Мария Лунёва

Мигуми.

По ту сторону Вселенной

Пролог

Праздник!!! У нас праздник!!!

Схватив яркий переливающийся воздушный шарик за привязанную к нему длинную ниточку, я весело бегала вокруг кухонного стола, покрытого пестрой узорчатой скатертью. Моя мамочка готовила особенный обед и громко напевала веселую мелодию из популярной рекламы, которую постоянно крутили на марсианской радиоволне.

И я тоже люблю песенки петь. В школе меня сразу взяли в хор и даже не посмотрели, что я еще маленькая совсем. И пусть я была там ниже всех остальных девчат, зато я очень, прямо, как подмечала бабушка, до неприличия, гордилась собой. И да, я часто хвалилась папе, что меня поставили в первый ряд с большими девочками, но он почему-то не говорил, что я большая молодец.

Папа вообще редко на меня внимание обращал и это огорчало. Он не играл со мной в разные игры, как папа моей самой лучшей подружки Клары. Ее папочка часто катал ее на большом синем левиакаре по вечерам. И меня они брали, но, к сожалению, только лишь иногда, если бабушка была в очень хорошем расположении духа и разрешала мне вечернюю вылазку. И тогда мы с Кларой, визжа, устремлялись в небо на красивом бесшумном двухмоторном левиакаре, представляя, что мы лихие космические пираты, а ее папа наш могучий и бесстрашный капитан.

А еще ее папа устраивал походы в настоящий яблоневый лес, который высадили в большом парке за городом, но мне с ними нельзя, потому что я маленькая. А так хотелось увидеть, как цветут деревья, так что, когда я вырасту, то обязательно поеду. Это я сама себе обещала. И все ждала, когда же подрасту и стану высокой, как мама.

Но пока мне всего семь лет, и это еще, сколько дней пройдет прежде, чем я стану совсем большой.

Мама готовила запеченную маринованную в фирменном остром соусе курицу, рецепт которой увидела в кулинарном шоу для домохозяек. Мы не совсем законно, с помощью мощного усилителя сигнала, ловили марсианские каналы. К сожалению, в нашем поселении телевиденье стоило очень дорого, и оплатить развлекательные передачи мог далеко не каждый. Там же, на канале живой природы, я узнала, что курица — это такая забавная птичка, которую выращивают на Земле на специальных фермах.

На Земле — родной планете всего человечества, очень интересно и там есть настоящие животные. Они гуляют в зеленых парках размером с целый континент. Мы с классом и нашей любимой учительницей месяц назад летали на быстром межпланетном крейсере в огромный заповедник «Африка» на Землю. Целый день гиды нас катали в больших тяжелых машинах на гусеницах — танкертах — и показывали много интересных зверюшек.

Мы стойко, прямо как местные жители — африканские племена, переносили жару и даже пить часто не просили. В парке были очень красивые львы с лохматой гривой и целое стадо полосатых лошадок, но больше всего мне понравились маленькие сурикаты, которые прятались в норки, когда мы к ним подъезжали. Нам разрешили покидать им орешки, я кинула целых десять, и один зверек даже утащил мой орешек в норку.

Раньше на Земле было мало животных — они вымирали, потому как жить им было негде, люди отравляли воздух и вырубали деревья, города были большие пребольшие, и свободного места не оставалось. Нам об этом на уроках истории Солнечной системы рассказывали. А потом человечество покинуло родную колыбель и началось первое тысячелетие покорения космоса и новый отсчет времени. Он ведется с закладки первого кирпича в поселении на Марсе.

Постепенно люди покинули Землю и расселились не только на Марсе и Луне, но и обжили спутники Юпитера. А сейчас создаются поселения и на орбите Сатурна. И вот, когда люди освободили континенты Земли, то места для зверей стало много, постепенно восстановили популяции практически исчезнувших видов, а некоторые пришлось даже клонировать из сохранившегося биоматериала.

Теперь третья планета считается заповедником и строго охраняется правительством. Люди там, конечно, тоже живут, но только те, что за зверьками следят и еще наш президент Солнечной системы с семьей и какие-то важные дяди, которых по телевизору показывают.

А мы с мамой, папой и бабушкой живем на Ганимеде на орбите гиганта Юпитера. Наша планета-спутник лишь немногим меньше того же Марса. У нас, к сожалению, не так красиво, как на Земле, и зелени почти нет, и цветочки под атмосферным куполом не растут, но мне все равно нравится. На Марсе тоже не сразу сады цвели, а сейчас там огромные теплицы и оранжереи. И у нас когда-нибудь будут, так наша соседка говорит, она в службе озеленения работает и иногда приходит к бабушке в гости.

И живем мы в доме теплом и крепком, а под ним экран — фундамент, не дающий холоду ледяной поверхности океана проникнуть к нам. Когда-то все с сомнением относились к идее создать поселения на спутниках-гигантах, таких как наш Ганимед, Каллисто, Ио, Европа, а сейчас даже Титан Сатурна осваивают.

А все из-за поверхности этих космических тел. Дело в том, что под нашими ногами замерзший океан. Это осложняло строительство крупных городов и создание оптимального температурного режима. Но, все решаемо! После формирования крепкого атмосферного купола, защищающего не только от космической радиации, но и от влияния самого Юпитера, всю поверхность Ганимеда, на которой размещались поселения, укрыли специальными отражающими плитами, а под домами устанавливали фундамент-экран, чтобы, как говорится, наверняка, здание не просело и не промерзло.

Это я знаю, потому что с Кларой и ее папой мы писали доклад по истории освоения Ганимеда, и оттуда же я узнала много умных и сложных слов. Я их даже писать умею.

Бабушка всегда поговаривает, что мы должны быть счастливы, что живем на крупном небесном теле. И неважно, что это не планета, а все лишь спутник, что разницы по сути никакой. У нас есть небо над головой, мы ежедневно видим Солнце и под ногами не холод железных полов-решеток, как на космических станциях-поселениях, а настоящая поверхность пусть и льда океана.

Правда папа постоянно с ней спорит и ругается. Ему всегда все не нравится. Он жалуется, что из-за того, что я родилась девочкой, у нас маленькая квартира и больше нам бесплатно не получить, а еще нам не выдают социальных выплат и папе приходится работать. Нет и льгот на проезд, на медицинское обслуживание и еще много на что из того, что полагается родителям мальчиков.

Несправедливо, да, что мальчишек рождается намного меньше, и связано это с влиянием космической радиации на мужчин. Вот правительство и делает все, чтобы заинтересовать население в их рождении. Но ведь не всем иметь сыночков, девочки ведь тоже нужны. Я вообще считаю, что быть девочкой лучше: мы красивее и умнее, и генетика у нас получше. Поэтому девочки служат в армии и все ответственные должности тоже тети занимают.

Но папу в этом не убедить.

Он думает совсем иначе и часто жалуется, что из-за меня у него не хватает средств на покупку левиакара, и ему приходится «аж целый квартал» идти пешком на работу. Бабуля обзывает его тунеядцем и заставляет найти еще одну работу. И вот тогда в доме случается жуткий скандал, мама защищает папу, бабушка кричит, что он лентяй и иждивенец, и вообще живет в ее квартире. А я в это время прячусь в шкафу и сижу там, потому что боюсь сильно, когда все кричат и злятся.

Но бывают и совсем другие дни. И вот сегодня праздник. Мама была с утра в больнице и там ей смотрели животик, и потом она радостная звонила папе. Мы заказали целый пакет продуктов и когда нам его доставили, мама принялась готовить большой обед. А папа отпросился с работы и уже едет домой.

Только бабушка почему-то хмурится и совсем с мамой не разговаривает.

У нас редко бывают праздники, так что я довольная крутилась на кухне и чем могла, пыталась помогать взрослым. Мама при этом неожиданно хмурилась и ворчала. А когда я совершено случайно уронила на пол ложки, то и вовсе выгнала меня в спальню и закрыла там. Обидно, я ведь помочь хотела.

Дверь щелкнула, и раздался перезвон колокольчиков. Папа приехал. Затанцевав у двери, я стала ждать, когда же откроют и выпустят меня покушать вместе с остальными. Но все словно забыли о моем существовании. Папа кому-то звонил, и все время говорил и говорил. Я легла на пол и прижала ухо к щели под дверью, пытаясь расслышать, что же происходит и с кем беседует папочка. И вот чудо! Не знаю, кому он звонил, но он меня хвалил и рассказывал неизвестному собеседнику, какая я хорошая и умная девочка.

Я счастливо сощурилась и стала подслушивать дальше. Нехорошо, конечно, и воспитанные девочки так не делают, но должна же я знать, почему сижу тут взаперти!

Бабушка ругалась с мамой. Слов было не разобрать, но бранилась она громко. А потом кричать стал и папа.

— Это мое право отказаться от ребенка в пользу другого! — его голос разносился по всему дому. — И не вам тут командовать, я буду делать то, что считаю нужным. Мне она не нужна! Она балласт и выгоды от нее никакой.

— Какая выгода может быть от ребенка? Ты же ее столько лет растил, воспитывал и что, так просто выкинешь из жизни, словно и не было ее никогда?! Да пойми же ты, что не вернут ее потом. Это навсегда, понимаешь, ты же жизнь девочке сломаешь. Ты видел этих мигуми? Каратели! Ни чувств, ни эмоций. Ты хочешь, чтобы твоя девочка превратилась в это! Она же умненькая такая, здоровая, ну что еще тебе нужно?!

— Мне нужен сын! Я не хочу прозябать в нищете только потому, что у меня девка родилась, — от этих папиных слов стало так обидно и захотелось заплакать.

— Так иди работать там, где платят. Ты бездельник, — снова села на любимого конька бабуля. — Что ты трутнем паразитируешь? Не сын тебе нужен, пособия тебя волнуют! Думаешь, будешь их получать и заживешь богато? А совесть за погубленную дочь не замучает?

— Не замучает! Выучится и построит свою жизнь, как захочет. Эти мигуми жируют за счет государства. Им все дозволено и никто им не указ, так что благодарна мне будет.

— Благодарна?! — голосила бабушка. — За что ей быть тебе благодарной? За то, что умрет молоденькой? Или за то, что семьи никогда не создаст и деток не родит? За то, что даже полюбить права иметь не будет? За это благодарить?! Одумайся Фалькоп, это же твоя дочь. Дочь, родная кровь!

— У нас будет сын, нравится вам это или нет. И я хочу этого сына! Судьба Селены меня не волнует, — услышав такое от родного папы, все же тихо заплакала. Я знала, что папа совсем меня не любит. Но одно дело знать, а совсем иное — это слышать. За что он меня так, я ведь очень хорошая.

— Но ты же даже еще не получил результат генетического обследования! Срок беременности еще маленький. А ты уже готов от нее избавиться, — умоляющими нотками уговаривала его бабушка. — Ну, обожди немного, пусть все прояснится с вашим сыном. Подай заявку на квоту, мы найдем деньги и оплатим ее. Добьемся разрешения на рождение сына, если он здоров. Ну, не спеши Фалькоп, пожалей доченьку свою.

— Чего ждать, — папа был непреклонен, — чем раньше подадим заявление на пособия, тем быстрее получим. К тому же, раньше встанем в очередь на отдельную квартиру. А пока эту квоту ждать, так, сколько времени пройдет, а вдруг отказ. Нет, я так рисковать не буду.

— Ну, доченька, — обратилась бабушка видимо к маме, — хоть ты ему скажи! Селена же такая замечательная девочка, ну хоть ты свою кровиночку убереги.

— Фалькоп прав, — голос мамы звучал ровно и отстранено, — жизнь мигуми не такая уж и страшная. А я хочу свою квартиру. И денег нам не хватает даже на мелочи. Ни на отдых не съездишь, ни даже в нормальный салон красоты не сходишь. Мне надоело покупать одежду в самых дешевых бутиках. Я хочу нормально жить, а рождение сына все поправит. Хоть человеком себя почувствую.

— И вот на какие-то тряпки дочь променяешь!? — свирепо рыкнула бабушка. — Ну, тогда слушайте, если Селену отдадите, тогда выметайтесь из моего дома, и чтобы вас тут не было. Не будет ее, не нужны здесь и вы, вместе с сыном со своим, — что-то дзынькнуло и разбилось. Все замолчали. Мимо комнаты кто-то тяжело прошел, и спустя минутку хлопнула входная дверь. Дома стало совсем тихо, только животик мой бурчал от голода.

В комнате я сидела долго, за окном стемнело. Я тихо плакала и обнимала своего родненького и такого любимого плюшевого кролика Норика. Мне его папа купил на прошлый день рождения. Это был мой самый верный друг. С Нориком мы ходили в школу и гуляли на улице, и даже спал он со мной на подушке. Он был совсем маленький, чуть больше моей ладошки и я всегда носила его в кармашке штанишек.

За дверями кто-то ходил. Папа опять куда-то звонил. Я же хотела кушать и не понимала, почему праздник не получился, и что я такого ужасного сделала, что папа с мамой меня не любят. Забравшись на бабушкину кровать, я свернулась клубочком и запела песенку, которую мы учили сегодня в школе. Дверь скрипнула и в комнату, наконец, вошла мама.

— Собирайся Селена, вы с папой уезжаете, — сообщила она мне.

— А куда? — хлюпнула носом я.

— На Землю. Мы переводим тебя в другую школу, и теперь учиться ты будешь там.

— А вы с папочкой тоже переезжаете? — обрадовалась я.

Жить на Земле это же так здорово.

— Нет Селена, ты будешь жить там одна. А мы навещать тебя иногда, — мама совсем не смотрела на меня. Она вытащила мой рюкзачок и стала складывать туда какие-то вещи.

— Я не хочу одна, я хочу с вами здесь. Я не поеду, — возмутилась я. Как так одна, не хочу, а как же мои подруги и бабушка?!

— Не перечь, быстро вставай и собирайся! Отлет через час, а еще до космопорта добраться надо, — торопила меня мама.

— Я не хочу, мамочка, не поеду, — разревелась я.

Было страшно. Вот так, меня хотят увезти из дома, куда-то к чужим, где я никого не знаю. Меня выгоняют. Сердечко сжалось и забилось сильно-сильно. Ладошки вмиг стали влажными. Давясь слезами, я громко рыдала, прижимая к себе бабушкину подушку.

— Замолчи сейчас же, — рыкнула яростно мама, — у нас с папой будет ребеночек, Селена. Твой братик! И чтобы он родился, тебе надо уехать в школу. Ты же хочешь, чтобы братик появился? — жестоко проговорила она.

Мама смотрела строго и как-то сурово, а я не хотела даже слушать, что она мне говорит. Я уже ненавидела этого их братика. Это он виноват, что теперь я никому не нужна. Если бы не он, меня бы любили и я жила бы с мамой и папой. Зачем он вообще появился.

— Не хочу я братика, я хочу жить дома с вами, — не сдавалась я.

В этот момент в комнату ворвался папа. Подхватив за руку, он сдернул меня с кровати и больно ударил по попе. Потом еще раз и еще. Бил он сильно и истерика нахлынула с новой силой. Попа горела огнем, а сердце жгла лютая обида на всех них.

— Быстро оделась и в коридор! — скомандовал он мне. — А ты… нечего разводить с ней беседы, пусть спасибо скажет, что вообще на свет появилась, — прикрикнул он на маму.

Папа часто был злым, и спорить с ним бесполезно. Хлюпая носом и в голос подвывая, я сунула Норика в карман и пошла обуваться. Мне было так сильно обидно и горько. Ручки тряслись, когда я защелкивала магнитные липучки на ботиночках.

Я всегда старалась быть хорошей девочкой. Училась лучше всех, меня раньше на целый год взяли в школу. И любили меня все и хвалили. Все-все! Кроме мамы и папы. Для них я всегда была пустым местом, они словно не замечали, что я существую. Что я здесь, рядом с ними. Мои открытки и подделки не ставились на полочки, как у подруг, они выбрасывались. Мои тетрадки с оценками «отлично» никто не проверял. Никто никогда не провожал меня в школу и не встречал, не водил в кафетерий мистера Вока на двенадцатой улице поесть пирожное.

И дни рождения не отмечались. Весь праздник заключался в покупке простой игрушки и все. Не было веселых представлений, аттракционов и торта. Нет, меня одевали и обували, конечно, кормили и игрушки у меня были, но не было внимания, такого как у других девочек. Меня никогда не целовали и не обнимали. Не гладили по голове и не поднимали за руки, чтобы я перелетела через бордюр тротуара.

Я слишком рано стала это понимать и пыталась, как могла, исправить отношение к себе. Старалась быть самой хорошей. Но все было напрасно. И вот теперь у папы с мамой будет другой ребенок. Его они будут любить, у него будет все, а меня выставляют не просто в другую школу, в другой город. Меня увозят на другую планету, и бросят там, как никому не нужную вещь.

Слезы текли по щечкам, хотелось убежать и спрятаться под кроватью, чтобы не нашли. Но это бесполезно, папа только сильнее отлупит.

Обувшись, я обречено стояла и ждала папу, размазывая слезы по лицу. Жалобно поглядывала на маму, пытаясь поймать ее взгляд. Но она не смотрела, словно и нет меня уже. Сунув мне в руки рюкзак, она просто вытолкнула меня за шиворот за дверь. Даже не поцеловала на прощание.

Отец, схватив меня за руку, грубо потащил к подъехавшему левиакару. А я смотрела по сторонам и ждала помощи. Может бабушка подоспеет и не отдаст меня. Ведь ей же я нужна, она-то меня любит. Но почему же она просто ушла и не оставила меня себе. Тоже предала, как и все остальные.

Никто не появился и не помешал папе меня затолкнуть в левиакар. Дверь с тихим шипением закрылась, отрезая от остального мира и приближая неизбежное. Папа обозначил на табло управления конечный маршрут — космопорт. И мы поехали.

— Папочка, не отдавай меня в другую школу, я буду самой хорошей, обещаю, — предприняла очередную попытку остаться, мой голос стал хриплым от слез.

— Замолчи, Селена, ты еще маленькая и не понимаешь. Я мужчина и хочу сына. Это все твоя мама, если бы она следила за своими днями, то и не проворонила бы беременность. И был бы у нас первенец мальчик, потом бы и тебя родили. И квота бы была на второго, — бурчал отец. Мое горе его совсем не трогало, глаза его пылали злостью, — Еще и бабка твоя…ну ничего, одумается и сама попросит, чтобы мы вернулись. Не дура же она, от внука отказываться!

— Ну, папочка, ну пожалуйста! Ну, давай вернемся домой, — канючила я, плача и пытаясь забраться отцу на коленки. Обнять его крепко — крепко, чтобы не отпускал. — Я так люблю тебя, ну миленький, любименький! Я буду лучшей доченькой во всей вселенной, — я прижалась к его большой груди и слушала, как бьется родное любимое папочкино сердце. — Поехали домой, ну пожалуйста, поехали обратно.

— Хватит Селена! — отец отпихнул меня на соседнее сидение подальше от себя. — Мы с мамой уже все обсудили. Ты уезжаешь в школу мигуми, а мы отказываемся от родительских прав в пользу сына. Все уже решено и тебя ждут.

Остаток дороги я сидела тихо. Обняв коленочки холодными руками, смотрела в окно на мелькающий город. Ну, в чем я виновата, что девочкой родилась. Я с тоской и болью поглядывала на папу, не хотела я верить, что меня вот так отдадут чужим и забудут. Ведь я знаю, что не приедут меня проведать. Кого отсылают на Землю, тех больше никто не видит. Там закрытые школы, где учат военных теть.

А я быть солдатом никак не хотела.

Я мечтала стать поваром и работать в кондитерской на углу двенадцатой улицы и каждый день кушать самые разные пирожные, какие только захочу. Я хлюпнула носом и отвернулась от отца. За круглым окном левиакара в свете фонарей были видны сложенные из серых темных блоков низкие трехэтажные квадратные дома, и в их окнах горел свет. Мне тоже хотелось оказаться сейчас где-нибудь там, быть чьей-нибудь любимой доченькой. Быть маминой девочкой. Чтобы и косички плести и вместе, вдвоем тортик печь по тем рецептам, что показывают днем по телевизору. И чтобы папа вечером приходил и играл со мной в лошадку, чтобы уроки вместе делали, а по выходным они приходили послушать, как я пою в хоре и всем бы рассказывали, что я их доченька, гордясь мною.

— Папочка, поехали домой, пожалуйста, я к маме хочу, — проревела я, истерика накатила с новой силой.

— Заткнись, Селена, не усложняй, тебе там будет хорошо. На государственных харчах, кому же плохо живется, — хмыкнул отец, — вырастешь, еще и спасибо скажешь.

— Ну, папа, папочка миленький, не хочу туда, — настаивала я, еще надеясь на что-то.

Левиакар остановился и двери открылись, папа вышел и, схватив меня за руку, потащил в порт. Мы быстро прошли какие-то кассы и столы, где дядя одним ударом пробил дырочки на наших билетах. Никто не смотрел на меня, всем было все равно, что вот сейчас меня увезут далеко-далеко, и я никогда больше не приеду обратно домой. Плачущий ребенок никого не интересовал.

— Цель визита на Землю? — задавал вопросы папе дяденька в красивой голубой форме с крылышками на фуражке.

— Отдаю дочь в школу мигуми, мы с женой ожидаем сына, — как-то до обидного радостно сообщил отец.

Дяденька ничего ему не ответил, но как-то горько глянул на меня. Пройдя на межзвездный крейсер, папа с трудом нашел наши места. Они оказались в самом хвосте салона. Он протащил меня по узенькому пространству между двумя рядами сидений-кресел. Его не заботило, что я за ним не поспевала и постоянно натыкалась, больно ударяясь, на чужие сумки и острые локти.

С ним я больше не разговаривала. Поняла, что все бессмысленно и хотела выглядеть взрослой, чтобы ему стыдно стало отдавать такую серьезную и умную, а главное послушную дочь, каким-то там тетям. Вокруг царила тишина, люди спали. Уснула и я.

Страшное дребезжание и чьи-то возгласы прорвались сквозь мою дремоту. Все почему-то волновались, и лишь стюардесса ходила и с улыбкой на красивом лице, предлагая напитки.

— Вашей девочке приготовить сок, господин? — обратилась она к папе.

Тот расцвел в ответной улыбке и как-то слишком внимательно смотрел стюардессе за ворот. Заглянула туда и я, у нее была ну очень большая грудь.

«И как только с такой ходить» — подумалось мне.

— Не надо, она не хочет, — все так же глядя тетеньке в вырез, ответил папа.

— Везете дочь на экскурсию? О, сейчас в европейском Париже проходит просто чудесная выставка картин, посвященных миру первого столетия покорения космоса. Там так чудесно, сама посещала ее с дочерью. Она у меня замечательно рисует и подает большие надежды, — поделилась с нами красивая стюардесса.

— Нет, папа везет меня в школу мигуми, — поделилась я с женщиной своим горем, — у них с мамой будет другой ребенок.

— Селена, прекрати немедленно! Не смей меня позорить, — зарычал отец.

Женщина отошла от нас на шаг и с таким холодным лицом посмотрела на отца. Больше она ничего нам не говорила, лишь молча налила мне сок из красивого автоматического кувшинчика и дала пироженку на маленькой тарелочке. Пироженка была вся из крема и сверху красовалась настоящая красная ягодка. Пока крейсер приземлялся, я кушала, ведь вчера ни обеда, ни ужина я так и не дождалась.

В космопорту на Земле нас уже ждали четыре женщины. Несмотря на разный цвет волос, рост и даже комплекцию, они неуловимо походили друг на друга. Их строгие и холодные лица, серая облегающая форма и собранные в тугие косы волосы отталкивали и почему-то создавали ощущение опасности. У каждой из них, пока мы приближались, я успела рассмотреть бластеры, висящие на поясе в кобуре. И многочисленные широкие накладные кармашки на штанах выглядели странно, а когда из одного их них блеснуло острие ножа, я испугалась по-настоящему.

Чем ближе папа подтаскивал меня к ним, тем сильнее я сопротивлялась и упиралась со всех своих детских сил пяточками в пол. Разозленный отец сильно дернул меня за руку, и я упала. Остаток пути он просто протащил меня по полу. Проходящие рядом люди осуждающе смотрели на нас, но на все мои крики о помощи никто не среагировал. Замерла я только, когда увидела перед собой тяжелые на странной шнуровке ботинки, их носок был из темного металла. Одна из женщин, присев рядом на корточки, поймала меня рукою за затылок и заставила взглянуть в ее лицо. Там не было совсем никаких эмоций. Это очень пугало и я пыталась отползти к отцу, на что тот только подопнул меня обратно к этой женщине мигуми.

— Не жаль вам дочь? — спросила она отца, все так же всматриваясь в мое лицо, словно пытаясь прочесть там что-то. — Обратно ее вам уже никто не отдаст. Вы теряете ее навсегда.

— Вы так спрашиваете, словно я ее в крематорий привел. Выучится и станет работать на государство. Чего жалеть? — отмахнулся отец.

— Ты слышала его девочка, — она, наконец-то, проявила эмоции, и ее глаза злобно блеснули, — запомни этот момент. То, что ты чувствуешь сейчас, называется предательство. Подлое, ничем не прикрытое предательство. Это то, что в наших рядах запрещено. Мы мигуми! Мы не предаем. Мы каратели, мы судьи и мы же защитники. Ты станешь одной из нас. Теперь твое имя «746». Запомни этот код, по-другому никто более к тебе не обратится. Так как тебя зовут? — колючие глаза женщины буквально буравили меня, обдавая холодом.

— Семьсот сорок шестая, — послушно ответила я ей.

— Молодец, с тебя будет толк, — похвалила меня мигуми.

— Подписывайте отказную, эта девочка нам подходит. Больше прав на нее вы не имеете, — обратилась к папе одна из этих страшных женщин.

Отец, быстро подскочив к одной из мигуми с рыжими волосами, чиркнул стикером на тоненьком планшете. Все, меня отдали и предали! Я заревела еще больше и надрывнее.

— Вот и замечательно. А это вам, — женщина протянула какую-то лощеную цифровую бумагу отцу.

— Что это? — не понял он.

— Это результат генетического исследования плода вашей жены, который она сейчас носит в себе, — мигуми сделала паузу, я же притихла, желая узнать, что же там такое. — Ребенок имеет выраженную мутацию.

— Мутацию, — рассеяно повторил папа. — Можно сделать генную коррекцию.

— Нет, нельзя, — издевательским тоном поделилась женщина известной ей информацией. — Вы зря отказались от здорового ребенка с таким высоким уровнем интеллектуального развития. Учитывая возраст вашей жены и ваш сомнительный генотип, скорее всего в последующих детях вам будет отказано. Предательство наказуемо, мистер Горстон, особенно когда предаешь любящего вас человечка, — женщина как-то мерзко улыбнулась моему вмиг побелевшему папе. — Всего вам доброго, мистер Горстон, думаю, мы больше не увидимся.

Подняв меня на ноги, женщины, более не обращая внимания на папу, повели меня к выходу из порта. Я постоянно оборачивалась и пыталась запомнить лицо моего папочки. И хоть он предал меня, я все равно любила его всем сердцем. Он же осознав услышанное, так и застыл с листом информационной бумаги в руках. Плача, я засунула руку в карман и глубже впихнула в него кролика Норика. Почему-то была уверена, что если его увидят, то непременно заберут. И тогда у меня совсем не останется семьи.

Глава 1

20 лет спустя

Астероид С1134, колония поселение строго режима для особо опасных заключенных.

— Семьсот сорок шестая, что там у вас? — чуть шипя, из портативной рации, закрепленной на моем виске, послышался голос непосредственного начальства. — Своими не рисковать, гражданских оберегать. По возможности зачистить строение. Как поняла?

— Приказ принят, девяносто шестая. Включаю изображение. Сами оцените обстановку, — негромко ответила я.

Нажав чуть заметную черную точку над ухом, я активировала голографические очки со встроенной многофункциональной аппаратурой. Среди прочего там была и камера с мощным разрешением. Вся информация с нее шла сразу на головной компьютер корабля, на котором мы прибыли, а оттуда в центр внутренних дел Солнечной системы на Землю. Вот там сейчас и сидела мой командир, дистанционно управляя официально спасательной, а по сути, карательной операцией.

Очки закрыли половину моего лица серым внешне непроницаемым щитом, оставив открытой только нижнюю часть. Покрутившись, я позволила камере передать объемное изображение творившегося вокруг. А смотреть тут было на что. Четверо суток назад в центр мигуми поступил сигнал о бунте на этом режимном объекте. Но вместо того, чтобы сразу направить карательный отряд, сюда была выслана специальная группа тюремного охраны для подавления восстания. Их высадка была зафиксирована, но на связь они так и не вышли.

Теперь мне было ясно почему!

Просто отсылать отчеты тут было уже некому. Вокруг меня в разных позах лежали тела более чем двух десятков мужчин. Похоже, что они угодили в западню сразу же, как всем скопом выбрались из крейсера-конвоира. Полнейшая глупость.

Еще бы сами застрелились на радость зекам.

— Девяносто шестая, изображение приходит без помех? — поинтересовалась я. — Вам видна обстановка?

— Более чем, — хмыкнуло начальство. — Тела сложите и упакуйте. Подготовьте к отправке на крейсер.

Следующий час мы таскали изуродованные страшными ожогами тела охранников и методично распихивали их по черным пластиковым изоляционным мешкам. Они прекрасно сохраняли целостность тканей, препятствуя разложению, и не пропускали запахов. Что было очень кстати, когда приходилось превращать космический крейсер в огромный летящий морг.

А именно это, похоже, нам и предстоит сделать.

Стало понятно, что этими двадцатью телами дело не кончится. Уж больно тихо вокруг было. Да и прибыли мы поздно — поубивали они тут друг друга. Сначала, дружно, как водится, единым ударом перебили тюремную охрану, ну а потом, когда пришел черед выяснять, кто тут «король горы», и друг друга. Так что нам останется только добить последних и вытащить по возможности всех жмуриков. Хорошее задание, не пыльное, но вонючее больно.

Управившись с этой партией черных мешков, мы поскидывали их на платформу. Уважение к мертвым выказывать будем позже.

Далее необходимо было обследовать само здание тюрьмы, не пропуская шахты и подземные отсеки. Скользнув серыми тенями за дверь, мы беззвучно двинулись по коридору. Громкость на рации была отключена и все приказы мне передавались в наушник. Но пока девяносто шестая молчала. И мне ей доложить нечего. Но это только пока, впереди еще много потенциальных и реальных покойников.

Дойдя до первого уровня, мы нашли уже частично разложившегося постового охранника. Недалеко от него еще два тела в черных одеждах.

Заключенные! Надо же, какие шустрые, смогли вырваться из основных отсеков.

Приложив к их головам устройство и нажав кнопку активации, я молча наблюдала, как красное месиво с частично виднеющимися костями исчезало в черном пакете. Свалив тела на магнитную раздвижную платформу, поставила на ней маячок навигатора, задав путь на посадочную площадку. Справившись с этой простенькой задачей, махнула головой девятьсот пятьдесят первой. Она рылась в компьютере за столом охраны, пытаясь найти активные камеры слежения. Но я уже видела по раздосадованному выражению ее лица, что таковых не обнаружилось.

Выдернув диски-накопители со всем архивом записи с камер, мы двинулись дальше.

Генераторы работали с перебоями. Свет постоянно мигал и периодически потухал на несколько секунд. Это слегка раздражало. В комнате отдыха охраны нашли еще десяток покойников в синих формах с именными нашивками. Еще несколько мужчин встретили свой конец в коридоре. Видимо, пытались спастись, убегая. Только вот куда тут бежать? С астероида не выберешься.

Тела также запаковали по мешкам и сгрузили на доски с навигационным маячком. Портативных грузовых миниплатформ у меня было еще много. Они парили, сложенные высокой стопочкой, за моей спиной. Ну, а пакетов вообще на пару таких тюрем хватит.

Выходя с пропускной зоны первого уровня, я шепотом приказала остальным рассредоточиться вдоль стен. Здесь начинались тюремные камеры. Живых, по всей вероятности, вряд ли найдем, но сюрпризы случаются. Порою тяжелораненые еще опаснее будут. У них от страха и паники башню сносит так, что и на своих с бластерами кидаются. За нами в коридорах оставались лишь платформы с трупами, медленно плывущие к выходу, на посадочную площадку.

Обходя по очереди небольшие комнаты с решетчатыми дверями, мы оценивали масштаб трагедии. Не для заключенных, а для женщин охраны. Первую, совсем еще девочку лет двадцати, сняли с трубы у входа на второй уровень жилых помещений. Женщину долго насиловали. Ноги, почерневшие от синяков и засохшей крови, были неестественно вывернуты. Из одежды остался только болтающийся на талии грязный бывший некогда белым бюстик. Страшное зрелище для неподготовленных людей, но не для нас.

Сколько их уже было, молоденьких и совсем старушек? Смерть настолько плотно вошла в нашу повседневную жизнь, что мы практически перестали обращать на нее внимание.

На лицо погибшей я глянула в последнюю очередь. Перед моими глазами на внутренней стороне серого щита тут же активировалось окно распознавания объектов. На темном голографическом экране замелькали лица, видимые только лишь мне одной.

«Ирвана Крит, 21 год, уроженка Ио, статус охрана» — считала я полученную информацию.

— Упаковывайте, — скомандовала я своим. — И поаккуратнее будьте, не насорите.

Под ногами что-то неприятно чавкнуло, когда девочку уже засасывало в пакет. Вот же, предупредила же, чтобы без грязи. Глянув вниз, поморщилась. Пока девушку вертели, из разрезанной брюшины выпали частично внутренности и именно на них я наступила.

Теперь придется проходить санитарную очистку и нюхать мерзкий аммиачный запах.

— Восемьсот восьмая, вы человека к транспортировке готовите, а не скотину, — раздраженно процедила я сквозь зубы. — Еще раз подобное повторится, получите выговор.

— Поняла, семьсот сорок шестая, постараюсь быть аккуратней, — пробормотала мне в ответ подчиненная.

Девчонка только из школы выпущенная, еще ароматы дезенфекторов не нюхавшая. Хотя вид у нее сейчас и без того был нездоровый, зеленоватый какой-то.

— Ты не постараешься, а сделаешь, — рыкнула я на нее, — и если не контролируешь организм, то проваливай на крейсер, а то проблюешься мне тут.

— Я в норме, семьсот сорок шестая, — прошипела она мне в ответ. Ну, это ничего, гонор у таких пропадает быстро.

Хмыкнув, я еще раз сурово глянула на эту новоиспеченную мигуми. Мне уже понятно было, что это ее первое и, скорее всего, последнее задание. Во всяком случае, в моем отряде. По возвращении я откажусь от нее, указав банальную причину: «несоблюдение уставных отношений». А дальше ее судьба меня не волнует. Так будет лучше и для нее, и для нас. Но пока ей об этом знать не стоит.

— Заканчивайте здесь, — поторопила я остальных.

К сожалению, растерзанная Ирвана оказалась далеко не единственной. Остальных охранниц постигла примерно одинаковая судьба. Насаженных на вмонтированные в стену крюки для фиксации рук заключенных изнасилованных женщин мы находили все чаще и чаще. Возле них порою валялись и тела их терзателей. Охранницы задорого отдавали свою невинность и жизнь.

Идентифицируя одну за другой, я вдруг поняла, что мужчин охранников не видно. Либо согнали их куда и прикончили, либо живы еще, взятые в заложники. Вот второе предположение было скорее верным. Не могли зеки, наигравшись, не понять, что мигуми прибудут рано или поздно, и тогда ни с кем тут переговоры вестись не будут. Перебьют и все. А значит, пришла им в голову мысль, как спасти свои шкуры. Охранники мужчины с хорошим генотипом, способные зачать детей, были ценны. И это знали все.

— Девяносто шестая, отсутствуют тела мужского пола со статусом охрана. Найдена только дюжина на пропускном пункте, — поделилась мыслями с начальством.

— Я это тоже заметила, — незамедлительно ответили мне.

— И какие будут распоряжения в случае предоставления заложников? — поинтересовалась я, уточняя рамки мне дозволенного.

— Гражданских по возможности сохранить, но первостепенная цель — зачистка заключенных, а там право принятия решения за тобой, семьсот сорок шестая.

— Я вас поняла, — улыбнувшись, ответила командиру.

Такое положение дел радовало. Жизни охранников меня вообще мало волновали. Раз пошли служить сюда, значит понимали, что не детишек на качельках охраняют. Денег здесь платили много, но и риск был велик.

— Мы закончили, — услышала я за своей спиной.

Обернувшись, увидела, что тела уже сложены на магнитную доску. И тут же тренированным зрением уловила тень за дверью. Вскинув бластер, безошибочно определила цель.

За приоткрытой дверью в следующий сектор стояло как минимум трое. Мигающий свет то и дело освещал их тени на стене. Умом притаившиеся явно не отличались и, похоже, даже не понимали, что легко обнаружили себя.

Остальным мигуми ничего объяснять не пришлось.

Двенадцать облаченных в серое женщин тихо прислонились к решетчатым стенам. Медленно мы продвигались к входу. Подойдя вплотную к незапертой двери, шестьсот восемнадцатая с силой пнула ее. По воплям догадались, что кому-то она травму нанесла, это точно. Не мешкая, я и стоящая напротив меня мигуми выскочили в коридор и парой точных прицельных выстрелов уложили на пол убегающих заключенных, облаченных в одни черные штаны. За нами вышли и остальные.

Подойдя к одному из покойников, я окантованным металлом носком ботинка перевернула свежий и теплый труп. Небритый детина вид имел мерзкий. Низ его живота и резинка брюк были в крови, явно не его. Насильник! Видимо рыскали и высматривали тут кого-нибудь для развлечения. Это одновременно было и плохо, и хорошо. Раз ищут, значит, еще не всех перебили. А вот плохо то, что шастают они, не сидят на месте.

Второй уровень зачистили быстро, оставались воздушные шахты. Указав пальцем на люк в потолке, отдала немой приказ семьсот двадцатой. С ней мы были знакомы еще со школы мигуми и сидели в одном ряду на уроках. Так что понимали друг друга без слов уже как минимум один десяток лет. Не мешкая и не нарушая царившую вокруг тишину, моя подчиненная сорвала крюком крышку. Активировав нанобеспилотник размером с мой ноготь на мизинце, девятьсот пятьдесят первая запустила его в шахту.

Камера, встроенная в нашу юркую «мушку», четко фиксировала все происходящее внутри. Тепловые визоры обнаружили пару крыс да одно остывающее тело, которым эти грызуны и обедали. Поразмыслив, решила, что лезть за ним никто не будет. Одним трупом больше, одним меньше. Можно подумать кто-то из родственников безвременно скончавшегося и обглоданного крысами пожелает забрать труп и предать его дорогостоящему ритуалу погребения. Да еще спасибо скажут, что мы его тут «забыли», как бы цинично это не звучало. Так что, взяв с помощью нашего запущенного беспилотника пробу ткани для установления ДНК покойника, мы двинулись дальше.

Если кому-то покойничек этот потребуется, так и без нас достанут. Запустят сюда ремонтную бригаду для восстановления здания тюрьмы и вытащат то, что от жмурика этого останется. А обнаружится там немного, крысы тут неизбалованные, обглодают тело до белых костей.

Усмехнувшись своей же черствости, двинулась дальше.

У открытых дверей в сектор для особо опасных и буйных зеков мы ненадолго остановились. Вламываться туда всей дружной женской компанией было чревато. Найденных тел заключенных было очень мало, от силы треть, не более того. Отдав приказ пятьсот сорок второй и триста первой, оставила их у входа для подстраховки, так сказать. За нашими спинами живых точно не было, но береженого, как известно, и высшие силы берегут. А терять кого-то из отряда я не хотела, мы давно знакомы, сработались уже, в какой-то степени сдружились и притерлись, да и писанины потом не оберешься.

Активировав все ту же «мушку», запустили ее в еще не обследованный отсек. На экране моих галоочков появилось трехмерное изображение пустых камер, в некоторых на нарах обнаружились сваленные тела в черной робе. Одни заключенные и пока ни одного охранника.

А вот дальше… мой желудок предательски ухнул. Что случалось крайне редко.

Залетев в комнату отдыха и по совместительству столовую для заключенных, «мушка» села на стену и беспристрастно демонстрировала, что там творилось. Картина открывалась жуткая. По стенам на трубах на прочных толстых веревках были повешены искалеченные охранники мужчины. Все они были еще живы. Датчики, встроенные в беспилотник четко фиксировали их сердцебиение. Раны поверхностные и не угрожающие жизнедеятельности.

Но не это показалось мне жутким. На столах под подвешенными лежали две женщины. То месиво, в которое их превратили, препятствовало даже определению личности. Распухшие почерневшие лица, разбитые губы и изувеченные тела. Все в порезах и запекшейся крови, с вывернутыми ногами и болтающимися словно плети руками, они представляли собой страшное, даже для меня видавшей всякое, зрелище. Каким же монстром нужно быть, чтобы совершать такое, и что за изверги наблюдали за истязаниями и не вмешались в происходящее.

Стиснув зубы, так что заиграли желваки на скулах, я заставила себя проверить женщин на жизнеспособность. Первая оказалась мертва, но вторая… ее сердце медленно билось, едва слышно. Пытаясь успокоиться, я потерла вспотевшую шею. Конечно, она не жилец, но позволить ей и дальше мучится было как-то неправильно. Совсем неправильно и недопустимо.

Вокруг за столами рассиживались заключенные. Они пировали. Пищевой аппарат был разворочен. Всюду валялись грязная посуда и перевернутые стаканы.

— Обнаружено около трех десятков заключенных, сосредоточены в одном помещении. Приказ, — я выдержала паузу, — тотальное уничтожение без переговоров. На стенах подвешены охранники, все условно живы, поэтому огонь вести прицельно точно.

Серыми тенями мы бесшумно двинулись к намеченной цели, по пустым коридорам разносился приглушенный топот наших ботинок.

Заглядывая в камеры, я подсчитывала трупы. Камера беспристрастно фиксировала каждый из них. По моим оценкам, те тридцать в столовой были последними. Остальные сто с чем-то тел кучей свалены в камерах.

Все как я и думала. Эти твари, растеряв все человеческое, просто перегрызли друг другу глотки. Не останься живых охранников, я вообще бы оставила их тут, пока бы сами не подохли с голоду. Но гражданских бросать было непринято и приходилось проводить такие вот зачистки. Сколько их уже было таких тюрем и шахт-поселений? И везде одно и то же. Трупы и деградировавшие моральные уроды, возомнившие, что они выше закона и имеют право распоряжаться чужими жизнями, калечить и насиловать.

Все также бесшумно мы добрались до входа в столовую. Из помещения доносился хохот и шумное веселье. Похоже, что зеки праздновали. Откуда только спиртное взяли? А баловались они точно не чайком. Вонь немытых тел и кислого перегара стояла такая, что впору было кислородные маски надевать.

И надели бы, да нет их при себе. А жаль, придется вдыхать эти смрадные ароматы.

Отсчитав на пальцах до трех, я сорвала с пояса дымовую петарду и закинула внутрь. В панике эти придурки стали выскакивать из комнаты по одному. Прямо как по заказу. Мы их тут же аккуратно снимали с бластеров.

Бестолковое стадо.

Дым рассеивался медленно. Насчитав двадцать два трупа, я показала на пальцах, что в комнате осталось минимум восемь. Вскинув оружие, в сопровождении еще двух мигуми по бокам вошла в комнату, и тут же меня опалил выстрел из мелкоимпульсного бластера. Такие использовали охранники.

Вреда мне, конечно, это не нанесло. Ткань прекрасно отражала такие заряды. Хотя небольшой легкий ожог все же останется. Напротив меня, за опрокинутым столом сидели недостающие потенциальные покойники. Красные помятые лица с выпученными глазами, в которых от перепоя полопались сосуды, смотрели на нас так, словно они пришельцев увидели.

Мы успели выстрелами снять троих, пока эти недоумки не догадались укрыться полностью за металлическими столами.

— Обмен, мигуми, нас на оставшихся охранников, — заверещал прокуренным голосом один из них.

— Сколько охранников ты мне предложишь? — флегматично уточнила я.

Это было важно, потому как четверых мужчин и одну женщину мы еще не обнаружили. К тому же не хватало двух заключенных. Здесь в комнате обнаружилась еще дюжина трупов в черном и один полуживой паренек со следами насилия. Женщин им мало, что ли, было, чтобы еще и своего так извращено поиметь. Мерзость полная.

Мальчишка стонал и скреб от боли ногтями металлический пол. Бегло осмотрев его повреждения — поморщилась. Вот извращенцы больные. В мире, где женщин в сотни раз больше мужчин, творить такое непотребство. Мерзость!

Кровь на теле паренька бала свежая и еще не подсохшая, ноги изрезаны ножом. Разбита голова. Под ним растекалась внушительная розоватая лужа. Мочевой пузырь не выдержал. Стало паренька, как-то по-человечески, жаль.

Сняв параметры его лица, я быстро нашла несчастного в базе. Промелькнули пара десятков фотографий перед глазами и замерло изображение девятнадцатилетнего Грегора Войсовски. На меня с экрана визора очков смотрел улыбающийся мальчишка с длинными вьющимися волосами. Обвинение в космическом пиратстве. А конкретно, соучастие в разбойном нападении на сухогруз, доставлявший редкие металлы с добывающих заводов из пояса Койпера в марсианские порты.

Смешно!

Да какой с него пират в его возрасте. Занесло пацана не туда, и попал под общую раздачу. Срок — пять лет в колонии строгого режима, отсидел уже три. Строго с ним обошлись и незаслуженно. При нападении никто не погиб, даже толком не пострадал, так пара синяков у членов команды. Не повезло пареньку по полной.

— Семерых, я отдам тебе семерых, — послышался все тот же хриплый визжащий голос из-за поваленного стола. Я уже и забыла об этих смертниках, озаботившись судьбой их жертвы.

— Хм. А чего так скромно-то, — обозначив пальцами приказ снять этих переговорщиков, я и сама двинулась к столу. Они сидели, прижавшись к столешнице спиной, поджав ноги. Уцепив мебель, я дернула ее на себя, окончательно опрокидывая на пол и оставляя мужиков без укрытия. Затем прижав дуло бластера к носу центрального, заинтересовано поинтересовалась.

— Осталось пять человек со статусом «охрана» и два зека, скажешь, где они, сдохнешь быстро, нет — мучиться придется очень долго, — мило улыбаться я умела. Чумазого перекосило и, выпучив на меня покрасневшие глазищи, он оскалился гнилыми зубами, оглушая меня вонью изо рта.

— Меняю их на свою жизнь, — взвизгнул зек, — пока не поклянешься, что я останусь жив, не скажу, где они.

— Неправильное решение, — отведя бластер от его лица, я выстрелом проделала ему аккуратную дыру в животе. Заключенный обмяк мешком и затих. Переведя оружие на второго, повторила вопрос, — четыре охранника и одна женщина, два зека, где они?

— Наверху, — затараторил более сговорчивый сиделец, — забаррикадировалась в кабинетах. Там они, мы их выкуривали, но они прочно засели. Живые они были, не стреляй мигуми. Я все сказал. Не вру я. Пощади, не стреляй.

— А вот это уже хороший ответ, — улыбнулась ему я.

Визор услужливо подсунул мне информацию об этом просителе. Сарус Свонт, 34 года, осужден за ограбление и соучастие в убийстве двух и более лиц. Тут же промелькнуло изображение двух умерщвленных этой тварью девочек лет десяти.

— А когда девочек убивали, что же ты для них пощады не просил? — невинно хлопая глазами, спросила я. — Не заслужили? С чего мне вдруг к тебе милость проявить? Чем ты ее заслужил?

Мужика передернуло. По лицу скользнула еле уловимая тень раскаянья и сожаления. Хотя нет, показалось. Страх это был за собственную шкуру.

— Не убивайте меня, а я пойду на любую сделку, — это животное заискивающе на меня поглядывало.

— Предложение отклонено, — приложив ему, бластер к глазу, нажала на курок, в черепе осталась лишь выжженная дыра.

Отойдя от остальных трех еще живых мужиков, коротко скомандовала.

— Зачистить тут.

И двинулась в сторону изнасилованного паренька. Но была неожиданно остановлена.

— Вы не имеете права, семьсот сорок шестая, убивать без разбору, это не в ваших полномочиях, — восемьсот восьмая преградила мне дорогу и с вызовом поглядывала, открывая мне прописные истины. — Кто дал вам право судить? Мы обязаны доставить всех живых на крейсер.

— Вот это новость! — довольно хмыкнула я. — Ну, тогда бери их и волоки за собой, раз они тебе так нужны.

— И где их таких умных делают? — хмыкнула мне в наушник девяносто шестая, молчавшая до сих пор. Я рассмеялась.

Но веселье кончилось, стоило мне, как следует, рассмотреть паренька, лежащего в углу комнаты рядом с кучей уже подванивающих покойников. Его насиловали, причем очень жестоко. Смотреть на его повреждения мне было неприятно. Поэтому молча активировав реанимационную капсулу, я приложила ее к ногам пострадавшего. Его тело словно погружалось в сплющенный мыльный пузырь. На мгновенье вспыхнула сеть стабилизирующих нитей. И на мини табло загорелся зеленый сигнал. Тело перевернулось, занимая более щадящее для повреждений положение, и взмыло в воздух. Оглянувшись, увидела еще с десяток аналогичных портативных медкапсул в воздухе уже с телами охранников.

— Семьсот сорок шестая, что делать с ней?

Семьсот двадцатая стояла скорбной тенью рядом с распотрошенной, но еще живой женщиной охранницей. Вторую уже поместили в черный пакет и осторожно разместили на магнитной платформе. Отдельно от остальных тел. Все молчали, даже еще живые зеки, все также сидящие на полу, выглядели недышащими изваяниями.

Мои шаги эхом отдавались от стен. Подойдя вплотную, я пыталась понять, как же быть. Медкапсул было мало, а еще пять потенциальных раненых. Но охранницу было откровенно жаль, и даже выданные после диагностики шесть процентов на положительный исход, принять окончательное решение не помогали.

Еще раз, оглядев женщину, хотела уже отдать приказ добить, но вдруг заметила, что она что-то сжимает в руке. Осторожно разжав ее пальцы, я вытянула небольшую пластиковую карточку, с которой мне улыбалась маленькая девочка с ямочками на щечках. Светлые волосики, собранные в пышный хвостик на макушке, большие наивные голубые глазки и зажатый в маленьких ручках плюшевый мишка. Что-то дрогнуло в груди и тяжело заныло.

«Дочь», — догадалась я.

И как-то язык не повернулся приказать умертвить ее маму. Я понимала, что поступаю неправильно, но промелькнувшее воспоминание о собственном детстве развеяло все сомнения. Непроизвольно я сжала лежащего в кармане своего собственного кролика, который как всегда был со мной.

— В капсулу ее, вколите дозу обезболивающего и восстанавливающие генетические хаониты, — распорядилась я, а фото малышки осторожно вложила в ладонь женщине обратно.

— Это пустая трата медикаментов. Вы действуете не по уставу. Да только мучения ее продлеваете, нельзя же так, — восемьсот восьмая начала откровенно меня раздражать.

— Заткнись, а, — оборвала ее обличающую речь пятьсот семьдесят вторая, молчавшая до этого момента, — а то я тебя сама угомоню. Шанс у нее выжить есть, а значит, будет бороться.

С телами мы провозились долго.

Страшный груз медленно выплывал из помещения и устремлялся на выход. Сопровождать его смысла не имело, все равно обратно мы пойдем все той же дорогой. И если где маршрутизатор собьется, подкорректируем и вывезем на платформу. А вот раненых отправить вслед мертвым, не решились. Прозрачные медицинские капсулы парили над нами чуть позади.

Все-таки там еще живые люди и, в случае чего, мы сможем оказать им хоть какую-то помощь. Пару капсул с обезболивающим и хаонитами у нас оставалось, и хоть это действительно дорогостоящие препараты, но для умирающих их мне было не жалко.

Активировав на трех оставшихся живыми заключенных наручники с парализаторами, мы двинулись в административную зону. Лично мне было понятно, что лучше и даже гуманнее было бы пристрелить эту троицу еще здесь, но прущий со всех отверстий максимализм восемьсот восьмой раздражал. Вот и проучу ее. Пусть возится с ними и доставит на суд праведный. Заполняет кипу бумаг и прочей бюрократической радости, чтобы в итоге ее «спасенных» отправили в кремацию, или, того хуже, в колонии на астероидный пояс Койпера, где они сдохнут в течение года либо от непосильного труда, либо от нестерпимого холода.

До места добирались не спеша, методично обследуя все помещения, попадающиеся по пути. Ожидаемо ни мертвых, ни живых там не было, но действовать необходимо по давно установленным правилам. А значит оставлять за спиной хоть один необследованный закуток или даже хозяйственную кладовочку права не имели.

Войдя в административную зону, столкнулись с новой проблемой. Здесь находилось как минимум двое заключенных. Возможно они под охраной, а может и наоборот держат в заложниках гражданских. Методично бесшумно подходя к каждой двери, мы прислушивались. Раненых и закованных зеков оставили за большими дверями под охраной одной из мигуми.

Нужную дверь обнаружили быстро.

Девятьсот пятьдесят первая указала на кабинет, за ним тихо стонала женщина. Дав ей разрешение на действия, я отошла к стене. Девятьсот пятьдесят первая была лучшей любой из нас в том, что касалось электроники. Взломать компьютер, кодовый замок, вскрыть любые двери и даже угнать хоть левиакар, хоть крейсер — это все к ней. Таких талантов среди мигуми еще поискать и мне безоговорочно повезло, что служила она под моим руководством.

Тем временем моя подчиненная уже размагнитила замок на двери и тихо без единого щелчка распахнула дверь. Вы влетели туда разом. Но увидели совсем не то, что ожидали. Заключенных здесь не наблюдалось. У дальней стены сидели два охранника со спущенными штанами заляпанными кровью и прочей биологической жидкостью, а в противоположном углу, постанывая, корчилась от боли их изнасилованная коллега. Она была обнажена полностью, на теле виднелись синяки, лицо разбито, нос кровоточил. Следы на обнаженных бедрах говорили о том, что женщина была невинной. Это и понятно, все отношения между мужчиной и женщиной до вступления в брак, были под строгим запретом. Такова политика правительства: нет случайных связей, нет и нежеланных беременностей и кучи брошенных в роддомах младенцев, нет и проблем с вынужденными союзами, а значит, и число разводов опустилось к минимому.

Изнасилование каралось жестоко, вплоть до смертной казни. И то, что эти двое сотворили такое, как-то не совсем укладывалось в моей голове. Остальные тоже смотрели на охранников в недоумении и только подошедшие сзади заключенные с конвоиром четко подметили, выразив общую точку зрения:

— А вы еще нас за зверей держите, эти-то, чем лучше?

И вот ведь даже крыть нечем. От заключенных этого в принципе и ждали, но чтобы свои же. Первой отмерла моя начальница.

— Семьсот сорок шестая, что там у вас? — неуместный вопрос, она и сама прекрасно видит, что тут у нас. — Доложите?

— Слушаюсь, девяносто шестая, — что тут докладывать-то, я включила громкую связь так, чтобы приказы начальства были слышны всем. — Двое гражданских Рихт Маурс и Жезе Вьен обвиняются в изнасиловании своей коллеги, — я идентифицировала личность пострадавшей. Перед глазами мелькали лица и, наконец, через несколько секунд ожидания на визоре высветилось имя — Кожетты Лавьер, и причинение ей травм предварительно средней степени тяжести. Доказательства виновности, — я снова замялась, — на лицо. Вы можете сами оценить их внешний вид.

Начальство сопело и не торопилось принимать решения. Как по мне, так пристрелить их тут же и все. Но это же мужчины, гражданские, а значит даже перед такими мразями расшаркиваться станут, но последующий приказ меня поразил.

— Приказываю ликвидировать обвиняемых, их вина не вызывает сомнений. Выполнять, — слова девяносто шестой четко прозвучали на всю комнату.

Охранники отмерли и протестующе замычали. Но их уже никто не слушал, впереди стоящие мигуми скользнули к ним впритык, и помещение озарили две вспышки бластеров. Пострадавшую же женщину поместили в медкапсулу. Приказ девяносто шестой я осмыслила чуть позже, по-видимому, не захотели раздувать дело. А так пристрелили охрану и спихнули все на заключенных, а с изнасилованной договорятся. В крайнем случае, промоют мозги и вызовут кратковременную амнезию.

Оставалось найти еще двух гражданских и столько же заключенных. Они тоже были где-то тут, за одной из многочисленных дверей. Играться в тихих невидимок, мне надоело, да и шума мы уже наделали столько, что только глухой бы не услышал. Поэтому я просто вышла в центр административной зоны и гаркнула во все горло:

— Говорит командир карательного отряда мигуми, у вас ровно минута на то, чтобы обозначить свое местонахождение, в противном случае открываю огонь на поражение по всем дверям, — , если мужики умные, выползут, если нет, то и не жалко.

Минуты не понадобилось, ближайшая от меня дверь щелкнула, и оттуда вышел мужчина среднего возраста в синей форме с бластером в кобуре. Окинув меня осторожным взглядом, он чуть сдвинулся в сторону и вывел двух молодых парней закованных в наручники.

К слову мне было видно, что парализаторы там не активированы, да и следов длительного контакта с тесными обручами на запястьях заключенных не наблюдалось. Ясно, что заковали их только сейчас. Следом за этими двумя вышел еще один молодой охранник и встал так, чтобы прикрыть собой зеков. Я хмыкнула и опознала личности облаченных в черную робу — Марк Конски и Глеб Пуше — статья пиратство, возраст двадцать и двадцать один соответственно. Ясно очередные горемычные искатели приключений.

— Активируйте на наручниках парализаторы и ведите их к остальным.

Заметив за моей спиной живых заключенных, старший охранник скривился. Но ничего не сказал. Сверив свои первоначальные данные с тем, что я получила в итоге, убедилась, что обнаружены все заявленные зеки и гражданские.

Осталось только выбраться отсюда и доставить груз на Землю в центр управления внутренними делами. Здание тюрьмы я опечатала. Все записи с видеокамер мы изъяли. Вроде, как и все. Махнув рукой на выход, мы уверено, не скрываясь, двинулись к проходной. Наши шаги звучали четко. Все молчали. За нами парили медкапсулы с ранеными. Периодически мы поглядывали на мониторы контроля над их состоянием. Особые опасения вызывала женщина, обнаруженная в столовой с фото своей малышки, но ее показатели были на уровне нормы. Признаться, очень хотелось довезти ее живой, поэтому вынув из кармана предпоследнюю поликорбонатовую капсулу с хаонитами, я сделала еще одну инъекцию. Это был мой личный запас, так что распоряжаться им могла, как пожелаю.

Посадочная площадка «обрадовала» плавающими над землей без малого тремя сотнями тел. Вопрос, как их распихать по крейсеру среднего класса, рассчитанному на команду из двадцати человек, был очень актуальным. Когда нас посылали, об этом почему-то никто не подумал.

Сверху из нашего космического судна спустился широкий аэролифт. В первую очередь мы отправили наверх капсулы с ранеными. Потом пришла очередь и черных мешков. Заключенные стояли тихо и проблем не создавали. Закончив грузить покойников, мы подняли и их.

Я покидала астероид последней, как и подобает командиру отряда.

Глава 2

Планета Земля, горы Урала, межпланетный космический порт Парма, жилая зона.

Утро не радовало. Я проснулась еще, когда на небе были видны звезды, и теперь лежала на узкой койке и смирено ждала рассвета. Бессонница меня уже давно не заботила. Первое время я пыталась с ней бороться. Принимала лекарственные препараты, плавала перед сном, слушала рекомендованную музыку, но все было напрасно. Ночь перестала чем-то отличаться от дневного времени. Сон, если и приходил, то был кратковременным и поверхностным. А последний месяц, казалось, что я и вовсе не спала.

Словно дремала, только мучая себя.

О причинах своего недуга старалась не думать, но получалось плохо. Оставаясь в темноте комнаты наедине сама с собой, сложно было отогнать непрошеные мысли. Память, словно лютый враг, снова и снова прокручивала картины прошлого. Перед глазами стояли лица убитых. Говорят, что мигуми бесчувственны, что в нас нет ничего человеческого. Это ложь, маски безразличия спадают, стоит нам остаться в одиночестве.

И тогда приходит страх.

Парализующий ужас безысходности от понимания, что так будет всегда, и ничего иного впереди нет. Ни близких, ни друзей, только мелькающие в памяти имена тех, кто погиб от твоей руки и становится неважным, что это были за люди и что они совершили. Имел значение лишь тот факт, что это в твоей руке не дрогнуло оружие, и это ты пролил его кровь.

Все, чего я ждала от жизни — это смерть.

За стеной зашумел кухонный пищевой аппарат. Вот и дорогие соседи проснулись. Дом оживал, встряхивал остатки сна. Значит, можно вставать и мне.

Дом, в котором я проживала, особой шумоизоляцией не отличался. Словно в коммуналке жили одним семейством. Ни секретов друг от друга, ни личной жизни. Можно было, не прислушиваясь, стать невольным свидетелем скандалов семейной пары, живущей справа в тесной квартирке, или слушать вопли кота старушки соседки слева. Этот кот был моим любимцем. Какие арии он порою закатывал ночами, призывая к большой любви кошечку соседки сверху. Порой она отвечала ему не менее страстно, за что и получала, видимо веником, по кошачьему филею от своей молодой незамужней хозяйки.

