в память нашего совместного прошлого, помогите мне еще несколько лет“. Я не буду беспокоить Вас по мелочам, но я не могу не попросить у вас советов по важным вопросам. Только что Лу Цзин убедил меня перенести столицу в Гуаньчжун. Это как раз важный вопрос. Но солдаты не хотят туда ехать, и я все никак не могу решиться. Если ты уйдешь, с кем я буду советоваться?» Видя, что он был действительно искренен, Чжан Ляну ничего не оставалось, как остаться. Он немного подумал, затем ответил Хань Гаоцзу: «Лоян окружен врагами со всех сторон, стратегически он не безопасен. Гуаньчжун неприступен с трех сторон и все это благодаря природным барьерам, оставив только восточную дорогу открытой, можно управлять князьями, также удобно и атаковать, и защищаться. Более того, земля там очень плодородна и богата. С древних времен этот город называли золотым городом, землей изобилия. Лу Цзин прав».

Так Хань Гаоцзу решил перенести столицу в Гуаньчжун и переименовал циньский Сяньян Чанъань (ныне Сиань). Поскольку Чанъань находился на Западе, а Лоян — на востоке, исторический период, когда династия Хань использовала Чанъань в качестве своей столицы, называется «Династия Западная Хань», также его называю «Ранняя Хань». Позже Ван Ман захватил трон и основал другой императорский двор. Лю Сю восстановил династию Хань и снова сделал Лоян столицей, в истории эта династия называется «Восточная Хань» («Поздняя Хань»).

После того как Хань Гаоцзу решил перенести столицу в Чанъань, сначала он отправил Сяо Хэ на возведение дворца, а также послал людей следить за Хань Синем и Чжунли Мэем. В 201 году до н. э. он воспользовался планом Чэнь Пина и отправился в Юньмэн (центральная часть Хубэя). Различные отличившиеся деятели также были приглашены к нему туда на встречу. Хань Синю сообщили, что он обязан присутствовать на встрече, но он прятал у себя Чжунли Мэя, и боялся, что Хань Гаоцзу об этом узнает. Он был так встревожен, что был похож на муравья в горячем котле. В конце концов ему пришлось прямо сказать Чжунли Мэю, что он больше не может его укрывать. Чжунли Мэй с горечью ответил: «Я поставил не за того человека! Но если я умру сегодня, завтра настанет твоя очередь». Сказав это, он покончил с собой.

Хань Синь пошел на прием к Хань Гаоцзу. Хань Гаоцзу сказал: «Ты пришел каяться, когда уже все обнаружилось, слишком поздно». Он отдал приказ, и стражники подошли и связали Хань Синя. Хань Синь негодуя, сказал: «Древние пословицы гласят „когда хитрый заяц убит, из гончего пса варят похлебку“ а также „когда все птицы истреблены, то лук прячут“. Теперь, когда Поднебесная завоевана, из меня „сварят похлебку“».

Эти слова убедили Хань Гаоцзу вспомнить о прошлых заслугах Хань Синя и проявить снисхождение. Так и другие люди из его окружения могли бы чувствовать себя в безопасности. Хань Гаоцзу долго думал, как лучше поступить с Хань Синем, ведь он все же не выступал против императора открыто, но он боялся, что если не накажет его, то другие перестанут его уважать, поэтому он лишил Хань Синя титула правителя, и понизил его князя.

Так как Тянь Хэн и Чжунли Мэй были для Хань Гаоцзу почти также важны как и Сян Юй. Казалось, что когда эти два человека будут мертвы, Хань Гаоцзу сможет спать спокойно. Но все было не совсем так. Его беспокоило еще три больших проблемы. Система управления государством еще не сформулирована. Хунну за пределами Великой стены часто совершали вторжения. Некоторые правители все еще воевали за земли. Пока эти три проблемы не решены, он не может спать спокойно.

Установивший придворный этикет

Группа отличившихся деятелей, особенно солдаты, которые следовали за Хань Гаоцзу еще с Пэй и Фэн, считали себя братьями и были равны. Большинство из них вели себя очень расковано и были прямолинейны. Они не только не привыкли к этикету, которому придают большое внимание ученые или чиновники, но некоторые из них вообще не понимали, что такое этикет. Каждый раз во время банкетов при дворе, когда вспоминали былые сражения, каждый хвастался своими заслугами. Когда кто-то был оскорблен, то сразу же завязывалась драка, когда царило веселье, то доставались мечи и все пускались в пляс. Часто они с мечами в руках кричали как дикие и рубили колоны или раскалывали надвое столы, превращающая императорский двор в поле битвы. Хань Гаоцзу это очень расстраивало.

Среди министров был один известный ученый по имени Шусунь Тун. При династии Цинь он занимал должность старшего ученого, сначала он сдался Сян Ляну, но когда тот одержал поражение, он снова сдался ханьскому правителю Лю Бану. В то время Лю Бан больше всего призирал ученых, но Шусунь Тун снял свою конфуцианскую шапочку и длинный халат, надел короткую рубаху и стал походить на соотечественников Лю Бана, поэтому и завоевал его доверие. Когда Лю Бан стал императором, Шусунь Тун сказал, что должен отправиться на земли Лу, чтобы найти конфуцианцев и вместе с ними составить придворные правила этикета. Хань Гаоцзу согласился и сказал: «Но чтобы они не были слишком сложны. Такие, которые бы мне были под силу». И Шусунь Тун сформировал целый комплекс придворных ритуалов, основанных на прошлом этикете, который существовал при династии Цинь. Хань Гаоцзу, в свою очередь, распорядился, чтобы все ученые и военные министры последовали указаниям Шусунь Туна и отправились за город, чтобы практиковать придворные ритуалы. После месячной практики они овладели тонкостями придворного этикета и попросили Хань Гаоцзу приехать и оценить их. Хань Гаоцзу был доволен результатом и сказал: «Это я тоже смогу».

В 200 году до н. э., на седьмом году правления Хань Гаоцзуна, Сяо Хэ закончил строительство дворца Чанлэ. В первый день нового года (по лунному календарю) министры являлись во дворец Чанлэ с официальными поздравлениями для императора. В главном зале был уже выстроен почетный караул в полном убранстве. Министры заняли места в соответствии со своими официальными титулами, падали ниц, вставали, приветствовали, снова занимали свои места. Все происходило строго по правилам придворного этикета. Существовали даже определенные ритуалы при проведении банкетов. Когда Хань Гаоцзу увидел, что шумные застолья неожиданно стали очень изысканными, и больше никто не рубит колоны и не разрубает столы, и более того, все военные и чиновники настолько почтительны с ним, что даже не осмеливаются вздохнуть в присутствии императора, он очень обрадовался. Успех настолько вскружил ему голову, что он вдруг произнес: «Я только сегодня узнал насколько почетно быть императором!»

Сразу после Нового года северные хунну снова начали нападать. Хань Гаоцзу лично повел более триста тысяч солдат на Север, чтобы оказать им сопротивление. В то время было очень холодно и шел сильный снег. Некоторые солдаты настолько замерзли, что у них просто отваливались пальцы. Солдаты никогда раньше не бывали в таком холодном месте, и сражаться было очень трудно. Хунну притворились побежденными и повели армию во главе с Хань Гаоцзу в Пинчэн (Датун, Шаньси) и окружили их на гору Байдэн (на востоке Датуна, Шаньси). Ханьская армия еще не вся прибыла. И получилось так, что отряд Хань Гаоцзу отделился от остальных и в течение семи дней оборонялся на горе Байдэн. Это было слишком опасно, поэтому они в конце концов использовали стратегию Чэнь Пина, подкупили хунну и те отступили. Чтобы сосредоточиться на управлении Поднебесной и не отвлекаться на хунну, Хань Гаоцзу отдал одну из девушек из своего гарема замуж за правителя хуннов и так породнился с ними.

Также он приказал Сяо Хэ составить свод правил и постановлений для управления государством, и заключил мир с хунно, что принесло временный мир на Север. Однако те князья и правители, которые со своими армиями охраняли границы, не хотели подчиняться приказам императорского двора, и в Поднебесной по-прежнему было не все спокойно. Все эти правители внесли большой вклад в прошлые войны. Хотя они не принадлежали к знати прошлых шести царств, они все еще мечтали вернуться в эпоху до того, как Цинь Шихуан объединил срединную равнину, и захватить себе кусок земли, провозгласив себя правителем. Некоторые даже так размышляли: если Лю Бан стал императором, то почему я не могу быть императором?

На третий год после осады на горе Байдэн (197 год до н. э.), Чэнь Си, премьер-министр царства Дай, поднял бунт и провозгласил себя Дайским правителем, захватив сразу более 20 городов Чаншаня. Хань Гаоцзу распорядился, чтобы Хань Синь и Пэн Юэ отправились на сражение с ним. Но оба генерала, под предлогом, что они больны, отказали императору, и ему пришлось возглавлять свои войска самому.

Но когда Хань Гаоцзу сражался с Чэнь Си, у него дома начались проблемы. Подчиненные Хань Синя сообщили, что восстание Чэнь Си было идеей Хань Синя, и действуют сообща, чтобы захватить власть в Поднебесной. Императора не было дома, поэтому императрица Люй в спешке попросила премьер-министра Сяо Хэ придумать, как разрешить этот вопрос. Так был придуман план, по которому одного верного человека переодели солдатом и послали якобы тайно совершить поход на Север. Затем он вернулся и всем сообщил, что его прислал император, и он просил передать, что вся армия Чэнь Си полностью разгромлена, и что император скоро вернется. Когда министры услышали эти хорошие новости, все они отправились во дворец, с поздравлениями. Только Хань Синь все еще делал вид, что болен, и поэтому не пришел.

Сяо Хэ лично отправился проведать Хань Синя и сказал ему: «Все министры собрались вместе и поздравляют друг друга. Если ты не прийдешь, я боюсь, что начнутся пересуды. Тебе лучше пойти». И Хань Синь был вынужден последовать за Сяо Хэ во дворец. Но стражники уже устроили засаду во дворце, и как только Хань Синь прибыл, они бросились на него и связали. Хань Синь повернулся и позвал Сяо Хэ, но Сяо Хэ делал вид, что не слышит. Императрица Люй сказал, что Хань Синю не следовало вступать в сговор с Чэнь Си. Конечно, Хань Синь не признался в этом. Но императрица Люй вызвала свидетелей, сказав, что Чэнь Си уже признался, а затем приказала казнить Хань Синя. После этого она послала человека доложить об этом Хань Гаоцзу. Хань Гаоцзу стало грустно, когда он вспомнил о всех заслугах Хань Синя. Но с другой стороны, смерть Хань Синя избавила его от многих проблем, и конечно же этому он был рад.

Менее чем через три месяца после смерти Хань Синя подчиненные Лянского правителя Пэн Юэ обвинили его в подготовке заговора. Хань Гаоцзу уже был очень расстроен тем, что Пэн Юэ сказал, что он болен и не пошел с ним сражаться с Чэнь Си, а теперь еще и это… К тому времени Хань Гаоцзу уже расправился с Чэнь Си, успокоил народ на землях Дай и вернулся домой. Когда он услышал эту новость о Пэн Юэ, он приказал отвезти Пэн Юэ в Лоян и заключить его в тюрьму. С одной стороны, Хань Гаоцзу только казнил Хань Синя, а с другой стороны, у него не было реальных доказательств виновности Пэн Юэ. Он не хотел, чтобы пошла молва, что он убил героя, поэтому Хань Гаоцзу не решился казнить Пэн Юэ от смертной казни, и просто лишил его всех титулов, и сослал его в Шучжун. Пэн Юэ решил, что как бы там не было, все же его жизнь спасена, поэтому спокойно поехал в Шучжун. Он отправился в уезд Чжэн (уезд Хуа, Шэньси) и встретил императрицу Люй, которая как раз ехала из Чанъаня на восток. Пэн Юэ крикнул ей и сказал: «Я действительно невиновен, и я всегда был верен императору! Теперь я больше ни о чем не прошу, только умоляю императора позволить мне жить в моем родном городе Чанъи, надясь на великую милость и добродетель императора и императрицы». Императрица Люй кивнула и повезла его обратно в Лоян.

Хань Гаоцзу обвинил императрицу Люй в том, что нельзя было позволить Пэн Юэ вернуться. А императрица Люй, напротив, заявила, что это Хань Гаоцзу глупый. Она сказала: «Пэн Юэ — очень сильный человек. Вы послали его в Шучжун, это все равно, что отправить тигра в горы. Вы сами навлекли на себя беду. Не проще ли было бы убить его?» Когда Хань Гаоцзу выслушал императрицу Люй, он повесил на Пэн Юэ еще другие преступлений и казнил его.

Когда Ин Бу, правитель Хуайнаня, узнал о смерти Хань Синя, то стал переживать и за свою жизнь. Когда же казн или Пэн Юэ, то уже не мог спокойно сидеть на месте, и знал, что если ничего не предпримет, то обязательно окажется на их месте. Поэтому он поднял войска и попытался захватить Поднебесную. Он сказал своим подчиненным: «Император уже стар, и он не сможет возглавить армию сам. Хань Синь и Пэн Юэ мертвы, а другие генералы нам не страшны». После этих слов его солдаты стали еще смелее и решительней, и они готовы были следовать за Пэн Юэ хоть на край света.

Как только армия Ин Бу выступила, он сразу же убил правителя Цзин, прогнал правителя Чу и таким образом захватил огромную территорию. Хань Гаоцзу был так встревожен, что немедленно направил войска для противостояния врагу. Он лично возглавил армию и столкнулся с армией Ин Бу. Когда он увидел, что расположение войск Ин Бу было таким же, как у Сян Юя, он немного заволновался. Он упрекнул Ин Бу перед строем, сказав: «Я уже сделал тебя правителем, зачем тебе бунтовать?» Ин Бу же задал встречный вопрос: «Сян Юй тоже однажды назначил тебя правителем, почему ты взбунтовался? Ты восстал и стал императором, я восстал, потому что тоже хочу быть императором!»

Хань Гаоцзу разозлился и приказал своей армии атаковать. Он наткнулся на лучника Ин Бу и тот выстрелил ему в грудь. К счастью, он был в доспехах и стрела не прошла глубоко, ранение оказалось не серьезным. Он вытащил стрелу, и, сдерживая боль, продолжил наступление. Ин Бу потерпел поражение и бежал, а половина его людей была убита или ранена. Ин Бу хотел сбежать в Чаншу, но его неожиданно убили на полпути.

Хань Гаоцзу вернулся из Хуайнаня, но по дороги домой у него случился приступ от ранения стрелой. Он поспешно вернулся во дворец Чанлэ и проболел несколько месяцев. В 195 году до н. э. когда Хань Гаоцзу было шестьдесят три года, он попросил прислугу принести в жертву белую лошадь и заключил соглашение с главными министрами, сказав: «В будущем людям, которые не являются членами семьи Лю, не будет дозволено ставать правителями, а тем, у кого нет никаких заслуг, не будет дозволено ставать князьями. Те, кто нарушат это соглашение, навлекут на себя гнев всего народа Поднебесной». Все министры произнесли клятву, и пообещали соблюдать это соглашение. Хань Гаоцзу закрыл глаза и скончался. Хань Гаоцзу участвовал в боях уже более десяти лет. Он всегда командовал на передовой линии и получил множество ранений, но в конце концов объединил Поднебесную.

Когда наследник взошел на трон, его стали называть Хань Хуэйди, он почитал императрицу Люй как вдовствующую императрицу. Хань Хуэйди был слаб и духом и телом, и важные придворные вопросы часто решались вдовствующей императрицей Лю. То, что вдовствующая императрица участвует в государственных делах, кому-то нравилось, кому-то, напротив, нет, поэтому началась борьба между родами Лю и родом Люй.

В 188 году до н. э. двадцатитрехлетний император Хань Хуэй умер на седьмом году своего правления. У него не было сына, и вдовствующая императрица Люй попросила императрицу Сяохуэй притвориться беременной. Когда пришло время, она принесла ребенка, рожденного одно из красавиц гарема (наложницей императора), и заявила, что это императрица родила его и сделала его наследником. Опасаясь, что мать ребенка раскроет тайну, она убила ее. Так новый император взошел на трон и все его называли Молодым императором. На самом же деле, вдовствующая императрица Люй правила вместо Молодого императора и все приказы и постановления исходили от нее. Но несколько министров императорского двора, которые поддерживали ее, такие как Чжан Лян и Фань Куай, умерли. Вдовствующая императрица Люй боялась, что генералы взбунтуются, поэтому она решила сделать правителями нескольких членов семьи Люй. Она спросила второго канцлера Ван Лина, можно ли это сделать. Ван Лин был очень прямолинеен, и ответил ей: «Нельзя! Великий император однажды заключил соглашение со своими министрами и сказал, что только члены семьи Лю могуть быть правителями, и только те, кто имеет какие-либо заслуги, могут быть князьями. Те, кто нарушат это соглашение, навлекут на себя гнев всего народа Поднебесной. Ваше требование противоречит данному соглашению, я на это не пойду».

Вдовствующая императрица была очень расстроена, когда услышала это. Она также спросила первого канцлера Чэнь Пина и начальника военного приказа Чжоу Бо: «Что вы можете сказать по этому поводу?» Чэнь Пин и Чжоу Бо ответили: «Великий император принес мир в Поднебесную и назвал своих отпрысков правителями. Теперь вдовствующая императрица занимает трон и правит Поднебесной, она хочет называть своих отпрысков правителями. Почему же она не может этого сделать?» вдовствующая императрица была очень рада этому ответу. Через несколько дней вдовствующая императрица отстранила Ван Лина от официального поста второго канцлера и приказала ему вернуться в родной город. Сначала она жаловала своему покойному отцу и своему старшему брату Люй Цзэ титулы правителей. Затем она переименовала округ Цзинань царства Ци царством Люй и назначила своего племянника Люй Тая правителем этого царства. Вскоре Люй Тай умер, и его сын Люй Цзя наследовал его титул.

