Пол Андерсон

Храм Земли

– Они идут!

Голос Леды вибрировал в ушах четверых мужчин, находившихся рядом с ней. Они стояли, соприкасаясь шлемами, чтобы иметь возможность разговаривать, и смотрели вниз по неровному склону Коперника на силу, которая устремлялась вверх, на них. За их спинами суровые скалы вздымались к звездам, но они стояли в нише между нависающими скалами – настолько хорошая оборонительная позиция, на какую они только могли надеяться.

– Восемь, девять… – Рикард напряг зрение, пытаясь разглядеть причудливую игру света и тени, сверкающую стремительную синеву Земли почти в полной фазе, кромешную тьму остроконечных умбр, раскинувшуюся дикую путаницу шпилей и утесов, обрушивающихся вниз к далекому призрачному мерцанию равнины. – По крайней мере, десять, у меня получается, а может, и больше. Это будет тяжелый бой.

Крошечные, поблескивающие металлом точки подпрыгивали все ближе, перепрыгивая с высоты на высоту в двадцать футов, и теперь они могли видеть отблеск земного сияния на копьях и топорах. Рикард медленно произнес:

– Скорее всего, если мы будем сопротивляться, мы погибнем. Пусть любой, кто пожелает, спустится к ним сейчас, и я не стану думать о нем хуже.

– Вплоть до казни или порабощения? Тебе следовало бы знать нас получше, – сказал Хью. Он поднял свой собственный топор, и тени поползли по складкам его гибкокордового костюма. – Хех, им придется нападать на нас по нескольку раз. Мы измельчим их так, как они это делают.

Йонак и Чунгти пробормотали что-то в знак согласия. Леда хранила молчание, но одна рука в перчатке сомкнулась на руке Рикарда.

Изможденное темное лицо главаря разбойников озарила короткая усмешка.

– Спасибо, – сказал он. – Мы, по крайней мере, покажем проклятым коперам, что Найрак все еще может сражаться.

Он отошел от группы и натянул тетиву своего лука. Лук был большим, подходящим для великана, который им владел, и долгое время принадлежал его семье. Пластиковый лук, проволочная тетива, стальные стрелы, которые вылетали с силой в сто фунтов – такое оружие могло пробить скафандр и выйти с другой стороны в порыве воздуха. Дерево и шнур были малопригодны на поверхности; они высыхали и трескались в всасывающем вакууме, шипели днем и замерзали ночью. Но с помощью этого оружия он отправил на Землю больше людей, чем помнил.

Стоя в густой тени скалы, он наложил стрелу на тетиву и прицелился. Лук зазвенел в его руке, и из него вылетела сверкающая стрела. Один из нападавших внезапно подпрыгнул, упал и покатился вниз по длинному склону, а насыщенный влагой воздух вырвался наружу, как его убегающая душа.

– Одним меньше! – яростно крикнула Леда и подняла свою пику. Никто не слышал, что она говорила в надвигающейся тишине, но все видели, как смеются ее губы под пластиковым шлемом. Рикард обернулся, чтобы мельком взглянуть на нее, на сильное светлое лицо, на густые желтые волосы, которые в льющемся с Земли свете стали сине-зелеными, но от этого не стали менее приятными на вид.

Он украл ее три года назад, во время налета на Мунбург, и некоторое время она ожесточенно сопротивлялась ему. Но позже между ними установилось взаимопонимание, и когда коперы захватили Найрак и он с несколькими мужчинами бежал в изгнание, она была единственной из его жен, кто поехал с ним. Они коротко улыбнулись друг другу, а затем он снова повернулся лицом к врагу.

Его лук снова запульсировал, и он выругался, когда стрела просвистела мимо приближающейся фигуры. Мужчина метнул копье; оно отскочило от скалы, и Хью шагнул вперед, чтобы схватить и отбросить его назад. Рикард выстрелил еще раз, и еще один воин рухнул на каменистую землю, чтобы замереть навсегда.

Теперь они были близко, ужасно близко, добрая дюжина из них неслась на него. Он послал в них последний выстрел, отбросил лук и схватил свой топор. Разбойники быстро выстроились в линию обороны: Рикард, Хью и Йонак, самые тяжелые, встали плечом к плечу между двумя огромными колоннами; Леда и Чунгти сразу за ними с пиками наготове.

Первый из коперов налетел на Рикарда с бешеной скоростью широкого прыжка, обрушив топор на шлем вождя. Рикард перехватил удар рукояткой своего собственного оружия, вывернул ее вниз и ударил нападавшего ногой в живот. Он отскочил в сторону, открытый для нападения, но не ушел с линии. Следующий почти мгновенно обрушился на разбойника, лезвие рассекло вакуум. Топор Рикарда скользнул вниз и врезался в космический шлем. Шок от удара отдался в его собственных мышцах, но прочный пластик лопнул. Воздух вырвался наружу, белый от инея, красный от крови, которая внезапно вспенилась изо рта и носа.

Топор врага выпал у него из пальцев, когда клинок Рикарда попал в цель, и со звоном отлетел от шлема вождя. Рикард нанес удар воину за его спиной, попал в металлическую наплечную пластину и увернулся от контрудара. Леда встала между ним и Йонаком, вогнав пику в цель со страшной силой, которая расколола скафандр копера на животе. Он отшатнулся, тщетно цепляясь руками за струящийся воздух, его лицо исказилось от неслышимых криков.

Теперь двое из них были на Рикарде, с топором и копьем, удары со звоном отражались от его шлема и наплечных пластин, когда он уклонялся, парировал и рубил. Он взмахнул оружием над головой, с грохотом опустил его, чтобы проломить еще один шлем и череп под ним, и его собственный крик зазвенел у него в ушах.

Краем глаза он увидел, как упал Йонак. Зарычав, он замахнулся на убийцу, его удар был парирован другим наконечником топора.

– Отправляйся на Марс, ублюдок! – прорычал он и наносил удар за ударом по защите противника.

Прыгающая, танцующая ярость стали отбрасывала парня назад, пока он не оказался у скалы. Рикард прыгнул вперед и убил его.

Тяжело дыша, он обернулся и увидел, что коперы прорвали его строй, что они бушевали по трое или по четверо вокруг каждого из выживших, нанося удары, мерцая светом и твердым металлом на фоне чудовищной черноты тени. Прямо на его глазах Чунгти упал, пронзенный копьем. Хью и Леда стояли спина к спине, отбиваясь от стаи, которая рычала вокруг них, а Рикард бросился через пространство между ними, чтобы обрушиться на коперов. Он сорвал с одного шлем сзади, отбросил другого человека в сторону, парировал выпад и отбросил врага назад, а затем присоединился к своим товарищам.

Облако ледяной влаги запотело на его шлеме, и Хью навалился на него. Он встал над телом и нанес удар в цель. Леда описала пикой широкую дугу, попала мужчине между ног, подставила ему подножку и ударила ножом прежде, чем он успел подняться. Затем враг встал между ней и Рикардом, обхватил ее сзади руками и повалил на землю.

Они приблизились к Рикарду, окружив его сплошной стеной бронированных тел, повалив его на землю и крепко удерживая по четыре человека с каждой стороны. Когда они достали проволоку и начали связывать ему руки, он ударил ногой, поднялся на ноги и отбросил их, когда они набросились на него, пока кто-то другой не схватил его, и он снова не упал.

Захвачен в плен! Клянусь живой Землей, это не чистая смерть в бою, а плен!

Он лежал, вдыхая горячий вонючий воздух своего скафандра, глядя на кристальную темноту небес, миллионы острых, как иглы, звезд и призрачное великолепие Млечного Пути, на огромный голубой диск Земли и мир, Лунный мир колдовского света, теней и жестокого клыкастого камня, который пошатнулся от его смятения. Захвачен в плен!

Высокий мужчина, очевидно, главарь отряда, пересчитал выживших, а затем приложил свой шлем к шлему Рикарда. Лицо у него было резко очерченное, темноглазое, с острой бородкой коперского дворянина и впалыми щеками мертвенно-синего цвета на свету. Он медленно произнес:

– Да, ты лидер повстанцев. Я рад, что мы взяли тебя живым.

