Ган Сюэ, Ханьда Линь

Сборник китайских исторических рассказов

Том 5. Истории периода Троецарствия

Издание 1962 года

«Слово редактора»

(выдержки)

У Китая история письменных источников длиннее, чем у любой другой страны, и в ней больше содержательных и интересных исторических рассказов, чем в любой другой стране. Мы планируем издать «Сборник исторических рассказов Китая», который будет содержать рассказы от древних времен до наших дней: по одному для каждой эпохи, в общей сложности десять изданий. В этом сборнике рассказов, вероятно, упомянуты все важные события и деятели в китайской истории. Однако есть некоторые события и персонажи, хоть не слишком важные в истории, но очень интересные, которые могут быть использованы как модель для современных людей. О них часто рассказывают, часто поется на сцене, они также часто упоминаются в статьях. Этот сборник также должен содержать как можно больше таких историй. Конечно, одна история сама по себе не сможет отразить общий облик каждой эпохи. Я только надеюсь, что юные друзья смогут прочитать эти истории и составить общее впечатление о различных эпохах в истории Китая. Тогда при изучении истории вам будет намного легче и удобнее.

Автор приложил немало усилий, чтобы подобрать эти истории. При написании этих рассказов особое внимание уделялось использованию китайского языка на основе пекинского диалекта, чтобы их было легко читать и слушать, как если бы кто-то рассказывал историю. В то время, когда в рассказе упоминались топонимы, большинство соответствующих им современных топонимов аннотировалось в скобках после топонима. Большинство сложных слов, упомянутых в рассказе, отмечено произношением, некоторые не являются трудными словами, но произношение в древности было другим, поэтому произношение также было отмечено.

Редакция

Январь 1962 года

Издание 1978 года

«Послесловие»

(выдержки)

Китай имеет долгую, хорошо написанную историю, и у него есть много интересных исторических рассказов. В 1961 году мы планировали издать набор «Сборников исторических рассказов Китая» для наших юных друзей: с древних времен до наших дней, по одному для каждой эпохи, в общей сложности десять изданий. Мы попросили господина Линь Ханьда написать этот сборник рассказов. Он согласился и последовательно написал «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств», «Истории династии Западная Хань» и «Истории династии Восточная Хань». Первые три были опубликованы в то время. Только после начала «культурной революции» работа остановилась.

Теперь мы решили переиздать «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств», «Истории династии Западная Хань» и опубликовать «Истории династии Восточная Хань». Потому что, с одной стороны, эти исторические рассказы в целом приветствовались молодыми друзьями, указывая на то, что наш первоначальный план соответствует требованиям каждого. С другой стороны, возвращение многих исторических рассказов в их первоначальный вид может помочь молодым друзьям разглядеть и разоблачить зловещие намерения «Банды четырех» исказить и фальсифицировать историю. Господин Линь Ханьда скончался, поэтому этот набор книг можно издать только в четырех экземплярах, и они в основном будут опубликованы в том виде, в каком он написал их перед смертью.

Редакция

Июль 1978 года

Издание 1981 года

«Истории Троецарствия»

Послесловие

После публикации «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств», «Истории династии Западная Хань» и «Истории династии Восточная Хань», написанных господином Линь Ханьда, они были одобрены большинством читателей. Многие люди писали в издательство в надежде, что этот «Сборник исторических рассказов Китая» будет продолжать издаваться. С этой целью издательство попросило нас систематизировать и сократить эту «Историю Троецарствия» на основе рукописи (почти 500 000 слов) «Истории Троецарствия», написанной господином Линь Ханьда при его жизни.

Чтобы сюжетные линии этой книги соответствовали историческим фактам, мы внесли изменения и дополнения в некоторые места в процессе сокращения. Тем не менее, основное содержание и основной стиль книги по-прежнему основаны на оригинальной рукописи господина Линя. Поэтому господин Линь по-прежнему является главным автором этой книги. В процессе написания этой книги мы получили восторженную поддержку товарища Се Лилинь, жены господина Линя. Товарищ Цзя Янь, который был секретарем господина Линя, переработал текст этой книги. Мы здесь для того, чтобы выразить нашу благодарность.

Бянь Цзиши

Ноябрь 1980 года

Отрывок о неразрывной связи с тем, чтобы продолжать писать и редактировать «Сборник исторических рассказов Китая»

Сюэ Ган

Ранней весной 1978 года я приехал на работу в детское издательство Китая. На этот раз это был перевод по работе, когда сам являешься без приглашения, да к тому же «не в ту дверь». В то время я хотел пойти в журнал «молодежное издательство Китая», но не знал, что молодежное и детское издательства были одной компанией. Я не знал внутренней истории до дня отчетности, когда отдел кадров сказал мне договориться о том, чтобы пойти в детское издательство. До этого я мало что знал о детских книгах и особо не интересовался ими. Я помню, что в первый день, когда я пошел работать в детское издательство, со мной встретился руководитель, и я прямо высказал свои мысли, надеясь получить возможность перевестись в молодежное издательство. Я не ожидал, что на этот раз, войдя в двери детского издательства, я не сдвинусь с места и проработаю тут более 20 лет. Наоборот, именно в процессе у меня появился интерес к детским книгам. Оглядываясь назад, я понимаю, что первое, что побудило меня посвятить себя этой карьере, — это «Сборник исторических рассказов Китая».

Вскоре после моего прихода в издательство директор редакции поручил мне отредактировать и переиздать «Сборник исторических рассказов Китая». В то время было принято решение сделать две вещи: во-первых, отредактировать и переиздать «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств» и «Истории династии Западная Хань»; во-вторых, отредактировать и обработать неопубликованную, но уже написанную «Истории династии Восточная Хань».

По словам руководителя, «Сборник исторических рассказов Китая» представлял набор книг, задуманных и организованных издательством в начале 1960-х годов так, чтобы для каждой эпохи была написана одна книга. Автором был выбран господин Линь Ханьда, который хорошо писал популярные книги. Господин Линь некогда написал «Новый сборник рассказов о династии Восточная Чжоу», а позже — «Новый сборник рассказов о фронте и тыле династии Хань», которые стали очень популярными. После приглашения он быстро написал и опубликовал «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств» и «Истории династии Западная Хань». «Истории династии Восточная Хань» также была завершена, но из-за «культурной революции» она не была опубликована. В то же время господин Линь также написал более короткую книгу «Все пять тысяч лет», которую так и не закончил.

Эти исторические рассказы, опубликованные детским издательством, являются одними из лучших работ господина Линя, демонстрируя его уникальный стиль письма. Он пытался писать на мандаринском языке, сочиняя исторические рассказы, так что эти книги являются одновременно исторической и китайской литературой. Китай имеет долгую и глубокую историю, и такое количество персонажей и событий трудно совместить и написать о них. Господин Линь использовал метод бисероплетения шелковыми нитями, чтобы связать историю персонажей, сосредоточив внимание на ключевых моментах, не прерывая, связывая верх и низ, интегрируя большие истории с маленькими. Существует также литературный стиль с «пекинским колоритом», с очень небольшим количеством прилагательных и трафаретных слов, подобных даосизму, что притягивает читателя — увлекательный и неизбежный результат этого сборника.

Когда я учился в средней школе, я читал «Новую историю восточных королевств Чжоу», а также «Истории Весны и Осени», и у меня осталось хорошее впечатление. Теперь, когда я могу отредактировать ее сам, я, естественно, чувствую тепло. После тщательного изучения методов написания этих книг я быстро «вошел в роль». Помимо некоторой текстовой обработки первых трех книг, согласно тогдашнему плану доработки, подражая почерку господина Линя, написал произведение «Кругосветное путешествие» на замену «Встрече долины» в «Истории Весны и Осени». На практике я предварительно усвоил его способ построения рассказов, овладел его языковыми особенностями и некоторыми привычками употребления слов и предложений. Господин Линь написал статью об использовании языка, которую я тоже внимательно прочитал.

После редактирования трех книг — «Весна и Осень», «Сражающиеся царства» и «Династия Западная Хань» — я приступил к редактированию и обработке «Истории династии Восточная Хань». Посмертная работа господина Линя была написана в разгар «культурной революции». Из-за политической ситуации того времени она не была такой утонченной, как первые три. Отобранные рассказы были недостаточно богатыми, а язык относительно пресным. У меня появились опасения, я озадачился: как поступить? Посоветовавшись с господином Е Чжишанем и другими, я отредактировал некоторые тексты, которые только объясняли исторические факты без сюжета, и упорядочил метод аранжировки и стиль языка в соответствии с предыдущими книгами. После обработки рукописи рассказ стал легко читаться. Господин Е и руководители были очень довольны.

В процессе редактирования и обработки этих книг у меня, естественно, возникло желание посетить дом господина Линя. В то время его супруга, госпожа Линь Се Лилинь, жила в переулке Сантьяо в доме № 29, Пикай Хутонг, Сичэн. Когда я впервые подошел к двери, хотя госпожа Линь была в плохом состоянии и у нее были проблемы со зрением, она приняла меня очень тепло. С тех пор я общаюсь с семьей Линь уже более 30 лет. Госпожа Линь показала мне дневник и другие вещи господина Линя, и я узнал больше о почтенном учителе.

Господин Линь Ханьда родился в 1900 году в Нинбо, провинция Чжэцзян. В раннем возрасте, совмещая учебу с работой, он окончил университет. Съездил в Америку на учебу, где получил степень доктора. Вернувшись в Шанхай, он стал профессором университета. Во время преподавания он изучал лингвистику и реформу китайских иероглифов, а также писал популярные книги. Он говорил на диалекте Нинбо, но аутентичный пекинский язык в его произведениях показывает глубину его мастерства. В 1945 году он участвовал в организации Китайской ассоциации содействия демократии и был одним из основателей демократии. В 1954 году он был назначен заместителем министра образования и членом Комитета по реформе письма. В 1957 году он был назван «правым». С тех пор он посвятил себя писательству, уделяя особое внимание популярным историческим чтениям. К сожалению, из-за «культурной революции» три серии книг, которые он планировал написать (отредактированная серия, серия рассказов и «Все пять тысяч лет»), не были закончены. В 1972 году премьер-министр Чжоу Эньлай попросил его отредактировать перевод. Он тщательно редактировал английские оригиналы и часто работал до поздней ночи. На второй день после завершения редактирования он перенес сердечный приступ и трагически скончался.

От госпожи Линь я узнал, что редактор детского издательства Шанхая уже был здесь и забрал рукопись господина Линя «Новое издание Истории Троецарствия» (500 000 слов) и начало рукописи «Все пять тысяч лет» (чтобы впоследствии попросить кого-нибудь дописать его). И когда я увидел еще одну рукопись «Нового издания Истории Троецарствия» у госпожи Линь, у меня тоже возникла идея: сократить и адаптировать ее в соответствии с объемом первых четырех книг «Сборника исторических рассказов Китая», а затем опубликовать «Истории Троецарствия». Вернувшись, я доложил об этом руководителю и получил немедленную поддержку. С согласия госпожи Линь я забрал оригинальную рукопись с собой.

Тема была определена, но кто будет писать? Первый, кто пришел мне на ум, это Цзя Юань, который раньше был секретарем Линь Ханьды. По словам госпожи Линь, Цзя Юань помогал Линь Ханьда просматривать рукописи во время его пребывания на посту секретаря в 1950-х годах и был хорошо знаком с его языковым стилем. Я нашел Цзя Юаня, который работал за границей и возвращался в Пекин, чтобы навестить родственников. Господин Цзя — искренний и полный энтузиазма человек. Узнав о моей ситуации и идеях, он сказал, что, хотя у него есть прочная письменная база, он не знаком с историей и слишком стар, чтобы взяться за писательскую работу. Он ободряющее сказал мне: «Только вы способны взяться за это дело, а я могу помочь вам проверить написанное». Его идея совпала с идеей моего начальства, которое также предложило мне самому написать книгу. В то время я без колебаний согласился и вскоре начал придумывать основу, неоднократно перечитывал рукопись, чтобы выбрать сюжеты, и читал исторические книги, чтобы исправить исторические факты. Главное — овладеть манерой речи и особенностями языка. Три месяца спустя я написал рукопись, которая прошла окончательную проверку и рецензирование у господина Цзя Юаня и была опубликована в апреле 1981 года.

Публикация «Истории Троецарствия» полностью отразила творчество Линь Ханьды. Госпожа Линь была довольна качеством книги и подумала, что «это действительно Ханьды». Цзя Юань также сказал мне, что, когда он читал книгу, он чувствовал то же самое, что и при прочтении рукописи господина Линя. Благодаря этим книгам со мной познакомились и коллеги из молодежного издательства Китая. Прочитав книгу, многие люди говорили мне: «Очень нравится», «Очень удачно» и даже называли меня «маленьким Линь Ханьда». В то же время это также давало надежду на продолжение «Сборника исторических рассказов Китая». Некоторые руководители и старые редакторы предложили мне взять на себя ответственность за продолжение этой книги.

Честно говоря, причина, по которой я хорошо справляюсь с этими вещами, заключается в том, что я получил литературное образование и с детства любил историю. Я начал читать древние письмена с четвертого класса начальной школы. Когда я не был вовлечен в «культурную революцию», я сам читал курсы «Всеобщая история Китая» и «Всеобщая история мира». Кроме того, я часто смотрю Пекинскую оперу и слушаю Куньцю, и я лучше знаком с общим обликом истории, поэтому могу писать спокойно и отличать подлинность от лжи. Во-вторых, я вырос в Пекине и имею практический опыт владения пекинским диалектом, который легко интегрируется с языковым стилем Линь Ханьды. Третье — у меня есть длительный опыт работы и писательская практика, а также отсутствие страха писать большие статьи и большие работы. В-четвертых, я обладаю умением входить куда угодно и выходить оттуда, умением отступать и привычкой открывать и осваивать внутренние закономерности.

В начале 1982 года тогдашнее Государственное издательское бюро организовало Национальную детскую книжную премию. «История Троецарствия» издательства Чжуншао была удостоена первой премии как выдающаяся литература, а книга «Все пять тысяч лет» издательства «Шаншао» была удостоена награды за выдающиеся достижения. Говоря об этих двух книгах, господин Линь Мохан, председатель жюри, сказал: «Я читал обе книги. „История Троецарствия“ издательства „Чжуншао“ представляет собой оригинальный и уникальный стиль произведений Линь Ханьда и должна получить первый приз». Когда Линь Мохан увидел меня и услышал, что мне не платят за то, что я пишу, он от метил: «Это хорошо, очень щедро». И примером Энгельса, который продолжил писать «Капитал» Маркса, он воодушевил меня продолжать.

Чтобы удовлетворить потребности читателей, мы собрали и опубликовали эти пять книг в 1983 году. После 1987 года мы собрали и переиздали их, назвав книгу «Сборник исторических рассказов Китая» с пометкой «Линь Ханьда» перед названием, чтобы подчеркнуть статус автора. За этот период редакция получила сотни писем от читателей, выражавших свою любовь к этому сборнику, и все они надеялись на то, что мы закончим его редактирование. Среди них также были вызвавшиеся помочь. Я составил конкретный план и попросил некоторых энтузиастов попробовать перо. Но, конечно же, нелегко поддерживать оригинальный стиль письма, поэтому они не были успешны. Моя собственная работа тоже изменилась. Сначала меня перевели редактировать «Ювенальную серию Байке», а затем я стал главой офиса и общества. У меня больше не было времени рассматривать работу над продолжением этого сборника. Однако такие масштабные книги, как «Всеобщая история Китая», «Всеобщая история мира», «Полная книга историй китайских иероглифов», «Священная война сопротивления» и «Серия великих людей мира», которую я редактировал, были опубликованы последовательно, что также компенсирует этот недостаток. В то же время я много раз заявлял, что все еще готов заниматься работой над сборником в свободное время.

Более тридцати лет пролетели в мгновение ока. Отрадно, что, хотя новые исторические книги появлялись бесконечным потоком, этот сборник исторических историй все еще оставался в поле зрения и памяти людей. Некоторые читатели считают, что «Сборник исторических рассказов Китая» — самое запоминающееся популярное историческое чтение, которое они видели. Они выросли, читая эту книгу, и теперь надеются, что их потомки смогут продолжать читать ее. Читатели так любят эту книгу, что я чувствую не обходимость продолжить ее редактирование. До и после моего ухода с должности в издательстве и за его пределами было много людей, которые убеждали меня начать писать как можно скорее. Поэтому я составил план продолжения написания и редактирования пяти серий, а именно «Истории династии Цзинь, Северной и Южной династий», «Истории династий Суй и Тан», «Истории династий Сун и Юань», «Истории династии Мин» и «Истории династии Цин». Вместе с первыми пятью сериями будут одновременно опубликованы десять серий «Сборника исторических рассказов Китая». Я также предположил, что он должен сохранить свой первоначальный стиль. Во-первых, нужно сохранить метод отбора материалов и языкового стиля при написании. Во-вторых, сохранить стиль оформления обложки оригинальной книги и, в-третьих, иллюстрации по-прежнему должны быть черно-белыми с акцентом на формы персонажей. Конечно, некоторые вещи — такие как фолиант, переплет, бумага, верстка и другие — изменились с развитием времени и техническим прогрессом. На этот раз все они выглядят по-новому.

На чем я хочу сосредоточиться, так это на проблеме организации контента и языкового выражения. Люди, которые разбираются в истории, почувствуют, что последние пять серий охватывают гораздо более длительный период династий, чем первые пять серий, и исторические материалы намного богаче. Это затрудняет выбор сюжета и смену темы в серии. Однако, чтобы сохранить примерно ту же длину, что и у первых пяти серий, объем был лишь немного увеличен. В дополнение к сосредоточению внимания на основном контексте и основном сюжете я постарался рассказать как можно больше коротких историй и связанных с ними фактов, чтобы адаптироваться к способности современного читателя к чтению. Разговорная речь является характерной чертой языка этой книги. А разговорный язык людей постоянно обогащается и меняется, поэтому копировать первые пять серий невозможно и не нужно. Разговорный язык в XXI веке также отличается от разговорного языка десятилетие назад: появилось много новой лексики, и некоторая используется при письме, но я отвергаю смешные понятия «язык интернета» и «язык мобильного телефона».

Когда последние пять серий были переизданы, в этот раз я также исправил и отредактировал содержимое первых пяти серий — в частности, на основе изданий 1962 и 1978 годов. С точки зрения аннотаций и фонетики были внесены изменения в соответствии с новой ситуацией. В сюжетную линию было внесено множество дополнений и уточнений, чтобы улучшить ощущение истории и повествования и облегчить понимание читателями. Кое-где даются объяснения, основанные на новых исторических открытиях. Например, рассказ о Су Цинь и Чжан И в «Истории Сражающихся царств» большей частью основан на содержании «Исторических записок», но более поздние археологические открытия имеют новые объяснения. Учитывая смерть автора и другие причины, на этот раз исходный текст все же сохранен, но одновременно были сделаны аннотации.

С тех пор, как я привязался к этому сборнику в конце 1970-х, я никогда его не забывал, хотя был пробел, и все хотели, чтобы у этого проекта был счастливый конец, а не полупроект. Я много раз говорил: история вездесуща, исторические чтения вечнозелены, и моя надежда не подведет. Теперь я сдержу свое обещание. Осталось три слова для будущих редакторов и читателей: во-первых, мы должны неуклонно составлять книги, усердно учиться, получать настоящие знания и развивать настоящие навыки. Второе — нам нужно овладеть методом чтения исторических книг: не только анализировать людей и события в контексте времени, но и не руководствоваться словами и делами древних, а быть спокойным читателем. В-третьих, вспомнить слова Мэн-цзы: «Лучше не иметь книги, если веришь в нее». В каждой книге есть свои несовершенства, и эта книга не исключение. Способность обнаружить ограничения и недостатки в ней также является признаком умения читать.

Язык — зеркало души и кисть, история — зеркало общества и гребень. Это даст читателям реальное ощущение в книге. Давайте вместе послушаем безмолвное повествование, увидим невидимую эволюцию разума, примем решетку истории, испытаем омовение культурной святой водой и завершим накопление знаний в жизни.

Январь 2015 года

Дун Чжо вступает в столицу

После провала восстания Желтых повязок самыми влиятельными людьми стали начальники округов и правители различных областей и округов. У них в руках была армия, они заняли кусок территории, и все они боролись за власть и прибыль по-разному, грабя народ. Среди этих людей самым влиятельным был Дун Чжо, начальник округа Бинчжоу в районе Шаньси.

Дун Чжо был уроженцем Линьтао (Линьтао находится в уезде Миньсянь провинции Ганьсу), высоким и тучным, и мастерски вел солдат в бою. Во время борьбы с Желтыми повязками он «отличился достойными поступками» как вассал, и его статус продолжил расти. Однажды Дун Чжо получил от генерала Хэ Цзиня неожиданное письмо. Прочитав письмо, он не удержался и, широко раскрыв рот, начал хохотать. Оказалось, что Хэ Цзинь в письме написал о том, что император Лин Хань только что умер от болезни. Он хотел воспользоваться возможностью избавиться от евнухов, контролировавших имперское правительство, и попросил Дун Чжо повести войска в Лоян, чтобы помочь ему. В письме также был приказ для Дун Чжо перед наступлением в столицу направить гонца с требованием казнить евнуха.

Дун Чжо задумался: чего стоило убийство нескольких евнухов? Если на этот раз он поведет войска в столицу, то в будущем сможет контролировать власть императорского двора! Он незамедлительно послал гонца с требованием в Лоян, и, за ночь реорганизовав войска, поспешно двинулся в сторону Лояна.

Неожиданно, буквально на полпути, он столкнулся с группой бегущих людей, которые на ходу кричали, что в Лояне произошло событие: сначала был убит генерал Хэ Цзинь, а потом и евнухи, а новоиспеченного императора ограбили! Дун Чжо был ошеломлен историей Троецарствия и с тревогой спросил: «Что, черт возьми, происходит?». Выяснилось, что у императора Лин Ханя было два сына. Старший, Лю Бянь четырнадцати лет, родился от сестры Хэ Цзиня, императрицы Хэ. Младший — Лю Се, девяти лет, родился от Ван Мэй. Император Лин Хань симпатизировал младшему сыну и хотел сделать его наследным принцем, но боялся, что с Хэ Цзинем будет нелегко иметь дело, поэтому промолчал. Перед смертью он доверил Лю Се евнуху Цзянь Шо. Но кто же знал, что Хэ Цзинь был уже наготове? Как только император Лин Хань умер, Хэ Цзинь незамедлительно председательствовал и позволил Лю Бяню взойти на трон. Лю Се был назван королем Чэньлю, а императрица Хэ стала вдовствующей императрицей. Цзянь Шо собирался озвучить предсмертную волю императора, но Хэ Цзинь узнал об этом и пресек его попытку.

Хэ Цзинь хотел воспользоваться этой ситуацией, чтобы убить всех евнухов. Но королева-мать не согласилась. Хэ Цзинь был так обеспокоен, и полководец Юань Шао подал ему идею. Юань Шао сказал: «По-моему, лучше вызвать солдат и лошадей извне и напугать королеву-мать, сказав, что они требуют убить евнухов. Когда королева-мать испугается, ей будет все равно». Хэ Цзинь послушал и кивнул несколько раз: «Этот метод хорош. Дун Чжо — самый сильный солдат среди всех, пусть он пойдет в наступление на столицу!». С этими словами Хэ Цзинь написал письмо Дун Чжо.

На самом деле это равносильно отправке сообщения евнуху. Глава Дун Чжо отправил записку в императорский дворец, как могли евнухи Чжан Жун и Дуань Гуй не увидеть этого? Хэ Цзинь с нетерпением ждал, когда люди Дун Чжо войдут в столицу, Чжан Жун и Дуань Гуй уже подготовились. Они пригласили Хэ Цзиня во дворец под видом приказа королевы-матери. Как только Хэ Цзинь вступил во дворец, его связали и отрубили ему голову. Солдаты под командованием Хэ Цзиня услышали, что генерал приказал убить евнуха, поэтому они взорвали логово все сразу. Компания во главе с Юань Шао и его сводным братом Юань Шу окружила императорский дворец, и им нужно было убить Чжан Жана и еще нескольких человек. Чжан Жан и Дуань Гуй были так встревожены, что вынудили молодого императора и Чэнь Лювана ночью бежать за пределы дворца на север к берегу реки Хуанхэ.

Юань Шао и Юань Шу повели свои войска в императорский дворец, но прежде, чем они смогли найти Чжан Жана и Дуань Гуя, они застрелили евнухов. Глаза солдат стремительно покраснели, они видели, как один убивал другого, им было все равно, хорошие они или плохие. Некоторые молодые люди не были евнухами, но из-за того, что у них не было бород, их также убили как евнухов. Убив таким беспорядочным образом более 2000 человек, Юань Шао и Юань Шу поняли, что молодой император и король Чэнь Люван исчезли. Многие солдаты и министры устремились к берегу реки Хуанхэ.

Когда Дун Чжо услышал, что все в таком беспорядке, он забеспокоился: если он не пойдет им навстречу, не упустит ли он прекрасную возможность? Он яростно щелкнул кнутом и повел людей прямо к Хуанхэ — бежали они крайне быстро.

Чжан Жан и Дуань Гуй отвели молодого императора и Чэнь Лювана к реке. Они были обеспокоены, что не могут пересечь реку, а с тыла прибудут преследователи. Видя, что им негде спрятаться, они были вынуждены бежать от Хуанхэ. Министры поспешно сопровождали молодого императора и Чэнь Лювана и возвращались. Они шли, шли и вдруг увидели большую группу людей, бегущих на них, которые в мгновение ока заблокировали их. Здорово! Пыль поднималась долго, и боевые знамена заслонили только что вышедшее солнце. Молодой император испуганно вскрикнул «Вау!», и министры задрожали от страха. В этот момент тучный генерал с черной бородой выехал на лошади перед молодым императором. Министр Цуй Ли не знал Дун Чжо, поэтому он смело крикнул: «Ты, кто ты такой? Посмел встревожить императора. Убирайся отсюда!». Голос Дун Чжо был намного громче, чем у Цуй Ли. Он расширил глаза и громко сказал: «Что? Говоришь мне убираться отсюда? Ха, разве тебе не нужна голова?». Он повернулся лицом к молодому императору и сказал: «Не бойся, император. Я Дун Чжо, и я здесь, чтобы защитить императора!». Когда министры услышали это, они начали гудеть и жаловаться. Один министр, заикаясь, начал говорить: «Теперь… Теперь, когда хаос… хаос уже утих, солдатам снаружи… солдатам и лошадям не нужно входить… в столицу». Дун Чжо снова сверкнул глазами и сказал: «Вы, министры, довели императорский двор до того, что тут говорят о вашей неспособности выстоять. Я, Дун Чжо, отчаянно бросился сюда, чтобы сопровождать, кто посмеет не пустить меня в столицу?». Министрам пришлось закрыть рты, и они не осмеливались больше высказываться.

Дун Чжо закричал: «Говоришь мне убраться с дороги? Тебе не нужна твоя голова!»

Дун Чжо спросил молодого императора, как поднялся этот хаос. Молодой император долго плакал, и из его слов он ничего не смог понять. Дун Чжо посмотрел на Чэнь Лювана и снова задал этот вопрос. Чэнь Люван говорил более ясно, чем молодой император. Дун Чжо следил за Чэнь Люваном, и в его сердце появилась идея. Изначально, когда Дун Чжо шел к столице, он привел с собой только 3000 солдат. Он хотел захватить власть при императорском дворе, но этой мощи было недостаточно. Войдя в Лоян, Дун Чжо придумал решение. Он приказал нескольким приближенным генералам тихо вывести своих людей из города посреди ночи и дождаться, пока наступит день, а затем выстроиться в линию, развернув знамена и ударяя в барабаны, и вернуться в город. Затем он скажет, что все эти люди снаружи — это его люди извне. Несколько дней подряд все министры в столице были одурачены! Никто не мог сказать, сколько было людей у Дун Чжо. Кто-то говорил 50 000, кто-то говорил 100 000, а кто-то говорил, что не умеет считать. Солдаты под командованием Хэ Цзиня также попросили Дун Чжо включить их в состав и стали его подчиненными.

Дун Чжо также размышлял о том, чтобы молодой император отрекся от престола и новым императором стал Чэнь Люван — тогда он будет иметь решающее слово в императорской власти. Дун Чжо не заботило, согласны ли с этим другие министры, он думал только о Юань Шао. Юань Шао — глава богатой столичной семьи, очень могущественный человек, и его нельзя недооценивать. Дун Чжо послал человека, чтобы пригласить Юань Шао, и сказал ему: «Император — хозяин мира, поэтому он должен выбрать самого мудрого. Я думаю, что король Чэньлю намного сильнее нынешнего, и я планирую заменить его. Что вы думаете об этом?». Как только Юань Шао в спешке собирался открыть рот, чтобы сказать «нет», Дун Чжо погладил свою бороду, несколько раз рассмеялся и продолжил: «На самом деле гнев семьи Хань уже иссяк. Так что давайте поспешим сделать это!».

Юань Шао был родом из Жуян (Жуян расположен на юго-западе Шаншуй, Хэнань), и в его семье было много высокопоставленных чиновников. Он говорил очень жестко. Он сказал: «Молодой император — старший сын, и он должен быть на троне. У него нет недостатков. Вы хотите убрать его без всякой причины, я не думаю, что люди примут это». Дун Чжо не ожидал, что Юань Шао поддержит его, он посмотрел на него и сказал: «Сила в моих руках, я могу делать все, что захочу, кто посмеет не слушать!». Он вытащил свой меч, указал на Юань Шао и сказал: «Посмотрите на это, разве мой меч не быстр?». Юань Шао не собирался быть съеденным и, держа рукоять меча за поясом, сказал Дун Чжо: «Ты единственный в мире, кто настолько силен?». Сказав это, он вышел, не оглядываясь, отчего Дун Чжо остолбенел.

После ухода Юань Шао от него не было новостей. Дун Чжо поспешно послал человека узнать о местонахождении Юань Шао, намереваясь хорошо с ним обращаться. Гонец вернулся и сказал, что Юань Шао ночью бежал в Цзичжоу (на территории современной центральной и южной части Хэбэю, северному Хэнаню и западному Шаньдуну). У Дун Чжо больше не было соперника, поэтому он почувствовал облегчение. На следующий день он созвал всех гражданских и военных чиновников и объявил, что собирается заменить императора на Чэнь Лювана. Он тотчас же заставил молодого императора отречься от престола и присвоил ему звание короля Хуннуна. Когда Чэнь Люван взошел на трон, он стал императором Хань. Сам Дун Чжо стал начальником военного приказа и премьер-министром. Чтобы уменьшить волнение среди людей, он присвоил всем известным людям при дворе должности высокопоставленных чиновников. Дун Чжо даже позволил Юань Шао стать начальником области Бохая (название округа в Ляонине, Хэбэе и Хуанхае). В результате Дун Чжо получил расположение многих людей императорского двора. Только вдовствующая императрица плакала до полусмерти и ругала Дун Чжо за издевательства над сиротами и овдовевшей матерью. Услышав это, Дун Чжо рассердился и послал доставить горшок с отравленным вином, чтобы отравить королеву-мать Хэ. Чтобы продемонстрировать, что он был экспертом в управлении страной, Дун Чжо также хотел повторно использовать некоторых известных людей, заявив, что он хочет искоренить проблему зависимости от родственников императорской семьи и евнухов. Он слышал, что ученый Цай Юн чуть не умер при противостоянии евнухам, поэтому послал человека, чтобы найти его и вернуть обратно во дворец. Через три дня Цай Юн был повышен до третьего уровня и стал секретарем при первом министре.

Хотя Дун Чжо пригласил некоторых известных людей в качестве чиновников, он совершенно не знал, как вести себя с этими людьми. Для того, чтобы привлечь на свою сторону своих солдат, у него был свой способ местного деспота. Он позволил этим генералам и солдатам, только что вошедшим в столицу, грабить имущество и красивых женщин. В городе Лоян одна за другой следовали улицы, на которых жило довольно много продавцов, а также много королевских родственников, дворян и богатых людей. Солдаты Дун Чжо врывались, грабя все, что видели, говоря: «Обыск и ограбление!», называли свои действия защитой закона и порядка. Кто выдержит такую «защиту»? Солдаты отдавали Дун Чжо украденные богатства и красивых женщин, а он давал им часть, чтобы все могли ими насладиться. Он также призвал людей открыть гробницу императора Линди из династии Хань и вынуть все спрятанные в ней драгоценности. В результате все солдаты начали выражать одобрение, расхваливая Дун Чжо, говоря, что он действительно потрясающий.

Однажды Дун Чжо вывел свое войско из Лояна и прибыл в Янчэн (к юго-востоку от Дэнфэна, провинция Хэнань) как раз в то время, когда простолюдины приносили жертвы богам. Мужчины и женщины на улице пели и танцевали, было очень оживленно. Когда Дун Чжо увидел это, у него возникла идея сообщить всей стране, насколько он плохой. Он немедленно приказал воинам схватить простолюдинов: мужчин убили, отрубили им головы и повесили по обеим сторонам колесницы, женщин загрузили в колесницы и забрали с собой. Он взял свое войско и с триумфом вернулся в город Лоян. Солдаты кричали и вопили, а некоторые пели победные песни, как будто они выиграли битву. Дун Чжо приказал сжечь головы мужчин, а женщин отдать солдатам в рабство. В императорском дворце появился эдакий царь демонов, который делал что хотел: хотел убить — убивал, хотел отнять — отнимал, что вызывало негодование простых людей. Начальники различных областей и уездов также считали Дун Чжо большим бедствием. Они планировали объединиться и вместе отправиться в крестовый поход против Дун Чжо. Главы штатов и уездов также считали Дун Чжо великим бедствием. Они запланировали объединиться и вместе пойти войной против Дун Чжо.

Коварный альянс

Первым против Дун Чжо выступил правитель области Дунцзюня (к юго-западу от Пуяна, провинция Хэнань) Цяо Мао. Он разослал оповещение, в котором предлагал всем регионам объединить усилия для борьбы с Дун Чжо. Когда известие дошло до Цзичжоу, Юань Шао, правитель области Бохая (под юрисдикцией Цзичжоу), немедленно отправил людей на связь с ними и попросил их вместе отправить войска. Поскольку Юань Шао взял на себя инициативу, откликнулись несколько мест.

В 190 г. н. э. тринадцать человек собрались в уезде Суаньцзао (на севере Яньцзина, провинция Хэнань) и провели собрание. На встрече Юань Шао был избран лидером альянса, и был подписан союзный договор, в котором стороны присягнули общими усилиями уничтожить Дун Чжо. Юань Шао называл главным полководцем и издал оповещение от имени лидера союза, обвиняя Дун Чжо во всех преступлениях. Затем он приказал армии всех фронтов продвигаться к Лояну со всех сторон. Сам Юань Шао находился в северных землях в излучине Хунхэ (совр. Циньян, уезд Учжи, провинцая Хэнань).

Дун Чжо увидел оповещение Юань Шао, и его брови в гневе поднялись, а глаза опустились. Он стиснул зубы и сказал: «Ладно, говоришь, что я вытиснул молодого императора и убил вдовствующую императрицу, совершил тягчайшее преступление. Я вопреки тому, что взялся за дело полностью, не должен был позволять этому щенку жить». Он незамедлительно послал человека отравить короля Хуннуна до смерти, а затем обсудил со своим советником Ли Жу, как поступить с этим альянсом. Ли Жу сказал: «В этом альянсе довольно много людей из всех областей и уездов, и здесь Лоян не имеет надежной защитной позиции. На мой взгляд, мы могли бы также перенести столицу в Чанъань. Во-первых, Чанъань находится недалеко от нашего родного города Лунси (совр. Няньсу). Это безопаснее, чем Лоян. Во-вторых, сначала переждите, дождитесь, когда у них внутри начнется хаос, а затем уберите их одного за другим». Эти слова заставили Дун Чжо громко расхохотаться.

На следующий день Дун Чжо созвал всех министров и сказал, что перенесет столицу в Чанъань. Министры были ошеломлены. Сыту Ян Бяо первым возразил: «Лоян столько лет был столицей. Если столицу перенесут, это наверняка обеспокоит всю страну и вызовет хаос. Лучше не переезжать». Тайвэй Хуан Ван также сказал: «Перенос столицы совершенно не пустяковое дело, пожалуйста хорошо обдумайте свои предстоящие действия». У Дун Чжо не хватило терпения выслушивать это, он повысил свой голос и закричал: «Чепуха, ерунда! Вы осмеливаетесь противостоять моим планам?». Министр Ван Юнь последовал за Дун Чжо и сказал: «Слова премьер-министра абсолютно правильны. Разве император Гаозу не использовал Чанъань в качестве своей столицы? Давайте послушаем премьер-министра, это верно». Дун Чжо наконец успокоился. Он понизил в должности Ян Бяо и Хуан Ваня и сделал Ван Юня Сыту.

Дун Чжо приказал немедленно перенести столицу, а также велел жителям Лояна и близлежащих районов переехать в Чанъань. Как все могут быть в состоянии покинуть свой родной город? Дун Чжо снова рассердился и приказал солдатам поджечь дворцы Лояна, правительственные учреждения и дома простых жителей. В результате окрестности на сотни километров превратились в руины. У людей не было выбора, кроме как плакать и следовать за ними на запад. В пути было слишком много людей, умерших от болезней, голода, топтания и побоев, повсюду были трупы и кости.

Дун Чжо поручил Ван Юню основные задачи по ремонтированию города Чанъань и императорского двора, а сам остался в Лояне, чтобы разобраться с альянсом. Сначала он послал генерала Сюй Жуна встретить врага. Армия Сюй Жуна встретила Сунь Цзяня, правителя области Чанша (в провинции Хунань), когда шла на юг.

Сунь Цзянь — уроженец Фучуня (Фучунь находится в Фуяне, Чжэцзян), и он стал правителем области Чанша, подавив Желтые повязки. В это время он также привел свои войска, чтобы присоединиться к альянсу. По пути он убил правителя области Цзинчжоу Ван Жуя и правителя области Наньян Чжан Цзы, которые были в разногласиях с ним.

Сунь Цзянь повел свои войска в Луян (в Лушане, провинция Хэнань), где позже расположился с генералом Юань Шу. Сила Юань Шу была намного больше, чем у Сунь Цзяня. Сунь Цзянь выразил готовность подчиниться приказу Юань Шу и повел свои войска вперед, чтобы расчистить путь. На пути он столкнулся с войском Сюй Жуна и сразу же вступил в бой. Сюй Жун был сильным человеком, который очень яростно сражался. Спустя всего несколько раундов Сунь Цзянь уже не был в состоянии сражаться и поэтому найдя возможность сражу же отступил назад. Сюй Жун следовал за ним попятам.

В это время прибыл начальник области Инчуан Ли Мин. Он пропустил Сунь Цзяня и вступил в схватку с его преследователем Сюй Жуном. Он совершенно не годился в противники Сюй Жуна, и в результате Сюй Жун захватил его живым и доставил к Дун Чжо. Дун Чжо приказал пытать Ли Миня в масляных кастрюлях. Когда Сунь Цзянь потерпел это поражение, ему пришлось вернуться в Луян.

Через несколько дней начальник северных земель в изулучине Хуанхэ Ван Куан пошел в наступление в Лоян с севера. В это время Дун Чжо с одной стороны послал войска сражаться, а с другой спокойно позволил группе элитных солдат обойти Ван Куана сзади, его настигла внезапная холодная атака, и Ван Куан тоже был побежден сразу.

Лидер альянса Юань Шао, услышав о том, что Сунь Цзянь и Ван Куан оба потерпели поражения, а Ли Мин в пытках на масляных кастрюлях, начал про себя сомневаться: «Я с трудом собрал это войско и одним махом потерял их всех сразу». Размышляя об этом, он просто стоял неподвижно. Когда лидеры всех сторон увидели, что союзники остановились, все они прекратили наступление. Никто более не осмеливался противостоять армии Дун Чжо.

Это вызвало беспокойство у одного человека, а именно у Цао Цао, уроженца уезда Цяо (уезд Цяо находится в Бочжоу, провинция Аньхой). Отец Цао Цао, Цао Сун, изначально носил фамилию Сяхоу, но он изменил свою фамилию на Цао, потому что был приемным сыном евнуха Цао Тэна. Сам Цао Цао не любил евнухов. В возрасте двадцати лет он стал небольшим провинциальным чиновником на севере города Лоян. Как только он вступил в должность, он попросил людей сделать более десятка пятицветных палочек и повесить их перед дверью. Любой, кто нарушает закон, будь то тиран или дворянин, должен быть побит согласно правилам и предписаниям. Однажды дядя евнуха Цзянь Шуо нарушил запрет ночного передвижения и, как назло, столкнулся с ночным патрулем Цао Цао и был пойман. Дядя Цзянь Шуо не признал себя виновным, поэтому Цао Цао перебил его нрав пятицветной палкой. Как только этот инцидент распространился, Цао Цао прославился своим строгим соблюдением законов.

Цао Цао уже практически охрип, но его все равно никто не слушал

Когда Дун Чжо пришел в столицу, он перевел Цао Цао в Лоян в качестве капитана. Но когда Цао Цао увидел, что Дун Чжо был всего лишь деспотом, он начал его презирать. Через несколько дней Цао Цао сменил имя и сбежал из Лояна.

Дун Чжо заметил, что Цао Цао убежал, и поспешно приказал схватить его. Цао Цао приходилось прятаться днем и передвигаться ночью. В день, когда он прибыл в уезд Чжунмоу (в центральной части провинции Хэнань), он столкнулся с солдатами, патрулировавшими ночью, и был пойман. Начальник уезда Чжунмоу уже получил документы на поимку Цао Цао, они допрашивали его всю ночь. Случилось так, что кто-то из уездного правительства видел Цао Цао раньше, и он знал, что у него есть способности, и хотел спасти его, поэтому он сказал начальнику уезда: «Сейчас мир в хаосе, вы должны быть осторожны, не оскорбляйте ни одного героя!». Услышав слова этого человека, начальник уезда действительно отпустил Цао Цао.

Когда Цао Цао прибыл в Чэньлю, он вытащил всю свою собственность, чтобы набрать добровольцев, и готовиться противостоять Дун Чжо. Чжан Мяо, начальник области Чэньлю, был другом Цао Цао и был готов помочь ему и позволил ему набрать здесь войска. Как только новость распространилась, пришло много способных людей: дяди и братья Цао Цао Цао Жэнь и Цао Хун, Сяхоу Дун и Сяхоу Юань из их родного города, а также Лэ Цзинь из царства Вэй и Ли Диан из Джулу. Каждый из них привел более тысячи человек и собравшись вместе они начали заниматься боевой подготовкой. Вскоре после этого Юань Шао послал человека связаться с ним, и Цао Цао привел пять или шесть тысяч человек, чтобы присоединиться к Чжан Мяо в его крестовом походе против Дун Чжо.

Альянс вначале проиграл уже два сражения, тем самым они были слишком напуганы, чтобы сражаться. Так почему же это не беспокоит Цао Цао? Он сказал всем: «Восстание праведных солдат для искоренения тирании — дело праведное. Поскольку все мы здесь собрались, то мы должны работать вместе и сражаться вместе. Дун Чжо принес народу Поднебесной беспокойство, и не так много людей, которые могли бы ему помочь. Нам надо объединить наши сердца, и мы обязательно победим», — голос Цао Цао охрип, но его никто не слушал. Главы более дюжины областей и уездов хотели воспользоваться возможностью расширить свою власть. Лидер альянса Юань Шао еще не двинулся с места. Что же их беспокоило?

В конце концов, Цао Цао был жесток и повел своих солдат сражаться с Дун Чжо в одиночку. Они также встретили генерала Сюй Жуна. Как только эти двое сразились, Цао Цао потерпел поражение. При бегстве он был ранен в плечо. Прежде чем он успел вытащить стрелу, другая стрела попала в его лошадь и Цао Цао тут же упал с лошади. Солдаты Сюй Жуна столпились позади него, но благодаря прибытию Цао Хуна они дали отпор вражеским солдатам и спасли Цао Цао. На этот раз потери действительно были не маленькие, из пяти-шести тысяч человек осталось всего пятьсот-шестьсот человек. Цао Цао хотел одолжить еще несколько солдат для сражения, но это было не так-то просто. Цао Цао подумал об этом и решил отправиться в северные земли в излучине Хуанхэ, чтобы найти Юань Шао.

Когда он прибыл в северные земли в излучине Хуанхэ, он услышал, что внутри альянса были распри. Начальник округа Яньчжоу (к юго-западу от Шаньси) Лю Дай попросил у Цяомао, правителя области Дунцзюн, в долг зерно, но Цяомао не дал ему взаймы. Лю Дай был раздражен и, воспользовавшись тем, что Цяо Мао не был начеку, повел свои войска в его лагерь и убил его. Лю Дай заполучил войско Цяо Мао и послал своих людей руководить Дунцзюнем. Цяо Мао самым первым предложил отправиться в крестовый поход против Дун Чжо, но не ожидал, что его убьют. Некоторые люди были возмущены. Прежде чем это дело было закончено, Юань Шу и Сунь Цзянь снова объединили свои силы и прогнали начальника округа Юйчжоу Консяня. Юань Шу принял собственное решение и сделал Сунь Цзяня начальником Юйчжоу. Все были еще больше расстроены и ни у кого не хватало духу напасть на Дун Чжо. Когда Цао Цао услышал эту новость и очень расстроился. Он вздохнул и сказал своим генералам: «Даже когда Дун Чжо не сражается, свои же люди сначала убивают своих людей. Если альянс не един, то как это может быть успешным союзом, а!». Он беспомощно рассчитывал на лидера альянса Юань Шао. Однако Юань Шао это не волновало, его дела были гораздо важнее, чем эти люди.

Юань Шао имел свои радужные надежды. Он планировал свергнуть императора от Дун Чжо и сделать императором Лю Юя, начальника области Ючжоу (на севере Хэбэя и Ляонина). Лю Юй был родственником клана Лю и обладал влиятельным авторитетом. Если бы он заменил императора Хань Сяня, насильно удерживаемого Дун Чжо, разве Юань Шао не стал бы человеком у власти? Чем больше он думал об этом, тем больше был самодовольным, поэтому рассказал об этом Цао Цао. Цао Цао не согласился, услышав это, он сказал: «Мы собрали нашу армию, чтобы принести мир во всем мире. Сегодня вы упразднили императора и установили другого. Если все регионы сделают тоже самое и поставят своих собственных императоров, то настанут времена, когда мир станет еще менее стабильным». Юань Шао рассказал о своей затее Юань Шу. Юань Шу давно планировал воспользоваться этим хаосом, чтобы самому стать императором, и, конечно же, он не согласился, поэтому просто отказался.

