Гу Щу

Белая рыба. Сказания о Бай и Ю. Бегущая вода

Белая рыба. Сказания о Бай и Ю

White Fish: Running Water Text © Gu Shu

Illustrations © Bian Zao

First published in 2016 in China

by China Children’s Press & Publication

Group Co., Ltd.

All Rights Reserved.

© Буравлева Я., перевод на русский язык, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Пролог

Пурпурная молния пронзила плотные облака и озарила светом ночное небо. Вдали раздался раскат грома. Воздух стал душным, липким, и все словно замерло – не слышался даже стрекот цикад. Вскоре пошел проливной дождь. Крупные капли лихорадочно стучали по траве и деревьям, размывая дорогу. На земле они собирались в потоки воды, несущиеся во все стороны.

Но все это происходило по ту сторону толстого стекла.

В одной из палат больницы «Борен» на мониторе время от времени мигал красный свет. Там всегда установлена температура двадцать пять градусов, нет шума ветра или дождя, только безупречная белая больничная койка и бесчисленное количество больших и маленьких пузырьков с лекарствами разного цвета и формы у изголовья кровати.

На ней свернулся калачиком очень худой юноша в больничном халате. Его огромные глаза словно огоньки горели в темноте. Юноша долго смотрел в потолок, как будто там прятался ответ на какой-то вопрос. Прошло много времени, прежде чем он закрыл глаза и уснул.

Проваливаясь в сон, он не знал, что уже через час у дверей больницы остановится золотистая машина.

Из нее уверенно вышел молодой доктор в маске. В руках он нес довольно увесистый ящик с медикаментами. Половина его лица была прикрыта, но в его предельно спокойном взгляде было нечто притягательное, напоминающее окружающим бесконечный вихрь звездного неба.

– Палата 801 больницы «Борен».

Молодой доктор вручил записку человеку, вышедшему ему навстречу.

– Вы же только сегодня вернулись в город, не так ли? – взволнованно спросил встречающий его главный врач. – Я прочитал все результаты ваших исследований во время заседания совета директоров CIOMS[1] и смотрел видео операции в прямом эфире с другими врачами. Не могли бы вы прийти завтра в больницу, чтобы прочитать лекцию о ваших последних достижениях в области измерения и определения человеческой жизни?

– Мой самолет сегодня задержали, так что я немного устал, – вежливо ответил молодой доктор в маске. – Я попрошу своего ассистента завтра договориться с вами насчет лекции. Но сейчас я бы хотел пройти в палату 801 и увидеться с пациентом.

– Да, конечно. Но этот юноша – сплошная головная боль.

– В смысле?

Они друг за другом зашли в лифт.

– Этот мальчик заразился какой-то странной болезнью еще в детстве. Его сразу же отправили в больницу. Мы провели множество консультаций, приглашали иностранных экспертов. Однако никто так и не смог поставить диагноз. В то же время его состояние ухудшалось. Он очень добрый и отзывчивый юноша, всегда всем улыбается. Когда у других пациентов есть какие-то трудности, он всегда рядом и подбадривает их. За это они делятся с ним всякими вкусностями. А уж когда медсестры узнали, что у него неизвестная и неизлечимая болезнь, то не могли сдержать слез. Но в последнее время все стало еще серьезнее. Он продолжает терять вес, и теперь ему едва хватает сил, чтобы говорить. И, что еще хуже, каждый день на какое-то время он впадает в кому…

– И как же его лечат?

Главврач вытащил медицинскую карту из папки, которую держал в руке, и почтительно передал ее молодому доктору в маске.

– Понимаете, мы испробовали все традиционные методы лечения. Например, когда у пациента заподозрили мышечную слабость, ему назначили несколько курсов иммунодепрессантов, но безрезультатно. Позже симптомы исчезли сами собой. Тогда мы исключили этот диагноз.

Молодой доктор взял медицинскую карту и внимательно ознакомился с содержимым. Главврач выжидающе смотрел на него, но тот так ничего и не сказал, и даже ни один мускул не дрогнул на его лице.

В это время лифт остановился и характерным звоном оповестил о прибытии на восьмой этаж.

– Пожалуйста, проходите, – указал главврач направление в глубь коридора. – Палата 801. Так как состояние пациента можно назвать исключительным, мы обустроили для него одноместную палату и ведем постоянное наблюдение за его показателями.

Молодой доктор кивнул и осторожно открыл дверь палаты.

Он взглянул на спину юноши на больничной койке и теперь выглядел очень удивленным. Помолчав некоторое время, он спросил:

– Пациента зовут Сяо Бай?

– Верно, это он, – ответил главврач. – Уже довольно поздно. Он, скорее всего, спит.

– Хорошо, я вас понял. Вы наверняка очень заняты, так что не стану вас задерживать еще больше. Не забудьте, пожалуйста, оставить мне необходимые материалы пациента. Я хочу получить полное представление о его состоянии.

– Вы хотите, чтобы я ушел? – слегка разочарованно спросил главврач. Наконец-то у него появилась возможность поговорить с этим знаменитым доктором с глазу на глаз. Он надеялся, что сможет как-нибудь продлить их разговор.

– Вы работаете в ночную смену, да и больным в отделении неотложной помощи вы сейчас нужнее, – ответил молодой доктор. Даже в нынешнее время в больнице не хватало хороших врачей.

– Что вы, не волнуйтесь, – улыбнулся главврач. – Я обо всем договорился. Вместо меня подежурят другие.

– Из-за моего плотного графика и задержки самолета, мне пришлось приехать так поздно. – Молодой доктор оторвал взгляд от пациента. – Вряд ли что-то изменится за время вашего отсутствия, а я как раз получше ознакомлюсь с состоянием юноши. Заодно вы пораньше сделаете перерыв. Если у вас появятся какие-либо вопросы, мы можем обсудить их на завтрашней встрече, хорошо?

От холодного взгляда молодого человека мужчине стало немного не по себе, но ему все равно не хотелось так легко сдаваться.

– Хорошо, но как же я могу оставить вас одного в палате? – Его тон посерьезнел. – Перед вашим возвращением председатель мне ясно дал понять, что я должен везде и все время сопровождать вас, слушать ваши предположения и умозаключения…

– В этом нет необходимости, – бесцеремонно прервал его молодой доктор. – Со мной все будет хорошо. Вы сомневаетесь в моем профессионализме? Или не верите, что я могу нести ответственность за этого пациента?

– Нет-нет, что вы, – замахал руками главврач, – вовсе нет. Я верю в вас на все сто процентов, но…

– Но?

– Во-первых, я бы хотел подольше с вами пообщаться. Во-вторых, этот случай особый. В больницу поступило распоряжение, что никто не может оставаться в палате наедине с этим пациентом. Даже если врач и медсестра приходят вместе, то и уйти они должны также вместе.

– Распоряжение? – удивленно приподнял брови молодой врач. – Чье распоряжение?

– Э… Я не знаю, правда, – смущенно ответил мужчина. – К слову, это правило касается не только вас.

– Что ж, тогда вы не могли бы проверить текущие показатели пациента? – попросил молодой доктор, открывая свой тяжелый ящик с медикаментами. – Я хочу узнать его состояние.

Главный врач с довольной улыбкой закивал и подошел к кровати, чтобы посмотреть данные о сердцебиении, дыхании и кислороде в крови на мониторе. Но мужчина совсем не ожидал, что молодой доктор вытащит из ящика подготовленный шприц и молниеносно воткнет его ему в шею.

Сначала он почувствовал головокружение, его ноги словно размякли, и он упал на пол, потеряв сознание. Молодой человек отложил шприц и подошел к кровати.

– Наконец-то я нашел тебя, Сяо Бай. Я пришел, чтобы забрать тебя домой.

Его взгляд больше не был таким холодным, как раньше, но все равно оставался серьезным.

Молодой доктор заметил, что юноша на кровати в какой-то момент проснулся и взирал на него парой сияющих глаз. Очевидно, он спокойно наблюдал за всем, что происходило несколько минут назад.

Однако, юноша по имени Сяо Бай не стал испуганно кричать.

– Кто ты? – Он смотрел на молодого доктора, едва шевеля губами.

– Друг из прошлого.

– Я тебя не знаю.

– Ты просто забыл.

– Покажи мне свое лицо.

Молодой человек кивнул и снял маску.

– Кажется, я где-то тебя видел, – произнес Сяо Бай.

– Нет времени все подробно объяснять. – Незнакомец осторожно помог Сяо Баю сесть. – Твой врач скоро проснется. Если ты мне веришь, я могу немедленно забрать тебя отсюда.

Сяо Бай засмеялся и выразительно улыбнулся. Но затем его улыбка исчезла, и он ответил:

– Хорошо.

– А ты разве меня не боишься? Может, я какой-нибудь плохой человек, – немного озадачено спросил молодой доктор.

Сяо Бай покачал головой.

– Врачи сказали, что мне осталось жить всего месяц. Честно говоря, я так устал валяться на этой кровати, что готов пойти куда угодно. Так что, пожалуйста, поскорее забери меня отсюда.

– Они сказали тебе такое? – нахмурился молодой доктор. – Ладно, поехали. Но путь может быть нелегким.

– Прошло много времени с тех пор, как меня в последний раз тянуло на приключения, и, наверное, мне уже поздно чему-либо радоваться, – снова улыбнулся Сяо Бай.

Тогда молодой доктор достал стальной трос из ящика, обмотал его вокруг своей талии, открыл окно и протянул другой конец троса до крыши. Затем завернул хрупкое тело Сяо Бая в одеяло и усадил себе на спину.

– Если ты сомневаешься, то еще не поздно отказаться, – сказал молодой доктор.

– Прыгай уже скорее, – ответил Сяо Бай.

Молодой человек схватился за трос и ступил на подоконник. Сяо Бай крепко обнял его за шею. Они прыгнули и вместе испарились в ночной темноте.

– Как мне к вам обращаться, доктор? – спросил Сяо Бай, откидываясь на спинку кресла-каталки и разглядывая окружающий пейзаж.

– Фэй Ю, – ответил тот. – Можешь звать меня Фэй Ю.

– Твое имя звучит особенно, – заметил Сяо Бай. – Какое значение твоя семья вложила в него?

– Моей семьи давно нет. Это имя дал мне Учитель. – Фэй Ю лишь частично ответил на вопрос Сяо Бая.

– Я такой же, как ты. Моих родителей тоже больше нет, – заговорил Сяо Бай. – Я слышал от людей в больнице, что мое лечение оплачивает благотворительная организация. Меня отправили в больницу еще в детстве из-за слабого здоровья.

– Благотворительная организация?

– Я не помню, что случилось, когда я был маленьким. И я никогда не встречал никого из этой организации, но каждый месяц в больницу приходит фиксированная сумма, которой достаточно для оплаты моего лечения и лекарств. А так как я живу в больнице, карманные деньги мне и вовсе не нужны.

Фэй Ю уверенно подтолкнул вперед кресло-каталку, и они направились по извилистой дорожке в сад. В конце тропы росла высокая акация. В это время года ее крона, будто огромный зеленый зонт, вздымалась вверх и перекрывала все небо и солнце.

– Мне нравится это место, – сказал Сяо Бай. – Не знаю почему, но мне кажется, что уже бывал здесь и сейчас словно вернулся в далекое-далекое прошлое. Даже если я скоро умру, в моем сердце не осталось сожалений. И с тобой все точно так же. Хоть мы и встретились сегодня впервые, но я чувствую, что ты очень добрый, и я могу тебе доверять.

– Забудь об этом. Ты не умрешь, – ответил Фэй Ю.

В глазах Сяо Бая промелькнул слабый огонек, и он грустно улыбнулся.

– Может, ты просто не знаешь, что я болен с самого детства. В то время врачи говорили, что я не доживу и до трех лет. Но произошло чудо. Когда мне было восемь, я снова пролежал несколько дней с лихорадкой и думал, что вот-вот умру. Все оставшееся время я пробыл в больнице, иногда бодрствуя, иногда находясь без сознания. На мне опробовали все доступные лекарства и методы лечения, но никаких улучшений нет. А врачи в тайне, за моей спиной, говорят, что у меня остался только месяц.

– Я не дам тебе умереть. – Фэй Ю подтолкнул кресло-каталку под дерево акации и опустил педаль. – На этот раз моя очередь спасать тебя.

– Ты хороший человек, но это абсолютно бесполезно. – Сяо Бай покачал головой и продолжил: – Глубоко в душе я понимаю, что происходит. И здешние врачи не лгали, мне действительно день ото дня становится хуже. Я принимаю больше лекарств, чем все пациенты больницы вместе взятые, и перенес несколько операций. Но я устал лечиться. Мне просто хочется прожить несколько дней на свободе, как обычный человек.

Фэй Ю фыркнул.

– Если ты говоришь, что глубоко в душе понимаешь, что происходит, тогда ты должен знать, почему заболел.

Сяо Бай был ошеломлен.

– Нет, не знаю. И никто не знает. Болезнь так и не диагностировали.

– Тогда позволь мне рассказать тебе. – Фэй Ю подошел к креслу-каталке Сяо Бая, присел на корточки и взял его за руку. – Послушай, Сяо Бай, твою болезнь нельзя вылечить в этой больнице. Они просто постоянно крадут данные твоего тела.

– Но зачем они это делают?

– Я все еще выясняю, – ответил Фэй Ю. – В любом случае, твоя болезнь не случайна, а возникла потому, что кто-то украл секрет твоей жизни!

– Что еще за секрет жизни? – удивился Сяо Бай.

– Извини, сейчас это трудно объяснить, – сказал Фэй Ю. – Ты можешь усомниться во мне, но в любом случае мы должны отыскать его вместе. К тому времени твоя болезнь обязательно пройдет.

– Все это очень неожиданно. У меня так много вопросов, – улыбнулся Сяо Бай. – Но раз у меня остался всего месяц, лучше не тратить на них время. Фэй Ю, что мне делать?

– Есть одна очень важная мелодия. Я хочу, чтобы ты ее послушал, – произнес Фэй Ю.

– Всего-то?

– Да, всего-то.

Фэй Ю несколько раз хлопнул в ладоши.

На дорожке в другом конце сада показался человек в зеленой одежде. В руке он держал что-то длинное, завернутое в плотную ткань.

– Ты нашел ее?

– Это было непросто, но да, я наконец-то разыскал ее, – ответил человек в зеленой одежде.

– Где?

– Она находилась в музее в маленьком отдаленном городке Италии. Они не хотели ее ни на что обменивать, поэтому пришлось ее украсть.

Фэй Ю взял предмет в руки, слой за слоем развернул ткань и горизонтально положил его себе на колени. Перед ним оказалась маленькая черная как смоль цинь без каких-либо декоративных узоров. Фэй Ю вытянул руки и стал перебирать струны, извлекая прекрасные звуки.

Сердце Сяо Бая дрогнуло. Мелодия казалась такой знакомой. Создавалось ощущение, что эта цинь появилась из какого-то далекого-далекого места и имела неразрывную связь с юношей.

Сяо Бай подался вперед, прислушиваясь.

Это была старинная мелодия цинь. Она звучала медленно и просто, без каких-либо прикрас, и даже еще немного замедлялась при игре на низких нотах. В то же время откуда-то доносился слабый звук флейты, играющей вместе с ней и раскрывающий необыкновенную музыку цинь.

Вдруг Сяо Бай ощутил, как кровь прилила к его щекам, и он тихо заплакал.

Глава 1. Карп

Однажды теплым летним днем Сяо Бай собрался навестить Фэй Ю, который жил за городом, ведь они давно не виделись.

Путь предстоял неблизкий. Пока мальчик шел, лучи заходящего солнца прорывались сквозь вечерние пушистые облака и освещали его фигуру мистическим розовым цветом.

Сяо Бай был красивым мальчиком лет двенадцати с густыми бровями и большими глазами, закутанный с ног до головы в одежду северных народов. Его одеяние выглядело простым и легким, но на самом деле оно было сшито искусным мастером из дорогой известной трехцветной парчи. На поясе мальчика висела простенькая светло-бирюзовая флейта, похожая на деревенскую безделушку.

Прогуливаясь по рынку, Сяо Бай то и дело слышал приветствия местных.

– Сяо Бай, посмотри, какие лепешки! С пылу с жару! Садись, поешь немного! – окликнул мальчика господин Ли Си.

– Спасибо большое, дядюшка Ли, но у меня срочное дело. Я зайду к вам в следующий раз.

– Если бы не ты, мое местечко уже давно бы разворовали. Как бы я тогда торговал? – Господин Ли Си завернул две лепешки в листья лотоса и вложил в руки Сяо Бая.

– Смотри, какие свежие груши! Непременно попробуй! – произнесла госпожа Чжан, выходя из дома и завязывая на голове платок. Она заботливо взяла Сяо Бая за руку и добавила: – В прошлый раз я велела отнести целую корзину к тебе во дворец. Но кто же знал, что глупые стражники даже на порог нас не пустят. Все боялись, что там какие-то секретные письма из-за границы. Чтоб их…

– Что вы, тетушка, не стоило, – улыбнулся Сяо Бай.

– Я не ко всем так отношусь, – фыркнула госпожа Чжан. – Когда моя маленькая дочка пропала три дня назад, я места себе не находила. К счастью, ты помог мне ее разыскать. Теперь ты мне как родной и всегда будешь благодетелем для моей семьи.

– Заходи сперва ко мне, – вмешался в разговор толстяк, схватил Сяо Бая за плечи и утащил без всяких объяснений. – В прошлый раз моя семья так сильно разругалась, что готова была полностью разорвать отношения друг с другом. А я ведь так и не поблагодарил тебя за посредничество. Благодаря тебе, сейчас все в порядке. Братья живут душа в душу, оба женились и завели пухленьких малышей.

– Чжао Туху, Сяо Бай – благородный служащий во дворце. Боюсь, что еда в твоем заведении слишком жирная, чтоб ее вообще кто-либо мог есть! – усмехнулась госпожа Чжан и взяла Сяо Бая за руку.

– Чепуха, я только что приготовил отменную свиную голову с кусочками ветчины…

Чжао Туху не успел договорить, как с другой части рынка раздался оглушительный крик.

– Кажется, кто-то болен…

Госпожа Чжан и мясник Чжао отпустили Сяо Бая, и тот, воспользовавшись возможностью, направился в сторону кричавшего.

На шум сбежалась толпа.

– Кто болен?

В те дни страна годами пыталась справиться с последствиями войн. Жизнь мирного населения была трудной, едва хватало лекарств. И день ото дня ситуация ухудшалась. Когда немощные старики и маленькие дети заболевали, их семьи в скором времени впадали в нищету. А если заболевал кормилец семьи, то все становилось еще хуже. Сяо Бай заботился о людях в городе. Он часто раздавал лекарства из дворцовых запасов, но это было лишь каплей в море.

– Я слышала, здесь Сяо Бай?

Оказалось, что кричала пожилая женщина с тростью в руках.

– Тетушка, в вашей семье кто-то заболел? – спросил Сяо Бай, протискиваясь через толпу.

– Да, да, – увидев в толпе мальчика, женщина неожиданно заплакала. – Моя несчастная внучка. С тех пор, как я в последний раз видела тебя на рынке, она сама не своя. Ничего не пьет и не ест. Может, ты зайдешь в дом и попробуешь поговорить с ней? Вдруг ей станет лучше?

– Ну… – Сяо Бай покраснел. – Тетушка, я не могу вылечить такую болезнь.

– Как же так! На тебя одна надежда, – еще громче заплакала женщина. – Ты ведь лучший служащий во дворце.

– Тетушка, я… – запинаясь, начал Сяо Бай.

Больше он не мог и слова вымолвить.

– Сяо Бай, не слушай ее, она наверняка тебя обманывает, – произнес кто-то из толпы. – Ее внучка-хулиганка – невероятно здоровая девчонка. Где ж это она больна? Я своими глазами вчера видел, как она во дворе слопала не только целую лепешку, но и пирог размером больше ее головы.

– Что? Моя внучка очень больна. А все потому, что в прошлый раз я встретила тебя, – снова разрыдалась женщина.

В тот момент, когда Сяо Бай не знал, что делать, его окружила толпа маленьких хихикающих девочек и потащила в другой конец рынка. Заметив их, одна из девочек, заплетавшая косу, подошла к Сяо Баю, что-то вложила ему в руку и убежала. Сяо Бай раскрыл ладонь и обнаружил завернутый в лист лотоса ломоть меда, покрытый кусочками дыни. Такую сладость обычно подавали во дворце, но для обычных людей она была редким удовольствием. Поскольку угощение долго держали в руке, оно нагрелось и начало таять.

Маленькие девочки следовали за Сяо Баем до самых городских ворот, щебеча как стайка птиц. Они шли друг за другом, не собираясь расходиться.

На своем пути Сяо Бай встретил еще множество знакомых лиц и все время слышал: «Приходи еще, в следующий раз! Приходи, когда закончишь работу!» И каждый вручал ему какой-нибудь подарок. Восторженные приветствия городских жителей продолжались, и различных угощений в руках мальчика становилось все больше и больше.

Фэй Ю жил за городом.

Сколько бы Сяо Бай ни пытался его уговорить переехать во дворец, тот всегда отказывался. Фэй Ю не выносил всех этих формальностей, связанных с входом и выходом из дворца. Он считал, что город слишком суматошное и шумное место, и предпочитал уединенные горы, которые хоть и отрезаны от остального мира, но там однозначно спокойнее.

Золотистые лучи заходящего солнца играли на траве, словно на клавишах пианино. Сао Бай на мгновение остановился на холме, прикрыл ладонью глаза от солнечного света и осмотрел резиденцию Фэй Ю. Он обитал в неприметном домике, окруженном чистыми ручьями, заросшими камышом, а его крыша терялась в листве деревьев. Можно было даже задаться вопросом, а живет ли там вообще хоть кто-нибудь.

Сяо Бай уже бывал в этих местах. Он знал, что дом находится неподалеку от подножия горы, но путь до него все равно занял некоторое время.

Будет ли кто-нибудь действительно приходить за помощью в такое место?

Стоит упомянуть, что Фэй Ю – выдающийся лекарь, но он сам этому не очень-то рад. Зачастую именно Сяо Бай принимает и лечит его пациентов. Более того, если болезнь не какая-то редкая, Фэй Ю даже не станет утруждаться, а просто оставит всю работу на Сяо Бая. Однажды у богатого родственника генерала была серьезная неизлечимая болезнь, и он попросил кого-нибудь принести Фэй Ю сундук с драгоценностями в качестве платы за лечение. Тот открыл сундук перед пациентом и удивился – внутри лежали драгоценности в три слоя. Первый – блестящее золото, второй – изумруды, а третий – жемчуг размером с большой палец. Пациент думал, что Фэй Ю согласится лечить его, и приготовился запрягать лошадей и везти лекаря к себе в резиденцию. Но неожиданно Фэй Ю попросил своего помощника выпроводить этого пациента и вернуть ему все драгоценности.

– Ты всегда отказываешь тем, кто обращается за медицинской помощью и предлагает заоблачную цену в десятки тысяч таэлей[2] золота и жемчужин. – Сяо Бай был озадачен и спросил Фэй Ю: – Почему, когда они готовы тебе так много заплатить, ты все равно не лечишь их?

– Это обычный брюшной тиф. Зачем мне столько денег? – Фэй Ю скривил рот. – Кроме того, мне некуда девать все эти драгоценности.

– Что? Обычный брюшной тиф? – удивленно переспросил Сяо Бай. – Почему я этого не понял?

– Пациент случайно проглотил редкое ядовитое растение. По симптомам сложно определить, и это естественно, что так запросто диагноз поставить невозможно.

Фэй Ю протянул руку, набрал немного воды и написал на земле два слова.

– Это название ядовитого растения.

– О… – Сяо Бай, обдумывая ситуацию с пациентом, невольно собрал картину воедино.

– Иди и помоги ему. Мне правда неинтересно этим заниматься, – ответил Фэй Ю.

Вскоре после этого случая Сяо Бай нашел в медицинских книгах противоядие от того ядовитого растения, диагностировал и вылечил брюшной тиф родственника генерала, но также не принял золото и жемчуг. Его репутация прекрасного молодого лекаря распространилась по всему дворцу и даже вызвала зависть императорского лекаря. Но Сяо Баю было все равно. Для него возможность исцелить пациента – величайшее счастье.

После истории с тифом Сяо Бай прекрасно знал тяжелый характер Фэй Ю. Если бы не произошло нечто необъяснимое во дворце, ему было бы нелегко договориться о встрече.

В это время в доме Фэй Ю царили тишина и покой. Сяо Бай прогуливался по горам более получаса, прежде чем добрался до домика. Ворота во двор были открыты.

Сяо Бай зашел внутрь, где его сразу поприветствовал юноша в зеленой одежде.

– Мастер сейчас занят приготовлением лекарства. Пожалуйста, располагайтесь под акацией и подождите его. Он скоро освободится.

Сяо Бай повернул голову и заметил, что под деревом уже были разложены подушки. Он не возражал, но с любопытством спросил юношу:

– Какое лекарство? Почему он хочет, чтобы я подождал на улице?

– Это… – Юноша покачал головой. – Я не знаю, вам лучше лично спросить мастера.

Сяо Бай поудобнее устроился под акацией. Юноша в зеленой одежде принес ему какой-то суп из листьев и тут же исчез.

Во дворе Фэй Ю царила удивительная тишина.

Сяо Бай ждал довольно долго. Вокруг слышалось тихое щебетание птиц, но, если прислушаться, то казалось, что никакого щебетания нет.

Мальчик поднял мисочку с супом и сделал глоток. На вкус он был горьковатым, но аромат трав придавал ему восхитительные нотки свежести, а через некоторое время на кончике языка появилось ощущение сладости.

Фэй Ю все никак не выходил, и Сяо Бай начал засыпать.

– Сяо Бай, ты пришел.

Мальчик открыл глаза и заметил Фэй Ю, стоявшего в дверях дома. Он был в белой одежде, его черные волосы спадали до плеч, а в руке он держал два горшка для варки снадобий. Сяо Бай сразу почувствовал лекарственный запах.

– Ты пьешь чай? – спросил Фэй Ю, взглянув на мальчика. – И как он тебе?

– Так суп из листьев называется «чай»?

– Хорошее название, не так ли? – сказал Фэй Ю. – Но многие люди никак не привыкнут к его вкусу. Думаю, он слишком горький для них, но мне нравится. Если и тебе он понравился, можешь взять немного с собой.

– Братец Фэй Ю! – Сяо Бай быстро встал и поклонился.

– Сладость в твоем кармане вот-вот растает, – произнес Фэй Ю и присел рядом с душистым деревом акации.

– Откуда ты знаешь, что у меня там что-то сладкое?

Сяо Бай с подозрением сунул руку в карман, чтобы достать кусок меда, подаренный маленькими девочками. Он и правда оказался мягким и скользким.

– Ты слишком долго ходил по рынку, – сказал Фэй Ю. – Тебе следовало быть здесь еще час назад.

– Фэй Ю, я так давно не виделся с тобой. – Сяо Бай уселся напротив юноши. – Ты выяснил местонахождение нашего Учителя?

Фэй Ю покачал головой. Он выглядел ровесником Сяо Бая, но по духу они совершенно отличались. Его прекрасные черты лица как будто нарисовали кистью, а все его движения были плавными и размеренными.

– И никаких новостей?

– Не совсем.

Фэй Ю легко вынул из рукава тканевый сверток, похожий на маленький шарик, и передал его Сяо Баю.

– Вот.

Мальчик развернул находку и обнаружил, что надписи однозначно сделаны рукой их Учителя:

Фэй Ю, Сяо Бай, я путешествую по миру.

Со мной все в порядке. Не ищите меня.

Чжуан Чжоу

– Учитель… – Сяо Бай не смог сдержать слез.

В отличие от Фэй Ю, он был последним учеником Чжуан Чжоу и обучался у него всего три дня. Год назад Учитель уехал, и с тех пор мальчик больше никогда его не видел.

Однако, Фэй Ю не разделил его чувств.

– Фэй Ю, где ты это нашел?

– В брюхе карпа.

– Как?

– Однажды я сопровождал правителя царства Чу на охоте у озера в уезде Юньмэн. Стража выловила золотого карпа с красным хвостом и глазами-бусинками. Прекрасная рыба. Правитель подумал, что это благоприятный знак, посланный ему с небес, и невероятно обрадовался, а его неугомонная собака перевернула ведро с водой и прикончила карпа в мгновение ока.

– Как же так?

– Карп оказался духом гор и ручьев. Правитель царства Чу всегда был одержим политикой, поэтому его сердце стало черствым. Естественно, его не интересовала духовная сторона природы, хотя его пес был умен и распознал духа. Но карп был мертв, и правитель приказал повару подать рыбу к столу.

– И что потом?

– Спустя некоторое время повар вернулся и сообщил, что в брюхе карпа он обнаружил письмо, – продолжил Фэй Ю. – Весточка от Учителя для нас с тобой.