Рикард угрюмо посмотрел на него в ответ.

– Веди себя прилично, – посоветовал другой. – Помни, женщина у нас.

Они взобрались на высоты Коперника и спустились на равнину, которую окружал кратер. Невдалеке виднелся бронированный купол с часовыми перед ним, один из воздушных шлюзов, ведущих в туннель. Они вошли в него и очутились в длинном, освещенном лампами подземелье. Здесь было размещено несколько солдат копера, которые по очереди несли караульную службу снаружи.

Как и все свободные жители их городов, они носили больше одежды, чем варвары с окраин, которые редко надевали что-то большее, чем килт с карманами, если вообще надевали что-то большее – у этих тоже были туники и плоские стальные шлемы, и они носили мечи, которые были полезны под землей, хотя и неэффективны против скафандров; и у них не было боевой раскраски, характерной для бойцов-варваров. Они не издевались над пленниками – имя Рикарда из Найрака было слишком пугающим в течение последнего года, – но они косились на Леду.

Даже преступники были рады сбросить свои скафандры. Из-за пота и природных потребностей было неудобно находиться на улице более нескольких часов подряд. Их раздели, связали руки за спиной и в сопровождении бдительной охраны повели по туннелю в сторону Копер-Сити. Все происходило быстро, долгим скачущим шагом людей на родной территории, которым нечего было опасаться засады.

Мысли Рикарда вихрем пронеслись над катастрофами последних часов. Он и его люди – всего около пятидесяти – жили в основном на воле с момента падения Нирака год назад. У них были тюленьи палатки, которые они передвигали с места на место, и они часто спускались в туннели и города через старые неохраняемые воздушные шлюзы, чтобы совершать набеги за едой, водой, воздухом и убивать коперов. Пока они сражались, они были символом сопротивления свободных людей внутри расширяющейся империи Копер и за ее пределами, они немного сдерживали ее продвижение, они были объединяющей силой, и многие молодые люди пришли присоединиться к ним. Была надежда.

Затем Рикард и его четверо спутников вернулись из разведывательного похода и обнаружили, что их лагерь в руках врага. Они честно сражались, их преследовали, и, в конце концов, этот отряд выследил их и захватил в плен двух лидеров повстанцев – и это было все, что от них требовалось. Это был конец – конец борьбы, конец надежды, скорее всего, конец жизни.

Его горькие темные глаза обратились на командира отделения. Этот человек был одет в тунику ярких цветов, одеяние могущественного дворянина, а меч у него на поясе был украшен драгоценными камнями.

– Кто ты такой? – холодно спросил он.

Худощавое лицо улыбнулось.

– Я Райт, принц Копер-Сити, – ответил он. – К счастью для нас обоих то, что мне довелось возглавить группу, которая нашла тебя. Другие убили бы тебя без промедления, но я могу найти тебе применение получше. – Он кивнул на Леду. – Да, действительно.

Ее голова была надменно поднята, сияющее необработанное золото волос рассыпалось по широким плечам до гибкой талии. Рикард зарычал и рванулся из своих пут. Они сильно впились ему в запястья, и стражник уколол его копьем.

Райт держал лук Рикарда в руках:

– Это необычайно прекрасное оружие, – сказал он. – Я и не думал, что у варваров есть что-то настолько прекрасное. Ты можешь получить все обратно, но тебе придется это заслужить.

Туннель открывался в огромную пещеру, уходящую вдаль, дальних стен которой не было видно. Это были сельскохозяйственные угодья, крестьяне ходили между длинными рядами резервуаров и ухаживали за буйной зеленью пищевых растений, время от времени надсмотрщик с суровым лицом останавливался во время обхода, чтобы поприветствовать принца. Они прошли мимо скотного двора, крупного рогатого скота, свиней, овец и домашней птицы в загонах, рабы убирали и кормили. Неподалеку находилась бойня, и аристократический нос Райта сморщился.

Извилистый пандус вел наверх через другие уровни. Они миновали унылые, тесные помещения низших классов, одетых в серое одеяние крестьян, теснившихся со своими семьями в комнатах без дверей. Выше располагался заводской уровень, где инженеры-помощники трудились над оружием и инструментами, над выплавкой и рафинированием руды, а другие рабочие изготавливали одежду, шнуры и другие предметы первой необходимости. Группа остановилась здесь, чтобы доставить поврежденные в бою скафандры для ремонта. Гибкий шнур починят, пластик снова переплавят; никого не волновало, что раздетые тела увядают снаружи.

Рикард не удержался от вопроса:

– Где находится ваша фабрика по производству воздуха?

– Это дальше, в Храме, и она находится в непосредственном ведении главного инженера, – вежливо сказал Райт. – В конце концов, это одна из самых важных работ. – Он приподнял брови. – У вас ведь не было такого в Найраке, не так ли?

– Нет. Мы покупали или брали воздух в другом месте по мере необходимости.

– А, я так и думал. Большинство варваров так и делают. Итак, Рикард, ты умный человек, и я прошу тебя немного подумать. Нам нужен дополнительный воздух, чтобы заменить тот, который так или иначе теряется, но требуется навык и некоторое оборудование, чтобы добыть его из минералов, в которых он заключен. Вместо того чтобы воевать с нами, не было бы разумнее принять нас как друзей и получать от нас постоянные и надежные поставки?

– Мы были свободными людьми. Теперь мы рабы и должны пресмыкаться перед вашими повелителями и отдавать им все, что мы зарабатываем, в обмен на скудный паек. Это достаточная причина, чтобы сражаться с вами.

– Я не думаю, – сардонически заметил Райт, – что ваши собственные рабы замечают какие-либо изменения.

Рикард плотно сжал губы.

Над заводским уровнем располагался парк. Было известно, что жизнь воздуха, а следовательно, и человека, зависит от зеленых растений, поэтому даже в самой маленькой деревне были свои фермы, и даже в переполненных тюленьих палатках разбойников было несколько горшков с растительностью. Но Рикард и Леда никогда не видели ничего подобного этому буйству цветов и вздымающихся деревьев, никогда не чувствовали мягкости и прохлады травы под своими босыми ногами, и девушка ахнула от изумления и уткнулась лицом в огромную сладкую гроздь роз.

Райт вытащил свой меч, срезал цветы и с поклоном вручил их ей. – Не красивее тебя, – улыбнулся он.

Она выругалась и швырнула их к его ногам.

Вокруг были люди благородного сословия, воины, администраторы, высокопоставленные инженеры, их дети и женщины в ярких одеждах. Они собрались вокруг, смеясь, крича, подбадривая, и Райт приветливо кивнул, но пошел вперед.

Над парком располагались просторные апартаменты высшего класса, где люди благородного происхождения передвигались на носилках, а рабы смиренно сновали по своим поручениям. Рикард заметил неподвижно стоящих тут и там гвардейцев и решил, что власть повелителей не так надежна, как может показаться.

Все дальше и дальше, пока, наконец, они не остановились перед высокой стеной, украшенной фресками с изображением древних триумфов и празднеств. Четверо часовых стояли перед дверью, подняв копья в приветствии при приближении Райта. Лакей открыл дверь, и их провели в дом принца.

Она была богато обставлена, с драпировками, вазами и мебелью бесценной старинной работы, а также более неуклюжими предметами из резного дерева и кованого металла. Райт провел их в просторную комнату, наружное окно которой выходило на небо. Автоматически Рикард шагнул туда, чтобы произвести осмотр. Это место, должно быть, находится высоко в куполе, который возвышался над подземными уровнями города. Он мог смотреть вниз, на огромное нагромождение металла и бетона, на неровную равнину внизу, на резко изгибающийся горизонт и могучую кольцевую стену, возвышающуюся над ним. Звезды толпились и сверкали в холодном великолепии неба.

– Развяжите их, – сказал Райт.

Рикард с силой потянулся, потирая затекшие руки. Леда подошла к нему, и ее рука скользнула в его ладонь. Охранники вышли, за исключением двоих, которые настороженно стояли у стены.

– И что теперь? – спросил варвар.

– Что ж, я полагаю, вы захотите привести себя в порядок. Вон там есть ванная комната. Потом мы поедим, а потом сможем поговорить.