Юань Шао, независимо от того, возражали другие или нет, крайне торопливо посылал людей, чтобы пригласить Лю Юя взойти на трон. Однако он не ожидал, что посланные люди будут непрестанно приходить и уходить столько раз, а Лю Юй не согласится стать императором. Юань Шао перебил желание.

Армии всех округов и областей думали о своих собственных делах и делали свои собственные дела, но в конечном счете они не атаковали Дун Чжо. Через несколько дней они съели до крошки принесенный с собой провиант и тихонько стали уезжать в свои края один за другим. Союзная армия распалась раньше, чем сместила Дун Чжо. Излишне говорить, что таким образом Дун Чжо стал более энергичным.

Думали и действовали по-своему, и когда они прибыли, они не напали на Дун Чжо. Союзники не убрали Дун Чжо, а сначала распустились. Несомненно, при таком раскладе, Дун Чжо стал еще сильнее.

План ликвидации зла

Дун Чжо выиграл несколько сражений и собирался вознаградить солдат за их достижения, но Сунь Цзянь, чтобы отомстить за предыдущее поражение, снова привел свои войска в бой. На этот раз Дун Чжо потерпел поражение, поэтому ему пришлось покинуть Лоян и бежать со своими войсками на запад.

Прибыв в Чанъань, он самопровозгласил себя наставником императора и ему было наплевать на всех. Карета, на которой он ездил, и одежда, которую он носил, мало чем отличалась от одежды императора. Когда министры встречали Дун Чжо, они уважительно кланялись его карете, но он даже не отвечал на приветствие, он просто сидел и кивал в знак приветствия. Когда он задумался о том, что весь мир осмелился восстать, он не рассердился и сказал: «Раньше я передавал власть посторонним. Это было ненадежно, слишком ненадежно! На этот раз я хочу изменить свой метод».

В результате он передал всю власть своей семье. Его братьям, племянникам и зятьям, а также генералам Люй Бу, Ли Цзюэ, Го Си и Чжан Цзи пожаловали титул князя и все получили ответственные посты. Даже маленьким младенцам на руках, детям и внукам, был присвоен титул хоу. Дун Чжо послал людей построить уезд Мэй (в уезде Мэйсянь, Шэньси), расположенный более чем в ста километрах от Чананя, в дом для своего удовольствия. Городская стена была построена такой же высокой, как в Чанане, и хранящейся в ней еды было достаточно, чтобы питаться в течение 30 лет. Дун Чжо назвал его «Крепость Мэй», также именуемое как «Вековая крепость». Он думал так: «В будущем мои великие дела будут совершены и мир станет моим. Но, если это не сработает, я останусь здесь до самой смерти».

Дун Чжо передал дела императорского двора Ван Юню и остальным, а сам отправился жить Мэйу. Каждый раз, когда он ехал из Мэйу в Чанань или из Чананя обратно в Мэйу, министры стояли по обе стороны дороги, чтобы встречать и провожать его. Дун Чжо воспользовался этим и попросил людей разбить палатки за городом, устроить банкет, чтобы вдоволь наесться и выпить с министрами. На пиршество уходила большая часть дня.

Однажды Дун Чжо пригласил министров выпить. Пока он пил, Люй Бу вошел снаружи, подошел к Дун Чжо и сказал ему несколько слов на ухо. Дун Чжо немного рассмеялся и сказал: «О, вот что случилось». Тут же его лицо приняло невозмутимый вид, он яростно махнул рукой, и Люй Бу шагнул вперед и убил начальника охраны ворот императорского дворца Чжан Вэня. Через некоторое время кто-то принес тарелку с головой Чжан Вэня! Увидев это, все присутствующие оцепенели. Дун Чжо с улыбкой сказал: «Господа, не стоит паниковать. Чжан Вэнь вступил в сговор с Юань Шу и планировал восстание, Люй Бу узнал об этом, и само собой Чжан Вэнь был приговорен к смертной казни. Остальных это не касается, давайте выпьем!». Но кто же захочет пить! Все они в глубине души знали, что Чжан Вэнь всегда не ладил с Дун Чжо и не умел угодничать людям. Дун Чжо резал кур напоказ мартышкам!

Министры в ужасе разошлись. Вернувшись домой, Ситу Ван Юнь то и дело видел перед глазами голову Чжан Вэня и чувствовал себя очень неуютно. В эти дни Ван Юнь внешне был послушен Дун Чжо, но втайне ужасно ненавидел его. Сегодня Дун Чжо убил Чжан Вэня, завтра непонятно кого еще он убьет. Есть ли этому конец?

Ван Юнь сказал: «Если генерал сможет это сделать, он не только отомстит за свои обиды, но и устранит угрозу для людей всего мира!»

В это время министры Хуан Ван, Ян Цзань и Шисунь Жуй пришли к Ван Юню и сказали ему: «Дун Чжо такой жестокий, кто его не ненавидит? Вы всегда его так слушаете, неужели вы действительно не думаете о том, что произойдет в будущем?». Ван Юнь поспешно попросил их говорить по тише. Хуан Ван и другие снова заговорили и сказали: «Так или иначе мы не можем стать вторым Чжан Вэнем». Ван Юнь сказал: «Не думайте, что я решительно и бесповоротно последую за этим разбойником. У него слишком много власти и слишком много доверенных лиц. Мы должны придумать очень подходящий способ и только потом нанести удар!». Все трое поспешно спросили Ван Юня: «У вас есть решение?». Ван Юнь сказал: «Я думаю, что лучше всего иметь кого-то, кто сможет сблизиться с Дун Чжо и нанесет удар».

Несколько человек обсуждали и обсуждали, и в конце концов Ван Юнь сказал, что таким человеком является Люй Бу, крестник Дун Чжо. Люй Бу — уроженец Уюаня (Уюань, к западу от Баотоу, Внутренняя Монголия). Первоначально он служил при Дин Юане, губернаторе Хэчжоу. Из-за его хороших боевых искусств и особенно точной стрельбы из лука все называли его «Летающий генерал». Позже между Дин Юанем и Дун Чжо появились разногласия и Дун Чжо дал Люй Бу понять об этом. Видя, что Дун Чжо силен, Люй Бу убил Дин Юаня и обратился к покровительству Дун Чжо. Дун Чжо получил такого могущественного генерала в качестве телохранителя, не говоря уже о том, как он был горд. Он произвел Люй Бу в лейтенанты, признал его своим крестником и брал с собой, куда бы ни шел.

Услышав слова Вань Юня о Люй Бу, Шисунь Жуй снова и снова качал головой и говорил: «Нет, нельзя. Люй Бу смелый и коварный, и к тому же сноб, на него нельзя полагаться». Ван Юнь сказал: «Я хочу попробовать. Однажды я пригласил Люй Бу выпить, и он с грустью рассказал мне, что было у него на сердце. Он сказал, что Дун Чжо часто выходил из себя по пустякам, поэтому брал в руки нож и бросал в него. Если бы не его ловкость движений тела и проворливость, он бы давным-давно уже поранился бы. Я также слышал, что у него был блуд с девчонкой Дун Чжо. Если бы Дун Чжо узнал об этом, оставил бы это просто так? Я думаю, что он, оставаясь рядом с Дун Чжо, тоже днями напролет пребывает в панике». Услышав это, все кивнули в знак согласия.

Через несколько дней Ван Юнь пригласил Люй Бу к себе домой на ужин. Трапеза была чрезвычайно роскошной. Люй Бу пришел, поел и выпил, а после начал бранить Дун Чжо. Он рассказал, как Дун Чжо обычно издевался над ним, использовал его, когда нуждался в нем, бил и ругал, когда он в нем не нуждался. Ван Юнь выслушал, притворился удивленным и сказал: «Я не знал, что премьер-министр Дун так сильно издевался над генералом. Неужели генерал действительно может выносить такой тон?». Люй Бу нахмурился и сказал: «Ван Ситу, честно говоря, я действительно хочу убить его. Но теперь, когда мы как отец и сын, как я могу так поступить?». Ван Юнь усмехнулся и сказал: «Фамилия генерала Люй, а его фамилия Дун, изначально не было какого-либо кровного родства. Когда он бросил алебарду в генерала, где была какая-то привязанность между отцом и сыном? Как может мужественный человек мира сдерживать злость и позволять такому человеку давить себе на голову!». От этой фразы лицо Люй Бу покраснело. Он резко встал и сказал: «Да! Слова Ситу напомнили мне об этом. Я не успокоюсь, пока не убью этого разбойника!». Ван Юнь поспешно сказал: «Если генерал сможет это сделать, тогда он не только отомстит за свои личные обиды, но и устранит вред для людей всего мира!». Затем эти двое полдня тайно обсуждали это.

Весной 192 года нашей эры император Хань Сянь заболел, и сразу, как он немного оправился, он вызвал министра гражданских и военных дел во дворец Вэйян. Дун Чжо тоже пришел и с важным видом вышел из дворца вместе с Люй Бу. Ван Юнь и Шисунь Жуй пришли поприветствовать. Дун Чжо равнодушно кивнул и продолжил идти ко дворцу. В этот момент воины с обеих сторон окружили их с «возгласами», держа ножи один за другим, все стиснули зубы. Дун Чжо закричал: «О, это нехорошо, сынок, скорей иди сюда!». Люй Бу сделал шаг вперед, вынул указ из своих рук и громко объявил: «У императора есть указ убить министра хаоса Дун Чжо!». Прежде чем Дун Чжо успел заговорить, Люй Бу уже ударил его алебардой и пронзил ему горло. Воины шагнули вперед и ударом меча отрубили ему голову.

Когда министры и солдаты увидели, что Дун Чжо мертв, все они закричали в унисон: «Ура, ура!». Некоторые расплакались, некоторые были так счастливы, что чуть не сошли с ума от радости. Услышав эту новость, все жители Чананя выбежали из своих домов на улицу, крича, прыгая и танцуя группами. Все так сильно ненавидели Дун Чжо, что выбросили его тело на улицу и разожгли костер, чтобы он медленно горел. Только Цай Юн не смог сдержать вздоха, когда вспомнил, что Дун Чжо поставил своих родных на ответственные должности.

Когда Ван Юнь узнал о вздохах Цай Юна, он упрекнул его и сказал: «Дун Чжо — предатель родины, и небо и земля не могут простить его. Вы министр императорского двора, но вы скорбите о нем с глубоким вздохом, не так ли?». Затем он приказал арестовать его и посадить в тюрьму. Цай Юн признал, что совершил преступление, и взмолился: «Все, о чем я думаю, это личные отношения, которые нельзя изменить в ближайшее время. Я просто прошу спасти меня от смерти, я предпочел бы иметь татуировки на лице и писать историю династии Хань с чувством вины». Некоторые министры также вступились за Цай Юна и сказали Ван Юну: «Цай Юн — известный ученый с редкими талантами. Давайте оставим его писать книги!». Ван Юнь так не думал и сказал: «Если оставить Цай Юня сейчас, возможно, позже он напишет книгу, в которой будет бранить нас». Цай Юн из-за вздоха попал в беду, и в итоге умер в тюрьме. Многие люди обвиняли Ван Юня в том, что он переборщил.

Император Хань Сянь наградил Ван Юня и Люй Бу за их достижения и попросил их заняться важными делами императорского двора. Они выследили сообщников Дун Чжо, некоторых казнили, а некоторых призвали в армию. В это время подчиненные Дун Чжо Ли Цзюэ, Го Си и Чжан Цзи возглавляли войска, дислоцированные на местах. Когда они услышали, что Дун Чжо мертв, они послали людей в Чанань, чтобы попросить суд оправдать некоторых из них. Ван Юнь был категорически против. Эти люди в спешке собрались вместе для обсуждения. Они чувствовали, что вместо того, чтобы сидеть так и ждать смерти, может быть, лучше сначала встать, возможно еще есть способ выжить. Во имя мести Дун Чжо они собрали войска, чтобы атаковать Чанань, и на полпути туда они приняли в свои ряды подчиненных Дун Чжо людей Фань Чоу. К тому времени, когда они достигли Чананя, в их рядах было уже более 100 000 человек.

Опираясь на высокие стены города Чанъань, Люй Бу оборонял его восемь дней, не пропуская их. Однако он никак не ожидал, что в городе найдутся солдаты, которые сочувствуют Ли Цзюэ и Го Си. Солдаты тайно открыли городские ворота и впустили людей снаружи. Армия из более 100 000 солдат ворвались в город Чанъань, как сумасшедшие, и начали убивать всех людей, которые попадались им на пути, грабить имущество, и даже убили тысячи простых людей. Люй Бу не мог больше сопротивляться, поэтому ему пришлось попросить Ван Юня сбежать вместе.

Ван Юнь торжественно сказал: «Стабилизировать страну — заветное желание всей моей жизни. Если я не смогу этого сделать, я скорее умру. Император еще молод, и при императорском дворе нет никого, кто бы смог осуществить это, так что я не могу уйти. Генерал, пожалуйста, отдайте дань уважения лидерам разных мест за меня, и пусть они поставят страну на первое место». Люй Бу понял, что Ван Юнь не сбежит с ним, поэтому он взял под свое командование несколько сотен людей и убежал.

Ли Цзюэ и Го Си повели войска к воротам Сюаньпина (Во времена династии Хань первые ворота к востоку от города Чанань назывались воротами Сюаньпин, также известными как ворота Дунду или Ворота Ду, а провинция называлась Сюаньпин), наделав много шума. Ван Юнь подвел императора Хань Сяня к воротам. Когда воины под городскими воротами увидели выходящего императора, все остановились и поклонились. Император Хань Сянь осмелился повысить голос и сказал: «Что вы делаете, убиваете без разбора, кричите и создаете шумиху?». Ли Цзюэ громко крикнул: «Наставник императора Дун был верен стране, позвольте убить Люй Бу и отомстить за наставника Дуна!». Император Хань Сянь сказал: «Люй Бу здесь нет, быстро уходите отсюда!». Ли Цзюэ снова закричал: «Ван Юнь — сообщник Люй Бу, пусть выходит!». Его солдаты также кричали в унисон: «Скажите Ван Юню, чтобы вышел! Быстро выходи!». Император Хань Сянь был так напуган, что не мог вымолвить ни слова.

Ван Юнь спустился к арке городских ворот один, вышел и сказал Ли Цзюэ и остальным: «Я Ван Юнь, что вы хотели сказать?». Ли Цзюэ ничего не сказал, махнул рукой, и солдаты бросились арестовать Ван Юня. Увидев, что Ван Юня уводят, император Хань Сянь не смог сдержать слез, окружение бросилось уговаривать его. Ли Цзюэ попросил предоставить им титул, и император Хань Сянь согласился один за другим и сделал их всех генералами. Ли Цзюэ обсудил это с Го Си и только после этого войско отступило.

Ван Юнь и Хуан Ван были заключены в тюрьму, а затем убиты. В результате власть императорского двора попала в руки Ли Цзюэ, Го Си и Чжан Цзи. Но эти люди все были воинами, привыкшими жечь, убивать, грабить, они не могли себя контролировать, как же они смогут управлять национальными делами!

Колонизация пустующих окраинных земель столицы

В 195 году нашей эры между Ли Цзюэ, Го Си, Чжан Цзи и Фань Чжоу начались «распри». Сначала Ли Цзюэ заподозрил, что Фань Чжоу сотрудничает с врагом, поэтому обманом заманил его в лагерь и убил. В результате Го Си начал опасаться, что Ли Цзюэ замышляет козни и против него.

В этот день Го Си вернулся после пьянки в доме Ли Цзюэ, и как только он вошел в дверь, его начало рвать, он начал блевать. Его невестка плачущим голосом сказала: «Эта рвота похожа на то, как будто вас отравили!». С этими совами, она принесла полчашки навозной жижи и заставила его выпить ее. Го Си затошнило и некоторе время его рвало, прежде чем ему стало лучше. Го Си был очень зол. Он стал бранить Ли Цзюэ и сказал: «Я вместе с ним начал войну и позволял ему делать шаг во всем. Я не ожидал, что беда придет и по мою голову. Если я не начну действовать первым, смогу ли я остаться в живых?». Он сразу же привел свои войска к дому Ли Цзюэ, чтобы сразиться с ним. Сопротивляясь, Ли Цзюэ послал людей, чтобы вывести из дворца императора Хань Сяня вместе с наложницами, дворцовыми горничными и министрами в его лагерь, разграбил дворцовое имущество, и напоследок, взяв факел, поджег дворец. В любом случае, император в его руках, и последнее слово останется за ним.

Стражи дома Ли и стражи дома Го поубивали друг друга, снова пострадали простые люди, и в течение нескольких дней погибли десятки тысяч человек. В это время Чжан Цзи, охранявший Хуннон (на северо-востоке Линбао, Хэнань), также пришел с солдатами, сказав, что хочет быть посредником между ними двумя. Когда Чжан Цзи стал посредником, обе стороны наконец договорились не воевать. Но дворец сгорел, и жить в нем было невозможно. После обсуждения все решили перенести столицу в Хуннун. Буквально на полпути Ли Цзюэ, Го Си и Чжан Цзи пожалели об этом. Они не хотели покидать Чанъань. У императора Хань Сяня не было другого выбора, кроме как позволить им остаться, а самому уйти с министрами. Все трое задумались, если они отпустят императора, то что еще они используют в качестве знака? Они повели войска в погоню на восток, в попытке вернуть императора Хань Сяня обратно.

Императора Хань Сяня сопровождали министры Дун Чэн и Ян Фэн. Когда они прибыли в Хуннон, Ли Цзюэ и остальные уже догнали его. Когда началось сражение, официальные документы, топографические карты и книги, привезенные из Чананя, были разбросаны по всему полу, и никто не позаботился о том, чтобы их собрать. В то время как Ли Цзюэ и другие грабили в Хунноне, Дун Чэн и Ян Фэн защищали императора Хань Сяня и пересекли Хуанхэ. Они подумали, что нельзя идти в Хуннон, и оставался только один вариант — вернуться в Лоян.

Через год император Хань Сянь вернулся в Лоян. Когда Лоян был разрушен огнем Дун Чжо, он не был восстановлен до сих пор. Министру гражданских и военных дел пришлось поставить соломенный навес на вершине разрушенной стены или построить земляной дом и довольствоваться этим. Можно довольствоваться жизнью, но еще труднее было без еды. Император Хань Сянь, императрица и наложницы, все кричали от голода, а некоторые министры умерли от голода на дороге или в хижине. На самом деле ничего не поделаешь, гражданские и военные чиновники должны были нести маленькие сломанные корзины одну за другой, чтобы выкапывать дикие овощи в дикой природе, чтобы поесть. Копая полдня, они выкапывали маленькую половинку корзины, и если натыкались на солдата, то могли остаться и без этого. Император Хань Сянь был молод, что он мог сделать?

В это время Цао Цао неожиданно приехал в Лоян, чтобы встретиться с императором Хань Сянь. Он также привел большое количество людей. Министры были крайне удивлены, когда это у Цао Цао появилось столько людей? Они тотчас же начали выяснять.

Оказалось, что перед этим Юань Шао захватил Цзичжоу у Хань Фу, начальника области Цзичжоу (эквивалент правителя области), и попросил Цао Цао стать правителем Дунцзюня. Когда у Цао Цао была своя территория, он думал о том, как укрепить свою власть. Так случилось, что пришло известие о том, что Лю Дай, начальник округа Яньчжоу, был убит тамошней армией Желтых повязок. Армия Желтых повязок не собиралась оккупировать Яньчжоу. Убив Лю Дая, они отправились дальше. Одного из советников Цао Цао звали Чэнь Гун. Он сказал Цао Цао: «Лю Дай мертв и в Яньчжоу сейчас нет начальника, место свободно, императорский двор в хаосе и им не до этого, это хорошая возможность для вас. Я планирую поехать туда, чтобы сделать полезное для вас». Сердце Цао Цао расцвело от радости, и он тут же кивнул и сказал: «Это разумеется хорошо, я хотел бы попросить вас усердно поработать».

Чэнь Гун прибыл в Яньчжоу, нашел местных чиновников низшего звена и сказал им: «Когда в стране царит хаос, в Яньчжоу нет способного человека, который мог бы ее охранять. Как бы поступить? Я думаю, что у Цао Цао есть способ управлять страной. Почему бы нам не пригласить его стать начальником округа Яньчжоу, он способный человек, который сможет охранять ее. Если данная местность будет стабильна, вы все можете сохранить свои официальные должности». Когда чиновники услышали это, все они подумали, что так оно и есть. Они послали людей пригласить Цао Цао. Цао Цао получил Яньчжоу без особых усилий. После этого он сосредоточил свои силы, чтобы уничтожить местную армию Желтых повязок.

Цао Цао отправился в Лоян, чтобы встретиться с императором Сянь Хань

Армия Желтых повязок была очень храбра в битве и в начале убила сотни людей Цао Цао, что внушило ему страх. Но они не смогли вынести интриг Цао Цао, либо устраивавшего засаду, либо разделявшего свои войска, чтобы окружить их. Не потребовалось много времени, чтобы армия Желтых повязок в Цинчжоу потерпела поражение от Цао Цао, пустилась в бега и отступила. Цао Цао внезапно набрал более 300 000 человек, из тех, кого называли «Солдатами Цинчжоу». С этой сильной армией его люди стали сильнее.

Вскоре после этого императорский двор прислал нового начальника округа Яньчжоу из Чананя по имени Цзинь Шан. Истинный начальник округа и самопровозглашенный начальник вступили в битву, и самопровозглашенный Цао Цао прогнал Цзинь Шаня с пустыми руками. Чтобы императорский двор признал его, Цао Цао отправил послов в Чанань с подарками и попросил одобрения императорского двора. Когда императорский двор увидел, что рис превратился в кашицу, ему пришлось признать Цао Цао начальником округа Яньчжоу.

Цао Цао стал настоящим начальником округа, и его жестокость также раскрылась. Литератор по имени Биен Жан сказал ему несколько слов недовольства, и он приказал убить Биен Жана, и не пощадил его семью. Позже Цао Цао послал людей, чтобы привести своего отца Цао Суна в Яньчжоу, дабы жить в счастье и наслаждении. Цао Сун взял всю свою семью, нагруженную золотыми и серебряными сокровищами, и отправился на землю в Сюйчжоу, но был перехвачен группой грабителей. Вся семья была убита, а сокровища забраны. Узнав об этом, как Цао Цао мог не чувствовать себя расстроенным? Но он не расследовал, кто это сделал, а выплеснул весь свой гнев на жителей Сюйчжоу. Он не только направил войско для нападения на округ Сюйчжоу, но также приказал устроить резню в городе, убив тем самым неизвестное количество невинных людей.

В результате многие люди возненавидели Цао Цао до смерти, и даже Чэнь Гун, который был советником Цао Цао, не желал более работать с ним. Воспользовавшись нападением Цао Цао на Сюйчжоу, Чэнь Гун связался с Чжан Мяо, начальником области Чэньлю, чтобы захватить Янчжоу. Чжан Мяо изначально был хорошим другом Цао Цао. Он помогал ему набирать солдат и лошадей. Теперь он тоже оборвал с ним отношения и попросил Люй Бу помочь. С тех пор Чэнь Гун был советником Люй Бу. Они начали действовать и объявили войну Цао Цао. Цао Цао пришлось вернуться из Сюйчжоу и сражаться с Люй Бу и остальными. Обе стороны упорно сражались. Лю Бу действительно был искусным воином, он так сильно избил Цао Цао, что чуть не убил его. Но в конце концов Цао Цао удержал Яньчжоу из-за большого количества людей. Когда Чжан Мяо был убит, Люй Бу и Чэнь Гун бежали в Сюйчжоу и укрылись у Лю Бэя. Цао Цао также потерял много людей.

После этих перипетий и поворотов Цао Цао понял, что у него слишком много врагов, и если он хочет совершать великие дела, он должен обладать большой властью. Он попросил своих подчиненных расспросить о положении дел при императорском дворе. Услышав, что император Хань Сянь покинул Чанань и прибыл в Лоян, и о том, что при императорском дворе не было никого, он решил привлечь императора на свою сторону. Многие люди из его подчиненных возражали. Они говорили: «То, что вам сейчас нужно — это способные люди и территория. Имея это, будет ли что-то, что не подвластно вам? Такой ребенок, как император, на самом деле бесполезен. Что вы хотите, чтобы он сделал?» Советник Гоу Хуо не согласился с этим утверждением. Гоу Хуо сказал Цао Цао: «Давным-давно император Гаоцзу оплакивал императора И, в результате все в мире поддержали его, он завоевал сердца людей. Сейчас император страдает, ему нечего есть и нечего надеть. Хорошо, что вы можете прийти на помощь императору в это время. Вы не можете колебаться в такого рода вещах».

Гоу Хуо был уроженцем Иньиня (Иньинь находится в Сюлу, провинция Хэнань), первоначально работал под руководством Юань Шао, но позже узнал, что Цао Цао был амбициозным человеком, поэтому перешел к Цао Цао и дал ему много идей. Цао Цао очень уважал Гоу Хуо, сравнивал его со своим «Чжан Ляном» и особенно любил слушать стратегии Гоу Хуо. На этот раз он снова прислушался к его словам и решил приехать в Лоян.

Императору Хань Сяню в этом году исполнилось только шестнадцать лет. С первого дня, как он стал императором, он позволил Дун Чжо, Ли Цзюэ и Го Си держать себя на ладони, как игрушку, и чувствовал себя очень неловко. Увидев в этот раз Цао Цао, он возложил на него надежду на процветание династии Хань. Он последовал совету Цао Цао, вознаградил его за достижения и наказал некоторых людей. С тех пор Цао Цао овладел властью династии.

Но когда он впервые приехал в Лоян, у него было слишком мало своих людей. Первоначальные министры императорского двора никому не нравились, и никто никем не был недоволен. Цао Цао тоже не хотел с ними общаться. Он видел только одного человека по имени Дун Чжао, поэтому послал людей пригласить Дун Чжао. Дун Чжао знал, что Цао Цао талантлив, и сказал очень серьезно: «На этот раз вы армия справедливости, помогаете императору, заслуга сравнима с заслугами пяти князей-гегемонов эпохи Чуньцю. Я думаю, что в Сюйчэне больше фуража, чем в Лояне, так что лучше перенести столицу туда. Некоторые министры могут возражать, но, если вам нужно что-то сделать, я боюсь, что вы не сможете этого сделать, если не будете безжалостны». Цао Цао радостно встал и сказал: «То, что ты сказал, — это именно то, что я имел в виду, так что давай сделаем это!».

Цао Цао немедленно попросил императора Хань Сияня перенести свою столицу в Сюйчэн (позже названный Сюйду). Император Хань Сянь согласился. Некоторые министры были против, но услышав, что в Сюйчэне есть еда и жилье, что было намного лучше копания диких овощей в Лояне и тяжелой жизни, они ничего не сказали.

В 196 году нашей эры Цао Цао защищал императора Хань Сияня в Сюйду. Он попросил людей ускорить строительство дворцов и воздвигнуть храмы. После завершения строительства, он пригласил императора Хань Сияня официально править с императорского трона. Император Хань Сиянь был очень доволен и пожаловал Цао Цао великим полководцем и хоу. Цао Цао знал, что Юань Шао был могущественным и не хотел обидеть его, поэтому он попросил императора Хань Сияня пожаловать Юань Шао начальником военного приказа. Юань Шао, услышав, что чин Цао Цао выше, чем его, не слушая ничего, не согласился стать начальником военного приказа и сердито сказал: «Разве все что есть у Цао Цао сегодня, не благодаря моей поддержке? Если бы я не просил его стать начальником области Дунцзюня в самом начале, смог бы он сейчас обладать такой властью. Сейчас же он, благодаря поддержке императора, прикрываясь его приказом, скачет на моей голове. Я не могу выносить это негодование!».

Цао Цао не хотел сердить Юань Шао в это время, поэтому он попросил императора Хань Сяня назначить Юань Шао великим полководцем, а его назначить чэци-цзянцзюнем, Гоу Хуо первым министром. Изначальные министры увидели, что Цао Цао находится у власти, и они потеряли свою власть. Многие из них просто подали в отставку по старости и вернулись в свой родной город или покинули Сюйду. Цао Цао не заботился об этих людях. Он попросил Сюнь Юя помочь ему искать везде талантливых людей и назначить на службу мудрых и способных. Советники Сюнь Ю, Го Цзя и Чжун Яо, а также генералы Дянь Вэй, Юй Цзинь и Сюй Хуан, были поставлены на ответственные посты. Даже такой авторитетный человек, как Кун Жун, начальник области Бэйхай, тоже был приглашен Цао Цао. Таким образом, при Цао Цао существовало большое количество литературных и боевых искусств. Было так много талантливых людей и при дворе царила новая атмосфера.

Но в это время больше всего Цао Цао беспокоило то, что здесь не было еды. В течение многих лет шли бесконечные войны в сочетании с последовательными наводнениями, засухами, стихийными бедствиями, вызванными ветрами и насекомыми, большие участки полей были заброшены. Простые люди заботились только о том, чтобы спастись от нападающих и бежали из пустоши, не могли заботиться о посадке сельскохозяйственных культур. Даже если они сажали урожай, они не могли собрать его, когда приходили солдаты и лошади. Даже если они собирали урожай, они не могли съесть его, потому что это семья захватывала и отнимала у этой семьи. Из-за этого, откуда же у фермеров могли быть планы для производства? У армии не было еды, поэтому им приходилось питаться шелковицей и улитками. Обычные люди даже этого не могли съесть, поэтому они ели кору и корни травы.

Цзао Джи, уроженец Инчуани, увидел эту ситуацию и придумал метод «колонизации пустующих земель». Он рассказал Цао Цао об этой идее. Цао Цао был так счастлив, что кивнул головой и сказал: «Чтобы сделать мир стабильным, у вас должна быть сильная армия и много еды. Ваш метод действительно великолепен!». Он попросил Цзао Джи стать военачальником колонизации пустующих земель и быстро внедрил «систему колонизации пустующих земель».

Цзао Джи сначала попросил Цао Цао выпустить уведомление, чтобы собрать бездомных фермеров, которые бродили вокруг. Чиновники организовали их вместе и предоставили им землю и продовольствие. Их задача — выращивать урожай, как будто они — армия земледельцев. Эти люди не были солдатами и не были простыми фермерами. Половина продовольствия, которое они откладывали каждый год, принадлежало чиновникам, а половина — им самим. Если они использовали казенный скот для ведения сельского хозяйства, они отдавали 60 % зерна от собранного урожая, а 40 % оставляли себе. Они не платили арендную плату, у них не было официальных обязанностей, и у них не было никакого бремени, но они не могли просто так уйти. Если кто-то бросал посевное поле и бежал в другое место, его судили как дезертира. Из-за освобождения от служебных обязанностей жизнь могла быть стабильной, поэтому, хотя людей, которые сдаются, становилось все больше, фермеры вполне готовы были заниматься этим. Крестьяне, семьи которых могли быть уничтоженными войной, все соперничали за то, чтобы быть «колонистами, возделывающими земли военных поселений».

В дополнение к работе колонизации пустующих земель, Цзао Джи также осуществлял проекты по охране водных ресурсов. За короткое время было вырыто несколько рек и каналов и открыто несколько рисовых полей. За год было получено более пятисот тонн зерна, собранного по налогу. «Система колонизации пустующих земель» получила практические результаты, и вскоре была распространена на другие места. У Цао Цао было достаточно еды, поэтому он не беспокоился о том, что ему нечего есть.

Хотя Цао Цао обладал большой властью при императорском дворе, руководители разных мест не слушали его. В то время каждый, кто занимал какое-либо место, провозглашал себя начальником округа и правителем области и становился местным деспотом этого места. Цао Цао осторожно отмечал: Юань Шао уже занял Цзичжоу, Цинчжоу и Бингчжоу; Юань Шу занял Янчжоу (в Шоучуне, провинция Аньхой); Гунсунь Цзань убил Лю Юя и занял Ючжоу; также есть Лю Бэй из Сюйчжоу и Люй Бу, которые бежали в Сюйчжоу, Лю Бяо из Цзинчжоу и так далее. Все эти люди сами себе противники. Через несколько дней он услышал, что сын Сунь Цзяня Сунь Цэ захватил Цзяндун. Цао Цао также должен был быть настороже против Сунь Цэ.

Схватка с Божьим павильоном

Когда Сунь Цзянь в прошлый раз изгнал Дун Чжо из Лояна, он отправился атаковать Лю Бяо в Цзинчжоу, но потерпел поражение, а подчиненный Лю Бяо Хуан Цзу был застрелен стрелой. Его сын Сунь Цэ похоронил его и в одиночку отправился в Шоучунь, чтобы встретиться с Юань Шу. Сунь Цэ расплакался и сказал Юань Шу: «Мой отец заключил с вами союз, чтобы положить начало делу, но, к сожалению, был убит. Я должен продолжить дело моего покойного отца. Пожалуйста, помогите мне».

Юань Шу увидел, что Сунь Цэ очень красив, молод и амбициозен, и сказал себе: «Если бы у меня был такой сын, я мог бы уйти со спокойной душой, когда умру». Но он не мог выдержать отчаянной мольбы Сунь Цэ, поэтому ему пришлось согласиться передать ему более 1000 бывших подчиненных Сунь Цзяня и позволить стать полководцем. Чтобы удовлетворить Сунь Цэ, Юань Шу также дал ему обещание, что в будущем он станет правителем Цзюцзяна (совр. область на юге провинции Аньхой и Цзянси).

У Сунь Цэ были свои войска, и он ждал, когда отправится в Цзюцзян, чтобы стать правителем. Неожиданно через несколько дней Юань Шу назначил правителем Цзюцзяня Чэнь Цзи. Сунь Цэ почувствовал себя неловко, когда узнал об этом, но ничего не мог сказать. Через несколько дней Юань Шу нашел Сунь Цэ и попросил его напасть на Луцзян (в провинции Аньхой), сказав для видимости: «В прошлый раз ошибочно назначил Чэнь Цзи правителем. На этот раз ты завоюешь Луцзян, и я позволю тебе управлять им».

Сунь Цэ привел свои войска в Луцзян, и ему удалось захватить его. Он немедленно послал людей рассказать об этом Юань Шу. Неожиданно Юань Шу снова изменился. Он попросил Сунь Цэ поскорее вернуться и послал близкого друга стать правителем Луцзяна. Сунь Цэ был обманут дважды. Понимая, что Юань Шу был человеком, бросающим слова на ветер, он хотел найти другой выход. И такая возможность представилась.

Лю Яо, недавно назначенный императорским двором губернатором Янчжоу, вот-вот должен был вступить в должность. Однако Шоучунь, административный офис Янчжоу, где велись дела, уже был занят Юань Шу. Лю Яо ничего не мог сделать, поэтому отправился оккупировать Куа (в Даньяне, провинция Цзянсу) и прогнал У Цзина, который находился в Цюа. У Цзин поспешно попросил Юань Шу о помощи. У Цзин был дядей Сунь Цэ, и Сунь Цэ воспользовался этой возможностью, чтобы сказать Юань Шу: «Просто отпусти меня! Мой дядя в беде, я должен пойти и помочь ему. У моего покойного отца была неплохая репутация в Цзяндуне, поэтому я могу набрать там войско, около 30 000 человек. Они наверняка смогут успокоить Цзяндун для тебя».

Юань Шу дважды перевел взгляд и подумал: «Последние два раза я не позволял ему стать правителем, у этого парня, должно быть, есть обида в сердце, поэтому он подумал о том, чтобы пойти в Цзяндун». Была еще другая мысль: «У Лю Яо сильные воины и могучие кони, с ним шутки плохи. Этот парень думает, что у него окрепли крылья, и все так просто. С таким же успехом я мог бы оказать услугу и позволить ему прикоснуться к этому гвоздю». Юань Шу принял решение и просто пообещал дать Сунь Цэ более тысячи человек и десятки лошадей и отпустить его.

Сунь Цэ взял старых генералов Чэн Пу, Хуан Гая, Хань Дана и Чжоу Тай в поход на восток и, конечно же, по пути набрал много сильных людей. Когда добрался до Лияня (совр. Хэсянь, провинция Аньхой), у него уже было пять-шесть тысяч человек. Войско было большим, но Сунь Цэ чувствовал, что способных помочь ему все еще не хватает. Он вспомнил о своем хорошем друге Чжоу Юе — человеке, который понимал тактику ведения боя и обладал способностями, поэтому быстро написал письмо и послал человека, чтобы пригласить его.

Чжоу Юй был родом из Шучэна (Шучэн находится на юго-востоке от Луцзяна, провинция Аньхой). Он был того же возраста, что и Сун Цэ, и они оба были очень хороши с самого детства. Чжоу Юй услышал, что Сунь Цэ повел свои войска в Лиян, поэтому собрал немного еды и войско и поспешил туда. Стоит ли говорить о радости, которую испытал Сунь Цэ, когда увидел Чжоу Юя. Он сказал ему: «Было бы здорово, если бы ты мне помог! Мы совершим великие дела!».

Сунь Цэ и Чжоу Юй повели армию на Куа. Лю Яо поспешно отправил войска для подготовки к бою. В это время с ним жил его односельчанин Тайши Цы (по фамилии Тайши, по имени Цы). Ктото тотчас же начал убеждать Лю Яо и сказал: «Тайши Цы — великий воин. Если вы сделаете его генералом, он обязательно сможет победить Сунь Цэ». Лю Яо покачал головой и сказал: «Тайши Цы храбр, но он слишком молод. Если я назначу генералом такого молодого паренька, разве люди не будут смеяться надо мной?». Лю Яо не позволил Тайши Цы возглавить войска, но он все еще хотел использовать его. Он позвал Тайши Цы и сказал ему: «Я знаю, что ты очень способен и превосходен в боевых искусствах, но слишком молод, чтобы вести свои войска, я опасаюсь, что другие не примут этого. Сначала помоги мне узнать о военной мощи Сунь Цэ. Если тебе это удастся, я сделаю тебя генералом, и никто не посмеет смеяться».

Сунь Цэ и Тайши Цы долго боролись, но победителя не было

В этот день Тайши Цы привел кавалерию на гору Шентинлин (совр. Цзяннань, провинция Цзянсу) для разведки, и случилось так, что Сунь Цэ, Хуан Гай и Хань Дан также были там для разведки. Тайши Цы не знал Сунь Цэ, и когда он увидел, что лидер был таким же молодым человеком, как и он сам, он в изумлении спросил: «Кто из вас Сунь Цэ?». Сунь Цэ сразу же спросил его: «Кто ты?» Тайши Цы поднял длинное копье и сказал: «Я Тайши Цы, и я пришел сюда, чтобы арестовать Сунь Цэ!». Услышав это, Сунь Цэ рассердился и сказал: «Ты действительно не знаешь, насколько я, Сунь Цэ, силен? Сегодня мне не нужен подручный, если я буду бояться вас двоих, я сменю имя!». Тайши Цы тоже был недвусмысленен и сразу сказал: «Вы все — подходите, я вас не боюсь!». Чем больше они говорили, тем больше злились, словно по очереди били пикой.

После долгой борьбы эти двое так и не определили победителя или проигравшего. Тайши Цы хотел привести Сунь Цэ к ровной поверхности, поэтому он развернулся и побежал назад. Сунь Цэ не мог отпустить его и сразу же погнался за ним. На ровной поверхности под хребтом Тайши Цы повернул голову своего коня и поднял ружье, чтобы выстрелить, как раз вовремя, когда Сун Цэ яростно выстрелил в его шпоры. Тайши Цы поспешно опустил голову и увернулся, но Сунь Цэ быстро вытащил из-за спины короткий меч. В этот момент Тайши Цы тоже повернулся и снял с Сунь Цэ шлем.

В это время прибыл услышавший новости Лю Яо. Хуан Гай и остальные тоже подтянулись. Сунь Цэ и Тайши Цы боялись, что обе стороны будут сражаться и понесут потери, поэтому они отступили и вернулись в свои лагеря.

Сунь Цэ и его солдаты усилили атаку на Куа. Лю Яо не смог удержать атаку, сбежал из города и спрятался в горах. Тайши Цы также покинул Куа и отступил в Цзинсянь (к юго-востоку от провинции Аньхой). Когда Сунь Цэ вошел в Куа, он издал уведомление, в котором говорилось: «Подчиненные Лю Яо, пришедшие сдаться, не будут привлечены к ответственности. Желающие могут вступить в армию и принять должности. Кто не желает вступать в армию, не будут принуждены». При таких условиях менее чем за десять дней более 20 000 человек присоединились к его армии.

Репутация Сунь Цэ распространялась по всему Цзяндуну, и его власть становилась все более и более могущественной. Но он не мог забыть Тайши Цы, который сражался против него в Шэньтинге. Видя, что Тайши Цы молод и многообещающ, смел и умен, он хотел, чтобы тот стал его помощником, поэтому послал войска, чтобы атаковать Цзинсянь. В ходе сражения Тайши Цы попал в засаду и был пойман. Солдаты отвели его к Сунь Цэ.

Сунь Цэ лично ослабил повязку Тайши Цы, снял с себя военный кафтан, накинул на него и искренне сказал: «Я знаю, что ты мужчина. Было бы здорово, если бы ты мог работать со мной!». Тайши Цы выслушал, в душе был очень тронут, поэтому согласился присоединиться к Сунь Цэ. Сунь Цэ радостно схватил Тайши Цы за руку и сказал: «Если бы ты поймал меня во время боя в Шентинглинге, причинил бы мне боль?». Тайши Цы весело сказал: «Кто знает!». Они оба громко рассмеялись.

Вскоре после этого появились новости о том, что Лю Яо умер от болезни, и под его началом все еще находилось более десяти тысяч солдат, которым некуда было идти. Сунь Цэ хотел послать Тайши Цы завербовать их. Его подчиненные возражали: «Если вы собираетесь послать туда кого-нибудь, не посылайте Тайши Цы. Если он уйдет, то точно не вернется». Сунь Цэ сказал им: «Тайши Цы не из фальшивых людей. Кроме того, кому он может помочь, когда оставит меня?». Сунь Цэ устроил банкет, чтобы лично проводить Тайши Цы. Когда он прибыл, он схватил Тайши Цы за руку и спросил: «Когда ты вернешься?». Тайши Цы с готовностью ответил: «Самое большее — через шестьдесят дней». Действительно, не прошло и двух месяцев, как Тайши Цы вернулся и привел с собой более десяти тысяч человек. Он также захватил шесть округов к западу от округа Цзин. Все восхищались талантом Сунь Цэ распознавать людей.

Далее Сунь Цэ перевел свои войска через Чжэцзян (то есть реку Цяньтан) и занял Гуйцзи (в Шаосине, Чжэцзяне). Сам он стал правителем Гуйцзи. Таким образом, район Цзяндун почти стал его территорией. В этот момент Сунь Цэ больше не хотел следовать приказам Юань Шу.

Юань Шу, наблюдая, как Сунь Цэ занимает Цзяндун и, в свою очередь, не слушает его слов, гневался так, что у него синели губы и дрожали веки. Он топнул ногой и сказал генералу Цзи Лину: «Хороший мальчик! Сунь Цэ положился на меня и монополизировал Цзяндун. Если я не воспользуюсь его плацдармом и не уничтожу его, он будет развиваться в будущем и может убить меня!». Цзи Лин убедил его в обратном и сказал: «Не поступайте так. Если мы выступим против Сунь Цэ, у нас будет беспокойство в будущем. По-моему, главное для нас — это Сюйчжоу на севере». Юань Шу нахмурился и сказал: «Сюйчжоу владеют Лю Бэй и Люй Бу, боюсь, будет нелегко сражаться, верно?». Цзи Лин скривил губы и сказал: «Люй Бу не заслуживает доверия. Он вышел из Чанъаня и не имел другого выбора, кроме как пойти к Лю Бэю (Лю Бэй находился в Сяпи на северо-западе Суйнина, провинция Цзянсу), живет в Сяопи (уезд Пей, провинция Цзянсу). Я не думаю, что он готов позволить Лю Бэю позаботиться о нем!». Говоря это, он высказал свою идею на ухо Юань Шу. Юань Шу слушал, сузил свои маленькие глазки и счастливо кивнул. Он поспешно попросил Цзи Лина возглавить свои войска для нападения на Сюйчжоу, а затем послал человека в Сяопэй, чтобы доставить письмо Люй Бу.

Стрелять в алебарду у ворот лагеря

Юань Шу в письме Люй Бу написал: «Я всегда восхищался тобой больше всех. Кем себя считает этот Лю Бэй? Как он мог управлять Сюйчжоу?! Если ты сможешь вместе с нами взять Сюйчжоу, я дам тебе десять тысяч тонн продовольствия, 500 боевых коней, а также золотые и серебряные монеты». У Люй Бу сердце защемило, когда он прочитал письмо Юань Шу. Такого хорошего предложения днем с огнем не сыщешь! Он решил сделать все сразу и захватить Сюйчжоу.

Через несколько дней Люй Бу узнал, что Лю Бэй привел Гуань Юя и нескольких генералов на юг для борьбы с Цзи Линем, а в Сяпи находился только генерал Чжан Фэй. Только рассвело, когда Люй Бу прибыл в Сяпи. Люди, которые откликнулись в городе, тайно открыли городские ворота, и таким образом люди Люй Бу ворвались внутрь. Чжан Фэй в панике бросился навстречу врагу, но было уже слишком поздно. Он в отчаянии выбежал из городских ворот и поспешил найти Лю Бэя. Лю Бэй сражался против Цзи Линя, когда услышал, как Чжан Фэй сказал, что Сяпи был захвачен Люй Буем, поэтому он поспешно отступил. Он никогда не думал, что Люй Бу придет сзади так внезапно. Есть ли какой-нибудь способ остановить его? Лю Бэй подумал, что его силы слишком малы, поэтому ему пришлось проглотить эту обиду и написать письмо Люю Бу, выразив готовность отдать ему Сюйчжоу, а самому подчиниться его приказу.

Люй Бу повернул лук и закричал: «Вперед!»

Люй Бу получил Сюйчжоу и быстро отправил посланника к Юань Шу просить продовольствие, деньги и лошадей. Неожиданно Юань Шу изменил свое решение и сказал: «Я могу прислать продовольствие только тогда, когда ты поймаешь Лю Бэя». Люй Бу был так зол, что начал ругать Юаня, обзывая его никчемным и не заслуживающим доверия человеком. Советник Чэнь Гун сказал ему: «Юань Шу — очень осторожный человек. С тем же успехом мы могли бы отправить Лю Бэя в Сяопэй, ведь если мы будем сражаться с Юань Шу в будущем, то нам тоже нужен помощник». Люй Бу послал посланника пригласить Лю Бэя и отправить его в Сяопэй.