Я жила в этом доме уже более десяти лет. Соседи менялись нечасто и все уже привыкли к тому, что за стеной обитает мигуми. Поначалу как-то шарахались и старались даже не шуметь, но этот этап наших соседских отношений прошел, и я стала просто одной из жительниц дома.

Встав, я негромко включила телевизор. Вмонтированная в стену тонкая панель активизировалась, и замелькали разные каналы: новости, мультфильмы, что-то про животных, кулинарный канал.

— Стоп! — отдала я голосовую команду.

По телевизору шло шоу «Лучший домашний рецепт». По возможности, я всегда его смотрела. Приятная ведущая, и всегда очень вкусные блюда. Кое-что я старалась повторить и на своей кухне. Готовить я обожала. Одна беда — все, что было сварено или потушено уходило в контейнер-утилизатор. Угощать мне было некого, а сама все съесть, я была не способна. Да и грустно это обедать всегда в одиночестве. В такие моменты, как никогда, чувствуешь свою незначительность и ненужность.

Даже поговорить не с кем. Так и жила от задания к заданию, тихой ненужной жизнью. Иногда замечала, что начинаю говорить сама с собой. А порою спорила с телевизором. Одиночество душило и медленно убивало. Жизнь теряла краски и грозила окончательно превратиться в серый безликий секундомер, отчитывающий мгновения моего жалкого бытия.

Но пока меня еще радовал процесс приготовления пищи.

— Курицу необходимо тщательно промыть и снять шкурку. Особое внимание уделяйте крылышкам. Лишнее лучше обрезать для придания им красивого вида.

Очередная приглашенная на телевизионное кулинарное шоу приятная женщина средних лет в белом передничке с рюшечками делилась своим фирменным рецептом. Я прибавила немного звук, пользуясь панелью управления.

— Далее необходимо будет сделать надрезы в филе и хорошо натереть солью. Не бойтесь пересолить, курица плохо вбирает в себя соль. Можно поэкспериментировать с иными приправами. Добавить, например, перец. Закончив, отложите птицу в миске на полчаса. Этого времени хватит, чтобы мясо просолилось, а мы тем временем займемся овощами.

Присев на диван, я внимательно наблюдала за действиями женщины. Ее слова глухой болью отдавались в памяти. Всплывали картины прошлого, о котором я предпочитала не думать. Вот так мама когда-то готовила отцу праздничный ужин, а я бегала вокруг нее, играя купленным мне воздушным шариком.

— Берем красный сладкий перец, помидоры, картофель, лук и морковь. Нарезаем все соломкой и смешиваем в одной емкости. Готовить курицу будем в рукаве в конвекционном шкафу, обложив ее нашими овощами.

— Выкладывать птицу лучше сверху на овощи, — прошептала я, — так при жарке мясо даст сок и блюдо получится вкуснее.

По моему лицу стекали непрошеные слезы. Я помнила тот день и тот ужин. Ужин, который мне так и не довелось попробовать, и ту проклятую курицу, что запекала мать, готовясь сообщить отцу столь радостную новость о долгожданном сыне.

Проклятый ужин, проклятая курица!

Я помнила все. Словно это было вчера. Боль не ушла и не стала меньше. Просто иногда я отвлекалась от нее, но стоило оказаться одной, как воспоминания с новой силой терзали сердце и не давали покоя. Я так и не поняла, за что и почему мне сломали жизнь! Чего не хватало родителям? Чем я не угодила?

Их сын так и не родился. Спустя несколько недель случился выкидыш. Мама пыталась сохранить ребенка и не сразу обратилась к врачу. Глотала кровоостанавливающие пилюли и что-то еще. Это стало ее роковой ошибкой. Пошло осложнение. После длительного лечения диагноз для них с отцом был неутешительный: «вторичное бесплодие».

Стало ли мне лучше от того, что у них больше нет детей? Нет, не стало. Ни на толику.

Полгода назад я узнала о смерти бабушки. Нет, я не следила за судьбой родных специально и ни разу не наводила о них справки. Но у судьбы свои планы на нас. Выехав на очередную катастрофу с пассажирским космическим лайнером, бесцельно слоняясь среди сложенных в ряд на металлической платформе станции мертвых тел, совсем не понимала, к чему тут мы. Не теракт и не нападение пиратов. Судно столкнулось со швартовым шлюзом из-за ошибки пилота. Всего лишь неправильно веденные координаты и четыреста двадцать оборванных жизней.

Такое случалось, но мигуми тут были лишними. Уже хотела отзывать отряд, когда натолкнулась взглядом на лежащую среди остальных бездыханных тел женщину со смутно знакомыми чертами лица, и сделала то, что и тысячи раз до этого.

Я опознала ее личность: «Хелена Вайнова, 72 года, уроженка Ганимеда».

И вроде сухие данные, просто имя и возраст, но сколько жгучей мучительной боли я испытала в тот момент. Как сумасшедшая носилась среди остальных тел, пристально вглядываясь в каждую женщину и мужчину, страшась разглядеть в них родные черты отца и матери.

Казалось, что я просто сошла сума.

С задания меня сняли с осторожной формулировкой «переутомление», и только девяносто шестая знала, в чем была причина моего срыва. Тогда же узнала и о бездетности родителей. Мне как-то хотелось думать, что у них другая дочь, которую они были, в моем понимании, просто обязаны любить после того, как жизнь их жестоко проучила со мной. Но нет. Они были одиноки, не завели даже собаки.

Вот так всю жизнь прожили, только ради себя. Я не понимала их, нисколечко. Как можно, имея возможность прожить полную счастливую жизнь, вырастить ребенка, баловать внуков, не воспользоваться всем этим. Как? Не понимаю и никогда не пойму!

Разогрев на завтрак заказанные еще вчера в ближайшем ресторанчике булочки, села пить черный чай. Сделав первый глоток, зажмурилась на мгновение, наслаждаясь приятным бархатистым вкусом. Платили мне хорошо, и баловать себя хотя бы качественной едой, я все же могла. На Земле выращивали огромные чайные плантации. Отсюда с земных портов большие партии этого приятного напитка разлетались по всей Солнечной системе. Чай, как и кофе, пили везде: и на планетах, и на космических станциях.

Чашечка ароматного напитка по утрам объединяла все человечество, но и делила на два непримиримых лагеря, потому как у одних в этой чашечке приятно пах кофе, а у вторых — черный чай. Я же была двойным агентом, потому как одинаково любила оба этих напитка.

Моя передача кончилась, а больше смотреть по телевизору было нечего. Новости я не любила. Все равно правды там не дождешься, хотя бы потому, что все, что там говорилось, строго выверялось и контролировалось специальными правительственными структурами. Оставив канал с музыкой, я активировала уборщика.

Пузатый низкий бочонок, с пружинистыми трехпалыми металлическими ручками ненавязчиво жужжа, заскользил по моей комнате-студии. Грязи тут было, конечно, немного, но пыль все же скапливалась. Так что свое жилье, в котором я обитала набегами, старалась не запускать.

За стеной назревал скандал. Молодая пара, у которой недавно родилась дочь, шумела все чаще. Уж не знаю, что им там делить, но ссора набирала обороты, и крики сменились женским всхлипыванием. Разревелся и ребенок. Не мое это, конечно, дело и в чужую семью лезть, как минимум, неприлично, но не могла я, спокойно слушать всю эту пустую ругань.

Одевшись в извечную серую форму, я выскользнула в коридор. Подойдя к соседней двери, хотела уже постучать, но в последний момент передумала. Это их жизнь, сами разбираться должны без третьих сторон.

Развернувшись, отправилась на выход. День обещает быть теплым и солнечным. Так чего же сидеть в душной квартире, если можно прокатиться, например, в горы и насладиться свежим воздухом и природой. Особенно природой. Как же я мечтала об иной жизни, где у меня был бы свой домик непременно с садом, любимый муж и ребенок — доченька, а может и сынок. Мечты! Несбыточные и нереальные!!!

На стоянке возле дома стоял мой красивый серебристый левиакар. Я долго выбирала модель и остановилась на скоростном одноместном варианте. Мой «железный конь» был небольшим с обтекаемыми блестящими боками, подмаргивающими круглыми «лупоглазыми» ретро фарами. Обошелся он мне в неприличную сумму, но нужно же было хоть куда-то тратить заработанное. Вот я и тратила, как могла. О покупке не пожалела ни разу. Левиакар очень мягко скользил над землей. Его не трясло даже в самых верхних воздушных коридорах. Про то, какие скорости он развивал, когда я покидала воздушные трасы и вылетала в стратосферу, и говорить нечего. Признаться, завидовала сама себе.

За спиной что-то звякнуло, обернувшись, безошибочно нашла на втором этаже окно своих соседей. Оттуда высовывался мужчина и грозился что-то скинуть вниз, за ним пытаясь дотянуться до предмета, зажатого в его руке, подпрыгивала молодая женщина. И все это на фоне громкого плача их малышки.

— Угомонили бы вы их, что ли, — сбоку ко мне подошла пожилая дама с первого этажа, — сил уже нет слушать это. Последний месяц так вообще ни дня покоя, да ладно они, малютку жалко, всю нервную систему порушат девочке своей.

Я с ней была согласна, но все равно влезать в чужие проблемы не хотелось.

— Если так продолжится, вмешаюсь, — обнадежила я соседку.

Ее кот приветственно терся об мои ноги. Присев, я погладила этого рыжего усатого толстячка и тут же заметила следы кошачьего произвола на нижней части двери своего левиакара. Этот пушистый проказник, кажется, решил пометить мою собственность. Усмехнулась, глядя на его мурчащую довольную мордочку, словно и не его лап дело, вот наглый пушистик.

— Что-то давно вас не видно было, мы уж было, со Степанидой из пятнадцатой квартиры испугались, что и не вернетесь вовсе, — поделилась со мной женщина. — Страшная у вас работа.

— Когда-нибудь не вернусь, — пробормотала я, — но вам не стоит об этом думать. Лучше напишите заявление на этих наших дебоширов, пусть будут у местных инспекторов на виду. К добру такие семейные склоки не приводят. Если я пожалуюсь, им худо будет, а если от вас сигнал придет, то действовать будут мягко. Да и я вечером погорю с ними, пусть успокоятся немного.

Женщина мне кивнула, соглашаясь с моими словами, и направилась в сторону дома. Она прожила здесь всю жизнь, работала в местном парке лесничей, а после выхода на заслуженный пенсионный отдых, за ней оставили квартиру и назначили небольшие ежемесячные выплаты. Так что со своим неизменным спутником котом они ежедневно обходили территорию дома, были в курсе всего, что происходило в жизни их соседей.

Сев за пульт управления левиакара, я задала координаты маршрута за город на небольшую смотровую площадку. Там всегда было безлюдно. Вокруг царила тишина и умиротворение. Это именно то, чего мне всегда не хватало. Включив автопилот, я откинулась на удобное кресло и прикрыла глаза. В это время воздушные городские туннели были практически пусты, так что столкновений, заторов или пробок, можно и вовсе не опасаться. Левиакар бесшумно скользнул вперед и быстро набрал нужную высоту. Без моего участия, на автопилоте легко вклинившись в самый верхний поток скоростной дороги.

За опушенным боковым окном мелькали верхние этажи офисных зданий. У кафетерия толпился народ, пытаясь купить за короткий обеденный перерыв чашечку кофе и булочки. Женщины с детьми бегали от одного бутика к другому. Маленький портовый город жил своей жизнью, над ним нависали тысячелетние горы, которые видели еще докосмическую эпоху. Когда вся жизнь людей была сосредоточена исключительно на земной поверхности, а полет в космос казался чем-то фантастическим и нереальным.

Чем дальше я отдалялась от центра Пармы, тем ниже становились строения. Здесь, на окраине, неуклюже примостились мелкие экологически безопасные заводики и мастерские. Большой торговый комплекс и стадион, на котором уже лет пять, как ничего не проводилось. Город наш неизбалован грандиозными событиями. Жизнь в нем скучна и размерена.

Выбравшись за город, я переключила управление на себя, легко скользя по воздуху. Без труда добралась на широкое горное плато и остановила левиакар у самого края. Отсюда открывался шикарный панорамный вид на город. Но не за этим я приехала. Опустив крышу, откинула кресло и устроилась поудобнее.

Над головой покачивались, скрепя, длинные сосны с голыми стволами.

Сигнал своего личного пилингатора я отключила и теперь никто меня не потревожит. Тело расслаблялось, лицо обдавал легкий ветерок. Где-то за спиной раздавались трели птичек. Изредка слышался хруст веточек. В воздухе витал запах смолы. Все это усыпляло. Глаза слипались сами собой. Так хотелось сменить обстановку и почувствовать себя хоть немного счастливой. Легкая дрема затягивала, и в какой-то момент я окончательно отключилась.

Я была в квартире. Ее обстановка казалась смутно знакомой. Я почти была уверена, что если открою межкомнатную дверь перед собой, то увижу небольшую кухню. У окна с желтыми занавесками будет стоять маленький стол с задвинутыми под него легкими пластиковыми табуретами. У стены духовая плита и раковина, под ней моечная машина. В стену вмонтирован холодильный шкаф, панель его управления ярко подсвечивает веселым оранжевым огоньком.

Не думая больше о странности происходящего, я толкнула дверь. Обстановка оказалась именно такой, как я и думала. Разве что кухня была не пуста. За столом застеленным яркой узорчатой скатертью сидела женщина. Она что-то шинковала вручную и ссыпала в стоящую перед ней глиняную коричневую высокую миску. Лицо ее оказалось мне хорошо знакомым. Именно такой я видела и запомнила ее при жизни. Светлые русые волосы ни разу не тронутые химическими красителями собраны в тугой пучок, чистые голубые глаза светились добротой. Мелкие морщинки — смешинки, совсем не старящие женщину, придавали ей озорной вид.

— Бабушка!? — окликнула я шепотом женщину.

— Селена, — бабушка вскинула голову и улыбнулась родной теплой улыбкой, — проходи, я ждала тебя.

Все еще ничего не понимая, я зашла на кухню. У ног бабушки на полу заметила маленького мальчика. Он тихо играл с какими-то цветными крышечками, совсем не обращая на меня внимания. Худенький малыш и какой-то болезненный. Темные волосики чубчиком лежали на макушке, синие круги под глазами делали его мало похожим на живого. Но глаза — большие и голубые, так похожие на мои, выдавали в нем родственника.

— Познакомься, внученька, — бабушка положила руку на голову мальчишки и чуть пригладила его непослушные локоны. — Это твой брат. Имя, к сожалению, ему дать не успели, но я зову его Эваном. Думаю, если бы он родился, то именно так бы его и назвали.

Услышав свое имя, мальчишка вскинул голову и уставился на меня, не мигая. Он так был похож на отца. Те же черты лица и пышные кудри на голове. Непроизвольно я улыбнулась ему и тут же получила беззубую ответную улыбку. Присев на корточки рядом, взяла голубую крышечку от детского напитка, перед ним их лежало несколько.

— Эта моя любимая, — шепнул он мне, — а ты к нам навсегда?

— О нет, милый, — хохотнула бабушка. — Селене еще рано и судьба у нее совсем иная. Я ведь рассказывала тебе, разве ты не помнишь?

Мальчишка чуть насупился и стал похож на милого худенького бурундука.

— Ты говорила, что она позаботится обо мне, когда ты уйдешь, — выдал он, — почему она не останется. Она мне нравится.

Этот странный диалог как-то не вязался в моей голове с действительностью.

— Бабушка, что происходит? — шепнула я.

Встав, выдвинула стоящую под столом шаткую табуретку и села за стол перед ней. Она не постарела ни капли. Ничего похожего с той мертвой женщиной, которую я нашла на металлической платформе несколько месяцев назад.

— Ты ведь умерла!?

— Я знаю милая, знаю, — горько усмехнулась она, — все так не вовремя. Я хотела найти тебя. Уж не знаю, на что, старая, надеялась. Да и как искать, ведь и имени твоего не сохранилось. Надеялась, что пущу слух о том, что ищу девушку по имени Селена среди мигуми, и ты сама на меня выйдешь. Уж больно хотелось верить, что ты захочешь встретиться. Но не успела. Как видишь, умерла, — она как-то виновато развела руками. — Уйти бы мне за грань, да не смогла маленького здесь бросить. Пока он переродится, заждался уж тебя совсем малыш.

— Меня, — удивилась я, — бабушка, ты вообще о чем?

Признаться, я действительно не понимала, о чем она толкует. Какая грань, куда и кто перерождаться будет и при чем тут я.

— Сейчас это все неважно, внучка, — тоска проскальзывала в ее словах, — все уже совсем неважно. Я хочу, чтобы ты пообещала мне одну вещь. Ты ведь всегда была очень умной девочкой, моей славной малышкой. Обещай мне одно, Селена.

В ее голосе была мольба и столь непривычная мне нежность. Я и забыла, как это, когда тебя любят. Интересно, что такого важного хочет попросить у меня бабушка. Признаться, ни одного предположения в голове не возникало. Но чтобы там ни было, я, конечно, соглашусь. Очень хотелось сделать приятное родному человеку, пусть и умершему.

Чье-то легкое прикосновение отвлекло меня от невеселых мыслей. Братик, отложив в сторону свои крышечки, пытался забраться мне на руки. Он усердно загибал ножку, цепляясь за мою одежду в попытке подтянуться повыше. Подхватив его под руки, я удобно усадила его себе на коленки. Малыш вмиг успокоился и притих. Странно, но я была уверена, что пару минут назад мой брат выглядел старше. Сейчас же я держала на руках трехлетнего карапуза, который так доверчиво ко мне жался.

— Он удивительный мальчик и совсем не заслужил той судьбы, что имеет. Я надеюсь, что когда придет время, ты будешь очень его любить, — выдохнула бабушка, нежно глядя на нас.

Время. Кажется, что-то стало до меня доходить. И тревожная мысль забилась в голове звоночком.

— Я скоро умру, да? — ожидая подтверждения своей догадки, я уставилась на бабушку. И хоть к смерти нас готовили с самой школы, но все же услышать о приближении столь безрадостного события, было как-то страшно.

— Вот об этом, милая, я и хочу тебя попросить, — бабушка выдержала многозначительную паузу, заставив меня как-то подсобраться. — Я прошу тебя выжить любой ценой, Селена. Ты слышишь меня, внучка? Я хочу, чтобы ты боролась до последнего глотка воздуха. Сопротивлялась, превозмогая боль и страх. Я хочу, чтобы ты жила! Слышишь, родная моя, жила несмотря ни на что! Я не смогла позаботиться о тебе при жизни, но просто не имею права оставить тебя после смерти. Ты должна, просто обязана, жить до последнего глотка кислорода, до последнего выдоха. Живи, моя маленькая девочка, сохрани жизнь любой ценой.

От ее слов мне сделалось дурно. Какой-то посторонний громкий скрежещий звук вырвал меня из сна. Проморгавшись, не сразу поняла, где я и реальность ли это!? В следующее мгновение замерла. На капоте моего левиакара, всего в метре от меня, сидела большая черная птица. Ее глаза зорко следили за мной. В черном оперении играли блики яркого солнца.

Ворон!

Виденная много раз на картинках птица оказалась крупнее и внушительней в реальности. Словно под гипнозом, следила за каждым ее движением. Ворон не испытывал и намека на страх. Взмахнув крыльями, чуть шкрябая металл капота левиакара когтями лап, он подошел ближе к опущенному лобовому стеклу. Вгляделся в мое лицо, склонив голову на бок, словно искал там нужные эмоции. Возникла мысль, что ворон этот вполне разумен. Он наблюдал за мной еще пару мгновений, а затем, издав оглушающее «крук», сорвался с места и, обдав меня потоком воздуха, взлетел, скрываясь за деревьями. А я так и сидела, не шевелясь, не понимая, где сон, а где уже реальность.

В чувство меня привел сигнал проезжающего вдалеке грузового состава. Отмерев, медленно на подрагивающих ногах вышла из левиакара и буквально сползла на землю, откинув голову на капот. В небе медленно плыли белые пушистые облака. Легкие и воздушные. За спиной все так же поскрипывая, шатались высокие сосны. Странное умиротворение разлилось внутри. Так хорошо мне не было уже давно.

В свою квартиру возвращалась уже после заката. Громкое урчание живота напомнило, что сегодня, кроме утренней булочки, я так ничего и не съела.

Остановив возле супермаркета левиакар, я вошла внутрь. Все здесь работало по принципу самообслуживания. Взяв корзину на магнитной платформе, двинулась вперед вдоль стеллажей с товарами. Баночки, бутылочки, пластиковые упаковки с крупами, сложенные пирамидками, совсем не привлекали. Мясная продукция натуральная и синтетическая, рыба без пометки о ее происхождении, какие-то морские гады — все это можно было бы купить, если у тебя большая семья, а так, чтобы в холодильном шкафу месяцами перемораживалось, незачем.

Моя небольшая продовольственная корзинка скользила по воздуху чуть впереди меня. Так и не решив, что буду готовить на ужин, просто купила полуфабрикат какого-то супа с вычурным названием и порцию жареного картофеля. По приходу домой это необходимо будет только разогреть с небольшим количеством воды и все. Пропустив покупки через кассовую ленту, расплатилась на выходе. Взять пакет для продуктов я забыла, поэтому пришлось нести все в руках.

Подъехав к дому, заглушила движок. Но из салона не вышла. Признаться, не хотелось возвращаться в вечно пустующую квартиру, в которой даже личных моих вещей был минимум. Я по привычке безошибочно отыскала свое темное окно. Оно отличалась от остальных. На нем не было никаких занавесок, не стояли там и цветы. Ни вазы, ни горшочков декоративных, абсолютно ничего. Словно и не жил там никто.

Да и в самой квартире все было пусто и неуютно. Не висели на стенах картины, не красовались на журнальных столиках разные бесполезные статуэтки из натурального дерева, так популярные сейчас. Кровать не застелена ярким покрывалом, и полы не покрыты узорчатыми паласами. Я никогда не покупала ничего в дом, даже посуда была казенной, белой и неказистой. Очень сложно вить уютное гнездышко, когда даже не уверен, что завтра ты будешь все еще жив, что очередная поездка не станет последней. Никогда в моей жизни не будет любимого и любящего мужчины, не обниму я и собственного ребенка. Даже кот для меня роскошь непозволительная. Кому будет нужно мое пушистое животное, если в один прискорбный момент я не вернусь домой?

Да никому, как и я сама.

С такими мыслями я все-таки выбралась на улицу и неспешно двинулась в дом. Проходя возле соседской двери, вновь услышала скандал, который, казалось, и не прекращался вовсе. Но в этот раз проходить мимо не стала. Остановившись, нажала звонок вызова. Хотя у нас и стояли домовизоры, но ими редко кто-то пользовался. Вот и сейчас дверь почти мгновенно распахнулась, и на пороге показался молодой сосед. Вид у него был помятый. Недельная щетина и мятая футболка, все говорило о том, что провел он дома не одни сутки.

— Уволили? — озвучила я свою догадку.

— Сократили, — поморщившись, нехотя ответил он мне.

— А ругань по поводу чего? — не мое дело знаю, но и слушать это изо дня в день сил нет никаких. Да и малышку их жалко.

— Устроиться никуда не могу, не берут. Даже на собеседования не приглашают. А денег в доме больше не становится! — поделился со мною своею бедою сосед, кажется, Макс.

— А чего так? Вроде ты инженер-механик, востребованная профессия.

— Не знаю я, не объясняют они. Везде одно и то же с формулировкой «в вакансии отказано», — раздраженно выдал он и поморщился, как от зубной боли.

Это действительно было странно. Я очень редко интересуюсь чужими проблемами, но, похоже, это был именно тот случай, когда моя помощь лишней не была бы. Из-за двери высунулась жена Макса, ее имени я не помнила, на руках она держала пухленькую девчушку, придерживая ей головку.

— Может, войдете? — вежливо предложила она мне, видимо подозревая, что в квартирах сбоку и напротив к дверям прилипли соседи, подслушивая, а кто и подглядывая в видеоглазок.

Ничего не говоря, я обошла Макса и вошла внутрь. Здесь было слегка не прибрано. Кое-где валялись вещи и стояли грязные желтенькие тарелочки. Сразу видно, что тут жили, а не просто ночевали, время от времени. За мной закрылась дверь.

— Когда тебя сократили? — возобновила я свой расспрос.

— Недели три назад, — ответила за Макса жена.

— Сейчас разберемся, — с этими словами я активировала свои портативные галоочки. Перед лицом появился непрозрачный щит закрывающий практически все.

— Полное имя назови, — моего лица соседи не видели из-за черного щита перед ним, но смотреть, как их любопытные мордашки вытягиваются в изумлении, было забавно.

— Макс Демьяч, — пробормотал сосед, пытаясь заглянуть за черный щит.

Усмехнувшись, я активизировала панель вызова. Перед глазами появилось окно с параметрами запрашиваемого адресата.

— «Девятьсот пятьдесят первая» — озвучила я имя того, кого хочу услышать. Спустя несколько секунд передо мной появилось заспанное лицо моей коллеги.

— Семьсот сорок шестая, я надеюсь, это что-то личное, и ехать никуда мне не надо, — она подавила сильный зевок. — Я минут пять как вернулась с базы, целый день восстанавливала лицо бедолаги, расплющенного на прессе на местном заводе.

— Это личное. Узнай мне информацию по объекту. Имя Макс Демьяч, — попросила ее об услуге и тут же уселась в ближайшее кресло. Громкую связь я не выключала, поэтому соседи мою собеседницу прекрасно слышали.

— Тебе все подряд или что-то конкретное? — устало пробормотала девятьсот пятьдесят первая.

— Конкретно, почему ему отказывают в работе, парня сократили с месяц назад.

— Минутку, — я услышала тихий писк запуска ее портативного компьютера, тихие щелчки по кристаллической клавиатуре. В комнате повисло молчание, нарушила которое моя незримая коллега.

— Да, двадцать один день назад он получил уведомление о разрыве с ним трудового договора. Хм… Парня сократили с нарушением трудового кодекса. Выплат за три последующих месяца не дали, новым местом работы не обеспечили, а чтобы жалобу не подал, так и с базы не удалили. Официально он еще числится среди работников компании «Рихард и Ко». Так что пока он там висит, новую работу ему не найти. По-хорошему, парню нужно подавать жалобу. А по-плохому, позвонила бы ты этому Рихарду с его «Ко» и пригрозила проверкой его деятельности.

— Присылай телефон, — пробурчала я. Откровенно хотелось уже поужинать и завалиться на собственную кровать. Пощелкать каналы телевизора, может что-нибудь посмотреть.

На визоре высветились цифры телефона. Не прерывая связи с девятьсот пятьдесят первой, я отправила запрос этому номеру. Ответили быстро.

— Дуклас Рихард слушает. Откуда у вас мой личный номер? — голос был высокомерным и, чего скрывать, неприятным.

— Доброй ночи, господин Рихард, с вами разговаривает командир седьмого карательного отряда мигуми, — я выдержала небольшую паузу, позволяя оценить всю степень неприятностей, грозящих моему собеседнику. — Месяц назад вами был уволен сотрудник Макс Демьяч. Если через десять минут он все еще будет висеть в вашей базе и на его счету не появится компенсации за сокращение в полном объеме, то с утра я приду к вам в гости. Вряд ли вы будете мне рады, господин Рихард. Мне вообще редко кто бывает искренне рад. Мы понимает друг друга, господин Рихард?

— Более чем, — глухо раздалось на всю комнату, — данное недоразумение с господином Демьяч будет исправлено в установленный вами срок.

— Прекрасно! Спокойной ночи, господин Рихард.

— Спокойной ночи, мадам мигуми, — произнесено это было предельно вежливо, какой понятливый оказался, видимо есть, что проверять в деятельности его фирмы.

Через десять минут Макс с женой не только получили все выплаты, но и приглашение на собеседование от логистической компании. Ну а я, выслушав порцию пламенных благодарностей, наконец-то пошла отдыхать. Дома на автоответчике меня ждало короткое сообщение: «Семьсот сорок шестая, срочный приказ незамедлительно явиться в институт экспериментальных разработок на Ганимед». Вот и отдохнула. Забросив вещи в рюкзак, я вышла из квартиры.

Глава 3

Орбита Юпитера, Спутник Ганимед, Поселение Астерград.

Десять часов я провела в пассажирском крейсере вместо того, чтобы наслаждаться заслуженным и положенным мне отдыхом после выполнения задания. Заняв свое место в салоне, я тут же поняла, что комфорт мне не светит. Мало того, что мое сидение оказалось центральным, так ещё и справа от меня на не слишком широком кресле еле уместилась весьма упитанная женщина, плечи которой так и норовили занять часть спинки моего сидения. А в довершении этого слева перед самым вылетом стюардесса с самой миролюбиво-приторной улыбочкой уместила молоденькую женщину с грудным младенцем.

Поездка оказалась кошмарной.

Ближе к посадке я, окончательно вскипев, занималась медитацией, мысленно сворачивая грациозную шейку стюардессе, решившей, что молодой мамочке, впервые севшей на борт космического судна, будет куда спокойней рядом с мигуми. Уж ей, действительно, было ну очень спокойно! О да! Она прямо светилась умиротворением, впихнув сумку со всем барахлом необходимым младенцу в дороге мне под ноги. На меня складывались всевозможные детские крошечные кофточки и штанишки, на которые срыгнули или описали.

Я стоически таскала обгаженные подгузники в утилизатор в дальнем конце салона, держала крошечные ножки, когда пришел черед обтирать обкаканую попку, под дельные советы толстой женщины по воспитанию порядочной дочери, а также укачивала этот мелкий верещащий комочек, пахнущий молоком, чтобы ручки ее мамочки слегка отдохнули.

Выслушала не только всю биографию тучной женщины справа, но и биографию ее дочерей и их мужей. В итоге к концу полета я была готова пристрелить все это святое семейство.

Выходя на посадочную платформу, я одарила стюардессу таким взглядом, что та взбледнула и, несомненно, зареклась сажать кого бы то ни было рядом с мигуми.

Взяв в аренду мощную танкерту, я поехала в институт, чтобы встретиться там с некими господами Марво и Зейк. Эти фамилии мне, в общем-то, ни о чем не говорили. Вроде ученые какие-то. Гусеницы тяжело скользили по дороге. Огромную машину немного потряхивало на выбоинах. Дороги тут были в удручающем состоянии, и производить ремонт местный градоначальник не торопился.

Весь путь занял у меня не более получаса.

Нужное мне здание отыскалось легко. Обычная типовая трехэтажка, а за ней территория порта, принадлежащего исключительно экспериментальному центру. В небе, на значительной высоте, виднелись посадочные платформы и швартовые кольца. Отсюда запускали пробные модели новейших крейсеров и пассажирских лайнеров. Тут работали лучшие умы солнечной системы и погибали во время полетов опытнейшие пилоты, к которым относилась и я.

Зачем меня вызвали сюда, я уже поняла. Нужен опытный пилот для очередного экспериментального полета. А вот тот факт, что вызвали мигуми, настораживал. Видимо тестировать будут что-то секретное. И если все пройдет неудачно, то сам проект прикроют, а трупы припрячут.

Настроение портилось с каждой минутой.

Игнорируя тесный лифт, в который уже набилось несколько человек, я скользнула на лестничную площадку. Влетела наверх намного раньше ползущего металлического короба.

Вообще не понимаю, зачем в трехэтажном здании лифты?

В приемной господина Марво меня «встретила» секретарь, сидящая за небольшим стеклянным столиком со встроенной кристаллической клавиатурой. Молодая привлекательная женщина с шикарным бюстом была так увлечена собственным маникюром, что пропустила бы и ядерный взрыв за окном, и захват всего научного центра. Что уж говорить о приходе одной скромной мигуми?!

Держа в руке небольшой портативный окрашиватель, грудастая секретарша по очереди окунала в него пальчики и, вытаскивая, любовалась новым слоем лака. Затем на небольшой панельке устройства меняла рисунок и процесс окрашивания повторялся. Один рисунок, второй, третий. Мое же присутствие полностью игнорировалось.

Терпение медленно истощалось.

Пройдясь по приемной, я нагло уселась в мягкое кресло и замерла, ожидая ее дальнейших действий. Дамочка, докрасив мизинчик, соизволила приступить к своим обязанностям:

— А вы, простите, кто? — в ее голосе звучало высокомерие.

— Я? — издевательски переспросила я ее.

— Да, вы! Находиться в приемной можно лишь специально приглашенным, остальные ждут в общем коридоре, — просветила меня секретарша.

— Ну, тогда я посижу здесь, — усмехнулась я грудастой в ответ.

— Вас приглашали? Назовите свое имя, — взвизгнула дамочка.

Моя бровь непроизвольно выгнулась. Это она так шутит или действительно не понимает, кто перед ней.

— Семьсот сорок шестая, — ответила я ей, забавляясь, наблюдая, как дамочка пытается заставить работать несуществующие мозги.

— Я имя ваше спросила! — заверещала она. — Извольте отвечать!

— Так я вам и ответила, — спокойно отозвалась я. — Мое имя семьсот сорок шестая.

— Не бывает таких имен! Немедленно отвечайте или я вызываю охрану, — всерьез пригрозила секретарь, помахивая указательным пальчиком.

— Да пожалуйста! Нужная кнопочка под столом справа, — подначила я эту пустышку.

Признаться, увидеть вбежавших через минуту охранников, не ожидала. Влетевшие в приемную женщины в синей форме с именными нашивками на груди, замерли на пороге статуями.

— Вот, разберитесь с ней! Сидит тут голову мне морочит. Наглая аж жуть, уселась без разрешения и имени не называет, — грудастая ткнула в мою сторону наманикюренным пальчиком. — Я ей говорю, представьтесь, а она дурная какая-то, мне циферки говорит. Выкинете ее в коридор, пусть там сидит, а то развалилась здесь.

По мере ее монолога лица охранниц вытягивались. Я же сидела и с откровенным интересом ждала, чем же закончится весь этот спектакль. Как меня выкидывать будут!? Дурную такую!

Ну, ожидала выговора от охранниц нерадивому секретарю, или еще чего-то там. Но нет. Одна из женщин в форме, закатив глаза к потолку и ни слова не говоря, прошла в кабинет к начальству, и спустя пару секунд на пороге в приемную возник мужчина.

— Госпожа мигуми, я прошу прошения за своего секретаря, она всего неделю занимает данную должность и еще не освоилась. Мы очень рады вас видеть, — мужчина искренне мне улыбнулся. — Если вас не затруднит, подождите пару минут, у меня совещание, — затем переведя взгляд на грудастую дамочку, рыкнул, — Хельга, приготовь нашей уважаемой гостье кофе.

Кивнув мне головой, мужчина скрылся в своем кабинете.

— Приносим свои извинения за беспокойство, — пробасили охранницы и тоже откланялись.

Я вновь осталась наедине с секретарем. Женщина, поджав губки, крутилась возле кофейного аппарата и решала, какую кнопочку ей нажать.

— Красную, — подсказала я.

— Что? — откликнулась она.

— Чтобы получить простой черный кофе, жмете красную кнопочку, кофе со сливками — белую, — пояснила я.

— А синенькая? — заинтересовано уставившись на панель управления кофеваркой, спросила секретарь.

— А синенькая — это капучино, — пробурчала устало я.

— А откуда вы знаете? — не унималась секретарь.

— А там сбоку написано, — подколола девушку я. — На боковой стеночке.

Хельга недоверчиво глянула на боковую панель кофеварки и удивлено вскрикнула:

— Ой, и, правда, все написано!

Теперь глаза к потолку возвела я.

На стене напротив кресла, в котором я сидела, висело зеркало. Задумавшись и потягивая кофе, я рассматривала в нем свое отражение. С зеркальной поверхности на меня серьезными чистыми голубыми глазами смотрела молодая невысокая девушка в серой форме. Светло-русые волосы собраны в тугую косу, спускающуюся ниже лопаток. Умное точеное лицо.

Я никогда не пользовалась косметикой, но и без нее была классической красавицей. Правда, моя привлекательность была мне ни к чему. При рождении я получила все, о чем может мечтать девушка: красивое тело, шикарную грудь, привлекательное с правильными чертами лицо, но при этом так ни разу и не воспользовалась всем этим. Важен был только ум, все остальное только мешало, вызывая ненужный мужской интерес.

Допив кофе, я отвела взгляд от зеркала. А потом и вовсе встала и подошла к окну. Я родилась на этой планете, но посещала ее очень редко. В моем детстве поселения Ганимеда виделись мне в несколько более радужном свете. Сейчас же я понимала, что в чем-то мой отец был прав.

Все, что я видела из окна на третьем этаже, казалось серым и безликим. Серые сложенные из крупных блоков дома, серое покрытие, устилающее землю, серые кадки, в которых, видимо, должны были расти деревья. Только их не было. Ни цветов, ни зелени, ничего, что могло бы порадовать глаза. Серость и убогость.

За спиной скрипнула дверь и в приемную вышли мужчины. Бросив короткий взгляд в мою сторону, они скрылись в коридоре. Остался только хозяин кабинета господин Марво. Вид его был несколько потрепанный. Словно он выдержал горячую дискуссию и, судя по блуждающей улыбке на его губах, вышел из нее победителем. Я молча прошла в его кабинет и присела на стул рядом с большим тяжелым столом, на котором грудой лежали папки и отдельные цифровые листы с какими-то схемами и чертежами.

— Еще раз прошу прощение за инцидент в приемной, — начал разговор мужчина. — Я очень признателен, что вы не заставили себя ждать. Дело в том, что нам необходим очень опытный пилот. Вы ведь понимаете, наверное, как никто другой, что нам остро необходимы космические судна, способные развивать куда более большие скорости, чем те, что мы имеем сейчас. В общем, группа наших ученых под руководством доктора Зейка разработала принципиально новое ядро, которое бы решило эту проблему, но есть существенные недоработки, — он как-то замялся. — В общем, вы нужны нам для испытаний.

— Испытания уже проводились или это будет первым? — подтолкнула я наш разговор в нужное мне русло.

— Были, — встрепенулся мой собеседник, — конечно, были. Никто бы не стал просто так рисковать вами. Не так много у нас мигуми — пилотов вашего класса. Результаты предыдущих испытаний обнадеживающие, но несколько не такие, как мы ожидали.

— Подробнее, если можно господин Марво, — на его лесть о пилотах моего класса я не купилась, таких как я, хватало, пустят в расход и не заметят.

— Конечно-конечно, — мужчина сел за свое рабочее место и уставился на меня, его глубоко-посаженные масляные глазенки бегло прошлись по моей фигуре, задержались в районе груди и нырнули за ворот майки, надетой под куртку. — Первый пилот, к сожалению, погиб. Не выдержал нагрузок во время кратковременного гиперпрыжка. Второй же перенес полет замечательно, без последствий для здоровья, но корабль обнаружился не совсем там, где мы ожидали.

Мужчина, не переставая, поедал меня глазами. Теперь понятно, что делает та дурочка у него в приемной.

— Корабль какого класса предстоит пилотировать? — вернула я свои мысли в нужном направлении.

— Десантный крейсер «А» класса, — быстро ответили мне. — Много от вас не требуется. С вами полетит наш инженер, он и будет следить за ядром. Ваша же цель — правильно рассчитать координаты и вывести судно на нужный маршрут.

Пожав плечами, я откинулась на кресло. Вроде все просто, но в то же время именно это и настораживало. Ну, если им требуется так мало, то чего судно не поведет простой пилот. Профессионалов, что ли, не найдется среди гражданских?! А я пилот, конечно, хороший, но уж точно не лучший. Чего ради, тогда вытащили на экспериментальный полет мигуми?

— В чем подвох? — открыто спросила я.

Господин Марво, наконец, оторвался от моей груди и заглянул в глаза. Да-да, не идиотка я, поняла, что не так все и радужно.

— Мда, подвох имеется, — пробурчал неохотно мужчина, и, осторожно подбирая слова, продолжил, — После двух неудачных полетов мы стали запускать корабли с андроидами на борту. Начало полета проходило штатно, но потом суда пропадали с радаров. Мы их до сих пор не нашли. Профессор Зейк предполагает, что ошибку раз за разом совершают андроиды. Все же это не люди, и во внештатных ситуациях они действуют по заложенной в них инструкции. Но в действительности мы так и не выяснили, что происходит и куда пропадают суда.

— Сколько вы потеряли кораблей? — уточнила я.

— Три судна. Сценарий всегда один и тот же. Корабль выходит в заданный коридор, набирает нужную скорость, наши радары фиксируют остаточную энергию от гиперпрыжка и тишина. Судно просто растворяется. Его нет ни на одном радаре Солнечной системы, мы искали и за орбитой Нептуна. Но ничего, словно и не было.

Я невесело хмыкнула. Ничего себе подвох. Пропасть неизвестно где и как, сгинуть без следа где-то во вселенной. И это еще не самый страшный вариант, а вот если по стенкам размажет во время гиперпрыжка или расщепит на атомы. И самое гадкое — отказаться не могу, права не имею.

Если меня вызвали, то с начальством согласовано, и одобрение на мою смерть получено.

Естественно принципиально новые корабли нужны, иначе мы никогда не выберемся за пределы нашей системы. До ближайшей звезды проксима Центавра добираться более двадцати лет. Где взять, сколько топлива и как возвращаться? А вот если теоретически возможные гиперпрыжки реализовать практически, тогда все измениться и мы покинем свою систему и начнем осваивать новые колонии.

Но пока это все только в планах и в утопических мечтах. За тысячелетия прошедшие с момента первой попытки обнаружить сигнал разумных существ, ничего мы так и не нашли, поэтому уже давно смирились с мыслью, что в досягаемой нами части вселенной мы, увы, одиноки.

Административное здание исследовательского института, признаться, я покидала в растерянности. В голове роились вопросы, ответов на которые не было. Сев в танкерту, малодушно прижалась лбом к рулю. Перспектива пропасть где-то в космосе не радовала совсем. Почему-то терзало чувство какой-то обреченности и еще этот недавний сон. Я не была суеверной, но и отмахнуться от странности происходящего не могла.

Заведя свой транспорт, направила его к гостинице, расположенной буквально на соседней улице. Сняв одноместный номер, не разуваясь, упала на кровать. Сон мгновенно накрыл с головой.

Проснувшись, спустя всего три часа, чувствовала себя разбитым корытом. Явиться на стартовую площадку мне предстояло только завтра во второй половине дня, так что остаток сегодняшнего был полностью в моем распоряжении. Помаявшись в номере, решилась на то, что никогда до этого не делала. Надев единственную гражданскую одежду, облегающую красную кофточку и черные штаны свободного кроя, я спустилась в ресторанчик, расположенный на первом этаже. Заняв свободный столик, заказала стейк средней прожарки и легкий салатик. Ну и да, бутылку хорошего вина с марсианских виноделен.

Закон я, конечно, нарушала, но кто же меня накажет.

Вечер прошел замечательно. Я наслаждалась вином и слушала выступление местной музыкальной группы. Живую музыку в наше время можно было послушать только так. Лирические напевы красивой яркой, как птичка, девушки затрагивали тайные струны души. Хотелось плакать и смеяться одновременно.

Я оплакивала себя, в какой раз с завистью наблюдая за семейными парами и ловя на себе заинтересованные взгляды одиноких мужчин. К такому вниманию я не привыкла, но мне было безумно приятно. Приятно ощущать себя не орудием для убийства, для истребления неугодных элементов, для усмирения бунтующих зеков, а красивой молодой женщиной.

Вино приятно ударило в голову. Как говорится, перед смертью и шикануть не страшно, я заказала земных крабов. Всегда хотелось попробовать их. По телевизору часто критиковали политиков и уличали их в злоупотреблении этих продуктов. Мне повезло, в этой гостинице часто останавливались местные знаменитости и владельцы шахт на поясе астероидов, поэтому в меню такое блюдо числилось.

Аккуратно разбирая этого морского гада, я поняла, что денег он своих определено стоил. Мясо буквально таяло во рту, покоряя ни на что не похожим вкусом. В комнату вернулась в разгар ночи. Стянув с себя одежду, нырнула под одеяло и впервые за несколько месяцев спокойно уснула, не отвлекаясь на тяжелые мысли.

Просыпалась неохотно. И климат, и временные параметры на Ганимеде сильно отличались от привычных мне земных. Тяжелый перелет и, чего скрывать, излишки выпитого ночью вина, сделали свое дело. Я чувствовала себя разбитой. На уме было лишь одно желание — выпить чего-нибудь похолоднее. Но сама мысль, что надо встать и сделать заказ этого самого «похолоднее», вводила в депрессию.

Мозг оживал нехотя и настойчиво просился на выходной. Но позволить себе такой роскоши я не могла. Буквально через пару часов мне предстоит, возможно, последний в моей жизни полет, поэтому нужно приводить себя в порядок и задавать организму рабочий ритм.

Прийти в себя помог долгий контрастный душ.

Спускаясь к стоянке, на которой стояла моя взятая на прокат танкерта, я представляла собой образчик хладнокровной и собранной мигуми. Внутри же тугими узлами сердце опоясывал страх. Во мне бились в панической истерике инстинкты и буквально вопили бежать. Убегать, улетать отсюда и никогда не возвращаться, потеряться, исчезнуть, главное, ни под каким предлогом не садиться в этот трижды всеми проклятый десантный крейсер.

Хотелось выть и, наверное, впервые в жизни я отчетливо поняла, что желаю сейчас оказаться за широкой мужской спиной, там, где будет надежно и безопасно. Но такого укрытия для меня просто не существовало. И мне ничего не оставалось, как обмирая от ужаса, идти вперед, навстречу собственной гибели.

На стартовой площадке царил хаос, туда-сюда шныряли ученые в белых комбинезонах. Кто-то что-то замерял и обмерял и снова перепроверял. Я украдкой глянула на это их ядро, установленное в нижнем техническом отсеке. Признаться, зрелище завораживало и угнетало одновременно.

Посреди огромного корабельного помещения парила полупрозрачная энергетическая сфера. Изнутри нее постоянно и неконтролируемо вырывались жгутоподобные субстанции, для которых у меня не нашлось определения. Но им не удавалось далеко отлететь от ядра, потому как хаотично крутящиеся вокруг сферы обручи из некоего жидкого метала похожего на ртуть, улавливали их и поглощали.

Все это казалось чем-то фантастичным и существующим вопреки всем законам физики. Но я привыкла верить своим глазам и явственно видела с трудом контролируемый сгусток яростной энергии, сдерживаемой растекающимся, но тем не менее выдерживающем форму обруча, металлом.

Это напугало меня еще больше.

На мостике, помимо меня, готовили к отлету еще одну совсем молоденькую девушку. И это их обещанный инженер! Признаться, казалось, что она только со школьной скамьи слезла. Бегающие на бледном личике зеленые глазки выдавали ее крайнюю растерянность и непонимание происходящего. Девчушка в белом нелепо висящем на ней комбинезоне, то усаживалась в свое кресло, то вскакивала и устремлялась к выходу, где ее ловил профессор Зейк и снова возвращал на место.

Это возмутило меня до глубины души. Девочка явно гражданская и заставить ее лететь никто не может.

— Она не летит! — безапелляционно заявила я.

— Что? — переспросил доктор, явно не понимая, о чем я вообще.

— Я сказала, — как можно увереннее и в какой-то мере даже нагло повторила я, — что этот ребенок со мной не летит!

Зейк поморщился и, придав лицу вдохновленный вид, принялся вещать мне о бытие людском.

— Вы не понимаете, госпожа мигуми, мы на пороге великого открытия. Наши корабли в скором неминуемом будущем устремятся к звездам, человечество выйдет…

— Да начхать мне на то, куда выйдет человечество! Я вам говорю, что эта девочка никуда не летит. А если вас так заботит успех вашего великого открытия, то садитесь и занимайте ее место. На чужих смертях в рай не въедешь, господин Зейк, тем более пуская в расход детей.

Профессор смотрел на меня, хлопая от досады ртом. Видимо, привыкший к почитанию и безмерному уважению, и даже лебезению, слышать подобное в свой адрес ему довелось впервые. Девчушка же с такой бешеной надеждой смотрела на меня, что стало немного не по себе.

— Фалима не ребенок, она будущий ученый. Светило…

— Будущий!? О каком будущем идет речь, господин Зейк, откуда у нее оно — это ваше мифическое будущее. Эта девочка не летит и точка. Если вас что-то не устраивает, то я еще раз для непонятливых повторяю — садитесь на кресло рядом со мной и вперед к счастливому будущему, а ребенок уходит отсюда домой.

— Вы… вы не имеете права! — шипел на меня вмиг растративший весь пафос подлысоватый мужик, брызгая слюною. — Она нужна здесь, чтобы я мог убедиться, что ошибку совершают не андроиды. Она нужна здесь! Я хочу удостовериться в том, что ошибка не в расчетах. Мое открытие… оно войдет в историю.

— Зейк, вы действительно можете попасть в историю и куда быстрее, чем думаете. Вы, кажется, забыли, кому перечить посмели. Я все еще мигуми и моя первоочередная задача заботится о благополучии гражданских лиц, — я криво ухмылялась уголками рта.

Мне был противен этот мужик. Рожа мерзкая.

— Вы не понимаете, с кем говорите, — кипел профессор, его морда приобрела пунцовый оттенок.

— Это ты, Зейк, не понимаешь, с кем ты говоришь, и, кажется, не совсем отдаешь себе отчет в том, чем этот разговор может для тебя закончится, — припечатала я ученого.

В этот момент на мостик поднялся озадаченный господин Марво. Увидев его, Зейк аж подпрыгнул.

— Марво! Вы… вы даже не представляете. Это саботаж! Эта особа пытается сорвать весь мой проект. Помешать свершиться великому открытию…

— В чем дело, господин Зейк? — обрывая его, прямо спросил Марво.

— А дело в том, что данная девочка со мной не летит! — вмешалась я, ситуация начинала бесить. — Вы бы еще с яслей младенца притащили.

Марво глянул на молоденькую Фалиму, словно впервые ее увидел. Потом зарылся в бумаги у себя на руках и пошел багровыми пятнами.

— Зейк, ты кого протащил сюда. Да как ты вообще посмел моим именем прикрыться, — его взгляд пылал неподдельной злостью. — Я снимаю тебя с проекта, все твои расчеты конфискуются в пользу института. Ты, гаденыш, моими руками решил свою соперницу устранить, не хочешь с девчонкой славой и открытием делиться! Ну что же, значит, во главе проекта станет она, а я присмотрю, чтобы справилась. Тебя же сейчас выведут за ворота, — последнее он буквально провопил. — Я не позволю ни кому себя использовать. Ты понял меня, Зейк?

После того, как начался отчет к старту, на сердце было уже не так сумрачно. Все же последний свой бой, будучи мигуми, я выиграла. Последней спасенной мною жизнью стала молоденькая девочка с красивым именем Фалима. На прощанье она горячее обняла меня и, пряча слезы, произнесла короткое «спасибо».

Но мне этого было достаточно.

Мне хотелось верить, что у нее все будет хорошо. Меня с малолетства готовили к тому, что однажды, и скорее рано, чем поздно, я умру. Заставляли вырабатывать привычку относиться к каждому заданию, как к последнему. Но я не была готова и сейчас отчетливо понимала это. Я безумно, до скрежета зубами, хотела дышать, хотела чувствовать и жить.

Жить вопреки всему и всем.

Корабль, удачно отшвартовавшись, вышел на заданный курс. На мониторе перед глазами мелькали цифры. Но я словно не видела их, отстранено понимая, что судно разгоняется.

Пять минут полета…

Я вывела крейсер в заданный коридор и автоматически доложила в командный пункт на Ганимеде:

— Пять минут, полет в штатном режиме.

И хотя голос мой звучал ровно, пальцы, включающие ускорение, предательски дрожали. Сердце сходило с ума в безумном ритме, грозясь разорвать грудную клетку.

Десять минут полета…

Я скорее инстинктивно почувствовала, чем отметила на мониторе изменения, произошедшие с кораблем. До гиперпрыжка оставалась еще пара секунд, когда меня прижало к креслу. Сделав судорожный вдох, ощутила во рту вкус крови. Глаза опалило огнем, а уши заложило так, что звук собственного сердца звучал набатом. Ломающая изнутри боль раздирала. Казалось, прошла вечность, когда меня отпустило. Не медленно, а внезапно, будто плиту, прижимающую меня к креслу, просто подняли.

Обессилив, я сползла на пол. Автоматически достала из кармана медкомплект и, не раздумывая ни секунды, вколола себе, прижимая специальные ампулы к шее, сначала обезболивающее, а потом и генетические хаониты. Тот факт, что у меня внутренние повреждения и, возможно, разрывы тканей и так был понятен.

Одно поражало, как я вообще выжила!?

А главное, как долго продлится эта моя жизнь? Система молчала. Корабль медленно затихал, поочередно отключались приборы освещения. Все вокруг погружалось в обрекающую меня непроглядную тьму.

Глава 4

Глубокий космос, десантный крейсер «А» класса «Судроу»

Когда-то давно бабушка рассказала мне историю о сотворении мира. О великом Боге, который видел всех и каждого и способен был сотворить чудо. Когда-то тысячи лет назад существовали церкви, где люди неистово молились и восхваляли Всевышнего. Но человечество покинуло Землю, и вера поутихла.

Это казалось таким глупым — верить в каких-то там богов.

Скорее учеными не отрицалось существование высших материй, ко всему был рациональный подход. А чудо? Оно осталось только в детских сказках. Но сейчас я отчетливо поняла, что желаю верить в высшие силы. Я хочу воззвать к Богу и неистово молиться, а главное быть услышанной.

— Боже, боженька, — шептала я, потрескавшимися от обезвоживания губами, — я прошу тебя, дай мне еще один шанс! Пошли мне спасение! Я прошу тебя не оставляй, не бросай меня. Я хочу жить. Пожалуйста, услышь меня. Я так хочу жить!

Непривычные слезы стекали по щекам, оставляя мокрые дорожки. Я лежала на полу не в силах пошевелиться и чувствовала, будто примерзаю к металлу. Холод пробирал до костей, меня трясло и знобило.

— Боженька, услышь меня! Спаси меня, пожалуйста. Я так хочу жить, мне так хочется быть счастливой! — мой голос дрожал.

Хаониты делали свое дело, восстанавливая внутренние органы, но вот от обезвоживания, голода и холода, спасти они неспособны.

Корабль был погружен в мертвую пугающую тишину и мрак. Все системы отключены. Страшно. Никогда не боялась темноты, а сейчас так жутко. Что-то изредка постукивало по внешней обшивке. И с каждый таким звуком сердце обмирало, пропуская пару ударов.

— Знаешь, боженька, я всегда спрашивала себя, что я сделала не так, что меня настигла такая судьба — быть сиротой при живых родителях? Все время гадала, за что?

По-детски хмыкая носом, я делилась с мраком своими самыми глубокими сокровенными обидами. Да, это было очень глупо. А главное, лежа в темноте, не в силах пошевелиться, я осознала, что совершаю страшное преступление по отношению к себе. Я предаюсь отчаянью, которое застилает мой разум и обрекает на верную смерть. Отчего-то вспомнился недавний столь странный сон и просьба бабушки бороться до последнего глотка воздуха.

Она умоляла меня бороться, а не лежать и поливать полы слезами.

Стало стыдно за себя. Взрослая тетка в военной форме, командир карательного отряда, развела сопли и упивается жалостью к своей персоне. Ох, хорошо, что меня сейчас никто не видит. Позору бы было!

Странный удар повторился.

И это уже не столько напугало, сколько насторожило. Что может снаружи так методично постукивать? А что звук шел извне — это было точно. Все происходящее сейчас более чем странно. Собрав силы, я попыталась привстать. Тело тут же окутала тупая боль. Казалось, она была повсюду. Мышцы не слушались. Создавалось впечатление, что мое тело вязкий кисель и косточек в нем просто не осталось.

С тугим протяжным стоном, я вновь опустилась лицом на металлический холодный пол. Это простое движение отняло все силы, что еще оставались у меня. Неспособная совладать с собой, малодушно коря себя за слабость, позволила сознанию отключиться.

Пусть будет пока так.

Хаониты в моем разбитом теле продолжали производить, судя по всему, сложный ремонт внутренних органов. Главное, что кровью не истекаю, все остальное не так страшно.

Стук повторился. Что же там бьется о внешнюю обшивку?

Сознание возвращалось с трудом. Чуть пошевелив руками и стопами ног, убедилась, что боль уже не столь ощутима. Аккуратно, не перенапрягаясь, привстала и с мучительным вздохом села. Чудовищно хотелось пить. Потрескавшиеся губы неприятно ныли. А горло драло так, словно наждачкой по нему прошлись.

Пить. Так хочется сделать хоть один глоток воды.

Должен же здесь быть хоть какой-то запас. Непременно должен быть! Это же крейсер! И аптечка, и продовольствие на случай внештатных ситуаций и аварий просто обязаны здесь где-то лежать. Вот только где? Тут, в кромешной тьме, разве возможно хоть что-то отыскать. Думалось очень тяжело. Пошарив рукой по полу, напоролась на какую-то вертикальную железку. Пройдясь по ней ладонью, нащупала сидение кресла пилота.

Ну хоть какой-то ориентир в пространстве.

Вот теперь осталось мысленно нарисовать схему корабля. Хотя чего это мысленно-то! Мой портативный компьютер, вмонтированный в щиток очков, никто у меня не забирал. Мысленно задвинуть на лицо щит не вышло. Пришлось, нащупав мочку уха, активировать его. Серая маска медленно наползла на лицо. Полдела сделано.

— Вывести схему десантного крейсера «А» класса относительно положения объекта семьсот сорок шесть, — отдала я команду тихим шепотом.

Перед глазами вспыхнуло, и тут же появилась трехмерная схема корабля. Мое положение в пространстве обозначилось на ней красной точкой. Не рискуя вставать на ноги, чтобы не тратить и без того малочисленные силы, я поползла в сторону стены. Сделав пару движений, замерла на пару минут, чтобы унять головокружение. Затем снова попыталась проползти вперед, чтобы вновь замереть.

Путь, который бы занял у меня несколько секунд, будь я здорова и на двух ногах, да еще и при свете, растянулся в этой действительности на несколько минут. По данным схемы я уже должна была доползти до стены, вытянув руку, уперлась в нее. Так, теперь найти небольшой ящик, в котором и должны лежать бутылочки с водой.

— Если они вообще там есть, — пробурчала сама себе.

В темноте мой голос, даже шепот, звучал гулко и как-то неестественно громко. Держась за стену, проползла в сторону. Но ничего не нашла. Хмыкнула.

— Может выше подняться нужно, — конечно вести разговор вслух самой с собой — это не показатель психического здоровья, но молчать в этой непроглядной тяжелой тишине еще хуже. Так и с ума сойти недолго.

— Сейчас привстану и попробую нащупать полочку. Она должна быть здесь и никак иначе.

Сглатывая вязкую слюну, привстала и тут же ощутила в голове туман. Он был почти осязаем физически, и путал мысли, превращая мозг в вату.

— Соберись! — приказала сама себе. — Немощную разыгрывать будем позже, подохнуть тут всегда успею. Для этого и напрягаться не нужно.

Подтянувшись, я, наконец-то, нащупала какое-то углубление в стене. Пошарив там рукой, толкнула какую-то коробочку, и, чуть не взвизгнув от счастья, потянула ее на себя. Но вовремя опомнилась. Вот упадет она сейчас и раскроется.

— А потом, где я буду искать бутылки с водой. Ползать тут под всеми столами.

Уже куда осторожней, сражаясь с накатываемой тошнотой, потянула кейс и максимально осторожно опустила его себе на ноги. И тут же возникла новая проблема, на ее застежках какой-то ну очень нехороший человек установил код. Видимо, чтобы работники не таскали отсюда воду. Вот же гад жадный! И как теперь открыть?

— Думай, семьсот сорок шестая, мозг на что дан? Думай и желательно быстрее, — поворчала я сама на себя.

Тишина, окутывающая меня, угнетала. И снова этот жуткий удар. Словно кто-то камни в корабль кидал. Большие такие камешки с астероид размером.

— Да что там долбится? — вскрикнула я, не в силах сдержать эмоции. — Не может там быть ничего! Ты слышишь, господи, ну не может ничего в корабль стучаться! Понимаешь, это же против всех физических законов. Мы же в космосе! Тут после удара объекты разлетаются. Ты понимаешь это, господи, не может там ничего тарабанить! — вопила я, а в ответ, будто в насмешку, прозвучал очередной удар, как набат по моему воспаленному мозгу. — Да чтоб тебя, хватит! И без того страшно до икоты!

Сжав кейс, я была готова разбить его о стену. Но вдруг меня осенило! Удар! Тут же тихо, как в черной дыре, а значит, если буду крутить колесико на застежке, то услышу щелчок, как только установится нужная цифра. И видеть ничего не нужно.

Тихо как мышь, я сидела у стены и, прислонившись к ней плечом, крутила эти четырежды проклятые колесики. Несколько раз мне мерещился этот щелчок, но все же я открыла. И да. Там была вода, две ценнейшие для меня бутылочки.

Сделав осторожный глоток, ощутила специфический чуть сладковатый привкус. Вода, определено добытая на Церере, только эта жидкость, прошедшая специальную обработку, сладила. Облокотившись спиной о стену, прикрыла глаза. Смерть от обезвоживания мне уже не грозила. Расслабившись и похвалив себя за хорошо проделанную работу, не заметила, как накатила вязкая слабость и утянула в сон.