Для пленников была приготовлена одежда нежной расцветки, какой они не знали с тех пор, как Найрак в последний раз захватил торговый караван в туннелях, и был устроен пир из искусно приготовленных мяса и хлеба, свежих фруктов, вина и деликатесов, которым у них не было названия. Они сели за стол и наелись.

Райт старался быть любезным. Он приводил девушек-рабынь танцевать и играть, он наполнял бокалы вином, и слова, слетавшие с его улыбающихся губ, не имели ничего общего с непосредственной реальностью. Несмотря ни на что, Рикарду приходилось слушать с интересом и отвечать там, где он мог, а Леда сидела зачарованная.

Принц перешел к древней истории, которая, казалось, была его любимым предметом. Он рассуждал о тысячелетней войне, политике, завоеваниях и освобождении, династиях, богах и людях, и после расплывчатых героических песен варваров слушать его четкую циничную прозу было чем то новым. В Копер-Сити все еще умели читать и писать, хотя лишь несколько дворян, не считая инженеров, взяли на себя труд научиться, и поэтому они запоминали все с точностью.

– Но Падение? – прошептала Леда. – Что это было? – спросила она.

– Падение с Земли? – Райт улыбнулся и приподнял брови. – Что ж, моя красавица, предположим, ты скажешь мне, что ты думаешь.

– Ну … я никогда особо не задумывалась об этом, – сказала она, и ее широкий чистый лоб сморщился над спокойными голубыми глазами. – Говорят, что изначально человек пришел с Земли, он согрешил и был осужден жить в этом мире до тех пор, пока грех не будет искуплен. Души умерших возвращаются на Землю…

– Или на Марс, если они преступники или полицейские, – проворчал Рикард.

Леда слегка нахмурилась и беспомощно развела руками. – Это все, что я знаю.

– Хм… ну, это общая история. Наши инженеры сообщают об этом нашему собственному сообществу, поскольку это помогает держать их в узде. Но что бы вы сказали, если бы я сказал вам, что Земля – это другой мир, похожий на наш собственный?

– Этого не может быть, – сказала Леда. – История такова, что на Земле ты можешь ходить снаружи без скафандра. И везде зелень, и большие бассейны с водой, и у всех есть что поесть.

– О да, без сомнения, Земля не совсем то же самое, что Луна. В конце концов, человек и его животные настолько плохо приспособлены к жизни здесь, что я думаю, разумно предположить, что они пришли с Земли не в результате какого-то мистического падения, а обычными физическими средствами.

– Они прыгнули? – презрительно спросил Рикард.

– Нет, они… ну… я вернусь к этому позже. У них были свои способы. Те немногие книги, которые сохранились, кое-что рассказывают о том, что произошло. Люди прилетели сюда с Земли в поисках полезных ископаемых, в которых они нуждались. Тут и там по поверхности Луны были построены города, и прорублены туннели, соединяющие их и позволяющие добраться до руд. Они были мудры, эти древние. Они создавали не только то, что мы сейчас имеем и используем вслепую, наизусть, без особого понимания – плавильные печи, аккумуляторы солнечной энергии, скафандры и все остальное, – но у них были и другие вещи. Оружие более смертоносное, чем лук или топор, машины, которые переносили их по поверхности, таскали грузы и выполняли работу, которую мы должны выполнять вручную, но эти вещи давно износились или были разрушены, а их остатки были переработаны из-за содержащегося в них металла. У нас здесь, в Храме, есть несколько реликвий, вот и все.

Глаза Райта на мгновение сверкнули.

Через мгновение он продолжил:

– Грех и грехопадение были чем-то отличным от того, что говорили Инженеры в своих проповедях. Я не знаю точно, что произошло, за исключением того, что даже те мудрые древние не были объединены, они были разделены на… города, я полагаю, и отдельные колонии здесь принадлежали этим разным городам. Разразилась война, не война в том виде, в каком мы ее знаем, а нечто обреченное, вся мощь машин высвободилась, чтобы взрывать и жечь. Должно быть, это уничтожило цивилизацию на Земле; по крайней мере, оттуда не было посетителей тысячу лет или больше. Здесь, на Луне, колонии тоже воевали, но более ограниченным образом, поскольку у них не было самых мощных средств разрушения. Но этого было достаточно, чтобы стереть с лица земли многие города, вы, должно быть, видели некоторые из руин, и уничтожить большую часть оборудования. У тех мудрецов, которые выжили, не было инструментов, с помощью которых они могли бы восстановить все, что у них должно было быть, и новые беспокойные поколения мало обращали внимания на учения, которые не имели никакого отношения к их собственному опыту. Оставшиеся машины изнашивались, мудрецы умирали, города сражались мечами и копьями за жизненные блага, и, наконец, на нас опустилась долгая ночь невежества. И это правдивая история Грехопадения.

– Откуда ты знаешь? – с вызовом спросил Рикард.

– О, я прочитал оставшиеся старые книги и фрагменты книг и использовал свою собственную голову, чтобы собрать воедино то немногое, что было известно. В любом случае, Копер-Сити сохранил больше знаний, чем другие. Те вернулись к голому варварству, сохранив едва ли достаточно традиций, чтобы выжить, но мы, живущие в том, что было самой важной из старых колоний, сохранили нечто большее. В Копер-Сити всегда было несколько человек, которые знали правду, хотя у них не было средств что-либо с этим сделать.

Рикард откинулся на спинку стула и окинул принца высокомерным взглядом.

– Хорошо, – сказал он. – Я приму это. В любом случае, в чем разница? Зачем ты собрал нас здесь и зачем ты нам это рассказываешь?

– О, я хотел, чтобы вы поняли, что наша искренняя цель завоевания мира – это не абсолютное зло, на котором вы настаиваете. Это принесет знания варварам, вернет им их наследие и положит конец их глупым склокам в единстве всего человечества.

– Ценой превращения их в рабов и нищих!

– Ну, я не говорил, что мы делаем это безвозмездно, – мягко сказал Райт. – Рейды очень дорого стоят и крайне раздражают, и, конечно, мы всегда можем использовать больше работников. Однако, пожалуйста, не говори мне, что ты какой-то мученик, чье сердце обливается кровью только за твой бедный угнетенный народ. Ты сердишься, потому что у тебя отняли твое богатство и власть. Если бы ты мог вернуть их в тройном размере…

Его острые черты лица выступили над столом, когда он наклонился вперед.

– Мы будем навязывать социальную модель Копер-Сити повсюду, да, потому что она наша собственная. Но нам придется принять самых способных и заслуживающих доверия варваров в наши собственные благородные ряды в качестве полноправных граждан. Как бы ты отнесся к тому, чтобы обменять ограниченную темноту Нирака на такое жилище, как это, на дюжину рабов, личную охрану, на город в качестве твоего частного поместья? Не хотел бы ты принять участие в формировании будущего?

– Хм. – Рикард нахмурился и провел рукой по своим жестким черным волосам. – Ты не дашь мне это просто так.

– Нет, нет. Но тебе понадобится сильный покровитель, мой друг. Все остальные будут считать само собой разумеющимся, что тебя казнят или отправят на рудники. Потребуется все мое влияние, чтобы добиться твоего помилования. В обмен ты можешь оказать мне несколько услуг. – Его зубы сверкнули белизной в бороде. – Первая из которых может начаться прямо сейчас!

– Хм?

– Я хочу, чтобы ты убил для меня человека.

– Ну… – Рикард на мгновение задумался, – кто он такой?

– Я еще вернусь к этому. Это никто из тех, кого ты знаешь или о ком заботишься. Если ты выполнишь эту миссию в полном объеме, появятся другие, и твой взлет может быть быстрым.

– Ты отпускаешь меня с мечом, – медленно произнес варвар, – и ждешь, что я сделаю именно то, что ты хочешь?

– Естественно, – сказал Райт, – я оставлю твою очаровательную леди в качестве заложницы. – Он улыбнулся Леде, и медленный румянец пополз по ее щекам и окрасил грудь. – Я позабочусь, чтобы ей не было скучно.