Когда Люй Бу и Лю Бэй стали союзниками, Юань Шу снова оказался в невыгодном положении. У Юань Шу также была идея, и он немедленно послал посланников, чтобы отправить жесять тысяч тонн продовольствия Люй Бу с намерением вернуть его на свою сторону. Когда Люй Бу увидел продовольствие, он очень обрадовался. Он очень гостеприимно встретил посланников Юань Шу и обещал помогать Юань Шу в будущем. У Юань Шу был этот замысел, и он немедленно послал Цзи Линя и 30 000 лошадей, чтобы атаковать Лю Бэя. Что мог сделать Лю Бэй? Ему пришлось просить Люй Бу о помощи.

Подчиненные Люй Бу уговорили его не поднимать такой шум. Они сказали: «Теперь мы просто сидим на горе и смотрим, как сражаются тигры: пусть Юань Шу сначала уничтожит Лю Бэя». Люй Бу был более настойчив на этот раз. Он сказал: «Вы ошибаетесь. Лю Бэй находится в Сяопэйе, и это не причинит мне никакого вреда. Если Юань Шу захватит Сяопэй, он пойдет дальше на север и окружит Сюйчжоу. Мы будем в опасности! На этот раз у меня уже есть решение, так что все должны меня слушать».

Люй Бу взял тысячу пехотинцев и двести кавалеристов в лагерь на юго-западе города Сяопэй, а затем отправил посланника, чтобы пригласить Цзи Линя и Лю Бэя в свой армейский лагерь. Он устроил банкет в большом шатре и сел посередине. Цзи Линь сидел слева, а Лю Бэй справа. Как только он сел, Люй Бу сказал Цзи Лину: «Лю Бэй — мой брат, и теперь, когда мой брат окружен, я не могу не спасти его». Цзи Линь слушал молча, опустив голову, Лю Бэй был очень счастлив и без остановки кивал.

Люй Бу продолжил: «Я пригласил вас двоих сюда сегодня, чтобы помирить». Закончив говорить, он приказал солдату поставить свою алебарду (древнее оружие с длинным древком) на открытом пространстве за пределами ворот военного лагеря. Он взял лук и стрелу и сказал высоким голосом: «Смотрите, это в ста пятидесяти шагах от ворот военного лагеря. Если моя стрела попадет в древко алебарды, вам обоим придется остановиться. Кто не прислушается к моему совету, тот против меня! Я не буду с ним церемониться».

Лю Бэй согласился и молился про себя: «Боже, эта стрела должна попасть!». Цзи Линь неохотно кивнул, думая: «Это так далеко, легко ли попасть в это древко?».

Люй Бу встал и взял стрелу, свернул лук, закричал: «Вперед!». Он услышал свист, стрела пролетела не высоко, не низко, не смещенно и попала прямо в древко алебарды. Когда солдаты внутри и снаружи палатки увидели это, они хором зааплодировали, говоря: «Хороший выстрел! Хорошая стрела! Какая небесная сила у генерала!». Люй Бу торжествующе рассмеялся, отбросил лук назад, взял Цзи Линя одной рукой, а Лю Бэя другой и громко сказал: «Это воля Божья. Вы двое больше не должны ссориться, просто помиритесь!». Затем он приказал окружению: «Принесите большой стакан! Ура!». Лю Бэй вздохнул с облегчением. Цзи Линь был несчастен и не осмеливался сказать что-либо еще.

Цзи Линь отступил и сообщил об инциденте Юань Шу. Нос Юань Шу скривился от гнева, и он захотел немедленно сразиться с Люй Бу. Но когда он подумал об этом, то снова тайком рассмеялся. Юань Шу знал о пороках Люй Бу, поэтому хотел использовать способ породниться, чтобы снова стянуть Люй Бу, чтобы сам Люй Бу положил начало вражде с Лю Бэем. Чем больше он думал об этом, тем прекраснее это выглядело, поэтому он поспешно отправил посланника к Люй Бу с предложением жениться на его дочери. Люй Бу очень хотел породниться со знатной семьей, поэтому, услышав это, очень обрадовался и согласился на этот брак. Посланник Юань Шу убедительно говорил, что Лю Бэй не тот или иной, что заставило Люй Бу насторожиться. Люй Бу нахмурился, когда услышал это, он и не представлял этого.

В это время вернулись солдаты, которых он послал купить лошадей, и сообщили ему, что купленные ими лошади были увезены по дороге людьми Лю Бэя. Люй Бу мгновенно пришел в ярость и громко выкрикнул приказ немедленно собрать людей и лошадей, чтобы отправиться в наступление в Сяопэй.

Лю Бэй таким образом все время столько раз обманывал Люй Бу, что тот уже был преисполнен гневом. Советник Сунь Ган сказал ему: «Цао Цао всегда ненавидел Люй Бу больше всего. Давайте сначала пойдем к Цао Цао и позаимствуем у него немного войска, чтобы разобраться с Люй Бу». Выслушав слова Сунь Ганя, темной ночью Лю Бэй тихо покинул Сяопэй с Гуань Юем и Чжан Фэем.

Когда они прибыли в Сюйду, Цао Цао очень тепло принял Лю Бэя и попросил Хань Сянь-ди дать ему свободный титул правителя области Юйчжоу. Он сказал Лю Бэю: «У Люй Бу есть некоторые навыки боевых искусств. Он не знает, как высоко небо и как широка земля. На этот раз я обязательно поймаю его и отомщу за тебя!». Цао Цао дал Лю Бэю немного продовольствия для его войск и лошадей и велел ему вернуться в Сяопэй, чтобы собрать разбросанные войска, а сам начал готовиться к нападению на Сюйчжоу.

Ранней осенью 198 г. н. э. Цао Цао повел армию для нападения на Сюйчжоу и плотно окружил Сяпи. Люй Бу оказался в ловушке в городе и начал беспорядочно суетиться. Чэнь Гун сказал Люй Бу: «Выходите за пределы города с небольшой армией и лягте в засаду. Я буду охранять город со всеми генералами. Мы с двух сторон будем действовать согласованно. Менее чем через десять дней продовольствие Цао Цао будет исчерпано. Если мы нападем изнутри и снаружи, мы определенно сможем отразить атаку Цао Цао». Люй Бу почувствовал, что это хорошая идея, и сказал: «Я выйду за пределы города и постараюсь найти возможность перехватить запасы продовольствия Цао Цао. В таком случае армия Цао Цао будет в смятении».

Вечером Люй Бу рассказал своей жене эту идею. Его жена была очень расстроена, поджала губы и сказала: «Ты не знаешь, что происходит? Чэнь Гун издавна является человеком Цао Цао. Цао Цао относился к нему так хорошо, но Чэнь Гун все равно без раздумий покинул Цао Цао. Ты не более полезен Чэнь Гуну, чем Цао Цао, как ты можешь так смело и уверенно доверять ему свою семью? Как только произойдет что-то плохое, мы больше не сможем быть вместе». Сказав это, она расплакалась навзрыд. Сказанные женой слова привели Люй Бу в замешательство, и он быстро согласился не покидать город. Чтобы защитить город, он также отдал приказ: «С сегодняшнего дня солдатам не будет позволено употреблять алкоголь, чтобы не совершать ошибок после выпивки».

Однажды князь Чэн, генерал Люя Бу, отправил прихлебателя выпасти лошадь, но прихлебатель хотел выгнать лошадь из города, чтобы перейти к Лю Бэю. Князь Чэн, узнав об этом, сразу же погнался за ним и забрал лошадь. Все генералы пришли поздравить князя Чэна. Все просто хотели выпить вместе. Князь Чэн сначала взял полсвиньи и пять ведер вина, чтобы встретить Люя Бу, и сказал: «Благодаря вашей удаче, генерал, я пригнал лошадь обратно. Братья поздравили меня и принесли немного вина и мяса. Я не осмеливаюсь съесть это сам, так что я дам вам часть. Я дам ее генералу, чтобы показать мое намерение». Увидев это, неожиданно Люй Бу вышел из себя и сказал: «Я уже отдал приказ не употреблять алкоголь. Вы хотите выпить вместе и тем самым предумышленно убить меня?». После такого отказа князю Чэну стало не по себе. Другие генералы также были недовольны обращением Люй Бу со своими подчиненными, и все они испытывали искушение сдаться Цао Цао. Среди ночи они внезапно ворвались в резиденцию Чэнь Гуна, связали его, ночью бежали из города и сдались Цао Цао.

Ранним утром следующего дня Люй Бу услышал шум за городом: крики людей и лошадей. Это было странно. Прислушавшись к звукам, он понял, что многие генералы сбежали из города. Он поспешно подошел к зданию Белых Ворот (южные ворота города Сяпи) и посмотрел вниз. Ха! Все в этой тьме тьмущей были людьми Цао Цао. В этой ситуации ему действительно нечего было поделать, поэтому пришлось согласиться сдаться. Люй Бу вышел из городских ворот с пустыми руками. Цао Бин подошел к нему, крепко связал и привел к Цао Цао.

Люй Бу с тревогой сказал Цао Цао: «Веревка слишком тугая, пожалуйста, ослабьте ее». Цао Цао улыбнулся и сказал: «Тигр должен быть привязан потуже». Люй Бу поднял лицо и сказал: «С этого момента мир может быть спокойным». Цао Цао спросил его, почему же он так сказал, на что тот ответил: «Вы всегда беспокоились не только из-за меня одного. Теперь, когда я сдался вам, чего вы боитесь? С этого момента все зависит от вас: отдавайте приказы, я буду слушать вас, мир не будет больше беспокоиться». Сказав это, он снова посмотрел на Лю Бэя, сидевшего рядом с ним, очевидно, желая, чтобы Лю Бэй сказал ему несколько хороших слов.

Лю Бэй сильно ненавидел Люй Бу. Видя, что Цао Цао молчит, он понял, что тот не может убить Люй Бу, поэтому сказал: «Вы забыли, как Люй Бу обращался с Дин Юанем и Дун Чжо?». Одна фраза напомнила Цао Цао все. Он кивнул Лю Бэю. Люй Бу сердито посмотрел на Лю Бэя и сказал: «Этот парень забыл о стрельбе по алебарду в Юаньмэнь, у него действительно нет веры!». Лю Бэй, казалось, не слышал и отвернулся. В это время привели Чэнь Гуна. Цао Цао улыбнулся и сказал Чэнь Гуну: «Давно не виделись. Вы думаете, что вы находчивы, так что насчет сегодняшнего дня?». Чэнь Гун с горечью посмотрел на Люй Бу и сказал: «Я ненавижу, что этот человек ничего не стоит и не прислушивается к моей стратегии. Если бы он послушал меня раньше, то не сделал бы этого сегодня». Цао Цао сказал: «Как ты думаешь, что тебе теперь делать?». На что Чэнь Гун ответил: «Если тебе есть что сказать, то это не что иное, как смертный приговор». Цао Цао изначально хотел, чтобы Чэнь Гун сдался, но, услышав его слова, он ничего не ответил. Чэнь Гун настаивал: «Убей меня быстро! Просто выйди один». Со слезами на глазах Цао Цао встал со своего места и сделал несколько шагов. Чэнь Гун тоже вышел без оглядки. Цао Цао приказал повесить Люй Бу и Чэнь Гуна, а также хорошо накормить мать и детей Чэнь Гуна.

Цао Цао убил Люй Бу и в дополнение к своим доверенным лицам оставил своего подчиненного Че Чжоу охранять Сюйчжоу, а сам вместе с Лю Бэем вернулся в Сюйду. Он был счастлив, что на этот раз выиграл битву, когда с севера пришло сообщение о том, что Юань Шао уничтожил Гунсунь Цзаня и захватил Ючжоу. Это удивило Цао Цао. Гунсунь Цзань изначально был подчиненным Лю Юя, губернатора Ючжоу, но благодаря своим заслугам он стал генералом и был назван хоу. Позже у них с Лю Юй была размолвка, и они начали вражду. Лю Юй любил полагаться в своих действиях на гуманность и справедливость, но не мог возглавлять армию, поэтому позволил Гунсунь Цзаню нанести ему серьезное поражение, вследствие чего покончил с собой. Гунсунь Цзань занял Ючжоу и из-за надменности забыл свое место. УЮань Шао и Лю Юй были хорошие отношения, и у них даже была идея сделать Лю Юя императором, но они уже давно были в разногласиях с Гунсунь Цзанем.

Увидев, что Лю Юй закончил, он тоже повернулся лицом к Гунсунь Цзаню. Войска Юань Шао были настолько сильны, что разбили Гунсунь Цзаня до поражения. Гунсунь Цзань бежал в Ичэн (в Сюнсяне, Хэбэй), где построил большой бункер и спрятал много продовольствия, которого хватило бы на несколько лет. Он заперся внутри и не мог выйти, поэтому только защищался, а не нападал. Несколько раз Юань Шао был не в состоянии сражаться, поэтому попросил солдат прорыть туннели под бункером, чтобы поджечь их. У Гунсунь Цзана не было другого выбора, кроме как зажечь факел и сжечь себя заживо.

Юань Шао завоевал Ючжоу, а вместе с уже имевшимися у него Цзичжоу, Цинчжоу и Бинчжоу занял в общей сложности четыре области и стал самой могущественной силой на севере. Это заставило не только Цао Цао почувствовать силу своего противника, но даже Лю Бэя стало беспокоить его собственное положение.

Кто герой?

Говоря о Лю Бэе, мы должны начать с самого начала. Первоначально он был потомком королевской семьи династии Хань. К его поколению семья уже была бедной. Ему приходилось зарабатывать на жизнь плетением циновок и продажей соломенных сандалий в своем родном городе уезда Чжо (в провинции Хэбэй). Несмотря на низкий статус, у Лю Бэя был набор способов обращения с людьми, он любил лояльность, и многие люди ладили с ним. В частности, Гуань Юй, уроженец уезда Цзе (уезд Цзе находится в Юньчэне, провинции Шаньси), и Чжан Фэй, уроженец уезда Чжо, были настолько близки с Лю Бэем, что были ему почти как братья, все делая вместе. Когда в разных местах были подняты войска для подавления Желтых повязок, Лю Бэй собрал группу и хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы выделиться. Сначала он перешел на сторону Гунсунь Цзаня и стал мировым судьей Пинъюаня (совр. Дэчжоу, провинция Шаньдун). В то время военачальники разных мест были очень сильны, и никто не знал о существовании Лю Бэя, но одна случайность прославила его.

Выяснилось, что Цао Цао возглавил армию для нападения на Сюйчжоу, потому что хотел отомстить за убийство своего отца. Тао Цянь, губернатор Сюйчжоу, был стар, и Чжаньцзи не мог победить самого Цао Цао, поэтому он поспешно попросил помощи у Гунсунь Цзана. Гунсунь Цзань отправил своего подчиненного Тянь Кая, а Тянь Кай назначил встречу с Лю Бэем и повел свои войска в Сюйчжоу. Позже у Цао Цао возникли проблемы, когда Люй Бу напал на него, и ему пришлось уйти из Сюйчжоу. Но в это время Тао Цянь был серьезно болен. Он чувствовал, что Лю Бэй был талантом, и незадолго до своей смерти доверил Сюйчжоу Лю Бэю. Лю Бэй взял Сюйчжоу и прославился. Даже знаменитый Люй Бу пришел искать убежища. Кто бы мог подумать, что Люй Бу и Юань Шу на этот раз поднимут такой шум: мало того, что Сюйчжоу вернулся к Цао Цао, так еще и сам Лю Бэй стал подчиненным Цао Цао. Лю Бэй потерял свою территорию и не хотел продолжать в том же духе, так когда же он выйдет вперед! Но у Гунсунь Цзана было так много войск, и он уничтожил Юань Шао, у него совсем не было сил, так что же еще он мог сделать? Лю Бэй чувствовал, что, оставаясь рядом с Цао Цао, похож на птицу в клетке: это было слишком опасно и слишком неприятно, и он должен был найти шанс покинуть Сюйду. Зная, что Цао Цао был подозрительным, Лю Бэй боялся, что он увидит его мысли, поэтому открыл участок на заднем дворе своей резиденции и посадил овощи. Каждый день с утра до вечера он просто занимался выравниванием земли, тасканием воды, посевом семян и прополкой. Гуань Юй и Чжан Фэй не поняли, что он имел в виду, и с тревогой спросили: «Что ты делаешь? Мир еще не устроен, так что ты не можешь быть таким подавленным!». Лю Бэй лишь улыбнулся и выслушал их ворчание, но ничего не сказал.

В этот день Дун Чэн, тесть императора Хань Сянь-ди, неожиданно послал человека, чтобы пригласить Лю Бэя. Когда они встретились, Дун Чэн незаметно достал указ, написанный императором Хань Сянь-ди, и показал его Лю Бэю. Оказалось, что император Хань Сянь-ди не был удовлетворен Цао Цао. Он думал, что Цао Цао был слишком авторитарным и игнорировал его как императора, поэтому написал этот указ, прося Дун Чэна найти способ избавиться от Цао Цао. Он попросил благородную Дун пришить указ к поясу и передать его Дун Чэну — это был «указ пояса». Дун Чэн прочитал указ и тайно попросил нескольких хороших друзей придумать решение. Они думали, что Лю Бэй был очень способным и самым надежным из семьи Хань, поэтому хотели привлечь его. Лю Бэй также чувствовал, что Цао Цао слишком властный, и, услышав, что сказал Дун Чэн, он с радостью согласился.

Цао Цао слегка улыбнулся и сказал: «Если хочешь считать героев, то есть только ты и я»

Вскоре после этого в один из дней Лю Бэй был занят тем, что носил воду и поливал овощи. Генералы Цао Цао Сюй Чу и Чжан Ляо ворвались внутрь и сказали ему: «Цао Гун просит вас срочно явиться!». Лю Бэй был ошеломлен, опасаясь, что одежда и указы раскрыты, и поспешно спросил: «В чем дело?». Оба сказали: «Я не знаю». Лю Бэю пришлось стиснуть зубы и следовать за ними с бешено колотящимся сердцем. Как только он вошел в дом, Цао Цао поприветствовал его с улыбкой и сказал: «Ты хорошо поработал дома!». Лицо Лю Бэя побледнело, когда он услышал это. Обратив на это внимание, Цао Цао добавил: «Нелегко носить воду и выращивать овощи!». Лю Бэй почувствовал облегчение и сказал с улыбкой: «Все в порядке, это заставляет вас забавляться».

В это время на небе были темные тучи. Через некоторое время подул ветер. Небо было мрачным, собирался дождь. Цао Цао приказал поставить вино и овощи, сел напротив Лю Бэя и стал болтать с ним во время еды. Во время беседы Цао Цао внезапно спросил Лю Бэя: «Как вы думаете, кто сегодня является героем в мире?». Лю Бэй немного подумал и сказал, что это Юань Шао, но Цао Цао покачал головой и не согласился. Тогда он сказал, что это Юань Шу, но Цао Цао снова не согласился. Лю Бэй перечислял руководителей различных областей и уездов, но Цао Цао продолжал качать головой.

Лю Бэй не угадал, поэтому спросил Цао Цао: «Кто, по-вашему, герой?». Цао Цао взял бокал с вином, посмотрел на Лю Бэя, улыбнулся и сказал: «Если вы хотите считать героев, то сегодня в мире есть только вы и я». Услышав это, Лю Бэй не смог сдержать дрожь. Его руки дрожали, и он уронил палочки на землю. Цао Цао считал его героем и сказал, что в мире есть только два героя, он и он сам, что удивительно! Как говорится: два героя не могут стоять рядом. Разве это не делает его очевидным противником? Так уж получилось, что в это время грянула молния. Лю Бэй поспешил воспользоватся этой возможностью, чтобы наклониться, взял свои палочки для еды и сказал: «Гром был слишком громким, он меня сильно напугал!». После этого Лю Бэй не мог дождаться, чтобы немедленно покинуть Сюйду. Так уж случилось, что Цао Цао получил сообщение: Юань Шу со своими войсками направляется на север через Сюйчжоу, чтобы присоединиться к Юань Шао. Цао Цао не хотел, чтобы братья собирались вместе, поэтому решил послать людей перехватить Юань Шу.

Как только Лю Бэй услышал это, он понял, что получил действительно хорошую возможность взлететь, поэтому вызвался сделать это. Цао Цао согласился и послал двух генералов с Лю Бэем. Оказывается, Юань Шу сделал себя императором в 197 году н. э. Но его армия несколько раз побеждала Цао Цао, и Сунь Цэ также сказал, что придет, чтобы напасть на него. В конце концов, все его солдаты пожаловались и почти наполовину разбежались. Юань Шу чуть не стал «голым императором», и тут он вспомнил о своем брате Юань Шао. Он взял несколько оставшихся войск и покинул Шоучунь, чтобы отправиться в Хэбэй к Юань Шао. Подойдя к Сюйчжоу, он столкнулся с армией своего врага Лю Бэя. Когда Юань Шу собирался отступить, Лю Бэй уже приказал своим солдатам броситься туда и забрать все его имущество. Юань Шу был так зол, что заболел. Он лежал на кровати, задыхаясь. Зная, что его конец близок, он закричал: «Увы, Юань Шу, Юань Шу, я не ожидал, что ты так закончишь!». Его вырвало кровью несколько раз подряд, а затем он испустил последний вздох. Лю Бэю удалось перехватить Юань Шу, и он попросил двух генералов, посланных Цао Цао, доложить в Сюйду, но не вернулся. Он отправился в Сюйчжоу с Гуань Юем и Чжан Фэем, охранники обманули Чэ Чжоу и убили его. Затем Сюйчжоу снова перешел в руки Лю Бэя. Лю Бэй попросил Гуань Юя охранять Сяопи, а сам с Чжан Фэем жил в Сяопэе.

Неожиданно на исходе года возник вопрос об «одежде и ремнях». Цао Цао не осмелился что-либо сделать императору Хань Сянь-ди, но Дун Чэн, Дун Гуйжэнь и другие, кто участвовал в этом деле, были казнены. Он знал, что Лю Бэй также был сторонником Дун Чэна, поэтому лично повел войска в атаку на Сюйчжоу. Лю Бэй не смог устоять, и Сяопей пал. Лю Бэй и Чжан Фэй выбежали из города со своими войсками и позволили солдатам Цао убить их всех. Лю Бэй хотел найти Чжан Фэя: как может существовать тень Чжан Фэя? Небольшой клочок земли, который был окончательно захвачен, на этот раз был потерян. Ему пришлось идти к Юань Шао одному.

Юань Шао не винил Лю Бэя в перехвате Юань Шу и хорошо принял его. Он хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы самому послать войска на завоевание Цао Цао, а Лю Бэю позволить стать своим помощником. Советник Тянь Фэн выступил против отправки войск и сказал Юань Шао: «Цао Цао только что выиграл битву, и его войска сильны и могущественны, вы не должны недооценивать его». Юань Шао сказал: «У меня больше войск и лошадей, чем у Цао Цао, и моя территория больше, чем у Цао Цао. Гунсунь Цзань был уничтожен мной, что говорить о Цао Цао?». Тянь Фэн с тревогой сказал: «Цао Цао — не Гунсунь Цзань. Он всегда использовал солдат. Вы можете только наращивать свою силу сейчас и сражаться, когда будете уверены. Если мы просто будем полагаться на количественное преимущество, пойдем сражаться с ним и проиграем, у нас не будет назад дороги. Вы не должны этого делать».

Юань Шао просто не нравилось слышать, как люди говорят, что он не может этого сделать, поэтому Тянь Фэн сказал это так отчаянно, что лицо Юань Шао побагровело от гнева. Он проклял Тянь Фэна за беспокойство армии и отправил его в тюрьму. Затем Юань Шао попросил своего подчиненного Чэнь Линя написать длинное воззвание, осуждающее вину Цао Цао. После он послал генерала Янь Ляна атаковать Байма (в уезде Хуасянь, провинция Хэнань) вместе с армией в более 100 000 лошадей. Неожиданно через несколько дней кавалерия Янь Ляна прибежала обратно и доложила: «Беда! Генерал Янь был убит Цао Цзюнем!». Юань Шао с тревогой спросил: «Ну же, что происходит?». Кавалерия сказала: «В тот день генерал Янь приказывал всем направиться к городу Байма, и внезапно сзади, как порыв ветра, налетел генерал Цао Цзюнь. У мужчины было красное лицо и длинная борода. Прежде чем генерал Янь успел парировать удар, его зарубили другие». Юань Шао был так расстроен, что прослезился, потеряв такого храброго генерала, как Янь Лян. Когда Лю Бэй услышал это, его сердце бешено заколотилось. Он уже слышал, что когда Цао Цао напал на Сяпи, Гуань Юй сдался Цао Цао, потому что был один. В этот момент кавалерия Юань Шао сказала, что Янь Ляна убил крупный мужчина с красным лицом и длинной бородой. Разве это не Гуань Юй? Лю Бэй в глубине души не верил, что Гуань Юй действительно будет принадлежать Цао Цао. Но теперь, если бы Юань Шао узнал, что Янь Лян был убит Гуань Юем, его положение было бы в опасности. Чем больше он думал об этом, тем менее приземленным он себя чувствовал.

Однажды внезапно откуда-то пришел человек и сказал, что ему нужно повидаться с Лю Бэем. Как только Лю Бэй увидел этого человека, он бросился ему навстречу и радостно сказал: «Генерал Чжао, почему вы здесь?». Прибывшего генерала звали Чжао Юнь. Он также служил под началом Гунсунь Цзана и был очень близок к Лю Бэю. Но он думал, что у Гунсунь Цзана нет амбиций, поэтому воспользовался смертью своего брата, чтобы вернуться в свой родной город Чжэндин (на юге Чжэндина, провинция Хэбэй). Теперь, услышав, что Лю Бэй был с Юань Шао, он пришел к нему. Лю Бэй взял руку Чжао Юня и не знал, с чего начать. Ночью они спали в одной комнате и разговаривали до полуночи. Лю Бэй сказал: «Юань Шао понятия не имеет: его советники смотрят друг на друга свысока и не могут ужиться друг с другом. Это не место, где мы можем оставаться надолго. Так хорошо, что ты пришел! Юань Шао не обращает на тебя внимания, ты можешь сначала незаметно набрать несколько сильных мужчин, чтобы мы могли спланировать следующий шаг». Чжао Юнь с готовностью согласился.

В течение нескольких дней он действительно завербовал несколько сотен человек и сказал Юань Шао, что эти люди были семейными генералами Лю Бэя. Юань Шао действительно был в неведении. Несколько дней спустя кто-то прибыл из Жунаня (на юго-востоке провинции Хэнань), чтобы сообщить Лю Бэю: «Генерал Гуань и генерал Чжан оба прибыли в Жунань, пожалуйста, поторопитесь!». Лю Бэй был удивлен и обрадован и поспешно спросил: «Как они попали в Жунан?».

Пришедшие люди один за другим начали говорить. Как и понял Лю Бэй, Гуань Юй на самом деле не сдался Цао Цао. Он решил, что если узнает, где находится Лю Бэй, то пойдет к нему. Цао Цао знал, что Гуань Юй был талантливым человеком, поэтому изо всех сил старался удержать его, сделал его генералом и попросил императора Хань Снь-ди жаловать ему титул тинхоу и часто дарил ему подарки. Гуань Юй был верным человеком, поэтому говорил направо и налево: «Генерал Лю и я — друзья не на жизнь, а на смерть, и мы не должны отворачиваться от него. Я никогда не забуду доброту Цао Гуна. Как появится возможность, я отплачу ему и уйду».

Вскоре после этого Янь Лян пришел сражаться в город Байма, и Цао Цао пригласил Гуань Юя сражаться. Гуань Юй собирался внести свой вклад в то, чтобы отплатить Цао Цао, поэтому согласился. Он не знал, что Лю Бэй был с Юань Шао, пока не убил Янь Ляна. Он оставил подарок Цао Цао нетронутым и пошел с ним. По пути он случайно встретил Чжан Фэя, который бродил повсюду. Они вместе прибыли в Жунан и решили послать человека, чтобы доложить об этом Лю Бэю. Лю Бэй слышал о местонахождении Гуань Юя и Чжан Фэя, поэтому хотел найти шанс сбежать. Он остановил мысли, направился прямо к Юань Шао и, притворившись серьезным, сказал: «У Лю Бяо, который охраняет Цзинчжоу, много солдат и продовольствия, и он был очень добр с вами в прошлом. Если вы сможете объединиться с ним против Цао Цао, вы не будете беспокоиться о проигрыше битвы».

Юань Шао сказал: «Я тоже так думаю, я боюсь, что он мне не поможет». Лю Бэй быстро вмешался и сказал: «Мы с Лю Бяо из одной семьи. Я пойду и скажу ему, что он не может отказать». Вернувшись домой, Юань Шао был сбит с толку: откуда он мог знать, о чем думает Лю Бэй? Он встал, сделав вид, что счастлив и тронут, и сказал: «Отлично! Я прошу вас отправиться в Цзинчжоу!».

Лю Бэй боялся, что Юань Шао может передумать, и поэтому поспешно попрощался с Юань Шао, забрал Чжао Юня и ушел ночью. Когда они прибыли в Жунань, Лю Бэй встретился с Гуань Юем и Чжан Фэем и много говорил о ситуации после разлуки в Сюйчжоу. В это время здесь также находились Сунь Ган, Ми Чжу, Цзянь Юн и другие советники. Люди Лю Бэя все вместе, но территории пока нет. Ребята обсуждали-обсуждали и решили ненадолго задержаться в Жунане, подождать. Если Юань Шао потерпит поражение, они пойдут к Лю Бяо.

Война Юань Шао и Цао Цао

На втором году войны Юань Шао с Цао Цао, в 200 г. н. э., две армии встретились в Гуанду (к северо-востоку от Чжунму, провинция Хэнань).

Юань Шао приказал разбить лагерь протяженностью в десятки миль с запада на восток. Он чувствовал, что у него достаточно солдат и еды, и на этот раз он сможет уничтожить Цао Цао. Цао Цао также возглавил группу всадников, чтобы разбить лагерь, готовясь к решающей битве с Юань Шао. Армия Цао Цао была небольшой, и он уже поучаствовал в нескольких сражениях и не смог победить, поэтому приказал соорудить окопы и стойко оборонять лагерь. Юань Шао, увидев, что армия Цао Цао не осмеливается вступать в сражение, дал указание своим солдатам построить высокие платформы за пределами лагеря Цао Цао, подняться на них и пускать стрелы в сторону армии Цао Цао. У солдат Цао Цао не было другого выбора, кроме как прикрыть свои тела щитами и медленно ползти вверх и вниз по земле. Эта картина рассмешила солдат Юань Шао.

Цао Цао поспешно обсудил со своими советниками, как с этим справиться. Они раскинули мозгами и построили машину, метавшую большие камни весом более десяти килограммов. Когда такая машина мечет камни, она также издает «ревущий» звук, что довольно страшно, поэтому все называли ее «Громовержец». В результате высокая платформа Юань Цзюня заставила камень рухнуть, и солдаты бежали обратно в лагерь с разбитыми и окровавленными головами. Высокая платформа армии Юань Шао рухнула и завалилась камнями, а солдаты убежали обратно в лагерь с разбитыми головами.

Видя, что стрельба из лука на высокой платформе неэффективна, Юань Шао приказал солдатам вырыть туннель и запланировал пробраться к лагерю Цао Цао из-под земли. Он заставил солдат копать в темноте, чтобы армия Цао Цао не узнала об этом. Но эти десятки тысяч людей копали землю прямо перед лагерем Цао Цао, как можно было оставаться незамеченными? Через несколько дней Цао Цао узнал об этом и немедленно приказал солдатам вырыть длинную и глубокую траншею перед лагерем, чтобы отрезать туннель. Таким образом, туннель Юань Шао оказался бесполезен.

Обе стороны находились в тупике более месяца, а продовольствия у армии Цао Цао становилось все меньше и меньше. В бараке некоторые люди беспокоились, утверждая, что хотят прекратить боевые действия. Цао Цао написал письмо Сюнь Юю, который остановился в Сюйду, спрашивая его, должен ли он уйти и отозвать войска. Сюнь Юй немедленно ответил: «На этот раз Юань Шао отправил все свои войска, чтобы разобраться с вами окончательно. Теперь вы сражаетесь со слабыми против сильных. Если вы не полны решимости победить его, вы наверняка будете сокрушены им. Это критический момент в принятии решения о том, кто завоюет мир. Я думаю, что у Юань Шао много войск, но он не может использовать людей. Хотя нам не хватает продовольствия, еще не время отступать. Прошло полгода, и до тех пор, пока вы будете упорствовать, внутри армии Юань Шао неизбежно произойдут изменения. Не упускайте возможности использовать внезапный налет». Цао Цао согласился с точкой зрения Сюнь Юя. Он подбодрил солдат и сказал: «Через полмесяца мы точно сможем победить Юань Шао».

Юань Шао испугался за свою жизнь, поэтому он оделся в обычную одежду и поспешно перебежал реку

В это время солдаты Цао Цао поймали шпиона армии Юань Шао и, допросив его, поняли, что вот-вот прибудет продовольственный отряд Юань Шао. Сюнь Юй сказал Цао Цао: «Вы должны послать генерала перехватить этот отряд по пути». Цао Цао послал Сюй Хуана и Ши Хуаня перехватить продовольственный отряд, победить людей и сжечь весь провиант и фураж.

Через некоторое время Юань Шао отправил войска для перевозки продовольствия. Продовольствие поставили в Учао, в двадцати километрах от лагеря. Он все еще боялся повторения прошлого убытка, поэтому попросил генерала Чуньюй Цюня остаться в Учао с более чем 10 000 человек для защиты продовольственного отряда. Советник Цу Шоу сказал Юань Шао: «Недостаточно, чтобы Чуньюй Цюн оставался в Учао. Вы должны послать еще одну армию для патрулирования продовольственной дороги, поддерживать Чуньюй Цюня в любое время и остерегаться армии Цао, грабящей еду». Однако Юань Шао лишь покачал головой и не послушал его.

Другой советник пришел, чтобы дать совет Юань Шао. Имя этого человека Сюй Ю. Он сказал Юань Шао: «Войска Цао Цао изначально были небольшими, и теперь они все здесь, чтобы противостоять нам. В Сюйду, должно быть, сейчас очень пусто. Вам нужно лишь разделить группу войск и пройти вокруг лагеря Цао, чтобы атаковать Сюйду, тогда вы сможете победить его. Как только Сюйду будет в наших руках, мы снова нападем, куда еще сможет бежать Цао Цао?». Юань Шао снова покачал головой, не слушая его. Он подумал про себя: «У меня достаточно солдат и еды, и я смогу победить Цао Цао рано или поздно, так зачем рисковать?».

Как раз в это время советник Шен Пей прислал письмо. В письме сообщалось, что Сюй Ю получил много взяток, пока был в Цзичжоу, и что его сыновья и племянники также присвоили много государственных средств. Суд поместил всю его семью в тюрьму. Когда Юань Шао прочитал это, он почувствовал взрыв гнева и, указав на Сюй Юя, громко закричал: «Ты жаден до денег и взяточничества и не можешь управлять своей семьей. У тебя все еще хватает наглости подшучивать надо мной? Не смей больше раскрывать рот!». Сюй Ю был зол и пристыжен, думая, что не может больше оставаться здесь, поэтому просто выскользнул из лагеря Юань Шао ночью и отправился к Цао Цао.

Когда Цао Цао услышал, что Сюй Ю перешел на его сторону, он босиком выбежал к нему навстречу, чтобы поприветствовать его. Как только они встретились, Цао Цао спросил Сюй Юя, какой у него план, чтобы победить Юань Шао. Сюй Ю спросил: «Сколько еды есть в вашем лагере?». Цао Цао ответил: «Хватит на год». Сюй Ю усмехнулся и сказал: «Неправильно, подумайте еще раз». Цао Цао быстро изменил свои слова и сказал: «Хватит на полгода». Сюй Ю встал и с несчастным видом сказал: «Вы хотите победить Юань Шао или нет? Я пришел к вам с искренностью, почему бы вам не сказать правду?». Цао Цао смущенно улыбнулся, а затем тихо сказал ему: «По правде говоря, военного пайка хватает только на один месяц. Что мне делать?». Сюй Ю сказал: «Я поспешно пришел, чтобы спасти вас. Сейчас у Юань Шао есть более 10 000 повозок с фуражом, которые хранятся в Учао, где их защищает генерал Чуньюй Цюн. Все, что вам нужно сделать, — использовать несколько тысяч кавалеристов, чтобы атаковать Учао и сжечь фураж. В течение трех дней Юань Шао проиграет, не напав». Цао Цао от радости захлопал в ладоши и сказал: «Если это так, то я добьюсь успеха!». Он поспешно приказал устроить банкет и выпил вина с Сюй Ю.

Посреди ночи Цао Цао попросил Цао Хуна охранять лагерь, а сам взял 5000 солдат и пошел атаковать Учао. Под знаменем армии Юань Шао они шли по земле, освещенной лунным светом, ища тропу, по которой можно было бы пройти. Все несли дрова, чтобы разжечь огонь. Когда солдаты армии Юань Шао спросили, что они делают, все ответили: «Наш господин боится, что Цао Цао украдет продовольствие, поэтому послал нас в Учао на подкрепление». Юань Бин был действительно ослеплен, поэтому отпустил их. Прибыв в Учао, солдаты окружили склад зерна и подожгли его. Через некоторое время вспыхнули четыре пожара, которые окрасили небо в красный цвет. Чуньюй Цюн поспешно сел на коня и выехал, чтобы оказать сопротивление, но когда Цао Бин атаковал его серией ударов и порезов, ему пришлось отступить в лагерь. Цао Цао приказал окружить Юань Ина и усилил атаку. Юань Шао получил сообщение о тайном нападении Цао Цао на Учао, запаниковал и созвал советников для обсуждения. Генерал Чжан Хэ поспешно сказал: «Чего вы колеблетесь? Цао Цао послал элитных солдат сражаться с Учао, и Чуньюй Цюн, скорее всего, не сможет его удержать. Мы должны немедленно послать войска на помощь». Советник Го Ту сказал: «Чжан Хэ ошибается. В данный момент лучше сначала напасть на лагерь Цао Цао, чтобы ему некуда было отступать. Чтобы сохранить свое гнездо, Цао Цао должен будет отозвать свое войско. Таким образом, не будет необходимости идти к У Чао, а осада, естественно, будет снята». Чжан Хэ в спешке затопал ногами и сказал: «Цао Цао хорошо умеет использовать солдат. Лагерь не будет неподготовленным, и он не сможет сражаться, если уйдет. Если Учао будет потерян, нам всем конец!». Юань Шао прислушивался к шуму между ними двумя и не мог решить, кого слушать. Он немного подумал и сказал: «Сначала перестаньте шуметь. Сейчас я пошлю кавалерию на спасение Чунюй Цюня. Чжан Хэ и Гао Лань, вы пойдете и нападаете на лагерь Цао Цао». У Чжан Хэ и Гао Лана не было другого выбора, кроме как повести солдат.

Когда Цао Цао услышал, что Юань Шао прислал подкрепление, он приказал своим солдатам отчаянно атаковать их. Чуньюй Цюн не смог сдержать позиции, и солдаты Цао, наконец, сломили Учао. Излишне говорить, что продовольствие Юань Цзюня сгорело дотла. Когда Юань Шао услышал эту новость, он был так расстроен, что не мог произнести ни слова. В это время пришло известие, что Чжан Хэ и Гао Лань попали в засаду Цао Хуна. Лицо Юань Шао посинело от гнева. Как только Гуо Ту услышал, что его идея была напрасной, его лицо стало похоже на красную ткань, и он поспешно сказал Юань Шао: «Чжан Хэ и Гао Лань не желают сражаться с армией Цао, как они могут помочь вам сражаться?». Услышав это, Юань Шао подумал: «Верно!». Он послал людей отозвать Чжан Хэ и Гао Лана и наказать их. Чжан Хэ услышал, что Учао сгорел дотла, а Го Ту все еще говорил о нем плохие вещи, поэтому больше не хотел работать на Юань Шао и сдался Цао Цао вместе с Гао Ланом.

Когда солдаты узнали о сожжении продовольствия, они были в смятении, и все их мысли о боевых действиях исчезли. Армия Цао воспользовалась этой возможностью и напала на армию Юань Шао, впоследствии они были побеждены без особого сопротивления. Солдаты, разинув рты, разбежались во все стороны, как река, и никто не смог их остановить. Юань Шао тоже позаботился о своей жизни. У него не было времени надеть шлем и доспехи, поэтому в обычной одежде, взяв 800 кавалеристов, он поспешно переправился через реку и убежал. Цао Цао не ожидал, что Юань Шао побежит так быстро, и было слишком поздно посылать войска в погоню за ним.

Цао Цао отправился в военный лагерь Юань Шао, проверил документы, которые Юань Шао не успел забрать, и обнаружил множество писем, которые были отправлены Юань Шао некоторыми из его подчиненных на местах. Кто-то сказал Цао Цао: «Это улика. Подождем до возвращения, чтобы проверить имена и фамилии каждого и уличить их в преступлениях». Цао Цао сказал: «Нельзя так делать. Поначалу Юань Шао был таким сильным, что я боялся, что не смогу выиграть. Могу ли я винить других?». Он приказал сжечь все эти письма.

Юань Шао бежал в Лиян (к юго-востоку от уезда Цзюньсянь, провинция Хэнань), размышляя, что у него было так много войск и так много сил. Битва при Гуанду почти закончилась, и почти все были убиты, ранены или бежали. Только сейчас он пожалел, что не прислушался к словам Тянь Фэна. Он сказал подчиненным: «С каким лицом я теперь встречусь с Тянь Фэном?».

Находясь в тюрьме, Тянь Фэн услышал, что Юань Шао потерпел большое поражение, и его глаза наполнились слезами. Тюремный офицер сказал ему: «Государь проиграл Цао Цао, что доказывает, что то, что вы сказали, было правильным. Он определенно будет использовать вас в будущем». Когда Тянь Фэн услышал это, он заплакал еще больше и сказал: «Государь недалекий, ограничен. Возможно, если бы он одержал победу, то от радости пощадил бы и освободил меня. Теперь, когда он побежден, а мои слова исполнились, он будет ненавидеть меня еще больше. Я обречен на смерть». И действительно, без году неделя, Юань Шао послал человека, отдав приказ убить Тянь Фэна.

Юань Шао все еще хотел перегруппироваться и снова сразиться с Цао Цао. Но он никак не мог избавиться от этой слабости духа. К началу лета 202 года н. э. он был истощен, и его рвало кровью до смерти. Вскоре после этого Цао Цао уничтожил сыновей Юань Шао — Юань Тана, Юань Си и Юань Шана. Таким образом, вся территория, принадлежавшая Юань Шао, теперь принадлежала Цао Цао.

Цао Цао уничтожил своего главного противника Юань Шао и лично повел свои войска в Жунань, чтобы напасть на Лю Бэя. Лю Бэй не смог устоять, поэтому ему пришлось бежать на юг, в Цзинчжоу, чтобы укрыться у Лю Бяо. Цао Цао, не заботясь об отдыхе, без передышки отправился на север — покорять Ухуань и Ляодун. После нескольких лет завоеваний он, наконец, объединил север. Все солдаты хотели расслабиться и провести несколько спокойных дней. Цао Цао никак не мог расслабиться. На юге также были Лю Бяо, Лю Бэй и Лю Чжан. Не так давно прошел слух, что Сунь Цэ умер от болезни, а младший брат Сунь Цэ Сунь Цюань возглавил Цзяндун. Если он хочет покорить всю страну, ему придется провести еще несколько крупных сражений. Цао Цао повел свои войска обратно в Сюйду и, с одной стороны, приказал разделить их наТун Тянь и собрать армию. С другой стороны, он послал людей послушать о передвижениях Лю Бяо, Лю Бэя и Сунь Цюаня.

Трижды посещать шалаш

Когда Лю Бэй перешел на сторону Лю Бяо, Лю Бяо выделил ему войско из 1000 человек и разместил его в Синье (к югу от Наньяна, провинция Хэнань).

Однажды Лю Бяо пригласил Лю Бэя в Сянъян (на севере провинции Хубэй) выпить. Попив немного, Лю Бэй встал и пошел в туалет, а вернулся с красными глазами и в слезах. Лю Бяо был очень удивлен и спросил его: «Ты плохо себя чувствуешь? В противном случае, что у тебя на уме?». Лю Бэй покраснел и сказал: «Ничего. Когда я только что сходил в туалет, увидел, что мышцы на моих бедрах размякли и стали рыхлыми, и вспомнил, что раньше, когда я был в седле, мышцы на моих бедрах были очень твердыми. Последние несколько лет, находясь здесь рядом с вами, я только и делал, что наслаждался безмятежностью, и стал вот таким. Увы, все стареют, я не добился успехов, и мне действительно не по себе от этого!».

Лю Бяо поспешно утешил его: «Ты такой талантливый человек! Не бойся, что не сможешь построить свою карьеру, не волнуйся». Верно-то верно, но в глубине души он не испытывал особого облегчения из-за Лю Бэя. Недавно он услышал от своих подчиненных, что многие известные люди в Цзинчжоу приходили и уходили с Лю Бэем, и они были очень близки. Хотя Лю Бэй, как и он сам, является главой суда, кто знает, намерен ли он привлечь на свою сторону людей и захватить Цзинчжоу? Разве Лю Бэй не сказал то, что только что сказал? Когда Лю Бяо подумал об этом, его энтузиазм по поводу Лю Бэя остыл.

Когда Лю Бэй вернулся в Синье, к нему пришел мужчина и попросил встречи с ним, но он не знал его. Лю Бэй спросил: «Ты имеешь ко мне какое-нибудь отношение?». Этот человек сказал: «Мое настоящее имя Шань Фу. Когда я был молод, я всегда хотел быть рыцарем. Позже я убил человека, сбежал в чужую страну и сменил свое имя на Сюй Шу. Когда я попал туда, я изучал Священные Писания всем сердцем и душой. Я слышал, что вы набираете таланты, поэтому специально пришел к вам сегодня». Лю Бэй принял Сюй Шу и попросил его стать своим советником.

В это время Цао Цао послал Сяхоу Дуна вести свои войска в Боуан (на северо-востоке Наньяна). В соответствии со стратегией Сюй Шу Лю Бэй сначала устроил засаду за городом. Он также использовал большой костер, чтобы сжечь некоторые припасы своей армии (военное снаряжение, фураж, палатки и т. д.). Как только груз был сожжен, он намеренно в спешке сбежал на юг вместе с людьми. Сяхоу Дун не знал, что это было, поэтому продолжал преследовать его, но попал в засаду и потерпел крупное поражение. В результате Лю Бэй стал уважать Сюй Шу еще больше.