Вдовствующая императрица Люй изо всех сил старалась укрепить свою власть и помогла Молодому императору править Поднебесной.

Ван Лин ответил: «Это противоречит соглашению, я не согласен!»

Но молодому императору это не нравилось. В 184 году до н. э. (четвертый год правления вдовствующей императрицы Люй) Молодой император узнал об убийстве своей матери и негодующе спросил: «Как вдовствующая императрица посмела убить мою мать? Когда я вырасту, я отомщу за свою мать!» Эти слова достигли ушей вдовствующей императрицы Люй, она была очень напугана, поэтому убила Молодого императора и сделала Люй Хуна, тога еще совсем ребенка, императором. Его таке назвали Молодым императором.

Осенью 181 году до н. э. на восьмой год своего правления вдовствующей императрицы Люй сильно заболела. Она передала командование над северной и южной дворцовыми гвардиями, охраняющими столицу, двум своим племянникам, Люй Лу и Люй Чаню, назначив их генералами. Она также сказала им, что: «Министрам не нравится, что члены нашей семьи получили титулы правителей. Как только я умру, министры поднимут мятеж. Вы должны охранять дворец, и не в коем случае не идите на мои похороны, чтобы не получить „нож в спину“ от наших врагов». Она также записала посмертные слова: «Объявляется амнистия всем в Поднебесной, Люй Чань назначается премьер-министром».

Когда вдовствующая императрица Люй умерла, ее похоронили с соблюдением всех правил, но ни Люй Лу, ни Люй Чань не пришли на ее похороны. Они начали готовиться к заговору, но они боялись министров Чжоу Бо и Гуань Ина, поэтому не осмеливались начать немедленно. Жена Лю Чжана была дочерью Люй Лу, ее звали Чжу Сюйхоу И она знала про их планы начет заговора. Как только она узнала о заговоре, то сразу же сообщила об этом своему мужу. Лю Чжан тайно послал сообщить о заговоре своему брату Лю Сяну, правителю Ци, и просил его направить войска, а затем также попросил некоторых министров решить этот вопрос изнутри и убить всех членов семьи Люй. Его брат должен был занять трон императора. Лю Сян, правитель Ци, послал войска атаковать Цзинань с запада. Он также отправил письмо разным князьям, в котором перечислял все злодеяния, совершенные семьей Люй и призывал их тоже отправить войска.

Весть о том, что правитель Ци направил войска, достигла Чанъаня. Премьер-министр Люй Чань поспешно отправил Гуань Ина в качестве генерала для оказания сопротивления. Гуань Ин изначально был подчиненным императора Хань Гаоцзу. Он привел армию в Синьян и обратился к своим солдатам: «Когда семьи Люй хочет занять Гуаньчжун. Они хотят захватить Поднебесную, принадлежащую семьи Лю. Если мы разгромим армию правителя Ци, то таким образом поможем семье Люй учинить смуту». И все решили, что те, кто служат империи Хань, не должны помогать семье Люй бороться с семей Лю. Гуань Ин отправил гонцов сообщить правителю Ци, и предложил остановить обе армии, ожидая, пока Люй поднимет восстание, и тогда они смогут вместе пойти в атаку на Чанъань. Правитель Ци согласился, и временно приостановил свою армию.

Люй Лу, Люй Чань собрались захватить власть в Поднебесной, но они все еще боялись Чжоу Бо, Лю Чжана и армии царств Ци и Чу. Также они опасались, что Гуань Ин может поднять восстание. Так они оказались в безвыходном положении. В это время Чжоу Бо номинально был начальником военного приказа, но вся армия на самом деле находились в руках семьи Люй. Он знал, что сын Цюй Чжоухоу и Ли Шана (брат Ли Ицзи) по имени Ли Цзи и Люй Лу были хорошими друзьями, поэтому он договорился с Чэнь Пином, всеми правдами и неправдами заманил Ли Шана к себе домой, схватил его, заставил Ли Цзи убедить Люй Лу отказаться от своей власти над армией.

Ли Цзи сказал Люй Лу: «Император попросил начальника военного приказа возглавить Северную армию и велел Вам вернуться в царство Чжао. Еще не слишком поздно, пожалуйста, отдайте свою генеральскую печать, иначе беды не миновать!» Люй Лу так и сделал, последовав совету друга, и уехал.

Начальник военного приказа Чжоу Бо взял печать генерала и вступил в Северную армию. Он сказал солдатам: «Теперь, когда между семьями Люй и Лю возник конфликт, вы можете сами решать, кому помогать. Кто хочет помогать семье Люй, поднимите правую руку, кто хочет помогать семье Лю, поднимите левую руку!» Солдаты не задумываясь, сразу же подняли левые руки, демонстрируя, что они готовы помогать семье Лю. Так Чжоу Бо принял под командование Северную армию.

Но Южная армия все еще была в руках Люй Чаня. Чэнь Пин попросил Чжу Сюхоу и Лю Чжана помочь Чжоу Бо. И приказал стражникам не пускать Люй Чаня во дворец. Люй Чань не знал, что Люй Лу уже покинул Северную армию. Он привел отряд солдат во дворец, чтобы забрать нефритовую печать императора. Но стражники не пустили его во дворец. Пока Люй Чань еще разбирался, почему его не пускают, Лю Чжан уже прибыл с тысячей солдат и незамедлительно убил его. Как только Люй Чань умер, семья Люй больше не имела никакой власти.

Министры послали Чжу Сюхоу и Лю Чжана сообщить правителю царства Ци, чтобы тот отвел войска. Гуань Ин со своими солдатами также покинул Синъян. Министры начали совещаться, кого же выбрать императором? Их мнения разошлись, но все же большинство министров считали, что им должен стать Дайский правитель — сын Великого императора. Он самый старший по возрасту, также у него доброе сердце, его мать из семьи Бо всегда осторожна и осмотрительна, не обладает никакой властью и к ней не стремится. Все министры согласились, и послали гонцов просить Дайского правителя стать императором. Дайский правитель взошел на трон, это был Хань Вэньди.

Спасшая отца

Мать императора Хань Вэньди из семьи Бо, была простой императорской наложницей. Когда Хань Гаоцзу был еще жив, она боялась, что живя во дворце, императрица Люй может погубить ее, поэтому она перебралась со своим сыном на пожалованные ему земли. Кроме того, она и ее сын более-менее знали, чем живет простой народ, да и сама не раз хлебнула горя. Как только Хань Вэньди взошел на трон, он сначала объявил амнистию всем в Поднебесной, а затем созвал своих министров, чтобы обсудить важный вопрос. Он сказал: «Если человек сам нарушил закон, значит только он должен отвечать за свое преступление. Чтобы разобраться с этим преступлением, не нужно арестовывать его родителей, жен, детей. Это закон не справедлив, пожалуйста, решите как улучшить его». Министры посовещались, и согласившись с Хань Вэньди, отменили закон о круговой поруке, когда к ответственности привлекаются соседи, родственники и друзья преступника.

Хань Вэньди также издал еще один указ и начал оказывать помощь старым вдовцам, вдовам, сиротам, бездетным старикам и другим несчастным людям. Исходя из этого указа, пожилым людям старше 80 лет ежемесячно выдавался рис, мясо, ткань, а также было установлено, что местные чиновники должны справляться о здоровье стариков и навещать стариков на каждый праздник.

В течение многих лет простые люди не обсуждали политику, не говоря уже о том, чтобы критиковать императора. Хань Вэньди издал еще один указ, и просил людей высказывать свое мнение. И количество людей, которые писали императору письма или же хотели с ним встретиться лично, росло с каждым днем. И даже если кто-то просто посреди дороги хотел вручить Хань Вэньди письмо, то он обязательно останавливал повозку и принимал письмо. Он говорил: «То, что может быть осуществлено, осуществляется, то, что не может быть осуществлено, не осуществляется, что в этом плохого?» Так каждый смог писать письма императору.

В 167 году до н. э. одна маленькая девочка тоже написала письмо императору Хань Вэню. Вот как это произошло.

В Линьцзы, царство Ци (Шаньдун) жил ученый по имени Чуньюй И. Он увлекался медициной и помог многим людям, поэтому стал знаменит. Позже он стал главой уезда Тайцан царства Ци. Но у него был вспыльчивый характер, и он не желал общаться с чиновниками, а также никогда не затискивал перед вышестоящими чинами. Поэтому вскоре он оставил эту должность и снова пошел работать лекарем.

Однажды жена крупного торговца заболела и попросила Чуньюй И вылечить ее. Но женщине не стало лучше после приема лекарства, и через несколько дней она умерла. Торговец обвинил Чуньюй И в том, что он шарлатан и убийца. Местные чиновники приговорили его к телесному наказанию. В те врема телесные наказания включали в себя клеймение лица, отрезания носа, отрубание левой или правой ноги. Поскольку Чуньюй И когда-то был чиновником, его отправили в Чанъань для получения наказания. У Чуньюй И было пять дочерей и ни одного сына. Перед уходом он вздохнул и сказал: «Ах, у меня много дочерей и нет сына, и вот когда меня настигло несчастье, от дочек нет никакого толка!»

Дочери опустили головы и заплакали. Самая младшая из его дочерей по имени Ти Ин очень грустила, но в то же время сильно разозлилась. Она подумала: «Дочери не бесполезны! И я это докажу! Неужели я не смогу помочь своему отцу?» И она решила поехать в Чанъань вместе со своим отцом. Но отец не разрешил ей этого сделать и уговорил ее остаться дома. Конвоир также отказался брать девочку с собой, потому что она могла бы причинить много хлопот в дороге. Но Ти Ин не сдавалась и сказала, что покончит жизнь самоубийством, если отец не возьмет ее с собой. Конвоир побоялся, что будет новое дело о самоубийстве, поэтому ему пришлось взять его дочку с собой.

Когда Ти Ин прибыла в Чанъань, она хотела отправиться во дворец, чтобы встретиться с императором. Но стражники не пустили ее во внутрь. Тогда она написала письмо и передала его стражникам. А они соответственно передали его Хань Вэньди, и когда он прочитал письмо, то понял, что написала его маленькая девочка. Иероглифы были написаны коряво, но очень мило. В письме говорилось: «Меня зовут Ти Ин, я младшая дочь главы уезда Тайцан Чуньюй И. Когда мой отец был чиновником, все люди царства Ци говорили, что он был очень честным чиновником. Но он совершил преступление и ему присудили телесное наказание. Мне горько не только за своего отца, но и за всех, кто людей, которые когда-либо получали телесное наказание. Если человеку отрезают ноги, он больше не может работать, если человеку отсекают нос, он больше не может жить спокойно. И если он захочет исправить ошибки прошлого и зажить по-новому, он уже не может этого сделать. Я готова стать рабыней, чтобы моего отца помиловали, и чтобы у него была возможность начать новую жизнь. Я умоляю императора смиловаться над ним!»

Хань Вэньди не только сочувствовал маленькой девочки и восхищался силой ее дочерней любви, но и сам уже давно считал, что телесные наказания должны быть запрещены. Он созвал министров и сказал им: «Если человек совершает преступление, он должен быть наказан. С этим не поспоришь. Но после того, как преступника наказали и преподали ему урок, ему должно быть дозволено начать новую жизнь. Слишком жестоко клеймить лицо человека или отрезать его конечности. Как такое наказание может убедить людей быть добрыми? Я решил отменить телесное наказание, а вы посоветуйтесь, какое наказание лучше применить вместо него».

Министры решили так: отменить телесное наказание в виде клеймения лица и заменить его принудительным трудом. Отменить отрезания носа и заменить на триста батогов. Отменить отрезание левой или правой ноги и заменить на пятьсот батогов.

Ти Ин написала письмо и передала его страже

Хань Вэньди согласился с решением министров и издал указ, отменяющий телесное наказание. Таким образом, одна маленькая девочка не только спасла своего отца, но и сделала добро для всех людей Поднебесной. Так как Хань Вэньди смягчил наказание, то некоторые люди боялись, что если так будет продолжаться, то число преступников непременно увеличится. Но, получилось наоборот, все меньше и меньше людей совершали преступления. Говорили даже, что за один год во всей Поднебесной было возбуждено всего 400 уголовных дел. Это также связано с тем, что Хань Вэньди принял ряд мер, направленных на облегчение налоговых тягот народа.

На второй год восшествия, на престол Хань Вэньди была отменена половина арендной платы за землю. На двенадцатый год его правления снова была отменена половина половины арендной платы. И после тринадцатого года арендная плата за землю была полностью отменена. В это время со дня основания династии Хань прошло всего 20 лет назад. Большому числу крестьян, сразавшихся вместе с Хань Гаоцзу было выделено по небольшому участку земли. Освобождение от арендной платы в некой мере облегчало жизнь крестьян, но более выгодно это было для землевладельцев. К счастью, вот уже более десяти лет в Поднебесной в основном царит мир. Хотя хунну иногда вторгались на северные территории, но никаких больших войн не было, и люди могли вести спокойную и размеренную жизнь. Простой люд жил в мире и спокойствие, и коме того, Хань Вэньди тоже вел скромный образ жизни, не разворовывал государственную казну, поэтому государство с каждым днем становилась все богаче.

Однажды кто-то предложил построить террасу в императорском дворце. Хань Вэньди вызвал мастеров, чтобы подсчитать, сколько это будет стоить. Мастера сделали тщательный расчет, и сказали, что им понадобится сто золотых. Хань Вэньди сказал с удивлением: «Так много? Имущество десяти семей среднего класса составляет не более ста золотых. Я и так живу очень богато в императорском дворце, зачем мне нужна эта терраса?» — закончил свой рассказ алхимик.

Чтобы быть для всей Поднебесной примером бережливости, одежда, которую носит император, была сшита из плотной черной ткани. Не говоря уже о дворцовых дамах, одежда, которую носила его любимая жена, тоже была довольно проста, подолы ее платьев никогда не были слишком длинными и не волочились по земле. Несмотря на это, хотя Хань Вэньди не хотел тратить сто золотых монет на строительство террасы, но он выделял хорошие деньги на поиски эликсира бессмертия. Он также всегда был готов потратить много средств на жертвоприношения для Небесного императора. И к тому же его часто обманывали алхимики, вымания у него золото, обещая взамен бессмертие.

Был один алхимик по имени Синьюань Пин, который пользовался большим доверием у императора. Он подарил Хань Вэньди нефритовую чашу, на которой было выгравировано четыре древних иероглифа «Пусть Владыка дарует долголетие». Хань Вэньди спросил его: «Где ты взял эту нефритовую чашу?» Синьюань Пин сказал: «Один старик в желтом одеянии и с белыми, как снег, бровями и бородой приказал мне передать ее императору. Я спросил его имя, где он живет, и почему он хочет, чтобы я это сделал? А он сказал, что мне не следует задавать такие вопросы. „Далеко на краю неба, но близко перед глазами. Если суждено, то встретимся и за сотни километров, если не суждено, то не познакомимся, даже сидя друг напротив друга“, — сказал он. — Как Вы уже поняли, этот старик святой».

Хань Вэньди принял нефритовую чашу и приказал даровать Синьюань Пину золота. Пока алхимик демонстрировал перед Хань Вэньди свои фокусы, канцлер Чжан Цан послал своего человека разузнать, откуда Синьюань Пин взял эту чашу на самом деле. Чжан Цан разбирался в астрономии, и не верил вранью алхимиков. Конечно же, его человек нашел мастера, который выгравировал иероглифы на этой нефритовой чашке. Таким образом алхимик был разоблачен. Это помогло Хань Вэньди «очнуться ото сна», и тогда он понял, насколько был глуп. Чем больше он думал о том, как его обманывали алхимики, тем больше их ненавидел. Таких наглецов, как Синьюань Пин, он приговорил к смерти за их злодеяния, остальных алхимиков с более мелкими проступками прогнал. С тех пор его перестало заботить долголетие и он стал обращать больше внимания на государственные дела. Он издал указ, сначала признав свои ошибки, а затем призвал людей заниматься больше земледелием, а не торговлей. В указе чиновникам всей Поднебесной также было поручено советовать людям бережно относиться к еде, экономить, не заниматься производством алкоголя.

В 158 до н. э. хунну вторглись в Шанцзюнь (Шэньси) и Юньчжун (Шаньси), они были очень свирепы и убили много народу. После многих лет мира, хунну пришли очень внезапно, и сигнальные огни были повсюду, даже в Чанъане было видно их пламя. Хань Вэньди сначала поспешно послал Чжоу Яфу (сына Чжоу Бо) и нескольких своих генералов оборонять столицу и близлежащие заставы, а затем отправил также армию для борьбы с хунну. Он также приказал солдатам храбро сражаться с хунну, но не преследовать их, если те будут убегать. Хунну столкнувшись с ханьской армией, недолго сражались и бежали в панике. Благодаря этой войне Хань Вэньди узнал, что Чжоу Яфу очень талантлив. Также хорошо проявил себя один молодой генерал по имени Ли Гуан. Хань Вэньди очень высоко ценил их обоих. Однако Хань Вэньди редко применял свою армию, и генералы не имели возможности проявить свое мастерство.

На второй год после победы над хунну 46-летний император серьезно заболел. Он записал посмертные слова, приблизительное содержание которых было следующее: «Все живое рано или поздно умирает. Если я умру, не горюйте слишком сильно. Похороны должны быть скромными, не следует возводить усыпальниц, и не стоит в мою могилу класть сокровища. Согласно правилам прошлого период траура был слишком длинным. Приказываю чиновникам и простому люду Поднебесной носить траур по мне 3 дня, этого достаточно. Хочу, чтобы все было легко и просто».