Удар, он был такой силы, словно тараном обшивку пробивали.

Нужно признать, что звуки эти с каждым разом становились сильнее и пугающе. Открыв глаза, не сразу поняла, что передо мной. Потребовалось пара секунд, чтобы сообразить, что это схема корабля, активированная в информационном окошке моего щитка.

— Тупею на глазах, — укорила сама себя, — пора на разведку.

На ноги встала с трудом, но все же поднялась. Ориентируясь только по линиям в схеме, как в какой-то компьютерной игре, вслепую двинулась к двери. Нужно было наладить хотя бы освещение. И еще, где-то там внизу, в техническом отсеке была коморка инженеров. Этот корабль перестраивали и устанавливали на нем новое ядро. Значит, инженеры тут пусть непродолжительное время, но все же жили. А если они тут обитали, значит, что-то ели.

Надо просто попасть в их коморку и проверить небольшую холодильную установку, которая просто обязана там быть. Но вот очередное препятствие, путь к нужному отсеку пролегал через два пролета узких сетчатых ступеней, по которым и при ярком свете-то особо не побегаешь, что говорить уж про кромешную тьму. Но выбор не велик: либо остаюсь здесь и помираю с голоду, либо дергаю удачу за хвост и преодолеваю это препятствие. И тогда, возможно, меня ждет награда в виде чего-нибудь съестного.

— Буду сидеть тут — свихнусь от безнадежности, а так хоть какая-то работа для мозга, — подбодрила я саму себя.

Предаваться отчаянью было сродни самоубийству.

Отчаянье отнимает способность верить, а вера она дарит надежду. А надеяться нужно всегда. Да хоть во что: верить, что прибудет спасательная бригада, что на меня натолкнется чей-нибудь радар.

— Что инопланетяне найдут, в конце-то концов, — хохотнула я, ну а почему бы и нет. Главное надеяться и верить, пусть даже в чудо.

Путь по лестницам показался мне самой убийственной полосой препятствия. Попробовав преодолеть ее на своих двоих, тут же чуть не свернула собственную шею. Меня трясло, и равновесие я удерживала с трудом. Опустившись на живот, я поползла на нем.

Ну а что, чем не вариант!

Перебирая перед собой руками, я скользила вниз. Ногами специально цеплялась за выступы ступеней, чтобы замедлиться и по прибытии вниз, не сломать себе чего-нибудь. Внутренних повреждений у меня и так было немало, еще сломанных костей не хватало. Следующий привал я устроила у входа в технический отсек. Вставать на ноги, и вскрывать эту самую дверь не было никаких сил.

Удар! Теперь четкий и такой ощутимый, будто это за дверью кто-то стучится. Признаться, вынырнув из сна, я здорово перепугалась и даже на инстинктах дернулась в сторону лестницы, и только включившийся рассудок заставил позорно остановиться.

— Тихо, без паники, — успокоила я себя, — просто удары, я их и раньше слышала. Возможно, это у меня что-то оборвалось и висит там снаружи и бьется, фиг знает почему, в обшивку. Может, этой таинственной фигне законы вселенной не писаны, — из меня вырвался истерический смешок. — Наверняка, это несущественная ерунда и все.

Удар повторился, а с ним и моя паника. Я отползла еще чуть дальше от дверей. Хотя какой смысл в этом. Куда, в случае чего, в космосе можно с корабля-то сбежать?! Я тут как в консервной банке. Так что бойся не бойся, а умереть с голоду не хочется. Поэтому успокоившись и собрав волю в кулак, я отперла дверь, которая была закрыта на механический замок. Меня мгновенно ослепило нестерпимо ярким светом. Ядро! Оно сверкало так, что никакой тьме тут было не место. Яркие сказочные переливы чистейшей энергии. Словно посреди технического отсека вдруг родилась звезда. Вращающиеся вокруг обручи жидкого металла усиливали невероятный вид. Красота. Зачаровано я шагнула вперед. В помещении было неожиданно тепло. Непроизвольно на моем лице расплылась улыбка.

— Ну вот, Селена, видишь, и жизнь налаживается, и вода есть, — я похлопала по карману, в котором были пластиковые бутыли. — Светло и тепло вокруг. Дело за малым, найти еду и можно тут обживаться. Надеюсь, эта штука, — я покосилась на мою личную персональную звезду, — радиацию не испускает.

Осмотревшись, я быстро нашла комнату инженеров и, на подрагивающих от усталости и слабости ногах, прошла туда. Холодильный шкафчик порадовал меня своим наличием. Боясь спугнуть удачу, крадучись подобралась к нему.

— Ну, боженька, еще немножко чуда для меня, — громко взмолилась я, отсылая посыл в космическое пространство. — Еще одно маленькое чудо!

Рванув дверцу на себя, притихла, зажмурившись и не решалась распахнуть глаза. Но бурчавший живот призвал меня к действиям. Медленно разжав веки, уставилась на несколько энергетических батончиков и одну мясную сосиску в распотрошенной упаковке.

Негусто, конечно, но на пару дней хватит. А там будь, что будет!

Тут же в комнате располагалась кем-то принесенная допотопная раскладушка. На ней заботливо лежало забытое одеяло. О такой роскоши можно было и не мечтать. Удобно устроившись и оставив дверь в технический отсек открытой, я решила поспать. Хаониты восстанавливали мое здоровье, вот и не стоит им мешать.

Все было бы совсем замечательно, если бы не неуместные звуки снаружи.

Они отличались по интенсивности, доносились с разных сторон, будто мой крейсер облако мелких астероидов таранит. Эта шальная мысль заставила резко распахнуть глаза.

— Двигатели! Их же нет, а ядро активно. Ядро активное, а значит, я лечу! И удары — это столкновения с мелкими телами или мусором на моем пути. Плохо, очень плохо!

Соскочив с раскладушки, я принялась мерить комнату шагами. Через открытую дверь проникал яркий свет. Надо как-то затушить ядро. А как? Выглянув в соседний отсек, уставилась на энергетическую звездочку.

— Вот это я попала, так попала. Знать бы еще, с какой скоростью и куда я вообще лечу, — шепнула я озадачено.

Вот это нужно было знать обязательно. Потому как ядро активно и, возможно, пусть только лишь теоретически возможно, но, я смогу по широкой дуге сделать разворот и встать на прежний курс, только в обратную сторону. Потом, набрав нужную мне скорость, совершить повторный гиперпрыжок и молиться о чуде. Искать меня будут — это факт, им нужны результаты полета.

— Вот только, как все это провернуть с двумя шоколадными батончиками, сосиской и парой бутылей воды? — поинтересовалась я у себя же.

А в принципе все лучше, чем лечь, сложить ручки и тихо безропотно помирать. Во-первых, нужен план. Сначала устранить причину отсутствия электрического питания, скорее всего где-то что-то выбило. Потом вернуться на мостик и оценить свое положение. Во-вторых, совершить разворот и встать на прежний курс. И, в-третьих, постараться не помереть за это время.

Все остальное — мелочи.

С первой проблемой я справилась максимально быстро. Конечно, я не бортинженер, но, отлетав десяток лет на крейсерах этого класса, сложно не знать где тут, что находится. Да и ломались в процессе полета мы частенько. И подстреливали нас пираты. Всякое было.

Щиток я нашла быстро и отпавшую схему тоже. Пару часов возни и все вокруг завибрировало. В коридорах вспыхнули осветительные лампы. Довольная собой, я отпраздновала это дело съеденным батончиком и запила все водой.

На мостик поднималась уже веселей, перепрыгивая через пару ступенек. Состояние моего организма улучшалось с каждым часом. А с ним прояснялся и мозг. Больше не было потерь сознания и тяжести в теле.

Усевшись за пульт управления, я внимательно вглядывалась в показания. По спине прошелся липкий холодок. Я вообще была непонятно где. Мои карты сошли с ума вместе со всей системой навигации. Но в принципе это было не так уж и важно. Я вычислила координаты входа после гиперпрыжка и задала автопилоту команду вернуться на эту точку для повторного гиперпрыжка. А дальше останется надеяться на автопилот и головной компьютер.

Передо мной на визоре мелькали цифры. Автопилот высчитывал силу ускорения, время до гиперпрыжка, предположительные координаты выхода. Я же откинувшись на кресле, с тревогой за всем этим наблюдала.

Сильно болел живот. Его буквально сводило от голода и, казалось, съеденный батончик шоколада, только усилил крайне дискомфортные ощущения в желудке. И еще где-то на подсознании тлела мелким огоньком мысль, что все слишком легко. Слишком просто как-то. Но что я могла. Так хоть какой-то шанс, а иначе верная смерть.

Время до повторного гиперпрыжка уменьшалось, а я вдруг осознано поняла, что меня сейчас повторно приложит. Не думая, я быстренько сползла на пол и приготовилась к боли. Там сверху за пультом что-то пискнуло, и на меня будто стена рухнула. На пару мгновений мне показалось, что я вообще парю где-то в невесомости, а подо мной скукожилось мое тело. Но вот мгновение, и меня отрезвила сумасшедшая нестерпимая боль.

Потерю сознания, я уже восприняла как спасение.

Приходила в себя медленно. В этот раз корабль не погрузился во тьму, да и по ощущениям гиперпрыжок длился в разы меньше. Чуть приподнявшись, я взобралась в кресло пилота. Корабль быстро замедлялся, но система навигации отказывалась определять мое положение. Я была где угодно, но только не в родной солнечной системе.

Накатила горькая обида. У меня не получилось, не вышло. Возможно, я только ухудшила свое положение.

— Ну как так-то, Боженька! Ну, за что меня так?! Не справедливо, совсем не справедливо, — простонала я.

А потом пришла совсем иная мысль. Даже если я и спасусь, а что дальше меня ждет? Тут и гадать не нужно, меня отправят обратно, причем очень быстро. Едва дадут оправится и в повторный полет, возможно, на этом же корабле. А если вернусь снова, то еще раз и еще. И так, пока не сгину где-нибудь в проклятой черной дыре вселенной или, что куда вероятнее, мой организм просто не справится с очередным прыжком сквозь пространство и я умру от чудовищной боли, корчась в агонии.

Иной судьбы у меня нет, и не будет.

Я мигуми. А вот если умру, то, возможно, высшие силы, в существование которых мне безумно хотелось верить, позволят мне родиться еще раз.

— Боженька, если я умру, позволь мне возродиться чей-нибудь любимой девочкой. Хочу, что бы любили не на показ, а по-настоящему, чтобы заботились и берегли. Хочу быть счастливой и сама любить. Чтобы всегда полный дом гостей и детки. Так много, сколько только смогу родить и воспитать. И мужа сильного и большого, чтобы за спиной его от всех кошмаров можно было спрятаться. Чтобы прижаться к нему и ощутить тепло его тела.

Слезы медленно сползали по щекам. Позорно всхлипывая, я продолжала упрашивать кого-то там, смотрящего сверху на всех нас, о лучшей доле.

— Так хочется тепла, Господи, чтобы возвращаться не в пустой дом. Знать, что тебя ждут, стоят у окна, выглядывая не идешь ли ты. Готовить вкусные блюда, зная, что их съедят и похвалят даже, если не вкусно. Боженька, я знаю, как много прошу, но, пожалуйста, пошли мне это счастье. Счастье быть любимой и нужной. Я согласна на любого мужчину. Не нужен красавец или богатей. Прошу лишь о том, чтобы он мог любить безоговорочно. И чтобы я могла полюбить всей душой.

Последние слова сорвались на шепот. Горько зарыдав, я спрятала лицо в ладонях. Мне было так плохо. Голод раздирал изнутри и не раздумывая, я съела то немногое, что осталось и выпила последнюю воду. Все равно умирать, какой смысл продлевать агонию. Не знаю, сколько я плакала, вымещала все, что накопилось за мою совсем недолгую жизнь. На душе разрасталась какая-то холодная пустота и апатия. Из этого состояния меня вывел скрежет.

Подняв голову, я не сразу поняла, что это. Создавалось впечатление, что кто-то разрезает обшивку корабля. Глупость, но от того факта, что звук нарастает, не отмахнешься. Осторожно поднявшись с кресла, я сделала пару шагов к выходу с мостика и замерла. Да, я определенно слышала скрежет металла.

Крадучись, я выглянула за дверь и тут же обмерла со страху. При этом не понимала, чего бояться больше — того, что я спятила, и мой рассудок помутился, выдавая галлюцинации, либо того, что мой корабль, кажется, захватили космические мухи на двух ногах, размером с мужика.

Ничего не придумав лучшего, мой мозг решил упасть в обморок, прихватив с собой и мое тело. И это даже хорошо, потому как то, что я увидела ни один разум, как реальность, не воспримет.

Глава 5

Космическое пространство системы Ахунтов, инопланетный корабль неизвестного типа.

И снова тягучий туман в голове. Не открывая глаз, попыталась оценить свое состояние. Не считая ноющей боли в руке, все хорошо. Чуть улыбнувшись, вспомнила о своих галлюцинациях. Это же надо настолько тронуться умом, чтобы вместо спасателей, увидеть жутких пришельцев. И не таких, как обычно описывают — маленьких зеленых человечков, а больших покрытых чешуей, как у змей, уродов с выпученными фасетчатыми глазищами, как у мухи.

Это же надо такое вообще в воображении нарисовать?!

Странный жужжащий звук привлек мое внимание. Ага, тут же всплыла мысль, а вот и слуховые глюки. Ожидаемо, однако.

С этой мыслью и туповатой улыбкой на лице, я все же распахнула глаза и замерла. Я сидела не в своем кресле пилота на мостике, а на странном желеобразном стуле в какой-то вычурной круглой комнате, со странными, словно стеклянными, непрозрачными стенами. Передо мной парил в воздухе стол без ножек, а напротив, вольготно развалившись на габаритном стуле, восседала с видом, как минимум царя вселенной, муха.

Нет, не муха…

Это скорее змееос или змеепчел. Я заметила, что черной была только голова, а ниже чешуя осветлялась, плавно перетекая в оранжевый цвет. И этот урод, пристально глядя на меня, о чем-то жужжал. Противно так, протяжно.

В паническом недоумении я смотрела на этого монстра чей-то больной фантазии. Он же о чем-то вещал на своем мушином.

— Твою ж, господи, я, кажется, свихнулась! — мой голос чуть дрожал, а я в принципе отказывалась верить в реальность происходящего, как есть кукушка съехала.

И чем больше я рассматривала этого инопланетного индивида, тем больше понимала, ждет меня палата с мягкими стенами и рубашка смирительная.

Особенно нервировал меня рот этого мутанта лупоглазого. Нет, в принципе, вроде все как у людей, если не считать нароста, похожего на максиллы насекомых. Эти две мерзкие двигающиеся острые костяные пластины, каким-то жутким образом растущие из нижней челюсти, меня выбивали из реальности. Вот ни дать ни взять, папаня был его муравьем переростком.

Нет, ну гадость же?!

Насекомых я всегда терпеть не могла. Переносила только бабочек, да и то за красивые крылышки. А тут оса чешуйчатая размером с крупного мужика. И главное же, в тряпки какие-то вырядился. И сапожки у него, что надо, до колен и из добротной кожи, и клябздик с шитьем по бокам между ног болтается, и пиджачок на мухе этой, не абы какого фасона. Опять-таки, и ткань видно, что не простая, и вышивка по краям изящная, да и цвет приятный горчичный.

— Вот же, муха гламурная, — хмыкнула я довольно громко.

Жужжание прекратилось, и помещение огласил мой истеричный похрюкивающий хохот.

— Я свихнулась! Мне грезится разодетая в пух и прах муха, — я ржала, глядя на глюк, сидящий напротив меня. — Большая жирная чешуйчатая гламурная муха! Ой, простите, мух, — голосила я и тыкала в него пальцем.

Истерила я долго. Не знаю как, но, успокоившись, поняла, что плод моего воспаленного мозга чем-то крайне не доволен. Он жужжнул что-то в сторону двери и встал. Сразу стало ясно, что он без малого в полтора раза выше меня. Рост за два метра точно, а вот телосложение как у землян. Ну, разве что ноги мощные слишком и ступни странные. Да, затянуты вроде в привычные сапоги, но все равно необычные какие-то неправильные. Чуть нагнувшись вперед, я присмотрелась и тут же провела аналогию:

— Мух, а у тебя ноги, как у козла, наверное, и копыта есть.

Меня одарили злобным взглядом, и неестественные жуткие глаза заволокла какая-то белесая пелена. Это у него веко такое!? Меня передернуло от омерзения.

— Ну и урод же ты! — потрясенно протянула я.

Меня трясло то от страха, то от смеха, то вообще просто так. Я практически не контролировала то, что говорю. Была стойкая уверенность, что все это не в за правду.

Бред это!

Галлюцинации!

Да что угодно, но только не реальность!

Дверь распахнулась, и в комнату вошло еще несколько тварей той же расы, что и первый. Жужжание возобновилось. Оно было таким противно навязчивым, что от него зубы сводило. Жужжат и жужжат, и жужжат, как будто голову в улей засунула.

— Хватит пчелиный рой изображать. Обжужживайте там свои дела шепотом, — взмолилась я, предчувствуя очередную накатывающую волну истерики.

«Может, я отрубилась на пульте управления и это через мой бред, какой-то сигнал пробивается?» — пронеслась в голове шальная мысль.

И пока я пыталась в нее поверить, убеждала себя, что это кошмар, ну какие еще космические чешуйчатые мухи, ну бред же чистой воды, обстановка вокруг сменилась.

Один змееос что-то внес и подал главному, той мухе, что была тут, когда я открыла глаза. Вел он себя, как всесильная особа. Так что, как ни крути, а в моем бреду — это главнюк и никак иначе. Сев на место, он приоткрыл какую-то металлическую коробочку и, встряхнув ее, скинул на свою трехпалую ладонь какую-то гадость.

Чуть подавшись вперед, я присмотрелась.

Это был металлический жучок. Нет, скорее паучок, размером с подушечку моего мизинца. Эта мерзкая тварюшка бегала по узкой ладошке инопланетянина, норовя скользнуть дальше, но ей не дали. Главмух перехватил паучка когтями второй руки и поднял, что-то жужжнув своим.

А потом он ТАК на меня посмотрел, при этом гаденько прегаденько улыбнувшись, да так приторно-сладенько, что у него эти ротовые наросты аж ходуном заходили.

И вот тут я поняла, насколько попала. Вот основательно так встряла в глобальные, можно даже сказать вселенские, неприятности размером с черную дыру. Знать бы еще, что за пакость на его руке и чем лично мне это грозит!?

Меня схватили сзади и, развернув в воздухе, с силой приложили затылком о столешницу, парящую подо мной. Держали двое, ощутимо больно сжимая мои плечи. Тупая боль на мгновение дезориентировала. Этого хватило, чтобы змееос, склоняясь надо мной, опустил эту металлическую мразь мне на лицо.

И не просто так, а дождавшись моего взгляда на себя, он чуть сощурил свои фасетчатые черные глазищи и помахал передо мной этой паукообразной гадостью, и только потом посадил ее на мою щеку.

Вот выдержано так, чтобы я прочувствовала весь момент. Теперь я смогла отчетливо ее рассмотреть. Это была какая-то капсула на ножках, и тот факт, что двигалась эта штуковина, как настоящий паук, жутко настораживал. Я до конца не понимала, что происходит. Пугают они меня так, что ли. Скосив гласа, я пристально уставилась на замершего паучка. Тот же, приподняв брюшко и перебирая лапками, устремился к моему носу. Спустя мгновение я ощутила его в ноздре.

Меня пробрало дрожью омерзения и паники до костей.

Это была последняя капля. Взревев и подчиняясь годами отработанным инстинктам, я сильным пинком ноги, откинула удерживающих меня монстров от себя, повалив их на пол. Потом, обхватив освободившимися руками голову все еще зависающего надо мной главнюка, врезала ему лбом по носу и удовлетворено увидела вполне обычную красную кровь.

Это отрезвило! Дальше действовала уже более разумно.

Подскочив к отброшенным мухам, ударом в шею выключила одного. Второму же сбила дыхалку и пнула его в живот. Может, конечно, лежачих не бьют, но то людей не бьют, а мух тапками забивают.

Оглянувшись в поисках новых жертв, вовремя увидела как дверь поднялась вверх и в эту треклятую комнату-аквариум ворвались еще двое потенциально изувеченных насекомых-переростков. С диким оглушающим ревом я рванула к ним. Бедные чешуйчатые и опомниться не успели, сообразить, откуда подвох, как я уже врезала одному в шею, удовлетворено услышав, как там что-то хрустнуло, а второму вновь прибывшему нанесла удар в область сердца.

Ну, это я так думала.

Оказалось, неверно думала. Видимо сердце у них где-то в другом районе тела, потому как моя несостоявшаяся жертва лишь оскалилась этими своими челюстными максиллами. Вот гад, ну ничего, попробуем по-другому. И тут же размахнувшись, я двинула коленом ему промеж ног.

Опа…

Вот там оказалось все на месте. Для верности еще отвесила пару пинков корчившейся на полу инопланетной чешуйчатой мухе. Все, вроде отпустило. Металлического паука я не чувствовала в своем теле, даже думать не буду, где эта странная тварь. Вот допущу, что в запале боя, она из меня выпала. И неважно, что я не помню этого момента.

На полу в живописных поверженных позах лежали четыре чешуйчатых тела, доставляя мне какое-то нездоровое удовольствие. Трое признаков сознания вообще не проявляли, а четвертый так жужжаще постанывал, ухватившись обеими ладонями за собственную промежность, что совесть шевельнулась, а потом, опомнившись, снова скрылась в недрах моей души. Эх, какая я молодец! Вот даже полегчало.

— Ты что творишь женщина?! — внезапно прожужжали за моей спиной. — Ты же самка!!!

А вот про главнюка я и позабыла. Непорядок, теряю хватку. И вообще не поняла, что за претензии такие по половому признаку?! Это кто тут самка!?

И тут до меня дошло — я же понимаю этого главнюка. Да как так-то? Все это точно бред или глюки. Понимать его я никак не могу. Это же инопланетянин и жужжать на всеобщем он, ну ни как не может. Я тоже мушиному жужжанию не обучена. А это значит, что я точно, все-таки банально двинулась умом. На меня навалилось такое облегчение. Даже дышать легче стало.

— Ну, слава Великому космосу! — успокоено выдохнула я. — А я уж думала, что вы реально инопланетные твари. А бред и галлюцинации это ничего — это лечится.

Но вот судя по тому, как расширялись соты в глазах инопланетянина, он с моими доводами был не согласен. Совсем не согласен.

— Как ты смеешь, самка, меня, высокородного ахунта, назвать тварью. Ты, женщина, места своего не знаешь!? — взревел жужжаще главмух.

Такого обращения я уже стерпеть не могла. Бред не бред, а унижать меня даже собственным глюкам я не позволю! Совсем страх потерял, что ли! Тапка на него не хватает!

— Заткнись и проникнись моментом, насекомое, — рыкнула я на свое нездоровое воображение. — И гордись, что еще ботинком не прибила к стене. Будет тут на меня всякое недоразумение пожужживать.

— Ты… ты… женщина, ты какой расы? Да как ты вообще можешь? — этот высокородный «ахтунг» или «ахунт», аж дар жужжания потерял. — Самка, ты пожалеешь о своей неучтивости. Да я тебя… да я тебя…

— Да ты меня, что…? — проявила я любопытство, интересно же, чем глюки угрожать умеют.

— Да я тебя на Ирзонг отправлю, будешь моих бойцов обслуживать. Да я тебя в трюме сгною. Нет! Нет! Я тебя аррафату на корм пущу. Да я… да я… — все, фантазия его иссякла. Оценив все им сказанное, я, призадумавшись, слегка попинала ботинком с металлическим носком тело одного из змееосов и сделала неутешительные выводы:

— Не-а, — отмахнулась я от главмухи, — на такую длительную программу с моим участием, меня явно не хватит. Давай выбирай что-нибудь одно!

Еще раз, прокрутив в голове все услышанное, внезапно пришла к мысли, очень для меня нехорошей. Вот если это мой глюк, то тогда, чего он грозит мне совсем непонятными вещами? И как не крути, я все же сначала слышу жужжание, а потом понимаю речь. Словно, переводит мне кто ее.

Развернувшись, я отпнула валяющегося позади меня оглушенного инопланетянина, и вернулась на исходное положение, а именно на то кресло, в котором очнулась.

Надо же, как очень густое желе. Не очень удобно сидеть, напрягает как-то. Потыкав в него пальцем, который на сантиметр и не меньше, окунался в эту субстанцию. Все же не удержала любопытство и спросила.

— Из чего оно сделано, что за материал такой?

— Харфит — как-то буднично ответили мне. Я вскинула взгляд и уставилась на змеемуха:

— А ты значит, высокородный ахунт? — уточняюще произнесла я, глядя на его мерзкий рот. — И я похоже, все-таки не свихнулась. А кто такой аррафат? Хотя не отвечай, мне и тебя за глаза хватает для первого шока. И не могли вы оказаться посимпатичнее, что ли. Ну, тварь жуткая же.

— Самка! — взревел он бешено. Я таки довела змеюку мухастую или муху змеистую, это с какой стороны начать смотреть. — Ты … Ни одна женщина не смеет так себя вести. Твое дело молчать! Молчать и внимать мне, мужчине. Ни один уважающий ахунт такую … такую…

Что даже определения для меня не нашлось?! Однако. У меня для него столько вот всяких эпитетов имеется, а он меня и обозвать не может!

— Такую, это какую? — подначила я его.

Если честно, то именно страх руководил моим разумом. Именно он развязывал язык, заглушая здравый смысл. А вот разум мой как раз, буквально вопил, что мне заткнуться надо и остыть. Но даже при желании, на это я была не способна. Хаониты, которые я вколола себе совсем недавно, имели нехороший побочный эффект. Они повышали уровень адреналина и совсем отключали в мозгах инстинкты самосохранения.

— Так, какая я? — снова, вопреки здравому смыслу, поддела я инопланетянина.

— Женщина, — его голос звучал как-то глухо, словно он сдулся. — Я уже дважды пожалел, что потратил на тебя ценный арх. Таким универсальным переводчикам цены нет. Думал, возьму тебя к себе в гарем. Но, — он выдержал паузу, — ты не самка, ты отброс. Даром, что лицом и телом пригожа, но нутро воина. Ты же смеешь руку на мужчину поднимать. Немыслимо! Недопустимо! Мараться с тобою ни один уважающий себя ахунт, даже самой низкой ступени, не станет. Это позор. Но за арх ты мне заплатишь, — недобро улыбнулся он, а потом что-то быстро нажал и меня буквально мгновенно засосало в кресло.

Этот желеобразный харвит оказался с подвохом. Недаром он меня нервировал. Эта густая субстанция обтекла меня, сковывая талию, запястья и бедра. Сделать лишнее движение было нереально. Я заверещала и задергалась. Змеемух же медленно встал и, обойдя своих все еще валяющихся на полу воинов, что-то вколол мне в горло, которое тоже фиксировал этот странный харфит. Тело свело судорогой. Вернувшись, инопланетянин снова смерил меня немигающим взглядом.

— Что же, — подавшись вперед, начал он свой монолог.

Почему монолог? Потому, что я внезапно ощутила, как мой язык онемел, и двигать им я могла с большим трудом.

— Я вижу, ты не совсем понимаешь, где ты и кто мы, — продолжил мой пленитель, он же главмух. — Так вот я высший ахунт! — он как-то величественно подсобрался, выпятив вполне себе человеческую грудную клетку вперед. — Наша раса доминирует в этом секторе космоса. Кто ты, я не знаю. Твою расу определить не удалось. Генетическое сходство между нашими видами достаточно велико, чтобы я мог говорить о том, что общие предки у нас все же присутствовали, — мужчина вальяжно откинулся на спинку своего вполне обычного кресла и довольно ухмыльнулся. — Вот такая, молчаливая и внимающая, мне ты кажешься очень женственной. Если бы не мои люди, до сих пор находящиеся у твоих ног, в буквальном смысле, то и не поверил бы, что ты воин.

Поднявшись, он прошел к стеклянной совсем необычной стене и что-то там нажал. Дверь открылась и в комнату ворвались еще трое. Быстро схватив за руки тех поверженных мух, что были на полу, вытащили их волоком из комнаты. Дверь снова закрылась и змееос вернулся на прежнее место.

— Так-то лучше. Слабых тут не любят, — странно, но сейчас этот инопланетянин выглядел по-деловому собранным. Я бы даже сказала — представительным. И слабо верилось, что это он, буквально несколько минут назад, тут рвал и метал, обзывая меня отбросом и самкой.

— А теперь внимай внимательно женщина. Раз в космический год все высшие дома расы ахунт устраивают игры на одной из наших древних колоний. В этом году выбор пал на мой Ирзонг. Планета дикая и используется только для подобных развлечений. Каждый дом выставляет своих бойцов. Кого-то мы покупаем, кого-то, как тебя, находим случайно, ну а некоторые, желая хорошо заработать, нанимаются к нам специально. Как правило, они и побеждают. А остальные так, для потехи. Игры, естественно, часто заканчиваются смертью игрока, но, если повезет выжить, отпустим с утешительным призом, — инопланетянин гаденько усмехнулся. — В качестве приза — помилование игрока и трое космических суток, чтобы исчезнуть с наших глаз долой. Но вот самок воинов у нас еще не было. Это позабавит моих гостей. У тебя нет шансов выиграть, женщина, так что не обольщайся. У нас в этом году воин особый. Очень советую тебе ему понравится, чтобы шейку раньше времени не свернул. А сейчас я заброшу тебя в трюм. Ты слишком опасна для моих людей. Мы самок не бьем, мы знаем несколько иное им применение. Возможно, тебе понравилось бы, — и снова премерзкая улыбка скользнула по его губам, прикрытым этими жуткими пластинами. Прямо как жук какой-то. Брр! — Но тебе место в трюме. Обживайся и знакомься с обстановкой. Там уже аррафат и его еда. Смотри, не стань закуской, — он жужжаще хохотнул от своей же шутки. — Женщина, слабых не любят, помни это, — главмух еще раз противно засмеялся. — Это будет шоу. И да, воины выступают парами, так что придется тебе, ну очень постараться, чтобы кому посильнее приглянуться, ну или самой кого подобрать.

Я слушала его крайне внимательно. Тело мое охватил какой-то странный паралич. Я чувствовали и руки, и ноги, но двинуть конечностями совсем не могла. Ощущения довольно пугающие. Но все же, интересующую меня информацию уточнить стоило.

— И чо не ста-анете даже спраш-шивать, откуда я и кто? — шепелявя и запинаясь занемевшим языком, пробормотала я. Ну неужели им не интересно даже?!

— Странная ты самка, глупые вопросы задаешь, — рожа этого недонасекомого стала серьезной. — А что, если спрошу, ответишь?

Я агрессивно замотала головой, не отвечу, конечно.

— Я не законник. Я занимаюсь несколько иной деятельностью. Твой кораблик у меня и ДНК твоя тоже. Кому надо, продам, а все прочее, лично мне деньгами не светит, — лицо инопланетянина стало задумчивым. — Могу лишь обещать, что если выживешь, помогу убраться с игр целой. Но и ты постарайся повеселить моих гостей.

Все это казалось мне откровенным бредом. Наверное, я мыслила, как военная. Допросы и выяснения, расследования, пытки — этому субъекту все перечисленное было ни к чему. Более всего, его заинтриговал тот факт, что я женщина, способная дать по мордасам. А какой там я расы, да побоку ему. Этот металлический жучек, втиснутый в мой мозг, хорошо справлялся со своей задачей, я понимала абсолютно все.

— Эта шт-тука в гол-лове, она все пер-реводит? — снова, запинаясь буквально на каждом слове, промямлила я.

— Арх? — уточнил он, я покивала головой. — Арх — это универсальный переводчик. Он контактирует напрямую с мозгом и выуживает оттуда нужные образы для перевода. Объяснить принцип его работы непросто. Такие штуки стоят дорого. Но и он не всесилен. Некоторые понятия, если аналогов нет в вашей культуре, останутся для тебя непонятыми. Но арх внесет их в твою память и со временем расшифрует его значение. К тому же, он обучает и буквально через пару месяцев сможешь изъясняться с носителями языка на их родном. Так что, будь мне благодарна, самка.

Ну что сказать, я впечатлилась его «добротой». Постепенно до меня доходил смысл происходящего. Я все прекрасно понимала, но, увы, не принимала. Действия этого инопланетянина были для меня неприемлемы. Он находит неопознанное судно с женщиной неизвестной расы на борту и вместо того, чтобы сообщить обо мне куда надо и сдать правительству, он желает сделать из меня привлекательную забаву на радость зрителям. Выставить, как зверюшку неведомую, на какой-то там игре. Мой мозг вопил о неправильности происходящего.

— А прав-вительств-во у вас есть? — все же не выдержала я. — Раз-ве вы не дол-лжны сда-ть меня им? — пролепетала я свою мысль заплетающимся языком.

— Есть, конечно, — усмехнулся змеемух.

Странно, но я уже воспринимала его без отторжения. Да внешность специфическая — это если мягко выразиться, но он все же инопланетянин, а значит, все вполне приемлемо.

Он также пристально рассматривал меня.

— А вот сдавать тебя, я никуда не обязан. Ты мне и самому пригодишься, — взгляд его блуждал по моему телу. — А может, все же ляжешь под меня, я умею доставлять женщинам удовольствие.

От озвученной ахунтом перспективы мне сплохело. Видимо, мои глаза уж слишком красноречиво вылезли из своих орбит от такого предложения, что ахунт хохотнул и припечатал меня очередным заявлением.

— Ну, подо мной-то поприятнее будет, чем в трюме. Ты подумай, либо я, либо на бойню, — заманчиво прошептал инопланетянин.

— Зна-ете, на бойне я был-ла уже, а вот под ва-ми — это в но-винку. Я как бы не люби-тель но-виз-ны, — мой голос, даже вот такой заплетающийся, звучал уверено. — Бла-годарю за пред-ложение. Но я луч-ше в трюм.

— Это твой выбор, — согласно кивнул ахунт. Вот такой серьезный и деловой, муху он мне больше не напоминал. — Я оставлю при тебе твою одежду и отдам вот это.

На парящий передо мной стол легла моя коробочка с витаминами, а также двумя капсулами, в одной было обезболивающее, а во второй хаониты. Вот это был царский подарок с его стороны. Еще он бросил мой пояс с прикрепленными к нему сурикенами. Эти метательные звездочки я использовала редко, но именно они не раз спасали мне жизнь.

— Подозреваю, что это оружие, — инопланетянин как-то даже ласково поглаживал сурикены. — Очень изящная работа.

— Они имен-ные, — похвалилась я, ну вот люблю я, когда мое оружие хвалят.

— Ну, тогда тем более не отберу, — усмехнулся ахунт.

— А если я все же выиг-раю? — решила все же уточнить я. — Что тог-да?

— Исключено! — отрезал мужчина.

— Ну, а все же? — не сдавалась я.

— Если такое все же случится, то отпущу с миром и даже позабочусь о том, чтобы устроилась хорошо, — вполне по-деловому сообщили мне.

— Обещ-щаете? — прищурившись, спросила я.

— Я даю слово высшего ахунта! Если останешься жива, я позабочусь о твоей дальнейшей благополучной судьбе, — окончательно заверил меня мужчина, вальяжно восседающий на своем кресле, напротив меня. — Но тебе не выиграть, женщина. Твоя задача выжить!

После этого ахунт встал и неспешно вышел из помещения. А я осталась. Круглая форма комнаты немного давила на психику, да и стеклянные стены оптимизма не добавляли. Я чувствовала себя хомячком в аквариуме. Но долго мое одиночество не продлилось. Через пару минут, по моим ощущениям, дверь снова открылась и вошли двое. Не освобождая из этого желеобразного плотного харфита мое тело, так и повезли меня в кресле куда-то.

Коридор был похож на какую-то кишку, все круглое и с колечками. Чуждое. Катили меня в этом дурацком кресле недолго. Остановились у какого-то большого люка, вскрыли его и прямо с креслом скинули, ироды такие, вниз.

Вот же уроды инопланетные. Мухи недобитые!

В процессе скатывания в неизвестность мои руки освободились и я, скорее по привычке, выработанной долгими годами, дотронулась до мочки уха, активируя щит перед лицом. Куртка успешно скрывала грудь, мешковатые штаны — фигуру ниже пояса. Ну, а серое забрало галощита не позволяло рассмотреть женское лицо.

Не знаю, что ждет меня там, внизу, но вот сразу раскрывать свой пол, казалось мне неправильным.

Мой не очень долгий полет ожидаемо окончился приземлением и смачным ударом затылка и копчика о пол. А сверху мое тело накрыло желеобразное креслице.

Ну, какая-никакая, а мебель у меня все же уже есть. Будем обживаться дальше.

Глава 5

Приземление вышло жестким. Откинув кресло в сторону, я осматривалась, пытаясь не обращать внимания на ушибленный затылок и копчик. Так упасть, нужно еще постараться. Слабость в теле от вынужденного паралича отступать не торопилась. Но руки и ноги я уже не только чувствовала, но и двигать ими могла. В голове немного штормило и слишком болезненно сдавливало в висках. Во рту был тяжелый вязкий горьковатый привкус.

Вокруг меня царил полумрак, но освещения мне хватило, чтобы оценить весь ужас момента!

На меня смотрело с два десятка монстров, один другого страшнее. И как-то сразу малодушно захотелось обратно к этому высокородному ахунту. Все же муха — это не самое страшное. А вот скалящийся в паре шагов от меня двухметровый богомол нервировал до чертиков.

Вот это образина! Я что в инсектарий попала?

Длинное, худющее насекомое, со страной треугольной головой и большими выпученными глазами с маленьким ртом, тоже не сводило с меня взгляда. Ничего схожего с человеком. Насекомое как есть, только здоровое. От вида его лап у меня глаз задергался. Мало того, что состояла конечность из трех костей, так еще вместо привычной ладони у него были узкие клешни. И такие острые, что, наверное, одного удара хватило бы, чтобы пробить мне грудную клетку. Нижняя часть его тела вообще адекватному описанию не поддавалась. Это было толстое удлиненное брюшко и две пары ножек-лапок, скромнее, чем клешни-ручки. Но все равно вид устрашающий.

В общем, от облика этого инопланетянина хотелось быстренько добровольно удавиться. Тихо так, где-нибудь в уголочке. А еще почему-то безумно хотелось расхохотаться. Наверное, именно так и сходят с ума.

Чуть переведя взгляд в сторону, я поняла, что самоубиться — это очень хорошая идея. Ахунты в моих глазах уродами больше не выглядели. Да я в них уже практически влюбилась. У них хотя бы тело было человеческое, и да ну их козлиные ноги и наросты на челюсти. Подумаешь, мелочи какие, по сравнению с тем, что глазело на меня, облизываясь. Покопавшись в своем воспаленном мозгу, я провела аналогию этой твари с боевым тараканом. Мощное вытянутое какое-то сегментирование тело, четыре пары конечностей. При этом эти страшные лапки покрывали какие-то наросты и короткие жесткие волоски, при виде которых к горлу подступала тошнота от омерзения.

Насекомых я не любила никогда. Но вот такой таракан мне и в самом страшном сне присниться не мог. Взглянув на его морду, я прочла на ней выражение крайнего недоумения. Похоже, что не я одна была озадачена. Это тварь тоже не могла понять, что же такое я из себя представляю. А потом этот милейший тараканчик вдруг растопырил жесткие хитиновые крылья за спиной, что-то неразборчиво жужжнул богомолу и удалился в странного вида комнатку — отсек.

А я все-таки истерично заржала. Отчего, почему-то половина монстриков предпочла тоже от греха подальше спрятаться за странными перегородками. Мало ли что за идиотка сидит тут на заднице и гогочет, как лошадь.

Так вот, это уже любопытно! Стараясь не смотреть пристально на оставшихся обитателей трюма, я уделила внимание его обстановке. Большое круглое, хотя скорее овальное, помещение с металлическим потолком высотою примерно метра четыре. Я сидела со своим стулом в центре этой огромной комнаты. Вокруг меня располагались эти самые отсеки без дверей. Именно оттуда выглядывали, таращась на вновь прибывшую, местные туземцы, если можно так выразиться. Те отсеки, что располагались ближе ко мне, были заселены. А вот те, что напротив и дальше от меня — пустовали. Правда, из одной дальней комнатки все же выглядывал странный тип с человеческой верхней половиной тела и брюшком паука. Но после таракана — это уже не столь ужасно.

Встав, я решила сначала заселиться, а потом налаживать отношения с этими инопланетными милашками. Как хорошо, что нашу систему еще не обнаружили. Лучше жить изолировано, чем гонять вот таких тараканов тапками от границ своих колоний. Мрак!

Подхватив свою мебель за достаточно плотную спинку, я прошествовала до свободных отсеков. Кресло поднимать высоко не стала, тащила его по металлическому полу волоком. Стоит ли говорить, какой при этом стоял жуткий скрежет. Металлические ножки моей обретенной мебели царапали металл пола и издавали такую трель, что уши закладывало. Эхо разносило зубодробительный скрежет по всему трюму. Услышав сей музыкальный ужас, из своих комнатушек снова повылазили буквально все. Вот этого я и добивалась, а то неудобно как-то получилось бы, если бы я вломилась кому-то в гости. А так понятно, где действительно пусто, а где нет.

Дойдя до нужных отсеков, быстро проскользнула с креслом в один из них. Но успела обратить внимания на то, что в тесном соседнем помещении на полу у самого входа лежит мужчина. Он был очень похож на человека, во всяком случае, со спины. Высокий и худощавый, горы мышц под одеждой не наблюдалось, хотя размер ботинка впечатлил. Тяжело, наверное, с такой лапищей обувь подобрать. Мне была видна одна его ладонь, узкая с пятью необычно длинными пальцами. Может и правда человек, надежда как-то разом вспыхнула в груди. Ну, может и не хомо сапиенс, но что-то близкое и родственное.

Решив, что рассмотрю его чуть позже, я скользнула в выбранную комнатку. Отсюда мне было прекрасно видно всех. Об этом мире и этих тварях я ничего не знала, и единственный доступный способ разжиться хоть какой-то информацией — это просто наблюдать и не привлекать к себе лишнего внимания.

Поставив кресло в угол у входа, я осмотрелась. Мда, не хоромы. Отсек явно был рассчитан на одно здоровое существо. Обстановка самая простая: у одной стены широкая металлическая лавка, у второй — парящая столешница. Напротив проема входа еще какая-то дверь. Вид у нее был ненадежный, вся покореженная и облупившаяся. Создавалось впечатление, что об эту дверь кого-то долго били головой, оставляя специфические вмятины. Не сдержав любопытство, заглянула за нее.

Вот это да, да тут же блага высшей цивилизации.

Да-да, там оказался сортир обыкновенный. Ну, как обыкновенный?! Маленькая комнатка. У входа какой-то металлический таз, ввинченный в стену, в который непрерывно стекала струйка какой-то зеленоватой жидкости, а вот дальше в полу обнаружилась внушительная дырка, в которую, видимо, и нужно справлять нужду. Промахнуться возможности не было, а вот провалиться в эту дырень — запросто. Слоны тут, что ли, гадят. В общем, впечатления двоякие. Вроде все как у всех, индивидуальное отхожее место, а, с другой стороны, при их явной более развитой цивилизации и вдруг такой сортир. У нас такие дыры вместо туалета были еще в эпоху динозавров.

Выйдя из этой «продвинутой» уборной, я присела на лавку, жесткая, конечно, но спать можно. Матрасы и прочие постельные принадлежности видимо тут не водились. Типа, суровые воины спят на металле, справляются в дырки и умываются вонючей жижей. Не-а, я быть в таком положении отказываюсь, но куда деваться, нужно соответствовать.

А тем временем в трюме назревал какой-то конфликт.

В центре, поддергивая хитиновыми крыльями, стоял уже виденный мною таракан и что-то выговаривал некому непонятному существу. Вот вроде, как и человек, а вроде, как и ящерица на задние лапки встала. Активировав в закрывающем мое лицо шлеме-визоре функцию приближения, я пристально и детально рассматривала этот новый инопланетный объект. Все черты его тела и голова соответствовали человеческим параметрам. Отличия были в пропорциях. Руки этого объекта были слишком длины и достигали коленей. Кисти четырехпалые. Инопланетянин стоял ко мне спиной, поэтому лица я рассмотреть не могла.

Активизировав встроенную девятьсот пятьдесят первой экспериментальную программу по выявлению слабых мест тела соперника во время контактного боя, я еще раз оглядела этого недоящера. Хотелось узнать, поможет мне эта программа в случае вот таких вот неприятностей или нет. Мне определено везло, хотя в случае с девятьсот пятьдесят первой и ее программ, дело тут было скорее не в везении, а в гениальности моей коллеги. Система мне доступно разложила тело инопланетянина «по полочкам», обозначив лучшие места для удара.

Оказалось у данного индивида слабые костные сочленения в области колена, и обнаружилась, видимо, скрываемая им, травма ребер. О том, как программа ее вычислила, даже не задумывалась. В этом была не сильна. Девятьсот пятьдесят первая являлась превосходным разработчиком, а я пользователем данных программ. Инопланетянин повернулся ко мне лицом, и я поняла, что не ошиблась. Явный рептилоид. Змеиные глаза, лысый приплюснутый череп, отверстия ноздрей и разрез там, где должен быть рот. Кожу рептилоида покрывала крупная чешуя, но она была не как у ящериц или того же крокодила, а больше походила на рыбью.

Отключив программку, я стала наблюдать за развязкой данного конфликта, мысленно ставя на таракана. Выглядел он и крупнее, и сильнее. Ошиблась. Очень сильно ошиблась. Так и не найдя мирного решения, этот рептилоид в одно едва уловимое мгновение опрокинул таракана на спину и вырубил. Не убил, но явно показал, кто сильнее. После этого, забавно виляя прикрытым какой-то тряпкой задом, эта ящерка в рыбьей чешуе, прошествовала к незамеченному мною автомату, стоящему у дальней стены, и через несколько секунд в его руке оказались какие-то пакетики. Надорвав один, он голодно присосался к нему, выедая содержимое. Неужели это еда и за ней придется ходить каждый раз?! Это же какой риск нарваться на неприятности.

Это уже было плохо. Как теперь мне казалось, против того же таракана, как бы жутко он не выглядел, я выстою, но вот этот человек — змея меня нервировал сильно. Он был сильнее и быстрее меня, тут оставаться наивной не стоило. Прав был ахунт, тут бы просто выжить, какая там победа. Вот только, как это сделать. До еды еще дойти надо.

Что-то звякнуло и спустя несколько секунд сверху грохнулись в центр зала, туда, где недавно сидели мы с креслом, два «дикобраза». Гуманоиды. Высокие мускулистые мужчины. Их лица были немного смешные. Вздернутые потешные носики и губки-бантики делали их обаяшками. А на голове волосы немыслимым образом собраны в какое-то подобие игл, как у дикобраза. Красивы, но совсем уж экзотичной красотою.

Значит, все же гуманоиды тут имеются, и найти «своих» будет пусть и сложно, но возможно. Моя радость от появления этих инопланетных мужиков была резко прервана, появившимися богомолами. Они буквально выскочили наперерез дикобразикам, и тут же случилось немыслимое. Волосы на их головах, буквально, встали дыбом, показав мне, что я в очередной раз ошиблась в наблюдениях. Это были самые настоящие длинные иглы-шипы. Молча, угрожающе тряся во все стороны головами, увенчанными таким странным оружием, они кружили с богомолами в каком-то одним им известном боевом танце. Мгновение, другое, и одно насекомое рухнуло на металлический пол, разорванное надвое. Второй богомол, увидя своего поверженного собрата, аккуратно отступил в свой отсек.

Жуть. Я покойник. Да куда мне с ними тягаться. Да меня же на ленточки порвут. Надо было в гарем к мухе. Там хоть кормят. Тряхнув головой, я тут же отбросила эту мысль. Нужно просто успокоиться и внимательно к ним присмотреться. Если ахунт отправил меня сюда и еще и давал надежду, что выживу, значит, не все так печально. Просто у меня со страху восприятие неверное. Нужно успокоиться и сходить за едой сейчас, пока они еще не поняли кто я и что я.

Пока смелость меня не покинула, я уверено двинулась к аппарату. Не знаю, как там им пользоваться, но разбираться буду на месте. Еда мне нужна, силы восстановить непросто. Я шла, вальяжно и расковано, а внутри тряслась как суслик. Неожиданно для себя, к пищевому блоку добралась, не нарвавшись на неприятности. Мое лицо было по-прежнему было сокрыто темно-серым непрозрачным щитом и видны были лишь подбородок и губы. Разбираться, как добыть еду, не пришлось. Стоило мне приблизиться, как аппарат запищал и выдал мне ленту из скрепленных десяти пакетиков. Скрутив, я быстро убрала их в карман и двинулась обратно, радуясь успеху.

Но рано, как оказалось, обрадовалась. Не прошла и половины пути, как передо мной нарисовался рептилоид. Вблизи выглядел он мерзко. Оскалившись, эта тварь прошипела:

— Поделиться пищей не хочешь? — он жадно глазел на мой карман с пакетиками. — Отдашь добровольно, не трону. Не отдашь…

Дослушивать не стала, теперь понятна суть конфликта с тараканом. Ну, нет, ничего ему отдавать я не собиралась. Мгновенно сдернув с пояса сурикен, я одним тягучим движением скользнула вперед и всадила оружие ему между ребер. Именно туда, куда указала программа, ссылаясь на травму. Да, я не промахнулась. Эта тварь с глухим шипением села на пол и замерла, сжавшись в позе эмбриона. Нагнувшись, я ровным движением выдернула из него «звездочку».

Взглядом тут же зацепилась за симпатичных дикобразиков. Они стояли в проеме занятой ими комнатушки, которую, видимо, решили разделить на двоих, и ухмылялись. Улыбнулась им в ответ и я. Одними губами, но так, чтобы заметили. Не дожидаясь их реакции, я развернулась и быстро двинулась к себе. Признаться, храбрость меня покидала. Не смотря на то, что я быстро расправилась с ящером, я ведь понимала, что он и без меня был серьезно ранен. А вот если бы не это обстоятельство, то там, на полу, лежала бы я. Мертвой лежала.

Проскользнув в свою комнатку, услышала слабый стон из соседнего отсека.

Не мое дело! Самой бы выжить, до других дела нет.

Усевшись на металлическую лавку, я расслаблено откинулась на спину и уперлась головой в стену. Она была сделана из какого-то странного материала. Если бы существовал пластиковый камень, вот это был бы он. Визуально материал напоминал именно плохо отесанный камень. На ощупь тоже он. Но сама стена была теплой, и стоило по ней постучать, как выходил глухой звук как от пластика.

В общем, что бы это ни было, в солнечной системе такого еще не изобрели и не открыли.

Я с блаженством закрыла глаза. Может быть я сплю, или меня обнаружили и ввели в искусственную кому. А может, кислород заканчивается на корабле, вот и нахожусь я в глубоком и несознательном. Ну, не может это все быть взаправду. Какие инопланетяне, и какие инопланетные корабли? Да бред это все чистой воды, простой банальный бред сумасшедшей. Интересно, когда я только успела-то с ума сойти, вот это непонятно.

Стон повторился, и было в нем столько боли, что мое женское сердце дрогнуло.

Там за стенкой мучился живой мужчина, человек или нет, какая разница. Ну что мне стоит глянуть. Может, он голоден или пить хочет. А у меня полные карманы еды.

Еще один стон.

Меня передернуло. Ну не могу я так, не зверь же. Разозлившись на саму себя и свою жалостливость, которая точно вылезет мне же боком, я вошла в соседнюю комнату. Осторожно перешагнув через ноги стонавшего незнакомца, опустилась около него на колени. Приложив два пальца к его шее, уловила ровный пульс. Чуть отстранившись, окинула его взглядом. Открытой травмы нигде не обнаружила. Ощупала голову, тоже ничего.

Что же с ним такое?

На мгновение замерла и еще раз внимательно оценила его позу. Он лежал на боку, одна рука выброшена вперед, а вторую он прижимал к области сердца. Осторожно отведя ее, я оттянула полу страной куртки, в которую он был облачен. Необычно мягкая, но при этом очень плотная ткань. Кожа? Если да, то какого-то совсем необычного животного. Под курткой ничего более из одежды не было. Так что обширную, на всю левую сторону грудной клетки, черную гематому с уродливыми бордово-фиолетовыми краями я увидела сразу. Бедненький. Кто-то со всей дури двинул ему в область сердца так, что мышцы видимо разорвало. Как выжил только! И ведь сердце не остановилось.

Силен.

Впереди меня, там за выходом из отсека, что-то цокнуло. Автоматически я подняла глаза и увидела в нескольких шагах от входа своего второго соседа. Мужчину с телом паука. Он пристально наблюдал за мной, но не более. Словно, следил за действиями, готовый, в случае чего, быстро вмешаться. Я уставилась на него. Моих глаз он не должен был видеть за щитом, все еще скрывающим мое лицо. Но вот странность, смотрел он мне именно в глаза, пристально и не мигая. Криво усмехнувшись, этот арахнид мне подмигнул. И было в этом жесте столько мужской снисходительности, как будто мой пол был ему ясен и понятен. Я попыталась изобразить на лице холодную яростную гримасу. Судя по всему, не вышло, потому как арахнид засмеялся, склонив голову на бок.

— Спокойно, женщина, не обижу, — прошептал он одними вполне человеческими губами.

А потом и вовсе развернулся и ушел к себе. Странный. Чего хотел? Может, тоже стоны услышал и на помощь шел. Видимо, так и было.

Аккуратно, стараясь не тревожить рану, перевернула мужчину на спину. С мужских пересохших губ снова сорвался стон. Рука взметнулась и вновь прижалась к сердцу. Ему было больно, побелевшие губы дрожали.

— Тихо, тихо. Все хорошо. Сейчас я дам тебе пакетик с едой. Там жидкость, это тебе поможет, — приподняв его голову, я положила ее себе на бедро. Ни смотря на то, что этот инопланетянин не был сильно мускулист, он оказался неожиданно тяжелым. Вытащив из кармана ленту, я оторвала один пакетик. — Потерпи, я дам тебе один и если все будет хорошо, то покормлю еще одним, но чуть позже.

Конечно, ответа от мужчины я не ждала. Он явно был без сознания. Надорвав краешек пакетика, я приложила его к губам мужчины и чуть надавила, позволяя содержимому чуть пролиться. Мой подопечный тут же приоткрыл рот и жадно сглотнул. Он ел охотно и довольно бодро.

— Вот и молодец, — я легко погладила его по гладкой щеке. — Кушай медленнее, никто у тебя ничего не отберет.

Мужчина оказался странным и действительно похожим на человека. Чуть вытянутое лицо. Нос с небольшой горбинкой. Четко очерченные тонкие брови, и чувственные губы. Не похож он был на воина. Утонченный и красивый. Не удержавшись, я погладила его по подбородку. Смуглая кожа оказалась бархатистой и очень теплой. Волосы густой массой обрамляли его лицо. Черные, с каким-то невообразимым фиолетовым отливом, шикарные и длинные. С одной стороны лица у него были заплетены две косички толщиной с мой большой палец каждая. От неприличного разглядывания мужчины, меня отвлек цедящий звук. Содержимое пакета подошло к концу, а мой невольный пациент пытался выбрать из него все без остатка.

— Тихо. Пока тебе хватит. Я же не знаю, сколько ты так лежишь. Слишком много еды сразу может навредить. Я позабочусь о тебе, пока ты не поправишься, — потом хмыкнула сама себе, нашла, что обещать, дурная голова. — Ну, или пока меня не убьют. Да, — согласилась я с самой собой. — Я позабочусь о тебе, пока жива, а дальше ты как-нибудь сам.

Не удержавшись, я снова погладила его по волосам, как маленького мальчика. Словно, шелк между пальцами пропускала. До меня донесся слабый аромат лимона. Удивительно приятный запах и принадлежал он этому мужчине. Беспомощный, он в данный момент казался таким ранимым. А еще невероятно красивым и почему-то родным. За свою жизнь я сталкивалась со множеством мужиков, некоторые мне нравились, некоторые казались красавцами. Были и сильные, и утонченные. Но еще никогда при виде кого-то из них мое сердце не заходилось в бешеном ритме. Никого из них я не желала коснуться. А вот сейчас любуюсь инопланетянином и наслаждаюсь теплом его кожи, а сердце мое грохочет так, словно, выпрыгнуть из груди решилось.

Он снова застонал, протяжно и глухо. Мне захотелось расплакаться от бессилия. Его лицо исказила гримаса муки. Чуть выступающие над верхней губой клыки сильно прикусили нижнюю, выступило несколько капелек крови.

— Не надо, ты ранишь себя. Перестань. У меня есть хорошее лекарство и еще обезболивающее, — вспомнила я, и моя рука метнулась к карману штанов и нащупала коробочку с медикаментами. — Мне его, от щедрот души своей, ахунт оставил. Он серьезно полагал, что я тут продержаться смогу до игр каких-то. Наивный. Меня тут очень быстро сожрут и никакое лекарство не поможет. Если тут здоровых мужиков рвут на ленточки, куда уж мне, женщине. Мы тебе укольчик сделаем, и тогда боль уйдет, а ты поправишься. Тебе станет легче, — я еще раз провела ладонью по волосам мужчины. — Меня хаониты не спасут. А тебя очень даже. Там клетки специальные, они встраиваются на место повреждения тканей и органов и быстро делятся, восстанавливая их.

Не раздумывая, я вытащила из кармана коробочку и открыла. В ней привычно лежали две ампулы. Какая-то горечь сковала душу. Возможно, только сейчас я поняла, что все это не забавное приключение и не сказка, не бред и не галлюцинации, это реальность. И этот мужчина, лежащий на моих ногах, был настоящим инопланетянином. На его лбу обнаружила странные парные отметины, похожие на рубцы. Я была готова поклясться, что они пульсируют. Похоже, это орган какой-то. И уши не человеческие, слишком вытянутые и неправильные. Не человек. Совсем не человек. Шмыгнув носом и боясь разревется от нахлынувшего отчаянья, вынула ампулы и вколола их одновременно в шею незнакомца. Он вздрогнул и зашипел.

— Тихо, расслабься, — я чуть погладила его по щеке. — Это лекарство, оно тебя спасет.

Мужчина приоткрыл глаза. А я замерла на месте, в воздухе застыла поглаживающая его рука. Его глаза были черны. Там где у нас людей белок, у него была непроглядная сплошная тьма. Яркая оранжевая радужная оболочка инопланетных глаз выглядела дико и пугающе. Совсем не человеческие глаза. Иные, пугающие и в то же время в них, словно, застыл немой вопрос. Справившись со своим необоснованным испугом, я улыбнулась ему.

— Привет, — прошептала я.

Он моргнул, будто пытаясь понять, настоящая я или только привиделась ему. Это показалось мне таким забавным.

— Да-да, можешь не моргать. Я вполне реальна, — попыталась развеять его сомнения.

Опустив руку в карман, я извлекла еще один пакетик с едой.

— Ну, раз ты уже не стонешь и пришел в себя, думаю, тебе можно съесть еще один. Правда у меня их немного, но пока хватит. А потом будь, что будет.

Улыбнувшись, я надорвала уголок пакета и прислонила его к губам мужчины. Он сглотнул и практически мгновенно опустошил пакет.

— Ну и аппетит у тебя. Я, знаешь ли, тоже давно не ела, а такими успехами, так и умру голодной.

Мне никто не ответил. Инопланетянин как-то странно наклонил голову, словно пытаясь заглянуть мне под маску. Ну конечно, мое же лицо закрыто.

— Ой, забыла, я тут знаешь, не афиширую свой пол. Лучше пусть убьют, как мужика, чем будут долго насиловать, растягивая удовольствие.

Мысленно убрать галоочки не вышло. Привычно нащупав небольшой датчик над ухом, я отключила очки. Мое лицо медленно открылось. Инопланетянин, забавно поморщив нос, опять начал странно моргать.

— Что, такая некрасивая? — тихо засмеялась я. — Ну, какая есть. Других красавиц, желающих тебе помощь тут нет. Правда, порывался тут вон там живущий человек-паук проверить, чего ты стонешь, но знаешь, мне кажется, я посимпатичней буду.

Я знала, что он не ответит. Слишком слабым еще был. Так что я болтала сама. Это было словно спасение от безумия. Ведь понимал он меня. Какая разница, что он обо мне подумает, все равно долго нашему знакомству не продлиться. Я не жилец.

Вытащив из кармана пакетик с едой, я вылила его содержимое в себя и тут же прикрыла рот ладонью, небезосновательно опасаясь, что рвотный позыв вернет съеденное обратно. Долго есть это я не смогу, а другого тут, я так понимаю, не выдают. Вкус у этого деликатеса был весьма специфический, как будто слизняков выжали. От омерзения меня передернуло, я откинула пустой пакетик в сторону.

Мужчина, расслаблено откинув голову мне на бедро, косился на мой карман, явно желая закусить еще одним пакетиком. Его эта еда, как видно, вполне устраивала.