Когда Чжугэ Лян услышал, что Лю Бэй идет, он выбежал из дома, чтобы поприветствовать его

Сюй Шу сказал Лю Бэю: «Мои способности — ничто. Здесь есть способный человек, он действительно гениален, вы хотите с ним встретиться?». Лю Бэй спросил его, о ком он говорит. Сюй Шу сказал: «Фамилия этого человека Чжугэ, а его имя Лян. Родом из Янду (Янду находится в Инане, провинция Шаньдун). После смерти его отца дядя забрал его и его младшего брата Чжугэ в Цзинчжоу. Позже его дядя тоже умер, и Чжугэ Лян стал заниматься фермерством в Лунчжуне (название горы в Сянъяне, провинция Хубэй), чтобы зарабатывать на жизнь. Но в сердце он всегда думал о мире, и когда он разговаривает со своими друзьями, его проницательность достойна восхищения. Местечко, где он живет, называется „холм спящего дракона“, и все зовут его „господин Спящий дракон“».

Лю Бэй захлопал в ладоши, когда услышал это, и сказал: «О, я вспомнил! Несколько дней назад я отправился навестить отшельника по имени Сыма Хуэй. Он сказал мне, что здесь есть драконы и фениксы, скрытые таланты, современные герои». Сюй Шу сказал: «Я очень хорошо знаю Сыма Хуэя. Дракон, о котором он говорил, это Чжугэ Лян, а под фениксом он имел в виду другого человека по имени Пан Тун».

Лю Бэй спросил: «Я не знаю, насколько талантлив этот господин Чжугэ, может ли он сравниться с вами?». Сюй Шу быстро сказал: «Как я могу сравниться с ним? Мы с ним хорошие друзья, я очень хорошо его знаю. Он всегда сравнивал себя с Гуань Чжуном и Ле И периода Сражающихся царств. На мой взгляд, он более способный, чем Гуань Чжун и Ле И». Брови Лю Бэя взлетели вверх, и он радостно сказал: «Поскольку это так, пожалуйста, потрудитесь и пригласите его». Сюй Шу сказал очень торжественно: «Пожалуйста, не относитесь легкомысленно к такому человеку, вы можете встречаться только лично». Лю Бэй неоднократно повторял: «Да, да! Я сам пойду к нему».

На следующий день Лю Бэй вместе с Гуань Юем и Чжан Фэем отправился в Лунчжун. Они нашли резиденцию Чжугэ Ляна. Они увидели две двери, сделанные из хвороста: одну закрытую, а другую полуоткрытую. Перед дверью было несколько искривленных старых сливовых деревьев, заросших бутонами, которые еще не раскрылись. Снова взглянув на дом, они увидели глинобитную стену и соломенную крышу. Лю Бэй слез с лошади и вошел в дом как раз в тот момент, когда из дома вышел ребенок. Лю Бэй догадался, что это, должно быть, ученик Чжугэ Ляна, поэтому вежливо сказал: «Я Лю Бэй, и я хочу встретиться с господином Чжугэ. Пожалуйста, доложите ему». Ребенок оглядел Лю Бэя с ног до головы и сказал: «Господин ушел рано утром и до сих пор не вернулся». Лю Бэй поспешно спросил: «Когда он вернется?». Ребенок сказал: «Точно не уверен. Может быть, через три или пять дней, может быть, через десять дней». Лю Бэй был ошеломлен некоторое время, не в силах придумать, что делать. Чжан Фэй нетерпеливо сказал: «Если не можем встретиться, то нужно возвращаться!». Гуань Юй сказал то же самое. У Лю Бэя не было другого выбора, кроме как сказать ребенку: «Пожалуйста, передайте господину Чжугэ, что Лю Бэй приходил с визитом».

Через несколько дней он, Гуань Юй и Чжан Фэй снова приехали в Лунчжун. И снова услышали, что Чжугэ Лян вышел через несколько дней после возвращения. Лю Бэй похлопал себя по лбу и пожаловался на свое невезение. Он оставил сообщение для Чжугэ Ляна, сказав, что приедет через несколько дней.

Чжугэ Лян был дома, когда Лю Бэй прибыл в Лунчжун в третий раз. Когда он услышал, что Лю Бэй приехал, он поспешно вышел из комнаты, чтобы поприветствовать его, улыбнулся и сказал: «Генерал приходил к моему шалашу три раза, из-за чего мне крайне неловко. Я молод и поверхностен в обучении, поэтому мне действительно стыдно». С этими словами он пригласил Лю Бэя посидеть в доме.

Лю Бэй увидел, что Чжугэ Лян среднего роста, со сверкающими глазами и очень энергичный. Он выглядел очень молодо. Осторожно задав вопрос, он узнал, что ему всего двадцать семь лет. Лю Бэй вспомнил, как Сыма Хуэй и Сюй Шу хвалили Чжугэ Ляна, и прямо сказал: «Сейчас Семья Хань так слаба, а мир так хаотичен. Мои собственные способности слишком малы, и я бегал все эти годы без каких-либо достижений. Но в глубине души я все еще хочу сделать что-то, чтобы возродить династию Хань. Придя сюда сегодня, я хотел бы попросить у вас совета».

Чжугэ Лян услышал, как искренне говорил Лю Бэй, и, подумав, медленно сказал: «Со времен хаоса Дун Чжо герои разных мест были разделены на свои собственные правительства, и действительно есть много людей, которые грабили земли и города. Первоначально у Цао Цао было мало славы и мало людей. Он фактически уничтожил Юань Шао, который был сильнее его, и превратился из слабого в сильного. Это зависело от его стратегии. Теперь солдаты Цао Цао сильны и могущественны, он подавляет других под орденом императора, и никто не может соперничать с ним. Сунь Цюань занимал Цзяндун в течение трех поколений. Местность там стратегически важная, и есть много способных людей, которые могут помочь. Его фундамент укрепился, и его будет нелегко поколебать. Это место в Цзинчжоу изначально было центром четырех сторон, с древних времен здесь сражались солдаты. Но теперь у Лю Бяо нет возможности удержать Цзинчжоу. Эта возможность осталась для вас. Интересно, есть ли у вас какие-нибудь идеи?». Чжугэ Лян сделал паузу, увидев, что Лю Бэй был так очарован услышанным, что даже не моргнул, и продолжил: «Есть еще Ичжоу (в провинции Сычуань), который тоже является опасным местом. Всегда говорили, что это земля изобилия. Лю Чжан там, как и Лю Бяо, был слаб и некомпетентен. Чжан Лу, живший в Ханьчжуне к северу от него, не умел заботиться даже о простых людях, что тут говорить обо всем остальном. Генерал, вы всегда придавали большое значение приличиям и праведности, и ваша способность повторно использовать талантливых людей достойна восхищения. Если вы сможете занять Цзинчжоу и Ичжоу, вы можете положиться на стратегические пункты, чтобы защитить свою территорию, подружиться с Сунь Цюанем снаружи и исправить политику внутри. Как только у вас появится такая возможность, вы пошлете генералов на север из Цзинчжоу, чтобы атаковать Лоян, а сами отправитесь из Ичжоу, чтобы захватить земли срединной равнины. В это время ваша карьера будет успешной, и Ханьский царствующий дом возродится».

Выслушав эту длинную речь, Лю Бэй в глубине души восхитился Чжугэ Ляном: такой молодой человек, как хорошо он разбирается в делах мира! Он не только знает прошлое, но и упорядоченно говорит о будущем. Неудивительно, что люди называют его «господин Спящий дракон». Подумав об этом, Лю Бэй встал и почтительно сказал: «Вы так хорошо все рассказали, что я чувствую намного большую ясность, выслушав это. Я хочу набраться смелости и спросить вас: вы можете пойти со мной и помочь мне?». Чжугэ Лян давно слышал, что Лю Бэй великодушно относится к людям и очень хорошо умеет нанимать их. Рядом с ним он может использовать навыки, которые приобрел за столько лет. Он тоже встал и скромно сказал: «Если генерал не отвергнет меня, я готов служить вам». Услышав это, Лю Бэй расплылся в улыбке и был безмерно счастлив.

С этого момента Чжугэ Лян стал помощником Лю Бэя. Они вместе вернулись в Синье. Когда Сюй Шу увидел Чжугэ Ляна, им двоим было так много чего сказать друг другу, что не стоит упоминать об этом. Лю Бэй относился к Чжугэ Ляну как к учителю и все обсуждал с ним. В результате Гуань Юй и Чжан Фэй очень разозлились. Они вдвоем пожаловались Лю Бэю: «Чжугэ Лян молод, какими великими способностями он может обладать, почему ты должен слушать его в больших и малых делах? Мы сражаемся с тобой столько лет, но не так хороши, как он?». Лю Бэй сказал: «Я получил Чжугэ Ляна, как рыба получила воду. Пожалуйста, не говорите так».

Через некоторое время Чжугэ Лян сказал Лю Бэю: «Я слышал, что Цао Цао тренирует военный флот, он, должно быть, хочет приехать на юг. Мы должны послать кого-нибудь, чтобы узнать о ситуации Сунь Цюаня и быть готовыми». Сразу после этого Лю Бяо послал человека из Сянъяна сказать Лю Бэю, что Сунь Цюань шумно требует мести за своего отца Сунь Цзяня, послал войска, чтобы занять Цзянся (в Аньлу, Хубэй), и убил командира охраны Хуан Цзу. Он попросил Лю Бэя поспешить к нему, чтобы обсудить контрмеры.

Когда Лю Бэй прибыл в Сянъян, Лю Бяо сказал ему: «Я только что получил еще одно сообщение о том, что Сунь Цюань боялся оставаться один в Цзянся и отступил в Чайсан (на юго-западе Цзюцзяна, провинция Цзянси)». Он взглянул на Лю Бэя и сказал: «Увы! Это действительно невозможно. Я так стар и болен, что, боюсь, долго не проживу. Ни один из двух сыновей не может этого сделать. Как только я умру, пожалуйста, приди и возьми на себя управление Цзинчжоу!». Лю Бэй в панике пробормотал: «Вы… не говорите так. Оба ваших сына очень хороши, и я сделаю все возможное, чтобы помочь им». Лю Бяо почувствовал облегчение, кивнул и сказал: «В таком случае у меня к вам просьба. Я доставил вам много хлопот. Цао Цао усмирил север, и рано или поздно он нападет на Цзинчжоу. Вы должны быть более внимательны!». Лю Бэй сказал: «Вы правы. Я хотел бы поехать в Фаньчэн (к северу от Сянъяна), чтобы обучать солдат обороне Сянъяна. Как вы думаете, это нормально?». Лю Бяо согласился.

Лю Бэй покинул Синье со своими людьми и прибыл в Фаньчэн, где начал обучать свою армию, ремонтировать городские стены и готовиться к сопротивлению Цао Цао, который направлялся на юг.

Стратегия пересечения Янцзы

В 208 году н. э. Цао Цао отменил «трех гунов» и восстановил должность премьер-министра в ранней династии Хань. Естественно, сам Цао Цао стал премьер-министром и держал всю власть в своих руках. В июле он лично повел армию на завоевание Цзинчжоу.

В Фаньчэне Лю Бэй услышал, что Цао Цао ведет свои войска на юг и вот-вот вступит в бой. Он не ожидал, что прибудет человек из Сянъяна и скажет ему: «Лю Бяо мертв. Его младший сын Лю Цун скрыл это от вас и планировал сдаться Цао Цао. Он даже отправил сообщение о готовности капитулировать. Вы все еще в неведении!». Когда Лю Бэй услышал это, он задрожал от гнева и отругал Лю Цуна за то, что он ничего не стоит. Чжугэ Лян воспользовался случаем, чтобы сказать: «Поскольку Лю Цун сдался Цао Цао, давайте не будем вежливыми. Мы сначала нападем на Сянъян, и весь Цзинчжоу будет в наших руках». Лю Бэй покачал головой и сказал: «Это ненормально. Лю Цзинчжоу (то есть Лю Бяо) доверил мне своего сына, и я не могу предать свою веру. Я же увижусь с ним на том свете! Дело дошло до того, что мы должны покинуть Фаньчэн и отступить в Цзянлин (на юге провинции Хубэй)».

Лю Бэй покинул Фаньчэн со своими людьми и ушел не так далеко, кавалерия Цао Цао уже преследовала его. Оказалось, что Цао Цао принял понижение Лю Цуна в должности и без каких-либо проблем въехал в Сянъян. Когда он услышал, что Лю Бэй бежал на юг, он послал 5000 кавалеристов преследовать его днем и ночью. Кавалерия могла пробегать более сотни километров в день и уже догнала Лю Бэя в Чанзаке, Даньян. Прежде чем Лю Бэй успел вступить в бой, кавалерия Цао Цао пронеслась по его армии подобно порыву ветра, разнеся людей Лю Бэя на куски. Лю Бэй и его люди, наконец, вырвались из окружения и на одном дыхании пробежали на юг более ста километров. Вся его семья была рассеяна, но благодаря защите Чжао Юня его сын Адоу был спасен.

Как только Лю Бэй захотел сесть и перевести дыхание, Сюй Шу подошел и сказал ему со слезами на глазах: «Мне только что сказали, что моя мать была арестована армией Цао Цао. Если с ней такая беда, насколько хорошим сыном я могу быть здесь! Только перейдя на сторону Цао Цао, я смогу спасти жизнь своей матери. Изначально я хотел помочь вам с вашей карьерой, но теперь, когда моя мать попала в плен, я так растерян, что ничего не могу сказать. Отпустите меня!». Как мог Лю Бэй быть готовым к этому? Они оба плакали, глядя друг на друга. Сюй Шу сказал: «Чжугэ Лян намного лучше меня поможет вам. Я больше не могу оставаться». После разговора он заплакал, сел на лошадь и поехал на север.

Чжоу Юй вырвался вперед и сказал: «Мне нужно всего пятьдесят тысяч солдат, и я обязательно выиграю битву»

Лю Бэю было так неуютно, что у него заныло сердце. В это время его окружение пришло доложить ему: Сунь Цюань из Восточного У отправил своего подчиненного Лу Су через реку и уже прибыл в Данъян, прося о встрече. Лю Бэй немедленно позвал Чжугэ Ляна и рассказал ему об этом. Едва обсудив это, они оба почувствовали, что прибытие Лу Су должно быть как-то связано с путешествием Цао Цао на юг, поэтому немедленно пригласили Лу Су войти. Лу Су был родом из Дунчэна (Дунчэн находится к юго-востоку от Динъюаня, провинция Аньхой) и был очень близок с Чжоу Юем. Чжоу Юй рекомендовал его Сунь Цюаню. Видя, что он очень хорошо осведомлен, Сунь Цюань уделил ему особое внимание и все с ним обсудил. Однажды Сунь Цюань сказал Лу Су: «Теперь, когда Ханьский царствующий дом так слаб, я хочу унаследовать карьеру моего отца и брата и внести свой вклад в императорский двор. Чем ты можешь мне помочь?». Лу Су немного подумал и сказал: «По моему мнению, власть Цао Цао больше не может быть устранена, и Ханьский царствующий дом больше не может процветать. Только обосновавшись в Цзяндуне, вы можете ждать возможности усмирить мир и добиться великого дела императора как император династии Хань». Сунь Цюань был так взволнован, услышав это! На этот раз армия Цао Цао двинулась на юг, и Лу Су увидел, что он идет за Восточным У, поэтому предложил Сунь Цюаню и Лю Бэю объединиться и позволить себе сначала отправиться в Цзинчжоу, чтобы обсудить ситуацию. Сунь Цюань услышал идею Лу Су и отправил его через реку.

Лу Су был не только знающим, но и честным человеком. Как только он увидел Лю Бэя, он поспешно сказал: «Наш генерал Сун услышал, что Лю Цзинчжоу скончался от болезни, и послал меня почтить его память. Только переправившись через реку, я узнал, что Лю Цун сдался Цао Цао, поэтому поспешил сюда, чтобы увидеть вас. Я не знал, какие у вас планы и куда вы направляетесь». Лю Бэй поколебался и сказал: «У меня есть некоторая дружба с У Цзюем, правителем области Цанъу (в Учжоу, провинция Гуанси). Если действительно нет выхода, я могу только пойти к нему». Лу Су откровенно сказал: «Цанъу так далеко, в таком захолустье. Вам не будет никакой пользы, если отправитесь туда. Наш генерал Сун умен и доброжелателен, занимает шесть уездов в Цзяндуне, и у него достаточно солдат и продовольствия. Он человек, который занимается большим бизнесом. Я позабочусь о вас, пошлю надежного человека к генералу Суну обсудить с ним, как поступить с Цао Цао». Прежде чем Лю Бэй смог заговорить, он снова повернулся к Чжугэ Ляну и сказал: «Твой брат (имея в виду Чжугэ Цзиня) сейчас работает с генералом Суном. Мы с ним хорошие друзья. Если вы перейдете реку, чтобы обсудить важные вопросы, вы все равно сможете встретиться со своим братом. Разве это не означает убить двух зайцев одним выстрелом?».

Чжугэ Лян кивнул и сказал Лю Бэю: «Дело настолько срочное, пожалуйста, позвольте мне встретиться с генералом Суном!». Лю Бэй хотел это сделать и радостно сказал: «Тогда, конечно, все в порядке, поэтому я прошу вас усердно работать».

Чжугэ Лян и Лу Су отправились в Чайсан, чтобы встретиться с Сунь Цюанем. Сунь Цюань давным-давно слышал о славе Чжугэ Ляна и очень вежливо сказал ему: «Я так рад познакомиться с господином Чжугэ! Я не знаю, что мне посоветовать?». Чжугэ Лян хотел стимулировать этого молодого человека, который был примерно того же возраста, что и он сам, поэтому прямо сказал: «Генерал сам должен позаботиться об этом, если вы можете сразиться с Цао Цао, то должны прервать контакт с ним раньше. Если не можете сопротивляться, просто сложите свое оружие и послушно подчиняйтесь ему. Сейчас вы внешне повинуетесь Цао Цао, но в глубине души колеблетесь и понятия не имеете, как быть. Если так будет продолжаться и дальше, то вот-вот наступит катастрофа». Когда Сунь Цюань услышал это, синие вены на его лбу напряглись, он опустил лицо и сердито сказал: «Если ты так говоришь, почему Лю Юйчжоу не сдался?». Чжугэ Лян «фыркнул» носом и глазами и сказал с усмешкой: «Тянь Хэн раньше был просто сильным человеком в Ци, и он все еще не хотел сдаваться. Наш Лю Юйчжоу — это клан династии Хань, герой мира, кто в мире не сталкивается с ним лицом к лицу? Как он может быть ниже других!».

«Метод стимуляции» Чжугэ Ляна был действительно эффективен. Сунь Цюань покраснел, когда услышал имя «Тэн», вскочил и громко сказал: «Я не могу отдать большую территорию Восточного У другим напрасно, имея более 100 000 солдат! Я вовсе не недооцениваю Лю Юйчжоу, но он только что проиграл битву, как он может справиться с Цао Цао?». Видя решимость Сунь Цюаня, Чжугэ Лян убрал улыбку и торжественно сказал: «Хотя Лю Юйчжоу потерпел поражение в Чанбане, там все еще есть десятки тысяч элитных солдат. Армия Цао пробегала по триста миль в день и сейчас измотана. Кроме того, северяне не знают, как сражаться в воде. Жители Цзинчжоу только что были под контролем Цао Цао и не уверены. Если бы генерал мог объединиться с Лю Юйчжоу, он определенно победил бы Цао Цао. Как только Цао Цао потерпит поражение, ему придется вернуться на север. Таким образом, Цзинчжоу и Восточное У могут быть сохранены. Успех или неудача — все зависит от того, какое решение вы примете сегодня!». Сунь Цюань услышал это и сказал: «Правильно! Это верно! Я должен объединиться с Лю Юйчжоу. Что касается того, как бороться с Цао Цао, подождите, пока я поговорю с чиновниками».

На следующий день Сунь Цюань созвал совещание гражданских и военных чиновников. Как раз в это время от Цао Цао пришел человек с письмом. В письме говорилось: «Сын Неба приказал мне выступить в крестовый поход против виновных. Как только я прибыл в Цзинчжоу, Лю Цун тут же капитулировался. Теперь мое 800-тысячное войско готово встретиться с вами в Сучжоу, помериться силами».

Сунь Цюань показал письмо всем этим государственным служащим, смотрящим на него глазами, полными страха. Вот те на: войско из 800 000 человек и лошадей! Первым заговорил старый министр Чжан Чжао: «Цао Цао использовал имя Сына Неба, чтобы завоевать четыре стороны. Если мы будем сопротивляться ему, это будет означать, что мы сопротивляемся императорскому двору. Кроме того, на что мы можем положиться — так это на реку Янцзы. Теперь Цао Цао заполучил Цзинчжоу, и ему принадлежит флот Лю Бяо, насчитывающий более тысячи одних только военных кораблей. Река Янцзы опасна, он занимает половину ее. У него 800 000 человек. Сколько нас? Это слишком далеко! На мой взгляд, лучше послать послов на встречу с Цао Цао». Когда Чжан Чжао сказал это, все государственные служащие бросились говорить: «Когда будет битва, пострадают все! Если битва не так хороша, как падение, вы все равно можете сохранить текущую ситуацию». Только Лу Су ничего не говорил. Генералы один за другим выглядели спокойными и ничего не говорили.

Слушая разговоры государственных служащих, Сунь Цюань чувствовал будто нож в сердце, что было действительно неудобно. Он резко встал и пошел в заднюю комнату, чтобы переодеться. Внезапно он услышал, как кто-то идет за ним, и, оглянувшись, увидел, что это был Лу Су. Сунь Цюань взял Лу Су за руку и сказал: «Что ты хочешь сказать?». Лу Су с тревогой сказал: «Вы не должны слушать то, что они только что сказали! Если вы хотите сдаться, я, Лу Су, могу, но вы, генерал, не должны». Сунь Цюань спросил: «Но почему?». Лу Су сказал: «Если я сдамся, я все еще могу быть чиновником, но я не могу быть ни большим чиновником, ни мелким. Я не могу сесть в карету или повозку, запряженную волами. Если вы сдадитесь, территория Восточного У будет полностью уничтожена! Чжан Чжао и другие планировали для себя, и, послушавшись их, генерал пострадает!». Сунь Цюань вздохнул и сказал: «Чжан Чжао и их дискуссия действительно разочаровали меня, все, что вы сказали — мои мысли». Лу Су немедленно продолжил: «Чжоу Юй командует армией в Пояне (совр. Поян, провинция Цзянси), и нужно сначала выслушать его идеи». Эта фраза стала напоминанием для Сунь Цюаня. Он снова и снова кивал и немедленно послал человека в Поян, чтобы сказать Чжоу Юю поспешить в Чайсан.

Как только Чжоу Юй прибыл, Сунь Цюань созвал гражданских и военных чиновников для обсуждения. Чжоу Юй не стал дожидаться, пока заговорят другие, а бросился вперед и сказал: «Некоторые люди говорят, что мы в меньшинстве, но я думаю, что это Цао Цао пришел умереть. Послушайте меня все: север еще не совсем усмирился. Во-первых, у Цао Цао есть заботы. Во-вторых, он не использует кавалерию и использует флот. Это равносильно отказу от длинного и принятию короткого. В-третьих, это зима, двенадцатый месяц года, и не хватает продовольствия. В-четвертых, солдаты на севере не знакомы с водой, и они неизбежно заболеют с течением времени. С этими четырьмя недостатками, независимо от того, сколько людей будет у Цао Цао, это будет бесполезно. Мне много не нужно: пока есть 50 000 элитных солдат, я определенно смогу выиграть битву за генерала». Сунь Цюань хлопнул по столу и сказал: «Хорошо! То, что ты сказал, тронуло мое сердце. Цао Цао уже уничтожил Юань Шао и Юань Шу, и теперь я единственный, кто остался. Я с ним не в ладах!».

Генералы Чэн Пу и Хуан Гай были счастливы услышать то, что сказал Сунь Цюань, и они готовились один за другим, будто собирались отправиться на поле боя. Чжан Чжао полагался на то, что он старый министр, и как только он встал, чтобы что-то сказать, Сунь Цюань вытащил свой поясной нож, щелкнул им, отрезал угол стола и громко объявил: «Любого, кто осмелится снова произнести слово „сдаться“, ждет участь этого угла стола!». Чжан Чжао испугался, страх дошел до уголков его рта, и он сел обратно.

Чжоу Юй боялся, что Сунь Цюаню будет о чем беспокоиться. Вечером он попросил разрешения увидеться с Сунь Цюанем наедине и сказал ему: «Чжан Чжао и другие испугались, когда услышали, что у Цао Цао 800 000 солдат, поэтому они начали говорить беспорядочно. Я уже расспросил об этом и узнал, что у Цао Цао проживает не более 15 000–60 000 человек. Из 70 000 или 80 000 человек, сдавшихся в Цзинчжоу, возможно, не все действительно покорились. Если армия не объединена, сколько бы в ней ни было людей, она не страшна. Все так же, как я и сказал ранее: пока вы даете мне 50 000 элитных солдат, я могу победить Цао Цао». Сунь Цюань притянул Чжоу Юя к себе, обнял его за спину и сказал: «Чжан Чжао, они так сильно меня подвели. Только ты и Лу Су думаете так же, как я. У меня есть вы двое, это великое благословение». Чжоу Юй сказал: «Все зависит от мудрого суждения генерала. Я хотел бы узнать, сколько людей вы можете мне дать?». Сунь Цюань сказал: «Нужно время, чтобы собрать вместе 50 000 элитных солдат. Я отобрал 30 000 человек, и военные корабли, продовольствие и оружие готовы. Ты поведешь этих людей вперед, а я буду посылать войска одно за другим. Ты можешь сражаться столько, сколько сможешь. Если все пойдет не так, как надо, возвращайся ко мне на время. Я хочу лично сразиться с Цао Цао!». В этом плане сопротивления Цао Цао Сунь Цюань назначил Чжоу Юя губернатором левого фланга, Чэн Пу — губернатором правого, а Лу Су — лейтенантом армии. Трое мужчин возглавили 30 000 морских пехотинцев и ночью отправились соединиться с Лю Бэем.

Охваченная пламенем Красная скала

Лю Бэй разместил свою армию в Фанькоу (к западу от Эчжоу, провинция Хубэй), ожидая новостей из Восточного У. Услышав, что прибыл военный корабль Чжоу Юя, Лю Бэй немедленно отправил послов, чтобы утешить его. Чжоу Юй поблагодарил посланника и попросил его передать Лю Бэю свои намерения. Он сказал: «Я должен был пойти на встречу с Лю Юйчжоу, но на мне лежит большая ответственность, и я не могу легко покинуть команду. Было бы здорово, если бы Лю Юйчжоу оказал мне услугу и пришел разок».

Лю Бэй выслушал доклад посланника и немедленно сел на лодку, чтобы встретиться с Чжоу Юем. Видя такую искренность Лю Бэя, Чжоу Юй зауважал его. Два человека проговорили полдня. Лю Бэй спросил: «Сколько людей привел командующий на этот раз?». Чжоу Юй вытянул палец и сказал: «Тридцать тысяч». Лю Бэй нахмурился и сказал: «Жаль, что их недостаточно». Чжоу Юй рассмеялся, выпятил грудь и уверенно сказал: «Этого достаточно. Солдат не так много, но это зависит от стратегии. Посмотрите, как я победил Цао Цао!». Лю Бэй увидел Чжоу Юя таким мужественным и похвалил его несколькими подбодряющими словами. Они вдвоем договорились о еще одном сотрудничестве против Цао Цао, и Лю Бэй распрощался и ушел. Чжоу Юй продолжал наступать и направил военный корабль к Красной скале (к северо-востоку от Цзяюя, провинция Хубэй). Так уж случилось, что армия Цао Цао тоже прибыла к Красной скале. Две армии находились далеко друг от друга на севере и юге реки Янцзы.

В это время, поскольку солдаты Цао Цао только что прибыли на юг, их не устраивала земля и вода, и, как и ожидалось, многие из них заболели. Цао Цао просто хотел быстро победить своего противника, поэтому он отправил военный флот через реку на разведку, и он потерпел поражение, как только они сразились. Ему оставалось только разбить лагерь вдоль северного берега, и военные корабли также были расставлены, тщательно охраняя, готовясь к решающему сражению с флотом Восточного У.

Солдаты на севере не привыкли пользоваться лодками. На реке часто дуют сильные ветры, которые невыносимы для крепких парней. Генералы и солдаты, девять из десяти страдали морской болезнью, и их рвало на каждом шагу, что бы они ни ели. Некоторые просто не могли даже есть еду, не говоря уже о том, чтобы сражаться на лодке. Цао Цао был так встревожен, что все быстро придумали выход. Кто-то предложил план и сказал: «Давайте соединим три, пять или дюжину лодок вместе, свяжем их железными цепями и прибьем к ним доски, чтобы получилась большая лодка, совсем как на суше. Так что, неважно насколько велики ветер и волны, нам будет не страшно. Как только лодка стабилизируется, люди не упадут в обморок». Цао Цао подумал, что это хорошая идея, поэтому он приказал за ночь соорудить железные цепи, срубить деревья и распилить деревянные плиты. В течение нескольких дней все это было готово. Согласно приказу Цао Цао, солдаты соединили военные корабли один за другим. Этот метод действительно был эффективен, и количество людей, страдающих морской болезнью и рвотой, сразу же уменьшилось.

Пламя поглощало все на своем пути

Цао Цао был горд, но он не ожидал, что люди в Восточного У уже заметили что-то неладное. Генерал-ветеран Хуан Гай тихо нашел Чжоу Юя и сказал: «Теперь, когда силы врага значительно превышают наши собственные, мы оказались в невыгодном положении. Я вижу, что Цао Цао уже сцепил лодки друг к другу. Если воспользуемся огненной атакой, посмотрим, куда он сможет убежать!». Чжоу Юй схватил Хуан Гая за руку и радостно сказал: «Наши мысли сходятся. Если ты хочешь использовать огненную атаку, нужно сначала обсудить некоторые вещи, ни в коем случае нельзя, чтобы это просочилось». Хуан Гай кивнул, и они снова зашептались.

В этот день кто-то принес Цао Цао письмо из Цзяннани. Цао Цао вскрыл письмо и увидел, что оно написано Хуан Гаем. В письме говорилось: «Я, Хуан Гай, всегда был верен и предан семье Сун. Но теперь я не могу не признать сложившуюся ситуацию. С таким небольшим количеством людей из Восточного У для сражения с вами, солдаты очень четко понимают в своих сердцах, кто силен, а кто слаб, и насколько они далеки друг от друга. Только Чжоу Юй и Лу Су не знают, насколько небо высоко, а земля огромна, и они настаивают на том, чтобы быть храбрыми, глупыми и смешными. Я действительно не могу их урезонить. Я хочу найти прибежище в тебе и подчиниться императорскому двору. Когда придет время, я готов служить тебе как друг».

Цао Цао снова и снова перечитывал письмо и вдруг расхохотался. Он посмотрел на человека, доставившего письмо, и сказал: «Это правда? фальшивой капитуляции, не так ли?». Посланник успокоился и сказал: «Генерал Хуан был жестоко избит за то, что выступил против Чжоу Юя. Он всем сердцем хочет подчиниться Вам, не будьте подозрительным и не упустите возможность». Цао Цао немного подумал и сказал: «Если он действительно сдастся, императорский двор обязательно вознаградит его. Ты возвращайся и передай Хуан Гаю, докладывать мне, как только у него появятся какие-нибудь новости».

Цао Цао все еще чувствовал себя не в своей тарелке и послал человека за реку на разведку. Посланный человек вернулся и сказал, что Хуан Гай и Чжоу Юй действительно в гневе. Он пытался убедить Чжоу Юя сдаться. Чжоу Юй не только не послушал его, но и избил его до полусмерти и сейчас он в лагере находится на лечении. У солдат Восточного У было много дискуссий, и все они обвиняли Чжоу Юя в том, что он невежественен и зашел слишком далеко. Когда Цао Цао выслушал отчет, он понял, что Хуан Гай действительно сдается. Он никак не ожидал, что Чжоу Юй и Хуан Гай уже разработали жестокий план и устроили его специально, чтобы обмануть его.

Хуан Гай подготовил десять больших кораблей в соответствии с приказом Чжоу Юя. Корабли были наполнены сухой травой и тростником и помазаны маслом. Снаружи были покрыты тканью, а на носу был вставлен флаг. В день зимнего солнцестояния на реку внезапно подул порыв юго-восточного ветра. Хуан Гай сначала послал человека отправить письмо Цао Цао, в котором говорилось, что сегодня вечером он доставит корабли с продовольствием к лагерю Цао Цао, чтобы сдаться.

В сумерках ветер становился все сильнее и сильнее. Хуан Гай приказал солдатам спустить несколько маленьких лодок за каждым большим кораблем, и все спрятались в маленьких лодках. Все было готово, и он отдал приказ отправляться в путь. Один за другим корабли отходили от берега. Когда он прибыл в Цзянсинь, лодка подняла паруса и последовала за ветром, не говоря уже о том, насколько она была быстрой. В мгновение ока он увидел лагерь Цао Цао.

Когда солдаты Цао Цао услышали, что приближается Хуан Гай, они все встали на большом корабле и посмотрели на юг. Некоторые увидели это и первыми закричали: «Смотрите, это лодка Хуан Гая!». «Теперь Чжоу Юй выглядит лучше!». Вдруг кто-то крикнул: «Корабль приближается так быстро, разве он не загружен продовольствием?». Это заставило Цао Цао опомниться. Он поспешно приказал: «Быстро остановите этот корабль и не позволяйте ему приближаться. Лучники, быстро готовьтесь!».

Но было уже слишком поздно! Корабль Восточного У уже примчался, и внезапно на каждом корабле одновременно вспыхнул пожар. Пламя взмыло в небо и горело «жужжа». Огонь воспользовался ветром, а ветер помог огню, и чем больше он горел, тем более процветающим он становился. Корабль, казалось, летел, и когда он достиг прикованного цепью корабля армии Цао Цао, он загорелся в одном месте и сразу же огонь перешел на другие корабли. Через некоторое время он превратился в море огня. Деревянные доски были сожжены до звука «бип, бип, бип», а железные цепи все перегорели.

В это время солдаты Восточного У в маленьких лодках позади пожарной лодки вместе запрыгнули на большой корабль и выпустили серию огненных стрел. В результате были сожжены не только лодки в лагере у воды, но и лагеря на берегу также были охвачены огнем. Свет костра окрасил половину неба в красный цвет. Генералы армии Цао Цао не смогли позаботиться о сражении и разбежались, рассеявшись. Сожженные, растоптанные и утопленные, неизвестно сколько их, но это было действительно ужасно!

Только в это время Цао Цао пожалел о том, что ему не следовало соединять военные корабли, не говоря уже о том, чтобы довериться фальшивой капитуляции Хуан Гая. Но уже слишком поздно. Ему ничего не оставалось, кроме как под защитой нескольких генералов в отчаянии бежать на север.

Хуан Гай бросился к кораблю армии Цао Цао с солдатами Восточного У и погнался вперед, но не обратил внимания на случайные стрелы, пролетавшие над ним, одна из которых попала ему в плечо. Он покачнулся и кувырком упал в реку. К счастью, флот Хань Дана догнал его сзади и спас. Увидев Хуан Гая, который в таком преклонном возрасте бросился убивать, не считаясь ни с жизнью, ни со смертью, он вспомнил, что ради плана фальшивой капитуляции терпел пытки, расстроился и разрыдался. Он поспешно приказал переодеть Хуан Гая и отправил его обратно в лагерь для лечения. В это время Чжоу Юй лично привел армию, чтобы встретить его с южного берега. Он приказал гнаться на север, и ни в коем случае не дать Цао Цао уйти.

Цао Цао с оставшимися солдатами бежал по дороге Хуажун. Многие остались без лошадей и могли только следовать пешком. Дорога Хуажун узкая и извилистая с множеством трясин. Погода переминилась, поднялся ветер и начался дождь. Люди и лошади увязли в трясинах и повалились. Цао Цао приказал солдатам собрать по окрестности сухой травы и выложить на дороге. Так войско смогло двигаться дальше. Солдаты, боясь провалиться за ними, на перебой проталкивались вперед. Раненные, больные, слабые и неосторожные были оттеснены и растоптаны на смерть. Только добравшись до Цзянлин, войско Цао Цао смогло вздохнуть с облегчением.

Цао Цао выигрывал битвы последние несколько лет, но он не ожидал, что на этот раз потерпит такое разгромное поражение. Чем больше он думал об этом, тем больше паниковал и был полон решимости отомстить за это. На следующий день он оставил Цао Жэня охранять Цзянлин, Лэ Цзиня — охранять Сянъян, а сам со своими людьми вернулся в Сюйду. Но он не ожидал, что вскоре после своего возвращения в Сюй Ду, Чжоу Юй уже победит Цао Жэня и захватит Цзянлин. Лю Бэй также занял несколько городов. Территория по обе стороны реки Янцзы почти стала территорией Сунь Цюаня и Лю Бэя. Видя растущую мощь Сунь Цюаня и Лю Бэя, Цао Цао паниковал от безысходности. В это время при императорском дворе разгорелась очередная дискуссия, в которой говорилось, что власть Цао Цао настолько велика, что рано или поздно ему придется узурпировать трон в качестве императора. Являются ли эти слухи правдой или ложью?

Отчуждение и разногласия

Цао Цао был очень недоволен, когда услышал, как люди сплетничают о нем. Так уж случилось, что кто-то пришел сообщить ему, что из земли был выкопан древний бронзовый кубок для вин. Цао Цао подумал, что это хорошая возможность, и немедленно приказал построить башню Тунцзюэтай (называемую также Тунцюэтай) в своем поместье Ечэн (к юго-западу от Линчжана, провинция Хэбэй).

Зимой этого года была возведена башня Тунцзюэ. Цао Цао просто использовал тему как предлог для изложения своих взглядов и отправил сообщение всей стране. Послание было таковым: «Я планировал только оставаться дома, охотиться зимой и весной, а летом и осенью учиться. Но императорский двор сделал меня чиновником, и я хотел внести свой вклад в развитие страны. За годы боевых действий с юга на север мир, наконец, немного успокоился. Теперь, когда я премьер-министр и мое богатство на вершине, чего еще я хочу? Если бы в стране не было такого человека, как я, то не знаю, скольких людей называли бы императорами, а скольких — королями! Некоторые люди видели, что я силен, и говорили, что я хочу узурпировать трон. Все это было случайным подозрением. Конечно, я пока не могу передать военную власть, потому что это невыгодно ни для страны, ни для меня самого. Я не могу делать те вещи, которые провоцируют катастрофу ради пустой славы».

Ма Чао взял письмо, посмотрел на него и сказал сам себе: «Как письмо могло быть написано так?»

Как только появилось это объявление, гражданские и военные министры императорского двора начали шушукаться и обсуждать. Некоторые люди говорили, что Цао Цао — хороший человек, который предан своей стране. Некоторые люди не верили в это, говоря, что Цао Цао говорит неправду. Что бы они ни говорили, у Цао Цао больше не было времени слушать их дискуссии, и он собирался самолично отправиться в военный поход в Гуаньси.

Район Гуаньси всегда был местом пребывания бывших генералов Ма Тэна и чжэньси-цзянцзюнь Хань Суя. Предком Ма Тэна был знаменитый генерал Фубо Ма Янь. Позже Цао Цао перевел Ма Тэна в Пекин в качестве капитана стражи, а его солдатами и лошадьми командовали Хань Суй и сын Ма Тэна Ма Чао. В 211 году нашей эры Ма Чао и Хань Суй выступили против Цао Цао со 100 000 войском и заняли Тунгуань (в Тунгуане, Шэньси, где река Вэй впадает в Хуанхэ). Цао Цао тоже не остался в стороне и посадил семью Ма Тэна в тюрьму. В это время он получил известие из Восточного У о том, что Чжоу Юй умер от болезни. Предполагалось, что Сунь Цюань некоторое время не будет наступать, поэтому он привел своих людей в Тунгуань.

Советники Цао Цао знали, что Ма Чао молод и энергичен, храбр в бою и самый сильный среди войска, поэтому все они убедили Цао Цао быть осторожным. Они сказали: «Солдаты в Гуаньси отчаянно хотят сражаться, и они хорошо умеют сражаться копьями. Если мы не используем самую элитную армию в качестве авангарда, боюсь, мы не сможем их остановить». Цао Цао не нравилось слышать эти слова. Еще не вступили в бой, а храбрости так мало, разве это не увеличит величие других? Он погладил бороду и сказал: «Война зависит от меня, не от него. Каким бы длинным и мощным не было их копье, оно не сможет пронзить вас. Вы погодите отчаиваться!». Он занял позицию на южном берегу реки Вэй, лицом к людям Ма Чао и Хань Суя на другой стороне реки. Похоже, вот-вот начнется большая война.

Кто ж знал, что Цао Цао не отдавал приказа о нападении, а вместо этого послал двух генералов Сюй Хуана и Чжу Лина с 4000 элитных солдат обойти армию Гуаньси и разбить лагерь первыми. Затем Цао Цао приказал своей армии переправиться через реку Вэй, и когда они достигли северного берега, он и более ста стражников выстроились в линию на южном берегу.

Ма Чао получил известие о том, что армия Цао Цао переправилась через реку, и быстро привел более 10 000 солдат к реке Вэй. В это время вся армия Цао Цао уже переправилась через реку, оставив на южном берегу только более ста человек Цао Цао. Ма Чао приказал выпустить все стрелы. Внезапно стрелы полетели в сторону Цао Цао и остальных, как саранча. Цао Цао был действительно спокоен, он все еще сидел в кресле, тихо приказывая всем быстро садиться в лодку. Генерал Сюй Чу встревожился, обхватил Цао Цао и прыгнул в лодку. Увидев, что лодочник был поражен стрелой и упал, он держал седло в качестве щита в левой руке, чтобы защищать Цао Цао, и начал грести лодку вместо лодочника правой рукой. Таким образом, лодка отошла от берега и поплыла к центру реки.

Солдаты Ма Чао гнались вплотную вдоль берега реки, стреляя во время погони из лука. Гнались и гнались, непонятно кто их вел, но внезапно все развернулись и побежали на юг. Оказалось, что в это время большое стадо животных бежало по траве на южном берегу. Солдаты Ма Чао и так далеки от дисциплины, а тут, когда они увидели так много больших коров и лошадей без хозяев, они были настолько жадны, что «хоп» и внезапно подбежали, чтобы схватить этот скот. Ма Чао не смог их остановить. Цао Цао и другие воспользовались этой возможностью и исчезли.

Цао Цао послал человека на разведку и узнал, что капитан Дин Фей намеренно погнал стадо скота. Он боялся, что Цао Цао пострадает, поэтому использовал этот трюк, чтобы увести своих преследователей. Цао Цао вознаградил Дин Фэя и повел армию в Вэйнань. Вэйнань находится к западу от Тунгуаня. Цао Цао обошел такой большой круг, но вопреки этому, подошел позади армии Гуаньси.

Несмотря на общеизвестную истину, Ма Чао отправился ночью напасть на армию Цао Цао. Цао Цао уже подготовился, и как только прибыли люди Ма Чао, они были окружены ими. Обе стороны встретились и если вступили бы в рукопашную схватку, то армия Гуаньси понесла бы большие потери. Ма Чао сражался бы насмерть, и в конечном итоге умер бы. На этот раз Ма Чао узнал, насколько силен Цао Цао. Обсудив это с Хань Суем, он решил отправить посланника к Цао Цао, предпочитая разделить землю и заключить мир. Никто не знает, почему Цао Цао не согласился, так что гонцу пришлось неуклюже возвращаться. Советник Цзя Сюй воспользовался этим моментом, чтобы тихо пробормотать несколько слов на ухо Цао Цао. Когда Цао Цао услышал это, он захлопал и радостно сказал: «Хорошо, хорошо, можно, можно!».

На следующий день Цао Цао вывел свои войска перед военным лагерем Гуаньси, чтобы сформировать строй, и, прежде чем сесть на лошадь, попросил Хань Суя выйти и встретиться. Хань Суй выехал из казармы и встретил Цао Цао, и они начали болтать. Оказалось, что Цао Цао и Хань Суй давно знали друг друга и были давними друзьями. Когда Цао Цао говорил о своей прошлой дружбе, он так смеялся, что даже не выглядел так, будто собирается драться. У Хан Суя не было другого выбора, кроме как долго болтать с ним.

Ма Чао слушал, как они разговаривают и смеются сзади, и иногда хлопают в ладоши, но он не мог слышать, о чем они говорили. Он был так зол, что стиснул зубы. Солдат это не заботило. Они никогда не видели Цао Цао, поэтому они окружили его, чтобы посмотреть, как выглядит премьер-министр императорского двора. Те, кто сзади, тоже встали на цыпочки и вытянули шею, чтобы посмотреть. Цао Цао улыбнулся и сказал: «Вы хотите меня видеть? Я такой же, как и вы. У меня не четыре глаза и не два рта. Единственное отличие, я просто немного умнее». Сказав это, он склонил руки перед Хань Суем, и они вернулись в свои лагеря.

Ма Чао поспешно подошел к Хань Сую и спросил его: «О чем вы только что так оживленно разговаривали с Цао Цао?». Хань Суй сказал: «Мы только поговорили о нескольких давних друзьях и ни о чем другом». Услышав это, Ма Чао немного поверил и немного не верил, поэтому он вышел, не сказав ни слова.

Несколько дней спустя Цао Цао отправил письмо Хань Сую. То, о чем говорилось в письме, было похоже на то, о чем они говорили в тот день перед боем, за исключением нескольких слов, которые были размазаны и зачеркнуты, что было невозможно прочесть. Хань Суй пытался прочесть и в это время вошел Ма Чао, и сказал с суровым лицом: «Я слышал, что Цао Цао прислал вам письмо, могу ли я взглянуть на него?». Хань Суй долго колебался, прежде чем передать письмо, и сказал: «В письме ничего не написано». Ма Чао взял письмо, посмотрел на него и в душе подумал: «Как это письмо может быть написано так? Должно быть, это Хань Суй боялся, что я увижу что-то не то, и намеренно изменил некоторые слова». Думая об этом таким образом, он подозревал, что Хань Суй тайно вступил в сговор с Цао Цао, чтобы бороться против него. Но почему Хань Суй вступил в сговор с Цао Цао и есть ли какие-либо реальные доказательства? Он перестал думать об этом. Когда Ма Чао вернулся домой с простодушным видом, он и думать не мог, что это была стратегия Цзя Сюя для Цао Цао, чтобы разлучить его с Хань Суем.