Он попросил наследника Лю Ци прийти к нему и произнес: «Если в будущем поднимится восстание, Чжоу Яфу может помочь с этим, он надежный человек». Сказав это, Хань Вэньди умер. Наследник Лю Ци взошел на трон и его стали называть Хань Цзинди.

Забравший земли

Хань Цзинди считал, что налогообложение не должно быть непосильным, но нельзя сокращать необходимые расходы государства, поэтому невозможно полностью освободить от налогов. В первый год своего пребывания он начал собирать половину арендной платы за землю, и налоги все еще были очень небольшими.

Как известно, Хань Вэньди отменил физические пытки и заменил их батогами, что в теории казалось совсем не плохим нововведением. Но на самом деле, преступники часто умирали, когда получали триста или пятьсот батогов. Поэтому Хань Цзинди издал указ, что те, кто должен был получить пятьсот батогов, получали всего двести, а те, кто должен был получить триста батогов, получал сто. Он также постановил, что разрешалась лишь бить по ягодицам, ни по каким другим местам, чтобы не допустить смерти преступника.

Хань Цзинди, как и предшествующий император Хань Вэньди, проводил политику, нацеленную на облегчение тягот народа, он был полон решимости управлять государством хорошо. Он знал, что Чао Цо талантлив и повысил его до начальника цензуры, статус которого в те времена был аналогичен статусу первого министра.

Начальник цензуры Чао Цо заметил, что правители становятся все сильнее и сильнее, и некоторые уже даже перестают подчиняться императорскому дворцу, что было чревато разделением государства снова. Этот факт его очень тревожил. В то время в империи Хань насчитывалось в общей сложности 22 царства. У некоторых царств было слишком много земли. Например, у правителя Ци было более 70 городов, у правителя У было более 50 городов, а у правителя Чу было более 40 городов. Если князья захотят отделиться, то войны не избежать, и это также будет пагубно сказываться на развитии государства. Чао Цо сказал Хань Цзинди: «Лю Би, правитель царства У, никогда не является на аудиенции к императору, он непременно должен быть наказан за это. Предшествующий император (Хань Вэньди) подарил ему деревянное кресло и трость (как атрибуты жизни стариков, такой подарок — это проявление уважения к пожилому человеку), таким образом проявив свое великодушие и надеялся, что Лю Би исправится. Но Лю Би только стал еще более высокомерным и еще больше отдалился от двора. Он также стал формировать войска, готовясь к восстанию. Сейчас правители становятся сильнее с каждым днем, лучше как можно скорее сократить количество пожалованных им земель и ограничить их развитие». Хань Цзинди сказал: «Я боюсь, что если мы станем отнимать у них земли, они обязательно поднимут восстание». Чао Цо ответил: «Если у князей есть намерение восстать, то даже если мы не отнимем землю, рано или поздно они все равно поднимут восстание. Если они восстанут сейчас, то это не так страшно, так как они еще не очень сильны, в будущем же они могут стать еще сильнее, и тогда нам с ними не справиться».

Хань Цзинди прислушался к словам Чао Цо и решил сократить земли правителей. Случилось так, что Лю У, правитель Чу, как раз приехал в Чанъань, и Чао Цо воспользовавшись случаем, огласил его преступления и попросил Хань Цзинди наказать его, отобрав часть земель. Лю У был двоюродным братом Хань Цзинди, и безудержно предаваться пьянству и разврату, не соблюдал правила приличия. Он думал, что раз царство Чу далеко от Чанъаня, то никто не будет за ним следить, но Чао Цо обо всем узнал. Хань Цзинди забрал у него один округ и разрешил ему вернуться. Также Чао Цо разузнал о проступках правителя Чжао и у него также отобрали один округ. Правитель Цзяоси продавал титулы, и поэтому у него забрали 6 уездов.

Чао Цо также планировал уменьшить количество земель Лю Би, правителя У, как вдруг из его родного округа Инчуань приехал старик. Когда Чао Цо пригляделся, то он понял, что это его отец, и он поспешил поприветствовать его. Отец упрекнул его и сказал: «Ты ищешь смерти? Мне так хорошо дома, что ты не даешь мне жить!» Чао Цо опешил и произнес: «С чего это ты взял?» Его отец ответил: «Ты стал начальников цензуры, и твой статус уже достаточно высок. Почему ты не живешь спокойной жизнью, которую ты заслужил, а постоянно напрашиваться на неприятности. Зачем ты суешь свой нос в чужие дела? Ты подумай, правители царств — это плоть и кровь императорской семьи, как ты сможешь их контролировать? Ты отнял их землю и они теперь ненавидят тебя. Для чего ты это делаешь?»

Чао Цо попросил отца не сердиться. Он сказал: «Мы делаем это для безопасности страны. Вы тоже подумайте, правители становятся все сильнее, а власть императорского двора уменьшается. Если так будет продолжаться и дальше, Поднебесная неизбежно погрузится в хаос! Забрать землю — значит установить мир в Поднебесной».

Его отец вздохнул и сказал: «Я понимаю. Но если так будет продолжаться и дальше, мир семьи Лю может стать стабильным, а жизнь моей семьи Чао окажется в опасности. Я стар и не хочу видеть приближение гибели». Но Чао Цо продолжил убеждать его, что о стране нужно заботиться. Даже если кто-то не понимал, он должен был продолжать это делать. Иногда было неизбежно усердно работать и жаловаться. Но этот старик просто не мог понять намерений Чао Цо. Когда он вернулся в свой родной город, он выпил яд, покончив с собой.

Чао Цо не мог прислушиваться к словам своего отца и строил планы сам. Он посоветовался с Хань Цзинди и они также решили уменьшить количество земель правителя У. Неожиданно Лю Вэй, правитель У, первым выступил против него. Когда он был под управлением Хань Вэньди, он тоже хотел стать императором. В этот момент, воспользовавшись подвернувшимся поводом, он решилнаказать предателя Чао Цо и спаси Поднебесную семьи Лю. Поэтому он принялся подстрекать других правителей и князей к восстанию. Некоторые князья и правители не желали сражаться, а некоторые хотели воспользоваться воцарившимся хаосом и захватить больше территории. Лю Вэй, правитель У, договорился о поднятии восстания с семью царствами, включая У, Чу, Чжао, Цзяоси, Цзяодун, Цзычуань и Цзинань. Поскольку в восстании участвовало семь царств, в истории оно известно как «Восстание семи царств». В 154 году до н. э. они вместе послали войска, которые были очень могущественны.

Отец Чао Цо сказал: «Я стар и не хочу видеть приближение гибели»

Хань Цзинди запаниковал. При императорском дворе было несколько человек, которые завидовали Чао Цо, и они говорили, что семь царств послали войска исключительно для Чао Цо. Они убедили Хань Цзинди сказать, что до тех пор, пока они согласятся с требованиями семи царств, убьют Чао Цо, освободят князей и правителей от преступления, связанного с отправкой войск, и восстановят свои первоначальные владения, они выведут свои войска и вернутся. Чтобы сохранить свой трон, Хань Цзинди, забыв о своей совести, по ошибке убил верного Чао Цо.

Убив Чао Цо, Хань Цзинди издал указ, в котором просил князей семи царств отступить. Указ был отправлен Лю Вэю, правителю царства У. Лю Вэй уже выиграл несколько сражений и захватил много территории. Как он мог отступить? Он сказал: «Я дошел до этого момента, и мне все равно, если указ не является указом!» Он просто вернул указ. Таким образом, официально началась великая война между императорским двором и царствами.

Хань Цзинди не ошибся. Это было похоже на короткую руку. Когда он услышал, что армии Семи царств выиграли последовательные сражения, он пожалел об этом. Но Чао Цо уже был убит, и сожалеть об этом было бесполезно. Размышляя об этом, он вспомнил слова Хань Вэньди, когда тот был на смертном одре: «Если в будущем произойдет бунт, Чжоу Яфу можно будет призвать взять под контроль военную мощь, но он не может ошибаться». Он сразу же назначил Чжоу Яфу генералом и послал войска на завоевание. Среди двадцати двух царств — семь подняли мятеж, и пятнадцать царсв не подняли мятеж. Чжоу Яфу очень хорошо умел использовать солдат. Сначала он стабилизировал пятнадцать царств, а затем использовал тактику для подавления мятежей в семи царствах всего за три месяца.

Хань Цзинди уничтожил правителей, которые подняли войска, но позволил им потомкам быть правителями. Однако с тех пор князья могли собирать налоги только с своих собственных земель и больше не вмешивались в местное управление. Власть князей значительно ослабла, а власть династии Хань еще больше укрепилась. Династия Хань смогла укрепить свое единство, и в этом была заслуга Чао Цо, но он уже мертв.

После мятежа семи царств мир снова восстановился. Хань Цзинди все еще снижал налоги, и в стране сново настал период процветания. Исторически сложилось так, что период процветания Поднебесной при императорах Хань Вэньди и Хань Цзинди был назван «Правлением Вэнь и Цзин». В 150 году до н. э. (на четвертый год после мятежа семи царств) Хань Цзинди провозгласил своего сын Лю Чэ приемником.

Лю Чэ в то время было всего семь лет. Когда ему было шестнадцать лет, Хань Цзинди заболел и умер. Наследник Лю Чэ взошел на трон, и стал императором Хань Уди. Хань Уди стал одним из самых талантливых императоров за всю историю Китая, и он хорошо разбирался в литературе и боевых искусствах. Не смотрите на его молодость, он знает, что для того, чтобы управлять страной, сначала нужно набирать талантливых людей под свое руководство. Он использовал комбинацию выборов и экзаменов для набора талантов. В результате действительно много способных людей стало служить ему.

Убивший тигра

Как только Хань Уди взошел на трон, он издал указ, в котором приказывал, чтобы на высокие должности во всех округах и уездах отбирали только самых талантливых и прямолинейных людей. В то время насчитывалось более ста человек, которых рекомендовали в столицу. Император Хань Уди лично проводил экзамены и отобрал более дюжины человек, самым известным из которых стал Дун Чжуншу из Гуанчуаня (Цзаоцян, Хэбэй). Он выступал за использование доктрины Конфуция для объединения мысли, основание школ и развитие талантов. Такого рода позиция за сохранение монархической власти как раз соответствовала планам Хань Уди, поэтому он поставил на высокие посты Дун Чжуншу и его учеников-конфуцианцев. Однако бабушка Хань Уди, вдовствующая императрица Доу, не одобряла изменение методов правления императоров Вэньди и Цзинди. Хань Уди только что взошел на трон, и он был так молод, что не посмел обидеть вдовствующую императрицу Доу, поэтому ему пришлось попросить Дун Чжуншу стать губернатором Цзянду (брат Хань Уди Лю Фэй был назначен в Цзянду).

Таким образом, Хань Уди не смог реализовать свои амбиции, поэтому все, что он делал, это пил, писал стихи и охотился с людьми, которые служили ему. Когда ему было девятнадцать лет (138 год до н. э.), он начал возводить грандиозный парк и назвал его Шанлиньюань. В тот год произошло сильное наводнение, и разлилась река Хуанхэ, все посевы на равнинах были затоплены. Но императорская семья была очень богата, и их хранилища были переполнены едой. Еды и денег было так много, что уже не хвало места, где их хранить. Простой народ страдал от голода, а у императорской семьи были деньги и еда. Поэтому многим людям очень не нравилось, что Хань Уди тратил так много средств на постройку Шанлиньюаня, когда другие голодали. Министра, который выступал против этого строительства, звали Дунфан Шо. Он говорит так, как будто шутит, но, на самом деле, его намерения были серьезны, а слова правдивы.

Однажды Хань Уди хотел наказать свою кормилицу за преступление, которое совершил ее родной сын. Тогда она пошла к Дунфан Шо и попросила у него помощи. Дунфан Шо сказал ей пойти к Хань Уди и попросить о пощаде, но не стоит говорить много, а когда она будет уходить, то оборачивайся и пристально смотри на императора. На следующий день кормилица пошла к Хань Уди и умоляла его смиловаться. Хань Уди не согласился и велел ей уйти. Но она не уходила. Дунфан Шо, который стоял возле императора, вдруг закричал ей: «Убирайся!» Кормилице ничего не оставалось, как уйти, но уходя, он обернулсь несколько раз и посмотрела на императора. Дунфан Шо сделал вид, что злится, и сказал: «Уходи, старушка! Ты что не понимаешь, что император уже не младенец, он уже не нуждается в тебе, уходи! Что ты оборачиваешься?!» В этот момент Хань Уди почувствовал себя очень неловко, когда услышал это. Он вспомнил, как кормила грудью его эта женщина, и как была добра к нему, почему же сейчас он обижает ее? Он немедленно оправдал ее и сказал ей, чтобы она была осторожна в будущем.

Дунфан Шо также посоветовал Хань Уди прекратить строительство Шанлиньюаня. Хотя Хань Уди чувствовал, что Дунфан Шо был прав, и он также уважал его за верность и прямолинейность. Однако он лишь похвалил Дунфан Шо, подарил ему золота, но не последовал его совету. И продолжил строительство парка Шанлиньюань. После того, как Шанлиньюань был закончен, появилась группа литераторов, которые постоянно льстили Хань Уди и сочиняли стихи, восхваляющие его. Одной из самых знаменитых работ того времени стыла «Ода императорскому парку». «Ода императорскому парку» была написана Сыма Сянжу, известным литератором династии Хань. Хань Уди любил литературу и восхищался произведениями Сыма Сянжу и других литераторов. Он и сам любил писать стихи, но его основные стремления не были связаны с литературой. К этому времени вдовствующая императрица Доу убыла уже мертва, и Хань Уди заполучил всю власть в свои руки. Он планировал противостоять вторжению хунну и сделать страну сильнее.

Хань Уди очень ясно видел, что самым большим врагом на срединной равнине были хунну на севере. Хань Гаоцзу, Лю Бан, однажды лично возглавил войска, чтобы противостоять хунну, но после поражения в битве ему ничего не оставалось, кроме как породниться с врагом. Однако они продолжали вторгаться на срединную равнину, забирали продовольствие, скот и различные вещи, а также уводили парней и девушек в рабство. Но Хань Вэньди не желал воевать и лишь пытлся противостоять хуннам на границе. В результате хунну становились все сильнее и сильнее, и они стали величайшей угрозой для империи Хань.

В 129 году до н. э. хунну снова напали и прорвались до Шангу (Хуайлай, Хэбэй). Хань Уди послал четырех генералов: Вэй Цина, Ли Гуана и других, у каждого было по 10 тысяч лошадей, чтобы противостоять хунну с четырех направлений. Среди этих четырех генералов Ли Гуан был самым старшим по возрасту. Он стал генералом, когда еще при императоре Хань Вэньди. Хань Вэньди однажды сказал ему: «Жаль, что ты генерал при мне. Сейчас неподходящее время. Если бы ты служил императору Гао, то владел бы 10 тысячами дворов». Во время правления Хань Цзинди Ли Гуан охранял северную границу и был начальником округа Шан.

Однажды Ли Гуан повел сотню всадников в погоню за тремя солдатами хунну и преследовал их десятки миль, прежде чем догнал. Он застрелил двоих из них и захватил третьего живым. И уже собирался возвращаться, как вдруг перед ним появилась тысяча хунну на конях! Его люди начали паниковать, но убежать они уже не могли. Ли Гуан сказал солдатам: «Мы находимся в десятках миль от основного войска, и мы не можем вернуться. Мы должны просто спешиться, снять седла и лечь на землю, якобы отдохнуть. Тогда хунну подумают, что мы ждем подмогу, и не осмелятся на нас нападать». И они все слезли с лошадей. Генерал хунну был очень напуган и немедленно призвал солдат на гору, чтобы приготовиться к обороне. Один из их генералов бросился вниз с горы, Ли Гуан немедленно сел на своего коня, бросился к нему и застрелил его всего одной стрелой. Как только Ли Гуан вернулся, он снова слез с лошади и лег на землю. Когда стемнело, хунну подумали, что впереди должна быть засада, и со страхом охраняли вершину горы. Посреди ночи они воспользовались темнотой и тайно сбежали. На рассвете Ли Гуан увидел, что на горе никого нет. Все вытерли холодный пот и вернулись в лагерь.

В течение многих лет Ли Гуан защищал северные границы от хунну. Поскольку Ли Гуан хорошо стрелял из лука и двигался быстро, хунну не могли понять, откуда он пришел и куда направляется, поэтому ему дали прозвищеЛетающий генерал. Так Летающий генерал Ли Гуан прославился на севере, и хунну его очень боялись.

На этот раз Хань Уди послал четыре войска, чтобы противостоять хунну. Глава хунну Цзюньчэнь услышал, что армия Хань наступает со всех сторон четырьмя войсками, поэтому он приказал своим солдатам устроить засаду вдоль дороги, чтобы захватить Ли Гуана живым. Ли Гуан выиграл битву и погнался за солдатами хунну. Откуда он знал, что хунну лишь притворились побежденными и привели его в засаду. Внезапно Ли Гуан он упал в яму и был пойман живым хуннами. Солдаты хунну были так рады, что словами не передать. Когда они увидели, что Ли Гуан ранен, они положили его в гамак, сделанный из веревок, взвалили на двух лошадей и отправили в свой лагерь.

Солдаты хунну шли всю дорогу, распевая песни. Ли Гуан неподвижно лежал в гамаке, как будто был мертв. Пройдя около десятков миль, он оглянулся и увидел солдата хунну, ехавшего рядом с ним на отличной лошади. Он собрал все свои силы, вскочил на эту лошадь, столкнув солдата хунну, и схватил свой лук и стрелы. Он развернул лошадь и отчаянно погнался прочь. Хунну бросились за ним, но Ли Гуан уже был далеко. Пока он мчался на лошаде, крепко сжимая ноги вокруг ее боюха, он спел выстрелить из лука и убить нескольких хуннских солдат. Солдаты хунну смотрели в след убегающего Ли Гуана и ничего не могли поделать, лишь прищуривались, чтобы лучше разглядеть его.