– Значит, духи и правда существуют?

– А ты разве не знал?

Фэй Ю лишь лукаво улыбнулся, а Сяо Бай уставился на него. Подул прохладный ветерок, и цветок акации упал на плечо мальчика. Внезапно он ощутил холод.

В это же мгновение Фэй Ю хлопнул в ладоши. Юноша в зеленом тут же появился перед своим мастером, словно возник из-под земли.

– Принеси мне его.

Фэй Ю приблизился к уху юноши и что-то прошептал.

– Но почему Учитель оставил послание в брюхе карпа? – спросил Сяо Бай.

– Ну…

– Откуда он мог знать, что карпа загрызет собака правителя царства Чу?

– Учитель есть Учитель.

– Как давно ты не произносил эту фразу!

– Если бы все в этом мире можно было так просто объяснить, то было бы замечательно, – улыбнулся Фэй Ю. – Посмотри, что тебе принесли.

Сяо Бай увидел выходящего из коридора юношу в зеленой одежде, который что-то держал в руках. Фэй Ю развернул сверток, и мальчик понял, что внутри мертвый карп.

Он опешил.

– Ты можешь сам спросить у карпа, где сейчас Учитель.

– Фэй Ю, ты что, издеваешься? Карп мертв.

– Почему ты так считаешь? – спросил Фэй Ю, взглянув на Сяо Бая.

– Это очевидно, он же не двигается.

– А если так?

Фэй Ю взял горшок для варки лекарств, который раньше держал в руках. Сяо Бай взглянул на горшок – внутри была какая-то черная жидкость. Фэй Ю опустил в нее карпа и двумя пальцами нарисовал на поверхности горшка восемь триграмм Багуа[3], проговаривая что-то себе под нос. Сяо Бай внимательно прислушался, но расслышал лишь бормотание заклинания и не смог четко распознать слова.

В одно мгновение мертвый карп перевернулся и стал плавать в горшке с лекарством.

– Карп ожил! – воскликнул Сяо Бай и указал на горшок.

– Теперь понимаешь?

– Что понимаю?

– Что такое смерть, а что такое жизнь?

– Я… никогда не задумывался над этим вопросом.

– Раньше ты считал, что карп мертв, потому что он не двигается. Теперь ты думаешь, что он жив, потому что он задвигался. Увы, но это просто изменение состояния. Граница между жизнью и смертью не так очевидна.

– Изменение состояния? – недоумевал Сяо Бай. – Значит, он все еще мертв?

Фэй Ю тяжело вздохнул.

– Если карп не двигается, это не значит, что он мертв. Если он двигается, то не значит, что он жив. Я правда тебя не понимаю. Ты настолько глуп, что не можешь отличить жизнь от смерти? И как только Учитель взял тебя в ученики.

– Прости, я не очень в этом разбираюсь, – пристыженно ответил Сяо Бай.

– Может быть, все потому, что ты не можешь четко определить жизнь и смерть, – с нотками надежды в голосе произнес Фэй Ю, глядя на карпа в горшке с лекарством.

– Ну и ладно… Значит, Учитель был в царстве Чу, да?

– Я не знаю. Почему бы тебе не спросить об этом карпа? – уклончиво ответил Фэй Ю.

Сяо Бай опешил, но, скрепя сердце, приложил ладонь ко рту и прошептал карпу:

– Рыбка, рыбка, ты знаешь, где сейчас Учитель Чжуан Чжоу?

Карп в ответ просто резвился в жидкости и совершенно не собирался с ним разговаривать.

– Похоже, он не собирается отвечать. – Мальчик почесал затылок и заметил взгляд Фэй Ю.

– Это обычный карп.

– Разве ты не говорил что-то о духе гор и ручьев?

– Да, но теперь перед нами обычный карп, – размеренно ответил Фэй Ю.

– Тогда как же мне с ним разговаривать?

– Ученик Конфуция Гунъе Чан в совершенстве владел языком птиц, а ты не можешь поговорить с карпом?

– Фэй Ю, ты что, меня проверяешь?

Сяо Бай наконец догадался о намерениях Фэй Ю. Он поднял голову и заметил, что во взгляде напротив сквозили холод и безразличие. Да уж, его никак нельзя было назвать мягкосердечным.

– Ты пробыл с Учителем три дня. Хоть что-то ты же должен уметь.

– Но Учитель не обучал меня заклинаниям.

Фэй Ю молча взял с земли травинку, положил ее себе на ладонь и немного подул на нее. В одно мгновение миллионы таких же стеблей закружились в вихре и попадали на землю зеленым дождем.

– Фэй Ю, это невероятно! – восхищенно воскликнул Сяо Бай.

– Даже такого не можешь?

Сяо Бай покачал головой. Фэй Ю засунул руку в рукав и снова с подозрением посмотрел на мальчика. Он не мог понять, о чем думал Учитель, когда брал его себе в ученики.

– Я знаю, что нужно делать!

Вдруг Сяо Бай восторженно захлопал в ладоши. Фэй Ю снова взглянул на него.

– Можешь передать мне кисть и чернила? И еще какой-нибудь кусочек ткани.

– Что ты собираешься делать?

– Если карп не может говорить, то мы можем написать ответное письмо Учителю.

– Написать письмо?

– Да, письмо. Может, я и не знаю, как спросить карпа о местонахождении Учителя, но я могу написать все, что хочу, и отправить.

Фэй Ю кивнул, и юноша в зеленом по просьбе Сяо Бая принес кисть, чернила и кусок тонкого шелка.

Сяо Бай расселся под деревом, взял ткань и оторвал уголок. Он закрыл глаза и, немного поразмыслив, схватил кисть и написал несколько строк. Фэй Ю же обратил внимание на позу мальчика. Сяо Бай писал, свесив локти: его сила сконцентрировалась на запястьях, каждой штрих был отточенным, а само положение тела – расслабленным и устойчивым.

Нетрудно догадаться, что мальчик занимался боевыми искусствами. В противном случае его манера письма определенно была бы совершенно иной. В тот момент Фэй Ю чувствовал уверенность в том, что видел. Однако в теле Сяо Бая не было ни намека на магию. Более того, с его наивным и откровенным характером действительно трудно представить, что он гений.

Написав всего ничего, Сяо Бай выдохнул и отложил кисть.

– Закончил?

– Ага.

Фэй Ю протянул руку и медленно развернул к себе слегка мерцающую ткань. Чернила еще не высохли, а на поверхности было написано всего одно предложение:

Учителю Чжуану

Братец Фэй Ю выловил карпа в уезде Юньмэн.

С уважением, ваш ученик Сяо Бай

– И это все, что ты хочешь передать?

– Да, это все.

– И зачем ради одного предложения писать письмо?

– Так Учитель будет знать, что ты искал его в царстве Чу, и что мы получили его послание.

– Тогда почему не попросить Учителя вернуться?

– Учитель не хочет, чтобы мы искали его. Я думаю, он не собирается возвращаться так скоро.

Помыслы Сяо Бая были кристально чисты.

– А как ты собираешься передать письмо учителю? – спросил Фэй Ю.

– Предоставь это карпу, – ответил Сяо Бай.

Затем он взял небольшой кусочек шелка из руки Фэй Ю, скатал его в маленький шарик и запечатал воском.

– Господин карп, не могли бы вы передать это письмо туда, откуда вы пришли?

После этих слов Сяо Бай бросил восковой шарик в горшок с лекарством. Услышав характерный «хлюп», карп перевернулся и проглотил его. Затем он взмахнул хвостом и оживленно заплескался.

– Что ж, Фэй Ю, пойдем и отнесем его к реке.

– Что?

– Карп обязательно поплывет к Учителю.

– Откуда ты знаешь?

– Учитель есть Учитель, – ответил Сяо Бай с улыбкой. – Раз он сделал так, что карп нашел нас, он обязательно поможет ему вернуться.

– Ты еще такой ребенок… – Фэй Ю на мгновение опешил.

– Фэй Ю, не относись ко мне, как к ребенку. Ты всего на год старше меня, – уверенно произнес Сяо Бай и осторожно поднял горшок с лекарством обеими руками.

– Куда ты идешь? – спросила Фэй Ю.

– Разве твой дом не окружен ручьями?

– Зачем все усложнять? – покачал головой юноша.

Придерживая свои рукава, он взял кисть, окунул ее в горшок с лекарством и начал что-то писать на земле.

– Фэй Ю, почему я не понимаю ни одного из написанных тобой слов?

– Это не слова.

– Не слова?

– М-м.

– А что тогда?

– Заклинание.

Закончив писать, Фэй Ю, как и в прошлый раз, поднял палец, нарисовал восемь триграмм Багуа на так называемом заклинании и что-то тихонько пробормотал. Перед ними возникла небольшая лужа с плавающим на ней опавшим цветком акации.

– Как такое возможно? – воскликнул Сяо Бай.

Фэй Ю молча взял у него горшок с карпом и вылил все в лужу. Карп плюхнулся в нее, помотал головой и замахал хвостом. Он несколько раз повернулся на поверхности воды, но вскоре начал плыть, исчезая в глубине.

Сяо Бай сидел у края лужи, онемев от удивления. Он поспешно потянулся к центру водоема, чтобы достать рыбу, но не мог коснуться даже дна, не говоря уже о карпе.

– Как думаешь, он уже уплыл? – спросил Сяо Бай, поднимая голову и тряся мокрыми рукавами.

– Скорее всего.

– Этому тебя научил Учитель? – с завистью спросил мальчик.

– И не только этому, – ответил Фэй Ю, а затем вытер поверхность лужи.

Земля мгновенно вернулась в первоначальный вид, как будто ни капли на нее не пролилось.

Глаза Сяо Бая расширились.

– Как ты это сделал?!

– Сложно вот так просто объяснить. Давай лучше поговорим о тебе. – Фэй Ю взял чашку с чаем и взглянул на поднимающийся пар. – Раз уж ты пришел ко мне, то рассказывай, что же случилось во дворце?

– О, точно! – Сяо Бай постучал себя по голове. – Чуть не забыл. Я же пришел к тебе, чтобы рассказать об «окоченении» людей.

– О? – спокойно произнес Фэй Ю. – «Окоченении» людей?

– Да, люди «окоченевают». Какая-то редкая и странная болезнь…

Сяо Бай намеренно повысил голос. Обманывать ему было несвойственно, но мальчик знал, что Фэй Ю поможет только в том случае, если удастся удовлетворить его любопытство. К обычным заболеваниям Фэй Ю относился равнодушно.

– Звучит интригующе, – заинтересованно ответил Фэй Ю.

– Впервые это случилось в полдень несколько дней назад, – выдохнул Сяо Бай. – Непонятно как, но люди стали «окоченевать» как раз с того жаркого дня…

Глава 2. Воробейник

– В то утро солнце нещадно палило, и в деревне слышался стрекот цикад. – Сяо Бай поднял голову, посмотрел в сторону дворца, и с беспокойством продолжил: – Этим летом в стране преобладала засуха, и жители деревень с нетерпением ждали дождя. Били в гонги и барабаны, поклонялись Королю Драконов и Матушке Земле. Даже собирали деньги, чтобы нанять шамана и провести грандиозную церемонию по призыву дождя. Но все было безуспешно.

– А какое это имеет отношение к тебе? – легкомысленно спросил Фэй Ю. – Ты ведь даже не из этих мест.

– Пусть меня и отдали в заложники этой стране, но это не значит, что я не забочусь о местных жителях.

– Пойдет дождь или нет – это воля небес. Мы здесь бессильны.

– Кажется, да, – уныло ответил Сяо Бай. – Но я каждый день молюсь богам и стараюсь раздавать воду пожилым, детям и больным. Но этого недостаточно. Засуха – по-прежнему очень серьезная проблема. Я не справлюсь в одиночку. Придворные лекари то и дело ищут ответ в книгах, молят правителя о дожде.

– Это может сработать.

Фэй Ю взял в руки веточку и стал помешивать жидкость в горшке. Очевидно, тема засухи ему наскучила.

– Все больше и больше людей погибает от засухи. Один-два человека, будучи слабыми и не имеющими возможность принять дворцовое лекарство, уже умерли из-за нехватки воды. Такая погода – бедствие для людей. Похоже, болезнь «окоченения» как-то связана с засухой, но что-то здесь не так. Я не понимаю, что происходит. – Сяо Бай ловко вывел тему в нужное русло, чтобы интерес Фэй Ю не угас.

– Какие симптомы наблюдаются у «окоченевших»?

Глаза юноши мгновенно заблестели. «Окоченелость» снова пробудила в нем любопытство.

– Фэй Ю, ты когда-нибудь видел воробейник, растущий посреди Северного Моря?

– Я слышал, что его лепестки тонкие, словно крылышки цикады, и морщинистые, как складки пурпурного шелка. – Фэй Ю имел некоторое представление о различных необычных диковинках в мире, так как либо читал о них в книгах, либо слышал от людей.

– Правильно. Некогда иностранные купцы преподнесли императору это растение как подарок. Придворные поделили цветы между собой. Даже мне удалось попробовать кусочек.

– Вкус должен быть восхитительным. – Фэй Ю когда-то давным-давно пробовал воробейник, и не мог не упомянуть об этом. – Всего один кусочек, и можно ощутить дыхание моря, не так ли?

– Разве он вкусный? – нахмурившись, возразил Сяо Бай. – У воробейника вонючий рыбный запах, про ужасный вкус я уж промолчу. Так вот симптомы «окоченения» похожи на этот цветок.

– Что ты имеешь в виду?

– После «окоченения» кожа пациентов становиться морщинистой и иссохшей, как лепестки воробейника.

– Что?!

Восклицание означало, что Фэй Ю был крайне удивлен, и это побудило Сяо Бая продолжить:

– Разве это не жутко?

– Болезнь иссушения вовсе не редкость и существует с давних времен, – спокойно ответил Фэй Ю. – За последние несколько лет от нее скончалось много людей. Большинство смертей произошло из-за нехватки воды, другие заразились лихорадкой во время чумы.

– Правда?

– Расскажи мне лучше о самом первом пациенте, – прервал дальнейшие расспросы Фэй Ю. – Иногда мы не можем судить об источнике болезни только по поверхностным симптомам, не правда ли?

– Что ж, дай мне подумать… – Сяо Бай задумался на некоторое время. – Был жаркий полдень, я в это время был на дежурстве и патрулировал около дворца. Воздух был очень сухой. Во дворце достаточно еды и воды, но даже там жара была нестерпимой. Только в покоях принцессы Лин Лян император приказал разложить небольшие кубики льда, чтобы охладить комнату. Куда ни глянь, все обмахивались веерами и выглядели уставшими. В воздухе витало ощущение вялости и сонливости. Когда я проходил мимо Облачных врат, то заметил, как из комнаты выбежала придворная дама…

– Облачные врата?

– Это место, где во дворце хранятся музыкальные инструменты, – пояснил Сяо Бай.

– Скорее всего, это название пошло от современников Хуан-ди[4]. Так в те времена называли музыку и танцы.

– Все верно. Придворная дама закричала: «Какой ужас! Кто-нибудь, на помощь!». Она в отчаянии подбежала ко мне и схватила за руку. Я последовал за ней в Облачные врата и увидел, что один из музыкантов лежал на полу без сознания…

– Подожди-ка минутку, – прервал его Фэй Ю. – Когда ты вошел в Облачные врата, какую энергию[5] ты ощутил в комнате?

– Энергию?

– Да. Как облака в небе бывают разных цветов и форм, так и в помещении может быть разная энергия.

– Я не ощутил никакой энергии. В комнате вроде было все как обычно.

– Что, Учитель даже этому тебя не научил? – Фэй Ю удивленно взглянул на Сяо Бая. – Ладно, забудь об этом и не беспокойся об энергии. Просто скажи мне, было ли там что-то необычное?

– Необычное? – в недоумении переспросил Сяо Бай. – Что ты имеешь в виду?

– Может, на стене остались следы когтей неизвестного происхождения, мечи или кинжалы двигались в футлярах или гладкий белый нефрит внезапно стал выделять черный дым…

– Да вроде нет. Ничего такого не было.

– А что на счет другого? – спросил Фэй Ю. – Струны музыкальных инструментов неожиданно рвались, на поверхности водной глади появлялись маленькие воронки, а вокруг слышался едва различимый комариный писк…

Сердце Сяо Бая екнуло:

– Фэй Ю, ты хочешь сказать, что здесь замешана потусторонняя сила?

– Даже если симптомы выглядят обычными, настоящая причина болезни может быть очень необычной. – Фэй Ю не стал отвечать прямо. – Я просто пытаюсь докопаться именно до первопричины «окоченения» людей.

– Может, в тот момент я переволновался. В любом случае, когда я зашел в Облачные врата, я лишь проверил состояние музыканта и не заметил ничего, о чем ты говорил, – с сожалением ответил Сяо Бай.

– Ну да ладно, – сказал Фэй Ю и продолжил свои расспросы: – Расскажи мне, сколько лет музыканту, какого он телосложения и есть ли у него вредные привычки.

– Вот все то же самое я спросил у придворной дамы. – Сяо Бай обрадовался, что может предоставить хоть какую-нибудь информацию о случившемся. – Музыканту уже почти шестьдесят лет, крепкого телосложения. Он очень уважаемый и честный человек, долгие годы служил во дворце и никогда не доставлял никаких хлопот.

– Придворная дама была с ним, когда он упал без сознания?

– Нет, принцесса Лин Лян велела ей принести арфу из Облачных врат, и та, случайно обнаружив музыканта на полу, сразу позвала на помощь.

Фэй Ю ничего не сказал и уставился на неподвижные отражения их двоих в чашке. Помолчав некоторое время, он произнес:

– Могу я узнать, на каком инструменте музыкант играет во дворце?

– Что ж, – ответил Сяо Бай, – на самом деле он не играет на музыкальных инструментах. Он мастер, настраивающий струны.

– О… – Фэй Ю прищурился, на его лице промелькнула тень сомнения.

– Что такое?

– Ничего. Есть ли у этого человека какие-либо другие симптомы, кроме морщинистой кожи, как у воробейника?

– Я поспешил на помощь музыканту и хотел проверить его состояние, но был поражен – он не дышал, его сердце не билось. Словно он мертв.

– Тогда откуда ты знаешь, что он не умер?

– Его кожа выглядела иссохшей, но цвет лица не изменился, как обычно бывает у покойников. – Сяо Бай старался как можно точнее описать симптомы. – Только кожа со временем все больше и больше сморщивалась, будто из нее выжимали влагу. Придворная дама так перепугалась, что только дрожала как осиновый лист и не могла ответить ни на один из моих вопросов.

– Так вот в чем дело… – Фэй Ю сделал глоток «чая» из маленькой чашки.

Темные облака плыли по небу, перекрывая жаркие лучи солнца. Сяо Бай заметил, что свет внезапно потускнел, и казалось, вот-вот пойдет дождь. Зеленый цвет листьев акации заметно потемнел, а со стороны леса доносилась приятная прохлада. На улице и так было довольно тихо, но теперь к этому добавилось некое чувство одиночества.

– Фэй Ю, ты думаешь, это не из-за нехватки воды?

– А ты как считаешь?

Фэй Ю взглянул на Сяо Бая в ожидании ответа. Он никогда не понимал, был ли этот мальчик слишком умным или, наоборот, слишком глупым. Если он умен, то почему не знает основ магии, а если глуп, то как Учитель мог взять его в ученики? Поэтому он специально не высказывал никаких соображений и хотел услышать мнение Сяо Бая.

– Я сначала так и подумал, – ответил Сяо Бай, не понимая, что Фэй Ю его проверяет. – Однако есть один момент, который не перестает меня удивлять.

– Что именно?

– Несмотря на то, что озера за пределами города высохли, земля потрескалась, а у людей нет средств к существованию, каждый день во дворце и за его пределами работают водяные мельницы, и недостатка в воде нет. Так что я позвал стражу и попросил их позаботиться о музыканте. Ему сделали иглоукалывание и отпаивали различными лекарствами в надежде, что он очнется и расскажет всем, что произошло.

– Так он очнулся?

– Конечно, нет. Он все еще без сознания, иначе я бы к тебе не пришел. Кроме того, недавно произошел новый случай, который полностью опровергает предположение о нехватке воды.

Фэй Ю поднял маленький камушек с земли и бросил его в чашку с чаем.

– Похожий на этот камень в воде?

– Ты уже слышал об этом? – Сяо Бай удивленно взглянул на него.

– Нет, я просто предположил, что если ты можешь полностью опровергнуть свою первоначальную догадку, то в этом случае проблема должна быть не в нехватке воды, а в том, что в этой воде.

– Все верно, – похвалил его Сяо Бай. – Время, место, возраст и состояние организма полностью отличаются от ситуации с музыкантом. Только симптомы точно такие же. Я совершенно запутался.

– Подожди, дай угадаю. – Фэй Ю щелкнул пальцами и продолжил: – Это молодая девушка.

– Невероятно. Ты так уверенно говоришь, словно видел все собственными глазами. Действительно, новой пострадавшей оказалась придворная дама четырнадцати-пятнадцати лет. Она упала в пруд неподалеку от покоев принцессы Лин Лян. Она является личной горничной принцессы и однажды ночью направилась на ночной обход, но так и не вернулась. Принцесса сначала хотела позвать стражу, но потом решила, что служанка в свободное время, скорее всего, отправилась поболтать с подругой во дворце. Лин Лян никак не могла предположить, что ее горничная полночи провела в пруду. Не стоит даже упоминать, как принцесса испугалась, когда девушку нашли. Император пришел в ярость и приказал провести расследование.

– Ночные обходы – обычное дело. Само собой разумеется, что придворные дамы должны быть хорошо знакомы с территорией дворца.

– Вот почему ситуация очень странная. Во дворце ходят слухи, что на девушку напало привидение, и она попала в ловушку злого духа.

Фэй Ю лишь улыбнулся на предположение Сяо Бая. В его улыбке крылся неуловимый смысл.

– Ты уверен, что дворцовая дама не утонула?

– Абсолютно уверен, – без колебаний ответил Сяо Бай. В тот раз он подошел к осмотру со всей серьезностью. – Прежде всего, когда ее обнаружили, она была не в воде, а лежала на берегу пруда. Ее платье промокло, как будто ее только что вытащили.

– Волосы и кожа тоже были мокрыми?

– Да. Я все внимательно проверил. Цвет кожи был розоватый, а не бледный, и сама девушка была теплая, а не холодная. По этим признакам ее не отличить от живого человека. Во рту и носу не было следов утопления. А когда мы пытались откачать воду из ее легких, то не обнаружили ни капли жидкости. Она совсем не была похожа на утонувшего человека.

– Чтобы избавиться от лишней воды в организме, нужно протереть все тело лекарством из дикорастущего имбиря. Это поможет сохранить жизнь, – сказал Фэй Ю. – Но ты ведь об этом знаешь, не так ли?

– Да, я помню, как ты учил меня лечить едва не утонувших людей. Однако на этот раз способ не сработал. Как бы мы ни помогали ей, горничная все равно не очнулась. Более того, у нее остановилось сердцебиение и пропало дыхание. И, хотя она упала в воду, постепенно у нее проявлялись симптомы морщин и увядания, как у растения без воды. Если бы я лично не видел ее у воды, то решил бы, что это связано с жарой и засухой.

– Тем не менее, ты пришел ко мне не сразу, – взглянул на него Фэй Ю.

– Лекари во дворце постоянно что-то обсуждают. Трещат как сороки. И все никак не могут прийти к согласию. – Сяо Бай беспомощно вздохнул. – Ты ведь больше всего на свете ненавидишь подобный шум, не правда ли?

– Оказывается, ты все же имеешь некое представление о моем характере, хоть мы и обучались у учителя в разное время. – Фэй Ю снова бросил взгляд на Сяо Бая.

– Да. После того как Учитель ушел, моя жизнь во дворце похожа на хождение по тонкому льду. Если бы я мог жить здесь, я бы продолжил учиться у тебя… – Сяо Бай воспользовался возможностью, чтобы высказать это предложение.

– Ничего не выйдет, – неожиданно категорически отказался Фэй Ю. – Я привык жить один. Мне нужна абсолютная тишина. Я не могу с кем-то делить свой дом.

– Я не буду тебя беспокоить, – поспешно возразил Сяо Бай.

– Тишина, о которой я говорю, означает не только отсутствие шума. Ты особенный человек. Дружелюбный и гостеприимный, и обязательно приведешь сюда кого-нибудь из дворца или простых людей. А я очень вспыльчивый, и если кого и обижу, то тебе придется нести за это ответственность.

– Не важно. Я готов к ответственности!

– Не говори так. Мне не нравится находиться в окружении людей. Такой уж я человек, – нахмурился Фэй Ю. – Более того, я должен каждый день самосовершенствоваться. У меня нет времени учить тебя. Лучше всего оставить все как есть. Ты можешь просто иногда заходить.

Сяо Бай собирался что-то ответить, но забеспокоился, что Фэй Ю попросит его уйти, поэтому промолчал.

– Так к какому выводу пришли лекари во дворце? – Очевидно, Фэй Ю не захотел продолжать тему своего одиночества.

– Все одно и то же. – Сяо Баю пришлось отказаться от идеи переехать к Фэй Ю. – Каждый раз, когда возникает тяжелая болезнь, одни говорят, что это из-за недостатка ян и холода, другие настаивают, что это из-за недостатка инь и тепла[6], что это дисбаланс между инь и ян, недостаток жизненных сил в крови и тому подобное.

– А что насчет лечения?

– Обычный куриный суп с женьшенем и сахарное ласточкино гнездо для печени, грушевидные лилии и жемчужные устрицы для очищения тела и так далее. Они боятся давать какие-либо лекарства. Ведь если что-то пойдет не так, то император обвинит именно их.

– Так пациенты никогда не проснутся.

– Один из лекарей сказал, что он десятилетиями изучал людские болезни. Эта не похожа ни на лихорадку, ни на простуду, а на какое-то зло. Но его никто не слушал.

– О, кто-то действительно такое сказал, – удивился Фэй Ю.

– Но пока лекари бесконечно спорили, случилось нечто ужасное, – сказал Сяо Бай. – После того случая люди во дворце стали «окоченевать» почти каждый день, и их тела находили в разных местах: кого-то на кухне, кого-то в саду или рядом с часовней. И они никак между собой не связаны.

– А что насчет времени?

– Точно не знаю. Большинство случаев произошло глубокой ночью. Почему ты спрашиваешь?

– Они все заболевают по ночам по странному стечению обстоятельств. Может, в этом что-то кроется? – На фоне голубого неба лицо Фэй Ю казалось еще бледнее. – Но это не точно.

– Дело дошло до того, что лекари больше не могли откладывать исследования, и, наконец, достигли согласия в определенной степени. Они считают, что это чума, которая передается от человека к человеку. Если с ней не бороться, то пострадает намного больше людей. Поэтому они рекомендуют отправлять всех больных в просторную комнату и закрывать, чтобы не пострадали здоровые люди. Они также тщательно проверяют всех, кто контактировал с заболевшими, чтобы убедиться в отсутствии признаков «окоченения». В конце концов, они стараются поддерживать чистоту во дворце, а блюда императора и принцессы Лин Лян теперь готовят на отдельной кухне.

– Это бесполезно, не так ли?

Сяо Бай кивнул.

– Поначалу я тоже считал, что это чума. Весной и летом не было дождей, поэтому могла вспыхнуть эпидемия, но симптомы не те. У людей, заболевших чумой, болит голова и живот, появляется раздражительность и сухость во рту. Симптомы довольно очевидны. Но на этот раз у пациентов не было никаких признаков до заболевания. Некоторые лекари прописали отвар цинвэньбайду[7], но все бесполезно.

– Отвар цинвэньбайду? – удивился Фэй Ю.

– Ты же не думаешь, что это чума, да? – спросил Сяо Бай. – Но лекари велели мне не мешать лечению. Поэтому мне пришлось оставить их в покое и провести собственное расследование.

– И что же ты выяснил?

– Отравление, – уверенно заявил Сяо Бай. – Я начал перебирать ситуации, отличающиеся от чумы. Например, отравление на почве личной обиды.

– И отравить так много людей одновременно? – спросил Фэй Ю.

– Если отравить еду или воду, не исключено, что можно случайно нанести вред другим людям, – ответил Сяо Бай. – Однако, проверив некоторые места во дворце, я, в итоге, отказался от этой идеи.

– Почему?

– Сначала я осмотрел восточную часть.

– Восточную часть?

– Да, там находится общая кухня, в которой готовят еду и напитки для всех во дворце. Там я проверил ежедневный график приема пищи за месяц до начала болезни.

– Нашел что-нибудь?