Еще через несколько дней войско Цао Цао пришло бросить вызов. Видя, что на другой стороне было не так много людей, Ма Чао не стал обсуждать это с Хань Суем, поэтому он повел свои войска сражаться. После двух боев Ма Чао использовал все свои способности и одержал верх. Солдаты Цао Цао бежали без оглядки. Ма Чао был очень горд, он взял на себя инициативу и погнался за ними. Увидев, что он догнал их, он услышал звук барабана, и засада армии Цао Цао бросилась со всех сторон, что невозможно было понять, откуда они взялись. В этой схватке Ма Чао больше не мог противостоять, поэтому ему пришлось отступить. Хань Суй с подозрением относился к Ма Чао, потому что в последнее время он с подозрением относился к нему, и у него не хватило ума помочь ему. Таким образом, армия Гуаньси была разделена на две части, в результате чего армия Цао Цао одержала победу. В конце концов Ма Чао пришлось бежать в Лянчжоу (в Циншуй, провинция Ганьсу).

Когда Цао Цао подчинил Гуаньси, он захотел пойти подчинять Ханьчжун. Эта новость напугала Лю Чжана из Ичжоу. Ханьчжун находится к северу от Ичжоу. Если Ханьчжун будет оккупирован Цао Цао, может ли Ичжоу все еще сохраниться? Лю Чжан волновался днями напролет, что даже еда казалась довольно безвкусной.

Мысли Лю Чжана были замечены Чжан Суном, помощником начальника округа. Чжан Сун подал ему идею и сказал: «Я слышал, что Лю Бэй из Цзинчжоу верен и предан, и он ваша семья. Почему бы не пригласить его сюда? Вы позволили Лю Бэю броситься перед Цао Цао, чтобы сразиться с Чжан Лу и занять Ханьчжун. Если мы доберемся до Ханьчжуна, нам не придется беспокоиться о безопасности Ичжоу». Выслушав слова Чжан Суна, Лю Чжан почувствовал, что более лучшего метода, чем этот, поэтому он отправил полковника Фачжэна в Цзинчжоу, чтобы пригласить Лю Бэя. Он не ожидал, что он не только не получит Ханьчжун, но и позволит другим занять свое старое гнездо.

Применение посредственной стратегии

Фа Чжэн и Чжан Сун — хорошие друзья. Оба они считали, что Лю Чжан неспособен управлять Ичжоу, и они давно сговорились пригласить Лю Бэя заменить Лю Чжана. Фа Чжэн отправился в Цзинчжоу, чтобы сказать Лю Бэю несколько слов от всего сердца, и сказал: «Такому мудрому человеку, как ты, с поддержкой Чжан Суна, получить Ичжоу — все равно что перевернуть ладонь, слишком просто». Лю Бэй слушал, опустив голову, и долго молчал. В это время снаружи вошел человек и твердо сказал: «Это прекрасная возможность, вы не должны ее упускать!». Лю Бэй поднял глаза и увидел, что им оказался военный советник Пан Тун.

Пан Тун — «птенец феникса», столь же известный, как Чжугэ Лян. Некоторое время назад он также укрылся у Лю Бэя. Сначала Лю Бэй отправил его только в Лэйян (на юго-востоке провинции Хунань), чтобы он стал начальником уезда. Позже Лу Су написал Лю Бэю: «Пан Тун — не просто человек, управляющий уездом, только позволив ему быть вашим советником, можно использовать его таланты». Чжугэ Лян сказал то же самое Лю Бэю. Лю Бэй сделал Пан Туна военным советником, таким же, как и Чжугэ Лян.

В этот момент вошел Пан Тун и сказал Лю Бэю: «Цзинчжоу сражается уже много лет, а поля опустели. Кроме того, на востоке есть Сунь Цюань, а на севере Цао Цао, то не обнадеживает. Земля Ичжоу плодородна, а ее население процветает. Используя ее в качестве основы, можно начать великое дело. Из-за чего Вы колеблетесь?». Лю Бэй смущенно сказал: «Лю Чжан и я — сородичи. Если мы захватим его территорию без причины, люди в мире скажут, что я неверный, так что же мне делать?» Пан Тун поспешно сказал: «Теперь, когда солдаты в хаосе, вы не можете соблюдать это мертвое правило. Если Вы не пойдете, то может пойти Цао Цао. Разве это не хуже?». Лю Бэй на мгновение задумался, это была веская причина, а затем кивнул в знак согласия. Он попросил Чжугэ Ляна, Гуань Юя, Чжан Фэя и Чжао Юня поставить гарнизон в Цзинчжоу, а сам вместе с Пан Туном взял ветерана Хуан Чжуна и генерала Вэй Яня, чтобы те повели десятки тысяч пехотинцев в Ичжоу.

Когда Лю Чжан услышал, что Лю Бэй приезжает, он лично отправился из Чэнду в Фучэн (совр. Мяньян, провинция Сычуань), чтобы поприветствовать его. Когда они встретились, их приветствие было ближе, чем у родных братьев. Лю Чжан дал Лю Бэю 10 тысяч тонн риса, 2000 лошадей, 1000 повозок, ткани, шелка и много другого. Он также дал ему армию и попросил его отправиться в Ханьчжун, чтобы завоевать Чжан Лу. Когда дело было закончено, Лю Чжан вернулся в Чэнду один.

Лю Бэй повел свои войска к перевалу Цзямэн (совр. Гуанъюань, провинция Сычуань). Он не спешил сражаться с Чжан Лу, а думал только о том, как подкупить людские сердца, чтобы местные жители поддержали его. В это время Сунь Цюань прислал ему письмо, в котором говорилось, что Цао Цао хочет отомстить за первую битву при Чиби, и он собирается послать войска для борьбы с ним, и что он просит его быстрее вернуться в Цзинчжоу и подготовиться к сопротивлению. Лю Бэй думал об этом и не мог решиться: если вернется, то упустит возможность получить Ичжоу, который вот уже почти в его руках. Если не вернется, боится, что если в Цзинчжоу произойдет ошибка, то пути назад не будет. Пан Тун беспокоился больше, чем Лю Бэй. Он сказал Лю Бэю: «У меня есть три стратегии, пожалуйста, выберите одну». Лю Бэй спросил: «Какие три?»

Пан Тун сказал: «Войск Лю Чжана недостаточно, и он определенно не будет сейчас предпринимать никаких приготовлений. Давайте немедленно атакуем Чэнду, и как только прибудет армия, мы немедленно добьемся успеха. Это первая стратегия. Ян Хуай и Гао Пэй, которые охраняют перевал Байшуй (совр. Гуанъюань, провинция Сычуань), давно уже боятся, что Вы приедете в Ичжоу. Я слышал, что они убедили Лю Чжана отозвать Вас обратно в Цзинчжоу. Давайте предположим, что в Цзинчжоу есть что-то срочное, и мы должны вернуться. Конечно, они будут рады это услышать и обязательно устроют пирушку. Давайте воспользуемся этой возможностью, чтобы поймать их, получить их, а затем атаковать Чэнду. Это вторая стратегия. А также, отступить в город Байди (на востоке Фэнцзе, Чунцин), соединиться с Цзинчжоу, а затем неспеша придумать способ. Это третья стратегия. Вы должны быстро принять решение, вы не можете тратить время впустую!».

Лю Бэй закрыл глаза и долго размышлял, прежде чем медленно сказал: «Давайте примем вторую стратегию!» Он написал письмо Лю Чжану, в котором говорилось: «Сунь Цюань и я зависим друг от друга, если он сломает Цао Цао, Цзинчжоу не сможет удержать его… Сначала одолжи мне десять тысяч элитных солдат и десять тысяч тон продовольствия, а когда я одержу победу над Цао Цао, пойду и разберусь с Чжан Лу».

Лю Бэй долго думал, прежде чем медленно произнес: «Давайте примем серединную стратегию!»

Когда письмо прибыло в Чэнду, прочитав его, Лю Чжан расстроился. В ответ он только пообещал дать 4000 человек и только половину фуража. Теперь Лю Бэй понял его причину и подстрекал своих солдат, говоря: «Мы проделали весь этот путь, чтобы защитить Ичжоу. Я не ожидал, что он будет таким скупым, так почему мы должны работать на него?».

Неожиданно из Чэнду пришло известие о том, что раскрылось то, что Чжан Сун натворил внутри страны. Лю Чжан убил Чжан Суна и уведомил генералов на различных контрольно-пропускных пунктах, чтобы они не общались с Лю Бэем. Лю Бэй больше ни о чем не мог заботиться, поэтому он решил разорвать связь и захватить Ичжоу. Он послал человека на коне найти Ян Хуая и Гао Пея из перевала Байшуй, сказал, что они были невежливы с гостями, и тут же их убил. Он немедленно пошел в наступление и захватил несколько городов на одном дыхании.

Лю Чжан никогда не вел войска в бой, но на этот раз он был застигнут врасплох. Он послал нескольких генералов противостоять Лю Бэю, если не победит в битве, то просто сдастся. Лишь солдаты Луочэна (на севере Гуанханя, провинция Сычуань) по-прежнему охраняли город. Лю Бэй сражался с Луочэном больше года и не смог победить, поэтому ему пришлось написать Чжугэ Ляну и попросить его прислать еще людей. Пан Тун не мог ждать и лично повел свои войска в атаку на город. Случайные стрелы сыпались с города, как проливной дождь, и падали прямо вниз. Пан Тун не обратил внимания и был поражен несколькими стрелами. Таким образом тридцатишестилетний «птенец феникса» погиб в военном лагере.

Лю Бэй потерял своего военного советника и плакал до полусмерти. Он был жесток: он никогда не остановится, пока Луочэн не будет повержен. На этот раз солдаты действительно старались изо всех сил, они продолжали наступление в течение нескольких дней, день и ночь, и, наконец, захватили Луочэн. Лю Бэй не знал, откуда у него такая энергия, поэтому он немедленно двинулся в Чэнду и окружил его. В это время он получил сообщение, в котором говорилось: «Военный советник Чжугэ оставил Гуань Юя охранять Цзинчжоу, и вместе со своими генералами Чжан Фэйем и Чжао Юнем уже прибыли сюда».

Лю Бэй с улыбкой приветствовал Чжугэ Ляна и остальных, прибывших в лагерь. Так случилось, что он вдруг получил еще одно письмо. Когда он открыл письмо и прочитал его, его руки задрожали от радости, и он сказал: «Это хорошо, в самый раз! Советник Чжугэ пришел, это первая радость. Теперь Ма Чао тоже нашел прибежище во мне, это вторая радость. Двойная радость, Чэнду почти в моих руках». Странно, разве Ма Чао не в Лянчжоу? Как он оказался здесь?

Оказалось, что Ма Чао бежал в Лянчжоу и был побежден подчиненными начальника округа Лянчжоу Вэй Кана, со всей его семьей было покончено. Он снова перешел на сторону Чжан Лу, ища возможности отомстить. Чжан Лу боялся, что Ма Чао не подчинится ему по-настоящему, и ему было очень не по себе. Ма Чао действительно не мог остаться, и идти было некуда. Зная об этой ситуации, Лю Бэй послал человека найти Ма Чао и выразил готовность работать с ним. Ма Чао с трудом согласился, оставил Чжан Лу и повел свои войска в Чэнду. Он написал это письмо Лю Бэю, сказав, что готов принять приказ Лю Бэя.

Лю Бэй немедленно отправил часть своих войск навстречу Ма Чао и попросил его разместиться на севере Чэнду. В результате люди в городе были напуганы: с войском Лю Бэя было достаточно трудно справиться, а к нему еще и Ма Чао присоединился. Как они могли противостоять осаде города этими двумя? Разговоры об этом заставляли всех людей разбежаться.

Когда Лю Бэй несколько дней находился в осаде, он послал Цзянь Юна в город, чтобы убедить Лю Чжана освободить Чэнду. В это время в Чэнду все еще оставалось 30 000 элитных солдат, и еды им хватало на год. Некоторые люди выступали за то, чтобы сражаться с Лю Бэем насмерть и не сдаваться. Лю Чжан, склонив голову набок, размышлял полдня. С горьким выражением лица он сказал: «Я нахожусь в Ичжоу уже более десяти лет, и у меня нет доброты к людям. Я сражаюсь уже три года. Зачем снова проливать кровь бойцов?». Он отдал приказ открыть городские ворота и поприветствовать Лю Бэя.

Таким образом, Лю Бэй получил Ичжоу. Он стал начальником округа Ичжоу и сделал Чжугэ Ляна генералом военной дивизии. Излишне говорить, что все подчиненные Лю Бэя стали чиновниками. Первоначальные подчиненные Лю Чжана, которые были послушны, также стали чиновниками. У методов Лю Бэя действительно совершенный интеллект. Как новые, так и старые люди говорят, что он может делать вещи намного лучше, чем Лю Чжан. В результате все больше и больше людей поддерживали Лю Бэя.

Когда новость дошла до Сюйду, Цао Цао закипел от гнева. В последние годы Цао Цао приобрел большую власть. Император Хань Сянь дал ему три привилегии: когда он отправлялся ко двору, ему не нужно было сообщать свое имя. Ему не нужно было ходить так быстро, как другим министрам. Он также мог носить меч. Таким образом, некоторые люди все еще чувствовали, что они недостаточно могущественны, и написали императору Хань Сяню, прося его сделать Цао Цао князем Вэй. Как мог Цао Цао быть несчастным? Но Сюнь Юй очень не одобрял это дело. Он сказал Цао Цао: «Изначально ты собирал войска, чтобы помочь Сыну Неба ради стабильности страны и возрождения династии Хань. Теперь ты должен быть скромным и вежливым, когда что-то происходит, и не пытаться прикрываться чужим именем».

Сюнь Юй считал верность династии Хань своим долгом, думая, что Цао Цао всегда любил его слушать, и на этот раз он не мог ошибиться. Неожиданно Цао Цао прислушался и опустил лицо, как будто оно было затуманено. Вскоре после этого Цао Цао послал человека отнести Сюнь Юю коробку с едой, сказав, что там есть что-то вкусное для него. Сюнь Юй открыл коробку с едой и увидел, что она пуста и внутри ничего нет. Сюнь Юй сразу понял: Цао Цао хотел покончить с ним, но он не хотел иметь репутацию убийцы людей. Он долго вздыхал и выпил яд. После смерти Сюнь Юя Цао Цао действительно стал князем Вэй.

Цао Цао увидел, что Лю Бэй прибыл в Ичжоу, и знал, что, если так будет продолжаться и дальше, страна не будет единой. Он обсудил с министрами, что снова пошлет войска на юг. Все министры убеждали Цао Цао, говоря: «Теперь в Восточном У Лу Су контролирует армию. Цзинчжоу охраняет Гуань Юй. Ни с одним из этих двух мест не будет легко бороться. Лучше сначала атаковать Чжан Лу в Ханьчжуне, а затем атаковать Ичжоу из Ханьчжуна». Цао Цао подумал, что это хорошая идея, поэтому он послал войска в Ханьчжун.

Бесстрашный

В 215 году нашей эры Цао Цао завоевал Ханьчжун. Правитель Ханьнина Чжан Лу первоначально был главой секты Удуми и внуком даоса Чжан Тяньши. Став чиновником, он называл себя «мастером», а также использовал даосскую систему, чтобы управлять этим местом и отпускать людей. Это было действительно эффективно. Многие люди переехали в Ханьчжун, чтобы избежать войны. Когда он услышал, что Цао Цао зовет его, он попросил своего младшего брата Чжан Вэя повести солдат на сопротивление. Но солдаты и лошади в Ханьчжуне уже много лет не сражались, и противники Цао Цао были быстро разбиты. У Чжан Лу не было другого выбора, кроме как сдаться. Цао Цао оставил Сяхоу Юаня, Чжан Хэ и Сюй Хуана охранять Ханьчжун, а сам вернулся в Сюйду. В следующем году император Хань Сиань назначил Цао Цао королем Вэй.

Король Вэй Цао Цао чувствовал, что запад почти заселен, и ему следует наладить свои отношения с южными гуннами на севере. Случилось так, что Хулукуань шаньюй из южных гуннов приехал в гости к династии Хань, и Цао Цао принимал его как вассала. Обе стороны провели переговоры и решили разделить южных гуннов на пять частей: левую, правую, переднюю, заднюю и среднюю. Им было разрешено жить в уездах Цзучжоу, а дети Хулукуань Шаньюя станут лидерами. Таким образом, отношения южных гуннов и династии Хань стали лучше.

Чжао Юнь взмахнул копьем, и словно огненный шар образовался, который испепелял все на своем пути

Такие хорошие отношения с южными гуннами напомнили Цао Цао о его старом друге Цай Юне. Он знал, что дочь Цай Юна Цай Янь (также известная как Цай Вэньцзи) была очень талантлива и хорошо разбиралась в музыке. Несколько лет тому назад, во время великой смуты на севере, она вышла с беженцами, попала в плен к гуннам и вышла замуж за Цзо Сяня, царя южных гуннов. Теперь Цао Цао хотел вернуть ее. Он послал человека к южным гуннам сказать об этом, и Хучуцюань шаньюй согласился. Когда Цай Янь вернулась в династию Хань, Цао Цао попросил ее разобраться со статьями, написанными ее отцом.

Сам Цао Цао тоже хотел успокоиться и заняться культурой, чтобы стабилизировать внутреннее спокойствие. Но его противники просто не давали ему такой возможности. Вскоре после этого Сяхоу Юань послал человека сообщить, что Лю Бэй собирается взять Ханьчжун. У Цао Цао не было другого выбора, кроме как беспокоиться о войне.

Почему Лю Бэй подумал о захвате Ханьчжуна? Оказалось, что Фа Чжэн знал, что Цао Цао вернулся в Сюйду, поэтому он сказал Лю Бэю: «Цао Цао легко успокоил Ханьчжун. Говорят, что он должен и дальше атаковать наш Ичжоу, но он не пришел. Дело не в том, что он не хочет сюда приезжать, а в том, что его внутренняя нестабильность вынуждает его остановиться». Лю Бэй сказал: «Как ты думаешь, что я должен делать?». Фа Чжэн ответил: «Сяхоу Юань и его люди, возможно, не лучше наших генералов. Вы должны немедленно захватить Ханьчжун. Имея Ханьчжун, вы сможете не только удержать Ичжоу, но и атаковать срединную равнину». Лю Бэй был полностью согласен с мнением Фа Чжэна. Он попросил Чжугэ Ляна встать в главе управления Чэнду, а сам лично с Фа Чжэном повели армию к перевалу Янпин (на северо-западе уезда Нинчжан, провинция Шэньси). Кто ж знал, что Сяхоу Юань одержит победу в первых нескольких битвах. Лю Бэй почувствовал, что его войска слишком малы, поэтому он написал письмо Чжугэ Ляну, прося его быстро прислать подкрепление.

Прибыло подкрепление со стороны Лю Бэя, а сам Цао Цао отправился в Чанъань, чтобы наблюдать за битвой. Обе стороны остались в своих военных лагерях, и ни одна из них не желала легко отправлять войска, и тупиковая ситуация продолжалась несколько месяцев. После нового года Лю Бэй прошел маршем от перевала Янпин к горе Динцзюнь (к юго-западу от уезда Мянь, провинция Шэньси).

Сяхоу Юань выиграл несколько сражений, не стоит говорить о том, насколько комфортно ему было в душе. Как только он узнал, что войско Лю Бэя возглавляет ветерана Хуан Чжун, у него заболел живот от смеха, и он сказал: «Хуан Чжун, этот старик с белой бородой, все еще может вести войска в бой? Это же почти как идти на верную смерть».

Цао Цао так не думал. Он знал, что у Сяхоу Юаня была проблема с гордостью, поэтому он послал человека, чтобы сказать ему: «Чтобы быть генералом, не означает лишь много смелости, им можно быть и когда смелости мало. Мужество имеет основополагающее значение, и вы должны уметь использовать планирование для ее достижения. Ты немного другой в этом отношении, но тебе нужно уделять больше внимания». Сяхоу Юань не мог слышать этих слов. Он привел своих элитных солдат к подножию горы Динцзюнь и настоял на том, чтобы взглянуть на выдающегося Хуан Чжуна.

Фа Чжэн и Хуан Чжун охраняли лагеря, но не могли выбраться из города. Когда армия Цао Цао бросилась вверх, они блокировал его случайными стрелами, несколько раз стреляли и блокировали, и в конце концов армия Цао Цао так устала, что начала задыхаться. Сяхоу Юань тоже начал размышлять о плохом, почему люди так поступали, он думал, что уХуан Чжуна недостаточно смелости, чтобы спуститься с горы. Видя, что все немного устали, он позволил им отдохнуть и снова сразиться, а сам небрежно ходил взад и вперед. Солдаты увидели, что ведущие генералы чувствуют себя так комфортно, и их дух расслабился.

Фа Чжэн мог ясно видеть гору и сказал Хуан Чжуну: «Сейчас самое время. Генерал, выходите!». Хуан Чжун приказал открыть ворота лагеря, сел на коня, выскочил первым и побежал впереди. Солдаты позади последовали за ним и бросились вниз с горы, громко крича: «Вперед! Убьем всех!». Как порыв ветра, они достигли подножия горы. В это время звуки войны на горе были такими громкими, что даже земля дрожала.

Сяхоу Юань не ожидал, что Хуан Чжун выскочит в такое время. Прежде чем он успел сообразить, что происходит, он увидел приближающегося к нему седобородого ветерана. Он закричал: «О, это нехорошо!» — повернул лошадь и хотел бежать назад, но было уже слишком поздно. Хуан Чжун взмахнул большим мечом, и группа людей перерезала его. Как только у Сяхоу Юаня потемнело в глазах, он упал с лошади. Видя, что Хуан Чжун убил Сяхоу Юаня, солдаты действительно становились сильнее и энергичнее, и все они кричали в унисон. Некоторое время все убивали и яростно рубили, мужчин и женщин Сяхоу Юаня повсюду, где они могли спрятаться. Оставшиеся в живых солдаты отступили на северный берег Ханьшуя и поспешно доложили Цао Цао.

Когда Цао Цао услышал, что Сяхоу Юань был убит Хуан Чжуном, он немедленно отправился на фронт из Чанъаня, чтобы сразиться с Лю Бэем. Он послал людей принести пайки, которые хранились у подножия Бейшаня, с десятками миллионов мешков. Когда Хуан Чжун Тан услышал об этом, он предложил Лю Бэю план и сказал: «Продовольствие армии Цао размещено в Бэйшане. Я бы хотел взять команду, чтобы атаковать их зерновой склад. Даже если не смогу забрать продовольствие, то подожду его». Лю Бэй попросил Хуан Чжуна сначала привести группу солдат в Бэйшань, а затем послал Чжао Юня поддержать его. Хуан Чжун и Чжао Юнь договорились о времени доставки продовольствия и ушли, пока было темно.

На этот раз Хуан Чжун понес большую потерю. Цао Цао всегда любит грабить чужое продовольствие на войне. Как он может быть не готов в месте, где он хранит свое собственное? Хуан Чжун прибыл в Бэйшань той ночью, нашел склад продовольствия и, видя издалека, что все солдаты стражи Цао разбежались, изо всех сил бросился в наступление. Хуан Чжун ни о чем не подозревал, поэтому он приказал солдатам войти и принести продовольствие. Внезапно «бум, бум, бум» зазвучал барабан, и солдаты Цао, которые были в засаде, бросились к складу, и темнота была наполнена людьми. Хуан Чжун упорно боролся за свою жизнь, и было так трудно убить кровавую тропу, но рядом с ним осталась только половина людей.

Чжао Юнь ждал, смотря по сторонам, назначенное время прошло, а Хуан Чжун не вернулся. Он вывел из лагеря десятки кавалеристов и, пока шел, услышал, как люди на другой стороне Бейшаня кричат коням, и понял, что что-то не так. Через некоторое время Хуан Чжун и другие были преследованы группой солдат Цао и отступили сюда. Когда Чжао Юнь увидел это, он закричал: «Убить!» и бросился с кем-то. Он позволил Хуан Чжуну, держащему копье, встретиться лицом к лицу с преследующей его армией Цао, как цыпленку, клюющему белый рис.

Армия Цао не ожидала, что появится возможность убить такого храброго генерала на полпути, поэтому они окружили Чжао Юня. Где они, противники Чжао Юня? Копье Чжао Юня, такое длинное, что никто не мог добраться до него. В это время Чжан Хэ и Сюй Хуан прибыли с большой группой людей. Они присмотрелись повнимательнее и узнали, что этим человеком был Чжао Юнь, и все они были ошеломлены. Одиннадцать лет назад кавалерия Цао Цао преследовала Лю Бэя до Даньян Чанбанпо. Именно этот Чжао Юнь врывался и вышел один, защищая семью Лю Бэя, и выбежал из толпы солдат Цао. Они снова столкнулись с ним здесь сегодня, так что лучше избегать его. Когда Чжан Хэ так подумал, он приказал своим войскам отступить. Чжао Юнь также приказал кавалерии быстро отступать, тесня строй позади себя.

Только отойдя недалеко, армия Цао Цао снова закричали: «Убей, убей!». Оказалось, что, когда Чжан Хэ увидел, что у Чжао Юня всего несколько десятков человек, он погнался за ним со своими людьми и в мгновение ока окружил Чжао Юня и остальных. Чжао Юнь был очень взволнован. Он размахивал своим копьем, словно огненный шар, убивая слой за слоем, и в конце концов убитые заставили сердце солдат Цао Цао похолодеть, и никто не осмелился напасть на него, лишь крича: «Убей! Убей!». Чжао Юнь воспользовался случаем, чтобы вырваться из окружения. Как только он собирался вернуться в лагерь, он повернул голову и увидел, что подчиненный Чжан Чжа ранен и все еще усердно сражается в толпе. Чжао Юнь крикнул, повернул голову своей лошади, «та-та-та», и бросился в окружение армии Цао. Когда он добрался до Чжан Чжа, он несколько раз убил и рассеял солдат Цао. Солдаты Цао Цао были так напуганы, что преследовали Чжао Юня только тогда, когда тот убегал.

Как только Чжао Юнь и остальные вернулись в лагерь, прибыли солдаты Цао. Генерал Чжан И с тревогой сказал: «Здесь слишком много солдат Цао, поторопитесь и закройте ворота деревни!». Как только его голос сорвался, он услышал, как Чжао Юнь отдал громкий приказ: «Поторопитесь и откройте все ворота деревни, опустите все боевые знамена, и никому не разрешайте кричать! Лучники, приготовьтесь и слушайте мои приказы!». Когда Чжан И и остальные услышали это, их глаза расширились. Что делает генерал Чжао? Открыть ворота деревни, если солдаты Цао ворвутся в нее все сразу, как такое количество людей сможет остановить его? Но когда они увидели, что Чжао Юнь совсем не паникует, им пришлось следовать его приказам.

Чжан Хэ повел свои войска к лагерю и увидел, что ворота лагеря широко распахнуты, но не было ни звука, и он не знал, где прячутся люди. В этот момент он заколебался: если он ворвется, то попасть в засаду это уже не шутки. Чжан Хэ некоторое время думал об этом и решил отправить небольшую команду, чтобы выяснить правду. Эта небольшая группа людей нервно ковыляла вперед и подошла к месту менее чем в двухстах шагах от лагерных ворот, как вдруг «свист» полетели выстрелы изнутри случайными стрелами. Все люди впереди были застрелены и упали, а остальные побежали назад, крича: «Чжао Юнь здесь! Чжао Юнь здесь!». Люди позади испугались, когда услышали это, и убежали, не дожидаясь приказа. Чжан Хэ не смог остановить их, поэтому ему пришлось бежать обратно.

Солдаты Цао Цао не успели отбежать далеко, когда услышали звук барабанного боя, доносящийся сзади, вместе с криками убийства, почти оглушившими их уши. Стрелы шли «свистя» одна за другой, и было неизвестно, сколько людей их преследовало. Страх солдат Цао был невероятен: при переходе через реку Ханган, все держались друг друга, боясь отстать. Некоторые люди были сбиты с ног по неосторожности и больше никогда не вставали. Число людей, утонувших в реке, почти неисчислимо. Чжао Юнь использовал «стратегию пустого батальона», чтобы отпугнуть армию Цао Цао.

На следующий день Лю Бэй узнал об этом и пришел в лагерь Чжао Юня с визитом. Солдаты повели его посмотреть место, где ночью произошла битва, а затем рассказали об убийстве Чжао Юнем солдат Цао Цао. Лю Бэй еще больше восхитился Чжао Юнем, когда услышал это. Он сказал всем: «Генерал Чжао храбр и коварен. Он сражался в одиночку и выиграл битву. Можно сказать, что он полон мужества!». Солдаты тоже сказали в унисон: «Да, он действительно похож на тигра, и его можно называть генералом с тигриной мощью». Лю Бэй приказал устроить банкет в честь достижений Чжао Юня. Когда все закончилось, он приказал всем оставаться на месте, не драться, и сказал, что Цао Цао больше не сможет это поддерживать.

Конечно же, Цао Цао не мог победить Лю Бэя в течение нескольких месяцев, погода становилась все жарче и жарче, в лагере была еще одна болезнь, а продовольствие почти закончилось. Часть его солдат дезертировали. У Цао Цао не было другого выбора, кроме как вздохнуть и повести свои войска обратно в Чанань. После этого территория Ханьчжуна принадлежала Лю Бэю.

Переправа через реку простолюдинами

В 219 году нашей эры Лю Бэй самостоятельно стал королем Ханьчжуна в Чэнду. Он вспомнил, что Гуань Юй все это время охранял Цзинчжоу. Эта заслуга была действительно велика и должна быть хорошо вознаграждена. Он послал человека в Цзинчжоу, чтобы пожаловать Гуань Юя как бывшего генерала. Когда Гуань Юй был пожалован, он захотел внести большой вклад, чтобы все увидели, и решил пойти в наступление на армию Цао Цао.

Гуань Юй приказал генералу Ми Фану дислоцироваться в Цзянлине, а Фу Ширена — в службе общественной безопасности (к югу от Цзянлина), и попросил их в любое время поставлять фураж и пополнять армию генерала Цао солдатами. Когда он принял внутренние меры, он повел своих солдат сражаться с Фаньчэном.

Цао Жэнь, который охранял Фаньчэн, знал, что Гуань Юй прошел через много сражений и был очень хорош в использовании солдат, поэтому он не мог быть небрежным в обращении с ним. Он попросил Ю Бана и Пан Дэ вывести часть армии, которая будет размещена на севере Фаньчэна, и самим охранять город, чтобы они могли встретиться друг с другом. Как раз к сезону дождей в июле и августе продолжался сильный дождь, и можно было наблюдать, как вода в реке Хан продолжает подниматься. В течение нескольких дней из реки хлынуло много воды, и на ровной земле поднялось несколько футов воды. Все люди и лошади Ю Бана и Пан Дэ были затоплены, поэтому им пришлось забраться на более высокое место, чтобы избежать воды. Гуань Юй воспользовался этой возможностью, чтобы атаковать на большом корабле с солдатами. Ю Баню некуда было деваться, поэтому ему пришлось сдаться. Пан Дэ отказался сдаваться и вызвал Гуань Юя поймать и убить его.

В результате репутация Гуань Юя потрясла срединную равнину. Не говоря уже о людях в Фаньчэне, даже люди рядом с Сюйду готовы были бежать. Многие люди к югу от Хуанхэ начали реагировать на Гуань Юя и сопротивляться Цао Цао.

На этот раз Цао Цао по-настоящему запаниковал. Он обсудил с министрами, следует ли сначала переместить императорский двор из Сюйду, отправиться в другое место и скрыться. Как только он это сказал, один министр выступил против этого. Когда Цао Цао увидел, что министром был Сыма И, он спросил его: «Может у тебя есть хорошая идея?» Сыма И сказал: «Ю Бан и остальные сдались только когда их затопило наводнением, а на самом деле они не потерпели поражения. Нам не нужно так сильно паниковать. Я думаю, что Сунь Цюань очень хорошо ладит с Лю Бэем лишь на поверхности, но в действительности возможно это не так. Он давно хотел монополизировать Цзинчжоу. Теперь Гуань Юй так энергичен, что Сунь Цюань недоволен. Вы можете послать человека попросить Сунь Цюаня напасть на Гуань Юя, а затем пообещать ему, что когда дело будет сделано, Цзинчжоу будет передан ему. До тех пор, пока Сунь Цюань будет готов это сделать, Фаньчэн будет спасен». Цао Цао подумал, что это хорошая идея, поэтому он попросил Сюй Хуана возглавить свои войска, чтобы спасти Фаньчэн, и послал человека к Сунь Цюаню.

Всех поймали, не дав ни одному убежать

Сыма И был прав. Хотя Сунь Цюань делил Цзинчжоу поровну с Лю Бэем и говорил, что у них есть чем помочь друг другу, но все же в глубине души думал: было бы здорово, если бы мы взяли весь Цзинчжоу! Так уж случилось, что Лу Су умер от болезни, и у Лу Мэн, сменившего Лу Су во главе армии, была точно такая же мысль, как у Сунь Цюаня.

Лу Мэн не любил читать. Сунь Цюань просил его читать больше книг, на что Лу Мэн отвечал: «Я слишком занят делами в казарме, поэтому у меня нет времени читать». Сунь Цюань говорил: «Занят, намного больше чем я? Я не прошу тебя стать магистром литературы. Ты должен немного знать о делах прошлого, а также об успехах или неудачах войн». Лу Мэн был полон решимости учиться самостоятельно. Позже Лу Су и Лу Мэн встретились и поговорили, и было заметно, что Лу Мэн сильно отличался от прежнего, и некоторые его мнения лучше, чем его собственные. Он похвалил Лу Мэна и сказал: «Я думал, что ты хорош только в боевых искусствах, но я никогда не думал, что ты добьешься больших успехов в обучении». Лу Мэн улыбнулся и сказал: «Разве Вы не знали? Если не видеться с человека в течение трех дней, то уже нельзя смотреть на него своими старыми глазами». С тех пор и Сунь Цюань, и Лу Су очень ценили Лу Мэна. Когда Лу Су умер, Сунь Цюань попросил Лу Мэна заменить его в гарнизоне Лукоу (к юго-западу от Цзяюя, провинция Хубэй).

У Лу Мэна и Лу Су были разные взгляды на Гуань Юя. О чем думал Лу Су, так это о том, как подружиться с Гуань Юем и примирить семьи Сун и Лю. Лу Мэн думал о том, что Гуань Юй был высокомерен и амбициозен, и рано или поздно он станет бедствием для Восточного У. Он услышал, что Цао Цао послал послов просить Сунь Цюаня послать войска в Цзинчжоу, поэтому он умолял о встрече с Сунь Цюанем и сказал: «Гуань Юй всегда смотрел на Вас свысока, Вы не можете думать о нем как о своем. Если Вы не воспользуетесь этой возможностью, чтобы победить его, Вам придется терпеть от него потери в будущем».

Сунь Цюань позвал Лу Мэна на разговор, отбросил ярость и сказал: «Некоторое время назад я посылал человека к Гуань Юю, чтобы сделать предложение руки и сердца, я хотел, чтобы мой сын женился на его дочери. Он не согласился, это еще ладно, но он даже наорал на меня, сказав, что девушка-тигр не выйдет замуж за щенка. Этого тона я вынести не могу, на этот раз я должен дать ему попробовать свою силу!». Он тут же написал ответ Цао Цао, сказав, что он готов служить императорскому двору.

Сунь Цюань спросил Лу Мэна, как захватить Цзинчжоу. Лу Мэн сказал: «Хотя Гуань Юй может использовать солдат, он дерзок и думает, что никто другой не так хорош, как он. На этот раз он боялся, что мы скопируем его обратный путь, поэтому он оставил много людей позади. Я физически болен, так что лучше сначала покинуть Лукоу во имя выздоровления. Гуань Юй узнав, что меня там нет, без всяких забот смело перебросил бы свои войска в Фаньчэн. И в этот момент…». Он понизил голос и высказал свою идею. Сунь Цюань нахмурился, услышав это, и радостно сказал: «Этот метод великолепен. Но когда вы покинете казарму, кто вас заменит?». Лу Мэн сказал: «Хотя зять вашего брата (имеетя в виду Сунь Цэ) Лу Сюнь молод, он очень дальновиден и коварен. Сейчас он не так известен, пусть он заменит меня, это не вызовет у Гуань Юй каких-либо подозрений». Сунь Цюань согласился.

Согласно договоренности Лу Мэна, Лу Сюнь написал письмо Гуань Юю, как только прибыл в Лукоу. В письме говорилось: «Генерал одержал победу и имеет отличную репутацию. Кто из предков осмелится сравнивать эту заслугу? Но Цао Цао очень хитер, так что не будьте беспечны. Я ученый и не обладаю никакими навыками. Я просто надеюсь, что вы сможете победить. Отныне я должен полагаться на ваши советы».

Гуань Юю нравится, когда его хвалят другие. Видя, что Лу Сюнь сейчас такой вежливый, он чувствовал себя очень спокойно. Лу Сюнь — изнеженный интеллигент, и не внушает никакого страха. Этот гордый генерал действительно взял инициативу в свои руки, перебросил часть своих людей из тыла в Фаньчэн и сосредоточился на борьбе с генералом Цао Цао.

Лу Мэн воспользовался этой возможностью и незаметно привел элитную армию в Сюньян (к северо-востоку от города Усуэ, провинция Хубэй). Он велел всем спрятаться в каюте, а гребцы переоделись в одежду простых людей и притворились покупателями и продавцами. Таким образом, за ночь они спустились вниз по реке к границе Гуань Юя. Часовой увидел людей на берегу в простых одеждах, думая, что все они были торговыми судами. Неожиданно они все были пойманы и никто из них не убежал. Лу Мэн приказал солдатам, прятавшимся в хижине, быстро сойти на берег и собраться вместе, и на форсированном марше, сами того не подозревая, прибыли в Гунъань.

Фу Ширэнь, охранявший город Гунъань, вдруг услышал, что пришли войска Восточного У, и очень растерялся. Он думал о том, что делать, но Лу Мэн уже послал человека, чтобы убедить его сдаться. Фу Ширэнь вспомнил, что Гуань Юй обычно смотрел на него свысока, а в этот раз Гуань Юй отругал его за то, что продовольствие не было доставлено вовремя. Прямо сейчас за городом стоит войско из Восточного У, и даже если они попытаются их убить, Гуань Юй ничего хорошего не скажет, и, возможно, он будет наказан. Так чего бы ради! Подумав об этом, он согласился сдаться. Лу Мэн отвел Фу Ширэня в Цзянлин, и когда Фу Ширэнь вышел вперед с выступлением, Ми Фан также открыл городские ворота и сдался армии Восточного У.

Лу Мэн — расчетливый человек. Когда он вошел в Цзянлин, он сначала открыл тюрьму и освободил Ю Бана. Он также издал приказ, согласно которому никому не разрешалось брать вещи обычных людей, и все те, кто нарушит приказ, будут убиты. Как только поступил приказ, кто-то сообщил, что солдат взял шляпу гражданского лица и надел поверх брони. Лу Мэн осторожно навел справки и узнал, что этот солдат был его соотечественником. Он чувствовал себя очень неуютно. Но военный порядок подобен горе, как его можно изменить, потому что это земляк? Со слезами на глазах Лу Мэн приказал убить солдата. Таким образом, никто не осмеливался подбирать даже те вещи, которые обычные люди потеряли в дороге. Лу Мэн также лично посетил дома солдат Гуань Юя, чтобы навестить их семьи, отправил одежду тем, кому ее не хватает, еду, кому не хватает, и лекарства для больных. К тому времени, как Гуань Юй получил письмо, Лу Мэн уже занял Цзянлин.

Гуань Юй почувствовал себя так, будто ему на голову вылили таз с холодной водой и она достигла до его пяток. Только тогда он понял, что какое-то время был беспечен, поверил добрым словам Лу Синя и доверился Лу Мэну. Фаньчэн был не в силах выдержать сражение, поэтому ему пришлось отступить.

Гуань Юй все еще хотел вернуть Цзянлин. Он послал послов к Лу Мэну и упрекнул его в том, что он не пренебрег доверием и нарушил совместный договор Сунь Цюаня и Лю Бэя против Цао Цао. Лу Мэн очень вежливо принял посланцев Гуань Юя и попросил их прогуляться по городу Цзянлин и посмотреть. Сходить в дома солдат Гуань Юя, послушать и спросить. В результате все, что посланники слышали, было то, насколько хорошими и дисциплинированными были жители Восточного У. Некоторые члены семьи также доверили им отправлять письма детям, которые последовали за Гуань Юем на войну. Послы вернулись к Гуань Юю, и солдаты бросились спрашивать, как дела у них дома. Зная, что дома все в порядке, у кого еще хватает ума бороться с Восточным У?

Через несколько дней Сунь Цюань прибыл в Цзянлин. Все уезды, первоначально принадлежавшие Лю Бэю, были присоединены к Сунь Цюаню, а весь Цзинчжоу стал территорией Восточного У. Гуань Юю некуда было идти, бегая повсюду, прибыл в Майчэн (к юго-востоку от Данъяна, провинция Хунань). Сунь Цюань послал человека в Майчэн, чтобы убедить Гуань Юя сдаться. Гуань Юй отказался даже сдаться Цао Цао, так как же он мог сдаться Сунь Цюаню? Но он почувствовал, что это была возможность, притворился, что думает об этом, и сказал посланнику Сунь Цюаня: «Если генерал Сунь действительно хочет заключить мир, мне нечего сказать». Посыльный ушел довольный. Гуань Юй немедленно приказал повесить знамя на городской стене. Он сделал несколько соломенных человечков и поставил их наверху у городских ворот. Если смотреть издалека, за пределами города, они выглядели как реальные люди. Когда это было устроено, Гуань Юй сбежал из северных ворот со своей свитой. Остальные люди тоже бежали и рассеялись.

Отбежав недалеко от Майчэна, Гуань Юй услышал крик смерти. Оглядевшись, он увидел людей Восточного У, которые плотно окружили его со всех сторон. Оказалось, что Сунь Цюань и Лу Мэн ожидали, что Гуань Юй проделает этот трюк, и они уже устроили засаду вокруг Майчэна. Гуань Юй взял в руки большой меч, чтобы попытаться пробить себе дорогу, но не смог пробиться. В конце концов он и его солдаты были взяты в плен. Через несколько дней Сунь Цюань отдал приказ убить Гуань Юя.

Сунь Цюань был очень доволен, когда получил Цзинчжоу. Он вспомнил о желании Цао Цао, поэтому написал письмо Цао Цао. Как и ожидалось, Цао Цао попросил Хань Сянь-ди сделать Сунь Цюаня начальником округа Цзинчжоу, а также сделал его хоу. Сунь Цюань тоже видел это: рано или поздно мир династии Хань должен был вернуться к семье Цао, а сейчас он был недостаточно силен. Он написал еще одно письмо Цао Цао, утверждая, что он министр, и убеждая Цао Цао стать императором как можно скорее. Откуда он знал, что этот император Цао Цао действительно не хотел быть им.

Разлад между братьями

Цао Цао прочитал письмо Сунь Цюаня, моргнул и был счастлив. Он показал письмо своему окружению и сказал: «Сунь Цюань, этот парень собирается поджарить меня на печи!». Услышав это, все взволнованно и поспешно сказали: «Эра правления династии Хань закончилась. Ваша тяжелая работа настолько велика, что это действительно ожидаемо. Даже Сунь Цюань, который находится далеко на юге реки Янцзы, утверждает, что он подчиненный. Чего вы колеблетесь?». Цао Цао погладил бороду и медленно произнес: «Если это так, я буду королем Вэнь из Чжоу». Когда король Чжоу Вэнь собирался положить конец династии Шан, он все еще был подчиненным династии Шан. После его смерти его сын, король У из Чжоу, уничтожил династию Шан и основал династию Чжоу. Цао Цао также хотел оставить смену династий своему сыну для завершения, как и король Чжоу Вэнь.

Вскоре после этих слов, в начале 220 года нашей эры, Цао Цао серьезно заболел. Он призвал своих приближенных и министров к постели и наставлял: «Мир еще не стабилен. Когда я умру, я надену только свою обычную одежду на похороны, и в могиле не будет золота, серебра и украшений. Гражданские и военные чиновники должны делать то, что они должны делать, не копошиться». Все видели, как тяжело дышал Цао Цао, и все с тревогой ждали, когда он распределит дела государственной важности. Цао Цао просто посмотрел глазами на восток и запад, как бы говоря: «Национальные дела, вы займитесь этим». В конце он ухмыльнулся, неохотно довольный, и со скрипом испустил последний вздох. Этот проницательный человек дожил до шестидесяти шести лет.

Со смертью Цао Цао при дворе снова почти воцарился хаос. Королева родила от короля Вэя четырех сыновей: Цао Пи, Цао Чжана, Цао Чжи и Цао Сюна. Цао Сюн рано умер, и его третий сын Цао Чжи был самым талантливым. Цао Цао сам был поэтом, поэтому очень ценил людей с литературными талантами. Он увидел, что Цао Чжи не только хорошо пишет стихи, но и обладает хорошим словарным запасом, поэтому он ему очень понравился и несколько раз хотел сделать его принцем. Многие министры не одобряли это. Они говорили: «С древних времен старший сын был наследником. Если этот пример будет нарушен, я боюсь, что наступит хаос». Цао Цао отложил этот вопрос в сторону.

Но Цао Чжи не оправдал его ожиданий. Он всегда поступал небрежно и не следовал правилам. Цао Цао однажды установил правило для своей семьи: носить простые ремни, и никому не разрешалось носить вышитую одежду из шелка и атласа. Но однажды Цао Цао увидел женщину на высокой платформе в вышитой одежде, идущую мимо. Когда он спросил о ней, это оказалась невестка Цао Чжи. Цао Цао был так зол, что заставил невестку покончить жизнь самоубийством.

Цао Чжи любил выпить, а когда он пил, то обязательно напивался. Однажды Цао Цао послал человека за Цао Чжи, планируя позволить ему возглавить войска для поддержки Цао Чжана. Кто ж знал, что Цао Чжи был так пьян, что не мог встать. Некоторые говорили, что его напоил брат Цао Пи. Кто бы ни пил вино, он все равно не сможет повести солдат. У Цао Цао не было другого выбора, кроме как отозвать приказ.

Была еще одна вещь, которая разозлила Цао Цао. Однажды Цао Чжи тайно открыл воеводские ворота и с напыщенным видом выехал на карете. Воеводские ворота — это ворота дворца, и они для князя. Цао Чжи такой смелый, разве это не возмутительно? Губы Цао Цао задрожали от гнева, и он приказал приговорить чиновника, ответственного за Воеводские ворота, к смертной казни. После всех этих выходок ему больше не нравился Цао Чжи, но он чувствовал, что Цао Пи честен и намного лучше своего брата.

Цао Пи также писал стихи. Цао Цао, Цао Пи и Цао Чжи в то время в литературном мире также назывались «Три Цао». Однако Цао Пи не сосредоточился на написании стихов. Несмотря ни на что, что важнее, чтобы унаследовать статус отца? Он не был таким беззаботным, как Цао Чжи, и всегда вел себя хорошо перед всеми. В результате за него хорошо отзывались не только министры двора, но и люди во дворце.

Однажды Цао Цао собирался на сражение. Цао Пи и его братья пришли его проводить. Цао Чжи первым выделился и сказал много слов, восхваляющих заслуги Цао Цао. Цао Цао был так счастлив, что его лицо было полно улыбок. Гражданский и военный министры хвалили Цао Чжи за его знания. Цао Пи выглядел очень ошеломленным со стороны и собирался пойти по пути своего брата и сказать много приятных слов, но какое-то время не мог подобрать нужных слов. Цао Пи торопился, когда доверенное лицо наклонилось к его уху и сказало: «Вы должны проводить своего отца со слезами на глазах!».

Цао Пи вспомнил эти слова. Он подошел к Цао Цао, не сказав ни слова, и, поклонившись несколько раз подряд, действительно пролил много слез. Цао Цао и его окружение были тронуты этим неловким взглядом. Многие люди тихо говорили об этом, говоря, что Цао Пи действительно был солидным человеком, в отличие от показной речи Цао Чжи, наполненной лишь красноречивыми приятными словами. Вскоре после этого инцидента Цао Цао решил сделать Цао Пи наследным принцем.

Когда Цао Цао умер, Цао Пи все еще был в Ичэне. Услышав об этом, он горько заплакал и поспешил в Лоян. В это время его второй брат Цао Чжан уже прибыл первым с солдатами и лошадьми. Цао Чжан отличался от своих старшего и младшего братьев: он был высокий, сильный и очень могущественный. Он не любил читать, ему нравилось только кататься на лошадях и стрелять из лука. Он сопровождал Цао Цао в нескольких экспедициях и добился военных успехов. Цао Цао спросил его, чем он хочет заниматься в будущем, и он с готовностью ответил: «Идти на войну и стать генералом!». Цао Цао снова спросил: «Как стать генералом?». Цао Чжан без колебаний сказал: «Чтобы быть генералом, нужно носить доспехи и держать в руках оружие. Не бояться никаких сильных противников. При сражении мчаться впереди солдат». Услышав это, Цао Цао громко рассмеялся. Из-за того, что у Цао Чжана была длинная желтая борода, все называли его «Желтая борода». Цао Цао очень понравилась его прямота, но он беспокоился, что Цао Чжан был храбрым, но безрассудным, и не осмелился давать ему ответственную должность, поэтому он разместил его в Чанъани.

В этот момент Цао Чжан прибыл в Лоян раньше Цао Пи. Он позвал Цзя Куй, ответственного за похороны министра, и спросил в изумлении: «Где печать моего отца?». Очевидно, он также хотел завладеть властью Цао Цао. Цзя Куй строго сказал: «Дела страны уже улажены. Вы не должны спрашивать об этих вещах!». Цао Чжан потерял дар речи.

Через несколько дней Цао Пи прибыл в Лоян и, возглавив похороны, стал королем Вэй. Хань Сянь-ди также издал ему указ, в котором просил Цао Пи сменить своего отца на посту премьер-министра династии Хань.

Через каждые два или три шага Цао Чжи читал стихотворение

Цао Пи пришел к власти, и ему было не по себе с двумя его младшими братьями, поэтому все они вернулись в свои вотчины. Через некоторое время кто-то доложил Цао Пи, что Цао Чжи снова напился в своем поместье и бранился на послов, посланных Цао Пи. Цао Пи давно хотел сбить с ног высокомерие Цао Чжи, но теперь у него появилась причина. Он приказал позвать Цао Чжи. Как только Цао Чжи прибыл, Цао Пи сказал ему: «Хотя мы с тобой братья, это дело должно решаться в соответствии с законами страны. Если ты совершаешь такое высокомерие, ты должен быть наказан. Разве тебе не всегда нравилось хвастаться тем, что ты талантлив? Что ж, ты должен сложить стихи, пока делаешь семь шагов. Если ты сможешь это сделать, то я отпущу тебя. Если не сможешь этого сделать, то не будет никакой снисходительности!».

Неожиданно Цао Чжи сделал всего два или три шага и небрежно прочитал стихотворение:

Плач бобов,

которые варили на их же ботве.

«Мы же от одного корня,

зачем же нас обжигать так жестоко?!»

Когда Цао Пи услышал это, его лицо на некоторое время и покраснело, и побелело, он долго не мог вымолвить ни слова. Несколько дней спустя он отдал еще один приказ и сказал: «Цао Чжи — мой брат. Я могу быть терпимым ко всем в мире, так само собой к своему брату тоже ведь?». В результате он лишь немного уменьшил вотчину Цао Чжи, а сам был занят своими собственными важными делами.

Вскоре после этого Цзо Чжунлан дал Ли Фу книгу, чтобы он доставил ее Цао Пи. В книге говорилось: «Эпоха династии Хань подошла к концу, и Вэй должен заменить Хань. Такова воля Бога». Начиная от Ли Фу, другие министры тоже последовали его примеру и попросили Цао Пи как можно скорее взойти на трон. Цао Пи все еще хотел взглянуть на него, поэтому сделал вид, что отказывается. Но чем больше он отказывался, тем больше людей выходило вперед, шумя и критикуя императорский двор сверху донизу, что привело к уступке трона.

Император Хань Сянь остался один, и никто не хотел говорить за него. Зная, что дело дошло до этой стадии, он должен был отречься от престола, и от безысходности он издал указ, в котором говорилось: «Я был у власти в течение тридцати двух лет, и у меня нет ни заслуг, ни добродетели. Теперь воля небес и сердца людей обращены к семье Цао, я бы скорее отдал трон королю Вэй». Цао Пи все еще делал вид, что отказывается. Император Хань Сянь издал три указа подряд, и Цао Пи также трижды подряд отказался. Министры были подобны зеркалам в своих сердцах, и все они знали, что Цао Пи боялся, что другие скажут, что он узурпировал трон. Эти люди действительно найдут способ. Они попросили императора Хань Сянь-ди быстро построить платформу для медитации, выбрать удачный день и провести грандиозную церемонию капитуляции. На этот раз Цао Пи больше не отказывался. В 220 году нашей эры Цао Пи стал императором, страна называлась Вэй, а столица все еще находилась в Лояне. Он стал императором Вэй Вэнь. Император Вэнь Вэй назвал Хань Сянь-ди князем Шаньяна и отпустил его до старости. Восточная династия Хань, от Лю Сю, императора Гуанъу из династии Хань, до Лю Се, императора Сяня из династии Хань, насчитывала сто девяносто шесть лет, и она подошла к концу. Цао Пи почтил своего отца Цао Цао как императора У Вэй. Бывшие доверенные лица и министры Цао Цао теперь стали героями-основателями Вэй.

Семья Цао вытеснила семью Лю, и Вэй заменил Хань. Как только этот вопрос распространился, люди по всему миру заговорили об этом. Некоторые люди говорили, что Хань Сянь-ди попросил Цао Пи убить его, а некоторые говорили, что Цао Пи сослал Хань Сяньди в какое-то место. Когда Лю Бэй, король Ханьчжуна, услышал эту новость, его глаза опухли от слез. Он немедленно издал уведомление о трауре по Хань Сянь-ди. Чиновники при Лю Бэе во главе с Чжугэ Ляном убедили его взойти на трон и позволить династии Хань продолжаться. Лю Бэй, как и Цао Пи, долго отказывал, прежде чем, наконец, согласился.

В 221 году нашей эры Лю Бэй стал самопровозглашенным императором в Чэнду. Он был родиной королевской семьи династии Хань. Он считал себя законным и называл страну «Хань», но исторически она называлась «Шу Хань», или Государство Шу. Лю Бэй — Хань Чжао-ди и будущие поколения также будут называть его «основателем государства». Чжугэ Лян стал премьер-министром и помог Лю Бэю управлять Шу.

Битва при Илине

Основатель государства Лю Бэй был не очень счастлив, когда стал императором. Когда он думал о смерти Гуань Юя от рук Сунь Цюаня, он сразу же дрожал от гнева и сказал министрам, что должен отомстить за это. Чжао Юнь, генерал армии И, сказал Лю Бэю: «Наш главный враг сейчас — Цао Пи, а не Сунь Цюань. Как только Цао Пи взошел на трон, это хорошая возможность пойти войной. Вам нужно подумать об этом».

Лю Бэй в это время никого не мог слушать. Хотя Чжугэ Лян был против отправки войск для борьбы с Восточным У, он не хотел сталкиваться с Лю Бэем лицом к лицу, поэтому у него не было другого выбора, кроме как отговорить его. Таким образом, Лю Бэй оставил Чжугэ Ляна и принца Лю Шаня (Адоу, которого спас Чжао Юнь) охранять Чэнду, а сам договорился с генералом Чжан Фэем о совместной отправке войск для завоевания Восточного У.

Чжан Фэй охранял Ланчжун (на севере провинции Сычуань). Как и Лю Бэй, он хотел проглотить Восточный У сразу. Чжан Фэй был вспыльчивым человеком, и на душе у него не было счастья, он то ругал генерала, то бил солдата, так запугал всех, что никто не осмеливался даже заговорить при нем. Он получил письмо от Лю Бэя с просьбой прислать войска и немедленно приказал готовиться к отъезду. В ту ночь он напился и снова избил людей. Чжан Да и Фань Цян, солдаты под палаткой, были так рассержены, что пробрались в дом Чжан Фэя, пока он спал, и убили его. Они взяли голову Чжан Фэя и на ночь отправились в Восточный У на лодке. Когда Лю Бэй услышал, что Чжан Фэй тоже мертв, он чуть не потерял сознание, и от плача его голос изменился. Он помнил, какими хорошими были Лю, Гуань и Чжан во время восстания, но теперь он остался один, а Гуань и Чжан погибли так несправедливо. Он действительно ненавидел Сунь Цюаня, и он ненавидел Гуань Юя и Чжан Фэя. Это все из-за Сунь Цюаня, и он скорее не станет императором и отомстит за это. Он приказал немедленно ввести войска. Воинам государства Шу также пришлось сдерживать свои силы, и, как вихрь, они вместе направились на восток, почти как тигр, спускающийся с горы. В течение нескольких дней они заняли несколько городов Восточного У. Лю Бэй все еще был очень зол, поэтому он приказал сражаться на восток, и ему пришлось уничтожить Восточное У. Сунь Цюань послал человека просить мира, но тот проигнорировал это.

Сунь Цюань торопился. Чего он больше всего боялся, так это того, что Государство Вэй снова нападет с севера, а если они нападут с обеих сторон, это будет еще более невыносимо! Подумав об этом, он почувствовал, что должен снова огорчиться и попросить Вэй Го об одолжении. Он сделал памятник Цао Пи, императору Вэнь Вэй, и заявил, что является слугой государства Вэй, как и Цао Цао. Цао Пи был очень счастлив и немедленно издал указ сделать Сунь Цюаня королем У. Сунь Цюань освободился от севера, поэтому он приехал разобраться с Лю Бэем на западе. Он послал Лу Синя губернатором и повел армию в Илин (в Ичане, провинция Хубэй), чтобы противостоять армии Шу.

Армия Лю Бэя была огромной и могущественной, двигалась на восток с обеих сторон воды и суши и построила десятки казарм от ущелья У до Илиня. Дорога для снабжения воинских припасов и продовольствия составляла семьсот ли. Лю Бэй попросил главного губернатора Фэн Си и бывшего губернатора Чжан Наня возглавить большую часть солдат в долине. Он послал генерала У Баня с несколькими тысячами человек разбить лагерь на равнине и с большой силой бросил вызов армии Восточного У. Лю Бэй думал так: пока Лу Сюнь приводит людей, крупная осада армии Шу наверняка уничтожит все войска Восточного У.

Солдаты тихо прошли через лес к армейскому лагерю Шу

Откуда было знать, что у Лу Синя есть его старая идея, в зависимости от того, как вы бросаете вызов армии Шу, он просто не может выйти. Солдаты Шу сначала громко кричали, прося солдат У выйти на бой. Затем они ругались на всю улицу, не говоря уже о том, как это было неприятно. Некоторые люди просто снимали одежду и ложились голыми под деревом, чтобы остыть, и смотрели на то, осмелятся ли они выйти.

Генерала Восточного У покрыли бранью, и его лицо посинело от гнева. Все нашли Лу Синя и сказали ему: «Почему мы такие слабые? Эти ругательные слова действительно убивают дух!». Лу Сюнь улыбнулся и сказал: «Тогда заткни уши!. Армия Шу занимает вершину горы, и местность здесь более благоприятная, чем у нас. Они послали на войну только такое небольшое количество людей, в нем должны быть демоны. Если мы играем в войну, нам приходится страдать. Если вы в это не верите, просто подождите и посмотрите».

Конечно же, через несколько дней Лю Бэй увидел, что войска Восточного У не клюнут на удочку, поэтому он вывел свои войска из долины. Лу Сюнь сказал генералам: «Ну как? Я говорил вам не выходить, потому что знал, что с Лю Бэем сработает этот трюк». Генералы ничего не сказали. С этого момента Лу Сюнь решился на еще большее, сказав, что солдатам не позволят сражаться.

Армии обеих сторон стояли в тупике уже более полугода с начала года, ни одна не воюет с другой. Увидев, что погода снова становится жаркой, Лю Бэй призвал всех солдат на борту сойти на берег, присоединиться к армии и разбить лагерь вдоль реки. Каждый лагерь был огорожден деревянным забором. Из-за боязни жары почти все военные городки были перенесены в низменные и густые лесистые места, а также возведена беседка. Лю Бэй планировал сначала справиться с жаркой погодой, а затем сделать это осенью. Неожиданно он не захотел двигаться, и войско Восточного У начало двигаться первым.

Лу Сюнь знал, что все военно-морские силы Шу сошли на берег, и устроил казармы рядом с травой и деревьями. На этот раз против него выступили генералы. Они сказали: «Если вы хотите драться с Лю Бэем, вам следует начать пораньше. Прошло уже семь или восемь месяцев, и они взяли все основные очки. Если мы победим Лю Бэя, что может быть лучше?». Лу Сюнь покачал головой и сказал: «Вы ошибаетесь. Лю Бэй — ветеран войны. Когда он впервые пришел, он был сильным и вдумчивым, и мы даже не могли сражаться. Теперь его солдаты устали, мы должны выйти». Лу Сюнь послал армию для нападения на военный лагерь Лю Бэя, но потерпел поражение. Генералы оказались правы. Хань Дан сказал: «Лагеря Шу стоят один за другим, поддерживая друг друга. Нам не стоит так сражаться и напрасно терять собственные войска». Лу Сюнь не торопился, улыбнулся и сказал: «Это поражение не по вашей вине. Моя вина. Я попросил вас сражаться, потому что хотел испытать реализм Лю Бэя. Теперь у меня есть план, как победить врага». Закончив говорить, он послал Сюй Шэна и нескольких человек возглавить более 10 000 солдат в качестве передовой группы. У каждого из этих солдат было около дюжины факелов, обвязанных соломой и сосной и смазанных жиром. Лу Сюнь также послал Хань Дана и 5000 человек в засаду на северном берегу реки. Чжу Жань с 10 000 матросов был готов преследовать солдат Шу. Только тогда солдаты поняли: Лу Сюнь хотел еще раз поджечь роту, как он поджег Чиби.

В ту ночь дул восточный ветер, и он становился все более и более свирепым. Солдаты Восточного У тихо шли через лес к окраине армейского лагеря Шу. Все зажгли факелы, последовали за ветром и подожгли каждый батальон. Через некоторое время весь армейский лагерь Шу был в огне. Солдаты Шу еще не поняли, что происходит, огонь уже перекинулся на фронт. Люди и лошади Восточного У начали истреблять, а солдаты Шу только и могли, что спастись бегством, кто мог сражаться? В конце концов, Фэн Си и Чжан Нань были убиты, и еще больше солдат погибло. Под защитой генерала Фу Туна Лю Бэй сражался полдня, прежде чем он избежал огня и на ночь отправился в Мааньшань (к северо-западу от Ичана, провинция Хубэй).

Наконец рассвело, и некоторые побежденные солдаты пришли в горы, и количество людей сильно увеличилось. Но армия У тоже шла по пятам. Армия Шу особо не подготовилась и снова позволила огню разгораться таким образом. Все были взволнованы. После некоторого боя они больше не могли этого выносить. Лю Бэй стоял на горе, смотрел вниз и видел густой дым, все еще поднимающийся с обоих берегов реки. Река была полна боевых кораблей армии Шу, оружия и трупов солдат, все это текло вниз по течению вдоль реки. Плюс еще немного своих людей, он потерял больше половины из них. Он сожалел и злился, снова и снова топая ногами, говорил: «Я не могу поверить, что проиграл этой кукле Лу Сюню. Увы! Как мне теперь смотреть в лицо министрам императорского двора!».

Лю Бэй решил сражаться в последний раз и, приказав Фу Туну прикрыть отступление, повел своих людей вниз с горы. Фу Тун использовал всю свою силу, чтобы действительно блокировать армию У на некоторое время. Он убивал людей вокруг, и в конце концов он остался единственным и был серьезно ранен, так что больше не мог сражаться. Солдаты У громко закричали и сказали: «Тебе бесполезно сражаться насмерть в одиночку, сдавайся быстро!». Фу Тун прищурился и выругался: «Чтоб ваши глаза ослепли, где это видано, чтобы генерал династии Хань сдался?». Сказав это, он спрыгнул со своей лошади и перевел дыхание. Лю Бэй и остальные воспользовались этим временем, чтобы вырваться из окружения и побежать на запад.

Солдаты Восточного У отказались отпускать его и снова догнали, преследуя их по пятам. Лю Бэй спешил и попросил солдат снять свои доспехи, сложить их на дороге, поджечь и бросить в огонь гонги, барабаны, флаги и все остальное. Это перекрыло горную дорогу и заблокировало преследующих солдат.

Лю Бэй собрал своих людей вместе и затем пошел вперед. Вскоре после того, как они двинулись, он услышал звук «цокающих» подков перед собой. Все были ошеломлены: если бы солдаты Восточного У устроили здесь засаду, все было бы кончено! Лю Бэй был в оцепенении, и шпионы пришли сообщить, что это Чжао Юнь, генерал армии И, привел своих людей, чтобы встретиться с ним. Когда солдаты услышали это, они даже закричали и вскочили, чтобы поприветствовать их, а у Лю Бэя как будто камень с души упал. Чжао Юнь не стал много говорить, когда увидел Лю Бэя. Он взял своих людей и защитил его в городе Байди в Юнъане (совр. Фэнцзе, Чунцин).

Чжао Юнь реорганизовал свою армию и приготовился противостоять преследующим его солдатам Восточного У. После ожидания в течение нескольких дней, никто их не догнал. Он послал людей на разведку и узнал: оказалось, что Цао Пи хотел воспользоваться разрывом между семьей Сунь и Лю, чтобы сражаться и напасть на Восточный У. Сунь Цюань и Лу Сюнь боялись быть взятыми армией Вэй, поэтому они поспешно отступили и вернулись. Это очень помогло Лю Бэю.

На этот раз Лю Бэй не только не отомстил за свои войска, но и почти уничтожил всю армию. Он жил в городе Байди, и чем больше он думал об этом, тем больше чувствовал себя неудачником, поэтому тяжело заболел. Весной второго года (223 г. н. э.) он понял, что не выживет, поэтому поспешно послал человека в Чэнду пригласить Чжугэ Ляна.

Чжугэ Лян оставил Лю Чэня охранять столицу и привел сыновей Лю Бэя Лю Юна и Лю Ли в город Байди. Когда Лю Бэй увидел Чжугэ Ляна, его слезы были похожи на бусины с оборванными нитями, и он не мог их остановить. Он сквозь слезы сказал: «Момент, когда я впервые встретил Вас в Лунчжуне, как картина все еще стоит перед моими глазами. Я не ожидал, что сейчас буду разлучен с Вами. Я действительно сожалею, что не послушал Вас и причинил такое большое несчастье. Теперь я должен доверить Вам все государственные дела». Он снова крепко сжал руку Чжугэ Ляна и сказал: «Ваши таланты в десять раз выше, чем у Цао Пи, и Вы определенно сможете завершить великое дело управления страной. Если можно обучить Адоу, то Вы можете обучать его. Если он не сможет, Вы можете занять его место и стать своим собственным государем!».

Когда Чжугэ Лян услышал это, его сердце сжалось, и он прослезился. Он сказал: «Как смеют ваши подданные не отплатить императору от всего сердца? Даже если при смерти, нет никакого сожаления». Лю Бэй также попросил свое окружение написать указ Лю Чэню и сказал: «Только защищая добродетелей, можно убедить других. Не делай плохие дела, потому что они маленькие, и не прекращай делать хорошие дела, потому что они маленькие. Не делайте плохих вещей, потому что они маленькие, и не прекращайте делать хорошие вещи, потому что они маленькие». Он также сказал Лю Юну и Лю Ли: «Когда я умру, вы три брата должны относиться к премьер-министру как к своему отцу. Никогда не забывайте об этом!». Через несколько дней Лю Бэй умер от болезни в городе Байди. Он дожил до шестидесяти трех лет.

Чжугэ Лян сопроводил гроб Лю Бэя обратно в Чэнду и председательствовал на утверждении Лю Чэня в качестве императора, преемника. Преемнику, Лю Чэню, в этом году исполнилось всего семнадцать лет. Он был избалован с детства и не обладал большими способностями. К счастью, Чжугэ Лян отвечал за все важные дела при дворе, поэтому он был рад сэкономить немного времени. Чжугэ Лян был так занят, что весь день не мог поднять головы, но руководители уезда Ичжоу (на востоке Цзиньнина, провинция Юньнань), Зангке (в Цзуньи, провинция Гуйчжоу) и Юэян (на юге провинции Сычуань) в Наньчжуне (совр. область к югу от реки Даду в провинциях Сычуань, Юньнань и Гуйчжоу) объединили усилия с местными племенами, чтобы поднять восстание. Многие генералы, услышав это, кричали, чтобы послать войска для подавления хаоса. Но Чжугэ Лян не кивнул головой, и никто из них не осмелился пошевелиться.

Семь раз освобожденный и семь раз плененный

Чжугэ Лян смотрел дальше, чем генералы. Он сказал: «Восстание на юге будет мирным, но не сейчас». Почему? Чжугэ Лян считал, что Шу постоянно сражался в течение последних нескольких лет, его внутренние районы были очень пусты, а его сила была намного хуже, чем у Вэй и Восточного У, и она должна быть хорошо восстановлена. Он сдерживал всеобщее давление и искренне организовывал свои внутренние дела. Он сформулировал официальные позиции и различные законы, которые все должны строго соблюдать. Если вы добились чего-то, вы будете вознаграждены, а если вы что-то натворили, вы будете наказаны. Он также очень поощрял сельское хозяйство, развивал производство и увеличивал запасы еды. Через некоторое время, конечно же, сердца людей успокоились, а армия стала сильнее, чем раньше. Чжугэ Лян также намеревался реализовать стратегию «объединения Сунь Цюаня на востоке и отказа от Цао Вэя на севере» и отправил послов к Сунь Цюаню, чтобы обсудить перемирие между двумя семьями. Конечно, Сунь Цюань тоже хотел этого. На этот раз двум семьям снова стало лучше, как и во время битвы при Чиби.

В 225 году нашей эры Чжугэ Лян услышал, что император Вэнь из Вэй, Цао Пи, лично отправился атаковать Восточный У и вернулся с большим поражением. Зная, что у Вэя не будет сил какое-то время идти на запад, он лично привел армию на юг, чтобы подавить восстание. Перед отъездом Ма Су, вступивший в армию, проводил Чжугэ Ляна. Чжугэ Лян знал, что Ма Су умеет сражаться, поэтому он смиренно спросил его, как сражаться. Ма Су сказал: «Местность в Юго-центральной части Китая опасна, а население неоднородно. Трудно успокоить только силой. Если его подавить сегодня, завтра он снова взбунтуется. Если вы хотите отправиться в наступление на север в будущем, вы должны избавиться от этого беспокойства. На мой взгляд, атака на сердце — лучшая стратегия, а осада города — следующая стратегия. Военная война не так хороша, как война на сердце, лучше всего убедить их». Чжугэ Лян восхитился видением Ма Су и сказал: «Твои слова запали мне в душу, я обязательно сделаю как ты сказал».

Армия государства Шу успешно захватила округ Ичжоу, Хэнцзин и Юэцян и убила лидеров повстанцев Юн Кая, Гао Дина и Чжу Бао. Солдаты думали, что могут вывести свои войска. Неожиданно Мэн Хо, вождь южного племени, призвал Юн Кая и его отставших восстать против армии Шу под знаменем защиты своего родного города. Мэн Хо был высоким, трудолюбивым и щедрым. В этой области и И, и Хань были готовы прислушиваться к его словам. Мэн Хо возглавил восстание против армии Шу, которая не была такой же, как Юн Кай и другие. Полагаться только на одну силу было недостаточно. Чжугэ Лян почувствовал, что ему нужно подумать.

У Мэн Хо тоже были свои недостатки: ведение войны зависело только от большого количества людей, и он не мог использовать никаких уловок. Как только он увидел приближение армии Шу, он бросился вперед со своими людьми и лошадьми и действительно отпугнул солдат Шу. Мэн Хо и остальные погнались за ними и каким-то образом попали в засаду. Мэн Хо подумал про себя: «Это конец. Умри, если суждено умереть, чего ты боишься!». Его привели к Чжугэ Ляну. Чжугэ Лян лично развязал ему веревки и пытался убедить его подчиниться добрыми словами. Где это видано, чтобы Мэн Хо согласился? Он прямо сказал: «Хочешь убивать, убивай, хватит нести чушь!».

Чжугэ Лян тоже не рассердился и, наблюдая, сопровождал Мэн Хо в свой военный лагерь. Мэн Хо посмотрел внутри и снаружи, походил вокруг. Когда он закончил осматриваться, Чжугэ Лян спросил его: «Что ты думаешь о моем военном лагере?». Мэн Хо также был вежлив и сказал: «Я прежде не знал вашего положения, поэтому был побежден. Сегодня я увидел ваш военный лагерь. В этом случае, было бы слишком легко победить вас, ребята!». Чжугэ Лян увидел его жизнерадостность, не удержался от смеха и сказал: «Хорошо, я отпущу тебя обратно. Если ты не хочешь подчиниться, можешь прийти и напасть снова». И таким образом Чжугэ Лян просто отпустил Мэн Хо.

Той ночью Мэн Хо тайно подошел к военному лагерю Шу с несколькими сотнями сильных мужчин, пытаясь застать Чжугэ Ляна врасплох. Они вошли в лагерь и пробежали весь путь. Но внутри не было ни одного человека, лагерь был пуст. Оказалось, что Чжугэ Лян ожидал, что, когда Мэн Хо увидит военный лагерь, он обязательно придет грабить деревню, поэтому устроил засаду за пределами лагеря. В этот момент солдаты Шу увидели, что Мэн Хо действительно попал в ловушку, и бросились вперед и окружили Мэн Хо и остальных. Через какое-то время всех поймали.

Чжугэ Лян приказал зарезать коров и овец, а с Мэн Хо обращаться так, как будто он гость. Он спросил Мэн Хо: «На этот раз ты снова проиграл, теперь то ты подчинишься?». Мэн Хо сердито сказал: «Ты слишком хорош в трюках, и я не победил тебя самого, поэтому я не подчинюсь». Мэн Хо снова был отпущен.

Мэн Хо проиграл две битвы подряд, и на этот раз решил действовать более разумно. Он сказал своим подчиненным: «На этот раз я знаю, как поступить с Чжугэ Ляном. Если мы будем драться упорно, мы понесем потери, и мы должны обязательно преуспеть в бою. Мы будем твердо защищать свое поселение, но не будем драться с ним. У них будет недостаточно продовольствия или же из-за непривычных условий они заболеют, то должны будут отступить. В это время мы догоним и побьем его, чтобы он потерпел сокрушительное поражение». Мэн Хо повел своих людей и лошадей на южный берег Лушуя (в Юньнани верхнее течение реки называется рекой Ялун), и отдал приказал построить стену на переправе, и приготовили много луков и стрел, камней, деревянных палок и многое другое на случай, если войско Шу придет с атакой.

Мэн Хо сказал со слезами на глазах: «Премьер-министр Чжугэ действительно великодушен и праведен, и я никогда больше не буду выступать против него»

Метод Мэн Хо действительно поставил Чжугэ Ляна в тупик, ведь в мае погода на юге стояла жаркая и душная, и солдатам было очень неудобно носить такие толстые доспехи. Люшуй глубок и быстр, а лодки нет, как он мог пересечь его? Некоторые солдаты были напуганы и хотели вернуться как можно скорее. Чжугэ Лян сказал им: «Если мы сейчас отступим, Мэн Хо обязательно придет. Как только мы наступим, они отступят. Как мы можем быть стабильными, когда мы вот так наступаем и отступаем? Только работая вместе, мы можем найти способ пересечь реку и победить их. Раз и навсегда». Солдаты перестали говорить о возвращении.

Чжугэ Лян осмотрел окружающую местность, разделил людей и лошадей на части и велел всем разбивать лагерь по отдельности. Таким образом, даже если в одном месте возникнет огонь, они не сгорят сразу. Он также приказал сделать деревянные плоты и плоты из бамбука для подготовки к переправе через реку. Когда плот был готов, он послал более тысячи солдат, чтобы пересечь реку с фронта возведенной Мэнхо стены. Как только плот был недалеко, Мэн Хо пустил стрелы в реку, и воины Шу поспешили назад. Делая так снова и снова, они смогли отвлечь внимание Мэн Хо.

Мэн Хо с гордостью велел своим людям стрелять стрелами в солдат Шу. Неожиданно группа армии Шу воспользовалась этим моментом, чтобы прокрасться через Лушуй из верховий и обойти сзади. В конце концов, армия Шу схватила стену Мэн Хо, как плоскогубцы. Излишне говорить, что Мэн Хо снова поймали.

Мэн Хо все еще не подчинялся. Он сказал: «Если ты сможешь победить меня на фронте, я признаю поражение». Чжугэ Лян не колебался и снова отпустил его. Это раздражало некоторых солдат армии Шу. Все они возмущались: «Наконец-то мы перешли реку Лушуй, поймали Мэн Хо, а вы снова отпустили его. Силы всех были потрачены напрасно. Наш премьер-министр слишком слаб!». Чжугэ Лян созвал солдат вместе и поделился с ними принципом «атаки на сердце», и сказал: «Давайте сейчас поработаем немного усерднее, чтобы нам не пришлось приходить сюда снова в будущем. Никто ни в коем случае не должен расслабляться!». Все прислушались, и энергия пришла снова, и все они сказали: «На этот раз мы готовы пойти и на гору мечей и в море огня, и мы не будем оглядываться назад!».

Чжугэ Лян послал людей разведать о Мэн Хо, и узнал, что Мэн Хо увел людей далеко от Люшуя в долину. Не говоря уже о посевах, там не растет даже дерево или трава. Простой народ говорит, что бесплодной земли не бывает. На бесплодной земле водятся ядовитые змеи. Если человека укусит ядовитая змея, то это будет неизлечимо. Ночью ядовитые испарения (разновидность сырой жары в южных лесах, от которой людей тошнит), а также комары, отчего люди не могли больше этого выносить. Чжугэ Лян быстро приказал медицинским офицерам, которые сопровождали армию, приготовить что-то вроде лекарственной лапши и раздал всем. Когда вы столкнетесь с болезнью, засосите лекарство в нос и чихните несколько раз, чтобы выздороветь. Также было разработано противоядие от змеиного укуса. Таким образом, солдаты Шу не боялись ядовитых змей и миазмов. Они бросились в сторону долины, нашли поселение Мэн Хо и вступили в схватку. Когда его поймали в четвертый раз, Чжугэ Лян понял, что Мэн Хо не подчинится, поэтому без лишних слов отпустил его.

Мэн Хо был пойман однажды, и он немного знал о характере Чжугэ Ляна. Чжугэ Лян же, его идея подчинить Мэн Хо была все более и более решительной. Он чувствовал, что Мэн Хо был очень прямолинеен и пользовался большим авторитетом на юге, и только победив его, юг мог быть стабильным в течение длительного времени. Это было так, поймали и выпустили, выпустили и поймали. На седьмой раз Чжугэ Лян все же сказал Мэн Хо: «Если ты подчинишься, ты можешь вернуться, подготовить свои войска и снова прийти сражаться».

На этот раз Мэн Хо был действительно тронут. Со слезами на глазах он сказал: «Премьер-министр Чжугэ действительно доброжелательный и праведный, и я никогда больше не буду выступать против него». Его подчиненные тоже сказали в унисон: «Да! Мы больше никогда не выступим против!». Он сказал Мэн Хо: «Ты можешь подчиниться императорскому двору и подавить войну, что действительно является благословением для народа». Мэн Хо счастливо ухмыльнулся.

Чжугэ Лян назначил Мэн Хо чиновником государства Шу, отвечающим за управление племенами на юге. Официальные должности ниже него также занимали местные жители. Некоторые люди говорили, что это может не сработать, и если не останется охранников, могут быть несчастные случаи. Чжугэ Лян не одобрял их взгляды и сказал им: «Если вы держите людей, вы должны держать армию, но это вызовет подозрение у местного населения. Теперь я не посылаю чиновников и не отправляю продукты, просто устанавливаю общую систему и даю им самодисциплину. Если каждый позаботится о себе, люди всех этнических групп могут жить вместе в мире».

Чжугэ Лян все устроил и приказал вернуться в Чэнду. Мэн Хо и его люди провожали их один за другим, они также отправляли золотые и серебряные сокровища, киноварь, необработанный лак, крупный рогатый скот и боевых коней, чтобы передать стране. Чжугэ Лян приказал оставить много еды и лекарств. После нападения все племена на юге также обратили внимание на развитие земледелия, и их жизнь стала налаживаться.

Три уровня самоуничижения

Чжугэ Лян вернулся в Чэнду и попросил солдат хорошенько отдохнуть и подготовиться к завоеванию Вэй. Через год император Вэнь из Вэй, Цао Пи, умер от болезни, и его сын Цао Жуй занял трон и стал императором Мин из Вэй. Чжугэ Лян услышал об этом и почувствовал, что пришло время для военного похода на север. В 227 году нашей эры он дал своему преемнику Лю Чэню доклад «Представление о выступлении войск в поход» и сказал: «Первый император (имеется в виду Лю Бэй) основал государство, и он был на полпути вверх. Теперь, когда в мире есть три точки, наше Королевство Шу самое слабое, и оно действительно находится на грани жизни и смерти. Я надеюсь, что вы сможете развивать добродетели первого императора и продвигать праведность мудрых. Сблизьтесь с верными министрами и доверяйте им. Таким образом, день возрождения династии Хань обязательно наступит». Затем он добавил: «Изначально я был гражданским лицом и не хотел раскрывать себя. Первый император не считал мое положение низким. Он трижды ездил в Маолу, чтобы повидаться со мной, и доверил мне государственные дела. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы успокоить земли срединной равнины и выполнить последнее желание первого императора».

Чжугэ Лян сначала пустил слухи, сказав, что выйдет из-за горы из Сегу (юго-запад округа Мэйсянь, провинция Шэньси) и нападет на город И на севере. Он попросил Чжао Юня и Дэн Чжи отправиться в Цзигу (в долину гор Циньлин), чтобы собрать войска и сбить с толку армию Вэй, как будто главная сила армии Шу находилась на востоке. Получив отчет, Цао Жуй поспешно послал генерала Цао Чжэня ввести войска в город И для защиты. Неожиданно Чжугэ Лян лично возглавил армию для наступления на Цишань на западе (на западе и севере провинции Ганьсу). Армия Вэй, защищавшая Цишань, уже была дряблой и рассеянной, и внезапно позволила армии Шу броситься вот так и бежала. Армия Шу вошла в Цишань и без особых проблем заняла три уезда Тяньшуй, Наньань и Аньдин. Многие местные жители сдались армии Шу.

Когда армия Шу напала на Тяньшуй, Ма Цзунь, правитель Тяньшуя, взял Цзян Вэя, присоединившегося к армии, для инспекции уездов. Услышав, что некоторые уезды сдались армии Шу, Ма Цзунь опасался, что в уезде Цзи (на востоке Ганьгу, провинция Ганьсу), где он правил, также будут повстанцы, поэтому он хотел бежать в Шангуй (к юго-западу от Тяньшуй, провинция Ганьсу). Цзян Вэй посоветовал ему вернуться в уезд Цзи, чтобы противостоять армии Шу, но вместо этого он стал подозрительным, считая, что Цзян Вэй также сдастся Шу. Пока Цзян Вэй не обращал на это внимания, он тихо пошел к Шанцяну. Узнав об этом, Цзян Вэй погнался за Шангуем, но Ма Цзун приказал закрыть городские ворота, и ему не позволили войти. Цзян Вэй должен был вернуться в уезд Цзи в одиночку. Он не ожидал, что цзисяньский гарнизон не пропустит его в город. Цзян Вэй не мог понять, почему он поднял шум, что с ним не так, и теперь он не может вернуться домой. На самом деле идти было некуда, поэтому ему пришлось укрыться в армии Шу.

Цзян Вэй — уроженец уезда Цзи. Чжугэ Лян давно слышал, что Цзян Вэй был и гражданским, и военным, не только умел сражаться в бою, но и умел воевать, был находчив и отважен, любил читать, писал статьи и хорошо играл на фортепиано. Услышав, как в этот момент подходит Цзян Вэй, его глаза загорелись радостью. Поговорив с Цзян Вэем несколько раз, он узнал, что ему двадцать семь лет, столько же, сколько было ему, когда он только начинал: «С этого момента Чжугэ Лян хотел тренировать Цзян Вэя, ожидая, что тот возьмет на себя его карьеру». Цзян Вэй также восхищался талантом и знаниями Чжугэ Ляна, и с тех пор он был полон решимости служить Шу Ханю.

Цао Жуй послал генерала Чжан Хэ возглавить 50 000 лошадей, чтобы спасти Тяньшуй, а сам отправился в Чанъань, чтобы наблюдать за битвой. Чжугэ Лян посмотрел на карту и подумал, что если Чжан Хэ пойдет на запад, то ему придется сначала захватить Цзитин (в Циньане, провинция Ганьсу) как транспортную крепость. Если они хотят победить Чжан Хэ, то должны защищать Цзитин. Человек, который будет защищать Цзитин, должен быть дееспособным человеком, иначе как ему справиться со знаменитым генералом Чжан Хэ? Некоторые люди предлагали Чжугэ Ляну отправить двух генералов Вэй Яня или У И, но Чжугэ Лян не согласился. Ему уже приглянулся Ма Су, который пошел в армию. Ма Су с детства знаком с военными книгами, и он весьма проницателен, когда дело доходит до сражений. Когда он собирался на подавление бунта южных племен, разве не Ма Су говорил, что ему следует «сначала атаковать сердце»? На этот раз было правильно отпустить его защищать Цзитин. Чжугэ Лян подумал об этом и назначил Ма Су главнокомандующим с 20 000 человек и лошадей в Цзитине, а Ван Пина назначил своим генерал-лейтенантом.

Чжугэ Лян спросил Ма Су, почему он нарушил военный приказ и потерял Цзитин

Перед отъездом Чжугэ Лян сказал Ма Су и Ван Пину: «Цзитин — главная дорога, ведущая в Ханьчжун. Когда вы доберетесь туда, вы должны разбить лагерь на дороге и поставить больше заборов, чтобы заблокировать Чжан Хэ». Ма Су небрежно слушал. Кивнув, он ушел с людьми и Ван Пином. Чжугэ Лян не был доволен и попросил Вэй Яня повести следом группу войск для поддержки.

Ма Су и Ван Пин прибыли в Цзитин, вместе осмотрели местность и приготовились разбить лагерь. Ма Су огляделся взад-вперед, влево-вправо, и не мог не позабавиться, и сказал Ван Пину: «Наш премьер-министр иногда бывает очень робким. Видите ли, местность здесь опасная, а там гора. В лесу на горе Чжан Хэ не смог бы пройти». Ван Пин напомнил ему: «Перед отъездом, премьер-министр сказал, что он должен охранять проход и поставить больше заборов, чтобы не допустить прихода солдат Вэй. Я думаю, что лучше всего разбить лагерь у этого прохода». Ма Су скривил губы и сказал: «Я думаю, что лучше разбить лагерь на горе, чем под горой. Приближаются вражеские солдаты, мы будем на высоте, они на низине, и мы не будем бояться поражения». Он видел, как Ван Пин снова и снова качал головой. Он не соглашался, думая про себя: «Ты сражался всю свою жизнь, ты даже не можешь распознать несколько слов. Ты все еще храбр со мной? Премьер-министру все еще нравится слушать меня, а ты кто такой?». Он этого не говорил, но на его лице уже было написано презрение.

Ван Пину было все равно, что на него смотрят свысока. Он серьезно сказал: «По-моему, эта гора — непроходимая местность. Если водный путь будет перекрыт, мы застрянем в горах без питьевой воды, не говоря уже о сражениях, мы не сможем выжить». Несколько слов Ван Пина действительно остановили Ма Су. Но он не хотел признавать поражение Ван Пину, поэтому он, сделав упор на то, что он командир, взмахнул руками взад и вперед и сказал: «Что ты знаешь? Искусство войны гласит: „Чтобы возделать сад, его нужно полоть“. Если армия Вэй действительно прорвется через водный путь, наши солдаты будут сражаться отчаянно. Когда люди борются за свою жизнь, никто не может их остановить».

Ван Пин видел, что Ма Су отказывается слушать его, и чувствовал, что это не шутка. Он подумал немного и сказал: «Если вы хотите подняться на гору, вы можете отправить со мной немного людей разбить лагерь в других местах, чтобы мы могли помогать друг другу». Ма Су неохотно согласился и приказал Ван Пину повести тысячу человек и разбить лагерь в десяти милях от вершины горы.

Чжан Хэ пришел так быстро! Конечно же, он повел свои войска прямо на Цзитин. Услышав, что армия Шу расположилась лагерем на вершине горы, у Чжан Хэ сразу же возникла идея. Он приказал, чтобы вершина горы была окружена, и солдатам Шу не разрешалось спускаться с горы за водой. Как и предполагал Ван Пин, все солдаты Шу оказались в ловушке на горе.

Находясь на горе, Ма Су вспомнил предложение «Чтобы возделать сад, его нужно полоть» и приказал солдатам разделиться и броситься вниз с горы. Но лучники армии Вэй были проворнее. Стрелы летели густо, и солдаты Шу падали один за другим. Тех немногих, кому посчастливилось броситься вниз, поймали и убили солдаты Вэй. Солдаты Шу несколько раз бросались в атаку и несколько раз блокировались солдатами Вэй. Ма Су был так встревожен, что пожалел, что не прислушался к совету Ван Пина. Что же делать? Ни умыться и смыть пот, и не поднять воды, и даже не приготовить еду. Ночью все были голодны и хотели пить, и они не могли этого вынести. В конце концов, если не бороться с собой, то все хаотично рассеются. Увидев такую ситуацию, Чжан Хэ махнул рукой, и армия Вэй помчалась вверх по горе. Разве солдаты Шу все еще могут сражаться? Они один за другим сложили оружие и сдались армии Вэй. Ма Су вывел своих соратников из окружения и бежал на запад. По дороге он столкнулся с еще одним залпом армии Вэй. Длительное время они сражались, время от времени проигрывая, а потом выигрывая и наоборот, а потом и вовсе бежали. В конце концов, осталось всего несколько тысяч солдат и лошадей.

Чжан Хэ также послал часть своих войск атаковать лагерь Ван Пина. Ван Пин знал, что он в меньшинстве, поэтому он просто позволил солдатам остаться в лагере и бить в барабаны до небес, как будто там были тысячи солдат. Армия Вэй была настолько сбита с толку, что не осмелилась войти. После долгого оглушения им пришлось отступить. Ван Пин и солдаты Вэй были далеко, поэтому они собрали свои войска и отступили на запад. По пути он также собрал множество остатков побежденных солдат Ма Су.

В это время Чжугэ Лян дислоцировался в Сисянь (к юго-западу от Тяньшуй, провинция Ганьсу). Он услышал, что Цзитин упал, и был так взволнован, что не мог ни усидеть на месте, ни стоять на месте. С потерей Цзитина нет более опасного места, чтобы остановить армию Чжан Хэ. При таком малом количестве войск в армии Шу невозможно воевать против армии Вэй. Маленькая победа, одержанная упорным трудом, оказалась напрасной. Не говоря уже о том, как плохо было Чжугэ Ляну.

Бесполезно чувствовать себя некомфортно, люди Чжан Хэ вотвот прибудут. Чжугэ Лян должен был быстро покинуть Сисянь. Он приказал всей армии немедленно отступить в Ханьчжун. Когда он вернулся в Ханьчжун, также прибыли новости от Сисяня: Чжан Хэ и Цао Чжэнь объединили свои силы, чтобы сражаться, и вернули Тяньшуй, Наньань и Аньдин. Чжугэ Лян был встревожен и зол, он никогда не думал, что Ма Су посмеет ослушаться приказа и проиграть важное сражение похода на север. К счастью, он вздохнул с облегчением, когда Цзян Вэй вернулся.

Через несколько дней Ма Су и Ван Пин вернулись с войсками. Чжугэ Лян немедленно позвал Ма Су и спросил его, почему он нарушил военный приказ и пал в Цзитине. Что еще может сказать Ма Су? Пришлось склонить голову и признать вину. Чжугэ Лян сказал: «Хотя мы с тобой знаем друг друга много лет, но на этот раз ты не будешь приговорен к казни, вся армия этого не примет». Он посадил Ма Су в тюрьму.

Ма Су написал письмо Чжугэ Ляну с тюрьмы, в котором говорилось: «Премьер-министр относится ко мне как к собственному сыну, и я также считаю вас своим отцом. На этот раз я совершил преступление, караемое смертной казнью, я просто прошу вас подумать об истории „убийства Гуна и использования Ю“ (говорят, что Гун не смог контролировать воду, император Шунь убил его, а затем использовал своего сына Ю, чтобы контролировать воду), и я почувствую облегчение, когда умру». Ма Су с чувством сожаления и стыда умер в тюрьме.