Глава хунну Цзюньчэнь сосредоточил свои войска для борьбы с Ли Гуаном, и Ли Гуан проиграл эту битву с одним войском. Но оставалось еще три ханьских войска. Одно войско также проиграло битву и более семь тысяч солдат были убиты или ранены. Солдат хунну в третьем направлении не нашли, так что ханьские солдаты зря отправились туда. Лишь Вэй Цин выиграл битву и поймал более 700 солдат хунну.

Четыре генерала вернулись в Чанъань, чтобы доложить о случившемся. Когда Хань Уди, выслушав их, узнал, что только Вэй Цин выиграл битву, он щедро вознаградил его и присвоил титул князя внутренних земель. Вэй Цин изначально был слугой, но когда его сестра стала императрицей, его также назначили генералом. Два других генерала, проигравшие в битвах, были осуждены и приговорены к обезглавливанию, и Ли Гуан был одним из них. К счастью, в империи Хань существовало правило: осужденные могли откупиться деньгами. Они вдвоем заплатили деньги, были прощены и стали постолюдинами.

Ли Гуан вернулся в свой родной город, охотился, пил и жил скучной жизнью. Осенью следующего года (128 год до н. э.) конные войска хунну снова прорвалась, они убили начальника области Ляоси, и захватили более 2 тысяч парней и девушек в плен и забрали с собой много вещей. Генерал, охранявший границу империи Хань, потерпел поражение и отступил в район Юбэйпин (Хэбэй), и там принял оборонительную позицию. Еще через несколько месяцев этот генерал умер, и неком было охранять и руководить Юэбейпином. Хань Уди снова обратился к Ли Гуану и назначил его начальником Юбэйпина. Ли Гуан стал начальником Юбэйпина и хунну, испугавшись, бежали от туда.

В районе Юбэйпина нет хунну, но тигры часто приходят в поселения и наносят вред людям. Ли Гуан часто выходил сражаться с тиграми и всегда побеждал. Однажды Ли Гуан поздно возвращался домой, и небо было наполовину светлым, наполовину темным, и как раз в этот момент пришел тигр. Он и его свита были очень осторожны, чтобы тигр внезапно не выпрыгнул со склона горы, поэтому они шли и наблюдали. Ли Гуан внезапно увидел разноцветного тигра, сидящего в травяном пологе у подножия горы, выгибающего спину и готовящегося к прыжку. Он быстро схватил свой лук и стрелы и выстрелил. С его навыками стрельбы из лука, конечно же он попал. Когда его подчиненные увидели, что он попал в тигра, они подбежали за животным с ножами, чтобы схватить его. Когда они приблизились, то были застигнуты врасплох. Оказалось, что тот, в кого попала стрела, был не тигром, а большой скалой! Стрела вошла очень глубоко, и ее нельзя было вытащить. Все очень удивились.

Когда Ли Гуан подошел посмотреть, он тоже был немного озадачен. Как ему удалось загнать стрелу так глубоко в камень? Он сам не верил, что обладает такой огромной силой. Он вернулся на прежнее место, встал в позу, взял лук и стрелы, прицелился в большой камень и изо всей силы выпустил еще одну стрелу. Но стрела долетела до камня, ударилась об него, и упала рядом. Он все еще не верил, что у него получилось выстрелить в первый раз. Он выпустил еще две стрелы подряд, и все стрелы упали рядом с камнем.

Но одной стрелы уже было достаточно. Люди говорят, что стрелы Летающего генерала Ли Гуана могут пробивать камни. Когда эта новость распространилась по свету, хунну еще больше испугались Ли Гуана и не осмелились вторгнуться в Юбэйпин. Но в других местах хунну все еще постоянно нападали на ханьских солдат. Тогда Хань Уди послал Вэй Цина с 30 тысячами солдат из Яньмэня сражаться с хунну. Вэй Цин выиграл битву, убил тысячи хунну и таким образом, заслужил еще большее доверие императора.

В 124 году до н. э. Вэй Цин участвовал в великой битве и захватил более дюжины вождей хунну и более 15 тысяч пленников. Чтобы побудить солдат сражаться с хунну, Хань Уди дал Вэй Цину должность главного генерала, подарил ему много земли и даровал его трем детям титулы князей. Вэй Цин принял приказ стать главным генералом, но отказался от всего остального. Он сказал Хань Уди: «То, что мы отразили нападение врага, это не только моя заслуга, но и всех солдат и благославение императора. Я не достоин земель, а мои дети — титулов, пожалуйста, поймите, Император!» Ха Уди был очень рад услышать это, поэтому он назвал всех семерых генералов под командованием Вэй Цина князьями. В следующем году хунну снова вторглись на ханьские земли, и Хань Уди из Хань послал главного генерала Вэй Цина возглавить Летающего генерала Ли Гуана и шесть других генералов и войск, чтобы разобраться с хунну снова. Племяннику Вэй Цина, по имени Хо Цюйбину, было всего восемнадцать лет. Он был молодым героем и очень способным. Он также последовал за своим дядей Вэй Цином, чтобы сражаться с хунну.

Ли Гуан прицелился в большой камень, изо всех сил снова выпустил стрелу

Это был первый бой Хо Цюйбина, но он вел себя очень храбро. Вскоре он стал полководцем и возглавил 800 таких же храбрецов. Эти 800 храбрецов фактически ворвалась в лагерь хунну, убили одного из вождей хунну и захватила двух пленников. Впоследствии выяснилось, что один из пленников был дядей главы хунну, а другой — премьер-министром. Заслуга в поимке такого высокопоставленных лидеров действительно немалая. Неожиданно оказалось, что вождь хунну, убитый Хо Цюйбином, был дедом главы хунну. Хо Цюйбин за такие огромные заслуги получил высокое генеральское звание.

На этой войне также присутствовал полководец по имени Чжан Цянь, который также внес большой вклад. Чжан Цянь был в Западных регионах в качестве посланника династии Хань (районы к западу от границы династии Хань обычно назывались Западными регионами, большинство из которых находились в Синьцзяне), но он был захвачен хунну и содержался под их стражей более десяти лет. Позже он сбежал обратно и служил гвардейцем при Вэй Цине. На этот раз он повел войска, и солдаты не страдали от жады и голода. Так как он был хорошо знаком с местностью, где проживали хунну. Вэй Цин очень хорошо проявил себя, и хань Уди даровал ему титул князя.

Чтобы окончательно победить хунну, император Хань Уди направил более ста тысяч солдат на строительство Шуофанчэна (к югу от реки Хуанхэ, Внутренняя Монголия) и призвал более ста тысяч крестьян, чтобы отремонтированы крепости и укрепления, построенные Цинь Шихуаном на юге Хуанхэ (район Хэтао). Просто направлять армию на борьбу с хунну было не надежно, и Хань Уди также переселил на Север ста тысяч человек. Это большое количество переселенцев не только укрепило оборону границ, но и частично облегчило жизнь безземельных фермеров. Когда он решил все проблемы, связанные с обороной, он отправил Чжан Цяня в Западные регионы, чтобы наладить связь с ними.

Покоривший новые земли

Чжан Цянь — уроженец Ханьчжуна, он был приближенным к императору чиновником. В то время часть народа хунну уже сдалась империи Хань. Хань Уди лишь немного знало ситуации в Западных регионах. Он слышал, что в Дуньхуане (на западе Ганьсу) и Тяньшане есть большая страна под названием Юэжи. Народ Юэжи потерпел поражение от хунну и бежал на запад. Они ненавидели хунну и хотели отомстить, но никто им не помогал в этом.

Когда Хань Уди узнал об этом, он подумал: Юэчжи находится к западу от хунну. Если они объединятся с народом Юэчжи, то смогут прервать контакт между хунну и странами в западных регионах, что равносильно отрезанию правой руки хунну. Он издал указ, призывающий способных и смелых мужчин, пойти на поиски Юэчжи. Между империей Хань и Юэчжи никогда не было никаких связей, и никто не знал, где именно они находятся. Хунны знали только, что Юэчжи бежала на запад и ушли очень далеко, но никто не знал, как далеко это было. Никто из правителей, ученых или военных министров не осмеливался отправиться в такое место. Они говорили, что дело не в том, что они не осмеливаются туда пойти, а в том, что они даже не знают названия этого места. Как можно так безрассудно поступать?

В то время Чжан Цянь был еще молод, он считал, что это очень важное дело и откликнулся первым. Чжан Цянь взял на себя инициативу, остальные тоже осмелели. Среди них был один хунну по имени Танъи Фу. В общей сложности нашлось около сто смельчаков, которые согласились последовать за Чжан Цянем, чтобы найти племена юэчжи.

В 138 году до н. э. император Хань У отправил Чжан Цяня вместе с более чем сотней человек из Лунси (ныне Ганьсу), чтобы найти юэчжи. За Лунси начиналась территория хунну. Если они хотели найти юэчжи, они должны были пройти земли хунну. Чжан Цянь и остальные шли очень осторожно в течение нескольких дней, но они все же были обнаружены воинами хунну и окружены. Но как сто человек смогут победить хунну? Конечно же они попали в плен.

Но хунну не убили их, а оставили у себя и не разрешали возвращаться, постоянно следя за ними. Так Чжан Цянь и остальные стали жить вместе с хунну. Там они провели более 10 лет. Но их группа распалась, только Чжан Цян и Танъи Ху были неразлучны. Через много лет, хунну перестали смотреть за своими пленниками. Теперь они чувствовали себя более свободно.

Однажды Чжан Цянь вместе с Танъи Фу, взяли немного еды, и когда другие не обращали на них внимания, сели на двух быстрых коней и ускакали. Они не забыли о своем задании, и продолжили поиски юэчжи. Хотя они не знали, где именно находится Юэчжи, они пришли к выводу, что до тех пор, пока они едут на запад, они не ошибутся. Путь их был очень сложный, они бежали десятки дней, но в конце концов покинули земли хуннов. Они рассчитывали, что как только закончится территория хуннов, начнется территория юэчжи. Откуда же было им знать, что место, куда они приехали было еще не землей юэчжи. Они попали в другое государство под названием Давань (Средняя Азия).

Государство Давань находилось к северу от племен юэчжи и было знаменито своими скакунами, виноградом и люцерной. Когда они прибыли в Давань их схватили местные жители. Так как Давань граничил с хуннами, то даваньцы понимали их язык. Чжан Цянь и Танъи Фу говорили на языке хунну, поэтому они смогли свободно общаться с даваньцами. Даваньцы доложили своему правителю. Правитель Даваня знал, что на далеком-далеком Востоке существует империя Хань. Это место очень богато, а еда, одежда и местные дома настолько изысканны, что не находилось подходящих слов описать эту красоту.

Чжан Цянь и Танъи Фу оседлали двух рысаков и ускакали

Золото, серебро и драгоценности, шелка, ткани, всего этого неисчислимое количество. Проблема лишь в том, что они очень далеко. Когда он услышал, что прибыли гонцы империи Хань, он поспешил поприветствовать их.

Чжан Цянь сказал правителю Даваня: «Мы разыскиваем племена юэчжи по приказу императора. Если Великий государь сможет послать человека, который сопровождал бы нас к ним, и мы сможем вернуться на срединную равнину, император обязательно отблагодарит Великого государя наилучшим подарком». Правитель Даваня согласился, и послал человека, что бы тот провел Чжан Цяня и и Танъи Фу к юэчжи. Чжан Цянь встретился с вождем юэчжи и рассказал о готовности империи Хань объединиться с ними для борьбы с хунну. Он думал, что вождь юэчжи обрадуется, что заручившись помощью империи Хань, он наконец-то сможет отомстить за убийство своего отца. Но все оказалось совсем не так.

После того, как вождь юэчжи был убит хунну, его место занял его сын. И новый вождь повел всех своих людей и скот на Запад. Они шли все дальше и дальше, пока не достигли Бактрии (ныне северный Афганистан), и бактрийцы начали сражаться с ними. Они провели несколько сражений, и юэчжи победили бактрийцев, а затем заняли большую часть земель Бактрии. Земля там плодородна и богата. Юэчжи были очень довольны и основали Великое Царство Юэчжи. Правитель Юэчжи больше не хотел сражаться с хунну, и его желание отомстить пропало. Выслушав слова Чжан Цяня, он не очень заинтересовался его словами, но из-за вежливости обращался с ним хорошо.

Чжан Цянь и Танъи Фу прожили в Юэчжи больше года, и иногда посещали Бактрию. Они многому научились, но не смогли уговорить правителя Юэчжи сражаться с хунну. У них не было другого выбора, кроме как вернуться. Они покинули Юэчжи, миновали Кангюй (в Центральной Азии) и Даван, прибыли на территорию хунну и снова были пойманы хунну. Танъи Фу был родом из хунну, и Чжан Цянь мог говорить на языке хунну, поэтому пока они не решаться бежать на срединную равнину, им ничего не угрожало. Им ничего не оставалось, кроме как остаться и выжидать удобного случая. По-прошествие более чем года внутри хунну начались волнения, так как наследник и глава хунну начали борьбу за трон. Чжан Цянь воспользовавшись воцарившим хаосом, бежал на срединные равнины с Танъи Фу. Чжан Цянь первоначально повел за собой более ста человек, но после тринадцати лет вернулись только двое из них. Хань Уди был очень рад увидеть их снова.

Поскольку Чжан Цянь был знаком с географией и местностью хунну, на этот раз он отправился вместе с главным генералом Вэй Цином и смог найти воду и провиант в дикой природе. Вэй Цин специально рассказал о заслугах Чжан Цяня Хань Уди, и поэтому император присвоил ему титул князя.

Князь Чжан Цянь хотел снова отправиться в Западные регионы. Он подробно доложил Хань Уди об общем положении стран в Западных регионах. Наконец он сказал: «Когда я был в Бактрии, я видел изысканные бамбуковые посохи Цюншаня (Сычуань) и прекрасную тонкую ткань земли Шу (Чэнду, Сычуань)».

Это очень удивило Хань Уди. Он сказал: «Бамбуковые посохи Цюншаня и тонкие ткани земли Шу — очень известные вещи в нашей стране. Как ты мог видеть их в Бактрии?» Чжан Цянь подтвердил: «Да, это так! Я спросил жителей Бактрии, откуда взялись эти вещи. Они сказали, что купили их в Индии. Индия находится в пятистах километрах к юго-востоку от Бактрии, это огромная страна. Обычаи похожи на бактрийские, за исключением того, что погода там очень жаркая. Кроме того, они сражаются не на конях, а на слонах. Бактрия находится в шести тысячах километров к западу от Чанъаня. Теперь, когда Бактрия купила вещи земель Шу от Индии, видно, что Индия находится не далеко от земель Шу. Когда мы поедем по северо-западной дороге в Бактрию, нам придется проехать через хунну, что сильно затрудняет наш путь. Если вы отправитесь из земель Шу, поедете по юго-западной дороге и пройдете через Индию в Бактрию, вам не придется проезжать через хунну».

Чжан Цянь также рассказал о ситуации в других западных странах. После того, как Хань Уди услышал это, он узнал, что к западу от хунну были страны Даван, Бактрия, Парфия (древняя Персия), Юэчжи и Кангюй. Хань Уди планировал преподнести дары этим странам, чтобы наладить с ними связь, и чтобы они согласились объединиться против хунну. Он очень восхищался приключениями Чжан Цяня и полностью согласился с его планом отправиться в Бактрию после отравления.

Хань Уди отправил Чжан Цяня в качестве посланника, чтобы стать союзником с Индией. Согласно заключению Чжан Цяня, Индия находился на юго-западе земель Шу, но там никто из династии Хань никогда не был.

Чжан Цянь разделил своих людей на четыре группы и отправился из четырех мест на поиски Индии. Четыре группы прошли по тысячи километров, но никто из них не достиг цели. Некоторые вернулись к местным племенам, а некоторые были убиты.

Группа людей, направлявшихся на юг, прибыла в Куньмин (в провинции Юньнань) и также была заблокирована местными жителями. Посланникам империи Хань пришлось пойти другим путем. Они миновали Куньмин и прибыли в Дяньго (ныне Юньнань). Правитель Дяньго оказался уроженцем Чу, и он был изолирован от срединных равнин в течение нескольких поколений. Он был готов общаться с ханьцами, очень вежливо принимал посланников, а также был готов помочь посланникам найти способ найти Индию. Но из Куньмина их не выпускали.

Чжан Цянь вернулся в Чанъань и доложил об этом Хань Уди. Хань Уди считал, что, хотя на этот раз ему не удалось найти Индию, они уже прошли через Дяньго и наладили отношения на юге со страной, о которой никогда не слышал, и он также был очень доволен.

В 121 до н. э. хунну снова напали на Шангу, убили сотни ханьцев, забрали часть скота и вещей и ушли, не дожидаясь, пока прийдет ханьская армия. Это очень разозлило хань Уди, и он решил сразиться с хунну.

Покорившие Запад

Хань Уди назначил молодого генерала Хо Цюйбин как генерала всадников и попросил его возглавить 10 тысяч всадников и отправиться из Лунси, чтобы напасть на хунну. Армия Хо Цюйбина сражалась в великой битве и захватила горы Яньчжи и Цилиань.