– Основа – не что иное, как просо и рис. Из мяса готовили вырезки, жареную свинину, куриный суп и жаркое из кролика. Еще подавали вино. Из соусов готовили горчично-соевый и сливочное варенье. А как началось жаркое лето, то на кухне стали хранить сушеное мясо и рыбу. Так делают уже много лет, и никогда никаких происшествий не случалось. Я воткнул серебряную иглу, чтобы проверить, отравлена ли еда. Но она не почернела, так что с едой было все в порядке.

– Во дворце и такие блюда подают?

– Что? – переспросил Сяо Бай.

– Ничего такого, я давно изучаю кулинарию, поэтому мне любопытна дворцовая кухня.

Затем Фэй Ю подозвал юношу в зеленом и тихо попросил у него что-то.

– Я и не знал, что ты этим занимаешься. Все блюда во дворце готовятся в восточном крыле и подаются порциями. Иногда принц и принцесса хотят съесть что-нибудь особенное, тогда они тратят собственные средства и посылают слуг за покупкам, но готовят все равно на общей кухне. Если кто-то хотел отравить определенного человека, то почему музыкант и придворная дама? А если это не отравление, то почему все симптомы одинаковые? – Сяо Бай был озадачен и взглянул на Фэй Ю с беспокойством.

– И правда… Как такое может быть? – произнес Фэй Ю. Он полулежал на земле и подпирал рукой голову.

– Мне кажется, этот случай очень запутанный. Кроме еды, есть только питьевая вода.

– Тогда всего лишь нужно проверить состояние колодцев и определить качество воды.

– Я уже проверил, вода в них чистая. Увы, люди продолжают «окоченевать». И я ничего не могу с этим поделать. – Сяо Бай потянул Фэй Ю за рукав и умоляюще спросил: – Фэй Ю, ты же сможешь мне помочь и в этот раз, правда?

– Уже темнеет. Я так долго слушал твои рассказы о филе и жарком из свинины, что сам проголодался. – Фэй Ю не ответил на вопрос и сменил тему разговора. – Ты редко ко мне заходишь, так что давай сначала поужинаем.

Глава 3. Светлячки

– Ужин? – Сяо Бай повернул голову и посмотрел в сторону домика. – И правда, я слишком увлекся рассказом, что совсем потерял счет времени. Но уже поздновато для ужина. Нам надо как можно скорее отправиться во дворец.

Он всем сердцем верил, что Фэй Ю – превосходный лекарь, и их мысли во многом схожи.

– Как бы я ни был обеспокоен этой проблемой, мне всегда необходимо поужинать, – равнодушно произнес Фэй Ю и медленно добавил: – Я не могу сконцентрироваться, когда голоден.

– Но важнее спасти людей. Когда мы закончим с делами, я устрою тебе грандиозный пир, – пообещал Сяо Бай. – Акулий плавник, медвежья лапа, рога молодого оленя, обезьяньи губы… Я достану тебе все, что захочешь.

– Акулий плавник, медвежья лапа, рога и обезьяньи губы – дорогие, но невероятно жирные деликатесы, – критически ответил Фэй Ю. – Мне не нравится такая пища.

– А что насчет императорского банкета? – Сяо Бай почесал голову. – Его будет нелегко устроить, но, если я договорюсь со слугами в восточном крыле, то никаких трудностей не возникнет.

– От тебя я наслышан о рационе во дворце. Не думаю, что мне по душе тамошняя еда. Что может быть скучнее, чем есть летом одно лишь сушеное мясо да рыбу?

– Тогда чего тебе хочется? – спросил Сяо Бай.

– Как насчет риса, миски рыбной похлебки и свежих персиков? Тогда я бы был доволен.

– Это легко, – расслабился Сяо Бай и улыбнулся. Фэй Ю взглянул на него и продолжил:

– Однако, рис должен впитать в себя раннюю росу на листьях бамбука с горы Гуе и вариться в ней в течение дня и ночи. Рыбная похлебка должна быть приготовлена из бесхвостой рыбы, плавающей в снежных водах северного озера Дацзэ. Длина самой рыбы не должна превышать трех дюймов.

– Что? Гора Гуе – место рождения супруги императора Яо. Загадочное и опасное место. И путь отсюда неблизкий. Даже если мне удастся собрать капли росы, вернуться с ними обратно просто невозможно. Северное озеро Дацзэ находится в противоположном направлении. А про рыбу без хвоста я вообще никогда не слышал. А что насчет персиков?

– Персики должны собрать обезьяны, живущие в долине Байхуа, – слегка улыбнулся Фэй Ю.

– Но это же все невозможно! – воскликнул Сяо Бай.

– Тогда давай сначала поужинаем.

– Но…

Сяо Бай не успел и слова произнести, как Фэй Ю поднял руку и взмахнул ей в сторону вечернего неба. В одно мгновение Сяо Бай забыл, что хотел сказать, и лишь наблюдал за его движениями. Вдруг, откуда ни возьмись, появился рой светлячков. Они закружились в воздухе, создавая волшебную атмосферу.

– Как красиво. Как будто с неба падают звезды, – восхитился Сяо Бай.

Фэй Ю ничего не ответил. Он протянул руки вперед. Все светлячки полетели к нему, как будто их что-то привлекло.

– Для ужина во дворе необходимо зажечь светильник.

Сяо Бай обнаружил, что юноша в зеленом вынес во двор поднос, накрытый марлевым колпаком. Фэй Ю приподнял его, накрыл светлячков и положил их на землю. В это же время юноша в зеленом поставил перед Фэй Ю красочный лаковый столик. Сяо Бай взглянул и увидел, что на нем слева был сервирован тонко нарезанный запеченный молодой поросенок, поданный с пропитанной росой тушеной периллой. На серебряной тарелке по правую сторону было подано свежее мясо карпа в горчично-соевом соусе. По центру стола, как главное блюдо, стояла кастрюля с супом, приготовленным из нежных и хрустящих грибов, собранных в гористой лесной местности.

– Это же просто ужин… Не слишком ли роскошно?

– Сяо Бай, хоть это и не обезьяньи губы, медвежьи лапы, лебедь и большой гусь, но рис с озера Юньмэн самый лучший, – спокойно ответил Фэй Ю. – Присядь и насладись пищей.

– Мне достаточно миски с фасолью, – раздраженно ответил Сяо Бай. – Я собираюсь вернуться во дворец, чтобы спасти людей. Я не в настроении наслаждаться едой.

– А ты действительно упрямый. У меня дома нет фасоли, – сказал Фэй Ю. – Можешь попробовать все, что хочешь.

– Я вспоминаю тех несчастных, и у меня пропадает аппетит.

– Нет никакого смысла сейчас так волноваться. – На нежном лице Фэй Ю появился намек на улыбку.

– Есть ли что-нибудь важнее спасения жизней? – Сяо Бай сжал кулаки.

– Что ж, позволь мне подумать об…

– Я подожду, пока ты закончишь есть. – Сяо Бай посмотрел на Фэй Ю и добавил: – Потом немедленно отправимся в путь.

– Не переживай. – Фэй Ю бесцеремонно поднял палочки для еды. – Ты можешь разделить со мной ужин.

Сказав это, он взял кусок карпа, обмакнул его в соус и медленно положил в рот, тщательно смакуя вкус. Сяо Бай очень хотел спасти людей, но чувствовал, что время на исходе, и каждый момент был подобен сидению на иголках.

Неожиданно Фэй Ю нахмурился и спросил юношу в зеленом:

– Кажется, сегодня что-то не так с огнем?

Юноша в зеленом быстро опустился на колени.

– Мастер, пожалуйста, прости меня!

– Не бойся, – жестко сказал Фэй Ю, – но куда ты выходил, пока варился суп?

Сяо Бай видел, как юноша в зеленом весь дрожал. Он низко опустил голову и не мог произнести ни слова.

– Зачем ты запугиваешь его? – Сяо Бай быстро встал перед юношей. – Он еще молод и полон жизни. Это совсем маленькая оплошность.

Фэй Ю спокойно отхлебнул супа.

– Лю И, ты можешь представиться молодому господину Баю и рассказать о своем происхождении.

Юноша в зеленом все еще не осмеливался встать с колен. Он посмотрел на Сяо Бая и произнес:

– Во время правления императора Чжоу Ювана я прислуживал в саду Цюнтай при императрице Бао Сы. Позже династия была свергнута, и мне пришлось спасаться бегством. К счастью, мастер не отверг меня и разрешил заваривать чай и прислуживать ему. Я благодарен ему до глубины души.

– Перестань говорить ерунду! – Сяо Бай укоризненно посмотрел на Фэй Ю. – Династия правления Чжоу Ювана и Бао Сы? Если бы ты жил в те времена, тебе было бы четыреста или пятьсот лет. Это какая-то глупая шутка? Как ты мог прожить так долго? Фэй Ю, ты такой предсказуемый. Издеваешься над мальчиком и заставляешь его врать.

Фэй Ю усмехнулся.

– Ты учился у Учителя всего три дня. Я же провел с ним долгое время, днем и ночью мы наблюдали за звездами, вычисляли династии и изменения между мирами. Я путешествовал по разным странам, наблюдал за политикой и исследовал местные обычаи. Учитель знает меня лучше всех и никогда бы не обвинил во лжи.

– Это я во всем виноват! – воскликнул юноша в зеленом. – Я вышел в сад половить бабочек, пока варился суп. Я и не представлял, что за такое короткое время отсутствие вкус супа может измениться.

Сяо Баю стало жалко мальчика. Он не выдержал, взял кастрюлю с супом и сделал большой глоток.

– Очень вкусный суп, – утешил он мальчика в зеленом. – На мой взгляд, твой суп лучше, чем готовят во дворце. Ты готовишь для такого придирчивого мастера. Вот это самоотдача.

– Разве ты не говорил, что не собираешься ничего есть? – вставил в разговор свою реплику Фэй Ю.

– Я… – Сяо Бай потерял дар речи.

Юноша в зеленом был невероятно сообразительным. Вот он буквально секунду назад почти плакал, а сейчас уже с улыбкой протягивал серебряную тарелку Сяо Баю.

– А что насчет этого блюда? Попробуйте. Эту рыбу мастер поймал только сегодня утром. Она невероятно свежая и вкусная.

Сяо Баю ничего не оставалось, как неохотно взять кусочек.

Розовое мясо рыбы было невероятно нежным и таяло во рту.

– Вам нравится?

– Это невероятно вкусно.

Фэй Ю увидел, что Сяо Бай съел рыбу, взял кусок с серебряной тарелки и кивнул Лю И, как бы хваля его находчивость. Он не обращал на Сяо Бая никакого внимания и просто тихо жевал, время от времени поднимая голову и любуясь ночным видом. Он выглядел так, словно забыл о том, что во дворце остались люди, которых необходимо спасти.

В течение часа Сяо Бай наблюдал, как Фэй Ю ест, а затем не выдержал и выкрикнул:

– Фэй Ю, когда ты собираешься отправиться в путь?

Фэй Ю отложил палочки и посмотрел на ночное небо.

– Подожди минутку, еще слишком рано.

– Сколько можно ждать?

– Если мы пойдем сейчас, то это будет напрасной тратой времени. Момент еще не настал.

– Как ты можешь называть это напрасной тратой времени? – взволнованно произнес Сяо Бай. – Всякий раз, когда мы медлим, шансы пациентов на выживание снижаются.

– Ты знаешь, что такое судьба?

– Судьба? Почему ты сейчас о ней заговорил?

– Судьба – очень странная штука. – Фэй Ю жестом попросил Лю И убрать стол и приготовить ему одежду.

– Как же вот так просто можно понять такую сложную вещь? Кроме того, это не имеет никакого отношения к спасению этих людей, – убеждал его Сяо Бай. – Пойдем уже.

– Хорошо, хорошо, – наконец согласился Фэй Ю, – но тебе все равно придется подождать еще немного. Мне нужно кое-что взять.

– Серебряную иглу и лекарства? – Сяо Бай вздохнул с облегчением. – Оставь их. Просто пойдем поскорее.

Фигура Фэй Ю в серой одежде бесшумно проскользнула по коридору, скрылась в комнате и через некоторое время возникла вновь. В руке он нес довольно увесистый на вид деревянный ящик.

– Фэй Ю, зачем тебе такой тяжелый ящик? Ты же ненадолго уйдешь, – удивленно спросил Сяо Бай.

– А кто сказал, что я буду его нести?

– Разве ты не собираешься использовать то, что внутри, для лечения пациентов и спасения жизней?

– Даже если это и так, нести его будешь ты.

Фэй Ю сунул ящик в руки Сяо Бая.

– Ты же не сердишься? – Он ждал реакцию мальчика.

Неожиданно Сяо Бай радостно взял деревянный ящик и взгромоздил его себе на спину.

– Пойдем, – сказал Сяо Бай. – Не волнуйся, я донесу его в целости и сохранности!

– Пора. – Фэй Ю высоко оценил великодушие и самоотверженность Сяо Бая.

Они бок о бок подошли к воротам и отправились в путь. Слуга в зеленом почтительно сложил руки и смотрел им вслед.

С наступлением ночи Сяо Бай и Фэй Ю молча шли по горной дороге. Несмотря на то, что Сяо Бай нес деревянный ящик на спине, шагал он легко. Его легкость была связана с практикой боевых искусств в детстве. Одежда Фэй Ю была сделана из струящейся материи, и со стороны казалось, будто юноша парил в воздухе.

Через некоторое время вдалеке показались огни дворца. Сяо Бай остановился и повернулся к своему спутнику.

– Фэй Ю, ты знаешь, как вылечить болезнь «окоченения»?

– Зачем спрашиваешь?

– Я чувствую, что ты знаешь. Ты идешь довольно быстро, значит, у тебя нет сомнений? – Сяо Бай немного замялся и добавил: – У тебя есть одна привычка. Когда ты раздумываешь о проблеме, то бессознательно начинаешь водить по воздуху указательным пальцем левой руки, хотя я и не понимаю, что это значит. Но когда проблема ясна, ты так не делаешь.

– Вот так? – Фэй Ю повернул голову и провел по воздуху указательным пальцем левой руки, словно вырисовывая какие-то символы.

– Да, именно так.

– А ты очень внимательный, – кивнул Фэй Ю. – Кажется, я тебя недооценил.

– Ты что, меня сейчас похвалил? – обрадовался такой неожиданности Сяо Бай.

– Можешь считать и так.

После этого Сяо Бай зашагал быстрее и почти подпрыгивал от радости. Впервые с тех пор, как Учитель ушел, кто-то так высоко оценил его. Чаще всего Фэй Ю смотрел на Сяо Бая с подозрением и неким недоверием. И мальчик это чувствовал. Он понимал, что Фэй Ю не может его принять всем сердцем. Но тот был довольно терпеливым, чтобы что-то сказать. Только из-за этого они смогли поддерживать отношения даже после ухода Учителя.

В этот момент Фэй Ю посмотрел на спину Сяо Бая и улыбнулся.

Но мальчик об этом не знал. Он думал только о том, что Фэй Ю уже нашел лекарство от «окоченения», и скоро все заболевшие будут спасены. И не ошибся.

Прежде чем они успели обсудить этот вопрос, перед ними уже возникли ворота дворца.

– Сяо Бай, наконец-то ты вернулся!

Стражник у ворот поклонился Сяо Баю, и тот спросил:

– Что-то случилось?

– Все по-старому, – хмуро ответил стражник. – Ни один из «окоченевших» еще не проснулся. Привезли нового заболевшего. Император приказал обыскать весь город. Боюсь, мне не удастся сегодня ночью поспать. Придется охранять пациентов и днем, и ночью.

– Уже осмотрели последнего заболевшего? – спросил Фэй Ю, в его темных глазах вспыхнули искры. Его голос был мягким, но, кажется, обладал какой-то странной убеждающей силой.

– А ты кто?

Стражник у ворот был потрясен взглядом юноши и сделал шаг назад, сжимая в руке копье.

– Ли Сяогуа, не будь таким грубым, – быстро вступил в разговор Сяо Бай. – Это мой друг Фэй Ю.

«Друг?»

Фэй Ю удивленно взглянул на Сяо Бая. Он не ожидал, что тот назовет его своим другом.

– Прошу меня простить. – Стражник немедленно опустил оружие и поклонился Фэй Ю. – Я раньше никогда вас не встречал, высокопочтенный господин.

– Я простой лекарь-затворник, – сказал Фэй Ю, – а не высокопочтенный господин.

– Фэй Ю – лучший лекарь в стране. Я специально пригласил его помочь нам с «окоченением» людей, – добавил Сяо Бай. – Если ему понадобится какая-либо информация, прошу ее ему предоставить.

– Так точно, – с уважением ответил стражник, – у заболевшего нет характеристик. Император думает, что кто-то травит людей, чтобы устроить хаос, и, воспользовавшись возможностью, поднять восстание. Он приказал нам провести допрос по всему городу. Всех, кто выглядел или звучал подозрительно, арестовывали, бросали в тюрьму, пытали и допрашивали…

Услышав это, Сяо Бай не смог сдержаться и сказал:

– В чем смысл пытать и арестовывать невинных людей? Они ничего не сделали.

– Мы не осмеливаемся возражать, – стражник, дрожа, опустил голову. – Но я хочу тебя предостеречь, молодой господин Сяо Бай. Ты не уроженец этой страны, поэтому император будет относиться к тебе с подозрением. Будь осторожен.

– Сяо Бай, а ты, оказывается, известная личность в этом городе, – улыбнулся Фэй Ю.

– Я и Ли Сяогуа знаем друг друга какое-то время, – ответил Сяо Бай.

– В том году мой дедушка внезапно потерял сознание от солнечного удара в поле. К счастью, молодой господин Бай проходил мимо и смог вовремя ему помочь. Затем принес из дворца цветочную эссенцию жимолости, помогающую справиться с летней жарой. Только тогда мой дедушка очнулся. Вся моя семья очень хорошо относится к молодому господину, – пояснил стражник Ли Сяогуа.

– Спасибо за беспокойство, со мной все будет в порядке, – сказал Сяо Бай. – А сейчас нам необходимо попасть внутрь дворца.

– Да, конечно. – Ли Сяогуа поспешно снял ключ, привязанный к его поясу.

Сяо Бай заметил, что повсюду во дворце горели яркие свечи. Раньше по ночам стояла тишина, и люди старались ступать осторожно, чтобы никого не разбудить. Но сейчас везде ясно, как днем, даже мыши негде спрятаться. В глубине души он понимал, что это могло быть сделано для удержания так называемых заключенных и воодушевления людей во дворце. Но результата от этого все равно никакого не было. Если бы все можно было решить лишь с помощью нескольких свечей, зачем тогда он отправился за подмогой?

– Куда мы идем? – спросил Фэй Ю.

– В зал Вэньсы. Все пациенты находятся там. За ними ухаживают люди, которых назначили.

– Я бы хотел все увидеть своими глазами, – кивнул Фэй Ю. – Посмотрим, совпадает ли то, что я увижу, с моим предположением.

– Предположением?

– Ты разве не говорил, что по моему поведению я уже знаю, в чем причина «окоченения»?

– Так ты и правда знаешь?

– Пока рано говорить об этом. – Фэй Ю обвел помещение ледяным взглядом. – Тебе тоже следует действовать осторожно. Мне не хочется, чтобы из-за нашей поспешности или импульсивности появились злокачественные изменения.

– Что ты имеешь в виду?

– Любой человек или вещь поначалу зачастую просты, но под действием различных сил постепенно усложняются и даже становятся совершенно неузнаваемыми. Нам не надо торопиться с выводами, а нужно прояснить ситуацию и найти первоисточник болезни.

– Первоисточник…

– То, что послужило началом, – объяснил Фэй Ю.

– Тогда так и поступим. – Сяо Бай бросил на Фэй Ю восхищенный взгляд. – Но разве выявление причины не то же самое, что и найти первоисточник болезни?

– Это уже другой вопрос. В двух словах, нужно определить источник.

Фэй Ю встал на ступеньку перед залом и, размышляя, посмотрел наверх. Изначально эта комната использовалась для собраний придворных и была довольно просторной. Теперь же на соломенных циновках лежали более десятка больных, что ступить было некуда. Несмотря на ночное время, все окна и двери были нараспашку, чтобы помещение хорошо проветривалось.

– Вот мы и пришли, – сказал Сяо Бай, указывая на зал Вэньсы. – Все «окоченевшие» лежат здесь, а лекари по очереди наблюдают за ними. Не знаю, кто сегодня на дежурстве, но за ними всегда кто-то присматривает.

Однако в этот момент в зале стояла абсолютная тишина, что выглядело очень подозрительно.

– Если кто-то дежурит в зале, то почему там так тихо? – спросил Фэй Ю.

– Да… Это довольно странно.

– Пойдем проверим.

Сяо Бай и Фэй Ю вошли в Вэньсы. Свет от свечей дрожал в ночной темноте, а на расстеленной соломенной циновке лежали «окоченевшие» пациенты. Как и говорил Сяо Бай, цвет их лиц ничем не отличался от цвета здорового человека, но их кожа сморщилась и высохла, что походило на симптомы обезвоживания.

– Они выглядят так, словно из них высосали всю душу… – вздохнул Сяо Бай.

Фэй Ю подозрительно оглядел зал.

– Где же лекари?

Сяо Бай только заметил, что к пациентам в Вэньсы в течение всего дня постоянно приходили лекари, но сейчас никого, кроме «окоченевших», в зале не было.

– Что же случилось? – пробормотал он себе под нос.

– Ш-ш-ш, тихо.

Фэй Ю внезапно поднял руку, повернулся, чтобы прикрыть рот Сяо Баю, и поднес вторую руку к уху. Сяо Бай затаил дыхание. Он хотел узнать, что услышал Фэй Ю, но не осмеливался спросить. Примерно через минуту Фэй Ю отпустил Сяо Бая и направился куда-то в угол зала. Мальчик внимательно следил за ним. В свете свечи на стене отражалась тень Фэй Ю, то вытянутая, то искаженная. Тень выглядела не так, как обычно, и даже немного пугала.

На земле в углу лежал «окоченевший» ребенок. Однако его тело лежало на боку и было накрыто соломенной циновкой.

– Эй, вставай, – произнес Фэй Ю.

– Фэй Ю, что ты делаешь? – Сяо Баю вдруг в одном мгновение замерз.

– Вставай быстрее.

– Ты… ты наложил на него какое-то заклятие? – Язык Сяо Бая заплетался.

Через некоторое время соломенная циновка выгнулась, и «окоченевший» человек задвигался.

– Он очнулся?

– Сейчас сам все поймешь, – ответил Фэй Ю.

Глава 4. Облачные врата

Через некоторое время из-под циновки вылез тощий ребенок с взлохмаченными волосами, потирающий заспанные глаза. Он однозначно был живым.

– Кто ты? – спросил Сяо Бай, опускаясь на колени.

– Прошу помиловать, два молодых господина! – Ребенок перекатился на землю, преклонив колени. – Ваш покорный слуга был отправлен сюда сторожить пациентов. Никак не ожидал, что совершу такую ужасную ошибку и засну здесь. Нет мне прощения!

– Ничего страшного. Скорее вставай с колен. – Сяо Бай схватил ребенка за руки. – Этот лекарь хочет тебя кое о чем спросить.

– Лекарь? – с подозрением спросил тощий ребенок. – Разве не было сказано, что лекарей здесь больше не будет?

– Я как раз хотел у тебя спросить, почему в зале Вэньсы нет ни одного?

– Этих живых трупов собираются завтра утром похоронить. – Ребенок скривил губы. – Дежурным лекарям тут больше делать нечего.

– Живые трупы? Похоронить? Но их смерть еще не подтвердили, почему все так заняты раскопкой могил?

– Молодого господина давно не было, поэтому вы, скорее всего, не знаете. – Ребенок почесал затылок. – Это приказ императора. Никому из лекарей больше не разрешено проводить лечение или оставаться во дворце. Кроме того, уже приходило так много известных докторов. Они лишь смотрят на пациентов и ничего не могут определить. Все как один говорят, что надежды на выживание нет.

– Почему ты здесь один? – спросил Фэй Ю.

– Что ж за невезение такое! – Ребенок топнул ногами и сплюнул на землю. – Во дворце так много людей, но на дежурство в зал Вэньсы отправили меня, мальчика, подметающего дворы. Что еще делать с сиротой? Так я еще и уснул рядом с живыми трупами. Если и не заражусь, то все равно мне это место в кошмарах будет сниться.

– Ты так сладко спал, что я сомневаюсь насчет кошмаров. – Губы Фэй Ю тронула легкая улыбка.

– Не волнуйся, они не живые трупы, а всего лишь пациенты. Фэй Ю обязательно вылечит их. – Сяо Бай похлопал ребенка по плечу.

Ребенок поднял взгляд, взглянул на Фэй Ю, а затем вздохнул.

– Что-то мне так не кажется.

– Почему? – спросил Фэй Ю.

– Хотя вы довольно красивы, но совсем не похожи на лекаря.

– Тогда скажи мне, как выглядит лекарь, который лечит болезни?

– Ну, у него должна быть длинная белая, но скудная борода. Во время разговора она бы дрожала как паутинка. От лекарей обычно пахнет различными лекарствами. Во всяком случае, этот образ полностью отличается от внешности молодого господина, – произнес мальчик, делая вид, что гладит свою бороду.

– Есть много разных лекарей, – парировал Сяо Бай. – Фэй Ю отличается от остальных!

– Мальчик прав, – засмеялся Фэй Ю. – Я не похож на обычного лекаря.

– Вы можете осмотреть людей в зале и провести все необходимые исследования, – сказал ребенок, – но только до рассвета. Утром их должны забрать для захоронения.

– Ни за что! – Сяо Бай поспешно повернулся к Фэй Ю. – Фэй Ю, ты должен пообещать мне, что вылечишь их до рассвета!

– Я не могу этого пообещать, – неожиданно очень категорично ответил Фэй Ю.

– Ничего не выйдет, – усмехнулся ребенок. – Днем приходил самый известный доктор в городе. Я видел его собственным глазами. Он просидел в этом зале целый день, но ничего не смог сделать.

– Фэй Ю другой. – Сяо Бай взглядом умолял Фэй Ю о помощи.

– Я не могу обещать тебе этого, Сяо Бай, – равнодушно ответил Фэй Ю. – У жизни и смерти своя судьба, и даже лекари иногда бессильны. Но…

– Но?

– Эти люди действительно все еще живы, – уверенно ответил Фэй Ю. – Хотя у них нет ни биения сердца, ни дыхания, они не мертвы, но они кое-что потеряли.

– Это же хорошо! – произнес Сяо Бай. – Фэй Ю, пожалуйста, начни лечение сейчас же!

– А спросить, что именно они потеряли, ты не хочешь?

– Неважно, что они потеряли. Ты же найдешь это и вернешь обратно, правда? – Сяо Бай посмотрел на Фэй Ю взглядом, полным надежды. – Я верю в твои медицинские навыки.

– Все не так просто, – ответил Фэй Ю. – Возможно, я не смогу найти то, что они потеряли. Но, как ты и сказал, мы можем попытаться.

– Погодите, молодой господин, что вы такое говорите? – Глаза ребенка округлились, когда он это услышал. – Разве вы не видите, что эти люди «окоченели» и выглядят как корни очень старого дерева?

– Это просто видимость, – ответил Фэй Ю. – Между жизнью и смертью очень тонкая грань.

– Я не верю в это, – ребенок поджал губы.

– А веришь ли ты в существование бессмертных небожителей? – спросил Сяо Бай ребенка.

– Бессмертных… – Ребенок колебался. С детства он часто слышал рассказы о небесных существах от дворцовых слуг.

В этот момент Фэй Ю прижал палец к губам, призывая их не издавать ни звука. Внезапно десятки свечей в зале Вэньсы одновременно погасли. Зал погрузился в темноту. Только бледный лунный свет на горизонте освещал иссохшие лица «окоченевших» людей. Казалось, словно на них наложили заклинание неподвижности.

Сяо Бай ощутил странное давление в груди.

– Поднимайся.

Фэй Ю протянул ладонь, медленно провел по «окоченевшему» лицу и что-то тихо прошептал. Его голос был низким и тягучим, как журчащий в лесу ручей.

– Молодой господин, с кем вы разговариваете? – Ребенок пребывал в ужасе и собирался что-то сказать, но его вовремя остановил проницательный взгляд Сяо Бая.

В этот момент «окоченевшее» тело как будто растаяло и слегка задрожало.

– О нет, кажется, рука живого трупа… двигается! – Ребенок прикрыл рот от испуга.

Фэй Ю яростно на него посмотрел, но было уже слишком поздно. Ребенок увидел, что «окоченевший» мужчина медленно встает с соломенной циновки. Мальчик попятился. Сяо Бай сразу понял, что это был самый первый пациент-музыкант. Он казался живым, но его кожа сморщилась и словно иссохла, что сильно отличало его от обычного живого человека.

Сяо Бай не знал, как Фэй Ю смог найти самого первого пациента из более дюжины «окоченевших». Конечно, это могло быть простым совпадением.

«Окоченевший», казалось, бессознательно повернул голову, медленно встал и пошел в сторону маленького мальчика. Ребенок вплотную прижался к стене, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

Сяо Бай поспешно инстинктивно закрыл ребенка своим телом.

Фэй Ю схватил его за руку, как бы давая знак, что все в порядке. Ребенок поднял взгляд на «окоченевшего».

Тот тоже смотрел на мальчика, но взгляд его был пустым и отстраненным.

Ребенок внезапно вспомнил, как когда-то его отец сделал ему деревянную игрушку солдатика. Он держал его в руках и передвигал игрушку по своему желанию. «Окоченевший» перед ним был очень похож на того деревянного солдата. Его взгляд словно проходил сквозь мальчика, и на самом деле он смотрел куда-то вдаль. А за ним будто была спрятана пара невидимых рук, передвигающая фигурку в своей игре.

Ребенок был так напуган, что не смог сдержать крик ужаса. Но, к счастью, Сяо Бай был быстрее и вовремя прикрыл своей ладонью рот мальчика.

«Окоченевший» остановился, и лунный свет странным образом отразился на его лице.

Через некоторое время он продолжил подходить к мальчикам.

Сяо Бай уже думал, что, если пациент нападет на них, ему ничего не останется, только как оттолкнуть ребенка в угол и начать драться.

Однако в этот момент он увидел Фэй Ю, протягивающего ладони к «окоченевшему», словно он приветствовал своего старого друга, и выглядела эта сцена как некий танец во время жертвоприношений.

– Подойди ко мне.

Возможно, это была какая-то иллюзия – в лунном свете лицо Фэй Ю еще больше побледнело, став цвета гардении, а глаза стали прозрачными.

«Окоченевший» повернулся и послушно пошел на его зов.

Сяо Бай крепко сжал руку ребенка и внимательно наблюдал за действиями Фэй Ю. Он боялся, что, если его друг не будет осторожен, ситуация может неожиданно измениться, поставив под угрозу безопасность мальчика.

– Вернись, – пробормотал Фэй Ю, указывая на дверь зала Вэньсы. – Вернись туда, откуда пришел.

В этот момент произошло еще более странное событие. Не только музыкант, но и другие «окоченевшие», которые лежали на соломенной циновке, поднимались один за другим и шли по стопам первого по направлению к двери. Они безмолвно волокли свои тела. Было ясно, что они не проснулись, но что-то контролирует их.

Фэй Ю опустил руки только тогда, когда последний «окоченевший» скрылся из виду.

– Все хорошо, можете выйти. – Он подал знак Сяо Баю.

Ребенок был так напуган, что его лицо побелело, а ноги дрожали как солома, и только благодаря поддержке Сяо Бая он не рухнул сразу на землю.

– Как ты это сделал? – с любопытством спросил Сяо Бай.

– Что сделал?

– Заставил этих людей повиноваться твоим приказам.

– Как я могу заставить кого-то повиноваться?

– Но я собственными глазами видел, как они вышли один за другим, – ошеломленно произнес Сяо Бай. – Если бы не ты, даже представить боюсь, что могло бы случиться с этим мальчиком.

– Я не могу никого заставить подчиняться мне, я просто указал им направление.

– Направление? Какое?

– Болезнь же как-то оказалась в нашем мире, не так ли? У всего всегда есть причина, – спокойно ответил Фэй Ю. Его глаза больше не были прозрачными и вернули свой естественный цвет. – Всегда есть причина. Я просто указал им направление к ней.

– Кажется, я снова не понимаю, о чем ты говоришь.

– Неважно, понимаешь ты или нет. Нам надо проследить за «окоченевшими».

– Точно.

Сяо Бай вдруг словно пришел в себя и побежал за толпой «окоченевших». Он очень удивился, обнаружив, что пациенты разделились перед залом Вэньсы и медленно разошлись в разные стороны.

К счастью, люди во дворце боялись заразиться, и после наступления темноты прятались в своих комнатах. Иначе они стали бы свидетелями довольно странной картины.

– Фэй Ю, куда они идут?

– Следуй за ними и сам поймешь. – Фэй Ю уставился на спины «окоченевших».

– Следовать… за кем из них?

– Тебе решать.

– Но сначала мы должны отправить этого ребенка в безопасное место…

– Здесь больше ничего не случится. – Фэй Ю взглянул на мальчика. – Если мы не уйдем, то упустим возможность узнать причину болезни.

– Но он, кажется, очень напуган.

Сяо Бай с беспокойством посмотрел на парализованного от страха мальчика. Он сидел на полу, обхватив себя за плечи, и дрожал. Его губы были плотно сомкнуты, и он так и не произнес и слова.

– Тогда уложим его спать на некоторое время.

Фэй Ю немного нетерпеливо подошел к ребенку, приложил ладонь к его голове и что-то тихо пробормотал. Вскоре веки ребенка отяжелили и опустились. Он лежал на полу и постепенно засыпал.

– Что ты с ним сделал?

– Смотри, они уходят. – Вместо ответа на вопрос Фэй Ю указал на «окоченевшую» фигуру и добавил: – Давай разделимся.

– Хорошо.

Фэй Ю внимательно наблюдал за «окоченевшим» музыкантом. Он выглядел смертельно больным, и, казалось, в любой момент может упасть замертво. Но Фэй Ю это не волновало, он спокойно следил за передвижениями «окоченевшего».

В другом направлении Сяо Бай догнал одного из заболевших – ей оказалась придворная дама принцессы Лин Лян. Служанка выглядела растрепанной и, пошатываясь, передвигалась по коридорам. Но Сяо Бай не боялся ее. Для него она была всего лишь пациентом. Он продолжал следовать за «окоченевшей» девушкой.

По протоптанной тропе, вокруг пруда, меж цветов и деревьев «окоченевшие» неуклонно продвигались в самый отдаленный угол дворца.

В этот момент сердцебиение Сяо Бая внезапно ускорилось. Несмотря на то, что он был передан в эту страну в качестве заложника, Сяо Бай с детства жил в этом дворце и прекрасно знает каждый уголок. Поэтому он сразу догадался, куда идут «окоченевшие» люди. В Облачные врата.

В Облачных вратах хранились музыкальные инструменты, а также оно стало местом, где произошел первый случай «окоченения».

Это определенно не могло быть совпадением.

Увидев, как пациенты, шатаясь, заходят в Облачные врата, Сяо Бай пытался найти всему этому какое-то объяснение. Вдруг он почувствовал легкое дыхание за своей спиной и, развернувшись, инстинктивно схватил чью-то руку.

– Это я.

Блестящие глаза Фэй Ю мерцали в темноте, как у кошки.

– Почему ты тоже сюда пришел…

Сяо Бай удивился, но не успел он закончить предложение, как увидел музыканта, зашедшего в Облачные врата вслед за придворной дамой. В то же самое время другие «окоченевшие» приходили со всех сторон и собирались около входа.

– Кажется, я правильно предположил, что причина болезни действительно здесь, – пробормотал Фэй Ю и поднялся по ступенькам.

– Эй, подожди минутку, – остановил его Сяо Бай.

– Почему?

– Внутри может быть опасно. – Сяо Бай с опаской взглянул на дверь в Облачные врата.

– И что?

Фэй Ю удивленно приподнял брови. Он привык действовать в одиночку и не понимал опасений Сяо Бая.

– Я войду первым, – твердо сказал Сяо Бай. – Жди моего сигнала.

– Какого сигнала?

– Если никакой опасности нет, я прокукую два раза.

– Глупости. Пойдем вместе, – покачал головой Фэй Ю. – Боюсь, пока ты будешь куковать, причина может исчезнуть.

– А такое возможно? – Глаза Сяо Бая округлились.

– Конечно, – ответил Фэй Ю. – Даже если есть небольшие различия во времени, местоположении и обстановке, причина может измениться.

– Я не знал, что так бывает. – Сяо Бай почувствовал, что Фэй Ю преподал ему ценный урок: – Тогда пойдем поскорее.

Мальчики зашли в Облачные врата почти одновременно.

Здесь, в месте, где хранятся музыкальные инструменты, за исключением музыкантов во дворце, обычно больше никого не было. Сама комната располагалась в самом углу, и никто никогда не зажигал здесь свечи на ночь. Внутри была кромешная тьма, что даже собственных рук было не разглядеть. И хотя на дворе – оживленная летняя ночь, в комнате стояла гробовая тишина.

«Окоченевшие» остановились и замерли.

Увидев это, Сяо Бай начал думать о «причине», про которую сказал Фэй Ю. Тот положил свою руку на плечо Сяо Бая и жестом попросил передать ему его ящик, который мальчик все это время таскал на спине. Сяо Бай быстро присел на корточки и потянулся, чтобы коснуться механизма ящика. Издав скрипящий звук, коробка открылась, и внутри возник яркий луч света, который устремился прямо в небо, проходя через всю комнату и освещая ее.

– Что это? – Сяо Бай ошеломленно уставился на ослепительное сияние.

– Не задавай вопросов, просто осмотрись вокруг и скажи мне, что не так с этим местом?

Когда Фэй Ю произнес это, свет в ящике постепенно потускнел, превратившись в еле заметный отблеск свечи. Сяо Бай же немедленно двинулся вперед и обошел Облачные врата по кругу. Здесь все было по-прежнему: колокольчики, каменный гонг, барабаны и гусли… Все располагалось на своих местах. Флейта также лежала в коробке на пьедестале из белого нефрита. Арфа, которая раньше стояла в углу, сейчас находилась в покоях принцессы Лин Лян, поэтому в комнате ее не было.

В этот момент он вдруг что-то почувствовал – нет, все же что-то было не так, но обнаружить это было непросто.

Дело не в положении инструментов.

В Облачных вратах не хватало одного инструмента.

Пропала семиструнная цинь, подаренная купцами из зарубежной страны.

Хотя он и видел ее лишь раз, но Сяо Бай – любитель музыки, поэтому он никогда не сможет забыть свои впечатления, когда он впервые увидел эту цинь. Это произошло, когда его впервые отправили в Облачные врата. Он пришел, чтобы взять один из инструментов для церемонии, но его внимание внезапно привлекла эта цинь. Она была довольно маленькой, весь корпус абсолютно черный без каких-либо узоров, что делало инструмент довольно неприметным. Но Сяо Бая привлек не внешний вид. Он просто чувствовал, что цинь словно таит в себе незаконченную историю. Он даже подошел к ней и сыграл несколько нот. Звук цинь был наполнен каким-то древним смыслом и будто исходил издалека.

В этом момент Сяо Бай внезапно вспомнил одну вещь. Этот инцидент, казалось, не имеет ничего общего с «окоченением», поэтому Сяо Бай не рассказал об этом Фэй Ю раньше. Он думал, что это простая случайность, но не теперь.

– Что такое? – прошептал ему на ухо Фэй Ю. – Ты забыл что-то важное?

– Я…

– Все верно, звук этого инструмента имеет какое-то отношение к «окоченению», – торжественно сказал Фэй Ю. – Запомни это хорошенько.

– Фэй Ю, откуда ты знаешь, что я…

– Не забывай, я все-таки лекарь.

– Я не рассказал тебе об одной мелочи, – откровенно признался Сяо Бай. – Однако я даже не уверен, происходило ли это на самом деле.

– Это случилось за последние семь дней? – предположил Фэй Ю.

Сяо Бай кивнул.

Глава 5. Слушая цинь

– Это все немного странно.

Сяо Бай осматривал комнату с легким недоумением. Вокруг стояла беспросветная ночная темнота, и луна скрылась за облаками. В ящике мерцал только тусклый свет свечи.

– Как ты и сказал, однажды ночью, около семи дней назад, я спал крепким сном. Не знаю, видел ли я сон или это было правдой. Я услышал прерывистый звук цинь. Сначала он был едва различим, а затем постепенно начал исчезать. Звук был чистым и звонким. Хотя я все еще спал, мелодия цинь перенесла мое сердце куда-то далеко в незнакомые мне края.

– Какая это была мелодия?

– Это было невероятно. Эти звуки цинь можно услышать только во сне, – Сяо Бай восхищенно произнес. – Техника игры великолепна. Насколько я знаю, ни один музыкант во дворце не может так играть. Даже если я буду путешествовать по всей стране, боюсь, не найду никого лучше.

– И что ты сделал?

– Ничего.

– Совсем ничего?

– Да, – сказал Сяо Бай. – Звук цинь был слишком красивый. Я просто слушал и едва мог двигаться. Что еще я бы сделал?

– Эх, ты действительно просто… – Фэй Ю невольно вздохнул.

– Что?

– Ничего, продолжай.

– О, кстати, я вспомнил. Не то чтобы я бездельничал. – Сяо Бай похлопал себя по голове и смущенно улыбнулся. – Поскольку звук цинь был такой трогательный, я не мог не взять флейту и не сыграть мелодию в такт.

– Это почти то же самое. – Темные зрачки Фэй Ю на мгновение вспыхнули пугающим светом. – А потом появился музыкант?

– Нет, – покачал головой Сяо Бай, – но звук цинь прекратился, и больше никто не играл. Я не смог сдержать любопытства и, наконец, открыл дверь и вышел на улицу посмотреть на музыканта.

– Слишком поздно. Снаружи уже никого не оказалось, – вздохнул Фэй Ю.

– Это правда! – воскликнул Сяо Бай. – Я увидел лишь лунный свет и дрожащие тени деревьев. Но должен был быть кто-то… И звук цинь тоже пропал.

– Если бы ты вышел раньше, то смог бы увидеть этого человека, – с сожалением сказал Фэй Ю.

– Невозможно, – неожиданно категорически ответил Сяо Бай.

– Почему?

– Я четко помню, что пока слушал мелодию цинь, это было похоже на какое-то проклятие. Я не мог пошевелиться. – Сяо Бай прижал руку к сердцу, вспоминая этот момент. – Фэй Ю, однажды я слышал от учителя, что ты тоже разбираешься в музыке. Это правда?

– Только из любопытства.

– Тогда с тобой будет то же самое, – сказал Сяо Бай. – Если ты не заткнешь уши сразу после начала мелодии, у тебя не будет возможности увидеть настоящее лицо музыканта.

Фэй Ю слегка улыбнулся.

– Почему же? – спросил он. – Сяо Бай, ты добрый человек, а я бессердечный.

– О чем ты? – Сяо Бай не сразу понял, что он имел в виду. – Что значит бессердечный?

– Мое отношение к музыке не такое, как у тебя. Но сейчас главное, чтобы ты мне ответил: сколько раз ты слышал эту мелодию цинь?

– Дай-ка мне подумать… – Сяо Бай закрыл глаза и потер переносицу. – На протяжении семи ночей неизвестный музыкант играл за моим окном во сне, пока люди продолжали «окоченевать». Потом я был слишком занят исследованием болезни, поэтому, возвращаясь домой, сразу засыпал. Больше никто не играл.

– Семь ночей подряд. Не так уж и мало. – Фэй Ю удивленно посмотрел на Сяо Бая. – Ты не думал о новой встрече?

– На самом деле, нет, – искренне улыбнулся Сяо Бай. – Когда я не увидел его в первую ночь, я подумал, что музыкант, вероятно, не хочет, чтобы его видели. В таком случае мне просто оставалось слушать звуки цинь. Зачем беспокоиться о том, как зовут музыканта, где он живет или как выглядит?

– Но ты когда-нибудь задумывался о том, почему он не хочет, чтобы его лицо видели? – спросил Фэй Ю.

– Неужели это так важно? – переспросил Сяо Бай. – Может быть, он уродлив и не желает показываться другим; или он может быть эксцентричным и одиноким, поэтому использует только звуки цинь, выражая свою грусть; или он просто концентрируется на игре. Меня не многое интересует в этой жизни, и поэтому я не чувствую необходимости расспрашивать других людей о чем-то. Более того, хотя мы не встречались друг с другом, его музыка уже все мне рассказала.

– Что это значит?

– В сердце музыканта есть рана, которая не заживает уже много лет, – вздохнул Сяо Бай. – Хотя я не знаю, откуда взялась эта рана и почему она не заживает, именно это звучало каждую ночь. Звуки цинь – это голос того человека.

– Как это?

– Как я говорил ранее, мелодия была тихой, простой, но чрезвычайно красивой. Я никогда раньше подобного не слышал. Каждый раз, когда музыкант дотрагивался до цинь, звуки передавали горечь разбитого сердца и порванных струн.

– Ты хочешь сказать, что мелодия словно рождалась в сердце?

– Не совсем. Практически все, что музыкант играл, не было похоже ни на одно другое произведение в этом мире. Я никогда раньше не слышал ничего подобного. Каждая нота подобна естественному явлению, меняющемуся от места к месту. А метод самой игры также полностью отличается от того, который используют во дворце. Это нечто совершенно иное.

– Чем же он отличается?

– Музыканты во дворце обладают разнообразными игровыми навыками, и каждый по-своему великолепен. Если провести аналогию с птицами, это будет похоже на летящего самца фазана, который хочет покрасоваться перед императором и заслужить почтение. Ночью музыкант играл, как песнь журавля над болотами, что похоже на звуки небес. Мало того что в игре не было никаких прикрас, так и при первом прослушивании, я даже подумал: «А смогу ли я так когда-нибудь играть?» Я все тщательно обдумал и понял, что мелодия скрывает в себе нечто большее, нечто более важное.

Сяо Бай бросил взгляд на Фэй Ю, который, казалось, полностью забыл, в каком опасном месте они сейчас находятся, и говорил о звуке цинь той ночью.

Фэй Ю было интересно, поэтому он не перебивал.

– Что примечательно, музыканты во дворце изучали искусство в течение многих лет, и их техника достигла определенных высот. Звуки цинь могут передавать скрытую высокомерность, но, когда они играют, в их музыке есть некое ощущение надежды. Но у ночного музыканта нет никаких отвлекающих факторов. Он сосредоточен на игре, и кажется, что некий узел, который невозможно было раньше развязать, уже давно развязан и слился со звуком цинь, пейзажем и миром вокруг. Это спокойное и удовлетворенное состояние намного более возвышенное, чем то, что могут передать музыканты во дворце… Нет, их вообще нельзя сравнивать друг с другом.

Сяо Бай воодушевленно закончил говорить, ожидая ответа Фэй Ю. Неожиданно тот побледнел и замахал рукавами. Сяо Бай был озадачен. В комнате стало темно, ящик с хлопком закрылся, и даже тусклый свет свечей внезапно погас.

Мальчик поспешно задержал дыхание, прижался спиной к стене и приготовился к бою. Но ничего так и не произошло.

В это время заговорил Фэй Ю.

– Сяо Бай, раз ты так любишь слушать цинь, мы могли бы поговорить об этом сейчас.

– Это можно обсудить позже. – Сяо Бай уже пришел в себя. – Сейчас главное определиться с лечением и выяснить причину.

– Нет, вокруг стоит полнейшая тишина. Здесь только ты и я. Было бы здорово поговорить об этом, – повысил голос Фэй Ю, что полностью отличалось от его обычной манеры речи.

Хотя Сяо Бай не был особо внимателен к таким мелочам, но голос Фэй Ю звучал немного странно. Он, очевидно, пытался ему на что-то намекнуть. Все его действия указывали на то, что в облачных вратах, помимо их двоих, есть кто-то еще.

– Хорошо. О чем ты хочешь поговорить?

Сяо Бай понял замысел Фэй Ю и подыграл ему.

– Мы уже поговорили об игре музыканта. Почему бы не поговорить о плюсах и минусах самой цинь. Как ты думаешь, какой вид самый лучший?

Сяо Бай призадумался на мгновение, и на ум пришло много старых историй, связанных с цинь.

– Я плохо разбираюсь в том, как создается этот инструмент. Когда я болтал с музыкантами во дворце, они рассказывали мне различные истории об этом. Во времена династии Чжоу была цинь под названием «Колокол». Мелодия ее была звонкой и сливалась со звучанием колокольчиков и горна. Ходят слухи, что еще самый известный музыкант Бо Я[8] играл на этом инструменте, а позже он был передан в коллекцию правителя княжества Ци Хуан Гуну[9].

– Хм, это была действительно хорошая цинь, теперь ее нигде не найти, – с грустью произнес Фэй Ю. – Жалко, что она попала в руки этого дурака Ци Хуан Гуна. Между прочим, у него было то же имя, что и у тебя, Сяо Бай.

– Разве Ци Хуань Гун не разбирался в музыке?

– А разве ты не знаешь? Записи в исторических книгах всегда были наполовину правдой и наполовину ложью – этот парень мог вести лишь поверхностные разговоры о музыке. Мне даже и не стоит описывать тот день, можно было лишь взглянуть на все эти закуски к вину на столе, аж от одного воспоминания мурашки по коже. Все эти гусиные и куриные лапки – роскошь, не более, а на вкус так просто отвратительны. Вино было неплохое, но слишком ароматное и приторно сладкое. И разливалось оно из золотого кувшина, что совсем не сочеталось со звучанием такого прекрасного инструмента, как цинь. Лишь только портило.

– А что, по-твоему, следует подавать, чтобы насладиться звучанием «Колокола»?

– Всего один напиток и одно блюдо.

Сяо Бай улыбнулся.

– Я догадывался, что ты так скажешь.

– Спиртные напитки, приготовленные представителями этнических меньшинств в северной части страны, обладают насыщенным вкусом, не теряя своей сладости. Лучше всего они сочетаются со звонкой мелодией «Колокола». Что касается блюд, то это еще проще. Хорошей тарелки сушеного вяленого мяса было бы достаточно.

– Согласно легенде, Ци Хуан Гун однажды приказал своим подчиненным бить в барабаны и петь, пока он играл на цинь, провозглашая гармонию и спокойствие в обществе. Эта грустная и скорбная мелодия заставила всех присутствующих расплакаться. Это правда?

– Расплакаться? – Фэй Ю презрительно скривил губы. – Ты сам-то в это веришь?

В этот момент сердце Сяо Бая дрогнуло.

– Фэй Ю, если ты так говоришь, то, наверное, сам слышал мелодию «Колокола»?

– Я слышал эту историю от своего друга.

– Даже если твой друг – старик, как ты мог побывать на банкете, который проходил сотни лет назад? – Сяо Бай в замешательстве посмотрел на Фэй Ю. – Ведь мы же с тобой одного возраста…

– Только что ты сказал, что слышал от музыкантов во дворце истории о цинь. Помимо «Колокола», упоминали ли они другие инструменты? – Фэй Ю намеренно прервал размышления мальчика и вернулся к предыдущей теме.

Сяо Бай знал, что Фэй Ю так просто не ответит, поэтому решил оставить этот вопрос. У его друга есть много секретов, так что он расспросит его, когда у них будет больше времени.

– Есть также «Рао Лян». Говорят, мелодия этой цинь скручена и бесконечна, как нить. Это был подарок правителю княжества Чу Чжуан Вану от человека по имени Хуа Юань. Император играл на цинь днем и ночью, пил вино и совсем перестал заниматься правительственными делами. Сейчас музыканты не уверены, когда эта цинь была изготовлена, не говоря уже о ее нынешнем местонахождении.

Фэй Ю усмехнулась.

– Конечно, они не узнают, потому что…

– Что?

– Потому что эта цинь была давно уничтожена.

– Уничтожена?

– Когда правитель Чу Чжуан Ван поил своего коня водой из реки Хаун Хэ, тогда он еще претендовал на место императора. Правитель Чу был крайне собой доволен. В то время он осаждал царство Сун и был в полном расцвете своих сил. Князья центральных равнин приходили в ужас от одного упоминания о нем. Однако вскоре он скоропостижно скончался, и все родственники и вельможи тотчас переубивали друг друга. Так на господстве его рода был поставлен крест. «Рао Лян» была уничтожена, когда последние члены семьи правителя Чу бежали из дворца. Кто-то, кто нес цинь, по неосторожности выронил ее, когда мчался на лошади. Та тут же раскололась надвое.

Сяо Бай непроизвольно закрыл глаза. Хотя он никогда не видел «Рао Лян» собственными глазами и не касался ее струн, он жалел о ее утрате – у него никогда не будет возможности услышать те прекрасные звуки… Мелодию, что звучит естественно и непринужденно.

В этот момент за окном послышался легкий вздох. Казалось, что кто-то, как и Сяо Бай, от души жалел об утрате «Рао Лян». Однако звук был таким мягким, как роса, стекающая с листьев бамбука.

Тем не менее, Сяо Бай и Фэй Ю уловили этот звук.

Сяо Бай резко открыл глаза и переглянулся с мальчиком.

Он уже хотел встать и посмотреть, кто это может быть. Но рука Фэй Ю на его плече заставила остановиться. Сяо Бай посмотрел на Фэй Ю, и тот покачал головой.

Только тогда Сяо Бай заметил, что Фэй Ю удерживает его всего двумя пальцами. Он никогда бы не подумал, что выглядящий слабым Фэй Ю может обладать такой силой.

– «Колокол» и «Рао Лян», хоть и были единственными в своем роде, никогда не сравнятся с цинь, которую я когда-то видел.

Фэй Ю слегка повернулся к окну.

– Я не верю в это. – Сяо Бай сразу понял, что Фэй Ю имел в виду, и громко заговорил: – Музыканты во дворце невероятно осведомлены о всех инструментах в мире. Если они что-то рассказывают, то так оно и есть. И они всего лишь упоминали «Колокол» и «Рао Лян». Ты со мной почти одного возраста, как же ты можешь знать о цинь, что лучше тех?

– На юге есть одна по имени «Лу Ли». Материал корпуса – дерево Мигу с горы Шаояо, с черным узором и звездным блеском. Струны сделаны из перьев хвоста феникса, собранных с горы Даньсюэ, красочные и невероятно красивые. Цвет глубокий и насыщенный, и сама мелодия наполняет мир новыми красками.

– Ого, я никогда не слышал о такой цинь! – неосознанно воскликнул Сяо Бай.

– На Западе есть еще одна под названием «Беззаботность». Корпус цинь сделан из дерева с горы Куньлунь в расцветке желтой яблони и ягод боярышника. Из-за материала она не тонет в воде. Струны – это перья трехглавой шестихвостой птицы из Иваншаня. Они тонкие, как волосы, но чрезвычайно гибкие. Слушая мелодию этой цинь, ты забываешь о своих заботах, превращаешь плохие времена в удачу и никогда не беспокоишься о кошмарах.

– Фэй Ю, это правда?

– А ты что думаешь?

– Не знаю, – произнес Сяо Бай, – но, если эта цинь «Беззаботность» действительно существует, она обязательно станет той частью коллекции, о которой может мечтать любой музыкант.

– Однако я также видел цинь с востока. Она называется «Блаженство». Корпус вырезан из хрусталя с горы Гуе. Оно прозрачное и кристально чистое. Струны взяты у девятихвостой черной лисы с горы Лишань. Мех лисы темный, как чернила. И мелодия этой цинь подобна перестукиванию колец, такая же красивая и великолепная.

– Интересно, как бы я себя чувствовал, если бы мне посчастливилось играть на такой цинь? – Тон Сяо Бая выражал его бесконечную тоску.

– А что же насчет северной цинь? – улыбнулся Фэй Ю. – Эта цинь называется «Чаща». Корпус сделан из яшмы с горы Чунвэй и имеет темно-зеленый окрас, что придает ему изысканности и блеска. Струны сделаны из крыла птицы Цзинвэй, которая обитает на горе Цзюшань, и имеют неповторимый природный узор. Мелодия этой цинь нежная и мягкая и словно петляет туда-обратно. Просто дух захватывает…

Не успев закончить, Фэй Ю заметил, как тень дерева за окном покачнулась, будто необычная сила хлынула в Облачные врата.

– Раньше я думал, что очень хорошо осведомлен о всех музыкальных инструментах в мире, и считал, что во дворце находятся самые лучшие. Оказывается, еще есть так много превосходных цинь, о которых я никогда не слышал. И я боюсь, не найдется в мире музыканта, достойного играть на всех этих прекрасных инструментах, что ты описал. – Сяо Бай глубоко вздохнул. Его слова действительно были искренними.

– Это правда, – сказал Фэй Ю. – Хотя несколько дворцовых музыкантов, которых вы знаете, и освоили некоторые техники, в конце концов, они играют музыку для развлечения во время праздников. Обычное представление.

– Тогда как ты думаешь, кого можно назвать настоящим мастером? – спросил Сяо Бай.

– Трудно сказать. – Губы Фэй Ю растянулись в улыбке, словно он посчитал вопрос интересным, но его взгляд все еще отдавал холодом. – Музыкант, игравший на «Лу Ли», обладал широкой душой и был подобен водам реки Янцзы. Он никогда не заботился о наградах императора или мнении его вельмож. Мастер, игравший на «Беззаботности», был сама простота и невинность. Его привлекала легкость и свобода птиц. Музыкант с «Чаща» был грациозен, как горный дух, и его игра связывала и объединяла людей. Тот, кто играл на «Блаженстве», был нежен, ловок и ласков. И играл он, словно боги с небес, так захватывало дух. Все эти четыре музыканта по-своему хороши и прекрасны в своем мастерстве. Мне действительно трудно судить, кто из них был лучше. Однако я никогда не видел мастера, который мог бы с ними сравниться.

– Я не знаю, откуда пришел музыкант, играющий под моим окном каждую ночь, если сравнивать с этими четырьмя. А ты как думаешь? – очень медленно произнес Сяо Бай, намеренно делая акцент на каждом слове.

– Я не слышал его игры, так как же могу их сравнивать? – улыбнулся Фэй Ю. – Если он лично не играл перед мной, как я могу понять его музыку?

Сяо Бай намеренно задал это вопрос. Он знал, что только так он может заставить их невидимого гостя показаться.

– Да, и правда, если он никогда не играл перед тобой, то ты никак не можешь их сравнить. – Фэй Ю и Сяо Бай почти одновременно закончили эту фразу.

– А возможно ли, что эти четыре мастера лично играли перед тобой? – Сердце Сяо Бая подпрыгнуло в груди.

– Это уже другой вопрос…

Сказав это, Фэй Ю поднял руку, чтобы прикрыть нижнюю часть лица, и сузил глаза.

– Прислушайся, кажется, кто-то приближается.

Сяо Бай почувствовал, как по его телу прошла еле заметная дрожь, и окружающий воздух, казалось, на мгновение замерз, образуя тонкий слой льда.

Несмотря на то что звук был едва различим, Сяо Бай точно определил, что это были звуки той самой цинь, похищенной из Облачных врат.

В то же время он обнаружил, что глаза Фэй Ю словно засветились в темноте – он вспомнил, что когда-то в детстве, когда он охотился со своим отцом, они наткнулись на леопарда, приближающегося к своей добыче. Животное выглядело опасно, но элегантно. Добыча даже не заметила, как попала в лапы хищника. В этот момент взгляд Фэй Ю был похож на взгляд того леопарда.

Кто еще мог быть в Облачных вратах, кроме них? Однако, сразу после этого, в воздухе раздалась прекрасная мелодия цинь.

Глава 6. Музыка сердца

Музыка играла, и лунный свет струился сквозь окна Облачных врат. Перед глазами Сяо Бая словно разворачивали целую картину: весной лед трескается, и рыбы свободно резвятся в водах рек; летний пруд с лотосами, сумерки постепенно сгущаются, светлячки выглядят в темноте как звезды; наступают осенние морозы, листья меняют цвет, лес покрывается туманом; зимой падает снег, и холодная луна взбирается к верхушкам деревьев, а в это время в топке потрескивали дрова.

Сяо Бай словно слушал песню богов. Его душу захватила музыка, а напряжение постепенно отпускало.

Будучи отданным этой стране, за исключением некоторых торговцев, которые привозили товары с его родины, никто не мог поделиться с ним новостями о доме. У него не было никаких контактов с родными и близкими. И днем, и ночью Сяо Бай всегда думал о родине. Но он прекрасно осознавал свое положение и никогда не выдавал своих чувств. Однако звук цинь ударил по струнам его сердца, от чего у него на глаза навернулись слезы. Он действительно тоскует по дому.

В этот момент раздался громкий голос Фэй Ю, что прервало его размышления о доме.

– Быстро заткни уши.

Сяо Бай поднял голову и безучастно посмотрел на Фэй Ю. Тот быстро оторвал кусок ткани от своего рукава, разорвал его пополам, быстро собрал кусочки в клубок, и закрыл ими уши мальчика, затем указал на «окоченевших», напоминая, что он должен быть осторожен.

«Окоченевшие», которые раньше просто стояли посреди комнаты, резко задвигались. Они трясли ногами, ходили из стороны в сторону, поднимали головы и смотрели своими впалыми глазами в направлении, откуда исходила музыка, словно их что-то сильно притягивало.

Сяо Бай онемел от страха и не мог даже двинуться в том направлении.

Он ясно чувствовал, что в Облачных вратах царила атмосфера, не принадлежащая этому миру. Затем странное ощущение заставило его развернуться.

Он больше не вслушивался в мелодию цинь, а отвлекся на бормотание Фэй Ю.

Когда он внимательно прислушался, то обнаружил, что не может ничего разобрать.

Это нельзя было назвать разговором, так как Фэй Ю просто безостановочно повторял какие-то слова, и они были совсем не связаны друг с другом.

– Сердце, дерево, дымка, луна, небо, дождь, бамбук…

Сяо Бай решил, что это какое-то заклинание. Он видел, как маги произносили заклинания во время ритуальной церемонии. Однако то, что произносил Фэй Ю, полностью отличалось от того, что делали маги, и здесь нет ни курильницы для благовоний, ни каких-либо жертвоприношений.

Эти слова также не казались молитвой.

Кроме того, когда маги произносят заклинание, у окружающих это не вызывало никаких чувств.

Сяо Бай развернулся и увидел, что глаза Фэй Ю плотно сомкнуты, указательный и средний пальцы прижаты к губам, и он без устали повторял слова. Вечерний ветерок заставлял ставни на окнах Облачных врат ходить ходуном, но юноша был совершенно отстранен от внешнего мира. Его спокойная поза напоминала неторопливую и независимую цаплю в горном ручье. Но голос становился тверже, и слова он произносил все быстрее и быстрее. Не известно, почему, возможно, из-за того, что сила слов Фэй Ю росла, Сяо Бай почувствовал, что его сердце готово вырваться из груди. Однако он не мог перестать прислушиваться к его голосу.

Последнее слово, произнесенное юношей, совпадало с первым – «сердце». Сяо Бай внезапно осознал, что звук стих.

Фэй Ю распахнул глаза, и в то же время деревянный ящик, который Сяо Бай когда-то нес на своей спине, начал светиться.

Неизвестно, в какой момент, но в углу Облачных врат возникла нечеткая фигура.

– Что ж, наконец-то ты явился.

Фэй Ю, казалось, приветствовал кого-то так, словно они давно не виделись.

Сяо Бай посмотрел на темную тень, затем снова перевел взгляд на «окоченевших».

В этот момент он наконец понял, что все пациенты смотрели именно на эту темную фигуру неизвестного происхождения.

– Кто ты и откуда пришел? – выпалил Сяо Бай.

Тень не ответила.

– Ты играл очень хорошо, – похвалил игру мальчик. – Я никогда не слышал такой прекрасной мелодии цинь!

Черная тень, казалось, вздрогнула и сразу же успокоилась.

Фэй Ю был очень увлечен и мгновенно уловил эту дрожь.

– В этом месяце настолько звездная ночь наступает редко. Почему бы вам не забыть о мирских проблемах и не показать свое истинное лицо, а заодно и поговорить с этим молодым человеком?

Сказав это, он вытянул палец и указал на Сяо Бая.

– Эй, Фэй Ю! – Сяо Бай встревожился, понизил голос и зашептал ему на ухо: – Я никогда не изучал искусство игры на цинь, просто играл для себя. Как я могу обсуждать музыку с таким блестящим мастером?

– Ш-ш-ш… – Фэй Ю взглянул на него. – Ты слишком много болтаешь.

– Дело не в том, что я не хочу показывать свое истинное лицо… – раздался из-за угла едва различимый голос: – Просто я слишком долго пробыл вне этого мира, и мое старое лицо изуродовано… Боюсь, вы испугаетесь…

– Сяо Бай, ты боишься? – сразу спросил Фэй Ю.

– А чего бояться? – с любопытством переспросил Сяо Бай, услышав голос тени.

– Мы пришли сюда сегодня вечером, чтобы встретиться с тобой, – медленно произнес Фэй Ю. – Пожалуйста, представься нам.

Он просил вежливо, но в его голосе сквозила настойчивость.

– Как вы узнали, что я прячусь в Облачных вратах?

– Мы следили за «окоченевшими» и не знали, что здесь кто-то есть.

Прежде чем Фэй Ю успел его остановить, Сяо Бай уже все рассказал тени.

– Неважно. Я знал, что рано или поздно вы меня найдете, – вздохнула тень. – Поскольку вы полны решимости вернуть души этих людей, обнаружить меня было легко.

– Ты по-прежнему отказываешься появляться? – спросил Фэй Ю. – Сяо Бай просто хочет сыграть в тобой и больше ничего.

Сяо Бай поспешно потянул его за рукав, но тот не обратил на это никакого внимания.

– Почему ты просишь моего согласия? – усмехнулась тень. – Твое могущественное заклинание заставило меня показаться. Мое тело уже совсем дряхлое. Я всего лишь слабый дух, играющий на цинь. Как я могу с кем-либо соперничать?

– Поскольку ты такой упрямец, у меня нет выбора, кроме как продолжать читать заклинание.

Фэй Ю недовольно посмотрел на тень и слегка приподнял рукава. В это время Сяо Бай остановил его и покачал головой.

– Знаешь ли ты историю о Лу Ай? – неожиданно спросил духа Сяо Бай.

– Какую историю?

– О чиновнике царства Лу в период Чуньцю. Не слышал?

В этом момент не только дух не понимал, о чем пытается сказать Сяо Бай, но даже Фэй Ю был сбит с толку – что же он задумал?

– Учитель однажды рассказал мне историю о Лу Ай, и я хорошо ее запомнил. Он был чиновником и довольно своеобразным человеком. Он был не только невероятно уродлив, но еще и постоянно хромал и горбился. Но все мужчины всегда были с ним в хороших отношениях, а женщины жаждали его внимания. И таких людей со временем становилось все больше и больше.

– Но почему? – спросил Фэй Ю.

Он провел с Учителем гораздо больше времени, чем Сяо Бай, но тот никогда не рассказывал ему эту историю.

– Тут не сложно догадаться, – продолжил Сяо Бай. – Правитель царства Лу тоже заинтересовался. Он позвал Лу Ай во дворец, чтобы внимательно его рассмотреть и понять, правдивы ли слухи. Чиновник действительно был очень уродлив, и правитель царства Лу возненавидел его за это. Но все же отдал приказ о передаче прав правления Лу Аю. Так спустя четыре месяца царство перешло в руки страшного и странного человека.

– Тогда, несмотря на невыносимый внешний вид, он должен был быть человеком чести и очень способным. Правитель царства Лу, скорее всего, оценил его навыки и таланты.

– Однако прошло немного времени, как Лу Ай решил покинуть страну. Ему нравилась обычная жизнь, не обремененная политическими делами. Правитель царства Лу опечалился, ведь он понимал, что никогда не сможет найти другого человека, с которым будет так же хорошо и весело.

– Неужели Учитель рассказал тебе эту историю? – спросил Фэй Ю у Сяо Бая.

– Да, позже Учитель еще в своей книге написал историю о Лу Ай.

– История интересная, но какое отношение она имеет ко мне? – фыркнул в углу дух.

– Но ты точно должен знать о Фениксе, не так ли?

Дух не появился, и Сяо Бай решил рассказать другую историю, которая может иметь к нему какое-то отношение.

– Что насчет Феникса?

– Говорят, что Феникс – прекрасное и ни с чем не сравнимое существо с куриной головой, ласточкиной челюстью, змеиной шеей, спиной черепахи, рыбьим хвостом, перьями разных цветов и ростом шесть футов.

– Хм…

Дух не понял, что Сяо Бай этим хотел ему сказать, и промолчал.

– Старики, живущие по ту сторону горы, рассказывали мне, что такая птица, как Феникс, обладает благородным характером. Он не пьет родниковую воду, не ест бамбук и уже тысячелетиями не обитает в нашем мире… – добавил Фэй Ю.

– Верно. Но подумайте сами, если бы он не был такой благородной птицей и не обитал в восточных землях, вы бы все равно заметили, когда эта птица парит в небе. Она олицетворяет добродетель, праведность, мир, веру и доброжелательность. Если бы Феникс был обычной птицей, люди не обращали бы на нее внимание, не говоря уже о том, чтобы поклоняться ей и изображать ее на жертвенных сосудах.

– Что ты пытаешься этим сказать? – спросил дух.

– Думаю, исходя из историй Учителя, я понял, что каким бы прекрасным ни было тело, оно рано или поздно исчезнет, и душа важнее. Вот почему нам выпала судьба встретить здесь тень сегодня, не так ли?

Дух незаметно кивнул головой. Слова Сяо Бая тронули его.

– Здесь больше никого нет. Ни Фэй Ю, ни я не будем смеяться над тобой, так зачем скрываться?

Хотя тон Сяо Бая был искренним, тень не произнесла и слова. Фэй Ю терял терпение, если раньше он бы просто продолжил читать заклинание, то сейчас из-за Сяо Бая ему пришлось неохотно ждать.

Сяо Бай взглянул в угол, где находился дух, и снял бамбуковую флейту, привязанную к его поясу. Он поднес ее к своим губам и заиграл волшебную мелодию.

Фэй Ю хорошо разбирался в музыке, и он понимал, что эта трагичная и трогательная мелодия Сяо Бая явно была связана с его домом. Он не понимал, почему мальчик перестал разговаривать с тенью и решил сыграть на бамбуковой флейте. Какой в этом был смысл?

«Окоченевшие», казалось, что-то почувствовали, и начали медленно приближаться к Сая Баю.

Фэй Ю посмотрел на Сяо Бая с подозрением. Тот же полностью погрузился в игру и забыл об окружающем мире.

Когда мелодия закончилась, лунный свет озарил угол Облачных врат, где скрывалась тень.

Сяо Бай плавным движением вложил бамбуковую флейту обратно за пояс.

Перед ними внезапно появилась фигура, держащая цинь.

Интуиция Сяо Бая оказалась более полезной, чем заклинание. Такого поворота Фэй Ю никак не ожидал.

Он поднял голову и обнаружил, что в углу стоит высокая фигура. Ее волосы были собраны в пучок и завязаны длинной белой лентой, свисающей с плеч. Сама фигура была одета в одеяния темно-пурпурного цвета, что выдавало принадлежность к аристократии. Одежда устарела и кое-где износилась. Очевидно, что этот человек не из этого времени.

Однако более шокирующим, чем старая одежда, было лицо…

Глазницы и ноздри духа глубоко впали, как черные дыры, кожа приобрела зеленоватый цвет лотоса, что выглядело ужасающе. Дух более не походил на человека. В лунном свете его вид становился еще невыносимее.

– Ты тоже думаешь, что это ужасно, не так ли? – пробормотал дух. – Сто лет назад мое лицо было таким же красивым, как ваше. Кто бы мог подумать, что я стану таким…

– Такова жизнь, – холодно произнес Фэй Ю. – Поскольку ты уже мертв, то должен уйти без сожалений и больше не чувствовать привязанность к странствиям по миру.

– Фэй Ю, у этого человека, скорее всего, есть трудности с пребыванием в этом мире. – Сяо Бай почувствовал жалость к духу. – Он ведь не причинил никому вреда, почему мы должны быть так жестоки?

– С чего ты взял, что он не причинил никому вреда? – Фэй Ю оглядел толпу пациентов. – Ты думаешь, «окоченение» просто так возникло, из воздуха?

– Неужели…

– Да, этот дух, который играет на цинь каждую ночь, использует музыку, чтобы завладеть душой! – Губы Фэй Ю изогнулись в улыбке. – Ну как? После такого тебе его уже не так жалко?

Сяо Бай недоверчиво взглянул на духа, словно ожидая, что он тот выскажется в свою защиту.

Однако дух тихонько вздохнул и признался:

– Да, это я виноват в «окоченении». Я действительно собирал души людей во дворце, и это стало огромной ошибкой…

– Если ты знаешь, что это неправильно, то почему продолжаешь этим заниматься? – удивился Сяо Бай.

– Позволь мне сыграть мою мелодию, и тогда ты поймешь. – Дух опустил голову, словно пытаясь скрыть свое ужасное лицо.

– Тогда сыграй, – согласился Сяо Бай.

– В этом нет необходимости, – отказался Фэй Ю. – Сяо Бай, ты забыл? Утром эти люди будут похоронены. Скоро начнет светать. Позволь мне разобраться с этим духом.

– Музыкальные произведения не занимают много времени. Давай просто послушаем, что он хочет рассказать.

Фэй Ю на мгновение задумался и прошептал Сяо Баю на ухо:

– Ты не боишься, что он заберет твою душу?

– Я знаю, что пока ты рядом, то не позволишь ему это сделать, – улыбнулся Сяо Бай.

– Хорошо, – кивнул Фэй Ю, – но, если окажешься в опасности, потом не вини меня.

– Не волнуйся, не буду, – уверенно произнес Сяо Бай.

Фэй Ю удивился и подумал: «Ох, мальчик, ты совсем не знаешь, что делаешь».

Но он не произнес этого вслух, а лишь слегка кивнул духу, давая понять, что тот может начать играть.

Фэй Ю тренировался многие годы, поэтому если дух решит сделать что-то не так, то меч юноши исполнит свое предназначение.

– Ты действительно позволяешь мне играть? – Дух посмотрел на Фэй Ю, и слегка вздрогнул от испуга.

Сяо Бай был озадачен – неужели заклинание, которое произносил Фэй Ю обладает такой мощью? Почему мелодия не овладела его сознанием?

– Только без глупостей.

– Позвольте мне поведать вам мою историю.

Итак, дух присел на землю, осторожно положил цинь на колени и поправил повязку на голове и рукава, будто опасаясь, что его грязный и изможденный вид осквернит красоту цинь.

Затем он протянул свои тонкие пальцы, напоминающие засохший бамбук, и осторожно дотронулся до струны.

С этого момента Сяо Бай и Фэй Ю замолкли и прислушались к его игре.

Звук цинь рассказывал историю, которую дух не мог полностью передать словами.

Все «окоченевшие» тоже затихли: казалось, они все погрузились в мелодию цинь и стали частью истории.

Глава 7. Звуки природы

Дух не лгал. Сто лет назад он был молодым и красивым юношей, сыном знатного рода Цзян по имени Янь Ци. В городе все его знали и восхищались его красотой. «Словно яркая луна на ночном небе», «невероятно красивый юноша» – комплименты так и сыпались со всех сторон.

Однако в те времена Янь Ци совершенно не заботился о своей внешности. В его жизни была другая вещь, которая привлекала его всем сердцем, возносила его душу и дарила ощущение легкости – игра на цинь.

Янь Ци с детства учился у мастеров во дворце, а когда ему исполнилось восемнадцать, он стал известен своей музыкой на весь мир. И одной мелодии ему было недостаточно, поэтому он продолжал неутомимо совершенствоваться каждый день, от восхода до захода солнца. Янь Ци за закрытыми дверями своей комнаты все время проводил наедине с цинь, и совсем не общался со своими сверстниками.

Это волновало его отца. Он считал, что музыка – всего лишь хобби, настоящий мужчина должен обладать серьезными намерениями и знаниями, должен изучать политику, а не быть одержимым игрой на цинь. И если его сын продолжит играть целыми днями, то может окончательно потерять интерес к наследованию их семейного дела.

– Спасибо за ваши усилия на протяжении многих лет. Искусство игры на цинь Янь Ци давно превзошло искусство обычных юношей его возраста. Он всегда был тихим и слабым ребенком. Мы надеемся, что он сможет научиться ездить верхом и стрелять. Сейчас, кроме игры на цинь, он больше ничего не делает и ничем не занимается, что не подходит его статусу и положению…

После долгих раздумий отец в вежливой форме попросил учителя игры на цинь покинуть дворец. Он считал, что его сын может постепенно вернуться на правильный путь. Однако вскоре ему пришлось разочароваться еще больше. Янь Ци не только по-прежнему проводил целые дни за игрой на цинь, но и стал еще усерднее заниматься. Он уже овладел достаточными навыками для самостоятельного обучения без надзора учителей.

Что было еще хуже, так это ежедневные побеги юноши из дворца. Он приказал своим слугам не следовать за ним, а те, боясь его ослушаться, так и не узнали, куда он ходит.

Но отец юноши не переставал волноваться за сына и однажды попросил своего придворного проследить за Янь Ци и узнать, чем он занимается.

– Скорее, скажи мне, к какому учителю он каждый день ходит?

Отец считал, что Янь Ци был зол на него за увольнение учителя музыки. И наверняка каждый день ходил к нему, чтобы заниматься.

Придворный лишь тяжело вздохнул:

– Цинь… Учитель музыки?

– Да, нашел ли он того, кто учил его раньше, и не к нему ли он ходит каждый день?

Недаром отец так думал – он вспомнил, что, когда он увольнял старого мастера, тот с сожалением посмотрел на него и сказал: – Жалко, вы не можете понять. Янь Ци – редкий талант в мире музыки. Сейчас он пока молод, но я уверен, что он достигнет таких высот, которые еще никому не покорялись.

Однако слуга покачал головой.

– Ваш сын не ходит к учителю музыки.

– Что?

Лицо отца изменилось в мгновение ока. Он был чрезвычайно обеспокоен, опасаясь, что его сын восстанет и пойдет по скользкой дорожке из-за того, что не сможет продолжать учиться игре на цинь.

– Вам не о чем беспокоиться, – ответил слуга, заметив замешательство на лице своего господина. – Ваш сын не ходит в такие шумные места, как винные магазины или трактиры, а совсем наоборот – он засиживается в павильоне у водопада за городом.

– В павильоне Лу Мин? – Отец был ошеломлен. – Что он там делает?

– Ну… – смущенно ответил слуга, – вообще-то он ничего не делает.

Лицо отца Янь Ци побледнело.

– Что ты имеешь в виду?

– Он просто обнимал цинь и целый день сидел в павильоне, глядя на водопад, – честно сообщил слуга. – Я заметил, что это место совершенно безлюдно, днем там нет ни единой души. Но вот ночью…

– Ты точно так все видел?

– Точно! – поклонился слуга. – Разрази меня гром, если я что-то упустил.

– Как ты думаешь, что мой сын там забыл каждый день?

– Трудно сказать. – Слуга тайком огляделся и прошептал: – Я не хочу высказывать лишь свои догадки без какого-либо подтверждения.

– Это не имеет значения. Рассказывай.

– Старики поговаривают, что водопад изначально был местом скопления духов и монстров. Вполне возможно, что юноша одурманен горными эльфами или духами диких лис…

Отец Янь Ци сжал стоящий рядом стакан с водой и чуть не раздавил его. Он был осторожен и не полностью доверился предположениям слуги, и решил лично посетить павильон Лу Мин.

На следующий день после того, как Янь Ци выбрался из дворца с цинь в руках, его отец последовал за ним. Как и говорил придворный, его сын ни на минуту не останавливался в центре города, и вышел за его пределы. Через полчаса он добрался до павильона у водопада.

Отец с осторожностью следил за сыном издалека и обнаружил, что вокруг никого нет, и лишь журчание ручья прерывало абсолютную тишину. Сидя в одиночестве в центре павильона, Янь Ци смотрел на водопад, как будто в нем было спрятано что-то невидимое для других.

Он сидел так долгое время, а затем, наконец, развязал ткань, которая была обернута вокруг цинь, и провел пальцами по верхней части инструмента.

В этот момент отец юноши пребывал в смятении. Он не видел вокруг никаких духов, но его собственный сын выглядел чужим. Кем-то, кого мужчина никогда не знал. Самое главное: ему были непонятны чувства своего сына.

Спустя некоторое время мужчина едва мог усидеть на месте, и тогда Янь Ци сыграл на цинь первый звук.

Даже отец понимал, что стиль игры юноши намного превзошел его учителя. Но он содрогнулся не только от этого – он не верил в рассказы о призраках и монстрах и не обращал внимания на слова слуги, но одно было бесспорно. Мелодия Янь Ци передавала нечто необычное и пугающее. Он даже в какой-то момент почувствовал, что потерял своего сына.

В это время мужчина сделал то, чего сам от себя не ожидал.

Он быстрым шагом подошел к павильону и встал перед юношей. Но тот был настолько погружен в игру, что не обращал ни на что внимание. Его голова была опущена, а глаза закрыты.

Здешние пейзажи по-прежнему всплывали в его сознании, а звуки окружающей среды все еще отзывались эхом. Трава с жемчужно-красными плодами, серебристый водопад… Слой похожего на вуаль дыма тихо окутывал реку. Время от времени щебечущие птицы звучали в гармонии с журчанием воды. Он подумал про себя, как чудесно будет передать эту картину, если перевести ее в музыку.

– Янь Ци, что ты здесь делаешь?! – прикрикнул отец.

Его рев был подобен удару грома среди ясного неба, и Янь Ци подпрыгнул от испуга. Он поспешно встал и поклонился. Только тогда он увидел сердитое выражение лица перед собой.

– Отец, что ты здесь…

– Поторопись и марш за мной обратно во дворец!

Янь Ци колебался.

– Чего ты копаешься?

– Я хочу закончить мелодию.

– Не смей больше играть! – перебил его отец. – Эта штука тебя почти погубила!

– Но… – Янь Ци неосознанно обхватил цинь, словно защищая ее.

– Отдай ее мне.

– Отец… – Янь Ци посмотрел на него почти умоляюще и отступил на шаг.

Но тот подошел прямо к юноше, протянул руку и с силой разжал его пальцы, крепко сжимавшие цинь. Он был убежден, что ради сына он должен это сделать.

Янь Ци поднял голову и вздрогнул, увидев ярость в глазах отца.

Мужчина схватил цинь, расколол ее о перила павильона на две части и выбросил обломки в размеренно текущий ручей.

– Я вернусь первым, и советую тебе последовать за мной.

Сказав это, отец, не оглядываясь, покинул павильон Лу Мин. Он решил, что на этот раз Янь Ци вернется на правильный путь. Но в глубине души он чувствовал, что что-то пошло не так, и проблема лишь усугубилась. В конце концов, что еще могло произойти? Но все же опасения принесли с собой ужасную головную боль, которая отдавалась пульсацией в висках.

Янь Ци сидел в павильоне и долгое время даже не шевелился.

Треск цинь все еще раздавался в его ушах, а сердитое лицо отца так и стояло перед глазами. Он действительно не мог понять – почему отец так поступил? Он ведь специально, чтобы не беспокоить семью, ушел далеко за город и всего лишь хотел закончить свою мелодию.

Его грудь сдавливала боль, но он так и не смог заплакать.

В детстве всякий раз, когда он чувствовал себя некомфортно, он брал в руки цинь, и его сердце успокаивалось. А когда мелодия заканчивалась, все неприятные эмоции испарялись.

Но вот цинь, которая являлась для него всем уже долгое время, разбита и безжалостно брошена на дно. Для Янь Ци это было сравнимо с потерей единственного друга.

Он не осмеливался идти домой и не знал, что делать. Юноша просто смотрел на водопад в оцепенении, пока бледно-голубая дымка не хлынула со всех сторон, как прилив, окутывая слой за слоем весь павильон. Но Янь Ци был так опечален, что ничего не замечал.

– Мастер Янь Ци, мастер Янь Ци…

Смутно он услышал голос, зовущий его по имени.

– Кто это?

Янь Ци удивился, когда заметил, что небо потемнело, и он едва мог видеть хоть что-то за пределами павильона. И из затяжного тумана слабо пробивался яркий свет фонаря.

Его сердце едва не выпрыгнуло из груди. Когда он был младше, старые слуги часто рассказывали странные истории из «Шань Хай Цзин»[10]. Это было одной из тех вещей, которые производят неизгладимое впечатление на детей.

Присмотревшись, Янь Ци расслабился. Фонарь не висел в воздухе, его держал человек. Это был мальчик в черной одежде с горящими глазами. Ничего страшного.

– Кто ты, и откуда ты узнал мое имя?

– Меня зовут Байли Ху, и я живу здесь поблизости. Сегодня я проходил мимо и случайно услышал ваш разговор с отцом. – Юноша представился и спросил: – Что же ты теперь будешь делать?

– Я не знаю, – вздохнул Янь Ци. – Ему не нравится, когда я играю на цинь, но я ничего не могу с собой поделать.

– Хм, твой отец – серьезный, гадкий, суровый старик. Он мне не нравится, – пренебрежительно отозвался подросток, назвавший себя Байли Ху: – Кроме того, ему не стоило ломать твою цинь. Музыкальные инструменты драгоценны, как и вещи, к которым ты привык. Их нужно беречь.

Янь Ци был поражен беспринципными замечаниями юноши, и поспешно склонил голову.

– Мой отец просто строг и упрям. Он беспокоится, что я сбился с пути, и заботится обо мне.

– Он так заботится, что не может себя контролировать. Это уже слишком, – усмехнулся Байли Ху. – Если он действительно хочет для тебя лучшего, то должен дать тебе заниматься тем, что ты хочешь. И не важно, чтение ли это или игра на цинь.

– Мой отец стар, и я его единственный сын, поэтому он надеется, что я унаследую семейное дело. – Янь Ци покачал головой. – Этого не изменить, но я не могу оправдать его надежды… Сейчас уже бесполезно об этом говорить. Разве у тебя нет похожих проблем?

– У меня? – улыбнулся Байли Ху. – Я не такой, как ты. Я был беден с детства, переехал в горы и зарабатываю себе на жизнь охотой. В моей жизни нет ни родительских указаний, ни семейного дела, которое можно было бы унаследовать. Днем я просто брожу по горам, забираюсь на скалы и собираю травы на продажу, а ночью читаю книги, чтобы скоротать время, вот и все.

– Это здорово, – искренне воскликнул Янь Ци. – В отличие от тебя, у меня было лишь одно занятие, но теперь нет даже моей единственной цинь.

– Я завидую тебе больше. – Ресницы Байли Ху слегка задрожали. – Среди десяти тысяч человек нет того, кто смог бы воспроизводить звуки природы так, как ты. Я гуляю по горам каждый день и могу назвать всех птиц и зверей, все деревья и травы, но, когда ты играешь, твоя душа и мастерство словно сливаются в единое целое. И я так никогда не смогу.

– Ты слышал, как я играю на цинь? – Янь Ци не мог не насторожиться, услышав его слова.

– Да, разве ты в последнее время не приходил в этот павильон каждый день? – Байли Ху поставил фонарь в углу павильона, повернулся и продолжил: – Я живу недалеко отсюда. И даже там я могу услышать прекрасные звуки твоей мелодии.

– Вот оно что, – вздохнул Янь Ци. – Если бы мы встретились раньше, это было бы неплохо. Я мог бы сыграть для тебя в этом павильоне.

– Уже смеркается, да и встретились мы здесь случайно. В такой ситуации уместнее было бы сыграть мелодию «Диалог отшельников»[11], - внес предложение Байли Ху.

Очевидно, что хоть он и живет в горах, но все же прекрасно осведомлен о музыкальных композициях для цинь.

– Жалко, что моя цинь уже на дне реки, а новую отец точно ни за что не позволит купить.

Янь Ци взглянул в сторону долины, словно ища след от старого инструмента.

– Не беспокойся об этом, – искренне улыбнулся Байли Ху. – А что такого? Хотя я не так хорошо разбираюсь в музыке так, как ты, но дома у меня есть несколько хороших музыкальных инструментов.

– Но… – Янь Ци колебался. – Уже поздно, и мой отец очень зол. Мне, наверное, лучше вернуться домой.

– Всего лишь одна мелодия. Это ненадолго, – прошептал Байли Ху. – Я приглашаю тебя в свой скромный дом, чтобы ты мог сыграть на знаменитой цинь, которую я получил от императорской семьи.

Услышав это, Янь Ци не смог удержаться от соблазна. Действительно, можно лишь сыграть одну мелодию и вернуться домой. Сейчас отец все равно слишком зол, и добра от этого ждать не стоит. Кроме того, его цинь навсегда утеряна, а в доме Байли Ху хранится знаменитый музыкальный инструмент. У юноши так и чесались руки сыграть на нем.

«Хорошо, я уйду сразу, как закончу играть. Не хочу задерживаться надолго», – подумал Янь Ци и согласился на просьбу Байли Ху.

– Хорошо, пойдем.

Байли Ху взял фонарь и со счастливым выражением лица спустился по ступеням.

Янь Ци невероятно порадовало, как его новый друг зажегся энтузиазмом.

Как и говорил Байли Ху, его дом оказался неподалеку. Они прошли две-три мили, и вдали показался куполообразный соломенный домик, который снаружи выглядел неприхотливо, совсем как обычное сельское жилище.

– Здесь я и живу, – взволнованно сказал Байли Ху, указывая на дом с соломенной крышей. Янь Ци с неким подозрением направился за ним, и вскоре они добрались до хижины.

– Я живу скромно, и здесь совсем нечем себя развлечь. Надеюсь, юный мастер Янь Ци не будет возражать против моего места обитания.

Сказав это, Байли Ху задул фонарь и со скрипом открыл дверь дома. Янь Ци был относительно высоким, а на улице стояла непроглядная ночь, и юноша чуть не ударился головой о дверную балку.

К счастью, Байли Ху вовремя зажег свечу.

– Дверной проем слишком низок для тебя?

– Все в порядке, – ответил Янь Ци и осмотрел жилище Байли Ху.

Хотя проход был довольно низким, внутри дом оказался просторным. C одной стороны стояла кровать из красного сандалового дерева, окно закрывала промокшая занавеска, лежали несколько книг, случайно брошенных на небольшой столик, и ведро с водой, которая переливалась разными цветами.

– Ты, наверное, впервые в таком скромном жилище. Что же мне тебе предложить выпить? – задумался Байли Ху.

– Не стоит, – быстро ответил Янь Ци, – я не хочу пить.

– Так не получится. Должен же я, согласно правилам этикета, проявить гостеприимство. – Байли Ху пожал юноше руку. – Придумал: давай выпьем чаю.

– «Чай»? – Янь Ци никогда не слышал об этом напитке.

– Да, чай, – улыбнулся Байли Ху. – Рисовое молоко – слишком обычно, вино – слишком крепко. Чай как раз подходит таким людям, как ты.

Янь Ци все еще был озадачен. Байли Ху уже достал небольшой глиняный горшок, украшенный узорами в виде ласточкиных хвостов, и две маленькие чашки одинакового цвета. Юноша видел, как Байли Ху достал небольшое количество засушенных листов, опустил их в глиняный горшок и залил горячей водой. Через некоторое время, он перелил полученный напиток в маленькие чашки.

– Прошу вас. – Байли Ху протянул одну чашку Янь Ци.

– Это «чай»? – Янь Ци посмотрел на дно чашки.

Вода отдавала зеленоватым цветом.

Чай сильно отличался от напитков, которые обычно пил юноша. Он приподнял чашку и принюхался. Пахло только листьями.

– Не волнуйся, сначала я сделаю глоток. – Байли Ху заметил нерешительный взгляд Янь Ци. – Этот чай выглядит необычно и имеет очень приятный вкус.

Янь Ци наблюдал, как Байли Ху немного отпил из чашки, и сам сделал небольшой глоток.

Байли Ху не лгал: зеленый на вид «чай» имел горьковатый терпкий вкус с нотками сладости.

– Тебе понравилось?

Янь Ци кивнул.

Как ни странно, через некоторое время напиток естественным образом приобрел красивый янтарный оттенок. После того, как две чашки чая были выпиты, юноша немного расслабился и начал оглядываться по сторонам. Дом Байли Ху отличался некой элегантностью, но при этом имел скромное очарование, присущее деревенским домикам. Однако самой выделяющейся частью была стена с висящими на ней музыкальными инструментами.

Янь Ци был так потрясен, что боялся что-либо спросить. Но, выпив чая, он осмелился задать вопрос.

– Это вся твоя коллекция?

– Да. – Байли Ху посмотрел наверх и, указав на стену, продолжил: – Мастер Янь Ци, а что ты думаешь об этом?

– Не знаю, что и сказать.

– Скажи то, что думаешь. Я не обижусь.

– Как бы выразиться… – Янь Ци на мгновение замолчал и, наконец, произнес: – Кажется, эти инструменты были сделаны очень давно и многие из них сильно повреждены. Боюсь, я не смогу на них играть.

– Это не удивительно, – кивнул Байли Ху. – Но ты ошибаешься. Они просто так выглядят, но играть на них – одно удовольствие.

Байли Ху снял со стены инструмент и раскрыл тканевый чехол. Оказалось, что внутри была флейта зеленого цвета и кристально чистой текстуры, которая совсем не выглядела старой.

Байли Ху поднес флейту к губам и улыбнулся Янь Ци.

Затем, с волшебным звучанием флейты, юноша, казалось, увидел, что луна за окном соломенной хижины тихо движется, приближаясь к ним. Сначала она была размером с серебряный горшок, а затем с колесо. В конце концов вся комната была залита молочно-лунным светом.

Неужели это ему снится?

Однако он все еще сидел на своем месте и не двигался. Оставшийся недопитый чай в чашке все еще был горячим. Значит, это не сон.

– Ну как? – Байли Ху похлопал его по плечу. – Тебе понравилось?

Янь Ци пришел в себя и обнаружил, что в какой-то момент они уже сидели на полу. Что касается луны, она виднелась далеко-далеко на небе, а очертания лица Байли Ху были настолько четкими, словно между ними совсем не было никакого расстояния.

Неужели это был сон?

– Извини, но мне одному кажется, – нерешительно начал Янь Ци, – что когда ты играешь на флейте, луна становится все ближе и ближе, а мы словно парим на ней?

Байли Ху улыбнулся.

– Я же не какое-то божество, откуда у меня такие способности? Это, должно быть, некая иллюзия, возникшая в твоей голове, пока ты слушал мою игру на флейте.

– Это… тоже возможно.

– Между прочим, ты пообещал мне сыграть мелодию на цинь, прежде чем вернешься домой.

– Да, я помню, – кивнул Янь Ци.

– Тогда лучше начать сейчас.

– Но где же цинь?

– Ох, я был так рад провести время с тобой, что у меня это совсем вылетело из головы. – Байли Ху отложил флейту и осторожно снял со стены другой инструмент, побольше.

– Что это?

– Сейчас покажу.

Байли Ху очень осторожно развернул кусок ткани, от которого остались одни лохмотья.

Перед Янь Ци лежала маленькая, черная, как смоль, цинь с декоративным узором. Цинь, которая точно не принадлежала этому времени.

Глава 8. «Диалог отшельников»

– Невероятно.

– Что-то случилось?

– Я никогда не видел такую цинь, – сказал Янь Ци. – Те, на которых играют обычные музыканты, отличаются материалом, качеством изготовления и струнами.

– Конечно, эту цинь создал древний мастер. Однако судьба этого инструмента была непростой: он переходил из рук в руки несколько раз, сменил несколько мест и пережил многие годы лишения. Излишне говорить, сколько тягот и невзгод пришлось пережить этой цинь, и, в конце концов, она была погребена вместе с императорской семьей. Я изо всех сил старался ее заполучить, но так и не нашел музыканта, достойного ее, поэтому пока повесил на стену.

– Была погребена?

Янь Ци оцепенел. Ему было неизвестно происхождение инструмента, но это заставило его немного усомниться в Байли Ху.

– Не волнуйся, я не расхититель гробниц. – Байли Ху положил руку на цинь. – Я обменял этот инструмент на сокровище.

– У кого обменял?

– У призрака. – Байли Ху внезапно и сурово взглянул на него. – О, призраки действительно упрямые существа, а призраки императорской семьи и того хуже. Что бы я не предлагал, они постоянно отказывались. Пока я не достал им узорчатую нефритовую ширму. Они долго ее рассматривали, и, наконец, согласились обменять на нее цинь. Хотя зачем им вообще понадобилась эта ширма?

Янь Ци так разнервничался, что не мог вымолвить ни слова. Он просто смотрел на цинь, и его мысли переполнились событиями, в которых Байли Ху посещает кладбище ночью, разговаривает с призраками, а затем обменивает ширму на цинь. Он чувствовал себя странно, и его лицо побледнело.

Атмосфера в комнате внезапно стала напряженной.

Через некоторое время Байли Ху взял на себя инициативу и нарушил давящую тишину.

– Ну ты чего? Я же пошутил, – произнес мальчик, улыбаясь и едва сдерживая смех. – Ты правда мне поверил?

– Нет, конечно, – выдохнул Янь Ци и застенчиво улыбнулся: – я не верю, что в этом мире обитают призраки.

– Но…

– Но?

– Если бы я действительно обменял эту цинь у призраков, ты бы отказался на ней играть? Изменилось бы твое отношение ко мне? – Улыбка внезапно исчезла с лица Байли Ху, и он неуверенно взглянул на Янь Ци.

– Не важно, призрак или человек. Цинь – всего лишь цинь. Я люблю на ней играть, а все остальное не имеет значения, – серьезно ответил Янь Ци. – Я не верю, что можно разговаривать с призраками или богами, но, если ты в это веришь, это твое лично дело, и мне все равно.

После этих слов, в беззаботном взгляде Байли Ху промелькнула тень грусти.

– Ты правда так считаешь?

– Конечно.

– Хорошо, тогда я дарю тебе эту цинь, – сказал Байли Ху.

– Разве ты не… обменял ее на дорогую тебе вещь? – опешил Янь Ци. – Я не могу принять такую драгоценность.

– Почему не можешь? Разве ты не сказал, что хочешь исполнить свою мелодию? – Янь Ци колебался, и ему хотелось еще раз дотронуться до струн этой необычной цинь. Заметив восторженный блеск в глазах юноши, Байли Ху вложил музыкальный инструмент в его руки.

– Хотя эта цинь и драгоценна, рядом со мной она всего лишь является украшением. Будет лучше, если я отдам ее тебе.

Янь Ци вспомнил цинь, которую отец разломал пополам и бросил на дно реки, потянулся к струне и сыграл первые несколько нот.

Невероятное звучание.

Мелодия этой цинь была прекраснее всего, что он когда-либо слышал. Его пальцы естественным образом порхали над струнами, извлекая мелодию «Диалог отшельников», ранее упомянутую Байли Ху. Он играл бессознательно, и так продолжалось всю ночь, пока луна не зашла на западе, а солнце не взошло на востоке. Байли Ху тоже не спал, и сопровождал звуки цинь своей флейтой. Они почти не разговаривали друг с другом, но это им было и не нужно. Закончив играть, Янь Ци закрыл глаза и уснул.

Через некоторое время, проснувшись, юноша осознал, что слишком увлекся игрой и забыл о возвращении домой. Его отец точно будет в ярости.

Янь Ци поспешно встал, желая попрощаться с Байли Ху. Однако, оглянувшись, он понял, что находится не в хижине, а в павильоне Лу Мин. А его друга и след простыл.

Неужели ему все это привиделось во сне?

В этот момент он заметил, что держит в руках ту самую цинь, на которой он играл всю ночь.

Этого было достаточно, чтобы доказать существование Байли Ху. Но было странно, что эта цинь выглядит невероятно изысканной, а не потрепанной, как это казалось ночью.

Может быть, он сам вернулся в павильон?

Но ни следов Байли Ху, ни его собственных поблизости не оказалось. Янь Ци не мог понять, что же произошло, поэтому он поспешно покинул павильон с цинь в руках.

Прогуливаясь ранним утром по полю, чувствуя запах росы, юноша был счастлив.

Хотя ему и придется столкнуться с гневом отца, игра на цинь и радость от того, что его понимали, наполнила его сознание. Он думал, что завтра обязательно вернется в павильон Лу Мин, чтобы попрактиковаться в игре. Если бы Байли Ху пришел его послушать, было бы замечательно.

Когда Янь Ци подошел к двери дома, он понял, что не сможет объяснить отцу, почему он пропадал всю ночь. Возможно, тот уже послал кого-нибудь из слуг на поиски сына.

«Что же делать?»

Он тихонько закрыл боковую дверь, прошел по дорожке в саду, проскользнул обратно в свою спальню и спрятал цинь под кроватью.

Когда его отец проснулся, Янь Ци знал, что не может больше откладывать их встречу, и направился в его покои. Тот был чрезвычайно удивлен, увидев сына. Однако, к изумлению юноши, отец не пришел в ярость, не спрашивал, где он был всю ночь, лишь попросил раньше возвращаться обратно домой.

Янь Ци был немного сбит с толку и не понимал, почему отец так спокоен, но также радовался, что избежал вполне заслуженного наказания.

Несколько дней отец не только не удерживал его в доме, но и не упоминал тот случай. Поэтому юноша набрался смелости и отправился в павильон Лу Мин с подаренной цинь. Когда спустились сумерки, как и ожидалось, прибыл Байли Ху с алым фонарем в руках. Как только он увидел Янь Ци, он со смущением объяснил, что в ту ночь он случайно опрокинул полено в печи, и солома на полу воспламенилась. Поэтому ему пришлось отправить Янь Ци обратно в павильон.

Причина была довольно подозрительной, но юноша не придал этому значение. Он уже догадался, что Байли Ху, вероятно, даже не человек…

Но какое это имеет значение? Пока кто-то готов слушать его игру на цинь – этого абсолютно достаточно. В течение следующего месяца Янь Ци каждый день приходил в павильон Лу Мин и вечером встречался с Байли Ху.

Иногда они болтали, но большую часть времени проводили, играя на цинь. Янь Ци часто чувствовал, что для того, кто не умеет красиво говорить, мелодия цинь позволяла ему выразить все чувства и эмоции, а Байли Ху, кажется, безоговорочно это понимал. Он слушал и высказывал свои замечания и предложения, что делало игру Янь Ци лучше день ото дня. Однако, несмотря на это, юноша все еще не мог сыграть мелодию, затрагивающую сердце.

– Я чувствую, что что-то не так, но не могу сказать, что именно, – кивнул Янь Ци. – Возможно, это потому, что я все еще слишком мало практикуюсь. В некоторых местах мелодия не такая легкая, а переход не такой гладкий.

– Нет, твоя проблема не в технике. Ты ярко передаешь звуки проточной воды, опавших листьев, птиц и цикад, – нахмурился и сказал Байли Ху.

– Что тогда не так?

– Может быть, это потому, что ты слишком молод, и твое понимание мира ограничено.

Такой ответ Байли Ху несколько озадачил Янь Ци.

– Хоть я и молод, но люблю играть на цинь. Каждый день с утра до вечера я всегда пытаюсь передать ту связь между миром и мелодией. Почему же я до сих пор не могу это сделать?

– Есть некоторые вещи, которые ты никогда не поймешь без личного опыта, – с сожалением сказал Байли Ху.

После этого разговора Янь Ци и Байли Ху разошлись. Еще никогда прежде они так сильно не спорили.

Юноша вернулся домой несчастным. В тот момент отец впервые спросил его о Байли Ху.

– Янь Ци, ты вернулся.

– Да, отец.

– В последнее время я слишком занят государственными делами, что забываю спросить тебя об учебе. Ты прочитал все необходимые книги? – спросил отец, поглаживая свою бороду.

Янь Ци был озадачен. После той ночи, когда он не вернулся домой, отец, казалось, изменился. Он никогда раньше не спрашивал своего сына о чем-либо с такой теплотой.

– Прочитал, – тихо ответил Янь Ци, все еще держа цинь в руках и просто желая как можно скорее вернуться в свою комнату.

– Ты все еще играешь на цинь? – спросил отец.

– Я… – Юноша боялся сказать правду.

– Не волнуйся, я не буду ругать тебя. – Отец слегка наклонился вперед в ожидании ответа.

Янь Ци не мог поверить в то, что его отец изменился, но ему стало тепло на сердце. Если он сможет получить прощение отца, то не нужно будет тайно практиковаться на цинь, и тогда, рано или поздно, он сможет сыграть мелодию, затрагивающую сердца, не так ли?

Он вспомнил слова Байли Ху: «Есть некоторые вещи, которые ты никогда не поймешь без личного опыта».

Размышляя об этом, он кивнул.

– Иногда я практикуюсь.

– Ты собираешься в павильон Лу Мин? – снова спросил отец.

– Я не хочу беспокоить тебя и маму дома, – осторожно сказал Янь Ци, – там не так людно и тише.

– Это цинь у тебя в руках?

Янь Ци колебался, но раскрыл обертку и показал маленькую цинь, лежащую в его руках на ткани.

Отец какое-то время внимательно смотрел на сына, затем протянул руку и прикоснулся к корпусу цинь, как будто пытаясь определить ее происхождение.

– Откуда ты ее взял?

– Это подарок друга. – Янь Ци не стал лгать, он действительно считал Байли Ху своим другом.

– Я также слышал, – начал отец, – что ты нашел нового друга, когда играл на цинь в павильоне Лу Мин. Как его зовут, к какому роду принадлежит и где он живет?

Сердце Янь Ци на мгновение забилось сильнее – откуда отец узнал о существовании Байли Ху?

Но он не хотел лгать, поэтому неохотно ответил:

– Его зовут Байли Ху. Он обычный юноша, который любит музыку.

– Тогда, может, он ребенок какого-нибудь чиновника? Где его родители?

– Он был беден с детства, а родители давно скончались.

Янь Ци чувствовал себя как-то странно.

Отец продолжил:

– Хорошо. – Он не пришел в ярость из-за нового друга сына. Вместо этого он спросил: – Ты был у него дома?

– Только однажды, – честно ответил Янь Ци.

– Где его дом? Поскольку ты побывал у него в гостях, мы должны нанести ответный визит.

– Недалеко… – Юноша колебался. – Но не стоит наносить ответный визит. Он живет один в горах в маленькой хижине.

– Янь Ци, ты единственный ребенок в семье, и должен знать, чего мы от тебя ждем, – серьезно продолжил отец. Это то, что он повторял сыну каждый день.

Юноша подумал, что сейчас отец, как всегда, запретит ему играть на цинь и велит перестать дружить с Байли Ху.

Неожиданно тот продолжил:

– Но ты любил играть на цинь с детства, и я это понимаю.

Ян Ци удивился и поднял голову.

– Однако при выборе друзей ты должен быть осторожен. У Байли Ху бедная семья, нет ни отца, ни матери. Тогда лучше пригласи его к нам на ужин. Я хочу с ним познакомиться. Если он окажется хорошим человеком, то я разрешу вам продолжать общаться.

– Правда? – Янь Ци никак не ожидал такого от отца.

– Почему бы и нет? – улыбнулся отец. – Но я должен быть уверен, что этот ребенок порядочен и не окажет на тебя плохого влияния.

– Вовсе нет! – быстро ответил Янь Ци. – Байли Ху – очень хороший друг.

– Значит, пригласи его к нам на ужин через пару дней. Твоя мать приготовит вкусные блюда, чтобы угостить твоего друга. Она обрадуется.

– Потрясающе, – обрадовался Янь Ци.

Когда на следующий вечер в павильоне появился Байли Ху, юноша пригласил его в гости. Он рассказал другу об их разговоре с отцом и изо всех сил уговаривал его согласиться.

– Он разрешил мне снова играть на цинь, – сказал Янь Ци. – Если бы ты жил со мной, мы могли бы каждый день обсуждать музыку.

– Я не…

Неожиданно для юноши Байли Ху не сразу согласился, а, казалось, колебался.

– Что случилось? Ты не хочешь?

– Я так долго жил один в горах и привык к свободе. Боюсь, что не смогу соблюдать все правила в вашей семье, – осторожно произнес Байли Ху. – Не думаю, что твой отец одобрит это.

– Это не имеет значения. Он может быть строгим, но на самом деле он очень хороший.

– В конце концов, я посторонний человек с неизвестным происхождением…

– Он знает, что ты мой друг, и будет хорошо относиться к тебе, – сказал Янь Ци, но в то же время он сам не был уверен в том, что говорит.

– Правда? – Байли Ху уклончиво покачал головой.

Юноша был немного обеспокоен и не ожидал, что Байли Ху откажется от приглашения отца.

– Если ты откажешься, мой отец может запретить мне играть на цинь. – Он посмотрел на Байли Ху. – Он волнуется, что я попаду в плохую компанию, и это может сказаться на нем… Тогда он точно не одобрит мою любовь к музыке. Понимаешь?

– Какое это имеет отношение ко мне? – внезапно спросил Байли Ху. – Разве это не ваше семейное дело?

Янь Ци почувствовал, что безразличное отношение Байли Ху отличается от его обычного настроения. Но он не хотел так просто отказываться от своего друга.

– Я хочу сыграть мелодию, затрагивающую сердце, – сказал Янь Ци, – но ты однажды сказал, что мне не хватает жизненного опыта, и мое понимание мира ограничено.

– Не принимай близко к сердцу, – произнес Байли Ху.

– Я, наоборот, признаю, что ты прав. – Выражение лица Янь Ци стало очень серьезным. – Раньше я просто изучал музыкальное искусство, пытаясь понять саму музыку, цинь и мир вокруг. Я многое узнал о связи, и у меня каждый день появляются новые идеи. Поэтому я хочу пригласить тебя жить со мной, чтобы вместе постигать искусство цинь. С твоей помощью однажды я, может, сыграть мелодию, затрагивающую сердца.

– Что насчет меня? – улыбнулся Байли Ху. – Что мне делать с моей простой хижиной в горах?

– Когда я достигну своей цели, ты вернешься обратно. К тому времени я стану совсем взрослым, и отец больше не сможет меня ограничивать. Я буду часто тебя навещать, – ответил Янь Ци, хотя он и сам понимал, что его мечты могут и не осуществиться.

– Ты действительно эгоистичный человек, – вздохнул Байли Ху. – Для начала дай мне время подумать.

– Ты обещаешь, что придешь завтра? – все еще беспокоился Янь Ци.

– Сейчас уже поздно, тебе пора возвращаться.

Байли Ху взял свой фонарь и исчез в полумраке, а в темноте лишь мерцал небольшой красный огонек.

Этой ночью Янь Ци заснул рано.

Ему снилось, что он, наконец, получил разрешение своего отца практиковаться на цинь, а Байли Ху слушал его и комментировал ключевые моменты в его игре. А мелодия цинь была особенно чувственной и проникала в самое сердце.

Закончив играть, Янь Ци повернулся к Байли Ху в ожидании его замечаний.

– Если ты сможешь сыграть мелодию, затрагивающую сердца, я ни о чем не буду жалеть, – слегка улыбнулся Байли Ху.

Даже во сне его образ был точен, но выглядел он так, словно что-то потерял.

Услышав слова Байли Ху, Янь Ци поспешно начал играть на цинь.

Никогда еще он не играл так быстро и так нервно, дергая струны, как летний ливень, обрушивающийся на лист лотоса.

Когда он достигал диапазона высоких частот, звук цинь терял свою первоначальную теплоту и становился более резким и хрупким, и, наконец, инструмент не выдержал – струна оборвалась.

Янь Ци был взволнован, он беспомощно встал и заметил, что Байли Ху не задавал вопросов и не обращал внимание на порванную струну, а встал и направился к двери.

– Куда ты идешь? Разве ты не обещал остаться, пока я не сыграю мелодию, затрагивающую сердце?

Байли Ху не оглядывался, и его темный силуэт становился все менее отчетливым и вскоре совсем исчез из поля зрения Янь Ци.

Юноша внезапно понял, что на этот раз Байли Ху не нес красный фонарь. Он присел на пол и оказался в своей спальне, а за окном светало и лил проливной дождь.

– Байли Ху, вероятно, не придет.

Этот сон, казалось, возвещал об отсутствии мальчика за ужином. Вчера он просил время подумать, так еще и погода испортилась. Тропинка около павильона Лу Мин была размыта из-за дождя, поэтому невозможно было найти дорогу в город.

«Должен ли я попросить моего отца прислать кого-нибудь и встретить Байли Ху? – подумал Янь Ци. – Но, если он не собирается приходить, это все равно будет бесполезно?»

Он достал цинь из завернутой мягкой ткани и торопливо стал перебирать струны, играя мелодию, которую накануне играл для своего друга. Его волнение вскоре утихло. А за окном дождь становился все сильнее, и затянутое тучами небо не предвещало дальнейшего просветления.

В мгновение ока наступило время ужина, а Янь Ци все еще играл, совершенно позабыв о быстротечности времени. Он надеялся, что если продолжит играть, то Байли Ху, может быть, решится прийти.

– Прекрати играть, пора ужинать.

В дверях раздался величественный голос, Янь Ци поднял голову и увидел отца.

– Отец, я знаю…

Отец кивнул.

– Почему твой друг еще не пришел?

– Он может не прийти.

– Почему?.. – Отец на мгновение заколебался. – Разве ты не сказал, что он обязательно придет?

– Сегодня льет такой сильный дождь, а он живет в отдаленном месте. Боюсь, ему будет трудно найти дорогу.

– Все в порядке. Мы можем послать за ним кого-то и привести сюда.

Янь Ци взглянул на отца с некоторым удивлением: он, казалось, был полон ожиданий от визита Байли Ху. Может быть, он полностью принял одержимость своего сына музыкальным искусством, но действительно ли он может принять Байли Ху?

– Забудь, я не знаю, придет он или нет, – ответил юноша.

– Что ты имеешь в виду? – Отец выглядел разочарованным. – Разве твой друг не обещал прийти сегодня к нам на ужин?

– Байли Ху сказал, что ему нужно подумать. Давай подождем его еще немного.

Выражение лица отца оставалось очень странным, некая смесь недовольства и сожаления, возможно, с намеком на облегчение.

– Что-то случилось? – спросил Янь Ци.

– Ничего подобного, – ответил отец. – Кстати, есть ли что-то, что твой друг не может есть?

– Не замечал за ним ничего такого.

– А есть ли что-то необычное в его поведении?

– Необычное?

– Что отличало бы его от обычных людей.

Янь Ци задумался о хижине, как он словно парил на Луне, когда Байли Ху играл на флейте, но решил не говорить отцу об этом.

– Когда он обычно приходил? – спросил отец, прерывая воспоминания юноши.

– Вечером, когда садится солнце.

– А днем?

Ян Ци задумался и покачал головой. Он не понимал, почему отец так подробно расспрашивал о мальчике. Может, он опасается, что его сын попал в плохую компанию, и беспокоится о его окружении? Но тот никогда не говорил прямо, поэтому сложно было понять, о чем он думал.

– Хорошо, давай сперва поедим, – ответил отец. – На улице сильный дождь, так что не выходи из дома. Если он так и не придет, мы обсудим это завтра.

Дверь медленно закрылась, и Янь Ци снова ощутил раздражение.

Глава 9. Ужин

Время шло, еда остыла, а Байли Ху так и не появился.

Янь Ци продолжал время от времени смотреть в окно.

Его смутило то, что на ужине, помимо отца, находился еще один странный человек. Мужчина с пучком на голове. Он был одет в зеленый плащ, его глаза горели цветом меди, что придавало его образу нечто пугающее. Он не был их родственником или другом семьи. Янь Ци никогда прежде не видел этого человека. Он даже не поздоровался с отцом юноши, а лишь завороженно смотрел на дверь, словно боялся что-то упустить.

Янь Ци сидел почти неподвижно. Он неосознанно сцепил руки в замок, и его пальцы нервно подрагивали.

– Не стоит его ждать. Давайте ужинать, – сказал отец.

– На улице жуткий ливень. Наверное, он испугался идти один, – предположил Янь Ци, хотя в душе очень переживал.

– Подождем еще немного, – неожиданно произнес гость. Его голос был грубым, и от этого Янь Ци почувствовал себя еще более неуютно. – Мое гадание сегодня утро предсказало его появление.

– Правда? – удивился отец. – Ты уверен, что он придет?

– Да, нам просто надо подождать еще немного.

– Вот оно что, – внезапно сообразил отец и восхищенно кивнул.

У Янь Ци закрались некоторые подозрения. Его отец никогда не интересовался предсказаниями и магией. Что этот незнакомец здесь делает? Какое отношение он имеет к Байли Ху? Зачем гадать на его появление? Действительно ли отец был готов принять друга своего сына?

– Не волнуйтесь. Сегодня все должно случиться, наберитесь терпения.

– Что случится сегодня, отец? – спросил Янь Ци.

– Возникли небольшие проблемы, и я позвал своего знакомого помочь мне с ними разобраться. – Казалось, отец говорил очень уклончиво. – Мне надо обсудить с ним серьезное дело. Как только твой друг придет, предложи ему миску супа из лотоса, который так старательно готовила твоя мать… Пусть он сначала попробует это блюдо.

– Что за проблемы?

Янь Ци хотел разузнать больше, но отец встал из-за стола и вышел с незнакомцем во двор.

Юноша собирался подслушать их разговор, но волновался, что может упустить момент, когда Байли Ху все же придет. Пока он колебался, в окне промелькнула знакомая темная фигура друга.

– Байли Ху, когда ты пришел?

Янь Ци немедленно отбросил сомнения и отправился открывать дверь.

– Довольно давно, но не решался подойти к двери.

Байли Ху все еще держал в руке алый фонарь. На улице было ветрено и дождливо, но его одежда совсем не промокла. Как будто он пришел из места, где ясная и солнечная погода.

– Почему бы тебе не войти?

– Я не хочу.

– Но ты все равно уже пришел, не так ли?

– Это потому, что… – Байли Ху вздохнул и замолчал.

– Не волнуйся больше и не думай так много, – радостно сказал Янь Ци. – Послушай, мой отец приготовил для тебя целый пир. Он действительно хочет принять тебя в нашем доме, и даже позволил мне играть на цинь. Когда он думал, что ты не придешь, то собирался послать кого-нибудь за тобой.

– Твой отец спрашивал обо мне? – Глаза Байли Ху вспыхнули.

– Да, он также спрашивал, есть ли что-то, что ты не можешь есть или пить. Думаю, он хочет помочь тебе привыкнуть к этому месту.

– В самом деле, – улыбнулся Байли Ху и положил фонарь. – А где твой отец?

– К нему пришел какой-то гость, и они вместе вышли во двор, чтобы что-то обсудить. Давай сначала поедим. Они скоро вернутся.

– Гость, о котором ты говоришь… Его волосы собраны в пучок, а сам он носит плащ зеленого цвета, не так ли?

Байли Ху посмотрел в сторону заднего двора и презрительно усмехнулся.

– Ты встретил его по дороге сюда? Я и сам его впервые вижу. Даже и не знаю, кто он такой. – Янь Ци вспомнил слова отца про суп из лотоса. – Не переживай. Вот, попробуй сперва. Это моя мама приготовила. Невероятно вкусно.

Байли Ху не взял миску и продолжал смотреть в окно. Его глаза наполнились печалью.

– Что с тобой? – спросил Янь Ци, сделав глоток супа из лотоса.

– Я думаю о своем доме, – ответил Байли Ху. – Хотя это просто обшарпанная хижина, в ней нет никаких ценных вещей. Мои родители давно умерли. Весной я привык собирать луговые цветы и наблюдать за рыбаками у реки. Летом любуюсь цветами лотоса и отпугиваю надоедливых насекомых. Осенью я делаю наброски листьев клена, а зимой люблю заваривать чай и наслаждаться видом снега из окна. Даже если мой дом не сделан из золота, он все равно дороже всего на свете.

– Мне очень жаль… – Янь Ци чувствовал себя виноватым. – Я слишком эгоистичен.

– Ты каждый день говоришь, что хочешь сыграть мелодию, затрагивающую сердца. Но знаешь ли ты, что для этого необходимо? – Байли Ху внезапно посмотрел в глаза Янь Ци.

– Я… пока не нашел ответ на этот вопрос.

– Тогда я тебе подскажу, – прошептал Байли Ху. – Когда ты испытаешь сильную боль, а на твоем теле не останется живого места, тогда ты будешь смотреть на мир иначе и сможешь сыграть мелодию, затрагивающую сердца. Каждый раз, когда ты будешь натягивать струну, твое сердце будет кровоточить. И так будет до тех пор, пока рана не затянется, и все не станет как прежде.

Янь Ци задрожал. Но, прежде чем он успел ответить, его отец вернулся. Странно, гостя с ним не было. В тот момент, когда он увидел Байли Ху, в его глазах отразился ужас, который он тут же подавил и взял себя в руки.

– Ты друг Янь Ци? – Отец посмотрел на юношу сверху вниз.

– Да, меня зовут Байли Ху. – Он лишь слегка кивнул.

Отец неловко прокашлялся.

– Янь Ци сказал, что ты живешь один в горах?

– Это правда, – ответил Байли Ху. – Мои родители рано скончались. Я с детства жил без присмотра, рыбачил и занимался лесным хозяйством. Прошу прощения, если доставлю вам какие-либо неудобства.

– Все в порядке, ты просто…

Байли Ху взглянул на отца юноши.

– Просто ты намеренно познакомился с Янь Ци и пришел сюда. Чего ты хочешь? – внезапно повысил голос отец.

– Отец! – окликнул его Янь Ци.

– Я спрашиваю его, а не тебя! – прикрикнул отец.

Байли Ху улыбнулся.

– Я случайно встретил Янь Ци в павильоне Лу Мин и никак не ожидал, что подобное может произойти. А пришел я сюда не по собственному желанию, а по воле Богов. А что до моих намерений – я всего лишь хочу помочь Янь Ци совершенствоваться в музыке и достичь невероятных высот.

– Если я приму тебя в своем доме, можешь ли ты поклясться, что никогда не причинишь вреда моей семье?

– Отец, как мой друг может причинить кому-то вред? – Янь Ци вступился за Байли Ху. – Тебе не следует с ним так разговаривать.

Байли Ху сделал шаг навстречу отцу.

– Что тебе нужно? – Отец бросил быстрый взгляд на дверь, ведущую к заднему двору.

В это время Янь Ци почувствовал запах ладана в воздухе.

– А если бы я и хотел причинить кому-то вред здесь, остался бы ты в этом доме со мной? – спокойно спросил Байли Ху.

– Ты должен выпить эту миску супа из лотоса. Это будет твоим свидетельством передо мной и Янь Ци.

На этот раз даже юноша почувствовал себя странно.

– Отец, Байли Ху пришел в качестве гостя. Зачем заставлять его есть этот суп, чтобы что-то доказать? Это против всех норм гостеприимства.

Отец не ответил, но его лицо в одно мгновение искривилось.

– Если настаиваешь, то я это выпью, – спокойно произнес Байли Ху. – Однако я сделаю это не из-за страха перед тобой и тем человеком, а ради музыкального искусства Янь Ци, который однажды сможет достигнуть невероятных высот.

– Янь Ци, дай ему миску с супом.

Янь Ци не смог противостоять отцу, поэтому он взял миску с супом в руки и протянул ее Байли Ху.

– Прости его за это, можешь сделать небольшой глоток, и он от тебя отстанет.

– Янь Ци, не забывай, ты обещал мне, что однажды сможешь сыграть мелодию, затрагивающую сердца, – сказал Байли Ху и, не раздумывая, взял миску с супом и выпил ее залпом.

– Дело сделано, дело сделано! – произнес отец, затем быстро повернул голову и прокричал. – Он наконец ее выпил.

Янь Ци не понимал, что происходил, как вдруг раздался звук удара миски о пол. Тогда юноша повернул голову и увидел Байли Ху, лежащего без сознания.

– Байли Ху, Байли Ху… – Янь Ци упал на колени рядом со своим другом и пытался привести его в чувства. Однако юноша так и лежал с закрытыми глазами, а его алый фонарь, оставленный в углу, постепенно погас.

Спустя некоторое время Янь Ци встал и в одно мгновение осознал, что только что произошло.

– Отец, что в этом супе из лотоса?

Его отец колебался и, видя выражение лица своего сына, не осмеливался что-либо сказать.

– Позвольте мне все объяснить, – словно из неоткуда возник незнакомец в зеленом плаще.

Янь Ци сердито на него смотрел, но тот не обращал на юношу никакого внимания. Наоборот, он даже выглядел довольным результатом.

– В этот суп было добавлено особое зелье, которое я сам приготовил.

– Особое зелье?

– Это секретный рецепт, но ингредиенты вполне обычные: мускус, киноварь, реальгар и так далее. Хоть и достать некоторые было не так легко. Это специальное зелье, убивающее демонов.

– Но Байли Ху умер после того, как принял ваше зелье. Почему вы хотели причинить ему боль? – Янь Ци прикусил губу. – Он не монстр!

– Сынок, ты очарован его чарами, поэтому, естественно, не можешь увидеть правду. Он тысячелетиями совершенствовал их в близлежащих горах. Если бы не этот алхимик, вся наша семья могла бы погибнуть! – почти рыдая произнес отец.

– Чушь! Он мой друг и приехал сюда только, когда ты его пригласил!

– В самом деле? – странно улыбнулся незнакомец в зеленом плаще. – В таком случае, почему с тобой все в порядке после этого супа, а твой друг замертво упал на пол?

Янь Ци не мог вымолвить ни слова.

– Мое секретное зелье – невероятно удивительная вещь. У обычных людей оно может вызвать лишь легкое недомогание в желудке. Но если это демон, то зелье сразу становится ядовитым и убивает его. Так личность твоего друга была подтверждена!

Янь Ци посмотрел на фонарь Байли Ху, а затем внезапно поднял голову.

– Даже если он демон, то что с того? В тот день, когда отец разломал мою цинь пополам и выбросил в реку, Байли Ху сделал мне бесценный подарок и сопровождал мою игру звуками флейты. Все это время он старался помочь мне и улучшить мои музыкальные навыки. Он никогда не причинял мне вреда, не говоря уже о том, чтобы вообще хоть что-то со мной сделать. А вы с моим отцом оказались в сговоре и устроили для него ловушку. Как вы могли?

– Сын! – Отец чуть не задохнулся от гнева. – Как ты можешь оставить своих родителей и говорить об этом монстре?

– Не волнуйтесь, – сказал незнакомец в плаще. – Хоть демон и мертв, ваш сын провел с ним слишком много времени. Сейчас его тело и разум затуманены злыми чарами. Просто отпаивайте его моим лекарством. Со временем он выздоровеет.

– В таком случае все хорошо. Я позабочусь о вашем вознаграждении. Сумму мы с вами заранее обсудили.

Незнакомец в зеленом плаще протянул руку к телу Байли Ху, собираясь осмотреть его вещи, но Янь Ци закрыл его собой и с яростью воскликнул:

– Не трогай моего друга!

– Почему ты такой упрямый? – сказал незнакомец. – У людей и духов разные пути, и такие как ты должны жениться, получить должность и помогать родителям. Вот и все.

– Теперь я, наконец, понимаю. – Янь Ци взял Байли Ху за руку и усмехнулся.

– О чем ты говоришь? – Незнакомец заметил, что поведение Янь Ци изменилось. Он словно говорил сам с собой.

– Вчера, когда я уговаривал тебя прийти, ты ведь все знал? – медленно произнес Янь Ци. – Ты догадывался, что мой отец никогда не разрешит мне играть на цинь, но убеждал меня в обратном, чтобы я солгал тебе. Ты знал, что наш гость – алхимик, который собирается лишить тебя жизни. Когда я лично предлагал тебе этот суп из лотоса, ты знал, что будет, если ты его выпьешь. Представить не могу, что творилось у тебя на душе. Почему ты пришел, если знал, что это ловушка?

Отец юноши увидел страдающее выражение лица своего сына и испугался. Он приказал алхимику привести его в чувство. Но тот лишь держался за рукоять своего меча на поясе и пристально смотрел на Янь Ци.

– Теперь я понимаю, Байли Ху. – Лицо юноши побледнело, словно он вот-вот рухнет без чувств. – Я понимаю, почему ты пришел, зная, что идешь на верную гибель. Испытав сильную боль, такую, как будто на теле не осталось живого места, именно тогда начинаешь смотреть на мир иначе и только тогда можно сыграть мелодию, затрагивающую сердца. Теперь я знаю, о чем ты говорил. Я обещаю во что бы то ни стало сыграть для тебя эту мелодию. Она станет не только твоей мечтой, но и моей.

– Почему он так себя ведет? Разве он не очарован демоном? – беспокоился отец.

– Нет, скорее всего, нет. Демон уже мертв, нет причин для беспокойства… – покачал головой алхимик.

Эти двое начали спорить друг с другом. Но Янь Ци не слышал ни слова из их разговора. Он отпустил руку Байли Ху и, не обращая внимания ни на своего отца, ни на незнакомца в зеленом плаще, направился в свою комнату.

Через некоторое время оттуда раздался слабый плачущий звук цинь, и каждая нота была подобна капле крови, стекающей по сердцу. Мелодия не прекращалась до самой ночи.

В этот момент видение прервалось, и дух перестал играть. Кончики его пальцев оторвались от струн, но казалось, что в Облачных вратах все еще слышались отзвуки его мелодии.

– Это история Цзян Янь Ци и Байли Ху. – Его пустые глаза смотрели вдаль. – Я всю ночь играл, а рано утром упал на цинь и умер от потери крови. Когда слуга обнаружил меня, мое тело уже окоченело точно так же, как и тело моего друга. Только пальцы все еще сжимали струны музыкального инструмента. Моя мать была убита горем. Она так много плакала, что ей даже пришлось выпить успокоительный отвар. Отец же пребывал в гневе. Он приказал допросить алхимика. Но тот уже давно умчался на своей лошади в неизвестном направлении. Все надеялись, что я просто забуду обо всем и стану прежним.

Сяо Баю было очень жаль духа. В его глазах защипало от наворачивающихся слез.

Фэй Ю даже и бровью не повел. Он фыркнул и произнес:

– Сотню лет назад ты пересек границу между жизнью и смертью, испытал невыносимую боль и, наконец, можешь сыграть мелодию, затрагивающую сердца. Что ж, ты исполнил свою мечту. Теперь пора покинуть этот мир. Зачем собирать души людей во дворце и превращать их в «окоченевших»?

Дух слабо вздохнул.

– Я был мертв в течение долгого времени. Обыскивал округу почти сто лет, путешествовал по всему миру и даже встретил своего умершего отца, поговорил с ним и высказал все, что не мог сказать при жизни. Однако, как бы я ни старался, так и не смог найти следов Байли Ху. Я закончил мелодию, но того, кто должен был ее услышать, больше нет. И я ощущал себя потерянным. Однажды, проходя мимо дворца, у меня возникло чувство, словно вот-вот встречу старого друга.

Он указал на зеленую флейту в руке Сяо Бая.

– Мне было так грустно в тот день, что я забыл взять флейту Байли Ху на память о нем. Вероятно, она была украдена алхимиком и каким-то образом попала в руки этого молодого человека. Звуки этой флейты невероятно прекрасны. Они заставили меня вспомнить массу эмоций. В тот момент я принял его за Байли Ху, но не мог показаться. Мое лицо выглядело ужасно и отвратительно. В спешке мне пришлось с помощью музыки собирать души людей во дворце. Так я бы смог восстановить свой прежний облик. Однако он почти не изменился, и, кажется, все это было напрасно…

– Именно по этой причине таинственный музыкант приходил играть под твоим окном в течение семи ночей подряд, прежде чем началось «окоченение», – пояснил Фэй Ю Сяо Баю. – Я как раз собирался спросить, как ты узнал, что нужно использовать эту флейту?

– Дай мне подумать. – Сяо Бай почувствовал себя уставшим, и его память была подобна парящему в воздухе паучьему шелку, неспособному соединиться.

Фэй Ю терпеливо ждал.

– Это случилось еще до того, как я оказался в этой стране. В детстве я всегда был слабым и часто болел. Мои родители сильно волновались. Однажды незнакомец, пришедший издалека, навестил наш храм и заявил, что может вылечить мою болезнь, и дал мне флейту, – предался воспоминаниям Сяо Бай. – Однако, тот человек не был алхимиком, и зеленого плаща у него тоже не было. Я помню, что его голос был очень тихим, и он постоянно носил устрашающую, но очень красивую маску на лице. Он никогда ее не снимал, и это меня немного пугало. Тогда мой отец приказал мне вернуться в мою комнату, а незнакомцу удалиться. Но с тех пор мое тело крепло, а здоровье улучшалось. Я мог свободно прогуливаться по горам и играть с другими детьми во дворе. А когда меня отправили в эту страну, мать велела взять эту флейту с собой в качестве благословения.

– Был ли у маски золотой узор по центру? – спросил Фэй Ю.

– Возможно… Я действительно не могу вспомнить, – ответил мальчик. – Фэй Ю, я как-то слишком устал. Кажется, со мной что-то не так.

После окончания мелодии он почувствовал непреодолимую сонливость и едва боролся со сном. Можно ли сказать, что дух наложил на него какое-то заклинание? Но тот выглядел так непринужденно, что, казалось, он ничего не делал. Веки Сяо Бая постепенно опускались и становились все тяжелее и тяжелее, он едва мог четко расслышать, о чем говорили Фэй Ю и дух.

Фэй Ю внимательно посмотрел на него, опасаясь, что тот вот-вот заснет. Тогда могут возникнуть серьезные проблемы.

– Пока я бродил по этому миру, я случайно встретил человека в маске, о котором вы упомянули. Я думаю, что это может быть жнец, обладающий непостижимой силой, достигающей высоты горы и глубины моря. Именно он направил меня в этот дворец. Он сказал, что здесь есть человек, которого я давно хочу увидеть. Также он научил меня, как собирать души людей с помощью мелодии цинь. Я даже не знал, что это нечто запретное. В конце концов, я так и не смог встретиться с Байли Ху…

– Где сейчас этот жнец? – спросил Фэй Ю.

– Я не знаю, – махнул рукой дух. – Мы виделись лишь однажды.

– Почему лишь однажды? – уточнил Фэй Ю. – Разве ты не знал его раньше?

– В молодости я все время проводил за игрой на цинь и ни с кем не общался. Теперь я одинокая душа, откуда мне знать? Я не знаю, где он сейчас. В тот раз он сам меня нашел.

– Где ты его видел последний раз?

– Вероятно, в горах Куньлунь. В то время из-за смерти Байли Ху я чувствовал себя одиноким и потерянным, поэтому не хотел находиться в людных местах.

Фэй Ю задумался и ничего не ответил. Казалось, он вспоминал местность гор Куньлунь, размышляя о местонахождении жнеца.

– Когда он пришел ко мне, я был в отчаянии – жизнь и смерть, потеря Байли Ху. В тот день я сидел рядом со снежным лотосом. Я специально старался не показываться людям на глаза. Однако жнец заметил меня и тихо произнес: «Ты пробыл здесь уже долгое время. Все еще грустишь о прошлом?» Я тут же понял, что это необычный человек. Но его слова затронули мое сердце. Я поднял на него свой взгляд и заметил ту самую маску с золотым узором по центру.

– Ты сказал, что он научил тебя заклинанию. Как ты его выучил? – спросил Фэй Ю.

– Он сказал мне, что так я смогу встретиться с Байли Ху, поэтому я должен найти это место и выучить это заклинание. Я был уверен, что мне потребуются годы, чтобы его освоить. Но тот заверил меня, что мне всего лишь нужно передать мою цинь. Я сначала испугался, что он хочет забрать мой самый ценный подарок от друга. Но жнец убедил меня, что только так я смогу увидеть Байли Ху. Он взял мою цинь и сыграл одну мелодию.

– Какую мелодию?

– Судя по моему опыту, это была неприятная на слух, но очень своеобразная мелодия. – Дух сделал паузу и продолжил: – Я даже думаю, что она не принадлежит этому миру, и звучит больше, как проклятие…

– Так и есть, – кивнул Фэй Ю. – Конечно же, он не обучал тебя заклинанию, а наложил его на цинь.

– Заклинание? – Дух не совсем понял, что имел в виду Фэй Ю.

– В конце концов, для отработки заклинаний нужно время, но произносить их не так легко. – Фэй Ю продолжил: – После того, как жнец сыграл ту мелодию, он сразу покинул гору Куньлунь?

– Он предупредил меня, что сначала я должен подождать около месяца и не следовать за ним, иначе заклинание не сработает. Тогда я всего лишь хотел найти Байли Ху и мало обращал внимание на окружающих, поэтому и не подумал пойти за этим человеком. Но он точно не жил на той горе. Сомневаюсь, что у него вообще есть постоянное место жительства.

– Хм, ты знаешь, почему не можешь найти Байли Ху даже после ста лет поисков? – спросил Фэй Ю.

– Умоляю, скажи мне.

– Мне жаль, но жнец солгал тебе… – усмехнулся Фэй Ю. – Потому что твоего друга Байли Ху никогда не было в этом дворце. Так ты просто бесцельно бродил здесь по ночам и собирал души людей. Даже если ты все здесь перевернешь, ты не сможешь найти своего друга.

– Тогда скажи мне, где он? – Дух с тревогой бросился к Фэй Ю.

Его фигура вспыхнула, а порыв ветра развевал его волосы.

Фэй Ю слегка повернулся боком и отстранился.

В то же время Сяо Бай, который и так был сбит с толку, не мог больше сдерживаться и рухнул на пол.

Глава 10. Мертвое дерево

– Фэй Ю, кажется, я начинаю «окоченевать»… Я не могу пошевелиться! – прошептал Сяо Бай. Его дыхание слабело, а голос постепенно затихал. Фэй Ю с трудом пытался расслышать, что он говорил.

– Не бойся, я все исправлю.

Юноша протянул ладонь и прижал ее ко лбу Сяо Бая. Хотя его тело было жестким, температура резко не упала, кожа оставалась теплой, и состояние напоминало «окоченение».

– Ты действительно хочешь знать, где сейчас Байли Ху? – спросил Фэй Ю.

– Конечно. – Дух с нетерпением ждал ответа. – Больше всего на свете!

– Тогда продолжай играть.

– О чем ты говоришь? – Дух недоверчиво посмотрел на Фэй Ю, его руки слегка дрожали. – Я уже сыграл мелодию, затрагивающую сердца, но так и не встретил Байли Ху. Какой смысл играть снова? Этот мальчик умирает только потому, что слушал звуки моей цинь. Если я продолжу, он может окончательно потерять свою душу и стать таким же, как остальные люди в комнате.

– Что ж, если ты так считаешь, то в твоем сердце все еще есть добро, и ты не хочешь причинять людям вред. – Фэй Ю оглядел Облачные врата. – Но ты не можешь в полной мере исполнить свое желание без главного слушателя – Байли Ху. Но, как раз по этой причине ты его и не найдешь.

– Почему?

– Разве ты не понимаешь? Байли Ху отличается от тебя. Он умер ради искусства. У него не было сожалений, поэтому он давным-давно переродился и теперь выглядит иначе. Все это время ты мог множество раз пройти мимо него и не узнать.

– Тогда что же мне делать?! – закричал дух, закрывая лицо.

– Рассвет вот-вот настанет. Если ты сможешь избавиться от своих обид, забыть о прошлой жизни и сыграть бесчувственную мелодию, тогда у нас будет шанс всех спасти, а ты сам можешь переродиться. Только так ты встретишься с Байли Ху.

– Я смогу с ним встретиться? – Духу казалось это невероятным.

– Верно, на третий день марта, когда тебе исполнится шестнадцать, ты пойдешь на окраину и уснешь в павильоне Лу Мин. Он будет первым, кого ты увидишь после пробуждения.

– Но раз я позабуду все о своей жизни, как же я узнаю его?

– Тебе не нужно его узнавать. В тот момент ты почувствуешь, что когда-то видел его, и он попросит тебя сыграть для него на цинь. Все это будет связано с твоей прошлой жизнью.

– Как ты… – дрожащим голосом спросил дух, – как ты можешь видеть прошлое и будущее? Могу ли я по-настоящему доверять тебе?

– Хочешь верь, хочешь – нет, – зевнул Фэй Ю и лениво добавил: – Если ты сейчас не сыграешь, наступит утро. Эти люди останутся «окоченевшими», а ты совершишь непростительное преступление. Я произнесу заклинание и запечатаю тебя в ящике. Тогда у тебя уже никогда не будет шанса увидеться с Байли Ху.

– Но я не знаю, как сыграть бесчувственную мелодию, – прошептал дух.

Поразмыслив немного, он, наконец, передал цинь в руки Фэй Ю.

– Твои музыкальные способности, скорее всего, превосходят мои. Прошу, лучше ты сыграй.

– Тебе не нужно знать, как играть эту мелодию. Сначала сходи к мертвому дереву, растущему недалеко от Облачных врат, подбери его кусок и принеси мне. Я скажу, что дальше делать. – Фэй Ю протянул руку и указал на выход из комнаты.

– Мертвое дерево?

– Да. Чем более потрепанным и прогнившим будет кусок, тем лучше.

– Что-то еще нужно?

– Ничего. Просто принеси мне кусок дерева.

Дух не понимал намерений Фэй Ю, но послушался. Через некоторое время он вернулся с сухим гнилым куском мертвого дерева и почтительно передал его Фэй Ю, ожидая дальнейших указаний.

– Хорошо, наконец-то мы можем начать. – Фэй Ю похлопал духа по руке. – Теперь тебе надо использовать это мертвое дерево как бесструнную цинь и совершенно без чувств сыграть мелодию, затрагивающую сердца.

– Это… – смущенно сказал дух, – это просто кусок мертвого дерева. Как же мне сыграть на нем?

– А почему нет? – спросил Фэй Ю в ответ. – Ты всегда цеплялся за прошлую жизнь и сейчас не можешь играть, как прежде. Не имеет значения, что за инструмент: гнилое дерево или цинь, подаренная Байли Ху. Если сможешь забыть все обиды, то и для тебя не будет никакой разницы.

– Ты хочешь сказать, что кусок мертвого дерева – это цинь, а цинь – кусок мертвого дерева?

– Твое желание. – Фэй Ю посмотрел на мертвое дерево и сказал: – Желание может превратить мертвое дерево в цинь.

– Тогда… я попробую.

Дух одной рукой потянул за несуществующую струну, а другой поддерживал кусок мертвого дерева.

В Облачных вратах были слышны лишь шепот ветра и шелест листвы, и ничего более.

– Ты все еще сомневаешься, поэтому ничего и не получается, – покачал головой Фэй Ю. – Дай сюда эту «цинь».

Дух передал кусок дерева юноше. Тот держал руку так, словно его пальцы дергали за несуществующие струны цинь, а мелодия лилась естественно. У духа затрепетало сердце, словно он долгое время страдал от холода, а сейчас по телу разлилось приятное тепло. Он обошел столько мест в поисках Байли Ху, но никогда не слышал, чтобы кто-либо так играл. Фэй Ю играл свободно, но на высоких нотах звуки становились резче.

– Теперь понимаешь?

– Да, я понимаю, но не знаю, смогу ли так… – Дух осознал, что Фэй Ю имел в виду, когда говорил о «желании».