Когда Чжугэ Лян услышал, что Ма Су мертв, он расплакался. Он лично принес в жертву Ма Су и приказал хорошо поддерживать семью Ма Су. Он вспомнил, что покойный император Лю Бэй рассказывал ему о Ма Су, когда тот умирал в Байди. Лю Бэй сказал, что Ма Су преувеличивает и не может принести большой пользы. Чжугэ Лян всегда думал, что Ма Су очень талантлив, и всегда активно его использовал. Иногда он говорил с ним о боевых действиях с солдатами, и мог говорить с утра до ночи. Никогда не думал, что этот военный поход на север потерпит поражение в его руках. Чжугэ Лян думал об этом таким образом и чувствовал, что его потеря Цзитиня была полностью вызвана его ненадлежащей работой, и, если кто и должен быть наказан, так это он. Он немедленно написал доклад нынешнему императору, обвиняя себя и прося понизить официальную должность на три разряда.

Когда Лю Чань получил доклад, он не мог принять решение, поэтому он спросил Цзян Ваня, что ему делать. Цзян Ван сказал, что он должен согласиться с просьбой премьер-министра. Поскольку сам Чжугэ Лян просил о понижении в должности на три уровня, это также должно было дать всем понять, что любой, кто совершит ошибку, будет наказан. Лю Чан понизил Чжугэ Ляна в должности до генерала и позволил ему взять на себя полномочия премьер-министра. Он попросил Цзян Вана отнести указ в Ханьчжун, чтобы встретиться с Чжугэ Ляном.

Цзян Ван отправился в Ханьчжун и вручил Чжугэ Ляну указ о понижении его ранга на три уровня. Увидев, что Чжугэ Лян был в плохом настроении, он подумал, что ему грустно по Ма Су, поэтому утешил его и сказал: «Сейчас в мире нет мира. Разве не жаль, что такой талантливый человек умер?». Чжугэ Лян торжественно сказал: «Нельзя так на это смотреть. Вначале Сунь У мог побеждать в битвах благодаря строгой дисциплине. Сейчас военный поход на север только начался, если инцидент не урегулировать по военному закону, как он может быть успешным?». Цзян Ван снова сказал: «Должны ли мы послать больше войск?». Чжугэ Лян покачал головой и сказал: «Этот провал не из-за отсутствия солдат, а из-за того, что я использовал не того человека. Я планирую сократить некоторых солдат, а затем тщательно проверить свои ошибки, чтобы награды и наказания были четко определены. В противном случае количество солдат бесполезно». Он снова сказал солдатам: «Вы должны давать больше указаний в будущем. Кто увидит, что со мной что-то не так, скажите. Если все смогут это сделать, военный поход на Север однажды будет завершен».

После сражения здесь Чжугэ Лян фактически обучил армию в Ханьчжуне, вознаградил производство и приготовился найти возможность снова отправить войска для атаки на Вэй. Император Вэй Мин, Цао Жуй увидел, что на западе тихо, и затем спокойно вернулся в Лоян. Но в это время на стороне Восточного У произошла еще одна драка.

Три способа борьбы с Вэй

Цао Жуй, император Вэй Мин, получил донесение от Цао Сю, Великого Сыма, охранявшего Янчжоу, в котором говорилось, что Чжоу Фан, губернатор уезда Поян в Восточном У, не был удовлетворен Сунь Цюанем, королем У, и хотел укрыться в Вэй. Он также написал Цао Сю, прося его послать войска для нападения на уезд Поян. Цао Сю уже привел более 100 000 солдат. Он попросил императорский двор прислать еще несколько войск на помощь. Цао Жуй, даже не раздумывая, послал Цзя Куя, правителя Юйчжоу, на встречу с Цао Сю.

Цао Сю провел войско по дороге, не встречая никаких препятствий, и благополучно прибыл в Шитин (совр. Шучэн, провинция Аньхой). Он и подумать не мог, что уже попал в чужую ловушку и был окружен людьми Восточного У.

Выяснилось, что это была идея Сунь Цюаня, короля У, написать письмо Цао Сю. Сначала Сунь Цюань попросил Чжоу Фана найти более известного лидера гражданской армии, чтобы обмануть Цао Сю. Чжоу Фан боялся, что это будет неуместно. Он сказал: «Лидер гражданской армии никогда не видел мир, поэтому он может выдать секреты. Цао Сю лучше поверить в это, если я выйду вперед». На что Сунь Цюань согласился. Чжоу Фан написал письмо Цао Сю, в котором подробно объяснил, как атаковать изнутри и снаружи и как завоевать уезд Поян.

Цао Сю прочитал письмо, опасаясь, что это была фальшивая капитуляция, все же направил людей в Восточный У на разведку. Разведчики вернулись и сообщили, что Чжоу Фан действительно собирается сражаться против Сунь Цюаня. Чтобы выразить свое нежелание общаться с подчиненными Сунь Цюаня, он просто начисто выбрил себе волосы. Цао Сю стал высокопоставленным чиновником, потому что принадлежал к семье императора. Когда он прибыл в Шитин со своими солдатами, Лу Сюнь, губернатор Восточного У, Чжу Хуань и Цюань Цун, каждый с десятками тысяч лошадей, уже устроил засаду тремя способами, ожидая, когда он клюнет на наживку.

Как только прибыла армия Вэй, три армии Восточного У объединились, чтобы убить их. Цао Сю все еще надеялся на сотрудничество Чжоу Фана, но где тень Чжоу Фана? Остается только жертвовать жизнями! Через некоторое время армия Вэй бежала. Цао Сю бежал в Цзяши, обхватив голову руками. Более 10 000 человек были убиты или ранены. Были выброшены крупный рогатый скот, лошади, мулы, ослы, а также еда и ззерно, военные ресурсы и снаряжение. Несмотря на то, что он так отчаянно бежал, он не вырвался из окружения других, и он только слышал звук людей Восточного У, кричащих лошадей во всех направлениях. Цао Сю дрожал и не смел поднять голову, думая про себя, что на этот раз придется позаботиться о своей прежней жизни. Когда это было крайне срочно, с севера внезапно пришла большая группа войск с большим символом «Вэй» на боевом флаге. Это действительно спасение! Когда солдаты Восточной У увидели подкрепление государства Вэй, они перестали преследовать и вернулись назад. У Цао Сю кружилась голова, и ему потребовалось много времени, чтобы отдышаться, а потом он понял, что это подкрепление Цзя Куя спасло его. Ему пришлось написать письмо Цао Жуи с просьбой о наказании … Указ был издан, но он не был наказан. Поскольку Цао Сю — семья императора, не имеет значения, сделал ли он что-то плохое. Хотя Цао Сю и не наказали, вскоре после этого он умер от болезни и гнева.

В военном лагере распространилась чума, и каждый день умирало много солдат

Сунь Цюань одержал эту победу, а гражданские и военные чиновники Восточного У были настолько высокомерны, что все они написали письма с просьбой сделать Сунь Цюань императором. У Сунь Цюаня был этот план уже давно. Несколько лет назад он боялся Вэя и внешне всегда утверждал, что является подданным императора Вэя. Теперь он увидел, что Государство Вэй вообще не способно уничтожить Восточный У, а Государство Шу должно было сдержать его, так чего же он боялся? Он согласился. В 229 году нашей эры Сунь Цюань стал императором Учана, а страна называлась У. Он император У.

Император У Сунь Цюань отправил гонца в Чэнду, чтобы сообщить Лю Шаню, что он император, и предложил, чтобы две страны признали друг друга императорами и хорошо ладили. В это время Чжугэ Лян дважды отправлял войска для нападения на Вэй, одержал несколько побед и был восстановлен на посту премьер-министра. Лю Шань рассказал об этом Чжугэ Ляну. Чжугэ Лян согласился и немедленно послал послов поздравить Сунь Цюаня. Сунь Цюань воспользовался этой возможностью и предложил двум странам заключить соглашение: когда династия Вэй будет уничтожена в будущем, У и Шу разделят мир поровну. Он также пообещал, что две страны будут помогать друг другу. Когда Вэй вторгались в Шу, У посылал войска, чтобы помочь Шу. Когда Вэй вторгался в У, Шу также посылал войска, чтобы помочь У. Таким образом, три царства Вэй, Шу и У сформировали противостояние между севером и югом, и какое-то время никто не мог уничтожить другого.

Среди трех королевств Вэй — самое большое, а Шу — самое маленькое. Поскольку государство У объединилось с государством Шу, это означало, что государство Вэй считается враждебным государством. Однако государство Вэй разместило много войск на границах государства У, и государство У какое-то время не могло победить его. У Сунь Цюаня не было другого выбора, кроме как усилить свою военную подготовку, сначала двигаясь на восток и юг.

Сунь Цюань попросил генерала Лу Сюня охранять Учан, а затем перенес столицу в Цзянье (совр. Нанкин, провинция Цзянсу). Он приказал построить больше крупных кораблей и отправиться за границу, чтобы расширить влияние государства У. Корабли государства У шли на север в Ляодун, на юг в Чжуя (то есть на остров Хайнань) и на юго-восток в Ичжоу (то есть на Тайвань). Ичжоу уже давно поддерживал связь с материком, и люди из Ичжоу часто приезжали в район Куайдзи по делам. Многие люди из Куайдзи отправились в Ичжоу в поисках убежища, когда столкнулись с сильным ветром на море. Когда корабли У прибыли в Ичжоу, Ичжоу стал более связан с материком.

В 234 году нашей эры Чжугэ Лян, премьер-министр государства Шу, отправил посланника в Цзянье и попросил государство У и государство Шу одновременно отправить войска, атакуя с востока и запада, для завоевания государства Вэй. На этот раз Сунь Цюань принял решение и разделил свою армию на три направления: он повел свою армию для нападения на Новый город Хэфэй (совр. Хэфэй, провинция Аньхой) для первого направления. Лу Сюнь и Чжугэ Цзинь повели более 10 000 солдат в Сянъян для второго направления. Чжан Чэн также взял более 10 000 человек в качестве третьего направления для нападения на Гуанлин (сорв. Янчжоу, провинция Цзянсу) и Хуайинь (на юге Цинцзяна, провинция Цзянсу).

У и Шу вместе нападали на Вэя, и у Цао Жуя, императора Вэй Мина, было достаточно для беспокойства. Он уже послал Сыма И разобраться с Чжугэ Ляном. Позже Сыма И попросил императора Вэй Мина позволить ему просто защищаться, а не сражаться, говоря, что солдатам в Шу не хватает еды и им скоро придется отступить, а после отступления они догонят и выиграют битву. Цао Жуй согласился. На этот раз он подумал, что на западе большой беды не будет, и три дороги на восток придется пройти самому. Он лично повел свои войска на юг на лодке, чтобы разобраться с государством У.

Цао Жуй прошел полпути и получил отчет от Ман Чуна, охранявшего Новый город Хэфэй. Ман Чун предложил: «Мы можем сначала отказаться от нового города и привести солдат У в Шоучунь, где мы сможем устроить им засаду и уничтожить их». Цао Жуй не согласился с этим и послал человека сказать Ман Чуну: «Причина, по которой нам пришлось разместить армию в Шоучуне, изначально заключалась в том, что местность Синьчэн хороша, и ее можно атаковать и защищать. На этот раз вам просто нужно защищать Синьчэн и не позволять Сунь Цюаню атаковать. Когда моя армия прибудет, это определенно отпугнет его».

Ман Чун оборонял новый город с изначальной силой. Сунь Цюань не мог попасть внутрь, поэтому приказал построить осадную лестницу, передвижной таран и ускорить осаду. У Ман Чоу тоже был способ справиться с этим. Он набрал несколько сильных мужчин и велел им сделать факелы из сосны и налить кунжутное масло. Как только армия У приближалась к городской стене, эти сильные люди зажигали факелы и бросали их в осадную лестницу или что-то в этом роде. Куда бы ни был брошен факел, вспыхал огонь. На этот раз сгорела не только лестница, но и многие солдаты. Сунь Цюань не смог взять Синьчэн и так волновался, что не знал, какой ход сделать дальше. Потом снова случилось несчастье, что осень была ужасно жаркой. Этот «осенний тигр» лишил людей возможности дышать, в военном лагере распространилась чума, и каждый день многие солдаты умирали от болезней. Сунь Цюань весь день хмурился, не в силах придумать хорошее решение. Через несколько дней он услышал, что армия во главе с Цао Жуем вот-вот прибудет в Хэфэй, чего он не ожидал. Первоначально он думал, что армия Шу сдерживает его на западе, и Цао Жуй не осмелится прийти, но откуда знать, что он придет. Сунь Цюань боялся только того, что, если он продолжит так сражаться, даже его старый друг должен будет проиграть. Если хочешь бежать, беги быстро, до прибытия армии Цао Жуя он приказал быстро отступить.

Главный отступил, а Сунь Шао последовал за ним. У остальных Лу Сюня и Чжугэ Цзиня не было шансов на победу в битве, и через некоторое время им пришлось отступить. Военный поход на север государства У был очень разочаровывающий.

Армия Вэй отпугнула армию У, не используя ни ножа, ни пистолета. Цао Жуй почувствовал удовлетворение в своем сердце. Некоторые министры говорили ему: «Война на востоке сведена на нет. Не хотите ли вы лично поехать в Чанъань, чтобы поднять боевой дух?». Император Вэй Мин уверенно сказал: «Не волнуйтесь. Чжугэ Лян, должно быть, был напуган поражением Сунь Цюаня. Я попросил Сыма И только охранять, а не драться, он справится с этим, так что мне больше не нужно беспокоиться об этом».

Цао Жуй наградил отличившихся солдат и вернулся в Лоян. Не прошло и нескольких дней, как Сыма И внезапно послал посланника с донесением, в котором просил разрешить ему сражаться. Цао Жуй был в замешательстве: Сыма И всегда выступал за то, чтобы придерживаться обороны и не сражаться. Почему он попросил сражаться на этот раз? Он осторожно начал расспрашивать о ситуации на западе.

Служить до последнего вздоха

Чжугэ Лян уже в шестой раз шел войной на царство Вэй. Несмотря на то, что армия царства Шу в последних походах занимала какие-то отвоеванные территории, из-за нехватки провианта и фуража она не могла долго удерживать свои позиции, и приходилось отводить войска.

На этот раз Чжугэ Лян придумал более дальновидный план: сначала разместил армию в Учжанъюане (в южной стороне от уезда Цишань, провинция Шэньси), затем отправил часть солдат в местность, расположенную на южном берегу реки Вэйхэ, для возделывания пустующих земель и выращивания урожая. Солдаты жили вместе с местными крестьянами, по приказу Чжу Гэляна им запрещалось беспокоить крестьян и отбирать их что-либо, поэтому они очень хорошо ладили с местным населением.

Чжугэ Лян вместе с плотниками сконструировал «деревянных быков и самодвижущихся лошадей» (особые повозки для доставки провианта войскам). С помощью такого двухколесного и одноколесного транспорта стало намного легче перевозить провиант для войск из земель царства Шу, путь из которого пролегал через узкие и крутые межгорные районы. Таким образом Чжугэ Лян обеспечил армию достаточным количеством провианта и приготовился к продолжительной войне с армией царства Вэй — настроился не сдаваться, пока не победит их.

Командующий вэйской армией Сыма И, уроженец Вэньчэна (Вэньчэн находится в уезде Вэньсянь, провинция Хэнань), уже с детства любил замышлять козни, а когда сталкивался с трудностями, часто притворялся, что ничего не понимает. Позже он стал доверенным лицом Цао Цао, имел звание главнокомандующего царства Вэй. Он несколько раз сражался с Чжугэ Ляном и всегда терпел поражение. Тогда он попросил императора царства Вэй издать указ, чтобы офицеры и солдаты обороняли военный лагерь и не вступали в бой с противником. Чжугэ Лян переживал: если продолжать так тянуть, когда же он сможет пробиться к землям срединной равнины? Он одного за другим посылал к Сыма И гонцов с письменным объявлением войны, приглашая его вступить в бой. Сыма И придерживался своей старой стратегии, делая вид, что ничего не понимает. Чтобы заставить армию Вэй вступить в сражение, Чжугэ Лян снова отправил к их лагерю солдат, которые насмехались над армией Вэй и безостановочно ругали ее за «трусость» и «бесстыдство». В конце концов вэйские генералы пришли в ярость и явились к Сыма И с требованием вступить в бой с армией Шу. Сыма И сделал вид, что не слышит, и не согласился.

Через несколько дней Чжугэ Лян снова отправил гонцов. На этот раз не с письмом о вызове на бой, а с комплектом женской одежды, шпильками для волос, серьгами, румянами, пудрой и т. п. Гонец сказал: «Канцлер Чжугэ передал эти слова главнокомандующему Сыма: „Если вы снова не осмелитесь выйти на бой, тогда уж надевайте женскую одежду и выходите замуж! Не надо тут держать войска, а то очень стыдно“».

Услышав это, Сыма И так рассердился, что вены на его лице вздулись. Он собрался было бросить одежду на землю, потом закатил глаза, рассмеялся и сказал гонцу: «Вернитесь и скажите своему канцлеру, что я благодарю его».

Как только гонцы ушли, солдаты стали шуметь. Все громко кричали: «Генерал, неужели вы смиритесь с таким унижением? Дайте приказ вступить в бой! Даже пусть мы умрем, это неважно!». Сыма И выглядел рассерженным и сказал: «Кто хочет терпеть такие оскорбления? Это не я не осмеливаюсь вступить в бой. Я терплю потому, что есть приказ императора: стоять в обороне и не вступать в бой. Если вы все хотите сражаться, я подам доклад императору с просьбой разрешить нам вступить в бой».

Чжугэ Лян открыл глаза и сказал: «Я знаю, что ты имеешь в виду под возвращением»

Таким образом, Сыма И подал доклад императору Вэй Мин-ди с просьбой разрешить вступить в бой. Император Вэй Мин-ди долго размышлял и решил, что стратегия обороны и невступления в бой в войне с Чжугэ Ляном — лучшая. Он отправил начальника охраны ворот императорского дворца Синь Пи в лагерь с приказом держать оборонную позицию и не вступать в бой. После этого, что бы ни говорили офицеры и солдаты, у Сыма И появилось больше оснований не вступать в бой.

Действия Сыма И не остались без внимания Чжугэ Ляна. Услышав о том, что Синь Пи прибыл в лагерь, Чжугэ Лян сказал полководцу Цзян Вэю: «По вашему мнению, выйдут ли в бой вэйские войска в этот раз?». Цзян Вэй, покачав головой, сказал: «Я считаю, что после этого приезда Син Пи Сыма И вообще не будет выходить». Чжугэ Лян, который очень уважал проницательность Цзян Вэя, сказал: «Вы говорите верно. Сыма И с самого начала не хотел вступать в бой, в этот раз он обратился к императору с просьбой разрешить воевать с целью показать офицерам и солдатам, что, простыми словами, „генерал на передовой может не слушать приказы императора“. Если он действительно уверен в своей победе, зачем ему ехать так далеко к императору и спрашивать разрешения начать боевые действия?». Чжугэ Лян знал, что в этот раз не получится применить тактику молниеносного сражения. Он почувствовал ноющую боль в груди и тяжело вздохнул: на этот раз у него действительно не было выхода.

Прошло несколько дней, он снова отправил гонцов в вэйский лагерь с уведомлением о начале войны, а заодно хотел узнать текущую ситуацию. Сыма И вежливо принял гонцов и ничего не говорил про войну, а расспрашивал их про Чжугэ Ляна: когда он ложится спать, сколько спит, сколько съедает во время трапезы и т. п. Гонец подумал, что это просто проявление вежливости, и разговорился: «Наш канцлер Чжугэ Лян каждый день ложится очень поздно и встает очень рано. Когда кого-либо наказывают батогами, он лично приходит и спрашивает, правильно ли посчитали удары, чтобы не вышло ошибки. Ест нормально: за один прием пищи может съесть только чашку риса». Сыма И, проводив гонца, сказал окружавшим его людям: «Чжугэ Лян так устает и так мало ест: сможет ли он так долго выдержать? Долго ли он будет так жить?». Эти слова попали прямо в точку. Чжугэ Лян в эти годы беспокоился обо всех делах — важных и незначительных, так как хотел участвовать во всем в царстве Шу. Однако силы человека не безграничны, и если так продолжается в течение долгого времени, его здоровье постепенно подрывается. Все советовали ему: «Вы так устаете. Управление страной схоже с управлением домом, хозяин дома должен распределить работы среди членов семьи. Кто-то выходит в поле, кто-то готовит пищу. Петух кукарекает, собака сторожит у ворот, волы вспахивают землю, лошади возят повозки, каждый занят своим делом. Если все дела будет выполнять один глава семьи, он вымотается». Чжугэ Лян вздохнул и сказал: «Как же мне не знать об этом? Вы говорите правильно, однако прежний император дал мне поручение, и я всегда боялся, что я недостаточно усерден, не смогу как следует управлять страной и не оправдаю его надежд. Я не могу иначе!».

Чжугэ Лян трудился днями и ночами и, в конце концов, не выдержал. В 234 году н. э., находясь в лагере Учжанъюань, он тяжело заболел, и ему не становилось легче, несмотря на лечение. Ему пришлось направить письмо новому императору Лю Шаню, в котором он описал свое состояние. Лю Шань сильно разволновался, сразу же отправил министра Ли Фу в лагерь Учжанъюань навестить его. В это время Чжугэ Лян уже был тяжело болен и не мог вставать с постели. С трудом дыша, он сказал Ли Фу: «Не думал, что остановлюсь на полпути, не закончив Северный поход. После моей смерти вам нужно помогать императору, стараться ради страны!». Ли Фу со слезами на глазах дал ему обещания, затем поспешно вернулся в Чэнду с докладом.

Чжугэ Лян закрыл глаза, немного отдохнул, затем позвал помощника министра Ян И, полководца Цзян Вэй, Фэй И и распорядился, как им поступить в последствии: как отступать, как прикрыть отступление. Дав распоряжения по этим вопросам, он в забытьи заснул. Прошло несколько дней, состояние Чжугэ Ляна ухудшилось, и было видно, что смерть приближается к нему. Все были расстроены и плакали.

В это время в лагерь снова спешно вернулся Ли Фу. Увидев, что Чжугэ Лян находится при смерти, он разволновался и громко расплакался: «Я упустил один важный вопрос! Что же теперь делать?». Когда он плакал, Чжугэ Лян открыл глаза и, глядя на Ли Фу, произнес: «Я знаю, почему вы вернулись. Вы, наверное, хотели спросить, кто вместо меня будет заниматься важными делами двора? Цзян Вэй подходит на эту должность». Ли Фу сразу же спросил: «А кто еще?» Чжугэ Лян сказал: «Может, еще Фэй И». Ли Фу продолжал спрашивать: «А кто еще?». Чжугэ Лян закрыл глаза и уже больше ничего не говорил. Через несколько дней Чжугэ Лян скончался от болезни в лагере. Ему было 54 года.

Ян И, Цзян Вэй, Фэй И по распоряжению Чжугэ Лян, которое он дал при жизни, не осмеливались провести траурную церемонию: они распорядились, чтобы вся армия незаметно поочередно отводила войска. Сыма И, услышав, что армия царства Шу уже покинула лагерь, тут же встал и, хлопая в ладоши, радостно сказал: «Чжугэ Лян точно умер. Вот и прекрасно, собирайтесь в погоню: мы непременно разобьем их!». Сказав это, он собрал всех военачальников и распорядился немедленно выступить за ними.

Очень скоро они увидели замыкающий отряд армии царства Шу, все еще больше воодушевились. Они собрались уже броситься в атаку, как вдруг с гулом и шумом расположенные впереди горное ущелье и лес сплошь покрылись боевыми знаменами армии царства Шу. Присмотревшись внимательнее, можно было увидеть, что войска царства Шу полностью развернулись, и замыкающий отряд вдруг превратился в головной отряд — вот те на! Они последовательно приближались. Войска царства Вэй оцепенели от неожиданности и страха. Разве Чжугэ Лян не умер? Так почему же они так слаженно действовали? Сыма Итоже был сбит с толку: неужели Чжугэ Лян не умер и выдумал такой маневр? Размышляя об этом, он приказал, чтобы войска встали на местах. Кто бы мог подумать, что его солдаты потеряют самообладание и, повернувшись, побегут назад. И как ни старался Сыма И, он не мог сдержать их. В конце концов, ему тоже пришлось бежать. Оказывается, Цзян Вэй и Ян И, отвечавшие за прикрытие отступления, посоветовались и, как наказал им Чжугэ Лян перед смертью, организовали маневр «проведения боя при отступлении». Армия царства Вэй не поняла, в чем дело, поэтому, испугавшись, убежала. Дождавшись, когда армия царства Вэй скроется, Ян И и другие не спеша начали отступление войск в горное ущелье. Войдя в горный район, вся армия подняла белые флаги и начала похоронную церемонию по Чжугэ Ляну. Генералы и солдаты разразились рыданиями, в горном ущелье стоял горестный плач.

Вэйские разведчики узнали о траурной церемонии армии царства Шу и сразу же сообщили об этом Сыма И. Сыма И, поняв, что Чжугэ Лян действительно умер, от досады хлопнул себя по бедрам и стал винить себя в том, что струсил. Он узнал, что местные жители повсюду обсуждали и насмехались: «Мертвый Чжугэ Лян прогнал живого Сыма» — не знаешь, то ли смеяться, то ли злиться. Сыма И, смеясь, сказал генералам: «Я мог знать, что он жив, откуда мне было знать, что он мертв?».

Сыма И с войском прибыл в лагерь армии царства Шу и осмотрел весь лагерь. Затем сказал всем находящимся там: «В лагере армии царства Шу все так аккуратно и чисто, даже при отступлении нет беспорядка. Чжугэ Лян действительно был выдающимся человеком в Поднебесной!». Он подумал, что со смертью Чжугэ Ляна царство Шу пока не будет производить никаких военных действий, поэтому можно отдохнуть, отозвав войска. Они вернулись в Лоян.

Ян И и Фэй И вернулись в Чэнду и передали известие о смерти Чжугэ Ляна новому императору Лю Шаню. Лю Шань со слезами на глазах прочитал докладную, которую Чжугэ Лян подготовил для императора. В ней было написано: «После моей смерти семейного имущества будет достаточно для моих родственников. В будущем прошу не оформлять мой дом большим количеством ткани, снаружи не использовать лишних ценных украшений». Лю Шань вспомнил, что в докладе, который Чжугэ Лян подал ему во время Второго северного похода («Представление о выступлении войск в поход»), была фраза «служить до последнего вздоха». Сейчас он на самом деле служил до самой смерти в армии. Подумав об этом, Лю Шань не сдержался и зарыдал во весь голос, и все, кто находился с ним рядом, стали плакать вместе с ним. Лю Шань приказал, как было указано в завещании Чжугэ Ляна, похоронить его у подножия горы Динцзюньшань. Размер могилы тоже был выполнен по пожеланию Чжугэ Ляна: в нее опустили только гроб. Чжугэ Ляна хоронили в его обычной одежде, в гроб не положили никаких других вещей.

В царстве Шу был объявлен большой траур, во дворце надлежащим образом велись работы по внутреннему управлению, вопрос по Северному походу пока был отложен до других времен. С этих пор на протяжении нескольких лет между тремя царствами не было войн. Все императоры желали, воспользовавшись этой возможностью, наслаждаться жизнью. Самым смелым из них был правитель царства Вэй Цао Жуй — Вэй Мин-ди.

Захватить власть, притворившись больным

Цао Жуй приказал построить в Лояне большой дворец «Цунчжангуань» высотой около десяти саженей. Чтобы построить один только этот дворец, были приглашены тысячи мастеров и рабочих. Кроме этого, он приказал построить еще одно высокое здание под названием «Линсяоцюэ». Были установлены сроки строительства, и если происходила задержка, мастеров наказывали. Император Вэй Мин-ди часто вызывал мастеров и расспрашивал их о ходе выполнения работ. Некоторые запинались, кое-как выговаривали несколько фраз, император нетерпеливо выслушивал их, и по взмаху его руки мастера убивал воин.

Цао Жуй вспомнил, что в городе Чанъань было много больших колоколов, бронзовых верблюдов, бронзовых человеческих фигур, металлических чаш для собирания росы и т. д. — он непременно хотел перевезти их в Лоян для показной роскоши. Он послал людей перевезти их. Собственно говоря, вес одной бронзовой человеческой фигуры составлял 120 тонн. Как было перемещать такую тяжелую фигуру? Несколько тысяч людей, столпившись, с большим трудом переместили ее до городских ворот Бачэн. Цао Жуй увидел, что перемещать фигуры невозможно, и ему пришлось приказать: «Ладно, пусть эти бронзовые фигуры останутся у ворот Бачэн!». Чаша для собирания росы была отлита во времена правления седьмого императора династии Хань, У-ди, ее высота составляла несколько десятков метров. Пришлось поделить ее пополам, потому что чаша была слишком тяжелой, она с огромным грохотом разломалась. Грохот, будто случилось землетрясение, был настолько устрашающим, что его могли слышать даже за десятки километров. Было невозможно переместить все фигуры, поэтому Цао Жуй распорядился отлить еще две бронзовые фигуры в Лояне и поставить их за воротами Сыма. Также отлили фигуры дракона и феникса: дракон высотой 13 метров, феникс — десять метров. Их установили на фасаде главного тронного зала. Цао Жуй считал, что только таким образом можно добиться императорского величия.

Кто бы мог подумать, что через два года, в 239 году н. э., тридцатипятилетний Цао Жуй тяжело заболеет и будет ждать смерти. У него не было сына — только приемный сын Цао Фан, который стал наследным принцем, когда ему было всего семь лет. Цао Жуй подозвал к себе нескольких доверенных лиц, указал на Цао Фана и сказал начальнику военного приказа Сыма И: «Я поручаю вам государственные дела. Вы и главнокомандующий Цао Шуан, помогайте наследному принцу». Потом позвал Цао Фана, чтобы он обнял за шею Сыма И. Сыма И был в слезах и несколько раз кивнул, прежде чем Цао Жуй перевел дыхание.

Главнокомандующий Цао Шуан был сыном Цао Чжэня, который младше Сыма И. Он был у власти и питал особое уважение к Сыма И. Во всех делах он всегда сначала спрашивал совет у Сыма И. Но когда дело доходило до подбора людей, он был очень груб и назначал чиновников, которые хорошо к нему относились. Хэ Янь из Наньяна и Дин Ми из царства Пэй были доверенными лицами Цао Шуана. Они обратились к Цао Шуану: «Ладно, когда дело касается других вопросов, но ни в коем случае нельзя допускать, чтобы реальную власть передавали посторонним — во избежание возникновения неприятностей в будущем». Цао Шуан задумался и только поддакнул, потом сразу же подготовил доклад на имя императора Цао Фана, в котором изложил, что, глядя на большие заслуги Сыма И и уважая его возраст, нужно пожаловать ему титул. После выхода указа Сыма И был назначен наставником императора. Хотя у него был важный титул, он не имел никакой фактической власти. Несколько братьев и доверенных лиц Цао Шуана были назначены генералами, министрами и военачальниками. Они находились при дворе, и никто не смел связываться с ними.

Незаметно прошло десять лет. Цао Шуан чувствовал, что его положение очень стабильное: Цао Фан еще подросток, он ни в чем не разбирается, все равно все решения принимает Цао Шуан. Он вел разгульный образ жизни, охотился, любовался драгоценностями, питал страсть к развлечениям, даже наложниц, оставшихся от императора Цао Жуя, приказал привезти во дворец и сделал их танцовщицами. Всеми делами двора занимались подчиненные, начальник приказа земледелия Хуань Фань, видя, что творит Цао Шуан, очень беспокоился о нем. У него всегда было много мыслей, поэтому все называли его «умная голова». Тогда он сказал Цао Шуану: «У вас в руках большая власть, вам никак нельзя быть небрежным. Например, возьмем охоту: как можно так поздно возвращаться, когда уже так темно? А вдруг люди в городе поднимут бунт, закроют ворота, что вы будете делать? Все же нужно больше заниматься реальными делами». Цао Шуан скривил рот: «Кто осмелится так сделать? Ты слишком осторожный».

Так-то оно так, был еще один человек, который переживал за Цао Шуана — не кто иной, как Сыма И. Хотя Сыма И уже исполнилось 70 лет, его авторитет во дворце был непререкаем, поэтому с ним надо было быть осторожней. Цао Шуан узнал, что Сыма И заболел, и хотел разузнать, как он себя чувствует. Случилось так, что Лишэн, начальник области Хэнань, обратился к Цао Шуану с просьбой разрешить ему вернуться в свой родной город Цзинчжоу служить чиновником. Цао Шуан без лишних слов разрешил ему стать начальником округа Цзинчжоу. Перед отъездом Ли Шэн хотел попрощаться с Сыма И. Цао Шуан попросил его проследить за поведением Сыма И.

Ли Шэн прибыл к дому Сыма И, он ждал очень долго, прежде чем раздался голос из дома: «Тайфу болен, не может выйти поприветствовать вас, пожалуйста, зайдите сами». Ли Шэн вошел и стал осматриваться: Сыма И лежал на кровати, накрытый толстым одеялом, ему прислуживало несколько девушек. Ли Шэн подошел, чтобы поздороваться, и сказал: «По милости императора мне позволено отправиться в эту область в должности начальника. Сегодня я специально приехал, чтобы попрощаться с вами». Ли Шэн родом из Цзинчжоу, поэтому он употребил слово «в эту область» (по-китайски звучит «бэнь чжоу»).

Сыма И взял одежду, хотел накинуть ее на себя и сесть, но его руки дрожали, он не смог удержать одежду, и она упала из слабых рук. Ли Шэн торопливо подошел и помог ему лечь. Сыма И собрался было сказать что-то, но вдруг закашлялся и задохнулся. Через некоторое время он слабым голосом сказал: «К тебе отнеслись несправедливо, ведь Бинчжоу находится близко к землям северных инородцев, ты должен быть осторожнее и принять меры предосторожности! Судя по моему состоянию, боюсь, что уже не увижу тебя снова». Ли Шэн громко сказал: «Не в Бинчжоу, я сказал, что в эту область (по-китайски звучит „бэнь чжоу“)». Сыма И кивнул и сказал: «О, вы только что прибыли в Бинчжоу?» Ли Шэн еще больше повысил голос: «Я сказал — эта область (на кит.: „бэнь чжоу“), то есть Цзинчжоу, а не Бинчжоу!». Только на этот раз Сыма И понял услышанное, с трудом улыбнулся и сказал: «Уши тоже плохо слышат. Когда прибудете в эту область, вы непременно будете полезны. А мне уже конец скоро!» При этих словах на его глазах выступили слезы.

Как только Цао Шуан вышел из города, Сыма И встал с постели и приказал выслать войска

Сыма И посмотрел на служанку и показал на свой рот. Девушка торопливо принесла чашку с жидкой кашей. Сыма И поднес чашку к губам и сделал глоток, но неожиданно каша стекла с уголков рта, залив всю его бороду и грудь. Девушка рядом быстро вытерла его.

Ли Шэн подождал, когда Сыма И закончит есть, а затем сказал: «Мы все думали, что у вас случился рецидив старой болезни, но не ожидали, что ваше состояние так ухудшилось». Сыма И тяжело вздохнул: «Я уже старый и бесполезный. Прошу вас, потом не обойдите вниманием моих сыновей Сыма Ши и Сыма Чжао!». Говоря это, он кашлял и тяжело дышал, состояние его ухудшилось. Ли Шэну пришлось встать и попрощаться.

Ли Шэн вернулся, чтобы встретиться с Цао Шуаном, и сказал: «Тайфу совсем глух и слеп, осталась только одна кожа, разум покидает его. Вам не о чем беспокоиться». Цао Шуан почувствовал облегчение. После Нового года, в первом месяце, император царства Вэй Цао Фан отправился в мавзолей Гаопин (расположенный в 45 километрах к югу от города Лоян), чтобы совершить ритуал поклонения своему отцу, императору Вэй Мину. Цао Шуан взял с собой нескольких братьев и своего ставленника Хэ Яня. Он и представить себе не мог, что в этой поездке все они погибнут.

Оказывается, Сыма И давно видел, что творил Цао Шуан, и помнил все это. Он замыслил избавиться от Цао Шуана и инсценировал свою болезнь. Как только Цао Шуан выехал из города, Сыма И встал с постели, приказал, чтобы Сыма Ши и Сыма Чжао возглавили своих генералов, закрыли городские ворота и заняли оружейный склад, также отправил людей захватить военный лагерь братьев Цао Шуана. Затем Сыма И отправился во дворец, чтобы увидеть вдовствующую императрицу Го: он доложил ей, что главнокомандующий Цао Шуан не выполнил волю покойного императора, совершил много зла, он должен быть отстранен от должности и наказан.

Вдовствующая императрица Го была так напугана, что не знала, что делать — она кивнула головой и дала согласие Сыма И. Сыма И немедленно написал докладную и отправил людей в мавзолей Гаопин, чтобы доставить ее императору Цао Фану. В докладной говорилось, что братья Цао Шуан должны немедленно сложить военную власть и вернуться в свои дома, иначе они будут наказаны по требованиям военного закона. Цао Фан показал докладную Цао Шуану. Главнокомандующий тотчас побледнел от испуга, его величественные манеры сразу же исчезли: он выглядел растерянным и не знал, что предпринять. В это время прибыл «умная голова» Хуан Фань. Он тайно сбежал из города Лоян. Хуань Фань сказал Цао Шуану: «Сейчас нам только придется поехать в Сюйчан, чтобы охранять императора, а потом мы соберем войска, чтобы справиться с Сыма И. Провиант есть, у меня печать министра земледелия — все еще боитесь, что не соберем?». Цао Шуан нахмурился, не говоря ни «да», ни «нет». Хуань Фань с тревогой сказал его брату Цао Си: «Ты же грамотный, почему ты не понимаешь, что сейчас происходит? Только так можно выжить, в противном случае не сможем жить даже в статусе простолюдина!» Цао Си и другие не осмелились сказать ни слова: они оцепенело уставились на Цао Шуана.

Цао Шуан был сломлен, поэтому придется прислушаться к словам Хуань Фаня: он опасался, что если он не сможет победить Сыма И, смерть его будет напрасна. А если не прислушаться к словам Хуань Фаня, то Сыма И не отпустит его живым. Так он размышлял до рассвета, но все еще не принял окончательного решения. На следующий день прибыли министры Сюй Юнь и Чэнь Тай. Они сказали Цао Шуану, что если он сейчас признает ошибки и откажется от венной власти, с ним все будет в порядке. Они также сообщили, что Сыма И поклялся духу реки Лошуй, что не причинит вреда Цао Шуану. На этот раз у Цао Шуана возникла идея. Он встал, бросил нож на землю и сказал: «Я не буду служить главнокомандующим. Раз отстраняют от должности, пусть отстраняют, раз нужно передать военную власть, так и сделаю. Все равно я могу оставаться просто богатым человеком».

Как только Хуань Фань услышал это, он с возгласом стал плакать, со злостью топнул ногой и сказал: «Я не ожидал, что все ваши братья совершенно никудышние, нет никакой стойкости. Хуже свиней и собак. Мне с вами просто не повезло, мы погибнем!». Цао Шуан не слушал его причитаний и уверенно сказал: «Тайфу дал клятву, что с нами все будет хорошо. Он не будет мне врать».

Таким образом, братья Цао Шуан вернулись в Лоян. Сыма И разрешил им вернуться домой и послал войска, чтобы окружить их дома. Помимо этого, он также приказал установить сторожевые башни вокруг дома Цао Шуана и приказал следить за Цао Шуаном с вышек. Цао Шуан сидел дома и скучал, взял арбалет и пошел в юго-восточный угол заднего двора пострелять в птиц. Как только он вышел, он услышал, как человек на сторожевой вышке стал сигналить: «Бывший главнокомандующий вышел на юго-восток!».

Цао Шуан, услышав это, сразу подумал: разве это не тюрьма? Через несколько дней еда и овощи закончились, поэтому Цао Шуан пришлось написать Сыма И, чтобы ему прислали еды. Сыма И немедленно ответил: «Я действительно не знал, что у вас закончилась еда. Направляю к вам людей, чтобы вам привезли сотню ху риса, вяленое мясо и бобы. Пожалуйста, получите». Цао Шуан прочитал письмо, взволновался и радостно сказал: «Я же был прав, советник Сыма не причинит мне вреда».

Откуда он знал, что смерть уже близка. Несколько дней спустя кто-то сообщил, что братья Цао Шуан замышляют восстание. По приказу они были посажены в тюрьму и приговорены к смертной казни. Сбылись слова Хуань Фаня о том, что Цао Шуан не сможет жить не то, что богатым человеком — даже жизнью бедного простолюдина.

Сыма И убил Цао Шуана и стал самым могущественным человеком в царстве Вэй. Но ему уже было за семьдесят, и через два года он тяжело заболел. Он передал власть своему старшему сыну Сыма Ши и умер. Сыма Ши стал главнокомандующим и завладел властью в царстве Вэй. Услышав о смерти императора царства У, Сунь Цюаня, он захотел воспользоваться этой возможностью, чтобы напасть на царство У.

Войти во дворец пьяным

Правитель царства У Сунь Цюань прожил семьдесят один год, перед смертью он доверил управление страной главнокомандующему Чжугэ Кэ, Сунь Хуну, Сунь Цзюню и нескольким членам своей семьи. Сунь Хун и Чжугэ Кэ были в неладах, он хотел воспользоваться возможностью, чтобы убить Чжугэ Кэ и самому захватить власть. Сунь Цзюнь узнал об этом и рассказал это Чжугэ Кэ. Чжугэ Кэ, как ни в чем не бывало, послал людей пригласить Сунь Хуна к себе домой, сказав, что хочет обсудить с ним важные дела. Как только Сунь Хун прибыл к нему, его убили. Таким образом, Чжугэ Кэ завладел властью в царстве У. Он возвел на престол наследного принца Сунь Ляна. Сунь Ляну было всего десять лет, Чжугэ Кэ во всем давал ему советы.

Чжугэ Кэ был старшим сыном Чжугэ Цзиня, племянником Чжугэ Ляна, с детства был очень умным. Когда ему было шесть лет, он вместе с отцом принял участие в банкете, организованном правителем Сунь Цюанем. Сунь Цюань хотел подшутить над Чжугэ Цзинем из-за его вытянутого лица. Он распорядился привести на пир осла, наклонил голову влево, посмотрел справа и сделал ослику морду. Потом он взял белый порошок и написал на морде осла слова «Чжугэ Цзыю» (иероглиф «ю» означает слово «яшма», поэтому имя Чжугэ Цзинь тоже означает «яшма»). Увидев это, все покатились со смеху. Чжугэ Цзинь чувствовал себя неловко, но не мог ничего сказать, поэтому ему пришлось смеяться вместе со всеми.

Сунь Цзюнь схватил меч и зарубил Чжугэ Кэ до смерти

В это время Чжугэ Кэ подошел к Сунь Цюаню, встал на колени и сказал: «Пожалуйста, позвольте мне добавить два иероглифа!». Сунь Цюань передал ему белый порошок. Он подошел к ослику, встал на цыпочки и написал слова «сын» и «осел» под четырьмя иероглифами. В результате получилась надпись «ослик сына Чжугэ». Сунь Цюань и министры не ожидали, что Чжугэ Кэ так умен в своем юном возрасте, все в один голос хвалили его за ум. Сунь Цюань также подарил Чжугэ Кэ ослика. Когда Чжугэ Кэ подрос, он назначал его на ответственные посты.

Когда Чжугэ Кэ взял власть в свои руки, он очень добросовестно относился к делам. Он отменил некоторые суровые законы, сократил число чиновников и помиловал некоторых преступников. Все люди царства У радовались, видя эти поступки, все больше людей отзывались о нем доброжелательно. Каждый раз, когда он выходил на осмотр, люди толпились по обеим сторонам улиц и вытягивали шеи, чтобы посмотреть, как выглядит главнокомандующий.

Через некоторое время Чжугэ Кэ вывел свои войска на границу с царством Вэй. Он приказал построить две крепости на границе и дамбу и оставил несколько солдат для охраны крепостей, чтобы они были готовы в любой момент противостоять царству Вэй. Вскоре Сыма Ши действительно послал войска для нападения на царство У. Поскольку в царстве У были приняты подготовительные меры, они победили армию царства Вэй. Чжугэ Кэ добился больших успехов, правитель царства У Сунь Лян считал его великим человеком и поставил во главе армии всей страны. На этот раз Чжугэ Кэ возгордился. Он перестал слушать, что говорят другие.

На второй год, в 253 году н. э., Чжугэ Кэ намеревался послать войска для нападения на царство Вэй. Министры не согласились с ним, заявив, что солдаты очень устали и должны отдохнуть. Чжугэ Кэ не стал слушать и привел целый ряд причин. Он сказал: «Нет двух солнц на небе, и не может быть двух императоров на земле. Сыма И из царства Вэй умер, царство Вэй стало слабее, чем раньше. Мы не можем упустить такую хорошую возможность». Министры поняли, что Чжугэ Кэ, несмотря ни на что, отправит войска, и не смели возражать.

Чжугэ Кэ возглавил 200-тысячную армию и двинулся в Синьчэн (к северу от г. Хэфэй, провинция Аньхой). Он не ожидал, что за три месяца так и не сможет взять его с боем. Солдаты не отдыхали сутками, всем хотелось перевести дух. В это время наступил июль, и было жарко, как на решетке пароварки. У многих случались солнечные удары, проблемы с желудком. Многие со стонами обессиленно лежали на земле. Многие солдаты были недовольны. Генералам пришлось сообщить об этом Чжугэ Кэ.

У Чжугэ Кэ не получалось захватить следующий город, он уже был очень недоволен, а когда услышал, что в войсках так много больных, это подлило масла в огонь. Он ударил рукой по столу и стал ругать солдат за то, что они притворяются больными, а генералов за то, что они предоставляют неверную информацию, пригрозив наказанием за это. С тех пор стали говорить, что количество больных уменьшилось, и все больше людей стали тайком убегать из армии. Некоторые солдаты бежали на север в царство Вэй.

У Чжугэ Кэ не было выбора, поэтому он приказал отступить. Солдаты были так заняты, что даже не успевали перемещать вооружение. Хуже всего было больным солдатам. По дороге некоторые умерли от болезней, некоторые покончили жизнь самоубийством, остальные вздыхали, плакали и даже выражали неудовольствие. Чжугэ Кэ сделал вид, что не слышит этого, и намеревался опять пойти в наступление через некоторое время. Наконец в императорском дворце несколько раз издали указ с требованием скорее вернуться.