Через два года, в 119 году до н. э. 10 тысячное конное войско хунну пришло с востока и убили более тысячи местных жителей, забрали часть продовольствия и вещей и снова ушли. Хань Уди отправил главного генерала Вэй Цина и генерала всадников Хо Цюйбин на сражение с хунну, выдав каждому с 50 тысяч солдат. К этому времи Летающий генерал Ли Гуан стал начальником приказа, часто бывал при императоре Хань Уди, а также просил, чтобы его послали сражаться с хунну. Император сказал, что он слишком стар, чтобы отпустить его. Ли Гуан неоднократно умолял его и говорил: «Хунну совсем озверели, снова и снова вторгаются на наши земли и убивают наш народ, я действительно больше не мог жить в столице и просто наблюдать за этим». В конце-концов Хань Уди разрешил ему взять солдат и послал его с тремя другими генералами во главе с главным генералом Вэй Цином воеваить с хунну. Перед их отъездом Хань Уди обратился к Вэй Цину: «Ли Гуан стар, поэтому его нельзя оставлять одного». Вэй Цин кивнул в знак согласия.

На этот раз армия Хань вышла совсем не такой, как раньше. В дополнение к ста тысячам всадников, у них были также сотни тысяч пехоты и сто сорок тысяч вьючных лошадей. Вэй Цин и Хо Цюйбин отправились на сражение с двух сторон, они были очень решительны и намеренны во что бы то ни стало победить хунну.

Вэй Цин отправил Ли Гуана на восток, чтобы сделать крюк, и назначил дату встречи на севере Гоби. Ли Гуан попросил пойти первым, но он не хотел делать крюк на восток, потому что не был знаком с восточной дорогой. Вэй Цин не согласился и послал другого генерала Чжао Ицзи пойти с Ли Гуаном.

Вэй Цин в одиночку двинулся на север, и как только он столкнулся с хунну, он начал сражаться. Хунну отступали снова и снова. Вэй Цин за три дня проехал более сотни километров, но так и не догнал главу хунну. Ханьская армия некоторое время преследовала их, но не нашла солдата хунну и не знала дороги впереди, поэтому они вернулись на юг Гоби.

Только когда армия Вэй Цина вернулась на юг Гоби, она встретилась с войсками Ли Гуана и Чжао Ицзи. Вэй Цин обвинил их в том, что они опоздали, сказал он: «Мы уже вернулись из севера Гоби, а вы только прибыли на юг!» Чжао Ицзи сказал: «На Восточной дороге сложно найти воду и провиант, дорога далекая, и там много извилистых тропинок. Мы заблудились на полдороге и думали, что уже не дойдем даже до юга Гоби». Ли Гуан был так зол, что даже ничего не промолвил. Вэй Цин послал своих солдат передать вино и еду Ли Гуану, и попросил их расспросить Ли Гуана и остальных о задержке в их походе.

Летающий генерал Ли Гуан прослезился и сказал солдатам: «С тех пор как я вступил в армию, я сражался против хунну более 70 раз, как больших, так и малых, наступающих и отступающих. На этот раз генерал отказался позволить мне быть с ним, так что мне пришлось сделать крюк на восток. Дорога на восток далека, я сбился с пути и опоздал. Что еще я могу сказать? Мне уже больше шестидесяти лет, и я не намерен оправдываться». Сказав это, он покончил с собой. Солдаты всегда любили Ли Гуана, и когда они услышали, что он так мертв, они все заплакали.

Сын Ли Гуана, Ли Гань, последовал за генералом Хо Цюйбин и отправился из округа Дай, чтобы сражаться с хунну. Армия Хо Цюйбина выиграла несколько сражений подряд и захватила трех правителей под командованием главы хунну, а также 83 генерала, министров и военных чиновников, уничтожив от 80 до 90 тысяч хунну. Хунну бежали на север Гоби. Отныне на юге Гоби больше не было военных лагерей хунну.

В западных регионах было много стран, которые изначально были угнетены хунну. Теперь, когда хунну проиграли битву и потеряли власть, эти страны больше не желают платить дань хунну. Хань Уди воспользовался этой возможностью и планировал послать Чжан Цяня проехать через западные регионы.

Чжан Цянь составил план и сказал: «К западу от хунну имеется государство Усунь (Инин, Синьцзян), которое также платило дань хунну. Лучше всего сначала подружиться с правителем Усунь. Если он согласиться быть нашим союзником, император также мог бы наладить с ним отношения. Таким образом, в странах к западу от Усуня, таких как Даван, Кангюй, Бактрия и Юэчжи, легко найти союзников». Когда Хань Уди услышал, что он может объединить эти многочисленные страны для борьбы с хунну, он сразу же согласился. Он отправил Чжан Цяня и нескольких своих помощников в качестве посланников в Усунь вместе с 300 воинами, двумя лошадьми у каждого, более чем 10 000 голов крупного рогатого скота и овец, золота, монеты, шелка, ткани и другие дорогие подарки. Главной их задачей было передать письмо главе хунну.

Когда Чжан Цянь прибыл в Усунь, правитель Усуня вышел поприветствовать его. Чжан Цянь подарил ему большой подарок и сказал ему: «Если правитель сможет переехать на восток, император готов передать тамошние земли правителю и женить его дочку на нем, то две страны станут родственниками и будут сражаться вместе, чтобы справиться с хунну. Это будет хорошо для нас обоих».

Правитель Усунь некоторое время не мог определиться. Он попросил Чжан Цяня сделать перерыв на несколько дней и созвал министров для обсуждения этого вопроса. Правитель Усуня и его министры знали только то, что империя Хань находилась далеко от Усуня, но они не знали, насколько велика была империя Хань и насколько сильны были ее войска. Они находились так близко от хунну, что все боялись хунну и не осмеливались двигаться на восток. Однако правитель Усуня также хотел заручиться помощью империи Хань, поэтому, обсудив это в течение нескольких дней, он все еще не мог принять решение.

Чжан Цянь боялся упустить время, поэтому отправил подарки для установления отношений с Даваном, Кангюйем, Юэчжи, Бактрией, Парфией, Индией и Хотаном (Синьцзян) и другими странами. Правитель Усуня также послал им в помощь нескольких переводчиков. После того, как эти многочисленные посланники пробыли там несколько дней и не вернулись, правитель Усуня также отправился к Чжан Цяню. Отправив его обратно Чжан Цяню, он отдал дань уважения империи Хань и отправил десятки людей в Чанъань с визитом.

Усунь с тремястами воинами и подарками

Чжан Цянь привел посланников Усуня к Хань Уди. Хань Удибыл очень рад их видеть, и он увидел десятки красивых лошадей, подаренных ему правителем Усуня. Они ему так понравились, что он отнесся к посланцам Усуня с большой благосклонностью.

Через год Чжан Цянь заболел и умер. Императора Хань Уди это очень расстроило. Еще через несколько лет воины, посланные Чжан Цянем, вернулись один за другим с посланниками из разных стран. Посланники из разных стран также прислали различные местные товары в качестве подарков. Император был крайне счастлив. Он хотел знать положение стран в Западных регионах и задавал им много интересующих его вопросов.

Посланники долго не могли сказать, сколько всего стран находится в западных регионах. Когда все сосчитали места, в которых они побывали, оказалось тридцать шесть стран. Эти страны всегда угнетались хунну, и хунну также посылали туда чиновников для сбора дани, крупного рогатого скота, овец и рабов. Они боялись хунну, поэтому им пришлось отдать своих рабов и богатства хунну. Так империя Хань победила хунну и подружилась с этими странами. Им не нужно было платить налоги, и они также могли получать подарки. Они были счастливы наладить связи с империей Хань.

Но правитель Усуня не желал переезжать на восток. Император Хань Уди основал там два уезда, один из которых назывался уезд Цзюцюань, а другой — уезд Увэй (Ганьсу), которые круглый год охранялись солдатами и оберегались чиновниками. Таким образом, хунну больше не могли вторгаться с этой стороны на юг.

Чтобы объединить страны западных регионов для противостояния хунну, Хань Уди снова и снова посылал послов в эти страны. Все тридцать шесть стран Западных регионов знали князя Чжан Цяня, и говорили, что у него доброе сердце, называя его хорошим другом. Поэтому в течение длительного периода времени отправленные туда посланники не говорили, что Чжан Цянь уже мертв.

Каждый год в Западные регионы отправлялись посланники. Лу Цзинь возвращался раз в два-три года, а Лу Юань — раз в восемь-девять лет. Таким образом была установлена связь между империей Хань и Западом. Это было хорошо как для империи Хань, так и для стран западных регионов. Империя Хань получала десятки товаров из западных регионов, в том числе прекрасных лошадей, виноград, люцерну, грецкие орехи, бобы, гранаты и т. д. Страны западных регионов получали шелк, чай, золотые и серебряные сокровища от империи Хань, а также научились земледелию, бурению скважин и изготовлению железа у ханьцев. Это очень помогло развивать местное производство. Таким образом, дорога из Чанъаня на Запад «Шелковый путь», стала очень знаменитой.

Хунну, конечно, были очень не довольны, что империя Хань таким образом общалась с западными странами. Подготовившись в течение некоторого времени, они послали множество всадников, чтобы воспрепятствовать движению транспорта и разграбить товары, перевозимые посланниками. В дополнение к усилению обороны Цзюцюаня и Увэя, Хань Уди учредил еще два округа, один из которых назывался округ Чжанъе, а другой — округ Дуньхуан (оба в западной части Ганьсу). В этих четырех уездах были размещены войска, которые в любое время могли сражаться с хунну и защищать дороги, ведущие в западные регионы.

Ищущий бессмертие

Хань Уди послал Вэй Цина и Хо Цюйбина помочь им в борьбе с хунну, а Чжан Цянь и другие прошли через западные регионы, и все они одержали великие победы. На долгое время в империи Хань настал мир. И казалось, что больше ничего не нужно, но как говорится, «как становишься императором, то начинаешь искать бессмертие». Это относится и к императору Хань Уди. С тех пор как он взошел на трон в возрасте шестнадцати лет, он всегда верил в призраков и духов. За последние два десятилетия многие алхимики обманули его, забрав у него множество денег и золота. Как только он обнаружил мошенничество алхимиков, он казнил их. Но он все равно верил, что бессмертные существуют, просто эти алхимики были слишком глупы, поэтому он убил одного, а потом верил другому.

В этот момент он верил в алхимика по имени Шаовэн, то есть «молодой старец», выглядел как молодой парень, но сам он утверждал, что ему больше двухсот лет. Шаовэн однажды сказал Хань Уди: «Если Император хочет общаться с бессмертными небожителями, он должен сначала украсить дворец, где он живет, и одежду, которую он носит, чтобы походить на них». Император всем сердцем хотел стать бессмертным, поэтому он прислушался к словам Шаовэна и разрисовал крышу, колонны и стены дворца разноцветными облаками, божественными колесницами и т. д., а также приказал вышить занавески такими же узорами.

Шаовэн также попросил императора построить дворец Ганьцюань, который был заставлен различными статуями богов и украшен жертвенными предметами, с целью пригласить небожителей спуститься на землю. Но потратив на работы больше года и потратив кучу денег, небожители все еще не порадовали их своим визитом. Хань Уди заподозрил неладное. Шаовэн также чувствовал, что если он не придумает способ, то может потерять расположение императора.

Однажды Шаовэн, следующий за Хань Уди во дворец Ганьцюань, по дороге он увидел, как кто-то ведет корову. Шаовэн указал на корову и сказал императору Хань Уди: «В животе этой коровы должны быть священные письмена». Корову зарезали на месте, и из желудка коровы вынули кусок ткани с написанными на нем словами. Хотя иероглифы были написаны странно, а слова было нелегко понять, Хань Уди все же узнал почерк Шаовэна. Оказалось, что это был просто трюк, разыгранный Шаовэном. Император тут же приказал казнить алхимика Шаовэна.

Обман Шаовэна был раскрыт, но у него было множество последователей. Они также решили обмануть императора. По прошествии более чем месяца кто-то сообщил Хань Уди, что видел Шаовэна в Гуаньдуне. Император Хань Уди не решался поверить в это. Он послал кого-то раскопать могилу Шаовэна и открыть гроб, чтобы взглянуть, там ли он еще. Последователи Шаовэна подкупили могильников, и те сказали императору, что гроб пустой, и в нем только одна бамбуковая трубка. Так Хань Уди снова поверил алхимикам.

В 115 году н. э. Хань Уди построил огромную чашу для собирания, как она называлась, «нефритовой» росы, которую водрузили на 30 медных столбов. Испив из этой чаши, император якобы причислялся к лику бессмертных. Хань Ди построил огромную чашу для собирания нефритовой росы. В чашу, кроме росы, которая там периодически собиралась, также добавляли порошок перетертой яшмы. Многие алхимики уверяли, что если выпить нефритовую росу из этой чаши, то можно стать бессмертным. Хань Уди выпивал нефритовую росу, как только она там собирались. И если сама роса никак не вредила здоровью, то порошок из яшмы точно его не улучшал. Однажды император выпил слишком много нефритовой росы и заболел.

Как только он оправился от болезни, он вспомнил про бамбуковую трубку, которую нашли в гробу Шаовэна. Он думал, что получается, что на самом деле он казнил бамбуковую трубку, а сам Шавэн сбежал. Он винил себя в том, что обидел бессметного.

Хань Ди построил огромную чашу для собирания нефритовой росы

В этот момент пришел еще один алхимик по имени Луань Да. Он рассказал Хань Уди: «Я путешествовал по морю и встретил небожителя. Я поклонялся ему как учителю и научился кое-чему. Если очень постараться, то медь можно превратить в золото, а реку повернуть вспять, можно получить эликсир бессмертия и пригласить небожителей спуститься на землю. Но есть одна проблема: Шаовэн был обижен и незаслуженно убит. Поэтому Луань Да не осмеливается говорить много». Император поспешил солгать ему: «Он умер от отравления лошадиной печенью, не беспокойтесь об этом. Если у вас есть определенные заклинания, просто скажите мне, сколько они стоят». Луань Да сказал: «Все мои учителя — бессмертные небожители. Люди просят их о помощи, но они сами никогда ничего не просят. Если император искренне просит бессмертных, и они придут, то император должен очень хорошо принимать посланников бессмертных, и может тогда они помогут ему подняться на Небо».

Хань Уди действительно поверил словам Луан Да, и даже назначил его генералом, наградил его 50 тысячами килограмм золота и велел ему пригласить небожителей. После того, как Луань Да отправился в путь, император послал нескольких приближенных тайно следовать за ним, притворяясь обычными людьми, чтобы наблюдать за его действиями.

Эти приближенные последовали за Луань Да по дороге, чтобы посмотреть, что он делает. Луань Да отправился на гору Тай, посидел там немного, затем спустился и отправился к морю. Пробыв так несколько дней, он вернулся в Чанъань. Видя, что Луань Да явно обманщик, и что он не встречался ни с какими бессмертными, приближенные к императору сообщили об этом ему. Когда Луань Да увидел Хань Уди, он снова начал нести чепуху. Но Хань Уди вызвал свидетелей и разоблачил его деятельность. Он приказал вывести Луань Да на улицу и обезглавить его.

После убийства Шаовэна появился Луань Да. После убийства Луань Да появился еще один алхимик — Гунгсунь Цин. Гунсунь Цин убедил Хань Уди подняться на гору Тай, чтобы принести жертву Небу. Он сказал: «Однажды Желтый император приносил жертву Небу, и к нему спустился дракон, чтобы поприветствовать его. Тогда Желтый император схватился за бороду дракона, а вместе ним — придворные дамы и министры, всего около более 70 человек. Но борода дракона оборвалась и все повалились на землю. Поэтому мой учитель Желтый Император остался на земле и продолжил совершенствоваться на пути Дао». Император Уди из Хань выслушал его, вздохнул и сказал: «Если бы я мог учиться у Желтого Императора, я бы предпочел отказаться от славы и богатства». Император присвоил высокий титул Гунсунь Цину и велел ему отправиться на гору Тай, чтобы принести жертву Небу.

Хань Уди повел алхимиков и министров на гору Тай, приказал высечь на горе памятную надпись и совершил жертвоприношение. Когда он спустился с горы, алхимики из земель Цзи толпами пришли к нему, чтобы встретиться с императором, и все говорили, что на острове Пэнлай живут бессмертные. Он приказал приготовить лодки, и отправился на лодке в море, чтобы найти бессмертных. Но море было очень не спокойное, и Хань Уди негодовал. Министр Дунфан Шо начал уговаривать его: «Императору лучше вернуться. Если он хочет найти бессмертных, он должен быть терпеливым. Ему стоит просто спокойно жить в своем дворце, продолжать его украшать, а небожители сами к нему спустятся». Хань Уди прислушался к словам Дунфан Шо и вернулся в Чанъань.

На этот раз он потратил 5 месяцев и бесчисленное количество золота, но небожителей так и не увидел. В это время с востока, севера и юго-запада пришли захватчики, и императору пришлось отложить на потом поиски бессмертных.

Непоколебимый

Поскольку хунну потерпели поражение от Вэй Цин и Хо Цюйбина, они бежали на север пустыни Гоби (Внешняя Монголия) и затаились там на несколько лет. На первый взгляд они притворялись, что примирились с империей Хань, но на самом деле все еще набирали войска и готовились вторгнуться на срединные равнины. Глава хунну снова и снова посылал послов для заключения мира, но когда посланники империи Хань посещали хунну, они часто задерживали их. За последние несколько лет было более десятка случаев, когда посланники империи Хань были задержаны хунну, и более десятка случаев, когда посланники хунну были задержаны империей Хань. В 100 году н. э. Хань Уди послал войска для борьбы с хунну, а хунну отправили послов для заключения мира, а также отправили обратно всех посланников империи Хань.

Хань Уди был очень рад, что посланцы, задержанные когда-то хунну, вернулись. Чтобы отплатить главе хунну за доброту, он специально послал Су У с подарками и хуннскими посланниками, чтобы преподнести их главе хуннов письмо от императора.

Су У было приказано взять двух помощников, одного по имени Чжан Шэн, а другого по имени Чан Хуэй, и более сотни солдат и пойти к хунну. По дороге Су У подружился с посланцами хунну.

Когда Су У прибыл хунну, он отдал им их посланников, и преподнес подарки. Кто бы мог подумать, что глава хунном на самом деле вовсе не хотел заключать мир с империей Хань. А ханьских посланников он отправил обратно только для того, чтобы замедлить войска. Когда он увидел, что империя Хань вернула посланников обратно, а также преподнесла множество подарков, он решил, что это просто какой-то хитроумный план династии Хан. Он также был невежлив с Су У. Ради примирения между двумя странами Су У не стал много говорить, и конечно же не показал своей злости. Он просто стал ждать, пока глава хуннов напишет письмо и отпустит его. Неожиданно, в это время, произошло несчатье, из-за чего Су У пострадал.

До того, как Су У прибыл к хунну, посланец империи Хань по имени Вэй Лу сдался хунну в плен. Глава хунну хотел, чтобы ханьцы подали ему идеи, как бы он мог стать ханьским правителем. У Вэй Лу был помощник по имени Ю Чан. Хотя он и следовал за Вэй Лу, но он очень его не любил. Он был еще более несчастен, когда увидел, что Вэй Лу выдвинул идею вторжения хунну на срединную равнину. Он захотел убить Вэй Лу и сбежать обратно на срединную равнину, но из-за того, что у него не было помощников, он не осмеливался на это безрассудство. В этот момент он был чрезвычайно рад видеть приближающихся Су У и его помощника Чжан Шэна. Он и Чжан Шэн были друзьями, поэтому он тайно сказал Чжан Шэну: «Я слышал, что наш император сильно ненавидит Вэй Лу, и я собираюсь убить его для императорского двора. Моя мать и брат оба на срединной равнине. Я больше ничего не хочу. Я просто надеюсь, что император сможет позаботиться о моей матери».

Чжан Шэн сочувствовал Юй Чану и был готов помочь ему убить Вэй Лю. Кто же знал, что у стен тоже есть уши, и их подслушивали. Юй Чан так и не убил Вэй Лу, его поймали подчиненные главы хуннов. Шань Юй попросил Вэй Лу допросить Юй Чана, и тот должен был выяснить, кто был его сообщниками. Чжан Шэн был очень напуган. Он должен был рассказать Су У то, что сказал ему Юй Чан. Су У запереживал, и он сказал: «Если Ю Чан признается в соучастии с тобой, нам придется отвечать за это. Что будет очень постыдно для династии Хань. Лучше покончить с собой раньше». Сказав это, он достал нож, и подставил его себе под шею. У Чжан Шэна и Чан Хуэя была очень быстрая реакция, они быстро схватили Су У за руку, выхватили нож и не дали ему умереть. Су У только надеялся, что теперь Юй Чан не выдаст Чжан Шэна. Юй Чан подвергся различным жестоким пыткам, но так и не признался, что Юй Чан был его соучастником. Вэй Лу передал признание главе хуннов, и тот попросил Вэй Лу призвать Су У и остальных сдаться.

Как только Су У услышал, что Вэй Ли пришел предложить ему сдаться, он сказал это при всех.: «Ты потерял совесть, посрамил нашу миссию, ты остался жив, но не стыдно ли тебе смотреть людям в глаза?» С этими словами он снова вытащил нож и перерезал себе горло. Вэй Лу поспешно схватил его, но Су У уже получил серьезную травму. Он свалился на землю, весь в крови. Вэй Ли попросил кого-нибудь вызвать лекаря. Чан Хуэй и остальные сильно плакали. Су У потерял сознание еще до прихода лекаря. Лекарь дал Су У лекарство, чтобы привести его в чувство, затем смазал его рану мазью, перебинтовал и отнес в казарму. Чан Хуэй очень ждал его выздоровления. Чжан Шэн, который был готов помочь Юй Чаню, был помещен в тюрьму.

Глава хунну очень восхищался стойкостью Су У и послал человека выразить его восхищение, затем подождал, пока он полностью исцелится, и снова попросил Вэй Лу найти способ убедить его сдаться. Глава хунну приказал Вэй Лу допросить Юй Чана и Чжан Шэна. Он пригласил Су У также присоединиться к ним и поприсутствовать на допросе. После допроса Вэй Лу приговорил Юй Чана к смертной казни. Он сказал Чжан Шэну: «Ты посланник династии Хань, и тебе не следовало вступать в сговор с Юй Чаном, чтобы убить хуннского министра. Ты тоже должен понести смертное наказание. Но у главы хуннов есть правило: те, кто сдался, не умрут. Если ты не сдашься, я отрублю тебе голову!» Сказав это, он протянул нож Чжан Шэну. Чжан Шэн был жаден до жизни и боялся смерти, поэтому сдался.

Вэй Лу повернул голову и сказал Су У: «Твой помощник совершил тяжкое преступление, ты умрешь, если не сдашься!» Он взял нож и молча подставил к своему горлу. Но Вэй Лу отвел его руку и промолвил: «Господин Су, послушайте сначала, что я скажу Вам. Тогда мне пришлось сдаться хуннам. Глава хунну был очень добр, сделал меня правителем, дал мне десятки тысяч людей в подчинение и несколько табунов лошадей. Вы посмотрите, как я богат. Если Вы сдадитесь сегодня, то завтра будете в таком же хорошем положении, как и я. Зачем же лишать себя жизни? Господин, прислушайтесь к моему совету, мы можем стать братьями. В противном случае, боюсь, Вы не сможете встретиться со мной снова».

Су У встал, указал на Вэй Лу пальцем и сказал: «Вэй Лу! Ты, будучи подчиненным империи Хань, бесстыдно сдался врагу и стал предателем. Я не хочу быть твоим братом. Я никогда не сдамся, можешь убивать, можешь резать меня, мне все равно! Но если потом прийдет империя Хань, то тебе не здобровать».

Слова Су У были настолько проникновенны, что Вэй Лу даже покраснел. Глава хунну стал еще больше восхитился Су У, но ему нужно было найти способ заставить Су У сдаться. Тогда глава хунну решил предать его пыткам и спустил в подвал, не давая не еды, не воды. Этот метод действительно бесчеловечен, если без еды было еще можно прожить, то без воды человек даже не мог нормально дышать. Но Су У не сдавался. В это время шел сильный снег, и полуразрушенный подвал тоже был полон снега. Он набрал снега в руки и стал жадно его есть. Так Су У утолил жажду, но не голод. В подвале он нашел изношенные ремни и куски овчины, и питался ими. Так он провел еще несколько дней.

Когда глава хуннов увидел, что Су У все еще жив, ему пришлось выпустить его. Глава хуннов хотел сделать его правителем, но тот не согласился. Тогда глава хуннов его отправил в Бэйхай, и велел ему там пасть овец. Его помощник Чан Хуэй также отказался сдаваться. Глава хунну приговорил его к каторжным работам, и специально не отправил его вместе с Су У.

Су У, не выпуская из рук письмо от императора, отправился пасти овец, надеясь, что однажды сможет его вручить

Когда Су У прибыл в Бэйхай, там оказалось очень мало продовольствия. Поэтому он ел дикорастущие растения и ловил полевых мышей. Но ему было все равно, что есть и пить, больше всего его беспокоило, что он не выполнил свою миссию посланника. Теперь у него ничего нет, и это письмо — единственное, что пропадет вместе с ним. Осознание важности его миссии и это письмо от императора было тем, что предавало ему сил. Он пас овец, спал и ел, не выпуская письмо от императора из рук.

Передавший сообщение

Так проходил год за годом. По истечении многих лет письмо изрядно потрепалось. Но он считал это письмо тем последним, что связывало его с родиной, он скучал за Хань Уди, за императорским двором, по своему родному краю.

Су У был очень хороший друг по имени Ли Лин, который является внуком знаменитого генерала Ли Гуана. На второй год миссии Су У в император Хань Уди послал Ли Лина с 5 тысячами солдат сражаться против хунну. Глава хунну лично возглавил 30 тысячное войско и окружил войско Ли Лина. Ли Лин повел солдат отчаянно сопротивляться, сражался девять дней и убил шесть или семь тысяч солдат хунну, но из-за того, что не было ни спасения, ни еды, ни стрел, он все равно проиграл битву, и из его войска осталось только 400 человек. Сам Ли Лин был захвачен хунну и сдался.

Известие о том, что Ли Лин сдался, встревожило императорский двор. Император Хань Уди немедленно отправил мать Ли Лина и всю его семью в тюрьму и созвал министров, чтобы обсудить этот вопрос. Все министры ругали Ли Лина, говоря, что его семья должна быть казнена. Только летописец Сыма Цянь встал и заступиться за Ли Лина, сказав: «Ли Лин всегда был верен, хотя на этот раз он проиграл битву, он убил так много врагов, что уже исполнил свой долг перед Поднебесной. Ли Лин отказался покончить с собой, на это у него должна быть своя весомая причина. На самом деле он не сдался, просто решил потянуть время и найти возможность еще послужить императору.

Неожиданно Хань Уди очень сильно разозлился, он обратился к Сыма Цяню: „Откуда ты знаешь, что он просто тянет время?“ Ли Лин тебе это сказал? Разве я приказывал Ли Лину сдаться? Если судить по вашим словам, то любой может сдаться врагу. Если ты защищаешь Ли Лина, значит ты выступаешь против императорского дворца!» И император отправил Сыма Цяня в тюрьму.

Затем Сыма Цян был приговорен к смерти. Согласно законам империи Хань, если человек осуждался за преступление, караемое смертной казнью, он мог дать деньги, чтобы искупить свое преступление, или заменить смертную казнь на кастрацию (то есть отрезание гениталий). Сыма Цянь не был богат, поэтому ему оставалось лишь одно: стать калекой. Судя по его характеру, он скорее покончил бы с собой, чем испытал бы этот великий позор. Но он думал, что у него есть очень важная работа, которую он не выполнил, и он не должен умирать. Потому что он пишет книгу по истории — «Исторические записки». Ему приходится терпеть всю эту боль, чтобы закончить эту книгу. Как говорится, «было бы желание — способ найдется», много лет спустя Сыма Цянь наконец закончил писать «Исторические записи», эта книга очень популярна до сих пор.

Хань Уди посадил семью Ли Лина в тюрьму и осудил Сыма Цяня. Позже пошли слухи, что Ли Лин собирается помочь хунну в борьбе с династией Хань. Хань Уди пришел в ярость и убил всю семью Ли Лина. Ли Лин получил известие об казни всей его семьи и горько плакал, а затем сдался хунну всем своим сердцем. Спустя более десяти лет Су У отказался сдаться. Глава хунну знал о дружбе Ли Лина с Су У, поэтому он послал его в Бэйхай, чтобы убедить Су У.

Ли Лин обратился к Су У: «Глава хунну слышал, что я был Вашим хорошим другом, поэтому он специально послал меня передать Вам, что он Вас очень уважает. Вы все равно не можете вернуться на срединную равнину, так зачем же мучиться здесь? Независимо от того, насколько Вы преданны, знает ли кто-нибудь об этом? Теперь, когда император стар, он казнит своих министров без разбору: сегодня — этого, завтра — того.

Император такой, двор такой, за кого ты страдаешь?» Су У ответил: «Я подчиненный империи Хань, и я не могу предать своих предков и свою родину. Не говорите об этом больше».

Через день Ли Лин снова обратился к Су У: «Брат, Вы можете выслушать меня еще раз?» Су У произнес с суровым лицом: «Я уже давно был готов к смерти. Если Великий государь (Ли Лин стал хуннским правителем) продолжит меня уговаривать сдаться, я умру перед Вами». Видя, что Су У настроен очень решительно, и услышав, что Су У назвал его Великим государем, Ли Лину стало очень неловко и поспешил расстаться с Су У.

С тех пор как Су У был задержан хунну, в течение более чем десяти лет империя Хань часто воевала с хунну. Император Хань Уди постоянно посылал войска численностью от десятков тысяч до сотен тысяч солдат. — И хунну несли большие потери. Когда старый глава хунну умер, на трон взошел его сын, и он сразу же отправил посланников к ханьцам, чтобы заключить мир с ними.

Хань Уди согласился на просьбу нового главы хунну и пообещал, что два народа помирятся. Оказалось, что ситуация в империи Хань тоже была очень трудной в это время. На постоянные войны с хунну и походы на Западные регионы, а также на любовь Хань Уди к богатому образу жизни, постройки больших зданий и поиски бессмертия в течение многих лет было потрачено много рабочей силы и материальных ресурсов. За последние несколько лет деньги и продовольствие, накопленные во время правления императоров Вэньди и императора Цзинди, полностью испарились. Чтобы стать богаче, он назначал жестоких чиновников на высокие должности, увеличивал дань и даже попросил богатых людей платить за титулы. Чиновники в свою очередь терроризировали простой народ.

Су У произнес с суровым лицом: «Если Великий государь заставит меня сдаться, я умру перед глазами Великого государя»

Когда императоры Вэнь и Цзин снизили налоги, это казалось было хорошим делом, но, на самом деле, больше всего от этого выиграли землевладельцы. Бедные крестьяне, пострадавшие от природных катастроф, были вынуждены продать свою землю. Ко времени правления Хань Уди земля была в большей степени сосредоточена в руках крупных и средних землевладельцев. Крестьяне, потерявшие свою землю, либо становились дольщиками, либо бежали и становились беженцами. Все это в сочетании с наводнениями и засухами привело к тому, что большое число крестьян восстало против правительства в различных местах. Проницательный Хань Уди понял, что если он продолжит в таком духе, то в Поднебесной воцарится хаос и империя Хань наверняка падет. И это его очень волновало. Он решил приложить все усилия, чтобы укрепить свое правление и спасти династию Хань.

В 1989 году до н. э., когда Хань Уди исполнилось шестьдесят девять лет, и крестьяне начали весеннюю вспашку, он приказал своим министрам подготовить сельскохозяйственные орудия, и притворившись пахарем даже стал сам пахать землю, показав всем пример. А также приказал чиновникам по всей стране уговаривать крестьян пахать и сеять еще лучше.

В этот момент министр финансов предложил Хань Уди следующее: «В восточной части Луньтая (Синьцзян) насчитывается более 5 тысяч гектаров земли, которые можно обрабатывать. Императору стоит послать туда кого-нибудь для постройки крепости, чтобы разместить войска, а затем нанять крестьян для отправки туда и очистики пустоши. Таким образом, в Луньтае можно будет не только выращивать зерно, но и помогать Усуню и заставлять страны Западных регионов бояться». Императору понравилась эта идея и он издал указ, в котором говорилось: «Луньтай находится в более чем пятьсот километров от Чэши. В прошлом мы посылали войска, чтобы завоевать Чэши. Хотя мы и выиграли битву, тысячи людей погибли по дороге туда из-за отсутствия продовольствия и дальнего, сложного пути. Погибло так много людей только когда они отправлялись в Чэши, что же говорить про тех людей, которые ходили походами на запад. Если мы пошлем людей Построить крепость и установить гарнизонные войска в Луньтае, разве это не вызовет недовольство простого народа Поднебесной? Я даже не хочу об этом слушать. В настоящее время самое главное — отменить жестокие наказания, уменьшить дань по всей стране, побудить крестьян усердно заниматься земледелием, а коневодов от трудовой повинности. И так мы будем делать пока у страны будут деньги и пока оборона границы будет сильна».

Этот указ был прозван последующими поколениями «Покаяние Луньтая». С тех пор император Хань Уди перестал прибегать к помощи солдат и стал использовать различные методы, чтобы дать возможность обычным людям жить спокойной жизнью. Сопротивление крестьян императорскому двору начало ослабевать.

В 87 году до н. э. Хань Уди умер и на трон взошел его младший сын Лю Фулин, император Хань Чжаоди, которому на тот момент было всего восемь лет. Хо Гуан, сводный брат генерала Хо Цюбина был министром, который в случае смерти императора, ставал опекуном его детям, и он обладал огромной властью. В 85 году н. э. глава хунну также умер, и его сын взошел на трон. Дядя нового главы хунну и другие хуннские правители все хотели стать главой хунну и поэтому у хунну вспыхнула внутренняя война. Страна фактически была разделена на три части. Новый глава хунну знал, что у него нет сил снова бороться с империей Хань, и послал послов в Чанъань, чтобы заключить с ханьцами мир. Хо Гуан также отправил посланников с одной единственной просьбой: глава хуннов должен был освободить Су У, Чан Хуэя и других посланников империи Хань. Хунну соврали посланникам, что Су У уже мертв.

Империя Хань направила посланников к хунну. Чан Хуэй подкупил подчиненных главы хунну и встретился с посланниками наедине, рассказав им где найти Су У и как его можно вернуть. Затем посланники встретились с главой хуннов и потребовали отдать им Су У и других задержанных ранее посланников. Глава хунну ответил: «Су У давно умер». Посланники империи Хань уличили его в обмане и сказали, что если хунну хотят мира, то они должны перестать обманывать ханьцев. «Наш император застрелил дикого гуся в Шанлиньюане. К ногам этого гуся был привязан кусок шелка. Это было письмо, написанное самим Су У. В письме он сообщил, что посет овец в Бэйхаэ. А Вы говорите, что он мертв. То, что дикий гусь принес письмо — это была воля Неба. Вы хотите обмануть Небо?» Когда глава хуннов услышал это, глаза его забегали, он был ошеломлен. Некоторое время глава хунну просто молчал от изумления, а потом взглянул на Небо и промолвил: «Преданность Су У тронула даже птиц, неужели наши сердца черствея сердца дикого гуся?» Затем он извинился перед посланниками и пообещал отправить их к Су У. Посланники сказали: «Спасибо за то, что вернули Су У. Пожалуйста, верните еще и Чан Хуэя и наших предыдущих гонцов, чтобы мы смогли наконец-то установить мир». Глава хунну согласился и на это.