— У меня всего семь осталось. Ты не подумай, мне не жалко. Можешь хоть все съесть. Но боюсь, что новые пакеты достать будет проблематично. Меня прикончат там или богомолы, или эти, с иглами на головах. Все одно, я труп, как только высуну свой нос и сделаю пару шагов по направлению к пищевому аппарату.

Опустив голову, я глянула на своего подопечного. На его лице появилось выражение крайнего расстройства. Как будто жалуясь, забурлил и его живот, оживлено так, словно, возмущаясь. Я хихикнула. Сунув руку в карман, вынула еще один белый мутноватый пакетик с мерзким, но питательным содержимым.

— Держи, нечего голодать, — снова надорвав очередной уголок, я аккуратно просунула пакетик между его губ. Мужчина тут же с силой и даже какой-то агрессией, втянул его содержимое в себя. Доли секунды и еда исчезла в его желудке, осталась лишь смявшаяся упаковка.

— Да. Мне бы так, — хмыкнула я. — Меня вот от его содержимого на изнанку выворачивает. Такое только с лютого голода есть.

Мое заявление не осталось без внимания, я удостоилась пристального взгляда черных глаз с оранжевой радужкой. Как-то странно они смотрелись в сочетании с темно-фиолетовыми волосами. Слишком пестро, что ли. Улыбнувшись, я провела по его голове ладонью, наслаждаясь мягкостью локонов.

Внезапно вокруг нас померк свет. Охнув, я непроизвольно склонилась к мужчине, прижимаясь теснее. Страшно, если честно.

— Почему свет погас? — не удержавшись, дрогнувшим голосом спросила я.

Естественно, мне не ответили. Через мгновение выход из отсека вспыхнул красным и на нем появилась энергетическая решетка, отделяющая эту комнатку от всех остальных. Видимо, чтобы ночью во сне никого исподтишка не прикончили. Значит, хоть выспаться реально. Все бы ничего, да вот только я осталась в чужой камере.

На полу сидеть неудобно, да и холодно. Но деваться некуда. Облокотившись спиной о стену, я медленно поглаживала волосы мужчины, который сладко посапывал на моих бедрах. Даже в кромешной темноте тихо не было. Слышались разговоры, чей-то приглушенный храп, рык, стоны. По всей вероятности, раненый тут был не один.

Глава 6

Громкий сигнал оповестил о том, что наступило утро. Ну, как утро! Просто включился свет, и исчезла с двери красная решетка. Я так и спала всю корабельную ночь, прислонившись к стене спиной. В теле ныла каждая косточка, а ноги затекли до онемения. Открывать глаза совсем не хотелось. Но и оставаться в таком положении, было неудобно и больно. Нужно встать и размяться.

Странно, но я сразу поняла, где нахожусь.

Трюм и монстры. Вот, что меня окружало. А еще странный и притягательный раненый мужчина. Распахнув глаза, я тут же встретилась с ним взглядом. Оказалось, что он совсем неприлично разглядывает меня. Хотя о каких приличиях я говорю, если одна моя рука запуталась в его волосах, а его голова покоиться на моих бедрах, почему-то гораздо выше, чем было вчера. Ему достаточно повернуть голову, чтобы уткнуться носом в низ моего живота.

Вовсе не так я укладывала его вчера.

Странный взгляд оранжевых глаз вызывал смущение, которое, в принципе, было мне несвойственно. Но сейчас я ощутила, как начинают пылать щеки. Что за ерунда, я взрослая женщина, далеко уже не девочка со скачущими в крови гормонами. Какая странная реакция на близость неизвестного мужчины. Веду себя как влюбленная школьница. Но это понимал разум, а сердце заходилось в учащенном ритме. По телу пробегали мурашки и сгорали в стыдливых муках, где-то внизу живота. Надо было что-то делать, пока я тут не опозорилась и не растеклась лужицей.

— Нужно вставать, я и так чрезмерно злоупотребила твоим гостеприимством, — озвучила я свою мысль.

Аккуратно сдвинув его голову со своего бедра, я встала, но зашипев от накатившей боли, тут же рухнула на пол. Занемевшие ноги начинали отходить. Застоявшаяся кровь побежала по сосудам, вызывая мучительные дискомфортные ощущения.

— Черт, мои ноги, — прорычала я, дергая конечностями как сумасшедшая. Но это только усиливало боль. — Черт, черт, черт.

Замерев, я вытянула ноги перед собой, стараясь вообще лишний раз не дышать.

— Что с тобой? — низкий тяжелый грудной голос незнакомца вызвал подсознательную дрожь неестественного страха. Вскинув голову, я уставилась на него. — Что с твоими ногами? — повторил он вопрос.

— Затекли, — даже мысли не возникло, что можно не ответить, таким голосом, как у него, только приказы раздавать.

— Что значит, затекли, объяснись? — его взгляд становился тяжелее, а голос требовательней.

— Я долго сидела в одной позе, кровь застоялась в сосудах. Надо расходиться и все пройдет, — словно отчиталась я перед ним. А потом опомнилась и как-то улыбнулась. — Тебе уже лучше?

Мужчина смерил меня нечитаемым взглядом, но все же решил ответить.

— То, что ты вколола мне, помогло. Как часто у тебя затекают ноги? — возможно, мне показалось, но он был недоволен. И вообще, дались ему мои ноги, что за странное любопытство!

— Ну, как только усну в неудобной позе, так и затекают. У вас такого нет? — задала я встречный вопрос. Кто их инопланетян знает, что у них там за физиология.

— Я никогда не засыпаю в неудобной позе, — отчеканил он с рычащими нотками в голосе.

— Счастливчик, — поддела я его, — ну, загостилась я. Тебе лучше, значит, и мне у себя обживаться пора. Мое дело маленькое. Выжить в вашем зверинце.

С этими словами я все же поднялась на плохо слушавшихся меня ногах и двинулась на выход.

— Ты останешься здесь, — рыкнул он. Это был уже прямой приказ. Такого тона я даже от генералов не слышала.

Мне на такой приказной тон, даже ответить было нечем. Все, что я могла сейчас произнести, было крайне неприличным, слова на ум приходили все ругательные. Нет, ну и нахал, я ему, значит, помогаю, руку помощи, так сказать, протягиваю, а он тут командует.

— Не знаю, как у вас, а у моего народа принято благодарить за помощь. И я тебе не собачка цирковая, что бы ты мне тут приказы раздавал. Соскучишься, в гости придешь.

Не смотря на него, я выскочила в проход и прошла в комнатку, которую заняла вчера. В отсеке сиротливо прислонившись к стене, стоял мой стул. Со вздохом я опустилась на лавку. А потом и вовсе улеглась на нее, поджав ноги. Хотелось есть. Опустив руку в карман, я поняла, что там пусто. То ли за ночь пакетики выпали, то ли этот хам инопланетный их вытащил. Но все одно, я осталась голодной.

В трюме слышалась какая-то возня, но смотреть, кто и кого там калечит или убивает, не хотелось. Мне было нехорошо. Накатила странная апатия. Я перебирала мысли и пыталась найти причину, чтобы бороться и выжить. Но ничего стоящего не приходило на ум. Допустим, каким-то чудом я протяну тут до их игры, а дальше что? Погибну на потеху публике. Мысль о том, чтобы победить, теперь и мне казалась абсурдной и до неприличия смешной.

— Лучше бы во время гиперпрыжка погибла, быстро и легко. Чего пырхалась? — спросила шепотом я у себя.

По щеке скользили слезинки. Закрыв глаза, я беззвучно плакала. Чего ждать и на что надеяться? Кто-то за стеной истошно закричал. Соскочив, я метнулась к двери. На моих глазах, совсем рядом с отсеком, в который я заселилась, тушей оседал на пол один из дикобразов. Хотя нет, этого я еще не видела. Его глаза, залитые кровью, удивлено таращились на меня. Машинально я поднесла руку к уху и активировала щит перед лицом. Наверное, это последнее, что увидел перед смертью этот мужчина. Над ним возвышался арахнид с очень довольным лицом. А потом началось нечто невообразимое — передняя пара ножек паучьей половины тела начала активно дергаться, оплетая тело поверженного паутиной. Я, как завороженная, смотрела, как даже на вид прочные белые нити, пеленают мертвого дикобраза, как я его окрестила.

Зачем? Нет, лучше не знать.

Дернувшись и сглотнув, я решила, что вот это последняя капля для меня. Лучше бы этого всего я не видела. Живот сводило судорогой от голода. Плюнув на все инстинкты самосохранения и страх перед монстрами, живущими здесь, я двинулась к пищевому аппарату. Нападут, ну и пусть, убьют — и ладно. Но сидеть, как крыса в своем закутке и трястись от каждого вскрика снаружи, я не буду. Никогда не была трусливой, и становиться не собираюсь. В конце концов, я мигуми, а свою жизнь мы продаем задорого.

Как и вчера, до аппарата я дошла легко. Взяла положенные десять пакетиков и распихала по карманам. Возвращалась с какой-то нездоровой усмешкой на губах. Ну и как? Дойду до отсека или кто сунется?

Не дошла.

Дорогу мне перекрыли двое ранее не замеченных тварей. Ничего человеческого в них не было. Вытянутые, тощие, покрытые черным хитином тела. Оскаленные пасти, сочащиеся вязкой слюной. Таких зверюшек пакетиками со слизью не прокормишь. Выше этих разинутых пастей я и не глянула. Зачем пугать себя лишний раз, что мне кошмаров мало. Дожидаться нападения не стала, ринулась на них сама. Столько злобы на весь мир во мне было, вот и хотела выплеснуть. Мой щит в окошечке сбоку услужливо демонстрировал мне слабые места и открытые участки, оптимальные для удара. Как заведенная, я отвешивала четкие удары.

Сначала осел на пол один, затем второй. Как ни странно, но победу я одержала слишком легко и неожиданно быстро. Вот можно было бы обрадоваться, но чутьем ощущала подвох. И на сей раз оказалась права. С помощью этих двух тварей, меня банально измотали и теперь передо мной оскалившись, стояли два вчерашних дикобраза. Иглы из волос на их головах угрожающе стояли дыбом. Вспомнилось, как легко вчера они раскроили богомола. Также легко сейчас расправятся и со мной.

Они ринулись на меня оба сразу. Программа не успевала проследить за их ударами, я почувствовала резкую боль в груди и на спине, словно одновременно с двух сторон острием полоснули. Время словно замерло. Мой щит был поврежден, когда и кто успел по нему ударить, я даже не поняла. Пару раз вспыхнув, он погас, открывая противникам мое лицо. О да, это того стоило! Их мерзкие слащавые рожи вытянулись. Женщину увидеть они были явно не готовы. А потом произошло нечто странное.

Двое стоявших передо мной убийц ощутимо дрогнули и затряслись. Их конечности дрожали, словно их током било. А чьи-то теплые руки легли мне на плечи. Отреагировать не успела. Тяжелый, но бархатистый голос раздался у самого уха.

— Я же попросил тебя остаться, — мужские руки мягко поглаживали мои. — Они могли убить тебя.

— Они ранили, — буркнула я, как-то уязвлено. В чем-то он прав. Может, и стоило послушать его и остаться.

Меня сильнее обняли, прижимая к твердой мужской груди.

— Они оцарапали, сильно, но не смертельно. Следующий их выпад был бы смертельным. Больше не убегай от меня, каиша.

Стоявшие напротив меня дикобразы продолжали странно трястись, а затем выше моей головы раздалось холодное, даже ледяное:

— Убейте друг друга.

От этого приказа меня пробрало до костей. Странный тяжелый голос давил как стена, а эти двое на моих глазах ринулись навстречу друг другу, разрывая глотки. Брызги красной крови взметнулись в воздухе, окрашивая пол и стены ближайших жилых отсеков. Они так и упали на пол, держа друг друга за горло.

Страшно, жутко, чудовищно.

Не в силах справиться с увиденным кошмаром, я попятилась назад, вдавливаясь в грудь мужчине, стоявшего за моей спиной. Теперь трясло меня. Я видела мертвых, видела, как умирают, но чтобы вот так. Это … это просто жутко.

— Не пугайся, они это заслужили. Нельзя трогать женщину аррафата.

После этих слов меня развернули в сторону пищевого автомата, и повели туда. Дальнейшее я помнила с трудом. Он вроде взял себе пакеты с едой. Потом все так же развернул меня и повел в сторону наших временных комнат. Я шла, перебирая ногами. И все пыталась вспомнить, где я слышала про аррафата и словно вспышка в памяти:

— Он сказал, что скормит меня аррафату, — промямлила я.

— Что ты сказала, маленькая, — снова этот грудной голос у меня над головой.

— Главмух сказал, что скормит меня аррафату, — автоматически пробурчала я, не отвлекаясь от своих мыслей. — Он пообещал меня отправить на какой-то Ирзонг, отдать своим мухам на развлечение, а потом вообще вышел из себя и вопил, что сгноит в трюме и пустит на корм аррафату. А аррафат это кто?

Рассеяно я подняла на мужчину взгляд. Он возвышался надо мной на добрых полторы головы. Кажется, что если он руку поднимет, то я под мышкой спрятаться смогу. Нет, я уже заметила, что он высокий, но чтобы до такой степени. В нем было больше двух метров однозначно.

. — Я аррафат, — ответил он мне с легкой улыбкой, — чистокровный.

Я, похлопав глазами, снова уплыла в свои мысли. Спину жгло нещадно, а на груди рана видимо действительно была пустяковой. Как дошли, не помню. Усадив меня на металлическую лавку, мужчина опустился передо мной на колени.

— Что с тобой такое? — поинтересовался он, заглядывая в лицо.

Его взгляд был серьезен. Приподняв мою голову за подбородок длинными изящными пальцами, он вглядывался в мои глаза, стараясь что-то там рассмотреть.

— Утром ты вела себя иначе, — его голос стал мягче.

— У меня просто шок, — буднично произнесла я. — Я оказалась неизвестно где и неизвестно с кем. И непонятно, что будет дальше. Лучше бы погибла, чем такое!

— Замолчи, — резко приказал он, оранжевые глаза жестко сощурились, — чтобы я не слышал этого больше.

Стало так смешно, что, не удержавшись, я хмыкнула, а потом и вовсе захохотала в голос. А его недоуменное симпатичное лицо веселило еще больше.

— Мистер, а вы хоть представляете, с кем разговоры ведете, — поинтересовалась я, он вопросительно приподнял бровь. — Ага, значит, и не предполагаешь.

— Удиви меня, девочка, — надо же прямо господин «сама серьезность».

— Ну, ты пытаешься приказывать командиру седьмого карательного отряда мигуми Солнечной системы, — просветила я его относительно своей личности. — Ну как, удивила?

Мужчина как-то жалостливо глянул на меня. Приподнявшись, присел рядом на лавку. А потом и вовсе усадил себе на колени, сжав в крепких объятьях.

— Я говорю с испуганной девочкой, которая дрожит при виде смерти и тихонько плачет от страха, думая, что ее никто не слышит. Ты зачем к пищевому ящику одна пошла? Неужели не видела, как за тобой хараки следят?

Странно, говорит со мной, как с ребенком и отчитывает даже, а я чувствую себя так, словно, за семью замками спряталась. Не удержавшись, обняла его за талию. Он дрогнул и зашипел. Вот значит как. Не задавая ему вопросов, я распахнула его куртку и да, гематома хоть и стала меньше, и цвет сменился, но все же повреждения оставались серьезными.

— А ты зачем поднялся? Тебе еще лежать положено, — сурово отчитала его я. — Быстро лег. Я тебе хаониты вколола и обезболивающим последним поделилась, а ты, неблагодарный, себя не бережешь. Мертвым ты мне точно не поможешь!

Хохотнул, но послушно повалился на мою же койку, еще и меня за собой потянул.

— Я благодарный, — шепнул мужчина. Его дыхание приятно щекотало кожу, вызывая мурашки. — Я как твой вскрик услышал, так за тобой и пошел. И вовремя, между прочим, вмешался.

— Спасибо, — потянувшись, погладила его по голове. Получается и я была неблагодарной, как ни крути, а он мне жизнь спас. — А у вас при знакомстве принято имя называть, господин аррафат?

Мое настроение поползло вверх. Было что-то в этом мужчине успокаивающее и располагающее. Не опасаясь подвоха, я тихонечко опустила голову на его плечо.

Тепло, хорошо, спокойно.

— Нет, не принято. При знакомстве со мной практически у всех рас принято бежать и желательно быстро и без оглядки, — посвятил он меня в инопланетные традиции.

— А у нас принято. А вот бежать от чего-либо или кого-либо позорно.

Его сердце стучало ровно и размерено, усыпляя. Мужская рука поглаживала меня по голове. Казалось, словно он скопировал мою же ласку. Именно так я пропускала его пряди между пальцев ночью. Странно. Да и вообще, непонятного вокруг меня творилось много. Прокрутив у себя в голове весь наш разговор, решала уточнить некоторые вещи, но прежде всего, узнать, насколько серьезно мое ранение.

— Что у меня со спиной, там порез? И кто такие хараки, о которых ты говорил? — начала я засыпать вопросами аррафата.

— Любопытная девочка. Почему еще не спишь? — выдохнул он ответный вопрос мне в волосы.

— А я должна!? — от удивления даже голову приподняла. Ведь мне действительно хотелось спать. Глаза слипались, и это тоже было странно, днем я даже не дремала никогда.

Его взгляд был пристальным и изучающим.

— Нет, не должна, — улыбнувшись, ответил он и снова уложил меня себе под бок. — На спине порез, но он уже затягивается. Кровь давно остановилась. А хараки — это те двое, что напали на тебя.

— Первые или вторые? — решила уточнить, нападали-то несколько уродцев.

— Хараки вторые, а первые это морлоши. Тупые твари, они тут больше в качестве еды для тех, кто предпочитает чистое мясо.

— Такое мясо я бы есть не стала, — ужаснулась я местной диете. — Сомнительный с них какой-то обед. Страшные до одури твари, — поделилась я с ним своими впечатлениями.

— Кто страшный, морлоши? — искренне удивился аррафат.

— Конечно они, — от переизбытка адреналина в крови я снова подскочила. — Ты их пасти видел, жуть же просто. Там зубища с мой палец.

Он улыбался, так противно снисходительно, как будто я дите малое. Вот тут я не выдержала.

— Не смей мне так улыбаться! Я за всю свою жизнь столько трупов повидала и на тот свет уродов отправила, что тебе и не снилось. И реакция моя вполне нормальная. У нас, как бы теоретически, знают о существовании инопланетян, но в реальности мы изолированы. Вот и представь, каково мне было, когда вместо своей спасательной бригады, увидела мух чешуйчатых с себя ростом. И вообще, я до этого два гиперпрыжка в рейсовом крейсере перенесла. Корабль домой вернуть пыталась. Ни еды, ни воды. Система навигации отказала. Знаешь, это стресс не малый. Я, конечно, понимала, что живой с задания вряд ли вернусь. Но одно дело знать, а второе умирать, медленно и верно. А потом этот высший ахунт, по мне так муха переросток, жука какого-то железного в мои мозги запустил. Ну, я и взбесилась. А чего, вот жужжал он и пусть бы жужжал, больно надо было мне его понимать. Ну да, перебила я его мух, ну между ног одному зарядила пару раз. Каюсь, это был перебор. Но в то же время меня этот главмух в гарем хотел отправить. Меня, мигуми! Да я, кроме тебя, так близко ни с одним мужчиной не общалась. В моей жизни больше мертвых мужиков было, чем живых. Так что нечего тут на меня так снисходительно смотреть. У меня шок. Вот отойду, потом и поговорим.

На мою тираду не ответили. Тихонько, снова опустили на эту твердую лавку и обняли. Так мы и лежали пару минут. В общем зале снова кто-то истошно заорал, и меня пробрало дрожью.

— Нет, не отойду я от шока, — призналась сама себе в слабости. — Так и умру тут от страха.

Руки, обнимающие меня, сжались тисками.

— Я же просил тебя больше никогда не говорить о собственной смерти, — голос был суровым, жестким. — Я запрещаю тебе даже думать об этом.

Смешно. Странный он какой-то, знает меня только пару часов, а уже запрещает чего-то. И вообще шок у меня, а неадекватно ведет себя он.

— Чтобы что-то мне запретить, ты должен, как минимум, знать мое имя, и быть мне отцом, мужем или непосредственным начальником. На отца ты откровенно не тянешь, начальством тоже не являешься. Так что нечего тут командовать. Что мне делать со своей жизнью, я как-нибудь решу сама, — одернула я его.

— Ошибаешься, девочка моя, — выдохнул он мне в макушку, — решать за тебя теперь буду я. Ты сама подошла, сама прикоснулась. Ты сама сделала выбор. Теперь ты моя и только моя. И одни боги знают, насколько я счастлив, что ты оказалась столь опрометчива. Но, что бы ты ни говорила и ни пыталась делать, теперь ты женщина чистокровного аррафата. Моя женщина! Единственная и самая ценная. И никто, я повторяю никто, не посмеет даже дыхнуть в твою сторону, иначе до Ирзонга не долетит никто. А дальше ты будешь держаться за моей спиной. О своей жизни можешь не беспокоиться. Теперь она в моих руках.

Сказать, что я была ошарашена, это ничего не сказать. С минуту я осмысливала все им сказанное. Что за бред? Потом попыталась встать, но эту мою попытку пресекли и еще больше прижали к мужскому боку.

— А может, ты хоть имя свое назовешь, раз уж я твоя женщина, — только и смогла выдохнуть я. Все остальное только сформировывалось в моей голове в вопросы.

— Сферр, — лениво рыкнули мне в ответ.

— Сферр, — повторила я, и тут случилось то, чего я вообще не ожидала. Мужчина, лежащий рядом, вскочил и навис надо мной. Вид у него был безумно дикий. Шальной какой-то.

— Что? — не на шутку разволновалась я. — Что еще стряслось?

— Твое имя, женщина, — буквально взревел он. — Назови мне свое имя. Личное имя.

— Селена, — испугано прошептала я.

Его рука взметнулась, а я… Я сжалась, почему-то решив, что он ударит. Но вместо этого меня так ласково погладили по щеке, что я растерялась. Да что тут вообще происходит?!

— Селена, — с какой-то странно-безумной улыбкой выдохнул он. — Моя Селена!

— Да почему твоя-то?! Что я сделала такого, что вдруг стала твоей? — выдохнула я, потрясенная такой реакцией. — Ты меня день как знаешь и уже рычишь, что твоя. Откуда я твоя-то?! Что значит сама подошла и сама прикоснулась?! Что все это значит?

Он все так же довольно скалился. В какой-то момент даже подумалось, что он меня не услышал. Ошиблась, слышал и довольно хорошо.

— Я чистокровный аррафат. Ни одна известная мне женщина до вчерашнего дня не могла даже минуты находиться в одном помещении со мной. Только несколько самок расы арухов могли вынести меня, но таких женщин мне не надо. А ты! Ты не просто меня не почувствовала, ты смогла прикоснуться. Ты приласкала, посочувствовала, помогла. Мне никто никогда не помогал, только отец. А тут маленькая красивая девочка с такими нежными ручками и таким ласковым голоском. И сама! Ко мне!

Его взгляд был безумен, и мне стало страшно. Кажется, я со своей жалостью влипла по крупному. Вот только, во что выльется мне вся эта ситуация, не осознавала.

— Сферр, — я обхватила его лицо руками, желая успокоить и достучаться до здравого смысла. — Сферр, послушай, у нас принято помогать тем, кто попал в беду. А ты так стонал, что я не выдержала. Я просто помогла и все. Спасибо, что защитил меня от этих дикобразов. Спасибо, правда. Но после этого, я твоей не стала.

Взгляд его стал жестким и суровым. Не такую реакцию я хотела вызвать в нем.

— Да, от того, что прикоснулась, только моей ты не стала. Но ты спросила мое имя. Я ответил, ты повторила, а потом назвала мне свое. Вот после этого, ты стала моей. Ты дала согласие принадлежать мне полностью, — услышав от него такое заявление, я мысленно ужаснулась и дала себе подзатыльник. Я даже не подумала, что у представителей иных рас могут оказаться такие необычные и даже вычурные традиции. Осторожнее нужно быть со словами и действиями.

— Сферр, это бред, — остановила я его. — Это просто приветствие. Вежливость. У моей расы так принято. Понимаешь?

Улыбнулся, жестоко и очень расчетливо.

— Это брачная традиция аррафатов, арухов и хараков, моя девочка. Ты это осознай и прими. И если ты хоть раз, кому-либо назовешь свое имя, то этот кто-то тут же сдохнет самой поганой смертью. Я его поедать свое тело заставлю. Ты хочешь этого? — его глаза, такие злые и страшные, не мигая, смотрели на меня. А мне стало жутко от его слов.

— За что ты так со мной? Это жестоко. У нас вступают в брак по любви, спрашивая друг у друга согласие. Зачем ты так жестоко, Сферр? — обиженно и, чего скрывать, напугано выдохнула я.

Меня передернуло. Стало как-то зябко рядом с ним. Он не ответил. Опустился рядом со мной на лавку и, обхватив тяжелой рукой за талию, прижал к себе. Зарылся носом в волосы и глубоко вздохнул. Вот так мы и лежали, пока мои глаза не сомкнулись, и я не погрузилась в глубокий сон.

Странный сон, будто искусственно навязанный.

Глава 7

Открыв глаза, я осмотрелась. Все та же комнатка, жесткая лавка и обшарпанная дверь в сортир, посетить который мне очень приспичило. Сферр спал, прижав меня к себе рукой. Этот мужчина и притягивал к себе, и в то же время пугал. Тихонечко приподняв его руку, я выскользнула из столь непривычных мужских объятий. Все же странное у судьбы чувство юмора.

Вот лежит огромный мужчина и прямо весь мой, бери, не хочу.

Посетив отхожее место и вымыв руки в странной жидкости, снова вернулась в комнату. Лавку со спящим на ней мужчиной, обошла стороной и присела на стул. Пригодилась мне данная мебель. Рассматривая спящего аррафата, я все не могла понять, как же так получилось, что я подпустила его так близко к себе. Что творится в его голове, что он так просто заявляет права на постороннюю женщину, не зная ни ее расы, ни ее имени.

Да вообще ничего не знает!

Он не поинтересовался, есть ли у меня семья, есть ли муж или дети. Как будто, это несущественно. Странный и, да, пугающий мужчина одним приказом способный заставить здоровых воинов убить друг друга. А если вспомнить все, что говорил мне высший ахунт, то грозил он мне именно аррафатом.

А что, если дурит Сферр мне голову, а сам скушает меня, когда приспичит? В любовь с первого взгляда с его стороны как-то слабо верилось. Симпатия — это может быть, ну влюбленность еще, куда ни шло. Но вот так, чтобы ты моя и все тут. Бред. Не верю. Скорее уверую в теорию каннибализма, чем в безответную мгновенную любовь. Как он сказал — ты моя. А что, если он имел в виду, моя консерва на самый черный день?

Нужно все обдумать и какое-то время побыть от него отдельно. Словно, прочтя мои мысли, кто-то невидимый приглушил свет в отсеке. Быстро приняв решение, я подскочила и бегом, боясь, что свет погаснет совсем, перебралась в соседний жилой отсек. Вовремя. За моей спиной в проходе вспыхнула красная решетка. Все. Даже если передумаю, уже не вернусь.

Упав на койку, тут же услышала жалобное бурчание в животе. М-да, вот прежде, чем уединяться, надо было со стола хоть пакетик еды прихватить. Такими успехами я действительно с голоду усохну.

С соседней камеры раздался жуткий рык. Ага, проснулся, значит, а собственность новообретенная сбежала. Ну, ничего, пусть привыкает. Лично я в ближайшие дни мужем обзаводиться не собираюсь. Признаюсь, он мне нравится. Очень. И внешне красивый мужчина, даже несмотря на черные глаза и странные отметины на лбу.

Но вот так сразу сказать ему: «Бери меня я вся твоя!»

Это перебор. Кто их знает, инопланетян, может у них гаремы, или жрут они жен своих на годовщину свадьбы. Надо держаться от него на небольшом расстоянии. Достаточно близко, чтобы смог защитить и, в то же время, достаточно далеко, чтобы он меня по какой-нибудь там традиции вот на этой коечке не разложил и женщиной не сделал. А то, кто его знает, спросит, сколько мне лет или когда родилась, а потом, упс, оказывается я уже и на интим согласие, в его понимании, дала.

Злобный рык повторился.

Беснуется! Я улыбнулась. Ну, это тоже хорошо. И снова рык. Эво, как его разбирает.

— Сферр, угомонись. У нас не принято спать в одной кровати с мужчиной, если наш брак не зарегистрирован. Традиции, знаешь ли, — поддела я его. Знала, что услышит. Стенки здесь тонкие. Если слышал, что я плакала, то и сейчас мои слова разберет.

— У вас муж спит с женой? — тихий шелестящий голос долетел до меня. И звучал он как-то странно, словно по рации.

— Да, с женой. Но как у вас, у нас людей не делается. Во-первых, чувства должны быть крепкие, разводы у нас хоть и есть, но не приветствуются. Обычно один мужчина на всю жизнь. И чтобы семью создать, просто назвав свое имя, этого мало. Так что, умерь свой пыл. Я не твоей расы, будь добр учитывай это. Ты мне нравишься, но уж слишком ты быстрый. Так не годится, — так с ним разговаривать было легко. Я улыбалась, дожидаясь его ответа. Но он молчал. Что, неужели возразить мне нечего?

— Как ты поймешь, что встретила своего мужчину? — донесся до меня новый вопрос, признаться, озадачив меня.

— Ты хочешь узнать, в общем, обо всех женщинах моей расы, или обо мне конкретно? — решила уточнить я.

— Меня волнуешь только ты, — долетело из соседней камеры.

Ну, надо же, только я его волную. Чего скрывать, приятно такое слышать.

— Если конкретно обо мне, то я мигуми. Нам запрещено семью заводить и иметь интимные отношения с мужчиной. Это карается законом, — грустно поделилась с ним я реалиями своей жизни. — Но если было бы можно, то я бы предпочла сильного и заботливого мужа, любящего детей и не разделяющего дочерей и сыновей. Того, с кем было бы интересно разговаривать, с кем нашлись бы общие интересы. Вот как-то так.

И снова молчание.

— А вообще, если уж совсем помечтать, то хочу быть единственной. Той единственной, без которой мужчина не сможет нормально жить и даже дышать всей грудью, — зачем-то разоткровенничалась я. — Но Сферр, я любимой хочу быть, не по чьему-либо принуждению и не потому, что просто других подходящих нет. А потому, что нужна именно я со всеми моими достоинствами и недостатками. Хочу быть нужной не потому, что ты в отчаянье и не можешь другую найти, а потому что хочешь именно меня и иной не нужно! Понимаешь? — да, мои слова сочились горечью и какой-то обреченностью. Это, конечно, мечты — пустые и несбыточные. Кто же захочет любить такую женщину, как я. Когда в моей системе миллиарды невинных, нежных и наивных девушек. Кому я нужна?!

— А сама, сама ты, Селена, способна подарить ответную любовь, способна принять меня таким, какой есть и не заглядываться на других? — глухо поинтересовался он.

Вопрос меня удивил и в то же время успокоил немного. Он не просто понял, о чем я ему сказала, но и попытался проверить меня на верность. Это у людей женщины бояться, что мужья их на других заглядываются. А тут получается, что мужчины опасаются, что их любимые хвостом крутанут и к другому уйдут.

— У нас, женщин человеческой расы, Сферр, верность в большом почете. Это мужчины гуляют от жен своих, а вот жены сидят дома и готовят обеды и ужины, воспитывают дочерей и сыновей и все ждут, когда же муж домой придет. Но бывает так, что ужин так и остается стоять на столе никому не нужный, а мужчина находит другую, более молодую и красивую. Так что, это мне нужно задать тебе вопрос, а что будет, когда вы, скажем, найдете нашу систему? Что будет, когда ты поймешь, что способен был выбрать из более десятка миллиарда женщин любую, а ты поспешил и уже назвал меня своей? Насколько, тогда хватит твоей верности?

— Глупенькая девочка, — посмеялся он, — да хоть сотня миллиардов. Зачем толпа чужих женщин, когда есть одна своя. Ты словно ребенок наивный, — пожурил меня он. — Я всю жизнь буду занят тем, чтобы тебя около себя удержать и не разочаровать. Откуда у меня время и средства на других самок?!

— Может и наивная, но все равно не верится, что когда увидишь остальных, не разочаруешься, — настырно высказалась я.

— Ну и я могу сказать тебе то же самое. А что будет, когда ты увидишь других аррафатов, хараков и арухов в их второй форме? Скольких мне придется из них порвать, чтобы ты поняла, что заглядываться на других самцов не стоит?

Вот же зараза, знает, чем крыть. Умен, ничего не скажешь. Шумно зевнув, я совсем забыла о приличиях и прикрыла рот рукой гораздо позже, чем стоило бы.

— Спи, девочка моя. Это последний раз, когда ты от меня ускользаешь, — самонадеянно заявил он.

— Мечтай, аррафат, — поддела его я, — хочешь хороших отношений, начинай интересоваться и моими традициями, а главное мнением.

Провалилась в сон я быстро. Вот кто бы знал, куда делась бессонница, которой я мучилась столько времени.

* * *

Прикосновения, нежные и едва ощутимые. Кто-то гладил меня по голове. Хотя почему кто-то, я вполне себе знаю, кто меня касается таким образом.

— Сферр, а что ты тут делаешь? — задала я невинный вопрос, не открывая глаз.

— Сижу, — ответили мне откуда-то сверху.

— Это как раз, мне понятно. Ты мне скажи, почему ты тут сидишь, — допытывалась я.

— Я здесь сижу, потому что ты тут лежишь, — лениво произнес он, вот же, непрошибаемый тип.

— Мне казалось, что вчера мы договорились, что ты действуешь медленнее и более тактично, разве не так? А не тащишь спящую меня себе под бок, — попыталась устыдить его. Вот отчего-то мне казалось, что все, что он мне сейчас тут ответит, мне крайне не понравится.

— Нет, каиша. Мы не договаривались. Ты попросила учитывать твое мнение, я это запомню на будущее. Но делать и вести себя я буду так, как посчитаю нужным.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты непрошибаемый деспот? — с иронией полюбопытствовала я.

— Нет, не говорили, — буркнул он. У, какой голос недовольный, ну сейчас я его еще немного огорчу.

— Сферр, это нужно исправить, — пафосно подошла к главному я. — Ты самый непрошибаемый инопланетный деспот из всех, кого я знаю.

— И многих ты знаешь? — усмехнулся он. Надо же, не проняло его мое заявление.

— Немногих, — огрызнулась я. — Сферр, а вот если я отвечу на все твои притязания в мой адрес резким «нет», это что-нибудь изменит?

Разомкнув глаза, я поймала на себе его взгляд. Его яркие оранжевые инопланетные глаза меня уже не пугали. Он был серьезен и слишком пристально всматривался в черты моего лица.

— А ты скажешь мне «нет»? — ответил он вопросом на мой вопрос.

Выдохнув, я поняла, что ни к чему хорошему наш разговор сейчас не приведет. И продолжать его цеплять, наверное, не стоит. Вопреки всем своим решениям держаться от аррафата подальше и быть тут независимым государством, я протянула руку вверх и легонько прикоснулась к его щеке, поглаживая. Большего, как оказалось, ему и не надо было. Поймав мою ладонь в свою, он как кот потерся об нее. Привстав, я хотела обнять его, но тут же обмерла.

— Какого … Сферр, ты охамел, — истерично взвизгнула я.

О да, мои вопли, наверное, услышали все.

— Да как ты посмел. Ты … ты… — вот теперь я поняла, того ахунта, у которого на меня слов не хватило. Я прямо в его шкуре оказалась. Все ругательства разом вылетели из головы. И ладно бы, если только ругательства. Когда я подскочила с лавки, у меня банально грудь выскочила. Кто-то, не будем тыкать пальцем на наглую инопланетную ухмыляющуюся морду, не только расстегнул мою куртку, но еще и рубашку под ней и теперь я была практически обнажена. Шнурок на штанах тоже подозрительно болтался развязанный.

— Ты…ты… да как ты посмел, — меня по-тихому колотило. А он, он вел себя как будто, так и надо. Словно, он имел право меня так трогать. Глаза защипало от обиды и бессилия. Я ему доверяла, а он полез мне под одежду. Почему-то вспомнилась та изнасилованная своими же коллегами женщина из охраны. Она, наверное, так же, как дурочка безоговорочно верила, тем мужчинам.

Ничему меня видимо жизнь не учит.

Слезы все-таки хлынули потоком из моих глаз. Трясущимися руками я принялась судорожно застегивать магнитные застежки на рубашке. На Сферра я не смотрела, и поэтому отпрянула от неожиданности, когда к моим пальцам присоединились и его. Молча, он помогал мне застегнуться. После стянул с меня мою тонкую форменную куртку, а сверху на мои дрожащие плечи накинул свою. Она была мне очень велика. Подогнув рукава, он защелкнул все липучки. В одно мгновение меня окутало тепло и запах этого мужчины, который хранила его вещь. Куртка была необычно мягкой, а длиною доходила мне до колена.

Хлюпая носом, я не знала, что мне делать дальше. Разболелась голова и, наверное, впервые за пару десятков лет, я снова ощутила себя преданной маленькой девочкой, которую тащат куда-то. А я все никак не пойму, куда и зачем, и что будет дальше. От бессилия я расплакалась с новой силой. Сферр попытался поднять меня на руки, но неожиданно для самой себя, я стала бешено сопротивляться.

— Не трогай меня. Никогда больше не трогай меня. Не подходи ко мне. Я доверяла тебе. А ты, ты…

Бессилие. Это все, что могла я сейчас чувствовать. Беспомощность и страх. Как заведенная, я металась по комнате и пыталась раз за разом выскочить из отсека. Но Сферр преградил мне путь и отталкивал каждый раз, как тоько я приближалась к выходу.

Бесполезно.

Все бесполезно. Забравшись на стул с ногами, обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. Слезы закончились, а следом навалилась страшная апатия. Весь груз последних прожитых событий обрушился на меня с такой силой, что я испугалась быть раздавленной.

Не знаю, сколько я вот так сидела. Я слышала, как аррафат перемещался по комнате, что-то двигал и рычал, но меня это не заботило. Все, что я сейчас хотела, это покоя и тишины. Но ни того, ни другого получить было нереально. Какой покой, когда огромный малознакомый мужчина, желающий использовать меня по прямому назначению, ходил на расстоянии вытянутой руки, а из общего зала раз за разом доносился чей-то рев, крики и предсмертные стоны.

Меня шатало, а в голове царил липкий туман. Тихо раскачиваясь, я обдумывала план побега, при этом прекрасно понимая, что сбежать невозможно. А некуда было бежать! Я на корабле неизвестной мне расы в окружении оравы тварей, которые почтут за счастье просто свернуть мне шею. А единственный, кто, казалось, мог бы мне помочь, является озабоченным гадом. И самое мерзкое, что спасения нет. Нужно выбирать из двух зол, и не ясно, какое из них меньшее. Да тут в принципе нет никакой ясности. Одна сплошная безнадега.

— Селена, девочка моя, я сейчас перенесу тебя на койку, не пугайся, — прошептал Сферр надо мной ласково. Не успела я обдумать услышанное, как тут же взлетела со стула вверх и приземлилась на жесткую лавку. Бережно меня уложили на бок и погладили по спине.

— Все, а теперь засыпай, — вроде и ни чего не сказал, но я словно снова с цепи сорвалась.

— Я не обязана спать по твоему желанию и в твоем присутствии тоже. Но тебя же это не интересует, ты себе зверушку нашел для дрессировки. Как наиграешься, сообщи, чтобы я успела остатки своей гордости сгрести с пола.

Взглянув ему в лицо, подавилась собственным же гневом. Он был невероятно спокоен и улыбался. Он издевался, смеялся, развлекался за мой счет. В ярости я кинулась на него и тут же была поймана в крепкие объятья. Все мои попытки хотя бы ударить его, он блокировал и все больше прижимал к себе.

— Ну и горячая же ты зверушка, каиша, — я ощущала его дыхание на своем виске. — Ну, что ты снова завелась. Не приказал же я тебе. Где же ты росла, что на малейшую попытку позаботится о тебе, выпускаешь такие длинные острые иголки?! Успокойся, маленькая моя, я не причиню тебе ни малейшего вреда. Не трону, слышишь. Не обижу. Ну что ты?! — этот ласковый шепот сопровождался такими нежными объятьями.

— А когда ты меня спящую раздевал, тоже заботился? — ядовито поинтересовалась я. Вот и пусть расскажет мне, как так получилась, что все мои женские прелести оказались перед его глазами.

— Я взрослый мужчина, в руках которого оказалась красивая и желанная женщина. Что же ты ждешь от меня? Я буду прикасаться к тебе, буду ласкать и тискать по возможности, — хохотнул он мне в ухо. — Но не более, колючка моя, не более. Я слишком ревнив, чтобы взять тебя вот на этой железке и позволить наслаждаться твоими стонами всей этой разношерстной мрази, что поселилась вокруг нас. Но когда вернемся домой, то сдерживаться я не стану. Ты будешь только моей во всех смыслах, советую тебе привыкать к этому.

— Сферр, ты меня знаешь два дня. Какой дом, какие смыслы? Ты в своем уме? — попыталась я достучаться до него. — Ты пойдешь своей дорогой, а я своей.

Я снова с силой ударила кулаком по его груди. Да куда там. Никогда не встречала столь сильных мужчин. Я же не кисейная барышня, и сильно, ощутимо ударить умею. А он словно и не чувствует боли. Гематома уже сошла с его тела, остался только едва заметный желтый цвет. Неужели, мои удары ему как комариный укус?!

— Мы не будем вместе, Сферр!

Зря я это сказала, совсем зря! Взревев, он подкинул меня в воздухе и прижал к стене на уровне своих глаз. Мой нос едва не касался его. Вот теперь он был действительно зол. Его глаза пылали огнем, губы так крепко сжаты, что стали видны кончики его клыков. Чего мне не молчалось?! И что теперь от него ожидать?

— Повтори, что я сказал! — процедил он очень недобро.

— Мне нужно привыкать к мысли, что я буду жить в твоем доме, — промямлила я.

Странно, но я себя виноватой почувствовала. А вообще, вот чего мне не нравится. Красивый мужчина хочет, чтобы я стала его женой, готов на серьезные отношения. Откровенно говорит, что желает меня как женщину. А я веду себя как истеричка царских кровей. Он ведь мне тоже очень сильно нравится. Чего я рычу на него как … сама не знаю, как кто.

— Сферр, не дави на меня, пожалуйста, ты же поломаешь. Нужна я тебя буду сломанной игрушкой? Я ведь взрослый человек, а ты со мной как с ребенком. Ну, пожалуйста, пожалей. Я ведь сюда случайно попала и сначала толком не понимала, где реальность, а где мои больные фантазии. Мне страшно, Сферр, мне жутко до одури. А ты только хуже делаешь. И не тряси меня так, я во время гиперпрыжка травмы сильные получила. После укола хаонитов долго даже пошевелиться толком не могла. Была без воды и голодная. Сферр, я ведь не железная. Умру у тебя на руках, а оно тебе надо?! Я ведь не здоровый мужик, а женщина не с самой, как оказалось, крепкой психикой.

Робко взглянув в его глаза, поняла, что, наконец, достучалась до него. Не понимая до конца, что такого я там увидела, но догадалась, что насиловать и трепать, как куклу не станет. Словно в подтверждении моих мыслей, он бережно опустил меня на пол.

— Прости, малышка, я, кажется, действительно одурел от счастья и заигрался. Все, успокойся! Я постараюсь сдерживать себя и свой нрав. А ты не будешь так в штыки воспринимать мое присутствие и внимание.

Хороший мой. Какой же он все-таки милый, когда хочет. Видимо, весь мой гнев себя исчерпал, и я устала злиться и скандалить. Не удержавшись, я прижалась к его обнаженной груди. Под щекой бешено колотилось сердце аррафата.

— Надеюсь, о своем обещании ты не забудешь, — шепнула я, зевая.

Он взял меня на руки и сел на стул.

— Не забуду. Не беспокойся на этот счет, — его губы проделали дорожку от моего виска к уху. — Но касаться буду постоянно. Тут я над собой не властен.

— Только касаться? — уточнила я, поймав одну его фиолетовую косичку, и покрутила ее в пальцах.

— Только касаться и все, — заверил он меня. — Расскажи, почему тебя так пугает внимание мужчины. Что не так?

Спрашивает еще. И как ему объяснить. Что сказать? Что девственница? Что меня, кроме него, никто в жизни не обнимал, разве что бабушка пару раз в детстве? Как объяснить, что вся моя семья — это плюшевая игрушка в кармане? Как все это передать словами? Невозможно. Я молчала и игралась с кончиком его косички, поглаживая им свою руку и вырисовывая, как кисточкой, разные рисунки на коже. Это успокаивало.

— У тебя очень красивые волосы, — тихо прошептала я, — особенно необычен цвет, — я поймала и вторую косу в руку, покрутила и ее. — Почему их две? У нас когда-то воины тоже плели косы по бокам, но больше, как украшение.

— Две означают, что я высокого происхождения и свободен, — он уткнулся носом в мои волосы и шумно задышал.

— Сферр, а семья у тебя большая? — не зная, как рассказать о себе, я решила больше узнать о нем.

— Нет, малышка. Отец и ты, — такое заявление меня слегка смутило, но цепляться к словам я не стала. Хватит уже выяснять отношения. Устала.

— Хочешь, я тебя со своей семьей познакомлю? — наверное, я поступаю глупо, но как по-другому просто не знаю.

— Конечно, хочу, — услышала я от него, — когда-нибудь познакомишь.

— Я могу и сейчас, — забравшись в карман штанов, я вытащила моего кролика Норика. — Знакомься, Сферр, это единственный член моей семьи и самое родное и бесценное, что у меня есть. Мой кролик Норик.

Он в недоумении вынул из моей подрагивающей ладошки игрушку и покрутил ее в руках. Да годы и постоянные разъезды моего плюшевого друга новее не сделали. Но я, как могла, заботилась о нем. Периодически мы посещали ателье, где ему обновляли швы и подшивали уши и лапки. Лет пять назад ему сшили новую кофточку, потому что старая вещичка истрепалась.

— Объяснишь? — он вернул мне Норика, а я бережно прижала его к груди.

— Что я могу объяснить тебе, Сферр?! Эта игрушка все, что осталось у меня в память о некогда существовавшей семье. Никто, кроме тебя, никогда не обнимал меня, никто не касался, так как ты. Никто не называл малышкой. Я просто не знаю всего этого. Я не знаю, как мне реагировать на тебя. Для меня это все… это страшно, Сферр. Ты поиграешь и оставишь, а я даже представить не могу, что станет со мной. Представь, что ты получил то, о чем всегда мечтал в самых потаенных своих фантазиях. И вот это у тебя в руках. Ты рад! Ты счастлив! Ты забываешь как это, жить без тепла, без ласки и вдруг у тебя это отнимают. Ты вновь остаешься ни с чем, с плюшевым кроликом в руках. Как после такого снова жить?! Невозможно.

Испугавшись такой перспективы, я попыталась слезть с его колен. Что я творю? Зачем мне вся эта боль? Жила же раньше спокойно и дальше так буду. Не хочу! Страшно. Но никто меня не отпустил. Поднявшись со мною на руках, Сферр опустился на кровать. Уложив меня на спину, он склонился сверху, нависая. Его волосы фиолетовой волной соскользнули с плеч и легли мне на руки. Не удержавшись, я вновь схватила его косичку и провела ее кончиком по своему подбородку.

— Где твои родители, Селена? — его голос казался странным, тяжелым и немного давящим. А я удивилась, услышав свое имя через столько лет из уст мужчины. Даже забыла, как оно звучит.

— Они живут на Ганимеде. Мать домохозяйка, а отец, вроде как, работает, — рассказала я все, что знала о близких.

— Вроде как? Ты не знаешь? — искренне удивился Сферр.

— Я видела его последний раз двадцать лет назад, семилетним ребенком. Откуда мне знать, чем он там занимается, — обижено пробурчала я.

— Почему вы не виделись столько лет? — настойчивый голос словно окунал меня в омут моих воспоминаний.

— Он отдал меня. Отказался. Он сына хотел, а меня ненавидел. При первом же удобном случае избавился от ненужного балласта. Ненавижу его и мать тоже. Она думала, что родит сына и получит пособия от государства и сможет покупать себе более дорогую одежду. Она меня на тряпки променяла. А еще бабушка. Я нашла ее среди мертвых тел около года назад. Думала, с ума сойду от горя, я ее так любила. А тут сотни изувеченных трупов и она. Я с тех пор спать нормально не могу. Закрываю глаза и вижу ее тело. А перед отлетом она мне приснилась, велела сопротивляться и биться за жизнь до последнего вздоха. Я и стремилась выжить любой ценой. Дура, лучше бы там умерла, столько боли бы избежала и ужаса не пережила, — выплеснула я все, что скопилось на душе.

— Не смей так говорить, Селена, — его резкий оклик выдернул меня из воспоминаний. Проморгавшись, я уставилась на Сферра, словно увидела первый раз. — Не надо так говорить, маленькая. Не надо, прошу тебя. Теперь у тебя есть не только эта зверушка, — он погладил пальцем моего Норика, — но еще и я. Поверь, тебе нас двоих хватит за глаза. А потом и ребенок будет. Тебе незачем думать о смерти, каиша. Я смогу сделать тебя очень счастливой, только расслабься и не сопротивляйся мне.

Протянув руки, я погладила его по плечу.

— Сферр, никто не клянется в вечной любви после пары часов знакомства, это же просто смешно!

Его глаза сурово сузились, и он, словно внутренне успокаивая себя, поджал губы так, что стали заметны клыки. Весьма внушительные зубки, надо заметить.

— Много ты знаешь об аррафатах, Селена, чтобы указывать мне на то, когда я должен заявлять права на женщину. Или ты наивно полагаешь, что ахунт тебя сюда случайно отправил? Что ты вообще, девочка с игрушкой в кармане, знаешь о том, куда попала? О том, кто окружает тебя? Я последний раз, по-хорошему, тебя прошу, смирись и прими меня, иначе я это сделаю за тебя сам. Я сказал, что ты моя. Значит моя.

Глава 8

Последующие дни тянулись медленно и до жути однообразно. «Утро» в трюме уже привычно начиналось с грохота и приземления на жесткий металлический пол новых постояльцев. Хараки, тараканы, человекоподобные ящеры разных мастей и габаритов. Пару раз к нам пожаловали богомолы, но их быстро уничтожали. Вообще стало заметно некоторая закономерность. Такие расы, как те же дикобразы-хараки, тараканы, рептилоиды, пользовались неким подобием уважения. Моего аррафата и аруха с паучьим брюшком откровенно боялись и разбегались, как муравьи в разные стороны, стоило тем выйти из своего отсека в общий зал трюма. А вот с богомолами не все было ясно. Некоторых не трогали и даже в их сторону не смотрели, а вот иных уничтожали сразу без раздумий. Это никак не укладывалась в голове.

— Сферр? — обратилась я к еще дремавшему аррафату, наблюдая с содроганием за тем, как прибывших клешнеруких разделывает на части пара дикобразиков и тараканов. — А почему такое странное отношение к богомолам?

— К кому? — не понял меня он, привстав он, тоже выглянул наружу. — А понятно. Дело в их кланах. Эти падальщики, таких за спиной не оставляют, так как они любят на расстоянии тяжело ранить и ждать пока враг умрет мучительной смертью. Подлые твари.

— А другие? Не всех же убивают, — не унималась я.

— Другие охотники и как и все, имеют понятия о чести и достоинстве, — пояснил мне Сферр.

Признаться, я запуталась еще больше. По мне, так все эти насекомые были на одну страшную морду. Какие там еще кланы. Я представить себе не могла, вот чем такой богомол может заниматься в обычной для них жизни. Вот не клеилась у меня картинка.

— Сферр? — снова потревожила я успевшего прикрыть глаза мужчину. — А как вы их различаете? Ну, вот богомолы — они вообще кто?

Тяжело вздохнув, аррафат сел и чуть осуждающе на меня глянул. Видимо, понял, что подремать я ему не дам.

— Эти, как ты их называешь богомольчики, раса очень распространенная. Олиги довольно продвинуты в сфере науки, но вот как воины никудышные. Живучие — это да, но бойцы никакие, — Сферр чуть зевнул. — Но есть среди них кланы падальщиков, которые развивались на отдельной планете и получили в результате эволюции довольно интересные способности. Они могут укусить и впрыснуть в кровь жертвы яд, который будет медленно разъедать ее изнутри. Я видел такое пару раз, от укушенного остается только смрадно пахнущая лужа. Вот поэтому их и уничтожают, как я уже сказал, таких за спиной не держат.

Я еще раз окинула взглядом весьма неприглядную картину уничтожения прибывших богомолов. Ученые. Какие из этих насекомых могут быть ученые. Смешно, но как выясняется действительно правда. Образ огромного насекомого с брюшком и на четырех лапках в белом халате, с пробиркою в клешнях показался комичным, но не реальным. И все же…

— А как вы их различаете, они же одинаковые? — снова полюбопытствовала я.

— Нет, не одинаковые, — Сферр потер рукою шею. — Падальщики крупнее и с наростами на клешнях.

Наросты… я всматривалась в убиваемого и в упор не видела никаких наростов. Передернув плечами, я трусливо отвернулась. Для меня, даже спустя несколько дней, наполненных такими зрелищами, все это было страшно и дико. Мое нутро выворачивалось наизнанку, видя как эти твари на потеху кому-то невидимому истребляют друг друга. И, кажется, даже получают удовольствие от процесса.

— Уйди от туда, Селена, — негромко с ленцой прорычал Сферр. — Тебе там не на что смотреть.

Поднявшись, аррафат немного бесцеремонно поднял меня со стула и пересадил на железную лавку. Походив туда-сюда, от стенки до стенки, он оперся руками о косяки дверного проема. Его явно что-то тревожило. И дело было вовсе не в богомолах и не в набирающей темп драке посреди трюма. Сферр покусывал губы и непроизвольно скалил клыки. В этот момент он походил на тигра в клетке, некогда виденного мною в зоопарке. Только этот зверь был опаснее и разумнее.

— Сферр, — тихо позвала я его и, поднявшись, легонько коснулась ладонью широкой спины, — что-то не так?

Он дернулся и отошел в сторону. Не оборачиваясь, указал на лавку и рыкнул:

— Просто сиди там и все будет хорошо!

Признаться я испугалась. Одна только фраза «все будет хорошо» вызывала тревогу, а злящийся огромный аррафат мгновенно стал холодным и чуждым.

Весь день Сферр метался по тесному отсеку. Все чаще он порывался выскочить наружу. Мне было не по себе, словно заперли с удавом наедине. Такой милый и внимательный мужчина зверел на глазах.

Ближе к вечеру сверху снова загрохотала створка люка и на пол трюма приземлились странные монстры. Хотя какие они странные-то, тут по всякому выходит, что странная только я. А вот остальные — обычные жители этой части галактики. Новенькие вызвали у меня приступ дикого омерзения. Здоровые, слизкие, зеленокожие «крабы». Трюм тут же наполнился смрадным запашком тины или застоявшегося водоема. Закатив глаза, уткнулась носом в полу куртки. Не помогало, запах пробивался.

Похлопав клешнями эти гады, толи морские, толи сухопутные, принялись обследовать трюм. И что удивительно, никто не отважился на них нападать. Сделав полный круг, «вонючки» вломились в отсек к двум тараканам и началась очередная разборка. Тараканы оказались не робкого десятка. Спустя пару минут им на помощь подоспели еще пару существ из соседних отсеков. Признаться некоторых обитателей трюма я до сих пор не успела рассмотреть, потому что они, так же как и я, редко выходили в общее помещение. Сферр запрещал мне выглядывать наружу, и был крайне недоволен тем, что я наблюдала за боями.

Но сейчас моему мужчине было явно не до меня. Он, не двигаясь, лежал на лавке и буравил взглядом потолок. Лицо его искажала такая гримаса гнева, что я не то, чтобы спросить его о том, кто эти прибывшие, я даже подойти к нему побаивалась. Словно в отсеке заложили бомбу и непонятно, когда она рванет и от чего.

Пока я оценивала настроение Сферра, потасовка в трюме как-то поутихла. Крабы забрались в пустующий отсек недалеко от нас. А тараканы, пожужжав и помахав возмущенно жесткими крыльями, убрались к себе. Тяжело вздохнув, я все же подошла к Сферру и тихо присела рядом с ним.

— Сегодня день кормежки, — пробормотал он еле слышно.

— Ты голоден, сходить за пакетиками? — тут же всполошилась я.

— Нет, Селена, сегодня день кормежки, а мяса не прислали. Да, я голоден и сейчас опасен даже для тебя, поэтому уходи в соседний отсек, — подняв руку, он указал мне на выход.

Слова его звучали холодно и безразлично. Внутри меня что-то дрогнуло и оборвалось. Сюжет страшной сказки, в которую превратилась моя жизнь, набирает обороты.

— Ты прогоняешь меня? — я отказывалась верить в услышанное. Все эти дни Сферр был нежен и всячески убеждал меня, что он лучший из мужчин и вот сейчас, когда я окончательно поверила в то, что он мой единственный, он указывает мне на дверь.

— Просто уйди, Селена, оставь меня в покое и не выходи пока не пришлют еду, — отмахнулся он от меня.

Поджав губы, я готова была расплакаться. Отвернувшись и собрав остатки своего достоинства, молча двинулась на выход. Душу жгла горькая обида. Видимо, это судьба у меня такая — быть никому не нужной.

Соседний отсек, в котором я не так давно нашла Сферра, лежащим на полу, казался пустым и холодным. Усевшись на лавку, замерла истуканом. И что теперь делать? В душу холодной змеей вполз страх и неуверенность. Что дальше? Без Сферра я не представляла уже ни существования здесь в трюме, ни жизни вовсе. Сказка подошла к своему логическому завершению, обернувшись кошмаром.

Я сидела не двигаясь. До меня доносились редкие обрывки фраз, стоны, рыки. Все казалось прежним, но теперь враждебным. Меня бросили. Снова.

— Ненавижу, — поджав губы, я еле сдерживала рвущиеся наружу рыдания. — Как же я ненавижу свою жизнь!

Неуклюже завалившись на бок, я поджала ноги, обхватив их руками. Весь день я провела в такой позе. Слушая крики за стеной, шуршание сверху и еще различила набирающий силу гул самого корабля. Интересно, какой он со стороны, большой ли? Именно сейчас я отчетливо осознала, что нахожусь на борту инопланетного судна и даже не знаю, как он выглядит. Высокородный ахунт показался мне очень высокомерным и себялюбивым, наверное, и корабль у него, что надо.

Запустив руку в волосы, я чуть сжала их. Сколько я уже тут. С неделю, может чуть меньше. И даже вымыться, как следует, не могу. То подобие раковины, что было за покореженной дверью, не позволяло помыться полностью. Но можно попробовать хотя бы волосы чуть промыть.

Соскочив, я дергаными движениями скинула куртку Сферра, я все еще ходила в ней. Она была толще и длиннее, а главное, намного теплее моей. И пахло он нее аррафатом. Расстегнув рубашку, я осторожно, опасаясь испачкать, повесила ее на ручку двери ведущей в небольшую санитарную зону. Открутив краны, довольно похожие на наши земные, пустила напор воды по максимуму. Жидкая пахучая дрянь, что заменяла мыло, неплохо мылилась. Так что, закрыв глаза, я представила, что это шампунь и принялась терзать свои уже немного спутавшиеся волосы.

Результат превзошел ожидания, через несколько минут я расхаживала по отсеку и пальцами прочесывала мокрые локоны. Не знаю, что это у них за «мыло» такое, но волосы после него ощущались просто шелковистым. Подождав пока с них перестанет стекать вода, и они немного просохнут, я снова опустилась на эту уже ненавистную жесткую лавку.

Погас свет, и спустя пару секунд вспыхнула красная решетка.

Темнота сгущалась, а сон все не шел. Поднявшись, я тихо подошла к выходу из отсека. В трюме что-то происходило, я заметила неяркие мерцающие огоньки. Что-то или кто-то убирал следы дневных побоищ. Вздохнув, вернулась к койке и заплела волосы в толстую косу. Затем, чтобы утомить себя, уперевшись руками в пол, принялась отжиматься. Где-то после пятидесяти отжиманий я потеряла счет и просто методично продолжала делать упражнения. В свое время это немного помогало одолеть бессонницу, главное, утомить себя до состояния «упал-уснул». Но в этот раз что-то ничего не выходило.

— Селена! — полетел до меня не очень тихий шепот. — Ты что делаешь?

Я не ответила, сам выгнал вот и нечего теперь ко мне лезть. В душу тихо прокрадывался холод.

— Селена, — в голосе аррафата прорезалось осуждение, — сейчас же прекрати и ложись спать.

«Ага, сейчас! Слушаюсь и повинуюсь», — мысленно огрызнулась я, но вслух не произнесла ни слова.

Где-то на подсознании до меня уже стало доходить, что я все же перегнула палку с обидой, и выставили меня вон из отсека, а не выпихнули в открытый космос полетать. Но вот беда, обижаться я могла, а вот прощать не научилась. И теперь сама мысль снова поверить этому мужчине и простить его за грубые слова, казалась мне кощунственной.