Чжугэ Кэ в ярости вернулся к Цзянье, вызвал главного секретаря государственной канцелярии Сунь Мо и громко отругал: «Что ты делаешь, паршивец? Зачем ты снова и снова писал указы, требуя, чтобы я вернулся?». Сунь Мо, дрожа от страха, непрерывно кланялся и повторял: «Да, да». Он заболел от пережитого страха, уволился с работы и уехал домой. Гнев Чжугэ Кэ еще не утих, он считал министров двора ненадежными, поэтому сменил сразу нескольких и приказал усилить военную подготовку, готовясь вновь напасть на царство Вэй. Он и представить себе не мог, что когда он принимает решения сгоряча, все больше людей и во дворце, и за его пределами недовольны им. Сунь Цзюнь, который когда-то вместе с Чжугэ Ке убил Сунь Хуна, в этот раз, видя, как Чжугэ Ке теряет свою человечность, задумал убить его и взять власть в свои руки.

Сунь Цзюнь прибежал к Сунь Ляну, императору царства У, и тайком сказал ему: «Главнокомандующий сконцентрировал много власти в своих руках, он такой деспотичный, все ненавидят его! Рано или поздно что-то произойдет». Сунь Ляну было всего 11 лет, что он мог понимать? Он слушал то, что ему говорил Сунь Цзюнь. Сунь Цзюнь сказал, что нужно устранить Чжугэ Кэ, Сунь Лян послушался его. Правитель и министры разработали план.

В этот день Сунь Лян устроил банкет и издал указ пригласить Чжугэ Кэ на банкет. Чжугэ Кэ только что закончил читать указ, когда получил секретное письмо от Чжан Юэ, своего доверенного лица во дворце. В письме говорилось: «Сегодняшний банкет не такой, как обычно, и я подозреваю, что там что-то готовится. Вам нужно быть осторожнее». Чжугэ Кэ отбросил письмо в сторону и безразлично сказал: «Пустяки. Что мне может сделать этот подлец Сун Цзюнь?». Сказав это, он все же был немного обеспокоен. Ладно, что-то другое, а если Сунь Цзюнь отравит вино? Подумав об этом, он решил взять во дворец лечебное вино.

Когда Чжугэ Кэ подошел к воротам дворца, он снова заколебался. Если в секретном письме была написана правда, то нужно задуматься! Он хотел под предлогом боли в животе отказаться войти во дворец на банкет. В это время Сун Цзюнь приветствовал его с улыбкой. Услышав, что Чжугэ Кэ беспокоит желудок, он безразлично сказал: «Если это правда, вы можете вернуться домой и отдохнуть! Я скажу императору». Услышав это, Чжугэ Кэ почувствовал облегчение и сказал: «Да нормально, нормально, я могу держаться».

Чжугэ Кэ, как обычно, пришел во дворец со своим мечом, встретился с императором Сунь Ляном. Когда начался банкет, все разговаривали и смеялись, но Чжугэ Кэ ничего не пил. Сунь Цзюнь сказал ему с улыбкой: «Вы еще не полностью вылечились, поэтому можете пить лечебное вино. Так все будут пить, и банкет получится интересным».

После двух или трех чашек вина император Сунь Лян сказал, что у него дела, и вышел. Через некоторое время Сун Цзюнь сказал, что хочет в туалет, и тоже вышел. Когда он вернулся, он был без халата и одет только в короткую куртку. Он неторопливо подошел к Чжугэ Кэ и вдруг громко сказал: «Император хочет сделать объявление: арестуйте Чжугэ Кэ!». Чжугэ Кэ вскрикнул и протянул руку, чтобы вытащить меч. Однако Сунь Цзюнь уже вытащил меч и одним махом зарубил его. Чжан Юэ, стоявший рядом, вытащил меч, чтобы убить Сунь Цзюня.

Сунь Цзюнь развернулся, и ему ранили левую руку. Он ударил мечом и отрубил Чжан Юэ правую руку. Воины объединились и убили Чжан Юэ. Сунь Цзюнь улыбнулся и сказал всем: «Тот, кого надо было арестовать, уже мертв. Остальные все в порядке, давайте выпьем!». Но кто мог пить в такой ситуации! На следующий день у гражданских и военных чиновников не было другого выбора, как избрать Сунь Цзюня премьер-министром. Всего за один день власть перешла к Сунь Цзюню. Сунь Цзюнь провел расследование и разобрался с теми министрами, которые были близки к Чжугэ Кэ. Во дворе царства У снова сменились люди.

Новость об убийстве Чжугэ Кэ быстро распространилась по Лояну. Узнав об этом, Сыма Ши стал беспокоиться о себе. Он знал, что его власть в царстве Вэй намного больше, чем у Чжугэ Кэ в царстве У — не постигнет ли его такой же конец? Думая об этом, он спешно послал людей узнать о передвижениях императора царства Вэй Цао Фана. И действительно, оказалось, что Цао Фан собирался напасть на него.

Поэт-кузнец

В то время Цао Фану было двадцать с лишним лет, он очень хотел взять власть в свои руки. Но власть находилась в руках Сыма Ши, и люди не воспринимали Цао Фана всерьез как императора, что его очень злило. Он тайно посоветовался с главным секретарем государственной канцелярии Ли Фэном и отцом императрицы Чжан, Чжан Цзи, составил соответствующий указ, потом распорядился, чтобы они забрали указ с собой и нашли способ избавиться от Сыма Ши. Но Сыма Ши уже заранее подготовился. Как только Ли Фэн и другие вышли из ворот дворца с указом, их остановили доверенные лица Сыма Ши. Они обыскали их и передали указ Сыма Ши. Без каких-либо колебаний Сыма Ши немедленно приказал убить Ли Фэна и Чжан Цзи.

Когда-то в прошлом Цао Цао нашел секретный указ императора династии Хань Сяни-ди, который он отправил Дун Чэну, тогда Цао Цао убил Дун Чэна и его приближенных, но не посмел ничего сделать с императором Сянь-ди. На этот раз Сыма Ши не хотел щадить Цао Фана. Он ворвался во дворец и сказал вдовствующей императрице Го: «Этот император не похож на императора, и он недостоин быть императором, нужно его заменить».

У вдовствующей императрицы Го не было другого выбора, как согласиться. Сыма Ши предложил: «Пусть правитель области Пэнчэн станет императором!». Императрица Го покачала головой и сказала: «Лучше пусть будет знатный сянгун (титул сыновей князя)». На этот раз Сыма Ши уступил и позволил сянгуну Цао Мао, внуку императора царства Вэй Вэнь-ди Цао Пи, стать императором. Когда Цао Фан был свергнут, он изменил титул на правителя царства Ци и покинул Лоян.

Чжун Хуэй долго стоял, а Цзи Кан вообще не обращал на него внимания

Когда об этом стало известно всей стране, многие люди стали выступать против Сыма Ши, заявляя, что он сверг императора, а это считается тягчайшим преступлением — он должен быть наказан. Главнокомандующий Гуань Цюцзянь и Вэнь Цинь, губернатор области Янчжоу, объединили свои войска и вышли из Шоучуна, направившись в поход против Сыма Ши.

Так уж случилось, что Сыма Ши в это время страдал от странной болезни: в его глазу выросла опухоль, и он сильно страдал от болей. Но он решительно из последних сил повел войска к линии фронта, послал несколько отрядов штурмовать противника. Вскоре Гуань Цюцзянь был убит, а Вэнь Цинь бежал в южное царство У. Сыма Ши собрался ненадолго остановиться, чтобы заняться лечением, но неожиданно сын Вэнь Циня Вэнь Ян напал со своим войском и подошел близко к военному лагерю. Сыма Ши так испугался, что его глаза повредились еще больше и глазные яблоки выпали. Он был вынужден подавить мятежные войска, а сам умер в лагере от болезни.

После смерти Сыма Ши его младший брат Сыма Чжао стал главнокомандующим и получил не меньшую власть. Сыма Чжао был намного коварнее, чем его брат, и уже заранее привлек большое количество преданных ему людей. К этому времени почти все министры двора Вэй стали доверенными лицами Сыма Чжао. Они видели, что семья Цао теряет свою власть, все они считали, что семье Сыма пора стать во главе императорского дома. Сыма Чжао тоже так считал. Он не только своевольничал во дворце, но и часто развлекался, надевая платье императора у себя дома.

Император царства Вэй Цао Мао видел, что решающее слово всегда оставалось за Сыма Чжао, а он, являясь императором, ничего не решал и при этом должен был всегда улыбаться. Он терпел это все, пока ему не надоело терпеть. В этот день Цао Мао снова получил выговор от Сыма Чжао в императорском дворе. Когда он вернулся в гарем, то вызвал Ван Цзина и нескольких министров и сказал им: «Все прекрасно знают, чего хочет Сыма Чжао. Я не могу сидеть и ждать, когда он убьет меня, я собираюсь напасть на него!». Ван Цзин взволновался: «Нельзя! Сейчас у Сыма Чжао столько прихвостней! Как вы сможете одолеть их?». Цао Мао вынул из рук давно приготовленный указ, бросил его на землю и сердито сказал: «Заберите с собой! Я уже принял решение, я не боюсь смерти! Кроме того, это не обязательно поражение!». После этого он пошел к императрице.

Два министра, опасаясь, что они могут быть впутаны в это дело, поспешили доложить об этом Сыма Чжао. Когда Цао Мао собрал охрану, и они с воодушевляющими криками вышли из дворца, доверенное лицо Сыма Чжао Цзя Чун уже привел войска. Цао Мао вынул меч, поднял его и громко закричал: «Вы идете против меня? Я император!». Эта фраза напугала всех, и многие солдаты были готовы отступить. Генерал по имени Чэн Цзи спросил Цзя Чуна: «Что делать?» Цзя Чун сильно прикусил губу и зло сказал: «Хм! Советник Сыма содержал тебя все это время только для сегодняшнего дня. Разве можно еще в чем-то сомневаться?». Он взмахнул рукой, ударил лошадь и поехал вперед, затем кинул копье в Цао Мао. Цао Мао хотел укрыться своим мечом, но копье уже пронзило его грудь. Он закричал и выпал из колесницы, кровь залила все вокруг, вскоре у него остановилось дыхание. Ему было всего 19 лет.

Тут же во дворце началась неразбериха. Когда гражданские и военные чиновники узнали, что император убит, они все пошли во дворец, чтобы узнать ситуацию. Сыма Чжао, дрожа, подошел к телу Цао Мао, упал на землю и не вставал. Все знали, кто убил императора, но не осмеливались говорить.

Министр Чэнь Тай набрался смелости, заплакал и сказал: «Только убив Цзя Чуна, мы можем дать объяснения людям Поднебесной». Сыма Чжао сказал: «Казните его, обойдемся малой кровью!». Чэнь Тай сказал: «Только большой кровью, нет никакой малой крови». Сыма Чжао, сделав вид, что не слышал, что он сказал, сразу начал говорить о новом императоре. Конечно, последнее слово было за ним. Пятнадцатилетний Цао Хуань был провозглашен императором: его стали называть императором Вэй Юань-ди.

Несколько дней спустя Сыма Чжао издал доклад, в котором говорилось, что Чэн Цзи совершил тяжкое преступление и убил императора, поэтому его род подлежит полному уничтожению. Так Чэн Цзи стал козлом отпущения.

Самоуправство Сыма Ши не имело границ. Конечно, были люди, которым это не нравилось, но они не осмеливались говорить об этом. В этот раз Сыма Чжао даже убил императора, и многие люди втихомолку осуждали его. Некоторые ученые и люди искусства уже не выдерживали и начинали критиковать политику двора. Самым известным из этих людей был поэт Цзи Кан. Цзи Кан с детства любил читать и писать стихи, он отличался довольно прямолинейным характером. Он и его хорошие друзья Жуань Цзи, Жуань Сянь, Шань Тао, Сян Сю, Ван Жун и Лю Лин часто встречались в бамбуковом лесу, пили вино и обсуждали события страны: смело говорили обо всем, писали стихи и статьи. Все называли их «семь мудрецов из Бамбуковой Рощи».

Цзи Кану очень надоело общаться с чиновниками, он говорил, что они заискивают перед Сыма Чжао, и это выглядит так некрасиво! Испытывая недовольство, он целыми днями беспробудно пил. У него также было особое любимое занятие — кузнечное дело. Время от времени они видели, как он, стоя у железной печки с голым торсом, размахивал кувалдой.

В то время военачальник Чжун Хуэй, императорский чиновник из «центрального секретариата», которого Сыма Чжао назначал на ответственные посты, считался очень могущественным и имел влиятельное положение — никто не осмеливался связываться с ним. Он слышал, что Цзи Кан был талантливым и странным, поэтому решил встретиться с ним. В этот день Цзи Кан был в кузнице. Выгнув спину, весь в поту, он бил кувалдой по металлу — очень энергично работал. Ему сказали, что Чжун Хуэй пришел встретиться с ним. Цзи Кан как будто не слышал ничего, не поднимал головы и все стучал по железу. Чжун Хуэй стоял рядом и терпеливо ждал. Откуда было знать, что он так долго стоял и ждал, а Цзи Кан не обращал на него внимания? Чжун Хуэй был раздражен и пристыжен: он откинул рукава халата, развернулся и собирался уходить. Он прошел несколько шагов, как вдруг Цзи Кан начал говорить, стоя с опущенной головой и продолжая стучать по раскаленным докрасна железным прутьям: «Что вы такого услышали, что привело вас сюда? И что вы увидели такого, что вам захотелось уйти?». Горделивый Чжун Хуэй сердито сказал: «Я пришел сюда, услышав то, что услышал, и я захотел уйти, увидев то, что увидел». С тех пор Чжун Хуэй возненавидел Цзи Кана.

Цзи Кан не желал дружить с чиновниками, но был кто-то, кто настойчиво советовал ему стать чиновником. Это был друг Цзи Кана Шань Тао. Шань Тао был выбран работать при императорском дворе в должности чиновника. Он знал, что Цзи Кан более способен, чем он сам, поэтому рекомендовал Цзи Кану заменить его.

Он также написал письмо Цзи Кану по поводу этого дела. Цзи Кан был очень вспыльчивым, он немедленно написал Шань Тао письмо «Разрыв дружбы», в котором в саркастичной форме насмехался над ним и откровенно раскритиковал правительство. Узнав об этом, Сыма Чжао чуть не взорвался от гнева. Как раз в это время Цзи Кан устроил еще одну выходку, и Сыма Чжао решил убить Цзи Кана.

У Цзи Кана был хороший друг по имени Лу Ань. Старший брат Лу Аня Лу Синь оскорбил жену Лу Аня и ложно обвинил его в том, что он не почитает своих родителей. Когда начался судебный процесс, Лу Ань попросил Цзи Кана быть свидетелем. Цзи Кан был очень прямолинейным человеком — он сразу выступил и заступился за Лу Аня. Сыма Чжао почувствовал, что теперь у него появился удобный случай. Чжун Хуэй, который был зол на Цзи Кана, также подошел к Сыма Чжао и сказал: «Цзи Кан — плохой человек! Он все время осуждает правительство и оскорбляет святых». Он увидел, как округлились от возмущения глава Сыма Чжао, сделал несколько шагов вперед, понизил голос и сказал: «Я слышал, что он еще хочет связаться с внешними людьми, чтобы организовать бунт! Если оставить такого человека, это чревато проблемами в будущем!». Сыма Чжао яростно сжал кулак, приказал арестовать Цзи Кана и приговорил его к смертной казни.

Этот случай потряс весь город Лоян. Более 3000 студентов подписали петицию с просьбой не убивать Цзи Кана и позволить ему быть учителем. Но разве это могло помочь? Когда Цзи Кан прибыл, его связали и отвели на место казни. Перед казнью он сыграл на цине: исполнил мелодию «Поэма Гуанлин». Говорят, эту мелодию могли исполнять лишь несколько человек, и Цзи Кан был одним из них. Закончив играть «Поэму Гуанлин», он вздохнул и сказал: «Когда-то один человек хотел научиться у меня играть эту пьесу, но я не научил его. В будущем она будет потеряна!».

До самой смерти Цзи Кан не склонил голову перед Сыма Чжао и другими, но не все «семь мудрецов из Бамбуковой Рощи» были такими, как он. У некоторых из них не было морали — как у Ван Жуна, который был сребролюбцем. Талант Жуань Цзи был сравним с талантом Цзи Кана, он был очень недоволен семьей Сыма, но не хотел умирать, как Цзи Кан. Он очень любил выпить: начинал пить, как только появлялась выпивка. Однажды Сыма Чжао послал людей посватать дочь Жуань Цзи для своего сына. Жуань Цзи не хотел этого, но не смел сказать, что не хочет, поэтому стал сильно пить, напившись, спал, а, проснувшись, снова пил: один день, два, десять, двадцать все еще не мог выйти из запоя. Сыма Чжао не стал больше ждать, поэтому оставил эту затею. Говорят, что Жуань Цзи был в запое 60 дней. Так он избежал сватовства, но были еще более неприятные вещи, которых нельзя избежать. Ему посоветовали написать традиционный доклад «Рекомендации включения в реестр», чтобы Сыма Чжао стал князем Цзинь. Он долго колебался, но, в конце концов, ему пришлось написать. Поэтому Сыма Чжао очень любил Жуань Цзи. Однажды кто-то донес на Жуань Цзи, но Сыма Чжао все равно покровительствовал ему.

Сыма Чжао убил императора Цао Мао, потом убил Цзи Кана, который осмелился критиковать правительство. Кто в царстве Вэй посмеет выступить против него? Он не спешил становиться императором, он будет ждать, пока не будут уничтожены царства Шу и У. Поэтому он начал готовиться к завоеванию царства Шу.

Шах и мат

К тому времени Цзян Вань и Фей И из царства Шу умерли. Цзян Вэй был главнокомандующим, он продолжил дело Чжугэ Ляна и многократно отправлял войска в поход на север. Несмотря на несколько одержанных побед, силы царства Шу были слишком слабыми, Северный поход не увенчался успехом. Противники Цзян Вэя воспользовались представившейся возможностью и стали говорить, что он слишком стремился показать себя и переоценил свои силы. Особенно евнух Хуан Хао, который всегда брюзжал перед наследником престола Лю Шанем. У Лю Шаня не было своего мнения, и, слушая наговоры Хуан Хао, он постепенно становился недоволен Цзян Вэем. Цзян Вэй боялся, что подобные действия приведут к беде, поэтому попросил Лю Шаня отпустить его в Тачжун (к юго-западу от уезда Линьтань, провинция Ганьсу), чтобы расположить войска и выращивать пшеницу, а также заниматься обучением солдат. Лю Шань хотел, чтобы он поскорее ушел, поэтому с радостью отпустил его.

Вскоре после прибытия в Тачжун Цзян Вэй услышал, что Сыма Чжао послал двух генералов, Чжун Хуэя и Дэн Ай, в Гуаньчжун для подготовки войск. Он поспешно написал докладную на имя императора Лю Шаня: «Чжун Хуэй и Дэн Ай готовят войска в Гуаньчжуне, и понятно, что они придут к нам. Заставы Янпин и Иньпин (находятся на северо-западе уезда Вэньсянь, провинция Ганьсу) являются воротами, ведущими в царство Шу. Вы должны послать генералов Чжан И и Ляо Хуа по отдельности для охраны границ, чтобы не пострадать».

Лю Шань получил докладную и вместо того, чтобы показать ее министрам, показал ее Хуан Хао. Что понимал в этом Хуан Хао? Он знал, что Лю Шань верит в духов и богов. Он быстро погадал на гексаграммах и сказал Лю Шаню: «Духи говорят, благословение императора велико, а армия Вэй не осмелится напасть».

Лю Шань обрадовался и отложил докладную в сторону. Не прошло и нескольких дней, как гарнизон из Ханьчжуна прислал доклад о том, что армия Вэй уже вошла за границы царства. Только тогда Лю Шань вспомнил, что нужно послать Чжан И и Ляо Хуа для подкрепления, но было уже слишком поздно.

Цзян Вэй сказал Чжун Хуэю: «Не медлите, поторопитесь и сразитесь с Вэй!»

В 263 году н. э. армия царства Шу напала на царство Вэй с трех сторон. Дэн Ай привел 30 000 человек в Тачжун, чтобы нейтрализовать Цзян Вэя. Чжугэ Сюй, начальник области Юнчжоу, повел 30 000 человек, чтобы отрезать Цзян Вэю путь отступления. Затем Чжун Хуэй повел стотысячное войско в качестве основной силы для нападения на Ханьчжун. Сыма Чжао также отправил Вэй Гуаня на передовую, чтобы наблюдать за войсками Чжун Хуэя и Дэн Ая.

Чжун Хуэй направился прямо на заставу Янпин. Генерал царства Шу Цзян Шу сдался, и как только это случилось, застава Янпин оказалась в руках армии царства Вэй. С потерей заставы Янпин северные ворота в царство Шу открылись. Армия царства Вэй без особых усилий взяла Ханьчжун.

В это время Цзян Вэй в Тачжуне занял боевые позиции против войска Дэн Ай. Услышав известие о падении Ханьчжуна, он быстро покинул Тачжун и хотел отвоевать заставу Янпин. По пути он встретил подкрепление под предводительством Ляо Хуа и Чжан И. Втроем они обсудили тактику и решили отступить в Цзянге (на севере провинции Сычуань), чтобы заблокировать армию генерала Чжун Хуэй. Но они не ожидали, что таким образом развяжут руки Дэн Аю.

Дэн Ай давно хотел совершить подвиг по завоеванию царства Шу в одиночку. Он и Чжун Хуэй смотрели друг на друга свысока. Победа Чжуна Хуэй в Ханьчжуне не давала ему покоя, он не мог смириться с таким унижением. В этот момент он услышал, что Чжун Хуэй и Цзян Вэй стоят друг против друга в Цзянге, поэтому неохотно повел свои войска из Иньпина и дошел до гор. Солдаты и офицеры следовали за ним, выбирая безлюдные места, прокладывая себе дорогу через горы и другие препятствия, и таким образом прошли за несколько дней более трехсот километров, не встретив ни одного шуского солдата.

Дэн Ай шел со своим войском. Они поднялись на вершину горы, и, посмотрев вниз, он испугался! Оказалось, что внизу была долина глубиной в десятки футов. Дэн Ай огляделся и не нашел никаких следов — значит, это было совершенно безлюдное место.

Это поставило его в тупик. Солдаты тоже запаниковали и стали спрашивать: как они смогут спуститься в такую глубокую долину? Дэн Ай долго думал об этом, а потом, набравшись решимости, приказал дать ему войлочное одеяло. Он завернулся в одеяло, накрыл голову, лег на землю и так скатился с вершины горы. Видя, что главнокомандующий не испугался, воины стали смелее, и все они последовали примеру Дэн Ая: завернувшись в войлок, спускались вниз. У кого не нашлось войлочного одеяла, с помощью веревок связывали себя и, держась за деревья, спускались вниз.

Дэн Ай вместе с войском спустился с горы, и дальше идти уже было легче. Они успешно захватили Цзянъю и достигли города Мянчжу (на севере г. Чэнду). Мянжу охранял Чжугэ Чжань, сын Чжугэ Ляна. Дэн Ай написал письмо, чтобы убедить его подчиниться Вэю, но разве Чжугэ Чжань просто так сдастся? Он повел свои войска для сражения с Дэн Ай, но его войско было слишком слабо, и в конце концов Чжугэ Чжан и его сын Чжугэ Шан оба были убиты в битве. Дэн Ай прорвался через Мяньчжу и спешно повел свое войско в Чэнду. Наследник престола Лю Шань и представить себе не мог, что вэйские войска так быстро подойдут сюда. Он со скорбным выражением лица безвольно слушал речь придворного сановника Цяо Чжоу и отправил посланника, чтобы Дэн Ай принял капитуляцию. Так царство Шу было уничтожено царством Вэй, с 221 по 263 год н. э. прошло всего 42 года.

Когда Дэн Ай вошел в Чэнду, он был полон воодушевления. Он попросил Лю Шаня издать приказ, чтобы Цзян Вэй сдался ему. Он присвоил Лю Шаню титул генерала колесниц и кавалерии и назначил свое доверенное лицо начальником области Ичжоу. И кто теперь Чжун Хуэй? Дэн Ай не ставил его ни во что. Он напрямую написал Сыма Чжао, потребовав немедленно привести войска из Ичжоу в царство Восточное У, чтобы уничтожить также царство У.

Несколько дней спустя вернулся гонец, который отвез указ Цзян Вэю. Он сообщил, что Цзян Вэй сдался Чжун Хуэю после получения указа от Лю Шаня. Дэн Ай остался недовольным, услышав это: он посчитал, что Цзян Вэй смотрит на него свысока.

Сыма Чжао отправил гонца с сообщением, в котором не только запретил ему напасть на Восточное У, но также отругал его и сказал, что в будущем он должен сначала доложить о своих намерениях, а не принимать собственные решения. Дэн Ай про себя не согласился с этим и недовольно сказал: «Генерал находится далеко, по этим вопросам можно самостоятельно принимать решения. Почему я должен подвергаться такому количеству ограничений?».

Каким-то образом Чжун Хуэй узнал об этом. Он хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы подорвать авторитет Дэн Ая. Но кто-то понял замысел Чжун Хуэя. Этот человек — Цзян Вэй. Цзян Вэй на самом деле не сдался, он хотел найти возможность убить Чжун Хуэя и Дэн Ая и повести армию, чтобы восстановить царство Шу.

Он находился с Чжун Хуэй уже несколько дней и знал, что Чжун Хуэй был очень недоволен Сыма Чжао, который убил императора Цао Мао, и его личные амбиции были очень большими. Он попробовал непринужденно общаться с Чжун Хуэем: «Вы такой знающий и целеустремленный, вы не боитесь ни в чем потерпеть неудачу». Чжун Хуэю было приятно слушать такие слова.

Он знал, что Цзян Вэй очень умный и находчивый и может помочь ему добиться многого, поэтому стал считать Цзян Вэя своим приближенным лицом. Они пользовались одной колесницей, а когда возвращались, всегда были вместе и о чем-то тихо разговаривали. Через несколько дней они решили сначала избавиться от Дэн Ая: Чжун Хуэй написал Сыма Чжао, что Дэн Ай хотел взбунтоваться и должен быть наказан.

Сыма Чжао действительно приказал Чжун Хуэю отправиться в Чэнду, арестовать Дэн Ай и отправить его обратно в Лоян для допроса. Чжун Хуэй немного подумал, а затем передал задание арестовать Дэн Ай инспектору армии Вэй Гуаню. Он знал, что Вэй Гуань не был противником Дэн Ая, и просто хотел таким образом устранить его.

Вэй Гуан тоже не дурак. Когда он прибыл в Чэнду, он сначала связался с некоторыми из солдат Дэн Ая, а затем перед рассветом ворвался в его лагерь. Дэн Ай еще не проснулся и не понимал, что происходит. Потом его связали и посадили в арестантскую повозку. Чжун Хуэй привел войско в Чэнду, зная, что Вэй Гуань арестовал Дэн Ая, и у него нет возможности убить Дэн Ая. Ему пришлось посадить Дэн Ая в арестантскую повозку и послать людей, чтобы конвоировать его в Лоян.

Войдя в Чэнду, Чжун Хуэй почувствовал себя намного спокойнее. Он решил поднять войска против царства Вэй. Он несерьезно отнесся к этому, думая, что Цзян Вэй будет в авангарде, выведет 50 000 человек из долины Сегу, а он сам будет стоять с войсками за ним. Сначала они захватят Чанъань, затем поведут войска двумя путями — по воде и по суше, через несколько дней смогут дойти до Мэнцзинь, а затем одним ударом взять Лоян — таким образом, он захватит всю страну. Но он никак не ожидал, что в это время Сыма Чжао отправил гонца с письмом, в котором говорилось, что Цзя Чун повел свои войска в Сегу, чтобы лично сопровождать вэйского императора Цао Хуаня в Чанъань. На этот раз Чжун Хуэй был поражен!

Оказывается, у Сыма Чжао были свои замыслы. Он опасался Дэн Ая и Чжун Хуэя. Получив письмо Чжун Хуэя, он попросил его отправиться в Чэнду, чтобы арестовать Дэн Ая, и одновременно послал Цзя Чуна возглавить войска и направиться в долину Сегу, чтобы следовать за Чжун Хуэем. Распорядившись таким образом, он все еще был неспокоен и поэтому попросил Цао Хуаня вместе с ним направится в Чанъань.

Чжун Хуэй от страха покрылся холодным потом. Он сказал Цзян Вэю: «Мои войска во много раз больше, чем войска Дэн Ай, и я вполне могу справиться с ним. Зачем Сыма Чжао послал Цзя Чуна? Сам лично отправился в Чанъань. Разве не понятно, что он не уверен во мне?». Цзян Вэй сказал: «Раз уже дошли до такого, вам не надо медлить: поторопитесь и сразитесь с царством Вэй!». Чжун Хуэй стиснул зубы и сказал: «Да! Я решил начать войну. Если у нас все получится, мы завоюем всю страну. Если мы потерпим неудачу, мы отступим. Чтобы защищать царство Шу, можно стать вторым Лю Бэем!».

На следующий день Чжун Хуэй собрал солдат и сказал им: «Вдовствующая императрица перед смертью издала секретный указ, в котором говорилось, что Сыма Чжао убил императора, совершив тем самым величайшее преступление, и велела мне послать войска в карательный поход. Сейчас помогите мне, чтобы мы свершили великое дело». Он долго говорил, все переглядывались, так и не сказав ни слова. Чжун Хуэй разозлился, вытащил меч и стал махать им в воздухе, крича: «Я убью любого, кто осмелится отказаться!». И только после этого все стали говорить: «Да, да, мы согласны». Чжун Хуэй убрал меч и сказал: «Идите, готовьтесь, действуйте в соответствии с моими приказами».

Той ночью Чжун Хуэй только заснул, когда его разбудил шум снаружи. Он уже собирался послать людей узнать, что это, как вошли солдаты, чтобы убить его. Оказывается, все не хотели идти в поход с Чжун Хуэем, поэтому уже сговорились и стали действовать. Чжун Хуэй с тревогой сказал Цзян Вэю: «Солдаты предали меня, что теперь делать?». Цзян Вэй сказал: «Другого пути нет, давайте сражаться!».

Чжун Хуэй распорядился закрыть ворота дворца, приказал охранникам взобраться на крышу и сбрасывать вниз битые кирпичи и черепицу кровли. Какая от этого польза? Люди снаружи уже подожгли дворец, и в мгновение ока он со всех сторон был охвачен огнем.

Солдаты поднялись по лестнице и ворвались во двор. После короткой схватки Чжун Хуэй погиб от рук солдат. Несмотря на то, что Цзян Вэй убил нескольких вэйских солдат, он не мог справиться с таким количеством людей и, в конце концов, тоже погиб в бою.

Все возмущались, что Цзян Вэй подстрекал Чжун Хуэя к измене. Они вспороли живот Цзян Вэю и, увидев, что у него необыкновенно большой желчный пузырь, поразились: «Неудивительно, что он был таким смелым: оказывается, у него огромный желчный пузырь!» (пословица «желчный пузырь величиною с целый ковш» означает «великое мужество», «безмерная храбрость», «безграничная доблесть»).

Солдаты Дэн Ая стали роптать по поводу его несправедливого ареста, срочно отправили людей спасти его, воспользовались этой возможностью, догнали арестантскую повозку и освободили Дэн Ая, желая вернуть его в Чэнду, чтобы он взял на себя управление делами.

Эти события напугали Вэй Гуаня. Ведь это он арестовал Дэн Ая. Если Дэн Ай вернется и возьмет власть в свои руки, разве он будет хорошо относиться к нему? Вэй Гуань срочно отправил своих доверенных воинов встретить его. Как только Дэн Ай вышел из арестантской повозки, подошли люди Вэй Гуаня и убили его ножом.

Дэн Ай и Чжун Хуэй, разрушившие царство Шу, оба погибли — план Цзян Вэя по восстановлению царства Шу не смог осуществиться. Зато Лю Шань разместился в Лояне и стал вести жизнь сибарита. В это время Цао Хуань, император царства Вэй, пожаловал Сыма Чжао титул правителя и премьер-министра княжества Цзинь. Правитель Цзинь Сыма Чжао устроил большой прием и также пригласил на него Лю Шаня и его бывших министров. На банкете были прекрасные еда и вино, артисты исполняли песни и танцы царства Шу. Присутствовавшие, видя это, чувствовали себя неловко за Лю Шаня. Что касается Лю Шаня, то он, напротив, улыбался, как будто был ни при чем, пил и глупо хихикал, смотря выступление певцов и танцоров. Сыма Чжао, видя, что он так себя ведет, сказал окружающим: «Если человек настолько бессердечный, ему никто не сможет помочь, даже если бы Чжугэ Лян был жив, что уж там говорить о Цзян Вэе?». Он повернулся и спросил Лю Шаня: «Вы не скучаете по земле Шу?». Лю Шань быстро ответил: «Здесь хорошо, здесь хорошо. Я не скучаю, не скучаю».

Услышав эти слова, Си Чжэн, старый чиновник из царства Шу, расстроился и тихо сказал Лю Шаню: «Если правитель Цзинь снова спросит, вам следует заплакать и сказать, что гробницы предков находятся в царстве Шу, и вы каждый день скучаете по родине, потому что сейчас не можете исполнить свой сыновний долг. Таким образом, может быть, правитель Цзинь отпустит нас». Кто бы мог подумать, что его слова услышали и тут же передали Сыма Чжао.

Несколько дней спустя Сыма Чжао действительно снова спросил: «Разве вы не скучаете по земле Шу?». Лю Шань заученно повторил то, что сказал ему Си Чжэн, но не смог заплакать. Он закрыл глаза, зажмурил их, делая вид, что плачет.

Сыма Чжао с невозмутимым лицом сказал: «Почему эти слова один в один с тем, что сказал Си Чжэн?». Лю Шань испуганно открыл глаза и глупо сказал: «Это он научил меня говорить так».

Находившиеся рядом не сдержались и прыснули от смеха, даже Сыма Чжао рассмеялся. Только тогда он понял, что Лю Чань был очень легкомысленным и бессердечным человеком, поэтому ему не о чем было беспокоиться.

Объединение трех царств под эгидой династии Цзинь

Когда Сыма Чжао стал правителем и премьер-министром Цзинь, некоторые министры стали убеждать его стать императором. Сыма Чжао молчал. Но он назначил своего сына Сыма Яня на должность заместителя премьер-министра. Разве непонятно, зачем он так поступил?

После Нового года (265 г. н. э.) Сыма Чжао заболел и умер. Конечно же, следующим правителем и премьер-министром Цзинь стал Сыма Янь. Сыма Янь не был таким сдержанным, как его отец. К концу года он бесцеремонно попросил императора царства Вэй Цао Хуаня отказаться от трона. Цао Хуань с самого начал играл роль марионетки, и в нем уже не было необходимости. С тех пор, как император Сянь-ди династии Хань отрекся от престола в пользу семьи Цао, в царстве Вэй сменилось пять императоров, через 45 лет трон был передан семье Сыма. Сыма Янь стал императором, и страна стала называться государством Цзинь, а его называли императором У-ди.

Император У-ди хотел объединить страну и собрался войной на царство У. Но в это время некоторые племена в западных областях подняли войска, выступив против императорского двора. Из-за этого он решил повременить с планом уничтожения царства У. Он не только не уничтожил царство У, но и выразил намерение дружбы. Когда Дин Чжун, посланник царства У, прибыл в Лоян, чтобы засвидетельствовать свое почтение в честь траура по Сыма Чжао, император У-ди вежливо принял его. Дин Чжун очень гордился этим и с радостью вернулся в царство У.

В это время императором царства У был Сунь Хао, внук Сунь Цюаня. Когда Сунь Хао услышал, что Дин Чжун вернулся, он немедленно вызвал его. Дин Чжун загадочно сказал: «Я все разузнал. Северное царство не имеет намерения идти войной на юг, давайте воспользуемся этой возможностью, чтобы напасть на княжество Иян (совр. провинция Хэнань)!». Сунь Хао еще не успел сказать чтото, Лу Кай (племянник полководца Лу Сюня), главнокомандующий западного региона, возразил: «Северное царство только что разрушило царство Шу и вдруг стало с нами дружить. Они не боятся, а просто ждут удобной возможности напасть. Я действительно не вижу никакой пользы в том, чтобы пытаться нападать в такое время». Сунь Хао выслушал слова Лу Кая и не пошел воевать с княжеством Иян, но приказал разорвать дипломатические отношения с царством Цзинь.

Сунь Хао перенес столицу из Цзянье в Учан. В Учане не так много продовольствия, поэтому обязанности по обеспечению императорского двора несли жители области Янчжоу. Оплата больших налогов, обеспечение императорского двора продовольствием и другими ресурсами уже и так были тяжелым бременем для простого народа, к тому же им приходилось перевозить все это из районов, расположенных в низовье реки Янцзы, в район верховья реки. Простой народ уже не мог терпеть.

Флот армии Цзинь проплыл вдоль реки Янцзы и приплыл к подножию города Цзянье

На этот раз снова Лу Кай осмелился изложить все в письме: «Семьи Цао и Лю из-за чрезмерной роскоши потеряли сердца людей и разрушили страну. Вам следует держаться подальше от подлых людей и назначать честных чиновников, чтобы в стране воцарился покой. В Учане много гор и плохая почва. Даже в народных песнях говорится, что „лучше уж пить воду из Цзянье, чем есть учанскую рыбу. Лучше умереть в Цзянье, чем жить в Учане“. Очевидно же, что не годится делать этот город столицей». Сунь Хао прислушался к доводам Лу Кая и снова вернул столицу в Цзянье.

Сунь Хао также приказал построить дворец Чжаомин длиной полтора километра квадратной формы, так что чиновникам с зарплатой до 2000 дань приходилось подниматься на гору, чтобы следить, как крестьяне рубят деревья. Он также послал людей построить огромный сад с искусственными горами из земли и камней, беседками, дворцами, смотровыми площадками и т. д. Он был настолько роскошен, что невозможно было подсчитать расходы, потраченные на его строительство. У простого народа не было спокойной жизни, министры тоже были очень недовольны. Но кто посмеет сказать правду? Раньше Сунь Хао прислушивался к Лу Каю, на этот раз он даже не хотел слушать слова Лу Кая.

Сунь Хао был известен своей жестокостью. Он не любил, когда на него кто-нибудь смотрел. Министрам, находясь рядом с ним, приходилось стоять, склонив головы с опущенными веками. Хотя это не спасало от опасности. Если кто-то не нравился Сунь Хао, он мог приказать убить такого человека. Во времена династии Восточная Хань один смелый уездный начальник Дун Сюань осмеливался возражать родственникам императора, нарушившим закон. В царстве У тоже происходили такие случаи. Но исход был совершенно другой. Одна из наложниц Сунь Хао отправляла своих слуг на улицы. Когда они видели что-то, что им нравилось, они показывали пальцем и требовали отдать это им. Лавочники на уличных рынках, увидев дворцовых слуг, смотрели на них, словно на диких тигров. Один чиновник по уголовным делам по имени Чэнь Шэн наказал одного такого слугу по закону.

Чэнь Шэн думал, что ничего не случится, потому что Сунь Хао назначал его на ответственные посты. Но не ожидал, что этим навлечет на себя беду. Как только наложница стала плакать перед Сунь Хао, тот узнал причину и раскаленной пилой отпилил Чэнь Шэну голову.

Сунь Хао казнил людей разными способами. Однажды он отрубил голову министру и приказал сделать из его головы мяч для игры прислуги. Иногда он казнил людей, привязывая их к повозкам с лошадьми. Иногда он, выпивая с министрами, мог напиться и приказывал, чтобы они указывали на ошибки других чиновников. Если вина чиновника была серьезной, то его обезглавливали, тех же, кто совершил небольшую провинность, наказывали, снимая кожу и выкалывая глаза. Все придворные ненавидели жестокого императора, кроме нескольких человек, которые любили выслуживаться перед ним.

В конце концов, даже Сунь Хао почувствовал, что все его ненавидят. Он хотел провести несколько военных походов, чтобы заткнуть рты другим. Он отправил войска для нападения на Сянъян и Хэфэй в царстве Цзинь, но в результате потерпел поражение.

Генерала царства Цзинь, охранявшего Сянъян, звали Ян Ху. Ян Ху знал, что побороть армию царства У только силой будет нелегко, поэтому стал использовать мягкие способы, пытаясь медленно завоевать сердца народа царства У. Ян Ху, сражаясь с армией царства У, каждый раз назначал время сражения, сражался лицом к лицу, никогда не нападая и не устраивая засады.

Если кто-нибудь предлагал ему план, в котором предусматривалось устройство ловушки, он приглашал предлагавшего выпить, пока тот не напивался и не терял способность говорить. Если кто-то срезал урожай на пограничных землях царства У, Ян Ху пересчитывал это на шелк и расплачивался с ними.

Во время охоты он не разрешал переходить границы царства, и если случалось так, что воины с обеих сторон охотились в одном месте, то они охотились, не мешая друг другу. Если жители царства У добывали на охоте птиц, зверей и т. д., заходили на территорию царства Цзинь и были схвачены солдатами Цзинь, Ян Ху всегда приказывал, чтобы они возвращали добычу уским воинам.

Ян Ху и генерал царства У Лу Кан (сын полководца Лу Сюня) расположились лагерями недалеко друг от друга и часто посылали друг к другу гонцов. Однажды Лу Кан подарил Ян Ху немного хорошего вина, и Ян Ху без колебаний выпил его. Через несколько дней Лу Кан заболел.

Он слышал, что у Ян Ху есть лекарство от этой болезни, поэтому послал людей попросить у Ян Ху лекарства. Ян Ху сразу же отправил человека с лекарством и приложил записку, в которой говорилось: «Это лучшее лекарство, которое было приготовлено недавно, пожалуйста, примите!». Лу Кан взял лекарство и хотел его принять, но его приближенные остановили его, говоря: «Нельзя принимать это лекарство. Что, если…». Лу Кан улыбнулся, успокаивая их, и сказал: «Разве Ян Ху из тех людей, которые могут причинить зло?». Он принял лекарство и выздоровел.

Такие случаи происходили очень часто, и спустя какое-то время, солдаты царства У стали говорить, что цзиньцы очень хорошие друзья. Даже Лу Кан говорил: «Они придают большое значение истине и тем самым завоевывают сердца людей, а у нас, наоборот, жестокость считается нормой, мы уже потеряли расположение народа. Если так будет продолжаться, исход можно увидеть, не вступая в бой». И это правда: во всем царстве У все, у кого было хоть немного понимания, осознавали, что если император Сунь Хао будет продолжать вести себя так безрассудно, страна погибнет.

В 279 г. н. э. император У-ди собрал 200-тысячную армию и, разбившись на семь отрядов, атаковал царство У. К тому времени генералы Ян Ху и Лу Кан уже умерли. Во главе цзинской армии стояли генерал из южных областей Ду Юй, генерал из Андуна Ван Хун и генерал из Лунсян Ван Цзюнь.

Ван Цзюнь повел флот из царства Шу на восток вдоль реки. Когда военные корабли достигли границ царства У, они никак не могли пройти дальше. Оказалось, что войска царства У забили на реке деревянные колья, связали их железными цепями и железными замками, а также установили под водой железные конусы высотой в десять футов. Как только судно подходило ближе, железный конус, как острый нож, протыкал дно судна. Так было уничтожено много цзиньских кораблей.

Ван Цзюнь тоже придумал способ с этим справиться. Он приказал построить несколько плотов. Длина плота составляла несколько сотен шагов, на плотах установили соломенные чучела. Ван Цзюнь отобрал много солдат, которые хорошо плавали, затем приказал отвезти эти плоты к местам с железными конусами. Когда железный конус сталкивался с плотом, они застревали наверху, будто дикие колючки, которые собирались в брюках и обуви человека, идущего по траве.

На плотах не образовывались пробоины, и они не тонули, даже если были пробиты. Таким образом, «скирды из железных конусов» забились деревянными плотами. За плотами следовал «обоз сжигания цепей»: он также состоял из деревянных плотов, обмазанных глиной, и представлял собой огромные факелы, залитые маслом, которые сразу вспыхивали при поджоге. Горящие плоты продвигались вперед по пути, сжигая деревянные колья, цепи и замки.

Прорвав блокаду на реке, флот Ван Цзюня поочередно атаковал Силин, Даньян, Цзинмэнь и Идао, затем объединился с войсками Ду Юя, которые вели бои и продвигались с севера на юг. Ду Юй отправился на юг, в Гуанчжоу. Все уезды, расположенные друг за другом, сдавались без особого сопротивления. Флот Ван Цзюня продолжал двигаться на восток, словно гоняясь за утками, гнал армию царства У вниз по реке, пока они не достигли города Цзянье.

В это время Сунь Хао стал шевелиться: отправленное им войско, еще не вступив в бой, уже распалось — кто сдался, кто убежал. Сунь Хао в гневе закатил глаза, топнул ногой и закричал на министров: «Я слышал, что солдаты не хотят сражаться, это правда? А? Говорите!». Министры с опущенными головами бормотали что-то, никто не сказал никакого решения.

Через несколько дней военные корабли царства Цзинь прошли Саньшань (на южном берегу реки Янцзы в г. Нанкин, провинция Цзянсу. В этом горном районе стоят три вершины, поэтому она называется Саньшань — «Три горы»). Сунь Хао беспокоился и продолжал вызывать министров, чтобы они придумали что-то. Только тогда министры заговорили: «Почему бы вам не поучиться у Лю Шаня из царства Шу?». Сунь Хао тогда понял, что ему больше никто не будет служить. Ему пришлось отправить людей, чтобы сдаться армии Цзинь.

Император царства Цзинь У-ди назначил Сунь Хао «вассальным князем». Со времени провозглашения императором Сунь Цюаня в царстве У сменилось четыре императора. Царство существовало 51 год и было уничтожено в 280 году н. э. На этом закончился раскол, начавшийся в конце династии Восточная Хань. Три царства были объединены и стали единой династией Цзин.

Content

Ган Сюэ, Ханьда Линь
Сборник китайских исторических рассказов
Том 5. Истории периода Троецарствия

Дун Чжо вступает в столицу

Коварный альянс

План ликвидации зла

Колонизация пустующих окраинных земель столицы

Схватка с Божьим павильоном

Стрелять в алебарду у ворот лагеря

Кто герой?

Война Юань Шао и Цао Цао

Трижды посещать шалаш

Стратегия пересечения Янцзы

Охваченная пламенем Красная скала

Отчуждение и разногласия

Применение посредственной стратегии

Бесстрашный

Переправа через реку простолюдинами

Разлад между братьями

Битва при Илине

Семь раз освобожденный и семь раз плененный

Три уровня самоуничижения

Три способа борьбы с Вэй

Служить до последнего вздоха

Захватить власть, притворившись больным

Войти во дворец пьяным

Поэт-кузнец

Шах и мат

Объединение трех царств под эгидой династии Цзинь