Когда Су У был отправлен как посланник к хуннам с ним вместе поехало еще более ста человек. Но вернулись с ним только Чан Хуэй и еще несколько человек. Су У было всего 40 лет, когда он покинул империю Хань, у хуннов он пробыл 19 лет, и когда он вернулся домой, его борода и волосы были полностью седыми. Когда жители Чанъаня услышали, что Су У вернулась, они собрались, чтобы поглядеть на него. Они увидели Су У, держащего письмо императора, волосы и борода его были уже полностью белыми, и это их всех очень растрогало. Кто-то плакал, кто-то поднимал указательный палец, говоря, что он действительно великий человек.

Су У наконец встретился с императором Хань Чжаоди и вручил ему письмо. Хань Чжаоди взял письмо, долго смотрел на него, а затем посмотрел на Су У и остальных присутствующих. Ему было сложно говорить. Но он вернул письмо Су У и сказал ему, чтобы тот пошел в Храм Предшествующего императора (Хань Уди) и положил его на жертвенник, так он передаст письмо Хань Уди и тот наверняка будет очень рад. Сказав это, он разрыдался. Министры тоже проливали слезы, и в глубине души они ненавидели неверие хунну. После возвращения Су У империя Хань и хунну больше не воевали, часто направляли посланников один одному.

Помогающий в управлении

Хотя Хань Чжаоди был еще молод, но он был очень умен и умел слушать своих министров. Хуо Гуан был верен и предан. Он попросил Хань Чжаоди как можно больше заботиться о людях, снизить налоги, а иногда одалживать семена и зерно фермерам. Так говорят некоторые люди: «Дни императора Сяовэня и императора Сяоцзина скоро вернутся». Однако при императорском дворе было несколько высокопоставленных чиновников, которые не могли делать все, что хотели, потому что Хо Гуан не был любящим, поэтому они считали его бельмом на глазу и должны были вытащить его.

Генерал Шангуань Цзе и его сын Шангуань Ань сначала выступили против Хуо Гуана. Шангуань Ань был зятем Хо Гуана. У него была дочь шести лет. Шангуань Ань хотел выдать свою шестилетнюю дочь замуж за императора Хань Чжаоди, чтобы в будущем она могла стать императрицей. Он попросил своего отца Шангуань Цзе сначала поговорить с Хо Гуаном. Хо Гуан сказал: «Вашей внучке всего шесть лет, так что сейчас неуместно отправлять ее во дворец». Хо Гуан был прав, но Шангуань Цзе и Шангуань Ань с тех пор возненавидели его еще больше.

Шангуань Ань не сдался, он нашел другого человека, кто мог помочь ему в этом деле. Он нашел Дин Вайжэня, друга старшей сестры Гай императора Хань Чжао, и попросил его спросить старшей сестры императора о помощи. Дин Вайжэнь обратился к старшей сестре императора Гай и та сразу же согласилась. Император Хань Чжаоди еще ребенком потерял мать и поэтому старшая сестра Гай была для него как мать. Он сделал все, что сказала ему старшая сестра Гай. Таким образом, шестилетняя дочь Шангуань Аня вошла во дворец и через несколько дней стала императрицей. Шангуань Ань стал тестем императора, а также генералом конницы. Он был очень благодарен Дин Вайжэню и часто хвалил его перед Хо Гуаном, рекомендовав сделать его князем. Хо Гуан изначально был очень недоволен тем, что шестилетняя девочка вошла во дворец, потому что старшая сестра императора Гай выступала за это, а он был слишком упрям. И с какой стати нужно давать Дин Вайжэню титул князя? Но Хо Гуан ничего не мог с этим поделать.

Шангуань Ань умолял своего отца, Шангуань Цзе, снова поговорить с Хо Гуаном. Хо Гоуан сказал Шангуань Цзе: «Нельзя выдать титул просто так без заслуг. Это правило придумано еще императором Гао». Шангуань Цзе понизил свои требования, сказав: «Можно ли дать ему более низкий титул?» Хо Гуан сказал: «Нет! У Дин Вайжэня нет никаких заслуг, ему не дадут никаких официальных титулов. Не проси больше об этом». Так Хо Гуан очень оскорбил Шангуань Цзе, дочь императора Гай Чан и Дин Вайжэня.

Шангуань Цзе и другие вступили в сговор с Лю Данем, правителем Янь (сводным братом императора Хань Чжаоди), сначала нашли способ устранить Хо Гуана, а затем забрали трон у Хань Чжаоди и передали его Лю Даню, сделав его императором. При императорском дворе были генерал Шангуань Цзе, генерал Шангуань Ань и другие министры. Снаружи был Лю Дань, правитель Янь, а во страшая сестра императора Гай и Дин Вайжэнь. Вместе они устроили западню для Хо Гуана и начали ждать.

Лю Дан, король Янь, продолжал посылать людей доставлять письма, золотые и серебряные сокровища принцессе Гай и Шангуань Цзе, советуя им быстро придумать способ. Случилось так, что Хо Гуан отправился на осмотр гвардии, защищающей императора, и перевел одного гвардейца к главному генералу. Шангуань Цзе и другие воспользовались этой возможностью и послали доверенного, который представился посланником Лю Даня, правителя Янь, и подделали письмо от правителя Янь, чтобы донести о Хо Гуане. Император Хань Чжаоди взял письмо и прочел его, в нем говорилось следующее: «Я слышал, что главный генерал Хо Гуан отправился на смотр гвардии, использовав при этом императорский экипаж, он чинил самоуправство и по своему усмотрению дал новое назначение одному из гвардейцев. Подчиненный не должен проявлять такого неуважения к императору. Я беспокоюсь, что он может готовить заговор, который нанесет ущерб императору. Я готов вернуть печать правителя Янь и прийти во дворец, чтобы защитить императора, остановив изменника».

Хань Чжаоди внимательно рассмотрел это письмо, а затем отложил в сторону. Шангуань Цзе долго ждал, но никаких новостей не было, поэтому он отправился во дворец, чтобы все выяснить. Хань Чжаоди лишь слегка улыбнулся и ничего ему не ответил. На следующий день Хо Гуан вошел и услышал, что Лю Дань, правитель Янь, написал письмо, чтобы доложить о нем, поэтому он в испуге затаился в боковом зале и стал ждать новостей. Через некоторое время прибыл Хань Чжаоди вместе со своими министрами, не хватало только одного Хо Гуана. Он спросил: «Где главный генерал?» Шангуань Цзе ответил: «Генерал не осмелился войти, потому что о нем донес правитель Янь».

Хань Чжаоди приказал своим слугам вызвать к нему Хо Гуана. Хо Гуан вошел, снял шляпу, пал ниц на землю и сказал: «Ваш подчиненный заслуживает смерти!» Шангуань Цзе и остальные были очень довольны, они подумали: «Сейчас ты точно умрешь!» Хань Чжаоди промолвил: «Главный генерал, надень шляпу. Я знаю, что кто-то намеренно хочет причинить тебе вред». Министры были ошеломлены, когда услышали это. Хо Гуан же очень обрадовался этим словам, но в тоже время он удивился. Он сказал: «Как император узнал об этом?» Хань Чжаоди сказал: «Генеральский осмотр гвардии проходил неподалеку, и новое назначение гвардейца — это недавний инцидент. Все случилось не более 10 дней назад. Правитель Янь находится далеко на Севере, откуда он может знать такие вещи? Даже если он узнал об этом и сразу же написал письмо, это письмо не успело бы дайти так быстро. Кроме того, если генерал действительно хочет создать проблемы, нет необходимости назначать гвардейца для этого. Очевидно, это был кто-то, кто тайно решил подставить генерала, и письмо правителя Янь — это явная подделка. Хотя я молод, меня не так легко обмануть». Хань Чжаоди в это время было всего четырнадцать лет. Хо Гуан и другие министры восхищались его умом и одаренностью.

Хо Гуан снял шляпу и пал ниц на землю

Хо Гуан надел шляпу и почтительно встал. Шангуань Цзе и остальные были застигнуты врасплох. Хань Чжаоди поменялся в лице и сказал своим министрам: «Вы должны придумать способ поймать посланника!» Человеком, доставившим письмо, был Шангуань Цзе. Откуда министры узнали? Император Хань Чжао подгонял министров несколько дней, но они так и не нашли посланника. Шангуань Цзе и другие боялись, что они будут торопиться и все пойдет наперекосяк, поэтому они начали убеждать императора, что ему не стоит заниматься такого рода тривиальными делами. Император Хань Чжао ответил им, что это очень важное дело. С этого момента он заподозрил Шангуань Цзе и остальных.

Шангуань Цзе и другие все еще продолжали оговаривать Хо Гуана в присутствии императора. Хань Чжаоди пришел в ярость и сказал: «Генерал верен мне. Прошлый император поручил ему помогать мне. Тот, кто посмеет ложно обвинить хорошего человека передо мной в будущем, я отрублю ему голову!» У Шангуань Цзе и остальных не было выбора, кроме как использовать другие уловки. Они договорились остановиться, и старшая сестра Гай вышла вперед, чтобы пригласить Хо Гуана во дворец выпить. Шангуань Цзе и его сын устроили засаду и приготовились заколоть Хо Гуана до смерти во время банкета. Они также послали человека сообщить Лю Даню, правителю Янь, и пригласили его приехать в Цзинши, чтобы занять трон. Правитель Янь пообещал Шангуань Цзе и другим, что сделает их правителями.

Шангуань Цзе и его сын тайно разработали другой план: сначала они убьют Хо Гуана, а потом и Лю Даня, а сам Шангуань Цзе взойдет на императорский трон. Шангуань Ань был так счастлив, что весь витал в облаках. После того, как его отец станет императором, он сам станет наследником. Он был так счастлив, что рассказал об этом плане своим приближенным. Кто-то рассказал Хо Гуану их секрет, а Хо Гуан поспешно рассказал Хань Чжаоди. Тогда император приказал канцлеру Тянь Цяньцю быстро подавить мятеж.

Тянь Цяньцю поймал Шангуань Цзе, Шангуань Аня и Дин Вайжэня и записал их признания. Затем с ними всеми быстро расправились. Старшая сестра императора потеряла лицо и покончила с собой. Когда Лю Дань услышал эту новость, он собирался направить войска, но пришел указ, в котором говорилось, что ему следует поступить более благоразумно. И он повесился. Императрице Шангуань было всего девять лет, и она даже не слышала о мятеже. Она была внучкой Хо Гуана и все еще оставалась императрицей.

После того, как Хо Гуан разобрался с предателями, он надеялся, что народ заживет в мире, и что больше ему не придется применять армию. Однако хунну на севере, ухуань на востоке и лоулань на западе снова вторглись на срединную равнину. Император послал войска, чтобы разгромить сюнну, ухуань и лоулань. Он переименовал царство Лоулань на Шаньшань, подарил правителю Шаньшаня печать правителя империи Хань и дал ему в жены свою придворную даму. С тех пор на северо-западе в течение некоторого времени царил мир.

В 74 году до н. э. Хань Чжаоди исполнилось 21 год. Он издал указ, в котором просил министров обсудить снижение подушной подати. Потому что за последние десять лет, благодаря поощрению сбережений и упразднению ненужных чиновников, национальная казна изрядно обогатилась. После переговоров подушная подать была снижена на три десятых. Всего через два месяца Хань Чжаоди заболел и умер.

Покидающий Родину

Чжао Ханьди умер, а императрице Шангуань было всего пятнадцать лет, у нее не было детей, и никакие другие наложницы императора никогда не рожали сыновей. Министры долго обсуждали, кто же должен занять трон? Хо Гуан прислушался к тому, что говорили другие, и провозгласил Лю Хэ, правителя Чанъи, внука императора Хань Уди императором. Но правитель Чанъи оказался очень плохим императором и безнравственным человеком. Говорили, что всего за двадцать семь дней пребывания на троне он совершил тысячу сто двадцать семь поступков, которых делать не следовало. У Хо Гуана и его группы министров не было иного выбора, кроме как свергнуть правителя Чанъи и провозгласить императором правнука Хань Уди Лю Сюня, он стал известен как император Хань Сюаньди. Вскоре Хо Гуан умер, и Хань Сюаньди назначил канцлером Вэй Сяна, генералами Чжан Аньши и Чжао Ченго.

В это время из-за борьбы знати за власть хунну не были едины, и их власть все больше и больше ослабевала, и у них больше не было сил воевать с империей Хань. У хунну теперь было пять глав и все они воевали между собой. Одного из них звали Хуханье, он убил главного врага и победил нескольких других глав хунну, почти объединив хунну. Неожиданно его брат сам провозгласил себя главой хуннов, и назвался Чжи-чжи, и начал войну с главой хуннов Хуханье. Глава хуннов Хуханье потерпел несколько поражений, убил и ранил много людей, поэтому он не знал, что делать. Некоторые из министров убедили его заключить мир с империей Хань. Глава хуннов Хуханье несколько дней обсуждал это с министрами и, наконец, решил лично отвезти своих подчиненных в Чанъань, чтобы встретиться с Хань Сюаньди.

Хань Сюаньди созвал своих министров, чтобы обсудить, какую церемонию использовать для приема главы хуннов Хуханье. Министр Сяо Ванчжи сказал Хань Сюаньди, что: «Шань Юй не является подчиненным династии Хань, его статус выше, чем у правителей. Он стал первым главой хуннов, который лично приехал на срединную равнину, и мы должны принять его в соответствии с требуемым этикетом. Так и другие народы будут рады завести дружбу с нами». Хань Сюаньди принял предложение Сяо Ванчжи и издал указ, в котором говорилось, что он будет принимать главу хуннов Хуханье как почетного гостя.

Весной 51 года до н. э. глава хуннов Хуханье лично встретиться с Хань Сюаньди. Император Хань Сюаньди послал посыльных, чтобы подарить ему самые изысканные одежды и шляпы, золотую печать, роскошный экипаж и много других подарков. Глава хуннов Хуханье оделся, взял новую повозку и лошадь и последовал за гонцом в Чанпин (в пятидесяти милях от Чанъаня). Хань Сюаньди тоже прибыл в Чанпин.

В тот день, когда встретились Хань Сюаньди и Шань Юй, десятки тысяч князей, правителей и глав племен пришли поприветствовать их. Когда Хань Сюаньди отправился в Вэйцяо, все закричали: «Слава Императору»! Глава хуннов Хуханье сначала отправился в дворец Чанъаня, а затем отправился во дворец Цзяньчжана, чтобы присутствовать на грандиозном банкете. Хань Сюаньди подарил ему много подарков и показал ему различные сокровища, которые имели во дворце.

Глава хуннов Хуханье и министры хунну прожили в Чанъани месяц. В феврале они были готовы вернуться. Глава хуннов Хуханье попросил Хань Сюаньди разрешить им жить в Монаньгуанлусае (Гуян, Внутренняя Монголия). В случае, если Чжи-чжи нова нападет, он может отступить в город Шоусян, возведенный в 105 году до н. э., и был расположен в Улатчжонге (Внутренняя Монголия). Император Хань Сюаньди согласился и послал двух генералов во главе 16 тысяч всадников сопровождать его на Юг Гоби. В это время хунну испытывали нехватку продовольствия, и империя Хань прислала 350 тонн зерна. Само собой разумеется, глава хуннов Хуханье был очень благодарен и всеми способами пытался завоевать еще большее расположение династии Хань.

Глава Хуннов Чжи-чжи боялся, что империя Хань поможет главе хуннов Хуханье напасть на него, и он также послал своего сына в Чанъань, чтобы закрепить дружбу с империей Хань. Он сам повел свои войска отступать на запад. Это было более чем в 7000 милях от его родного города, и он продолжал посылать послов, чтобы посетить империю Хань. Даже царства западных регионах изо всех сил пытались установить отношения с империей Хань. Излишне говорить, как счастлив был Хань Сюаньди.

В течение более чем 20-летнего правления Хань Сюаньди империя Хань была могущественной и процветающей. Но потом Хань Сюаньди заболел и умер, а наследник престола Лю Ши взошел на трон, им стал Хань Юаньди. Хань Юаньди провозгласил Ван Чжэнцзюнь императрицей и назначил ее отца Ван Цзиня князем Янпина. Через несколько лет после того, как он взошел на трон, глава хуннов Чжи-чжи на западе внезапно отправил послов просить империю Хань отправить его сына обратно. Он говорил так убедительно, что Хань Юаньди не знал, что делать.

Когда глава хунну Чжи-чжи услышал, что Хуханье основал царство юге Гоби, он повел своих подчиненных на запад, чтобы напасть на Цзянькунь (Хами, Синьцзян). Он занял Цзянькунь, сделал его своей столицей, захватил три тамошние небольшие страны и снова стал могущественным. Только тогда он отправил послов в Чанъань и попросил империю Хань отправить его сына обратно. Император Хань Юаньди послушался слов своих министров и решил подружиться с Чжи-чжи и послал министра Гу Цзи в качестве посланника, чтобы сопроводить своего сына обратно.

Гу Цзи сопроводил сына Чжи-чжи в Цзянькунь, но Чжи-чжи убил Гу Цзи и ео подчиненных. Он знал, что империя Хань не простила бы ему такого большого оскорбления. Он также слышал, что Хуханье стал сильнее благодаря помощи империи Хань. Он отправился дальше на запад в Кангюй и заставил правителя Кангюй сдаться ему, приазав местных жителям потратить два года, чтобы построить ему город под названием город Чжи-жи. Затем он атаковал Давань Усуна и западные регионы не знали спокойствия ни на день.

В это время все страны, угнетенные Чжи-чжи, надеялись, что империя Хань пошлет им на помощь войска. Губернатор Западных областей (который был учрежден Хань Сюаньди для защиты Западных областей) Ган Яньшоу и его заместитель Чэнь Тан набрали ханьских солдат и местных жителей из Тунтяня в Западных областях, в общей сложности более 40 тысячи человек, чтобы напасть на Чжичжи с двух сторон. Во-первых, потому, что Гань Яньшоу и Чэнь Тан получили помощь из 15 стран Западных регионов, а во-вторых, потому, что многие ненавидили Чжи-чжи. После нескольких сражений ханьские солдаты осадили город Чжи-чжи, и глава хуннов тоже был убит. Гань Яньшоу и Чэнь Тан вывезли все золото, серебро, сокровища и скот из города Чжи-чжи и отдали их пятнадцати правителям и генералам, которые вместе осаждали город Чжи-чжи. Все они счастливо вернулись на родину.

Со смертью главы хунну Чжи-чжи престол достался Хуханье. В33 году до н. э. он снова лично приехал в Чанъань и попросил руки придворной девушки династии Хань. Император Хань Юаньди также был готов заключить мир с хунну, поэтому он согласился. Он приказал министру отправиться в гарем, чтобы передать послание: «Если кто-то из вас согласится выйти замуж за хунну, к той император будет обращаться как к собственной наследнице».

Все девушки из гарема отбираются из простого народа, они были подобны птицам в клетках, которые никогда не летали. Если они даже и выходили замуж, то только за простолюдинов. Но никто из них не хотел покидать родину и ехать к хунну. Среди них была девушка по имени Ван Цян, также известная как Ван Чжаоцзюнь, она была очень проницательной. Ради примирения между двумя странами она подписалась и была готова отправиться к хунну.

Министры поспешили сообщить об этом императору, боясь, что она может передумать. Император Хань Юаньди приказал подчиненным, специализирующимся на проведении императорских свадеб, подготовить приданое, выбрать день и провести свадьбу для Хуханье.

В день свадьбы Хуханье увидел Ван Чжаоцзюнь, она была очень молода и красива,

Но Ван Чжаоцзюнь очень переживала о том, что больше никогда не увидит своих родителей

и был очень благодарен императору. Не говоря уже о том, что приданого было очень много, так что он был очень счастлив. Только шелковых тканей насчитывалось около 18 тысяч отрезов. Для династии Хань это тоже был выгодный союз, так как теперь они были защищены от грабежей и резни хунно на границе. Теперь, когда глава хунну Хуханье заключил мир с империей Хань, он никогда больше не вторгался на их территорию, и династия Хань также относилась к нему очень благосклонно. В тот день, когда Хуханье и его новоиспечённая жена покинули Чанъань, Хань Юаньди устроил грандиозный банкет во дворце, чтобы попрощаться с ними.

Ван Чжаоцзюнь прибыла к хунну и жила за пределами своей родины, и у нее не было возможности видеться со своими родителями, что приносило ей много страданий. Но хунны любили ее и уважали, и она постепенно привыкала к местной жизни. После этой битвы хунну и империя Хань жили в согласии, и более 60 лет не было войны.

В 33 году до н. э. император Хань Юаньди умер. Наследный принц Лю Хао взошел на трон и стал императором Хань Чэнди. Император Хань Чэнди сделал свою мать Ван Чжэнцзюнь императрицей, своего дядю Ван Фэна назначил начальником войскового приказа, а своему второму дяде Ван Чуну и остальным пятерым дядям даровал титулы князей различного ранга. С тех пор семья Ванов овладела властью императорского двора.

Назвавший себя императором

У вдовствующей императрицы Ван Чжэнцзюнь было восемь братьев. Старшего брата звали Ван Фен, ледующей по старшинству шла она. Второго брата звали Ван Мань, и у него было двое сыновей. Он рано умер и так и не стал князем. Старший сын Ван Маня умер вскоре после того, как он женился, а его второго сына звали Ван Ман. Ван Чжэнцзюнь была тетей Ван Мана. Когда Ван Фэн стал великим генералом и военным министром и возглавил императорский двор, дяди и братья Ван Мана, казалось, соревновались друг с другом, кто был более высокомерным и экстравагантным. Поскольку его отец рано умер, у Ван Мана не было сил конкурировать с ними, и он не был таким властным по отношению к другим. Люди говорят, что Ван Ман — лучший среди детей семьи Ван. Высокопоставленные министры императорского двора также восхваляли Ван Мана. Хань Чэнди дал ему титул князя и сделал высокопоставленным чиновником. Ван Ман стал чиновником, более уважительным к другим и более осторожным в своих действиях, становясь все более и более популярным.

После смерти военного министра Ван Фэна два его брата стали поочередно военными министрами. Позже, когда император Хань Чэн увидел, что Ван Ман способный, он поклонялся Ван Ману как великому военному министру и попросил его взять под контроль императорский двор. Ван Ман тщательно отбирал таланты со всей Поднебесной. Он принимал всех известных людей, которые приезжают к нему издалеких и близких земель.

В 7 году до н. э. Хань Чэнди умер, и на трон взошел Лю Синь, и стал императором Хань Айди. Император Хань Айди почтил Ван Чжэнцзюнь титулом вдовствующей императрицы. Но у Хань Айди было плохое здоровье и он умер всего через 6 лет своего правления. У него не было сына, поэтому Ван Ман и другие министры назначили его двоюродного брата Лю Юаня новым императором, он стал императором Хань Пинди. Императору Хань Пинди было только девять лет, что он мог понимать? Таким образом, королева-мать Ван Чжэнцзюнь пришла за ним в династию, но ей было уже за семьдесят, и всеми государственными делами ведал военный министр Ван Ман.

Ван Ман заполучил огромную власть. Все его подчиненные говорили, что Ван Ман — великий герой, и он подымет империю Хань на высокий уровень, и единодушно попросили вдовствующую императрицу присвоить ему высокий титул. Вдовствующая императрица сначала согласилась, но затем сделала вид, что заболела, лежала на кровати, оказываясь вставать. И под этим предлогом все не присваивала титул Ван Ману. Министры продолжали умолять вдовствующую императрицу даровать титул Ван Ману и посоветовали ему пойти на аудиенцию во дворец. И тогда вдовствующая императрица издала указ, пожаловав ему более низкий титул и закрепляющий за ним 28 тысяч дворов. Ван Ман принял этот титул, но от дворов отказался.

Во 2 году н. э. на срединной равнине произошла засуха и нашествие саранчи, а общественные потребности в продовольствии и налогах все еще были очень высокими, и вся страна снова погрузилась в хаос. Чтобы ослабить негодование народа по отношению ко двору и чиновникам, Ван Ман предложил вдовствующей императрице экономить на еде и одежде. Чтобы выразить свою озабоченность почти 60 миллионам человек по всей стране, собственная семья Ван Мана перестала есть мясо. Он также отдал много денег и тридцать гектаров земли в качестве платы за оказание помощи пострадавшим. В его районе насчитывалось 230 человек знати и министров, и им пришлось тоже отдать часть своей земли и домов. Таким образом, Ван Ман стал пользоваться еще большей популярностью.

В 3 году н. э. Хань Пинди было 12 лет. Ван Ман попросил вдовствующую императрицу подыскать невесту для императора Хань Пинди. Вдовствующая императрица выбрала дочь Ван Мана и собиралась женить императора на ней в следующем году.

Сам Ван Ман обладал большой властью, он боялся, что семья матери императора Хань Пинди также будет участвовать в имперской политике и разделит его власть, поэтому он заставил вдовствующую императрицу остаться в Чжуншане и не разрешал ей возвращаться в столицу. Один министр написал Ван Ману о том, что император все еще ребенок, кто может заботиться о нем лучше, чем его мать? Вэй Цзи родила только одного сына, если ее сын стал императором, она тоже должна быть во дворце, чтобы мать и сын жили вместе. Это соответствует сыновнему благочестию. Нужно лишь запретить ей участвовать в правительственных делах. Ван Ман немедленно уволил этого министра, чтобы никто не осмеливался ничего говорить об этом в будущем.

Старшего сына Ван Мана звали Ван Юй. Он боялся, что, когда Хань Пинди вырастет, он будет недоволен семьей Ван, поэтому он обсудил со своим учителем У Чжаном и своим дядей Люй Куанем, как убедить в этом своего отца. У Чжан сказал: «Твой отец очень упрям, он не захочет нас слушать. Но он суеверен и верит в призраков и духов, поэтому ночью мы брызнем кровью свиньи на его дверь, чтобы напугать его. И он наверняка начнет сомневаться Если он спросит меня об этом, я смогу убедить его». Ван Ю и Люй Куань подумали, что они могут попробовать это сделать.

В ту ночь Люй Куань собирался вылить кровь свиньи на дверь дома Ван Мана. Но его заметили и сразу же доложили Ван Ману. Ван Ман задержал Лу Куаня и пытал его, чтобы узнать имя человека, который придумал этот план. Лу Куань подумал, что Ван Юй — родной сын Ван Мана, и что пролитие крови у двери не будет тяжким преступлением для него, поэтому он признался.

Ван Ман воспользовался этой возможностью, чтобы устранить тех, кто противостоял ему, поэтому он заставил своего сына Ван Юя покончить с собой, а также приговорил У Чжана и Лу Куаня к смертной казни. Но на этом он не остановился, он уничтожил семью Вэй Цзи, всех за исключением Вэй Цзи, и убил сотни министров, которые противостояли ему. Никто не обладал такой огромной властью как Ван Ман.

Через некоторое время тринадцатилетний Пин Ханьди стал его зятем, а дочь Ван Мана стала императрицей. Он фактически находится у власти, вдовствующая императрица согласилась наградить его 25,6 тысячами гектар земли, но Ван Ман снова отказался.

Ван Ман послал Ван Юня и других восемь министров в разные места, чтобы провести инспекцию по всей империи и собрать мнения народа. Как только они разошлись по разным местам, они начали всем рассказывать о том, чо Ван Ман отказался от земли. Мелкие землевладельцы и крестьяне ненавидели, когда у них забирали землю. Когда они услышали, что Ван Ман отказался от 25,6 тысяч гектар земли, то убедились, что он действительно великий человек. Но чем больше Ван Ман отказывался от земли, тем больше людей уговаривали вдовствующую императрицу дать ему более высокое звание и еще больше земли. Министры императорского двора и местные чиновники снова написали письмо с просьбой дать Ван Ману высокий титул. Говорят, что в общей сложности 487 572 человек написали такие письма. Многие люди, в том числе князья, различная знать, члены императорской семьи кланялись вдовствующей императрице и говорили: «Если вы не поторопитесь и не окажете высочайшую честь Ван Ману, все в Поднебесной будут недовольны».

Лю Цин c императорской семьи тоже написал письмо вдовствующей императрице: «Сейчас император еще очень молод и должен, мы должны попросить Ван Мана исполнять полномочия Сына Неба». Вдовствующая императрица попросила министров обсудить это. Все министры сказали: «Все должно быть сделано в соответствии со словами Лю Цина». Ван Ман действительно стал представителем императора Хань Пинди, как и Чжоу Гун был когда-то представителем Чжоу Чэнвана.

К тому времени восемь человек, которых Ван Ман направил на инспекцию по империи. Они записали различные стихи, восхваляющие Ван Мана, в общей сложности более 30 тысяч слов. Они сказали, что все это были народные песни, услышанные от обычных людей.

Что и доказало, что весь народ Поднебесной поддерживает Ван Мана. Ван Ман был очень горд собой, и после этого раздал титулы князей всем восьмерым посланникам.

Чем больше другие восхваляли Ван Мана, тем больше император Хань Пинди чувствовал как ненавистен ему Ван Ман. Он не разрешал его матери приехать в Цзинши и жить вместе с сыном. Излишне говорить, что Ван Ман также убил всю семью его дяди, и даже их родственники и друзья пострадали. Они были либо убиты, либо призваны в армию. Император Хань Пинди начал жаловаться на Ван Мана за его спиной. Люди Ван Мана были по всему дворцу, и они доложили об этом Ван Ману. Ван Ман был очень зол, он подумал: «Если он в таком юном возрасте уже осмелился жаловаться, то что же будет, когда он вырастет?»

Однажды в 5 году н. э. все министры собрались вместе, чтобы отпраздновать день рождение императора. Ван Ман лично предложил ему бокал перцовки император Хань Пинди взял и выпил. На следующий день из дворца пришло известие, что Хань Пинди серьезно болен. Ван Ман взмолился к Небу, сказав, что предпочел бы умереть сам, лишь бы император выздоровел. Через несколько дней император Хань Пинди умер, он занимал пост императора всего пять лет. Ван Ман некоторое время плакал и приказал всем чиновника носить траур в течение трех лет.

Императору было всего четырнадцать лет, когда он умер, и, естественно, у него не было сына. Точно также как это было после смерти Хань Юаньди. Однако у императора Хань Сюаньди было много правнуков: пять правителей и сорок восемь князей, в общей сложности пятьдесят три человека. Поскольку все они были уже взрослыми, и ими было нелегко бы управлять, Ван Ман выбрал праправнука Хань Сюаньди по имени Лю Ин, которому было всего два года, и провозгласил его наследным принцем. А жена Хань Пинди (дочь Ван Мана) стала вдовствующей императрицей. Похоже, что Поднебесная, которую завоевал Хань Гаоцзу для семьи Лю, переходила теперь в руки Ван Мана.

Ван Ман лично преподнес Хань Пинди бокал перцовки

Один князь по имени Лю Чун первым восстал против этого. Он сказал своему приближенному Чжан Шао: «Если Ван Ман захватит трон, то никто не осмелится противостоять этому. Это будет позор для нашей семьи Лю. Я подниму мятеж первым, и люди по всей империи обязательно помогут мне». Чжан Шао помог ему собрать более сотни подчиненных и смело атаковал Ваньчэн. Ваньчэн охраняло тысячии солдат. После двух сражений солдаты Лю Чуна начали проигрывать. Лю Чун и Чжан Шао погибли в сражении. Дяди Лю Чуна и дяди и братья Чжан Шао боялись, что Ван Ман будет преследовать их, поэтому они сами прибыли в Чанъань и попросили Ван Мана помиловать их. И Ван Ман их простил.

Министры обсудили это происшествие и сказали вдовствующей императрице, что Лю Чун и другие восстали, потому что власть Ван Мана была все еще слишком мала, а его статус недостаточно высок. Чтобы ему було легче управлять Поднебесной у него должен быть более высокий статус. Вдовствующая императрица Ван Чжэнцзюнь издала указ, по которому Ван Ман признавался регентом император. Неожиданно, осенью следующего года, Чжай И, начальник Восточного округа, снова поднял войска. Он встречался с некоторыми людьми из императорской семьи и провозгласил сына, Ли Дуна, правителя Пин, Лю Синя (правнука императора Хань Сюаньди), а себя — начальником военного приказа. Он обратился к Поднебесной: «Ван Ман отравил Хань Пинди, чтобы захватить Поднебесную семьи Лю. Теперь, когда есть Сын Неба, каждый должен подняться, чтобы победить Ван Мана». Лю Синь и Чжай И отправились из Восточного округа и прибыли в округ Шаньян (Цзиньсян, Шаньдун), где уже насчитывалось более ста тысяч солдат. Когда тревога достигла Чанъаня, Ван Ман обнял трехлетнего Лю Ина, молился в храме днем и ночью и обратился к Поднебесной, сказав, что он действует только от имени Лю Ина, и вся власть пренадлежит только ему. Но что бы он ни говорил, армия Лю Синя и Чжай И уже была в Чанъане. Ван Ман послал семь генералов, в том числе Сунь Цзяня и Ван И, чтобы они взяли солдат из Гуаньдуна и разобрались с Чжай И.

В это время на западе Чанъаня было двое смельчаков, одного звали Чжао Пэн, а другого — Хо Хун. Они увидели, что армия Ван Мана направляется в Гуаньдун, и Чанъань остался пуст, поэтому они возглавили восстание местных крестьян. Они заняли уездный центр, сожгли местный приказ и начали вербовать в свои ряды молодежь. За несколько дней у Чжао Пэна и Хо Хуна было более ста тысяч человек. Поскольку они были очень близко к Чанъаню, во дворце было видно пламя на западе. Ван Ман назначил Ван Ци и Ван Цзи генералами и послал войска для подавления восстание Чжао Пэна и других.

Сунь Цзянь и другие повели армию в Ченьлю, победили Чжая И и Лю Синя и отправились на помощь Ван Ци и Ван Цзи. Чжао Пэн и Хо Хун продержались до конца года, а к весне следующего года они также были подавлены.

Тогда Ван Ман решил, что регент императора не может нормально управлять Поднебесной, и что он должен стать настоящим итератором. И все окружающие его люди постоянно вторили ему: «Это приказ императора Неба, Ван Ман — сын Неба, Хань Гаоцзу уступил место Ван Ману». Ван Ман, который всегда славился тем, что шел на уступки, теперь больше не будет поступаться. Весной 9 года н. э. Ван Ман решил сменить династию Хань на новую династию, и называл себя «Новым императором». Ван Чжэнцзюнь сожалела об этом и проклинала Ван Мана за узурпацию трона, но что она могла поделать? В династии Западная Хань было в общей сложности двенадцать императоров, от императора Хань Гаоцзу до императора Хань Пинди, и они умерли здесь в 214 году.

Content

Ханьда Линь
Сборник китайских исторических рассказов
Том 3. Истории периода династии Западная Хань

Нашедший учителя

Победивший десять тысяч врагов

Поднявший восстание

Откликнувшиеся

Стоящий насмерть

Установивший закон

Униженные

Сжегший императорский дворец

Ставший генералом

Прибегнувший к хитрости

Разделенные

Окруженные

Вступивший на престол

Установивший придворный этикет

Спасшая отца

Забравший земли

Убивший тигра

Покоривший новые земли

Покорившие Запад

Ищущий бессмертие

Непоколебимый

Передавший сообщение

Помогающий в управлении

Покидающий Родину

Назвавший себя императором