— Ты похожа на маленького орзара, такая же пугливая и колючая. Стоит приблизиться на шаг, как ты сворачиваешься клубочком и выпускаешь длинные иглы, — донеслось до меня из темноты.

Повернув голову, я сквозь красную энергетическую решетку различила силуэт аррафата. Он стоял в соседнем отсеке и, прислонившись плечом к косяку, наблюдал за мной. Его оранжевые глаза пылали в темноте завораживающим огоньком. Не желая и дальше радовать его глаз своей ночной тренировкой, завались на койку, немного охнув от того, что ударила колено о «мягкий лежак».

— Селена, девочка моя, — ласково протянул он, — я голоден. Завтра либо пришлют мяса, либо я его добуду себе сам. Но рядом со мной тебе сейчас не стоит находиться, я плохо себя контролирую.

Прикусив нижнюю губу, я обдумывала его слова. Не знаю, что творилось со мной, будто внутри меня в голове все перевернулось и все невидимые краны сорвало.

Раз в полгода нам делали «прививки от эмоций», так мы в шутку называли эти уколы. Успокоительный препарат, который действовал на нервную систему, угнетая ненужные чувства, делая нас спокойными и уравновешенными. Именно в этих прививках и заключался весь секрет невозмутимого легендарного хладнокровия мигуми. Сейчас я пыталась вспомнить, когда мне делали эту инъекцию последний раз, и по всему выходило, что давно. Она не действовала более. Именно поэтому на меня обрушилось столько эмоций и чувств, сколько я за всю жизнь не ощущала.

— Селена, ответь мне, — голос Сферра стал настойчивее и жестче, он больше не шептал. — Что с тобой? Поговори со мной!

Я не хотела. Обида была так сильна.

— Девочка моя, — ласково позвал меня Сферр, — я о тебе беспокоюсь. Поговори со мной.

— Ты боишься, что меня съешь? — задала совсем даже для меня неожиданный вопрос, который сорвался с языка быстрее, чем в голове созрел.

— Нет, — аррафат даже усмехнулся, — хотя, задумка ахунтов была, видимо, именно такая. Тебе не надо меня опасаться, просто засыпать со мной в одной кровати все же не стоит.

— Почему? — настойчиво поинтересовалась я.

— Да потому, что голодный аррафат, голоден во всем. Хватит шуметь! — услышала я третий голос из трюма. Подскочив, заметила глаза аруха, сверкающие из-за решетки не менее ярко, чем у Сфера, — Еще не хватало ваши стоны всю ночь слушать. Завтра употребим кого-нибудь и все дела.

Вот теперь мне стало по-настоящему тревожно. Встав с железной койки, подошла к дверному проему. В трюме стало совсем тихо. Слова о том, что завтра «кого-то употребят» услышали уж точно все. И теперь шла коллективная работа мысли по поводу, а кого же пустят на мясо.

— Вы же это несерьезно? — подала я протестующий вопль. — Нельзя есть разумных существ.

— С чего бы это? — удивился арух, цокая лапками.

— Почему это? — практически в один голос с пауком спросил Сферр.

— Потому, что они разумны, — донесла я до них эту прописную истину.

Сферр снова усмехнулся, но тактично промолчал.

— Разумное не разумное, главное, что мясо, — пробурчал арух и скрылся в своем отсеке, слышно было лишь цоканье его паучьих лапок по металлу.

В трюме окончательно воцарилась тишина. Местные обитатели, видимо, решили не напоминать главным хищникам о своем существовании.

— Вы ведь это несерьезно, Сферр. Вы ведь не станете никого есть? — еще раз попробовала я достучаться до своего аррафата.

— Я не хочу сейчас это обсуждать, Селена. Главное, что не пострадаешь ты. Остальное мелочи.

— Я не понимаю, как так можно! Это же неправильно! — вскрикнула я.

— Я не хочу это обсуждать, Селена, — с нажимом повторил аррафат, — Я сделаю, так как должен. А ты ложись и засыпай, малышка.

Поняв, что разговора не будет, я легла на койку. Только вот уснуть, никак не получалось. Я лежала и буравила взглядом стену. Как когда-то в свой холодной и пустой квартире. В буше клокотала такая ярость, что хотелось орать от безысходности, еще мучительно, до дрожи, оказаться в соседнем отсеке и уткнуться носом в теплое живое тело. Ощутить тяжесть руки Сферра поверх спины и забыться крепким сном.

Когда я успела так сильно к нему привязаться? В какой момент он стал таким близким?

«Почти сразу», — шепнул мне внутренний голос.

Как только увидела, как только ощутила слабый аромат лимона, идущий от его волос, как глупая наивная девчонка влюбилась без оглядки. Оттого и тяжело мне было услышать от него «Уходи». Пусть даже ради моей безопасности, но его фраза взрастила обиду, горькую и необъяснимую.

— Селена? — снова позвал меня Сферр, откуда он только знал, что я не сплю.

— Да? — отозвалась я.

— Почему ты бодрствуешь? — прямо спросил он.

— У меня бессонница, — рявкнула я, распахнув глаза, и села на жестком лежаке. — Не хочу я спать одна, не хочу, слышишь?! Зачем ты меня прогнал?

Обида все же прорвалась наружу, как бы сильно я не желала ее скрыть. Плюнув на все, я поднялась с лежака, приняла упор лежа и принялась отжиматься.

— Селена, перестань, — громко приказал Сферр, — прекрати издеваться над собственным телом.

Отмахнувшись, я продолжала выполнять упражнения. Но усталость не ощущалась. Аккуратно подняв тело вертикально на руках, принялась отжиматься таким способом. Руки слегка дрожали, но это было хорошо.

— Селена, не смей! — рявкнул аррафат. — Ложись спать!

— Не приказывай мне, — пробормотала я негромко. — Не смей меня больше прогонять! — мой голос звенел от горечи. — Не смей говорить мне «уходи»! Иначе я уйду. Уйду! Слышишь, навсегда уйду.

Вскочив на ноги, я уперлась руками и лбом о стену.

Сферр ни слова не проронил в ответ. Пару секунд ничего не происходило. В трюме было тихо. А потом ослепляющим пламенем сначала вспыхнула его решетка, а затем моя. Через мгновение он, пошатываясь, стоял рядом. От ужаса и понимания, что он только что сделал, я задохнулась собственным дыханием. Резко соскочив с места, я подбежала к нему и принялась осматривать его тело, надеясь, что он не обжегся и не получил травм.

Кожа в местах соприкосновения с энергетическими прутьями решетки пылала, но ожогов на ней я не обнаружила. Облегченно вздохнув, обняла этого несносного мужчину и уткнулась в его обнаженную грудь.

— Не проси меня уйти никогда, пожалуйста, — шепнула я одними губами. — Я не хочу от тебя уходить. Я хочу быть с тобой и неважно, как сильно ты голоден или опасен.

Тяжелая ладонь легла мне на голову.

— У тебя влажные волосы, — шепнул Сферр. — Я не хотел прогонять тебя. Только обезопасить.

Обняв его за талию, прижалась всем телом. Разом отступила обида и злость. Он рядом. Больше ничего и не надо.

— А я не хочу засыпать без тебя, — откровенно призналась я.

— Я тоже не хочу засыпать без своей малышки, — он произнес это так нежно, что мое сердце дрогнуло и запело от счастья.

Подхватив на руки, Сферр перенес меня на койку. Рядом с ним, лежак уже не казался ни жестким, ни неудобным. Тихо засыпая, я вслушивалась в грохот большого сердца моего аррафата и перебирала прядки его густых длинных волос. А самой хотелось чего-то большего, намного большего. Прикосновений, ласк, поцелуев и близости. Но здесь и сейчас было не время и не место. Сферр уткнувшись в мою макушку, прерывисто дышал и сжимал в объятиях так, что, казалось, ребра хрустнут.

— Завтра все будет как прежде, — шепнул он мне на ушко, обжигая горячим дыханием.

— Как прежде, у меня уже никогда не будет, — отозвалась я. — И ты даже не представляешь, как я этому рада.

Сон пришел быстро и незаметно. Согретая в объятьях своего мужчины, я больше не ощущала ни одиночества, ни своей ненужности.

* * *

Распахнув глаза, я долго не могла понять, в чем дело. Что выдернуло меня из дремоты. Вслушиваясь в окружающие звуки, не сразу, но все же уловила какую-то странную возню. Не в отсеке, а в общем помещении. Сферра рядом не оказалось. Приподнявшись, обнаружила, что я сплю в отсеке одна, укрытая курткой аррафата, а его самого и вовсе не видать.

Снова опустившись на койку, вслушалась в происходящее. Звуки казались странными и непривычными. Не выдержав приступа острого любопытства, все же заставила себя окончательно проснуться и выглянуть наружу.

Картина, представшая перед глазами, поражала масштабностью и жуткой нелепостью.

По центру трюма вышагивали арух с аррафатом. А в сторонке согнанные в кучку толпились бедные местные монстрики. И вид у них такой несчастный и печальный, словно их уже съели. Те немногие, кому повезло не понравиться моему голодному мужчине в качестве деликатеса, выглядывали из своих отсеков, и, казалось, как-то особенно гадко улыбались, ожидая развязки.

Все это выглядело как-то совсем ненормально и нереально.

Постояв немного в нерешительности, я так окончательно и не решила, что буду делать и как на все это реагировать. Отговаривать Сферра от трапезы было бесполезно. Он аррафат, а не человек, и диетами себя не ограничивает. К тому же, там еще и арух. Явно голодный, паук выглядел не менее жестко, чем Сферр. И не стоило забывать о том, что по плану ахунта «мясом» для аррафата была я сама. Я еще помнила его фразочку, что в трюме сидит аррафат и его еда. И вот эта самая «еда» безмолвно жалась в сторонке под тяжелым взглядом голодающих.

Поглощенная обдумываем плана спасения «потенциального обеда», не сразу заметила какое-то оживление сбоку, а когда обратила внимание, было уже поздно. Вдоль стеночки, явно в мою сторону, пробирались вчерашние вонючие крабы. Вонять меньше от них не стало, но, видимо, я уже принюхалась, и поэтому сразу их и не учуяла. А зря. Отсеки отделяющие их от меня пустовали и на помощь мне явно сейчас никто не придет.

В панике я совершила огромную ошибку — зашла обратно в свою комнатку. Я это поняла сразу же, как только проем заняли крабы. Их мерзкие склизкие зеленоватые рожи с выпученными глазами, болтающимися на тонких усиках, вызывали приступ тошноты. Вблизи они оказались еще ужаснее и вонючее.

Один из них, разинув рот, выпустил оттуда длинные тонкие щупальца. Увиденное окончательно меня подкосило, и я сделала единственное, что смогла в данной ситуации — завопила во все горло.

Высокий истеричный женский визг оглушил трюм.

И, чем ближе подбирались ко мне склизкие монстры, тем звонче я голосила. Все закончилось так же стремительно, как и началось. Сначала под аккомпанемент моей голосовой трели слег самый крайний краб. Следом, лишившись мгновенно обеих конечностей, второй. Ну и последнему просто оторвали голову. Посреди отсека, заваленного изувеченными телами крабов, стоял Сферр и гневно озирался вокруг.

— Новенькие, — сплюнул он, — это они не разобрались, к кому полезли и кого съесть решили.

Вопить я мгновенно прекратила. А потом, плюнув на все, рванула в объятья мужчины, забыв, что я, вроде как, женщина военная, командир отряда карателей, и не никакого-то там, а одного из лучших. Все это мигом забылось, как только на меня поперли здоровенные морские гады-переростки с клешнями и недобрыми намереньями. И судя по тому, что вырывалось из их пастей, не знакомиться они со мной пришли, а сожрать, по-тихому, как и сказал Сферр.

Вконец испугавшись и одновременно почувствовав облегчение, я позорно в очередной раз разрыдалась на груди своего сильного и злого мужчины. Да пусть он там, кого угодно истребляет и на мясо пускает. Они этого заслуживают. Чертовы монстры и твари.

— Успокойся, маленькая, — Сферр нежно поглаживал меня то по спине, то по голове. — Все закончилось, и они уже мертвы. Никто тебя не тронет больше. Не плачь, моя хорошая.

От таких нежных слов я разрыдалась пуще прежнего.

— Селена, девочка моя красивая, — Сферр перешел на шепот, его губы скользнули по вискам, проделали короткую дорожку к уголкам глаз. Он бережно стер поцелуями слезинки с моих щек и уткнулся лицом в шею, осторожно покусывая кожу.

— Как же я хочу тебя, — мучительно выдохнул он.

Меня мгновенно бросило в жар. Лицо предательски запылало и покраснело от смущения. Мне никто никогда не говорил таких слов. Подняв руки, я зарылась в копну его густых длинных волос, вдыхая мгновенно усилившийся лимонный аромат.

— Я и так твоя, — тихо шепнула ему в ответ.

Сильные мужские руки сжали мое тело, выдавив из легких весь воздух. Затем он резко отпустил меня и отошел на пару шагов. Его слегка потряхивало, а лицо исказила такая мучительная гримаса, что я забеспокоилась.

— Селена, пожалуйста, уйди в наш отсек и не выходи оттуда, пока я не разрешу, — рвано выдохнул он.

— А ты что делать будешь? — поинтересовалась я, все еще всхлипывая.

— Я уничтожу тела, а потом вернусь к тебе. И тогда все снова будет хорошо, — он говорил со мной словно с ребенком, при этом создавалось впечатление, что он больше себя успокаивает, чем меня.

— Сферр, ты же не станешь их есть? Они же мерзкие? — поморщившись, я глянула на останки крабов.

За спиной аррафата, облокотившись человеческой половиной о косяк, спокойно ожидал развязки происходящего арух. Его лицо словно холодная маска выражало вселенскую скуку. Заметя, что я смотрю на него, он деловито поднял валяющуюся недалеко от его ножек, оторванную клешню и демонстративно надломил. Внешний панцирь сломался, и показалось белое мясо. Больше намеков и просьб мне было не нужно. Выскочив, я рванула в соседний отсек и, с силой распахнув дверь, влетела в туалет, где меня и вырвало.

Зрелищ на сегодняшний день мне хватило. Правильно говорят, меньше знаешь, лучше спишь. Я бы еще добавила, что здоровый сон и крепкие нервы у тех, кто плохо видит и ничего не слышит.

Глава 9

Я снова осталась в отсеке одна. Проходили минуты, часы. Сферр все не возвращался, а выходить самой и смотреть, чем он там занят, мне ну совсем не хотелось. Я понимала, что ему необходимо вот такое питание и простые пакетики с зеленой жижей, которые я и сама с трудом могла проглотить, его совсем не устраивали. К тому же крабы эти сами подставились. В общем, я пыталась убедить себя, что это такой деликатес. Сама же на Ганимеде перед вылетом гада морского с клешнями заказывала. И ведь вкусно было. Но то ли силой убеждения я не обладаю, то ли сама себе поверить не могу, а никак не получалось у меня все происходящее ни осознать, ни принять.

От всех этих потрясений у меня сильно разболелась голова. Казалось, ее сдавили раскаленным обручем. Хотелось просто тишины и покоя. После такой беспокойной ночи, нападения уродливых крабов, а еще и от осознания пищевых предпочтений Сферра, моя нервная система сдала свои позиции и требовала отдыха. Но куда там! За стеною постоянно кто-то хрипел, рычал, стонал, и это начинало откровенно раздражать и медленно сводить с ума.

«Боже, ну хоть немного тишины», — взмолилась я мысленно.

Но как будто мне на зло, послышался знакомый грохот. Кого-то спускали по длинному люку. Вот и новенький. Скрежет и грохот оповестил всех жителей трюма о том, что нас стало на одного больше. Надолго ли только? Стоило пронестись этой мысли в моей голове, как вновь на все помещение раздался рык. А следом донеслись звуки ожесточенной борьбы.

— Да сколько же можно! Когда уже, вы твари, угомонитесь? — вопрошала я у дверного проема. Естественно никто мне на этот риторический вопрос не ответил.

И снова рык, и вопли какие-то. Переводчик в моей голове заботливо подкидывал мне перевод этих самых возгласов, что не радовало вовсе, потому как слышались там одни ругательства да угрозы. Не знаю, в какой момент я просто озверела от всего происходящего.

Достало!

Все вокруг достало! И твари эти достали! И вонь от разлагающейся плоти трупов, которых убирают по ночам, а появляются они утром и смердят потом весь корабельный день, достала! Стоны раненых достали! И новенький этот, который кого-то там рвал на части, тоже уже успел достать!

А судя по звукам, драл он несчастных страшномордых морлошей. Те визжали от боли на весь трюм, добавляя мне головной боли. Да и жалко их стало, ну слабые же они, ну чего издеваться. Как будто специально, этот новоявленный потенциальный участник предстоящих игр взялся за еще одного инопланетного монстрика. Тот явно не желал сдыхать и вопил, что есть мочи.

Все, достал гад!

Вскочив на ноги, я активировала свой галощит и выскочила наружу из отсека. Картина, представшая передо мною, поражала. Тварь похожая на гигантскую жабоподобную свинью, топоча копытами, нагло залазила в чужие комнатки и вытаскивала оттуда раненых. Естественно не для того, чтобы оказать им помощь. Остальные же с тупыми нечеловеческими физиономиями следили за его действиями.

Такая откровенная подлость красной пеленой ярости застила мой и без того воспаленный мозг.

С диким бешенством, не совсем понимая, что делаю, я рванула на этого хряка, издав такой боевой клич, который шокировал даже меня.

Остатки разума быстро считывали информацию на этого инопланетного засранца. И буквально, уже на подлете к нему, мне на табло заботливо высветились все слабые точки этой жирной громадины болотного цвета с рылом вместо носа. Я так и не дала ему понять, что происходит. Налетев на эту дурно пахнущую гору мяса, я принялась методично наносить по нему удары. Да, толстая у него шкура, но ничего. Я вынула из пояса пару сурикен, которые при необходимости можно модернизировать в приличные кастеты, и принялась орудовать ими.

Результат не заставил себя ждать. Тварь хоть и пыталась оказать мне сопротивление, но была явно дезориентирована и, к тому же, медлительна. Он попал по мне лишь дважды, ощутимо врезав по ребрам. Боль обожгла, но мне сейчас было не до того. Я хотела крови. Шатаясь, я все же добила эту мерзкую инопланетную тварь. Быстро добила и без сожаления!

Достал гад! Все достали!

Туша, лежащая подо мной, больше не шевелилась, а те бедолаги, которых эта зеленая жаба вытащила из комнаток последними, медленно уползали обратно. Остальные нелюди же стояли и с интересом наблюдали за мной. Уроды тупорылые. Я ударила рукою по щитку, открывая лицо.

— Все, чего я хочу — это два часа тишины. Тишины без ваших воплей и рыков. Вы достали уже! Быстро расползлись по своим норам и, дружно заткнувшись, посадили свои задницы на лавки. Убью любого, кто появится тут в течение этих двух часов. Все, рассосались с глаз долой! Самка желает тишины!

Мой вопль оглушал даже меня, я была на взводе. Я действительно была готова убить любого, кто нарушит положенное время тишины. Глянув на большой труп передо мной, отчетливо ощутила, как он воняет.

— Так, всем стоять! — снова рявкнула я командным рыком на весь трюм. — Кто знает, что сделать, чтобы этот кусок мяса не вонял тут?

Как ни странно, но на мой возглас вылезли некие, ранее мною не замеченные индивидуумы. Это были змеи, но с руками и с более или менее человеческой головой. Я опешила. Что же тут за кунсткамера!

— Эшли вы не возрашшаете, мы мошшем отобедать вашшей добычей, эшшли вам самой, увашшаемоя, она не нушна, — эти шипящие слова четко перевелись в моей голове.

Не жалко! Тем более, что эти двое тут точно тишину не нарушали и никого не убивали забавы ради.

— Да пожалуйста, если эта туша съедобная, — от щедрот поделилась куском сомнительного мяса я со змейками. — Можете делать с этой горой мышц, что хотите. Он весь ваш, дарю. Главное, чтобы не вонял.

— О, не бешпокойтесь, увашшаемая, шапаха не будет, — змеелюды активно ползали вокруг поверженной жабы, разве что не облизываясь. — А аррафат вошшрашать не штанет? Это ше штолько щъедобного мяша?

— Не будет, — пропищала я, борясь с тошнотой. Как представлю, что Сферр вот эту вонючку жрать станет сырой. Беее… Крабы — это еще, куда ни шло.

— Ой, как хорошо, — возликовали змейки, потирая ручками. — Вы так щшедры, увашшаемая.

Улыбнувшись им счастливым оскалом, я двинулась обратно к себе. Вокруг было непривычно тихо. А вот у входа в нашу комнатку стоял Сферр с недовольным видом и яростью в глазах. Но мне было все равно, какое у него там настроение. Моя мечта сбылась, и я получила свою тишину и покой.

Поравнявшись с ним, я заметила, как его рот открылся, чтобы выдать гневную тираду. Не дав ему проронить и звука, я прижала пальцы к его губам и тихо шепнула:

— Молчи и не мешай получать удовольствие. Все, что ты хочешь мне сказать, я и так знаю.

— Ты хоть понимаешь, что победила крахха только из чистой случайности? Это один из сильнейших видов в этой части вселенной, — прошипел он, удерживая рвущуюся злость.

— Да черта с два, это была случайность, Сферр. Просто доводить меня не надо, чтобы не случались такие «случайности» больше. А теперь я иду отдыхать, заметь — в тишине отдыхать.

И тут послышался отчетливый скрежет, нет, даже громкое шуршание. Обернувшись, я увидели, как две змеюки ростом с доброго коня уволакивают мою жертву к себе в отсек. Видимо, поняв, что создают много шума, хвостатые виновато огляделись по сторонам и с шипящим: «Прошшим прощения», подхватили тушу за руки и за ноги и утащили в свою «норку».

У кого-то сегодня будет хороший ужин. С выражением крайней брезгливости от мысли, что эту свинорылую жабу станет все-таки кто-то кушать, я гордо прошествовала в отсек и завалилась на твердую скамью.

Неудобно. Теперь расслабится мне мешала жесткая поверхность этой лавки.

— Если я когда-нибудь выберусь из этого вонючего трюма, населенного десятком уродцев, и еще и живой останусь, — проворчала я негромко, — то первое, о чем попрошу — это здоровый сон на мягкой кроватке.

Сферр так и остался стоять снаружи. Ну, вот и славненько, не будет доставать своими нравоучениями. Он сытый, пусть теперь мои истерики терпит.

Оказалось, рано радовалась, потому что аррафат все же решил составить мне компанию. Видимо, ему нетерпелось высказаться по поводу моего «ужасного» поведения.

— Женщина, что же ты творишь? — завелся он с пол оборота. — Вот стоит мне оставить тебя одну, и ты тут же вляпываешься в какие-нибудь события. Чем тебе помешал крахх? Он, между прочим, подчищал тут и устранял нежизнеспособных.

Его слова мне не понравились.

— Подчищал? Устранял? Сферр, а ты знаешь, что я всю свою жизнь занималась только тем, что спасала тех, кому грозило такое устранение и подчищение? — эмоционально, даже несколько агрессивно, произнесла я. — А сейчас, ты хочешь, чтобы повинуясь твоей прихоти, я спокойно смотрела и слушала, как убивают слабых? Ну, уж прости, дорогой, — я смерила его возмущенным взглядом. — Я ненавижу тех, кто считает себя лучше других только потому, что физически сильнее. Ненавижу, в принципе, тех, кто считает, что знает, кому можно жить, а кто должен сдохнуть. Ненавижу и убиваю ту мерзость, что мнит себя божками. Но еще больше я ненавижу тех, кто добивает раненых и слабых, а так же тех, кто спокойно смотрит на это.

— Лучше замолчи, Селена… — начал было аррафат.

— Я не замолчу, Сферр, — перебила я его, мое возмущение нарастало. — Ладно, эти крабы первые напали, и вы этих крабов просто сожрали, — от своих же слов меня передернуло. — Но этот урод убивал просто так, и не равных себе, а раненых. Никто не добивает раненных! Это же подло. Это… это… Подло и все тут!

У меня слов не нашлось, как это назвать. Жаба противная, такое творить, и ведь никто не вмешался.

Соскочив, я ринулась на выход, в праведном гневе желая высказать все, что у меня внутри накипело по поводу местных трусливых «бойцов». Но внезапно на моей дороге возник Сферр. Не ожидая такой преграды, я врезалась в него и, потирая ушибленную грудную клетку, попыталась обогнуть. Не дал. Только перехватил меня за талию и прижал к себе.

— Отпусти, Сферр, — снова дернулась я. — Я хочу сказать им все, что о них думаю!

— Уймись, каиша, — он крепче прижал меня к груди. — Успокойся, колючка, и послушай.

Да знала я все, что он мне скажет сейчас. Мол, не наше дело. Пусть там хоть головы друг другу отворачивают. Вот только я не была с этим согласна. Терпеть подлость не могла и не умела. Извернувшись, я сильно лягнула аррафата по колену. Сферр, не ожидая нападения, шумно втянул в себя воздух и внезапно скрутил мне не только руки, но и зафиксировал ноги. Осторожно уложив меня на лавку, навалился сверху, фиксируя и обездвиживая.

— Моя бедная девочка, то, что ты видишь … Это… Ты не понимаешь, где оказалась, Селена. Ты пытаешься все происходящее мерить под привычную для тебя реальность и не осознаешь, что это игра. Игра, которая для тебя началась в тот момент, когда ты попала в трюм. Все, кто тут есть, все, Селена, игроки! И ты, и я, и крахх, и те три танаша или краба, по-твоему, что посчитали тебя легкой жертвой — все игроки. И пока нас не станет ровно двадцать здоровых, не раненых игроков — бои будут продолжаться. Десять камер — двадцать игроков. Как только команду бойцов укомплектуют, проход в наш отсек зароется, и мы выйдем в следующий тур игр Великих домов Ахунта. А до тех пор нам придется видеть, как убивают и будут убивать всех неугодных.

Сферр внимательно вглядывался в мои глаза, ловя каждую эмоцию, что проскальзывала там. А у меня в голове царил хаос. Я слышала, что он говорит, но не могла осознать весь кошмар происходящего.

— Селена, большинство здесь — это заключенные, приговоренные к смерти. Им дали выбор — игры или смерть. И они решили оттянуть неизбежное. Есть в трюме и рабы, которых купили специально для того, чтобы ожесточить и оживить бойню, что творится здесь. И совсем мало добровольцев. В нашем трюме нас всего двое: я и арух в соседней камере. Мы должны были стать парой, но появилась ты. В принципе, это ничего не меняет, но теперь мы соперники.

Пальцами свободной руки он осторожно погладил мои брови, скулы, подбородок. Большой палец скользнул по нижней губе, даря нежную ласку.

— У нас с арухом есть веская причина находится в этом трюме, — шепнул Сферр мне на ушко. — Все остальные — смертники, и мне абсолютно все равно, как они умрут и кто их убьет. Я понимаю твое состояние. Понимаю, что ты испытываешь, но, Селена, вокруг тебя смертники и оставь их судьбу в их руках. Не вмешивайся. Ты одержала победу в трёх боях и без моей помощи, вышла победителем и набрала хорошие очки. Ты прикончила краха, что поставило нас в один ряд. А теперь успокойся и давай будем ждать следующего тура и не вмешиваться тут ни во что.

Сколько в этом мужчине ледяного спокойствия. Доброволец. Да как вообще можно добровольно, в здравом уме, подписаться на такой ужас. Псих он.

Я дернулась, пытаясь его скинуть с себя. Но эффекта это не возымело. В черных глазах лишь опасно вспыхнул оранжевый огонек.

— Не надо, девочка моя, отталкивать меня. Я не знаю, как еще тебе объяснить, что ты значишь для меня. Поэтому я просто дам нам время. Ты поймешь все сама. Но тебя одну я не оставлю, мы пара и спать будем в этой камере вместе.

— Я не отталкиваю тебя, глупый, — взвыла я. — Ты мне сейчас все ребра переломаешь.

Он чуть поменял положение своего тела, но грудная клетка все же немного ныла.

— Сферр, ты навалился на мои больные ребра. Слезь с меня, туша бесчувственная.

— Я чувственный, Селена. Но о том, насколько я чувственный, — шепнул он, щекоча дыханием мою кожу, — я лучше расскажу тебе потом, и покажу, конечно.

— И все же слезь с меня и дай нормально вздохнуть, — признаться, его последние слова изрядно меня смутили, мне таких намеков никто и никогда не делал.

До аррафата, наконец-то, дошло, что мне больно. Он освободил меня от своих же жестких объятий и поднялся. Сев на лавку, я чуть поморщилась от боли в груди.

— Что у тебя там, покажи. Сильно он тебя задел? — приглушенно выдохнул Сферр, на лице моего мужчины тот же час появилась обеспокоенность.

Мою рубашку распахнули и по коже нежно, но очень чувственно, заскользили мужские пальцы. В его движениях не чувствовалось пошлости, он не пытался соблазнить меня, а действительно был обеспокоен моим состоянием. Этого сильного инопланетного мужчину заботило, насколько сильно меня ударили. Все в его поведении до этого момента указывало на то, что я небезразлична ему. И от понимания этого факта на сердце внезапно стало как-то тепло и хорошо.

— Нет, Сферр, этот ваш жабоподобный крахх лишь слегка задел, поболит да пройдет. Что же ты меня спасать не бросился? А вдруг бы я проиграла, — невинным голоском полюбопытствовала я.

— Шутишь? — Сферр снова сомкнул полы моей рубашки, и устало опустился рядом со мной. — Когда я услышал и понял в чем дело, так уже и спасать было некого. Ты же его в считанные секунды положила. Признаться, я опешил от такого зрелища. Но больше не повторяй своих подвигов, женщина. А то у меня сердце не выдержит.

Нашу комнату огласил раскатистый смех моего инопланетянина.

— Представляю, как ахунт сейчас за свои сердца хватается, ты же его кандидата на победу прикончила, — хмыкнул аррафат.

Эта информация лично для меня оказалась неожиданной.

— Как это, а разве победителем будешь не ты? И что значит «за сердца»? У этой мухи полосатой, сколько их, сердец этих?

Сферр приподнял меня и пересадил себе на колени. Он осторожно поглаживал меня по спине. Такие мягкие еле ощутимые движения, словно боялся, что я сейчас соскочу с его ног или оттолкну. Но я тихонечко сидела и, если честно признаться самой себе, млела от удовольствия. Наслаждалась тем, что кто-то проявляет ко мне нежность. А потом и вовсе плюнув на все свои убеждения, просто прижалась щекой к его обнаженной груди.

— Кандидатом на победу должен был стать этот крахх. И судя по тому, что он тут учинил сразу по прибытии, ему было об этом известно. Скорее всего, наемный воин, такой же, как я или арух, обитающий по соседству.

— Но как так?! Ты же сильнее его, разве нет? — не поняла я.

Сферр усмехнулся и нежно поцеловал в волосы. Его руки сильнее прижали меня к мужской груди.

— Я рад, что ты так думаешь. И да, я действительно сильнее. Вот только, наверное, глупее. Я попался, Селена: как только условия найма были оговорены, меня чем-то оглушили и нанесли сильный удар в грудь. Последствия этого нападения ты и убрала, чем-то меня уколов. И вот теперь я действительно стану победителем, а после этого ахунту придет трагический конец, потому как подлости в отношении себя мы, аррафаты, не терпим и он должен был это понимать.

— А как же арух? — буркнула я, обдумывая полученную информацию. — Этот паук очень силен и страшный он, если честно.

Сухие губы Сферра скользнули по моей щеке до мочки уха.

— Замечательно, что ты считаешь его страшным, — заговорил он, согревая меня теплом дыхания. — Но в действительности, во втором своем лице Аргат весьма любим женщинами, — тихий смех пощекотал мою кожу, которая вмиг стала очень чувствительной, — приятно осознавать, что не придется воевать за свою женщину, хотя бы с ним.

— Что значит во втором лице? — я решила пропустить мимо ушей его подначивания относительно фразы «моя женщина». — Как вообще может быть два лица? Что за ужасы ты мне рассказываешь, Сферр?

И снова жаркий смешок. Он странно на меня влиял. Впервые за всю жизнь мне захотелось ощутить его поцелуй. Узнать каково это, чувствовать на своих губах вкус мужчины. И от осознания своих желаний мое сердце заходилось в бешеном ритме, а промеж ног стало странно и непривычно влажно.

— То, что ты сейчас видишь — это боевая форма аруха. Он в ней застрял. Его постигла та же участь, что и меня, удар в спину со стороны ахунта. Эта, как ты выражаешься, муха запечатала его в этом обличии, не позволяя перекинуться. И это ослабляет его. Во втором лице арух очень похож на вашу расу. Я думаю, что похож.

Тот факт, что этот человек-паук имеет вторую форму и похож на наших мужиков, в моей бедной многострадальной голове не укладывался. Ну и ладно, оставим это на потом.

Вымучено вздохнув, я окончательно расслабилась в руках аррафата. Уложив удобно голову ему на грудь, я позволила себе обнять мужчину. Под моими руками мужчина напрягся. Я отчетливо слышала, как его дыхание становится тяжелее и глубже. Неужели, это я так действую на него. Не веря своим ощущениям, я тихонько провела ладонями по его спине и тут же услышала слабый стон. Меня охватило сильное смущение и невероятный восторг. Этому мужчине нравятся мои прикосновения!

— Ты успокоилась, малышка, — низкий хриплый голос выдавал его состояние, — больше не хочешь ничьей крови? — попытался отшутиться он.

— Прости, Сферр, — покаянно начала я. — Не понимаю, что со мной. Мое настроение сходит с ума. Я, то действительно хочу крови, то сдерживаюсь из последних сил, чтобы не утопить нас в моих слезах. Это пугает. Я обычно довольно холодный, эмоционально стабильный человек. Я никогда не впадаю в ярость и, тем более, в слезливую депрессию. А сейчас я сама себя не узнаю.

— Это нормально, Селена, — Сферр откинув за плечо свои косички, обхватил меня за затылок и заставил посмотреть в его глаза. — Это нормальная реакция на ситуацию, в которую ты попала. Ты не сошла с ума, не потеряла самообладание, а вполне достойно вживаешься в происходящее. А твое настроение просто отголосок стресса. Ты молодец, малышка. Сильная девочка.

Его слова ложились целебным бальзамом на мою измученную душу. Я молодец! Когда-то давно я ждала этих слов от мужчины, которого любила всей своей детской душой, а теперь слышу их из уст совсем другого. Но как же приятно их слышать. Как долго я ждала этих слов. По щеке предательски сползла слеза. И не удержавшись, я уткнулась Сферру в грудь, вслушиваясь в размеренные удары его сердца. Мне так нравилась ощущать его биение.

— Ты мне Богом послан, — тихо шепнула я, зная, что услышит. — Без тебя я бы не справилась. Без тебя меня бы уже не было.

— Это спорный момент, красивая моя, — его легкий поцелуй пришелся мне в висок. — Это ты мне послана, знать бы еще, что такого хорошего я совершил, что заслужил тебя, моя каиша.

Я робко подняла голову, чтобы увидеть выражение его лица, но в этот момент ощутила его ищущие губы. Издав глухой стон, он приник к моим устам. Покусывая, требовал подчинения, и сопротивляться моему мужчине не было сил. Я уступила напору его голодных губ, его язык скользнул по моему, сплетаясь в страстном танце. Дыхание стало одним на двоих. Горячие руки скользили по моему телу, прикасаясь и изучая. Ощущение его тепла на коже было сродни пожару. Я горела в его руках. Словно издалека услышала свой собственный стон, и это показалось мне таким правильным. Я сильнее прижалась к его телу, позволяя углубить поцелуй.

Мой первый поцелуй!

Время потеряло для нас всякое значение, мы наслаждались близостью и ощущением единства. Только сейчас я поняла, чего была лишена все эти годы. Одиночество настолько укоренилось в моем сознании, что сейчас мой мир буквально переворачивался с ног на голову. Мне захотелось оказаться просто слабой женщиной и навеки спрятаться в его руках. Впервые в жизни я ощутила чью-то физическую и эмоциональную власть над собой и, как ни странно, мне это безумно понравилось. Я ощутила счастье от того, что я женщина.

Желанная женщина!

Где-то на подсознании мой мир насторожился. Что-то вырывало из омута страсти и требовало моего внимания. Я отстранилась от Сферра и недоуменно сначала взглянула в его глаза, а потом оглядела комнату. Что же не так?! Потребовалось пара долгих секунд, чтобы мой разум выдал ошеломительную подсказку: «Пришло сообщение».

Сообщение на мой галощит!

Не отстраняясь от своего мужчины и не отвечая на его недоуменный взгляд, я просто сделала экран прозрачным, чтобы он тоже мог видеть происходящее, и отдала мысленный приказ активировать сообщение.

Сферр рыкнул, когда увидел, что мое лицо закрывается от него щитом, но тут же успокоился, как только он стал прозрачным. К моему безграничному удивлению на экране показалась знакомая до боли комната моей, наверное, не только подчиненной, но и подруги. Все та же серая стена, полка на которой уже в течение десяти лет валялись две книги, покрытые слоем пыли. Девятьсот пятьдесят первая выглядела, мягко говоря, не очень. Усталое серое понурое лицо с кругами под глазами. Даже рыжая и всегда яркая шевелюра молодой мигуми сейчас свисала немытой массой. Такого за женщиной никогда ранее не наблюдалось.

— Кто это, Селена? — голос Сферра вывел меня из недоуменного оцепенения.

— Моя подчиненная, — отозвалась я. — Она, каким-то одним ей известным чудом, умудрилась прислать мне сообщение.

— А почему нет звука? — Сферр всматривался в изображение на моем щите, — Она ведь что-то говорит.

Губы девятьсот пятьдесят первой действительно шевелились, но что именно она пытается сказать, не понятно. Внезапно изображение моргнуло и исчезло. Не успела я разочарованно вздохнуть, как пришло новое сообщение. Я незамедлительно открыла его. Все та же комната и моя подчиненная, но теперь с ее лица исчезло подавленное выражение, и смотрела она сурово и жестко.

— Семьсот сорок шестая, если ты это слышишь, то значит, мне удалось и теперь наши жизни в твоих руках, — раздалось на весь отсек, я мысленно убавила звук. — Твоя предполагаемая гибель была лишь началом. На сегодняшний день ученые, заручившись поддержкой правительства, уже угробили треть из нас. Они берут девочек еще со школьной скамьи и отправляют целыми отрядами на смерть. Все, что они говорили тебе — ложь. Им необходимо было, чтобы ты проложила путь в нужный им сектор, совершив удачный гиперпрыжок. Я не знаю как, сестра, но тебе это удалось. Только тебе одной, все остальные сто процентов мертвы. Я точно знаю, что твое сердце бьется, семьсот сорок шестая, — подруга мрачно ухмыльнулась и подалась чуть вперед. — Это ведь я! Я создала твой нейронный визор и его датчик, каким-то неведомым мне образом, все еще моргает, позволяя мне надеяться, что это не сбой и ты действительно жива.

Мигуми на мгновение замолчала, вглядываясь вперед себя, словно пытаясь заглянуть мне в глаза.

— Все, что тебе сказали ложь. Все, командир, от начала и до конца. Я взломала их базу, девяносто шестая рвет и мечет, равно, как и остальные уцелевшие старшие мигуми, но ничего не могут сделать. Нас методично истребляют, посылая в расход. А правда в том, что примерно год назад наш земной институт радиосвязи через спутники поймал сигнал корабля, не принадлежащего нашей системе. Они вычислили его. И по прибытии, там обнаружили лишь покойников, но, главное, корабль попал в их руки. Они не разрабатывали ядро, они просто стащили его с инопланетного судна, а теперь пытаются воссоздать новые корабли по типу того, что обнаружили. Но и это не самое главное. Главное — это их цель! И эта цель заставляет усомниться в том, что наш президент, равно как и правительство всей солнечной системы, адекватные люди.

Она резко соскочила со стула, отчего тот попросту упал, но девятьсот пятьдесят первая не заметила этого, поглощенная полностью своими мыслями.

— Семьсот сорок шестая, цель — это завоевание разумной системы. Эти психи хотят воевать, даже не зная с кем. Они исследовали труппы, сделали вывод, что те слабее нас физически и теперь готовятся к войне. Полным ходом готовятся. Всех командиров мигуми уничтожили первыми. Мы обезглавлены. Они истребляют нас, чтобы никто не помешал им осуществить задуманное. Отряды расформировывают, и во главе ставят командирами тех, кто явно не справится с этой задачей. Твое место заняла я. Ты понимаешь, что это значит? Эти твари безмозглые могут обречь все человечество на войну, даже не зная врага. Я не знаю, чем думают эти мужские недоделки. Всегда говорила, что мужчинам не место у власти.

Девятьсот пятьдесят первая явно психовала, что было для меня откровением. Я никогда не видела, чтобы она настолько теряла контроль над собой.

— Мы знаем друг друга много лет, и ты понимаешь, что я не ты. Я не могу повести на смерть весь отряд и не вспотнуть ни разу. Ты из таких передряг нас живыми вытягивала, но я не ты. Через два месяца наш отряд отправляют с группой молодых ученых по твоим следам. Координаты твоих гиперпрыжков у них. Теперь мы будем прыгать, повторяя твой путь. Они как-то подправили уровень гравитации в корабле, чтобы во время прыжка не сплющило, но верится слабо во все это.

Мигуми устало обхватила голову руками, впиваясь в волосы пальцами. Потом собралась. Подняла стул и снова села перед камерой, на которую записывала свое сообщение.

— Я прошу твоей помощи, семьсот сорок шестая. Это малодушие, а может и трусость с моей стороны, но я не ты, я не лидер и меня не учили этому. Мне нужна твоя помощь, командир. Мы будем ориентироваться на твой корабль, его маячок все еще издает сигналы. Помоги нам, сестра. Встреть. Я, наверное, не имею права у тебя просить помощи, ведь я не знаю, где ты и что с тобой. Но ты мой командир и я надеюсь на тебя. Больше надеяться мне уже просто не на кого.

Она замолчала, пристально всматривалась в камеру. Изображение моргнуло и погасло. Экран тоже исчез. Я же, не мигая, смотрела на Сферра, абсолютно не понимая, как быть. Что делать и как спасти своих?

— Как выбраться отсюда? — только и смогла, что выдохнуть вопрос, будоражащий мой мозг.

— Не тот вопрос, командир, — Сферр улыбался. — Правильнее было бы уточнить — два месяца по вашему исчислению, это сколько будет по нашему? И где твой корабль?

Тяжело вздохнув, я спрятала лицо у него на груди и предельно четко разграничила наши временные рамки, а затем призналась, что понятия не имею, где корабль. Сферр внимательно выслушав, замолчал что-то обдумывая. Я же прижималась к нему и истинно верила, что он меня не подведет.

— Ну что же, мой маленький нежный командир, времени нам хватит, чтобы выбраться с колонии ахунтов и отыскать твой крейсер. Главное, чтобы они прибыли именно тогда, когда сказали. Иначе могут попасть в руки совсем не тех, — теплые губы коснулись моих волос. — Все будет хорошо с ними, я тебе обещаю.

Внезапно свет в трюме погас, и активизировалась решетка, запирающая нас в камере.

— Что это? — испугалась я. — Еще ведь даже не конец дня?

— Поздравляю! — хмыкнул Сферр. — Отбор закончен, игроки отобраны. Впереди Ирзонг, моя каиша, а потом домой.

Панель у шаткого столика напротив металлической койки отъехала, и там обнаружился пищевой автомат. Почему-то отчетливо поняла, что больше нас не выпустят, и мы действительно летим на этот таинственный Ирзонг.

Глава 10

Две недели спустя по местному исчислению.

Орбита планеты Ирзонг, звездная система Ахунтов.

Страх. Жутчайший панический страх.

Моя выдержка дала сбой, а мозг ушел на выходной. Срочно так отпросился и отказывался выходить на работу. Вцепившись в Сферра руками и ногами, и буквально повиснув на нем обезьянкой, я верещала во все горло. И мне ни капельки не было стыдно. Потому как нам предстояла высадка.

Если эту попытку суицида вообще можно адекватно назвать высадкой.

Около получаса назад внезапно погасли решетки, и пол трюма куда-то уехал в прямом смысле. Вот я всегда думала, что это крыша уезжает, ан нет. Разъехался в сторону пол и все, как по команде, принялись прыгать вниз. А там внизу такая высота, что материк зеленый с трудом рассмотреть можно. И как прыгать? У меня все инстинкты самосохранения вопят, да что там вопят, они революцию затеяли и уже свергли холодный рассудок.

Вот не прыгну я и все тут.

Только Сферру отчего-то было весело. Этот гад смеялся и откровенно надо мной потешался. Окончательно взбесившись, я все-таки отодрала одну руку от его шеи и врезала ему хорошенько, но тут же снова обвила его всеми конечностями. Смех моего мужчины прекратился.

— Не уж-то так страшно, каиша? Не любишь высоту, а, мой маленький командир?

А голосок такой нежный и заботливый. Вот ирод инопланетный.

— Дай парашют или еще какое приспособление для полета, тогда прыгну, а так нет и все, — тут же обозначила я свое видение ситуации. — Прыгать просто так — это самоубийство и, если вы все тут психи, то у меня с головой полный порядок.

Поток воздуха толкнул меня в спину, и я снова заверещала. Ну, страшно же.

— Каиша, неужто, ты мне так не доверяешь, — снова засмеялся Сферр. — Ну, все, держись, малыш.

И он прыгнул, со мною на руках. Гад такой, ну хоть бы: «раз», «два», «три» посчитал, чтобы я морально собралась, ну или с его рук спрыгнуть успела. От ужаса у меня буквально перехватило дыхание. Паника сменилась ступором и я, обмерев, с ужасом наблюдала, как стремительно приближается земля.

«Лишь бы не опозориться, — промелькнуло в голове. — Вот если мочевой не выдержит, вот позору-то будет».

О том, что еще у меня может не выдержать, старалась больше не думать.

А между тем, я уже отчетливо видела, что под нами очень густой лес. Заметила тонкую ленту реки, далеко впереди виднелась верхняя часть пирамиды. Такие некогда и на Земле существовали, жаль только, не уберегли мы такое историческое наследие.

Наше падение все продолжалось. В одной из многочисленных прочитанных мною книг, я встречала очень живописное описание прыжка с парашютом. Роман был невероятно старым и относился еще к докосмической эпохе. Вот почему-то сейчас мне вспомнились строчки из нее: «Парение — это ни с чем несравнимое чувство свободы и радости. Мы распахнули руки, словно птицы и ощущали себя частью неба» — бред, скажу я вам. На самом деле это холодно и зябко, глаза слезятся, губы грозят и вовсе оторваться. И какая там свобода, когда вот сейчас ты в лепешку расшибешься. В общем, холодно и страшно.

Но как только эти мысли плотно угнездились в моей голове, скорость нашего падения стала ощутимо снижаться, словно мы в желе вязли. Воздух ощущался на ладонях легкой ватой.

— Вот и купол, — шепнул на ухо Сферр, — а вот теперь тебе нужно быстро переползти мне за спину, Селена. Будем прыгать на деревья. Оцарапаешься. Да и есть возможность того, что я, ненароком, покалечу тебя тяжестью своего тела.

Повторять дважды мне не нужно было. Под нами уже отчетливо можно было различить отдельные верхушки деревьев. Цепляясь за него и пользуясь тем, что теперь падали мы очень медленно, я переползла ему за спину и крепко обхватила руками за шею, а ногами за талию.

— Теперь держись, — спокойным ровным голосом приказал Сферр. — И прижмись личиком ко мне, чтобы ветками не оцарапало.

Я подчинилась и, зажмурив глаза, ощущала только приятный запах его тела.

Приземление на дерево вышло очень болезненным. Мою кожу хлестали веточки, и я мысленно поблагодарила Сферра за заботу о моем лице. А еще с ужасом понимала насколько ему сейчас больно. Мой мужчина с глухим стоном ударился животом о толстую ветку и с трудом уцепился за нее. Я же, не ожидая удара, в ужасе разжала руки, за что и поплатилась. Мое тело продолжило падение теперь уже самостоятельно. Но падала я недолго. Кто-то сильный ухватил меня за руку и буквально подвесил поперек ветки, так что колени оказались на уровне глаз.

— Аррафат, лучше следи за своей женщиной. Вторую такую не найдешь, — грубый тяжелый голос резанул слух и я увидела паучьи ножки.

«Арух с нашего трюма» — быстро догадалась я, кажется, Сферр назвал его Аргат.

— Благодарю, брат рода моего, — раздался ставший уже родным голос над моей веточкой, — за мной очередной долг.

— Какие долги между равными?! — послышалось с другой стороны.

Нет, ну я тут изображаю мокрое белье на сушилке, а они в любезностях рассыпаются. Хотя, после моего эпического падения и визга, который я подняла на весь трюм при высадке, стыдится мне было уже нечего и так опозорилась по полной. Слава высшим силам, что, после незабываемого полета, хоть штаны остались сухими и чистыми.

Нежные руки бережно подняли мое тельце и посадили, прислонив спиной к стволу дерева. Лицо Сферра действительно оказалось сильно исцарапанным. Не удержавшись, я легонько погладила его скулу, за что и получила лучезарную улыбку.

Покрутив головой, поняла, что мы снова одни. Арух куда-то скрылся. Хотя с его паучьей комплекцией эти деревья, наверное, как дом родной. Глянув вниз, я инстинктивно схватилась сильнее за ветку. Под нами была внушительная высота, но не это самое жуткое. На земле кто-то копошился. Нет, даже не так. Там ползали и пищали десятки каких-то мелких животных и при этом они явно кого-то объедали, таская части чьего-то тела по полянке, отнимая друг у друга красные свежие куски мяса.

— Это лумики, они падальщики, не беспокойся, — обронил Сферр, заметя, как я напряглась.

Я, конечно, не биолог, но что-то говорило мне, что либо меня сознательно обманывают, либо Сферр сам не знает местную живность.

— Знаешь, я не специалист, но вот такой внушительный набор зубов и когтей и вдруг падальщики… да и то, что они жрут, явно совсем недавно дышало и брыкалось, а не мирно разлагалось, — озвучила я свои подозрения.

Сферр хмыкнул.

— Умная женщина оказывается не всегда хорошо, — проворчал он. — Да, они хищники и довольно опасные, но от них легко укрыться на деревьях.

— Угу, — я наблюдала за этой сворой яшероподобных крыс, копошащихся под нашими деревьями, — ты это тому парню расскажи, которого они доедают.

Сферр хохотнул, но ничего мне не сказал.

Мы сидели на толстых ветвях и потихоньку приходили в себя после падения. Сферр осторожно опирался на левую руку, но старался не показывать, что ранен. С его лица очень быстро сходили царапины. Видимо регенерация у его расы в десятки раз лучше нашей, поэтому я пристально следила и подсчитывала, насколько быстро заживает его ушиб.

По моему ощущению, через полчаса, ну может быть, час мой мужчина уже вовсю прыгал по веткам и разведывал обстановку. Видимо, не зря аррафатов опасаются. Сильны они и живучи. Я же все не могла отойти от своего первого и, очень сильно надеюсь, что последнего полета. Голова кружилась, перед глазами бегали мурашки, а руки тряслись, как после попойки. В общем, состояние аховое. Ну не люблю я высоту, боюсь даже, а тут такой стресс на меня одну.

— Селена, нам нужно идти, — вернул в реальность меня голос Сферра.

Аррафат незаметно обогнул ветку, на которой я сидела и теперь стоя чуть ниже меня, тихо перебирал мои волосы.

— Куда? — лениво отозвалась я.

— Нам нужно добраться до пирамиды и желательно до заката, ночью тут крайне опасно, даже на такой высоте. Поднимайся, каиша, нужно идти.

Идти… ага, вот так прямо и пошли мы.

Под этим «идти» Сферр подразумевал прыжки с одной шатающейся ветки на другую. Вот есть у нас теория, что люди, вроде как, от обезьян произошли. Когда-то это была даже основная версия. Вот именно сейчас я бы хотела глянуть в глаза тем ученым дарвинистам, или еще лучше заставить их тут макаками по этим веткам поскакать. Вот и пусть бы потом заикнулись о том, что наши предки обезьянами были.

С этими мыслями я цепляясь, то за стволы, то за ветви, пробиралась вперед. Под нами, то там, то тут, выскакивали стайки этих зубастых лумиков и пристально следили за нашим продвижением. Твари жуткие.

Изредка Сферр забирался на верхушку очередного дерева и указывал нам направление. Местная звезда уже довольно высоко поднялась над горизонтом, когда аррафат, наконец-то, соизволил объявить привал. Устало я присела на очередную ветку и осознала, что даже не осмотрелась, как следует.

Вокруг меня, надо мной и подо мной, всюду торчали ветви странных с точки зрения землянина деревьев. Не обычными они были хотя бы, потому, что листва как таковая отсутствовала. С огромной натяжкой эти исполины можно было бы причислить к хвойным деревьям, если бы не одно «но». Вместо тонких иголочек на тонких веточках наблюдались короткие зеленые многочисленные шипы, более всего ассоциирующиеся у меня с маленькими кактусами. В общем, ничего даже отдалено похожего на Земле не водилось. Чтобы убедится в своей правоте, я активировала щит.

Сделала это несознательно — мысленно. И мой галощит подчинился. Привычная серая непрозрачная маска скрыла мое лицо.

— Как это устройство работает? — вопрос Сферра застал меня врасплох. Я так к нему привыкла, что и не осознавала его присутствие рядом.

— Это галощит, — принялась зачем-то объяснять я. — Он напрямую соединен с нейронами моего головного мозга. Постепенно он полностью подчинится моему сознанию и станет дополнительным органом чувств. А пока мне нужно им управлять, чтобы работал.

— У вас у всех такие импланты или только у тебя? — продолжил он свой расспрос.

— Нет, это экспериментальная модель. Изобретение девятьсот пятьдесят первой. Она в этом гениальна, — похвалилась я подругой.

— Почему она его себе не установила? — допытывался Сферр.

— Потому, как со стороны проще оценивать эффективность работы данного щита, — еще раз пояснила я простые, на мой взгляд, вещи. — Но эксперимент провалился. Щит слишком, скажем так, вжился в мой мозг и стал его частью. Убрать его теперь невозможно. А слишком частое использование ведет к переутомлению. Проще использовать обычный визор со встроенными программами и не мудрить.

— Эта штука тебе вредит? — Сферр навис надо мной и пытался всмотреться в мое лицо.

— Не вредит, пока я его периодически отключаю. Но если забыться, то можно и мозг сломать, — честно выложила я все побочные эффекты своего импланта.

— Отключи, — раздалось резкое, — и чтобы больше я его не видел. По прилету домой разберемся, как эту штуку убрать. Пусть теперь твоя подруга включит свой гениальный мозг и удалит это.

Щит послушно сполз с моего лица. Странно, еще некоторое время назад я готова была спорить с ним не на жизнь, а на смерть за любую мелочь, но сейчас так просто подчинилась. В чем-то в данном случае он был прав. Галощит действительно представлял опасность и, если раньше мне было все равно, потому как чей-то бластер или нож убили бы меня быстрее, то сейчас в моей голове стали появляться мечты о будущем с Сферром и сойти с ума в мои планы как-то не вписывалось.

— У тебя есть еще что-нибудь экспериментальное? — как-то немного зло раздалось надо мной.

— Да, вроде, нет, — ответила я, не оборачиваясь на голос. За то время, что мы находимся рядом, я как-то научилась понимать, когда его злость обращена на меня, что было лишь однажды, а когда весь его негатив направлен в сторону, что бывает практически всегда.

— Как тебя вообще угораздило выбрать такой путь? — ворчливо поинтересовался он.

— В смысле? — не поняла я.

— Выбрать такой образ жизни. Место женщины в доме, в безопасности. Но точно не где-то в космической дыре в окружении разных опасных тварей! — выдал он гневно.

— Это ты про себя? — не удержалась я от шпильки. — Не тянешь ты, Сферр, на опасную тварь. А если серьезно, то от меня тут ничего не зависело. Отец от меня отказался и передал в закрытую школу. Так я стала собственностью государства.

— Как это собственностью? — лицо мужчины исказила такая гримаса, что мелькнула подленькая мысль пожаловаться ему на всех обидчиков разом.

— Понимаешь, — начала я издалека, — отец сына хотел, а у нас перенаселение, так что квоту на рождение второго ребенка нужно покупать. Отец тратиться не захотел и просто отдал меня в школу мигуми. Я стала принадлежать государству, которое меня кормило, поило и одевало. Теперь я обязана работать тем, кем собственно и работаю. Я не имею право создавать семью, рожать детей ну и вступать в интимную связь с мужчиной. И так, пока не погибну.

Тяжело сопя, Сферр перебрался на одну ветку со мной, благо та была толстой, и резко обхватил мое лицо за подбородок.

— Ты принадлежишь только мне, — такого жесткого, даже жестокого взгляда я у него еще не видела. — Кто посмеет оспорить мое право, умрет и мне абсолютно не важно, будет то мужчина, женщина или население всей планеты разом. Ты только моя.

Его губы жестко впились в мой рот. Но в этом грубом поцелуе я ощутила столько нежности. Прильнув к нему, я обхватила руками его шею и зарылась пальцами в длинных темных необычно фиолетовых волосах. Я отвечала ему со всей страстью, на которую, оказывается, была способна.

Очнулась я, лежа на ветке, а Сферр с наслаждением покусывал мою шею.

— Не место, моя каиша, — с сожалением выдохнул он. — Совсем не место. Я разберу по запчастям эту чертову планету.

Сверху над нами нависла тень. Глухо рыча, Сферр вскинул голову, но тут же успокоился.

— Что там впереди, Аргат? — все же в его голосе присутствовало недовольство.

— Ничего хорошего, — отозвался арух сверху, — река кишит магуфами. Пройти мне не удалось. Вот вышел поохотиться.

— Плохо, — хмыкнул Сферр, — а как остальные?

— Пока никак, несколько особей с планеты Турган оказались съеденными, остальные слоняются вдоль берега или прячутся в зарослях, — лениво описал ситуацию Аргат.

— Лучше держаться пока вместе, брат рода моего, — произнес, на мой взгляд, немного пафосно Сферр, его лицо помрачнело. А мне стало любопытно, что же там такое в реке.

— А магуфы — это что за дрянь такая? — мило полюбопытствовала я.

— Хищные водные животные, — пояснил мне Аргат, — мелкие, с мою ладонь, но зубастые. Обгладывают все, что попадает в воду в считанные секунды. От них даже броня не спасает, выгрызают все.

— Аргат, не пугай ее, друг, — одернул его Сферр.

— Твоя женщина не слабая, и ее сложно запугать. Ну, разве что, высотой, — арух хитро глянул в мою сторону, но его намек на мою истерику при высадке я проигнорировала. Что было, то было. Мне не стыдно, я женщина и имела право слегка поистерить.

Меня больше заинтриговали эти их магуфы, по описанию схожи с нашими пираньями. А что если сравнить?! Галощит медленно прикрывал лицо, а на визоре уже горела информация об этой хищной рыбе.

— Селена, убери это с лица! — рыкнул мой мужчина.

— Не сейчас, Сферр, — отмахнулась от него я, — не мешай пока.

Читая, я отчетливо понимала, что хороших новостей нет, пока мой взгляд не уцепился за одну строчку.

— А эти твари живут повсеместно или только в заводях? — спросила я, но ответа не последовало.

Убрав щит, я взглянула на мужчин. Сейчас нижняя часть аруха с паучьими ножками была мне не видна, поэтому этот инопланетянин воспринимался мною именно как мужик, причем довольно симпатичный. В общем-то, вполне человеческие черты лица — высокий лоб, прямой нос с небольшой горбинкой, тонкие губы, длинные темные волосы, собранные сейчас в хвост. Кожа смуглая, а ширина плеч очень внушительная. Хорош, но не цепляет.

Холодный он какой-то, высокомерный, хоть и ведет себя со мной очень дружелюбно. Хотя, может, не встреть я Сферра, то мое мнение об Аргате было бы несколько иным.

— Есть идея. Нужны тушки животных или же что-то крупное можно на части разобрать, — процедил мой аррафат, заметя мой интерес к его другу. — Аргат, сможешь достать?

Следующий час мы вышагивали вдоль берега, разгоняя своим свирепым видом всех вокруг, включая остальных участников игры. Периодически закидывали в воду тушки каких-то зубастых тварей, коих тут обнаруживалось в избытке. Но результат был везде один. Тушку обгладывали в считанные секунды, а потом из воды высовывались мелкие острые толи крокодильи, толи рыбьи морды и глядели, не перепадет ли им там еще чего-нибудь.

Аргат откровенно злился, Сферр напоминал подвижную статую с застывшей маской крайней скуки на лице, а я наслаждалась инопланетной природой. В компании этих двух мужчин, я могла быть абсолютно спокойна за свою жизнь.

В воду полетела очередная тушка пойманного тут же зверька.

И… ничего…

Аргат остановился, зашел в ближайшие кусты и вышел с какой-то зверюгой волосатой размером с крупную собаку. Секунда и в воде плывущий на противоположный берег хищник. И никто его не ест и даже не дегустирует. Зверюга фыркая выбралась и скрылась с глаз долой. Хмыкнув, в кусты зашел Сферр и выбрался оттуда с двумя уже знакомыми мне змейками неопределенного пола.