Побритый и подстриженный, в приличной тунике, с мечом на поясе и в шляпе с пером, лихо сдвинутой на одно ухо, Рикард мог сойти за кого угодно, но только не за преследуемого мятежника из Нирака – возможно, молодого гвардейца, не при исполнении служебных обязанностей, завербованного из какой-нибудь недавно завоеванной провинции и с важным видом вторгшегося в цивилизацию, которая поглотила его народ. Пробираясь сквозь многолюдный шум города, он не привлекал особого внимания, если не считать случайной девушки с дерзкими глазами.

Ближе к северной стороне купола, примерно на уровне земли, располагалась территория тех, кто был больше, чем простыми свободными людьми, но не совсем дворянами, – купцов, владельцев лавок, независимых ремесленников всех мастей. Проходя по этому району, Рикард был поражен поведением местных жителей: они не были ни раболепным, ни надменным, ни неотесанным, ни чрезмерно воспитанным. Это была более цивилизованная версия эгалитаризма варваров. Ему пришло в голову, что этот класс был элементом, который не входил ни в чьи расчеты.

Но у него была миссия, и чем дальше он продвигался, тем более отчаянной она начинала казаться.

– Выбор невелик, – мрачно подумал он. – Если бы я отказался, он приказал бы убить меня на месте. Но чтобы я, который был вождем свободных людей Нирака, опустился до того, чтобы стать убийцей Райта!

– Убей главного инженера Копер-Сити.

Райт показал ему план, предупредил, что у Храма есть своя охрана, и сказал, что несколько его людей уже пытались выполнить эту работу раньше и потерпели кровавую неудачу. С другой стороны, если бы он только выполнил свою задачу и с боем выбрался из Храма, его бы ждала банда принца, чтобы сопроводить домой. Рикарду доводилось выкидывать и более смелые трюки, чем этот.

Относительно того, почему старик должен был быть убит, Райт сказал мало, за исключением того, что он стоял на пути определенных планов, и Рикард, который питал слабость к любым коперам, не стал расспрашивать дальше.

Время от времени он оглядывался назад, пробираясь сквозь толпу, которая роилась и кружилась вокруг базаров, таверн и театров, и раз или два ему показалось, что он заметил пару личных охранников принца с суровыми лицами, незаметно слоняющихся за ним – но он не был уверен, толпа была слишком плотной. На луне очень хорошо сочетались все элементы: богато одетый пузатый купец, которого несут на носилках четверо рабов; пара веселых молодых воинов, шатаясь, выходят из таверны; торговец, выкрикивающий свой товар там, где сходятся два коридора; удивленный варвар в кожаной одежде; фантастически раскрашенный бродячий музыкант, бренчащий на своей арфе и улыбающийся проходящим мимо девушкам; скромный седой рабочий; молодой инженер с серьезным лицом, его длинные красные одежды развеваются вокруг него – это была веселая и шумная толпа, водоворот жизни и красок, и Рикард не мог полностью подавить его. Ничего подобного не было в бедных маленьких городках на окраине.

Он вышел из прохода на широкую, поросшую травой площадь и почувствовал внезапное напряжение в мышцах и нарастающую пульсацию в груди. За ним тянулась огромная стена, достигающая высоты многих этажей, с портиками и завешанная бархатом, со знаком святой Земли, инкрустированным над дверью. Храм.

Время служб прошло, и перед стеной было видно мало людей – в основном послушников, спешащих по своим делам, и шестерых храмовых стражников, неподвижно стоящих перед нависающими воротами в позолоченных нагрудниках и шлемах с плюмажами. Рикард постоял мгновение, разглядывая их, длинные пики и мечи у бедер, и задался вопросом, сколько их еще внутри священных пределов. Он глубоко вздохнул, наполняя ноздри прохладным насыщенным ароматом травы и цветущих кустарников, возможно, в последний раз.

Что ж, Леда все еще была заложницей Райта. Он встряхнулся, выпрямил спину и смело направился к воротам.

Две пики наискось пересекли его путь.

– Стой! Чего ты хочешь?

– Мне нужно увидеться с главным инженером.

– Сейчас не время для посетителей. Возвращайся после церемонии восхода солнца.

– Это не продлится долго. Я принес особые вести из Земель, которые не видят Землю.

Лицо капитана стражи озарилось проблеском интереса.

– Какие вести?

– Они предназначены только для ушей его Мудрости.

– Тогда жди своей очереди.

– Послушайте, – сказал Рикард, – вы можете отправить ему сообщение, что это касается некоторых недавно найденных руд силы. Если его Мудрость меня не примет, я пойду своим путем. Но если вы не передадите, то мне бы не хотелось оказаться в вашей шкуре, когда он узнает, что вы от него скрывали.

– Хммм… ну… – капитан потер подбородок. В глубине его глаз был суеверный страх, и другие часовые разинули рты. – Ну, хорошо. – Он пристально посмотрел на варвара, – ты не из города. Откуда ты родом?

– Мунбург, если хочешь знать. И мое послание!

Капитан дунул в свисток, и изнутри вышел послушник, чтобы получить сообщение и убежать с ним обратно. Рикард стоял и ждал, стараясь не дрожать от нарастающей напряженности момента. Райт велел ему передать это сообщение, и, похоже, это сработало. Принц добавил, что Храм пытался вернуть утраченный секрет легендарной Силы Томмика, намного более мощной, чем солнечные батареи, но далеко не продвинулся из-за отсутствия необходимых металлов. Для Рикарда Томмик был просто местным богом, которому поклонялись в некоторых городах, хотя в других историях он был дьяволом, ответственным за Грехопадение.

– Твой меч, – сказал капитан.

Рикард пожал плечами. Было понятно, что ни один посетитель не должен носить оружие в Храме, особенно после нескольких последних попыток Райта. Он снял с плеча свою глефу и передал ее им, разрешив обыскать себя в поисках спрятанных ножей. Казалось, им и в голову не приходило, несмотря на его большой рост и крепкое телосложение, что руки и обутые ноги убивали людей.

Послушник вернулся, а с ним и полный инженер. Последний торопливо заговорил:

– Кто ты, незнакомец, и что за весть ты несешь?

– Насколько вам известно, я сын Атли Атура из Мунбурга, – сказал Рикард, кланяясь так низко, как только позволяла ему его упрямая душа. – Если вам угодно, моя весть не должна обсуждаться публично.

– Нет-нет, конечно, нет. Я отведу тебя к его Мудрости. Следуй за мной.

Рикард последовал за развевающейся красной мантией, его прищуренные глаза внимательно отмечали все, мимо чего они проходили. По длинному, украшенному фресками коридору, ведущему в комнаты, которые странно мало походили на религиозные центры – они сверкали металлом, стеклом и пластиком, а инженеры в серых, заляпанных пятнами халатах работали с ошеломляющим разнообразием инструментов, мимо пары охранников.

Что нужно сделать, мрачно подумал он, так это свернуть старику шею, выхватить меч у ближайшего вооруженного человека и попытаться отрезать ему путь к отступлению. Никому из людей Райта не разрешалось входить в Храм, но если бы они ждали сразу за воротами, у него мог бы быть какой-то шанс.

Коридор заканчивался высоким дверным проемом, где четверо часовых в золотом и алом стояли с пиками в руках. За ним находился большой зал для аудиенций.

Он был богато обставлен: золото, драгоценности, бархат и прекрасные старинные работы. Дальняя сторона представляла собой большой лист пластика, открывающий вид на необузданное великолепие пейзажа и Землю во всей красе, ее жутковатое голубое сияние струилось внутрь, смешиваясь с мягким свечением фторотрубок. У Рикарда было мало времени на эстетику; его взгляд блуждал в поисках врагов.

В этой комнате не было солдат, и Инженер, который вел его, закрыл массивную дверь перед часовыми – хвала богам, это дало бы ему шанс убить Шефа, вырваться наружу и застать врасплох этих людей! Около дюжины Инженеров стояли вокруг Трона Мудрости – высокопоставленные, судя по их одеждам, большинство из них были молоды и крепки, но ни у одного из них не было меча или кинжала.

Рикард преклонил колени перед троном и стоял так, пока голос, который был почти шепотом, не произнес:

– Встань, сын мой, и произнеси свое послание.