– В конце концов, тебе решать, встретишься ли ты снова с Байли Ху, – произнес Фэй Ю.

– Ты прав.

Сказав это, дух стиснул зубы, сел и положил руки на гнилое дерево. Он закрыл глаза и увидел мощную силу, исходящую от него, в виде длинной черной ленты. Из его сердца хлынул нескончаемый поток эмоций, и за короткое время кусок гнилого дерева покрылся струнами и превратился в цинь. Долгое время он в страхе убегал и не хотел понимать собственное сердце. Теперь он наконец понял, что именно эта сила заставила его сыграть мелодию, затрагивающую сердца. Вот почему он постоянно скитался по миру и не мог переродиться.

«Пора остановиться, – подумал дух. – Увидимся в следующей жизни».

И начал играть.

За последние сто лет, как и говорил Байли Ху, каждый раз, когда он дергал за струну, из его сердца вытекала капля крови, и этот раз не стал исключением. Черные струны на гнилом дереве были острыми, как ножи, и резали ему пальцы, что также отдавалось болью в сердце.

Но на этот раз отличие заключалось в том, что, когда его рука отрывалась от струны, рана в его сердце постепенно затягивалась. Каждый раз, когда он слышал звук цинь, он чувствовал, что боль, перехватывающая его дыхание, как валун, уменьшилась, негодование и чувство вины исчезли, а прошлое утекало, словно река. При этом тело становилось все легче и легче.

– Бесчувственная мелодия возвышается, как гора, и разливается, как океан.

Голос Фэй Ю доносился как будто издалека. От мелодии духа черные струны в одно мгновение порвались и упали на землю. Он открыл глаза и увидел, что на земле ничего нет. Перед ним все еще лежала бесструнная цинь – кусок мертвого дерева. Однако дух не мог поверить своим глазам: корпус инструмента стал гладким, все шероховатости и трещины исчезли, а из дыр выросли пышные ветви, на которых распустились красивые красные цветы.

Дух почтительно поклонился Фэй Ю.

– Последние сто лет я играл на цинь каждый день, но всегда оставался в неведении. Сейчас я действительно все осознал. Ты, должно быть, посланник небес, раз так легко сыграл бесчувственную мелодию…

– Я всего лишь лекарь, специализирующийся на тяжелых заболеваниях, – равнодушно ответил Фэй Ю. – Кроме того, я не понимал твою мелодию. Только Сяо Бая она могла тронуть, да так, что он аж потерял сознание.

Дух взглянул в сторону мальчика на земле. Сейчас ему становилось хуже. Его тело уплотнилось, а кожа, казалось, иссохла. Только в уголках его глаз виднелось по одной слезинке.

– Мне очень жаль… – Дух пристыженно опустил голову.

– Уже почти рассвело. Тебе надо сейчас же уйти, иначе опоздаешь.

– Я… – Дух хотел было что-то сказать, но не смог подобрать слов.

– Ты не должен винить себя. У Сяо Бая такой характер, и это его беда. – Фэй Ю жестом попросил духа уйти как можно скорее. – Предоставь это мне.

Заметив, что первые проблески солнечных лучей просочились сквозь окно Облачных врат, дух вздохнул, превратился в клубок голубого дыма и исчез в мгновение ока. С тех пор Цзян Янь Ци и Байли Ху навсегда покинули этот мир, и их истории оказались сокрыты в бесконечном эхе мелодии цинь.

Фэй Ю внимательно наблюдал за уходом духа, опасаясь любых непредвиденных событий. Затем он хлопнул в ладоши, и «окоченевшие», стоявшие в том же направлении, также освободились от оков заклинания и один за другим рухнули на землю.

– Сяо Бай, как ты себя чувствуешь? – Фэй Ю поднял мальчика.

Тот, как и другие «окоченевшие», потерял сознание и ничего не мог сказать.

– Какой же ты глупец. Что о тебе подумает Учитель? – пробормотал Фэй Ю, протягивая два пальца перед своим лицом. – Похоже, мне следует обращаться с тобой, как с тем мертвым карпом.

Точно так же, как ранее, Фэй Ю начал читать заклинание. Однако, возможно из-за того, что проклятие, наложенное жнецом на цинь, было слишком мощным, Сяо Бай так и остался неподвижно лежать на земле безо всяких признаков пробуждения.

– А вот это уже проблема. – Фэй Ю перестал читать заклинание и посмотрел на безжизненного Сяо Бая и груду «окоченевших» посреди комнаты. – Неужели придется прибегнуть к тому способу.

Поразмыслив немного, он медленно закатал рукава, обнажив запястья. Под тонкой кожей едва виднелась небольшая выпуклая отметина.

– Рыбки, рыбки, призываю вас, – почти пропел Фэй Ю.

Следы на запястьях засветились и становились все отчетливее. На первый взгляд они были похожи на некий узор, нарисованный тушью. Оказалось, что это была пара рыбок, которые выглядели совершенно одинаково, только с чешуей разного цвета. Одна черная, а другая – белая.

– Давно не виделись. Как у вас двоих дела в последнее время?

Как ни странно, рыбки поняли вопрос Фэй Ю и задвигали головами и хвостами совсем как живые.

– Рыбка Ян, ты снова потолстеешь, если не перестанешь так много есть. А ты, рыбка Инь, почему выглядишь такой слабой? У тебя плохое настроение? Чем тебе помочь? Хотя забудь, уже почти рассвет, не будем откладывать дела. Иди и верни душу Сяо Бая в этот мир.

Закончив говорить, Фэй Ю разжал свои пальцы и прижал ладони друг к другу так, чтобы запястья соединялись, и начал произносить заклинание. Между его руками, казалось, проходил невидимый поток, и пара черно-белых рыб Инь и Ян медленно двигалась в направлении друг друга, пока не поменялась местами, а затем начала кружиться. По мере того, как каждый цикл чередовался, скорость потока и рыб становилась все быстрее и быстрее. В конце концов, было почти невозможно отличить, где Инь, а где Ян. Они слились воедино, образовав воронку, которая быстро вращалась, а особая сила, исходящая от нее, распространялась по Облачным вратам. В то же время Сяо Бай, который только что пребывал без сознания, внезапно сел.

Потом встал и потер глаза.

– Фэй Ю? Что со мной? Я заснул, слушая, как дух играет на цинь?

Мальчик слегка смущенно почесал затылок.

– Дух, играющий на цинь? Что за дух? – Фэй Ю наблюдал, как Сяо Бай проснулся, и, наконец, вздохнул, сомкнул ладони, и две рыбы Инь и Ян вернулись в исходное положение и перестали плавать.

– Музыкант по имени Цзян Янь Ци. – Сяо Бай быстро огляделся, но духа нигде не увидел. – Разве он не сыграл для Байли Ху мелодию, затрагивающую сердца? И когда он хотел встретиться со своим другом, его лицо было обезображено, поэтому он собирал души людей во дворце, что вызвало «окоченение». Возможно, его обманул жнец, который отдал мне эту флейту. Он еще все время носит маску с золотым узором по центру.

– Тебе, наверное, приснился странный сон. – Фэй Ю посмотрел вниз, и рыбы Инь и Ян на его запястье постепенно исчезли. – Помнишь, мы следили за «окоченевшими», дошли до Облачных врат, а потом обсуждали разные цинь.

– Конечно, помню.

– Я рассказывал тебе о знаменитых музыкальных инструментах и их мастерах, а ты взял и уснул, – рассмеялся Фэй Ю.

– Да ладно тебе? – заволновался Сяо Бай. – Я отлично помню, что мы вместе слушали рассказ духа. Он не только исполнил мелодию, затрагивающую сердца, но и поведал историю своей дружбы с Байли Ху.

– Разве ты веришь, что в этом мире есть духи? – спросил Фэй Ю, спокойно поправляя рукава.

– Дело не в том, верю я в это или нет, а в том, что я видел собственными глазами, – возмущенно сказал Сяо Бай. – Теперь все по-другому. Я действительно видел духа и разговаривал с ним!

– Ты думаешь, что видел духа, – бесцеремонно прервал его Фэй Ю, – но этого недостаточно, чтобы определить причину «окоченения». В конечном итоге, это всего лишь твои фантазии.

– Но как фантазия может рассказать такую историю? – Сяо Бай был сбит с толку. – Более того, чувства, выраженные в музыке цинь, невозможно подделать. Я не думаю, что дух – это всего лишь фантазия…

– Тебе надо хорошенько выспаться. Но сейчас не время болтать. Для нас по-прежнему важно вылечить «окоченевших».

– Как я мог забыть об этом! – Сяо Бай вскочил на ноги и спросил: – Что нужно делать, чтобы их вылечить?

– Возьму ту цинь.

– Цинь? – Сяо Бай огляделся и обнаружил в углу музыкальный инструмент. – Разве это не подарок Байли Ху Янь Ци? Когда мы только пришли сюда, ее не было в комнате, а сейчас она снова появилась. Означает ли это, что дух действительно побывал здесь?

– Думай, как хочешь. – Фэй Ю указал на цинь. – Можно сказать, мы нашли причину «окоченения». Души всех людей были украдены и скованны обидой, привязанной к этой цинь. Сейчас у инструмента больше нет хозяина, значит, нет и обид. Теперь это обыкновенная цинь. Мы должны сыграть на ней, если хотим возвратить этим людям души и вернуть их к жизни.

– Это действительно сработает?

– Если мой диагноз верен.

Сяо Бай нерешительно поднял цинь с земли и протянул Фэй Ю.

Юноша взял инструмент и сыграл перед телами «окоченевших» людей. Это была мелодия «Высокие горы и текущие реки», которую дух играл, когда впервые встретил Байли Ху. Сяо Бай достал свою флейту из-за пояса и стал подыгрывать.

Через некоторое время с востока взошло красное солнце, и его теплый свет осветил Облачные врата и всех, кто находился внутри. Будь то музыкант или придворная дама, их кожа из сухой и морщинистой постепенно восстанавливалась и приобретала здоровый розовый цвет. Они садились один за другим и с любопытством разглядывали друг друга, недоумевая, как оказались в этом месте. Некоторое время они еще не могли разговаривать, так как не полностью избавились от заклятия.

– Просто невероятно! Ты излечил их от этой ужасной болезни без помощи лекарств! – радостно воскликнул Сяо Бай. – Если я перееду в горы и буду жить с тобой, то смогу учиться у тебя!

– Забудь об этом! И не приходи ко мне оттого, что тебе нечем заняться, – холодно ответил Фэй Ю.

В этот момент Сяо Бай внезапно замолчал и долго смотрел на друга. Тот заметил, что по его щекам текут слезы.

– В чем дело? Ты то смеешься, то плачешь.

– Фэй Ю, теперь я вспомнил. Я не засыпал, а почти «окоченел», не так ли? – спросил Сяо Бай со слезами на глазах.

– Не знаю, «окоченел» ты или нет, но был неподвижен, как столетняя черепаха в пруду, – улыбнулся Фэй Ю.

– Ты спас меня! – Хотя Фэй Ю и сравнил Сяо Бая с черепахой, тот совсем не рассердился. Он просто поблагодарил друга и взял его за руку. – Если бы не ты, я не только не смог бы спасти этих людей, но и сам бы лишился жизни.

Фэй Ю быстро отдернул руку.

– Я устал, не спал всю ночь. Мне нужно вернуться домой.

– Я все еще не понимаю одного… – сказал Сяо Бай. – Почему? Почему все без исключения: музыкант, придворные дамы и я, слушая мелодию духа, теряли душу, а с тобой ничего не произошло?

– Что ж, – улыбнулся Фэй Ю, – я уже говорил тебе, что ты не только любящий человек, но и очень эмоциональный, а я отличаюсь от тебя. Поэтому, хотя я умею играть, для меня это всего лишь техника. Я совсем ничего не чувствую, когда играю.

– Я в это не верю. Если так, как бы ты стал лекарем и смог спасти и меня, и этих «окоченевших»?

– Ну… – задумался Фэй Ю, – поскольку это наказ Учителя, я не мог дать тебе умереть.

– Учитель… – Сяо Бай посмотрел наверх и снова задался вопросом. – Где же он сейчас?

Во дворе дома Фэй Ю стояла тишина.

Сяо Бай сидел под деревом акации, глядя на тростник, колышущийся на ветру.

В день, когда болезнь «окоченения» излечили, Сяо Бай хвостиком следовал за Фэй Ю на пути домой, надеясь, что сможет уговорить его позаниматься с ним. Мальчик знал, что друг многое знает о магических заклинаниях и о травах, часто собирает редкие виды в глухих местах, а по возвращении домой сортирует их, изучает и пробует приготовить различные лекарства. Этот раз не стал исключением. Вернувшись домой, Фэй Ю больше не выходил.

«Наверное, он слишком устал», – подумал Сяо Бай, хотя тяжелый ящик весь путь туда и обратно тащил на себе именно он.

После долгого ожидания Фэй Ю так и не вышел, поэтому Сяо Баю пришлось уйти.

Как только мальчик исчез из поля зрения, Лю И доложил об этом своему мастеру, и тот вышел в коридор.

– Наконец-то он ушел. – Фэй Ю вздохнул с облегчением. – Лю И, как ты считаешь, не стало ли здесь вдруг слишком тихо?

– Да, у молодого мастера Сяо Бая совершенно иной характер, – с улыбкой ответил юноша в зеленой одежде.

Через несколько дней Сяо Бай нашел предлог, чтобы вернуться к Фэй Ю и вручить ему подарок в знак признательности. Как и в прошлый раз, он сел и стал дожидаться своего друга снаружи под деревом акации. В этот момент он внезапно услышал звук цинь, похожий на звук паутины, доносящийся из коридора, который, казалось, был звуком того самого музыкального инструмента из Облачных врат.

– Неужели тот самый дух? – Сяо Бай взволнованно вскочил и побежал на звуки музыки.

Вскоре он обнаружил, что на самом деле на цинь играл юноша в зеленой одежде. Однако это та самая нежная мелодия, которую играл дух! И тональность та же самая!

– Лю И, почему ты играешь здесь в одиночестве? – спросил Сяо Бай.

– Молодой мастер Сяо Бай, вы пришли. – Мальчик в зеленой одежде перестал играть и поклонился Сяо Баю. – Я так увлекся игрой, что не заметил вас.

– Я раньше никогда не видел, чтобы ты играл на цинь. Да у тебя талант!

– Меня недавно научил играть мой мастер, – кивнул Лю И. – Однако я играю недостаточно хорошо. Мастер долго ругался и был очень недоволен мною.

– Он рассказал тебе о происхождении этой мелодии? – Сяо Баю пришла в голову идея. Если Фэй Ю не хочет ему ничего объяснять, то можно попытаться все разузнать у Лю И.

– Нет. Он лишь попросил меня попрактиковаться, сказав, что она может пригодиться в будущем.

– Слышал ли ты когда-нибудь о духе?

– О духе? – Лю И поднял голову и моргнул.

– Это молодой человек по имени Цзян Янь Ци. Он высокий и носит темно-пурпурное одеяние. Он невероятно хорошо играет на цинь, – описал духа Сяо Бай.

– Как же так… Я только что заметил, что порезал палец о струну. – Лю И закатил глаза и намеренно сменил тему. – Я скажу мастеру, что вы пришли навестить его.

Сказав это, он отложил цинь и исчез за дверью дома. Через некоторое время на улицу вышел Фэй Ю, все еще в том же самом белом одеянии, которое было на нем в ту ночь во дворце. Возможно, вся его одежда была такого цвета.

– Почему ты снова здесь? – спросил Фэй Ю, когда увидел Сяо Бая. – Разве я не просил тебя не приходить ко мне просто так?

– Не сердись, – быстро сказал Сяо Бай и объяснил: – Император и принцесса Лин Лян слышали, что ты вылечил всех «окоченевших», и захотели отблагодарить тебя. Они хотят вручить тебе награду и отправили меня сюда.

– Они тебя отправили? – Фэй Ю приподнял брови. – Думаю, ты сам вызвался.

Сяо Бай смущенно улыбнулся: действительно, императору и принцессе Лин Лян было все равно, кто излечил всех. Они выслушали всех пациентов и просто отдали награду Сяо Баю, что вызвало зависть у всех лекарей во дворце. Поэтому он как можно скорее отправился к Фэй Ю, чтобы встретиться с ним.

Он снял тканевый мешочек с плеч, развернул его, и, оказалось, он был наполнен разными драгоценностями: золото, серебро, жемчуг, сияющий на солнце так ярко, что может ослепить.

– Так красиво, – произнес Лю И и протянул руку к мешку, но был тут же остановлен Фэй Ю.

– Ты так долго живешь, и все еще жадный до денег?

Затем, даже не взглянув на него, обратился к Сяо Баю:

– Можешь оставить все себе или раздать тем пациентам. В любом случае, мне это не нужно.

– Фэй Ю, разве ты не хочешь узнать, как сейчас себя чувствуют те люди? – хмыкнул Сяо Бай. – Старый мастер вернулся в Облачные врата. Он очень занят ремонтом инструментов. Придворная дама также собиралась вернуться к работе, но принцесса Лин Лян не хотела ее больше напрягать, и той нашли новую работу в восточном крыле. Ребенок, которого мы тогда встретили, получил повышение, поэтому его больше никто не запугивает… Благодаря тебе все выздоровели и живут счастливо.

– Я не хочу об этом знать, – отрезал Фэй Ю. – Это не имеет ко мне никакого отношения.

– Но ты вылечил их!

– Меня интересует только сама болезнь, – ответил Фэй Ю. – Если ты найдешь еще что-то интересное, можешь прийти ко мне.

Сказав это, он повернулся и собирался снова исчезнуть за закрытой дверью, как будто Сяо Бая и не существовало.

– В дополнение к награде, я также принес тебе рис с фасолью!

– Что? – удивился Фэй Ю и обернулся.

– Рис с фасолью. – Сяо Бай поднял с земли коробку с едой. – Разве ты не говорил в прошлый раз, что никогда не пробовал такое? Я подумал, что было бы неплохо принести тебе немного.

– В этом нет необходимости, – махнул рукой Фэй Ю.

– Ты должен это съесть, – продолжил Сяо Бай, – хотя это и не деликатес, но эту фасоль с рисом я приготовил сам.

– Тогда отдай Лю И. – Фэй Ю поспешно открыл дверь, избегая продолжения разговора.

– Фэй Ю, подожди! – Сяо Бай вдруг кое-что вспомнил. – Как насчет того карпа, который должен был доставить послание Учителя?

– Никаких новостей.

Сяо Бай хотел продолжить расспрашивать Фэй Ю, но фигура мальчика исчезла за закрытой дверью.

– Он так быстро ушел. Наверное, он ненавидит меня… – пробормотал Сяо Бай себе под нос.

– Нет. – Лю И быстро взял рис с фасолью и постарался утешить мальчика. – У моего мастера просто такой характер, он относится ко всем одинаково.

Идя по горной дороге обратно во дворец, Сяо Бай думал про себя, что было бы неплохо, если бы карп вернулся пораньше.

Лю И отложил рис с фасолью и продолжил играть на цинь. Для него самое необходимое – это время. Всего несколько часов для практики. Фэй Ю собирается снова попытаться приготовить новое лекарство.

– Лю И, принеси мне рис с фасолью, приготовленный Сяо Баем. – Фэй Ю взял палочки для еды и положил их на стол.

– Прошу вас, мастер… – Юноша в зеленой одежде поспешно принес коробку с едой.

Еда казалась немного холодной и выглядела обыкновенной: ничего удивительного, не было даже тонкого кусочка мяса. Фэй Ю взял коробку и, попробовав немного, нахмурился.

– Как вам, мастер? – нетерпеливо спросил Лю И.

– Вкус очень простой.

– Очень… простой вкус? Разве это не странно?

– Не совсем, – ответил Фэй Ю. – Этот рис с фасолью, конечно, не такой изысканный, как различные деликатесы, но это вкус именно домашней еды. Чувствуется, что Сяо Бай сам это приготовил.

– Понимаю, – ответил Ли Ю и собирался отправиться спать.

– Ты совсем не понимаешь, не так ли? Потому что у тебя никогда не было семьи. – Фэй Ю отложил палочки для еды и продолжил: – Остальное я оставлю тебе.

– Мастер, вы больше не будете есть?

– У меня есть другие дела.

После того, как Лю И закрыл за собой дверь, Фэй Ю достал горшок с лекарством и рассматривал его под светом свечи.

Горшок был наполнен водой, и было трудно понять, насколько он глубок. В свете свечи в жидкости отражалась рыба.

Некоторое время он смотрел на банку с лекарством черными как смоль глазами, а затем начал читать заклинание. Через мгновение на гладкой и зеркальной поверхности воды возникли рябь и пузыри.

– Ты вернулся? – Фэй Ю задал вопрос, когда на воде появились небольшие волны.

Затем золотой карп с красным хвостом и глазами-бусинками высунул голову из воды и энергично заплавал внутри горшочка с лекарством.

– Почему Учитель ушел? Где он сейчас? – спросил Фэй Ю, протягивая руку, чтобы выудить карпа.

Рыба открыла рот и выплюнула восковой шарик в ладонь юноши. Тот отпустил карпа обратно в воду и раскрыл послание.

На мягкой ткани было написано только два предложения: «Я уже знаю, где находится секрет жизни. Помни, не дай Сяо Баю умереть».

– То же самое, что и в прошлый раз, Учитель.

Фэй Ю покачал головой, поставил горшок с лекарством на место и погасил свечу. Однако в темноте его глаза все еще ярко светились, и он долго смотрел в сторону дворца.

Эпилог

В саду, под деревом акации, Сяо Бай крепко держался за подлокотник инвалидной коляски. Слезы все еще блестели в уголках его больших глазах.

Фэй Ю протянул ему носовой платок.

– Скажи, ты что-нибудь вспомнил, слушая эту мелодию?

– Я… Очень смутно. Помню лишь некоторые отрывки, – неуверенно ответил Сяо Бай. – Кто-то играет на цинь в павильоне. Павильон… Лу Мин.

– Кого ты видишь?

– Почти никого. Павильон покрыт туманом, как во время сумерек.

– Какая мелодия играет?

– «Диалог отшельников». Нет, подожди. Это «Высокие горы и текущие реки».

– Что-нибудь еще?

– Цзян Янь Ци… Байли Ху… Это имена двух людей? – старался вспомнить Сяо Бай. – Кажется, я где-то слышал о них. Кто они?

– Можешь ли ты вспомнить, как выглядел Байли Ху? – Фэй Ю, как обычно, не ответил на вопрос.

Сяо Бай закрыл глаза и задумался.

– Я не видел его, но слышал, что он был одет в черную одежду и носил алый фонарь.

– А что насчет Цзян Янь Ци?

– Он высокий, с волосами, завязанными в пучок, и на нем темно-пурпурное одеяние. Ах, да, в прошлом он был аристократом, но его лицо… его лицо… – Дыхание Сяо Бая сбилось, словно он торопился что-то сказать.

– Что с его лицом?

– Оно просто ужасно. Настолько, что на него невыносимо смотреть. – Сяо Бай некоторое время задыхался и, наконец, продолжил: – Тем не менее, он неплохой человек, но его сердце наполнено обидой и болью.

– Ты видел его?

Сяо Бай кивнул.

– Где?

– В месте, где хранятся музыкальные инструменты. – Сяо Бай говорил медленно. – Я помню, что человеком, который играл на цинь в павильоне Лу Мин, был Цзян Янь Ци. Он встретил Байли Ху, и это принесло ему много боли. Поэтому он не хотел уходить.

– Правильно, это место называется Облачные врата, – сказал Фэй Ю. – Там в древнем дворце хранились музыкальные инструменты.

– Но… как я познакомился с ним? Во сне? – с подозрением спросил Сяо Бай.

– Ты помнишь, зачем пошел в Облачные врата? – спросил Фэй Ю.

– Потому что… кто-то заболел странной болезнью. Сперва музыкант, который настраивал и ремонтировал музыкальные инструменты. Болезнь была вызвана Цзян Янь Ци и Байли Ху! – выпалил Сяо Бай, не задумываясь.

– Что за болезнь? – Фэй Ю не мог сдержать улыбку.

– Что-то связанное с обезвоживанием. Нет, так лекари во дворце считали, и поначалу я тоже.

– А потом?

– Болезнь только была похожа на обезвоживание или отравление, но на самом деле это было «окоченение». Из-за цинь Цзян Янь Ци пациенты потеряли свои души. Он хотел встретиться с Байли Ху, поэтому собирал души, но был обманут… Верно?

– Отлично, ты все помнишь.

– Помню? – Сяо Бай немного колебался. Он не понимал, почему он знает обо всем этом.

– Так, а кто я?

На всегда спокойном лице Фэй Ю в тот момент возникло нетерпение.

– Ты доктор Фэй Ю, – улыбнулся Сяо Бай. – Ты же сам мне говорил.

– Нет, я имею в виду, помнишь ли ты меня из прошлого?

– Из прошлого?

Сяо Бай ошеломленно уставился на Фэй Ю, как будто пытался отыскать ключи к своему прошлому в выражении лица доктора. Фэй Ю стоял тихо, неподвижно, опасаясь потревожить воспоминания Сяо Бая. Он не мог отказаться от надежды, какой бы слабой она ни была. Однако в конце концов надежда неизбежно исчезла. Юноша внезапно почувствовал резкое покалывание в голове и быстро сжал виски обеими руками, поджав губы от боли.

– Что с тобой? Тебе плохо?

– Извини, доктор Фэй Ю, я правда не могу вспомнить. – Сяо Бай откинулся назад в инвалидном кресле и прошептал: – Может, я просто устал.

– Все в порядке. – Фэй Ю накинул на Сяо Бая одеяло и подоткнул уголки. – Это чудо, что ты уже вспомнил так много.

Он еще раз напомнил себе, что Сяо Бай сейчас обычный пациент, забывший прошлое. Не стоит волноваться, не говоря уже о выражении чувств. Будь то разочарование или боль, нужно все держать в себе. В противном случае настроение Сяо Бая может сильно измениться и будет труднее восстановить его память.

– Связано ли это с моей болезнью?

– Это связано с секретом жизни.

– Каким образом?

– Существует бесчисленное множество фрагментов великого секрета жизни, которые являются лишь частями целого, – сказал Фэй Ю. – Эта мелодия – фрагмент твоей памяти. Ты хорошо поработал сегодня.

– Я… знал тебя раньше?

– Не волнуйся, а то все это скорее навредит тебе, а не вылечит. – Фэй Ю присел на корточки перед инвалидным креслом и сказал Сяо Баю: – Я уверен, что ты рано или поздно вспомнишь меня. Даже если пройдет тысяча лет, ты не сможешь меня забыть. А я не забуду нашу историю.

– Историю? – Сяо Бай поднял взгляд.

В нем отразилось замешательство.

– Что ж, сейчас она только начинается, – мягко ответил Фэй Ю.

Мелодия цинь поведала историю забытого прошлого.

Чем дольше тянется время, тем лучше становится жизнь, но тем длиннее и труднее их путь.

Примечания

1

CIOMS (англ. Council for International Organization of Medical Sciences) – Совет международных научно-медицинских организаций. – (здесь и далее прим. пер.)

2

Таэль (или лян) – денежная единица и мера веса в древнем Китае.

3

Восемь различных образов проявления энергии Ци. Используются в даосской космологии, чтобы представить фундаментальные принципы бытия.

4

Хуан-ди, или Желтый император – легендарный правитель Китая, основатель даосизма и первопредок всех китайцев.

5

Имеется в виду понятие «Ци», обозначающее жизненную энергию.

6

В древней китайской медицине считалось, что в теле человека циркулируют два типа энергии: мужская (ян) и женская (инь). Для определения заболевания и, соответственно, лечения необходимо было понять, какая энергия преобладает, а какой недостаточно.

7

Жаропонижающий, очищающий организм от чумы отвар.

8

Знаменитый музыкант эпохи Чуньцю (722–479 гг. до н. э.), игравший на гуцинь.

9

Правитель княжества Ци в 685–643 гг. до н. э., один из пяти князей-гегемонов эпохи Чуньцю.

10

Древнекитайский трактат, описывающий реальную и мифическую географию Китая и соседних земель и обитающих там созданий.

11

«Диалог отшельников» (кит. 渔樵问答) – одна из известных мелодий для гуцинь.

Content

Гу Щу
Белая рыба. Сказания о Бай и Ю. Бегущая вода
Белая рыба. Сказания о Бай и Ю

Пролог

Глава 1. Карп

Глава 2. Воробейник

Глава 3. Светлячки

Глава 4. Облачные врата

Глава 5. Слушая цинь

Глава 6. Музыка сердца

Глава 7. Звуки природы

Глава 8. «Диалог отшельников»

Глава 9. Ужин

Глава 10. Мертвое дерево

Эпилог

Примечания