— Сферр, не надо, — только и успела крикнуть я, но поздно: змеюки уже полетели в воду. Оторопело покрутившись, они, резво виляя хвостами, рванули на противоположный берег. Выбравшись, эти милахи обернулись и шипяще бросили в нашу сторону: «Шпасибо за помошшь» и уползли в ближайшие заросли.

Следом за ними перебралась через реку и наша дружная компания.

До вечера мы бодрым шагом топали к пирамиде. Мои силы, казалось, покинут меня в любую минуту. Несмотря на свою профессию, так много я еще никогда не ходила. И не радовала уже ни природа, ни теплая погода, ни инопланетный мир. В голове проскальзывала мысль малодушно попроситься Сферру на ручки, тем более, что он все чаше бросал пристальные взгляды в мою сторону, но гордость упрямо гнала меня вперед.

Миновав очередную полянку, я отметила, что местное солнце уже довольно низко склонилось к горизонту, а на небе отчетливо виднеются два спутника, куда больших размеров, чем наша Луна. С севера наползали тяжелые тучи, да и в воздухе появилась странная тяжесть. Словно собирается гроза. Ветер играл в высоких ветвях деревьев, заставляя их странно протяжно стонать и поскрипывать.

А еще появились странные насекомые, которые жужжа, постоянно стремились сесть на открытые участки кожи. Размером эти инопланетные комары могли посрамить даже муху. Ощутимо занервничав при виде этих летающих тварей, я жалась ближе к Сферру, наплевав уже даже на гордость. Он, ничего не говоря, просто крепко обнял меня за талию, плотно прижав к своему телу, и это придало мне уверенности.

Смеркалось, когда вдали отчетливо проявились очертания ярко желтой гигантской пирамиды. По моим подсчетам нам оставалось чуть более часа пути. Я уже видела симпатичную полянку с занятными розовыми и красными цветочками. Очень красивые бутончики чем-то напоминали нераспустившиеся розочки. Такая красота среди сочной зелени.

Сферр встал как вкопанный и сжал меня так крепко, словно я в захват попала.

— Аргат, это то, что я думаю? — в голосе его проскальзывало крайнее беспокойство.

— Я надеюсь, что нет, но очень похоже, что это именно то, — странно ответил арух и запустил по воздуху вперед в цветочки зубастую тушку, которую, видимо, приберег для собственного ужина.

Мохнатое тельце пролетело вперед и приземлилось прямо на цветочек, а потом случилось страшное. Огромные листья приподнялись над землей и захлопнулись, сверкнув острыми зубцами. Этот милый цветочек приподнялся на толстом стволе и завис, повернувшись в нашу сторону. Икнув, я плюхнулась на зад. То, что я считала милой розочкой, по факту, оказалось язычком куда более внушительного растения. Такой и человека проглотит, не подавится.

— Предложения есть? — арух глянул на Сферра. А тот в свою очередь на меня.

— Не смотрите на меня, — простонала я, — у нас цветы — это милейшие растения, которые обожают все женщины. У нас они никого не жрут. Хотя…

Тут я вспомнила об этих язычках. Включив щит, попыталась найти аналогию. Нашла, но мне на экране мой галощит выдал почему-то рыбу. Некого удильщика. Прочитав все, что есть, сделала единственный вывод.

— Надо попробовать пройти, не задевая эти цветочки яркие. Желающие проверить мою теорию есть? — поинтересовалась я.

— Сейчас найдем, — с этими словами Аргат исчез.

Со Сферром мы остались вдвоем.

— А ты любишь цветы? — в глазах моего мужчины горело любопытство.

— Конечно, — отозвалась я, — как их можно не любить. Всегда мечтала завести хоть один в горшочке.

— А почему не сделала этого? — казалось бы, задал простой вопрос, а как сложно объяснить.

— Меня часто не было дома. У меня нет личных вещей. Только три комплекта формы. За цветком нужен уход, нужен полив. Да и каждый раз, уезжая, я не знала, когда вернусь и вернусь ли вообще. Кто бы о нем заботился? Он погиб бы. А если бы я погибла, так и вовсе на помойку с остальными малочисленными вещами выкинули бы. Живое существо, будь то цветок или животное, оно в заботе нуждается, — как могла, объяснила я.

— У тебя будет много цветов, я обещаю, — сказано это было так буднично, словно мы не на смертельно опасной планете, а в парке на прогулке.

— Ты так уверен, что я останусь жива? — мне очень хотелось услышать его ответ.

— Более чем, — спокойно произнес он, — даже, если со мной что произойдет, здесь есть те, кто за тобой присмотрят, главное пройти пирамиду. Но и останься ты в полном одиночестве, все равно справишься. Ты, девочка моя, очень сильная и храбрая.

Глава 11

С цветами я оказалась права. Мы быстро их миновали, не задевая бутончики. И уже через час оказались в пирамиде. Вернее в какой-то камере с решеткой с видом на улицу. Прибыли мы одни из первых. Остальные приползли, пришагали, притащились уже после нас. Поэтому нам хорошо было видно выживших нелюдей. В основном это были богомолы, похожие на дикобразов хараки, жабоподобные краххи, змейки тоже соизволили явиться живыми и здоровыми. Увидела я и ящероподобных инопланетных тварей явно не из нашего трюма. Ближе к закату проскочили и вовсе неописуемые создания, условно названые мною кузнечиками, из-за строения их нижних конечностей.

Как только местное светило погасло, поляну перед камерами, буквально вмонтированными в основание пирамиды, осветили два спутника. Их ровный нежно-розовый свет безумно красиво отражался от верхушек деревьев, делая это место менее пугающим. Картину портили лишь далекие и не очень безумные крики умирающих, тех, кто не успел добраться до пирамиды до заката.

Вымотанная за целый день я сидела у решетки и пыталась уснуть. Напротив меня, устроившись рядом, арах что-то обсуждал со Сферром. Говорили они совсем тихо, видимо, чтобы не мешать мне отдыхать. Из-под опущенных ресниц я наблюдала за мужчинами. Было в них что-то объединяющее, схожее в поведении. Какая-то военная выправка, что ли. И то, как обстоятельно они подходят к каждому вопросу, как жестоко сворачивают головы зубастым тварям и жестко себя ведут с другими игроками. Они чувствуют себя здесь уверено. Мы слишком легко прошли лес. Они точно знали и о реке, и о цветочках. Да, они были раздосадованы, что вышли именно на эту преграду, но и не были удивлены.

Наверное, я бы не ошиблась, назвав их военными. Но что они тогда делают тут, среди заключенных смертников? Если я все правильно поняла, то они пришли на эти развлечения высокородных ахунтов добровольно. Зачем им это?

Выигрыш?

Не похож Сферр на бедного мужчину. Слишком высокомерный и уверенный в себе. Да и паукообразный Аргат видно, что самодостаточная личность.

Тогда, что они потеряли здесь, среди всего этого ужаса?

Все эти вопросы не давали мне спокойно уснуть. Небо медленно заволокли тучи и на землю перед решеткой упали первые крупные капли дождя, принеся с собой сырость. Через секунду этот враждебный зеленый мир накрыла стена оглушающего дождя. Все тепло вмиг ушло. Мне стало очень зябко. По спине пробежались мурашки, и я окончательно поняла, что так не усну.

Медленно поднявшись, сразу привлекла внимание мужчин. Они моментально повернули головы в мою сторону. Я же плюнув на свою гордость и независимость, просто подошла к Сферру и села ему на колени, прижавшись к теплому телу. Все, вот теперь мне уютно и хорошо.

— Замерзла? — ласковый голос раздался у самого уха. Меня укрыли полами мужской куртки.

— Да, — не стала лукавить и ответила честно, — здесь сыро и мерзло. Можно я так посплю, с тобой?

Ответом мне стал нежный поцелуй в волосы. Кто бы знал, что когда-нибудь я буду вот так просто лежать в объятьях мужчины и чувствовать себя практически счастливой.

— Если бы мне кто рассказал о том, что женщина сама пришла в объятья к аррафату из рода Лур Ко Руг, я бы рассмеялся тому в лицо, — то ли в шутку, то ли в серьез пробормотал Аргат.

Это заявление аруха заставило меня встрепенуться. Ну, хотя бы потому, что раньше я не слышала из какого рода мой мужчина, и вообще Сферр практически ничего о себе не говорил. А любопытно, кто он такой и чего его все так бояться.

— Почему? — наивным голоском поинтересовалась я.

— С ним рядом долго не всякий арух или аррафат более низкого рода выдержит, а чтобы женщина… Ты разве его совсем не чувствуешь? — подозрительно сощурившись, задал вопрос арух.

— Если честно, то ничего такого страшного я не ощущаю, и признаться совсем не понимаю о чем речь, — мои слова вызвали его недоумение.

— Она действительно не ощущает, — вмешался в наш разговор Сферр. — Даже, когда я пытаюсь сознательно на нее влиять, она не отзывается. Она словно глухая и я для нее ничем от других не отличаюсь. Их раса уникальна и идеальна для нас. Она уникальна.

Сферр прижался ко мне еще теснее, словно испугался, что меня всю такую замечательную у него отберут.

— Когда о них станет известно… — медленно протянул Аргат.

— Она моя! — резко перебил аруха Сферр. — И с этим придется считаться. Все остальное я буду решать позже.

Аргат опустившись брюшком на пол, о чем-то призадумался. Да и мне сейчас тоже бы стоило проанализировать услышанное. Вот только не хотелось. В чем-то мой аррафат прав, о важном подумаю потом в более располагающей обстановке. А сейчас хочется просто отдохнуть.

— Остальные ваши женщины, какие они? — тихий голос аруха был еле различим.

— Не знаю, это сложный вопрос. Все мы разные. А вас что больше интересует? — зевая, не громко уточнила я.

— Сможет ли женщина вашей расы принять такого как я? — на меня смотрели очень ждущим и в тоже время расчетливым взглядом.

— Такого как вы… — я призадумалась и глянула на его паучью часть тела. — В каком смысле, такого как вы? Если в плане физиологии, то я бы посоветовала вам вот эту паучью половину тела, не демонстрировать, ну скажем, до первой беременности вашей избранницы. А лучше вообще пусть эта часть вашего существования останется для нее загадкой. — Еще раз, оценив мохнатость паучьих ножек, с сомнением добавила: — Хотя встречаются и любительницы.

Сферр издевательски хмыкнул, но промолчал.

— А если в плане характера, — продолжила я развивать свою мысль, — то мы слишком мало знакомы, чтобы оценить, какие черты вашего нрава могут прийтись не по вкусу нашим женщинам. Хотя и тут, как говорится, на любителя.

Видимо от меня совсем не о том хотели услышать. Темные почти черные глаза аруха внимательно вглядывались в мое лицо. В какой-то момент мне и вовсе стало неудобно от столь пристального внимания.

— Ты меня тоже не ощущаешь? — в ответ на этот вопрос я просто покачала головой.

И снова в камере воцарилась тишина. Отчетливо был слышен шум дождя. Холодные тугие струи дождя омывали траву и деревья, уничтожая следы недавних смертей. Лес очищался. Стоны и рев отчаянья более не долетали до нас. Чужаков в зеленых чащебах не осталось. Все были уничтожены местными растениями или безумно хищными животными. Все здесь существовало с одной целью — убить или быть съеденным.

— Значит, у меня есть шанс на свою семью. Я ведь мог опередить Сферра и получить тебя первым, — на такое заявление аруха, я лишь беззлобно хмыкнула. Ну, а мой аррафат глухо зарычал.

— Да, мог, если был бы умнее, — увереннее произнес Аргат. — Мне ничего не стоило добить тебя Сферр и забрать ее. Но когда я пришел, она уже касалась тебя, ее выбор был сделан.

Я откровенно ничего не понимала, но предпочла молчать. В моменты таких откровений лучше закрыть рот и растопырить уши. Но откровений более не последовало, а жаль. Аргат оказался куда более разговорчивым, чем мой мужчина.

— А что у вас арухов плохо с женщинами? — мило поинтересовалась я, уводя тему в безопасное русло. — Не хватает на всех?

Ну а что? Раз не говорят больше о личном, значит, разведаем побольше об общественном. Все-таки об их расах я совсем мало знаю. Нужно устранять пробелы в образовании.

— Нет женщин не мало, — немного сердитым голосом ответил паук. — Просто я слишком силен, меня не выбирают.

Помнится мне один из разговоров, когда меня откровенно пытались приревновать к аруху.

— Странно, а Сферр сказал, что ты пользуешься успехом у женщин, — сдала я своего мужчину.

— Пользуюсь, но только для разовых связей, а так, чтобы семья и дети, не получается, — удивил меня таким заявлением Аргат.

У меня культурный ступор. Это как вообще у них заведено? Что значит для разовых связей, это как проститутку, что ли? Ну, просто иных аналогий в голове не возникало. Я глупо таращилась на мужчину, пытаясь как-то уложить эту мысль в голову. Не вышло. Мой язык отправился удовлетворять любопытство вперед разума.

— Не поняла, — честно призналась я, — а как так на один раз? Это в каком смысле?

— В прямом, — пробормотал Сферр, — на одну интимную связь соглашаются, чаще просто из любопытства. А если начинаешь разговоры о чем-то большем, то в ответ только смех и вежливое прощай.

В моей душе от таких откровений покраснела от стыда невинная культурная девушка, интересные у них, однако, межполовые сексуальные взаимоотношения.

— Ужас! — честно высказалась я. — У нас людей всякая … кхм… интимная связь до брака запрещена законом. Это как-то даже странно. Обычно мужчина хочет вот такую вот одноразовую связь, а женщина больше о семье и детях думает. У нас-то весь… — я замялась, обсуждать такую щекотливую тему, да еще и с мужчинами, как-то крайне не привычно, — весь интим запретили потому, что было много случаев нежелательных для мужчин беременностей. Количество абортов в какой-то момент превысило уровень рождаемости в десять раз. Из-за вынужденных браков семья и вовсе стала чем-то скоротечным и шатким. Вот правительство и приняло жесткие меры лет эдак триста назад. Один мужчина на всю жизнь, один запланированный ребенок. Ну, если семья располагает хорошим доходом, то два малыша. Никаких случайных связей с посторонними. За изнасилование или спаивание женщин в целях совершения полового акта тюремный срок. В общем, не понимаю я ваших женщин. Для меня это как-то аморально.

Мужчины сидели тихо и внимательно слушали меня, в их глазах разгорался азарт.

— Быть единственным, это как-то невероятно, — медленно протянул Сферр. — Ты слышал, Аргат, один на всю жизнь. За такое стоит перерыть все космическое пространство, не правда ли, брат рода моего?

— Стоит, — рыкнул паук, — оно того действительно стоит!

Мне стало смешно. Сидят тут два здоровых мужика и о любви большой и чистой мечтают. Фантастика!

— А чего перерывать, вот прилетит крейсер с моей командой и кучей гражданских женщин, и охмуряй любую, — решила обнадежить я этих мечтателей. — Только ты это, паучью часть прежде убери, а то пристрелят ненароком, — посоветовала я аруху. — У нас закон простой: сначала стреляй, потом спрашивай.

Сферр странно дернулся, а вот Аргат расплылся в улыбке.

— И как долго ты хотел это от меня скрывать, брат мой? — чуть подавшись вперед, спросил арух у моего мужчины.

Упс, кажется, я сболтнула лишнего. Хотя надо было сразу оговаривать по поводу чего стоит рот открывать, а по поводу чего нет.

— Свою выгоду я уже не извлеку, — по-доброму отозвался Сферр. — А если поразмыслить, там больше десяти женщин, думаю, мы с тобой разойдемся миром.

И тут во мне проснулся чертик.

— А признаваться, сколько там женщин можно? Или тут тоже некая выгода есть? — проказливо уточнила я.

Ага, замолкли оба. А нечего из моих подчиненных выгоду некую извлекать. Сферр зыркал глазами, явно пытаясь призвать меня к порядку. Аргат заинтересовано подался еще больше вперед. А я … Ну, а я невинно так рассматривала природу и делала вид, что ничего не замечаю.

— И… — протянул арух. — Сколько же их там?

Ха… вот так сразу и сказала.

— А что мне за это будет? — задумчиво протянула я. — Буду из вас выгоду сейчас извлекать. Вот если сосватаю тебе какую-нибудь девушку из этого числа, какая выгода будет мне?

Сферр заметно расслабился и, кажется, очень даже одобрял ход моих мыслей.

— Да, брат, это истинно твоя женщина, союз ваш будет гармоничен, — пораженный моим вопросом пробормотал арух, но по глазам видела, что сейчас, плетя в мой адрес сомнительные комплименты, он что-то обдумывает. — Скажем, ты получишь ее вес в камнях.

Чего? В каких камнях?

— А зачем мне какие-то сомнительные булыжники? — не поняв сути предложения, спросила я.

— Женщина, — на меня укоризненно смотрели черные, как ночь глаза Аргата, — я говорю об алмазах.

Ой, может что-то не так с переводчиком. Я глянула на Сферра, тот покусывал нижнюю губу и молчал. Ясно, тут помощи не дождешься. Прикинув, что к чему, решила, что алмазы мне не нужны.

— Не годится, — уверено отклонила я предложение аруха. — Что еще предложишь?

— Тебя не устраивают драгоценные камни, женщина? — мужчина выглядел слегка шокированным, — Ты понимаешь, сколько я тебе предлагаю?

— Вот поэтому и не нужны. Чего я с ними делать буду? — признаться, я не всегда знала, чего со своей зарплатой делать, а тут такое состояние. — Еще предложения?

Арух завис, зато Сферр активизировался. Он ерзал подо мной, явно в нетерпении. Я примирительно погладила его ладонью по обнаженной груди, чтобы он успокоился и не выдавал своего интереса.

— Кусок земли на Таире, — новое предложение от потенциального жениха последовало незамедлительно. Аррафат напрягся и чуть заметно отвел взгляд. «Нет» — вот, что он хотел мне сказать.

— Земля? — я неприлично хлюпнула носом, кажется, ко мне подкрадывается простуда. — Сферр, а нам с тобой есть, где жить?

— Да, — его глаза смеялись, — у нас довольно большой участок земли и два дома. Есть личный участок реки, и многочисленные сады.

Ух ты! Вот этого я не ожидала. У меня будет свой дом и сад, еще и река. Интересно, какой он дом моего мужчины. Надеюсь, это что-то теплое небольшое и уютное. Мысленно я уплыла на неизвестную планету, где среди многочисленных деревьев ютился небольшой бревенчатый домик с большими окнами и милыми желтыми занавесками на них, а на подоконниках многочисленные горшки с яркими цветами. И у домика, непременно, должна быть беседка и выложенная по старинке из кирпича жаровня для жарки мяса. В небе сверкнула молния, возвращая меня из грез обратно в этот страшный мир.

— Ну, тогда может корабль с личного завода? — арух недовольно поморщился, делая очередное предложение. — Это высокая цена, женщина!

Сферр чуть не подпрыгнул, видимо, от возбуждения. Я тихо сжала его бедро, успокаивая.

— А что за корабль? — сделала вид, что призадумалась. — Я пилот, Аргат, так что мысль о корабле кажется мне интересной.

Сферр внезапно напрягся и сжал мое предплечье.

— Хороший корабль, — Аргат хищно прищурился и глянул на моего мужчину. — Ну, так как? Это достойная плата за помощь и гарантию, что мне не помешают добиться желаемой женщины?

Какие тут, однако, все хитросделанные. Значит, он нам кораблик хороший, а мы ему не просто мешать не станем, а еще и помогать будем. Я задумчиво крутила в руках одну из косичек Сферра. Водя мягким кончиком по руке, решила так просто не сдаваться.

— Не годится, — задумчиво протянула я. — «Хороший корабль» — это не ответ. Значит, рассчитаешься тем, что выберет Сферр, ну естественно, это должен быть адекватный выбор. Я помогу уговорить женщину, но если она скажет категоричное нет, то ты…

— Нет! — арух резко перебил меня. — Этого обещать не смогу. Если она скажет «нет», то я просто поменяю тактику, но не отступлю. Могу обещать лишь то, что не стану насильственно принуждать и доставлять ей физическую и эмоциональную боль.

Аргат на глазах превратился в очень жесткого мужчину. Такой не гнется и не ломается. На мгновение мне стало жаль ту, что он выберет, а с другой стороны, за спиной такого мужчины ничего не страшно. А если по уму, то и из него можно веревки вить. Только вот не перестараться бы, а то тебя этими веревочками и свяжут по рукам и ногам. Все же Сферр самый лучший из виденных мною мужчин. Он не то, чтобы мягче, наверное, человечнее.

— Он прав, каиша, — Сферр мягко примирительно погладил меня по голове, слегка потрепав и без того уже распустившуюся косу. — Ни аррафаты, ни арухи, не отступятся от выбранной женщины. Это против нашей природы. Так что, ты не должна требовать такое.

Вздохнув, я снова откинулась на его теплую грудь.

— Хорошо, я не буду ставить такие условия. Там мои подчиненные. Все прошли через школу мигуми, они сами такие условия поставят, мало не покажется, — гаденько усмехнулась я.

Повисло тягостное молчание. Мужчины переваривали информацию. За ними было очень забавно наблюдать. Такая работа мысли, и все это отображалось на лице. Первым не выдержал Аргат:

— А что собою представляет эта школа мигуми? Ты действительно уникальная женщина. Хотя бы потому, что способна убить. А остальные? Вы все такие воинственные?

Я улыбнулась. Способна убить?! Да, способна, вот только каждый раз эта способность вырывает из моего сердца часть души.

— Нет, не все. — выдохнула я. — Далеко не все.

Этот разговор становился для меня неприятным. Раскрывать душу, я не собиралась. Никто не знает, что творится на душе у преданного ребенка. Никто не ведает, как девочки ночами плачут в подушку, вспоминая родителей. А днем стреляют по мишеням, представляя себе, что мстят близким. Я именно так стрелять и научилась. Воображала, что это не мишень, а мама и стреляла ей в сердце, выплескивая всю обиду и боль за ее предательство. Я точно знаю, что с остальными было так же. У нас у всех схожая судьба. Ненужные дети. У кого-то родители ожидали сына, и дочь сплавили с глаз долой, у кого-то родители развелись и никому ребенок оказался не нужен. Только единицы имели статус сирот. Все девочки с поломанными судьбами, ненужные и выброшенные из семей. Все озлобленные и не верящие ни во что хорошее. Абсолютно все.

— Мигуми особенные, — пробормотала я. — Нас боятся и ненавидят. В наших руках власть. Нет у нас ни семьи, ни друзей, ни имен, — я тупо уставилась в противоположную стену, а рука машинально потянулась к игрушке, лежащей в кармане. Мой кролик был на месте.

Внутри поднималась какая-то злоба. Старые обиды вновь всколыхнулись и залили горечью душу. Я отравляла сама себя. Конечно, я понимаю это. Но так просто забыть свое прошлое, перечеркнуть жизнь невозможно. Так не бывает. Словно почувствовав мою боль, Сферр слишком сильно сжал меня в объятьях. Но этих тиски показались мне спасением. Уткнувшись в его плечо, я запустила пальцы в длинные мягкие фиолетовые волосы. Вдыхая запах его тела, отчетливо понимала, что вот оно мое спасение. Тот, кто отогреет мое сердце. Не удержавшись, я провела губами по его груди, ощущая чуть солоноватый вкус кожи.

— Скоро все изменится, — голос Аргата стал напряженным. — Как только о тебе узнают, ваша система тут же попадет под власть наших рас. Вы станете колонией. А мы женщин ценим, ни одна самка арух не возьмет в руки оружие. Ни один мужчина моей расы не допустит такого.

— Звучит как сказка, — отдернула я его. — Думаете, что человечество вот так просто станет вашей колонией? Нет, мы будем сопротивляться. Навстречу захватчикам отправят тысячи военных крейсеров. На борту каждого будут вооруженные до зубов женщины, которые, не задумываясь, начнут убивать врага. А что вы будете делать при этом? Станете стрелять в ответ? У нас практически вся армия состоит из женщин. Воевать станете с самками?

Мои слова звучали жестко. Я хотела его осадить, загнать в тупик, даже как-то обидеть. Но то, что я услышала в ответ, ввело меня в легкий ступор.

— Зачем воевать? — Аргат улыбнулся. — Мы их ловить будем и любить. Это же подарок — целая армия женщин. Такая охота начнется. Главное, чтобы арухи с аррафатами за эти тысячи крейсеров с женщинами не передрались.

— Ничего, поделим, — молчавший до этого момента Сферр, подтверждал слова друга. — Там много женщин, всем хватит. Думаю, еще и хараки присоединятся. Помнишь рожи тех двоих, когда они поняли с кем драку затеяли. Да не прикажи я им, они бы себе сами глотки повыдирали от такого позора.

Мужчины беззаботно посмеялись, вот только мне весело не было. Они так уверены в своей победе. И те слова девятьсот пятьдесят первой о том, что наше правительство решило развязать бойню, не пойми с кем. Может и правда, под покровительством более сильных и развитых рас человечеству проще будет? Меньше крови прольется?

На улице раздался оглушительный раскат грома. Погруженная в свои мысли, я испугано вздрогнула. Сферр тут же успокаивающе погладил меня по спине. Никогда не любила грозу. Особенно в ночное время. Она наводит тоску и печаль. Дождь продолжал хлестать по земле. В углу, где я сидела раньше, уже скопилась небольшая лужа.

Мужчины переговаривались, а я тихо рассматривала их. Сейчас, находясь в такой близости от «паука», я оценила и его наряд. Подкачанный мужской торс был спрятан под плотную кожаную куртку темного коричневого цвета. На талии виднелся широкий пояс, к нему были прикреплены два широких лоскута ткани, первый прикрывал паучье брюшко сзади, а второй — все «стратегические места» спереди. Наверное, после оборота и превращения аруха в обычного мужчину, эти две полоски ткани станут широкой юбкой.

Вскинув голову, я поймала на себе задумчивый взгляд оранжевых глаз Сферра.

— Что? — тихо спросила я его.

— Ничего, — как-то обижено буркнул он, — не надо при мне так пристально разглядывать другого.

Не сдержавшись, я рассмеялась. Надо же ревнует.

— Сферр, да ладно тебе, Аргат для меня просто, как экзотика. Любопытно же, — примерительно прошептала я.

— И по имени его называть не нужно, — вновь еще более обижено буркнули мне.

— Ну, уж нет, милый, — насупилась я. — Хочешь в супруги человеческую женщину, тогда смирись с нашими обычаями. Мы друзей и хороших знакомых зовем только по именам. А вот хочешь, чтобы я тебя мужем признала, тогда соизволь жениться на мне по нашим традициям.

— Нет, — раздалось грубое, — наша семья будет жить по обычаям аррафатов. С именем ладно, тут я еще смогу смириться.

Мне очень не понравилось его заявление. Совсем. Лучше сразу расставить все точки над «и» и не возвращаться больше к этому вопросу.

— Жить, Сферр, мы будем по традициям наших рас, — я выделила каждое сказанное слово. — Я узнаю все о вашей культуре, примерю это на себя и нашу семью. А вот после этого, мы сядем и обсудим, каких традиций мы будем придерживаться, а каких нет. Я тебе не овца безвольная, чтобы ты распоряжался мною. Хочешь спокойствия и мира в семье, значит учись проявлять гибкость.

Мне не ответили. Все разговоры окончательно стихли.

Сквозь металлические решетки я смотрела на дождь. На сердце легла странная тяжесть. Я впервые всерьез задумалась о том, что возможно у нас с Сферром, если мы, конечно, выберемся отсюда живыми, действительно может получиться создать семью. И это вдруг напугало. Ведь я абсолютно не умею жить вместе с кем-то. Какая из меня выйдет жена.

«Хорошая», — шепнуло внутреннее я.

Ведь я искренне желаю иметь свой уютный дом. Умею хорошо готовить и что скрывать, кажется, уже немного люблю этого необычного инопланетянина. Во всяком случае, расставание с ним принесет мне сильную боль. О том, что Сферр вдруг исчезнет из моей жизни, я теперь и думать боялась.

Глава 12

Утро началось внезапно — с душераздирающего стона, вроде как, искусственного происхождения. С перепугу я буквально подскочила, как ужаленная, мужчины подпрыгнули следом. Озираясь, я не могла сообразить, где я и что происходит. К тому же, после вчерашних приключений в джунглях, у меня болели все мышцы, и нещадно ломило спину. Эх, мне бы сейчас укольчик обезболивающего и в медкапсулу на часок-другой. Но, увы, придется разминать тело и терпеть ноющую боль весь день.

Мое внимание привлек какой-то жужжащий коробок, парящий над нами.

— Ты смотри, Сферр, они уже камеры не прячут. Что-то странное происходит, не находишь? — прошипел арух спросонья и заозирался.

Камеры? Эта мысль промелькнула в сознании. Точно, мой аррафат ведь еще в трюме сказал, что игры уже начались. А значит, что их кто-то смотрел, так ведь. То есть, снимали все это время. Стало неприятно, вот чего-чего, а быть на виду у толпы я не любила. А что уж говорить о камерах и прочем.

Неожиданный грохот не предвещал ничего хорошего. Как по команде мы сделали шаг к решетке и выглянули наружу. Грохот повторился. Начиная с первой камеры решетки перекрывали тяжелые, явно металлические, щитки. Именно они, опускаясь, сильно грохотали. Увидя это, мы также слажено отошли от решетки.

— Мысли на этот счет есть? — поинтересовался Аргат, обращаясь, толи к Сферру, толи к нам обоим.

— Ни одной, — прорычал аррафат.

— В том-то и проблема, что ни одной, — арух странно покосился на меня, словно ждал, что я сейчас выдам что-нибудь дельное.

Вот только я совсем не понимала по поводу чего волнение. А судя по нервным дерганым движениям мужчин, переживать пора начинать и мне. Буквально через минуту и нашу камеру изолировали от внешнего мира.

— Ну и что дальше? — нервно буркнул «паук».

— Скоро узнаем, — Сферр притянул меня к себе. — По-видимому, правила игры меняют. С чего бы это?

«Может с того, что у них в этом году женщина есть в игроках?!» — проскочила мысль в моей голове.

Но озвучить данное предположение, я почему-то не решилась. Может я слишком большого о себе мнения. Внутреннее предчувствие вопило, что впереди грядет большая… Ну, в общем, мысли на сей счет были неприлично ругательными. Слишком все хорошо и легко было до этого. Мало крови, так сказать. Хотя, что я знаю об этих играх, чтобы делать подобные выводы. Может наоборот, слишком много игроков погибло, вот и меняют ход игры.

— Аргат, ты это слышишь? — голос Сферра казался крайне взволнованным. В напряжении он сдавливал мое тело, прижимая меня к груди. Я же пыталась хоть что-то расслышать.

— Слышу, асмор их раздери! — ругнулся арух и пригнулся, словно готовясь к атаке.

А я ничего не слышала. Хотя! До меня донесся непонятный хрип, словно, душили кого-то. К нему присоединился еще один. Звук нарастал, и теперь нервничали мы все трое. Я цепко вцепилась в полу куртки Сферра. Геройствовать мне совсем не хотелось. Что бы там ни было — это пугало!

С тихим шипением из отверстий, что находились у самого нижнего края стены, в нашу камеру повалил подозрительный розовый дым. Он стелился по полу и все ближе подбирался к нам, стоящим в центре помещения.

Над моей головой раздался такой надрывной рык, что я инстинктивно присела. Оскалился и арух и в бессильной злобе перебирал передними лапками. Я же, по-прежнему, не понимала степень нашего влипания в неприятности.

Камера наполнялась дымом, и вскоре мне стало сложно дышать. Постепенно немело все тело. Дыхание превратилось в хрип. Сферр тряс меня, пытаясь привести в чувство, но мое сознание уплывало.

* * *

Странный толчок вывел меня из оцепенения. Чуть приоткрыв глаза, я уставилась на металлическую стену у самого моего носа. Толчок повторился. Сверху что-то жужжало. Двигаться не было сил, к боли в мышцах присоединилась и слабость. Мысленно я заставляла себя встать и оглядеться, но мое второе «я» убеждало полежать еще немного. Ну, кто я такая, чтобы с собой же спорить?!

Правда, лежать долго не получилось. Еще один толчок этой странной металлической коробки, в которой я находилась, заставил меня приподняться на четвереньках и усесться прямо на полу. Я была одна в помещении, напоминающем лифт, только с одним «но»…

Дверей я тут не наблюдала. Словно меня в герметичную консервную банку закатали. О том, что это был за розовый дым, я уже догадалась. Нас усыпили и разделили. Для меня это было очень плохо.

Плохо, опасно и даже смертельно.

Встав на ноги, я покрутилась на месте. И как прикажете отсюда выбираться?! И надо ли отсюда выбираться? Что-то подсказывало, что да. Очередной толчок подтвердил мою догадку — высота лифта уменьшилась, примерно на одну мою ладонь.

Он сжимался!

В душе поднималась паника. Меня же тут раздавит. Что-то снова жужнуло. Камера! Прямо в центре потолка. Вот гады. Решили, показать всему инопланетному миру, как выглядит мокрое место от землянки. Ну, уж нет! Так просто превращаться в отбивную я не собиралась.

Не на ту напали!

Подсобравшись, я принялась осматривать каждый сантиметр этой камеры, очередной толчок придал мне скорости. На полу ничего хоть немного странного не нашлось. Все ровно и гладко. Стены тоже сомнений не вызывали.

Я трижды провела по ним ладонью и ничего. Все ровно и гладко. Остался потолок, но пока я до него не доставала. Значит, нужно еще раз исследовать пол со стенами. Вдруг что-то упустила.

Я ползала на карачках, ощупывая каждый миллиметрик металла под нудное жужжание камеры. В какой-то момент, она меня взбесила. Желая хоть на ком-то выместить свою злость, я подпрыгнула и уцепилась за нее, вырывая из панели потолка.

И это была удача.

Потому, как вместе с камерой, вырвалась и панель, в которую она была вмонтирована. Уж не знаю, так ли останавливается эта сжимающаяся камера, но, в принципе, мои габариты вполне позволяли мне выбраться наружу через дыру в потолке. Не раздумывая, я еще раз подпрыгнула и, ухватившись руками за край, высунула голову через отверстие. Очередной толчок уменьшил эту коробку на пару десятков сантиметров. И как меня вообще угораздило во все это ввязаться. Все-таки за спиной сильного и умного Сферра, куда приятней было в этих чертовых играх участвовать.

Вот теперь я оценила своего мужчину по достоинству.

Надеюсь, он выберется. Хотя, за кого я переживаю, мой мужчина точно вылезет из такого ящика. Он, наверное, сейчас так зол, что эти жестянки голыми руками на кусочки порвет. Последнее, что я помнила перед тем, как окончательно отключиться, надышавшись розового дыма, — это жутчайший рык аррафата. Признаться меня пробрало. Надеюсь, ту муху, что все это придумала, тоже.

Очередной толчок и сжатие моей камеры, заставили меня вырваться из воспоминаний и приняться за спасение себя любимой.

Спрыгнув снова на пол камеры, я схватилась за края разлома в потолке и попробовала отодрать еще чего-нибудь, чтобы отверстие увеличить. Ничего не вышло, только ладони оцарапала до крови. Ну, ничего, это заживет, правда, болит невыносимо. Покрутившись, я ухватилась за другой край пролома и …

О чудо! Я вырвала еще одну панельку, увеличив дыру.

Счастливо оскалившись, я в порыве чувств, со всего маху врезала каблуком по камере, валяющейся на полу.

Выбравшись из лифта, я оказалась в шахте. Обойдя вокруг, не обнаружила никакого намека на лестницы, но при этом заметила какой-то вход выше меня метра на три. Казалось бы, недалеко, но все же не допрыгнуть. Выдохнув, я приказала себе успокоиться и взять себя в руки. Подышав глубоко пару минут, активировала галощит. Мое лицо быстро прикрыла серая маска. Перед глазами тут же понеслась информация.

Действительно в трех с половиной метрах от меня был проем. Лестницы отсутствовали, стены гладкие. Но раз вход куда-то есть, значит и способ туда добраться тоже должен быть. Надо еще чего-нибудь сломать. Крушить у меня хорошо выходит.

Подо мной методично продолжала уменьшаться камера, то есть, я постепенно отдалялась от заветной ниши в стене.

А что, если так и надо, и способ туда добраться подо мной, то есть, под этим проклятым лифтом. Ну, раз я все равно не могу ничего сделать, значит, стоит подождать. Усевшись удобнее, я взглядом гипнотизировала заветный вход. Надолго меня не хватило. Ну, и где спрашивается, моя хваленая выдержка. Сунув обратно голову в дырку в потолке лифта, я стала оглядывать его сверху, и ожидаемо ничего не увидела.

Пришлось все-таки ждать, пока эта консервная банка сплющится и радоваться, что меня в этот момент в ней не будет. Так я просидела где-то с полчаса. Когда, наконец-то, потолок лифта соединился с полом, обнаружился рычаг. Даже не задумываясь, я дернула за него. Из той самой ниши, что была надо мной уже, как минимум в пяти метрах, выпала тонкая веревка, буквально толщиной с мой мизинец.

Это садизм какой-то и как, спрашивается, по такой забраться!?

Но, как оказалось, это была не самая большая проблема. Из стены шахты, с громким вжик, выдвинулись острые шипы. Словно кто стену гвоздями утыкал. Вот это засада. Пока выбиралась, вся покрылась мелкими царапинами и проколами. И это не считая того, что мои ладони уже кровоточили. Тонкая веревка только больше их травмировала. Я была зла, как черт. А еще у меня болело все тело и не только мышцы, казалось, что даже косточки ноют.

Забравшись в нишу, обнаружила, что это еще один туннель. Не теряя минуты, я, морщась от боли в ладонях, поползла вперед. Но тут же была вынуждена быстро лечь на живот и прикрыть голову руками. С боковых стен и без того узкого туннеля, в котором и в полный рост не встанешь, повалило пламя.

Из консервной банки, где меня пытались раздавить, я угодила в крематорий, где теперь меня пытаются поджарить. Вытянув руки вперед, я медленно поползла на животе. Над головой ревело пламя. Спасало меня лишь то, что я худая и невысокая. Огонь меня не доставал, но это не отменяло того факта, что от высокой температуры мне становилось плохо. Раскаленный воздух обжигал горло. Меня уже тошнило, и сильно кружилась голова. Пот застилал глаза. Да и железный пол подо мной быстро накалялся. Не знаю, на каких силах, но я практически доползла до конца туннеля. Там всего в паре метров виднелся поворот.

Я очень хотела верить в то, что это спасительный поворот.

Двигалась из чистого упрямства. Задыхаясь и сглатывая тошноту. А в голове блуждала одна мысль: «лишь бы не сгореть заживо». Такой страшной смерти я боялась больше всего.

«Лишь бы не сгореть!»

Добравшись до цели, я выползла за поворот и рухнула, как подкошенная, распластавшись с вытянутыми руками. Страшнее этого крематория быть ничего не может. Дыхание медленно восстанавливалось. Горло горело и отзывалось едва терпимой болью.

И страшно было сделать, хоть одно движение. Ведь неизвестно, что ждет впереди.

Не знаю, сколько я вот так изображала полутруп. Но легче мне нисколько не становилось. Напротив, боль и усталость накапливались. А к ним присоединились и пессимистические мысли. Даже если я выберусь из этого туннеля, а дальше что? Я же и на ноги-то вряд ли встану. Такой с меня боец. Может, просто остаться здесь. Игры закончатся и вытащат меня отсюда.

И как-то некстати вспомнилось последнее задание и тот труп заключенного в вентиляционной шахте, который объедали крысы. Стало стыдно за то, что бросила его там. Заключенный или нет, а все-таки человек и каждый имеет право быть похороненным. И что, останусь я тут, и меня так же какие-нибудь крысы инопланетные обглодают!?

Нет, так не годится, надо собрать все силы в кулак и двигаться!

С диким стоном, я поднялась и поползла вперед. Мучительно перебирала ногами. Так плохо мне не было никогда. Да и к смерти я настолько близко, еще не приближалась. Мысленно, чтобы не спятить от боли и не отключиться от усталости, я прокручивала в голове последние события. Вспоминала наш разговор накануне, уговаривала себя быть сильной ради себя, Сферра, да и Аргату я невесту обещала. И нельзя мне умирать! Я еще должна своих девочек встретить, чтобы они к ахунтам в руки не попали. Ради них, ради себя!

Я должна цепляться за жизнь до последнего глотка воздуха!

Так погруженная в свои мысли, я доползла до конца туннеля, чтобы столкнуться с выбором: направо сворачивать или налево. Широкая труба, по которой я ползла, давала два ответвления, и нужно было решать, куда идти дальше. Мотнув головой, я активировала щит, но ничего это мне не дало: и направо, и налево было темно, грязно и страшно.

Свернула я направо. Проползла всего какой-то метр, как вдруг подо мной пол разъехался, и я полетела в неизвестность.

От сильного удара о твердую поверхность у меня клацнули зубы. В голове зазвенело. А вокруг как-то подозрительно громко шумела вода. Приподняв голову и потратив на это последние силы, увидела удручающую для себя картину. Комната три на три метра с высоченным потолком, а впереди меня прямо на уровне глаз из трубы хлестала вода. Помещение, в которое я упала, медленно, но верно, наполнялось водой. Упала я на какое-то возвышение. Оглядевшись, сообразила, что уступ в стене. И подо мной, и надо мной еще несколько таких плит выпирающих из стены. Последняя, как раз, над странным люком в потолке.

Вот только добраться туда и не утонуть — это постараться надо. Это, получается, придется ждать, пока тут все затопит, чтобы доплыть к выходу. Ну не сложно, не окажись я в таком плачевном физическом состоянии. В чем-то должен быть подвох!

Ну как же без этого-то…

И стоило мне об этом подумать, как что-то плюхнулось в воде. Нехорошо очень так. Подтянувшись руками вперед, я подобралась к краю уступа. Лучше бы я этого не делала. Там, в воде подо мной, плавала какая-то длинная гадость и не одна. Периодически эти твари выпрыгивали из воды и клацали челюстями. Эдакие щуки размером с небольшого крокодила, да еще и с передними лапками. Жуть полная.

Все, мне конец! Меня сожрут!

Уткнувшись лбом в камень, на котором лежала, я расплакалась. Сил ни на что другое, просто не осталось. Рыдала, уже не стеснялась пролетающих мимо меня довольно увесистых камер. Пусть смотрят и радуются. Твари инопланетные. Одна такая махина размером с баскетбольный мяч подлетела совсем близко. Вскинув голову, я зло взглянула прямо в камеру. Мяч пару раз качнулся и взлетел вверх. Скрылся он, как раз, в том самом недосягаемом люке на потолке. Вокруг меня летали еще пару таких мячиков. Внезапно меня осенило! Есть идея!

Разрыдавшись пуще прежнего, я устроила воистину вселенский плач.

Для пущего эффекту, повернулась на спину и завопила.

— За что мне такая боль!? — выкрикнула я и размазала рукой сопли под носом.

— Сферр, — снова заголосила я. Ну, как заголосила?! Насколько позволяло обожженное горло, настолько и пропищала. Главное, чтобы услышали и заинтересовались.

Истерика набирала космические масштабы. Мысленно я припоминала все беды, что когда-либо со мной случались. Одно неудобно, слезы затекали в уши и неприятно щекотали. Но это ладно, главное, стонать и причитать погромче. У меня уже горло горело, и весь запал практически иссяк, когда этот мячик с камерой соизволил ко мне подлететь. О да, этого-то я и ждала!

Резко выбросив руки вперед, я схватила камеру и подтащила к себе. Обняла, как родную, и прижала близко к сердцу.

— Спасительница, ты моя! — мило шепнула я ей. — Кто же там такой доверчивый, тобою управляет?

Камера дернулась в моих руках. Но куда там, я вцепилась в нее как клещ. Все, надоело мне умирать. Жить хочу. Как только к Сферру вернусь, на всех нажалуюсь.

Вот не знаю, что он сделает, но пусть мстит жестоко и кроваво.

Камера отчаянно дергалась, пытаясь меня скинуть. А потом рванула к потолку и я, естественно, вместе с ней. И пусть от такого полета у меня в голове помутнело. Главное, руки не разжать. А мячик бесновался. Поднявшись вверх, он резко рванул вниз и потряс меня у самой воды. На уровне моих глаз сиганула зубастая тварь. Но, не на ту мигуми напали! Выпускать свою добычу, я была не намерена. Еще пара кульбитов и камера смирилась со своим поражением, и медленно потащила меня под потолок.

В спасительный люк влетали мы с ней в обнимку.

Свалившись на пол я, наконец-то, разжала руки. Камера взметнулась и покачалась у моего лица. Не выдержали нервы мои в тот момент. Потому как из моего рта вырвался истеричный смех, а напоследок я зрителям еще и язык показала.

Невоспитанно, но мне простительно, у меня нервный срыв! Меня тут медленно, но верно убивают.

Дождавшись пока моя спасительница улетит, я снова упала ничком на пол лицом вниз. Ползти дальше было откровенно страшно. Хотя огонь и воду я прошла, остались только медные трубы. Ну, это если верить известной присказке. И вот перспектива этих труб не радовала!

Приподняв голову, я осмотрелась. Здесь было довольно просторно. Все тот же туннель, конечно, но шире. Наверное, можно даже встать на ноги. Но вот подняться мне не удалось, ноги не держали. Ну и ладно, мы не гордые, можем и на четвереньках. Так вернее и надежнее.

Подсобравшись, и мысленно даже помолившись, чего отродясь не делала, я поползла вперед.

Знать бы, что там за поворотом. Но всяко ближе к выходу. Не могут же эти испытания длиться вечно?! У всего есть начало и конец, только не у всех хватает порою мужества и сил дожить до этого конца. Но мой запал пессимизма подошел к концу. Да, мне было больно, да, безумно страшно, но осмыслив ситуацию, я поняла, что самое жуткое и неправильное, что я могу сейчас сделать — это сдаться и остаться здесь. Как тот покойник в шахте. Нет, буду идти до конца — своего или игры. Но на половине пути я не остановлюсь.

Постанывая, я ползла вперед, с опаской озираясь на стены, все ждала подвоха — огня там или шипов, или еще чего неизвестного, но все было спокойно. И это нервировало. Что же там за испытание такое, что дают передышку?

Перебирая руками, я вдруг поймала себя на том, что читаю стишок вслух. Какую-то нелепую детскую считалочку про трех кроликов, которые забрались в норку к кроту и заблудились:

«Три белых пушистых крольчонка,

В нарядных пурпурных юбчонках,

Пошли прогуляться по саду.

Но там поджидало несчастье,

В саду разыгралось ненастье,

И прыгнули те в нору.

Свернули крольчата направо,

Там злобный паук с зубами как жало.

Помчались крольчата налево,

Змея там лежала, исполнена гнева.

Так сгинули милые трое крольчат,

Не осталось от них и пурпурных юбчат!»

Такого раньше за мной никогда не водилось. Видимо потихоньку схожу с ума, или у меня шок. Но стишок был словно обо мне написан. Только вот юбочки у меня не было.

«Боже, о чем я только думаю, какие кролики, какие юбочки, тут бы живой остаться», — мысленно поругала я саму себя.

Впереди виднелась странная круглая металлическая дверь. Вздохнув и пожелав себе удачи, я поползла вперед, неприятно царапая коленки о грязный шероховатый пол. Встать на ноги не решалась, так передвигаться было удобнее и безопаснее.

За дверью, которую я распахнула одним ударом руки, меня поджидали те самые медные трубы в прямом смысле этого слова.

Попала, так попала. Буквально в метре от меня начиналась полоса препятствий. Трубы толщиной с мою голову тихо, что удивительно, долбили без устали об пол. То есть, меня все-таки сегодня размажет или раздавит, ну или сплющит. Расстояние между этими толкушками примерно в двадцать сантиметров, то есть остановиться и переждать пока очередная трубочка не жахнет об пол, невозможно.

И как мне через это переползать прикажете?

И что обидно, дверь в соседний «пыточный» туннель была на расстоянии всего каких-то трех метров. Так близко…Только вот пробраться через эти штыри, похоже, невозможно. Я сидела и чуть не хныча, смотрела, как многочисленные штыри с огромной силой, но абсолютно бесшумно пронизывают пол. И страшно было даже представить, что будет со мной, если я попытаюсь сделать сквозь них хоть шаг в сторону двери.

Прошла пара минут, прежде чем я сообразила, что даже не активизировала свой щит. Скрывшая лицо маска оказалась абсолютно бесполезна. Она указала скорость, с которой опускаются эти страшные трубы, предполагаемую силу удара, расстояние между штырями и более ничего. Осталось загадкой и почему весь этой смертельный ужас происходит так тихо. Ну не может, металл бить о металл и при этом не издавать ни звука.

Так не бывает!

Повинуясь какому-то нелепому детскому любопытству, я подлезла совсем близко к первому ряду опускающихся штырей и попыталась рассмотреть момент удара. Ничего подозрительного. Вроде все нормально, как и должно быть. Но почему нет звука самого удара?

Почесав голову, я решилась на маленький эксперимент. Сняв куртку, свернула ее валиком и подсунула под штырь. Какого же было мое удивление, когда он остановился в момент соприкосновения с вещью.

Это что за шутки такие…

Не веря себе, я подсунула одежду под второй штырь и произошло тоже самое. То есть, едва толстая труба достигла скомканного валика, она остановилась. Это что за испытание такое? На сообразительность или безрассудность. Мол, кто полез под трубы, тот и выбрался.

Решив в своих экспериментах зайти чуть дальше, я убрала куртку и сунула под штырь руку. Зажмурившись в ожидании удара, взмолилась о том, чтобы эта машина не раздробила мою кисть.

И ничего…

Открыв один глаз, я убедилась, что штырь едва касается меня. Собрав всю свою смелость и решив больше не думать, я поднялась на ноги и шагнула вперед. Надо мной зависали огромные толстые тяжелые даже на вид металлические трубы. Но вреда мне они не причиняли. На одном дыхании, боясь даже моргнуть, я прошла эти кошмарные три метра комнаты. И осталась живой.

Выдохнув, тяжело оперлась на дверь. Она под тяжестью моего тела распахнулась, и я вылетела вперед и тут же зажмурилась от яркого света и вспышек.

Глава 13

Проморгавшись, первое, что я увидела … это саму себя.

Да-да. На огромном до вселенского неприличия табло-экране красовалось мое изображение. И не какое-то там, а с моего же электронного паспорта. Откуда оно у мух, тапком недобитых, гадать не надо. Видимо, нашли в моем корабле. А вот, что они еще там обнаружили и что вообще сделали с моим крейсером — это действительно вопрос актуальный.

Изображение на табло моргнуло, и появились какие-то надписи. Что там было, не знаю. Тот переводчик, что вживили мне в мозг, помогал изучать язык остальных рас, делал возможным мое общение с остальными, но, увы, похоже, что писать мне все же придется учиться самой.

Сейчас же я не понимала ни буквы из написанного текста.

Оторвав взгляд от табло, я осмотрелась. Выскочила я на небольшую металлическую площадку, зависшую в воздухе. Надо мной тоже светилась какая-то надпись. А вокруг, насколько хватало взгляда, виднелись трибуны битком забитые мухоподобными ахунтами. Сколько же их тут? Тысячи…

Ахунты не сидели молча. Они что-то орали, махали руками, даже скандировали. У нас такой беспорядок бывает только во время проведения спортивных игр. А тут смертельные развлечения в радость. И ведь не вижу никого из зрителей иной расы. Только мухи, будь они трижды прокляты.

В это время табло вновь моргнуло, и началась трансляция «лучших моментов» с моим участием. Во всяком случае, именно так я все поняла. Вот я качусь по трубе на стуле в трюм и закрываю лицо шитом. Вот выбираю себе комнатку для заселения, шкрябая стулом пол трюма. Скрежет и сейчас был такой, что некоторые зрители уши прикрыли. Дальше показали момент, где я с двумя хараками дерусь и появление Сферра за моей спиной.

Ох, какой у него был убийственный вид.

Тогда я этого не заметила. Теперь наблюдая за всем со стороны, понимаю, что уже тогда, он смотрел на меня, как на собственность. Картинка сменилась, демонстрируя меня, сокрушившую жабу крахха. И конечно, моя вдохновенная речь о двух часах тишины. Стало как-то смешно. Да, потрепали мне нервы. А вот и высадка и мои вопли. Ну, это могли бы и пропустить, тут мне хвалиться нечем, кроме как хорошим инстинктом самосохранения.

Оторвавшись от табло, я глянула на трибуны, проверяя реакцию зрителей на себя. Они зачаровано глазели на гигантский визор. Стало даже как-то тихо. Неужели для них женщина-воин — это что-то уникальное. Всмотревшись в лица ахунтов на трибунах, бросилось в глаза, что среди них нет никого хоть чем-то напоминающего женщину. Я, конечно, не знаю, как выглядят у них представительницы женского пола, но назвать тут среди зрителей кого-то дамой, я бы не решилась.

А тем временем на визоре демонстрировали меня, варварски выдирающую камеру в том самом сжимающемся лифту, где я очнулась. И тут же вокруг раздался одобрительный гул.

Вот я ползу под пламенем, которое буквально лижет мою спину и ноги. Неудивительно, что у меня все так болит, там, наверное, все в легких ожогах. Дальше мое падение и стратегическая истерика с целью подманить камеру. Ох, это было действительно впечатляюще. Какие вопли с подвыванием, какие всхлипывания и хлюпанья носом. Саму себя стало жалко. И тут доверчивая камера сдалась. И да, мой полет на этом мяче.

Я и не представляла, как трясла меня эта камера. Неужели мы так близко подлетали к воде с этими зубастыми тварями. А вот того, что одна их щук крокодилоподобных, так близко щелкнула челюстями у моих ног, я и не подозревала. Как я только удержалась в такой сумасшедшей тряске, как меня эти твари не искусали. Это везение и никак иначе! Мне очень сильно, безумно сильно, повезло!

Ну и последнее испытание. У меня каких-то сильных эмоций оно не вызвало. Страшнее было сейчас видеть себя со стороны. Одежда грязная. Лицо припухшее. Голова явно разбита, потому как цвет моих волос невозможно было рассмотреть из-за крови. На нижней челюсти огромный бордовый синяк припухший. Короче видок, как говорится, краше в крематорий сдают.

Трансляция моих подвигов закончилось и на табло опять появилось мое изображение и какие-то надписи. Затем замелькали совсем жуткие картинки. Я видела, как в шахтах погибают другие игроки. Под неясное взбудораженное жужжание демонстрировали, как здоровые каменные блоки раздавили харака. Потом на общее обозрение вынесли момент утопления какого-то богомола. Картинка вновь сменилась, а я отвернулась, не желая это смотреть.

Моя ненависть к расе ахунтов возросла во сто крат.

Твари бессердечные. Мои глаза скрытые щитом пылали гневом. Да как можно, вот так спокойно относится к чей-то смерти. И тут же я запнулась за эту мысль. Перед глазами встала картинка, теперь уже из моей недавней жизни. Восемьсот восьмая мигуми отчитывающая меня за то, что я приказала уничтожить выживших заключенных и мое внутреннее злорадство по поводу их мнимого спасения. А кто же мне дал право там решать жить им или нет? Чем же я лучше этих ахунтов? Так может и права была эта совсем еще девочка мигуми, когда перечила мне? Возможно, что за столько лет постоянных зачисток, я совсем одурела от безнаказанности и возомнила себя богом.

Нет, я была не права, сто раз не права.

Чтобы не сделали те заключенные, судить их я не имела права! Убивать их, я не имела права! Бросать тело человека в шахте на радость крысам, я не имела права! Убивать моральных уродов, изнасиловавших свою же коллегу, не имела никакого права! Прикрывать их преступления, тоже не имела права! Я ведь способствовала тому, что это дело прикроют, и в следующий раз другая женщина, слепо доверяющая своим гнилым коллегам, может стать очередной жертвой. Нельзя так, надо, чтобы знали, чтобы не были наивны, чтобы потенциальные насильники понимали, что их ждет. Нельзя все это покрывать — это преступление.

И те двое охранников, спасших ребят заключенных, они ведь герои. Они, в отличии от меня, не решили, что раз зеки, то значит биомусор, недостойный человеческого отношения к себе. А я…

Как же мне сейчас было стыдно за себя. Правильно говорят, что проповедовать-то мораль легко, а вот соответствовать ей трудно. Вот так и с нами — мигуми. Мы хранители порядка, блюстители закона, а сами давно прогнили и даже не поняли, как и когда это произошло. Как же легко нам, оказалось, махать бластерами и решать, кого убить, а кого миловать. Да кто нам право-то такое дал! Да никто, сами решили, что нам все дозволено. Что мы истинное совершенство, а остальные так, людишки гражданские.

Осознание своего падения, своей гнилости, окатило меня жаркой стыдливой волной.

Да, конечно, я могла похвалиться добрыми деяниями, но мне было и за что себя корить. Я много чего за время своей службы в отрядах мигуми совершила. И много, кого отправила на тот свет, просто решив, что так надо и что это правильно. Еще и над восемьсот восьмой потешалась, проучить я ее хотела работой бумажной. Да эта девчонка в разы человечнее меня оказалась. Она, в первую очередь, людей перед собой видела, а не каторжников. Мне же, чтобы проявить сочувствие и сострадание к молодому заключенному, потребовалось увидеть, как над ним поиздевались и осознать, что он подвергся насилию. Неужто я такая черствая что, чтобы пробить меня на чувства, нужно предоставить чуть ли не труп. Когда же я такой стала? Когда?!

Это не бессонница меня мучила годами. Нет, вовсе не она. Совесть это моя ко мне стучалась. Приходила ночами и укоризненно смотрела на меня глазами убиенных моей рукой. Хотела разбудить во мне меня прежнюю. Девочку, которая гордилась тем, что хорошо поет, мечтавшую стать кондитером и печь пироженку. Та девчушка была настоящей, а та мигуми, в которую она превратилась — это подделка под человека.

Странно, но как только я осознала свою неправоту, мне стало легче. Не физически, а с души, словно камень с меня ростом свалился. Тот груз, что давил на сердце годами, и, если Господь даст мне возможность снова увидеть восемьсот восьмую мигуми, я непременно извинюсь перед ней за свою черствость.

Только бы был у меня этот шанс!

Оторвав взгляд от решетчатого пола, я вновь посмотрела на табло. Там происходила какая-то перетасовка фото участников. По-видимому, формировались пары. До меня дошло, что я не вижу остальных игроков. Чуть перегнувшись через перекладину, огляделась по сторонам и тут же натолкнулась взглядом на Сферра.

Это было ужасно…

Его заковали в какую-то энергетическую решетку. Платформа, на которой он стоял, тоже странно отсвечивала, словно, щит там стоял охранный. Сферр не двигался, но и выражения его лица было достаточно, чтобы понять, что всем тут конец. В ярости оскалившись, он сейчас совсем мало на человека походил и пугал немного даже меня. Хотя нет, имей я возможность, бросилась бы в его объятья и спряталась там.

В кольце его рук тепло и надежно.

На соседней платформе в такой же энергетической решетке замуровали аруха. Больше игроков тут не наблюдалось. Я вновь вернулась взглядом к Сферру. Повинуясь собственной сердечной слабости, я дождалась его взгляда. Улыбнувшись, я подняла ноющую руку, сначала указала на себя, потом ткнула пальцем в него, а после, сжав кулак, я прижала его к сердцу. Его глаза вспыхнули огнем. Он дернулся, решетка загудела. Я помотала головой, запрещая травмировать себя. Прижав пальцы к губам, я послала своему любимому аррафату воздушный поцелуй.

Странно, но после всего пережитого, я перестала бояться. В Сферра я верила. Раз он сказал, что все будет хорошо — значит, все будет хорошо. Иной исход меня не устраивал.

Вокруг меня активизировалась решетка. Перед глазами завертелись трибуны. Меня куда-то переправляли. Куда? Это выяснилось быстро — к остальным бедолагам, которым посчастливилось пройти пирамиду.

Общая камера располагалась под ареной. Стеклянный потолок позволял снизу наблюдать за боем. Наверное, чтобы держать игроков в тонусе. Как и в трюме, тут было ровно двадцать мини отсеков, которые одновременно и являлись теми самыми платформами, на которых нас сюда доставили. Видимо и на арену нас поднимать будут на них же.

Не успела я осмотреться, как плечо обожгло болью. Некая металлическая круглая дрянь что-то в меня вколола. Дернувшись, я поймала этот коварный шарик легко уместившийся в моей руке.

— Это леклок, — из соседней платформы вышел высокий харак. — А вколол он обезболивающее и восстанавливающие препараты. К завтрашнему дню все травмы должны затянуться. Камер тут точно нет, можешь говорить спокойно, нас не подслушают.

Высокий мужчина с игловидными дредами на голове внимательно вглядывался в мое лицо. А я имела возможность изучить и его внешность. Все-таки я ошиблась, на голове были волосы, а не иглы в прямом понимании этого слова. Но заплетены они были в тонкие жгуты, концы которых заостренны. Странная и довольно сложная прическа.

— Да, мы, по-видимому, физиологически совместимы, — он по-своему понял причину моего повышенного внимания к его волосам.

— Мы не знакомы и в женихи желающие не принимаются, — чуть грубовато отозвалась я.

— А вот это придется исправлять, — пафосно заявил он. — Тебя определили мне в пару и это большая удача. Я Шаму ад Коинфар. В женихи не набиваюсь, понимаю, шансов нет. — харак лукаво ухмыльнулся. — Сферр и Аргат раскрыты и теперь придется выбираться самим.