– Благодарю вас, ваша мудрость.

Мятежник встал и придвинулся ближе к старику, который сидел перед ним. Он увидел очень старого человека, худого, сутулого и хрупкого, с ореолом седых волос вокруг изможденного лица, сияющими глазами и чудесным куполом лба. На мгновение Рикард возненавидел себя.

Но Леда, Леда со светлыми локонами, низким сладким смехом и неустрашимой галантностью, Леда была заложницей Райта.

– Ты принес известие о рудах силы, найденных на дальней стороне луны, – сказал главный инженер. Он поджал губы и постучал по колену украшенной драгоценными камнями логарифмической линейкой из своего кабинета. – Но откуда тамошним язычникам знать, что искать?

– Они ничего не искали, ваша мудрость, – ответил Рикард. Он стоял примерно в пяти футах от него, один легкий прыжок. – Это был некий торговец из этого города, получивший образование инженера, по имени Борсу, который несколько лет назад был схвачен людьми из Мунбурга, напавшими на его караван. Он был у меня рабом, но он был таким смелым и мудрым человеком, что вскоре мы стали скорее друзьями, чем хозяином и слугой, и именно он организовал экспедицию в языческие земли. Он думал, что руду, которую мы почти не используем, можно было бы с большой выгодой использовать для производства промышленных товаров и продавать здесь, в Копер-Сити. Именно он увидел эти залежи и приказал их добыть. По возвращении мы обнаружили, что Мунбург перешел под власть вашего города, но тем не менее …

Они ослабили свою настороженность, сосредоточившись на нем.

– …мы думали, что все еще можем вести бизнес, особенно с Храмом. Поскольку Борсу был болен, я оставил его в Мунбурге и сам приехал в …

Он с размаху ударил главного инженера, и его руки сомкнулись на тонкой шее.

Гром и звезды взорвались в его черепе. Он отшатнулся в сторону, падая на землю, и Инженер бросился на него с дубинкой, которую вытащил из своего длинного рукава.

Рикард ударил ногой, и инженер, кряхтя, отлетел назад. Варвар зарычал и, пошатываясь, поднялся на ноги. Мечи и кинжалы блеснули, когда остальные вытащили их из укрытий.

Захвачен. Они не были глупы, эти инженеры, и теперь он оказался в ловушке!

Рикард бросился вперед в летящем подкате, ударил ближайшего мужчину и перекатился вместе с ним по полу. Вырвав у парня кинжал, он вскочил на ноги и бросился на другого инженера.

– Живым! – закричал старик. – Взять его живым!

Для камер пыток – нет! Рикард приблизился к Инженеру и ударил его ножом в плечо прежде, чем тот успел нанести удар своим мечом. Он вытащил глефу и, рыча, попятился к стене, держа в одной руке меч, а в другой кинжал. Мужчины образовали оборонительную линию вокруг своего Вождя и размахивали клинками.

Раненый инженер внезапно вскочил и бросился к двери. Рикард метнул нож ему вслед, промахнулся и застонал, когда дверь широко распахнулась и вошли четверо гвардейцев.

– За Найрак! – закричал он и бросился на них. Его меч просвистел, со звоном отскочил от металлического древка ближайшей пики и пробил кирасу за ней. Другой стражник ударил его рукоятью своей пики, и он пошатнулся. Теперь удары сыпались на него дождем, оглушая громом насилия и пронзая тьму молниями. Меч выпал у него из руки, и он упал, продолжая ругаться. Кто-то пнул его, когда он падал.

Он лежал там, в полубессознательном состоянии, бормоча что-то сквозь кровавую маску, пока они связывали его. Когда головокружение и расплывчатость закончились, и осталась только пульсирующая боль и медленно стекающая кровь, он сел и свирепо посмотрел на них, стоявших вокруг него.

– Я думал, Райт был умнее, – пробормотал инженер.

– Это был неплохой трюк. – Старик с кривой улыбкой потрогал свое горло. – У него почти получилось. Но кто ты такой, настолько смелый, чтобы идти один и безоружный на войну против Храма?

Рикард покачал звенящей головой. Тошнота в нем была вызвана как ошеломленным смятением, так и его ранами. Он потерпел неудачу, его схватили и связали, как свинью на убой во второй раз!

– Хм, теперь дай мне подумать. – Главный инженер погладил подбородок. – Очевидно, что Райт попытался бы сделать это только с убийцей, настолько смелым и сильным, что у него был бы некоторый шанс на успех, и в то же время с тем, над кем он имел достаточную власть, чтобы толкнуть его на эту отчаянную миссию. Прошло всего десять или пятнадцать часов с тех пор, как мы услышали, что могущественный Рикард из Найрака был захвачен этим самым Райтом.

– Рикард из Найрака – да, ваша мудрость, они сказали, что он был большим и темноволосым, должно быть, это он. Верно? – Чья-то нога пнула пленника.

– Осторожно, Ванно, осторожно. Нет причин плохо обращаться с ним, когда он беспомощен. В этом маленьком деле никто не был убит. – Главный инженер склонился над Рикардом и улыбнулся. – Послушай, мой друг, я не питаю к тебе недоброжелательства. Я долгое время посмеивался над твоей дерзкой бородой копер-лордов, и я был бы не прочь оказать тебе хорошую услугу, если бы ты мне позволил.

– Но сначала я должен кое-что для тебя сделать, а? – Рикард невесело усмехнулся. – Похоже, это городской обычай.

– Будь благоразумен, парень. Ты провалил свою миссию, ты больше не понадобишься Райту, и только здесь есть защита. Осмелюсь предположить, что ты не испытываешь любви к Райту, и к тому же он наш злейший враг.

Рикард молчал.

– Итак, какая у тебя была причина делать за него грязную работу? Я не могу себе представить, чтобы Рикард из Найрака стал наемным убийцей.

– Говорят, вместе с ним была захвачена женщина, ваша мудрость, – задумчиво произнес один из Инженеров.

– Ах, так. И Райт держит ее. Хм. – Главный инженер расхаживал взад-вперед, мантия развевалась вокруг его худой сутулой фигуры. Внезапно он сказал:

– Принеси этому человеку чашу вина.

Это был огонь, разливающийся по его венам, свинцовая пелена рассеялась в его сознании, и он посмотрел на своих похитителей прояснившимися глазами. Главный инженер сказал ему:

– Рикард, такова ситуация в Копер-Сити. Старая дерзкая династия мэров угасла, и последний из них сидит, прихрамывая, в своих апартаментах, не интересуясь ничем, кроме новой девки. Тем временем борьба за реальную власть над этой растущей империей ведется между знатью, главой которой является Райт, и Храмом, который набирает людей всех рангов и, таким образом, ближе к народу и более чутко реагирует на его нужды. Мир сильно изменился со времени Грехопадения. То, что было мудрой, славной и предприимчивой цивилизацией, было уничтожено, и эта, ее преемница, застойна, жестока и невежественна; за тысячу лет она сделала мало нового или достойного. Я не говорю, что Храм безупречен; первые главные инженеры сочли удобным монополизировать то, что оставалось от истинных знаний, и объединиться с аристократами в подавлении общественного мнения. Но в прошлом поколении мы пытались хоть что-то исправить, мы выступали против человеческого рабства и несправедливых законов, и мы хотели бы научить всех людей, чтобы они стали чем-то большим, чем ходячие желудки. Храм и знать согласны, что люди должны быть едины …

Рикард зарычал на него.

– Но нам лучше научиться свободе у варваров в обмен на наш порядок и культуру, чем позволить им быть порабощенными нами; и между партиями существует резкий раскол. Более того, мы попытались вернуть древние знания теми методами, с помощью которых они были добыты в первую очередь, то есть путем проверки наших идей на работоспособность, а не путем слепого принятия древнего авторитета. Ты, должно быть, заметил наши лаборатории, когда входил. Это приводит к еретическому оспариванию всего, и дворянам это не нравится. Райт несколько раз пытался меня убить. Я мало что могу сделать, кроме как защититься от этого – я не получу удовлетворения в суде. Если ему это удастся, он мог бы использовать свое влияние и, весьма вероятно, назначить в мой офис одного из отобранных им самим инженеров. Ибо мы, ученые, небольшая группа в Храме, и только более или менее случайный факт, что я обратился к таким взглядам вскоре после того, как овладел логарифмической линейкой, обеспечил нам наш успех. Если бы мы могли каким-то образом победить его, у нас был бы шанс добиться некоторого улучшения в человеческой жизни, возможно, даже, в конце концов, достичь Земли. Если мы потерпим неудачу, что кажется слишком вероятным, долгая ночь опустится полностью.

Он остановился, и на мгновение в большом зале воцарилась тишина. Затем Рикард сказал:

– Я полагаю, вы говорите мне более или менее правду. На самом деле мне все равно, так или иначе. Но почему? Чего вы от меня хотите?

– Я не знаю, – честно признался главный инженер. – Я действительно не знаю, может было бы безопаснее для всех просто вернуть твою голову Райту. Но… Рикард, Храм оказался в одном крайне невыгодном положении. Его молодые люди часто являются отважными бойцами, как ты видел, но они по-прежнему в основном техники, интеллектуалы, люди без практического опыта ведения войны. Ты, с другой стороны, сражался всю свою жизнь. Если у тебя есть какие-либо предложения, они будут тщательно рассмотрены.

– И что я получу от этого?

– Жизнь, конечно, и свободу, как и твоя женщина, если мы сможем ее спасти. Позже мы сможем поговорить о других наградах. Возможно, ты сочтешь целесообразным сотрудничать с нами.

Рикард прислонился спиной к стене, обдумывая факты и шансы. Вскоре он кивнул своей окровавленной головой и начал говорить.

Ворота храма распахнулись, и здоровяк вылетел из них в летящем прыжке, который пронес его над головами часовых и приземлил на траву площади. Вслед ему полетело копье. Он схватил его, развернулся и швырнул обратно.

– Остановите его! – взревел Инженер. – Убейте его! Он убил вождя!

Стражники с воплями бросились на Рикарда, и другие выскочили из Храма вслед за ними. Он уже бежал по направлению к коридору за дверью. Визжащий рабочий попытался сбить его с ног – он ударил мужчину ногой в зубы, отбил другого в сторону плоской стороной меча и протолкался сквозь внезапно сменившуюся толпу.

Полдюжины вооруженных людей окружили его, сверкая клинками. Один из них свирепо ухмыльнулся в бороду. – Мы думали, ты мертв, – выдохнул он. – Ты был там так долго…

– Мы все умрем, если не выберемся отсюда, – рявкнул Рикард.

Разъяренные воины Храма пробивались к ним сквозь толпу людей. И из бурлящей толпы, казалось, вырвался один громкий стон.

– Шеф мертв.... Шеф мертв.... Они убили его, грязные дворяне-убийцы…

Заявление старика о том, что он любим народом, не было ложью, натянуто подумал Рикард и сунул кулаком в рот ближайшему мужчине, который бросился к нему, плача и проклиная.

Мечи и пики лязгнули друг о друга, когда стражники врезались в плотный круг воинов Райта. Рикард возглавлял отступление, его меч свистел и глухо стучал – он не рубил, но прокладывал путь сквозь толпу, и она отступала перед его огромной окровавленной фигурой.

– Пандус… вон там…

Они напряглись и подпрыгнули на десять футов вверх, описав дугу вперед, чтобы приземлиться на загибающуюся вверх поверхность. А потом они побежали!

Сверкнуло брошенное копье, и один из людей Райта упал. Еще двое были повержены голыми руками общинников, а еще один пал при отступлении. Толпа, наполовину рассерженная, наполовину испуганная, медленно двинулась за ними.

Они ворвались в коридор на уровне благородных, и двое городских стражников, стоявших там, с лязгом захлопнули ворота перед лицом преследования. Тяжело дыша, они остановились и посмотрели друг на друга.

– Там, внизу, придется заплатить Марсу, – хрипло сказал главарь. – Беспорядки…

– Отведите меня к его превосходительству, – сказал Рикард.

– Да, немедленно, и ты хорошо сработал, варвар! Ты выполнил работу, которую мы пытались выполнить в течение последних пяти лет.

Они быстро спускались по длинным коридорам, поднимались по пандусам и лестницам, мимо роскошных апартаментов богачей, где мужчины и женщины, дети, слуги и рабы съеживались при виде обнаженного оружия и при слабом, нарастающем шуме нижних этажей. Когда они подошли к двери Райта, то вошли без церемоний.

Принц вскочил на ноги, расплескав бокал с вином, и худощавое бородатое лицо уставилось на Рикарда.

– Это сделано? – закричал он. – Ты действительно это сделал?

– Да-да… – Мятежник устало оперся на свой меч и обвел взглядом комнату. За столом сидели еще семь или восемь мужчин, в основном старше и толще Райта, но все в богатых одеждах и с врожденной надменностью правителей. Там также был высокопоставленный инженер, пожилой мужчина с хитрым лицом, чьи глаза из-под тяжелых век едва скользнули по вновь прибывшим, прежде чем вернуться к своим собственным мечтам. Но сначала взгляд Рикарда упал на Леду, которая угрюмо и великолепно развалилась на кушетке, а теперь вскочила, подбежала к нему и безмолвно прижалась к его истекающему кровью телу.

– Да, он мертв, – кивнул варвар.

– Это заняло у тебя несколько часов, – сказал Райт. – Я был уверен, что ты потерпел неудачу.

– Они заставили меня долго ждать, пока шеф закончит… эксперимент, как они это назвали. Но я добрался до него, сломал ему шею, схватил меч и прорубил себе путь к отступлению.

Рикард смело подошел к столу, схватил бокал и осушил его.

– Вы это слышите? – Райт повернулся к остальным, и его голос поднялся до крика. – Вы это слышали? – Его смех был громким и диким. – Он мертв! Его мудрость Лаон XIII, главный инженер Копер-Сити, мертв! Ты готов занять этот пост, Джастур? – крикнул он Инженеру, – не хотел бы вы взять имя Лаон XIV?

– Возможно, было бы неплохо дождаться какого-нибудь подтверждения, – невозмутимо сказал другой.

Райт беспокойно расхаживал по комнате, его глаза горели, а гости перешептывались друг с другом. Рикард и Леда не обращали на это внимания; они крепко держались, и его руки и губы ласкали ее с новой и отчаянной нежностью.

Вошел еще кто-то, крепкий молодой послушник, который отдал честь и сказал, хватая ртом воздух:

– Он мертв, господа, его убили, и там, внизу, Марс! Общественное мнение взбесилось!

На его лице виднелся порез от ножа; кровь медленно капала на красную мантию.

– Что ты видел? – рявкнул Райт. Он подскочил, схватил послушника за плечи и встряхнул его, – что ты видел?

– Я… я слышал сильный шум в зале для аудиенций через закрытые двери. Однако, должно быть, это было что-то другое, потому что его Мудрость друг вышел и направился в лабораторию. Затем, несколько часов спустя, он вернулся в комнату, и – и вскоре послышался другой шум, более громкий и продолжавшийся дольше, затем я увидел, как этот человек выбежал вон, сбил с ног стоявшего на его пути охранника и пошел по коридору, я заглянул внутрь, он лежал в луже крови, и вошел инженер, поднял старика и закричал, что он мертв. Затем началась паника, все разбежались, охранники пытались выбраться вслед за убийцей, я ускользнул и пришел сюда, как вы мне сказали, сэр…

– Мертв! – крик Райта эхом отразился от стен. – Мертв, вы слышите? Спустя пять лет я убил старую свинью, а в Храме и палате общин бунт, какое еще доказательство нам нужно? – Райт ухмыльнулся. – В качестве общественного жеста мы соберем нашу личную охрану и отправим ее туда, чтобы восстановить порядок. Теперь, когда Храм занят нами, твое избрание логарифмической линейки становится несомненным, Джастур.

– Будет драка, – нервно сказал Инженер. – Молодые инженеры… были… почти все на его стороне, вы знаете; они не примут вас по-доброму… и потом, есть палата общин…

– Ба! Инженеры и мобы против обученных клинков? Конечно, будет кровопролитие, но это будет не наша кровь, по крайней мере, если мы сможем добраться туда до того, как они успеют организоваться.

Райт повысил голос до крика, и офицер охраны вошел и отдал честь. Под его натянутой маской скрывалось что-то похожее на ужас. Райт отдал быстрые приказы, и он убежал.

– Мы объединим все наши личные силы, – сказал принц, проговаривая слова, расхаживая от стены к стене. – На людей мэра и обычную городскую стражу полагаться нельзя; я не удивлюсь, если половина из них перейдет на сторону Храма, если у них появится такая возможность. Большая часть регулярной армии находится за пределами города, на гарнизонной или боевой службе, и это тоже было бы не слишком безопасно. Но, между нами говоря, у нас есть триста обученных смельчаков, готовых последовать за нами туда.

– А мы? – пискнул аристократ.

– О, оставайся, если хочешь. Я иду до конца! – Райт повернулся, чтобы похлопать Рикарда по плечу, – ты тоже, мой друг. Ты хорошо справился, о, превосходно справился, и тебя ждет богатая награда!

Найраканец пожал плечами. Внутренне он внезапно задался вопросом, правильно ли он поступил или нет. На самом деле ему было все равно, кто победит; все они были для него коперами, но плата принца была более определенной и ощутимой, чем плата Храма, и …

Теперь уже слишком поздно.

Он пошел в ванную, где Леда промыла и перевязала его раны и прошептала ему:

– За этим кроется нечто большее, чем ты говоришь, мой дорогой, я слишком хорошо тебя знаю.

– Да, есть, но я не могу сказать тебе сейчас. Оставайся рядом со мной и не слишком удивляйся тому, что я могу сделать.

Леда вернулась к Райту и сказала:

– Дай мне клинок.

– Ты женщина? – спросил он.

– Я отправила на Землю больше людей, чем ты когда-либо делал, – отрезала она. – С этого момента мы с Рикардом сражаемся вместе.

– Что ж, мне неприятно рисковать тем, что такую красоту изрубят на куски, но я далек от того, чтобы противиться самому легкому желанию этой красавицы, – засмеялся копер. – Однако помни – ты будешь среди моих собственных солдат, а они не очень-то доброжелательно относятся к предателям.

Она улыбнулась ему.

– Как кто-то мог предать тебя? – прошептала она.

– Самый старый трюк в мире, – вздохнул Райт, – и он все еще работает. Очень хорошо, возьми все, что пожелаешь, вон из того сундука с доспехами.

Они с Рикардом вооружились оружием – мечом для нее, топором для него, кирасами и шлемами. К этому времени они уже могли слышать топот марширующих ног. Райт застегнул свои доспехи, поднял меч в насмешливом приветствии своим робким товарищам и вышел в зал.

Это был сильный и хорошо обученный отряд, заполнивший коридор крепкими телами и острой сталью, с поднятыми пиками и топорами, поднявший крик, который ревом прокатился по коридору, когда появился Райт. Он шел впереди, а варвары во второй шеренге позади него, и отряд двинулся в бой.

Стук обутых в сапоги ног, отдающийся эхом по металлическому полу, грохот и лязг доспехов, мрачные шутки, перекидываемые с уст на уста бородачей. Это были убийцы, профессионалы, не боявшиеся ни людей, ни Земли, обученная элита, которая формировала армию внутри армии и была опорой благородной власти. Наблюдая за ними, шагая вместе с ними, Рикард почувствовал внезапное болезненное сомнение внутри себя. Необученные варвары падали перед этим железным оружием.

Они подошли к закрытым воротам, Райт отпер их и повел их вниз по пандусу. Уровень за уровнем проносились мимо них, теперь пустынные, безмолвные и безлюдные, но прерывистый рев снизу нарастал, выкрикивая свое негодование, требуя крови.

Когда они вышли на площадку под потолком уровня Храма и посмотрели вниз на двадцать футов, то увидели кипящий людской поток: серых рабочих, голых рабов, торговцев бархатом, кожевников, женщин и детей, которые выли и топтались, пока от грохота не задрожали стены и у человека не застучали зубы. Волна белых, ненавидящих лиц простиралась за пределы видимости, рты были разинуты, глаза красные и бегающие, звериные голоса лаяли и кричали. Рикард никогда раньше не видел настоящей толпы, и ее стихийная жестокость потрясла даже его черствую душу. Ему и в голову не приходило сожалеть о том факте, что многие из этих людей должны умереть.

Райт постоял мгновение, поглаживая бороду, размышляя, а затем поднял меч и перепрыгнул через перила. Шеренги последовали за ним, прыгая одна за другой, дюжина человек одновременно полетела вниз с протянутыми под ними пиками.

Они приземлились среди толпы, расчищая себе путь, даже падая, и нанесли удар. Толпа отхлынула назад, оставляя под ногами остатки красного, а солдаты продолжали наступать – передние ряды продвигались к Храму, в то время как задние ряды все еще прыгали. Клинок Райта свистел и рубил; его лицо светилось мрачным ликованием. Рикард и Леда, зажатые между другими, ничего не могли поделать, кроме как добавить вес своих тел к массе отряда. Стая вокруг них выла, лаяла и сыпала проклятиями.

Полетели снаряды, молотки, куски руды, ломы, гаечные ключи, наковальни, брошенные мускулистыми руками. Гвардеец пошатнулся и упал, его лицо раскололось. Другого схватили за плащ, оттащили к группе женщин и разделали мясницкими ножами. У третьего отобрали пику, а здоровенный кузнец вонзил ее в горло четвертого, прежде чем тот был убит. Толпа расступилась перед безжалостно наступающими солдатами, но сомкнулась за ними и наполнила воздух шумом и летящей смертью.

– Они убили вождя!

Глаза Леды были широко раскрыты, а ее грудь поднималась и опускалась под облегающим корсетом. Ее голос смутно донесся до Рикарда сквозь грохот и вой грубых голосов.

– Они ненавидят нас!

– Так и есть, – он мрачно улыбнулся.

Теперь Храм был перед ними, его высокая стена нависала над топотом и шумом, тонкая шеренга собственной стражи сдерживала бунтовщиков. Красный клинок Райта снова поднялся, и его горнист выдал единственную резкую ноту. Отряд двинулся вперед на двойном ходу.

Рикард смутно слышал, как принц зовет стражников:

– Пропустите нас, приказ мэра защитить вас…

– Никто не войдет, чертовы свиньи!

Горн завопил снова, солдаты сомкнули ряды и бросились в атаку.

У ворот зазвенели мечи и пики; внезапная отдача отбросила задние ряды назад. Рикард схватил Леду за распущенные волосы, приблизил ее ухо к своим губам и быстро пробормотал:

– Послушай, мы из Храма. При первой же возможности вырвись на свободу и подойди к ним, как только мы окажемся внутри!

Она коротко сжала его руку, а затем часовые были убраны, и отряд ворвался внутрь.

За ними был длинный узкий темный коридор. Ничто не шевелилось, никто не произносил ни слова; они спешили сквозь сгущающийся мрак, сопровождаемые только их шагами, хриплым дыханием и лязгом металла. Рикард услышал озадаченный голос Райта.

– Где остальные? У Храма полно собственных стражников, где они? Неужели все разбежались? – Затем он рассмеялся. – Если так, то почему бы и нет, это еще больше облегчает нашу задачу. Вперед!

Они ворвались в большой зал для аудиенций, он был освещен, и Храм ждал их.

Молодые инженеры были усилены простолюдинами с оружием в руках и облаченными в скафандры.

Захватчики издали единый рев, и передние ряды метнули копья, которые отскочили от металла, пластика и прочного шнура. Со стороны инженеров воздух внезапно потемнел от стрел, свистящая смерть вспыхнула среди солдат, и ряды провисли среди их падающих членов.

С тыла напирали, людей гнали вперед, и в мгновенной панике только Рикард знал, что это было – храмовые стражники, которым, возможно, помогали вооруженные простолюдины, вырывались из комнат и боковых проходов, где они прятались, блокируя отступление отряда и обрушиваясь на него с тыла!

Строй закружился вокруг него, полетели копья, стрелы и метательные топоры, ряды Райта прогнулись под давлением с обоих концов. Пора убираться отсюда, пока кто-нибудь не заподозрил, что он, Рикард из Нирака, заманил их в ловушку.

Он повернулся к человеку рядом с собой, и его топор ударил низко, рассекая плоть и кость на ноге. Когда кричащий воин упал, он поднял свое оружие и нанес удар наотмашь в лицо стоящему за ним. Человек позади него нанес удар сбоку; он схватил копье за кирасу и яростно ударил коленом. Наклонившись, он зарубил еще одного из своих недавних товарищей, и Леда перегнулась через его спину, чтобы зарубить солдата, стоявшего позади.

Рикард согнул колени и прыгнул, паря над упавшими, дюжина копий полетела ему вслед. Он едва заметил острую боль в том месте, где одно из них задело его бедро; он прошел через их строй, и Леда была с ним. Они спустились вниз, к инженерам.

Крупный краснолицый молодой человек зарычал за своим космическим шлемом и поднял топор, когда Рикард спустился. Кто-то еще схватил его за руку. Шлемы были оставлены открытыми, и до них мог доноситься его голос.

– Нет, Шан, это друзья!

– О, извини, я забыл.

Шан развернулся и забрызгал мозгами ближайшего солдата.

Бой теперь втиснулся в зал для аудиенций; мужчины теснились друг к другу, нанося удары на расстоянии вытянутой руки – скоро места станет больше, мрачно подумал Рикард и занял свое место в шеренге инженеров. Однако в Храме был своего рода порядок и планы, какими бы относительно неподготовленными ни были его бойцы, в то время как захватчики были разбиты на группы и фрагменты, где их дисциплина не могла существовать. Важно было ударить по ним и продолжать бить, чтобы у них не было шанса исправиться.

Его топор ударил, звякнув о металл, оцарапав лицо и руку сзади. В него вонзился клинок; он поймал его рукоятью, отразил удар и нанес ответный удар. Леда была рядом с ним, ее ясный боевой клич поднимался, когда она наносила удары; Инженер Шан рубил и выкрикивал благочестивые лозунги на другом фланге: храмовники теснили взбесившихся солдат, принимали их удары на свои более тяжелые доспехи и отвечали им убийством за спиной. Грохот людей и металла был похож на рев раскалывающихся миров.

Райт сражался как демон, его клинок вращался и визжал, его голос превратился в призывный клич, который объединил его рассеянных последователей.

– У него есть мужество, – подумал Рикард сквозь рев боя, – возможно, в конце концов, он был бы более умелым вождем. Но теперь уже слишком поздно!

Взад и вперед бушевала битва, ломая и разрывая на части, разрушая зал и жизни людей, а над ним возвышался огромный спокойный диск Земли и миллионы презрительных звезд. Взад-вперед, топча, разрубая на части, убивая и калеча, и Рикард был весь в крови, а его руки устали размахивать топором.

Помещение начало пустеть по мере того, как падали люди; пол был усеян трупами, и у каждого было место, чтобы метнуть копье или совершить стремительный прыжок вниз, на голову врага. Солдаты ужасно пострадали, но было много погибших и в Храме, обычных гвардейцев, простолюдинов в скудной броне, инженеров с пробитыми скафандрами или расколотыми шлемами. Драка распадалась на узлы и скопления, маленькие водовороты убийств раскачивались взад и вперед по огромному, залитому кровью пространству, люди прыгали по воздуху друг на друга. Рикарду, когда он поднял затуманенные глаза к святой Земле, показалось, что диск стал заметно выпуклее, неужели они так долго сражались?

– Сюда! Вставайте и сражайтесь, люди Копера!

Это был Райт, загнанный в угол над высокой кучей павших воинов Храма, первый в мрачной и изможденной шеренге солдат, отбрасывающих волну за волной. Рикард покачал головой, внезапно ощутив мрачное предчувствие судьбы, и двинулся по полу с поднятым топором.

– Ты, – очень тихо сказал Райт. – Ты, тройной перебежчик… – Внезапно он запрокинул голову, и смех запульсировал у него в горле. – О, это было прекрасно, варвар, прекрасно, я никогда не думал, что у тебя такие мозги! Может, сыграем в эту игру до конца?

Он отступил от своей линии, подбросив меч и снова поймав его, поцеловал руку Леде и встал в боевую позицию перед Рикардом. Варвар зарычал, выпрямился и бросился на него.

Райт отскочил в сторону от визжащего топора, и его клинок вонзился в горло Рикарда. Мятежник перекатился, едва увернувшись от удара, и Райт, ухмыльнувшись без особой злобы, прыгнул на него. Его меч звенел и визжал, кусая руки найраканца, отскакивая от крепко удерживаемой гарды и отдаваясь пением в ушах его противника. Рикард отшатнулся, крякнув от удивления, а Райт погнался за ним, легконогий, прыгающий, играющий с ним.

Крик и лязг стали, хриплые вздохи, прыгающие человеческие фигуры в странной и ужасной грации убийства, столкновение и укусы, и два лица, смотрящие друг другу в глаза сквозь паутину летящего металла. Рикард наносил удары снова и снова, рассекая пустой воздух; его призрачный враг был где-то в другом месте и бил его до тех пор, пока он не пошатнулся и не забрызгал пол своей кровью.

Леда закричала и прыгнула на Райта сзади. Его меч крутанулся, зацепился за гарду ее меча и выпустил его на свободу, а затем отскочил назад, чтобы встретить атаку Рикарда. Он отступал перед натиском мятежника, смеясь, парируя неуклюжий удар за ударом, ожидая конца.

Это произошло быстро. Бычья атака Рикарда загнала Райта обратно в угол, где он взял себя в руки и улыбнулся. Когда топор со свистом опустился к его черепу, он поднял клинок, чтобы парировать удар, как делал раньше, и сталь переломилась поперек.

Рикард стоял, задыхаясь, шатаясь на ногах, глядя вниз на тело своего врага, и его охватывало оцепенение. Он едва заметил рыдающую девушку, которая бросилась в его объятия; он долго стоял молча, а когда, наконец, заговорил, голос его звучал глухо.

– Это было неправильно. Я не убивал его, это сделал изъян в его клинке, это как-то неправильно.

Главный инженер подошел к Рикарду, где он стоял, наблюдая, как первые резкие лучи восхода ползут над высотами Коперника. Варвар тяжело оперся на свою женщину. Он перенес много страданий.

Старое лицо Лаона осунулось от усталости; в нем не было большого торжества. – Все кончено, – сказал он. – Это было кровавое, ужасное дело, но сейчас мы удерживаем весь город, все уровни; дворяне – наши пленники, мэр – наша марионетка, а Храм одержал победу. Спасибо тебе, мой друг.

– Нам еще многое предстоит сделать, – сказал Рикард. – Армии услышат об этом в завоеванных провинциях, и многим из них, по крайней мере, это не понравится. Предстоит тяжелая борьба за то, чтобы удержать то, что у нас есть.

– О, да. Хотя я думаю, что при некоторой дипломатичности при беспокойстве провинций все можно решить, что ж, посмотрим. А потом предстоит еще многое сделать, работа поколений, ты с нами, Рикард?

– Я полагаю, что да. Мне нужно будет подумать об этом. Найрак не должен быть простой провинцией, но… что ж… я подумаю об этом.

– По крайней мере, – сказал Лаон, – теперь мы можем немного отдохнуть.

– Все кончено, дорогой, – прошептала Леда. – Бой окончен.

Рикард крепко прижимал ее к себе, но думал об армиях за городом, о беспокойстве завоеванных городов и безжалостной воле тех, кто все еще свободен; о долгой задаче воспитания людей, превратившихся в зверей из-за столетий несправедливости и угнетения, о том, чтобы сделать их свободными и способными пользоваться своей свободой, и обо всех злых элементах, которые будут стремиться помешать достижению этой цели; о еще большей войне, которую предстоит вести тихим людям. В Храме началась война за возвращение утраченной мудрости древних, битва, которая проложит долгий путь обратно на Землю.

– Нет, Леда, – сказал он очень мягко, – это только начало.

Content

Пол Андерсон
Храм Земли