Я скептически приподняла бровь.

— Что значит, раскрыты и кто ты такой? — в душе поднималась волна страха и непонимания.

— То и шначит-с, — прошипели с другой стороны. — А я говорил шшто камеры на корабле прошлушываются.

А вот эта змейка ростом с крупного дядю была мне ну очень знакома. Не удержавшись, я склонила голову в приветствии. Признаться, мне нравился этот инопланетянин, было в нем что-то располагающее.

— Говори по делу Ша Си, — прервал его обличающий монолог харак. — Что камеры в этот раз прослушивались и так понятно. Все это обсуждать будем позже и по возможности дальше отсюда. А теперь нужно решать, как все поправить.

— Да, шадача, — змей даже для солидности кончиком хвоста под подбородком почесал, — но нишего выкрутимшша. Шо Му иншенер, рашберетшя с их заглушками.

Видимо, услышав свое имя из платформы, напротив, выполз еще один змей. В руках он вертел какую-то, то ли голубую лампочку, то ли еще деталь какую неведомую. Мои новые нежданные знакомцы дружно уставились на него. А я разглядела и собранный капюшон, как у кобры, и странный зеленоватый узор на чешуйчатом хвосте, и поняла, что этого змея не знаю, не с нашего трюма он.

— А где тот, что с вами был, уважаемый? — не задумываясь, озвучила я тревожащую меня мысль.

— Шив, но шильно травмирован, — просветили меня, — он шлушайный сородич, но все равно свой. Мы пошаботились, чтобы его не уничтошшили.

Ясно, своих не бросают. Змеелюды выросли в моих глазах на пару пунктов.

Между тем, этот самый хвостатый Шо Му демонстрировал голубую «лампочку» хараку. Они задумчиво терли затылки, делали умные лица и выразительные глаза. Я не выдержала первой.

— А вот можно теперь все объяснить словами, и желательно так, чтобы даже недалекие дилетанты поняли? — чуть раздраженно попросила я.

На меня зыркнул змей и скривился. Да-да, и пусть лицо рептилии, но его выражение я поняла. Вот такого уже не потерплю.

— А вот если я завтра на ринге вашему «иншенеру», — передразнила я шипяще, — хвост, ненароком, прищемлю, он уважительнее станет?

— Нет, — неожиданно весело отозвался харак, — он уважение только Сферру выказывает и то исключительно в глаза.

Высокомерная кобра насупилась и таки поделилась информацией.

— Шдешь два уровня зашиты, у нас тут вот, — он подбросил в ладони синий шарик, — и такая ше на арене. Нушно отключить ее как-то там.

Если честно, ничего не поняла, но лицо сделала умное. Остальные игроки, которым повезло пройти испытания, сидели в своих камерах-платформах и не выглядывали. Игнорируя нашу компанию. Хотя крахх, высовывающий свой нос и прислушивающийся к нам, немного нервировал.

— А эта жаба свинорылая с вами? — я кивком указала на любопытствующую особь.

— Нет, не шнами, — тихо пошипел мне Ша Си, — кроме того, думаю, што он на ахунтов работает.

— Этого, — рыкнул над ухом Шаму ад Коинфар, — мы завтра с тобой прикончим на арене. Я им займусь, а ты подстрахуешь. У него в напарниках манох, — кивком мне указали на несчастного таракана в одной из платформ, — он мешать не станет, ему такой напарник не в радость.

Да уж, тут как говорится, «печалька» на лицо. Бедный таракан, разве что не плакал. Этот убиению крахха явно мешать не станет, а может еще и поможет.

Вот удивительно — тот, кого я до ужаса напугалась в первый же день в трюме, сейчас казался мне таким обычным. За то время, что я провела среди инопланетных монстров, я научилась видеть не только их жуткую внешность, а различать выражение их лиц, эмоции исходившие от них. Они стали чем-то естественным. Вот и сейчас, смотря на маноха, я ему сочувствовала. Еще бы жабу такую в партнеры. Я еще помнила, как убивал его сородич беспомощных раненых. Краххов я ненавидела.

— Раз надо, значит устраним, — подытожила я.

— Шенщина, — это слово Шо Му как-то выплюнул, — шенское дело на кладках шидеть, яйца вышишивать.

Я ах слюной поперхнулась и вылупилась на этого чешуйчатого полового шовиниста. И тут же представила себя сидящей на горке яиц. Снова поперхнулась.

Вот это пожелания, вот это перспектива!

— Нет уж, любезный, — я даже на шажок отошла от змеюки. — Я уж лучше, по старинке, живородящей останусь.

Харак захохотал в голос. Из ближайших камер высунулось пару морд и тоже весело хихикнули. Все-таки нас подслушивали. И тут в голову пришла шальная мысль. Все равно тут слишком маленькое пространство, чтобы хоть что-то утаить. А раз все обо всем узнают, так почему бы не заручиться их поддержкой, а заодно не пробить кто нам друг, а кто враг.

— Ну и чего гогочем? — сурово поинтересовалась я. — Имею право самой решать от кого и как мне детей рожать, а на яйцах своих, любезный, — я зыркнула на Шо Му, — сами сидите как-нибудь без меня.

Теперь ржали все и даже этот «иншенер» чешуйчатый.

— А я и не предлагал, шеншина, тебе на моих яйцах шидеть, — сквозь смех отшутился он. И только сейчас до меня дошло, как неоднозначно прозвучало мое последнее заявление.

— Ну, вот и ладненько, — примерительно отозвалась я. — Ну и у кого какие предложения по поводу защиты?

Все смолкли. Но тишина продлилась недолго. Из своей платформы вылез жирнючий крахх. Его узкие заплывшие свиные глазки пробежались по нашим персонам, после чего он заявил:

— Вы издохните здесь вместе со своим аррафатом. Победа будет моей! — самоуверенно похвастал он. Столько наглости в его роже.

— Так, смертников не слушаем, — отмахнулась я от жабы, — у кого-нибудь есть еще предложения?

— Нужно вынуть каждый пятый синий кристалл по четырем углам, после этого вмонтировать их у нас. Поля защиты войдут в резонанс. При первой же атаке аррафат выбьет защиту внешнего контура. Кроме того, клетка аруха тоже падет. А дальше ахунтам останется только испустить дух. Тут всего два выхода и такая толпа просто не успеет выбраться.

В удивлении я глянула в сторону говорившего. За спиной высоченного харака стоял довольно подкаченный монстрик ранее мною не виданный. Ничего человеческого в нем не было. Даже признаться сравнить было не с чем. Хотя очень отдалено можно было обнаружить сходство со львом. Только у этого «кошачьего» были очень тонкие шестипалые ладони с четырьмя суставами. Вообще, его руки сразу бросались в глаза. На фоне мускулистого покрытого светло коричневой шерстью торса и ног, напоминающих две толстые колоны, руки казались нелепо тонкими.

— Откуда вы это шнаете? — задал резонный вопрос кто-то из змеек. Признаться, рассматривая представителя новой для меня расы, я не шибко обращала внимание на остальных. «Лев» потер пальчиками гриву и выдал:

— Я эту защиту делал с напарником. Нас наняли для работ якобы в тюрьме, а привезли сюда. Контракт мы заключать не стали, без него же выгоднее, не нужно правительству десятину отстегивать. Вот и поплатились за жадность.

«Лева» сокрушенно покачал головой.

— Напарник в реке утонул, а я выбрался. Вы это, — он вопросительно исподлобья уставился на ад Коинфара, — если помогу, замолвите за меня словечко, я же вижу, вы военный. Я много на вашего брата работал, а тут решил куш сорвать, плату хорошую обещали, вот и повелся.

— Не мы вас сюда заманивали, — просто ответил харак, — не нам с вами разбираться. Уедете себе спокойно домой. Никто, кроме высших ахунтов, нам не нужен. Игроки и прочие заключенные будут предоставлены сами себе.

В толпе инопланетян пошли шепотки. «Смертники» — так отзывался о них мой Сферр. Ну что же, пусть. В чем-то харак прав, не они их судили, не им и казнить.

— Ешли помошете, — зашипел Ша Си — мы вшех шелаших вывешем на наших кораблях с Иршонга.

Народ выдвинулся вперед. Видимо, змеи действительно были способны расположить к себе кого угодно. По лицам видела, что эти смертники готовы убраться отсюда восвояси. Похоже, помощь нам обеспечена.

— Вы издохните! — вдруг раздался гневный возглас с платформы крахха. — Я никому не позволю забрать мой приз или сорвать игры. Я буду победителем!

Толпа как-то волной отхлынула от нашей местной толстой «звезды». Крахх же довольный своим заявлением потрясал воздух кулаком.

— И снова повторяю, на покойников внимания не обращаем, — сделала ответное заявление я. — Этого товарища уже почитай и нет в наших рядах.

Игроки плотоядно ухмыльнулись.

— Осталось решить, как изъять нужные кристаллы, — «лев» осмотрел нас тяжелым взором, — ахунты ничего не должны заметить.

— Во время боев, — сделал предложение ад Коинфар, — незаметно по штучке каждый. Кто у нас без проблем по решеткам забраться может?

Толпа синхронно глянула на двух богомолов. Их узкие рожицы дернулись, а клешни захлопали.

— Мы можем, — их голоса походили на стрекот насекомых, — но он поклянется, что нас отпустят.

Клешня одного из них четко указала на харака. Тот качнул головой и четко произнес.

— Я Шаму ад Коинфар в присутствии свидетелей клянусь, что ВСЕ присутствующие уедут с Ирзонга. Я лично за этим прослежу.

Вот меня бы эта клятва не устроила. Что это еще такое? «Уедут» — а живыми или мертвыми они отсюда уедут? Что «ВСЕ» уедут, тоже понятно, в мешочках разместят черных и вперед по родственникам, или как у них тут положено хоронить. Так что клятва так себе. Но богомолам, похоже, все услышанное понравилось, потому что они согласились вытащить кристаллы.

Некоторое время спустя я устало лежала на решетчатом полу своей платформы и с тоской вспоминала ту металлическую лавку в трюме. Оказывается, она была такая удобная. А еще я дико скучала по Сферру, и даже думать боялась о том, как же ему там тяжело. Как только выберемся отсюда, я его зацелую. Расставание с аррафатом далось мне тяжело. В голову лезли жуткие мысли о том, что он не сможет разрушить защиту, что его убьют ахунты. Мои нервы были натянуты до предела.

Так, как за Сферра, я никогда ни за кого не переживала. Только бы все прошло хорошо. Только бы смогли устранить крахха прежде, чем он придумал способ разболтать наш план ахунтам. Хотя с его крохотным мозгом … не додумается он сигнал хозяевам подать. Волновалась я и за богомолов, вдруг передумают. И все эти «вдруг» и «а если» душили сознание.

— Женщина, — я испугано распахнула глаза и увидела совсем рядом с собой ботинки харака. Он довольно щурился голубыми глазищами и поджимал пухлую нижнюю губу, видимо, чтобы не рассмеяться. Хотя, что такого смешного в том, что он меня напугал, я так и не поняла, — хватит ворочаться, или тебе мужского тепла не хватает?

Шутку я не оценила.

— Мне всего пока хватает. А кое-кто на моей платформе даже лишний!

— Уверена? — он заигрывающее тряхнул своими русыми дредами и подмигнул. — Я очень хороший любовник. Ты подумай!

Я подумала и поняла, что мой Сферр еще и благороден. Он в отличие от некоторых хараков, даже мысли не допускал, что займется со мной любовью в присутствии посторонних. Пусть даже мы и были отделены от этих «посторонних» какой-никакой, а стенкой, а этот же прямо тут покувыркаться предлагает.

— Ты во мне, ад Коинфар, кого увидел? Я тебе кто? Девка блудливая? Или кошка беспринципная? — с вызовом полюбопытствовала я.

— Женщина, — просто произнес он, — красивая совершенная женщина.

Признаться опешила. Такого ответа не ожидала.

— Тогда, на что ты рассчитывал, делая мне такое предложение? — уже спокойнее произнесла я.

— Хотел убедиться, что ты действительно такая, как я вижу, — развернувшись, харак скрылся с глаз, а я снова осталась наедине с тревогой и легкой обидой.

Глава 14

Утро нового дня началось с сильного звукового сигнала. Гудели так, что уши заложило. Подскочив, я поняла, что полностью восстановилась. От порезов на ладони остались только розовые полоски, да и физически чувствовала я себя преотлично. Это покруче наших хаонитов будет.

Взглянув наверх через стеклянный потолок, обнаружила, что зрители на трибунах уже собрались и ждут реки крови. Обойдя нашу камеру по кругу, убедилась, что Сферра мне не увидеть. Это расстроило. Моя тоска по нему грызла. Впору уже начинать реветь.

— Это привязка, — оглянувшись, я заметила «таракана». — Вы соединились и чем дольше вы находитесь друг без друга, тем сильнее боль в груди. Хотя признаться, впервые вижу столь сильную реакцию со стороны женщины. Обычно вы испытываете простую симпатию.

Я машинально потерла ладошкой то место, где билось мое сердце.

— То, что ты чувствуешь, лишь отголосок его страданий, — манох поднял голову к потолку, усики смешно задергались в разные стороны. — Не разочаровывай его. Аррафатам сложно с женщинами.

— Почему? — заинтересовано спросила я.

— Потому, что далеко не каждая самка пойдет на связь. Зачем? Если можно порхать от одного любовника к другому и срывать плоды со всех деревьев, — поделился информацией манох.

Я недоуменно глянула на таракана. Ну, во-первых, слово «любовник» из уст насекомого — это уже нелепо слышится. Во-вторых, про «деревья», я совсем не поняла.

— А поподробнее, — ненавязчиво попросила пояснить. Манох оказался словооходчив.

— Аррафаты сильнейшая раса нашей галактики, но так было не всегда. Война за войной, они наращивали мощь и не пренебрегали и генетическим оружием. Мужчины становились сильнее, быстрее и в какой-то момент они стали через чур сильными, даже для своих самок. Женщины аррафат, если и создают союз, то только со слабыми. А сильным мужчинам приходится платить и очень большие суммы за то, чтобы с ними провели хотя бы ночь. Они же на психику так давят, что и с ума сойти не долго. А с детьми там вообще отдельная история. Они покупают у женщин яйцеклетку и сами растят свое потомство. Естественно рождаются в основном сыновья. Девочек ведь заведомо придется отдать матерям. Надо ли уточнять, что женщин у них катастрофически мало. Конечно, самки арухов им тоже подходят, но там свои проблемы. У арухов есть понятие «гармоничной пары», вот и мечутся аррафаты среди них в надежде, что их изберут. Сами-то они себя привязать к понравившейся женщине не могут, не примут их.

Я внимательно слушала маноха. Он сейчас рассказал мне куда больше, чем Сферр за все время. Да и получается, мой мужчина кое-где откровенно недоговаривал или обманывал. Хотя бы в том, что женщин у них достаточно. Может, боялся, что если я узнаю, что кандидатов на меня много, то не выберу его. Сердце сжалось от тоски. Тяжело вздохнув, я перевела взгляд на своего собеседника.

— Что значит «привязать себя»? Это как? — раз уж мне готовы поведать о расе моего Сферра, так почему не воспользоваться моментом и не порасспрашивать, как следует.

— О, это удивительная способность аррафатов, — улыбнувшись во всю пасть, охотно продолжил рассказ манох, — они влюбляются практически мгновенно и привязывают себя намертво к выбранной женщине. До сих пор не установлено, как именно происходит привязка, как они выбирают, на что реагируют. Понимаешь, женщина, они просто знают, что именно эту самку способны полюбить навечно. А на чем основывается это их «знание», загадка психологии и генетики.

Вот это новость. Я прошла на платформу маноха и присела рядом с ним. Таракан хмыкнул, но комментировать мою смелость не стал.

— А как они так привязываются? — прошептала я, заглядывая таракану в глаза.

— Я долго изучал это их умение и пришел к выводу, что дело не во внешности женщины. Это точно. Большую роль играет ее запах. На него они реагируют в первую очередь, а дальше, я думаю, просто настраиваются на ее мозговые волны и подстраиваются под них. Они словно наркоманы, должны постоянно чувствовать свою самку. Если этого не происходит, начинается ломка. Но скажу, что аррафат сам решает, кому себя подарить. Это только его выбор, даже не твой. Самку он может заразить своей привязкой, но не более. В этом их счастье и их же трагедия. Сумел убедить женщину, что ты для нее идеальная пара, будет крепкая семья. Не сумел, значит, ждет такого аррафата одинокая жизнь и, в лучшем случае, если денег хватит, сын от любимой. К сожалению, второй сценарий развивается намного чаще.

Манох замолчал. Я же переваривала информацию.

— Я помню тот день, когда ты свалилась к нам на стуле. Это было так забавно, — манох посмеялся. — В тебе все было не так. Сразу было понятно, кто-то из неизвестной или малочисленной расы. Никто не понимал, чего от тебя ждать. А когда ты решила поселиться рядом с умирающим аррафатом, так и вовсе решили не связываться. Мы же ночами мучились, ловя отголоски его разума. Он нас даже во сне терзал, мучил. Все ждали, когда же его арух добьет. А тут ты…

Да, я тоже помнила, что первыми меня встретил богомол и манох, которого я и окрестила в тот момент тараканом.

— А друг ваш где? — решила я выяснить судьбу богомола, здесь я его не видела.

— Хои? — собеседник тяжело вздохнул. — Погиб, наверное. Мы с ним коллеги по работе. Оба ученые генетики. Нас за нашу работу и приговорили к смерти. На потенциально опасные генетические разработки никто никогда лицензии не даст, а нам так интересны были исследования в области скрещивания особей разных генетических типов. Ну, например, как нас с тобой.

Я в душе содрогнулась, рожать тараканчиков — это и в страшном сне не приснится.

— Все было чисто теоретически, — вздохнул манох. — Ведь разрешили же внутриутробное генетическое вмешательство при скрещивании близкородственных рас, так почему же не пойти дальше. Но все наши исследования уничтожили, а нас посчитали преступниками. Решили, что мы разрабатываем способы уничтожения иных рас. Мы так и не смогли убедить судей, что не оружие готовили, а … да чего уж теперь, сами виноваты, знали же, что делаем.

Какое-то время мы молчали, а я то и дело поглядывала на потолок. Там, на арене, вот-вот должны были начаться бои.

— Ты первая подошла к аррафату, — манох, дернув усиками, уставился на меня, — коснулась его, позволила ощутить свой аромат. Ты сделала выбор первой, он после. Так что береги его, без тебя он не выживет. Слишком силен, а значит, уязвим. Примешь его, будешь счастливейшей из женщин.

Улыбнувшись, я решила чуть поднять маноху настроение.

— Знаете, а у нас, людей, нет запретов на генетические исследования. К тому же, существуют существенные пробелы в знаниях. Нам бы такого ученого, как вы. Может, подумаете и к нам в Солнечную систему сбежите. Сначала, конечно, всех внешностью перепугаете, но, думаю, ваши знания оценят по достоинству.

Манох подергал жевательными лопастями и, кажется, усмехнулся.

— Я бы с радостью вас посетил, — кажется, моя идея ему понравилась, — а почему бы и нет. Новая раса, столько возможностей для исследования. — Лапки таракана возбужденно задергались. Кажется, в его голове созревал план дальнейшей судьбы. — А как к вам добраться?

— Скоро мы сами к вам доберемся. Наше правительство решило неизвестно с кем воевать, — пробормотала я и, вспомнив заверения Сферра, добавила: — Так что, по всей видимости, быть нам колониями аррафатов и арухов.

— Ну, тогда совсем проблем не будет, — манох нетерпеливо дергал усиками. — Этим наука не важна, главное, чтобы вреда не было.

Оставив собеседника с его мыслями наедине, я тихонечко вышла. У моей платформы уже стоял харак и поджидал мою персону. Поравнявшись с ним, я вопросительно на него взглянула. Боль в груди усиливалась.

— Плохо? — оглядев меня, спросил он.

Неужели так заметно. Хотелось, конечно, скрыть свое состояние, но, похоже, это мне не удастся.

— Плохо, — созналась я.

— Ахунты переиграли все. Первыми на ринг идут олигы и тасфан с Ша Си, — харак нахмурился и взглянул на верх.

— Угу, — откликнулась я, — а кто такие олигы и тасфан?

На меня смотрели непонимающим взглядом голубых глаз.

— Олигы, — харак осмотрелся и незаметно тыкнул в богомолов пальцем, — это они. А тасфан — это…

— Это я, — послышалось за моей спиной.

Обернувшись, я обнаружила вчерашнего «льва».

— Ты столько времени среди нас провела и не знаешь кто, какой расы? — удивление ад Коинфара было неподдельным.

А я что? Я другим была занята, и вообще мне Сферр запрещал лишний раз нос из нашей комнатушки высовывать. Да и не интересовалась я как-то расами. Но все равно было немного стыдно за свое невежество. Я неопределенно пожала плечами. Ну не говорить же, что я им всем свои названия придумала.

— Если все пойдет, как надо, то к тому времени, как устроят бой Сферра, все нужные кристаллы окажутся уже у нас, — решил подбодрить меня харак.

Над нашими головами прозвучал еще один сигнал. Противный до скрежета в зубах. На табло, которое хорошо было видно через стеклянный потолок, высветили два изображения богомолов, напротив них тут же появились картинки с их соперниками. К нам в камеру с противным жужжанием влетели две странного вида сферы, от которых все шарахались, как от огня.

— Это что? — шепнула я ад Коинфару.

— Это гарантия того, что игроки выйдут на ринг. В случае неповиновения, эти штуки вколют такую порцию яда, что любой взвоет и будет рад, каким угодно боям и испытаниям, — процедил зло харак.

Тем временем летающие сферы подлетели к высвеченным на табло игрокам и буквально загнали их на платформы. Вспыхнули решетки.

Бои начались…

Я со странным содроганием смотрела, как четверо бойцов выбивают друг из друга дух. Несмотря на договоренность не убивать друг друга, бились там всерьез и по полной.

Внутри нарастала истерика.

Гонг оповестил о конце поединка. Платформы прибыли с травмированными, но живыми инопланетянами. В руках каждого я увидела по одному кристаллу. У них получилось!

Сверкнуло табло, и я увидела свое изображение. В напарниках действительно высветился харак, а в противниках манох и ненавистный крахх. Ну, вот этого удавить будет одно удовольствие. И сделать это нужно быстро. Табло внезапно моргнуло и к моему разочарованию фото крахха пропало, на его месте высветили изображение незнакомого мне инопланетянина, похожего на ящерку с меня ростом. Что за раса такая, я так и не узнала, но этот товарищ точно был с нами за одно, и именно он должен был помочь добыть кристаллы, если бы богомолы по каким-то причинам не справились.

Вообще вместо положенных двадцати игроков, я насчитала всего шестнадцати. С Сферром и Аргатом будет восемнадцать. Где еще двое игроков, положенных, вроде как, по правилам игры, непонятно. Да и вообще, если сопоставить все, что рассказывалось об этих игрищах и все мною увиденное воочию, то складывалось впечатление, что все у ахунтов идет наперекосяк.

В камеру влетели сферы, и я шустренько запрыгнула на платформу. Дальше, как в страшном сне. Оказавшись наверху на арене, я изрядно испугалась и растерялась. Со всех сторон, насколько хватало взгляда, высились трибуны. Ахунты орали и жужжали. Прозвучал гонг. Помню, как кто-то нападал, я отбивалась. Потом получила мощный удар по шее и все — туман. Нет, ну на ногах-то я стояла. Даже, вроде как, атаковала маноха. Но в голове не крутилась ни одна ясная мысль. Шатаясь, я все ждала этот ненавистный гонг. В сторону камеры со Сферром, подвешенную напротив табло, старалась не смотреть. В душе клокотала ярость и боль, а еще дикая тоска.

Гонг. Платформа. Полет и камера. Но в этот момент, я уже лежала и не двигалась.

— Ты какого, ей так сильно зарядил? — орал надо мной ад Коинфар.

— Да откуда я знал, что она хрупкая такая, я же даже и в половину силы не ударил, — сокрушалась «ящерка».

По немного свистящему голосу можно было понять, что не врет и не желал меня калечить.

— Да я никогда всерьез на женщину руку не подниму… это же позор, — свистел он.

— Вот это ты аррафату объяснять будешь, если, конечно, ты с ним первую встречу переживешь, — припечатал его харак.

Мне же их разборки надо мной жутко резали слух и отдавались глухой болью в голове.

— Если не замолчите оба, я на вас ему лично нажалуюсь, еще и привру немного для пущей убедительности, — простонала я. — Он вам по голове настучит, а я потом над вами также орать буду. Нелюди!

Меня мгновенно оставили в покое. Голова раскалывалась. Прикрыв глаза, я могла мечтать только о кратковременном забытье. Но, увы, все пространство вокруг снова огласил вой сирены. Приоткрыв один глаз, я через прозрачный потолок уставилась на табло. Больше всего в данный момент, я боялась увидеть там свое изображение. Потому как еще одного боя мне не пережить, какой бы сильной я не казалась, но до остальных воинов-игроков мне, ой как, далеко.

Первой высветилась картинка со свинорылой рожей мерзкого краха. Как ни странно, но напарника ему не дали. После некоторой паузы напротив него появилось изображение Сферра. И вот тут меня скрутила новая волна страха, она холодной змеей забралась под кожу и сжала сердце, заставляя его биться в бешеном ритме.

Не то, чтобы я боялась, что Сферр слабее, нет, в это я не верила, но от ахунтов можно любой мерзости ожидать.

Свернувшись на боку, я продолжала смотреть наверх, ожидая появления своего мужчины. В душе надеялась, что вот сейчас его выпустят из клетки, и он их всех… Вот не знаю, что реально он может сделать и почему все игроки свято верят в то, что ему под силу уничтожить тут всех, но в душе и я надеялась на моего аррафата. Я так устала от всего происходящего, хотелось уюта и покоя.

Так что сейчас я готова была поверить в любую сказку…

В камеру залетели сферы и угрожающе накинулись на крахха. Он рыкнул и рванул в мою сторону. От такого поворота событий я даже привстала. Неужто с этой жабы инопланетной вся спесь слетела. Испугался наш «победитель», что его сейчас в расход на потеху публики пустят.

Подлетев ко мне, эта жирная махина, как оказалось, дурно пахнущая, сцапала меня за горло и вздернула вверх. От неожиданности я и пискнуть не успела. Только хрипела и беспомощно болтала ногами в воздухе. Сферы, парящие в воздухе, моргнули красным глазком, и тут же на табло появилась трансляция происходящего у нас безобразия.

— Отпусти ее, крахх, — запоздало появившийся сбоку харак, попытался достучаться до разума моего обидчика. — Это же женщина. Ты покроешь себя позором.

— Она пойдет со мной туда, — свободной рукой эта вонючая жирная махина указала на стеклянный потолок. — Я буду победителем, а аррафат сдохнет. Она мой гарант, что он не дернется в мою сторону!

Крахх противно захрюкал. Из его рта вырывались капельки слюны и оседали на моей коже. От чего меня откровенно тошнило. Такого приступа брезгливости я еще никогда не испытывала.

— Я сказал, отпусти ее, крахх, — за спиной ад Коинфара возникли Ша Си и Шо Му.

— Ты што делаешшь, поштыдишь, — прошипели те, — шпрятаться за телом шеншины — это пошор.

— Ничего, переживу, зато уйду отсюда с победой, а вы сгинете, — прикрываясь мной, как щитом, крахх бочком пробрался к своей платформе. Игроки смотрели на нашу вынужденную пару беспомощно.

Шаму ад Коинфар так зыркал глазами, что, казалось, прожжет в моем обидчике дыру. Какой-то резкий стук сверху отвлек нас всех. Словно по команде, мы вскинули головы и взглянули на прозрачный потолок нашей камеры. На арене уже стоял Сферр, и он не смотрел на табло, нет, он наблюдал на происходящим через прозрачный пол арены. И то, что он видел, ему явно не нравилось. Глаза заполнило оранжевое пламя, которое, казалось, сейчас и вовсе станет физически ощутимым. Столько гнева и злобы в одном взгляде я еще никогда и ни у кого не видела.

Внезапно он перевел взгляд на ад Коинфара. Несколько секунд его лицо напоминало застывшую маску, а потом озарилось самой жуткой улыбочкой, что может лишь в кошмаре привидеться. Крахх все также удерживал меня за горло, прижав спиной к своей груди. От него отвратительно воняло.

Собрав остатки сил, я попыталась лягнуть крахха ногой, но все чего только смогла добиться — это усиления захвата на моей шее. Натужно захрипев, я снова забилась в его лапах.

— Ты играешь со смертью, крахх, — голос маноха стал для меня совсем уж неожиданностью. Что у нас с «тараканом» нейтральные отношения, склоняющиеся к легкой симпатии, это я осознавала, но чтобы он в открытую встал на мою защиту. Это было приятно.

— Твое какое дело? — крахх медленно отступал к своей платформе. — Сиди себе ровно, может, живым останешься, мозголом!

— Не стоит так, — манох примирительно развел лапками, — мы ведь все хотим тут выжить, а она гарант хорошего настроения аррафата. И не забывай, что там снаружи еще и арух дожидается своего боя. От него ты кем отбиваться собрался?

— Ничего, я видел, как он смотрел на самку аррафата, — цинично пробормотал мой мучитель. — На нее и сторгуемся.

И тут случилось неожиданное. За моей спиной крахх ощутимо дрогнул, послышался гортанный свист, будто он задыхался, а потом его туша завалилась на металлический пол. И я бы упала рядом, но клешня олига защелкнулась на моей куртке сзади, и я так и осталась висеть в воздухе. Во время своего эпического падения, крахх таки разжал руку, и теперь ничего не стесняло моего дыхания.

Вздернув голову, я уставилась на относительно небольшую голову богомола.

— В чем-то он прав, — риторически пробубнила эта самая голова с заметным акцентом, — ты действительно надежный оберег от гнева этих вояк. А честь для жителей системы Атрака — это не пустой звук.

Вояк… правильно для себя выделила я нужную информацию. Значит, все-таки военные и харак со змейками тоже с ними. Тут же вспомнилось, как в день высадки мы шли сквозь джунгли. Ведь тогда в реку бросили именно этих змеек. Получается, это они так незаметно своим помогли препятствие пройти. Швырнули их в воду, зная, что там безопасно.

А я оказывается невнимательная и недогадливая.

Клешни разжались, и я мягко приземлилась, не без помощи ад Коинфара, на пол. Остальные же прилегли рядом и зачем-то обхватили головы руками. В полнейшем недоумении я осматривалась вокруг. Так и есть, все четырнадцать выживших мужиков разных инопланетных рас, один труп крахха и, естественно, я сидели и лежали на полу.

Рядом со мной в позу огромного эмбриона с, как минимум, сорок шестым размером ноги, развалился харак. Его заметно потряхивало. Это смутило меня еще больше. Я откровенно не понимала, что происходит и что их так приложило к решетчатому полу. Кроме того, у олигов из отверстий, выполняющих роль ноздрей, вытекала тонкая струйка голубой жидкости. Кровь!

Вот теперь у меня начиналась паника.

Подняв глаза к потолку, я увидала Сферра. Он спокойно стоял, чуть вскинув голову. С ним все было хорошо. Значит, что-то неведомое творится у нас. Может, это ахунты мстят так за своего крахха? Но почему тогда, я ничего не ощущаю?

Как только мысли о подставе со стороны организаторов этой мерзкой игры окончательно угнездились в моей голове и заняли место основной гипотезы, что-то упало сверху на арену. При этом приземление этого чего-то сопровождалось противным шлепком, словно кусок мяса о пол отбили. Вид снизу этого месива еще больше делал его похожим на это самое мясо. Вокруг него тут же растеклась красная лужица. И снова шлепок и еще одно изувеченное тело. И еще, и еще. С верхних трибун по непонятным причинам падали зрители. Их тела при этом мало напоминали даже расплющенных мух, словно с них живьем кожу содрали.

Зажав рукой рот, я пыталась сглотнуть тошнотворный ком. А тела все продолжали падать.

Рядом как-то рвано выдохнул харак, и из его носа хлынула кровь. Обычная красная вязкая жидкость, как и у меня. Теперь его трясло, словно током било. А мне становилось все страшнее. Может это и есть, то самое влияние Сферра, о котором они все толкуют. Ведь говорили же, что мало кто рядом с ним долго продержаться сможет. Ужас, какой. И ведь не поможешь им никак.

Застонав, вывернулся Ша Си. Его ломало в буквальном смысле. Повинуясь внезапному порыву, я подползла к нему и схватила за чешуйчатую голову. Как же его било в припадке. Но как только мои ладони коснулись его головы, ему явно стало легче. Тело обмякло, и теперь он слабо постанывал. Быстро осмотревшись, я убедилась, что с остальными все более или менее нормально.

Я продолжала поглаживать змеелюда по голове, боясь отползти от него. А вокруг творился ужас. Словно я немое кино смотрю. И это явно фильм ужасов. Сверху весь стеклянный потолок снаружи был залит кровью. Сферра было и не видать в этом красном месиве. Кроме того, с дальнего конца я заметила быстро растущую трещину. Она угрожающе расползалась, будто нити паутины затягивали стекло.

В паническом ужасе я наблюдала за вязкими каплями, протекающими через трещину. Они тягуче капали на пол. Из оцепенения меня вывел один из мужчин, лежащих на полу.

— Позови его, — хрипнул тасфан, его грива вся свалялась от его же крови, — позови его, иначе он всех нас прикончит.

Испугано отпрянув, я раскрыла рот и со всех сил выкрикнула одно единственное имя, вложив в него весь свой ужас и страх.

— Сферр!!!

В этот миг толстое стекло с треском разбилось на десятки крупных осколков. Последнее, что я запомнила — резкий оглушающий удар по голове и пустота.

Глава 15

— И вот на эту особу младший Лур Ко Руг променял возможность получить мою яйцеклетку, — сквозь ватный туман в голове до меня донесся донельзя визжащий голосок, сравнить его можно только со скрежетом ногтей по стеклу. — Ты представь, Саафа, кто она, а кто я. У него совсем мозг отшибло, променять мое внимание на это. Да у нее же все лицо опухшее, страшила.

— Да кто поймет этих Лур Ко Руг. У них от собственной силы мозг выносит, — вторил первому «скрежету» густой бас горна. — Что отец, что сын! Никакого почитания женщин.

Приоткрыв один глаз (второй почему-то открываться, отказывался) сквозь щелочку узрела двух особ.

Нет, даже не так: двух таких ОСОБ, при которых действительно мозг может уйти в глубокий обморок.

Это было что-то. Черты лица очень даже напоминали женщин моей расы, разве что, чернота глаз говорила об их инопланетном происхождении. А вот дальше начинался гламурный кошмар. Волосы, что у одной, что у второй дамы, были выкрашены в ядовито розовый цвет. При этом отчетливо на макушке пробивались оранжевые корни. Но в действительности, цвет их локонов можно было и не заметить на фоне их гардероба. А в том, что на них надет весь их гардероб, я почему-то не усомнилась. Под ярко-зеленым травянистым платьем, виднелось еще одно — только черное, далее фиолетовая и желтая юбки. Все это в исполнении мини. Под ними выглядывали темно-синие брюки длиною чуть ниже колена, под которыми надеты вторые брючки коричневого цвета, подогнутые на три раза. На стопе плетеные босоножки из жгутов всех известных мне оттенков. На плечах красовался какой-то красно-оранжевый безумный шарфик. Под ним еще что-то вырисовывалось. Вторая особа соответствовала первой и от местной моды тоже, видимо, не отставала. Кошмар, одним словом. При этом в помещении было очень тепло. И как только с них при таком гардеробном обмундировании семь потов не сходит. Хотя, может, и подванивают они там потихоньку.

— Так ладно, если бы только этот сумасшедший Лур Ко Руг по ней с ума сходил, так я слышала, как ад Коинфар с ШеЛао ей комплементы отвешивали, — снова заверещал «скрежет». — Я и рванула к тебе, думала, тут что-то особенное. Ты посмотри на нее. Одета в какую-то рвань. Волосы блеклые, лицо опухшее. Страшная же. Да еще и худая. На что тут смотреть? Да моя яйцеклетка в разы ценнее. Я больше на Лур Ко Руги не взгляну, пусть чувствует мое к нему равнодушие.

От заявления, что какая-то яйцеклетка ценнее целой меня, у меня поднялась волна возмущения. Я даже икнула в знак протеста. Но эти две гламурки местные, не отягощенные интеллектом, продолжали односторонние разборки со мной.

— И не говори, подруга, — снова подключился «горн», — и ростом низкая. Как по мне, так ад Коинфар явно слишком уж ее переоценил. Может, она окрутила их как-то.

— Конечно, наверное, каждому там ночь подарила. Выжила же одна …

А вот это уже перебор. Такого я этим курицам аррафатским уже не спущу. Но признаться, я сейчас и пискнуть-то была не способна. Вот и приходилось, молча выслушивать все их оскорбления. Вот и где их хваленные инопланетные восстанавливающие препараты.

— Что вы здесь делаете? — резкий холодный оклик Сферра стал для меня такой же неожиданностью, как и для моих незваных посетительниц.

Ох, как же я рада была его слышать.

— Мы узнали, что на корабле появилась еще одна женщина и решили высказать ей свое почтение! — вот теперь обладательница писклявого противного голоска меня откровенно бесила. Лицемерка двуличная!

— Я запретил кому-либо беспокоить мою каишу. Или вам запрет непонятен? — я еще никогда не слышала в голосе Сферра столько пренебрежения и даже какой-то грубости. Со мной он так никогда не разговаривал. — Покиньте это место и впредь, без моего на то дозволения, и близко не подходите к моей женщине.

В гнетущей тишине я отчетливо услышала звук открывающейся двери и легкое шарканье ног по полу. Сферр, склонившись, что-то проверял за моей головой. Скользнув по мне взглядом, он задержался на моем лице и улыбнулся, заметив, что я в сознании.

— Рад, что ты, наконец-то, очнулась, маленькая моя, — пророкотал он, ласково целуя меня в переносицу. — Но тебе придется еще немножко поспать. Ты еще не восстановилась. Отдыхай, Селена, а я покараулю твой сон.

Тьма вновь накрыла плотным покрывалом мое сознание.

* * *

— Что скажешь, отец? — тревожный голос Сферра врезался в сознание тихим шепотом. — Почему она так долго спит?

— Не знаю, сын, — ответил приятный низкий голос. — Особенности физиологии ее расы мне не известны. Возможно, это норма. Ее регенерация очень слабая, главное, что физически она восстановилась. Теперь просто нужно подождать, пока она проснется и вернется в нашу реальность.

Послышались твердые шаги и вновь скрип двери.

— Ну же, Селена, возвращайся ко мне, — жаркие губы коснулись уголка моего глаза. — Я скучаю по тебе, малышка моя.

Я пыталась хоть как-то показать, что в сознании, но все силы ушли на то, чтобы слегка пошевелить кистью руки. Я снова ускользнула в мир сновидений.

* * *

Тихое журчание привлекло мое внимание. Вяло просыпаясь, я вслушивалась в происходящее вокруг. Бормотание, глухой стук каблуков, быстрый приглушенный сигнал и чье-то дыхание. В душе царил покой и безмятежность.

— Селена, — чья-то рука осторожно потрясла меня за плечо, — ну же, женщина, я же вижу, что ты в сознании.

Аргат. Я не сразу, но все же признала его голос. Приоткрыв глаза, сфокусировала взгляд на мужчине, склонившимся надо мной.

— Сферр, где он? — этот вопрос вырвался у меня сам собой.

— Спит, — заговорчески подмигнул мне мужчина и кивком головы указал на разместившегося в широком кресле с высокой спинкой моего аррафата. Густые фиолетовые волосы, собранные в высокий хвост, свисали красивым каскадом. Сейчас, когда он спал, его лицо разгладилось, ушла жесткость.

«Словно мальчишка», — пронеслось в моей голове.

Мой любимый мужчина. Эта мысль поразила. Да, действительно — любимый и единственный, и такой родной. Сбоку над ухом виднелась только одна заплетенная косичка, вторую он распустил.

— Мы сегодня с утра со старшим Лур Ко Руг подсыпали ему снотворное, пока ад Коинфар его отвлекал, — поделился со мной тайной Аргат. — Но только ты не сдавай нас!

— И как давно он не спал? — поинтересовалась я.

— Он практически четверо суток не отходил от тебя, пару раз мы вытягивали его поесть. Ему нужен отдых, — ответил шепотом арух.

— Тогда не нужно шуметь, — я еще раз скользнула по лицу Сферра. — Пусть он отдыхает.

Аргат обошел мою койку-капсулу и что-то отключил над моей головой. Полюбопытствовав, я рассмотрела какой-то монитор с бегающими по нему точками разного цвета.

— Аргат, а это что? — не удержалась я от вопроса.

— Это анализатор мозговых волн, — объяснил мне бывший «паук». Теперь же у него под длинной широкой серой юбкой виднелись вполне обычные ноги в количестве двух штук. Куда только все остальное делось, не отвалилось же.

— Знаешь, женщина, тебе лучше называть меня ШеЛао, а мне тебя аша Лур Ко Руг. Я, конечно, понял, что у вас в традициях обращение по имени, но окружающие не поймут, почему ты двух мужчин зовешь по именам. И мне не стоит обращением по имени лишний раз злить и нервировать Сферра. Все же мы друзья, хоть и часто соперничаем.

— Да не переживай ШеЛао, — признаться, так его называть было даже удобнее, действительно раз уж жить мне среди аррафатов и арухов, так и традиции их нужно перенимать. — Я тебе такую невесту найду, закачаешься. Ты главное кораблик не забудь Сферру подобрать получше.

Мужчина хмыкнул и почесал затылок.

— Значит все-таки Сферру! Когда вы только сговориться успели. Он у меня уже года два пытается этот корабль выторговать подешевле, а теперь, получается, задаром отдать придется.

— Ну почему же задаром? — тут же спохватилась я. — Я тебе, между прочим, лучших из лучших своих подруг предложу. Да у меня вообще отряд образцовый, одни отличницы учебы с прекрасными физическими показателями. Все красивые, здоровые, мужчинами не порченные. А ты тут за какую-то груду металла торгуешься.

— И все же, когда вы сговориться успели? — не унимался экс «паук».

— Да не сговаривались мы, просто, когда ты вознаграждение за помощь начал предлагать, я по реакции Сферра на твои слова поняла, что он хочет, — пробурчала я, расстроенная, что нашу маленькую проказу со Сферром вычислили.

— Так сильно друг друга чувствуете? — раздался вопрос со стороны двери. Повернув голову, я неприлично уставилась на точную копию Сферра, только выглядевшую старше на два десятка лет. Те же густые фиолетовые локоны, ярко-оранжевые глаза, высокий, ладный. Только этот мужчина выглядел добрее и располагающе. — Я вижу наша болезная пришла, наконец, в себя. Долго же ты спала.

Отойдя от первого шока, я отметила, что и голос у этого мужчины мягче, чем у Сферра.

— Да, спасибо, я пришла в сознание, — буркнула максимально вежливо я и зыркнула в сторону Аргата. Может, он догадается представить нас. Да и вообще, неудобно как-то выходит. Передо мной, вроде как, отец Сферра, а я даже как вести себя не знаю: толи скромно созерцать рисунок напольного покрытия, толи весело кричать «Папаня!» и виснуть на его шее. Последняя мысль повеселила, вот бы он удивился такой душевной «доченьке».

— Военный врач Дартарр Лур Ко Руг, отец твоего каира, — похоже знакомство новоявленный родственник решил взять в свои руки. Во как, даже не забыл упомянуть, какую должность занимает. Значит, врач военный. Теперь ответить бы правильно и не опозорится. А это была проблема, потому как фамилию свою называть я не хотела, но, кажется, придется.

— Командир седьмого карательного отряда мигуми Селена Горстон, позывной код «семьсот сорок шесть», — вот и пусть переваривает теперь информацию. Судя по тому, как вытянулось его лицо, озадачился.

— Я же сказал, что она военная, — в комнату ввалился ад Коинфар, — а вы мне в ответ: «да быть не может!».

— Не шуми, — тут же шикнула я на нового визитера, — разбудишь Сферра.

— Да его сейчас и ором не поднять, еще часа два проспит, — ад Коинфар прошествовал в комнату и уселся в соседнее со Сферром кресло, вытянув ноги вперед.

— И все-таки не шуми, — не сдавала я свои позиции.

— Она права, Шаму, — заступился за сына старший Лур Ко Руг, — Сферр всегда отличался чутким сном.

— Да он и в пирамиде-то еле на ногах держался, будет спать, как убитый, — не унимался харак.

Вот вроде и красивый мужик, но раздражает порою жутко. Я бросила на него самый тяжелый взгляд, на какой только была способна. Не проняло, ад Коинфар только шире улыбнулся.

— Со мной не пройдет, — издевательски мило огрызнулись в мою сторону. — Я это выражение уже видел.

— А как она в раздражении крахха за минуту уложила замертво, ты тоже видел? — теперь уже повеселиться за счет харака решил Аргат, — Там такой же взгляд был.

О, кажись, ад Коинфар призадумался, даже ноги подсобрал. Но надолго серьезного настроя харака не хватило, спустя пару секунд он снова улыбался во все, не знаю, сколько у него там, зуба. Но благоразумно помалкивал.

— Значит, все рассказы правда? — отец Сферра подошел к капсуле, в которой я лежала, и прикоснулся ладонью к большому красному табло у моих ног. По краям капсулы на мгновение вспыхнула и тут же погасла красная сеть.

— Поднимайся, только без резких движений, — скомандовал он.

Сев, я опустила ноги с импровизированной кровати. Я оказалась босая, спрашивать, где мои ботинки, было как-то неудобно. К тому же на мне и одежда-то моя отсутствовала. Я красовалась перед мужчинами в чей-то длинной рубашке.

— Надеюсь, что рубашка Сферра, — буркнула я под нос.

— Конечно, его, — так же тихо произнес старший Лур Ко Руг. — Думаешь, я или сын позволили бы тебе надеть чужую.

— Ну и хорошо, — отозвалась я, немного пристыженная тем, что он меня услышал, — чужую мне и не надо.

Убедившись, что рубашка спускается ниже моих колен, я встала. Но, видимо, лишь для того, чтобы с глухим стоном осесть на пол. Перед глазами все рябило, а уши словно заложило. В горле резко встал ком.

— Что же ты, я же сказал, без резких движений, — отец Сферра тут же подхватил меня под руки и посадил обратно в капсулу. — Рано тебе, видимо, еще подниматься. Совсем слабая девочка.

— Нормально все, — тихонько выдохнула я, — я сейчас встану, просто медленнее.

— Не встанешь! — резкий оклик Сферра напугал не только меня, вздрогнул и ад Коинфар, замечтавшийся в своем кресле. — Сиди, а лучше снова ложись.

Поднявшись, аррафат чуть потянул шею, разминая мышцы. Окинул всех присутствующих тяжелым взглядом и не спеша подошел ко мне, чуть плечом отодвинув в сторону отца.

— О том, почему я уснул, и кто подмешал мне снотворное, я спрошу позже, — процедил Сферр сквозь зубы.

— Да что ты, друг, какое снотворное? — хмыкнул ад Коинфар, но как-то неубедительно.

— Я с утра выпил тонизирующее, мне тебе рассказать, что самостоятельно после него я уснуть не смог бы, или ты сам обо всем догадаешься? — взгляд, брошенный в сторону харака, потяжелел.

Я решила спасать мужчин, которые, по сути-то, хотели как лучше, и предложи они мне соучастие в усыплении Сферра, я бы согласилась. Так что сейчас мне было их немного жаль, вот ведь поплатятся потом за свою доброту и заботу.

— А я тебя не усыпляла, — как можно веселее выдала я. — И вообще у меня голова кружится, а ты тут рычишь на всех.

Глазки сделала самые невинные и несчастные. Еще раз зыркнув на окружающих, Сферр сгреб меня в охапку и поднял на руки. По инерции я крепко ухватилась за его шею и прислонила голову к его груди. Под моим ухом размерено билось сердце моего мужчины. На мгновение, прикрыв глаза, я вслушалась в это тихое «тут-тут-тук». Как же я люблю его, даже такого рычащего и раздраженного. Запнувшись за эту мысль, я замерла.

Повинуясь эмоциям, я прижалась к нему плотнее и тихо выдохнула на ушко.

— Я люблю тебя и рада, что они заставили тебя поспать, — сейчас меня мало волновало услышат ли меня остальные или нет. Главное, чтобы Сферр услышал. — А еще я очень есть хочу.

Услышал. И сжал так сильно, что мой вдох застрял где-то в груди. Ничего никому не говоря, Сферр быстрым шагом направился на выход. Оглянувшись на остальных, я заметила просто пришибленные взгляды. Кажется, мое признание услышали все.

В коридоре нас встретили новые зрители. Две расфуфыренные, откровенно страшные женщины, с убийственным прикидом из сто одной одежки и безумной прической из ядовито розовых волос. При этом они пытались еще и смотреть на меня снисходительно. Тут вспомнилась наша первая встреча и их обсуждение меня любимой. Так чья там яйцеклетка была ценнее всей меня?

— Сферр, милый, — елейным голоском начала я, — а у вас все женщины такие странные. У них что-то со зрением и они не различают цвета? У нас принято красиво сочетать одежду. Ну, например, красный красиво смотрится с черным цветом. А тут прямо гирлянды рекламные.

— Я не знаю, каиша, — спокойно ответил мой мужчина, видимо, еще не поняв, что я банально принижаю этих особ, — я не обращал никогда внимание на женскую одежду.

— Ааа, ясно. — протянула я, — А почему на них так много надето, здесь же тепло? У них плохое здоровье и нарушен теплообмен? И неужели вы не потеете при таком количестве вещей? Так ведь вонь пойдет сильная от тела.

— Для этого и надевают, — просто ответил Сферр, не обращая внимания на наличие свидетелей нашего разговора, — чтобы все слышали их запах.

— Фу, — искренне ужаснулась я, — знаешь, Сферр, у нас принято мыться дважды в день и не вонять потом. Это ты прими к сведенью. Никто не заставит меня смердеть немытым потным телом. Это не гигиенично и отталкивающе.

— Согласен, раздражает, — буркнул мой мужчина.

Женщин мы миновали и двинулись вперед. Что разговор наш они слышали, это точно. На вытянутых лицах беспомощно хлопали глупые глазки. На прощание я брезгливо сморщилась и послала им взгляд — «фи, какая гадость», а потом и вовсе высокомерно фыркнув, отвернулась.

Сферр так и не понял, почему я его расспрашивала о женщинах, и вообще пропустил весь наш разговор мимо себя. Его что-то тревожило, а я не понимала, что именно.

— Милый, — я осторожно повернула его лицо к себе и внимательно всмотрелась в оранжевые глаза, — я чувствую твое напряжение. У нас остались какие-то проблемы? Что тебя так тревожит?

— Ты сказала, что любишь, — его глаза вспыхнули, но взгляд стал таким ранимым, — это правда или ты…

Договорить ему я не дала, чуть склонившись, я нежно коснулась его губ своими губами. Целоваться я не умела, но, судя по тому, как расширились зрачки Сферра, ему и это понравилось.

— Я люблю тебя, — тихо шепнула ему на ушко. — И очень надеюсь, что и ты любишь.

— Люблю, — тут же отозвался он. — Больше жизни люблю. Но спуску не дам и командовать собой тоже. Ты женщина и вести себя должна соответственно. Считай Ирзонг своим последним приключением.

Зарывшись носом в мои волосы, он шумно вдохнул. Казалось, время замерло для нас двоих, а сердца застучали в унисон.

— Ты даже не представляешь, что со мной было, когда я пришел в себя, лежа на коленях у самой красивой женщины из всех, кого я видел. Твои пальцы нежно поглаживали мои волосы. А ты, облокотившись о стену, тихо дремала. Такая сладкая и одурманивающе пахнущая женщина. Я всю ночь боялся уснуть. Боялся, что ты видение, и что исчезнешь, стоит мне моргнуть. Я привязал себя к тебе, и в тот момент мне было все равно, есть ли у тебя другой мужчина или нет. Я убил бы любого соперника, лишь бы ты стала только моей. Только моей!

Его поцелуй резко отличался от моего. Не было в движениях его губ нежности и робости. Он, поглощая, доминировал. Его язык проник в мой рот и провокационно прошелся по моему небу, а потом сплелся с моим, лаская. Рваный вздох дался мне с трудом. Сферр снова впился в мой рот, слегка покусывая нижнюю губу. Зарывшись в его волосы, я чуть сжала их, прижимая мужчину ближе к себе.

Вот именно этот момент и выбрал мой живот, чтобы протестующе забурчать и напомнить мне о том, как сильно я голодна. Усмехнувшись, Сферр нежно поцеловал меня в макушку.

— Плохой из меня каир. Моя каиша голодна, а я тут о высоких чувствах.

Дернув его за косичку, я скомандовала.

— Кушать давай и желательно мяса!

— Мяса? — бровь Сферра забавно выгнулась дугой, — Вы едите мясо?

Здрасте! Мы сколько бок о бок жили в одной клетушке. Он что меня травой опять из пакетиков кормить собрался? Мда, вот вам и первые межрасовые недопонимания.

— Да, Сферр, я ем мясо, — четко, чтобы сразу уяснил, проговорила я. — Я люблю мясо и умею готовить мясо. Знаю кучу рецептов аппетитных мясных блюд и после той дряни в пакетиках, что кормили меня все это время, я долго не захочу жевать зелень. Наелась ею на пару лет вперед.

— Женщина, с каждой минутой я все больше и больше понимаю, насколько мне повезло. Какое это счастье, что никто не осудит мои гастрономические пристрастия, — довольно протянул мой мужчина.

— Только, чур, сырую дрянь в виде вонючих крабов или крахов, есть ты при мне не будешь, — сразу предупредила я.

— Это была вынужденная мера, — покаянно прошептал он, — я люблю термически обработанное мясо, выращенное специально для того, чтобы его употребили.

— Вот и прекрасно, — шепнула я. — Ты так и не рассказал, какой у нас будет дом.

— Такой, какой ты захочешь. У нас большой участок земли, а дальше все в твоих руках.

— Ммм… как заманчиво, — мечтательно протянула я. — Ты у меня просто идеальный мужчина!

За моей спиной сдавлено хрюкнули. Обернувшись, я узрела все тех же пахучих местных красавиц.

— Сферр, неси меня есть, пока чей-то запах, не отбил у меня весь аппетит.

Через несколько минут мы уже сидели в просторной столовой. Такого архитектурного безобразия я еще никогда не видела. Начиная с центра комнаты, тянулся закрученной спиралью длинный парящий стол без ножек. На нем лежали еще дощечки выполняющие роль стульев. Здесь уже зависнув в воздухе, сидели несколько мужчин и поглощали что-то вкусно пахнущее.

— Сферр, пахнет замечательно, — довольно протянула я.

Мы прошли к большому пищевому автомату и меня, наконец-то, бережно опустили вниз. Только поставил меня Сферр не на металлическую поверхность, а перед собой на свои здоровущие ботинки.

— Сферр, я ведь в твоей рубашке, это неприлично. А тут посторонние мужчины. Неудобно как-то, да и стыдно, — стесняясь, прошептала я.

— Все нормально, — отмахнулся Сферр. — Это приемлемый вид.

Тем временем, пока я разглядывала степень прикрытости своих коленок и фасон довольно симпатичной рубашечки, надетой на меня, мой потенциальный любимый кормилец набрал полный поднос различных тарелочек с мясом. Как оно пахло. Я буквально слюной давилась.

Отставив поднос, Сферр отнес меня к столу и посадил рядом с незнакомцами. Одна я осталась всего на пару секунд. Мой мужчина не заставил себя ждать. Через минуту я уплетала хорошо прожаренное мясо, орудуя каким-то подобием вилки. Искоса меня разглядывали все присутствующие, в том числе и местные дамы, решившие тоже пожевать какую-то траву.

Что ж, мой Сферр оказывается не самый радужный представитель своей расы. Напротив меня зависал в воздухе аррафат с яркими зелеными волосами и невероятными золотыми глазами, слева от него прожигал меня взглядом кареглазый обладатель лиловой шевелюры, справа довольно скучного вида черноглазый блондин.

— Ара Лур Ко Руг, сколько вы заплатили своей женщине за согласие стать вашей каишей? — от такого вопроса я поперхнулась и угрожающе уставилась на этого самого блондинчика.

— Нисколько, — лениво отозвался Сферр, — моя женщина выбрала меня добровольно.

Но я-то чувствовала, как распирает его от гордости. Поэтому и решила подлить масла в огонь!

— Как это нисколько, милый, — проворковала я, и глаза женщин тут же вспыхнули в ожидании услышать подробности, — ты обещал мне дом и еще детей. Хочу от тебя родить, как минимум, мальчика и девочку.

Мужчины подавились своим ужином, а женщины просто ушли в аут, только Сферр беззвучно посмеивался.

Глава 16

После довольно сытного ужина меня на ручках понесли в каюту. По пути я, наконец, обратила внимание на обстановку вокруг. Первое, что увидила, это странные желеобразные стены коридора, в которые хотелось потыкать пальцем.

— Сферр, а из чего они? — не выдержав, спросила я и все же ткнула указательным пальцем в стену. Как и ожидалось, он вошел в нее примерно на сантиметр.

— Это харфит, — смеющимся голосом ответил мне аррафат.

Я тут же отдернула руку, вспомнив, как пленил меня стульчик вот из такого же харфита в кабинете у ахунта.

— Пол тоже из него, — зачем-то уточнил Сферр и снова хрюкнул от смеха.

— Милый, — я слегка погладила его затылок, — а чего ты вдруг таким веселым стал? Я чего-то не знаю?

— Ну, — издевательски протянул он, — мы просто просмотрели записи с визоров из комнаты для допросов ахунтов.

— Иии, — протянула уже я в нетерпении, потому как договаривать Сферр не собирался.

— Мы видели ваши переговоры с высокородным ахунтом. Признаюсь, все под впечатлением и ждут прилет остальных представительниц вашей расы, — выдал мой мужчина.

Мне поплохело. Я же тогда совсем неадекватная была. Еще бы он не смеялся. Ой, позору-то. Нужно узнать, кто стал свидетелем того спектакля.

— Сферр, а кто, кроме тебя, это все видел? — невинно поинтересовалась я. Внутри же замерла, почему-то ожидая худшего.

— Все, — просто ответил он. У меня аж зубы свело.

— Совсем все, ну или ограниченное количество всех, — в надежде выдохнула я.

— Совсем все, Селена. Запись была в общем доступе. Так что, считай, ты знаменита на всю нашу систему, — озадачил меня аррафат. Я медленно переваривала полученную информацию.

Тяжко вздохнув, я прижалась лицом в основание шеи Сферра. Вот и опозорилась.

— Ты из-за этого переживаешь? — тихо шепнул мужчина.

— Конечно, переживаю, я же там совсем невменяемая была, стыдно.

— Зря переживаешь, — Сферр провел ладонью вдоль моего позвоночника, успокаивая. — Ты вела себя достойно. Если учесть, что вы раса закрытая, то не просто достойно, а мужественно и чуть нагло. Теперь вас уважают и уже принимают на равных. Поверь, это многого стоит. Многим расам приходится годами доказывать, что они достойны вхождения в галактический альянс разумных рас. Те же краххи не одну сотню лет на это потратили. А ты смогла убедить всех в своей неповторимости, разумности, смелости и чести, всего за пару месяцев.

— Тогда почему ты смеешься? — моя рука скользнула по его затылку и опустилась ему на спину.

— Потому что, тогда ты была очень забавной, — выдохнул мне в волосы мой аррафат.

Возможно, он и прав и моя неадекватность обернется нам людям на пользу. Мне уже не казалась страшной мысль, что Солнечная система попадет под власть расы аррафатов и арухов. Наверное, так будет намного лучше. Мы не наломаем дров, не развяжем войну и спокойно без потерь вольемся, так сказать, в галактическое сообщество. Зевнув, я потерлась щекой о плечо своего мужчины.

Мы прошли еще два коридора и свернули в третий, когда над нами раздалась оглушающая сирена. От неожиданности я дернулась и так крепко обхватила Сферра за шею, что он вынуждено остановился. Нервы мои после всего пережитого стали никудышными. Выветрились из души и моя «ледяная» выдержка, и «крутизна».

— Это сигнал о прибытии, Селена, мы состыковываемся с околопланетной станцией МатХаш. Здесь мы поместим твой корабль и будем ждать сигнала о приближении твоих подруг, — Сферр ласково погладил меня по голове. — Ничего не бойся, мой маленький командир. Теперь все будет хорошо. Впереди только радость и покой. С тобой больше ничего не случится, я жизнь потрачу на то, чтобы ты была счастлива и в безопасности.

— Вот за это я тебя и люблю, — я нежно коснулась губами его виска, — а еще за то, что ты самый-пресамый!

— Это как? — в голосе Сферра появилась странная хрипотца.

— Это значит, что ты для меня самый сильный, самый умный, самый смелый и еще тысяча самый, — зарывшись руками в его волосы, я потянулась за поцелуем. Его губы мгновенно обожгли мои. Никогда не думала, что простое прикосновение может подарить столько восторга. Что-то тягучее и жаркое разливалось внизу моего живота.

— Я думаю, нам все же лучше дойти до каюты, — шепнула я ему в губы.

— Уже дошли, — услышала я хриплый голос моего мужчины.

Развернувшись к ближайшей двери лицом, Сферр неожиданно сильно пнул ее снизу. Она незамедлительно открылась. А моя бровь поползла верх. Вот это технологии, да у них тут даже двери с полпинка отворяются.

Эта была последняя внятная мысль в моей голове, как только мы зашли в каюту, думать мне более никто не позволил. Сферр нетерпеливо и даже несколько агрессивно впился в мои губы. Его язык ворвался в мой рот и принялся исследовать все его уголки. Уложив меня на что-то жесткое, он навис надо мной словно скала. Яркие как пламя глаза пробежались по моему телу, а потом на пол полетела сначала рубашка, что была на мне, а за ней и мое нижнее белье. Его руки заскользили по коже, вызывая мурашки, которые ускользали куда-то вниз живота и вызывали волну неконтролируемой дрожи.

Лаская меня, Сферр разделся и сам. Поднявшись во весь рост, позволил мне оценить свою фигуру. Я никогда не видела никого совершеннее. Высокий с совершенно гладкой, лишенной волос, кожей, под которой перекатывались жгуты мышц. Хищно ухмыльнувшись, он снова склонился ко мне и провокационно скользнул языком от моего живота до ложбинки между грудей. Его руки прошлись по моей талии, проверяя ее стройность. Чуть зарычав, он накинулся на мою шею, покусывая ее и зализывая места легких укусов.

Я стонала и пыталась отвечать моему мужчине со всей страстью, но он доминировал. Мои руки периодически перехватывались и сжимались над моей головой, а хриплый низкий голос неустанно твердил:

— Моя сладкая маленькая девочка… моя каиша… не торопись, иначе я сорвусь… не дразни меня, малышка.

Но меня уже было не остановить, я извивалась под ним, требуя ласк. Стонала и терлась как кошка о его кожу. Ощущение его губ на груди вызвало маленький пожар внутри меня. Не выдержав напряжения, я сорвалась на откровенный крик. Вскинув ноги, сплела их на талии Сферра и провокационно качнула бедрами. Он замер. Что-то коснулось моего лона.

Он входил в меня медленно, причиняя легкую боль и дискомфорт. Чувствуя мое внутреннее напряжение, сначала замер, а потом сделал одно единственное резкое движение. Резкая боль полоснула сознание и медленно стихла. Все это время мой аррафат не двигался, сосредоточено нависая надо мной.

— Все хорошо, — прошептала я, — первый раз у нас всегда больно.

Опустившись на меня, он сделал еще одно плавное движение, и еще одно, и еще. Боль исчезла, а на ее место пришло невероятное наслаждение. Вцепившись в его спину, я стонала и, приноровившись к его темпу, сама двигала бедрами в такт. Лавина жара накрыла меня, словно отголосок взрыва. Выгнувшись дугой, я прошлась ногтями по его коже. Рыкнув, он ускорил темп. Как заведенный он врывался в меня, заставляя сжиматься внутри от удовольствия. Последний самый глубокий рывок и Сферр замер, изливаясь в меня.

Через пару секунд его тело расслабилось, и он опустился на обессиленную меня, накрывая своим телом. Его кожа пахла страстью, тонкий, но яркий приятный аромат лимона окутал меня. Прижавшись к нему, я глубоко вздохнула. Умопомрачительный запах.

— Моя! — хрипло шепнул он мне. — Ты теперь полностью моя. Ты слышишь меня, Селена, ты моя и я не отдам тебя никому, и не отпущу. Я никогда не отпущу, даже если попросишь. Не смогу, сдохну, но не дам уйти. Запру, спрячу, но ты будешь лишь моей. Я не смогу иначе.

Улыбнувшись, я подняла отяжелевшую руку и нежно погладила его по голове.

— Глупенький, я тебя всю жизнь ждала. В тайне мечтала о тебе и сама тебя никуда не отпущу, — признание далось мне легко, но все подпортил легкий зевок.

Вздохнув, Сферр перевернулся на бок и прижал меня плотнее к себе. Затем уткнувшись в мою макушку, коротко скомандовал: «Спать». Я была с ним согласна, так как глаза предательски слипались. Засыпая, я чувствовала его легкие поглаживания по моей спине и слышала четкий стук его сердца.

Проснулась я оттого, что стало холодно. Да и спать на чем-то жестком было очень неудобно, даже несколько болезненно. Сонно сев, я обнаружила, что на мне ни тряпочки, ни ниточки. Сплю, в чем мать родила. Я вообще с трудом помню, как уснула, словно в пропасть провалилась. Оглядевшись, поняла, что в каюте одна. Тут же стало как-то не по себе. Кроме жесткой металлической кровати в комнате из мебели присутствовал только шкаф. Вот в него-то я и решила заглянуть в поисках одежды.

Промучившись несколько минут, я так и не поняла, как он открывается, к тому же я изрядно замерзла. Со злости пнув дверку шкафа, я смачно выругалась и тут же обомлела, потому как шкаф со скрипом открылся. Разбираться, что его отворило моя отборная ругань или пинок, не стала, главное, что теперь у меня был доступ к вещам Сферра. Недолго покопавшись, я вынула черную длинную тунику с интересной вышивкой по горлу, подолу и манжетам. Рисунок напоминал парящих птиц и выполнен был оранжевыми нитями. Наверное, эта вещь красиво смотрелась на моем мужчине и идеально подходила к его глазам.

Одевшись, удовлетворенно отметила, что туника спускается ниже моих колен. Все же Сферр очень высокий. В каюту постучали, и дверь отъехала в сторону. На пороге стояли два синеволосых смазливых мужика с сиреневыми глазами. С одного боку у каждого было заплетено по две косички. А я ведь так толком и не узнала, что они означают.

— Рахар Дас Тас Ту желает с вами побеседовать, — грубоватым басом сообщил мне один из них. Я же продолжала неприлично пялиться на этих новоявленных аррафатов. «Братья или близкие родственники», — решила я, уж больно похожи друг на друга. А потом обратила внимания на фамилию или родовое имя того, кто желает со мной беседы вести и на моем лице непроизвольно расползлась улыбка.

— И, — протянула я, посмеиваясь, — чего ему от меня надобно и где Сферр?

Мужики скривились, но ответили.

— Младший Лур Ко Руг временно задержан, мы сопроводим вас.

Ага. Утречко, значит, не задалось. Тревога кольнула сердце. Но взяв себя в руки, я грубо скомандовала.

— Ведите!

Наша процессия двинулась из каюты. Идти по холодному полу босиком, да еще и без нижнего белья, было крайне дискомфортно. Но внутри бушевала такая злость. И ведь понимала, что это не только мои чувства, но еще и отголоски эмоций Сферра, но от этого я распалялась еще больше. К тому времени, как мы дошли до какой-то двери, я буквально кипела от ярости.

Меня ждал довольно молодой мужчина весьма напыщенного вида. Аррафат обладал убийственным для меня сочетанием зеленых волос и красных глаз. Мои сопровождающие кивнули ему, и вышли за дверь. Так, это уже интесненько. Тут у нас значит, интимная обстановочка намечается. Ну, держись мужик, отольются тебе и мои замерзшие ножки и все прочие.

— Садитесь, уважаемая, — протянул заискивающе этот потенциальный инвалид, — у меня к вам очень интересный разговор.

Я прошла и нагло уселась на предложенный стул. Потом ткнула в мебель пальцем и уточнила.

— Из чего он сделан?

— Это харфит, — нахмурившись, буркнул мужик.

Я незамедлительно встала.

— Значит, я лучше постою.

— Что вы, уважаемая, я бы никогда..

— Хватит, — резко оборвала я его расшаркивания, — что вам от меня надо и за что задержали моего Сферра?

Мужик как-то резко приуныл. Зеленые волосики поникли, но он продолжил излагать свою мысль:

— Я бы никогда не подверг вас опасности и не напал бы. Лур Ко Руг задержан за то, что не совсем законно привязал вас к себе. Я же предлагаю вам выбор. Я позволю вам рассмотреть все кандидатуры на роль вашего каира, опробовать их и сделать самостоятельный выбор.

В моих глазах потемнело, зеленоволосый аррафат снова попал в разряд потенциальных калек.

— Я, морда твоя красноглазая, по-твоему, кто? — злобно прошипела, глядя на него в упор самым убийственным взглядом, на который только была способна. — Ты во мне кого увидел? Шлюху? Ты что думаешь, я сплю и вижу, как бы ваших мужиков опробовать? Это ваши женщины все яйцеклетками меряют, а мы, люди, мужчин по-иному выбираем. Или ты сейчас же приносишь мне свои извинения и лучше с покаянным видом, и отпускаешь моего Сферра. Или я этот твой кораблик по запчастям разберу. Уж поверь, я тут такое устрою, вам ахунтовские игры детской забавой покажутся.

Все это я шипела прямо в лицо зеленоволосому, низко нависнув над ним, сидящим на летающей дощечке без ножек. И по мере того, как я склонялась к нему, он опускался все ниже. В итоге мужик таки уселся на пол и совсем ушел с головой под стол.

Резкий удар и выбитая дверь заставили меня отвернуться от этого Дас Тас Ту. В проеме возник взбешенный Сферр, за ним стоял ад Коинфар и Аргат, а вот уже за ними на полу корчились в позах эмбрионов два моих недавних сопровождающих. Дас Тас Ту, видя вновь прибывших, вылез из-под стола и принял весьма воинственную позу. Надо отдать мужику должное, не спасовал.

— Я имел на это право, Лур Ко Руг, — громко проговорил зеленоволосый, — и ты это знаешь.

— Имел, но, похоже, меня ты недооценил, — рыкнул мой аррафат, подойдя ко мне вплотную, он окинул взглядом мой внешний вид и снова зло рыкнул, поднимая меня на руки. А я в очередной раз со скорбью вспомнила мои исчезнувшие ботинки и форму мигуми. О судьбе своих вещей я как-то не поинтересовалась.

— Я правильно тебя оценил, Сферр, — устало протянул Дас Тас Ту. — Я ее недооценивал. Мне хватило времени на то, чтобы сделать ей предложение.

Зеленоволосый сел снова на свой плавающий стул и сутулился, как старик.

— Я должен был хотя бы попробовать, — прошептал он.

— Да, Рахар, десять отказов подряд — это уже перебор, — поддел зеленоволосого ад Коинфар. — А может ты, как и Аргат, сторгуешься с каишей Лур Ко Руг и она тебя всем свои женщинам разрекламирует. Ты же мужик хоть куда — при этом харак издевательски хохотал над ним.

Я же, сидя на руках Сферра, успокоилась, и по-новому взглянула на этого усталого мужчину. Он был немного старше остальных, во всяком случае, так ощущалось. И положение имел неплохое, интересно, а почему же ему отказывали?

— Сферр, а почему столько отказов? — шепнула я своему мужчине на ушко.

— Силен, — громко ответил мне ад Коинфар, — при этом еще и карьерист. Кому же такой аррафат нужен?

«Ага, да много кому такой бы пригодился!» — промчалась мысль в моей голове.

Странно, но у меня после нашего короткого знакомства сложилось несколько иное мнение. Я же на него наорала, а он вместо того, чтобы на место меня поставить, все это молча стерпел. Значит, с женщинами, как хам, себя не ведет. Карьерист тоже неплохо, будет за счет чего жену содержать. Ну а что до его силы, так я ее не чувствую.

— Если есть такое желание, то могу и вас сосватать, — негромко, но уверено произнесла я. — О цене моей услуги сторгуетесь со Сферром.

Мужик удивленно вскинул голову и недоверчиво покосился на меня.

— С тебя разрешение на личное место в космопорту на Ташхане. И о тебе женщины Солнечной системы узнают вторым, — быстро сориентировался Сферр.

— Приемлемая цена, — твердо произнес Дас Тас Ту.

Я, положив голову Сферру на плечо, шепнула.

— Хочу в каюту.

Меня тут же унесли.

А в комнате меня ждал сюрприз. У входа наспех скинутым лежал большой толстый матрас. Заприметя его, я соскочила с рук Сферра и запрыгала вокруг него, как ребенок. Оказывается, не так и много мне надо для счастья. То и дело я подскакивала к своему обожаемому аррафату и целовала его то в губы, то в щеки, расхваливая его. Он, счастливо щурясь, внимательно выслушивал все мои хвалебные оды, посвященные ему и матрасу, и, конечно, не забывал подставлять лицо для поцелуев. Дождавшись пока мой пыл поутихнет, он водрузил матрас на жесткую койку.

— Я, конечно, на таком никогда не спал, но меня уверили, что он очень удобный.

— А откуда он? — полюбопытствовала я.

— У нас тут как-то делегация с Крапта летала, для них закупали. Они неженки.

Сферр расплылся в проказливой улыбке. Рассчитывая на его хорошее настроение, я решилась на вопрос.

— Сферр, а это правда, что ты связал меня не совсем законно? Сколько еще желающих сделать мне предложения будет?

Зря я это спросила, сразу поняла. Сферр как-то подсобрался, и вся беззаботность слетела с его лица.

— Законно, — как-то сдержано отозвался он, — но у тебя есть право от меня отказаться. А желающие будут всегда, мне остается только надеяться на свои силы. Я порву любого, кто рискнет, но и я не всесилен. Тот же Рахар Дас Тас Ту равен мне, и в один прекрасный момент я могу проиграть.

— Но, Сферр, я буду отказываться от их предложений, и тогда не нужны никакие поединки.

— Да, если ты откажешь, то поединка не будет.

— Ты, правда, веришь, что я скажу кому-то, кроме тебя, «да»?

— Мне сложно поверить в то, что ты моя навсегда, — он крепко обнял и шумно задышал, уткнувшись в мои волосы носом. — Я так хочу в это верить.

— Я твоя, Сферр, клянусь тебе, — я ласково погладила его по руке, — я люблю только тебя. И хочу только тебя. И детей, и семью настоящую хочу, но без тебя мне всего этого не нужно. Я люблю тебя.

Ответом мне стал страстный поцелуй. Его губы нетерпеливо нашли мои. Сильные руки обхватили за талию, и я полетела на новый мягкий матрас. Сверху меня тут же накрыл своим телом мой мужчина. И все это провернул, не прерывая поцелуя. Его руки блуждали по моим бедрам, нетерпеливо сжимая их. В этот раз Сферр не проявлял терпения. Широко разведя мои ноги в стороны, он уселся меж них. Одним резким толчком вошел в меня, и тут же замер, словно, наслаждаясь моментом. Наш страстный танец был короче первого раза, но куда агрессивнее и грубее. Сферр словно брал свое и вымещал все эмоции, что пережил накануне. Я же в восторге от близости, витала где-то в облаках.

Позже, нежась в объятьях друг друга, опустошенные, мы просто молчали. Я слегка поглаживала его гладкую грудь, а он покрывал легкими поцелуями мои волосы на макушке. Я никогда не ощущала такого умиротворения.

— Сферр, — я легонько провела по его коже рукой. — А где моя одежда?

— Она испорчена, восстановлению не подлежит. Пока походишь в моей, обувь твою отец принесет позже, она в медблоке осталась. Ну а кролик твой, у меня в куртке в кармане. Я его постирал немного, он в крови запачкался.

Мой кролик Норик, я ведь совсем забыла о нем. А Сферр позаботился.

— Как же я люблю тебя, — я легонько поцеловала его чуть выше ключицы. — Я никогда не захочу никого другого. Можешь перестать переживать по этому глупому поводу. Мужчина, который так бережно отнесся к простой игрушке, мне и самой нужен.

Обняв его сильнее, я глубоко вздохнула его запах.

— Ты так пахнешь приятно, — я снова вдохнула его аромат. — Это так необычно. Наши мужчины воняют потом, их запах отталкивает. А ты так одурманивающе-притягательно пахнешь. А еще, мне кажется, я ощущаю твои эмоции!

— Ты слышишь мою душу, Селена? — в его голосе слышалось неподдельное удивление. — Ты привязана ко мне! — от удивления его брови поползли вверх. — Когда? Когда ты почувствовала меня? В какой момент?

— Там в пирамиде осознала, что мне тяжело находиться вдали от тебя. А сегодня ощутила твою злость на Дас Тас Ту, — призналась я.

Сжав мое лицо ладонями, Сферр склонился надо мной, прижавшись лбом к моему лбу:

— Это и есть привязка. Каким-то непостижимым чудом ты, Селена, привязалась ко мне, — меня нежно поцеловали. — Теперь ты никуда от меня не денешься. Теперь точно вся моя. Моя женщина! Моя малышка! Мой маленький командир! Хочешь, я тебе хорошую новость скажу?

— Очень хочу, — тихо шепнула я ему в губы.

— Завтра или, в крайнем случае, послезавтра прибудут твои люди, — говоря это, он покрывал мое лицо быстрыми поцелуями. — Мы засекли сигнал. Они совершили один гиперпрыжок и вышли у системы Краяма олигов. Значит, завтра они уже будут здесь.

Глава 17

Зачем же он мне это сказал перед сном? Зачем? Чтобы я теперь ворочалась на своем новом удобном матрасе и изводила себя переживаниями? Нет, я понимаю, что раз их корабль уже засекли, значит с ними все в порядке и они на пути ко мне. Но! И вот это самое «но» все никак не давало мне покоя. А вдруг там все тяжелораненые! А вдруг они собьются с курса! А вдруг там вообще автопилот включен и все они уже мертвы! Нет, ну бред, конечно, я понимаю на автопилоте прыжок не совершишь. Но! И опять это самое «но».

— Селена, милая, спи. Ты мне уже все бока отбила локтями, хватит крутиться, — простонал сонным голосом мой аррафат.

— Не нравится со мной спать, могу перелечь на пол, — огрызнулась я и тут же пожалела об этом. Все же срываться на Сферре это как-то низко.

— Переляжешь, уйду следом к тебе. Ну и что не дает тебе уснуть?

В его голосе совсем не проскальзывали ни раздражение, ни обида, ни злость. Замечательный он у меня и очень чуткий.

— Не знаю, Сферр, — я примирительно поцеловала его в шею. — Понимаю, что все хорошо, а тревога не отпускает. Вроде и спать хочу, а мысли дурные в голову лезут.

Зарывшись пятерней в мои волосы, он шумно вдохнул.

— А если я позову отца, и он даст тебе снотворное, например, то, которым они меня усыпили?

Подумав, я решила, что это было бы неплохим решением.

— Давай зови, только дай одеться и, Сферр, а одеял у вас нет?

— Найду, — шепнул он.

Сферр поднялся и вынул из шкафа очередную свою рубашку, протянул ее мне и вышел из каюты. Одевшись, я быстро сбегала в санблок. После перелета и длительного сна, я пока плохо ориентировалась во времени. Вот и сейчас, казалось, что уже вечер и очень хотелось спать, но на самом деле мы еще и не обедали. Пройдясь по каюте, я ощутила странную тянущую боль внизу живота и замерла. Вот этого мне еще не хватало! Похоже, вырисовывается, куда большая проблема, чем отсутствие одежды. Ой-ой-ой, какая проблема.

Дверь в каюту отъехала и внутрь зашли Сферр с отцом. Я в очередной раз удивилась, насколько они похожи друг на друга.

— Селена, у тебя проблемы со сном? — обратился ко мне отец Сферра, при этом он впервые назвал меня по имени.

— А мне как правильно к вам обращаться? — неуверенно спросила я.

— Зови Дартарр, мы же семья, — что-то изменилось в его поведении. Он стал проще, что ли. И это мне очень понравилось.

— Ну, понимаете Дартарр, у меня возникла еще одна проблема, — я чуть помялась, не зная как деликатнее о ней рассказать. — Понимаете… — я прикусила губу. — Понимаете, раз в стандартный земной месяц у женщин в организме созревает яйцеклетка… — я снова запнулась и поморщилась. — И потом она разрушается…

— Раз в месяц — это по-нашему сколько, сын? — перебил меня Лур Ко Руг старший.

— Половина арта, — отозвался Сферр, его лицо было тоже крайне сосредоточенным. Я же чувствовала, что мои щеки начинают пылать.

— Надо же, неужто вы такие плодовитые? — удивился Дартарр.

Прикрыв лицо руками, я сообразила, что мою проблему он понял, и сейчас, кажется, меня ожидает допрос. Щекотливый допрос!

— Да, плодовитые, но законом разрешается иметь одного, реже двух детей, — смущенно ответила я.

— Почему? Не заботитесь о потомстве? — допытывался Дартарр.

— Заботимся, но у нас сильное перенаселение. Но сейчас не об этом. В общем, нам делали специальные прививки, чтобы, ну… избежать таких женских проблем во время боевых операций и зачисток. Но срок действия прививки, похоже, истек и теперь мне нужно что-то, чтобы… — я потерла лоб, да что же все так сложно-то. И ведь у женщин их не спросишь, там грымзы такие расфуфыренные.

— У меня в медблоке есть специальные для этих, как ты выразилась, «женских проблем» тампоны. Они самоочищаются: ни крови, ни запаха не будет. Я принесу их тебе. Принцип там прост: вставляешь и все, но никакой близости в эти дни. Выйдет тампон сам, просто выбрось его потом и все, — проговорил Дартарр, наконец, проникшись моей проблемой.

Я сидела красная, как свекла. Даже уши пылали. Никогда я еще с мужчиной такие проблемы не обсуждала. А тут тампоны… хорошо хоть не сказал, куда и как вставлять. Позор на мою голову.

— Не смущайся, Селена, — усмехнулся Дартарр. — Это ведь дело обычное. Удивляет, что так часто. У наших женщин цикл составляет семь артов, это примерно четырнадцать ваших месяцев. Но и это хорошо. Внукам я буду очень рад.

Через несколько минут я получила снотворное, пачку каких-то белых толстеньких трубочек, видимо, инопланетных тампонов и теплое одеяло.

Вот теперь можно было и поспать.

Мне снилась какая-то жуть. Бегущие по коридорам здоровые тараканы и рой мух, зависший и противно жужжащий в воздухе. Грязь и куски чего-то склизкого на полу. Посреди этого хаоса Сферр с Аргатом, играющие явно чей-то головой как мячом, они делали друг другу пасы и пинали этот жуткий «мяч» в стены. А дальше на стенах, непонятно как, висели девушки с моего отряда, и над каждой из них светился именной код. В ужасе заорав, я распахнула глаза и вынырнула из сна, словно меня ледяной водой окатили.

Надо мной нависал Сферр. В его глазах застыла тревога.

— Проснулась, маленькая моя, — нежно прошептал он и пригладил мои растрепанные волосы. — Чтобы тебе ни снилось, уже все хорошо. Это был просто сон.

Судорожно вздохнув, я прижалась к его обнаженной груди щекой.

— Это нервы, просто нервы, — успокаивала я себя. — У меня и раньше были проблемы со сном, даже препараты не помогали. Я долго спала?

— Почти сутки, — шепнул Сферр.

— Так много, почему ты меня не разбудил? — всполошилась я.

— Зачем? — он потерся лицом о мои волосы. — Отдыхай пока. Как прибудет ваш корабль, тебе будет не до сна. У нас все хорошо, волноваться больше не о чем. Твой корабль у ахунтов мы забрали, все маячки настроили, переживать не нужно, милая. Только вот, у нас всего двадцать два арха-переводчика, на всех женщин не хватит. Им нужно будет помочь адаптироваться. Потом мы сообщим о новой обнаруженной расе нашему правительству. Начнутся допросы и расспросы. Там уже точно не поспишь вдоволь, замучают.

— Вы не сообщили о нас, — удивилась я.

— Только о тебе. О прилете остальных никто за пределами нашего корабля не знает.

— А за сокрытие вам ничего не будет? — удивилась я.

— Мне нет, а остальное проблемы Рахара Дас Тас Ту, он тут за главнокомандующего.

Под матрасом что-то приглушенно пиликнуло и стихло. Запустив туда руку, Сферр извлек небольшую коробочку, что-то там нажал и моему взору предстало голографическое изображение Дас Тас Ту. Хмуро глянув на него, мой мужчина свободной рукой подправил на мне одеялко, накрыв меня им до самого носа. Он бы меня полностью под него спрятал, не начни я протестовать.

— Что у вас? — грубоватым голосом поинтересовался Сферр.

— Засекли в пяти минутах от нас, — так же резко ответил зеленоволосый.

— Почему только сейчас сообщаешь? — Сферр разве что не рычал.

— Как только сигнал получили так сразу и сообщил, — огрызнулась голограмма, — мы ждем вас.

Изображение погасло.

— Сферр, а вы всегда такие милые друг с другом, — подколола я своего мужчину.

— А чего нам дифирамбы друг другу петь. Я выше его по званию, но его род древнее. В общем, мы равны по силе и по положению. Расшаркиваться друг перед другом нам ни к чему. Вставай, Селена, будем тебя наряжать, — при этом он как-то странно усмехнулся, а потом полез в шкаф и извлек оттуда мои ботинки и чуть потрепанные, но целые серые штаны. — Остальное восстановить не вышло. Как прибудем домой, так сразу закажем тебе новый гардероб. Отвезу тебя в лучшие мастерские, и будешь у меня самой разодетой и нарядной. А пока, милая, пользуйся моими вещами.

Сферр приглашающим жестом указал мне на полки в шкафу. Ну а я не гордая, да и туники с рубашками у него очень даже ничего. Подскочив, я вынула красивую сиреневую длинную тунику и короткую темно фиолетовую куртку. Сбегала в санблок, умылась, пригладила волосы и надела прихваченные с собой вещички. Наряд получился симпатичный. Туника идеально смотрелась с курткой, а изъяны и потертости на штанах были и вовсе не видны.

— Селена, — Сферр заглянул ко мне в санблок, — оделась? Мы опаздываем, поторопись.

Дважды меня подгонять не надо, полностью одетая я выскочила в каюту и, подхватив своего аррафата под руку, отправилась встречать свою команду. Главное, чтобы было кого встречать, тревога вновь всколыхнулась в душе.

Всматриваясь в купол над космической станцией, я нервно покусывала губы. Отмеренные Дас Тас Ту пять минут истекли, а их все не было. Судорожно сжимая и разжимая кулаки, я переминалась с ноги на ногу. Вдруг темное пространство над нами словно пронзила красная стрела, и появился корабль. Со стороны нашей станции в него тут же врезался какой-то луч.

— Что это, Сферр, что они делают? — я схватила его за полы куртки и затрясла, — Что они делают?

— Останавливают принудительно, чтобы в нас не врезались, — отвечая, он, легонько надавив, отцепил от себя мои руки и прижал их к своей груди. — Все идет хорошо, мой маленький командир. Твоя команда уже здесь.

Облегчено вздохнув, я уткнулась лбом в его руку.

— Спасибо, Сферр, за все спасибо. И за поддержку, и за терпение, и за любовь.

— Ты достойна большего, Селена, куда большего.

Наблюдая, как пойманный в луч крейсер среднего класса с моей командой на борту швартуют к ближайшему нам туннелю, я не могла сдерживать эмоций. Так хотелось их всех увидеть. Ведь с каждой я провела бок о бок много лет. А с девятьсот пятьдесят первой и семьсот двадцатой мигуми мы и вовсе учились в одном классе. Да что там, я сейчас и несносную выскочку восемьсот восьмую счастлива увидеть. Хорошая ведь девчонка по натуре своей, ну немного неуклюжая, ну максимализм в ней играет, но душа-то живая, теплая и добрая.

Я искоса глянула на Аргата ШеЛао, именно ему я и хотела ее сосватать. Девочка она хорошая, ей не по тюрьмам бегать трупы искать, а деток растить да быт в доме налаживать. Именно то, что этому угрюмому черноволосому мужчине и надо. Наша шустрая правильная малышка быстро его расшевелит.

Корабль, закрепленный о швартовочную арку, издал привычный слуху, даже родной, сигнал прибытия и замер.

Замерло и мое сердце. Не выдержав напряжения, я схватила Сферра за руку и сжала. За те два месяца, что я прожила в этом новом для меня мире, я сильно изменилась. Сама это признаю, стала мягче и намного эмоциональнее. По-иному взглянула на жизнь, как свою, так и чужую. И сейчас я очень боялась, что остальным мигуми не представится возможность обрести свое счастье. Что они так и не узнают, что значит любить и быть любимыми. И этот страх давил на грудь и мешал глубоко дышать.

Но вот прозвучал негромкий сигнал и выход на трап пришвартованного крейсера с легким шипением разгерметизировался. Огромный люк толщиной в метр легко отъехал в сторону и в проходе появились две затянутые в серую форму мигуми. Они плавно скользнули вперед и замерли, бегло осматриваясь. За их спинами закрылся проход на крейсер.

На моем лице непроизвольно расползлась улыбка.

— Девяносто шестая! — я сорвалась с места и рванула вперед, таща за собой Сферра, как на буксире. Я так не выпустила его ладонь.

Мой оклик был услышан. По мере моего приближения лицо моего непосредственного начальства и подруги выражало все большее удивление. Еще бы, на мне же из формы ботинки да потрепанные штаны остались, сверху рубашка мужа и его же куртка, что велика мне на несколько размеров и болтающаяся, словно плотный мешок. Но мне было все равно. Я упрямо вышагивала вперед, готовая их расцеловать. Приблизившись вплотную ко все еще настороженным мигуми, я плюнув на все условности и правила поведения, просто обняла женщину, что растила меня все эти годы. Была сначала куратором и учителем, а потом и начальством, опекающим и не дающим в обиду.

— Как же я рада, что вы живы! Я так боялась, что обнаружу только трупы, — прошептала я.

Отстранившись, внимательно вгляделась в лицо еще молодой по всем параметрам женщины. Ей не было и сорока. С нашей продолжительностью жизни в ее возрасте только о детях начинают задумываться. На суровом лице светловолосой кареглазой женщины дрогнули губы, и медленно расползлась счастливая ответная улыбка:

— Семьсот сорок шестая, ты никогда не перестанешь меня удивлять. Живая, да еще и… — она оглядела меня еще раз с ног до головы. — Где твои вещи?

— Не знаю, — отмахнулась я от вопроса, — сказали, выжили только брюки и ботинки, но они, в принципе, неубиваемые.

— А за спиной у тебя кто? — наконец отмерла и девятьсот пятьдесят первая, стоящая рядом.

Оглянувшись я помимо Сферра увидела еще и аруха и, естественно, зеленоволосого Дас Тас Ту.

— Ну, это мой муж Сферр Лур Ко Руг, его друг представитель расы арухов Аргат ШеЛао и собственно руководитель всей этой поисково-спасательной операции Рахар Дас Тас Ту. По именам никого называть нельзя, у них тут традиции интересные. Окликнешь мужчину по имени и, опа, ты уже счастливо замужем.

Глаза девятьсот пятьдесят первой заметно расширились, а вот девяносто шестая как-то так подсобралась, и даже попыталась сурово глянуть, но как-то неудачно.

— Семьсот сорок шестая, какой муж? Ты вообще о чем? Ты чем тут занималась? — вопрошало начальство.

— Селена! — рыкнули за моей спиной на родном всеобщем, но с жутким акцентом. — Мою каишу звать Селена Лур Ко Руг!

Сферр резко притянул меня к себе и обнял за талию.

— Вам выдадут архи, — вновь заговорил он. — Они научат говорить.

— Семьсот сорок шестая… — начала было девяносто шестая, но ее вновь перебили.

— Селена Лур Ко Руг! — еще более грозным голосом прошипел Сферр.

Чтобы хоть немного разрядить обстановку, я примирительно погладила мужа по руке и улыбнулась своим бывшим коллегам.

— Ну, вообще-то да, я Селена Лур Ко Руг. Боюсь, вы очень многого не знаете. Вам выдадут переводчики, они называются арх. Вещь довольно жуткая на вид, но обучает очень быстро, к тому же сразу начнете понимать речь окружающих.

Люк, ведущий на крейсер, приоткрылся и оттуда вышли еще две женщины. Я мгновенно узнала молоденькую черноволосую головку восемьсот восьмой и свою давнюю подругу семьсот двадцатую. Она заерзала на месте, явно подавляя эмоции, но по глазам видела, счастлива меня видеть.

— В общем, перед вами представители трех рас — аррафаты, арухи и хараки, — оглянувшись, я поискала глазами ад Коинфара, он был неподалеку, поэтому я невоспитанно ткнула в него пальцем и уточнила, — Харак — это вот он.

Вся наша женская компания обсмотрела друга Сферра с ног до головы, уделив внимание странной прическе, сильно напоминающей шевелюру дикобраза. Тот, покрутившись перед нами, на ломаном всеобщем спросил:

— Мне штаны снять, а то не все увидели?

Мы дружно фыркнули в его сторону и отвернулись.

— Нам тут что-нибудь угрожает? — голос восемьсот восьмой странно дрожал от волнения.

— Нет, ничего, — поспешила успокоить ее я. — Вас уже ждут медики, и скоро прибудут представители правящей верхушки системы Атрака. Кое о чем вас расспросят и помогут принять действительность такой, какая она есть. Здесь, в этом мире, — я обвела рукою пространство, — живут множество рас и при виде некоторых, можно и разрыв сердца получить. И мы, люди, обнаружив свое существование, подвергли себя смертельному риску.

— На корабле раненые, — девяносто шестая отошла в сторону и приказала семьсот двадцатой. — Выводите гражданских. Наш полет окончен.

Развернувшись, моя подруга исчезла серой тенью.

— Нам нужно знать, сколько женщин, — обратился ко мне Дас Тас Ту, — мы приготовили каюты для тридцати. И еще пусть решат, кто первым получит архи.

Кивнув ему головой, повернулась к заинтересованной нашим разговором девяносто шестой. Она ведь ни слова не понимала и теперь в нетерпении ждала, когда я ей все переведу.

— У нас меньше переводчиков, чем нужно. Я так поняла, что они очень дорогие, поэтому господин Дас Тас Ту просит тебя решить, кому первому их установить, — при этом я поморщилась, вспоминая, как мне вживили этого металлического паука. — Сразу хочу сказать, что процедуру эту лучше проходить с закрытыми глазами. И он спрашивает, сколько вас. У нас каюты пока для тридцати.

— Он тут главный? — спросила девяносто шестая, но при этом на меня с интересом смотрели все. Из корабля выглянули и остальные члены нашего отряда.

— Как объяснить, — я призадумалась, — для вас, наверное, да.

— Для нас? А для тебя? — восемьсот восьмая хитро сощурила глаза. — Для тебя тут, кто главный?

— Я, — пробасил за спиной Сферр, — моя каиша подчиняется только мне!

— Да и то не всегда, — поддел его ад Коинфар, который решил-таки к нам присоединиться. — Я бы даже сказал, что это ты ей подчиняешься порою.

Говорил все это он на ломаном всеобщем. Видимо архи успели обучить их нашему языку, пока они тесно общались со мной и слышали мою речь. А я так ни разу и не попробовала заговорить на их языках.

— Не завидуй, — Сферр бросил на друга испепеляющий взгляд.

— Нас тридцать восемь женщин, — девятьсот пятьдесят первая взглянула на Дас Тас Ту, — скажи ему, что двадцать нуждаются в медицинском вмешательстве, семеро из них в тяжелом состоянии.

Я повернулась и перевела.

— Пусть готовят раненых и запустят нас на корабль, — зеленоволосый подозвал с десяток аррафатов.

— Они просят впустить их и помочь вам с транспортировкой раненых, — снова перевела я.

Девяносто шестая кивнула головой, и мужчины проникли в крейсер. Мы же отошли в сторону. Мимо нас спустя минуту пронесли раненых и быстро погрузили их на платформы в специальные медкапсулы. Руководил медиками мой свекор.

Сферр стоял за моей спиной и не выпускал меня из рук. Я устало откинулась на его грудь и внимательно следила за высадкой гражданских. Все молодые женщины, некоторые даже слишком. Девочки совсем. Наше правительство, видимо, совсем невменяемо, если не боится пускать в расход практически детей. Девочек. А ведь в отличие от нас, у них есть семьи, есть родители, которые сейчас переживают такое горе. Но наделенным властью плевать на их слезы. Главное, что мужчины не пострадали. А женщин не жаль. Девочек не жаль.

— Войны не будет, — повернув голову в сторону девяносто шестой, я пристально посмотрела ей в глаза. — Я сделаю все, чтобы наша система попала под покровительство расы аррафат. В этой части вселенной они сильнейшие. Никто ни с кем воевать не будет. Мы станем колонией и будем выходить на галактическую арену постепенно, медленно и осторожно.

— Это не нам решать, — возразила она мне.

Может, еще два месяца назад, я послушно бы закрыла рот, но не сейчас.

— Это решать именно нам. Здесь решать. И за себя я уже решила, — четко произнесла я каждое слово.

— Это дела правительства, — возразила девяносто шестая.

— Нет! — мой окрик был груб. — Посмотри на них. — Я ткнула пальцем в раненых девушек, — посмотри внимательно на них. Посмотри на нас. Хватит. Мы развиваемся в никуда. Я буду настаивать на том, чтобы наша система стала колонией. Хватит потакать геноциду женщин. Вместо того, чтобы искать способы повысить количество рождаемых мальчиков, наше правительство делает все, чтобы не рождались девочки. Тебе рассказать к чему это все приводит или сама на нас всех посмотришь? А сейчас есть реальный шанс все поправить. Войны не будет!

— Ты слишком много на себя берешь, семьсот сорок шестая. Это все решать не нам, — гнула свою линию девяносто шестая.

— Я Селена Лур Ко Руг и прошу называть меня по имени. И беру я на себя ровно столько, сколько смогу тащить.

— И все же, нет! — девяносто шестая не хотела оставлять за мной последнего слова.

— А меня Иваной звать и, если есть возможность исправить ситуацию в Солнечной системе, то я только за! — поддержки от восемьсот восьмой я ждала в самую последнюю очередь. Но именно она сейчас первой поддержала меня. Все-таки я сильно ее недооценивала.

— Ты ведь все понимаешь, Лаяна, — девятьсот пятьдесят первая смерила взглядом девяносто шестую, — у нас есть возможность заручится поддержкой нескольких рас. Их мужчины в отличие от наших — воины, это видно сразу. И ты предлагаешь нам, женщинам, воевать с ними. Нет, тут лучше договариваться миром. И я не против дать под зад нашей правящей верхушке. Запустить, наконец, медицинские программы по повышению рождаемости детей мужского пола. И заставить мужчин вспомнить, что война — это их дело, а не наше. И свое имя я тоже вернуть не против. Я Ксения Третьяк.

— Мы все обсудим позже, — шикнула на нее девяносто шестая.

— Конечно, обсудим, но потом! — реплика Сферра заставила нас всех вздрогнуть и замолчать. — А пока, добро пожаловать в систему Атрака, женщины человеческой расы!

Эпилог

Через несколько дней на небольшую станцию, где находились мы, прибыли представители власти системы Атрака. Всего двенадцать мужчин расы аррафат и арух. Следом пришвартовался небольшой корабль системы ХошТо хараков, и хотя они и были в меньшинстве, вели они себя очень развязано и нагло.

Без разрешения заглядывали в каюты к нашим женщинам, свистели им в след в коридорах. И это представители правительства! Отсюда я сделала вывод, что ад Коинфар оказывается весьма воспитанная личность. Но надо отдать должное мужчинам с игловидными дредами на головах, когда надо, они включили режим «сама серьезность» и не уступали в демонстрации силы ни аррафатам, ни арухам. Так, путем долгих переговоров, они-таки пролезли в проект по завоеванию Солнечной системы, а еще и наложили лапу на право брать человеческих женщин в жены.

И как я могла так недооценить расу этих проныр? Уезжая, они прихватили с собой одну из наших гражданских девушек. Пока та, хлопая глазками, любовалась красивым лицом одного из них, он красиво оплел ее уши лапшой. Заговорил бедолагу, а потом предложил познакомиться. Ну, она, наивная душа, и познакомилась. Улетала уже в качестве законной супруги, все также в недоумении хлопая глазками. Остальные же, наконец-то, поверили в интересный способ этих рас жениться. А то думали, что я им тут сказки рассказываю.

Провожая исчезающих в космическом пространстве хараков, мы разве что платочками на прощанье не махали. С нами спровадить этих ушлых гостей вышли и аррафаты. Видимо опасались, что те напоследок еще кого уволокут.

— А ты, Селена, также замуж вышла? — ненавязчиво поинтересовалась Ивана, восемьсот восьмой я ее теперь даже мысленно не называла.

— Почти, — тут же отозвалась я, — нашла раненого, решила по доброте душевной помочь и все, стала женщиной замужней.

— Жалеешь? — тихо шепнула Ивана.

— Нет, — весело хмыкнула и взглянула на Сферра, стоящего с Дас Тас Ту и еще парой мужчин чуть подальше. — Это вообще, единственное, о чем я не жалею.

— А о чем жалеешь? — в голосе подруги звенело любопытство.

— Честно? — я посмотрела ей в глаза. — О том, что пыталась тебя изменить. Жалею, что не понимала тебя и считала слабой, и чего уж скрывать, глупой девчонкой. Об этом жалею.

Она смутилась и даже немного покраснела.

— Ты изменилась и очень сильно. Прежняя семьсот сорок шестая никогда бы не извинялась перед младшей по званию и не говорила бы таких теплых слов.

— Я в аду побывала, Ивана, и многое там поняла. И тебя поняла, — выдохнула я. — Словно всю жизнь свою со стороны увидела.

Мы замолчали. К нам тихо подошла Ксения и так же уставилась во тьму, провожая взглядом исчезающий корабль.

— Я ей даже завидую, — тихо призналась она.

— Кому? — не поняла Ивана.

— Как кому, этой гражданской! Такие мужчины! При виде них аж кровь закипает. Я бы такого мужа с руками бы оторвала. А ей и делать ничего не пришлось, и чем я хуже? — сокрушалась Ксения.

— Ничем, — подбодрила я ее, — вон их сколько, выбирай любого!

— Любого не хочу, — уныло протянула Ксения, — а кого хочу, тот на меня даже и не смотрит.

О, это я знала, про кого она. Нашей бывшей девятьсот пятьдесят первой, а ныне просто Ксении, безумно понравился ад Коинфар. Все мои попытки обратить взор ее зеленых глаз на ШеЛао и Рахара, заканчивались полным провалом. Наш рыжеволосый компьютерный гений по уши, как говорится, втрескался в невыносимого, самоуверенного, язвительного Шаму ад Коинфара. А тот даже и не взглянул в ее сторону ни разу. Обидно было за подругу.

Я все чаще подумывала поговорить об этом со Сферром, да все не решалась. Он у меня простой и прямой, пойдет и скажет другу, а тот по «доброте» душевной высмеет ее еще при всех. В общем, было тут над чем подумать.

— А тебе, Ивана, кто-нибудь нравится? — проявила любопытство Ксения.

— Не знаю, все вроде так ничего, но арухи все же более брутальные.

— Ну, уж нет, — бросилась я в защиту расы своего мужа, — аррафаты сильнее.

— Они менее развиты физически, — заявила подошедшая семьсот двадцатая, а по-простому Агафа. — Хотя есть и внушительные экземпляры.

При этом она глазками стрельнула в группу мужчин, с которыми стоял мой муж.

— А тебе, откуда знать, какие они под куртками! — уже всерьез разобиделась я. — Мой Сферр даже один десятка арухов стоит!

— Да кто уж спорить будет. Твой Сферр вообще вне обсуждений. Кто же рискнет про него, что плохое сказать! — поддела меня Агафа и выжидательно покосилась в мою сторону.

— Вот только, что скажите о нем плохое! — я обвела этих подстрекательниц взглядом. — Мой Сферр идеальный мужчина. И лицом красив, и фигура у него сногсшибательная. Он сильный и смелый и вообще…

— И вообще помолчала бы, — прервала мою импровизированную оду любимому мужу Ксения. — Обзавелась мужиком, вот и не мешай другим помечтать.

— Пока ты мечтать будешь, его уведут. Подойди к этому хараку, да и познакомься, а если откажет он тебе, то все повернем так, что ты типа забылась и вообще от аррафатов без ума. Или наш гений на деле заяц трусливый!? Не уж-то перед мужиком струхнешь? — Ивана дожимала Ксению, провоцируя ее на действия. Я была готова ей в этом всячески помочь. — Иди к нему и скажи, мол, уважаемый Шаму, мы с вами не знакомы, но Селена мне сказала, что вы тут остались единственным представителем своей расы. Не могли бы вы дать мне ну… ну, скажем, ознакомиться с вашими технологиями… ну или там еще с чем, придумай, ты же умная. Если он зацепится за то, что ты его по имени назвала, то и дерзай, а если проигнорирует так и забудь о нем. Мы тебе еще лучше найдем, — озвученный Иваной план показался мне жизнеспособным.

— А чего, Ксения, — поддержала я подругу. — Попробуй, что ты теряешь?

Ксения стояла в нерешительности, а объект ее страсти всего в паре десятков метров посвистывал вслед аррафаткам. Эти клуши расфуфыренные после прибытия землянок совсем с катушек съехали, и днем и ночью кружили возле мужиков, разодетые в десяток одежек разом и смердили так, что рядом с ними стоять было невозможно.

А вот вредный ад Коинфар на их благоухание реагировал каждый раз и сопровождал их появление знаками повышенного внимания. Вот и сейчас этот его свист окончательно добил нашу бедную рыженькую Ксению, и та со словами «все или ничего» ринулась в бой за будущего мужа. Мы, отставая от нее на пару шагов, двинулись следом. Ну, интересно же, как она все это провернет и как он отреагирует.

Ксения же набирала скорость и буквально, разве что не бежала, видимо, боясь растерять свою смелость. Подойдя вплотную к мужчинам, она гаркнула таким басом, что ее услышали не только мы, но и все на платформе.

— Уважаемый Шаму, не могли бы вы мне помочь! Мне хотелось бы изучить некоторые технологии вашей расы, но все ваши представители уже улетели.

Этот нехороший харак даже не обернулся, чтобы глянуть на ту, что его по имени позвала.

— Я не компетентен в этих вопросах, обратитесь к кому-нибудь еще, — отмахнулся он от моей подруги.

На Ксению в этот момент смотреть было страшно. Она сникла вся, будто свет внутри нее погас.

— Конечно, простите.

Она уже развернулась к нам, когда ее окликнул мой Сферр.

— Госпожа Третьяк, а что конкретно вы хотели узнать?

Ксения не ответила, понуро опустив плечи, она плелась к нам. Не видела она, как резко развернулся ад Коинфар, как хищно расплылась на его лице улыбка. Ему потребовалось сделать всего пару шагов, чтобы догнать ее и перехватить рукой за талию. Развернув лицом к себе, он склонился к ней и с милой улыбочкой поинтересовался:

— А как ты меня назвала, рыженькая? — хитро поинтересовался он.

— Шаму! — тихо произнесла Ксения.

— А ты у нас кто? — задал наводящий вопрос харак.

— Я Ксения, — с робкой улыбкой выдавила она из себя свое имя.

— Попалась! Ну, здравствуй, Ксения. Я тебе готов показать все, что угодно. Пойдем со мной, я такую экскурсию тебе проведу.

Взвалив нашу не отошедшую от потрясения подругу себе на плечо, посвистывая и счастливо лыбясь, ад Коинфар быстренько уволок ее в неизвестном направлении.

— Куда это он ее? — первая отмерла Ивана.

— Сказал же, на экскурсию — засмеялась Агафа.

— Кажется мне, что экскурсия будет краткой. Я чего-то не поняла, он же вроде внимания на нее не обращал? — недоуменно проворчала я.

Сферр подошел ко мне вплотную, обнял и ласково поцеловал.

— С чего ты это решила, сладенькая, — полюбопытствовал мой мужчина. — Она ему сразу очень понравилась, только он решил, что ваша умница никогда не посмотрит в его сторону. Мы тут план действия по ее соблазнению разрабатывали, но вы, похоже, нас опередили.

Кто бы мог подумать!!! Я-то думала, они тут на серьезные темы разговоры ведут, а они планы разрабатывают! Какие стратеги собрались!

— А меня никто, случаем, соблазнять не собирается? — наивненько так поинтересовалась Агафа.

Сферр глаза отвел и виновато уставился в пол.

— Ясно, ходить мне одинокой и не пристроенной, — расстроено пробормотала подруга. — Пойду хоть поем, что ли. Раз я такая замечательная никому не нужна, то и фигуру беречь незачем!

Захватив с собой Ивану, Агафа скрылась за дверью, ведущей в столовую. Мне же стало не по себе.

— Неужели они никому не приглянулись? — я вопросительно взглянула на Сферра. — Совсем никому?

— Не знаю, Селена. Наверняка, понравились. Думаешь, мне тут все сердца раскрывают. Просто заметно было, как Шаму мается, а мы с ним с детства друзья, вот и вызвался помочь. Позвал остальных. Думали создать для них какую-нибудь ситуацию, чтобы они наедине остались. А дальше там Шаму как-нибудь сам подсуетился бы. А вышло, что сама она ошибку совершила.

— Да она специально его по имени назвала. Мы ее сюда и отправили. Договорились, что она, как бы «нечаянно», его по имени назовет. Если он отреагирует, то значит победа, ну а если нет, то будем искать ей иной объект для любви.

Сферр обнял меня за талию и направился в сторону столовой.

— Вы женщины хитрее будете. Пойдем, единственная моя, чего-нибудь мясное съедим. А потом в каюту, я соскучился.

Незаметно пробежали еще пару дней. Все переговоры с представителями инопланетной власти в лице двенадцати членов самых высоких родов расы арух и аррафат вели девяносто шестая, которая все никак не соглашалась отзываться на свое имя Лаяна, и одна из гражданских женщин, с которой я не была знакома. Все новости мы узнавали от Дас Тас Ту, так как он входил в один из самых высоких родов и его родственник охотно делился с ним информацией. А он с нами.

Пока все для Солнечной системы складывалось неплохо, естественно, после того, как девяносто шестой более подробно рассказали, что грозит людям, если их обнаружат иные системы и познакомили ее с олигами и манохами. Пока она прибывала в глубоком шоке от встречи с насекомыми-переростками, ей продемонстрировали игры с моим участием.

Бледная девяносто шестая потом еще пару часов ходила молчком и странно косилась в мою сторону. Видимо, не верилось ей, что я живая и не сумасшедшая.

А потом переговоры пошли более интенсивно. Девяносто шестая уже была согласна и на то, чтобы мы колонией стали, и на то, чтобы поменять структуру и форму власти. И вообще, абсолютно на все согласна, лишь бы к границам нашей системы никогда не подпусками ни крахов, ни крабов, ни прочих «разумных ужасов» этой части галактики.

— С вами, оказывается, легко договориться, — шептал мне в ушко Сферр, наблюдая, как моё бывшее начальство вышагивает с одним из аррафатов. — Просто нужно напугать, как следует.

— Я, милый, знаю куда лучший способ, — шепнула я ему в ответ.

— Ммм… — мои губы нежно захватили в плен. — Я тоже знаю, ночью покажу.

Увлеченные поцелуем, мы не сразу поняли, что стали центром внимания. На нас в прямом смысле пялились все властьимущие мужчины и девяносто шестая.

— Ну вот, уважаемая, член рода Лур Ко Руг и его каиша. Прекрасный пример того, как наши расы могут чудесно контактировать. А между прочим, Сферр Лур Ко Руг один из сильнейших мужчин своего рода, наемник и просто незаменимый боец. Мы ведь вам демонстрировали финал игр великих домов ахунтов, так что вы сами можете оценить всю мощь его силы. Он один из самых востребованных наемных воинов армии аррафат, его услугами охотно пользуются и иные системы. А вы сомневаетесь в честности наших намерений в отношении ваших женщин, какие тут нужны еще доказательства!?

Девяносто шестая упрямо поджимала губы. Признаться, я ее не понимала.

— Мы обсудим это позже, — буркнула она и двинулась вперед, вынуждая и мужчин присоединиться к ней.

— Мужчину ей надо, — проворчал надо мной «один из самых востребованных наемных воинов армии аррафат», — чтобы сговорчивее была.

— Она просто привыкла подчиняться чьим-то приказам. А теперь боится и шаг в сторону без разрешения сделать, — попыталась оправдать я девяносто шестую.

— Да ничего она не боится! — сошедшая с лестницы, ведущей в отсек с жилыми каютами, Ивана застала конец нашего разговора. — Просто не желает что-то менять. Ей не хочется, чтобы мигуми теряли свою власть и даже то, что ее сюда на смерть отправили, ничему ее не научило. Она все еще верит, что может вернуться, и все там будет по-старому. Я бы вообще ей вести переговоры не дала, лучше бы ты заняла ее место. Но тут не мне решать, я младшая по званию.

— Сферр, а что вы вообще, на тех играх с ШеЛао делали? — озвучила я вопрос, давно меня мучавший.

— А я уж думал и не спросишь, — меня ласково поцеловали в висок. — Проводили разведку боем. Слишком часто стали пропадать жители дальних планет. Да и у нас сообщения о пропавших проскальзывали. Ахунты шли в отказ, клялись, что у них в играх участвуют только смертники и добровольцы. Вот и решили наши проверить так ли это. Наняли нас. В качестве смертников отправили Шаму и Ша Си, а добровольцами вызвались я и Аргат. Разработали план, собрали всю информацию об их испытаниях. Все шло идеально, пока не появилась ты!

— А раненый ты там тоже согласно плану валялся? — подшутила я над ним.

— Ну не совсем, конечно, но все было не столь критично. Аргат меня охранял, — немного смущено пробубнил мой мужчина. Выглядеть слабым в моих глазах он не желал.

— Да, охранял, и все подумывал, не добить ли?! Ты же нам там жизни не давал, — появление Аргата я как-то пропустила. Последнее время он крайне редко попадался нам на глаза. Бродил по коридорам станции и высматривал женщин. Уже столько дней здесь провели, а он так и не нашел желанную. И оттого мрачнел все больше и больше. Жалко его было, но что я могла поделать.

— И какие у нас новости в переговорах? Долго нам еще здесь болтаться? — ШеЛао устало потер лоб и вскользь глянул на мою подругу. Было в этом взгляде что-то странное. Хотя на такую красавицу, как Ивана, сложно не глянуть лишний раз. В своей неизменной серой форме она выглядела безукоризненно, собранные в толстую косу черные, как смоль волосы, теплые карие глаза. Красивая!

— Да ничего, — ответил на вопрос аруха Сферр. — Наши их командира ломают, а у тебя как поиски?

— Да никак, брат рода моего, — Аргат устало уставился на меня, — совсем никак.

— А как вы пару определяете? — поинтересовалась Ивана. — По запаху или что-то еще важно?

— По-разному, кому-то достаточно услышать запах, кому-то прикосновения, ну бывает так, что только после первой ночи и понимают, что нашли единственную, — устало отозвался арух.

Ивана поморщилась.

— Тут проблема, конечно, но не расстраивайтесь, — она легонько прикоснулась к его руке. — Если тут не найдете свою женщину, то в нашей системе вас еще ждет несколько миллиардов прекрасных дам, одиноким точно не останетесь.

ШеЛао скорбно опустил голову, выглядел он сейчас очень жалко.

— Вы очень добры, простите, но я забыл ваше имя, как-то в суматохе не успел запомнить всех, а потом мы как-то и не разговаривали. Вы уж простите мне это. Не напомните, как вас зовут? — и хоть голос его был печален и тих, я успела заметить опасный хитрый блеск в его черных глазах.

Я напряглась и протестующе пискнула, пытаясь предупредить подругу о явной ловушке, но Сферр проворно прикрыл мне рот рукой и притянул к себе, так что и не дернешься.

— Конечно, я Ивана.

— Ивана, — протянул арух хитровыделанный. — А я вам представлялся? Простите уж, не помню. Я Аргат ШеЛао, но близкая подруга каишы моего друга может обращаться ко мне по-простому. По имени. Вы согласны?

— Конечно, Аргат, — эта дуреха так и не поняла, что ее сейчас вокруг пальца обвели. Я же продолжала протестующе мычать и, похоже, меня услышали.

Обернувшись в нашу сторону, Ивана в недоумении уставилась на нашу с Сферром композицию.

— А вы чего? — только и смогла спросить она.

Впившись в руку мужа зубами, я, наконец, получила свободу.

— Поздравляю тебя, растяпа, ты только что стала Иваной ШеЛао, развели тебя, как дурочку! — поделилась я с подругой последними новостями в ее жизни.

Глаза Иваны расширились, ноздри раздулись, губки поджались. Да только поздно уже.

— А по-нормальному нельзя было? — накинулась она с упреками на своего новоявленного мужа. — Просто подойти и представиться? Поухаживать, на свидания пригласить… по-человечески нельзя было?

О, какие знакомые речи! Помниться, эти же претензии я Сферру выдвигала. А в ответ услышала, что сначала привязать, а уж потом все к вашим ногам, дорогая.

— Поухаживаю, — протянул довольный собой и вполне счастливый паук, — и приглашу, куда надо, но по-человечески не выйдет, желанная моя, в виду того, что я не человек.

Осмотревшись, поняла, что за нашими спинами красуется еще с десяток мужиков. Так что свидетелей того, что Ивана назвала этого хитрющего аруха по имени, хватало.

— Сферр, — рыкнула я. — А меня можно было в известность поставить?! Ты за моей спиной на моих же подруг ловушки ставишь.

— Прости, Селена, — вот только в его голосе ни капли раскаянья, — ты бы не смогла нам подыграть. Но заметь, мы только что получили в знак благодарности новенький корабль, а твоя подруга прекрасного каира.

Я негодующе фыркнула. Ивана тоже изображала оскорбленную личность.

— Да, друг, представляешь, как они за третью свою подругу разобидятся? — Аргат счастливо хохотнул. — Зато у нас с тобой теперь есть личные парковочные места на Ташхане. Я решил тоже туда перебраться. У вас и климат лучше, и экология. Продам землю на Шахшаре и приобрету участок с водоемом. Возле тебя, вроде как, еще продается земля.

— Продается, соседями будем.

— Какие соседи, вы кого Дас Тас Ту подсунули? Вы, нелюди расчетливые, — завопила я. — пройдохи корыстные!

Ответа не последовали. Эти двое вообще создавали вид, что и не слышали меня.

— Сферр! — грозно рыкнула я.

И молчание… нет, ну, он меня откровенно игнорировал.

— Сферр, лучше отвечай, кого ты сосватал зеленоволосому!?

Но на меня совсем не смотрели.

— Сферр! Лучше ответь или поругаемся прямо здесь!

— Женщина, — на меня, наконец, взглянули, — не лезь в дела мужчин!

— Ах, так ты заговорил, да, — всерьез обиделась я. — Не лезть, значит, в твои дела. Вот и оставайся тогда тут со своими делами!

Развернувшись, я пошла на выход из зоны отдыха. Меня обидели его слова и еще тот факт, что он ни слова не сказал о своих планах. Мог бы и поделиться, он же знал, что я не буду против союза Иваны и Аргата. А он… обидно. Не доверяет.

— Ну что ты, Селена, — оказывается Сферр пошел следом за мной. — Что ты так бурно реагируешь? Ты же сама хотела, чтобы твои подруги хороших каиров нашли. А теперь что?

— Я хотела, чтобы ты мне доверял, а ты даже малым поделиться не захотел!

— Я доверяю тебе, девочка моя, но ты не умеешь играть. Ты бы выдала нас. Ну, прости меня! — он обнял меня со спины и прижал к своей груди. — Я никогда больше ничего не скрою от тебя. Дас Тас Ту хотел сделать предложение твоей подруге Агафе. Мы заманили ее на нижний ярус на склады и там оставили наедине с Рахаром. Обманывать он ее не станет, спросит прямо. Весь род Дас Тас Ту обитает на Ташхане, если у них сложится, то твои подруги останутся рядом с тобой. Разве это плохо?! Я ведь о тебе думал, чтобы тебе комфортно было. Чтобы в гости было к кому сходить, по лавкам мастеров прогуляться. Ну, маленькая моя, не сердись. Я все это провернул только, чтобы ты одиноко себя не чувствовала. А с Аргатом вообще замечательно получилось. Это большая удача, что он увидел единственную в этой девочке Иване. И не пытайся, мой маленький командир, мною вертеть! У тебя все равно не выйдет. Я сделал так, как посчитал нужным, с выгодой для нашей семьи. Подумай и поймешь, что я прав!

Развернувшись, я сама обняла мужа за талию. Было так приятно слышать, что все его действия — это только для того, чтобы мне было хорошо!

— А Ксения? Они с ад Коинфаром, где жить будут?

— Рядом с нами, малыш. Мы с Шаму друзья детства, его семья наши ближайшие соседи. И они, в отличие от нас, уже дома.

Тяжело вздохнув, я вдруг поняла, что тоже хочу домой. Не знаю, какой он этот дом, но главное, что он мой! Что там я смогу создать уют и, наконец, завести хотя бы цветок, а лучше разбить целый сад.

Дверь в зону отдыха распахнулась и нам на встречу вышла счастливая чета Дас Тас Ту. Агафа скромно, даже несколько смущено, опустила глаза, а зеленоволосый Рахар светился счастьем, как начищенная монетка. Да, любви в их отношениях еще нет, но чувствовалось, что они приложат все усилия, чтобы стать счастливой семьей.

Для нас, людей, подобное дико и непонятно, но любовь она разная, даже у аррафатов!

Конец

Content

Мария Лунёва
Мигуми.
По ту сторону Вселенной

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог