Ган Сюэ

Сборник китайских исторических рассказов

Том 6. Истории периода династии Цзинь, а также Южных и Северных династий

Издание 1962 года

«Слово редактора»

(выдержки)

У Китая история письменных источников длиннее, чем у любой другой страны, и в ней больше содержательных и интересных исторических рассказов, чем в любой другой стране. Мы планируем издать «Сборник исторических рассказов Китая», который будет содержать рассказы от древних времен до наших дней: по одному для каждой эпохи, в общей сложности десять изданий. В этом сборнике рассказов, вероятно, упомянуты все важные события и деятели в китайской истории. Однако есть некоторые события и персонажи, хоть не слишком важные в истории, но очень интересные, которые могут быть использованы как модель для современных людей. О них часто рассказывают, часто поется на сцене, они также часто упоминаются в статьях. Этот сборник также должен содержать как можно больше таких историй. Конечно, одна история сама по себе не сможет отразить общий облик каждой эпохи. Я только надеюсь, что юные друзья смогут прочитать эти истории и составить общее впечатление о различных эпохах в истории Китая. Тогда при изучении истории вам будет намного легче и удобнее.

Автор приложил немало усилий, чтобы подобрать эти истории. При написании этих рассказов особое внимание уделялось использованию китайского языка на основе пекинского диалекта, чтобы их было легко читать и слушать, как если бы кто-то рассказывал историю. В то время, когда в рассказе упоминались топонимы, большинство соответствующих им современных топонимов аннотировалось в скобках после топонима. Большинство сложных слов, упомянутых в рассказе, отмечено произношением, некоторые не являются трудными словами, но произношение в древности было другим, поэтому произношение также было отмечено.

Редакция

Январь 1962 года

Издание 1978 года

«Послесловие»

(выдержки)

Китай имеет долгую, хорошо написанную историю, и у него есть много интересных исторических рассказов. В 1961 году мы планировали издать набор «Сборников исторических рассказов Китая» для наших юных друзей: с древних времен до наших дней, по одному для каждой эпохи, в общей сложности десять изданий. Мы попросили господина Линь Ханьда написать этот сборник рассказов. Он согласился и последовательно написал «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств», «Истории династии Западная Хань» и «Истории династии Восточная Хань». Первые три были опубликованы в то время. Только после начала «культурной революции» работа остановилась.

Теперь мы решили переиздать «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств», «Истории династии Западная Хань» и опубликовать «Истории династии Восточная Хань». Потому что, с одной стороны, эти исторические рассказы в целом приветствовались молодыми друзьями, указывая на то, что наш первоначальный план соответствует требованиям каждого. С другой стороны, возвращение многих исторических рассказов в их первоначальный вид может помочь молодым друзьям разглядеть и разоблачить зловещие намерения «Банды четырех» исказить и фальсифицировать историю. Господин Линь Ханьда скончался, поэтому этот набор книг можно издать только в четырех экземплярах, и они в основном будут опубликованы в том виде, в каком он написал их перед смертью.

Редакция

Июль 1978 года

Издание 1981 года

«Истории Троецарствия»

Послесловие

После публикации «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств», «Истории династии Западная Хань» и «Истории династии Восточная Хань», написанных господином Линь Ханьда, они были одобрены большинством читателей. Многие люди писали в издательство в надежде, что этот «Сборник исторических рассказов Китая» будет продолжать издаваться. С этой целью издательство попросило нас систематизировать и сократить эту «Историю Троецарствия» на основе рукописи (почти 500 000 слов) «Истории Троецарствия», написанной господином Линь Ханьда при его жизни.

Чтобы сюжетные линии этой книги соответствовали историческим фактам, мы внесли изменения и дополнения в некоторые места в процессе сокращения. Тем не менее, основное содержание и основной стиль книги по-прежнему основаны на оригинальной рукописи господина Линя. Поэтому господин Линь по-прежнему является главным автором этой книги. В процессе написания этой книги мы получили восторженную поддержку товарища Се Лилинь, жены господина Линя. Товарищ Цзя Янь, который был секретарем господина Линя, переработал текст этой книги. Мы здесь для того, чтобы выразить нашу благодарность.

Бянь Цзиши

Ноябрь 1980 года

Отрывок о неразрывной связи с тем, чтобы продолжать писать и редактировать «Сборник исторических рассказов Китая»

Сюэ Ган

Ранней весной 1978 года я приехал на работу в детское издательство Китая. На этот раз это был перевод по работе, когда сам являешься без приглашения, да к тому же «не в ту дверь». В то время я хотел пойти в журнал «молодежное издательство Китая», но не знал, что молодежное и детское издательства были одной компанией. Я не знал внутренней истории до дня отчетности, когда отдел кадров сказал мне договориться о том, чтобы пойти в детское издательство. До этого я мало что знал о детских книгах и особо не интересовался ими. Я помню, что в первый день, когда я пошел работать в детское издательство, со мной встретился руководитель, и я прямо высказал свои мысли, надеясь получить возможность перевестись в молодежное издательство. Я не ожидал, что на этот раз, войдя в двери детского издательства, я не сдвинусь с места и проработаю тут более 20 лет. Наоборот, именно в процессе у меня появился интерес к детским книгам. Оглядываясь назад, я понимаю, что первое, что побудило меня посвятить себя этой карьере, — это «Сборник исторических рассказов Китая».

Вскоре после моего прихода в издательство директор редакции поручил мне отредактировать и переиздать «Сборник исторических рассказов Китая». В то время было принято решение сделать две вещи: во-первых, отредактировать и переиздать «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств» и «Истории династии Западная Хань»; во-вторых, отредактировать и обработать неопубликованную, но уже написанную «Истории династии Восточная Хань».

По словам руководителя, «Сборник исторических рассказов Китая» представлял набор книг, задуманных и организованных издательством в начале 1960-х годов так, чтобы для каждой эпохи была написана одна книга. Автором был выбран господин Линь Ханьда, который хорошо писал популярные книги. Господин Линь некогда написал «Новый сборник рассказов о династии Восточная Чжоу», а позже — «Новый сборник рассказов о фронте и тыле династии Хань», которые стали очень популярными. После приглашения он быстро написал и опубликовал «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств» и «Истории династии Западная Хань». «Истории династии Восточная Хань» также была завершена, но из-за «культурной революции» она не была опубликована. В то же время господин Линь также написал более короткую книгу «Все пять тысяч лет», которую так и не закончил.

Эти исторические рассказы, опубликованные детским издательством, являются одними из лучших работ господина Линя, демонстрируя его уникальный стиль письма. Он пытался писать на мандаринском языке, сочиняя исторические рассказы, так что эти книги являются одновременно исторической и китайской литературой. Китай имеет долгую и глубокую историю, и такое количество персонажей и событий трудно совместить и написать о них. Господин Линь использовал метод бисероплетения шелковыми нитями, чтобы связать историю персонажей, сосредоточив внимание на ключевых моментах, не прерывая, связывая верх и низ, интегрируя большие истории с маленькими. Существует также литературный стиль с «пекинским колоритом», с очень небольшим количеством прилагательных и трафаретных слов, подобных даосизму, что притягивает читателя — увлекательный и неизбежный результат этого сборника.

Когда я учился в средней школе, я читал «Новую историю восточных королевств Чжоу», а также «Истории Весны и Осени», и у меня осталось хорошее впечатление. Теперь, когда я могу отредактировать ее сам, я, естественно, чувствую тепло. После тщательного изучения методов написания этих книг я быстро «вошел в роль». Помимо некоторой текстовой обработки первых трех книг, согласно тогдашнему плану доработки, подражая почерку господина Линя, написал произведение «Кругосветное путешествие» на замену «Встрече долины» в «Истории Весны и Осени». На практике я предварительно усвоил его способ построения рассказов, овладел его языковыми особенностями и некоторыми привычками употребления слов и предложений. Господин Линь написал статью об использовании языка, которую я тоже внимательно прочитал.

После редактирования трех книг — «Весна и Осень», «Сражающиеся царства» и «Династия Западная Хань» — я приступил к редактированию и обработке «Истории династии Восточная Хань». Посмертная работа господина Линя была написана в разгар «культурной революции». Из-за политической ситуации того времени она не была такой утонченной, как первые три. Отобранные рассказы были недостаточно богатыми, а язык относительно пресным. У меня появились опасения, я озадачился: как поступить? Посоветовавшись с господином Е Чжишанем и другими, я отредактировал некоторые тексты, которые только объясняли исторические факты без сюжета, и упорядочил метод аранжировки и стиль языка в соответствии с предыдущими книгами. После обработки рукописи рассказ стал легко читаться. Господин Е и руководители были очень довольны.

В процессе редактирования и обработки этих книг у меня, естественно, возникло желание посетить дом господина Линя. В то время его супруга, госпожа Линь Се Лилинь, жила в переулке Сантьяо в доме № 29, Пикай Хутонг, Сичэн. Когда я впервые подошел к двери, хотя госпожа Линь была в плохом состоянии и у нее были проблемы со зрением, она приняла меня очень тепло. С тех пор я общаюсь с семьей Линь уже более 30 лет. Госпожа Линь показала мне дневник и другие вещи господина Линя, и я узнал больше о почтенном учителе.

Господин Линь Ханьда родился в 1900 году в Нинбо, провинция Чжэцзян. В раннем возрасте, совмещая учебу с работой, он окончил университет. Съездил в Америку на учебу, где получил степень доктора. Вернувшись в Шанхай, он стал профессором университета. Во время преподавания он изучал лингвистику и реформу китайских иероглифов, а также писал популярные книги. Он говорил на диалекте Нинбо, но аутентичный пекинский язык в его произведениях показывает глубину его мастерства. В 1945 году он участвовал в организации Китайской ассоциации содействия демократии и был одним из основателей демократии. В 1954 году он был назначен заместителем министра образования и членом Комитета по реформе письма. В 1957 году он был назван «правым». С тех пор он посвятил себя писательству, уделяя особое внимание популярным историческим чтениям. К сожалению, из-за «культурной революции» три серии книг, которые он планировал написать (отредактированная серия, серия рассказов и «Все пять тысяч лет»), не были закончены. В 1972 году премьер-министр Чжоу Эньлай попросил его отредактировать перевод. Он тщательно редактировал английские оригиналы и часто работал до поздней ночи. На второй день после завершения редактирования он перенес сердечный приступ и трагически скончался.

От госпожи Линь я узнал, что редактор детского издательства Шанхая уже был здесь и забрал рукопись господина Линя «Новое издание Истории Троецарствия» (500 000 слов) и начало рукописи «Все пять тысяч лет» (чтобы впоследствии попросить кого-нибудь дописать его). И когда я увидел еще одну рукопись «Нового издания Истории Троецарствия» у госпожи Линь, у меня тоже возникла идея: сократить и адаптировать ее в соответствии с объемом первых четырех книг «Сборника исторических рассказов Китая», а затем опубликовать «Истории Троецарствия». Вернувшись, я доложил об этом руководителю и получил немедленную поддержку. С согласия госпожи Линь я забрал оригинальную рукопись с собой.

Тема была определена, но кто будет писать? Первый, кто пришел мне на ум, это Цзя Юань, который раньше был секретарем Линь Ханьды. По словам госпожи Линь, Цзя Юань помогал Линь Ханьда просматривать рукописи во время его пребывания на посту секретаря в 1950-х годах и был хорошо знаком с его языковым стилем. Я нашел Цзя Юаня, который работал за границей и возвращался в Пекин, чтобы навестить родственников. Господин Цзя — искренний и полный энтузиазма человек. Узнав о моей ситуации и идеях, он сказал, что, хотя у него есть прочная письменная база, он не знаком с историей и слишком стар, чтобы взяться за писательскую работу. Он ободряющее сказал мне: «Только вы способны взяться за это дело, а я могу помочь вам проверить написанное». Его идея совпала с идеей моего начальства, которое также предложило мне самому написать книгу. В то время я без колебаний согласился и вскоре начал придумывать основу, неоднократно перечитывал рукопись, чтобы выбрать сюжеты, и читал исторические книги, чтобы исправить исторические факты. Главное — овладеть манерой речи и особенностями языка. Три месяца спустя я написал рукопись, которая прошла окончательную проверку и рецензирование у господина Цзя Юаня и была опубликована в апреле 1981 года.

Публикация «Истории Троецарствия» полностью отразила творчество Линь Ханьды. Госпожа Линь была довольна качеством книги и подумала, что «это действительно Ханьды». Цзя Юань также сказал мне, что, когда он читал книгу, он чувствовал то же самое, что и при прочтении рукописи господина Линя. Благодаря этим книгам со мной познакомились и коллеги из молодежного издательства Китая. Прочитав книгу, многие люди говорили мне: «Очень нравится», «Очень удачно» и даже называли меня «маленьким Линь Ханьда». В то же время это также давало надежду на продолжение «Сборника исторических рассказов Китая». Некоторые руководители и старые редакторы предложили мне взять на себя ответственность за продолжение этой книги.

Честно говоря, причина, по которой я хорошо справляюсь с этими вещами, заключается в том, что я получил литературное образование и с детства любил историю. Я начал читать древние письмена с четвертого класса начальной школы. Когда я не был вовлечен в «культурную революцию», я сам читал курсы «Всеобщая история Китая» и «Всеобщая история мира». Кроме того, я часто смотрю Пекинскую оперу и слушаю Куньцю, и я лучше знаком с общим обликом истории, поэтому могу писать спокойно и отличать подлинность от лжи. Во-вторых, я вырос в Пекине и имею практический опыт владения пекинским диалектом, который легко интегрируется с языковым стилем Линь Ханьды. Третье — у меня есть длительный опыт работы и писательская практика, а также отсутствие страха писать большие статьи и большие работы. В-четвертых, я обладаю умением входить куда угодно и выходить оттуда, умением отступать и привычкой открывать и осваивать внутренние закономерности.

В начале 1982 года тогдашнее Государственное издательское бюро организовало Национальную детскую книжную премию. «История Троецарствия» издательства Чжуншао была удостоена первой премии как выдающаяся литература, а книга «Все пять тысяч лет» издательства «Шаншао» была удостоена награды за выдающиеся достижения. Говоря об этих двух книгах, господин Линь Мохан, председатель жюри, сказал: «Я читал обе книги. „История Троецарствия“ издательства „Чжуншао“ представляет собой оригинальный и уникальный стиль произведений Линь Ханьда и должна получить первый приз». Когда Линь Мохан увидел меня и услышал, что мне не платят за то, что я пишу, он от метил: «Это хорошо, очень щедро». И примером Энгельса, который продолжил писать «Капитал» Маркса, он воодушевил меня продолжать.

Чтобы удовлетворить потребности читателей, мы собрали и опубликовали эти пять книг в 1983 году. После 1987 года мы собрали и переиздали их, назвав книгу «Сборник исторических рассказов Китая» с пометкой «Линь Ханьда» перед названием, чтобы подчеркнуть статус автора. За этот период редакция получила сотни писем от читателей, выражавших свою любовь к этому сборнику, и все они надеялись на то, что мы закончим его редактирование. Среди них также были вызвавшиеся помочь. Я составил конкретный план и попросил некоторых энтузиастов попробовать перо. Но, конечно же, нелегко поддерживать оригинальный стиль письма, поэтому они не были успешны. Моя собственная работа тоже изменилась. Сначала меня перевели редактировать «Ювенальную серию Байке», а затем я стал главой офиса и общества. У меня больше не было времени рассматривать работу над продолжением этого сборника. Однако такие масштабные книги, как «Всеобщая история Китая», «Всеобщая история мира», «Полная книга историй китайских иероглифов», «Священная война сопротивления» и «Серия великих людей мира», которую я редактировал, были опубликованы последовательно, что также компенсирует этот недостаток. В то же время я много раз заявлял, что все еще готов заниматься работой над сборником в свободное время.

Более тридцати лет пролетели в мгновение ока. Отрадно, что, хотя новые исторические книги появлялись бесконечным потоком, этот сборник исторических историй все еще оставался в поле зрения и памяти людей. Некоторые читатели считают, что «Сборник исторических рассказов Китая» — самое запоминающееся популярное историческое чтение, которое они видели. Они выросли, читая эту книгу, и теперь надеются, что их потомки смогут продолжать читать ее. Читатели так любят эту книгу, что я чувствую не обходимость продолжить ее редактирование. До и после моего ухода с должности в издательстве и за его пределами было много людей, которые убеждали меня начать писать как можно скорее. Поэтому я составил план продолжения написания и редактирования пяти серий, а именно «Истории династии Цзинь, Северной и Южной династий», «Истории династий Суй и Тан», «Истории династий Сун и Юань», «Истории династии Мин» и «Истории династии Цин». Вместе с первыми пятью сериями будут одновременно опубликованы десять серий «Сборника исторических рассказов Китая». Я также предположил, что он должен сохранить свой первоначальный стиль. Во-первых, нужно сохранить метод отбора материалов и языкового стиля при написании. Во-вторых, сохранить стиль оформления обложки оригинальной книги и, в-третьих, иллюстрации по-прежнему должны быть черно-белыми с акцентом на формы персонажей. Конечно, некоторые вещи — такие как фолиант, переплет, бумага, верстка и другие — изменились с развитием времени и техническим прогрессом. На этот раз все они выглядят по-новому.

На чем я хочу сосредоточиться, так это на проблеме организации контента и языкового выражения. Люди, которые разбираются в истории, почувствуют, что последние пять серий охватывают гораздо более длительный период династий, чем первые пять серий, и исторические материалы намного богаче. Это затрудняет выбор сюжета и смену темы в серии. Однако, чтобы сохранить примерно ту же длину, что и у первых пяти серий, объем был лишь немного увеличен. В дополнение к сосредоточению внимания на основном контексте и основном сюжете я постарался рассказать как можно больше коротких историй и связанных с ними фактов, чтобы адаптироваться к способности современного читателя к чтению. Разговорная речь является характерной чертой языка этой книги. А разговорный язык людей постоянно обогащается и меняется, поэтому копировать первые пять серий невозможно и не нужно. Разговорный язык в XXI веке также отличается от разговорного языка десятилетие назад: появилось много новой лексики, и некоторая используется при письме, но я отвергаю смешные понятия «язык интернета» и «язык мобильного телефона».

Когда последние пять серий были переизданы, в этот раз я также исправил и отредактировал содержимое первых пяти серий — в частности, на основе изданий 1962 и 1978 годов. С точки зрения аннотаций и фонетики были внесены изменения в соответствии с новой ситуацией. В сюжетную линию было внесено множество дополнений и уточнений, чтобы улучшить ощущение истории и повествования и облегчить понимание читателями. Кое-где даются объяснения, основанные на новых исторических открытиях. Например, рассказ о Су Цинь и Чжан И в «Истории Сражающихся царств» большей частью основан на содержании «Исторических записок», но более поздние археологические открытия имеют новые объяснения. Учитывая смерть автора и другие причины, на этот раз исходный текст все же сохранен, но одновременно были сделаны аннотации.

С тех пор, как я привязался к этому сборнику в конце 1970-х, я никогда его не забывал, хотя был пробел, и все хотели, чтобы у этого проекта был счастливый конец, а не полупроект. Я много раз говорил: история вездесуща, исторические чтения вечнозелены, и моя надежда не подведет. Теперь я сдержу свое обещание. Осталось три слова для будущих редакторов и читателей: во-первых, мы должны неуклонно составлять книги, усердно учиться, получать настоящие знания и развивать настоящие навыки. Второе — нам нужно овладеть методом чтения исторических книг: не только анализировать людей и события в контексте времени, но и не руководствоваться словами и делами древних, а быть спокойным читателем. В-третьих, вспомнить слова Мэн-цзы: «Лучше не иметь книги, если веришь в нее». В каждой книге есть свои несовершенства, и эта книга не исключение. Способность обнаружить ограничения и недостатки в ней также является признаком умения читать.

Язык — зеркало души и кисть, история — зеркало общества и гребень. Это даст читателям реальное ощущение в книге. Давайте вместе послушаем безмолвное повествование, увидим невидимую эволюцию разума, примем решетку истории, испытаем омовение культурной святой водой и завершим накопление знаний в жизни.

Январь 2015 года

Соперничество за награды

В 280 году нашей эры династия Цзинь уничтожила царство У. Цзинь У-ди (Сыма Янь), находясь в Лояне, узнал, что правитель царства У — Сунь Хао — покорился. В этот момент он радостно засмеялся, но вслед за этим стал вытирать слезы. Сановники наперебой стали спрашивать, что случилось. Цзинь У-ди, печально вздохнув, сказал: «Я вспомнил о ныне покойном генерале Ян Ху. Если бы не его план, разве мог бы я сегодня стать победителем? Это все заслуга великого наставника Ху!». После этого он издал указ, дарующий супруге Ян Ху из рода князя Ся вечный титул дамы третьего ранга, а также несметное количество шелка и зерна. Затем Цзинь У-ди решил отблагодарить свои войска. Весь двор участвовал в обсуждении, в результате решили, что в победе над царством У самый большой вклад принадлежит троим: Ду Юю, Ван Цзюню и Ван Хуню.

Хотя Ду Юй не руководил штурмом Цзянье, он защищал северный берег Янцзы, смог пробиться к Гуанчжоу и предложил немало хороших планов. Этим он заслужил всеобщее уважение. Цзинь У-ди пожаловал Ду Юю титул князя уезда Данъян, и хотя это был не очень высокий титул, Ду Юй принял его спокойно, и очень скоро отправился к себе. Он знал, что после умиротворения Поднебесной правитель будет опасаться своих военачальников, поэтому написал письмо с просьбой снять с него полномочия по командованию армией. И хотя Ду Юй неоднократно направлял прошения, правитель оставил их без ответа. В результате ему не оставалось ничего другого, как стать командующим войсками в Цзинчжоу. Он активно взялся за строительство ирригационной системы, привлек армию и граждан к копанию каналов и созданию системы орошения полей. В результате зерна стало больше, улучшилась транспортная доступность, жизнь народа стала радостнее, отчего Ду Юя прозвали «отцом Ду». Было у него и другое прозвище — «талантливый Ду» — так как он очень любил учиться, изучать разные науки и сам написал немало книг. Будучи очень образованным, он равнодушно относился к славе и богатству. Цзинь У-ди, зная характер Ду Юя, был полностью в нем уверен.

С Ван Цзюнем и Ван Хунем дело обстояло иначе, много времени потратил Цзинь У-ди в раздумьях об этих двоих. Ван Цзюнь возглавлял флот и повел его на восток вниз по Янцзы, сразу направился к Цзянье и заставил правителя У Сунь Хао покориться. Можно сказать, что победа — в первую очередь его заслуга. Ван Цзюнь именно так и считал, полагая, что заслуги Ван Хуня несравненно меньше. Но Ван Хунь считал иначе. Он был очень влиятелен при дворе, и к тому же был свояком Цзинь У-ди. Дочь Цзинь У-ди принцесса Чаншань с малолетства был слепа. Отец очень переживал за нее, много думая о поиске хорошего супруга для дочери. Ван Хунь женил на ней своего сына, тем самым решив проблему, беспокоившую Цзинь У-ди. Благодаря такому родству он непрерывно укреплял свою власть, получая все большее влияние при дворе.

К тому же достижения Ван Хуня в победе над У были значительны. Он командовал войсками на северном берегу Янцзы и уничтожил войско в несколько десятков тысяч человек, возглавляемое министром царства У Чжаном Ти. Ван Хунь говорил своим подчиненным: «Если бы я не разгромил основные силы царства У, разве мог бы Ван Цзюнь так легко взять Цзянье? Теперь, когда он одержал верх, могу ли я повиноваться ему?». Было еще одно обстоятельство, которое приводило Ван Хуня в ярость. Когда флот Ван Цзюня приблизился к Цзянье, император издал указ о необходимости согласовывать военные действия с Ван Хунем. К Ван Цзюню был направлен человек для обсуждения нападения на Цзянье. Однако Ван Цзюнь не только не подчинился, но и решил штурмовать Цзянье, и добился успеха, забрав себе лавры победителя. Подумав, Ван Хунь сообщил императору, что Ван Цзюнь нарушил приказ, взбунтовался против вышестоящего начальства, и должен быть наказан.

Обдумав, Цзинь У-ди отправил Ван Цзюню императорский указ, осуждавший его за неподчинение воле императора, и отказ подчиняться Ван Хуню. Ван Цзюнь, увидев указ, остался очень недоволен. В свои семьдесят с лишним лет он сражается на флоте, старается ради блага государства, и в итоге его достижений никто не признал, и еще и Ван Хунь нажаловался на него императору. Застонав от злобы, Ван Цзюнь сразу же написал ответ с объяснениями Цзинь У-ди. Ответ был очень длинным, но общий его смысл был таким: «Когда государь направил меня атаковать царство У, мне был дан приказ без колебаний захватить Цзянье. И я, не мешкая, направился с войском в поход на восток. После этого я получил еще один приказ, и там ничего не было сказано про подчинение Ван Хуню. Когда я приблизился к Цзянье, Ван Хунь прислал человека с приказом остановиться, дождаться его прихода, и обсудить дальнейшие действия. Но он даже не упомянул, что я нахожусь в его подчинении. На это я ответил, что флот стремительно идет по течению, и если сейчас остановиться, то корабли рассредоточатся, и мы потеряем тактическое превосходство. Именно поэтому я продолжил движение флота и начал штурм Цзянье. К полудню того же дня города был взят, а ближе к вечеру я получил приказ перейти в распоряжение Ван Хуня, хотя к тому времени Сунь Хао уже капитулировал. Ван Хунь долго был на северном берегу Янцзы, даже не попытавшись начать штурм Цзянье, и теперь говорит, что я преступник. Я стремительно захватил Цзянье и получил за это лишь порицание. Непонятно, как так может быть. Надеюсь, что Государь внимательно разберется…».

Ван Цзюнь думал, что, рассказав об истинном положении дел, он решит свои проблемы. Кто же мог подумать, что Ван Хунь вручит клеветническое письмо своего подчиненного Чжоу Цзюня императору. В письме сообщалось: «После захвата Цзянье войска Ван Цзюня сожгли дворец Сунь Хао и похитили множество ценностей. Это очень серьезное преступление». Когда Ван Цзюнь узнал об этом, ему ничего не оставалось, как написать письмо с объяснениями, гласившее: «Правитель царства У со своими придворными живы, государь может проверить, действительно ли мои войска занимались поджогами и мародерством. Со слов начальника дворцовой стражи Кун Шу, свита выкрикивала, что будет сражаться не на жизнь, а на смерть ради Сунь Хао. За это Сунь Хао раздал им свои сокровища, и когда свита разбежалась, он сдался. Защитники сами подожгли дворец, и когда мои войска вошли в город, нам пришлось тушить огонь. Я всегда справедливо командовал войсками, и государь знает, что мои войска никогда не причинят вреда гражданскому населению. По моему приказу казнено 13 человек, нарушивших военные законы. Также моими подчиненными было поймано более 20 человек, занимавшихся грабежом. Во время расследования оказалось, что все они подчиненные Чжоу Цзюня. Я сразу же отправил их к Чжоу Цзюню для назначения заслуженного наказания. И я даже подумать не мог, что за это он оклевещет меня».

Цзинь У-ди, прочитав письмо Ван Цзюня, все понял, и прекратил заниматься этим делом. Но Ван Хунь и не думал успокаиваться, он везде говорил о Ван Цзюне как о ничтожестве. Его сын, пользуясь своим положением зятя императора, распускал слухи о том, что Вань Цзюнь, будучи начальником округа Ичжоу, подкупал людей, и теперь в Цзянье занимается тем же. Он точно задумал мятеж! Цзинь У-ди не верил этим слухам, но и не хотел ставить своих родственников в неловкое положение. Так продолжалось чуть более двух месяцев. Наконец Цзинь У-ди решил наградить отличившихся. Ван Хунь получил новый титул князя и стал великим полководцем-покорителем востока. Ван Цзюнь получил титул князя и стал полководцем-помощником царства. Стало очевидно, что Ван Хунь оказался важнее Ван Цзюня.

Ван Хунь был очень доволен, а Ван Цзюнь был в гневе. Прошло некоторое время, и Ван Цзюнь возвратился в Лоян. И при любом случае сетовал на несправедливость, постоянно злился, и, встречаясь с людьми, всегда был недоволен. Каждый раз, встречаясь с Цзинь У-ди, он был бледен и мрачен, и без устали жаловался на наведенную на него напраслину и несправедливо пожалованные награды. В один из дней он разошелся в гневе настолько, что, не выдержав, застонал, и, продолжая стонать, развернулся и ушел, даже не попросив у Цзинь У-ди разрешения удалиться. Хоть Цзинь У-ди такое поведение раздосадовало, он все же посчитал, что заслуги этого человека были несомненны, к тому же Ван Цзюню было уже почти восемьдесят лет, и поэтому правитель решил забыть об этом.

Когда об этом случае узнал подчиненный Ван Цзюня Фань Тун, он, забеспокоившись о старом военачальнике, произнес: «Вы смогли покорить царство У, но не можете сохранять самообладание, это не очень хорошо. Если так будет продолжаться, может случиться беда». Ван Цзюнь, внимательно посмотрев, спросил: «Разве я говорю неправду? Что же, по-твоему, мне делать?». Фань Тун, понизив голос, ответил: «Думаю, Вам нужно хорошенько отдохнуть у себя дома, и перестать везде рассказывать о ваших заслугах. Если же люди будут спрашивать, говорите, что это заслуга правителя и народа, а вы — старый человек, какие уж там способности! Ранее Линь Сянжу примирился таким же способом с Лянь По. Ван Хунь, услышав от Вас такие слова, почувствует вину». Ван Цзюнь, задумавшись, кивнул головой и сказал: «Хороший план! Я вспомнил, как во время покорения Царства Шу военачальник Дэн Ай захватил Чэнду, но из-за предательства Чжун Хуэйя лишился жизни. Боюсь, что такая же участь может ждать и меня. Достаточно уже сказал, но как быть с тем, что уже сказано? И на сердце еще так тяжело. Эх! Гнев уйдет. Кажется, я уже чуть успокоился. Хорошо, с сегодняшнего дня буду делать, как ты говоришь!».

Ван Цзюнь говорил и злился все сильней, и громко застонав, развернулся и ушел

С этого времени Ван Цзюнь больше не говорил о своих заслугах, но при каждом удобном случае упоминал о мудрости Императора и смелости воинов. Его слова дошли и до дворца, и очень обрадовали У-Ди. Сановники, увидев скромность Ван Цзюня и то, как он умаляет свои заслуги, стали жаловаться на несправедливость к нему. Старший ученый Цинь Сю, учитель-наставник наследных принцев Мэн Кан и другие писали императору: «Главный полководец-опора государства, оказав царству столько услуг и получив так мало за свои заслуги, все же искренне благодарен Императору за пожалованную награду. И даже если сейчас в полной мере воздать ему по заслугам, это не добавит ему славы, напротив, опозорит его. Люди Поднебесной не понимают, как могла произойти такая несправедливость. Флот Ван Цзюня за десятки дней покорил царство У, и даже если даровать ему все богатства царства У, этого будет мало, чтобы вознаградить его». Император и раньше думал, что был несправедлив с Ван Цзюнем, а читая письма сановников, решил воздать ему по заслугам, даровав ему титул полководца, обеспечивающего мир в государстве. А вскоре опять повысил до главнокомандующего, дав ему возможность принимать участие в государственных делах. Таким образом, недовольство в народе было потушено. Ван Цзюнь был очень рад и разными неявными способами старался отблагодарить Фань Туна.

После этого случая Ван Цзюнь понял, что неважно, какие у тебя достижения и насколько известно твое имя. Важно то, как правитель оценивает твои заслуги. Возраст у него был уже преклонный, сколько ему еще оставалось прожить? В результате, он словно стал новым человеком, наслаждался жизнью, стал следить за тем, что ест и пьет, и каждый день радовался жизни. Он даже позаботился о месте своего погребения, выбрал большой участок, высадил там много хвойных деревьев, буйная зелень которых выглядела очень красиво. Не прошло и нескольких лет, как Ван Цзюнь заболел и скончался на восьмидесятом году жизни.

Когда Цзинь У-ди наградил отличившихся подданных, он решил заниматься делами государства. По его указу областям и уездам запрещалось учреждать собственные войска, а предписывалось прежде всего заняться развитием земледелия, обеспечить спокойную и безмятежную жизнь простому народу. После объединения всей страны Цзинь У-ди в новом году объявил девизом своего правления Тайкан, и обнародовал систему надельного землепользования и систему обложения налогами полей. По этой системе аристократия и чиновники имели ограничения по владению землей, что стимулировало крестьян обрабатывать и засаживать существующие поля, распахивать целину для собственных нужд, и стимулировало большее производство. В итоге еды стало больше, увеличилось население, вырос доход от налогов и государство разбогатело. Некоторые люди называли это время «процветающим великим умиротворением и спокойствием», сановники нараспев восхваляли мудрость правителя. Цзинь У-ди сам стал думать, что он выдающийся правитель. Однако в таких благоприятных условиях народ начал проявлять стремленье к веселью и наслаждениям, и вскоре обнаружил свой подлинный облик.

Как жаль этот трон

Когда Цзинь У-ди только взошел на престол, он старался быть бережливым, и требовал от военных и гражданских чиновников жить просто и скромно. Однажды во время аудиенции он приказал дворцовому стражнику принести меховую шубу, украшенную перьями, чтобы показать сановникам. Шуба была украшена перьями с голов фазанов, она была пестрая и необыкновенно красивая. Стоила такая шуба баснословно дорого. При виде такой красоты глаза сановников засверкали. Цзинь У-ди сказал: «Эту вещь мне преподнес в дар врач Чэн Цзюй. Я запретил вам расточительство и роскошь, как же могу сам нарушить запрет? Сожгите эту шубу!». Стражники перед присутствующими сожгли шубу, и вскоре от нее остался лишь пепел. Чиновники были в ужасе и боялись сказать хоть слово. В этот же день Цзинь У-ди приказал наказывать всякого, кто вздумает преподнести в дар императору роскошный подарок.

Но после объединения государство стало постепенно богатеть, и Цзинь У-ди решил, что уже пора наслаждаться жизнью, и больше не вспоминал о простоте и бережливости. Он решил, что дворец, доставшийся от предыдущего правителя Вэй Мин-ди (личное имя Цао Жуй) обветшал, и пора бы построить новый, да и могилы предков хорошо бы тоже привести в порядок. Поэтому был издан указ о строительстве нового дворца и работах по восстановлению гробниц с использованием, естественно, самых лучших материалов. По всей стране были разосланы люди для поиска материалов. И неважно, насколько далек был путь, все нужно было доставить в Лоян. Для еще большей роскоши при строительстве не жалели драгоценностей. В гробницах были установлены двенадцать гигантских медных колонн, покрытых золотом и инкрустированных драгоценными камнями. Цзинь У-ди уже не был столь строг к подаркам. Если чиновник хотел повышения и в тайне преподносил подарки, Цзинь У-ди все принимал, забыв о наказаниях.

Цзинь У-ди также широко прославился своей любовью к женщинам. После усмирения государства У он оставил дворцовых женщин в Цзянье в дополнение к уже имевшимся, таким образом их численность превысила 10 тысяч. Когда было нечем заняться, то Цзинь У-ди садился в повозку, запряженную бараном, и катался по дворцу: где баран останавливался, в те покои шел император развлекаться, а то и оставался на ночь.

Император стремился наслаждаться жизнью и неохотно занимался государственными делами, что вызывало недовольство честных чиновников. Однажды, отправившись в южное предместье для поклонения богам, Цзинь У-ди увидел чиновника Лю И, и вспомнив, что тот является потомком династии Хань, спросил: «Как думаешь, с каким императором династии Хань можно меня сравнить?». Лю И, опустив лицо, отвечал: «Вы похожи на Хуаня и Линя». Император Хуань и император Линь — это два самых праздных и распутных императора Восточной Хань, всем известные тираны. Цзинь У-ди, изменившись в лице, сказал: «Это что ж ты такое говоришь? Я, конечно, не так добродетелен, как святые прошлых времен, но государством управляю старательно, усмирил Восточное У и объединил Поднебесную. Как ты можешь равнять меня с Хуанем и Линем?». Не мог он себе представить, что на это Лю И ответит еще более неприятными словами: «Хуань и Линь в свое время торговали должностями, полученные деньги отдавали в казну, а ты продаешь должности и деньги оставляешь себе. Получается, что ты еще хуже них». Цзинь У-ди только собрался разгневаться, но понял, что Лю И говорит правду, и, усмехнувшись, сказал: «Во времена Хуань и Линь ни один чиновник не осмелился бы так говорить. То, что у меня сейчас есть такой честный чиновник, говорит о том, что я совсем не похож на Хуань и Линь».

Не взирая на мнение других людей, Цзинь У-ди был весьма доволен собой. Но проблема наследника не давала ему покоя. Его сын Сыма Чжун в год своего девятилетия был признан наследником престола и готовился продолжать династию. Но с малолетства он был глуповат, ничего делать не умел, даже речь его была невнятной, а уж про чтение и письмо и говорить нечего. Учитель объяснял ему иероглифы, но он забывал все к концу дня. Этот слабоумный был признан наследником только потому, что был рожден императрицей Ян.

Наследник с детства жил во дворце и, кроме того, как вкусно покушать и хорошо одеться, ничего не знал. Однажды, играя в саду, он услышал кваканье лягушки, и стал спрашивать окружающих: «То, что кричит — это дворцовое или личное?». А окружающие отвечали, посмеиваясь: «То, что во дворце кричит, то дворцовое, а в частных владениях — личное». В один из неурожайных годов во многих местностях не получили урожая, люди умирали из-за отсутствия риса. Наследник, услышав, сказал: «Нет риса, так почему бы не съесть мясную кашицу?». Мясную кашицу делали из фарша, он целыми днями это ел и не представлял, какие лишения испытывает народ.

Вот до какой степени наследник был глуп. Как ему можно было доверить управление государством в будущем? Весь двор — и гражданские, и военные — переживали и надеялись, что его заменят на более способного к управлению государством отпрыска. Цзинь У-ди, будучи весьма неглупым, конечно же, тоже это видел. Однажды он спросил ближайшего чиновника Чжан Хуа: «В ком ты видишь мне замену?». Чжан Хуа, поскольку был порядочным человеком, сказал, как на духу: «По моему разумению, хоть по добродетели, хоть по таланту, все же родственник вашего Величества — правитель княжества Ци — самый подходящий на это место». Даже не думал он, что Цзинь У-ди, услышав это, как будто окаменеет.

Правитель княжества Ци — Сыма Ю — родной брат Цзинь У-ди, помогал в дворцовых делах. С людьми он был великодушен, принимал к сердцу страдания простого народа, репутация его всегда была превосходна. Многие чиновники надеялись, что он унаследует императорский трон. Но Цзинь У-ди хотел оставить императорский трон сыну. Подобные толки сильно его сердили. Младшие церемониймейстеры Сюнь Сюй и Фэн Дань давно уже не ладили с Чжан Хуа, и видя, что император осерчал на последнего, исподтишка стали принижать его значимость и поговаривали: «Правитель княжества Ци занимает официальный пост, а Чжан Хуа к нему расположен. Это несправедливо по отношению к наследнику. Надо бы отправить правителя княжества Ци в удельные земли!». Услышав такое, Цзинь У-ди распорядился отправить Чжан Хуа управлять Ючжоу, а правителю княжества Ци было велено вернуться в царство Ци, и он был отстранен от управления делами императорского двора. Многие чиновники и императорская родня, услыхав про это, пришли просить за него, и уговаривать Цзинь У-ди не выгонять правителя княжества Ци. Цзинь У-ди осерчал еще больше, и велел правителю Ци поскорее убираться. У обиженного понапрасну правителя Ци от злости началась рвота кровью, и он умер через два дня. Цзинь У-ди, вспомнив про родственные чувства, не удержался от слез.

Наследник сказал: «Нет риса, так почему бы не есть мясную кашицу?»

Управитель общественных работ Вэй Гуань также был обеспокоен способностями наследника, но после случая с отсылкой Чжан Хуа и смертью правителя княжества Ци не осмеливался на прямые уговоры. В один из дней Вэй Гуань принимал участие в парадном приеме, проводимым Цзинь У-ди в резиденции Линъюньтай. Он, притворившись пьяным, упал на колени перед Цзинь У-ди и сказал: «Мне есть что сказать…Ваше Величество!» Вэй Гуань был старым чиновником, назначенным на важный пост еще Сыма Чжао, и Цзинь У-ди, решив проявить уважение, велел ему говорить. Вэй Гуань, щупая рукой императорский трон, произнес: «Ой-ой-ой, как жаль этот трон, как жаль этот трон!». Цзинь У-ди понял смысл его слов, но не хотел этого показать, и с усмешкой произнес: «Ты и правда много выпил, совсем пьян, скорей пойди отдохни».

После этого Цзинь У-ди задумался о смене наследника. Он изложил свои соображения императрице Ян, та расплакалась от волнения, сказав: «С древних времен интересовались только возрастом наследника, никого не интересовали его способности». Цзинь У-ди оказался перед дилеммой и решил испытать еще разок интеллектуальные способности наследника. В один из дней он специально пригласил на банкет чиновников Восточного дворца (резиденция наследника), также позвав Вэй Гуаня и других старых чиновников, а сам тайно отправил к наследнику человека с официальными документами для того, чтобы тот рассмотрел и подписал их. Поскольку все чиновники отсутствовали, некому было помочь, наследнику пришлось бы самому подумать и вынести решение, вот тут-то бы и стало понятно, на что он способен. Наследник, получив документы, ничего в них не понял, что уж говорить о наложении резолюции. От волнения на его пухлом лице аж пот выступил. Его наложница Цзя Наньфэн обеспокоилась пуще него. Наложница Цзя была дочерью всесильного сановника Цзя Чун, и вышла она за дурачка только ради того, чтобы в будущем стать императрицей.

Если он не преодолеет это испытание, то у него отнимут статус наследника и не быть ей никогда императрицей. Наложница немедленно отправила надежного человека из дворца на поиски знающих людей, чтобы они за наследника все написали, и пообещала хорошее вознаграждение. Найденные люди написали длинное сочинение, ссылаясь на классические каноны. Доверенный человек принес все обратно и отдал наложнице, однако она не смогла оценить написанного, но царедворец Чжан Хун, увидев проблему, сказал: «Императору давно известно, что наследник не читает древних книг, как он может цитировать классические сюжеты древней поэзии? Сразу видно, что подделка, уж лучше бы написали несколько правдоподобных фраз». На что наложница Цзя отвечала: «Нет уж больше времени, напиши что-нибудь сам! А уж я тебя отблагодарю». Чжан Хун небрежно написал несколько фраз, а наследник переписал их. И Цзя отправила все это Цзинь У-ди.

Цзинь У-ди посмотрел документ. Написано немного, но все понятно и складно. Мимоходом передал его сидящему рядом Вэй Гуаню и, задрав подбородок, сказал: «Это наследник написал, посмотри, как тебе?». Вэй Гуань, взяв документ, внимательно посмотрел, в душе усомнившись в том, что такое мог написать наследник. Но, подняв глаза, увидел довольного собой Цзинь У-ди, и через силу смеясь, сказал: «Сойдет, сойдет, у наследника последнее время наметился прогресс!». Цзинь У-ди расхохотался.

Спустя несколько дней Сюнь Сюй и главный секретарь государственной канцелярии Хэ Цяо пришли к Цзинь У-ди. Цзинь У-ди вспомнил, что Хэ Цяо всегда был недоволен наследником, и сказал: «У наследника в последнее время наметился прогресс, сходите в Восточный дворец, навестите его». Сунь Сюй и Хэ Цяо отправились туда, но вскоре вернулись. На вопрос Цзинь У-ди Сунь Сюй с усмешкой ответил: «Совершенно верно. Наследник сейчас гораздо лучше, чем раньше. Это так радостно!». Цзинь У-ди, кивая головой, посмотрел на Хэ Цяо и ждал, что тот скажет. Неожиданно Хэ Цяо с каменным выражением лица заявил: «Я думаю, никакой разницы и нет!». Цзинь У-ди, услыхав, рассердился, развернулся, взмахнув рукавами, и ушел. Сунь Сюй неустанно порицал Хэ Цяо за то, что тот так расстроил императора Хэ Цяо, пристально глядя на Сунь Сюя, не обращал внимания на его слова. Раньше они частенько ездили на службу к императору в одной повозке. После этого случая, увидев, как Сунь Сюй любит врать, Хэ Цяо больше никогда не садился с ним в одну повозку.

Цзинь У-ди никак не мог решиться лишить сына титула наследника. Во-первых, это было неугодно императрице. Во-вторых, он считал, что у него есть решение проблемы. Когда он только вступил на престол, то опасался, что подчиненные в один прекрасный день заставят его потомков отречься, подобно тому, как он сам заставил императора семьи Цао уступить ему престол. Поэтому он назначил членов своей семьи удельными князьями, одним махом распределив 27 уделов между своими дядями, братьями и сыновьями. Он считал, что если в будущем наследник и не сможет достойно управлять, то уж множество князей из родной семьи точно ему помогут! Если во дворце потребуется помощь, то удельные князья со всех уголков страны смогут ее оказать, ведь они одна семья! Размышляя таким образом, Цзинь У-ди решил не менять наследника.

Через некоторое время императрица Ян умерла от болезни. Перед смертью она просила Цзинь У-ди: «После моей смерти женись на моей младшей сестре! Она позаботится о наследнике». Цзинь У-ди ответил согласием. Императрицу звали Ян Янь, ее двоюродную сестру звали Ян Чжи. Семья Ян была известной и зажиточной, они очень любили власть и могущество. Цзинь У-ди взял Ян Чжи во дворец, сделав ее императрицей. Ее отец Ян Цзюнь вслед за ней тоже обрел положение в обществе, каждый день выходил из дворца, выпятив грудь, не считаясь ни с кем. Цзинь У-ди видел, что новая императрица по возрасту хоть и близка наследнику, но относилась к нему со всей добротой, поэтому, вздохнув с облегчением, он продолжил ежедневное веселье. Знать и чиновники, видя настроение императора, тоже храбро продолжили расточительство, занимаясь воровством несметных богатств, где только могли, не говоря уж о наслаждении роскошной жизнью, еще и не упуская возможности пустить пыль в глаза.

Богачи соревнуются в богатстве

Аристократия и чиновники династии Цзинь прославились своим вниманием к одеяниям и яствам. Будь то представители старой аристократии или люди, ставшие знатными недавно, главным их умением было расточительство. Имеющий положительную репутацию в годы основания государства аристократ Хэ Цзэн к пожилому возрасту уже не мог довольствоваться абы какой одеждой и едой. Не описать словами красоты его одеяний и утонченности яств, которые были даже лучше, чем во дворце. На великолепное питание уходило десять тысяч монет ежедневно, что обычному крестьянину хватило бы на много дней А Хэ Цзэн еще и досадовал, что плохо питается, а ежели вкус блюда был не совершенен, то к пище он даже не притрагивался. Иногда взглянув на пищу, сразу говорил: «Ах! И места-то нет, чтобы начать трапезу». Он пресытился. Когда же его сын Хэ Шао стал чиновником, то его вкусы в еде стали еще более изощренными, а траты на ежедневное питание достигли двадцати тысяч монет. На его столе постоянно были все возможные деликатесы.

Сын Ван Хуня Ван Цзи, став зятем императора и дерзновенно претворяя в жизнь все возможные замыслы, также наслаждался жизнью. Стоимость земли в Лояне была невероятной, и многие чиновники не могли позволить себе уплатить ее, что и говорить о простом люде. В семействе Ван Цзи домов было сколько угодно. Он даже приобрел земельный участок за баснословную сумму и сделал из него ипподром — все для того, чтобы похвастаться богатством. Помимо этого, он еще и сложил из медяков невысокую замкнутую ограду, получившую название «Золотой ров». В еде он отличался особенной изощренностью. Однажды, когда Цзинь У-ди прибыл к нему в дом для знакомства с дочерью, Ван Цзи приказал повару приготовить множество первоклассных угощений, и все они были поданы в глазурованных пиалах. Одним из блюд были сваренные на пару поросята, мясо которых было чрезвычайно нежным. Цзинь У-ди настолько понравилось блюдо, что он спросил, как оно приготовлено. Стоило только Ван Цзи приступить к рассказу, У-ди чуть было не вырвало. Сперва поросята были вскормлены человеческим молоком, а затем и приготовлены в человеческом молоке. Услышав это, Цзинь У-ди почувствовал омерзение и удалился, не завершив обед.

Таковыми были чиновники первого поколения, последующие поколения учились у них. И не было у них других забот, кроме как еда и одежда. Взбесившись с жиру, они целыми днями, собравшись вместе, — и мужчины, и женщины — снимали все свои одеяния, ели и пили все подряд, в чем мать родила. У аристократии было и еще одно пристрастие — соревнование в богатстве: у кого денег больше, кто лучше умеет ими насладиться. Сын советника Ши Бао — Ши Чун — с малых лет читал книги и писал стихи, а еще и мог вести войска в бой. В период «Умиротворения Востока» он отличился воинскими подвигами, за что впоследствии ему был пожалован титул чиновника. Слава его гремела и мастерство стяжательства тоже. Всего за несколько лет в должности Ши Чун стал богачом. Дома у его было несметное количество золота и серебра, использовались самые лучшие шелка, бамбук, дерево и камень, а еще он обладал множеством земель, имущества, домов и слуг. При этом он досадовал, что жизнь не роскошна, и построил за пределами Лояна еще один дворец, который получил наименование Цзинь-гу-юань. Чего в нем только не было для удовольствий, и не описать!

Уборная в доме Ши Чуна была оборудована не хуже спальни. Однажды с поклоном к нему прибыл чиновник Ли Ши, которому понадобилось отправиться в туалет. Увидев внутри вышитый парчой полог от москитов, а вдобавок еще и несколько комплектов постельных принадлежностей и двух служанок, стоящих с мешочками благовоний в руках с одной стороны, он испугался, поспешно вышел и, извиняясь, сказал Ши Чуну: «Прошу прощения. Я по ошибке вошел в Ваши внутренние покои». А Ши Чун, отмахнувшись, сказал: «Вы не ошиблись, это и есть уборная». Помимо этого, внутри было приготовлено множество новых одежд. Гость входил, снимал всю одежду, совершал туалет, его омывали и окуривали благовониями несколько служанок, он надевал новую одежду и лишь затем мог выйти. Услышав это, Ли Ши не решился вновь войти туда, посчитал лучшим стерпеть и, откланявшись, отправился по нужде в другое место.

Дом высокопоставленного чиновника по имени Ван Кай, дяди Цзинь У-ди, тоже выглядел богато.

Он любил кичиться своим богатством. Услышав, что Ши Чун разбогател, он никак не мог смириться с этим и постоянно желал принизить его. Ван Кай сперва отправил человека к Ши Чуну разведать что там и как. Разузнав все, он повелел мыть посуду рисовым молоком и пшеничным сиропом. И сделал так, чтобы об этом узнал Ши Чун. Услышав об этом, Ши Чун сказал слугам: «Разве это дорого? Вот мы будем топить отныне белым воском вместо дров, у нас его сколько угодно!». Вскоре Ши Чун услышал о том, что в доме у Ван Кая обмазывают стены красной каменной смолой (самодельное лекарственное средство), что придает красивый вид и аромат. Он тут же позвал людей обмазать стены дома молотым сычуаньским перцем и глиной. Аромат такого дома стал более приятным, а еще он хорошо сохранял тепло. В те времена ароматный перец приходилось закупать за пределами царства, и в домах обычных людей его было не найти. Ван Кай тоже вступил в соревнование. Однажды вместе со всей семьей он вышел из дома и сперва велел слугам поставить шатер из фиолетового шелка, накрыв путь, который они должны были преодолеть. Шатер занял 40 ли. Когда Ван Кай и его родственники шли под шатром, простой народ глазел на это, и они преисполнились самодовольства. Об этой истории сразу услышал Ши Чун и тут же приказал: «Мы тоже поставим шатер, но длиннее и лучше, чем шатер Ван Кая». В итоге, шатер семейства Ши простерся на 25 километров и был, к тому же, сделан из расшитого атласа, что при взгляде на него рябило в глазах. Ши Чун шел под шатром во главе семейства. Зевак собралось намного больше, чем у Ван Кая.

Ван Кай несколько раз не смог одержать победу, потерял лицо и отправился на аудиенцию к племяннику — Цзинь У-ди. Там он заявил: «Я — дядя императора, а живу в меньшей роскоши, чем этот Ши Чун. Принизили не только меня, но и императорское семейство!». Цзинь У-ди, подумав, сказал: «Я покажу тебе одно сокровище». Сказав это, он приказал царедворцам принести кое-что. Ван Кай увидел красно-белый предмет, немного похожий на дерево в высоту около полметра с множеством веток, но не из древесины и без листьев. И пока Ван Кай так недоумевал, Цзинь У-ди, посмеиваясь, сказал: «Это привезено из-за рубежа, называется коралл, и произрастает он только в морских глубинах.

Разве видел такое Ши Чун? Я дарю тебе, отнеси ему посмотреть, и он наверняка покорится тебе».

Ван Кай радостно отвез коралловое древо домой и упаковал его в ящик. Спустя несколько дней он, взяв с собой дерево, отправился с визитом к Ши Чуну. Они вдвоем ели, пили и восхваляли друг друга. Ван Кай заявил: «Вы многое повидали и многое познали, у меня есть одно сокровище, посмотрите на него тоже». Произнося эти слова, он вынул коралловое дерево. Ши Чун сразу осмотрел его со всех сторон. Ван Кай подумал про себя: «Посмотрим, вынесешь ты такое или нет!». Но он и не думал, что Ши Чун, повернувшись, поднимет железный жезл «жуи»[1], ударит им коралловое дерево и в один миг искрошит его в порошок. Ван Кай едва не упал в обморок и, топая ногами, закричал: «Ты дошел до крайности! Позавидовал, что у меня есть коралловое дерево! Ты поплатишься!». Ши Чун, скривив рот, сказал: «Тебе не зачем сердиться. Я сейчас верну тебе дерево». Он отдал распоряжение своим домочадцам: «Вынесите все наши коралловые деревья, пусть гость посмотрит их и унесет одно с собой». Вскоре домочадцы Ши Чуна принесли шесть или семь коралловых деревьев, и поставили в зале во всем их великолепии. Ван Кай детально рассмотрел их, каждое выше метра и красивее, чем было его дерево. Он долго в оцепенении смотрел на них.

С этого момента Ван Кай больше не соревновался с Ши Чуном в богатстве, но решил всему у него научиться. Было несколько секретов, которые он давно хотел узнать. Первый состоял в том, что бобовая каша Ши Чуна готовилась очень скоро, и подавалась всегда очень быстро по распоряжению. У него же каша томилась очень долго. Другой заключался в том, что с приходом зимы пропадал душистый лук. Однако в доме Ши Чуна всегда можно было отведать свежего лука, поэтому у него зимой собиралось полно гостей. Отведав вкуса душистого лука, гости обязательно произносили несколько хвалебных фраз в адрес Ши Чуна. Это тоже вызвало восхищение Ван Кая. Был и еще один секрет — Ван Кай и Ши Чун частенько ездили в повозках, запряженными волами, за город охотиться. Возвращаясь, они соревновались, кто первым въедет в городские ворота, и гнали повозки со скоростью ветра. Однако, повозка Ши Чуна все время была впереди, чего не мог снести Ван Кай.

Ван Кай приказал приближенным найти способ узнать тайны семьи Ши. Слуги Ван Кая подкупили человека из семьи Ши, и тот рассказал, что на самом деле нет никаких секретов.

Ван Кай надолго оцепенел и не мог произнести ни слова

«Варить бобы тяжело, поэтому их отваривают заранее. Когда хозяин приказывает приготовить кашу, то сразу начинают готовить кашу из белого риса. Рис готовиться быстро. Когда рисовая каша готова, то в нее добавляют бобы. Конечно, так быстрее! С лета заготавливают корни душистого лука, а зимой, когда захочется лука, к ним добавляют пшеничные ростки и подают, разрезав на мелкие кусочки. Что касается быстроты повозки с волами, то это зависит от управления животными. В обычное время не следует гнать их слишком быстро, а дождавшись времени соревнования, направить оглобли в одну сторону быку неудобно, поэтому он бежит быстрее». Услышав доклад вернувшихся слуг, Ван Кай радостно сказал: «Мы тоже будем так делать». И действительно, они научились, и приходящих к ним в дом отведать бобовой каши и душистого лука гостей тоже начало становится больше. Во время соревнования на колесницах Ван Кай оставил колесницу противника далеко позади и первым въехал в город. От такого развития событий Ши Чун вновь призадумался. Он провел тайное расследование и узнал, что член его семьи разгласил секрет. Он разозлился так, что зубы заскрипели, и убил разгласившего тайну.

Ван Кай тоже не раз убивал человека, чтобы похвастаться богатством. Во время приема гостей он постоянно распоряжался, чтобы певички из их дома исполняли рядом песни и настойчиво угощали гостей вином. Однажды одна певичка играла на флейте и по неосторожности сфальшивила. Ван Каю стало настолько неудобно, что он приказал сразу убить ее. А вдобавок еще и сказал певичкам: «Если кто-то из гостей не пьет до дна, то это ваша вина, и я убью вас». Был и такой случай, когда друг Ван Кая Ван Дунь приехал в гости вместе с Ваном Дао. Ван Дао совсем не умел пить вина, но боялся причинить вред певичкам, поэтому пил до дна. Ван Дунь принял твердое решение не делать ни одного глотка вина. Разносившая вино певичка испуганно преклонила колени и плача, умоляла его выпить. Но Ван Дунь даже смотреть на нее не стал. Ван Кай сразу убил певичку.

Ши Чун все больше стремился занять место первого богача. Когда он был начальником округа в Цзинчжоу, то направлял помощников грабить и отбирать ценности у купцов и зарубежных послов, так он разбогател. Имущества у него в доме стало столько, что и не сосчитать. Богачи так себя вели, что, конечно, были и недовольные. Командующий боевыми колесницами и конниками Фусянь заявил Цзинь У-ди: «Ныне вред от роскоши гораздо сильнее, чем от стихийных бедствий!».

Один отшельник по имени Лу Бао написал «Цянь Шэнь Лунь» или «Трактат о власти золота», в котором высмеял любовь к деньгам. Он сказал, что «монета имеет квадрат внутри, хотя сама круглая снаружи, а любитель денег считает деньги роднее семьи. Заполучив деньги, можно осуществить то, что без них было невозможно. Как говорится в поговорке: „Тот, кто при деньгах, заставит и черта“. В головах у людей сейчас кроме денег больше ничего и нет».

Благоприятно ли для государства такое поведение богатых и знатных? Из народа пришел рассказ об одном необыкновенном случае. Поговаривали, что рис дома у Ши Чуна за ночь превратился в полевых улиток. Еще говорили, что это предзнаменование, что вся семья Ши будет истреблена. Пусть это и легенда, но она не безосновательна. Чиновники и аристократия вели себя, как заблагорассудится, где уж там не случиться беде? Не прошло много времени, как беда действительно нагрянула.

Сто дней кровавых расправ

В конце 289 года н. э. Цзинь У-ди серьезно захворал и слег в горячке. Все в императорском дворе, от военных до гражданских чиновников, пришли в смятение. Император лежит при смерти, надежды на наследника нет. Все это вызывало серьезное беспокойство за государственные дела. Все ожидали, когда Цзинь У-ди огласит императорское завещание, кого же назначит управлять государством. Ян Цзюнь не упускал шанса ухаживать за императором и постоянно суетился вокруг него. Сановники пытались посетить императора, но он никого не пускал. Даже свита Цзинь У-ди была полностью заменена на доверенных людей.

В один из дней Цзинь У-ди очнулся и увидел незнакомые лица среди ухаживающих, это сильно обеспокоило его. Он знал, что Ян Цзюнь желал узурпировать власть, но все же он был родственником по линии жены, поэтому император не мог считать его таким же надежным человеком, как своих кровных родственников. Тогда император сразу приказал оповестить всех о назначении равноправными регентами своего дядю Сыма Ляна — князя Жунаня, и Ян Цзюня. И повелел князю Жунаня немедленно навестить его во дворце. Вскоре он опять впал в беспамятство. Узнав об этом, Ян Цзюнь решил скрыть указ, повелев главному секретарю канцелярии Хуа И не передавать его дальше. Но Хуа И не повиновался. В действительности, князь Жунаня уже был в Лояне и попасть к императору ему было не сложно. Ян Цзюнь размышлял: «Князь Жунаня стар и опытен, если позволить ему заниматься государственными делами, разве сможем мы ужиться?» К счастью, императрица Ян думала так же.

Спустя много времени Цзинь У-ди опять очнулся. Открыв глаза, он стал смотреть по сторонам и спрашивать всех подряд: «Князь Жунаня пришел?». Императрица тихим голосом ответила: «Нет, не пришел. Может назначить помощником дедушку наследника по материнской линии?!». Цзинь У-ди не расслышал и в беспамятстве закивал головой. Императрица, не мешкая, приказала подготовить указ, назначающий Ян Цзюня наставником наследника, командующим войском и управляющим всеми делами императорского двора. Когда указ был написан, она дала прочесть его Цзинь У-ди, но к этому моменту он уже не мог сказать ни слова. Не прошло и нескольких дней, как он испустил дух.

Наследник престола Сыма Чжун взошел на престол под именем Цзинь Хуэй-ди. Императрица Ян стала матерью императора, наложница Цзя стала императрицей. Наставник наследника Ян Цзюнь, разумеется, получил огромную власть при дворе, любое дело решалось с учетом его воли. Даже императорские указы составлялись по воле Ян Цзюня, после чего он мимоходом сообщал о них императору. Недалекий император вместо ответа кивал головой по любому поводу, что очень экономило силы Ян Цзюню. Ян Цзюнь осознал свою огромную власть, но авторитета ему явно не хватало.

Тогда он решил повысить всех чиновников государства на один ранг, а чиновников, участвовавших в похоронах императора — на два. Многие сановники получили титул князей. Ян Цзюнь полагал, что после такого чиновники будут благосклонно относиться к нему. Но вот чего он не смог предположить, так это того, что многие чиновники станут возражать. Они резонно заявляли: «Со времен трех властителей и пяти императоров никогда правители не раздавали титулы и звания так просто. Даже во времена победы над У и основания государства такого не было. Ежели так пойдет, и каждый новый император будет повышать ранги, то через несколько поколений не станет ли каждый министром или князем?». Ян Цзюнь не уделял этому особого внимания, его больше беспокоили члены императорской семьи, с которыми он вел ожесточенную борьбу. Узнав, что какие-то люди подбивают князя Жунаня — Сыма Ляна — на вооруженную борьбу, он сразу же отправил людей арестовать последнего, но оказалось, что тот уже покинул Лоян и возвратился в Сюйчан. После этого Ян Цзюнь успокоился. Но такие действия сильно разгневали членов семьи Сыма, в особенности негодовали удельные князья.

Ян Цзюня очень беспокоила императрица Цзя, дочь Цзя Чуна, участвовавшего в создании империи и приказавшего своим людям убить императора Вэй Цаомао. Императрица была вся в папу, и, в придачу, беспощадная и очень завистливая. Она не могла родить наследника и очень боялась, что смогут наложницы, поэтому всегда была начеку. Однажды одна из наложниц забеременела, поговаривали, что будет мальчик. Преисполненная ненависти, императрица схватила алебарду и ударила беременную наложницу в живот. В результате та наложница потеряла ребенка. Узнав, Цзинь У-ди, негодуя, решил избавиться от нее, и сослал в Цзиньюнчэн, небольшую крепость на северо-западе Лояна, построенную специально для содержания неугодной императорской родни. Это удовлетворило императрицу Ян. Теперь, захватив власть, Ян Цзюнь очень опасался такой конкурентки, поэтому направил своих людей охранять ее, сделав все возможное, чтобы она ничего не знала.

Императрица Цзя была в бешенстве от своего бессилья. Она планировала сама отнять власть у полоумного императора, и даже не думала, что императрица Ян и Ян Цзюнь обведут ее вокруг пальца, но ничего поделать не могла. Императрица Ян просила простить свою предшественницу, но иногда и попрекала ее. Императрица Цзя все хорошо помнила. Если говорить о старшинстве, то императрица Ян была выше по статусу, хотя по возрасту была младше на два года. Отсюда возникал резонный вопрос: почему Ян младше, а положение выше? Чем больше императрица Цзя размышляла, тем более укреплялась в правильности своих размышлений. Через несколько месяцев, узнав о недовольстве чиновников беспричинными награждениями, произведенными Ян Цзюнем, она решила, что пора действовать. Она нашла сановников, недовольных действиями Ян Цзюня, и тайно начала переговоры.

Эти сановники говорили: «Прежде всего, нужно избавиться от Ян Цзюня, но нас мало и сами мы не справимся. Лучше всего нам использовать ресурсы удельных князей, у них есть войска. Ян Цзюнь своими действиями оскорбил их, они обязательно согласятся нам помочь». Императрица Цзя от радости даже захлопала в ладоши и сказала: «Какая хорошая идея, сперва я пошлю человека к князю Жунаня и князю царства Чу».

Посланника звали Ли Чжао. Встретившись с князем Жунаня, он рассказал ему о замысле, но правитель Жунаня не осмелился отправить войска. Ли Чжао понял, что у правителя Жунаня не хватит смелости, поэтому оставил попытки уговоров, после чего отправился к правителю царства Чу — Сыма Вэю. Сыма Вэй был сводным братом Цзинь Хуэй-ди, ему было немногим больше двадцати, одним словом, «горячая голова». Услышав о вводе войск в столицу для свержения Ян Цзюня, он сказал: «Отличный план, я обо всем позабочусь!». Он связался с князем Хуайнаня — Сыма Юнем, находящимся в Янчжоу (Сыма Юнь также был сводным братом Цзинь Хуэй-ди). После этого написал просьбу о посещении столицы. Ян Цзюнь, не понимая истинной причины, охотно дал свое согласие.

Весной 291 г. н. э. войска правителя Чу достигли Лояна. Императрица Цзя заблаговременно подготовила императорский указ. Указ гласил, что Ян Цзюнь заговорщик и узурпатор, и правителю царства Чу приказано было избавиться от него. Правитель Чу сразу же отправил своих людей в резиденцию Ян Цзюня. Ян Цзюнь ни о чем не подозревал, но, узнав, сильно испугался и созвал сановников. Счетовод Чжу Чжэнь обеспокоенно вскричал: «Что тут обсуждать, это явно происки императрицы Цзя! Она похитила императора. Подожжем драконьи ворота императорского дворца, захватим наследника и дадим бой!». Ян Цзюнь колеблющимся голосом ответил: «На эти ворота потрачено так много денег, жалко их сжигать!». Сановники, увидев его нерешительность, поняли, что он ничего не сможет сделать, и под разными предлогами покинули его.

Императрица Ян, узнав о случившемся, тоже забеспокоилась, приказала быстро принести несколько кусков хорошего желтого шелка, на шелке она написала: «Спаситель наставника наследника будет щедро вознагражден». Послания были привязаны к стрелам и выпущены из лука за территорию дворца. Кто-то подобрал послание и передал императрице Цзя. Она тотчас отправила людей, сказав: «Всех, кто будет подчиняться императрице Ян, убить». С этого момента отношения между двумя императрицами были разорваны. К этому времени люди правителя царства Чу окружили резиденцию Ян Цзюня и начали штурм со всех сторон. Ян Цзюню ничего не оставалось, как спасаться бегством, но вскоре нападающие ворвались в резиденцию, убили всех, кого нашли внутри, разграбили имущество, но не нашли Ян Цзюня. Один отряд ворвался в конюшню и, обнаружив спрятавшегося человека под кормушкой для лошадей, изрубил его на куски. Издав истошный вопль, человек безжизненно замолк. Когда солдаты выволокли тело, оказалось, что это был Ян Цзюнь.

Императрица Цзя, узнав об убийстве Ян Цзюня, начала свирепствовать. Первым делом она решила лишить жизни императрицу Ян. Но сановники были против, по их мнению, императрица не заслуживала смерти. Они сочли заслуженным сделать ее простолюдинкой и сослать в Цзиньюнчэн. Ян Чжи, узнав о своем наказании, стала безутешно рыдать, и, взяв с собой матушку Пан Ши, подготовилась к ссылке в Цзиньюнчэн.

Неожиданно на их пути появились солдаты царства Чу, и их предводитель, указывая на Пан Ши, сказал: «Императрица Цзя сказала, что эта женщина — жена Ян Цзюня, она должна быть казнена. Ты больше не императрица и не можешь вступиться за нее!». Ян Чжи, испугавшись, обняла матушку. Пан Ши от ужаса потеряла сознание. Ян Чжи упала на колени, повернулась в сторону дворца и начала бить поклоны, причитая: «Императрица Цзя! Моего смирения тебе недостаточно? Пощади жизнь моей матушки!». Солдатам было тяжело слышать такое, они понурили головы, вздыхая, но ослушаться приказа было нельзя. Пан Ши была убита.

Когда расправа на Ян Цзюнем была закончена, сановники предложили: «Поскольку умерший император желал назначить князя Жунаня помощником императора, следует пригласить его сюда. Вторым помощником назначить старого сановника Вэй Гуаня, вместе они смогут навести порядок в государстве». Императрице Цзя пришлось согласиться. Князь Жунаня обрадовался и незамедлительно отправился в Лоян, где занял пост первого министра. И хотя он показал себя не очень смелым человеком, но на высоком посту принимал очень «смелые» решения. По примеру Ян Цзюня он решил повысить в должности 1081 военного до титула князя, некоторые из них получили повышение сразу на три ранга. В решении государственных вопросов правитель Жунаня недалеко ушел от Ян Цзюня, решая все вопросы самовольно. Его действия разочаровали сановников. Некогда Фу Сянь уже писал о злоупотреблениях, но пришлось писать снова: «В этот раз многие незаслуженно получили повышение. Если так будет продолжаться, многие будут желать новых беспорядков в надежде на получение повышений и наград. Люди надеялись, что Вы сможете исправить совершенное в минувшие дни. И даже подумать не могли, что ситуация только усугубится». Правитель Жунаня, прочитав письмо, не придал ему большого значения. Он считал себя предшественником императора, а императрицу Цзя презирал.

Правитель Жунаня возвысил многих близких, но в отношении правителя Чу — Сыма Вэя — он был очень скуп. Правитель Чу рассчитывал остаться при дворе за недавние заслуги. Но правитель Жунаня, недовольный его скверным нравом, пожаловал ему несколько номинальных титулов и отправил восвояси. Это стало последней каплей для князя Чу: он не только не покинул дворца, но и начал обдумывать еще одно «важное дело». Он созвал приближенных на совет, чтобы обсудить, как лучше захватить власть и потом удержать ее.

Его люди предложили тайно связаться с Ли Чжао — доверенным человеком императрицы Цзя. Он хорошо проявил себя при устранении Ян Цзюня, и за заслуги был назначен командиром арбалетчиков, в его подчинении было более двух тысяч отборных воинов. В результате они договорились, и Ли Чжао отправился к императрице Цзя.

Императрица Цзя, услышав от Ли Чжао, что на уме у правителя Чу, следом вспомнила, как Вэй Гуань, притворившись пьяным, выступал против того, чтобы ее наследник занял императорский трон, как чуть не потеряла место полновластной императрицы, и ей очень хотелось отомстить. Стиснув зубы, она сурово процедила: «Хорошо, пусть правитель Чу поступает как хочет!». От имени императора она подготовила указ, повелевающий правителю Чу расправиться с правителем Жунаня и Вэй Гуанем, обвиняемых в тайном заговоре против императора. Правитель Чу, получив указ, немедленно приказал людям Ли Чжао окружить резиденцию князя Жунаня. Ничего не понявший князь Жунаня был схвачен ворвавшимися солдатами. Стоял летний зной, а князь Жунаня, как назло, был очень толстым, и на жаре, тяжело дыша, обливался потом. Из-за того, что он был двоюродным дедом императора, солдаты не осмелились убить его, и, посадив его в повозку с навесом, обмахивали его веерами. Не дождавшись доклада об убийстве правителя Жунаня, князь Чу приказал наградить человека, убившего его, тысячей отрезов ткани. Это меняло дело, и солдаты с радостью выполнили приказ. С правителем Жунаня было покончено. Отряд, отправленный за Вэй Гуанем, убил его и всю его семью, не оставив никого в живых.

Неожиданные убийства правителя Жунаня и Вэй Гуаня напугали весь город, гражданские и военные чиновники начали роптать. Все были недовольны князем Жунаня, но никто и не думал, что он заслуживает убийства. После такого люди начали говорить, что с ним обошлись несправедливо. Что касается Вэй Гуаня, то под его контролем жизнь в государстве наладилась, и к тому же он был одним из лучших каллиграфов своего времени, его то уж точно убивать было не за что. Люди очень скорбели о его смерти. В результате все гражданские и военные чиновники императорского двора возненавидели правителя Чу, многие писали записки с просьбой наказать злодея. Императрица Цзя, осознав сотворенное ей злодейство, не на шутку испугалась и решила свалить всю вину на правителя Чу. Воспитатель наследника престола Чжан Хуа обвинил правителя Чу в жутком убийстве правителя Жунаня и Вэй Гуаня, добавив, что «если бы замысел правителя Чупо захвату власти осуществился, то не было бы спокойной жизни для императора. За свои злодейства он должен быть казнен, иначе не сдержать гнев народа».

Правитель Чу — Сыма Вэй — достав императорский указ, кричал: «На меня навели напраслину!»

Императрица Цзя согласилась с мнением Чжан Хуа и приказала ему довести дело до конца.

Чжан Хуа приказал начальнику дворцовой стражи поднять знамя доброты и гуманности, и отправиться ко дворцу правителя Чу. Знамя доброты и гуманности символизировало авторитет императора, на нем был изображен белый тигр — мифическое существо, по преданию доброе и благородное, которое никогда не затаптывает всходы и не ест плоть живых существ. Это знамя призывало к капитуляции и примирению. Увидев его, люди должны были опуститься на колени и подчиниться приказам. Начальник дворцовой стражи с поднятым знаменем проследовал во дворец правителя Чу, и все во дворце опустились на колени. Начальник дворцовой стражи громко произнес: «За подделку высочайшего указа императора и самовольное убийство двоюродного деда императора, правитель Чу приговаривается к смерти, каждый, кто будет помогать ему, совершит жуткое преступление!». Услышав это, стража князя Чу в ужасе разбежалась, а его самого связали.

Вскоре по приказу Цзинь Хуэй-ди правителя Чу казнили. Сыма Вэй, достав указ, полученный от людей императрицы Цзя, кричал: «На меня навели напраслину, я не виновен!». Но императрица Цзя все отрицала, и не нашлось ни одного человека, посмевшего поверить Сыма Вэю. Молодому Сыма Вэю отрубили голову. Он и все его приближенные были уничтожены, сотни людей одного за другим на протяжении нескольких дней отводили на место казни. Поговаривали, что императрица Цзя хотела реабилитировать пострадавших за правителя Жунаня и Вэй Гуаня, но они уже были мертвы.

С убийства Ян Цзюня до расправы над правителем Жунаня Сыма Ляном и Вэй Гуанем, а потом и казни правителя Чу Сыма Вэя, прошло всего сто дней. Много людей погибло. В каждом уголке Лояна чувствовался запах крови и смерти. Все от сановников до простого люда были в ужасе от произошедшего. Кровожадные настроения с трудом утихли. Кто же в такой ситуации был достоин заняться делами государства? Сановники, посовещавшись, решили, что в это раз не стоит императорской родне лезть в дела государства, уж лучше назначить толкового человека вроде Чжана Хуа, позволив ему стать помощником императора.

Чжоу Чу спешит на помощь

Когда императрица Цзя чужими руками за раз убрала Ян Цзюня, правителя Жунаня Сыма Ляна, Вэй Гуаня и правителя княжества Чу Сыма Вэя, она стала контролировать верховную власть при дворе. В душе она радовалась, но делала вид, что ей очень тяжко. Она даже была согласна, чтобы Чжан Хуа помогал ей в управлении. Императрица Цзя все это время постоянно думала о другой женщине, о Ян Чжи: нельзя было оставлять ее в живых, поэтому императрица тайком отправила в Цзиньюнчэн с наказом разогнать прислугу. Когда некому стало прислуживать Ян Чжи, за несколько дней она умерла от голода. Чиновники были заняты тем, что помогали Чжан Хуа наводить порядок при дворе, никто и не заметил смерти Ян Чжи.

Говоря о Чжан Хуа, надо начинать с его детства. Он был уроженцем города Фанчэн из округа Фаньян (Фанчэн находится в провинции Хэбей, уезд Гуань) и происходил из бедной семьи. С малых лет пас скот. Позже его отец стал правителем области Юйян царства Вэй, в семье появились деньги, и Чжан Хуа пошел учиться. Через много лет он стал образованным человеком и написал сочинение под названием «Поэма о крапивнике». В нем говорится о птице крапивник, которая невелика ростом, с невзрачным окрасом перьев, невкусным мясом, поэтому нелюбима людьми. Но эта птица никогда не вредит другим животным и не опасается за собственную жизнь, каждый ее день проходит непринужденно. С другими птицами все по-другому: попугай умеет говорить. Посаженный в клетку, он по требованию человека издает звуки. Орел может ловить кроликов. Привязанный веревкой, он охотится за человека. Они живут не так, как им хочется. Образ жизни крапивника очень интересен, те, кто больше него и те, кто меньше него — все ему проигрывают. То есть в сравнении с хорошим — хуже, с плохим — лучше («ни пава, ни ворона»).

На самом деле в этом сочинении излагался собственный взгляд Чжан Хуа на мир. У многих людей после прочтения открывались глаза. «Поэма о крапивнике» с тех пор стала очень популярной. Чжан Хуа также любил размышлять о различных явлениях природы. Он мог объяснить то, чего другие не знали. Он анализировал и рассуждал о чудесах, которых другие не понимали. Так, слава о нем распространилась, и Цзинь У-ди сделал его главным секретарем государственной канцелярии при дворе, писавшим манифесты специально для императора. Однажды Цзинь У-ди спросил у Чжан Хуа: «Знаешь ли ты дворцовые системы династии Хань? Расскажи мне». Чжан Хуа в подробностях объяснил различные дворцовые системы династии Хань и, увлекшись, даже нарисовал эскиз дворцовых ворот, который представил императору. Цзинь У-ди и его окружение были буквально очарованы, то и дело задавали вопросы. Чжан Хуа за словом в карман не лез, все были так воодушевлены, что забыли про сон. Цзинь У-ди, показывая на Чжан Хуа, говорил: «Удивительный человек!».

Но Чжан Хуа был не согласен с назначением глуповатого наследника, позже был вытеснен Сюнь Сюем и Фэн Данем и отправлен в Ючжоу в должности военного губернатора. По прошествии нескольких лет Цзинь У-ди получил информацию о выдающихся достижениях Чжан Хуа в Ючжоу и снова вернул его в Лоян, но уже не на столь ответственную должность. Чжан Хуа, пользуясь появившимся свободным временем, записал все известные ему удивительные истории, непостижимые предания и составил серию книг, которые назвал «Записки о познании вещей». Всего 400 свитков, которые в последствии сократил до 10 фолиантов. В «Записках о познании вещей» собраны ценные знания. Это очень известное творение времен династии Цзинь.

С того времени, Чжан Хуа, благодаря выдающейся эрудиции, повысил свой статус. В этот раз он разработал стратегию подавления правителя царства Чу, в результате чего его авторитет стал еще выше, чем прежде, и чиновники выдвинули его управлять политикой двора. Чжан Хуа считал императора дураком без собственного мнения, императрицу — бессердечной женщиной. Но он знал, что удельные князья со всех земель пристально следят за действиями в столице. Любая ошибка или неосторожное обращение могли навлечь смертельную опасность. Поэтому он вел дела предельно внимательно, если ему попадался трудный вопрос, он постоянно прикидывал так и этак, пока не находил надежный способ. Императрице Цзя он также сообщал обо всех больших и малых делах. К счастью, он происходил из небогатой семьи, не имел такого большого влияния, поэтому вышестоящие были спокойны. Чжан Хуа вел дела много лет, и в те времена при дворе не возникало никаких беспорядков.

После стабилизации ситуации в государстве Чжан Хуа захотел проявить себя в области культуры. Одним из важнейших трудов было составление исторических записок «Троецарствия». Согласно прежним порядкам, историю предыдущей династии составляла династия последующая. Теперь, когда эпоха «Троецарствия» миновала, история Троецарствия должна была быть составлена династией Цзинь. Как раз, когда Чжан Хуа размышлял об этом, ктото сообщил ему, что человек по имени Чэнь Шоу из царства Шу занят написанием истории Троецарствия. Чжан Хуа обрадовался и поинтересовался состоянием дел Чэнь Шоу. Оказалось, что Чэнь Шоу был чиновником царства Шу-Хань, но из-за того, что ему не нравился авторитарный царедворец Хуан Хао, перед которым он не согласился лебезить, он был разжалован в простолюдины. Чэнь Шоу был хорошо знаком с первым министром Шу-Хань Чжугэ Ляном, военными генералами и гражданскими чиновниками, он собрал много исторических материалов и собирался написать исторические записки. Чжан Хуа почувствовал, что Чэнь Шоу обладает талантом, поэтому рекомендовал его императорскому двору как составителя исторических трудов, и попросил написать историю Троецарствия. С тех пор у Чэнь Шоу появился доступ к множеству официальных исторических материалов, особенно к тем, которые были связаны с царствами Вэй и У. Несколько лет спустя он действительно написал «Хроники Троецарствия». В них история описывается сравнительно кратко, но в четкой последовательности и живом стиле. Этот труд включен в список четырех основных исторических книг наряду с «Исторические записки», «Ханьшу» (историческая хроника династии Хань с 260 г. до н. э. по 20 г. н. э.) и «История династии Поздняя Хань». К сожалению, вскоре после написания книги Чэнь Шоу умер, а Чжан Хуа распорядился отправить людей к нему домой для переписи книги и тщательно хранил ее. Таким образом это произведение дошло до наших дней.

Чжан Хуа хотел сделать что-то более значимое, но с запада пришли вести о восстании народных масс, поэтому ему пришлось оставить все дела и заниматься этим вопросом. На северо-западе в Лянчжоу и Юнчжоу проживали представители разных этнических групп: сюнну, ди и цян. Первоначально императорский двор назначил дядю императора Цзиньхуэя, Сыма Луня, князя Чжао генералом, охраняющим Запад, и отвечающим за эту территорию. Рядом с ним был некто по имени Сунь Сю, и поскольку умел хорошо писать, то и занимал ответственный пост. Он предложил глупую идею отбирать деньги и продовольствие у народа в пользу князя Чжао. Были убиты многие вожди племен, что и довело народ до отчаяния. В 296 году нашей эры армия сюнну подняла мятеж, и князь Чжао не устоял, только и осталось ему, что просить помощи у императорского двора. Видя беспомощность князя Чжао, императорский двор решил назначить князя Лян, Сыма Жуна, генералом, охраняющим Запад, и вернуть князя Чжао обратно. Перед тем, как отправиться в путь, князь Лян спросил Чжан Хуа: «Есть ли у тебя какие-то идеи?». Чжан Хуа ответил: «Князь Чжао поверил мошеннику Сунь Сю, что и вызвало неприятности. Вашему Высочеству по прибытию на место нужно сперва наказать Сунь Сю утолить народное возмущение, после этого проблему будет легче решить». Князь Лян согласился.

После возвращения в Лоян князь Чжао, совершенно не стыдясь, ссылаясь на старшинство, запросил должность министра канцелярии. Должность министра канцелярии равнозначна первому министру, это был очень важный пост. Чжан Хуа и чиновник Пэй Вэй считали, что тот не годится для этой должности. Не получив должность, князь Чжао возненавидел их двоих. Кроме того, когда князь Лян прибыл на запад, у Сунь Сю нашлись заступники. В итоге он не только не наказал Сунь Сю, но и превзошел его, прибегнув к жестоким репрессиям и убив большое количество людей. Таким образом, восстание разразилось пуше прежнего. Народ провозгласил императором Ци Ваньнянь из племени ди и восстал против императорского двора. После начала военных действий князь Лян потерпел крупное поражение.

Новость эта дошла до Лояна, чиновники забеспокоились. Были такие, кто говорил: «Военачальник, утверждающий авторитет[2] Чжоу Чу, умный и смелый, давайте отправим его на помощь князю Лян!». Как только прозвучали эти слова, нашлись те, кто их одобрил. Главный секретарь государственной канцелярии Чэнь Чжун, качая головой, сказал: «Чжоу Чу, несомненно, соответствует данной задаче. Но боюсь, что в этот раз он может и не вернуться, так что лучше отправить кого-нибудь другого». Но его никто не послушал, и скоро был издан приказ о направлении Чжоу Чу выполнять задание.

Чжоу Чу — известный персонаж времен династии Цзинь. Он был родом из города Усин уезда Янсянь (совр. уезд Исин в провинции Цзянсу). В глубоком детстве потерял отца. Воспитывать его было некому, поэтому он вырос очень вспыльчивым. Позже он научился боевым искусствам. Физически сильный, он частенько вступал в драку и обижал людей. Земляки его ненавидели и боялись, за спиной прозвали его вместе с наньшаньским тигром и речным драконом «тройной погибелью». Слухи эти дошли до ушей Чжоу Чу и чрезвычайно его расстроили. «Я благородный герой, изначально ради односельчан готовый делать добро, как вдруг прослыл чудовищем, почему?» — думал он. «Раз есть три зла, то я должен их устранить». Взял лук со стрелами, и отправился на гору Наньшань убить тигра-людоеда. Схватил меч и прыгнул в реку ловить дракона, и убил его. Самого его унесло течением довольно далеко. Соседи решили, что он погиб, и отмечали избавление от трех зол. Через несколько дней Чжоу Чу вернулся. Услыхав, как люди празднуют его гибель, он не смог и дальше там оставаться. Он ушел из дома и отправился в область У (пров. Цзянсу, город Сучжоу), нашел местного ученого Лу Юня и, стесняясь, сказал: «Я столько лет прожил зря, хочу все начать сначала, не знаю, не поздно ли?». Лу Юнь ему искренне ответил: «Есть поговорка: „меняйся с утра до вечера“. Ты еще так молод, тебе предстоит долгий путь, как может быть поздно?».

После этого Чжоу Чу начал усердно учиться и стал воспитывать в себе добропорядочность. Через несколько лет он стал совершенно другим человеком, способным как к гражданской службе, так и к военному делу, вежливым в обращении с людьми, честным и справедливым до мозга костей, был возведен в ранг чиновника княжества У. После падения княжества У он занял должность правителя областей Синьпин (пров. Шэньси, уезд Бинь) и Гуанхань (Суйнин, пров. Сычуань) при династии Цзинь. В Гуанхань ему досталось много незавершенных дел, некоторые тянулись тридцать лет, но так и не было ясности, где правда, а где ложь. После вступления в должность Чжоу Чу тщательно расследовал их и быстро разобрался с ними. Таким образом, при дворе поняли, на что он способен. Вскоре Чжоу Чу ушел в отставку, чтобы заботиться о своей престарелой матушке, но не прошло и нескольких дней, как из дворца пришел приказ с назначением его в земли царства Чу. Только он собрался в путь, как из дворца пришло новое распоряжение, в котором ему предписывалось прибыть в Лоян на чиновничью службу. Друзья уверяли его, что отправиться в столицу куда как лучше поездки в царство Чу: «Наконец-то ты добился признания». Чжоу Чу, смеясь, отвечал: «С давних пор мудрые люди отказывались от большего, а не от меньшего, я, пожалуй, сначала отправлюсь в царство Чу».

В царстве Чу за много лет беспорядков погибло много людей, в полях повсюду лежали кости умерших. Людям было нечего есть и не во что одеться, беспорядки стали образом жизни. Прибыв в царство Чу, Чжоу Чу поведал народу о принципах взаимопомощи, призвал людей к мирному решению проблем, а также издал указ о погребении умерших, начались похороны. Затем он наладил сельское хозяйство, чтобы крестьяне могли спокойно работать. Когда все было сделано должным образом, в царстве Чу стало гораздо спокойнее. Только после этого Чжоу Чу покинул царство Чу и отправился в Лоян.

Во времена, когда Чжоу Чу был на должности личного секретаря императора в Лояне (отвечал за надзор за чиновниками), князь царства Лян Сыма Жун нарушил закон. Многие коллеги считали, что не стоит выносить сор из избы дабы не создавать хлопот. Но Чжоу Чу не испугался и правдиво доложил о преступлении императору. Император не наказал князя Лян, но тот с тех пор затаил обиду и постоянно искал повод, чтобы свести счеты с Чжоу Чу. Некоторые чиновники также считали, что Чжоу был слишком прямолинеен в своих действиях, и боялись его. И в этот раз, когда князь Лян потерпел поражение, и сановники предложили ему на помощь отправить Чжоу Чу, главный секретарь государственной канцелярии Чэнь Чжун проявил обеспокоенность. Ведь, очевидно, отправившись туда, Чжоу Чу будет вынужден подчиняться князю Лян, разве могло из этого выйти что-то хорошее?

Чжоу Чу отчетливо понимал, что этот поход был не к добру. Некоторые советовали ему: «Почему бы не отказаться под предлогом преклонного возраста твоей матушки?». Чжоу Чу, качая головой, отвечал: «С давних времен трудно было совмещать преданность государству и сыновнюю почтительность, раз уж я расстался с матушкой ради государственной службы, то уж нет возможности все учесть. Мне уже скоро шестьдесят, даже если в этот раз я умру, так пусть это будет не напрасно!».

Чжоу Чу отвечал: «С давних времен трудно было совмещать преданность государству и сыновнюю почтительность. Даже если в этот раз я умру, так пусть это будет не напрасно!»

Ци Ваньнянь, прослышав, что должен прибыть Чжоу Чу, сказал подчиненным: «Я хорошо знаю этого Чжоу Чу, он был чиновником в Синьпине, мастер и кисти, и меча. Если его в этот раз назначили главнокомандующим, то мы его не одолеем. Но если им кто-то будет управлять, то мы захватим его в плен!». Как и следовало ожидать, Чжоу Чу по прибытию доложился князю Лян, но тот даже не обратил на прибывшего внимания, не дав ему даже поесть, сразу велел немедленно выступать. Войско Ци Ваньнянь насчитывало семьдесят тысяч, а Чжоу Чу привел с собой лишь пять тысяч человек. Князь Лян никакой поддержки не дал. Результат и так понятен: уставшие, голодные, как сражаться? Войско Чжоу Чу было окружено, Чжоу Чу не хотел бежать, но и в плен попасть тоже не хотел, и погиб в сражении на поле боя. Как и подобает герою.

После гибели Чжоу Чу император послал большую армию в поддержку, и только тогда Ци Ваньнянь был усмирен. Чжан Хуа и чиновники вздохнули с облегчением. Но никто не мог и предположить, что вскоре по дворцу опять распространяться странные новости: поговаривали о беременности императрицы Цзя. Откуда же было такому случиться?

Кара, ниспосланная удельным князьям

Еще в те годы, когда Цзинь Хуэй-ди был наследным принцем, от него забеременела наложница Се Цзю. Опасаясь вреда со стороны принцессы Цзя, она покинула Восточный дворец[3]. Вскоре во внутреннем дворе гарема она родила сына — Сыма Юя. Благодаря покровительству деда — Цзинь У-ди — мальчик вырос в гареме. Однажды, спустя несколько лет, наследный принц прибыл в гарем и увидел, что Цзинь У-ди, забавляясь, играет с несколькими детьми и держит их за руки. Цзинь У-Ди, указывая на мальчика трех-четырех лет, сказал Цзинь Хуэй-Ди: «Ты, наверное, не знаешь, что это твой сын!». Лишь тогда наследник престола узнал, что у него есть родной сын. Сыма Юй вырос под крылом Цзинь У-Ди. В отличие от умственно отсталого отца, он отличался чрезвычайной сообразительностью. Цзинь У-Ди очень любил своего старшего внука и говорил, что он похож на деда — Сыма И. Он надеялся, что внук в будущем станет императором. Поэтому он повелел сделать Сыма Юя наследным принцем после вступления на престол Цзинь Хуэй-Ди. На сердце у императрицы Цзя от этого было очень тяжело, однако, сама она не родила сына, а также знала, что император души не чает в мальчике. Из-за этого она не посмела воспротивиться. В то время Сыма Юю было только 12–13 лет. Он был почтителен с императрицей, и они нормально ладили.

Прошло несколько лет, и Сыма Юй вырос. Под влиянием роскоши он стал все больше стремиться к удовольствиям жизни, и день напролет ел, пил и развлекался вместе с дворцовыми прислужницами и царедворцами. Особенно ему нравилось заниматься торговлей и коллекционировать ценности. Пользуясь статусом наследника престола, он еще и приобрел немало земельных угодий. Однако, когда пришло время учиться, у него не было никакого стремления к учебе, и он не мог продолжать занятия. Ду Си, чиновник, отвечавший за образование наследного принца, очень переживал по этому поводу и много раз пытался увещевать его. Сыма Юй досадовал на его длинные речи, напихал иголок в его седельную подушку и, наблюдая, как они вонзались в ноги учителя, еще и радовался втихомолку. Что же в этом похожего на Сыма И? Всю жизнь Сыма Юй знал о распущенности во дворце, о коварстве императрицы Цзя и относился к ней с прохладцей.

Императрица Цзя видела, что для нее однозначно не будет ничего хорошего, если впоследствии Сыма Юй получит власть. Потеря Сыма Юйем сейчас своего значения и, как следствие, сильное недовольство придворных, стало бы хорошим шансом для императрицы. Таким образом, она собиралась устранить наследника престола. А чтобы сделать это, нужен был новый наследник на замену. Императрица Цзя посоветовалась с доверенными лицами. Среди советчиков были ее младшая сестра Цзя У, муж младшей сестры Хань Шоу и сын сестры Цзя Ми. Были среди них и несколько царедворцев и придворных девиц. Прежнее имя Цзя Ми было Хань Ми. Так как у деда по матери Цзя Чуна не было сыновей, он повелел Хань Ми взять фамилию Цзя. Таким образом, он занял место внука в семье Цзя и наследовал титул. Эти люди собрались вместе, наперебой стали высказывать императрице Цзя свои мнения и разработали коварный план.

Не прошло и нескольких дней, как распространилась весть о беременности императрицы Цзя. Но во дворце и вне его не очень в это верили. Некоторые говорили, что своими глазами видели, как живот ее вырос и не похож на поддельный. С того дня императрица больше не показывалась. По прошествии нескольких месяцев действительно родился мальчик, и назвали его Вэй Цзу. На самом деле беременна бы Цзя У, а императрица Цзя оборачивала живот тканью и делала вид, что беременна, чтобы заполучить сына. Цзя У родила ребенка и сразу отправила его во дворец, как будто его родила императрица Цзя. Цзинь Хуэй-Ди находился в полном неведении. С этих пор жизнь наследника Сыма Юя стала горше.

В начале 300 г. н. э., однажды вечером императрица Цзя отправила к Сыма Юю человека передать, что императору нездоровится, и он повелевает явиться на аудиенцию во дворец. Сыма Юй прибыл во дворец и не увидел Цзинь Хуэй-Ди. Дворцовая прислужница Чэнь У преподнесла ему пиалу с финиками и кувшин вина, сказав, будто это было угощение от императора. Сыма Юй сказал, что не может пить вино. Чэнь У недовольно ответила: «Вино пожаловал император, если не выпить, то это будет непочтение к родителям. Ты боишься, что отравлено?». Сыма Юй выпил половину и, почувствовав головокружение, сказал: «Я возьму с собой и потихоньку выпью!». Чэнь У заявила, что так не годится, и лучше ему допить. Вскоре он почувствовал себя нехорошо, а затем, в панике, упал ничком и заснул. В этот момент дворцовая служанка принесла два листа бумаги, подтолкнула их к Сыма Юю и сказала: «Император повелел тебе переписать эти бумаги». Договорив, она растерла тушь и разложила бумагу. Сыма Юй с трудом открыл глаза и начал писать, копируя иероглифы. Писал он как попало и растерял много текста. Когда он дописал, его отвезли в Восточный дворец.

Рано утром следующего дня глупый император созвал двор и, причитая, сказал: «Мятеж, мятеж! Наследник совершил величайшее преступление. Я собираюсь приговорить его к смерти!». На самом деле вечером ранее императрица Цзя передаля Цзинь Хуэй-Ди посмотреть те самые написанные вкривь и вкось бумаги. Цзинь Хуэй-Ди даже не досмотрел, а гнев уже застил его глаза. И он разом подписал императорский указ о казни наследника. Чиновники спросили, что же написал наследник престола, и Цзинь Хуэй-Ди передал бумаги, чтобы все могли посмотреть. Они взглянули и увидели, что в бумагах сказано следующее: «Его величеству следует уйти самому, а ежели нет, то я это сделаю. Центральный дворец (имея в виду императрицу) также должен отступить сам, а ежели нет, то я своими руками все сделаю». Разве это не ясное заявление о том, что он намерен убить императора? Дочитав, придворные потеряли самообладание, все молчали. Спустя достаточно долгое время Чжан Хуа осторожно сказал: «Испокон веков низложение и убийство наследника престола могло вызвать большую смуту, тем более, что за ним обычно не числилось серьезных проступков. Вашему величеству лучше трижды подумать, прежде чем действовать». Пэй Гу сказал: «Почерк тут очень уж беспорядочный, и надо бы сверить его с почерком наследника». Поэтому один из присутствующих достал документ, подписанный лично наследником, для тщательной сверки. Все смотрели и качали головами, но никто не посмел сказать, что это подделка.

Императрица Цзя терпеливо ждала в задних комнатах. Она приказала написать докладную записку от имени принцессы Чан Гуан (сестра Цзинь У-Ди). Бумагу отправили в зал императору. Она гласила: «Такое происшествие нужно поскорее урегулировать, если чиновники препятствуют, то нужно действовать военной силой!». Когда придворные это услышали, то сразу поняли, что это слова императрицы, однако, день на глазах клонился к закату, и лучше было не принимать решения. Императрице Цзя пришлось самой выйти вперед и сказать: «Ваше высочество, не убивайте наследника престола. Будет достаточно низложить его. Пусть отправляется жить в Цзинь Юн Чэн[4]». Цзинь Хуэй-Ди вновь покачал головой и вмиг отправил людей выдворить Сыма Юя из Восточного дворца, и препроводить его в Цзинь Юн Чэн.

Узнав о случившемся, многие поняли суть произошедшего. Несколько чиновников — Сыма Я, Сю Чао и Ши И — которые в прошлом состояли на службе в Восточном дворце, с осуждением сказали: «Нельзя по глупости отправлять наследника престола в это место, неудивительно, если эта интрига исходит от императрицы Цзя Наньфэн. Нам нужно придумать способ спасти наследника!». Но они были мелкими чиновниками, и собрались найти наделенного полномочиями человека, чтобы возглавить их группу. Подумали и вспомнили про князя Чжао — Сыма Луня. После возвращения в Лоян князь Чжао весьма быстро лестью завоевал расположение императрицы Цзя. Несмотря на то, что он не занимал какой-либо чиновничей должности, он, тем не менее, стал генералом колесничих и кавалеристов, что тоже было должностью немалой, а в руках у него была сосредоточена военная мощь. Сыма Я знал, в чем заключался план князя Чжао. Невзирая на опасность, он отправился к доверенному князя Чжао — Сунь Сюю — и сказал ему: «Императрица Цзя уже лишилась симпатии многих, почему же князь Чжао все еще поддерживает с нею контакты? Стоит ей лишь пасть, и попадет он в беду. Лучше уж…». Стоило Сунь Сюю услышать это, он сразу смекнул и обещал отправиться к князю Чжао просить поднять войска.

На самом деле у Сунь Сюя была другая задумка. Увидев князя Чжао, он пересказал идею Сыма Я, а затем, нахмурив брови, сказал: «Если Вы сейчас поднимите войска и свергнете императора, то на престол вступит наследник вместо нынешнего глупого императора, и тогда могут стать известны наши связи с императрицей, и мы пострадаем». Князь Чжао озабоченно спросил: «Каково твое мнение?». Сунь Сю, моргая, сказал: «Я думаю, что императрица однозначно не позволит наследнику престола остаться в живых, подождем пока, а когда она его убьет, тогда двинем войска и разберемся в преступлении. И нет проблем». Князь Чжао услышал это и повеселел. Он сказал: «Ты у меня настоящий Чжугэ Лян[5], сделаем, как ты сказал!». Сунь Сю сразу отправился к Цзя Ми и его людям. Но он не только не походатайствовал о помиловании для наследника, но и наоборот, убеждал скорее вмешаться и устранить его.

Прошло несколько дней, и императрица Цзя повелела перевезти Сыма Юя жить в старый дворец в Сюйчане. Затем она отправила царедворца по имени Сунь Люй за содержащими яд плодами кротонового дерева, чтобы отравить Сыма Юя. Сыма Юй опасался, что его могут отравить. Каждый раз во время приготовления пищи он находился рядом, наблюдая, и желал, чтобы еду опробовали перед тем, как он будет есть сам. Сунь Люй закрыл его в маленьком дворике и не давал ему пищи. Однако, некоторые сочувствовавшие Сыма Юю скрытно передавали ему еду поверх стены. Сунь Люй не мог ничего делать, поэтому прямо вошел к Сыма Юю и заставил его принять яд. Сыма Юй побежал в уборную, Сунь Люй побежал за ним и разбил ему голову каменной дубинкой. Сыма Юй издал истошный крик и упал на землю. Сунь Люй ударил еще несколько раз, и наследник испустил дух. В итоге, Сыма Юй был убит в возрасте всего лишь 23 лет.

Услышав о гибели наследника престола, князь Чжао сразу начал подготовку в Лояне. Спустя десять с небольшим дней, он связался с князем Лян Сыма Жуном и князем Ци Сыма Цзюном, заявив о намерении покарать императрицу Цзя. Императорская родня вместе с гражданскими и военными чиновниками всей душой ненавидели императрицу Цзя и поддержали восстание. В тот день князь Чжао вместе с людьми вошел в императорский дворец и притащил Цзинь Хуэй-Ди в присутственную залу. Он сказал императору: «Императрица Цзя убила наследного принца из Восточного дворца. Следовало ли его убивать?». Цзинь Хуэй-Ди долго разевал рот и говорил: «А-а-а…», затем покачал головой. Князь Чжао послал за Цзя Ми. Цзя Ми вошел и увидел направляющих в его сторону мечи солдат. Он опустил голову и побежал, крича: «Императрица, быстрее спасайте меня!». Не успел он сделать и нескольких шагов, как солдаты убили его. Императрица Цзя услышала крики и поспешно выбежала. Столкнувшись с прибывшим схватить ее князем Ци, она спросила: «Что вы намерены делать?». Князь Ци ответил: «Получен приказ задержать императрицу». Императрица Цзя заявила: «Что за чепуху ты несешь! Соответствующий манифест должен был бы исходить от меня. Ты откуда прибыл?». Но князь Ци не намеревался разглагольствовать с ней. По взмаху его руки солдаты схватили ее и повели в присутственную залу. Императрица Цзя увидела, что Цзинь У-Ди остолбенело сидит там и, вывернув шею, закричала: «Государь, Вы не понимаете! Разве Вы могли бы быть императором без такой императрицы, как я?». Князь Чжао издал указ и тоже отправил ее в Цзинь Юн Чэн.

Императрица Цзя кричит, вывернув шею: «Разве ты смог бы быть императором без такой императрицы, как я?»

Спустя пять дней князь Чжао отправил людей, которые заставили ее выпить вино с подмешанным золотым порошком, что и определило ее судьбу. Цзя У, Хань Шоу и участвовавшие в убийстве наследника престола дворцовые прислужницы были забиты заживо.

Князь Чжао устранил группировку семьи Цзя, чем заработал одобрение. Высокопоставленные чиновники поддержали его и получили великую власть. Говорят, что сначала ему нужно было сделать стабильной ситуацию в стране, но методы у него были те же, что и у Ян Цзюня и Сыма Ляна — придя к власти он сразу разделил земельные владения между удельными князьями, повысив многих до чиновничьего уровня. Все чиновники тех времен носили на головных уборах большие соболиные хвосты, чтобы продемонстрировать свой статус. Однако феодальных чиновников стало столь много, что не хватало хвостов соболя, и начали их заменять собачьими (отсюда пошла поговорка «прицеплять к соболю собачий хвост» в значении «присоединять плохое к хорошему»). Князь Чжао также не гнушался возможности свести старые счеты. С тех пор для Чжан Хуа, Пэй Гу и им подобных никакого житья не стало.

Князь Чжао припомнил, как в бытность его первым министром, Чжан Хуа и Пэй Гу выступали против его указов, и то, что они не участвовали в бунте, и приговорил их к казни. Не стоит и говорить о том, что Чжан Хуа был ученым с известными достижениями. Отец Пэй Гу Пэй Сю был не только одним из чиновников, стоявших у основания государства, но и географом с редкими знаниями, который разработал теорию картографии, получившую широкую известность под названием «шесть принципов картографии», и распространенную по сей день. Сам Пэй Гу тоже был весьма образован, написал немало сочинений, выступал против свойственных тому времени пустословия в учебе и мотовства. То, что эти два талантливых человека были убиты, вызывает великую скорбь. Когда князь Чжао только пришел к власти, он подписывал указы именем Цзинь Хуэй-Ди. Сын Сыма Юя малолетний Сыма Цзан был назначен наследным внуком императора. Князь Чжао самостоятельно провозгласил себя канцлером, что напомнило людям пути Цао Пи и Сыма Яня, которые также, начиная с поста канцлера, позже взошли на императорский трон. С тех пор намерения князя Чжао стали всем очевидны. Не прошло и года, а он уже беспокойно переживал о вступлении на трон. В начале 301 г. н. э. князь Ияна — Сыма Вэй — по его приказу отправился в императорский дворец и затребовал большую императорскую печать. Однако, Цзинь Хуэй-Ди понимал, что большая императорская печать — великая драгоценность, и крепко держал ее, не отпуская. Сыма Вэй вспылил и, шагнув вперед, отобрал ее силой из рук Цзинь Хуэй-Ди. Невыносимая боль пронзила пальцы Цзинь Хуэй-Ди, а злость его была столь велика, что он начал стенать во весь голос. Более того, Сыма Вэй еще заставил его подписать высочайший манифест о передаче престола. Князь Чжао заполучил большую императорскую печать, выбрал дату и взошел на престол. Цзинь Хуэй-Ди тоже был сослан в Цзинь Юй Чэн.

После таких действий князя Чжао нагрянули непомерные бедствия. Все удельные князья происходили из рода Сыма и располагали собственными войсками, а значит, очень многие не подчинились князю Чжао. Первым выступил против него князь Ци — Сыма Цзюн. В ходе военного бунта князь Ци направил больше всего сил, однако, князь Чжао пожаловал ему всего лишь чин генерала партизанских войск. А в добавок еще и отправил его в Сюйчан, чтобы ограничить его участие в государственных делах. Теперь князь Чжао еще и захватил трон, так что же он не улестил своего подданного? Князь Ци отправил ему объявление войны, в котором говорилось: «Сыма Луня обольстила группировка Сунь Сю и было совершено преступление, за которое нет прощения ни на небе, ни на земле. Решил я поднять войска и начать карательный поход, а ежели посмеет кто не подчиниться, истреблю все три поколения: и отца его, и сына, и его самого!». И только он начал действовать, как многие земли откликнулись, и подняли войска против князя Чжао. Но некоторые поддержали князя Чжао и вступили в противоборство с князем Ци. С тех пор удельные князья Сыма разделились на несколько группировок, у каждой из которых были собственные интересы. Князь Ци, князь Чэнду Сыма Ин, князь Хэцзяня Сыма Юн сообща повели войска на Лоян. Началось сражение, и с тех пор разразилась междоусобная война.

После этого ситуация крайне осложнилась, если рассказывать детально, то получится целое сочинение. Общая же суть такова: князь Ци, князь Чэнду, князь Хэцзяна одержали победу над князем Чжао и свергли его, а императора Цзинь Хуэй-Ди вернули на трон. Князя Чжао тоже сослали в Цзинь Юй Чэн. Выпив вино с подмешанным золотым порошком, он умер. Вскоре между тремя князьями начались распри, и они затеяли борьбу до победного, поочередно захватывая власть при дворе. Другие князья не признали текущее положение дел, и вновь поднялось восстание, которое возглавили князь Чанша Сыма И, и князь Дунхая Сыма Юй. Они дошли до Лояна и захватили власть. Эти удельные князья сделали Цзинь Хуэй-Ди номинальным правителем, которому говорили, что делать. В конечном итоге война продлилась шесть лет. Если считать с 290 г. н. э., целых восемь удельных князей поднимали восстания, которые в общей сложности длились 16 лет. В истории этот период называется «Войной восьми князей». Фактически, выступали не восемь князей, а по меньшей мере, больше десяти. Ведь некоторые из них не добрались до власти, а отсеялись по пути. И что бы не предпринимали князья, исход их был весьма плачевным. Все они бы отравлены или казнены, кроме князя Дунхая Сыма Юя, который умер от болезни. Самая жестокая смерть постигла князя Чанша — он был сожжен заживо.

Борьба за власть стала обычным делом для властьпридержащих, а сражения — привычной практикой для войск, что и не удивительно. Однако, в эту схватку за власть было вовлечено и много ученых людей. Все это поистине заставляет людей в недоумении качать головой.

Двадцать четыре друга

Убитый во время мятежа князя Чжао — Цзя Ми — стал большим чиновником в возрасте двадцати с небольшим лет и был любимчиком императора. Учитывая, что за ним была поддержка императрицы Цзя, он высокомерно не признавал никого и ничего. Стоит ли говорить, что он имел изощренные вкусы в яствах и нарядах, комнаты его ломились от сокровищ, дом был полон слуг и горничных, певцы и танцовщицы сопровождали повсюду. Если говорить о его могуществе, то никто не осмеливался с ним связываться. Однажды хуанмэньшилан (близкий служитель императора, передающий повеления), случайно рассердил его, так тот и бил и ругал его, да еще и связал. В другой раз Цзя Ми играл в шахматы с принцем Сыма Ю и рассорился с тем из-за пустяка. К счастью, Сыма Ин, князь Чэнду, проходя мимо, услышал это и проворчал: «Принц — будущий правитель страны, ты не можешь быть невежлив!». Он и не мог подумать, что тот пойдет и нажалуется императрице. Не прошло и несколько дней, как князя Чэнду назначили в другой город. Все втайне говорили, что у Цзя Ми больше власти, чем у императора.

Цзя Ми писал стихи, и с тех пор, как он получил власть, стал водить дружбу с образованными людьми, постоянно принимал у себя «золотую молодежь», а также вел непринужденные беседы с эстетами. Собравшись вместе, они ели, пили и болтали о пустяках. Таким образом Цзя Ми получил большую известность как лидер литературной общественности. Некоторые образованные люди приходили к нему в надежде на какую-нибудь выгоду. Через некоторое время они становились друзьями Цзя Ми. Кто-то посчитал, и оказалось, что наиболее часто с ним общаются двадцать четыре человека, которых впоследствии так и прозвали «двадцать четыре друга».

Среди этих двадцати четырех и правда было несколько человек, которые действительно были мастерами в написании стихов и сочинений, таких, как известный Пань Юэ, Лу Цзи, Лу Юнь, Цзо Сы, Лю Кунь, а также любивший меряться достатком Ши Чун и его племянник Оуян Цзянь и другие.

По возрасту все они были старше Цзя Ми, но все перед ним лебезили и вторили его мыслям, а некоторые писали восхвалявшие его стихи. Больше всех забавляли Пань Юэ и Ши Чун, которые частенько ездили на прогулку в одной повозке. Если им навстречу попадался кортеж Цзя Ми, то они торопливо вылезали из повозки и стоя на обочине дороги приветствовали поклонами повозку Цзя Ми, не обращая внимания на клубы пыли, становились на колени и били земные поклоны до тех пор, пока кортеж не скрывался из виду. Кто же мог уважать таких писателей?

Пань Юэ из двадцати четырех друзей был самым талантливым, довольно приятной внешности, красавец-мужчина, но характер у него был самый скверный. Он не только писал льстивые стихи в адрес Цзя Ми, но еще и написал немало стихов за него, чтобы тот подарил их другим. Кто бы мог себе такое представить. Он также участвовал в убийстве принца Сыма Ю. В тот вечер Сыма Ю получил задание переписать документ, который написал Пань Юэ. Сыма Ю в смятении его переписал, криво и с пропусками, после всего Пань Ю, подделав его почерк, дописал его. После совершения такого бесстыдного поступка Пань Юэ стал отвратителен даже родной матери. Она, читая ему нотацию, говорила: «Ты должен быть доволен тем, что у тебя есть, это не будет длиться бесконечно!». Но он никак не хотел исправляться. В результате после убийства Цзя Ми при дворе начали разбираться, и Пань Юэ был признан виновным. Его матушка и вся семья тоже оказались впутанными и проговорены к смерти.

Финал Ши Чуна не сильно отличался. Из-за того, что при Цзя Ми он жил в достатке, после прихода к власти князя Чжао и Сунь Сюя Ши Чун был снят с должности. Сунь Сю вспомнил, как Ши Чун в Цзиньгуюань[6], («Золотая Долина») содержал певиц и танцовщиц. Среди них была одна по имени Люй Чжу, очень красивая. Он хотел, пользуясь своим влиянием, забрать ее себе, и отправил людей к Шу Чуну. Ши Чун позвал всех певиц, выстроил рядком, и указывая на них, сказал посланцу: «Вот все здесь, выбирай ту, которая тебе нравится, и забирай». Гонец отвечал: «Я пришел по приказу, мне нужна только одна Люй Чжу, больше никто не нужен!». Ши Чун, помрачнев, ответил: «Лю Чжу моя любимица, ее подарить не могу!». Гонец беззастенчиво промолвил: «Ты человек, должно быть, понятливый, подумай о последствиях, потом говори!». Видя, что Ши Чун не соглашается, посланник ушел, но вскоре вернулся обратно опять, прося Люй Чжу. Так он ходил туда-сюда несколько раз, договорился аж до того, что почти мозоль на языке натер, но все без толку, так бубня под нос и ушел восвояси.

Услышав доклад, Сунь Сю от ярости упал навзничь, отправил солдат схватить Ши Чуна. В тот день Ши Чун как раз с Люй Чжу развлекался в Цзиньгуюань на балконе, и увидев ворвавшихся солдат, в испуге сказал Люй Чжу: «Я ради тебя навлек их неудовольствие, теперь все кончено!». Люй Чжу решительно отвечала: «В таком случае я умру за тебя!». Сказав так, она выпрыгнула с балкона и разбилась насмерть. Солдаты, поднявшись, связали Ши Чуна, через несколько дней он был приговорен к смерти и казнен вместе со всей своей семьей. Таким образом оправдала себя народная шутка. Ши Чун не мог и подумать о таком финале, конвоирующим его солдатам он сказал: «Разве я совершил преступление, просто они позарились на мои богатства!». Солдату стало смешно, поэтому он спросил: «Ты же знаешь, что большое богатство — это зло, что ж ты раньше то его не роздал?». Ши Чун покивал, потом покачал головой, не зная, что сказать.

Прибыв на место казни, Ши Чун увидел, что Пань Юэ со всей семьей тоже арестован. Не зная, что сказать, он спросил: «Почему ты тоже здесь оказался?». Пань Юэ, услыхав эти слова, заплакал и сказал: «Нам обоим уже за пятьдесят, волосы уже седые, не думал я, что мы оба закончим одинаково!». Вместе с Ши Чуном был казнен и его племянник Оуян Цзянь. Оуян Цзянь был известным ученым, не только умел писать стихи, но и в области философии имел оригинальные взгляды, но дружба с Цзя Ми стоила ему жизни.

Два брата — Лу Цзи и Лу Юнь — происходили из царства У. Их дедом был прославленный Лу Сунь, в свои времена победивший Лю Бэя. Отец Лу Кан также считался известным военачальником Восточного У. Братья с детства имели страсть к чтению, за свою жизнь внесли большой вклад в литературу, написав немало стихов. Известность следовала за ними по пятам. После гибели государства У они прибыли в Лоян. Стремясь получить должность, они отправились с визитом к Чжан Хуа. Чжан Хуа давно уже прознал про братьев Лу Цзи и Лу Юнь, с первой же встречи восприняв их как старых знакомых, и сказал: «Самое большое достижение династии Цзинь в усмирении государства У — это возможность знакомства с вами двумя». С тех пор Лу Цзи и Лу Юнь поселились в Лояне, прославившись в мгновение ока. Они не только обзавелись дружбой с Цзя Ми, но и стали проявлять интерес к вопросам обретения власти и богатства, утопая все глубже и глубже.

Пань Юэ и Ши Чун, не обращая внимания на клубы пыли, становились на колени и били земные поклоны

В междоусобице восьми князей Западной Цзинь разные группировки взаимно использовали друг друга, вступали в сговор, регулярно разрывали отношения. Добропорядочные люди пытались держаться подальше. Лу Цзи и Лу Юнь, наоборот, явились без приглашения, желая прославиться. Лу Цзи ранее водил знакомство с князем Чжао, был назначен секретарем канцелярии, отвечал за написание указов. После свержения князя Чжао, он был схвачен и приговорен к смертной казни. К счастью, князь Чэнду вступился за него, после чего его помиловали. Вскоре князь Чэнду захватил власть, намереваясь вести войну с князем Чанша, и отправил Лу Цзи в Хэбей губернатором возглавлять войско, отправленное штурмовать Лоян. Лу Цзи был мастером писать стихи, а вот воевать он не умел. Сам он был робкий, хотел отказаться, да не сумел. Но князь Чэнду выбрал его, говоря, что не было более подходящего человека. Лу Цзи тоже хотел проявить себя, поэтому отправился командовать войсками.

В том сражении князь Чанша привел с собой сражаться Цзинь Хуэй-ди. Как только обе стороны вступили в бой, воины Лу Цзи пришли в замешательство, гибли и спасались бегством. Лу Цзи был сбит с толку и тоже побежал. Некоторые подчиненные никогда не признавали его, и теперь вину за поражение полностью переложили на него. Князь Чэнду в сердцах велел казнить Лу Цзи и Лу Юня. Лу Цзи тут же вспомнил, как друг отговаривал его вмешиваться в дела семьи Сыма, советовал вернуться в Цзяннань в поисках убежища. Но тогда он не послушал, а теперь уже было слишком поздно сожалеть об этом. Семья Лу Цзи была родом из Усянь уезда Хуатин (совр. Шанхай, район Сунцзян). В тех местах обитало много белых журавлей, поэтому звалось то место «журавлиным гнездом». В детстве оба брата часто слышали журавлиный крик. Нынче, прибыв на место казни, Лу Цзи показалось, что он вновь слышит журавлиный крик. Подняв глаза к небу, он глубоко вздохнул и произнес: «Больше не услышу журавлей из Хуатин!».

Среди двадцати четырех друзей были и те, кто видел насквозь эту борьбу за власть и сразу вышли из нее. Одним из них был Цзо Сы. Он происходил из столицы государства Ци — Линьцзы (Линьцзы в пров. Шаньдун), родился в бедной семье, был глуповат. Но в учебе был настойчив, упорно трудился, вырос таким эрудированным, что никто не мог с ним сравниться. Впоследствии он написал «Сочинение о землях Ци», продемонстрировал немного свой талант, и обрел известность.

Младшая сестра Цзо Сы — Цзо Фэнь — слыла одаренной девушкой и была взята во дворец наложницей Цзинь У-ди. Цзо Сы также приобрел от этого выгоду, прибыл в Лоян, получив должность начальника канцелярского приказа. С того момента у него появилась возможность прочитать множество книг и материалов, и он тотчас захотел написать еще одну книгу под названием «Сочинение о трех столицах». Три столицы — это столицы государств Вэй, Шу и У в эпоху Троецарствия — Ечэн, Чэнду и Цзянье соответственно, в каждой из которых была своя прелесть. Цзо Сы писал очень старательно, потратив суммарно около десяти лет на это сочинение. Поскольку «Сочинение о трех столицах» было весьма объемно, а слог трудным для понимания, и обычному человеку надо было потрудиться, чтобы понять, Цзо Сы пришлось пригласить несколько известных людей для толкования. С того момента «Сочинение о трех столицах» получила распространение, все жители Лояна хотели прочесть эту книгу и стали покупать бумагу, чтобы ее переписать. Покупателей бумаги становилось все больше, поэтому бумага дорожала (отсюда пошел фразеологизм «в Лояне даже бумага подорожала» в значении «стать бестселлером, идти нарасхват»).

Бумага в Лояне подорожала, значимость Цзо Сы тоже возросла. Он хотел, пользуясь этим случаем, поправить свое положение, свел знакомство с Цзя Ми, кроме того, познакомился с Пань Юэ, Ши Чуном и прочими. Но вскоре он почувствовал, что не находит общего языка с этими людьми. Поскольку он был не аристократического происхождения, несмотря на блестящий талант, он все-таки не смог заполучить ответственный пост. Вследствие этого он написал стихотворение «Юнши» («Баллада»), в котором описал свои обиды. Например, он написал «В ущелье растущие сосны полностью скрыты молодыми деревцами на вершине горы. Дети из богатых семей занимают высокое положение, а одаренные и способные скрыты за ними». С того момента он больше не общался с Цзя Ми и его компанией, затем уехал из Лояна. Таким образом, Цзо Сы избежал участия в междоусобице восьми князей Западной Цзинь и сохранил свою репутацию.

Из числа двадцати четырех друзей самая большая трансформация произошла с Лю Кунем. Он происходил из аристократической семьи, в молодости любил веселиться, стихи тоже писал неплохо. Службе Лю Кунь придавал большое значение, тогда и завел отношения с Цзя Ми. Во время междоусобицы восьми князей Западной Цзинь он увидел, что мощь государства приходит в упадок, а жизнь простых людей крайне тяжела, поэтому решил укрепиться и ради благоденствия народа и спасения государства отдать свои силы. Впоследствии император отправил его в Бинчжоу (канцелярия правителя Цзиньян к юго-западу от Тайюань пров. Шаньси) исполнять обязанности начальника округа, где все внимание Лю Кунь сосредоточил на управлении землями. В то время Лю Юань из гуннов поднял войско в Бинчжоу против династии Цзинь, основал ханьское государство, сила и мощь которого росла день ото дня. Лю Кунь возложил на свои плечи важную задачу по защите Бинчжоу.

Лю Юань основывает Хань

За несколько сотен лет до этого, когда только происходило становление династии Западная Хань, гунны с севера часто совершали набеги на территорию внутреннего Китая. В те времена впоследствии ставший основателем династии Хань — Лю Бан — благодаря династическим связям сосуществовал с ними в дружбе, также поддерживая дружеские отношения с ханом хуннов по имени Мо Ду. После этого некоторые гунны переселились на территорию Китая. В периоды Восточной Хань и Троецарствия гуннов на территории Бинчжоу стало больше. Императорский двор разделил их на пять групп под названиями: левая, правая, южная, северная и центральная. Уже тогда многие семейства взяли китайские фамилии. Глава левой группы взял фамилию Лю. Они говорили так: «Раз сейчас ханьцы и гунны стали братьями, то мы родня, и мы тоже намереваемся быть потомками Лю Бана». Когда утверждалась династия Цзинь, главу левой группы звали Лю Бао, а его сына — Лю Юань.

Лю Юань звался по имени Юань Хай, в отрочестве он учился, читал канонические ханьские книги, такие как «Книга песен», «Книгу истории», «Комментарии Цзо», «Искусство войны» Сунь Цзы и другие. Он неоднократно перечитывал от начала и до конца произведения представителей «Ста школ»: «Исторические записки» и «Историческая хроника династии Хань». И чем больше он читал, тем масштабнее становились его помыслы. Прочитав сказания о гражданских и военных чиновниках, он пришел к мысли, что совершенно не годится, чтобы целеустремленный человек лишь читал книги и не знал военного дела, и наоборот. Он говорил своим хорошим друзьям: «Каждая из этих составляющих необходима. Я собираюсь стать человеком, изучившим их обе, и когда вырасту, буду вершить великие дела». С тех пор он усердно учился ездить на лошади, стрелять из лука, изучал военные трактаты. Через несколько лет Лю Юань вырос и стал статным юношей, который к тому же носил длинные-предлинные усы и бороду. Примечательно, что усы и борода его были рыжими, и особенно привлекали внимание. И среди видевших его не было того, кто бы не хвалил его, а уж Лю Бао и подавно был очень рад за сына.

Впоследствии представители династии Цзинь повелели Лю Бао прислать от одного из гуннов, чтобы он жил в Лояне, по факту — заложник. Лю Бао хотел, чтобы его сын повидал мир и отправил его в Лоян. С тех пор у него появилась возможность беседовать о государственных делах с гражданскими и военными чиновниками, проявлять собственные способности. Цзинь У-ди при встречах подолгу беседовал с ним, и говорил чиновникам: «Лю Юаньхай обладает выдающимися качествами, другие представители гуннской верхушки не сравнятся с ним». Некоторые придворные предложили сделать его военным и отправить усмирять княжество У, или его охранять границу во главе пяти племен. Но некоторые из них беспокоились из-за появления Лю Юаня. Они утверждали, что он не ханец и, получив военные полномочия, не сможет сохранить приверженности цзиньскому двору, что будет весьма невыгодно для династии. Цзинь У-ди долго размышлял и в конце концов не стал слишком полагаться на Лю Юаня. Лю Юань был этим крайне раздосадован и, сетуя, говорил своим приближенным: «Не думал я, что они так меня воспримут, выставят у императора в ложном свете. Я боюсь, что Лоян не перенесет тягот!». С того времени он задумался о возвращении в Бинчжоу.

Как раз вскоре после этого его отец Лю Бао заболел и скончался. Тогда Цзинь У-Ди повелел Лю Юаню вернуться и возглавить левую часть гуннов, а вскоре назначил его и военачальником северной части. Лю Юань вернулся на родину, утверждал законы, карал зло и проповедовал добро, каждое дело он регулировал разумно и стройно. Местные гунны были довольны, а выдающиеся люди из других групп высказывали свое восхищение. И шли к нему люди за советом один за другим. Прибывали к нему с визитами и ученые из числа ханьцев. Когда об этом узнали при дворе, то сделали его главным полководцем и военачальником всех пяти частей гуннов. Таким образом, он стал главным над всеми гуннами.

Внезапно в 294 г. н. э. гунны братья Хао Сань и Хао Ду подняли войска против Цзинь. Несмотря на то, что восстание не увенчалось успехом, при императорском дворе сочли, что Лю Юань недостаточно строг в исполнении своих обязанностей в управлении гуннами, и сняли его с должности. Три года спустя, стоявший гарнизоном в Ечэне князь Чэнду — Сыма Ин — подал прошение императорскому двору, чтобы Лю Юань ведал военными делами пяти частей гуннов и жил в Ечэне. Вскоре после прибытия Лю Юаня в Ечэн при цзиньском дворе начался хаос, а удельные князья устроили беспорядки. Гунны пяти частей, увидев, что при цзиньском дворе неспокойно, тоже призадумались. Двоюродный дед Лю Юаня со стороны отца по имени Лю Сюань сказал: «Наши давние предки почти братья с ханьской династией, однако, по сей день даже небольшой вотчины не имеют. Сейчас, когда представители семьи Сыма убивают друг друга, а в государстве повсюду смута, у нас появилась возможность сделать страну процветающей! Лишь Юань Хай превосходит всех остальных. Почему бы нам не наделить его титулом монарха гуннов и не освободить для него место!». На это все разом согласились. Лю Сюань сразу отправил в Ечэн гонца по имени Хуянь Ю с тем, чтобы он разыскал Лю Юаня.

Лю Юань выслушал всеобщее мнение, переданное ему Хуянем Ю, и так обрадовался, что не смог усидеть на месте. И вовсе неудивительно, что он сразу вернулся. На следующий день он попросил об аудиенции у князя Чэнду и сказал ему: «Дома у меня умер пожилой родственник, позволь мне поспешить на похороны. Я скоро вернусь». Князь Чэнду ответил: «Как же без тебя, охраняемый мною Ечэн? Как же ты можешь уйти?». И не осталось Лю Юаню ничего, кроме как вернуться и сказать Хуяню: «Князь Чэнду не позволяет мне уехать. Ты возвращайся первым, скажи моему двоюродному деду по отцу собирать людей. Затем собирайте пеших и конных ди, цянов и сянбийцев[7], и быстрее поднимайте флаг. Скажите, что собираетесь помочь князю Чэнду завоевать Поднебесную. А я здесь еще поразмыслю, что делать».

Как раз в это время один отряд направился в наступление на Чэнду. Князь Чэнду назначил Лю Юаня защищать северную часть. Лю Юань, улучив момент, сказал князю Чэнду: «Врагов более ста тысяч, и все они всадники, мы не победим конный отряд. Отправь меня к гуннам позвать помощь!». Князь Чэнду, колеблясь, сказал: «Неужели гуннские всадники правда смогут прибыть? А если и прибудут, то вряд ли смогут победить этот конный отряд. Мне кажется, нам лучше уклониться от борьбы и сначала отправиться в Лоян, а затем уже наступать. Каково твое мнение?». Лю Юань услышал это и очень забеспокоился. Однако, он не собирался следовать за князем Чэнду в Лоян и начал говорить, подбирая выражения: «Ваше высочество — родной сын У-Ди, подвиги Ваши столь велики, влияние столь высоко, что сердца всех людей в Поднебесной устремляются к Вам. Если Вы уедете из Ечэна, то не продемонстрируете ли всем слабость? Если Вы уедете в Лоян, то там у Вас не будет такого влияния, как здесь. Кто будет к Вам прислушиваться? Все гунны пяти отрядов поддерживают Вас, и они однозначно сильнее здешних врагов. Как только они прибудут, голова главаря мятежников будет вывешена на городские ворота!». Князь Чэнду позволил убедить себя и сказал: «Хорошо. Я пожалую тебе титул главы гуннов. Быстрее отправляйся к себе и собирай людей. Однако же не обмани меня!». Он и не думал, что Лю Юань уедет и не вернется.

Лю Юань очень быстро покинул Ечэн и в ту же ночь уже был в своей части гуннов. Он сразу стал главой и повелел пяти частям гуннов собираться. Не прошло и двадцати дней, как прибыло пятьдесят тысяч человек. Все они собрались в Лиши (округ Люйлян, пров. Шаньси). Новости стали распространяться, и многие из тех, у кого были дела в окрестностях, тоже прибыли к нему, чтобы примкнуть к войску. Князь Чэнду досадовал сам на себя и отправил преданного генерала Ван Юя найти Лю Юаня и поторопить его с возвращением. Он и не думал, что Лю Юань, заметив искусность Ван Юя в бою, не только убедит его остаться, но и пожалует ему должность наставника двора. Так, многие военные и ученые чиновники, не получавшие должного внимания при династии Цзинь, перебегали на сторону к Лю Юаню.

Прошло несколько дней, и Лю Юань услышал, что князь Чэнду проиграл бой и оставил Ечэн. И тут Лю Юань сказал всем: «Князь Чэнду хорошо ко мне относился, и я должен держать свое слово. Если сейчас у него трудности, то мне следует направить отряд помочь ему». Он собрал двадцать тысяч конников и приготовился выступать. Лю Сюань и прочие услышали, и стали его увещевать: «Династия Цзинь утратила народную поддержку. Братья Сыма убивают друг друга. Так нам ли оглядываться на их действия. Небо предоставило нам возможность, а значит, следует скорее возобновить традиции предков и продолжить дело хана Хуханье[8]. Единственно правильным является основание государства!». Хан Хуханье был предводителем гуннов, который взял в жены Ван Чжаоцзюнь и наладил прекрасные отношения с ханьцами. Идея Лю Сюаня состояла в том, чтобы вернуть власть над землями гуннов, и всеми правдами и неправдами занять территорию.

Однако Лю Юань так не думал. Он прикрыл глаза и уверенно сказал: «Не будем выдвигать войска, значит, не будем. Однако, если будем вершить дела, то великие, и преуспеем на великом поприще!

Императором может стать любой, так почему же я не смогу? Давным-давно правили Да Юй и Чжоу Вэньван, они происходили не со срединной равнины. И, тем не менее, они покорили народ добродетельными поступками и стали императорами. Раз мы братья ханьцев из рода Лю, то брат наследует брата. Это очевидно. Поэтому мы создадим государство под названием династия Хань и будем продолжать великое дело Лю Бана!». Слова Лю Юаня потрясли всех, и более никому было нечего добавить.

Осенью 304 г. н. э. он официально основал государство Хань в Лиши, а сам стал называться князем Хань, сделав Лю Сюаня первым министром. Все прочие должности тоже были учреждены по образцу династии Хань. Лю Юань обнародовал манифест, гласивший: «Мой предок император-основатель династии (Лю Бан) начал великое дело. Император Сяо Вэнь (Лю Хэн) умело управлял государством. Император Сяо У (Лю Чэ) расширял границы и открывал земли. Император Сюань-Ди (Лю Сюнь) собирал вокруг себя выдающиеся таланты. Все они сделали мою великую династию Хань процветающей и непревзойденной. Впоследствии власть захватил Ван Ман. К счастью, был император Гуанъу (Лю Сю), который восстановил династию. Отец и сын Дун Чжо и Цао Цао подняли мятеж, император Чжао Ле (Лю Бэй) вступил на престол в царстве Шу. Ныне род Сыма затеял войну между собой, а страдает простой народ. Я последую мнению почтенных людей о том, что для вступления на ханьский престол необходимо продолжить дело трех родоначальников (то есть, Западной Хань, Восточной Хань и Шу-Хань) и умиротворить Поднебесную». Несмотря на то, что Лю Юань был гунном, тем не менее, провозгласил правителей династии Хань своими предшественниками, и дал простому народу знать, что он продолжатель династии. Подчиненные были в высшей степени восхищены кругозором Лю Юаня.

Войсками в то время располагал не только Лю Юань. Повсюду имели место бунты и восстания. Среди восставших были князь Ми — Лю Лин — из Шаньдуна, Цзи Сан и Ши Лэ из Хэбэй и другие. Все сражались с цзиньскими войсками. В тот год, когда Лю Юань основал государство, на территории царства Шу тоже появилась своя власть, основанная простыми беженцами. На самом деле первые несколько лет в районе Циньюна (совр. территории провинций Шаньси и Ганьсу) была постоянная засуха и неурожай зерна. Простому люду там нечего было есть, и они бежали из тех мест в княжество Ба и царство Шу (совр. город Чунцин в провинции Сыуань). Все это были беженцы. Чиновники династии Цзинь не только не оказывали им помощи, но еще и пытались установить срок для их возвращения. Беженцы были доведены до отчаяния и подняли восстание. Его возглавили Ли Тэ, Ли Лю, Ли Сюн. Ли Тэ и Ли Лю погибли в бою, а Ли Сюн возглавил людей и организовал наступление на Чэнду и провозгласил себя правителем. Он основал государство Дачэн. Так как он был радушен с простыми людьми, его государство пользовалось поддержкой местных. Там нашли убежище и многие люди со срединной равнины.

Лю Юань сказал: «Создадим государство под названием династии Хань и будем продолжать великое дело Лю Бана!»

Когда Лю Юань основал государство Хань, он размышлял, как поскорее положить конец династии Цзинь и объединить всю страну. Однако в те времена Бинчжоу все еще была под властью Цзинь. И тогда он решил сначала присоединить Бинчжоу, а затем, стабилизировав ситуацию в тылу, пойти на Лоян. Когда цзиньский двор услышал о независимости Лю Юаня, гражданские и военные чиновники страшно перепугались. Они и не думали, что тот усач, который был когда-то заложником, так отважен. Все отметили, что Бинчжоу находится в стратегически важном месте, и определенно нельзя позволить Лю Юаню отобрать его. И тогда начальнику Бинчжоу Сыма Тэну повелели скорее выдвигать войско, чтобы уничтожить государство Хань. Сыма Тэн издал указ, повелев генералу Не Сюаню выступить в поход с большим войском. Войска Хань как раз были в полном воодушевлении и, увидев прибытие цзиньского войска, сразу бросились в атаку. Цзиньские войска, опустив головы, обратились в бегство, а ханьские войска одержали победу, далеко преследуя их. Они испугали следовавшего за войском Сыма Тэна, который тоже поспешно ретировался.

Лю Юань и не думал, что цзиньская армия в такой степени не сможет сдержать удар, и весело улыбался, поглаживая бороду. Он заявил: «Похоже, взять Бинчжоу слишком просто. Пора прорываться!». Он повелел подчиненным поднажать и скорее организовать наступление на Бинчжоу. В самом деле, ханьское войско один за одним захватило много пунктов. Цзиньская армия проиграла четыре битвы из четырех, в итоге распрощавшись со своим боевым духом. Ханьское войско только выигрывало, поэтому боевой дух солдат был на высоте. Помимо этого, они еще и захватили множество трофеев. Но впоследствии побеждать в битвах становилось все труднее. Лю Юань прямо-таки недоумевал, и лишь когда начал проверять и спрашивать, обнаружил, что династия Цзинь отозвала Сыма Тэна и прислала нового командующего Бинчжоу — великого и известного Лю Куня.

Когда Лю Кунь стал командующим Бинчжоу, он повел за собой конную армию и быстро достиг Цзиньяна. Едва войдя в город, он жутко испугался. Дома в городе были разрушены, стены везде были разломаны, деревья высохли, выросла дикая трава, лежало много мертвых.

Выжившие были в полном истощении. Лю Кунь был очень раздосадован. Он сказал войскам: «Сейчас самое главное — позволить землякам жить спокойно, вновь посеять хлеба и иметь пропитание. Сначала займемся этим!». Все начали помогать народу выкорчевывать сорняки и ремонтировать дома, похоронили кости умерших, посеяли семена, и как следует распланировали сельскохозяйственные дела. Так прошло полгода и в Цзиньяне стали заметны улучшения. Ханьская армия вновь пошла в наступление, и местные жители стали обороняться вместе с военными. Так они победили ханьское войско.

Лю Юань уже давно знал, что Лю Кунь — человек высоких устремлений. В этот раз они столкнулись как соперники. Он велел ханьской армии остановиться и подождать, получше узнать обстановку прежде, чем действовать дальше.

В год, когда новый император династии Цзинь взошел на престол, Лю Кунь прибыл в Бинчжоу, чтобы стать начальником округа. Во время смуты удельных князей предыдущий император Цзинь Хуэй-ди был марионеткой, за право управлять которым боролись другие. Из Лояна его перевезли в Ечэн, а затем в Чанань, где он натерпелся вдоволь. Начиная путешествие, он и представить не мог, что можно есть что-то кроме мясных блюд. Когда началась военная смута и неразбериха, то иногда еду найти было невозможно, и случались дни, когда живот императора урчал так сильно, что он готов был съесть что угодно. В итоге императора захватил дунхайский князь Сыма Юэ и возвратил в Лоян. Дунхайский князь был дальней родней императору, и сразу все понял насчет своего бестолкового родственника. Последующие несколько лет лишь подтвердили его мнение, ведь если бы император не издавал такие неосмысленные указы, то не было бы и такого беспорядка. Дунхайский князь, хорошенько все обдумав, решил, что император пожил уже достаточно. В одни из первых дней зимы 306 г. н. э. Цзинь Хуэй-ди поел лепешек. В полночь его живот сильно заболел, он застонал и испустил дух, видимо, в лепешке был яд. Все, перешептываясь, говорили, что такое мог сделать лишь дунхайский князь. Император Хуэй-ди кое-как процарствовал семнадцать лет. Дунхайский князь без промедления возвел на престол своего младшего брата Сыма Чи, сделав его новым императором, вошедшим в историю под именем Цзинь Хуай-ди. Сам же князь стал наставником императора и его первым министром, получив огромную власть.

Цзинь Хуай-ди был двадцать пятым сыном Цзинь У-ди, и на момент занятия престола ему было двадцать два года. С самых первых дней своей жизни он видел воины, убийства, грабежи, и все эти безобразия вызывали у него жуткое отвращение. Он даже принял решение уединиться и целиком отдался учебе. Но после жуткого убийства наследника Цзинь Хуэй-ди Сыма Юя возник вопрос, кто же станет следующим императором? В итоге было решено, что новым императором станет Сыма Чи.

Став императором, он решил навести порядок в делах управления государством, и первым делом для уменьшения числа жертв запретил уничтожение всех членов семьи. Через некоторое время он призвал к себе своего дядю Ван Яня, заведующего императорской канцелярией Хэ Суйя, главного секретаря императорской канцелярии Мяо Бо, главного императорского конюха Мяо Иня, и предложил им принять участие в управлении государством. Император и сам воспрял духом и погрузился в государственные дела. Братья Мяо Бо и Мяо Инь оказались очень талантливы, особенно Мяо Бо: он объединял в себе ум и проницательность с несгибаемой верностью. Даже дунхайский князь всецело полагался на него в самых сложных вопросах. Цзинь Хуай-ди думал, что если дела пойдут так и дальше, то вся Поднебесная сплотится и дела в государстве наладятся.

Но чего молодой император предусмотреть не смог, так недобрых замыслов дунхайского князя. Хотя в тот момент князь был на войне и находился далеко от императора, но он уже давно пристроил около императора своих людей, и знал все, что происходит при императорском дворе. Когда князь узнал, что император привлек Ван Яня и других, и начал действовать без ведения приближенных, его охватили резонные подозрения. Вспомнив, как императорские войска убили несколько удельных князей, дунхайский князь забеспокоился всерьез. Советники князя рекомендовали начать действовать первым и пресечь все попытки императора, желавшего править самостоятельно. Дунхайский князь согласился и решил возвратиться в Лоян. Взяв с собой военачальника Ван Цзина с тремя тысячами отборных солдат, он тайно, никого не предупредив, возвратился в Лоян и сразу явился в императорский дворец. Увидев Цзинь, Хуай-ди взревел: «Ван Янь, Мяо Бо — мятежники, их нужно казнить!». Император пытался объяснить, что он ошибается, и это недоразумение. Но дунхайский князь приказал Ван Цзину схватить бедолаг. Вскоре около десяти человек, включая Ван Яня, Хэ Суйя, братьев Мяо Бо и Мяо Иня, были приведены к ним. Дунхайский князь предложил императору издать указ, наказывающий предателей. Император долго молчал. Потеряв терпение, князь приказал Ван Цзину отвезти их в уголовный приказ для приведения наказания в исполнение. Закончив, он развернулся и покинул императора. Император, не выдержав, топнул ногой, вскрикнул: «Куда ни глянь, вокруг одни предатели! Во все времена! О горе!». Он подбежал к человеку, охранявшему Мяо Бо, и зарыдал. Но разве это могло что-то исправить, ведь перед дунхайским князем он не мог и слова сказать. Дунхайский князь заменил начальника императорской стражи, и Цзинь Хуай-ди стал марионеткой.

Весь императорский двор был потрясен казнью Мяо Бо и других невинных. Честные чиновники и порядочный люд, вспоминая об этом событии, гневно говорили: «Достойные государственные мужи — это основа государства. Как можно убить человека по собственному желанию? Видимо, династия Цзинь добром не кончит!». После происшедшего Цзинь Хуай-ди перестал интересоваться государственными делами, военные и гражданские чиновники почувствовали неопределенность будущего, в их сердцах поселилось уныние. Военачальник Чжу Дань понял, что династия Цзинь обречена, и лучше уж было перейти на сторону Хань.

Лю Юань, основавший северную Хань, день ото дня становился все известнее. Вскоре к нему примкнули два очень известных вождя народных восстаний — это были Ван Ми и Ши Лэ. Ван Ми был ханьцем, членом знатной семьи, находившейся в Дунлай (Лайчжоу, пров. Шаньдун). Увидев беспорядок, творящийся в Цзинь, он собрал людей и поднял восстание. Вскоре его армия насчитывала несколько десятков тысяч человек. Император повелел перебросить правительственные войска в Лянчжоу, что заставило Ван Ми отступить. После этого Ван Ми примкнул к северной Хань. Ши Лэ был выходцем из народнсти цзе, родом из округа Шандан уезда Усян (совр. уезд Юйшэ в провинции Шаньси). Вместе с табунщиком Цзи Саном они подняли восстание, собрали многочисленную армию, выиграли несколько битв. Впоследствии Цзи Сан был убит, и Ши Лэ примкнул к северной Хань. Лю Юань сразу назначил их военачальниками. Когда к Лю Юаню примкнули Ван Ми и Ши Лэ, подданные стали советовать ему стать императором: «Династия Цзинь доживает последние дни, самое время овладеть Поднебесной». Лю Юань, все хорошенько обдумав, осенью 308 г. н. э. объявил себя императором государства Хань. Другое название государства — Северная Хань. Сперва столицей был Пуцзычэн (сорв. уезд Сисян в пров. Шаньси), впоследствии столица была перенесена в Пинъян (пров. Шаньси, юго-запад Линьфэня). В это время Лю Юань узнал, что цзиньский военачальник Чжу Дань решил поступить к нему на службу. Они сразу же встретились, и Лю Юань спросил: «Каково положение дел в Цзинь? Если напасть, какие шансы на успех?».

Чжу Дань ответил: «Дунхайский князь безрассудно убивает сановников, люди в унынии, император беспомощен, Лоян опустел. Направьте большое войско, и Вы добьетесь своей цели!». Лю Юань очень обрадовался такому ответу и сразу же отправил военную экспедицию в Цзинь, назначив военачальника Лю Цзина командующим войсками, а Чжу Даня командующим передовым отрядом.

Лю Юань знал, что чаяния всего народа намного сильнее, чем оружие, поэтому обращал особое внимание на дисциплину в своих войсках, запрещая своим подчиненным беспричинно убивать людей. К сожалению, его военачальники были не столь разумны и позволяли себе убийство людей ради развлечения. На пути войск Лю Цзина по течению Хуанхэ к Лояну происходили убийства и зверства. Очень скоро были захвачены несколько городов, расположенных вдоль реки. Солдаты не задумываясь убивали людей — военных, гражданских, мужчин, женщин, стариков, детей… — не жалели никого на своем пути. Большое количество людей загнали в реку Хуанхэ и там утопили. Доверенные лица сообщили императору об убийстве более тридцати тысяч человек. Узнав, Лю Юань содрогнулся от ужаса и вскричал: «Я шел войной против семьи Сыма, простые люди тут при чем? Нет прощения злодею Лю Цзину, убившему невинных людей!». После этого сразу же был издан указ о снятии с должности Лю Цзина, назначении четвертого сына князя Чу Лю Цуна и Ван Ми главнокомандующими войсками, а Ши Лэ — командиром передового отряда, и начале наступления на Лоян.

Многочисленное войско, отправленное на юг под предводительством Лю Цуна, встретилось у Чанпина (совр. северная часть города Гаопин провинции Шаньси) с войсками Цзинь. Стороны сошлись в битве, и войска Хань одержали победу. Преследуя разгромленного противника, они пересекли Хуанхэ и захватили несколько городов. У войск Цзинь не было желания сопротивляться, и солдаты сдавались в плен. Войска Хань легко дошли до Ияна (к северо-западу от Лояна). Лю Цун ликовал, и поэтому ослабил бдительность. Однажды ночью, когда ханьские войска спали, в рядах сдавшихся в плен цзиньских солдат начались волнения, к которым ханские войска были не готовы, в результате многие погибли. Оказалось, что это была спланированная провокация, которую устроили войска Цзинь. Прежние успехи войск Хань были сведены на нет, Лю Цуну пришлось отступить в Пинъян и явиться с повинной к императору.

Лю Юань, облачившись с головы до пят в белые одежды, лично встречал возвратившееся войско. Он не только не призвал к ответу виновных, но даже не сказал укоризненных слов. Лю Цун был очень благодарен и принес перед императором клятву смыть с себя этот позор. Менее чем через месяц войска Лю Цуна снова выступили в поход. Наступление началось успешно, и вскоре формированным маршем передовые отряды достигли стен Лояна. Цзиньские сановники даже и подумать не могли, что ханьские войска так быстро возвратятся, ситуация казалась безвыходной. Но по счастливому стечению обстоятельств пришла подмога из Лянчжоу и остановила войска противника у западных ворот. Лю Цун опять совершил старую ошибку и не предпринял достаточных мер предосторожности, поэтому, когда войска из Лянчжоу напали, вся ханьская армия разбежались, отступив на несколько десятков ли. Войска переформировались для штурма Лояна, но к этому моменту город уже был готов обороняться. И в этот раз ханьская армия не добилась желаемого. Но и силы Цзинь были уже истощены.

И в это время внутри Хань случились большие перемены, благодаря которым Цзинь получила возможность восстановить силы. А случилось вот что: летом 310 г. н. э. император Лю Юань тяжело заболел, едва успел объявить последнюю волю, и скончался, так и не завершив начатого. Этот великий предводитель гуннов не успел сделать явью свою мечту о едином государстве в Поднебесной. Не прошло и нескольких дней после смерти Лю Юаня, как между наследниками началась кровавая вражда. Новый император Лю Хэ, заняв престол и опираясь на близких людей, начал строить тайные планы убийства обладавших реальной властью удельных князей, даже несмотря на то, что они были братьями. Князь Чу Лю Цун был хорошо образован и разбирался в войне. Он одновременно выполнял обязанности военного советника и вождя гуннов, что делало из него первого кандидата на козни императора. Получив тайный доклад от доверенных лиц, Лю Цун неожиданно нанес первый удар, уничтоживший Лю Хэ и его приближенных. Став императором Хань, Лю Цун прекратил смуту и навел порядок. Многие чиновники тихо шептались, что если будет продолжаться братоубийство, то государство долго не просуществует и кончит как Цзинь.

В это время Ван Ми в Шандуне и Хэбэе, а Ши Лэ — к востоку от Лояна проводили массовые совместные военные действия. Были захвачены обширные территории, и Цзинь становилась все меньше и меньше. Как нарочно в это же время случились засуха и нашествие саранчи, крестьяне остались без урожая и начали бежать в места, где можно было найти пропитание. Где уж там было до уплаты зерном в государственные амбары? Цзинь Хуай-ди сразу же издал указ о помощи голодающим, но собранное для таких случаев зерно пропало, амбары были пусты. Чиновники на местах не могли управиться со своими делами, что уж там было до императорского повеления. Дунхайский князь, видя, что Лоян не удержать, решил оставить город. Он сказал императору, что силы Ши Лэ велики, и он должен лично выступить против такого опасного врага, иначе Лоян не удержать. Император со слезами на глазах умолял его остаться, так как народ был в тревоге и дунхайский князь был оплотом местного спокойствия. Тот остался глух к мольбам императора. Собрав близких сановников и лучшие войска, он покинул Лоян и отправился на восток, оставив императору Хуай-ди небольшой гарнизон.

Лю Цун, получив новость о том, что войска покинули Лоян, приказал своему двоюродному брату Лю Яо, а также Ван Ми и Ши Лэ, объединить силы для немедленного штурма. Дунхайский князь тем временем прибыл в Сянчэн (Чжоукоу, пров. Хэнань), где его окружили многочисленные войска Ши Лэ. Ситуация усугублялась день ото дня. В это время начальник округа Цинчжоу по имени Гоу Си решил поквитаться с дунхайским князем за его преступления против императора. Цзинь Хуай-ди также издал указ, призывающий покарать князя. Очутившись во полной опале, князь заболел и вскоре умер в Сянчэне. Войска Ши Лэ, ворвавшись в город, убили многих людей дунхайского князя, а оставшихся в живых взяли в плен. Тело покойного князя было сожжено. Цзинь Хуай-ди, узнав о смерти князя, сразу же реабилитировал Мяо Бо и других несправедливо обвиненных и убитых сановников. Но ханьская армия была уже рядом с Лояном, и с этим ничего уже нельзя было поделать.

Весной 311 г. н. э. ханьская армия под предводительством Лю Яо, Ван Ми, Ши Лэ и Хуянь Яня с разных направлений ворвалась в город. Защитники давно уже покинули свой город, не оставив от себя и тени. Продовольствия в городе не осталось. Ханьская армия легко заняла Лоян, который оказался под угрозой разрушения. Императорские хранилища были разграблены. Захватчики грабили и простой народ. Дворцы были объяты пламенем, и огонь в городе пылал несколько дней. Убитых было не счесть, их трупы свалили в большую кучу на северном берегу реки Лошуй засыпав землей, после чего там появился большой холм — братский могильный курган.

В свое время Лю Юань не смог остановить зверства ханских войск, теперь же они проявились в полной мере. Цзинь Хуай-ди и несколько приближенных сановников пытались покинуть город, сбежав через сад. Но их быстро поймали ханьские солдаты и взяли в плен.

Лю Яо направил людей сопроводить под конвоем Цзинь Хуэй-ди Сыма Чи в Пинъян. Ханьский император Лю Цун раньше встречался с императором, и, увидев его в этот раз, спросил, помнит ли тот, как в свое время он служил в Лояне, и Лю Цун однажды был приглашен в гости, когда император еще был князем Юйчжана. Сыма Чи сказал, что помнит. Тогда Лю Цун, задумавшись, продолжал вспоминать, что Сыма Чи при той встрече заметил, что уже слышал о нем, и в знак особого расположения показал написанную песнь, а Лю Цун показал свою песнь о великой добродетели, которую Сыма Чи долго хвалил после прочтения. Потом Сыма Чи подарил Лю Цуну лук из тутового дерева и серебряную тушечницу. Закончив вспоминать, он спросил, помнит ли Сыма Чи тот случай. Сыма Чи вскочил и, согнувшись в поклоне, ответил, что благородный муж такие вещи не забывает, и он сожалеет, что не смог тогда распознать в Лю Цуне будущего правителя Поднебесной. Лю Цун сразу перестал улыбаться и холодно спросил, как семья Сыма смогла докатиться до братоубийства. Сыма Чи, понурив голову, ответил, что это воля неба, оно забрало у них империю и передало ее Хань, а он, как император, делал лишь то, что был должен. К тому же, если бы семья Сыма продолжила жить в мире, то такой бы день и не случился. Лю Цун громко засмеялся. Они говорили до позднего вечера, после чего расстались. Через несколько дней Лю Цун даровал Сыма Чи титул князя Пина, это был высокий титул. Через несколько лет Сыма Чи получил титул князя Гуйцзи. Сыма Чи думал, что Лю Цун слишком добр к нему, и быть князем без лишних забот намного лучше, чем быть императором.

Беда случилась в канун празднования нового года по лунному календарю. Лю Цун устроил для своих сановников пир, и чтобы показать величие Ханьского государства, приказал Сыма Чи облачиться в темный халат для слуг и подливать на пиру вино. Лицо Сыма Чи от стыда было красное как у рака, но все же понурив голову он прислуживал и разливал вино. Несколько видных цзиньских сановников, среди которых были Юй Минь и Ван Цзюнь, увидев, как их император подвергся жуткому унижению, не выдержали и разрыдались. Услышав рыдания, Лю Цун нахмурился, и у него испортилось настроение.

Лицо Сыма Чи от стыда было красное как у рака. Понурив голову, он прислуживал и разливал вино

По истечении нескольких дней до Лю Цуна дошли тревожные вести, что глава цзиньянского гарнизона Лю Кунь сговорился с сянбийцами о совместном нападении на Хань. Юй Минь со своими товарищами тайно поддерживали связь с Лю Кунем и планировали освободить Сыма Чи. В такой ситуации Сыма Чи представлял реальную угрозу для Лю Цуна, и тот приказал отравить Сыма Чи, убить Юй Миня и других заговорщиков.

Клятва на Янцзы

Когда Цзинь Хуай-Ди попал в плен к ханьским войскам, в династии Цзинь не осталось порядка ни среди правителей, ни среди подданных. Во многих регионах находили представителей семьи Сыма, назначали их правителями и организовывали временное правительство. Временное правительство изначально использовалось как экстренно создаваемая управленческая организация за пределами столицы в период военных действий. Но в этот раз такие организации разрослись в большом количестве. Да и императорских наследников тоже было несколько. Самой сильной считалась управа в Чанъани. Сначала начальник приказа Сюнь Фань поставил на престол князя цаства Цинь Сыма Ев Сюйчане. Затем Сыма Е опять попал под контроль начальника Юйчжоу Янь Дина и правителя области Аньдин по имени Цзя Я. Цзя Я возглавил войско и отвоевал Чанъань, а затем привез туда Сыма Е и сделал его наследником престола. Впоследствии местные управы одна за другой перестали существовать. Чанъаньская заняла ведущее место, а статус Сыма Е был признан. Сыма Е был внуком Цзинь У-ди, и было ему в те времена чуть больше десяти лет. Вскоре до Ханьского государства дошли вести об убийстве Цзинь Хуай-Ди, а Сыма Е занял место императора в Чанъани под именем Цзинь Минь-ди. Отныне столицей стал Чанъань, а не Лоян, как раньше.

К тому моменту Лю Яо, Ши Лэ, Ван Ми повсеместно вели напряженные бои, а север, по большей части, был потерян. Однако, на юге авторитет Цзинь еще был очень стабильным. Несмотря на то, что там тоже были войны, большой смуты не случилось. Символом спасения там стал князь Ланъи по имени Сыма Жуй, управлявший Цзянье (совр. Нанькин, пров. Цзянсу). Цзинь Минь-ди, посовещавшись с придворными сановниками, назначил Сыма Жуя на должность левого первого советника и великого губернатора. Он повелел ему выступить в поход и вернуть потерянные земли на севере. Цзинь Минь-ди также повысил князя Наньяна Сыма Бао, начальника округа Ючжоу Ван Цзуня и начальника округа Бинчжоу Лю Куня, а затем повелел им двинуть войска и защитить цзиньский трон. Однако же все эти указы ничего не значили.

И лишь спустя много дней князь царства Ланъя написал: «Лишь недавно район Цзяндун[9] обрел стабильность, необходимо сделать многое, и не досуг мне отправляться на север».

Князь царства Ланъя говорил правду. И был один небольшой вопрос, который постоянно занимал его мысли. Его сын Сыма Шао с малых лет был чрезвычайно умен. Однажды от императорского двора из Чанъани прибыл гонец. Князь царства Ланъя сидел, усадив сына на колени. Указывая на посланника, он спросил его: «Скажи, что дальше: Чанъань или солнце?» Сын подумал и сказал: «Солнце дальше. Из Чанъани приехал человек, но я не видел, чтобы кто-то прибыл с солнца. Очевидно, что солнце дальше». Князь царства Ланъя чрезвычайно обрадовался. На следующий день в присутствии императорских сановников он вновь спросил сына об этом, но и не думал, что сын изменит свой ответ и скажет: «Солнце близко, а Чанъань далеко». Князь царства Ланъя удивленно спросил: «Почему же ты отвечаешь, не как вчера?». А сын громко ответил: «Я могу увидеть солнце, открыв глаза, однако никогда не видел Чанъань. Очевидно, Чанъань дальше». На деле же слова сына запали ему в голову. Чанъань так далеко, ехать на север слишком тяжело. Поэтому он и не собирался отправляться на север возвращать утерянные земли.

Властьимущие не выдерживали, народ бедствовал — все во время смуты вели подпольную жизнь, всем было тяжело. Так началось великое бегство: богатые боялись, что у них все отнимут, и все они, взяв имущество, побежали на юг. Простые же люди опасались за свои жизни и тоже с детьми бежали на юг. По обоим берегам реки Янцзы скопились толпы бегущих людей. Среди них был один человек по имени Цзу Ти — глава большого семейства. Он на самом деле не мог вынести происходящего и задумался о спасении государства.

Цзу Ти происходил из уезда Цюсян округа Фаньян (совр. Цюсян в округе Лайшуй пров. Хэбэй). Он был чрезвычайно зажиточным, но с любившими пустить пыль в глаза богачами ему было не по пути. Часто он помогал землякам, раздавая собственные средства и пропитание нуждающимся, и поэтому пользовался уважением. В юности у Цзу Ти был хороший друг Лю Кунь, который потом стал начальником округа Бинчжоу. Они оба были целеустремленными, и у них были совместные занятия — беседы о великих государственных делах, идеалах человека. Они прекрасноладили. Иногда они вместе спали по вечерам на одной кровати и под одним одеялом болтая до полуночи, и лишь потом засыпали. Однажды они легли только тогда, когда вдали послышались крики петухов, а небо стало светлеть. Цзу Ти стал толкать Лю Куня ногой и сказал: «Петухи поют без умолку, призывая пораньше встать на тренировку!». Лю Кунь ответил: «Хорошо, мы тогда не будем спать!». Они сразу встали и отправились во двор тренироваться с мечами. После этого они всегда вставали до петухов и брались за дела пораньше.

Затем Цзу Ти стал чиновником, но в период «Войны восьми князей» ситуация в стране была неописуемо плохой, и он ушел с чиновничьей должности, а затем вернулся на родину. Когда Лоян пал, он собрал несколько сотен семей соотечественников и бежал на юг. На полпути, увидев, что пожилые и больные попутчики еле идут, он отдал в общее пользование свою повозку и пошел пешком. Также он отдал и свои зерно, одежду и лекарства. И тогда земляки стали рассматривать его как свою опору и сделали главой их группы. Когда князь царства Ланъя Сыма Жуй услышал об отбытии Цзу Ти на юг, то особо повелел ему стать начальником округа Сюйчжоу. Он тоже собирался предпринять действия для восстановления государства. После пересечения Янцзы он устроил семью в Цзинкоу (совр. Чжэньцзян, пров. Цзянсу) и отправился в Цзянькан (в связи с табу на иероглифы имени Сыма Е название Цзянье было заменено на Цзянькан) с визитом к князю царства Ланъя.

Цзу Ти с искренними намерениями сказал князю царства Ланъя: «Нет иных причин для кризиса в империи Цзинь, кроме борьбы между удельными князьями и того, что они убивают друг друга. У нас здесь сами развели смуту, а иноплеменники лишь воспользовались удачной возможностью для вторжения, причинив такой огромный ущерб. Сейчас народ на севере терпит тяжкие бедствия, и все они помышляют о том, чтобы дать отпор. Если Вы можете издать указ о направлении войск, прикажите мне и другим командирам пересечь Янцзы и отправиться на север. Они однозначно откликнутся на призыв, и тогда появится надежда смыть позор, постигший государство». Он был в полной уверенности, что князь царства Ланъя обрадуется, услышав подобную речь, и никак не мог подумать, что князь равнодушно ответит: «Ваша точка зрения хороша, но у меня недостаточно военной мощи, и я не смогу оказать помощь. Пусть будет так: я дам тебе провиант и денежное довольствие на тысячу человек, и три тысячи отрезов ткани. Что же касается солдат и вооружения, то ищи их сам!». Помимо этого, он пожаловал Цзу Ти звание «фэнвэй цзянцзюнь»[10] и начальника округа и Юйчжоу. Однако этот генерал не имел в своем подчинении ни одного солдата.

Цзу Ти не стал унывать и вернулся в Цзинкоу. Там он набрал отряд единомышленников из числа своих соотечественников, всего более сотни человек. Все они были храбрецами, готовыми служить родине. Они собрались вместе и приступили к военным тренировкам. Вскоре они сели на лодки и, переправившись через Янцзы, отправились на север. В тот день Цзу Ти сидя в лодке и издалека смотря на север, не видел ничего кроме безмятежно белых речных вод. Он обернулся и наблюдал прекрасную картину того, как горы и воды на юге сливаются в единое целое. Размышляя о цели этого возвращения на север, он в нетерпении чуть ли не выпрыгивал из лодки, забирал у лодочника весло и сам греб. Достигнув середины реки, Цзу Ти встал, начать стучать веслом по воде (отсюда пошел фразеологизм «бить веслом в среднем течении реки» в значении «поклясться, быть преданным идее») и громко сказал товарищам: «В этот раз я, Цзу Ти, отправляюсь на север, и если не смогу освободить срединную равнину, то, как и воды этой реки, не вернусь!». Услышав это, его товарищи все заявили: «Когда у генерала такая воля, то мы с ним до конца!».

В начале осени 313 г. н. э. Цзу Ти с отрядом переправились через Янцзы, прибыли в Хуайинь (совр. Хуайань, пров. Цзянсу), где и остановились. Они возделывали земли и накапливали запасы зерна, изготавливали оружие, а также набирали солдат. Услышав о планах вернуть утраченные территории, многие местные жители, которые были молоды и сильны, присоединились к его войску. И вскоре у Цзу Ти собралась армия численностью боле двух тысяч человек. После тренировок он двинулся с командирами и рядовыми в направлении Юйчжоу. В это время в области Юйчжоу помимо войска Ши Лэ было множество вооруженных отрядов, сформированных местным населением. Они назывались У Бао. Некоторые из них поддерживали династию Цзинь, а некоторые имели добрые отношения с Ши Лэ. Воевали они и между собой. Цзу Ти отправил к ним гонцов, предложив совместно бороться с врагом. С тех пор многие отряды У Бао заявили, что признают командование Цзу Ти. Цзу Ти, возглавив их всех, начал наступление и очень быстро отвоевал несколько городов, а затем отправился преследовать врагов на запад.

Цзу Ти сказал: «Если не смогу освободить срединную равнину, то, как и воды этой реки, не вернусь!»

Когда об этом услышал Ши Лэ, он отправил подкрепление в пятьдесят тысяч пеших и конныхвоинов под руководством своего племянника Ши Ху. Они столкнулись с армией Цзу Ти в Цзюньи (совр. Кайфын, пров. Хэнань). Между сторонами состоялся ожесточенный бой. Ши Ху потерпел крупное поражение. Оставив командира Тао Бао оборонять город Цзюньи, он бежал. Войска Цзу Ти вошли в Цзюньи, заняли восточную башню и восточные ворота. Люди Тао Бао заняли западную башню и южные ворота. Две армии заняли один город и стояли в защите своих позиций более месяца, пока не закончилось продовольствие.

Цзу Ти подумал: «Похоже, нужно уравновесить боевой дух, а значит нужно придумать способ раздобыть зерна». И тут у него появилась идея. Сначала повелел солдатам наполнить мешки для зерна песком и землей. Они наполнили более тысячи мешков. Затем их стали поднимать на стену. Тао Бао, увидев это, подумал, что там зерно и стал бросать завистливые взгляды. В этот день несколько солдат из армии Цзу Ти, которые таскали зерно, будто бы устали и остановились передохнуть на обочине дороги. Это заметили люди Тао Бао и сразу выбежали отбирать зерно, обратив в бегство перетаскивавших его солдат. Люди Тао Бао отняли, взглянули, что там и правда крупа, и зашушукались: «Смотрите все, сколько еды! У нас, однако же, ее нет. Как же биться в этом бою!». И их боевой дух сразу упал. Как раз тогда Ши Лэ прислал людей с тысячей ослов, груженых зерном. Услышав об этом, Цзу Ти сразу отправил людей отнять зерно. Тао Бао узнал, что зерна не стало, и упал духом. В ту же ночь его войска ушли. Войска Цзу Ти сразу заняли Цзюньи. Их боевой дух окреп, и они один за одним вернули еще много районов. Изначально поддерживающие Ши Лэ У Бао перешли на сторону Цзу Ти.

Незаметно пролетели годы, и Цзу Ти вернул почти все районы к югу от реки Хуанхэ. Ши Лэ более не посмел отправлять войска в Хэнань. Цзу Ти знал, что для полного восстановления государства необходимо иметь тыл. Поэтому он облегчил бремя для народа на освобожденных территориях и дал крестьянам возможность наладить нормальное производство, посеять больше зерна, а еще и начать торговую деятельность.

Экономика начала развиваться, и жизнь местного населения сталанамного лучше, чем в предыдущие несколько лет. Однако же сам Цзу Ти не стремился наслаждаться жизнью. Он говорил своим отпрыскам: «Мы переправились через Янцзы ради государства, а не для обогащения. Поэтому я не могу обзаводиться каким-либо домашним имуществом, ем и надеваю то же самое, что и все. Вам тоже следует полагаться на свои силы, засаживать поля и собирать зерно, подниматься в горы и заготавливать дрова». Народ видел, какой простой образ жизни ведет семья Цзу Ти, и все были в высшей степени тронуты этим. Люди слагали о нем песни и пели их везде. Они говорили, что в годы военной смуты выпала им счастливая судьба повстречать любящего отца Цзу Ти.

Новость о том, что Цзу Ти вернул потерянные земли, быстро распространилась повсеместно. Цзиньские войска и народ чрезвычайно обрадовались. А Лю Кунь, который тогда противостоял ханьской империи в Бинчжоу, поспешно написал письмо Цзу Ти, признав заслуги давнего друга в основании государства. Лю Кунь говорил приближенным: «В те годы, когда мы с Цзу Ти были вместе, уже было видно, что он человек большой воли. В эти годы я обычно спал до рассвета, положив оружие под голову, чтобы в любой момент быть готовым к битве (отсюда пришел фразеологизм „класть боевой топор под голову и ждать утра“ в значении „быть в постоянной боевой готовности, настороже“), так как боялся очутиться позади Цзу Ти, но и не думал, что он окажется впереди меня. Я стыжусь!».

На самом деле в эти годы Лю Кунь был оставлен без поддержки в Бинчжоу, но при этом захватил многих воинов Лю Цуна, что есть немалая заслуга. Когда был потерян Лоян, он сперва собирался напасть на ханьское государство и спасти Цзинь Хуай-Ди, собрав гуннов с севера. Неожиданно ханьское государство первым двинуло войска. Лю Кунь с войсками выехал из города и дал бой. Они сражались до последних сил. Он и не думал, что появится предатель по имени Гао Цяо, который сдаст Цзиньян ханьскому государству. Лю Кунь не мог вернуться в город. Его родители были схвачены и убиты гуннами.

Лю Кунь вытерпел скорбь и бежал в горы, затем снова собрал несколько тысяч конных и пеших воинов. Тогда очень своевременно подошел вождь сяньбийцев Илу с войском. Они вместе напали на ханьское государство и в этот раз выиграли битву. Лю Кунь вернул Цзиньян и сказал Илу: «Великий князь помог мне, я чрезвычайно благодарен и призываю великого князя потрудиться еще раз и вместе захватить столичный город ханьской империи Пинъян!». Но он не предполагал, что Илу откажется.

Илу сказал: «В этот раз я опоздал, в итоге не стало твоих родителей, я так виноват. Но мои воины проделали такой долгий путь, чтобы дать бой, и устали уже предостаточно. Хорошо, что вернули Цзинъян. Я еще подарю тебе скот и оружие. Достаточно и того, что ты получишь вотчину». Лю Куню ничего не оставалось, как проводить Илу. Он решил в течении некоторого времени дать войскам отдохнуть и заняться их комплектацией, а затем уже биться с Хань. Но пришедшие из Чанъани вести о переменах вновь заставили его сердце сжаться.

Совместное управление Поднебесной

Когда династия Цзинь основала еще один императорский дворец в Чанъани, ханьский император Лю Цун несколько раз давал приказ главнокомандующему Лю Яо напасть на Чанъань, собираясь уничтожить династию Цзинь. Но предыдущие несколько раз Лю Яо не добился успеха. Осенью 316 года н. э. он пришел с большой конницей и окружил Чанъань, форсируя наступление. Войска Цзинь сопротивлялись, рискуя жизнью. Так продолжалось несколько месяцев, и в городе начались проблемы с продовольствием, с голоду умерли больше половины жителей. Цзинь Минь-ди и тот мог есть только жидкую кашицу из какой-нибудь крупы. На улицах начался каннибализм, Цзинь Минь-ди, плача от испуга, говорил чиновникам: «Еды нет. Победить мы их не можем. Какой смысл бороться? Лучше капитулировать и забыть об этом, у людей хотя бы появится шанс выжить». Не взирая на мнение чиновников, он отправил послов с капитуляцией. Чиновник Со Чэнь остановил послов и отправил своего сына поговорить с Лю Яо. Его сын сказал Лю Яо: «В Чанъани продовольствия хватит на год, вмиг мы их не сможем победить. Мой отец сказал, что если ты назначишь его командующим колесницами и конницей, пожалуешь ему титул князя области, то он преподнесет тебе город». Лю Яо, услыхав это, сразу все понял, вытаращил глаза и сказал: «Я сражался пятнадцать лет, и всегда побеждал благодаря военной силе, никогда не использовал хитрость, чтобы победить. Со Чэнь если так говорит, то очевидно первый негодяй в Поднебесной, достоин смерти!». Он приказал казнить сына Со Чэня и отправил его отрубленную голову в Чанъань.

Цзинь Минь-ди снова отправил послов с капитуляцией, на этот раз Лю Яо согласился. В один из ноябрьских дней Цзинь Минь-ди, обнажив плечи, велел людям связать его, взяв в рот юйби[11], сел в тележку, запряженную бараном. На тележку положили гроб, и они вместе с чиновниками отправились из города к Лю Яо. Лю Яо сказал: «Вот теперь-то ты правильно поступил». Он велел его развязать, а гроб сжег, затем снарядил людей проводить его в Пинъян. Династия Цзинь от Цзинь У-ди до Цзинь Минь-ди просуществовала пятьдесят два года. В истории она именуется Западная Цзинь. Император Цзинь по имени Сыма Е сдался ханьскому государству, и на этом династия Западная Цзинь прекратила свое существование.

Лю Цун, увидев среди капитулировавших чиновников династии Цзинь Со Чэня, вытащил его, сказав, что тот изменил родине ради личной выгоды, и приказал казнить его. В дальнейшем Лю Цун пожаловал Сыма Е титул князя Хуайаня, и первые несколько лет обращался с ним так же, как и с Сыма Чи, держал при себе в услужении. Во время охоты Лю Цун велел Сыма Е стоять в повозке, как охране, держа в руке алебардацзи на длинной рукояти, привлекая внимание людей, пришедших поглазеть. Детям хотелось посмотреть на императора династии Цзинь, а те, кто немного постарше, сразу же откровенно утирали слезы. На пиршествах Лю Цун, одев Сыма Е в черные одежды, велел ему подавать вино. А когда шел справлять нужду, то ставил Сыма Е рядом, чтобы тот держал стульчак. Так прошло больше года, пока не появились люди династии Цзинь, устроившие беспорядки, говоря, что схватят наследника ханьского государства Лю Цаня и обменяют на Сыма Е. Лю Цань испугался и сказал отцу: «Надо поскорее умертвить Сыма Е, тогда люди династии Цзинь потеряют надежду». Лю Цун отправил к Сыма Е людей с отравленным вином. Сыма Е понял, что ему пришел конец, и одним залпом выпил вино, затем сказал: «Позвольте мне повидаться с секретарем Сюй Су!». Сюй Су поспешил к нему. Увидев, как тому плохо, крепко обнял его и плача проговорил: «Ваше величество еще помнит меня?». Сыма Е, не отпуская руку Сюй Су, вскоре испустил дух, умер он в неполные восемнадцать лет.

Прошло более года после пленения Цзинь Минь-ди, гражданские и военные деятели династии Цзинь выдвинули князя Ланъи Сыма Жуй в качестве князя Цзинь управлять государственными делами в Цзянькане. Согласно порядку старшинства, князь Ланъи приходился дядей Цзинь Минь-ди, изначально тоже пребывал на севере. Поскольку родство не было прямым, он не обладал реальной властью, поэтому не был известен. Впоследствии он был отправлен командовать в Цзяннань. Он хотел командовать Цзяннанем, чтобы сделать его основой обороны династии Цзинь. Но поскольку он был малоизвестен, местная знать очень мало с ним общалась. Цзяннань изначально был вотчиной государства У. Несмотря на то, что династия Цзинь уничтожила государство У, местные влиятельные особы смотрели свысока на семейство Сыма. Это очень печалило князя царства Ланъя.

Печалился не он один, а также прибывший с ним вместе в Цзяннань Ван Дао. Семья Ван Дао была из удела Сыма Жуй царства Ланъя (совр. Линьи, пров. Шаньдун). Это была известная семья служилых людей, денег у них было хоть отбавляй, несколько поколений были высокопоставленными чиновниками. Князь Ланъи и Ван Дао были давно знакомы, и секретов между ними не было. Ван Дао хорошо разбирался в государственных делах и всегда имел свое мнение. Когда князь Ланъи был отправлен управлять в Цзяннань, он пригласил Ван Дао себе в помощники, и они вместе прибыли в Цзянье. По натуре князь царства Ланъя был вялый, не любил популярности, поэтому все дела переложил на Ван Дао. Ван Дао все взял в свои руки. Таким образом, Ван Дао в своей популярности превзошел князя Ланъи. Но Ван Дао в душе понимал, что если династия Цзинь хотела устоять в Цзяннане, то необходимо было выдвинуть родственника из императорской семьи.

К счастью, в тот момент двоюродный брат Ван Дао по имени Ван Дунь тоже прибыл на юг. Ван Дунь был зятем Цзинь У-ди, военачальником с рангом «хранитель Востока», в его руках была военная власть, популярность его была гораздо больше, чем у Ван Дао. Ван Дао говорил Ван Дуню: «Князь Ланъи довольно добрый, но вот не очень известен. Ты, брат, нынче важная птица, почему бы не помочь ему?». Ван Дунь согласился, и братья вдвоем стали придумывать решение.

Третьего числа третьего месяца проходил местный праздник весеннего жертвоприношения на берегу реки для отвращения несчастий. Дворцовые и простолюдины — все приходили к реке искупаться и постирать, молили о избавлении от бед. Было очень оживленно. Ван Дао и Ван Дунь позвали князя Ланъя пройтись по улицам посмотреть на праздник, на самом деле воспользовались случаем разведать немного, показать себя, напустить на себя важный вид. Князь Ланъи сидел в носилках, которые несли несколько человек, в сопровождении почетного эскорта, впереди бежали солдаты, прокладывая дорогу. Ван Дао и Ван Дунь вместе с чиновниками верхом на лошадях держались позади. Куда бы ни приходила эта колонна, туда привлекалось внимание толпы приносивших жертвы людей. Все показывали пальцем и понимали, что князь Ланъи пришел отметить праздник вместе с простым людом. В толпе было немало местной знати и видных людей. Увидев Ван Дао и Ван Дуня, так уважительно обращающихся с князем Ланъи, тотчас же подошли представиться. Князь Ланъя в ответ высовывал голову и приветствовал их. Таким образом, известность князя Ланъи существенно выросла. Все поняли, что именно он обладает властью и могуществом.

Ван Дао увидел, что их трюк чрезвычайно эффективен, сказал князю Ланъи: «Раньше правители каждый раз, когда приезжали куда-то, всегда шли выразить почтение старикам и видным деятелям, поклониться им, привлечь к себе на службу. Сейчас государство расколото, мы здесь впервые, и если есть необходимость просить помощи, то сейчас самое время. Гу Жун и Хэ Сюнь известные ученые в Цзяннани. Если пригласить их на службу чиновниками, то и остальные придут следом за ними». Князь Ланъя одобрительно покивал головой. Ван Дао тогда снова сказал: «А еще есть прибывшие с севера богатые семьи образованных людей, среди них очень много талантливых, о них тоже надо позаботиться». Князь Ланъи обрадованно молвил: «Все, что говоришь — не плохо, тогда немедленно поручаю тебе исполнить!».

Ван Дао отправился проведать Гу Жун и Хэ Сюня. Они оба ранее в Лояне служили чиновниками, из-за военной смуты вернулись в Цзяннань. Сейчас видя, как Ван Дао собственной персоной пришел с визитом, сочли себя очень значимым. Гу Жун тотчас сказал Ван Дао: «Нынешнюю смуту обычный человек вряд ли успокоит, только такой человек, как Сунь Цюань может достигнуть успеха в деле возрождения китайского государства». Ван Дао подтвердил: «Абсолютно верно, Князь царства Ланъя как раз и намерен возродить китайское государство, почему бы господину не помочь?». Гу Жун согласился, Хэ Сюнь тоже. Ван Дао просил князя Ланъя назначить их помощниками полководца, должность подобная советнику. По всем повседневным делам все консультировались и советовались с ними. Они рекомендовали великое множество способных людей. Князь Ланъя, следуя советам Ван Дао, выбрал более ста человек из числа прибывших с севера на разные должности, например, Чжоу И, Юй Ляна из Хэнаня, Дяо Се из Хэбея и других, всем раздав ответственные посты.

Все эти прибывшие с севера аристократы, чиновники, привыкшие наслаждатся жизнью в родных краях, только прибыв в Цзяннань, ощущали, что никогда не было так хорошо, как раньше, и в беспокойстве за безопасность семьи, с тяжестью в сердце ходили как потерянные.

Местная знать и видные люди, увидев Ван Дао и Ван Дуня, так уважительно обращающихся с князем Ланъя, тотчас же подошли представиться

Они часто собирались в павильоне Синьтин на берегу реки и топили свою печаль в вине. Однажды Ван Дао тоже пришел поучаствовать. Глядя на речной пейзаж, вспомнили время в Лояне. В то время они частенько устраивали пиршества на берегу Хуанхэ, любуясь луной, что уж там говорить насколько свободно они себя чувствовали. Сейчас в Цзяннане от этого ощущения не осталось и следа. Кто-то сказал: «Ай-ай, пейзаж похож, но место не то, минувшие дни прошли бесследно!», после чего заплакал. Глядя на него, у остальных присутствующих слезы навернулись на глаза. Звуки плача за столом объединились в одно целое (отсюда фразеологизм «плач в Синьтине» в значении «слезы печали о судьбе родины, тоска по малой родине»). Ван Дао не смог смотреть на это, встал и строго сказал: «Что это еще! Сидите тут все словно арестанты, с кислым выражением лица. Сейчас самое главное собраться, помочь государству, возродить страну, плач ничему не поможет!». Плачущим стало неловко, все остановили слезы и сказали: «Ты совершенно прав, мы все должны отдать свои силы во благо государства». Ван Дао снова заговорил: «Князь Ланъи обладает достоинствами и способностями. Мы должны помочь князю Ланъи, как Гуань Чжун помог Хуань-гуну, правителю княжества Ци, объединить Поднебесную». С тех пор многие стали звать Ван Дао «Гуань И-у[12]» (по имени Гуань Чжуна).

С поддержкой Ван Дао и Ван Дуня авторитет князя Ланъи поднялся. Когда пострадал Цзинь Минь-ди, представители Цзяннаня поддержали его провозглашение императором, продолжив династию Цзинь. На севере Лю Кунь и сяньбийцы, а также предводитель народности ухуань, направили письмо, убеждая князя Ланъи вступить на престол. Весной 318 года нашей эры Сыма Жуй официально вступил на престол в Цзянькане под именем Цзинь Юань-ди. С этого момента династия Цзинь в истории стала зваться Восточной Цзинь.

В период беспорядков Западной Цзинь на юг приехали пять удельных князей, но только князь Ланъи был предложен на пост императора. Цзинь Юань-ди в душе понимал, что все это великолепие только благодаря Ван Дао и его поддержке. Поэтому он дал братьям Ван Дао и Ван Дунь большие полномочия: Ван Дао стал министром и руководил императорским двором. Ван Дунь отвечал за военные дела шести областей. Младшие поколения семьи Ван тоже занимали важные посты.

Цзинь Юань-ди говорил Ван Дуню: «Вы и я действительно верные друзья, как Гуань Чжун и Бао Шу!». Но и не только это. На церемонии вступления на трон, когда гражданские и военные чиновники окружили усевшего на трон Цзинь Юань-ди, он позвал Ван Дао и сказал: «Иди, ты тоже присаживайся!». Такое поведение повергло в шок весь императорский двор, такого еще никогда не было. Ван Дао, перепугавшись, медленно помахал рукой, сказав: «Солнце может быть только одно, как я могу осмелиться сесть рядом с Вашим Величеством!». Только после этого Цзинь Юань-ди в одиночку принял поздравления. Когда об этом узнали, кто-то сказал: «Король и конь поделили Поднебесную». Ван Дао, помогая Цзинь Юань-ди, привлек на свою сторону влиятельных людей с севера и юга, что сыграло свою роль в успокоении людей. Однако, впоследствии эти люди в стремлении к власти принесли династии Восточная Цзинь весьма много бедствий.

Цзинь Юань-ди после восшествия на престол получил роковую весть из Бинчжоу: Лю Кунь скончался. На самом деле незадолго до этого Лю Кунь имел сражение с генералом ханьского государства Ши Лэ и потерпел крупное поражение. У него не было другого выбора, как переметнуться на сторону начальника округа Ючжоу (на севере Хэбэя и территории Ляонина) по имени Дуань Пиди. Дуань Пиди был предводителем сяньби, изначально согласившийся вместе с Лю Кунем противостоять Ши Лэ. Но вскоре он, поверив донесшимся до него слухам, счел, что Лю Кунь замыслил расправу, и, решив опередить его, убил Лю Куня. Лю Куню на момент смерти было всего сорок восемь лет. И хотя у него был порок в виде жажды удовольствий, он всегда противостоял противнику с севера, поэтому считался героем.

Лю Кунь умер, Цзу Ти в последнее время тоже плохо жилось. Цзу Ти имел большой авторитет к северу от Янцзы, что давало Цзинь Юань-ди ощущение, что его затруднительно контролировать. Он отправил доверенного человека Дай Юаня на должность военачальника, карающего запад, командовать вооруженными силами шести северных округов, а Цзу Ти должен был ему подчиняться. Цзу Ти почувствовал недоверие, не на шутку рассердился. В то же время он прослышал, что Ван Дао и дворцовые министры опять затеяли внутренние перестановки, и испугался что в династии Восточная Цзинь также, как и в западной Цзинь, начнутся беспорядки. Если так случится, то его стремление вернуть утраченные территории не сбудется. Эти несколько вопросов вместе вызывали беспокойство, от которого Цзу Ти в тоске и волнении тяжело заболел.

Вскоре этот герой тоже умер на севере, в тот год ему было пятьдесят пять. Упорно сопротивлявшиеся врагу Лю Кунь и Цзу Ти оба покинули этот мир. Земли династии Цзинь на севере становились еще меньше. С этого момента северные земли стали вотчинами приграничных народностей.

Величественный муж

В последние годы существования династии Западная Цзинь некоторые приграничные народности, пользуясь хаосом мятежей, начали военные действия с целью захвата земель и основания собственных государств. К моменту становления Восточной Цзинь государства появлялись одно за другим. В истории этот период называется периодом «Шестнадцати варварских государств». Основными народностями, проживающими в приграничных территориях, на тот момент считались: гунны, сяньбийцы, народности цзе и ди, цяны, основавшие собственные государства — Ранняя Лян, Хань (Ранняя Чжао), Чэн (Чэнхань), Дай, Поздняя Чжао, Ранняя Янь, Жань Вэй, Ранняя и Поздняя Цинь, Поздняя Янь, Западная Янь, Западная Цинь, Поздняя Лян, Вэй Чжао, Южная Лян, Южная Янь, Западная и Северная Лян, Ся, Северная Янь. В реальности их число не ограничивалось шестнадцатью. Более того, созданием собственных государств были заняты не только пограничные племена, но и ханьцы. Среди лидеров этих государств, помимо Лю Юаня из ханьского государства, считавшегося опытным и эрудированным, также умным правителем прослыл Ши Лэ из Поздней Чжао.

Высокий и крепкий Ши Лэ происходил из народности цзе, имел достаточно воинственную внешность, длинный нос, глубоко посаженные глаза и густую бороду. Народность цзе изначально была частью гуннов, позднее выделившаяся в отдельную ветвь и проживавшая на территории Шандана[13]. Когда Ши Лэ был ребенком, его семья жила в бедности, без роду и племени. Люди звали его Бэй. В те годы свирепствовал неурожай, поэтому дома было совершенно нечего есть. Людям ничего не оставалось, как бежать из голодных мест и пытаться избежать участи быть пойманными властями. Правительство заковывало пойманных людей из числа народности цзе в кандалы по двое (две доски, соединенных вместе, два отверстия посередине, ярмо на шее двух рабов) и продавало в Шаньдун для выполнения каторжного труда. Бэй был продан в Чипин[14], где стал рабом в семье Ши Хуаня. Впоследствии Ши Хуань освободил его, и тот отправился в находящееся поблизости пастбище работать, подбирая лошадей, где познакомился с главным табунщиком Цзи Саном. Оба они считали свою жизнь крайне тяжелой, поэтому задумали бунт. Цзи Сан где-то слышал, что его предками были выходцы из древнего государства Шаш в Западном крае. Отсюда и появилась у его соратника фамилия Ши, а имя — Лэ.

Так у Ши Лэ появилось собственное имя. Вскоре, сев на лошадей, они с Цзи Саном подняли бунт против властей. Цзи Сан стал главнокомандующим, а Ши Лэ — военачальником, боровшимся с другими племенами.

Группировка Ши Лэ до смерти ненавидела местную власть, и в боях рубила насмерть головы всем чиновникам, только завидев их, и грабя все, что можно было взять. Его войско становилось все больше и больше, один за одним он атаковал города и поселения, непрерывно прорывая их. Им даже удалось захватить стратегически важный пункт Ечэн. Также они сожгли до тла знаменитый дворец Егун. Из местного приказа было направлено многочисленное войско для подавления бунтарей, и в конце концов армия повстанцев была сокрушена, Цзи Сан убит, а Ши Лэ со своими воинами перешел на сторону ханьского государства. Ханьскому правителю Лю Юаню был симпатичен Ши Лэ, потому он назначил его усмирять Цзинь, отправив сперва на родину в Шандан заниматься приготовлениями и собирать войско, а затем вместе с Лю Цуном атаковать Лоян. Вскоре у Ши Лэ была армия численностью более ста тысяч человек, и он продолжил сражаться.

Однажды Ши Лэ с людьми отправились сражаться в Чаншаньцзюнь (земли на юге пров. Хэбэй). Когда армия осадила дворец правителя, туда внезапно ворвался человек ученой внешности в поисках Ши Лэ. Только встретившись с ним лицом к лицу, Ши Лэ узнал, что того человека звали Чжан Бинь. Чжан Бинь был очень образованным человеком, намного превосходя интеллектом советника ханьского правителя Чжан Ляна. Ему хотелось служить талантливому и достойному правителю, не уступающему качествами Лю Бану. Чжан Биню был симпатичен Ши Лэ. Вот что он говорил о Ши Лэ друзьям: «Смутное время плодит героев, но, на мой взгляд, не все из них — достойные люди. Соратником для себя я вижу только этого генерала-бородача». Ши Лэ, увидев, с какой теплотой о нем отзывается Чжан Бинь, решил оставить его у себя, и часто проводил время в беседах с ним. За свою жизнь Ши Лэ пришел к выводу, что ученые люди обладают интеллектом и кругозором, поэтому в сложных ситуациях Ши Лэ часто считался с мнением Чжан Биня.

В начале 311 г. н. э. князь царства Дунхай династии Цзинь — Сыма Юэ — вместе с многочисленным войском и сановниками покинули Лоян.

Ши Лэ во главе своей армии незамедлительно отправился взять их в окружение. Дунхайский князь умер от болезни в окружении воинов, а солдаты отправились на восток вместе с его гробом, но были задержаны армией Ши Лэ. Завидев пухлого и рыхлого начальника военного приказа, не похожего на серьезного военачальника, направлявшего бы войска в бой, Ши Лэ понял, что тот начальник был широко известный Ван Янь. Ван Янь был дальним братом Ван Дуня и Ван Дао, несколько десятков лет служил в высших чинах. Пока при дворе бились насмерть за трон, Ван Янь твердо понял для себя, что дружить надо с находящимся при власти, поэтому ему всегда удавалось занимать высокую должность. Он также был известен своим умением вести высокопарные беседы, изучал неодаосизм. Речь его была удивительна и полна непостижимого, что простым людям было его не понять. Настолько образованный человек стал начальником военного приказа, направляющего войска в бой. В результате все его солдаты стали пленниками Ши Лэ.

Допрашивая пленных, Ши Лэ спросил Ван Яня: «Как тебе, управляя войском, удалось довести страну до такого состояния?». Ван Янь с дрожью в голосе отвечал: «Я никогда не хотел быть чиновником, но князь Дунхая заставил меня силой без возможности отказаться, назначив на это место». Ши Лэ что есть мочи заорал: «Думаешь, я тебя не знаю! Ты несколько десятилетий занимал крупные посты при дворе. А теперь, уже состарившись, говоришь, что никогда этого не хотел? Поднебесная из-за вас развалилась!». Подняв свое мясистое лицо, Ван Янь, смеясь сквозь слезы, проговорил: «Беспорядки в Цзинь — воля небес. Заслуги Ваши несравнимы. Если Вы провозгласите себя императором и создадите свое государство, то я искренне поддержку Вас!». Громко засмеявшись, Ши Лэ отвечал: «Мне кажется, что ты бы не хотел служить у меня!». Следом он приказал запереть Ван Яня и его людей. Затем в беседе поделился с командиром войска Кун Чаном: «Я столько лет сражался, видел так много людей, но никогда не видел настолько упитанного, рыхлого и холеного начальника военного приказа. Как думаешь, оставить их в живых?». Кун Чан, скривив рот, отвечал: «Все они государева родня и потомственные сановники. Нам они ни к чему. Лучше уж всех их зарезать!». Ши Лэ, поразмыслив, отвечал: «Верно говоришь. Но давай не будем рубить им головы, пусть тела их останутся целыми!».

Ван Янь предчувствовал, что дни его сочтены. Тяжело вздыхая, он молвил: «Если бы все эти годы не занимался я философией и разглагольствованием, а чем-то значительным, то не попали бы мы, в конце концов, в такую западню!». Посреди ночи пленные услышали снаружи звук, как будто кто-то долбил стены, и задрожали всем телом от страха. Оказывается, это Ши Лэ приказал опрокинуть домик, чтобы стенами раздавило находящихся внутри людей. С грохотом упавшие стены задавили насмерть Ван Яня и его солдат.

Ши Лэ занимался уничтожением высокопоставленных цзиньских сановников, повсюду поднимал бои, многие из которых выигрывал, дойдя таким образом до Янцзы. Он планировал перейти Янцзы и уничтожить силы правителя Ланъи, но, к несчастью, установился сезон дождей. Дожди не прекращались несколько месяцев и принесли с собой эпидемии. Запасы продовольствия уже заканчивались, много солдат погибло от голода и болезней. Ши Лэ, не зная, что делать, чувствовал безнадежность их положения. Однажды Чжан Бинь решил поделиться с ним своей давней мыслью, сказав: «Мой полководец столько лет в боях, прошел с востока до запада. Слишком опасно воевать всю жизнь. Не пора ли теперь уже найти место, чтобы там обосноваться. И можно будет при наступлении атаковать, при отступлении — обороняться, и будет всегда в достатке и продовольствие, и войско». Ши Лэ на это радостно отвечал: «Отличная идея! Где, по-твоему, нам лучше осесть?». Чжан Бинь отвечал «Ечэн — место, где некогда жил Цао Цао. Находится в горной местности, есть крепость для расположения войска. Думаю, там лучше всего». Ши Лэ ответил согласием и повел войско в Ечэн. К несчастью, Ечэн уже был занят другими людьми. Обсудив все с Чжан Бинем, они отправились на север в Сянгочэн (округ Синтай пров. Хэбэй). С этого момента Сянго стал базой Ши Лэ, его территорией. Но аппетиты его росли, и он разбил армию начальника округа Биньчжоу Лю Куня и начальника округа Ючжоу Ван По. После этого Ши Лэ уже занял протяженную территорию к востоку от Лояна. Ханьский император Лю Цун, видя растущее могущество Ши Лэ, испытывал по этому поводу некое беспокойство, но не мог не пожаловать ему титул великого правителя земель и командующего войсками. Однако, к этому моменту у Ши Лэ уже были собственные планы по управлению государством.

Хоть и говорили, что Лю Цун был способным человеком в гражданском и в военном деле, но имел скверный характер. Когда он взошел на престол, от его рук погибло множество чиновников, так как император был готов убить из-за любой мелочи. Но такими действиями он только подогревал народную ненависть к себе. В 318 г. н. э Лю Цун умер от болезни, его наследник Лю Цань вступил на престол. Не прошло и нескольких дней, как он был убит родственником по материнской линии Цзинь Чжунем. Захвативший реальную власть Лю Яо пригласил Ши Лэ, убив Цзинь Чжуня. Ставший императором Лю Яо хотел наделить Ши Лэ титулом князя. Но Ши Лэ не терпел Лю Яо, и мыслил так: «Чтобы мне стать князем, разве нужно, чтобы кто-то меня наделял титулом?». Он покинул Пинъян, чтобы больше не получать назначений от ханьских правителей. Вскоре Лю Яо перенес столицу в Чанъань. Он размышлял: основав ханьское государство, его дядя Лю Юань хотел привлечь к себе ханьцев, но ныне ханьцы по-прежнему считали династию Цзинь законной властью. Поэтому он сменил название государства на «Чжао». В истории эта страна известна как Ранняя Чжао. Узнав это, Ши Лэ вскоре тоже основал собственное государство (в 319 г. н. э.), тоже назвав его «Чжао» со столицей в Сянго. Эта страна в исторических материалах известна как Поздняя Чжао. Бывшие некогда заодно и много раз сражавшиеся вместе на поле боя Ши Лэ и Лю Яо отныне стали соперниками.

Несмотря на то что Ши Лэ убивал людей, и глазом не моргнув, в дружбе он всегда был верным соратником. Однажды он повел войско в бой, и, разбив противника, подумал о том, что очень долгое время находился с ним в противостоянии, и, преисполненный ненависти, хотел закопать пленников заживо. Но среди пленников он увидел знакомое лицо, и, покопавшись в памяти, с удивлением обнаружил, что это был его благодетель Го Цзин. Когда Ши Лэ сам был рабом, Го Цзин много раз оказывал ему материальную поддержку. Когда Ши Лэ продали в Шаньдун, тот поручил своему брату Го Яну присматривать за ним по пути. Вскоре Го Цзин обнищал и ему ничего не оставалось, как пойти в солдаты, где он никак не ожидал сделаться пленником. Ши Лэ, помня благосклонность Го Цзина, невольно разрыдался и тотчас сделал Го Цзина командующим войском, не только не убив ни одного пленного, но передав их в командование Го Цзину. После этого случая несколько тысяч вражеских солдат сдались Ши Лэ.

Основав государство, Ши Лэ не забыл малую родину и почтенных односельчан, и направил людей, чтобы те перевезли его земляков в Сянго, где бы они смогли воссоединиться. Встретившись, они вместе пили вино, Ши Лэ даже вспомнил каждого по имени, но не увидел бывшего соседа Ли Яна, и спросил: «Почему Ли Ян не приехал?». Кто-то тихонько ответил: «Он… боится». В детстве Ли Ян часто дрался с Ши Лэ, и испугался, что тот может вспомнить детские обиды и убить. Расхохотавшись, Ши Лэ сказал: «Боится чего? Мы дрались-то когда? Теперь я правитель страны, разве я могу держать зло на простой люд?». Он тут же направил человека за Ли Яном, сказав: «Тогда и я страдал от твоих кулаков, и ты натерпелся от меня. Теперь уж не будем о прошлом!». Он также пожаловал Ли Яну целый дом.

Став правителем, Ши Лэ постепенно многое понял. А именно, что для управления страной нужно иметь не только военные заслуги, но и знания, мудрость, сообразительность. Он плохо знал иероглифы, но очень любил слушать поучительные истории из книг, поэтому просил кого-нибудь почитать ему вслух. Чем больше он слушал, тем умнее становился. Однажды во время похода, сидя верхом на коне, он слушал, как солдат читал ему «Историческую хронику династии Хань». Читая, солдат трактовал смысл, рассказав, как советник Лю Баня по имени Ли Ицзи предложил Лю Баню даровать титулы князей потомкам Шести царств[15] и позвать их на помощь ханьской армии. Услышав такое, Ши Лэ вскрикнул: «Кошмар! Ужасная идея. Лю Бану не стоило таким заниматься!». Солдат успокоил его: «Подожди. В книге сказано, что как только это услышал Чжан Лян, он тотчас обратился к Лю Баню с предупреждением, что если так поступить, то все способные люди из Шести царств оставят свои земли и помогут своим правителям покинуть свои троны, что будет не на руку ханьской армии. Лю Бан осознал правильность услышанного и не даровал никому титулов князей». Ши Лэ, выдохнув с облегчением, произнес: «Хорошо, что тут оказался Чжан Лян с умной мыслью!».

Кругозор Ши Лэ постепенно расширялся, более разнообразными становились его приемы в управлении государством. Он стал называть народность цзе подданными государства, повысив тем самым их социальный статус. А также снова обратился к опыту ханьцев, позаимствовав у них методы управления государством, вернул систему и законодательство времен Вэй и Цзинь, провел перепись, поощрял сельское хозяйство и проводил сбор налогов. Сам Ши Лэ исповедовал буддизм, при этом уважительно относился к конфуцианству, повсеместно учредил множество учебных заведений от школ начального образования до высших конфуцианских училищ.

Не имевший в детстве возможности учиться, он испытывал огромный интерес к учебе, часто лично посещал школы и принимал экзамены у учеников, даруя награды в зависимости от успехов в учебе. Однажды ночью Ши Лэ задумал выйти из городища и отправиться с проверкой в военный лагерь. Он переоделся в одежду простолюдина и, подойдя к воротам Юнчана, велел охране выпустить его. Охранник Ван Цзя не узнал Ши Лэ и сказал: «В соответствии с порядками никто не может покидать города без приказа великого государя!». Ши Лэ хотел дать охраннику взятку в виде денег и шелка с просьбой выпустить его, но не думал, что Ван Цзя схватит его. Тут подоспели охранники Ши Лэ и подтвердили, что это был правитель собственной персоной. На утро Ши Лэ объявил, что Ван Цзя строго исполняет закон, и пожаловал ему пост начальника охраны.

Ши Лэ всерьез занимался делами государственного управления, и Поздняя Чжао очень скоро стала сильной и процветающей страной. Воспользовавшись возможностью, Ши Лэ выдвинул войска против сяньбийцев-дуаньши, заново заняв территории Хэнани, а также завоевал Цинчжоу (в северо-восточной части пров. Шаньдун). В этот период его основным соперником было царство Ранняя Чжао под руководством Лю Яо. Лю Яо был тоже достаточно способным правителем, но у него был один неизлечимый порок — пьянство. В 328 г. н. э. состоялось решающее сражение Ранней и Поздней Чжао. Ши Лэ и Лю Яо сражались вблизи Лояна вничью, однако, выпивший Лю Яо был подстрелен войском Ши Лэ и схвачен. Он напрочь отказался капитулировать и был убит. Так Поздняя Чжао уничтожила Раннюю Чжао, заняв почти все северные территории. Если судить в государственном масштабе, то можно сказать, что наибольшей мощью обладали Восточная Цзинь и Поздняя Чжао. Подчиненные Ши Лэ считали, что их правитель достоин дальнейшего продвижения, да и у него самого был такой замысел. И в 330 г. н. э. он объявил себя императором.

Из раба в императора: такую трансформацию Ши Лэ считал чрезвычайно забавной. Однажды во время приема иноземного посланника он, будучи навеселе, спросил сановников: «Как думаете, мог бы я сравниться с императорами древности, теми, кто стоял у основания государства?». Сановник Сюй Гуан отвечал: «По стратегии Вы превзошли Гао-цзу (Лю Бана), по смелости — Вэй-цзу (Цао Цао). Со времен мифических императоров не было такого, кто бы мог сравниться с Вами. Вы — как Сюаньюань Хуан-ди!»[16]

Во время похода, сидя верхом на коне, Ши Лэ слушал, как солдат читал ему «Историческую хронику династии Хань»

Радостно рассмеявшись, Ши Лэ произнес: «Разве я не знаю своих достоинств и недостатков? Ты уж слишком обо мне разошелся. Если бы я лично имел знакомство с Лю Банем, то стал бы его подданным, в лучшем случае мог бы соперничать с Хань Синем и Пэн Юэ (два полководца Лю Бана). Если бы жил во времена Гуанъу (Лю Сю), то сошелся бы с ним разок на срединной равнине помериться силами, посмотрели бы, кому бы досталась победа (подразумевается власть). Благородный муж в поступках должен отличаться мощью и величием, словно солнце или луна, а точно не действовать как Цао Цао или Сыма Гу — притеснять беспомощных и коварством заполучать престол! Я где-то между Лю Баном и Лю Сю, где уж тут до Сюаньюаня!». Услышав это, присутствующие громко прокричали свои восхваления правителю.

Вскоре после этих слов в 333 г. н. э. Ши Лэ, родившийся рабом и прошедший путь до императора, скончался от болезни, прожив пятьдесят девять лет. Он и подозревать не мог, что после его ухода Поздняя Чжао падет очень скоро.

Бесславные Северные походы

После смерти Ши Лэ престол занял его сын Ши Хун, однако реальной властью обладал его племянник Ши Ху. Ши Ху воевал много лет, его поддерживал широкий круг людей, а потому Ши Ху не воспринимал Ши Хуна как соперника. Ши Хун не решался провоцировать Ши Хуи и через пару лет передал ему власть. Ши Ху сменил имя на «император Чжао» и, заняв трон, первым делом убил всех сыновей Ши Лэ, не помиловав и Ши Хуна. Следующим шагом Ши Ху перенес столицу в Ечэн. Приказав построить дворцы в Ечэне, Чанъани и Лояне, он согнал в них приглянувшихся красивых женщин для развлечений и поселил в гареме. Пресытившись наслаждениями, он отправлялся на войну, для которой сотни тысяч ремесленников изготавливали оружие и доспехи. Деньги и провизию для войны он взимал с народа. Однажды Ши Ху приказал атаковать Восточную Цзинь и потребовать с каждых пяти человек по одной повозке, две коровы, пятнадцать килограмм риса, десять отрезов шелка. Тем же, кто не даст дани, объявил казнь. Обычный люд не мог выполнить этого требования, поэтому им пришлось продавать своих детей. Вот так, много было убито тогда, тела людей валялись повсюду.

Ши Ху был тираном, которого одинаково ненавидели и ханьцы, и люди из царства Цзе. Во время его более чем десятилетнего правления внутренние беспорядки не утихали. Как только их с трудом удавалось успокоить, они тут же вспыхивали вновь. Воспользовавшись ситуацией, независимость объявили мужуны, ответвление племени северных сяньбийцев. Они провозгласили царство Янь, которое в истории именуется Ранней Янь. Столица Ранней Янь находилась в Лунчэне (совр. Чаоян в провинции Ляонин). Жители Ранней Янь распахивали целину, арендовали волов, развивали производство, притягивая крестьян из Чжао и ухудшая положение Поздней Чжао день ото дня.

После смерти Ши Ху в 349 г. н. э. между его сыновьями развязалась война за власть. Лишь за один год все три сына: Ши Ши, Ши Цзунь и Ши Цзянь успели побыть императорами и погибнуть. После них власть заполучил приемный внук Ши Ху — Ши Минь. Настоящая фамилия Ши Миня была Жань, он был ханьцем по национальности. Его отец Жань Чжань был воспитан Ши Лэ, а сам стал приемным отцом для Ши Ху. Жань Минь сразу после рождения получил фамилию Ши и стал приемным внуком Ши Ху. Повзрослев, Ши Минь рано стал военачальником. Помимо военного дела, он хорошо разбирался в науках. Однако он не мог смириться с тем, что Ши Ху притесняет ханьцев, и вынашивал идею мести. Воспользовавшись братоубийственной смутой после смерти Ши Ху, он сговорился с несколькими министрами ханьского происхождения о вооруженном захвате власти. Успешно совершив военный переворот, Ши Минь тотчас сменил имя на Жань Минь. Он сказал ханьским сановникам: «Мы происходим из династии Цзинь и должны попросить императора Цзинь вернуться». Министры не согласились, сказав: «Цзинь далеко на юге, и она ослаблена, не лучше ли тебе самому вступить на престол!». Став императором, Жань Минь провозгласил новое название царства «Вэй», его историческое название «Жань Вэй». На этом завершилось существование Поздней Чжао.

Жань Минь решил возродить ханьский мир и объявил: «Всякий, кто согласен с политикой императорского дворца, может остаться в городе, а кто нет, должен его покинуть». Таким образом, ханьцы, жившие в радиусе ста ли, пришли в город, а люди народности цзе и гунны покинули его. Жань Минь также приказал казнить всех ослушавшихся. В результате были убиты представители национальностей северных инородцев, а вместе с ними и китайцы, носившие бороды и из-за особенностей внешности, принятые за них. Действия Жань Миня привели к разладу среди разных национальностей, вызвали недовольство инородцев. Среди наследников семьи Ши тоже разгоралось недовольство, императора обвиняли в узурпации власти. Тогда Жань Минь отправил в Восточную Цзинь человека, надеясь, что те откликнутся и вышлют войска для возврата северных территорий. Однако, Восточная Цзинь вовсе не собиралась делать этого, она вообще не обратила на просьбу Жань Минь внимания. Жань Минь не получил поддержки и оказался в опасном положении. Тем временем в Чанъани выдвинули идею о создании независимого царства Цинь, основанного лидером племени ди Фу Цзянем, которую исторически называют Ранней Цинь. Правитель царства Раннее Цинь — Мужун Цзюнь — также перенес столицу на юг, в город Цзичэн (совр. Пекин) и занял город Ючжоу. Таким образом, земли Жань Миня постоянно уменьшались, а в 352 году н. э. войско Ранней Цинь уничтожило царство Жань Миня. Он был убит, процарствовав всего три года.

Только когда в Восточной Цзинь узнали о хаосе, происходящем на севере страны, то задумалось о северном походе. С тех пор прошла череда правителей: Цзинь Минь-ди, Цзинь Чэн-ди, Цзинь Канди, и только при Цзинь My-ди был достигнут период относительной стабильности и экономического благополучия. Среди командования, придерживавшегося мнения о необходимости направить войска на север, самым настойчивым был Хуань Вэнь. Его отец Хуань И, будучи из семьи служивого сословия севера, получил высокий чин после форсирования реки. Взяв в жены дочь правителя Цзинь Мин-ди принцессу Кан, Хуань Вэнь не только стал зятем императора, но и получил военную власть. Он целеустремленно начал возвращать утраченные земли.

Первым делом Хуань Вэнь нацелился на земли Сычуани, где находилось царство Чэнхань. Когда Ли Сюн создал в Чэнду царство Дачэн, он назначил там ханьским правителем своего двоюродного брата Ли Шоу. Позже Ли Шоу стал императором и изменил название царства на «Хань», историческое название «Чэнхань». Любовь к роскоши, а также казнокрадство и чрезмерная эксплуатация народа, отвратили простых людей от Ли Шоу и его сына Ли Ши. Лично возглавив войско, Хуань Вэнь дошел до Пэнмо (Пэншань, пров. Сычуань). В 347 году н. э. его пехотные войска подошли вплотную к столице и сразу встретились с принявшими бой войсками неприятеля — царства Чэнхань. Войска Цзинь одержали победу над войсками города Чэнду во всех трех сражениях, а Ли Ши оставалось лишь капитулировать. Восстановление власти над Шу было серьезным достижением династии Цзинь, оно повысило авторитет Хуань Вэня и укрепило решимость на осуществление северного похода. Уже весной 354 года н. э. Хуань Вэнь выдвинулся с войском для штурма ранней Цинь, располагающейся на северо-западе.

Полководец Хуань Вэнь повел из Цзянлина в Гуаньчжун сорокатысячное войско, а по реке Ханьшуй за ним, на север, следовала еще и череда военных судов. Могло ли молодое царство Ранняя Цинь, образованное лишь два года назад, тягаться с таким войском в военном мастерстве? Его войска просто забились в городской крепости Чанъань. Приблизившись к Чанъани в районе Ланьтяня и равнины Байлу, цзиньские войска разбили военный лагерь в местечке Башан. Князь царства Цинь Фу Цзянь всеми силами пытался отстоять город Чанъань. Он приказал надстроить оборонительные стены и выкопать под ними глубокий ров. Местный люд, услыхав о приходе в Чанъань цзиньских войск, прибежал встречать их, пожилые люди плакали, говоря: «Вот не думали, что сможем сами увидеть правительственные войска, вот уж несколько десятков лет их не было»! Хуань Вэнь заметил приветливое отношение народа и желал переманить их на свою сторону.

Однажды здоровенный мужчина пришел к лагерю, чтобы встретиться с полководцем Хуань Вэнем. Презрительно глядя на заплатанные лохмотья, в которые богатырь был одет, Хуань Вэнь сказал: «Зачем ты искал меня»? Здоровяк ответил: «Я местный, меня зовут Ван Мэн. Пришел послушать, какие у генерала планы». Хуань Вэнь оскорбился неучтивостью мужика, а тот еще и рубаху на себе задрал и с хрустом раздавил ногтями блоху! Хуань Вэнь брезгливо отвернулся, но затем терпеливо улыбнулся пришедшему: «Я выполняю приказ императора Цзинь вернуть Чанъань, однако вместо гуаньчжунской аристократии ко мне являются только такие как ты». Эти слова не смутили мужика Ван Мэна, и он с невозмутимым видом продолжал рассуждать: «Войска-то уже в Башане, оттуда до Чанъаня рукой подать. Почему же вы не наступаете? Люди не разумеют, что у тебя на уме, потому и опасаются переходить на твою сторону». Ван Мэн продолжал давить на себе блох и обсуждать политическую ситуацию в государстве, однако, в словах мужика действительно было много разумного (отсюда китайская пословица: «Сильного оратора и блоха не смутит»). Хуань Вэнь сразу оживился и сменил тон, сказав: «По тебе и не скажешь, что ты такой знающий человек!» — и оставил Ван Мэна у себя служить.

Ван Мэн обсуждает государственные дела, давя на себе блох

Однако о наступлении говорить было рано. Как оказалось, у войск Хуань Вэня заканчивалась провизия, нужно было ждать, пока созреет пшеница на посевных лугах Гуаньчжуна, а потом, пополнив запасы, можно было наступать. Это обстоятельство стало спасительным для царства Ранняя Цинь: циньский правитель Фу Цзянь узнал о намерении Хуань Вэня украсть пшеницу и послал людей срезать ее и весь урожай принести в город, не оставив ничего цзиньской армии. Таким образом, новых запасов сделать не удалось, а старые уже почти иссякли, что вызвало панику в армии. Хуань Вэнь понимал, что наступление в этих условиях невозможно, да и обстановка при императорском дворе была нестабильной, поэтому было решено отступить. Население Гуаньчжуна радовалось, ведь северный поход закончился на полпути. Полководец Хуань Вэнь звал Ван Мэна с собой на юг, однако тот понимал, что он всего лишь бедняк, которого будут одинаково притеснять, что здесь, что там. Тем более, что Восточную Цзинь крепко держали в руках выходцы из интеллигенции, а Хуань Вэня он считал слишком безвольным, чтобы идти за ним.

Ван Мэн не ошибся, ведь кроме осуществления северного похода истинным желанием полководца было занять императорский трон династии Цзинь. Он всегда хвалился в своем окружении тем, что после возвращения северных земель получит все княжеские привилегии[17]. Император с министрами, конечно, догадывались об амбициях Хуань Вэня и всеми силами противостояли ему. При такой острой политической конкуренции об успешности Северного похода оставалось только мечтать.

В 356 году н. э. Хуань Вэнь узнал о захвате Лояна войском племени цян и сразу решил взять реванш за неудавшийся Северный поход. В Лояне у реки Ихэ его встретили войска предводителя цян Яо Сяна. В первой же битве Яо Сян был побежден и бежал на запад, а отряд Хуань Вэня беспрепятственно захватил город Лоян. Когда-то Лоян был столицей династии Цзинь. После сорокалетнего контроля династией Хань город снова перешел в руки Цзинь. Эта победа была настолько отрадной, что Хуань Вэнь не мог нарадоваться. На радостях он написал в императорский дворец письмо о том, что двор может, наконец, вернуться в Лоян, а народ, вынужденный жить на юге, может вернуться на родину. Он подарил стране новую надежду!

Мог ли полководец помыслить тогда, что у императора и его советников возвращение Лояна вызовет лишь раздражение: во-первых, не захватит ли Хуань Вэнь власть после такой громкой победы; во-вторых, как распорядиться резиденциями, которые останутся на юге после переезда императорского двора обратно на срединную равнину? Один богач по имени Сунь Чо сказал: «Вот уже не одно поколение прожило здесь, в южной части страны. Коли придется умереть, хотелось бы лежать с предками на одном кладбище. Кроме того, кто купит наши дома и сады? А вещи? Даже сложно представить, сколько подвод и судов понадобится, чтобы перевезти их. Шутка ли, менять покойное место на военную суету?». Племянник государственного деятеля Ван Дао князь Си считал, что нельзя допустить, чтобы север и юг территориально разделила река Хуайхэ, и что лучше отступить на юг реки Янцзы, пусть даже север реки займут инородцы. В результате споров они пришли к выводу, что отказываются возвращаться в Лоян. Услышав это, Хуань Вэнь был в гневе. Однако вскоре Лоян вновь вернулся во владения Ранней Янь.

Войско Ранней Янь постоянно продвигалось на юг, так что к 369 году н. э. заняло территорию почти всей провинции Хэнань. Видя, что ситуация накаляется, Хуань Вэнь решил сделать третью попытку совершить Северный поход и покорить Раннюю Янь. Пятидесятитысячная цзиньская армия выступила из деревни Гушу (совр. уезд Данту в провинции Аньхой), дошла до Шаньдуна, где и одержала быструю победу. Но вновь случилось стратегическое поражения Хуань Вэня: правительство Ранней Янь перекрыло водные пути снабжения его армии провиантом. Императорский двор не помог, он бездействовал, поэтому полководцу пришлось вновь отступить. Тут-то войска Ранней Янь настигли отступающих и убили много солдат. Триумф Северного похода мгновенно обернулся тяжелейшим поражением.

Двор единогласно объявил вернувшегося ко двору полководца виноватым во всех военных неудачах. От такой несправедливости Хуань Вэнь решил отправиться в столицу Цзянькан, чтобы заставить местного правителя Сыма И отказаться от трона с понижением до должности князя области Хайси. Вместо Сыма И Хуань Вэнь назначил другого правителя — Сыма Ю (другое имя Цзянь Вэнь-ди). Их объединяло то, что оба они получили властные титулы в возрасте за пятьдесят. На следующий год Сыма И заболел и было понятно, что конец его близок, а Хуань Вэнь надеялся либо завладеть после него троном, либо, по крайней мере, стать регентом при следующем правителе.

Еще при жизни Сыма И согласился на уговоры полководца написать завещание, в котором говорилось, что если его дети не годятся для правления, то Хуань Вэнь может стать императором. Но завещание не осталось без внимания министра Таня, который тут же разорвал его в клочья, сказав: «Императорская власть, данная небесами, не может передаваться частным путем кому попало!». Пришлось Сыма И переписать завещание, не упоминая в нем условие о переуступке власти. После смерти Сыма И престол занял его сын Сыма Яо (он же Цзинь Сяо У-ди). А шестидесятилетнему Хуань Вэню, даже заболевшему из-за своих душевных терзаний, оставалось только продолжать грезить царскими привилегиями, ведь министр Тань и его окружение не желали видеть полководца на троне. Летом 373 года н. э. Хуань Вэнь умер, так и не став императором.

После смерти Хуань Вэня первым министром стал Се Ань, сосредоточивший на себе власть во дворце. Будучи видным деятелем среди интеллигенции и ученых, Се Ань испытывал неприязнь к насильственным методам полководца Хуань Вэня. В его планы не входил Северный поход, сохранение спокойной обстановке на юге страны было главной целью его правления. Се Ань любил шахматы, каллиграфию, прогулки и комфорт, поэтому получил прозвище «изящного министра». Но вскоре спокойная жизнь закончилась, когда Ранняя Янь окрепла и собралась захватить императорский двор. Тогда-то «изящному министру» пришлось ускоренно готовиться к войне.

Великий император династии Цинь

Родиной племени ди, основавшего династию Ранняя Цинь, был Люэян в Линьвэй (около Циньань в Ганьсу). Благодаря смешению с ханьцами они переняли многое из ханьской культуры. В конце правления династии Западная Цзинь предводитель племени ди по имени Фу Хун собрал более ста тысяч человек и двинулся на центральные территории, чтобы завоевать Поднебесную. Позже его сын Фу Цзянь ввел свои войска в Чанъань и основал новое царство. Он последовал примеру Лю Бана и старейшин Гуаньчжуна, издав «Уложение из трех разделов», в котором обещал снижение ренты и налогов, льготы пожилым, распространение конфуцианства и открытие торговли с югом. Когда на рынке появилось много товаров, а жизнь простого народа наладилась, население смирилось с правлением племени Ди. Однако, после смерти Фу Цзяня, когда на престол взошел его сын Фу Шэн, ситуация быстро изменилась к худшему.

С самого детства Фу Шэн был слеп на один глаз. Возможно, именно из-за этого он не видел в людях ничего хорошего, был очень злобным, а его любимым увлечением было убивать людей. Благодаря занятиям боевыми искусствами Фу Шэн был настолько силен, что мог в одиночку бороться с дикими животными, однако в государственных делах его звериная натура стала приносила один лишь вред. Когда одни сановники хвалили его, он отвечал: «Вы мне льстите!», и убивал их. Когда другие критиковали его, он говорил: «Вы клевещете на меня!», и убивал их тоже. Однажды, узнав о неблагоприятных небесных знамениях, он внезапно обвинил императрицу в том, что это она навлекла невзгоды, и, выхватив меч, убил ее одним ударом. Он убивал людей чрезвычайно жестокими способами, часто пользовался такими инструментами, как молот, пила, долото и клещи. Он отрезал людям ноги, пилил шеи, наматывал кишки, подвешивал за ребра, а иногда даже сдирал кожу с их лиц и заставлял петь и танцевать. Менее чем за три года своего правления Фу Шэн убил больше людей, чем мог сосчитать. Знать и сановники боялись его, поэтому уклонялись от посещения двора под предлогом болезней.

Втайне же они рассуждали так: «Если мы не избавимся от него, нам самим не выжить!». В результате все пришли к одному и тому же решению: сделать Фу Цзяня, двоюродного брата Фу Шэна, повелителем царства.

Фу Цзянь был племянником покойного Фу Цзяня (сына Фу Хуна), и был полной противоположностью Фу Шэна. Уже в детстве он умел общаться с людьми и был к тому же чрезвычайно смышлен. Когда ему было восемь лет, он сказал своему дедушке Фу Хуну: «Найди мне учителя. Я хочу учиться». Фу Хун с радостью согласился, сказав: «Наш род происходит из чужих земель, мужчины нашего племени издавна умеют пить и воевать. Кто бы мог подумать, что у тебя вдруг появится жажда к знаниям!». Вместе с учителем Фу Цзянь прочитал много классических трактатов и через несколько лет стал высокообразованным и талантливым человеком. Он также был очень хорош в боевых искусствах. Фу Цзянь был очень увлечен наукой управления государством. После прибытия в Чанъань он завел знакомства со многими образованными ханьцами. Однажды он услышал об одном известном и талантливом ученом по имени Ван Мэн, и послал людей найти и предложить встречу с ним. Ван Мэн — это тот самый человек, который ловил блох, беседуя с Хуань Вэнем о делах государственной важности. Ван Мэн был не слишком высокого мнения о Хуань Вэне, но Фу Цзянь произвел на него большое впечатление. Они проговорили полдня и сумели найти общий язык. Фу Цзянь с уважением сказал: «Я наслышан о ваших высоких устремлениях и замыслах, почему бы вам не осуществить их?». На что Ван Мэн ответил: «Мне нужно еще придумать, как именно их осуществлять!». Оказалось, что Ван Мэн изначально надеялся, что царство Цзинь вернет свои утраченные земли, но в итоге был разочарован тем, во что оно превратилось. После встречи с Фу Цзянем он почувствовал, что этот человек из племени ди действительно добродетелен и талантлив, и из него может получиться хороший правитель. Ван Мэн решил помочь Фу Цзяню в достижении великих свершений. Ван Мэн был отнюдь не единственным, кто чувствовал потенциал Фу Цзяня — все сановники чувствовали то же самое.

Чтобы избавиться от Фу Шэна, министры обратились к Фу Цзяню с такими словами: «Наш повелитель потерял остатки разума. В Поднебесной не осталось человека, который не питал бы к нему ненависти. Закон Неба гласит: обладающий добродетелью — да будет процветать. Лишенный добродетели — да погибнет. Ваша добродетель вызывает всеобщее восхищение. Надеемся, что вы последуете примеру Шан Тана и Чжоу У, и избавите свою страну от зла, последуете чаяниям народа». Фу Цзянь задумался и сказал: «Я давно недоволен злодеяниями моего брата императора. Но убить его — дело не простое, так что позвольте мне обдумать это». На следующий день к Фу Цзяню опять пришли несколько сановников умолять его. Одна придворная дама тайком пришла и доложила: «Его Величество вчера вечером сказали, что ваш старший брат Фу Фа ненадежен, и его нужно убить!». Только после этого Фу Цзянь решился окончательно.

В ту ночь нескольких сотен сильных воинов во главе с Фу Цзянем и Фу Фа тихо вошли во дворец. Когда дворцовая охрана увидела, кто это, то тут же сложила оружие и сдалась Фу Цзяню. Фу Шэн, пьяный, спал, когда Фу Цзянь со своими людьми ворвался к нему. Его связали и переместили в другую комнату. На рассвете знать и сановники стали обсуждать, как им быть с Фу Шэном. Все решили, что тирана нельзя оставлять в живых. Тогда Фу Цзянь отправил людей убить Фу Шэна. Услышав, что его собираются казнить, Фу Шэн немедленно взмолился: «Дайте мне выпить вина перед смертью!». Он выпил несколько чарок вина и был задушен, в полном опьянении.

Тем временем сановники просили Фу Цзяня занять трон. Фу Цзянь уступил своему старшему брату Фу Фа. Но тот по своей натуре был слишком робок для престола. Фу Цзянь, оказавшись в затруднении, сказал: «Я еще слишком молод, боюсь, что не смогу повелевать людьми. Лучше найти кого-нибудь постарше». Сановники встревожились и начали умолять: «Нет никого лучше тебя, просим тебя: не откажи!». Таким образом, Фу Цзянь, будучи девятнадцати лет отроду, стал правителем государства и начал величаться Великим императором Цинь. Начался самый процветающий этап периода Шестнадцати царств.

Сразу же после вступления в должность он назначил Ван Мэна на пост секретаря государственной канцелярии, а вскоре повысил его до звания главного секретаря государственной канцелярии, что соответствовало уровню первого министра. Вместе с ним целый ряд ханьцев были назначены важными чиновниками. Было ясно, что Фу Цзянь намерен управлять страной в соответствии с ханьскими законами. Однажды Фу Цзянь повел своих министров на гору Лунмэнь, чтобы осмотреть местность сверху. Глядя на пейзаж вдали, он громко воскликнул: «Как прекрасна эта земля! Как могучи эти горы и реки! Недаром древние говорили, что Гуаньчжун — это место, укрепленное природными крепостями со всех сторон. Это действительно так!». На что министры Цюань И и Сюэ Цзан поспешили напомнить ему: «Нельзя сказать, что столицы царств Ся и Шан не были сильны, нельзя сказать и того, что воины царств Чжоу и Цинь были немногочисленны. Однако, все эти династии погибли. А из-за чего? Потому что они не совершенствовали свою добродетель и не заботились о простом народе. У Ци[18] говорил: „Сила государства зависит от добродетели, а не от безопасности“. Пусть Ваше Величество следует за мудрецами и правит миром с добродетелью». Фу Цзянь был рад это услышать и закивал головой: «Вы правы. И у меня уже есть кое-какие планы на этот счет».

Вернувшись в Чанъань, Фу Цзянь немедленно распорядился выдавать бездетным старикам еду и одежду, чтобы они не испытывали нужды; выплачивать вознаграждение за освоение целины; нищим за распашку целины снижать вдвое земельную ренту. Осенью того же года крестьяне пострадали от засухи. Фу Цзянь сократил свой собственный стол, убрал из дворца предметы декора и раздал все ценное — золото, серебро, нефрит и драгоценные камни — генералам и воинам, охранявшим границы. Он также велел всем придворным наложницам и дворцовым служанкам раздать свои шелковые наряды и не носить длинные до пола одежды. Кроме того, он лично отправился в поля возделывать землю, а императрице велел разводить шелковичных червей за городской стеной. Некоторые генералы предлагали Фу Цзяню отправить войска для захвата соседних стран, но он только отмахнулся от них: «В годину великого бедствия мы должны быть вместе с народом, а не пускать в дело мечи. О войне мы поговорим позже».

С тех пор, как Ван Мэн получил власть, он очень последовательно и системно издавал указы и управлял государственными делами. Больше всего его беспокоило угнетение народа со стороны царских родственников и влиятельных людей, которых обычные чиновники не осмеливались контролировать. Ван Мэн поделился с Фу Цзянем своими размышлениями. Фу Цзянь сказал: «Я хочу, чтобы ты стал главой столицы Чанъань. Делай то, что должен, а я поддержу тебя». В течение нескольких месяцев после своего назначения Ван Мэн казнил более двадцати влиятельных людей, творивших беззаконие. Не был пощажен даже Цян Дэ, младший брат жены покойного императора Фу Цзяня. Так злые силы были усмирены в кратчайшие сроки.

Фу Цзянь был очень доволен, но некоторые из старых соплеменников (главным образом, знать из племени ди) были разгневаны тем, что новые указы ограничивали их права, и ополчились на Ван Мэна.

Фу Цзянь воскликнул: «Как прекрасна эта земля! Гуаньчжун укреплен природными крепостями со всех сторон. Это действительно так!»

Один могущественный царедворец по имени Фань Ши, из-за своих воинских заслуг ни во что не ставивший Ван Мэна, однажды поссорился с ним и крикнул в присутствии старейшин племени ди: «Да кто ты такой, Ван Мэн? Мы вместе с покойным императором строили это царство, а теперь нас лишают власти. У тебя нет заслуг, как вообще посмел ты занять такой высокий пост? Мы выращиваем урожай, а ты бесплатно ешь и пьешь — только так можно это назвать, и никак иначе!». Ван Мэн рассержено ответил: «Да что там урожай! Вы еще и скот забиваете, раз уж на то пошло!». Фань Ши, вскочив, закричал: «Так ты бунтовать? Теперь остается только убить тебя, иного пути нет! Выставить твою башку на городской стене! Жизнью своей клянусь, я сделаю это!». Ван Мэн был немного напуган и поспешил доложить об этом Фу Цзяню. Тот был в ярости: «Этот Фань Ши, старый ди, не подчиняется новым законам. Многие из племени ди следуют его примеру. Я должен казнить одного в назидание сотне!».

Вскоре после этого Фань Ши зашел к императору, чтобы что-то сказать, и, когда он увидел, что и Ван Мэн тоже там, ссора между ними продолжилась. Фань Ши выступил вперед и ударил Ван Мэна, ругаясь на чем свет стоит. Он наговорил много неприятных вещей. Фу Цзянь разгневанно сказал Фань Ши: «Ты такой своевольный: неужели ты думаешь, что я не посмею убить тебя?», и приказал обезглавить Фань Ши. Получив эту новость, знать племени ди ворвались к Фу Цзяню, чтобы очернить Ван Мэна и заступиться за Фань Ши. Фу Цзянь был в такой ярости, что выбранил их всех. Только это смогло охладить их. Позже Цюань И сказал Фу Цзяню: «Ваше Величество умеет держать в узде бесчинников. В вас чувствуется стиль ханьских императоров. Но вы повелитель страны, поэтому вам не следует произносить такие ругательства». Фу Цзянь улыбнулся и сказал: «Тут я был не прав. Зато они впредь не осмелятся ослушаться указов».

Земля в Гуаньчжуне была плодородной, но на нее часто обрушивались бедствия: если не засуха, то наводнение. Фу Цзянь размышлял: «Строительство дамб и каналов — дело хорошее, но требует слишком много труда, народ такого не выдержит». Поэтому он приказал знати и богатым семьям собрать малолетних рабов для строительства дамб и каналов на реке Цзин. Таким методом никто до Фу Цзяня еще не пользовался, но он сработал. Вскоре дамбы и каналы были построены, и орошение сельскохозяйственных угодий перестало быть проблемой. В то же время Фу Цзянь занялся устройством дорог. Из Чанъани во все концы страны были проложены ровные дороги. Вдоль дорог были высажены деревья, через каждые двадцать ли были построены беседки, а через каждые сорок — почтовая станция. По пути также располагались харчевни и лавки — жизнь била ключом. Когда в Гуаньчжун приезжали люди из Восточной Цзинь, они говорили, что здесь намного лучше, чем на юге. В течение многих лет народ не видел такого процветания, потому и сложил такую песню:

Вдоль улиц Чанъаня — все акации да тополя.

Куда ни глянь: впереди — коляска знатного вельможи,

Позади — приют чиновника в отставке.

Сюда стекаются таланты и умы.

Есть кому учить нас, простолюдинов.

Фу Цзянь с детства исповедовал буддизм, и, естественно, всемерно способствовал распространению буддизма. Однако он также питал уважение к конфуцианству. Когда в стране был наведен порядок, Фу Цзянь задумался о сфере образования, и сказал Ван Мэну: «Со времен гражданской смуты династии Цзинь в школе не ведется обучение. Я считаю, что пора учащимся сосредоточиться на учебе. Лишь этот путь — верный». «Вы правы, Ваше Величество, — ответил Ван Мэн. — Если мы будем отбирать на службу самых талантливых из лучших учеников, тогда мы сможем упорядочить продвижение чиновников по службе».

После возобновления занятий Фу Цзянь раз в несколько дней посещал школу с осмотром. Он также устраивал экзамены, чтобы посмотреть, каковы успехи учеников. Однажды он поинтересовался о преподавании классических трудов. Ученый Лу Кунь ответил: «Школа слишком долго была заброшена, многие книги утрачены. Сейчас мы можем проводить большинство занятий, вот только для преподавания трактата „Обряды чжоуских чиновников“ пока нет учителя». Фу Цзянь спросил: «Неужели нет никого, кто знает этот предмет?». Лу Кунь сказал: «Есть, как же не быть. Я знаю, что мать Вэй Чэна (чиновника, ответственного за ритуалы), госпожа Сун, обучалась этому у своего отца. У него не было сыновей, поэтому он передал знание дочери. Сегодня этот трактат понимает только госпожа Сун. Хотя ей уже восемьдесят лет, но она сохранила остроту слуха и зрения. Вот только она женщина, поэтому неудобно преподавать в школе». Глаза Фу Цзяня загорелись, и он сказал: «Мы можем устроить учебный зал в ее доме. Поторопись, попроси старушку рассказать все, что она знает. Да, существуют различия между мужчинами и женщинами. Но разве не можем мы повесить тонкую занавесь между ними?».

И так сто двадцать учеников отправились в семью Вэй слушать лекции госпожи Сун. Лекции были настолько тщательно подготовлены, что Фу Цзянь был в полном восторге и издал указ о даровании госпоже Сун уникального титула «госпожи, распространяющей знания».

Разобравшись со внутренними государственными делами, Фу Цзянь стал более смелым в своих замыслах и вознамерился для начала объединить северные земли. В 370 году н. э. он послал Ван Мэна с армией захватить город Ечэн и уничтожить своего главного соперника, Раннюю Янь. В следующем году циньская армия отправила войско на юго-запад и захватила Ханьчжун и Ичжоу. Военные действия шли так удачно, что Фу Цзянь был вне себя от радости. Но вскоре после этого произошло нечто, заставившее его почувствовать себя несчастным: Ван Мэн тяжело заболел. Фу Цзянь сам совершил моление Небу, но состояние Ван Мэна ухудшалось прямо на глазах: он умирал. Фу Цзянь пришел в дом Ван Мэна и взял его за руку. Он спросил: «Что ты хочешь, чтобы я сделал?» Ван Мэн отвечал так: «Ваше Величество так мудры, что я не беспокоюсь ни о чем другом, кроме того, что, хотя династия Цзинь на юге не сильна, но ее власть полностью легитимна. Поэтому ее трудно уничтожить в одночасье. Ни в коем случае не идите войной на Цзинь, лучше сначала позаботиться о севере». Сказав это, он умер. Фу Цзянь зарыдал со словами: «Неужели Небо хочет помешать моему успеху? Как можно было так скоро забрать у меня Цзин Люэ?». (Цзин Люэ — второе имя Ван Мэна).

После смерти Ван Мэна Фу Цзянь продолжил военные походы и в течение нескольких лет завоевал царство Ранняя Лян (земли к западу от Хуанхэ), государство Дай (совр. уезд Хэлиньгэр, Внутренняя Монголия) и все области Западного края. Таким образом, Ранняя Цинь овладела всем севером — территорией, гораздо большей, чем Восточная Цзинь. Иностранные государства в свою очередь рассматривали Раннюю Цинь как центральную державу и направляли своих посланников в Чанъань. К этому времени Фу Цзянь забыл о словах Ван Мэна и решил, что ему пора уничтожить династию Цзинь.

Поражение у реки Фэйшуй

В 382 году н. э. великий император Цинь по имени Фу Цзянь объявил своему двору, что выдвигает войска для вторжения в Цзинь. Он сказал генералам и министрам: «Я нахожусь на троне уже более двадцати лет. За это время я усмирил все соседние страны. Теперь осталось только подчинить себе юго-восточного соседа. Из-за этой мысли я не могу ни есть, ни пить. Я отправляю на Цзинь армию численностью почти в девятьсот семьдесят тысяч человек. На этот раз я лично поведу свои войска на юг. Что вы думаете об этом?». Не успели эти слова слететь с его уст, как министр Чжу Тун подхватил: «Ваше Величество следует велениям Неба! Ваше войско так велико, что напугает владыку Цзинь до смерти еще до начала битвы. Если он не сдастся, то будет уничтожен. Когда Вы объедините под своим началом всю Поднебесную, это будет невиданный доселе успех!». Фу Цзянь кивнул и сказал: «Это именно то, чего я хотел всю свою жизнь!».

К его удивлению, больше никто из министров не поддержал его идею. Цюань И выступил вперед и сказал: «Я не думаю, что мы должны вторгаться в Цзинь. Несмотря на то, что династия Цзинь очень слаба, в глазах народа ее власть вполне законна. В семьях Се и Хуань есть немало выдающихся людей. У нас нет никакой уверенности в победе, если двинуть войска прямо сейчас». Фу Цзянь слушал, и лицо его было мрачнее тучи. Он долго молчал и только через некоторое время вымолвил: «Пусть каждый из вас скажет!». Министр Ши Юэ сказал так: «Река Янцзы служит царству Цзинь в качестве естественной опоры, поэтому бороться с ним будет нелегко. Я думаю, что нужно действовать, как учил Конфуций: если дальние народы не подчиняются, нужно воздействовать на них через культуру и добродетельность, завоевывая сердца людей. В текущей ситуации нам нужно сохранять свои границы, умиротворять свой народ, готовить сильную армию, наполнять закрома, накапливать силы и ждать подходящего момента». Фу Цзяня как водой холодной окатили. Вскочив, он рассерженно заговорил: «Мне не страшна Янцзы! За Восточным У тогда тоже была Янцзы, но разве она спасла его от армии Цзинь? У меня так много воинов, что, если они побросают свои кнуты в реку Янцзы, то вода в ней пойдет вспять (отсюда пошел китайский фразеологизм „бросать кнуты, чтобы остановить течение“ в значении „шапками закидаем“)! Чего мне бояться?» Но министры по-прежнему выступали против. В конце концов Фу Цзянь сказал: «Довольно, у меня есть свое мнение по этому вопросу!».

Фу Цзянь отослал всех своих министров, оставив только своего младшего брата Фу Жуна. Фу Жун был талантлив как в литературе, так и в военном деле. Кроме того, он имел собственное мнение и умел здраво рассуждать. Фу Цзянь любил советоваться с ним. Он сказал Фу Жуну: «С древних времен по важным вопросам только один или двое принимали решения. Все, что тут наговорили министры, лучше не принимать во внимание. Так что давай будем принимать решение вдвоем». К его удивлению, Фу Жун отвечал: «На мой взгляд, мы сейчас не можем воевать. Во-первых, время еще не пришло: у юга есть свои природные преимущества. Во-вторых, правящая династия Цзинь не совершила еще никаких ошибок, за которые можно было бы зацепиться. В-третьих, мы воюем уже много лет, наши воины и генералы устали от войны, им надоело воевать. Так что министры сказали все правильно. Вашему Величеству стоит прислушаться к их мнению». Фу Цзянь в ярости быстро ходил взад и вперед, говоря: «Ты разочаровал меня. С кем я теперь могу поговорить об этом? Может, я и не мудрый правитель, но уж никак не глупый. Ни в коем случае нельзя позволить династии Цзинь продолжить свой род!». Фу Жун заплакал от его слов и произнес: «Я боюсь, что сянбийцы, цяны и цзе воспользуются моментом, пока наша армия будет сражаться на юге, и снова восстанут. Государь, вы можете не слушать меня, но, прошу, не забывайте последние слова Ван Цзинлюэ! Разве не сравнивали вы его с Чжугэ Ляном?». Лицо Фу Цзяня залилось краской, он отвернулся и молча ушел прочь.

Наложница Чжан была любимицей Фу Цзяня. Узнав, что в императорском дворе не утихают споры о вторжении в Цзинь, она тоже пришла уговаривать Фу Цзяня: «Говорят, что мудрый правитель всегда следует законам Неба и не нарушает законов природы. Сейчас все говорит против похода на Цзинь, почему же вы поступаете наперекор всему? Как говорится, „Небо мудро, и я тоже“. Надеюсь, Ваше Величество еще раз все хорошо обдумает». Фу Цзянь устал это слушать и махнул ей рукой: «Иди, иди! Что может женщина понимать в сражениях?». Все последующие дни другие министры умоляли об аудиенции Фу Цзяня или направляли ему письма с просьбами не посылать войска. Тревожные новости дошли и до Дао Аня, самого известного старшего монаха страны. Дао Ань поспешил из монастыря к Фу Цзяню и долго увещевал его. Но все кругом уже стерли языки, а Фу Цзянь так и не внял их словам.

Осенью следующего года (383 г. н. э.) Фу Цзянь возглавил армию из нескольких сотен тысяч солдат, с Фу Жуном в авангарде, и выступил в поход на юг. В состав войска входил также флот, который спускался на восток по реке из земель Сычуани. Это была действительно огромная и мощная армия. Кто бы мог подумать, что она потерпит крупное поражение, не дойдя даже до Янцзы, в битве у реки Фэйшуй (приток реки Хуайхэ, недалеко от Хэфэя, пров. Аньхой). Армия Цзинь, хотя и была меньше армии Цинь, уже давно была готова к сражению. Се Ань назначил своего младшего брата Се Ши правителем, а своего племянника Се Сюаня поставил в авангард войск. Он переселил людей с северного берега реки Хуайхэ на южный, а все зерно переправил в другие места, не оставив циньской армии ничего, чем можно было бы поживиться. Се Ши и Се Сюань интенсивно тренировали свои войска, готовясь к битве, в которой они могли бы победить с меньшими силами.

Когда Фу Цзянь прибыл к линии сражения, он послал чиновника по имени Чжу Сюй к Се Ши, чтобы убедить того сдаться. Чжу Сюй был начальником округа в царстве Восточная Цзинь, но недавно сдался в плен Цинь и даже стал чиновником. Фу Цзянь полагал, что Чжу Сюй сумеет убедить цзиньцев сдаться. Он не ожидал, что Чжу Сюй оказался фальшивым переговорщиком. Когда Чжу Сюй встретился с Се Ши, то сначала рассказал ему все, что Фу Цзянь наказал ему говорить, чтобы убедить Цзинь сдаться, а потом добавил: «Я сам родом из Цзинь, разве могу я помогать нападающим? Фу Цзянь сказал, что у него есть миллион воинов, но на самом деле их не так много, к тому же большая часть войска все еще позади. Генерал должен воспользоваться моментом, пока армия Цинь не сгруппирована, и нанести ей внезапный удар врасплох. Воинский дух циньцев будет, безусловно, подавлен, а там уж сражаться с ними будет полегче!». Се Ши одобрительно закивал и сказал: «Как ты сказал, так и сделаем!». Они обсудили детали плана, и Чжу Сюй отправился обратно.

В тот же день, как только Фу Жун разбил лагерь с циньским авангардом, цзиньское войско, возглавляемое генералом Лю Лаочжи, атаковало их в темноте. Циньская армия была застигнута врасплох и потеряла много людей. Они отступили в Шоуян (совр. уезд Шоу, пров. Аньхой), находящийся на западном берегу реки Фэйшуй. Когда Фу Цзянь услышал о нападении, он поспешил в Шоуян, чтобы проверить ситуацию.

Чжу Сюй доложил ему: «Се Ши и Се Сюань не только не прислушались к моему совету, но еще и высокомерно заявили о своей победе над нами!». Фу Цзяню стало не по себе, когда он услышал это. Он и Фу Жун поднялись на городскую башню и осмотрели лагерь армии Цзинь, расположенный на восточном берегу реки Фэйшуй. Они увидели, что лагерь цзиньцев стоял порядком, строгими рядами. Деревья и трава на холме Багун позади лагеря были такими густыми, что, когда дул ветер, они раскачивались и были похожи на солдат (отсюда пошел фразеологизм «трава и деревья кажутся солдатами» в значении «у страха глаза велики»). Фу Цзянь вдохнул холодный воздух и, вспомнив слова Се Ши, немного встревожился. Фу Цзянь обернулся к Фу Жуну: «А у цзиньцев хватает людей и коней. Как видно, битва будет нелегкой!».

Через несколько дней Се Ши и Се Сюань отправили человека с посланием, чтобы циньская армия отступила, освободила место на западном берегу реки и ожидала переправы цзиньцев через реку для сражения. Фу Цзянь согласился, не раздумывая. Но Фу Жун и некоторые из его генералов возразили: «У нас много людей, поэтому нам лучше удерживать позицию и ждать удобного случая для прорыва». Фу Цзянь покачал головой и сказал: «Мы можем немного отступить, это не повредит. Зато потом, не дожидаясь, пока они все переправятся, начнем атаковать. Победа нам обеспечена». Он никак не мог предположить, что в этот раз все пойдет не по плану. Большинство циньских солдат были ханьцами или сянбийцами. Между ними изначально не было полного единства, а когда они услышали приказ отступать, то решили, что сражение отменили и, нарушив порядок, побежали назад. Чжу Сюй был среди солдат и кричал: «Циньская армия потерпела поражение! Бегите скорее!». Как только солдаты слышали это, они паниковали и мчались во весь опор. Фу Жун, как ни старался, остановить бегущих не мог. А цзиньскому войску, которое в это время переправлялось через реку, вид бегущего врага придал сил. Они быстро пересекли реку и погнались за циньцами, резали и убивали их без разбора. Осенний ветер дул сильными порывами, издавая свистящий звук, а вдалеке слышался крик журавлей. От страха бегущим циньским воинам в свисте ветра и криках журавлей слышались крики преследующего врага (отсюда появился фразеологизм «ветра шум и крики журавлей» в значении «впасть в панику»). Они бежали еще быстрее. Таким образом, еще до встречи с противником циньская армия пришла в хаос и была разгромлена. Коня Фу Жуна повалили в толпе, сам он упал на землю и, не успев подняться, был убит налетевшим цзинцем. Фу Жун не был сторонником вступления в войну, однако погиб одним из первых — какая несправедливость!

О дальнейшем можно даже не говорить. Циньская армия потеряла больше половины воинов, включая убитых и тех, кто убежал. Поход на Цзинь закончился, едва начавшись. Фу Цзянь, перебрав в памяти все произошедшие события, раскаялся. Закрыв лицо руками, убитый горем, он говорил: «Я не прислушался к советам своих министров. С какой репутацией мне теперь управлять страной?». Армия была рассеяна, и ему ничего не оставалось, кроме как с небольшим отрядом людей вернуться в Чанъань. Вожди племен, бывших вассалами Ранней Цинь, узнав о поражении Фу Цзяня, один за одним объявили о независимости. Север, который не так давно был единым, снова раскололся.

Когда сяньбийская армия напала на Чанъань, Фу Цзянь приказал своим людям оставаться на защите города, а сам, чтобы отвлечь врага, с небольшими силами ускакал в горы. Неожиданно его окружило войско цянов. Предводитель войска Цян, Яо Чан, раньше был одним из людей Фу Цзяня. Теперь же у него была своя армия, и он тоже сражался за территорию. В результате Фу Цзянь, не имея значительных сил и оружия, был захвачен в плен армией Цян. Они заперли его в храме в Синьпине (совр. уезд Биньсян, пров. Шэньси).

Яо Чан послал сказать Фу Цзяню: «Ваше Величество, если вы откажетесь от трона и передадите мне государственную печать, я не причиню вам вреда». Фу Цзянь отказался со словами: «Как я могу отдать государственную печать? Если только он убьет меня». У Яо Чана не оставалось другого выбора, кроме как послать своих людей заставить Фу Цзяня совершить самоубийство. Фу Цзянь сказал своей наложнице Чжан, которая сопровождала его: «Я умру, в этом нет ничего страшного. Но я не могу позволить им бесчестить мою дочь после моей смерти». С этими словами он достал меч и убил свою дочь Фу Баоцзинь, а затем повесился. Чжан подняла меч и тоже покончила с собой. Фу Цзянь умер в возрасте сорока семи лет. Яо Чан посмертно присвоил ему титул «Доблестный император».

Яо Чан захватил Чанъань и основал новое царство Цинь, известное в истории как Поздняя Цинь. Народ цян имел долгую историю. Изначально цян жили на восточной стороне Тибетского плато, а затем постепенно мигрировали на восток. Они, как и племя ди, находились под сильным влиянием ханьцев. В Поздней Цинь использовали позаимствованные у ханьцев методы управления, поэтому страна быстро достигла расцвета. Фу Дэн, внук Фу Цзяня, перенес столицу Ранней Цинь в Лундун (Пинлян, пров. Ганьсу), где она была разрушена Поздней Цинь в 394 году нашей эры.

Еще до встречи с противником циньская армия пришла в хаос и была разгромлена

Ранняя Цинь пала, династия Цзинь также переживала нелегкие времена. После победы у реки Фэйшуй выдающиеся министры Се Ань, Се Ши и Се Сюань умерли от болезней, и власть перешла к Сыма Даоцзы, младшему брату императора Сяо У-ди, и Сыма Юаньсяну, его племяннику. Эти двое, отец и сын, были властными и деспотичными, всячески угнетали народ и ни во что не ставили императора. Именно в это время с императором Цзинь Сяо У-ди произошел скандальный случай.

Императору Сяо У-ди было всего десять лет, когда он взошел на трон, и он не знал, как вести государственные дела. Но вот ему исполнилось тридцать, а он по-прежнему не интересовался государственными делами, а проводил все время в развлечениях. Однажды он пил вино вместе с гуйжэнь[19]. Чжан и постоянно ей подливал в стакан. Чжан сказала: «Я уже слишком много выпила, больше не могу». Император Сяо У-ди припугнул ее словами: «Если ты ослушаешься приказа императора, мне придется наказать тебя!». Чжан под воздействием вина, отбросив церемонии, ответила напрямик: «А я возьму и не выпью: посмотрим, что ты со мной сделаешь!». Император Сяо У-ди был пьян, и сказал со смехом: «Тебе уже почти тридцать лет, пора бы и сменить тебя. Я хочу помоложе». Как только он это сказал, его вырвало и он обрызгал Чжан с ног до головы. Чжан восприняла слова господина всерьез, и в тот же вечер она и ее служанка задушили императора Сяо У-ди одеялом. После смерти императора Сяо У-ди его сын, Сыма Дэцзун, наследовал трон и стал императором Ань-ди династии Цзинь. Он был очень похож на императора Цзинь Хуэй-ди: был полудурком, который во всем слушался Сыма Даоцзы и Сыма Юаньсяна. Правители Восточной Цзинь не был похожи на правителей, министры — на министров. Ситуация была похожа на ту, что сложилась в конце правления династии Западная Цзинь.

Персиковый источник

Главная причина распада Западной Цзинь заключалась во вражде между членами императорской семьи. В Восточной Цзинь власть захватило военное сословие, что опять принесло бедствия. Военное сословие составляли аристократические могущественные семьи, которые из поколения в поколение занимали высокие государственные должности, сосредоточили в своих руках огромную власть, и получили от государства привилегии в виде земли, денег и продовольствия, рабов и слуг. Некоторые из нихимели собственное войско. Узурпировав власть, они конкурировали с императорской семьей, то также не обходилось без соперничества между кланами.

Знатных семей землевладельцев разной величины было предостаточно что с севера, что с юга. Среди них самыми влиятельными были четыре семьи: Ван, Юй, Хуань и Се, переселившиеся с севера на юг. Раньше всех из них получили большую власть Ван Даои Ван Дуньиз семьи Ван. Ван Дао оказал значительную помощь императору Цзинь Юань-ди в создании нового царства на юге, после чего император стал всецело полагаться на него в решении сложнейших вопросов. Но постепенно император поменял свое отношение к нему, ведь если все вопросы решает семья Ван, то зачем нужен был император? Решение было найдено в ослаблении влияния семьи Ван, поэтому император доверил ответственные посты Лю Вэю, Чжоу Каю, Дяо Се. Они были полностью солидарны с идеей императора ослабить влияние семьи Ван. Ван Дао был сильно огорчен, но вел себя так, словно ничего не произошло. Ван Дунь же, наоборот, не мог сдерживать гнева. В 322 г. н. э. он захватил военную власть в свои руки и направил войска из Учана в Цзянькан. После захвата города Чжоу Кай и Дяо Се были убиты. От этих событий у императора заболело сердце, и вскоре он скончался. Наследником был выбран Сыма Шао, вошедший в историю как Цзинь Мин-ди. Ван Дунь решил воспользоваться возможностью повторно захватить власть, но император был не робкого десятка и издал приказ покарать Ван Дуна. Ван Дуну умер от болезни в своем войске. Вместе с его смертью исчезла и его власть.

Вскоре члены родственной императору семьи Юй встали у власти, заметно потеснив семью Ван. После этого в разное время у власти были семьи Хуань и Се. Другие знатные семьи также пытались побороться за власть, строя друг другу многочисленные козни.

Многие представители аристократии, ставшие чиновниками, были откровенно никчемными. Так, при поддержке семьи начальником Цзинчжоу был назначен Ван Чэнь. К несчастью, большую часть времени он был пьян, и не занимался общественными делами. Однажды он подвыпивший с несколькими друзьями отправился на поминки своего покойного тестя. Члены семьи оплакивали покойного, когда он с друзьями, раздевшись донага, зашел в комнату. Обойдя покойного три раза, он молча удалился.

Адекватные и воспитанные тоже существовали, но жили они гдето вдали от мирской суеты. Во времена Цзинь Чэн-ди был еще один молодой человек по имени Го Фань, его дядя был начальником в Гуанчжоу. Папа занимал пост правителя области Анчэн. Это был высокий пост, но его тяготили царившие в верхах нравы, и меньше всего ему хотелось участвовать в подковерных интригах. Поэтому он с семьей переехал в деревню, где занялся рыбалкой, охотой и земледелием. Найдя участок заброшенной земли, он установил на участке деревянную табличку. Надпись на табличке гласила: «Если у этой земли нет хозяина, то я забираю ее себе». Прошло много времени, но хозяин так и не объявился. И когда стало ясно, что земля свободна, он посеял рис. Подошло время и Го Фань собрал урожай, но вдруг появился один из местных жителей. Он требовал долю урожая утверждая, что земля его. Го Фань посмотрел на этого человека, выглядел тот очень бедным. Го Фаню стало жалко его, и, улыбнувшись, он согласился поделиться с бедолагой. Но нашлись люди, которые решили, что требования бедняка несправедливы. Дело было послано на рассмотрение местным властям. После рассмотрения было вынесено решение о возврате риса Го Фаню, но Го Фань категорически отказался. В один из дней возвращаясь с охоты на своей повозке, Го Фань встретил людей, несущих больного. Он сразу расспросил людей, далеко ли нести больного. Узнав, что путь предстоит дальний, он одолжил свою повозку, а сам возвратился домой пешком. Был и такой случай: Го Фань обронил свой нож в реку. Прохожий увидел это и решил достать нож. Выловив нож, прохожий решил вернуть его законному владельцу. Го Фань пытался отказаться, говоря, что раз уж человек достал из реки нож, то его можно не возвращать. Но прохожий настаивал, говоря, что «знать владельца и не возвратить ему его — это преступление, которое не простят ни люди, ни боги». Го Фань был сильно растроган честностью прохожего и в знак благодарности вознаградил его деньгами.

О качествах Го Фаня стало широко известно, он получил всеобщее уважение. В то время при дворе была семья Юй. Военачальник Юй Лян, усмиривший запад, рекомендовал Го Фаня ко двору, а начальник округа Цзинчжоу Юй И (младший брат Юй Ляна) лично навестил его: «Я обращаюсь к тебе как дядя императора с просьбой вернуться из отставки. Неужели ты откажешь?». Го Фань серьезно ответил: «У каждого свои идеалы и стремления, ты не сможешь меня заставить». Так и не стал он снова чиновником, оставшись до конца дней простолюдином.

В деревне в районе Сюньян уезда Чайсан (совр. западная часть города Цзюцзян провинции Цзянси) жил крестьянин, который тоже понимал веяния времени. Но это был не обычный крестьянин, а известный поэт династии Цзинь Тао Цянь или Тао Юаньмин. Предки его были служилыми людьми из Цзяннаня, а его прадед Тао Кань был человеком, внесшим значительный вклад в создание Восточной Цзинь. Но семья Тао Юаньмина была лишь ветвью знатного рода и не имела таких успехов на службе. Жили они очень скромно. Поэтому еще в детстве Тао Юаньмин решил стать чиновником, чтобы иметь много денег для помощи семье. Когда-то Тао Кань поддерживал отношения с семьями аристократов Ван Дао и Хуань Вэня. Когда Ван Нинчжи, внучатый племянник Ван Дао, сын известного каллиграфа Ван Сичжи, стал начальником округи Цзянчжоу, Тао Юаньмин был назначен при нем на должность чиновника. Когда Хуань Сюань, сын Хуаня Вэня, стал начальником округа Цзинчжоу, Тао Юаньмин стал его советником. Позже Тао Юаньмин стал военным советником военачальника Лю Юя. Все эти должности были второстепенные, подразумевающие много обязанностей без реальной власти, на которых сложно было много заработать, поэтому он вскоре ушел в отставку.

Вернувшись в родные края, он получил указ о назначении начальником уезда Пэнцзэ (Пэнцзе, пров. Цзянси). Здесь можно было получить реальную власть, щедрое жалованье и право управления государственными полями. Он не мешкая принялся за работу, а родные надеялись, что вскоре в семье будут и деньги, и продовольствие.

Но не прошло и трех месяцев как Тао Юаньмин неожиданно подал в отставку и вернулся к себе домой. Родным он сказал, что никогда и ни за что больше не станет чиновником, уж лучше пахать землю. Члены семьи не на шутку испугались и начали допытываться, что же произошло. Он, качая головой, отвечал: «Я простой человек, и характер у меня прямой, легко могу с кем-то поссориться. Не подхожу я для чиновничьей службы!».

Друзья вскоре узнали, что все же кое-что случилось, и рассказали об этом его семье. А случилось следующее: незадолго до этого в уезд Пэнцзэ приезжал помощник начальника области (от лица начальника области) для проведения проверки. Подчиненные сообщили Тао Юаньмину, что по правилам необходимо одеться в чистые и опрятные одежды, и правильно подвязать пояс. При встрече с начальством следует с серьезным видом отвешивать поклоны в знак приветствия. От этих слов Тао Юаньмин не на шутку разозлился. За годы службы он насмотрелся на чиновников, любящих задаваться вместо того, чтобы делать свою работу. Воспоминания ввергли его в уныние. И что еще хуже — ему самому предстояло явиться на поклон к такому чиновнику. Ситуация казалась безвыходной, и он решил подать в отставку, на прощание сказав: «Разве можно за пятьдесят килограмм риса гнуть спину пред таким человеком!».

Тао Юаньмин, вернувшись домой, занялся земледелием. В своих стихах «Возвращение к полям и садам» он выразил свои мысли:

Как молод был, дурного вкуса и манер увидел я в достатке, душа моя рвалась в уединенье.

Случайно я родился и увяз в мир суеты, секундой пронеслись все тридцать лет мои.

Как птица в клетке в родимый лес стремится, как рыба в маленьком пруду стремится в глубину,

Возделываю землю на южном приграничье, вернулся я к полям, садам, столь милым для меня.

На поле в десять му хибару тростниковую построил для себя. Плакучей ивы листья мне крышу заменяют,

Внутри двора для персиков и слив нашел я место лучшее, их там и посадил.

В далеких поселениях лишь виден слабый дым. Собачий слышен лай, да пенье петухов.

Живешь здесь для себя, без глупой суеты. Тут, вырвавшись из клетки, свободу я обрел.

В деревне он стал жить как обычный крестьянин, с раннего утра до позднего вечера трудился в поле. Часто весело общался с соседями, иногда они вместе пили вино. Такая жизнь казалась ему намного лучше жизни чиновника. Когда друзья приезжали навестить его, то они подолгу общались, и Тао Юаньмин дарил им свои стихи. Так его стихи стали распространяться, и он стал известным и очень уважаемым поэтом. Но как и прежде на все приглашения стать чиновником он давал вежливый отказ.

Дом Тао Юаньмина находился у подножия горы Лушань. Ему очень нравилось ходить в горы, любоваться чарующими видами. Когда его ноги начали болеть, то сын или соседи сажали его в корзину и несли в горы. В тех местах находился известный монастырь Дунлинь. Настоятелем монастыря был знаменитый монах по имени Хуэйюань, изначально он жил на севере Чанъаня, но встретив своего учителя Даоаня (того самого, отговаривавшего Фу Цзяня идти с войной на цзиньцев), был отправлен проповедовать на юг.

Хуэйюань написал много сочинений о буддизме, слава его была очень велика, паломники стекались к нему со всей Поднебесной. Когда Хуэйюань и еще несколько уважаемых отшельников решили создать общество Белого Лотоса для совместного чтения молитв, они решили пригласить живущего поблизости Тао Юаньмина присоединиться к ним. Сперва Тао Юаньмин оставил предложение без ответа, но Хуэйюань не отступился и снова пригласил его. В итоге Тао Юаньмину пришлось принять приглашение, но он поставил условие, что он будет пить вино. Хуэйюань согласился. В монастырь Дунлинь Тао Юаньмина доставили в корзине. Увидев, как Хуэйюань умело встречает и провожает гостей, как искусно общается с людьми, Тао Юаньмин наморщил брови и подумал: как может человек, ушедший из мира страстей, так любить мирские дела? Выпив немного вина, он возвратился домой. С тех пор он больше не бывал в монастырях.

Тао Юаньмин, вернувшись с работы, вместе с соседями пьет вино и весело общается

Несмотря на жизнь в уединении Тао Юаньмин не исповедовал буддизм. У него есть несколько стихов, где он описывает свое представление о духовном и физическом. Для него форма первична, а значит не может быть духа без плоти. Такое представление резко отличается от буддийского учения. Свое представление об идеальном мире через метафоры он описал в своем коротком произведении «Персиковый источник».

В произведении рассказана история рыбака, уплывшего вверх по течению небольшого источника. По пути он проплыл Персиковый лес и заплыл вглубь горы. Сойдя с лодки, рыбак видит поля, озеро, тутовый и бамбуковый лес, аккуратные дороги. Раздавался крик петухов и голоса животных. Вокруг все жили спокойной и счастливой жизнью. Люди занимались земледелием, были счастливы и носили простые одежды как в древности. И эти одежды разительно отличались от одежд династии Цзинь. Увидев рыбака, местные жители накормили его и рассказали, как их предки убежали сюда во времена династии Цинь, спасаясь от войны, да так и остались жить в этом раю. Они ничего не знали ни про династию Хань, и уж тем более ничего не слышали про Вэй и Цзинь. Когда, покинув эту страну, он захотел снова попасть туда, но не смог найти путь.

Разумеется, это история выдумана Тао Юаньмином, но в каждой выдумке есть доля реальности. Когда в Восточной Цзинь царили войны и беспорядки, многие люди уходили в леса и горы жить в тишине и спокойствии. Описав свою утопию, Тао Юаньмин удивительно точно рассказал о чаяниях людей его времени, мечтавших о прекращении междоусобных войн, об отсутствии различий между бедными и богатыми и прекращении чудовищного угнетения обычных людей. В таком мире жить было бы точно лучше!

Но куда не глянь, вокруг был сплошной беспорядок. Тао Юаньмин подобно героям из «Персикового источника» удалился подальше и жил в покое, не ведая, что происходит в Поднебесной. Однажды, узнав от друзей, что два его начальника Хуань Сюань и Лю Юй стали императорами, он тяжело вздохнул и, не найдя что сказать хорошего, промолчал.

Возрождение и гибель Цзинь

Как Хуань Сюань и Лю Юй стали императорами? В 399 году нашей эры в Восточной Цзинь произошло событие, которое вызвало народное восстание. Со времен Восстания Желтых повязок[20] при Восточной Хань, не было таких крупных восстаний, с таким количеством участвующих и на таких огромных территориях. Императорский двор боролся с восставшими двенадцать лет, прежде чем с трудом подавил бунт. Поскольку предводителя восставших звали Сунь Энь, это восстание вошло в историю как восстание Сунь Эня. Причина восстания была явна связана с завладевшим властью Сыма Юаньсянем.

Сыма Юаньсянь всегда хотел создать новую армию, верную ему. Таким образом, он смог бы надежно контролировать власть императорского двора. Откуда возьмутся солдаты этой армии? Он приказал направить крестьян-арендаторов из разных уделов в Цзянькан для службы в армии. Крестьяне-арендаторы ранее были рабами императорского дома или военного сословия, впоследствии были освобождены. Те, кто сам возделывал землю, стали крестьянами. Но теперь их опять переводили на военную службу в статус солдата, который был ниже статуса крестьянина и мало отличался от положения раба, поэтому желающих не было. После получения обязанностей воина землю отобрали, так еще приходилось заниматься тяжелым трудом у чиновников, поэтому они стали собираться вместе и вести такие разговоры: «Императорский двор не считает нас людьми, следовало бы поднять бунт, найти выход?». Так это передавалось из уст в уста, желающих поднять восстание становилось все больше и больше.

Сунь Энь был главой даосской секты «Пять ковшей риса», постоянно жил на острове, называл себя «бессмертным». Видя недовольство крестьян-арендаторов императорским двором, он использовал все средства для подстрекательства, заставляя людей слушать его команды. В Шанъюй, Гуйцзи и восьми других уездах и областях (восточной части пров. Чжэцзян) сразу набралось сотни тысяч участников. Они начали атаку с местных органов власти, убили многих чиновников, верховных сановников и князей, таких как князь Ван Нинчжи, да еще и несколько человек семейства Се. Местные правительственные войска были не в состоянии побороть повстанческую армию, одно за другим они бросали города и бежали. Слухи донеслись до императорского двора и очень испугали Сыма Юаньсяна. Тот поспешил рассказать обо всем Цзинь Ань-ди: «Кажется, что только северные войска смогут подавить беспорядки!». Цзинь Ань-ди, ворча, сказал: «Хорошо, хорошо». Сыма Юаньсянь как можно скорее направил людей для переброски северных частей.

Самые первые северные войска создал Се Сюань. Основная их задача была действовать против ранней Цинь, располагались они в районе Цзинкоу. Поскольку вторым названием Цзинкоу был Бэйфу, то части назывались войсками Бэйфу. Генералами и рядовыми войск Бэйфу были дети бежавших с севера простолюдинов, сражались они отважно. Это были самые безжалостные войска Восточной Цзинь. Получив приказ, войска Бэйфу под предводительством Се Яня (сына Се Аня) прибыли на восток Чжэцзяна для подавления повстанцев. Сунь Энь, обращаясь ко всем, сказал: «Вот и отлично, я приведу вас в Цзянькан управлять государством и жить счастливо!». Повстанцы сражались не на жизнь, а на смерть с войском Бэйфу, Се Янь был убит. Император отправил передовые части под командованием Лю Лаочжи расправиться с Сунь Энем. Но, вопреки ожиданиям, Сунь Энь отправился со своим флотом на север и захватил Худу (в Шанхае), восседая на верхней палубе, прорывался к базе войска Бэйфу в Цзинкоу, и уже совсем приблизился к Цзянькану. Сыма Юаньсянь впопыхах обращался в разные земли с призывом о помощи. В самый ответственный момент подчиненный Лю Лаочжи по имени Лю Юй отправился в Цзинкоу, возглавил войско и преградил повстанцам путь. Впоследствии Лю Юй еще неоднократно разбивал повстанцев. Сунь Энь только и мог, что вернуться на остров. После этого Сунь Энь утопился в море, его свояк Лу Сюнь возглавил повстанцев и увел их в другое место, а император облегченно вздохнул. В результате своих заслуг Лю Юй стал важным чиновником.

Лю Юй был родом из Пэнчэна (городской округ Сюйчжоу в пров. Цзянсу), в детстве его звали Цзи Ну. Говорили, что он был потомком Лю Бана, но к его поколению семья уже обеднела. В детстве он работал в поле, ловил рыбу и продавал обувь. Позже он сбежал в Цзинкоу и вступил в войско Бэйфу. Через несколько лет Лю Юй стал командиром Бэйфу, хоть и небольшого ранга, но был оценен по достоинству Лю Лаочжи. Лю Лаочжи тоже был уроженцем Пэнчэна. Поскольку он отличился в битве на реке Фэйшуй, то стал реальным командующим Бэйфу. При подавлении восстания Сунь Эня Лю Лаочжи решил, что Лю Юй умеет вести войну и поддерживать дисциплину, поэтому назначил его офицером штаба. Неожиданно Лю Юй одержал победу. С тех пор Лю Лаочжи стал оказывать своему земляку особое внимание и позволил ему самостоятельно продолжать преследование повстанцев Лу Сюня.

Кто бы мог подумать, что в это время в Цзянькане опять начнутся беспорядки. Оказывается, после смерти Хуань Вэня его сын Хуань Сюань, получив контроль над армией, расположился в Цзинчжоу, взял под контроль все земли к западу от Цзянькана. Хуань Сюань унаследовал мечту своего отца в стремлении стать императором. Увидев явное недовольство окружающих Сыма Даоцзы и Сыма Юаньсянем, он воспользовался тем, что императорский двор воевал с Сунь Энем, и выступил с войском из Цзинчжоу, чтобы захватить власть. В 402 году нашей эры военный флот Хуань Сюаня, пройдя вниз по реке, вполне успешно вторгся в Цзянькан. Хуань Сюань взял под контроль Цзинь Ань-ди, затем обвинил отца и сына Сыма в преступлениях и казнил их. Отец и сын Сыма действительно сделали много плохого, никто не просил о снисхождении к ним. После этого Хуань Сюань стал правителем княжества Чу, контроль над армией и политической властью оказался в его руках. Размышляя о силе войска Бэйфу, он снова решил положить ему конец.

Главнокомандующий войска Бэйфу Лю Лаочжи умел сражаться, но выбирал сторону сильного. Несколькими годами ранее командующий войском Бэйфу Ван Гун поднялся против Сыма Юаньсяня. Поскольку Лю Лаочжи получил пост от Сыма Юаньсяня, находясь на поле боя, он обратил оружие против своих и потерпел поражение. В этот раз Хуань Сюань штурмовал Цзянькан. Лю Лаочжи, увидев, что его сила больше, снова переметнулся и помог ему в борьбе против Сыма Юаньсяня. Лю Лаочжи всерьез полагал, что Хуань Сюань доверит ему ответственную должность, но никак не думал, что Хуань Сюань отдаст приказ об освобождении его от занимаемой должности и поставит его на должность гражданскую. Преисполнившись гневом, Лю Лаочжи подумал поднять войска против Хуань Сюаня. Он сперва послал племянника Хэ Уцзи разузнать точку зрения Лю Юя. Лю Юй сказал: «Хуань Сюань сейчас как раз в авторитете, сейчас идти против него не самое лучшее время». Хэ Уцзи отвечал: «Какие ваши предложения?». Лю Юй говорил: «Если Хуань Сюань намеревается как следует вести государственные дела, добросовестно работая чиновником, мы подстроимся под него. Если у него другие планы, то тогда еще успеем повернуть против него». Но Лю Лаочжи не слушал других, стремился немедленно пойти против. Он и не думал, что как только он захочет отдать приказ, его подчиненные пойдут против него. Советник Лю Си не церемонясь сказал ему: «Ты сначала предал Ван Гуна, потом пытался противостоять Сыма Юаньсяню, теперь хочешь противостоять Хуань Сюаню. Ты один борешься уже с третьим подряд, как ты будешь завоевывать доверие других?». Лю Лаочжи покраснел от стыда: он не мог смириться с подобным отношением своих подчиненных и, вернувшись домой, повесился.

Со смертью Лю Лаочжи опорой войска Бэйфу стал Лю Юй. Однажды брат Хуань Сюаня Хуань Цянь посетил Лю Юя, и таинственно ему сказал: «Авторитет князя Чу сейчас так высок, чиновники императорского двора говорят, что он должен быть императором, а ты что об этом думаешь?». Лю Юй в душе испугался, но вида не показал, напротив, покивав головой, сказал: «Народ давно уже не слушает, что говорит династия Цзинь, у князя Чу такие большие заслуги, почему бы ему и не сменить династию Цзинь?». Хуань Цянь, откровенно радуясь, сказал: «Ну, раз ты говоришь, что пойдет, значит и правда пойдет!».

В конце 403 года нашей эры Хуань Сюань объявил о низложении Цзинь Ань-ди, сам стал императором, официальное название царства сменил на Чу и раздал должности своим людям: члены семьи Хуань все стали высокопоставленными чиновниками. Поскольку Лю Юй поддерживал Хуань Сюаня, тот так же хорошо к нему отнесся, оставил его на должности главнокомандующего войском Бэйфу. Кто бы мог подумать, что Лю Юй за спиной уже тайно замыслил свергнуть его с помощью военной силы. Лю Юй сказал нескольким самым близким из командного состава: «Необходимо поторопиться и воспользоваться неподготовленностью Хуань Сюаня к вторжению, не надо приводить слишком много солдат, а только самых лучших и надежных».

Лю Юй и Лю И, Хэ Уцзи, Лю Даогуй, Чжугэ Чжанминь и некоторые другие командующие в Цзинкоу, Гуанлине и других землях одновременно подняли бунт военных. Каждый из них с несколькими сотнями отборных солдат отправились в Цзянькан. Лю Юй мчался впереди всех и через несколько дней он прибыл в Цзянькан. Ван Юаньдэ, Синь Хусин заблаговременно устроили засаду в Цзянькане. Согласовав действия, они напали на Цзянькан. Хуань Сюаню только и осталось, что, взяв отрекшегося от престола Цзинь Ань-ди, бежать из Цзянькана в Цзинчжоу. Лю Юй приказал их преследовать. Добравшись до Цзинчжоу, Хуань Сюань собрал флот, чтобы дать решающий бой Лю Юю. Но в этот момент его боевой дух испарился. Еще не начав бой, он уже был разбит в пух и прах. Хуань Сюань бежал в Сычуань, но на полдороги он был пойман и убит. Так кончилась власть Хуань Сюаня.

Лю Юй решил восстановить династию Цзинь. Он вернул Цзинь Ань-ди в Цзянькан, позволив ему и дальше быть императором. Этим Лю Юй снова совершил подвиг, за который Цзинь Ань-ди передал ему всю военную власть внутри страны и за ее пределами. Ранее в династии Цзинь у власти всегда находилась знать, но Лю Юй изменил ситуацию, и к власти пришли бедные военные из нижних слоев. Поскольку он понимал тяжелое положение народа, то смог найти решение и выдал крестьянам землю, уменьшил размер арендной платы и налогов, уничтожил немало угнетающих богачей, конфисковал их имущество в пользу нуждающихся. Узнав, что янтарь лечит раны, повелел весь подаренный янтарь раздробить на мелкие кусочки и разделить между солдатами и офицерами. После смерти императрицы Лю Юй уговорил императора раздать 266 гектар ее земель простому народу для земледелия, и Цзинь Ань-ди повиновался. Военные и гражданские чиновники, глядя на размах Лю Юя, в кулуарах начали шептаться: «Династия Цзинь — сплошная фикция, лучше уж позволить Лю Юю стать императором!». Лю Юй это понял и уже сам собрался сменить династию Цзинь, но для этого ему нужны были хорошие отношения с людьми и было нужно многое сделать, чтобы заручиться полной поддержкой. Самым главным на тот момент было вернуть утраченные северные земли.

Летом 409 года нашей эры Лю Юй начал Северный поход. Во главе многочисленного войска он атаковал Южную Янь и окружил Гуангу, столицу Южной Янь (пров. Шаньдун, Цинчжоу). Князь Южной Янь по имени Мужун Чао срочно отправил людей в Чанъань просить защиты у Поздней Цинь. Император Поздней Цинь по имени Яо Син отправил посланника сказать Лю Юю: «У меня есть десять тысяч конников в Лояне. Отступайте, или я нападу!». Лю Юй без колебаний ответил посланнику: «Скажи Яо Синю, я уничтожу Мужун Чао и немедленно отправлю войска в Гуаньчжун уничтожить его. Если он хочет умереть пораньше, то пусть скорее приходит!». Вскоре армия Цзинь действительно уничтожила Южную Янь и захватила Мужун Чао. В 416 году нашей эры Лю Юй отправил войска атаковать Позднюю Цинь. Генерал Ван Чжэньэ (внук Ван Мэна) отправился в поход для захвата и возвращения Цзинь южных земель, и Тань Даоцзи возглавили головной отряд войск и очень скоро вернули Лоян. Лю Юй безумно обрадовался и, лично возглавив войско Бэйфу, отправился на помощь. После прибытия в Лоян он сказал командному составу: «Мы с вами будем действовать в двух направлениях: одни пойдут напрямую в Чанъань через уезд Тунгуань, а другие пойдут в обход через Угуань (совр. Даньфэндун пров. Шэньси,), и с двух сторон атакуем Чанъань. Кроме того, Ван Чжэньэ поведет флот от Вэйхэ и выступит к Чанъани».

Войско выдвинулось по всем направлениям. Ван Чжэньэ с руководимым им флотом прибыл к мосту через реку Вэйхэ и, позволив бойцам плотно пообедать, бросил корабли. Он сказал солдатам: «Наши дома на юге, очень далеко отсюда. Теперь у нас ни кораблей, ни еды. Если победим в этом бою, наши заслуги и слава будут велики, но если потерпим поражение, даже тела останутся здесь. Так что смотрите сами!». Эти слова воодушевили солдат, они бросились вперед и разгромили обороняющиеся войска противника, затем вместе с пешими войсками атаковали Чанъань. Так была уничтожена Поздняя Цинь.

Чанъань, потерянный на целых сто лет с 316 года нашей эры, снова вернулся в руки династии Цзинь. Это был огромный успех. Северный поход Лю Юя был гораздо успешнее, чем походы Цзу Ти или Хуань Вэня, достижения тоже были гораздо больше. Но Лю Юй в этот раз совершил ту же ошибку, что и Хуань Вэнь: боялся, что с императорским двором случится беда. Он пробыл всего два месяца, оставил сына Лю Ичжэня и Ван Чжэньэ охранять Чанъань, а сам вернулся на юг. Спустя некоторое время начальник гарнизона поднял смуту, Ван Чжэньэ был убит, Лю Ичжэнь был вынужден отступить. Позже Чанъань был захвачен царством Ся, основанным гунном Хэлянь Бобо.

Лю Юй ответил посланнику: «Скажи Яо Синю, если он хочет умереть пораньше, то пусть скорее приходит!»

Как бы то ни было, Лю Юй считал этот северный поход своей заслугой и хранил в сердце намерение стать императором. Цзинь Ань-ди, послушавшись министров, назначил его премьер-министром, князем царства Сун, а также даровал ему девять пожалований. Смысл был понятен. Но Лю Юю казалось, что глуповатый император действительно не понимал. Он велел доверенному лицу Вану Шаочжи подкупить свиту императора и убить Цзинь Аньди. Узнав об этом, младший брат императора Сыма Дэвэнь стал целыми днями сопровождать брата, охраняя его. Однажды Сыма Дэвэнь заболел и вернулся домой. Ван Шаочжи решил воспользоваться моментом и велел свите удавить Цзинь Ань-ди при помощи пояса. Лю Юй немедленно объявил, что император умер от неизлечимой болезни, и позволил Сыма Дэвэню вступить на престол, ставшему известным как император Цзинь Гун-ди.

Цзинь Гун-ди оказался более гибким. Только вступив на престол, он дал Лю Юю титул князя царства Сун с местопребыванием в Шоуяне. В 420 году нашей эры, ранней весной Лю Юй устроил в Шоуяне банкет. При мысли, что ему скоро шестьдесят, а он еще не сидел на императорском троне, ему становилось немного нехорошо. Он говорил окружающим: «Когда Хуань Сюань узурпировал власть, я возродил династию Цзинь, усмирил Поднебесную. Сейчас я уже стар, но подумываю о взятии престола в Цзянькане». Подчиненные не поняли смысла его слов, высказали комплименты и разошлись. Главный секретарь государственной канцелярии Фу Лян, выйдя за ворота дворца, вдруг понял, развернулся и побежал обратно. Увидев Лю Юя и переведя дух, он вымолвил: «Князь, сперва я отправлюсь в Цзянькан». Лю Юй, покивав головой, сказал: «Сколько человек тебе нужно?». Фу Лян отвечал: «Несколько десятков хватит». Фу Лян первым делом написал отречение от престола. Прибыв в Цзянькан и лично встретившись с Цзинь Гун-ди, он властным тоном велел ему немедленно написать отречение по образцу. Цзинь Гунди, вздохнув, сказал: «Когда Хуань Сюань захватил власть, тогда фактически закончилась династия Цзинь. Только благодаря князю Лю восстановленная, она смогла продолжиться. Сегодня я по доброй воле отрекаюсь от престола». С этими словами он переписал и вручил документ Фу Ляну.

В июне того же года Лю Юй прибыл в Цзянькан и стал императором. Официальное название царства изменилось на Сун, сам он стал именоваться Сун У-ди. Лю Юй основал династию Сун, которая в историю вошла под названием династия Лю Сун. Династия Восточная Цзинь просуществовала сто три года, начиная от императора Цзинь Юань-ди до Цзинь Гун-ди, на этом и закончилась. Сун У-ди сознательно исправил недостатки династии Цзинь, сократил права военного сословия, включил зажиточных иноземцев в число домовладельцев, сделал единое управление областями и уездами, ограничил слияние земель богачей. Бедным он снизил налоговую нагрузку, освободил солдат, которые были рабами, позволил народу заниматься производством. Сун У-ди был бережлив и неприхотлив, не любил драгоценности и прочие богатства, к женской красоте тоже не был пристрастен, если заболевал, то лечился сам, не ходил поклоняться Будде и искать бессмертия. С его приходом атмосфера в царстве улучшилась, и жизнь в Лю Сун быстро стабилизировалась.

Неожиданная кара за написание истории

На рубеже династии Цзинь и начала династии Сун на севере тоже происходили огромные перемены. В 386 г. н. э., через два-три года после поражения войска Фу Цзяня в битве на реке Фэйшуй, сяньбиец Тоба Гуй (потомок Илу) основал царство под официальным названием Вэй. В историю оно вошло под названием Северная Вэй. Затем столица Северной Вэй была перемещена в Пинчэн (пров. Шаньси, Датун). Казалось, что государственная мощь начала расти на глазах. Изначально сяньбийцы жили в районе Большого Хингана на северо-востоке и поздно приобщились к цивилизации. Они были намного менее развиты, чем гунны, цзе, ди и цяны, не говоря уже о ханьцах. Император Северной Вэй учился у таких, как Лю Юань, Ши Лэ и Фу Цзянь, и в какой-то мере пользовался способами управления ханьцев, которые все еще были весьма результативны. В этом была немалая заслуга Сыту Цуй Хао.

Несколько поколений предков Цуй Хао были чиновниками, и самому ему были весьма по душе государственные дела. Поэтому он всегда любил высказать мнение по государственным вопросам. Ему нравилось упорно учиться. Был он знатоком всех канонических конфуцианских книг, астрономического календаря, пяти стихий и философии багуа. Поэтому первые три поколения императоров Северной Вэй доверяли ему и поручали участвовать в секретных делах. Сам по себе Цуй Хао был внимательным и особо старательным в делах. Иногда он работал всю ночь напролет и даже домой не возвращался. Когда император династии Вэй Дао У-Ди (личное имя Тоба Гуй) узнал об этом, часто стал посылать Цуй Хао кашу и легкие закуски, когда тот работал по ночам.

Как-то в один год Пинчэн постигла засуха, посевы погибли, множество людей умерло от голода. И некоторые чиновники предложили перенести столицу в Ечэн, чтобы убежать от бедствия. Император династии Вэй Мин Юань-ди Тоба Сы (сын Тоба Гуя) предложил придворным обсудить это. Как только Цуй Хао услышал предложение, то сразу решил, что так не годится. Так же посчитал и придворный сановник Чжоу Дань. Они вдвоем сказали Вэй Мин Юань-ди: «Перенос столицы — попытка закрыть глаза на голод, а не долгосрочный план. Во-первых, не получится спокойно разместиться в Ечэне, так как в Пинчэне много жителей и скота. Если местные жители отправятся туда, то будучи непривычными к местным особенностям, могут легко заболеть. Во-вторых, иноплеменники наверняка воспользуются возможностью напасть, услышав, что Пинчэн опустел. Это приведет к смуте. В-третьих, по весне, как только взойдет зеленая трава, у коров и баранов появится пища, а значит и молока станет больше, и можно будет продержаться какое-то время. Дождемся, когда осенью будущего года появится урожай и голод отступит». На это Вэй Мин Юань-Ди сказал: «В ваших словах есть резон, но сейчас запасы продовольствия в амбарах малочисленны и весьма трудно будет дождаться осени следующего года. Если в следующем году бедствие продолжится, то как же быть?» Цуй Хао ответил: «Можно отправить страждущее население в более сытые регионы за пропитанием, но никак нельзя переносить столицу. Если бедствие продолжится в будущем году, то тогда и будем думать, что делать». И Вэй Мин Юань-ди издал указ переселить терпящих бедствие в Динчжоу, Сянчжоу и Цзичжоу (все в пров. Хэбэй). Благодаря помощи Небес, через год в области Пинчэна собрали богатый урожай. Вэй Мин Юань-Ди крайне обрадовался и с тех пор стал еще больше доверять Цуй Хао.

Во время похода Лю Юя на север в годы поздней Цинь был некий начальник одной из областей Восточной Цзинь по имени Ван И. Он покорился восточной Вэй и предложил Вэй Мин Юань-Ди план. В плане говорилось: «Сейчас Лю Юй как раз готовится напасть на Чанъань. Ваше Величество, можно было бы двинуть войска и преградить ему путь к отступлению. Мы однозначно сможем выиграть битву». Вэй Мин Юань-Ди не был готов сам принять решение и, разыскав Цуй Хао, стал советоваться с ним: «Следует ли нам идти на путь отступления Лю Юя?». Цуй Хао, покачав головой, сказал: «У Лю Юя способности сверхчеловека. В этот раз он определенно может победить. Поистине в душе он помышляет, что однажды станет императором. В землях Цинь много людей и много у них мнений, так что управлять ими трудно. Я полагаю, что Лю Юй определенно не удержится у власти. И рано или поздно та земля станет нашей. Ваше величество, нет необходимости первыми выступать в военный поход». Вэй Мин Юань-Ди сказал: «Если я, пользуясь тем, что Лю Юй в Гуанчжуне, отправлю войско захватить стратегически важные для Цзинь пункты Пэнчэн и Шоучунь, будет ли у него все еще возможность своими силами стать императором?». Цу Хао, посмеиваясь, сказал: «Ни в коем случае не делайте так. Сейчас к западу от нас находится царство Ся под руководством Хэлянь Бобо, на севере — жужане. И все они не спускают с нас глаз. Если вы отправите войска на юг, то они могут воспользоваться возможностью и пойти в наступление. По правде говоря, в ваших руках хотя и немалая армия, но существует недостаток в хороших генералах. И определенно не такой армии быть противником Лю Юю. Отправить войско в далекий поход — совсем не то же самое, что сидеть на горе и наблюдать за дерущимися тиграми. Лю Юй определенно станет императором, когда уничтожит Цинь. Однако он собирается на юге применять способы управления, привычные для севера. Это не сработает, это как накрывать огонь одеждой или ловить тигра в сети. Вам ни к чему столько об этом переживать». Вэй Мин ЮаньДи удивленно спросил: «Откуда ты знаешь такие детали?». Цуй Хао сказал: «Я часто сравниваю дела нынешних и прежних генералов, поэтому имею кое-какое представление. Например, Ван Мэн помог Фу Цзяню. Это похоже на то, как Гуань Чжун помог Ци Хуань-гуну. Однако, то, как Лю Юй помогает династии Цзинь, подобно тому, как Цао Цао помог династии Хань. Все это помощь, но их скрытые намерения столь неодинаковы!». Вэй Мин Юань-Ди был буквально заворожен этими речами и более не поднимал вопрос об отправке войск. Они проговорили до полуночи. В конце Вэй Мин Юань-Ди пожаловал Цуй Хао десять кувшинов вина и один лян кристаллической соли.

Вэй Мин Юань-Ди не отличался крепким здоровьем и захворал в старости. Он слышал, что укрепляющий эликсир может вылечить болезнь, и время от времени принимал это лекарство. На самом деле это был порошок из камня, которым при неверной дозировке можно было отравиться. Каждый раз, когда Вэй Мин Юань-Ди принимал его, то чувствовал головокружение и не занимался делами. Однажды как раз в такой момент на небе было затмение. Он испугался, что это от его действий, и тихонько отправил царедворцев к Цуй Хао за советом: «Я скоро умру. Сын еще мал. Что же будет с государством в случае смуты?». Тот отвечал: «Ваше величество, не слушайте ложных слухов, только навредите своему здоровью. На мой взгляд, самое важное — пораньше возвести на престол наследника. Раньше по такому поводу бывала смута (Вэй Дао У-Ди был убит сыном), но вы ее урегулировали только после вступления на престол. Если дать наследнику пораньше за вас возглавить дела государства, то вы избежите смуты. Сейчас сыну двенадцать лет и его можно сделать наследником престола». И Вэй Мин Юань-Ди сделал сына Тоба Дао наследником престола, а Цуй Хао и других шесть сановников он назначил его помощниками, которые вершили дела государства. Сам же он занимался лечением и осуществлял контроль. В итоге, наследник престола и его помощники-министры вели дела очень организованно. Вэй Мин Юань-Ди был в высшей степени доволен и говорил всем: «Я могу быть спокоен!». В 423 г. н. э. Вэй Мин Юань-Ди скончался от болезни, а наследник стал императором, сменив имя на Вэй Тай У-Ди.

Вэй Тай У-Ди отличался жестоким нравом. И не был таким уравновешенным, как Вэй Мин Юань-Ди. Однако он тоже чрезвычайно уважал Цуй Хао и обращался к нему за наставлением по всякому поводу. И главное, что было у него на уме — объединение Поднебесной. Стабилизировав дела внутри государства, он сказал министрам: «Сейчас мы окружены царством Ся, жужанями и царством Лян (Северная Лян). Как вы думаете, на какое из них напасть первым?». Многие министры ответили, что сначала нужно нападать на жужаней. Они сказали: «Территория царства Ся огромна, а военная мощь велика. Нападать не следует. Жужане ближе всего к нам, военная мощь рассредоточена. И если преследовать их без остановки, то можно одержать победу. Если не сможем догнать, то хоть привезем из гор Яншань шкуры диких зверей». Цуй Хао не согласился: «Несмотря на то, что царство Ся очень сильно, но правитель его Хэлянь Бобо известен крайней жестокостью, и народное негодование там велико. Сейчас, когда правитель только недавно умер, его сыновья борются за власть. Ситуация в их царстве не стабильна. Нападем на Ся, воспользовавшись этой ситуацией. Редко предоставляется такая возможность». Вэй Тай У-Ди решил прислушаться к Цуй Хао и самолично с двадцатью тысячами лучших воинов переправился через Хуанхэ и нанес удар по столичному городу царства Ся Тунваню (Цзинбянь, пров. Шэньси). В тот момент правитель Хэлянь Чан начал пир с подчиненными. Услышав, что к стенам города подошли войска Вэй, он так испугался, что покрылся потом. Он вывел свое войско из города и принял бой, в ходе которого как-то очень быстро потерпел поражение. Во время отступления городские ворота не успели закрыться и войска Вэй ворвались в город. Естественно, армия Вэй одержала большую победу. Преследуя разгромленного соперника, они заняли еще Чанъань. Царство Ся пало. Хэлянь Чан попал в плен.

Вслед за этим Вэй Тай У-Ди вновь задумал идти на жужаней. В этот раз Цуй Хао одобрил план. Тогда Вэй Тай У-Ди приказал придворным снова обсудить этот вопрос. Летописец Чжан Юань и Сюй Бянь сказали: «Жужане знают лишь как носиться туда-сюда по пустыне. Там такие места, что посадить ничего нельзя, и люди ни на что не годятся. Зачем же в таком случае применять большое войско?». Цуй Хао сказал: «Это утверждение не верно. Жужане часто отправляются на юг убивать и грабить. Они слишком опасны. Мы отправим войско покорить их, чтобы слушались моих приказов. На севере пустыни Гоби прохладный климат и нет комаров, обильны воды и травы. И вообще это отличное место, где можно спастись от жары. Разве же оно бесполезно?». Некоторые министры сказали: «Как быть, если вдруг южане воспользуются возможностью нашего отсутствия, пока мы будем в походе против жужан на севере?». Цуй Хао сказал, помахав рукой: «Я пришел к выводу, что южане не посмеют прийти. Мы — всадники. Они — пешие. Мы не потратим много времени в походе против жужаней и быстро победим». Вэй Тай У-Ди взмахнул рукой: «Моя решимость ныне окрепла, так и быть, выступаем с войском!». В итоге, как и следовало ожидать, войска вскоре победили жужан.

Так, на севере осталось только царство Северная Лян. Оно было основано гунном Цзюйцюй Мэнсюнем. Столичный город находился в Чжанъе (центральная часть пров. Ганьсу). Изначально отношения Северной Лян и Северной Вэй были весьма хорошими. После смерти Цзюйцюя Мэнсюня его сын Цзюйцюй Муцзянь стал правителем. Вэй Тай У-Ди и Цзюйцюй Муцзянь отдали друг другу в жены своих младших сестер. Северная Вэй еще и назначила Цзюйцюя Муцзяня начальником округа Лянчжоу. Но после этого Цзюйцюй Муцзянь совсем отбился от рук и Вэй Тай У-Ди решил уничтожить его. Естественно, по этому поводу тоже потребовалось мнение Цуй Хао. Цуй Хао подумал и сказал: «Цзюйцюй Муцзянь полагает, что мы только что воевали с жужанями и не пойдем сразу на него. Воспользуемся тем, что он не предпринимает меры предосторожности. Нанесем внезапный удар. И тогда обязательно победим». Многие министры выступали против. Они говорили: «Только что дали битву, бойцы уставшие, нельзя снова в так активно использовать войска. Помимо того, земля у царства Лян со щелочью, и там не растут сочные травы. Если не сможем победить, то у лошадей не будет травы. Это очень опасно!». Цуй Хао сказал: «Это не так. В „Исторической хронике династии Хань“ говорится, что в Лянчжоу самый лучший в Поднебесной скот. Как бы они такой вырастили, если бы не было у них сочной травы?». На это раз Вэй Тай У-Ди вновь послушался совета Цуй Хао и в 439 году разгромил Северную Лян.

Таким образом, Северная Вэй объединила север. Вэй Тай У-Ди был в душе очень рад и стал оказывать еще большее уважение Цуй Хао. Однажды он с глазу на глаз сказал гражданским и военным министрам: «Посмотрите на Цуй Хао: с виду очень слабый и не может идти в бой с копьем, однако его внутренняя мудрость превосходит доблестные войска в сто тысяч миллионов раз. Каждая моя победа — это его заслуга!». Затем он, отдавая приказание министрам, сказал: «Отныне, когда нужно будет вершить великое дело, всем вам надлежит спросить у Цуй Хао и предпринимать действия только после его одобрения».

И вот уж никто не думал, что спустя несколько лет все тот же Вэй Тай У-Ди издаст указ и приговорит Цуй Хао к смерти. Поначалу Цуй Хао не оценил сяньбийскую знать по достоинству и неосторожно произнес несколько нелицеприятных высказываний. Это вызвало всеобщий гнев. С течением времени они в крайней степени возненавидели Цуй Хао. Поначалу Вэй Тай У-Ди не придал этому большого значения. Побранил немного Цуй Хао, и на этом все. Но в этот раз Вэй Тай У-Ди был чрезвычайно разгневан. У сяньбийцев не было обычая летописания. Сам же Вэй Тай У-Ди после основания государства увидел, что на срединной равнине у каждой эпохи и каждой династии есть исторические книги, счел это чрезвычайно хорошей идеей. Он тоже захотел записать историю сяньбийцев и поручил это дело Цуй Хао. Цуй Хао вместе с несколькими образованными чинами начали писать историю. Тогда они еще писали по старым канонам, подробно рассказывали о людях и делах прошедших лет, о правильном и неправильном, о хорошем и плохом. На это ушло несколько лет. Они написали тридцать томов «Истории Вэй» (не следует путать ее с «Историей Вэй» из 24 книг Династических историй). Написав, они нашли резчика по камню, выгравировали написанное на каменных стелах и установили рядом с дорогой. Тем самым они навлекли на себя беду.

Когда сяньбийская аристократия увидела, что там описаны все злодеяния, совершенные их предками, они чрезвычайно разгневались. Многие сразу пошли рассказать об этом Вэй Тай У-Ди. Они говорили: «Цуй Хао обругал всех наших предков. Это бунт! Неужели Ваше величество пощадит его?». Вэй Тай У-Ди поспешно отправил человека с расспросами. Когда оказалось, что это правда, то он тоже чуть не взорвался от гнева и незамедлительно издал указ, повелевающий схватить тех, кто написал историю, и учинить им строгий допрос. В этот раз Цуй Хао вновь стал давать разъяснения, но Вэй Тай У-Ди и слушать не стал.

Наследник престола Тоба Хуан, едва узнав об этом, пригласил участвовавшего в написании истории Гао Юня в восточный дворец и стал защищать написавших. Гао Юнь был наставником наследника престола, и тот не мог допустить, чтобы учитель попал в беду. Тогда он сказал ему: «Завтра я отвезу Вас к отцу-императору. Говорите там, что я вам скажу, тогда проблем больше не будет». И он сказал Гао Юню, что говорить.

Сяньбийская знать сказала: «Цуй Хао обругал всех наших предков. Неужели Ваше величество пощадит его?»

На следующий день наследник престола вместе с Гао Юнем отправились к отцу императору. Наследник вошел первым и сказал: «Все это было ошибкой Цуй Хао. Гао Юнь ничего не писал. Пощадите его!». Вэй Тай У-Ди позвал Гао Юня войти и спросил его: «Вся ли книга по истории написана Цуй Хао?». Гао Юнь честно ответил: «Части „Сянь ди цзи“ и „Цзинь цзи“ из книги написаны нами обоими, но он был слишком занят другими делами, поэтому в основном я писал. Цуй Хао только немного поправил». Вэй Тай У-Ди, устремив пристальный взгляд на наследника престола, сказал: «Он сам сказал, что написал больше Цуй Хао. Могу ли я пощадить его?». Наследник престола, задрожав, сказал: «Отец-император велик и гневается. Я только что спрашивал его, и он сказал, что большую часть написал Цуй Хао». Неожиданно Гао Юнь громко сказал: «Нет! Наследник престола так говорит лишь потому, что желает меня спасти. Он меня только что не спрашивал». Как только наследник престола услышал это, то сразу залился слезами. Вэй Тай У-Ди отступил и сказал наследнику: «Этот редкий человек даже под страхом смерти от своего слова не отступится. Из уважения к тебе я не убью его. Но Цуй Хао помиловать нельзя. Указ о наказании Цуй Хао смертной казнью пусть напишет Гао Юнь!». Гао Юнь вышел и полдня не мог написать ни иероглифа. Вэй Тай У-Ди вновь позвал его: «В чем дело? Ты почему не пишешь?». Гао Юнь сказал: «Я не знаю, какие еще там дела у Цуй Хао, но исторических книг определенно недостаточно, чтобы убивать его». Вэй Тай У-Ди рассердился, стал кричать и сразу позвал людей связать Гао Юня. Наследник престола вновь стал умолять, но Вэй Тай У-Ди лишь вздыхал раздраженно: «Если не убью этого человека, то убью несколько тысяч других».

В 450 г. н. э. Цуй Хао был казнен в возрасте семидесяти лет. Голова его и борода были седыми. Он никак не думал, что, отслужив и будучи на хорошем счету у трех императоров, придет к такому концу. Во время казни много сяньбийской знати пришло посмотреть, многие стражи мочились на него. Они вдоволь выместили на нем злобу. Но на сердце у Вэй Тай У-Ди было нехорошо. Очень скоро он раскаялся, что отнял у Цуй Хао жизнь. Однажды он приехал с инспекцией на гору Яншань и вспомнил заслуги Цуй Хао, когда тот уговорил его напасть на жужаней. Невольно покачав головой, сказал окружающим: «Как жаль советника Цуя! Жаль!». Когда Цуй Хао не стало, то у Вэй Тай У-Ди не стало и помощника в объединении Поднебесной. Вскоре он вернулся с тяжелым поражением в битве против Сунской династии дома Лю.

Осада Сюйи

После объединения севера Северная Вэй начала противостояние с династией Сун на юге. Сун У-ди побыл императором всего два года и умер. Наследнику Лю Ифу к моменту вступления на престол было всего шестнадцать лет, он был большим любителем игр. Больше всего он любил изображать слугу в трактире, играя со свитой, государственные дела его совсем не интересовали. Первый министр Сюй Сяньчжи и чиновники Фу Лян, Се Хуэй и другие пытались его образумить много раз, но он не слушал. Сюй Сяньчжи и другие считали, что такой человек не может быть императором, поэтому вместе с военачальником Тань Даоцзи и другими устроили переворот, свергли и убили Лю Ифу. Договорившись между собой, они пригласили на престол третьего сына Сун У-ди Лю Илуна, известного как Сун Вэнь-ди.

Никто и не думал, что Сун Вэнь-ди подозревал всех и вся. После восшествия на престол он сразу показал свое истинное лицо: Сюй Сяньчжи, Фу Лян, Се Хуэй — все были приговорены к смертной казни. Затем император нашел повод, чтобы приговорить к смерти умеющего воевать генерала Тань Даоцзи. К счастью, у Сун Вэнь-ди имелся способ управления страной, он пробыл на престоле несколько десятков лет, мощь страны росла очень быстро. За несколько лет до этого Северная Вэй, пользуясь смертью Сун У-ди, напала и захватила Хэнань и обширные земли к северу от Хуайхэ. За эти годы мощь страны выросла, Сун Вэнь-ди надумал отправить войска в Северный поход, чтобы вернуть утраченные территории. Он рассказал свой замысел. Не все чиновники поддержали его. Правитель области Жуинь по имени Ван Сюаньмо в докладе писал: «Для Северного похода нужно уповать на волю небес и учитывать фактические возможности. Я согласен вести войско в поход, завоевывать север». А еще он высказал несколько неплохих идей. Сун Вэнь-ди, услышав близкие по духу намерения, сказал чиновникам: «Послушав Ван Сюаньмо, я захотел немедленно отправиться к Ланцзюсюй (название горы во внутренней Монголии) праздновать победу!». Во времена Хань У-ди генерал Хо Цюйбин победил гуннов, и праздновал победу у горы Ланцзюсюй. Сун Вэнь-ди тоже хотел выиграть сражение, получить славу и могущество.

Точка зрения Вэй Тай У-ди совпадала с Сун Вэнь-ди: он тоже хотел пойти против Сун, поскольку уже объединил всю страну. Раз уж обе стороны так думали, значит война неизбежна. Весной 450 года нашей эры Вэй Тайу-ди сделал первый шаг, взяв стотысячную армию, атаковал Сюаньху (совр. уезд Жунань, пров. Хэнань). Командующий армией династии Сун Чэнь Сянь стойко оборонял стены и ров, сражался более сорока дней, измотав войско Вэй. Вэй Тай У-ди ничего не осталось как отступить и вернуться в Пинчэн. Сун Вэнь-ди воспользовался случаем, летом того же года разделил войско на два и предпринял большой северный поход. С запада, в Чанъань, отправился Лю Юаньцзин: сражение было очень успешно, быстро был захвачен уезд Тунгуань. Но на восточном направлении ситуация была не столь удачна: там командовал Ван Сюаньмо, он атаковал Хуатай (совр. уезд Хуасянь, пров. Хэнань), был доброжелательно встречен местным населением. Были те, кто доставлял продовольствие, были те, кто вступал в армию. Но Ван Сюаньмо не только нерадушно принимал людей, но и приказал каждому двору вносить отрез полотна и восемьсот груш. В его частях была плохая дисциплина, воины бесцеремонно сжигали, убивали и грабили. Люди разочаровались. Армия династии Сун сражалась несколько месяцев, но Хуатай по-прежнему оставался в руках армии Вэй.

Вскоре наступила зима, Хуанхэ замерзла. Вэй Тай У-ди пришел в себя и вместе с войском переправился через реку. У Ван Сюаньмо от испуга аж ноги свело: будучи уже не в состоянии атаковать Хуатай, под покровом ночи он бежал. Лю Юаньцзин тоже получил приказ отступить. Армия Вэй перешла Хуанхэ, атаковала стены и ров в нескольких местах, но безуспешно, тогда они обошли город и направились прямиком к Янцзы. Многочисленная армия быстро достигла северного берега Янцзы, разместилась в Гуабу (к юго-востоку от Люхэ, пров. Цзянсу,). Вэй Тай У-ди велел распустить слух, о том, что они очень скоро будут переправляться и уничтожат Сун. Сун Вэнь-ди, прослышав об этом, поспешно приказал блокировать поверхность реки, и ввести военное положение в Цзянькане: все мужчины должны были вступить в войсо и приготовиться к сражению.

В тот день Сун Вэнь-ди поднялся на башню городской стены, посмотрел на северный берег реки и увидел только стоявшие одна к одной палатки лагеря армии Вэй, без конца и без края. Он и правда немного оробел и вспомнил приговоренного им к смерти генерала Тань Даоцзи, и сказал стоящему рядом чиновнику Цзян Чжаню: «Согласившихся на Северный поход было мало, в этой ситуации я ошибся». Тяжело вздохнув, он добавил: «Был бы жив Тань Даоцзи, не позволил бы ситуации дойти до такого!». Стоявшие рядом люди вспомнили, что перед смертью Тань Даоцзи говорил, что убить его равнозначно разрушению Великой стены. Теперь уже раскаиваться было поздно.

Но по прошествии многих дней войско Вэй так никуда и не двинулось. Наступила весна, войско Вэй наоборот незаметно отступило. Вэй Тай У-ди беспокоился, что его солдаты с севера не привыкли к сражениям на воде, и что не будет своевременно поставляться продовольствие. К тому же к северу от Янцзы оставалось еще немало городов, охраняемых армией династии Сун. Если бы они подверглись атаке с тыла, то беды было не миновать, поэтому он изменил свое решение. Сун Вэнь-ди смог вздохнуть с облегчением. Новость неожиданно быстро распространилась, и в городке Сюйи (пров. Цзянсу, к югу от озера Хунцзэху) началось ожесточенное сражение.

Правитель области Сюйи по имени Шэнь Пу недавно приступил к исполнению обязанностей. Прибыв на место службы, он немедленно возглавил работы по укреплению городских стен, углублению рвов и запасанию продовольствия, изготовлению оружия и подготовке к войне. Подчиненные обвиняли его в бесполезных действиях, но он делал вид, что не слышит. Когда армия Вэй достигла окрестностей, очень многие чиновники города обратились в бегство, а подчиненные уговаривали его: «Сюйи — маленькое местечко, защитим его или нет — не важно, Вам надо скорее вернуться в Цзянькан!». Шэнь Пу ответственно отвечал: «Если армия Вэй посчитает, что Сюйи маленький городок, и не нападет, то и бежать нечего. Если же они атакуют, потому что городок маленький, то все мы получим возможность прославиться, служа родине, тем более незачем бежать». Подчиненные говорили: «Наше войско слишком малочисленно, всего две тысячи человек, будет трудно защитить город!». Шэнь Пу совершенно уверено сказал: «Вы все знаете, что в прошлом были сражения, когда малым числом побеждали большее: Лю Сю, защищавший Куньян, разве не пример? Если нас объединяет общий поры, то и две тысячи отборных солдат достаточно!».

Через несколько дней полководец-опора государства Цзан Чжи потерпел поражение и вместе с семью сотнями человек из разбитого войска прибыл в Сюйи, требуя впустить их в город. Подчиненные предупреждали: «Городок маленький, не вмещает столько народа. Кроме того, если вдруг мы отстоим город, то придется делиться славой. Если не защитим, то кораблей при отступлении всем не хватит, лучше уж не давать им возможности войти в город». Шэнь Пу послушал и вздохнув сказал: «Пословица гласит „пересекать реку в одной лодке“. Эту истину вы не понимаете? Много людей — это хорошо. Как я могу ради достижений оставить своих людей вне города?». Он приказал открыть ворота и впустить Цзан Чжи. Цзан Чжи, увидев, что город хорошо укреплен и в полной готовности с достаточным количеством солдат и запасов, чрезвычайно обрадовался. Сопровождавшие его люди тоже радостно кричали «Да здравствует». Цзан Чжи сказал Шэнь Пу: «Я здесь для того, чтобы защищать город вместе с тобой».

В Сюйи был склад продовольствия, об этом узнала армия Вэй. Вэй Тай У-ди отправил людей атаковать Сюйи, а сам во главе большого войска отправился на юг. К тому времени, как он вернулся при отступлении от Янцзы, Сюйи еще не был взят. Услышав это, он призадумался: неужели такой маленький городок так трудно захватить? Он объехал вокруг и осмотрелся, получил представление о ситуации и написал Цзан Чжи письмо. В письме говорилось: «Мое войско здесь, ваши дни сочтены, скорее несите хорошего вина поблагодарить моих солдат, это вам зачтется!».

Цзан Чжи, получив письмо, подумал и велел подчиненным отправить за пределы города бочку мочи. Вэй Тай У-ди позеленел от злости, распорядился всю ночь напролет строить стену длиной в семь ли, чтобы окружить город Сюйи, привезти из провинции Шаньдун землю и камни, чтобы заполнить ими ров, построить понтонный мост для штурма города и перекрыть воду, поступающую внутрь. После всех приготовлений он отправил Цзан Чжи новое письмо: «Я атакую город, можешь хоть перебить нас! Мои солдаты не из нашего племени сяньби. На северо-востоке города находятся люди из племени динлин и ху, на юге — люди из племени ди и цян. Убьешь людей динлин — число разбойников на горе Чаншань станет меньше. Убьешь людей ху — разбойников в Бинчжоу станет меньше. Если убьешь людей ди и цян — разбойников в Гуаньчжуне станет меньше. Как бы ты ни убивал, мне все выгодно!».

Сказав так, Вэй Тай У-ди сразу обнажил внутренние проблемы. Цзан Чжи немедленно направил ответное письмо: «Ты человек с гнильцой. В этот раз я точно не позволю тебе остаться в живых. Если ты погибнешь среди мятежных войск, считай, что счастливо отделался. Если я схвачу тебя живым, то закую, посажу на осла, и отправлю в Цзянькан на казнь. Что до меня самого, то давно уже не считаюсь со смертью. Твое мастерство может сравниться с Фу Цзянем? Атакуй! Если на что-то способен, то не сбегай!». Цзан Чжи также написал письмо солдатам Вэй, где переписал слова Вэй Тай У-ди о том, как тот загребает жар чужими руками, и призвал людей распространить эти слова. В письме еще говорилось: «Фоли (детское имя Вэй Тай У-ди) как с вами обходится, чего ради вы жертвуете жизнью, сами ищете себе погибель? Я обещаю вознаграждение за голову Фоли, пожалую княжеские владения, хлопка и шелка по десять тысяч отрезов».

Вэй Тай У-ди увидел письмо, осерчал и застыдился одновременно. Придя в ярость и скрежеща зубами от злости, он приказал: «Немедленно сделайте железную кровать с колючками, когда разрушим город и схватим Цзан Чжи, посадим его на это ложе!». Затем приказал атаковать город. Армия Вэй сначала воспользовалась штурмовыми колесницами, и, навесив крюки на городскую стену, стала карабкаться вверх, в то время, как армия Сун пускала стрелы и кидала камни. Армия Вэй отступила, и армия Сун быстро привязали веревки к штурмовым колесницам с крюками. Вечером солдаты, используя деревянные бочки, спустились вниз, и затащили много трофейных колесниц в город. Армия Вэй, увидев, что штурмовые колесницы неэффективны, привезли к городу тараны и направили их на городские стены, чтобы разрушить их. После каждого удара земля дрожала, почти как при землетрясении. Но со стен только осыпалось немного песка. В армии Сун говорили: «Хорошо, что военачальник Шэнь так укрепил городские стены, а то бы все пропало!».

Армия Вэй атаковала в течение нескольких дней, но безрезультатно. Вэй Тай У-ди повелел солдатам снять обмундирование и с голым торсом штурмовать стены. Кто упал, должен подняться и снова идти на штурм. Кто не лез на стену, казнили на месте. Армия Сун на городской стене все так же стреляла из луков и швыряла камни, умерших и раненых армии Вэй невозможно было сосчитать. Через несколько дней горы трупов стали высотой почти вровень со стенами. Даже жестокий Вэй Тай У-ди не мог смотреть на это без содрогания. В это время в армии начались болезни, заразились очень многие. Вэй Тай У-ди снова получил донесение о том, что Сун Вэнь-ди уже отправил флот для поддержки, войска Сун из окрестных городов тоже поспешили на помощь Цзан Чжи. Он испугался, что армия Сун отрежет путь к отступлению, и только и смог, что отдать приказ отступать, и, в конце концов, сжег все колесницы и тараны.

Армия Сун на городской стене стреляла из луков и швыряла камни, умерших и раненых армии Вэй невозможно было сосчитать

В этом бою за Сюйи армия Сун одержала полную победу. Цзан Чжи в докладе Сун Вэнь-ди упомянул о необходимости наградить Шэнь Пу за заслуги. Шэнь Пу тоже сделал доклад, в котором указал, что заслуга принадлежит Цзан Чжи. В итоге Сун Вэнь-ди наградил обоих. Но в душе он понимал, что этот северный поход фактически провалился: в результате не только не возвратили утраченные земли, но армией Вэй еще и разорила земли к северу от Янцзы, и мощь страны была существенно ослаблена. Впоследствии во времена династии Лю Сун никто не упоминал о северном походе.

Вэй Тай У-ди с остатками разбитых войск и побежденных полководцев вернулся на север. Вспоминая об этих событиях, он сразу мрачнел. Он не мог предугадать, что возвращение в Пинчэн станет для него смертельным. Один сановник по имени Цзун Ай изначально пользовался безграничным доверием Вэй Тай У-ди, но наследник Тоба Хуан не любил его. Сановник тотчас пустил слух, что слуги принца замышляют измену. Вэй Тай У-ди, не проверив информацию, приказал казнить несколько десятков чиновников восточного дворца. Принц сильно испугался и умер от болезни. Позже Вэй Тай У-ди узнал, что принца несправедливо обвинили, и очень сожалел. Цзун Ай, боясь расследования и ответственности за злодеяние, воспользовался случаем, когда Вэй Тай У-ди упился вином, и убил его.

Такая императорская семья

Через два года после убийства Вэй Тай У-ди Сун Вэнь-ди тоже был убит. Его убийцей был не посторонний, а его собственный сын Лю Шао. Лю Шао возвели в ранг наследника престола, когда ему исполнилось всего несколько лет, однако, повзрослев, он приобрел дурную славу. Это вызвало значительное недовольство Сун Вэнь-ди. Лю Шао тоже тайно надеялся, что его отец скончается пораньше. Он повелел изготовить из камня человеческую фигуру, похожую на Сун Вэнь-ди, и зарыл ее в землю во дворце. Сун Вэнь-ди вскипел от гнева, услышав об этом, немедленно издал указ расследовать это дело, и подобрал запасного наследника. Он обмолвился о своих думах наложнице Пань, не зная, что она на стороне Лю Шао и сразу отправит к Лю Шао человека с запиской. Тогда у Лю Шао зародилась мысль об убийстве отца.

Рано утром следующего дня Лю Шао вместе со своими воинами пришел к парадному входу императорского дворца и сказал охраннику: «Его императорское высочество издал указ, призвав меня во дворец для поимки вора». Охранник не посмел ему препятствовать, и он с людьми прошел в личные покои императора Сун Вэнь-ди. Сун Вэнь-ди только лег спать после того, как всю ночь вел секретные беседы с министром Сюй Чжанем. Услышав, что к нему вломились, он поспешно поднялся и увидел Чжан Чао, приближенного Лю Шао, направившегося на него с ножом в руках. Император схватил стоявший поблизости чайный столик, чтобы защититься. Нож Чжан Чао угодил Сун Вэнь-ди в руку. Он испытал такую сильную боль, что упал на пол. Затем получил еще один удар ножом и сразу умер. Лю Шао незамедлительно объявил о своем восшествии на престол.

После поступка Лю Шао в династии Лу Сун жестокие убийства кровных родственников ради престола совершались постоянно. После восшествия Лю Шао на престол первым выступил против его третий брат Лю Цзюнь. Он стремительно двинулся с войсками осуществить карательную миссию в Цзяньканиз Сюньяна, Цзянчжоу. Шестой брат Лю Дань тоже поддержал Лю Цзюня.

Отношения Лю Шао с людьми и без того были плохими, а после убийства отца императорский двор мечтал о его смерти. Войско Лю Цзюня крайне успешно атаковали Цзянькан и ворвались в императорский дворец. Лю Шао укрылся в колодце, но был найден и обезглавлен. Лю Цзюнь стал императором, известным как Сун Сяо У-ди.

Когда Сун Сяо У-ди только взошел на престол, его авторитет был крайне прочен, однако совсем вскоре проявились его изъяны. Он не только все время проводил в развлечениях, но еще и вступил в кровосмесительную связь и был еще хуже, чем Лю Шао. Так как ему нравилась младшая сестра из их же семейства, он заставил ее изменить фамилию и сделал ее императорской наложницей. Сун Сяо У-ди превзошел своей подозрительностью Сун Вэнь-ди. Более всего он боялся, что люди не будут верны ему. Во время аудиенций он везде возил с собой грузного заморского раба-охранника. И если у кого-то из придворных были отличающиеся от него замыслы, то он приказывал этому мордовороту избить инакомыслящего, а еще придумывал им различные прозвища. Разве можно было не возненавидеть такое? В отношении императорской семьи Сун Сяо У-ди предпринимал еще более строгие превентивные меры. Наибольшее беспокойство вызывал его дядя Лю И Сюань.

Изначально Лю И Сюань поднял в Цзинчжоу войска против Лю Шао, но прибыл в Цзянькан с опозданием и увидел, что императором стал племянник. На сердце у него стало очень тяжело. Сун Сяо У-ди боялся, что тот пришел с целью отнять власть и придумал, как «выманить тигра с гор», а именно пригласил его в столицу на должность главного помощника императора. Однако Лю И Сюань не желал лишиться военной власти и не ответил ему. Как раз тогда Сун Сяо У-ди совершил позорный поступок, вступив в отношения с несколькими дочерьми Лю И Сюаня. Новость быстро достигла Лю И Сюаня, он разгневался до умопомрачения и сказал, скрипя зубами: «Мы с Лю Цзюнем ни за что не уживемся, будто вода и огонь. Его нужно свергнуть!». Доверенное лицо Лю И Сюаня по имени Цзан Чжи уговаривал его: «Ваше положение и авторитет сильнее, чем у Лю Цзюня. Если выступать не сейчас, то когда же?». Таким образом, не прошло и года после вступления на престол, а между дядей и племянником уже началась вражда. Поначалу Лю И Сюань был могущественен и одерживал победы одну за другой. Сун Сяо У-ди говорил шестому брату Лю Даню: «Перестану быть императором, оставлю пост, и ладно». Лю Дань, волнуясь, говорил: «Не годится! Ты император. Чего же его бояться?». В итоге военачальники под командованием Лю Даня сцепились в смертельной схватке с войсками Лю И Сюаня. И Лю И Сюань в конечном счете был побежден. Сун Сяо У-ди занялся решительным и окончательным уничтожением противника. Он убил Лю И и его шестнадцать сыновей.

Лю Дань помог Сун Сяо У-ди избавиться от страданий и должен был заработать доверие императора. Однако Сун Сяо У-ди опасался, что он тоже будет притязать на власть и поменял его должность. Лю Дань, увидев первые признаки беды, начал подготовку у себя в Гуанлине (Янчжоу, пров. Цзянсу). И Сун Сяо У-ди с уверенностью сказал, что тот замыслил измену, и превентивно отправил войска на Гуанлин. Лю Дань поспешно направил письмо, чтобы оправдать себя, но еще и укорил Сун Сяо У-ди во всех его злодеяниях. Братья в один миг превратились во врагов. Сун Сяо У-ди был пристыжен и раздосадован. Он повелел убить несколько тысяч родственников, друзей и подчиненных Лю Даня в Цзянькане. Лю Дань поклялся отомстить и не сдать Гуанлин. В конце концов, меньшинству было не устоять перед большинством. Гуанлин пал. Лю Даню не оставалось ничего, кроме самоубийства. Сун Сяо У-ди не успокоился и повелел убить всех совершеннолетних мужчин в городе, а женщин сделать рабынями и отдать в награду воинам. Были еще два брата, не достигших с ним согласия, которых он тоже приговорил к смертной казни за измену.

В 464 г. н. э. Сун Сяо У-ди заболел и скончался. На престол взошел шестнадцатилетний сын Лю Цзы Е, проявивший себя как еще более кровожадный император. Если он хотел убить кого-то из окружающих чиновников или из своей свиты, то тут же убивал. Перед смертью Сун Сяо У-ди повелел своему дяде Лю И Гуну помочь сыну в управлении, однако Лю Цзы Е невзлюбил его. Эти два человека не уступали друг другу власть. Лю Цзы Е тайно доложили, что Лю И Гун собирается взбунтоваться. Лю Цзы Е самолично привел войска и окружил резиденцию Лю И Гуна. Схватив его, не только четвертовал, но вдобавок выколол глаза, поместил их в медовый сироп и назвал «клецки из глаз черта».

Лю Цзы Е был также беспокоил его младший брат. Лю Цзылуаню тогда было всего десять. Только одна привязанность к нему Сяо У-ди вызывала у Лю Цзы Е ощущения, подобные зубной боли. Когда он стал императором, он повелел казнить Лю Цзылуаня. Лю Цзылуань испугался и, рыдая взахлеб, говорил: «Только бы в следующий раз мне не родиться в семье императора!». Но он все равно был повешен. Другому брату Лю Цзю Ши тогда было только шесть лет, и он как раз играл в доме, когда получил приказ о казни.

Лю Цзы Луань, рыдая, говорил: «Только бы в следующий раз мне не родиться в семье императора!»

Лю Цзы Е вспомнил о дядях. Многие были убиты еще отцом, но несколько оставались в живых. Он выбрал нескольких, которых более всего ненавидел, и избил их до крови. Три дяди — Лю Юй, Лю Сюжэнь, Лю Сю Ю — были толстяками. Лю Цзы Е велел посадить их в бамбуковые клетки и взвесить. Затем на каждой из них написал: «царь свиней», «главарь убийц», «король воров». Был и еще один дядя по имени Лю И. Он был крайне простодушен и получил прозвище «король ослов». Самым полным был Лю Юй. Лю Цзы Е повелел вырыть яму по размеру, налить грязной воды и, сняв с Лю Юя одежду, посадить его в яму и кормить через деревянный желоб для свиней тухлятиной и всякой мешаниной, чтобы он ел ртом с земли. Лю Цзы Е смотрел на это и радостно хохотал. После такого позора Лю Юй шепотом сказал несколько каких-то фраз. Лю Цзы Е узнал об этом и приказал снять с него одежду, связать и отправить его на кухню. Он приказал убить его и съесть его мясо. Лю Юй просил пощады. Лю Сюжэнь также упрашивал императора оставить его в живых: «Еще не наступил день смерти для этой свиньи, подождите дня рождения императора и тогда убейте без промедления, и еще выньте у него сердце, печень и легкие!». Только тогда Лю Цзы Е согласился повременить с его убийством.

Вопреки ожиданиям, эти его дяди оказались очень изобретательны. С виду они повиновались, на самом деле они подкупили взятками свиту Лю Цзы Е. Свита Лю Цзы Е тоже его ненавидела и, дождавшись, когда он забудет об осторожности, зарезали его. Вслед за этим к власти пришел князь Цзяньани Лю Сюжэнь, который сделал Лю Юя императором, ставшего Сун Мин-ди. Лю Сюжэнь получил большую власть, и все говорили: «Это хорошо. Новый император стерпел столько горя, что, возможно, изменит атмосферу». Они и не думали, что Сун Мин-ди тоже будет убивать людей. Он сказал Лю Сюжэню: «Цзы Е умер, но что делать с его многочисленными братьями?». Лю Сюжэнь отвечал: «Они, конечно, не довольны, что мы пришли к власти. Ваше высочество, надо заранее строить планы!». Сун Мин-ди последовал по пути Лю Цзы Е, издав указ о казни племянников.

Племянник Лю Цзысюнь из Цзянчжоу не подчинился и провозгласил себя императором. Из-за этого началась война за престол между дядей и племянником. В истории она получила название «Война отцов и сыновей».

В начале большинство военных губернаторов и командующих поддержали Лю Цзысюня. У Сун Мин-ди осталось только несколько подконтрольных районов. Но потом он применил способ кнута и пряника для борьбы с противником. Лишь таким образом он сохранил место императора. Еще было много районов, которые сдались Северной Вэй. Владения Лю Суна сократились. Так как в ходе военной смуты погибло много народу, то умерли и почти все сыновья Сун Сяо У-ди.

Через семь лет после начала правления Сун Мин-ди тяжело заболел, но Лю Сюжэнь еще прочно стоял у власти. Он переживал, что Лю Сюжэнь затеет еще одну битву между дядей и племянником, и отправил к нему человека с ядом. Лю Сюжэнь даже не смог расплакаться, сердито топал и ругался: «Бессовестная тварь, как он сам стал императором, он забыл!». Более ругаться не было смысла, и он выпил яд.

И только после смерти Лю Сюжэня Сун Мин-ди спокойно умер сам. Его сын Лю Юй взошел на престол. Несмотря на то, что ему только исполнилось десять лет, он, не моргнув глазом, убивал людей. При себе он всегда держал иглу, пилу, зубило и прочее. И ежели кто-то вызывал его гнев, доставал эти предметы и убивал его. Если в какой-то день не удавалось убить, то он ужасно негодовал. Лю Юю еще нравилось прогуливаться по улицам и убивать встречавшихся мужчин и женщин. При виде собак, лошадей, коров и ослов он тоже приказывал свите разрезать их на части или заколоть копьем. Простой народ боялся так, что держал двери закрытыми и не смел и ступить за порог. Разве мог кто-то перенести встречу с этим императором-убийцей?

Однажды Лю Юй с людьми вошел в дом к командующему войском генералу Сяо Даочэну. В тот момент Сяо Даочэн спал после обеда. Так как день был жаркий, то он спал нагишом. Лю Юй сказал людям разбудить его, нарисовать на животе круг: «Вижу, твой пупок очень большой, как раз, чтобы я поупражнялся в искусстве стрельбы». Сяо Даочэн поспешно закрыл живот и сказал: «Нет за мной вины, которая карается смертью!». Начальник свиты Ван Тяньэнь, прося за него снисхождения, сказал: «Живот генерала Сяо Даочэна — хорошая мишень для стрельбы, но если стрела убьет его, то нельзя будет снова стрелять. Лучше стрелять костяными стрелами!». Лю Юй запустил одну костяную стрелу, и попал как раз в пупок. Отбросив лук и громко смеясь, он сказал: «Смотрите, какая у меня техника стрельбы из лука!». Сяо Даочэн, терпя боль, искусственно засмеялся, но в сердце у него родилась мысль об убийстве.

В борьбе с императорской семьей Лю Суна было немало способных воевать генералов, впутанных в козни и отдавших жизни напрасно. Например, известные полководы Цзан Чжи, Шэнь Цинчжи, Лю Юаньцзин, Бу Тяньюй и Бу Тяньшэн. Все они погибли и были убиты во время междоусобной смуты. И это чрезвычайно печалило людей. Известный генерал Цзун Цюэ уже в детстве вознамерился «сделать карьеру, оседлав буйный ветер» и совершить подвиг во имя государства. Но все его способности впустую тратились в борьбе с императорским семейством. Очень несправедливо! Тем временем Сяо Даочэн получил военную власть, авторитет его был чрезвычайно высок. Однако же, он не намеривался умирать бессмысленно и, совещаясь с подчиненными ему генералами, сказал: «Нельзя позволять этому негоднику и дальше убивать людей. Не обойтись без его свержения!». И среди них не было такого, кто не одобрил бы. Они сказали: «Слышали, что прежде Лю Юй хотел убить Вас, но по счастью императрица ему не дала. Нужно действовать быстрее!». Они связались с несколькими представителями свиты Лю Юя и наметили план.

В седьмой день седьмого месяца по лунному календарю Лю Юй, поев собачьего мяса, сказал свите: «Сегодня день, когда Пастух встречается с Ткачихой, позовите меня, когда увидите Ткачиху[21]. А не то я завтра отрежу ваши собачьи головы и вытащу ваши органы!». С этими словами он лег спать. Он и не думал, что не доживет до завтра. Ночью несколько членов свиты вошли тайком и внезапно достали его нож из-под подушки и отрубили ему голову. Убийством руководил Сяо Даочэн. Он начал готовить на престол младшего брата Лю Юя по имени Лю Чжунь, который принял имя Сун Шунь-ди. С тех пор главное слово в политике двора было за Сяо Даочэном.

Спустя два года в 479 г. н. э. Сяо Даочэн, увидив, что, наконец, появилась возможность, возвел на престол Сунь Шунь-ди. Династия Лю Сун просуществовала в общей сложности шестьдесят лет, а затем была уничтожена. Сяо Даочэн сам стал императором и изменил название царства на Ци. Он стал Ци Гао-ди. В истории основанная им династия также называется Южная Ци или Сяо Ци.

Диспуты в Сиди

Сяо Даочэн (Ци Гао-ди) и Лю Юй (Сун У-ди) происходили из небогатых семей и не понаслышке знали бедственное положение, в котором живет народ. Поэтому жизнь при императорском дворе была очень скромной и экономной. Посуда была железная, в повседневной жизни люди не носили украшения. Очень сильно были снижены налоги, делалось все возможное для облегчения жизни простых людей. При дворе Ци Гао-ди часто можно было услышать: «Дайте мне десять лет, и Поднебесная будет процветать. Золота будет так много, что глина будет стоить дороже золота». Но десяти лет ему никто не дал, и на четвертый год правления он тяжело заболел. На смертном одре он призвал своего наследника Сяо Цзэ и сказал: «Я простой человек, и даже не думал становиться императором. Если бы предыдущая династия не занималась самоуничтожением, как мог бы чужой человек получить власть? Запомни хорошенько: после моей смерти не повторяй их ошибок, живи со своими братьями в мире». Сяо Цзэ, рыдая, ответил: «Можете быть спокойны, я хорошо запомнил Ваши слова».

После смерти Ци Гао-ди Сяо Цзэ взошел на престол под именем Ци У-ди. Он сдержал данное отцу слово и жил со своими братьями в мире и согласии. Император мудро руководил страной, и за десятилетие страна окрепла, жизнь простых людей стала намного лучше. Государство зажило спокойной и размеренной жизнью. Культура начала стремительно развиваться. Второй сын императора Сяо Цзылян приложил для этого много усилий.

Сяо Цзыляну был присвоен титул князя Цзинлина, но для него изучение наук было намного важнее. Постоянно изучая что-то новое, он приглашал известнейших ученых, чтобы учиться у лучших. По его приказу у подножия горы Цзилун в западной части Цзянькана было построено здание, названное «Сиди». Это место сразу стало местом общения образованных людей. Сяо Цзылян пригласил в Сиди ученых для переписывания конфуцианских книг, работ представителей «Ста школ»[22]. Для него как для сына императора не было преград в его занятиях. В результате был издан большой труд в тысячу свитков с названием «Сути четырех разделов»[23]. Сяо Цзылян, увидев готовую работу, не находил слов от радости.

Однажды, изучая старинную книгу, он обнаружил запись об удивительном сосуде для наполнения водой, называемом «цици»: сверху широком, снизу узком. Если сосуд подвесить, то пустой он кренится на бок, но стоит наполнить его водой наполовину, то он будет держаться вертикально. А если наполнить сосуд целиком, он перевернется. Говорили, Конфуций, однажды увидев такой сосуд, высказал интересную идею, что этот сосуд очень похож на человеческую гордыню: стоит возгордиться, сразу жди беды. Идея очень понравилась Сяо Цзыляну и он решил получить такой сосуд как напоминание о своей гордыне. Но кто же мог сделать такое чудо? На ум пришел ученый по имени Цзу Чунчжи, изучавший математику и астрономию. У него была светлая голова и золотые руки, которыми он мог сделать, что ни попроси. Поэтому Сяо Цзылун направил людей пригласить Цзу Чунчжи для обсуждения изготовления сосуда. Цзу Чунчжи, все внимательно изучив, пришел к выводу, что ключ к успеху заключался в подборе правильных пропорций. И попросил у Сяо Цзылуна время на размышление.

Через несколько дней сосуд цици был готов. Сяо Цзылян, испытав сосуд, убедился, что все было, как в книге. Радости его не было предела. Сяо Цзылян пригласил Цзу Чунчжи в Сиди поделиться своими знаниями с другими. Чжу Чжунчжи с радостью согласился и с тех пор стал уважаемым гостем в Сиди.

Стоит сказать, что Цзу Чунчжи был человеком необыкновенным. Его семья происходила из уезда Цюсянь с севера (провинция Хэбэй, уезд Лайшуй), и брала начало от знаменитого генерала Цзу Ти. Во времена смут и войн вся семья перебралась на юг. Несмотря на то, что в семье многие были служилыми людьми, сам Цзу Чунчжи не испытывал к службе особого рвения, зато он всем сердцем ушел в изучение математики и астрономии. Во времена династии Лю Сун Цзу Чунчжи разработал новый календарь, более совершенный, чем используемый в тот момент календарь Юаньцзя. Он преподнес новый календарь императору Сун Сяо У-ди с просьбой обнародовать его и начать пользоваться им официально. Но видный сановник Дай Фасин выступил против. Он не разбирался в летоисчислении и просто не хотел менять устоявшийся порядок вещей. Цзу Чунчжи написал обличительное письмо, и в результате убедил императора Сун Сяо У-ди в своей правоте. Император решил использовать новый календарь и присвоил ему название «Дамин»[24]. Но перед опубликованием календаря император скончался, и о новом календаре никто не хотел вспоминать (был принять в качестве официального календаря лишь при династии Лян). Цзу Чунжи пришлось забыть о своем изобретении, и он занялся изучением других научных вопросов.

Вычисление числа пи в математике всегда было сложной задачей. Число пи — это отношение длины окружности к ее диаметру. Многие ученые древности занимались данным вопросом. Так, Лю Хуэй, математик времен Троецарствия, при помощи метода деления круга вычислил число пи, которое составило чуть более 3,14. Цзу Чунчжи также интересовался данным вопросом. Они вместе с сыном Цзу Гэном погрузились в исследование с головой. Начертив на земле большой круг, они начали вписывать в круг многоугольники, дойдя до 24 576-угольника. В результате их вычисления оказались намного точнее, чем у Лю Хуэй. Результат составил в промежутке от 3,1415926 до 3,1415927. Если выражать число пи через дробное число, то оно будет близко по значению к дробям 22/7 или 355/113. Это вычисление было самым точным для своего времени. В результате Цзу Чунчжи был признан великим математиком современности. После этого Сяо Цзылян проникся к Цзу Чунчжи еще большим уважением.

Все больше людей стали посещать Сиди, что неимоверно воодушевляло Сяо Цзыляна. Он с детства верил в учение Будды, и, хотя не изучал его, он верил, что буддизм таит много сокровенного. Сяо Цзылян отправился в монастырь с целью пригласить несколько монахов для трактования сутр. Буддийский канон учит делать добро и избегать дурных поступков, это хорошо. Но также есть концепция, гласящая о прошлых и будущих жизнях, карме. В эти постулаты верили не все. Увидев растущее число прихожан, Сяо Цзылян позвал монахов для толкования.

В один из дней в Сиди пришли монахи для обсуждения буддизма. На обсуждение собралось много людей. Монахи начали рассказывать о воздаянии за поступки прошлых жизней и карме. Во время обсуждения послышался тихий смех одного из гостей. Сяо Цзылун осмотрелся и увидел, что смеется известный ученый Фань Чжэнь. Сяо Цзылун недовольно спросил, над чем смеется ученый муж. Фань Чжэнь, поднявшись, ответил, что все, о чем рассказывают почетные учителя, чепуха, и верится в это с трудом, именно поэтому он не выдержал и засмеялся. Лицо Сяо Цзылуна позеленело от злости. Указывая на статую Будды, он в гневе проревел: «Фань Чжэнь, ты совсем страх потерял. Перед лицом Будды ты осмеливаешься говорить о своем безверии. Немедленно проси прощения у святых отцов!». Неожиданно Фань Чжэнь с напыщенным и гордым видом уселся. Сяо Цзылян был оскорблен и взревел: «Фань Чжэнь, не веришь значит! А скажи, если нет воздаяния в следующей жизни, тогда почему одни рождаются в богатстве, а другие в нищете?». Человек, сидящий рядом в Фань Чжэнем, шепотом советовал ему пойти на попятный, а то князь уж больно разозлился.

Фань Чжэнь встал и спокойно сказал: «Раз уж мне дали слово, я расскажу. Видите дерево снаружи? Ветер сдувает лепестки цветов и одни лепестки залетают в комнату на кровать, а другие, перелетая через плетень, оказываются в выгребной яме. Лепестки одинаковые, а такая разная судьба. Неужели это результат их прошлых жизней? И в мире людей все так же. Князь, Вы подобны лепестку с кровати, а я и прочие подчиненные подобны лепесткам в выгребной яме. Наше положение и благосостояние различно. Но я отказываюсь признавать, что это заслуга прошлых жизней. Разве знает кто-то из находящихся здесь, что совершил в прошлой жизни? Какие он совершил хорошие дела и какие плохие? Если кто знает, расскажите». Речь Фань Чжэнь поставила окружающих в тупик.

Фань Чжэнь спокойно сказал: «Видите дерево снаружи?»

Долгое время стояла тишина, даже монахи, понурив голову, не находили слов. Сяо Цзылян в гробовой тишине замахал рукой и предложил закончить на сегодня обсуждение, и разойтись.

Фань Чжэнь не смог сказать многое из того, что хотел в тот день, поэтому, вернувшись домой, он написал сочинение по этому вопросу. Основной смысл сочинения заключался в следующем. Человеческое тело и дух подобно лезвию и режущей кромке клинка. Без лезвия не может быть и режущей кромки. Без телесной оболочки не может существовать дух. Поэтому в мире не может быть духов и демонов. Бессмысленно говорить, что человек после смерти стал духом, а потом опять стал человеком, или о перерождении. Такие рассуждения бездоказательны. Так человек может жертвовать много денег в монастырь, но ни гроша не давать нуждающимся, потому что за это нет воздаяния. Если смотреть в корень, то благосостояние в государстве появляется благодаря крестьянам, возделывающим поля и занимающимся шелководством. Именно они производят еду и одежду. А строительство монастырей и содержание монахов к благосостоянию государства привести не может.

Фань Чжэнь направил свое сочинение Сяо Цзыляну, которому сочинение, естественно, не понравилось, и он нашел монахов, способных поспорить с Фань Чжэнем. Договоренностей они не достигли, каждая сторона говорила о своем и не смогла убедить оппонента. Что же касается существования духов и демонов, то оказалось, что каждый сам для себя решает, есть они или нет. Один верующий по имени Ван Янь, услышав слова Фань Чжэня о том, что духов нет, разгневался и сказал ему в лицо, что он не видит ничего хорошего в словах Фань Чжэня, и тот даже не знает, где находятся духи его предков. Фань Чжэнь, спокойно выслушав, ответил, что если уважаемый спорщик знает, где его предки, то почему бы ему не покончить жизнь самоубийством для воссоединения с семьей. Услышав такое, Ван Янь поперхнулся и больше ничего не сказал. Через годы Фань Чжэнь опубликовал свои сочинения, оставшиеся в истории как известный научный труд «Рассуждения о смертности души».

Сяо Цзылян, видя непреклонность Фань Чжэня, очень огорчился, и даже отправил к нему людей с предложением отступиться от своих убеждений и пойти на примирение с буддистами, предложив взамен Фань Чжэню пост начальника императорской канцелярии (равнозначно императорскому секретарю). Фань Чжэнь с серьезным видом отказался, ответив, что если бы у него были способности, то он бы давно уже получил пост более высокий, чем императорский секретарь. А продавать свое мнение ради должности он считал недостойным благородного мужа.

Ответ Фань Чжэня не обрадовал Сяо Цзыляна, но никакие меры против него применены не были. Он, как и прежде, остался завсегдатаем Сиди, и вместе с Шэнь Юэ, Се Тяо, Сяо Янем был удостоен называться почетным ученым мужем Сиди. Шэнь Юэ прославился своими достижениями в истории и литературе. Се Тяо прославился как известный поэт. Сяо Янь был литератором и философом, но себе на уме. Узнав о диспутах Фань Чжэня, он очень разозлился, но никак не проявлял своего негодования, однако хорошенько все запомнил до времен, когда стал императором династии Лян. Тогда-то он и воздал Фань Чжэню по заслугам.

Во времена императоров Ци Гао-ди и Ци У-ди ситуация в стране стабилизировалась на десяток с лишним лет. Но из-за слабости государства никто не думал о военном походе на север. В это время северные правители решились на военный поход на юг против династии Ци, чем очень сильно напугали южан.

Перенос столицы и изменение обычаев

После тайного убийства императора Северной Вэй Тай У-ди царедворцем Цзун Аем началась борьба за престол среди придворных и прочего люда. Наконец, на престол был возведен сын убитого наследника престола Тоба Хуана — Тоба Цзюнь, известный как Вэй Вэнь Чэн-ди. Убив Цзун Ая и его подельников, он стабилизировал обстановку. У него, как и у отца, был добрый нрав. Помимо этого, он очень уважал наставника отца Гао Юня и часто спрашивал у него совета. Он не злился, когда Гао Юнь высказывал в отношении него критические суждения или резко разговаривал с ним. Его дед Вэй Тай У-ди выступал против буддизма и издал указ о запрете этой религии. Позиция же Вэй Вэнь Чэн-ди была противоположной. Он особенно верил в буддийское учение и вновь открыл многие буддийские обители. Пещеры Юньган под горой Учжоу, что на северо-западе Пинчэна, были созданы монахом Таньяо как раз в годы его правления. Однако, Вэй Вэнь Чэн-ди умер от болезни всего в двадцать пять лет.

Супругу императора Вэнь Чэн-ди звали Фэн. По национальности она была хань и отличалась бесстрашием. После смерти Вэй Вэнь Чэн-ди наследник Тоба Хун, которому было одиннадцать лет, вступил на престол. Это был Сянь Вэнь-ди. Министр И Хунь, увидев, что император так мал, задумал измену и узурпацию власти. Когда такая весть дошла до императрицы, она немедленно издала указ схватить и убить И Хуня. Затем она взяла бразды правления в свои руки. Дождавшись, когда Сянь Вэнь-ди повзрослеет, императрица Фэн передала ему власть. Но она и не думала, что после прихода к власти он невзлюбит ее людей, а особенно министра Ли И, который, как слышал император, находился с ней в тайной любовной связи. В порыве гнева он нашел предлог и убил Ли И. Императрица Фэн была опозорена. Она затеяла с императором серьезную ссору и заставила его отречься от престола. С тех пор государством руководила императрица, а император Сянь Вэнь-ди отдал престол сыну — Тоба Хуну, известному как Сяо Вэнь-ди.

В те времена люди рано вступали в брак, и Сянь Вэнь-ди уже в тринадцать лет имел сына. Императрица Фэн любила этого маленького ребенка и лично его воспитывала. Когда Сяо Вэнь-ди было четыре года, а его отцу семнадцать, он уже утратил статус императора. Он отдал престол, но не передал власть и по-прежнему продолжал руководить страной и ходить в военные походы. Авторитет его был крайне высок. Императрица Фэн опасалась, что он совершит переворот, и повелела дать ему яд. Сянь Вэнь-ди умер в возрасте всего двадцати трех лет.

Раньше в Северной Вэй была традиция — наследника престола выбирали среди сыновей жен и наложниц императора, и готовили на этот пост, а его мать казнили, чтобы не дать ей вмешаться в политику. Поэтому императрица Фэн не была ни родной матерью Сянь Вэнь-ди, ни родной бабушкой Сяо Вэнь-ди. У них не было кровной любви друг к другу, поэтому они могли нанести ей смертельный удар. Однако, императрица Фэн была образована и воспитана. Были у нее и представления об управлении государством. После смерти Сянь Вэнь-ди она отдавала распоряжения, так как находилась в статусе бабушки императора.

Императрица Фэн говорила министрам: «Наши традиции очень устарели, нам необходимо изменить их по образцу тех, что на срединной равнине». Тогда министры утвердили несколько законов. Первый — запретить однофамильцам вступать в брак. Второй — платить чиновникам жалование, как при ханьском дворе, разделив их на ранги. Третий — открыть учебные заведения, чтобы учить ритуалам, музыке и конфуцианству. Четвертый — освободить рабов и велеть им заниматься производством. Пятый — поощрять обработку целинных земель и хозяйственные ремесла. Ответственный за канцелярию Ли Чун предлагал: «В прошлом не было единой системы закрепления по месту жительства, простой люд находился в ведении дворов богатых семейств, что было невыгодным государству. Необходимо внедрить „закон трех старшинств“. Каждые пять семей — одно соседство. Пять соседств составляют один двор, а пять дворов — один клан. Отдельно должны назначаться главы соседства, двора и клана, которые должны быть непосредственно подчинены руководству областей и уездов. Таким образом, реализация всех дел в государстве станет удобнее». Императрица Фэн заявила: «В этом методе есть два преимущества. Первое — появилась основа для сбора налогов. Второе — можно путем проверки выявить неучтенное население. Я полагаю, такую систему можно применить».

Сяо Вэнь-ди и учился, и на практике постигал науку управления государственными делами, следуя за императрицей Фэн. Когда у него было время, то еще и ездил в различные места с инспекциями. Его кругозор становился все шире и шире. В десять с небольшим лет он уже мог заниматься государственными делами. Однажды министр Ли Аньши подал докладную записку, в которой говорилось, что богатые семейства занимают слишком много наделов, и необходимо утвердить новую систему распределения земель. Сяо Вэнь-ди посчитал, что это резонно, и позвал к себе Ли Аньши и несколько других министров для разговора. Они разработали и обнародовали новый указ под названием «Приказ о равнополье». Говоря простыми словами, было утверждено, что мужчины и женщины, достигшие пятнадцати лет, будь то обычные люди или рабы, могли получить земли от государства. Это были чистые поля и тутовые плантации: первые предназначались для выращивания зерна, вторые — для плодовых деревьев. Чистые поля не подлежали продаже. Мужчинам выдавалось по 2,6 гектара, женщинам — по 1,3 гектара. На каждые 2 гектара полагался один бык. Тутовые плантации можно было передавать по наследству, а также продавать и покупать. Еще было принято много конкретных постановлений о выплате налогов и пошлин. С момента начала действия «Приказ о равнополье» сыграл большую роль в развитии экономики. Последующие династии брали его за образец, и применяли в течение нескольких сотен лет.

С тех времен у Сяо Вэнь-ди зародилась новая идея, которая должна была принести в государство еще большие перемены. После смерти императрицы Фэн он стал править самостоятельно и сразу преисполнился решимости предпринять некоторые действия. Однажды в 493 г. н. э. Сяо Вэнь-ди сказал всему двору: «Я собираюсь двинуть войска на юг в поход против династии Ци. В этом деле нельзя медлить». Все министры подумали, что ослышались и, наверное, император шутит. Князь области Жэньчэн Тоба Дэн встал и сказал: «Ваше величество, необходимо сначала хорошо подумать, а затем решать. Когда Фу Цзянь был очень силен, он потерпел поражение в походе на юг. Когда Тай У-ди из нашей династии отправился на юг, то потерял в ходе похода половину войска. Сейчас наша государственная мощь только-только немного восстановилась. Ни в коем случае нельзя так легкомысленно относиться войне!». Он и не думал, что Сяо Вэнь-ди изменится в лице и строго скажет: «Государство мое, и я буду делать то, что сочту нужным. Князь области Жэньчэн, ты собираешься поколебать мой боевой дух?». Все министры онемели и не смели вымолвить и слова. Князь области Жэньчэн, рассчитывая на свое положение дяди императора, повысив голос, сказал: «Государство однозначно принадлежит Вашему величеству, но я тоже министр Вашего величества. Как же я могу молчать, когда вижу угрозу?». Сяо Вэнь-ди прервал его, немного подождал и сказал: «Ничего страшного, что каждый из нас говорит свое. Раз не договорились, остановимся на этом».

После окончания встречи Сяо Вэнь-ди оставил у себя князя области Жэньчэн и тихо сказал ему: «Ты полагаешь, что я так хочу идти в поход на юг? Я скажу тебе правду. В Пинчэне слишком холодный климат. Рано начинает идти снег, сильные песчаные бури. Здесь очень трудно поддерживать государство сильным и богатым. Более того, он расположен так далеко от срединной равнины. Контролировать все государство тоже неудобно. Я уже давно думаю, что лучше уж перенести столицу в Лоян. Однако мы, сяньбийцы, привыкли жить на севере. Я опасаюсь, что министры выступят против, если я внезапно скажу о переносе столицы. Поэтому я ищу возможность отправить войска на юг. Перевезем всех в Лоян, а затем скажем им». Как только князь области Жэньчэн услышал это, то сразу повеселел и, медленно качая головой, и сказал: «Ваше величество, это поистине дальновидно. Лоян расположен на срединной равнине. Кроме того, это древняя столица, там располагались столицы Чжоу и Хань, и в результате город стал процветающим. Обычные люди не думают о таких великих вещах. Министрам будет некуда деться, когда Вы примите решение». Сяо Вэнь-ди подумал и сказал: «Лучше уж под предлогом похода».

Спустя несколько дней Сяо Вэнь-ди издал указ, собираясь с двумя сотнями тысяч воинов в поход на юг. Кроме части министров, которые оставались в Пинчэне, все прочие отправились вместе с войсками. Министры выступили с громкими дискуссиями, но увидев, что князь области Жэньчэн, который раньше более всех выступал против, молчит, посчитали лучшим замолчать и двигаться следом. Войско переправилось через Хуанхэ и прибыло в Лоян. Сяо Вэнь-ди велел всем отдохнуть несколько дней. Через несколько дней он приказал готовиться к выступлению, но министры не захотели снова идти. Он один сел на коня и поскакал на юг. Тогда министры сильно заволновались и все, сев на лошадей, двинулись следом. Нагнав императора, все спешились и преклонили колени. И тогда ответственный за императорскую канцелярию Ли Чун громко сказал: «Ваше высочество, в этот раз вся страна: и простой люд, и аристократы, не желают выступления войска. Неужели сейчас вы собираетесь отправиться туда в одиночку?». Сяо Вэнь-ди, притворившись сердитым, сказал: «Я сказал, что идем в поход на юг, а вы опять выступаете против, не боитесь наказания?». Несмотря ни на что, министры снова взялись рассуждать и по-прежнему не соглашались.

Дождавшись, когда министры наговорятся, Сяо Вэнь-ди строго сказал: «Раз вы все не желаете, я могу не идти в поход на юг, но слухи о походе уже распространились и на юге тоже о нем узнали. Не годится взять и тихо уйти назад. Думаю, поступим так: если не пойдем в поход на юг, то перенесем столицу в Лоян». Он снова рассказал о преимуществах Лояна как столичного града, и, не дожидаясь ответа со стороны министров, взмахнул рукой и произнес: «Так и решено: переносим столицу. Те, кто за, встаньте слева, те, кто против — справа!». И стоило ему только договорить, как князь Жэньчэна встал слева. Многие министры отправились направо. Князь Наньаня Тоба Чжэнь сказал: «Я понял смысл действий его величества. Только неординарная личность может вершить великие дела. Министры, одобрите перенос столицы!». И как только он так сказал, все встали слева.

Сяо Вэнь-ди решил сразу начать восстанавливать дворец в Лояне и повелел князю Жэньчэна отправиться в Пинчэн и оповестить оставшихся, а сам сначала объехал с инспекцией все районы. Как только князь Жэньчэна вернулся в Пинчэн и сообщил новость, среди властных министров и знати вспыхнуло негодование. Злились они так, что дошли в беседе с князем до криков. Князь области Жэньчэн не смог их убедить, о чем ему пришлось доложить императору. Тогда Сяо Вэнь-ди сам вернулся в Пинчэн, собрал всех и сказал: «Вы выступаете против переноса столицы. Скажите-ка, какие есть для этого причины?». Министры и знать начали спорить и, в общем и целом, высказали следующее: во-первых, родина императора Сюаньюаня (Хуан-ди) в Чжолу (северная часть пров. Хэбэй). Из это очевидно, что святейшему императору не обязательно жить на срединной равнине. Во-вторых, не следует бросать дома предков. В-третьих, для войны необходимы лошади, а на срединной равнине они не распространены. В-четвертых, сяньбийцы испокон веков жили войной и не собирались становиться книжниками подобно ханьцам. В-пятых, нужно сначала провести гадание по гексаграммам и спросить духов, а затем обсуждать этот вопрос. Сяо Вэнь-ди терпеливо сказал: «Я полагаю, что все, что вы говорите, не верно. Родина императора Сюаньюаня в Чжолу, но обретя Поднебесную, он переехал в Хэнань. Отсюда понятно, что срединная равнина удобнее. Еще раньше наши предки жили в северной пустыне и оказались в Пинчэне только после нескольких переездов. Предки могли переезжать, так почему же я не могу? После переезда в Лоян Пинчэн по-прежнему останется нашим. О лошадях совсем не нужно беспокоиться. И еще: как бы мы приобрели цивилизованный вид, не учась по книгам. Я переношу столицу, чтобы наши потомки посмотрели белый свет и расширили кругозор. Что же касается гаданий по гексаграммам и вопросов к духам, то это делается только в случае сомнений. Положительные стороны переноса столицы очевидны. Ни к чему это». Сяо Вэнь-ди разъяснил подробнейшим образом и ответил, что отныне с наступлением лета можно будет отправляться в Пинчэн пережидать жару. У министров и знати кончились аргументы.

На следующий год после реставрации Лояна, Сяо Вэнь-ди приехал в новую столицу вершить государственные дела. В Лояне была теплая погода, много народу, переплетались большие улицы и маленькие переулки, повсюду были торговые лавки и базары, разнообразные товары, а еще были уличные представления практикующих военные искусства, часто приезжали зарубежные купцы, и было намного оживленнее, чем в Пинчэне. Сяньбийские чиновники и знать чувствовали себя превосходно и постепенно привыкли. У Сяо Вэнь-ди было много идей, которые нужно поскорее воплотить, и он разом обнародовал множество указов. В первом он запретил говорить на сяньбийском среди чиновничества и сделал официальным ханьский говор. Чиновники моложе тридцати должны были говорить на ханьском. В противном случае их должны были понизить или уволить. В другом указе он менял одежды на ханьские. В еще одном менял сяньбийские фамилии на односложные ханьские. Императорскую фамилию «тоба» заменили на «юань». В еще одном приказе он изменил законы и издал новые «Законы Вэй», ослабляя наказания и отменяя жестокие пытки для всей семьи и родственников. Кроме того, он изменил структуру ведомств, ритуалы, чиновничьи экзамены и много всего другого.

Министры и генералы двора сразу все поняли. Император хотел изменить старые традиции сяньбийцев по образцу срединной равнины. Это не только бы разрушило преграду между ханьцами и сяньбийцами, но и сделало государство более цельным. И все согласились с изменениями. Говорить на ханьском говоре вполне можно, все и так умеют. Поменять фамилии на ханьские тоже не сложно. Самым хлопотным стала смена одежды на ханьские. В одежде северных народов были свои преимущества: короткие рукава и нарукавники плотно прилегали к телу, так было удобно ездить на лошади, и в ней человек ощущал себя подвижнее. Многие не очень-то хотели носить длинные халаты с большими рукавами.

Сяо Вэнь-ди сказал: «Нам необходимо поменять обычаи, или так и будем придерживаться старины?»

Однажды Сяо Вэнь-ди возвращался из инспекционной поездки из другой местности и увидел, что в Лояне еще очень многие носят одежды северных народностей и говорят на сяньбийском, и очень расстроился. Он собрал министров и сказал всем: «Вы надеетесь, что меня можно сравнить с мудрыми правителями династий Шан и Чжоу, или я что, не похож на Цзинь?». Князь области Сяньян Юань Си сказал: «Хотим, Ваше высочество, императора, который превосходил бы предшественников». Сяо Вэнь-ди сказал: «Нам необходимо поменять обычаи, или так и будем придерживаться старины?». Министры сказали: «Конечно, хотим день за днем видеть новое!». Сяо Вэнь-ди снова спросил: «Все полагают, что государство достигло своего максимума, или может, оставим что-то для будущих поколений?». Министры хором сказали: «Оставим на многие поколения!». Сяо Вэнь-ди сказал: «Хорошо! Тогда я буду менять старые обычаи. А вы не выступайте против!». Министры все рассмеялись и сказали: «Верхи повелевают, низы подчиняются. Кто посмеет быть против?». Сяо Вэнь-ди тогда выпустил указ о неповиновении и принял меры против совершающих служебные нарушения. Упрекая, он сказал: «Если мои слова не верны, вы должны дискутировать при императорском дворе, а не покорятся для вида и делать наперекор за спиной». Когда министры увидели решимость императора, то число выступавших против постепенно уменьшилось.

Сяо Вэнь-ди достиг успехов в изменении нравов и обычаев, и вновь захотел сделать что-нибудь для объединения государства. А именно отправиться в военный поход на Южную Ци. Но он не знал, что тяжело заболеет и умрет на полпути. Император, принесший сяньбийцам прогресс и просвещение, умер в возрасте тридцати двух лет. На престол вступил его сын Юань Кэ, ставший Сюань У-ди. Южная Ци избежала войны, но при императорах-преемниках вновь случилась смута.

Всецело отдаться буддизму

Наследник У-ди из Южной Ци умер рано. Многие надеялись, что его второй сын Сяо Цзылян получит трон. Сяо Цзылян, создав кафедру Сиди, собрал немало талантов, часто принимал участие в государственных вопросах, и был подходящей кандидатурой. Ци У-ди колебался довольно долго, и все-таки передал престол внуку Сяо Чжаое, а Сяо Цзылян и его двоюродный брат Сяо Луань должны были помогать в управлении. После смерти Ци У-ди некоторые чиновники хотели посадить на престол Сяо Цзыляна. Сяо Луань, как только услышал, немедленно взял людей и отправился во дворец поддержать восшествие на престол Сяо Чжаое. Сяо Цзылян близко принял к сердцу всю эту неразбериху и умер от тяжелых переживаний. Сяо Луань был недоволен новым императором, за год убил двоих, и наконец, сам стал императором, известным как Ци Мин-ди. С этого момента в Южной Ци, как и в династии Лю Сун, тоже начались убийства кровных родственников.

Ци Мин-ди был дальним родственником императорского дома. Опасаясь оппозиции, он повелел покончить жизнь самоубийством сыновьям Ци Гао-ди и Ци У-ди, всего их было почти тридцать человек. Но даже после этого он не успокоился и перед смертью говорил наследнику Сяо Баоцзюаню: «Надо быть осторожнее, сталкиваясь с проблемами ни в коем случае нельзя отставать от других». Сяо Баоцзюань, вступив на престол, тоже казнил немало чиновников императорского двора и местных военачальников.

Начальник округа Юнчжоу (присутствие находилось в Сянъян) Сяо Янь приходился соплеменником Ци Гао-ди (Сяо Даочэн), и вскоре тоже вошел в число тех, кого собирался казнить Сяо Баоцзюань. Он не захотел ждать своей очереди, поэтому первым двинул войска, вторгся в Цзянькан, убил Сяо Баоцзюаня и назначил другого человека на трон. Не прошло и года, как Сяо Янь снова сместил назначенного нового правителя и сам уселся на императорский трон. Название царства было изменено на Лян.

Южная Ци просуществовала всего двадцать три года до 502 года нашей эры. Сяо Янь основал династию Лян, в истории получившую название «Южной Лян» или «Сяо Лян». А он стал известным Лян У-ди. Лян У-ди прожил долгую жизнь, дожил до восьмидесяти шести лет. Династия Южная Лян просуществовала пятьдесят пять лет, из них сорок восемь лет у власти был он сам. Историй о нем очень много, и все они довольно известны, но самыми выдающимися можно считать его буддийские дела.

Лян У-ди после восшествия на престол вспоминал времена Сиди, когда слушал размышления Фань Чжэня о неверии в буддизм, которые его сердили. Став императором, он посчитал, что надо было бы показать Фань Чжэну его место, поэтому, он собственноручно написал статью с критикой Фань Чжэна, в которой говорилось: «Безбожие идет вразрез с естественными человеческими чувствами, такие речи в будущем запрещено повторять». Один буддийский монах Фа Юнь, прочитав статью, тотчас сделал много копий и разослал знати и сановникам, а также выдающимся людям. Все эти люди в соответствии с тоном императора тоже писали статьи, совместно сурово критикуя Фань Чжэня. Вопреки ожиданиям, Фань Чжэнь не испугался, а тоже написал статью с возражениями, кроме того, вступив с этой группой людей в полемику. Лян У-ди был недоволен неповиновением Фань Чжэня, и быстро нашел повод понизить его в должности и отправить в далекий Гуанчжоу на службу. Теперь Фань Чжэнь не мог ему возражать, а Лян У-ди почувствовал себя победителем.

Лян У-ди решил жить как последователи буддизма. Он ел вегетарианскую еду, одевался в холщовые одежды, во время жертвоприношения не убивал коров и не резал баранов. При производстве шелка гусеница тутового шелкопряда вываривалась, что является уничтожением живого существа, поэтому шелка он не носил. Сетка, которая вешалась над кроватью, изготавливалась из хлопкового дерева. Шапку он стирал и стирал, носил три года, одеяло использовал два года. Обычно, кроме занятия служебными делами, он читал буддийский канон, не пил вина, не слушал музыку и не общался с чиновниками. Ради того, чтоб быть примером для чиновников, он каждый день ложился за полночь и вставал до рассвета, затемно начинал просматривать документы. Зимой руки мерзли так, что кожа трескалась, а он все еще продолжал писать.

Лян У-ди был очень бережлив в жизни, но чрезвычайно щедр в вопросах буддизма. Больше всего его заботило строительство буддийских храмов. Только в одном Цзянькане было построено более пятисот храмов. Монахов и монахинь в этих храмах было более сотни тысяч. Он не считал ежедневные расходы на вырезание статуй Будды, чтение молитв, вскуривание благовоний и выполнение различных буддийских обрядов. Каждый день утром и вечером он шел в храм для поклонения Будде. Когда надо было казнить преступников, при подписании соответствующих документов он тяжело вздыхал и бормотал: «О, Амитабха, грешно!». Из-за этого он целыми днями был невесел, кроме того еще и плакал. Но когда на войне погибало много солдат и простого люда, умирая в диких безлюдных местах, он и не думал плакать.

Лян У-ди в детстве изучил много конфуцианских книг, впоследствии к тому же исповедовал даосизм. Конфуцианство — это традиционная китайская идеология, наука, где человек был превыше всего. Даосизм — это местная религия, основой которого было стремление человека к долголетию, в отличие от буддизма, который стремится к последующему перерождению. Став императором, Лян У-ди почувствовал, что буддизм для него более подходящая религия, и стал негативно относиться к конфуцианству и даосизму. Однажды он перед статуей Будды дал обет, и сказал монахам: «Метод Лао-Цзы (по преданию Лао-Цзы был родоначальник даосизма, но на самом деле это не так) это ересь, с сегодняшнего дня все мои помыслы о буддизме». От этих слов у монахов рот не закрывался от радости. Тогда он вдобавок сказал чиновникам: «Лао-Цзы, а еще Чжоу-гун (предтеча конфуцианства), Конфуций (главный основоположник конфуцианства) — вся их наука — это нечестный путь. Только буддизм является правильным. Я исповедую буддизм, и вы все тоже исповедуете буддизм!». Среди чиновников были те, кто кивал, но были и такие, кто только качал головой.

Один чиновник по имени Го Цзушэнь очень обеспокоился, увидев, как Лян У-ди занимается буддийскими вопросами. Он велел людям принести гроб к дворцовым воротам и, представляя доклад, сказать: «Сейчас в помпезных буддийских храмах число монахов и монахинь достигает сотни тысяч, еще и принимают на воспитание, не следуя системе учета по месту жительства. В один прекрасный момент повсюду будут буддийские храмы, в каждой семье будут брить головы и становиться монахами, и государство погибнет». Но Лян У-ди не хотел ничего слышать.

Еще был чиновник по имени Сюнь Цзи, который тоже направил письмо, в котором говорилось, что распространение буддизма зашло слишком далеко и вредит государству. Лян У-ди так рассердился, что убил его.

Как-то Лян У-ди отправился в буддийский храм поклониться Будде, где увидел известного художника Чжан Сэнъяо, который разрисовывал статую Будды, собрав вместе несколько изображений Будд и Конфуция. Лян У-ди очень изумился и спросил: «Ты в буддийском храме. Почему ты нарисовал рядом Будду и Конфуция?». Чжан Сэнъяо, указывая на изображение Конфуция, очень серьезно отвечал: «Я исповедую буддизм, но я вижу, что в дальнейшем ход мировых событий все же будет опираться на учения Конфуция!». У Лян У-ди после таких слов сердце дрогнуло. Но он не мог не знать, что как бы буддизм не процветал, он был не в состоянии заменить конфуцианское учение. Но буддизм помог ему прочно занять императорский трон, и он все-таки сконцентрировался на буддийских делах. В начале 527 года нашей эры он приказал построить рядом с императорским дворцом храм, который был назван Тунтайсы, а в императорском дворце открыть ворота, названные Датунмэн, как раз напротив южного входа в Тунтайсы. Таким образом, Лян У-ди утром и вечером ходил молиться, выходя из одних ворот и входя в другие, что было очень удобно. Неожиданно однажды он сказал чиновникам: «Я хочу уйти от мира в монахи, жить в монастыре и быть монахом, молить богов о счастье народа». Чиновники не поверили и даже не придали большого значения.

Они и не предполагали, что на следующий день Лян У-ди, придя в Тунтайсы помолиться, так и не выйдет. Чиновники поспешили в храм и увидели, что Лян У-ди и правда обрил волосы и надел монашескую рясу, да еще и читал молитву, постукивая в деревянную рыбу. Новость распространилась, и весь императорский двор очень встревожился. Все царедворцы пришли в Тунтайсы, и, преклонив колени перед императором и монахом, умоляли: «Государь, нельзя отказаться от страны, все же поскорее вернитесь во дворец руководить!». Лян У-ди, не открывая глаз, отвечал: «С сегодняшнего дня я уже монах и не вернусь». Все уговаривали его три дня, но он никак не сдавался. На четвертый день монахи тоже присоединились к уговорам, только тогда он согласился.

Лян У-ди, не открывая глаз, отвечал: «С сегодняшнего дня я уже монах и не вернусь»

Через два года Лян У-ди организовал в Тунтайсы буддийское торжество «Четыре раздела общего молитвенного собрания и служения о спасении всех душ». Под четырьмя разделами подразумевались монахи, монахини, верующие ревнители буддизма и набожные женщины. «Общее» значит — отсутствие ограничений, то есть принять участие мог каждый верующий. В тот день Лян У-ди надел монашеское одеяние, сидя в тележке, прибыл в храм, поселился в небольшой комнатке, спал на деревянной кровати, ел из глиняной миски, и опять стал монахом. На второй день, усевшись на место проповедника учения Будды, начал со знающим видом рассказывать присутствующим «Сутры Нирвана». Когда торжество закончилось, Лян У-ди снова не вернулся во дворец. Как только его чиновники не уговаривали, ничего не помогало. Прошло более десяти дней, когда он заговорил: «Я монах. Если вы хотите, чтобы я вернулся, тогда делайте добрые дела, которые выкупят меня и позволят мне вернуться». Чиновники, как услыхали, сразу поняли, что без денег тут не обойдешься. Приближенные императора подарили храму несметное множество денег, говоря, что желают выкупить «Императора-бодхисатву». Монахи, получив деньги, согласились на выкуп. Чиновники снова пришли к восточным воротам храма, три раза подряд подавали доклад императору, приглашая его вернуться в мир, и только тогда увидели, как Лян У-ди черепашьим шагом выходит из храма.

В 546 году нашей эры Лян У-ди, уже перешагнувший восьмидесятилетний возраст, снова вернулся в Тунтайсы и ушел от мира. Чиновники снова отправились просить. Лян У-ди сказал: «Снова пора проводить общее молитвенное собрание и служение о спасении всех душ. В этот раз я пришел, чтобы себя, всех дворцовых людей, а также всю страну отдать храму. Ваших добрых дел должно быть еще больше!». Чиновники поняли смысл слов и пожертвовали храму вдвое больше денег, чем в прошлый раз, и только так смогли выкупить императора.

Неожиданно вечером того же дня в пагоде Тунтайсы случился пожар, и она сгорела. Лян У-ди смертельно испугался, дрожа от ужаса, он сказал: «Это наверняка проделки демонов, надо больше молиться, построить новую пагоду вдвое выше прежней, только тогда мы сможем сдержать злых духов». Он приказал построить высоченную пагоду, чем прекраснее, тем лучше.

Ради этого желания через год Лян У-ди в четвертый раз ушел от мира. На этот раз его уход был самым длительным: в общей сложности тридцать семь дней. Естественно, что министры собрали еще более значительную сумму денег, чтобы выкупить его. Если посчитать, Лян У-ди четыре раза уходил в монастырь и всего собрал четыре триллиона для храма Тунтайсы. Откуда взялись эти деньги? Конечно же, их отняли у народа. Лян У-ди уходил в монастырь, всем сердцем думая, что укрепляет страну, считая, что сам проживет долгую жизнь. Но он никогда бы не подумал, что в год своего последнего ухода в монастырь с севера придет бедствие, которое принесет несчастье не только народу, но и будет стоить правителю жизни.

Двуличный Гао Хуань

В те годы, когда император Лян У-ди служил в монастыре, в Северной Вэй шла междоусобная война. Император царства Вэй — Сюань У-ди (он же Юань Кэ) правил более десяти лет. Как и Лян У-ди, он исповедовал буддизм и построил много буддийских храмов. Придворная аристократия при нем привыкла к роскоши и веселью, а в делах ценила более всего внешний лоск. Расточительная трата бюджета на дорогостоящие увеселительные мероприятия увеличивала налоговый гнет, что вызвало недовольство народа. Сразу после вступления на трон девятого императора царства Вэй по имени Юань Сюй (он же Сяо Мин-ди, сын Сюань У-ди) поднялся народный бунт. В 523 году н. э. народное восстание охватило шесть деревень в северной части (Вое, Хуайшо, Учуань, Фумин, Жоусюань, Хуайхуан). Поэтому в истории это восстание известно под названием «Восстание шести деревень». Императорский двор не только приложил огромные усилия для подавления восстания, но также был вынужден уступить властные полномочия в Северной Вэй некоторым лидерам восставших.

В связи с малолетством императора Юань Сюя, которому едва исполнилось пять лет, регентом при нем была его мать — императрица Ху, ее полное имя — Ху Чунхуа. Она владела не только даром стихосложения, но также умела стрелять из лука, чем и заворожила императора Сюань У-ди. Поэтому ребенок от связи с ней и стал наследником престола, а она сумела остаться в живых. Сосредоточив власть в своих руках, новая правительница применяла к себе исключительно местоимение «мы», а придворных заставляла обращаться к себе не иначе как «Ваше Величество». Повзрослев, Юань Сюй стал бороться с матерью, обвиняя ее в узурпации власти. Он тайно отправил людей на поиски главы племени сюжун, которого звали Эрчжу Жун. То племя расположилось на территории нынешних уездов Шэньчи и Учжай провинции Шаньси. Молодой император приказал Эрчжу Жуну прибыть с войском в Лоян, чтобы выгнать оттуда императрицу Ху и всех ее прихвостней. В то время, как раз разбогатев на подавлении «Восстания шести деревень», Эрчжу Жун был готов «явиться конно, людно и оружно». На радостях он с восьмитысячной армией отправился прямиком в Лоян. Однако на полпути он получил известие об отравлении юного императора собственной матерью, которая вновь вернула себе законное место регента при следующем малолетнем императоре.

Тогда Эрчжу Жун оповестил войско о том, что они пойдут войной на убившую императора императрицу Ху и захватят власть в столице. Не прошло и нескольких дней, как войска были в Лояне. Попав в безвыходную ситуацию, императрица поспешила постричься в монахини. Но это не спасло ее от расправы. Не пожалел Эрчжу Жун и маленького наследника престола, выбросив бамбуковую корзину с ребенком в реку Хуанхэ. Новым правителем Эрчжу Жун объявил внука первого императора Сянь Вэнь-ди (личное имя Юань Цзыю), он же Сяо Чжуан-ди. Оглядев придворных императорского дома, Эрчжу Жун испытал отвращение к ним и сказал: «Из-за вашей беспечной жизни в государстве хаос. Императора вы тоже не уберегли от смерти. Какая от вас польза?». Тут по кивку Эрчжу Жуна во дворец ворвалась армия и перебила не успевших как следует проснуться придворных. По рассказам в тот день было убито более двух тысяч человек. С тех пор командир войска, перебившего всю императорскую дворню, получил пост князя царства Тайюань и звание полководца-опоры Поднебесной.

Уезжая на правление в Тайюань, почетный полководец предусмотрительно оставил в Лояне своего человека. А императора Сяо Чжуан-ди женил на собственной дочери, сделав ее императрицей и вернув в этом статусе в царство Тайюань (древнее название этого царства Цзиньян). Новая аристократия императорского дома ни шагу не решалась ступить без одобрения Эрчжу Жуна. Наконец, новому императору Сяо Чжуан-ди надоел этот серый кардинал, узурпировавший власть, и он решил избавиться от Эрчжу Жуна. В 530 г. н. э. под предлогом проведения переговоров император заманил главного полководца в Лоян. Тот приехал без достаточной охраны и, зайдя во дворец, сразу же попал в засаду. Тут-то Сяо Чжуан-ди собственными руками и придушил дорогого тестя. Однако могущественная семья Эрчжу Жуна не могла простить такого унижения. Двоюродный брат полководца по имени Эрчжу Шилун и племянник Эрчжу Чжао с сообщниками взяли войско, ворвались в Лоян и удавили императора, заменив его новым, тоже происходившим из царского рода. Его звали Юань Е. Как много людей было убито во время этого нападения, одному небу известно. После кровавой расправы Эрчжу Шилун взял на себя охрану города Лояна, а Эрчжу Чжао прямо из столицы управлял царством Тайюань. Поднебесная по-прежнему была в руках семьи Эрчжу. Привыкшая решать все дела путем расправ, семья Эрчжу нисколько не смыслила в политике и своим неумелым управлением нанесла государству большой ущерб. Особенно их действия возмущали генерала Гао Хуаня.

У Гао Хуаня было также сяньбийское имя Хэлю Хунь, однако он никогда не признавался, кем был по национальности: сяньбийцем или ханьцем. По рассказам, его предки за преступление были сосланы проводить остаток жизни на окраину, в деревню Хуайшо (совр. Гуян, Внутренняя Монголия). А его самого отправили жить в семью старшей сестры. За его представительный внешний вид, умение вести беседы и дела одна сяньбийская семья выбрала Гао Хуаня в мужья своей дочери. Амбиции и кругозор Гао Хуаня выросли после того, как он послужил посыльным, доставляя корреспонденцию в Лоян. Он увидел, какой в государстве творится бардак, и решил, что пора брать власть в свои руки и навести хоть какой-то порядок. Как раз в это время подвернулась подходящая идеологическая повестка — «Восстание шести деревень». Гао Хуань сначала присоединился к восставшим, а затем перебежал на сторону тех, кто восстание подавлял, то есть к Эрчжу Жуну. Заметив в Гао Хуане способности к стратегическому мышлению, Эрчжу Жун выдвинул его на место начальника округа Цзиньчжоу (городской округ Линьфэнь в провинции Шаньси). После смерти Эрчжу Жуна, его племянник Эрчжу Чжао тоже тесно дружил с Гао Хуанем, считая его своим братом. Но Гао Хуань не ладил с остальной семьей Эрчжу, и постоянно стремился к самостоятельности. Но для отделения ему не хватало военной силы.

И вновь подвернулся подходящий случай. У Эрчжу Чжао после подавления «Восстания шести деревень» возникла серьезная проблема: более двухсот тысяч дезертиров сбежали в Бинчжоу и Сычжоу (совр. Синьчжоу, пров. Шаньси). Деморализованные солдаты промышляли бандитизмом и угрожали правительству, превратившись в беженцев без места жительства. Эрчжу Чжао пожаловался Гао Хуаню, что бродячее войско дезертиров стало для него настоящей головной болью, и спросил совета. Гао Хуань сразу увидел в этом шанс и, поразмыслив, сказал: «Лучше всего, чтобы великий государь отправил к дезертирам доверенное лицо, способное взять контроль над бывшими солдатами. А если беспорядки продолжатся, за них ответит этот доверенный человек». На вопрос Эрчжу Чжао, кого же лучше отправить на непростое задание, вмешавшись в разговор, ответил другой полководец Хэба Юнь: «Думаю, что Гао Хуань справится». Услышав это предложение, Гао Хуань неожиданно разозлился и напал на полководца Хэба Юня, сказав: «Не говори ерунды! Я простой солдат и гожусь начальству для выполнения самых примитивных приказов. А в таких важных государственных делах решение принимает только сам правитель, так что не лезь в не свои дела! Задумал меня оклеветать, а великого государя обмануть!». Выпалив эту тираду, он со всей силы ударил Хэба Юня кулаком в челюсть и выбил зуб. Полководец Хэба Юнь замолчал, а Эрчжу Чжао стало неловко после случившегося. Как и Хэба Юнь, он считал Гао Хуаня подходящей кандидатурой для этого задания и назначил его: «Зачем так злишься? С сегодняшнего дня ты отвечаешь за них!».

Полководец Гао Хуань больше всего боялся, что Эрчжу Чжао передумает, поэтому поторопился покинуть Тайюань. Пройдя по шести деревням, он набрал себе войско и расположил свой лагерь в уезде Хугуань (к северо-востоку от Личэна провинции Шаньси). Позже Гао Хуань через посланника доложил Эрчжу Чжао, что изза засухи некоторым приходиться питаться одними полевыми мышами, поэтому он отведет их в провинцию Шаньдун, а именно в район восточнее гор Тайхан, на поиски пропитания. Эрчжу Чжао доверчиво одобрил действия Гао Хуаня, не заподозрив подвоха. А тот мигом переправил свое войско через реку Чжанхэ и был таков. Следующим сообщением Эрчжу Чжао неожиданно узнал об угоне трехсот лошадей из конюшни императорского двора. Это было дело рук полководца-предателя. Тогда Эрчжу Чжао заподозрил неладное и, лично возглавив войско, начал преследование. Как назло, уровень воды в реке Чжанхэ в то время как раз резко повысился, переправа была затоплена. Найдя Гао Хуаня, Эрчжу Чжао начал с ним беседу, стоя на противоположном берегу. Гао Хуань сказал, что не воровал императорских лошадей, а взял их для предотвращения действий шаньдунских бандитов, поскольку они вполне могут взбунтоваться. А император зря поверил людским сплетням и отправился догонять его. На что Эрчжу Чжао ответил, что вовсе не подозревает своего подчиненного в измене. Эрчжу Чжао в одиночку на коне перебрался через реку и присел с полководцем. Он подал Гао Хуаню нож и подставил шею, сказав: «Если ты мне не доверяешь, то отрежь мне голову!». Гао Хуань зарыдал: «Мог ли я рассчитывать заменить собой императора? Правитель жесток ко мне, если думает так!». Эрчжу Чжао недооценил хитрость Гао Хуаня, посчитав его клятву достаточным доказательством верности. Переночевав в лагере полководца, он отправился домой. Так лицемерный Гао Хуань легко отделался от своего смелого, но безрассудного начальника.

Отправив домой Эрчжу Чжао, Гао Хуань с войском дошел до границы провинции Хэбэй. Он установил в своем войске жесткую военную дисциплину, запретив грабить местных жителей, чем произвел на тех положительное впечатление. Везде общался с народом и спрашивал, где находится бродячее войско, превратившееся в шайку бандитов. Так ему удалось выяснить, что бродячее войско недовольно правлением Эрчжу Чжао и ищет предводителя, который поведет их опрокинуть власть. Узнав, что полководец Гао Хуань явился в их места с войском, они сразу поспешили на встречу с ним. Однажды к нему пришел человек по имени Гао Цянь из Синьду (уезд Цзичжоу провинции Хэбэй). Гао Цянь, а также его отец Гао И и брат Гао Ан, недавно отвоевали у Эрчжу Чжао кусок земли и благодаря этому прославились. Гао Цянь, испытующе глядя на собеседника, поинтересовался: «Я слышал, Эрчжу Чжао послал тебя усмирять нас? Он же настоящий подлец, почему ты охотно служишь ему?». Гао Хуань ответил отрицательно и честно признался в своих планах: «Хотя у меня есть воины, но я не имею земельных владений и продовольствия, это мешает мне победить Эрчжу Чжао». В ответ на это Гао Цянь сказал, что предоставит недостающие землю, провиант и людей, и предложил объединить усилия. На этом полководцы с радостью и договорились.

Гао Хуань со всей силы ударил Хэба Юня кулаком в челюсть и выбил зуб

Чем больше эти двое узнавали друг друга, тем становились ближе. В тот день они заночевали в одной палатке и проговорили полночи. Гао Хуань слышал, что семья Гао Цяня относится к бохайскому народу, проживающему в уезде Тяо (совр. уезд Цзин, пров. Хэбэй) и радостно поведал, что его семья тоже оттуда, даже фамилии у них одинаковые — Гао. У них были общие предки. Гао Цянь обрадовался неожиданной встрече с родственником. Речь зашла о старшинстве в роде: Гао Цянь оказался младше Гао Хуаня на один год, но выше по старшинству в роде. Гао Хуань сразу сказал: «Так как ты из более старшего поколения, то я должен звать тебя дядей». Это обращение очень развеселило Гао Цяня.

Спустя несколько дней Гао Хуань со своими людьми прибыл в Синьду. Гао Цянь приказал открыть ворота крепости и расквартировать войско. Узнав об этом, его брат Гао Ан решил, что тот покорился незнакомому пришельцу. Чтобы высмеять Гао Цяня, он прислал ему женскую юбку, обвиняя брата в чрезмерной мягкости. В ответ на это, Гао Цянь послал старшего сына Гао Чэна навестить брата Гао Ана. Его сын умело вел дела, поэтому прибыв к Гао Ану, он встал на колени и промолвил: «Почтенный дядя, я ваш племянник, прошу удостоить меня соответствующим уважением». От его речи брат Гао Ан сразу же смягчился. Позже братья Гао Цянь и Гао Ан стали самыми любимыми военными командирами Гао Хуаня.

Гао Хуань сообщал во дворец, что благополучно утихомирил деморализованное войско. О его тайном заговоре с Гао Цяном двору ничего не было известно. Эрчжу Чжао был настолько доволен Гао Хуанем, что через несколько дней назначил его князем бохайского народа, чем еще более увеличил его могущество. Незадолго до этого, самовольничавший в Лояне двоюродный брат Эрчжу Шилун сверг императора Юань Е и посадил на трон императора Юань Гуна. Это рассердило находящегося в Тайюани Эрчжу Чжао, и он пошел войной на Эрчжу Шилуна. Таким образом, род Эрчжу погрузился в междоусобную войну. Такой случай Гао Хуань не мог упустить. Он сделал вид, будто получил от Эрчжу Чжао приказ отправить тому в услужение более десяти тысяч человек (фактически, в положение челяди). Приказ, как и было задумано, вызвал негодование народа: те, кого отобрали для отправки к Эрчжу Чжао в качестве слуг, стали жаловаться. Гао Хуань ответил им: «Знаю, что вы покинули родные края, чтобы прийти сюда и уже стали между собой как родные. Если вы не прибудете в Бинчжоу в срок, то вас казнят. Однако и в услужении у Эрчжу Чжао тоже рано или поздно вас ждет смерть. Так или иначе, исход будет один и тот же!». Тогда один человек закричал: «Не лучше ли нам пойти против власти, чем попусту умирать? Стоит хотя бы попробовать побороться!». Народ просил полководца стать их предводителем, однако тот нахмурился и сказал: «Ваша неорганизованность не приведет к победе. Печальный опыт Восстания шести деревень показал: без дисциплинарных взысканий вы бежите в рассыпную. Теперь же вы должны будете строго следовать моим указам, не повторяя прежних ошибок». Войско спросило, как нужно действовать, чтобы победить. Гао Хуань, не мешкая, ответил: «Во-первых, нужно перестать третировать ханьцев. Во-вторых, четко выполнять мои команды: нарушение будет строго караться смертью. Если не последуем этим правилам, то проиграем и станем посмешищем для всего мира». Войско послушно встало на колени и подтвердило, что готово на все условия полководца.

Люди из шести деревень в основном были сяньбийцами, поэтому Гао Хуань обращался к ним как сяньбиец и на их языке: «Ханьцы вас обслуживают, их мужчины пашут землю, а их женщины ткут и кормят вас. Почему же вы презираете их?». А перед ханьцами он говорил, как ханец, на ханьском: «Сяньбийцы ваши гости, они кормятся от вас и защищают от бандитов, обеспечивая спокойствие. За что же вы ненавидите их?». Так полководец говорил с разной аудиторией по-разному, чтобы объединить их и заполучить полную власть.

Как-то раз один подчиненный по имени Сунь Тэн напомнил Гао Хуаню: «Мы слишком далеко от Лояна, а императорским двором там управляет род Эрчжу. Нет никакого смысла отчитываться перед ними. Лучше назначь своего императора, номинально это не нарушает законов, а преимуществ даст много». Гао Хуань, прислушавшись к хорошему совету, нашел выходца из царского рода — Юань Лана, сделал его императором, а сам стал при нем первым министром и главным полководцем. В 531 г. н. э. Гао Хуань объявил войну семье Эрчжу. Там как раз едва покончили с распрями при дворе и отправили в Хэбэй грозное войско, чтобы уничтожить своего заклятого врага. Гао Хуань немного сомневался: как он, простой человек, может бросить вызов семье Эрчжу. Тем более Эрчжу Чжао к нему хорошо относился. Не будут ли его презирать за это? Он высказал свои опасения одному из подчиненных по имени Дуань Шао, который в свою очередь подбодрил Гао Хуаня, сказав: «Эрчжу Чжао со своими людьми убили императора, министров, уничтожают простой народ, их же все ненавидят. Твое восстание против них идет в унисон с волей народа, а значит, никто не осудит тебя». В результате подчиненные ему военные части даже победили в нескольких сражениях и заняли город Ечэн.

Весной следующего года Эрчжу Чжао пришел с войском лично, стороны договорились провести решающий бой в горах Ханьлин (близ города Аньян провинции Хэнань). Гао Хуань приказал закрыть своему войску пути к отступлению, поставив на дороге стадо связанных вместе ослов и коров, поэтому солдаты знали, что будут воевать насмерть. Эрчжу Чжао позвал своих самых подготовленных кавалеристов, поглядел на врага и со злобой сказал ему: «Ты бессовестный человек. Я никогда не прощу твоего предательства! С какой стати ты решил идти против моей власти?». Гао Хуань нашел, что ответить: «Семейство Эрчжу запачкало руки в крови, притесняет народ, расправляется с императорами и министрами, поэтому я объявляю тебе войну!». Эрчжу Чжао взмахнул рукой, и кавалерия помчалась в атаку. В войске Гао Хуаня была и кавалерия, и пехотинцы, поэтому поначалу они немного растерялись и стали отступать. Но в тот момент с двух сторон выступила кавалерия Гао Ана, и успешно разбила вражеских конников. Из-за несогласованности в семье Эрчжу Чжао у них не было взаимной поддержки. Воспользовавшись этим, Гао Хуань прогнал остатки войска противника, Эрчжу Чжао ничего не оставалось, кроме как бежать обратно в Тайюань.

Вскоре в Лояне произошел государственный переворот: группа военных чинов расправилась с Эрчжу Шилуном, а всех его соратников задержали и передали в руки Гао Хуаня. Тот со своими людьми приехал в Лоян и посадил на трон внука императора Сяо Вэнь-ди — Юань Сю (он же Сяо У-ди), сняв с этой должности как своего прежнего выдвиженца Юань Лана, так и выдвиженца семьи Эрчжу — императора Юань Гуна. Конечно же, новый император не мог не попросить Гао Хуаня оказать ему честь и стать при нем первым министром и полководцем-порой Поднебесной. Однако, Гао Хуаню перспектива занятия должности опоры Поднебесной показалась дурным предзнаменованием. Он прекрасно помнил, как одного главного полководца по имени Эрчжу Жун прикончил император Вэнь-ди, заманив во дворец, поэтому он принял только должность первого министра. Позже он отправил свои войска в город Тайюань и разбил войско Эрчжу Чжао, что повлекло самоубийство последнего. Таким образом, род Эрчжу прервался, а Гао Хуань заполучил власть. Сам он поселился в Тайюане, управляя оттуда императорским дворцом, а своих соратников братьев Гао Ана и Гао Цяня он расположил в Лояне.

Мятеж князя Цзина

Опасения Гао Хуаня были не напрасны. Уже через два года Сяо У-ди стал им не доволен. Сяо У-ди захотел сам стать у власти, стал незаметно переманивать людей, желая устранить Гао Хуаня, еще и уговаривал Гао Цяня объединиться с ним. Гао Цянь не мог согласиться. Он тайно послал людей сообщить об этом Гао Хуаню, и уговаривал его как можно раньше низложить Сяо У-ди и устроить переворот. Вопреки ожиданиям, эта информация просочилась, и Сяо У-ди немедленно казнил Гао Цяня. Гао Ан той же ночью бежал в Цзиньян. Сяо У-ди написал письмо Гао Хуаню, в котором напрямую сказал, что если он не послушает его, то лучше уж сразиться с ним. Гао Хуань не захотел публично портить отношения, поэтому решил отправиться в Лоян, чтобы лично все обсудить с Сяо У-ди. Сяо У-ди перепугался, решив, что Гао Хуань придет убить его. Он долго думал и, забрав доверенных людей, сбежал из Лояна в Чанъань. Чанъань в то время охранял командующий Юй Вэньтай, который тоже жаждал власти. Увидев императора, Юй Вэньтай обрадовался так, что аж лоб заблестел, и немедленно объявил Чанъань местопребыванием императора, а себя главным помощником императора.

Только прибыв в Лоян, Гао Хуань узнал, что император бежал, и почувствовал себя неловко. Ехать в Чанъань для встречи с императором было унизительно. Он отправил людей в Чанъань просить императора вернуться в Лоян. Приглашал несколько раз, но Сяо У-ди решительно отказывался. Гао Хуань со злости низложил Сяо У-ди и пригласил занять престол его правнука Юань Шаньцзяня, взявшего имя Сяо Цзин-ди. Думая о том, что Лоян слишком близко к Чанъаню, что не безопасно, он снова решил перенести столицу царства в Ечэн. Это было в 534 году нашей эры. Через год Юй Вэньтай отравил Сяо У-ди и сделал императором внука Сяо Вэнь-ди по имени Юань Баоцзюй, который взял имя Вэй Вэнь-ди. С этого момента Северная Вэй была разделена пополам.

В истории царство Вэй Гао Хуаня называется Восточная Вэй, а управлявшееся Юй Вэньтаем царство Вэй — Западная Вэй. Северная Вэй просуществовала сто сорок восемь лет, и закончила свое существование разделением.

Несмотря на то, что и Западная, и Восточная Вэй управлялись потомками Сяо Вэнь-ди, с самого начала обе стороны были врагами, воюя между собой и пытаясь уничтожить друг друга. По мощи Восточная Вэй была намного сильнее и много раз побеждала в войнах. Подчиненные Гао Хуаня несколько раз подстрекали его стать императором, но сам он об этом не думал, и хорошо относился к Сяо Цзин-ди. Внутри страны ситуация была стабильная. Но вскоре после смерти Гао Хуаня снова начались беспорядки по всей стране.

В подчинении Гао Хуаня был командующий князь Цзин. Он был выходцем из племени цзе, земляком Гао Хуаня, рос вместе с ним и участвовал в восстании. Гао Хуань, получив известность, не забыл земляка, и, зная о его расположении к себе, отдал ему в управление десяток округов провинции Хэнань. Они часто общались в письмах. Держа переписку в секрете, они договорились на всех письмах Гао Хуаня на обороте добавлять точечку. Князь Цзин уважал Гао Хуаня, но пренебрежительно обращался с его сыном Гао Чэном, за спиной говорил: «Пока князь Гао у власти, я молчу. Но как князь Гао умрет, я ему (подразумевая Гао Чэна) не подчиняюсь!».

В 547 году нашей эры Гао Хуань серьезно заболел. Гао Чэн боялся, что князь Цзин поднимет восстание, поэтому он написал князю Цзину от имени своего отца и попросил его вступить в столицу. Когда князь Цзин, получив письмо, увидел, что на обороте не было точки, он понял, что оно было написано не Гао Хуанем, и что Гао Чэн собирается напасть на него. Он немедленно начал готовиться. Через несколько дней Гао Хуань скончался, и Гао Чэн стал главным министром царства Восточная Вэй. Князь Цзин тайно послал людей в Чанъань в поисках поддержки Западной Вэй. Он хотел сменить хозяина, чтобы самому захватить Хэнань. Юй Вэньтай был более сообразителен. Он сказал, что позволит князю Цзину прибыть ко двору. Но сам дождался случая, когда тот забыл о предосторожности, и послал войска для захвата семи округов в Хэнани. Князь Цзин невыразимо страдал и решил искать поддержки династии Лян на юге. Он написал императору Лян У-ди, сказав, что готов помочь династии Лян объединить север.

Лян У-ди было уже за восемьдесят. Он только что вернулся из монашества в четвертый раз. Когда он услышал, что может завладеть Севером, то аж затрясся и сказал: «Хорошо, хорошо! Это благословение моего монашества, так что пусть князь Цзин примет командование Северным походом!». Он немедленно пожаловал князю Цзину звание главнокомандующие, и возглавил войско с карательным походом на Восточную Вэй, а своему племяннику Сяо Юаньминю приказал возглавить войско из пятидесяти тысяч воинов для подкрепления. Услышав об этом, Гао Чэн велел великому полководцу Мужун Шаоцзуну занять боевую позицию. Мужун Шаоцзун сначала сразился с Сяо Юаньмином в Пэнчэне, затопил Пэнчэн водой, и захватил Сяо Юаньмина живым. Затем Мужун Шаоцзун столкнулся с князем Цзином. Стороны сражались в уезде Гояне (совр. уезд Мэнчэн, пров. Аньхой). Князь Цзин также был им побежден и бежал в Шоуян (уезд Шоу, пров. Аньхой), уведя с собой всего восемьсот всадников.

Лян У-ди, узнав о поражении князя Цзина, не только не упрекнул его, но и написал письмо князю Цзину, в котором сказал: «Я владыка великой страны, не брошу тебя только потому, что ты потерпел поражение. Так бы я потерял доверие. Если тебе что-то нужно, только дай знать». Вслед за этим он назначил его начальником округа южной части Юйчжоу. Получив повышение после поражения, князь Цзин втайне был счастлив. Он писал письма, требуя доспехи и снабжение, а Лян У-ди исполнял его просьбы одну за другой. Князь Цзин чувствовал себя неуверенно и хотел выведать намерения Лян У-ди, поэтому состряпал поддельное письмо от двора Восточной Вэй в царство Лян. В письме говорилось, что Сяо Юаньмина хотят отправить обратно при условии выдачи князя Цзина. Лян У-ди в ответе сказал: «Утром возвращаете Сяо Юаньмина, вечером выдаю вам князя Цзина». Некоторые чиновники говорили, что если князь Цзин узнает о том, что его выдадут, то может устроить беспорядки. Лян У-ди, скривив рот, ответил: «У этого полководца разбитого войска хватит мужества? Когда придет время, я отправлю гонцов и тотчас арестую его». Ответное письмо попало князю Цзину в руки, он, скрежеща зубами, подумал: «Коль сложилось таким образом, я сейчас устрою! Отправлюсь в Цзянькан управлять страной!».

Для начала князь Цзин написал князю области Линьхэ по имени Сяо Чжэндэ из Лян письмо, в котором сказал: «Я собираюсь пойти войском на Цзянькан. Если добьюсь успеха, то провозглашу Ваше Величество императором, надеюсь, Вы мне поможете». Сяо Чжэндэ был племянником Лян У-ди. Когда У Лян У-ди не было сына, он усыновил его, хотел передать ему трон. Впоследствии у Лян У-ди родился родной сын Сяо Тун (наследный принц Чжаомин), и он отправил Сяо Чжэндэ обратно домой. Сяо Чжэндэ был разозлен до полусмерти. Он бежал в Северную Вэй и хотел привлечь войска извне воевать с Лян У-ди. В Северной Вэй было не до него, поэтому ему ничего не оставалось, как снова вернуться. Лян У-ди не придирался к нему, кроме того, сделал его князем Линьхэ. Но неблагодарный Сяо Чжэндэ все еще хотел свергнуть старого императора. Князь Цзин был в курсе его помыслов, поэтому осмелился написать ему такое письмо. Разве мог Сяо Чжэндэ быть недоволен, получив письмо? Он немедленно дал ответ: «Я давно уже жду этого дня. Давай скорее, я тебя поддержу». Таким образом, князь Цзин, закончив бунтовать на севере, отправился бунтовать на юг.

Осенью 548 года нашей эры князь Цзин под знаменем борьбы с коварными чиновниками двинулся к Цзянькану со своим войском. Лян У-ди, получив доклад, был так потрясен, что аж остолбенел, и только спустя долгое время он смог сказать: «Никогда не подумал бы, что князь Цзин способен на такое. Но у меня есть непреодолимая река Янцзы, он не сможет пройти!». Сказав так, он все же назначил князя области Шаолина Сяо Луня главнокомандующим, чтобы остановить князя Цзина. Но он не ожидал, что начальники гарнизонов разных местностей не сопротивлялись, и если не бежали, то капитулировали. Войско князя Цзина без особых усилий достигло северного берега Янцзы. Лян У-ди действительно выжил из ума и совсем некстати назначил Сяо Чжэндэ ответственным за оборону столицы. Сяо Чжэндэ воспользовался своим положением, и, сказав, что надо транспортировать тростник, отправил несколько десятков кораблей на северный берег, перевез войско князя Цзина через реку и без затруднений доставил их к Цзянькану. Император Лян У-ди в панике передал государственные дела наследнику Сяо Гану (принц Чжаомин рано умер). Сяо Ган не знал всех намерений Сяо Чжэндэ, поэтому он попросил его охранять ворота Сюаньян. В результате Сяо Чжэндэ открыл городские ворота, впустил повстанцев в город и подошел к стенам Тайчэна (Дворцового города).

Армия Лян, охранявшая Тайчэн, отчаянно сопротивлялась и не сдавалась мятежникам. Князь Цзин использовал множество способов: поджоги, взлом дверей, лазание по стенам, стрельба из лука, но все они оказались неэффективны. Сяо Чжэндэ очень хотел стать императором, поэтому он произвольно нашел место, чтобы взойти на трон, и объявил о своем восшествии на престол, а князя Цзина назначил главным министром. Князь Цзин велел людям кричать повсюду в городе Цзянькан: «Императорский двор оказывает милость и доверие изменникам, которые причиняют вред простому народу. Вам не надоело терпеть? Посмотрите на построенные храмы, пагоды и разбитые парки. Сколько потрачено на них средств!». Еще говорили: «Князь Цзин в этот раз пришел, чтобы освободить от предателей и дать вам преимущества, не рискуйте ради них жизнью!». Еще он приказал сделать рабов простолюдинами, рядовым армии дал щедрое вознаграждение. Этот метод оказался весьма эффективен. Народ изначально был недоволен строительством пагоды храма Тунтайсы. Все вышли на улицу и ругали Лян У-ди. Мастеровые тоже прекратили работу, и пагода, в конечном счете, не была достроена. Все освобожденные рабы вместе с князем Цзином пришли на штурм императорского города. Защитники императорского города были не в состоянии противостоять им и позволили армии князя войти в императорский дворец.

Изначально князь Цзин обещал Сяо Чжэндэ убить старого императора и наследника, когда попадет во дворец, и позволить ему официально взойти на престол. Но попав во дворец, князь Цзин передумал. Он размышлял так: Лян У-ди на престоле уже сорок с лишним лет, репутация его по сравнению с Сяо Чжэндэ гораздо лучше. В будущем самому можно было бы забрать у него это место, только так добившись покорности. Подумав так, он со всей серьезностью и уважением отправился на поклон к Лян У-ди, и был очень вежлив с наследником. На Сяо Чжэндэ он даже не взглянул и не признал его императором. Сяо Чжэндэ стыдно было показаться на людях, он валялся в ногах Лян У-ди, задыхаясь от слез. Лян У-ди чуть живой говорил: «Что толку рыдать, всем нам не жить». Сяо Чжэндэ хотел убить князя Цзина и отправил людей заручиться поддержкой иноземных войск. Но князь Цзин давно предупредил этот шаг, и от имени Лян У-ди удавил Сяо Чжэндэ. Затем он запер Лян У-ди одного в пустом зале монастыря, не давал ни еды, ни воды, и не лечил его. Всего за несколько дней Лян У-ди оголодал так, что не мог пошевелиться, только кричал из последних сил: «Мед, я хочу меда». Но никто не принес ему меда. Так был умерщвлен голодом император-бодхисатва.

Сяо Чжэндэ валялся в ногах Лян У-ди, задыхаясь от слез

Князь Цзин пригласил занять престол наследника Сяо Гана, ставшего Лян Цзянь Вэнь-ди. Себя он провозгласил мировым главнокомандующим и приказал атаковать укрепленные города по всему Цзяннаню. Он уже не вспоминал о людском благе, и стал говорить совсем другое: «Если кто-то осмелится сопротивляться, после взятия города будут убиты все жители для демонстрации моего величия». Сожженных, убитых и ограбленных никто не считал, сколько людей умерло, неизвестно. Через два года князь Цзин посчитал, что устойчиво встал на ноги и вынудил Цзянь Вэнь-ди уступить престол, а затем убил его, посадив на престол правнука Лян У-ди Сяо Дуна. Не прошло и трех месяцев, как он низложил и Сяо Дуна, и сам взошел на престол, изменив официальное название царства на Хань. Но в это время повсюду началось сопротивление династии Лян. Армии наступали по всем направлениям, князь Цзин постепенно был подавлен. Через несколько месяцев Цзянькан потерпел поражение, князь Цзин бежал из города, и на полдороге был убит подчиненными. Эта военная смута, охватившая земли с севера до юга, наконец, закончилась.

Далее императорская родня династии Лян снова схватились между собой. Сыновья и внуки Лян У-ди все хотели занять императорский трон, никто не хотел никому уступать. Борьба привела к сумятице. Наконец, командующий Чэнь Басянь захватил императорскую власть. В 557 году нашей эры Чэнь Басянь понял, что династия Лян действительно нежизнеспособна, и сам стал императором, изменив официальное название царства на Чэн, а сам стал императором Чэнь У-ди. Но в период военной смуты на севере было утрачено немало земель. Границы династии Чэнь стали существенно меньше, чем во времена Сун, Ци и Лян, остался только юго-восточный уголок.

Самим сломать свой заслон

Когда князь Цзин вызвал на юге военную смуту, на севере тоже сменилась династия. После смерти Гао Хуаня его старший сын Гао Чэн взял бразды правления в свои руки, он хотел сам взойти на трон и стать императором. Имея такое намерение, он с тоской смотрел за Сяо Цзин-ди. Однажды на пиршестве Гао Чэн заставлял Сяо Цзин-ди выпить большой бокал вина. Сяо Цзин-ди не захотел пить. Гао Чэн, вытаращив глаза, сказал: «Почему это ты не пьешь?». Сяо Цзин-ди, не выдержав, огрызнулся: «С давних времен не было государства, которое не пришло бы в упадок. Почему мы должны так жить!». Гао Чэн разъярился, начал громко ругаться: «Мы, мы, какое мы? Собака!». Немного погодя, он сказал своему доверенному лицу Цуй Лишу: «Ты за меня вмажь ему пару раз!». Цуй Лишу подошел и ударил Сяо Цзин-ди несколько раз, тот даже слова не посмел сказать. Впоследствии чем больше он думал, тем больше сердился, и велел тайно вырыть на территории дворца подвал, задумав сбежать. Гао Чэн об этом прознал, немедленно отправился во дворец и спросил Сяо Цзин-ди: «Чем перед тобой провинилась семья Гао, почему ты бунтуешь?». Сяо Цзин-ди отвечал: «Я только слышал, что подданные борются против господ, но не слыхал, чтобы господа восставали против слуг». Гао Чэн взмахом руки повелел запереть Сяо Цзин-ди. Затем он обсудил с доверенными людьми передачу престола достойнейшему.

Неожиданно в один из дней, когда Гао Чэн как раз с кем-то проводил тайное совещание, готовящий еду слуга Лань Цзин вдруг вбежал в комнату и ударил его ножом несколько раз, тот умер на месте. После смерти Гао Чэна Сяо Цзин-ди считал, что ему станет легче жить, и не думал, что младший брат Гао Чэна Гао Ян немедленно захватит власть. При нем стало еще хуже. Сяо Цзин-ди совсем разочаровался. В начале 550 года нашей эры Гао Ян заставил Сяо Цзин-ди уступить ему место, и сам стал императором. Восточная Вэй просуществовала семнадцать лет при единственном императоре. Гао Ян после вступления на престол изменил официальное название царства на Ци, известное в истории как Северная Ци. Западная Вэй, увидев изменения в Восточной Вэй, тоже задумалась о переменах. В 557 году нашей эры сын Юй Вэньтая по имени Юй Вэньцзяо низложил императора Западной Вэй, и изменил официальное название царства на Чжоу, в истории известное как Северная Чжоу. Западная Вэй просуществовала двадцать два года. С этого момента Северная Ци и Северная Чжоу стали изо всех сил соревноваться.

Основой Северной Ци были завоевания Гао Хуаня. В начале их национальная мощь была больше, чем у Северной Чжоу. Сыновья Гао Хуаня Гао Ян, Гао Янь и Гао Чжань имели некоторые таланты и знали основы управления государством. Они, сменяя друг друга, становились императорами, и также провели много преобразований. Но в конце концов Северная Ци пошла против Северной Чжоу и была уничтожена. Что же произошло? Потомки искали причину, и оказалось, что корень проблем крылся в них самих, они уничтожили сами себя. Гибель тюркского рода хулюй и есть живое свидетельство самоуничтожения.

Тюрки также звались народом динлин, старейшие места их проживания — севернее Большой Песчаной пустыни. Поскольку они любили путешествовать в повозках на высоких колесах, их еще звали высокоповозочниками. Затем тюрки постепенно стали мигрировать на юг, некоторые племена доходили до Шочжоу (север пров. Шаньси) и там обосновывались. Один полководец хулюй Цзинь поселился здесь со всей семьей. Его предки в династии Северная Вэй занимали высокие должности. Попав сюда, он от рождения до смерти сопровождал Гао Хуаня и стал великим полководцем. Он с детства не читал книг, но научился военному искусству, и в стрельбе из лука верхом на лошади был мастером. Еще он любил петь песни и частенько пел тюркские народные песни присутствующим. Среди солдат не было тех, кто бы его не любил.

Хулюй Цзинь знал, что военное искусство — это основа существования его семьи, и он предъявлял очень строгие требования к навыкам стрельбы с коня своих сыновей. Однажды его старший сын Хулюй Гуан охотился вместе с младшим сыном Хулюй Сянем. Добыча, принесенная старшим, была мала, а младшим — велика. Хулюй Цзинь внимательно посмотрел и сказал: «Минъе (детское имя Хулюй Гуана) стреляет хорошо, Фэнлэ (детское имя Хулюй Сяня) гораздо хуже». Домашние тут же ответили: «Ты ошибся, у младшего больше!». Хулюй Цзинь, показывая на добычу, отвечал: «Все верно, посмотрите, стрелы Минъе все попали в спины животных, очень точно. А стрелы Фэнлэ есть везде, очень беспорядочно». Однажды он наблюдал за стреляющими из лука внуками, смотрел-смотрел и вдруг расплакался. Присутствующие очень удивились и спросили: «Все же хорошо, отчего Вы плачете?». Хулюй Цзинь, страдая, произнес: «Искусство стрелять из лука Минъе и Фэнлэ хуже, чем у меня, а эти ребята уступают в стрельбе им. Если так дальше пойдет, нашей семье конец!». Еще больше Хулюй Цзинь увлекался военным делом. После каждого сражения он размышлял над причинами побед и поражений, улучшая свои знания. На поле сражения он мог, глядя на местность, определить расстояние до вражеских войск. Посмотрев на пыль, он мог определить численность вражеского войска.

После разделения Северной Вэй на Восточную и Западную стороны постоянно сходились в сражениях. Хулюй Цзинь каждый раз был впереди и бросался в атаку, также исполняя обязанности советника Гао Хуаня. Однажды Гао Хуань во главе войска пришел в тыл армии Западной Вэй, неожиданно был отрезан неприятельскими войсками и потерпел поражение. Его солдаты разбежались в разные стороны. Гао Хуань не смирился, хотел собрать войско и продолжить битву. Хулюй Цзинь, уговаривая его, говорил: «Сейчас боевой дух армии не в порядке, продолжить сражение — значит опять проиграть. Надо отступить, чтобы не попасть в окружение, отдохнуть, провести реорганизацию и вернуться к этому вопросу еще раз». Гао Хуаню было не по себе. Сидя верхом на лошади, он все оглядывался назад. Глядя, как войска Западной Вэй прорываются в нескольких местах, Хулюй Цзинь молча взмахнул кнутом и ударил несколько раз коня Гао Хуаня. Лошадь немедленно понеслась вскачь. Очень вовремя они отступили в этой битве, а то бы точно все погибли. После этого Гао Хуань стал особенно доверять Хулюй Цзиню, и сыновьям своим говорил: «Старик Хулюй — опытный военачальник, преданный всем сердцем. Если кто-то будет плохо говорить про него, не верьте ни в коем случае».

В 546 году нашей эры династии Восточная Вэй и Западная Вэй вели крупную битву в Юйби (уезд Цзишань, пров. Шаньси). Вначале династия Восточная Вэй имела преимущество и окружила армию Западной Вэй. Но начальник стражи Западной Вэй по имени Вэй Сяокуань мастерски охранял городскую стену. Гао Хуань использовал разные методы штурма, но ничто не дало эффекта, и он потерял много людей. Гао Хуань взволновался так, что серьезно заболел, пришлось отступать. Западная Вэй, воспользовавшись случаем, распустила слух, что Гао Хуань был ранен Вэй Сяокуанем и уже умер. В армии Восточной Вэй, едва услышав, тут же обмякли. На стоянке все сидели молча, повесив головы.

Узнав об этом, Гао Хуань с трудом встал и вышел из палатки для встречи с солдатами. Все присутствующие, увидев командующего в здравии, расслабились, но все равно настроение не улучшалось. Гао Хуань, увидев стоявшего там строгого Хулюй Цзиня, смеясь сказал: «Дорогой Хулюй, ты опытный военачальник, ты умеешь петь, спой нам песню, подними настроение!». Хулюй Цзиню было уже шестьдесят, но духом он был крепче многих молодых. Сделав несколько шагов вперед, он громко сказал: «Хорошо, я спою». Прокашлявшись, он запел. Песня разнеслась над полями и звучала очень величественно. Ее было слышно далеко, она заворожила солдат и воодушевила их. Гао Хуань, слушая песнь, не мог не вспомнить о сражениях минувших лет. Какие трудности он перенес! От воспоминаний слезы полились сами из его глаз, он невольно стал подпевать Хулюй Цзиню. Солдаты растрогались до того, что аж кровь забурлила.

Какую песню запел Хулюй Цзинь? В истории нет точных указаний. Многие говорили, он пел самую известную тюркскую песнь «Песнь Чилэ»:

Вдоль реки Чилэ,

За тенистой горой,

На сводчатую юрту небо похоже,

Покрывает все дикие земли вокруг.

Небо лазуревое, дикая земля обширна,

И когда ветер дует, то склоняется трава,

Открывая взору пасущийся скот.

Хулюй Цзинь, прокашлявшись, запел

Эта народная песнь широко известна среди тюркского народа. В одних исторических источниках говорится, что эту песнь написал Хулюй Цзинь, а в других — что он ее исполнил. Также некоторые считали, что Хулюй Цзинь пел не эту народную песнь, а величественную походную песню. Не важно, какую песню он пел, важно то, что Хулюй Цзинь действительно был выдающимся исполнителем военной песни, иначе разве он смог бы растрогать до слез Гао Хуаня?

Гао Хуань умер на второй год войны при Юйби от болезни. Перед смертью он наказал сыновьям: «Хулюй Цзинь — опытный воин и честный человек, говорит откровенно. Вы обязательно должны верить ему, также должны верить и другим опытным военачальникам». Когда Гао Ян основал Северную Ци, доверил Хулюй Цзиню особенно ответственный участок, пожаловал его в цзюньваны[25], а также сделал его главным императорским помощником. В это время сын Хулюй Цзиня по имени Хулюй Гуан стал самым известным в Северной Ци командующим. Хулюй Гуан в год своего семнадцатилетия стал командующим войсками. Однажды на охоте пролетел большой беркут, Хулюй Гуан натянул тетиву, приложил стрелу и выстрелил, попав прямо в шею беркуту. Беркут, распластав крылья, сопротивлялся из последних сил, затем закружился и упал. С этого момента окружающие стали называть его «командующим, сажающим орлов». Хулюй Гуан командовал довольно строго, каждый раз в походе он не входил в свою палатку, пока не был обустроен лагерь для воинов. Бывало, стоял он рядом с лагерем целый день, не снимая доспехов. С солдатами он был весьма добр, и солдаты его уважали.

Спустя некоторое время Северная Ци и Северная Чжоу собрались воевать. Северная Ци обычно всегда отправляла на войну Хулюй Гуана. Он никогда не терпел поражений, и прямо-таки стал заклятым врагом Северной Чжоу. В Северной Чжоу уже боялись одного упоминания имени Хулюй Гуана. В 564 году нашей эры Северная Чжоу отправила войско к границе с Северным Ци. Северная Ци поторопилась отправить войско дать встречный бой. Командование Северной Чжоу, как только услышало, что войско Северной Ци опять возглавляет Хулюй Гуан, не осмелились начать сражение и поспешили отступить. Хулюй Гуан, воспользовавшись случаем, гнал их до границы, захватил несколько тысяч людей Северной Чжоу. Прошло время, военный министр Северной Чжоу Юй Вэньху, взяв под личную ответственность, сконцентрировал войска на всех направлениях, окружив Лоян. Северная Ци отправили Хулюй Гуана на выручку. Хулюй Гуан одержал победу, одолел вражеские позиции и вошел в Лоян. Также он вместе с обороняющимися отбросил врага. Войска Северной Чжоу отступили к Маншань (на западе Лояна пров. Хэнань) и там продолжили сопротивление Северной Ци. Был в Северной Чжоу генерал по имени Ван Сюн, который хотел добиться успеха. Верхом на лошади он поскакал прямо к Хулюй Гуану, желая схватить его живьем. Хулюй Гуан, хлестнув лошадь, ускакал, но Ван Сюн продолжил его преследовать. Он увидел, что у Хулюй Гуана только одна стрела и сопровождает его только один воин, и тотчас закричал: «В этот раз я обязательно схвачу тебя!». Еще не успел затихнуть его крик, как Хулюй Гуан выстрелил в него, попав ему в лоб. Ван Сюн от боли упал ничком на лошадь, немедленно вернулся в лагерь и в тот же вечер умер. В этом сражении Хулюй Гуан снова одержал победу, захватив много военной добычи. После этого в течение нескольких лет Хулюй Гуан снова несколько раз побеждал Северную Чжоу, заняв много земель. Северная Чжоу несколько лет не осмеливалась снова идти в бой против него.

Заслуги младшего брата Хулюй Гуана по имени Хулюй Сянь тоже были значительны. Хулюй Сянь был начальником округа Ючжоу, тщательно и добросовестно занимался управлением войсками, сооружением крепостных стен и обучением войск, построением ирригационных сооружений, развитием сельского хозяйства, управлением приграничными землями. Тюркские народы с севера не осмеливались вторгаться на его земли и называли его «южным ханом». Хулюй Гуан не только был назначен помощником императора, но и пожалован в князи. Его дочь была императрицей при императоре Гао Вэе (сын Гао Чжаня, историческое прозвище «последний государь династии»). Еще две дочери были женами наследника престола. Из потомков трое женились на императорских дочерях. Многие говорили: «Нынче, кроме императорской семьи, самая влиятельная семья — Хулюй». Но ветеран Хулюй Цзинь, услыхав такие слова, совсем не обрадовался. За эти годы императоры Северной Ци один сменял другого, один был свирепее другого. Они были не только недоверчивы, но и коварны и вероломны, да еще и специально использовали подхалимствовавших льстецов. Даже императрицы и наложницы были втянуты в это. Хулюй Цзинь видел это и очень беспокоился за свою семью. Он говорил домашним: «Я хоть и не читаю книг, но знаю события прошлых эпох. В династии Поздняя Хань были родственники человека по имени Лян Цзи, которые пользовались влиянием несколько лет, заносчивые и своевольные до невозможности, но в конце все равно были уничтожены. Из нашей семьи тоже есть императрицы и наложницы, родственники и свойственники императора по материнской линии. Надо быть осторожными. Они приобретают благосклонность императора, это вызывает ревность других наложниц. Потеряют расположение, и император их забросит. Помните, наша семья до сих пор была предана государству, богатство и знатность мы получили благодаря заслугам на поле боя, а не женскому очарованию».

Вскоре после этих слов восьмидесятилетний Хулюй Цзинь умер. Он не мог предугадать, но не прошло и нескольких лет, как семью Хулюй постигла беда. Хулюй Гуан помнил слова отца, все время экономно вел домашнее хозяйство, не общался с порочными чиновниками, но злые люди все же нашли способ навредить ему. Наследник престола Гао Вэй был в крайней степени невежественным императором, довольно бездарным, и всю верховную власть передал кормилице Лу Линсюань и ее сыну Му Типо. Мать с сыном к тому же продвинули слепого писателя по имени Цзу Тин. Эти трое стали доверенными людьми императора, целыми днями замышляли, как проучить противника. Цзу Тин, несмотря на слепоту, все же был способным и эрудированным, красноречивым, и дурачил Гао Вэя, рассказывая, что к чему. Хулюй Гуан был главным помощником императора, к тому же, тестем императора, выглядел неуклюже, время от времени ворчал на них. Он говорил подчиненным: «С тех пор, как слепец получил власть, он ни в чем со мной не советуется. Я боюсь, что эта компания нанесет ущерб своей стране». Эти слова дошли до Цзу Тина, он дал взятку слуге Хулюй Гуана, чтобы тот сообщал все, о чем говорит Хулюй Гуан. Слуга сказал: «Главный помощник императора каждый вечер тяжело вздыхает, говорит, что слепой у власти и стране конец». Цзу Тин с тех пор возненавидел Хулюй Гуана. У Му Типо тоже с ним не задалось. Он отправил людей к Хулюй Гуану свататься, хотел взять в жены дочь Хулюй Гуана. Но и не думал, что тот даже внимания на него не обратит. Гао Вэй хотел земли Цзиньяна даровать Му Типо. Хулюй Гуан, протестуя, говорил: «Цзиньян со времен Шэнь У-ди (Гао Хуань) — это место, где выращивают провиант и разводят лошадей для армии. Если отдать Му Типо, это пойдет во вред военному снабжению, ни в коем случае нельзя этого допустить!». Му Типо тоже возненавидел Хулюй Гуана.

В 571 году нашей эры Хулюй Гуан повел армию сражаться с генералом Северной Чжоу Вэй Сяокуанем, и снова победы шли одна за другой. Вэй Сяокуань в сражении под Юйби распустил слухи о том, что он застрелил Гао Хуаня. В этот раз ему опять пришла в голову такая идея, он выдумал несколько куплетов и велел людям распевать их в окрестностях Ечэна: «Байшэн взлетает в небо, яркая луна освещает Чанъань». Еще: «Высокая гора падет сама, дубовое дерево поднимается без опоры»[26]. Цзу Тин, услышав, добавил еще одну фразу: «Слепой старик получит топором в спину, матушка-болтунья не сможет говорить». После этого он отправил старшего двоюродного брата Чжэн Даогая с докладом к Гао Вэю. Гао Вэй поспешил спросить Цзу Тина и Лу Линсюаня, слышали ли они эту песенку, они отвечали, что слышали. Гао Вэй спросил: «В чем смысл этой песенки?». Цзу Тин сожмурил слепые глаза и сказал: «Ваше величество не поняли? Байшэн это Ху, а яркая луна (Минъюэ) — это детское имя Хулюй Гуана. Под высокой горой подразумевается страна Вашего величества, дубовое дерево — это семья Хулюй. Короче говоря, Хулюй Гуан хочет узурпировать трон! Что же касается слепого старика и болтливой матушки, я думаю, это работа на благо государства моя и Лу Линсюаня». Гао Вэй был не до конца уверен в правильности сказанного. Цзу Тин снова отправил доверенное лицо тайно донести о замышляемой Хулюй Гуаном измене. В этот раз Гао Вэй поверил и немедленно начал обсуждать с Цзу Тином способ убийства Хулюй Гуана.

В один из дней лета 572 года нашей эры Гао Вэй, притворяясь, что хочет подарить Хулюй Гуану чудесного коня, пригласил его во дворец. Хулюй Гуан только вошел во дворец, как тут же со спины ему накинули петлю на шею. Известный генерал так и умер от рук невежественных предателей. Хулюй Сянь и вся семья Хулюй была обвинена в замышлении измены и убита. Императрица Хулюй была низложена. В Северной Чжоу, услыхав о том, что Хулюй Гуан умер, обрадовались и ликовали как на празднике. Это было великое помилование для них. Люди Северной Ци были подавлены, чувствуя обиду за Хулюй Гуана. В период сражающихся царств в царстве Чжао жил известный генерал Ли Му. Царство Цинь внесло раздор в ряды князя Чжао, и тот, поддавшись их уловке, убил генерала. Хулюй Гуан разве не нынешний Ли Му? В народе говорили: «Хулюй Гуан был подобен барьеру (заслону). Мы сами сломали этот заслон. Так недалеко и до гибели страны».

Реформы, побудившие расцвет Чжоу

Северная Ци ослабла, а Северная Чжоу, наоборот, стала укрепляться. Говоря о процветании Северной Чжоу, необходимо упомянуть об одном человеке по имени Су Чо. Он был ханьцем, с детства любил учиться, был очень любознателен и более всего изучал математику. В начальный период Западной Вэй его выдвинули вперед, и он стал советником главного помощника императора Юй Вэньтая, где быстро проявил свой талант. Однажды Юй Вэньтай собрался на озеро Куньмин понаблюдать за рыбами. В дороге, проезжая мимо называемой в династии Хань места Цанчи, он спросил окружающих: «Кто знает историю синего пруда, пусть расскажет мне». В итоге никто не начал рассказывать, но один человек сразу сказал: «Об этом Вам нужно спросить у Су Чо. Он точно знает». Юй Вэньтай позвал Су Чо и тот сразу рассказал все очень понятно. Юй Вэньтай чрезвычайно обрадовался и приказал дать ему лошадь, чтобы он ехал рядом и говорил с ним. Он расспрашивал о взлетах и падениях, процветании и упадке прошлых династий, и казалось, что Су Чо знает все на свете, а еще и высказывает множество здравых суждений. Так увлекли его рассказы, что Юй Вэньтай даже на рыб не смотрел, а всю ночь напролет слушал Су Чо. На следующий день он сказал всем: «Сколько найдется таких талантливых людей, как Су Чо? Мне надлежит использовать его талант в важных делах».

Юй Вэньтай происходил из гуннов, потом, ассимилировавшись, стал похож на сяньбийца. Он принимал участие в Восстании шести деревень и после покорения Северной Вэй стал чиновником. Несмотря на то, что по рождению он был полководцем, он очень интересовался методами государственного управления ханьцев, а именно как быть, если не разбираешься в чем-либо. Теперь, увидев способности Су Чо, он повысил его до уровня чиновника и поручил в его ведение финансовые вопросы и сельское хозяйство, а также допустил к участию в делах секретных. Су Чо стал заниматься регистрацией жителей, планированием и учетными книгами. И очень скоро во всех делах, которые находились в его ведении, появилась слаженность и четкость. Юй Вэньтай еще поручил ему провести полную реформу государственных дел. Су Чо сказал Юй Вэньтаю: «Самое срочное, что бросается в глаза — это дать простому народу понять, что хорошо, а что плохо. В последние годы было слишком много смуты и не было порядка, разделения между хорошим и плохим, и из-за этого было легко научиться плохому. Следует воспитать у всех сыновнюю почтительность, знание церемоний и долга, а кроме того, стимулировать и поощрять земледелие и шелководство, чтобы у каждого было пропитание и одежда. Для этого нужны ясная система наград и наказаний, справедливый сбор налогов и пошлин. Но препятствием на этом пути является чиновничество. С Поздней Хань при отборе чиновников очень важное место занимал статус семьи. Отсюда появилось множество бездарных и негодных чиновников. Государством можно хорошо управлять, только если измерять людей по их достоинствам». Юй Вэньтай слушал новые идеи и радостно говорил: «Скорее запиши то, что ты только что сказал. Я дам посмотреть гражданским и военным чиновникам». Су Чо записал идеи в обобщенном виде, и получилось шесть идей-предложений. Юй Вэньтай быстро обнародовал их от имени императора. Это был известный «Манифест из шести статей».

Вкратце содержание «Манифеста из шести статей» представляло из себя следующее: во-первых, необходимо уделять внимание воззрениям и качествам человека; во-вторых, необходимо создавать атмосферу, в которой добросовестность почиталась бы за добродетель; в-третьих, необходимо заниматься производством; в-четвертых, необходимо выбирать в чиновники талантливых людей, нельзя полагаться только на их происхождение; в-пятых, необходимо справедливо решать судебные дела; в-шестых, необходимо справедливо распределять налоги, пошлины и трудовые повинности, одинаково относиться к беднякам и богачам. За несколько сотен лет с начала периода Вэй-Цзинь было очень мало людей, которые подобно Су Чо с таким тщанием размышляли о государственных делах. Юй Вэньтай тоже полагал, что сделал хорошее дело и положил «Манифест из шести статей» на стол, чтобы можно было читать его в любое время. Еще он издал указ, который гласил: «Чиновники всех уровней должны уметь рассказывать мне наизусть „Манифест из шести статей“ и все должны уметь вести учет и счетоводство. В противном случае они будут разжалованы с чиновничьей должности!». С тех пор авторитет Су Чо возрос. Один за другим к нему без приглашения стали являться люди и просить наставлений. Помимо этого, он установил военную систему, чиновничью систему, систему приписки жителей ко дворам, систему учетных книг и другие положения. Эти системы использовали последующие несколько сотен лет. Сам Су Чо держал свое слово, жил скромно и вел дела честно, а став чиновником не обзавелся каким-либо имуществом. Сам жил справедливо, и когда занялся управлением, не было тех, кто посмел бы его ослушаться.

Но и он в конце концов вымотался. Однажды Су Чо прибыл в Тунчжоу (пров. Шэньси, уезд Дали) с инспекцией. На полпути он заболел и в итоге умер в дороге. Тогда ему не было еще и пятидесяти. От этой новости у Юй Вэньтай заболело сердце, и он чуть не упал в обморок. Он лично отправился в Тунчжоу и занялся похоронами. Он с трудом сказал всем: «Чиновник Су всю жизнь вел простое существование. Мне бы хотелось довести до совершенства его принципы. К тому же боюсь, другие скажут, что я к нему не великодушен. Обязательно нужно обеспечить достойно погребение, но это будет отступлением от его идеалов. Очень трудно принять решение». Министр Ши Маяо сказал: «Во времена царства Ци периода Весен и Осеней был очень известный министр Янь Ин, который после смерти оставил после себя только плохую повозку. Ци Цзингун решил похоронить его просто, чтобы не испортить его репутацию. Так как Су Чо тоже был бескорыстным министром, то все нужно сделать просто, подчеркнув его прекрасные добродетели». И Юй Вэньтай решил положить тело в повозку, отправить к нему на родину в Угун (к западу от Сианя, пров. Шэньси) и спокойно похоронить. В день, когда они провожали его в последний путь, Юй Вэньтай и министры шли за погребальной повозкой и сопровождали до тех пор, пока не покинули города, проливали вино на землю, чтобы почтить память умершего. Юй Вэньтай с дрожью в голосе сказал: «Многие, даже члены его семьи, и не знали о хороших делах, которые сотворил Су Чо, но я знаю. Мы с ним были единомышленниками, и мне как раз надо было бы с ним посоветоваться, как привести Поднебесную к спокойствию. Но он неожиданно ушел!». Сказав это, он не удержался и заплакал, опрокинув бокал вина на землю.

Через несколько лет Юй Вэньтай тоже умер. Его сын Юй Вэньцзюэ стал императором и основал Северную Чжоу. В Северной Чжоу, как и в Северной Ци, первые три императора были братьями: Юй Вэньцзюэ, Юй Вэньюй, Юй Вэньюн. Но на самом деле основная власть была в руках их двоюродного старшего брата Юй Вэньху. Юй Вэньху был моложе Юй Вэньтая на восемь лет, видал мир и был очень опытен, и с превеликим удовольствием узурпировал власть. Он не считался с императором, и если что было не по нему, то сразу убивал императора, меняя на нового. Юй Вэньцзюэ и Юй Вэньюй были убиты именно так. На престол вступил Юй Вэньюн — Чжоу У-ди. Он был смекалист и знал, как умерли два его старших брата, поэтому притворился тихим. На самом же деле он сделал это, чтобы создать впечатление у Юй Вэньху. Прошло двенадцать лет, Чжоу У-ди скоро должно было исполниться тридцать. Заметив, что Юй Вэньху и не собирается возвращать власть, он не выдержал, подобрал момент и убил его, а затем заявил о собственной власти.

Чжоу У-ди издавна нравился «Манифест из шести статей» Су Чо, но он полагал, что будет лучше ужесточить некоторые его положения для богатых семей и смягчить для бедных. Как раз кстати чиновники доложили, что в некоторых местах богатые дворы отбирают у бедных земли и имущество, скрывают приписанных к их дворам людей и уклоняются от налогов. Чжоу У-ди сказал: «Раньше применялась система равнополья. В последние годы опять была смута, похоже, без применения строгих законов нельзя остановить произвол». Исходя из этого он повелел министрам составить документ под названием «Система уголовных уложений», в которой была оговорена смертная казнь в случае, если на пять дворов скрывалось более десяти человек, а также смертная казнь для тех, кто единолично захватил более трех циней земли. Таким образом, было найдено средство влиять на чинивших беспредел. Чжоу У-ди также, вспоминая «Манифест из шести статей», сказал о необходимости развивать сельское хозяйство. Но было очень мало людей, которые засевали поля. Многие стали чиновниками или пошли в услужение к знати. Еще были те, кто попал в плен во время войны. Они могли быть только рабами. Он издал указ об освобождении этих слуг и рабов, чтобы сделать их простолюдинами и наделить землей.

Было и еще одно дело, которое давно задумал Чжоу У-ди и не мог не сделать сразу. Он заметил, что молодых буддийских монахов и монахинь становится все больше и подумал: «Эти люди изначально были дюжими сильными парнями, а сейчас ушли из семей и стали монахами. Во-первых, они не обрабатывают поля. Во-вторых, не платят налоги. И в-третьих, не могут быть солдатами. Еще они заняли множество земель, опираясь на буддийское учение. Этого еще не хватало! Если так дальше пойдет, кто же будет исполнять государственные дела?». И он задумал запретить буддизм. В годы правления Бэй Вэй Тай У-ди (Тоба Тао) уже уничтожали буддизм. Вэй Тай У-ди был последователем даосизма, а не буддизма. Он издал указ о закрытии буддийских монастырей и убил немало монахов.

Чжоу У-ди полагал, что убивать монахов неправильно. Он собрал вместе представителей министров, монахов, даосов, и повелел им обсудить, какое из трех учений лучше: конфуцианство, даосизм или буддизм. В итоге буддисты и даосы спорили так, что их было не разнять. Даосы сказали: «Все, о чем говорится в буддизме — иллюзорно, буддийские монахи и монахини — нахлебники, которые даром едят и пьют без счета, а еще и тратят много денег на строительство монастырей и буддийских пагод, увеличивая бремя простого народа. Нужно, чтобы у них и пяди земли не осталось». Буддийские монахи ответили: «Даосы хвастаются, что могут вознестись на небо, могут не стареть, но ни разу не видел, чтобы кто-то вознесся на небо, а от их эликсиров бессмертия умерло немало народу. Нужно их запретить!». Чжоу У-ди, наслушавшись, запретил и буддизм, и даосизм. Буддийские монахи и даосы должны были вернуться к мирской жизни, а земли и имущество монастырей сразу конфисковано.

Однажды Чжоу У-ди собрал совет из более чем пятисот буддийских монахов и объявил о запрете на буддизм. Многие оставившие семьи испугались так, что не могли высказаться против. Они только энергично и усердно бормотали: «Амитабха, грех!». Один пожилой монах так рассердился, что закричал: «Ваше величество ошибается! И получит по заслугам за уничтожение буддизма. Попадете в ад! Вы не боитесь попасть в ад?». Чжоу У-ди смеясь сказал: «Буддизм происходит из-за рубежа, я не иностранец и не верю в это. Ежели действительно попаду в ад, то согласен на это, если от этого будет польза простому народу». Таким образом, миллионы буддийских монахов и даосов вернулись к мирскому существованию. Путем запрета Чжоу У-ди справился с традицией ухода из семьи. Это, конечно, не был хороший способ, но он на самом деле позволил тяжело трудящемуся простому народу вздохнуть свободнее, государственные доходы тоже выросли.

К этому времени Чжоу У-ди решил двинуть войска против Северной Ци. В 576 г. н. э. он самолично возглавил большое войско. Разделившись на шесть маршрутов, они пошли в наступление на Северное Ци. Протяженность войска Чжоу достигала более десяти километров. Чжоу У-ди, сидя верхом, принимал построение войск. Встречая командующего генерала, он всегда мог назвать его по имени. Увидев, что у солдата стоптаны ботинки так, что нога торчит, он сразу снял свои собственные сапоги и дал солдату. Генералы держались с достоинством и были на передовой во время битвы. Разве мог не процветать боевой дух в такой армии? Таким образом, войска Чжоу очень быстро оказались на территории Северной Ци.

Буддисты и даосы спорили так, что их было не разнять

В Северной Ци, напротив, у последнего императора Гао Вэй не было ни стыда, ни совести, он целыми днями распутничал с певичками. Однажды, когда два войска стояли друг напротив друга и генералы как раз собирались двинуться вперед, Гао Вэй внезапно повелел остановиться, сказав, что собирается вместе с супругой Фэн отправиться осматривать памятники старины. В результате его войско проиграло. Войско Чжоу подошло к Ечэну. Министры стали уговаривать Гао Вэя: «Ваше величество, необходимо пойти выразить благодарность генералам и рядовым. Скажите всем несколько фраз, и этого будет достаточно». Сам Гао Вэй в некоторой степени страдал заиканием. В той ситуации он был слишком испуган, чтобы сказать связную речь: «Мне… мне говорить что…что?». Министры написали, что необходимо сказать, и обратились к нему: «Ваше величество, посмотрите. Когда будет нужно, скажите, как здесь написано, и все. Лучше было бы заплакать, чтобы растрогать солдат». Гао Вэй прибыл на позиции и только открыл рот перед генералами и солдатами, так сразу забыл слова и так разнервничался, что начал смеяться. Генералы и солдаты были в негодовании и с осуждением сказали: «Император превратил битву в детскую игру. С какой стати мы будем за него отдавать жизни!». В итоге генералы и солдаты Северной Ци или разбежались, или капитулировали. Для Гао Вэй лучшим решением было отдать престол восьмилетнему сыну и тоже сбежать из Ечэна, но его задержали на полпути. В 577 г. н. э. Северная Ци была уничтожена, просуществовав всего двадцать семь лет.

Чжоу У-ди прибыл в Ечэн, вошел во дворец Северной Ци и подумал, что он вновь объединил север. Не стоит и говорить, как он был рад. Внезапно он вспомнил Хулюй Гуан. Тогда Гао Вэй попал в ловушку Северного Чжоу и понапрасну убил генерала. Но Хулюй Гуан был достоин звания великого генерала династии. Чжоу У-ди издал манифест, посмертно присвоив Хулюй Гуану титул «высшей опоры государства» и благородного князя. Указывая на манифест, он сказал подчиненным: «Разве мог бы я прийти в Ечэн, если бы Хулюй Гуан был еще жив?»

Гао Вэй, его сын, жены и наложницы императора были доставлены под стражей в Чанъань. Однажды Чжоу У-ди проводил застолье и повелел Гао Вэю танцевать для всех. Гао Вэй на удивление чувствовал себя неплохо и бессовестно танцевал. Однако Чжоу У-ди чрезвычайно не понравилось. Прошло несколько дней, некто доложил, что Вэй вступил в сговор с Му Типо и готовит бунт. Чжоу У-ди приказал устроить им двоим очную ставку. Гао Вэй испугался так, что, повторяя одно и то же, взывал к справедливости. Какой в том был прок? Чжоу У-ди повелел заткнуть ему рот острым перцем, доведя до смерти от остроты.

Объединив север, Чжоу У-ди изначально собирался на юг уничтожить династию Чэнь и объединить все государство. Но в те времена тюрки с севера нередко приходили во внутренние земли и грабили народ. И он решил сперва усмирить тюрков. В 578 г. н. э. Чжоу У-ди сам выступил в поход во главе пятидесятитысячного войска. Он не предполагал, что тяжело заболеет на середине пути и умрет в военном лагере. Этот целеустремленный император прожил тридцать шесть лет. Не прошло и нескольких лет после его кончины, как в Северном Чжоу произошел переворот. Выдвинулся большой человек и объединил Поднебесную.

Вульгарная музыка

Столь внезапная кончина Чжоу У-ди обернулась тем, что к власти пришли некоторые вернувшиеся ранее к мирской жизни монахи. Они повсеместно распускали слухи о том, что запрет буддизма императором обернулся воздаянием, и в самом деле он попал в ад. Сын Чжоу У-ди Юй Вэньюнь вступил на престол под именем Чжоу Сюань-ди. Он был крайне напуган слухами и поспешно объявил, что вновь разрешает буддизм. Таким образом, многие вернувшиеся к мирской жизни монахи вновь постриглись и вернулись в буддийские монастыри. Чжоу Сюань-ди был невежественен подобно Гао Вэю из Северной Ци. При жизни Чжоу У-ди его постоянно бранили, по полдня читая ему нотации. Когда министры говорили ему, что так нельзя, то он все запоминал. Когда Чжоу У-ди умер, то он непрестанно говорил: «Этот старик умер слишком поздно!». После восшествия на престол он сразу расправился с наставлявшими его министрами. Более того, когда ему только исполнилось двадцать лет, он передал престол сыну и стал экс-императором, и начал сорить деньгами. В итоге его вскоре схватил удар. Когда он умер, его сын Юй Вэньянь уже был императором под именем Чжоу Цзинди. Так как ему было только семь лет, то государственными делами попросили заняться его деда по материнской линии Ян Цзяня.

Ян Цзянь был ханьцем. Его отец Ян Чжун добился успехов, получил звание князя царства Суй. Ян Цзянь очень рано начал участвовать в военных и государственных делах, затем продолжил дело отца на должности князя. Его дочь стала императрицей Чжоу Сюань-ди. Его мощь все росла. Так как он был очень умел в ведении государственных дел, а вдобавок обладал искусством привлекать людей на свою сторону, то не было человека, равного ему по авторитету, и были у него приближенные при дворе и вне его. Собравшись однажды вместе, они рассуждали: «Императоры из семьи Юй Вэня долго не задерживаются. Так как у князя есть таланты, то рано или поздно он будет править Поднебесной. Почему бы не ускорить это дело?». Жена Ян Цзяня Ду Гуши была рождена в богатой знатной семье сяньбийцев. Она давно подсказывала ему ни в коем случае не пропустить удачную возможность. Ян Цзянь принял решение взять правление в свои руки. В 581 г. н. э. он заставил Чжоу Цзин-ди уступить ему место. Малолетний император не посмел воспротивиться и передал престол деду. Ян Цзянь полагал, что иероглиф «Суй» приносит несчастье, и территории страны могут отнять, как и у Северной Чжоу. Поэтому он переименовал царство, выбрав для его названия другой иероглиф «Суй». Сам же он стал очень талантливым императором Суй Вэнь-ди.

В истории сто девяносто пятилетний период с основания царства Северная Вэй (386 г. н. э.) до ее раздела на Восточную и Западную Вэй, которые затем стали Северной Ци и Северной Чжоу, называется Периодом северных династий. Период северных династий также включает отрезок в сто сорок два года, отсчет которого ведется с объединения севера Северной Вэй (439 г. н. э.).

Кода Суй Вэнь-ди основал государство, наиболее волнующим его вопросом было объединение всех земель. Осенью в год основания он отправил войска по морю и по суше, чтобы одновременно напасть на Цзяннань. Как раз в это время от болезни умер Чэнь Сюань-ди. Надзиратель армии Гао Цзюн написал Суй Вэнь-ди: «Согласно прежнему церемониалу, если начался государственный траур, то нельзя вести войска в бой. Ваше величество, отдайте приказ отозвать войска». Суй Вэнь-ди согласился и отправил людей следить за действиями династии Чэнь. Дождавшись возможности, он снова двинул войска.

После основания династии Чэнь не прошло и трех лет, как император Чэнь У-ди скончался. Следующий император Чэнь Вэньди Чэнь Цянь был его племянником. Он внедрил комплекс мер по управлению государством, и он принес стабильность в княжество Чэнь на семь-восемь лет. Затем место императора отобрал младший брат Чэнь Вэнь-ди по имени Чэнь Сюй, известный как Чэнь Сюань-ди. После этого в династии Чэнь начались частые перемены. После смерти Чэнь Сюань-ди на престол вступил наследник престола Чэнь Шубао. Он вошел в историю под именем Чэнь Хоучжу.

Когда Чэнь Шубао был наследником престола, он целыми днями учился, читал на память стихи, а также неплохо писал стихи. Он уважал образованных и талантливых людей. Но у него было два недостатка. Первый — тяга к алкоголю, второй — любовь к женщинам. Это были основные признаки безнравственного императора, и вся его прежняя одаренность стала казаться показной. Перед восшествием на престол с Чэнь Шубао произошел один случай, когда он чуть не лишился жизни. У него был брат по отцу по имени Чэнь Шулин, который тоже хотел стать императором и замыслил недоброе, желая убить наследника престола и сесть на трон. Когда Чэнь Сюань-ди только умер, Чэнь Шулин, воспользовавшись тем, что Чэнь Шубао лежал на земле и плакал, ударил ему по шее напильником. Чэнь Шубао истошно закричал и потерял сознание. Все залило кровью. Чэнь Шулин был убит поднявшимися против мятежника солдатами, но Чэнь Шубао был сильно ранен и после восшествия на престол долго не мог заниматься государственными делами. С тех пор он стал еще больше пить вина и увлекаться женщинами. К несчастью, находившиеся при нем несколько наложниц были особенно услужливы, и с ними он забавлялся до той степени, что забывал печаль и боль, и души в них не чаял.

Была у императора вторая жена по имени Чжан Лихуа. Волосы ее были до пола, иссиня-черные, блестящие-блестящие. И лик ее тоже был приятен. Когда Чэнь Шубао оправлялся после ранения, то супруга Чжан ни на шаг от него не отходила, а наоборот, выполняла все желания, ухаживала, чтобы ему было удобно. Были еще семь женщин чрезвычайно ему по душе. А именно, Кун гуйжэнь, Гун гуйпин, Чжан шуюань, Сюэ шуюань, Юань чжаои, Хэ цзеюй, Цзян сюжун[27]. Он предпочитал избавиться от лишних хлопот, проводя время с наложницами и избегая тяжелых дискуссий о государственных делах с министрами. Из-за этого он целыми днями пил, ел и развлекался с наложницами, а также писал стихи и слушал музыку. Когда министру нужно было подать доклад, то сперва следовало поговорить с евнухом, тот отправлялся искать императора в сад или к супруге Чжан. И он всегда был именно там. Чэнь Шубао слушал в пол-уха, одновременно развлекаясь. Считалось, что он занимался государственными делами. Семь наложниц тоже все вместе высказывали ему свое мнение о ведении дел государства. Не говоря уже о государевой супруге, без обсуждения с которой Чэнь Шубао не принимал решения.

Хитрые и ловкие министры нашли подход и ходили к наложницам императора, чтобы расположить их. Секретарь императорской канцелярии Ши Вэньцин благодаря некоторому литературному таланту давно стал пустозвонить перед Чэнь Шубао. Это нравилось императору и открыло Ши Вэньцину путь к власти. Ему также удалось продвинуть своего близкого друга Шэня Кэцина на должность чиновника по финансам и налогам. Они изменяли законы, чтобы утвердить нужные им и оправдать свои ошибки. Они требовали деньги у народа, тем самым обеспечивая расточительство Чэнь Шубао, и стали его «божествами богатства». Министр по судебным делам (чиновник, заведовавший законом) Кун Фань тоже отличился. Желая породниться с Кун гуйжэнь, он признал, что она его младшая сестра, и стал фаворитом ее супруга. Был еще и поэт по имени Цзян Цзун. Он был достаточно любознателен. Однако, став первым министром, работал кое-как и целыми днями наведывался в императорский гарем, где развлекался и писал стихи вместе с Чэнь Шубао и супругой Чжан. После его частого времяпрепровождения в гареме стихи его стали вульгарными. Многие возненавидели его, а за спиной называли распутником.

Однажды Чэнь Шубао, супруга Чжан и все восемь наложниц императора собрались вместе с Цзян Цзуном и несколькими безнравственными людьми. Чэнь Шубао сказал: «Сейчас поиграем во что-нибудь новое. Пусть женщины пишут стихи, а чиновник Цзян и остальные немедленно будут слагать стихи в ответ. Кто будет медленно или плохо писать, подвергнется наказанию!». Все в один голос сказали: «Слушаем и повинуемся императору!». Так, наложницы написали несколько стихов, некоторые из которых и стихами то нельзя было назвать. Дописав, они прочитали их. Тогда Цзян Цзун и другие мужчины стали сочинять им ответ. Они опасались, что сказанное будет не по душе императору. Все выбирали самые благозвучные речи. Кто-то стал сразу делать заметки. Если кто-то говорил медленно, то выпивал штрафное вино. Чэнь Шубао слушал и пил, иногда вставляя несколько фраз. В конце он сказал: «Несколько стихов написаны очень хорошо. Например, „Цветы яшмового дерева на заднем дворике“ и „Радость приближения весны“. Пусть музыканты напишут мелодии для танцев, чтобы повеселиться в следующий раз». В стихах «Цветы яшмового дерева на заднем дворике» и «Радость приближения весны» описывалась красота государевых супруг, но так преувеличено, что читающим становилось плохо. Однако Чэнь Шубао нравилось слушать такое.

Песни и танцы были сложены, и все пришли на это посмотреть. Мелодии, исполняемые музыкантами, были слабыми, танцы певиц — нескладными. Чэнь Шубао увидел это и прямо затрепетал от радости. Несколько присутствующих гостей захлопали в ладоши следом за ним. Некоторые люди называют такую музыку, которая заставляет людей млеть и терять силы, пошлой, а также музыкой периода полного упадка. Приличные министры, глядя на это, испытывали негодование. Все они критиковали Чэнь Шубао, погрязшего в пьянстве, разврате и танцах под музыку, забывшего при этом дела государства. В итоге их или прогоняли из столицы, или исключали из чиновников. Министр Фу Цзай был заключен в тюрьму, откуда написал: «Ваше величество живет в пьянстве и разврате, предается танцам под музыку и безгранично доверяет подлым людям, не придает значения страданиям простого народа. Рано или поздно Небо разгневается, а люди начнут роптать, вы окажетесь в изоляции, и государство падет». Был и еще один человек по имени Чжан Хуа. В своей докладной записке императору он высказался еще более резко: «За несколько лет с восшествия его Величества на престол Вы не хотели брать на себя тяготы предыдущих императоров, а только проводили время с коварными льстецами и красивыми женщинами. Сейчас с севера вплотную к границам подошли войска. Я думаю, что закат государства не за горами». Прочитав докладную записку, Чэнь Шубао сначала пристыженно покраснел, а затем побелел от злости и повелел казнить Фу Цзая и Чжан Хуа. И только тогда все поняли, что Чэнь Шубао не просто невежественный император, а настоящий деспот, и что уговаривать его бесполезно, а лучше всего оставаться дома и не вмешиваться.

Ранее был разведчик, который докладывал о делах династии Чэнь Суй Вэнь-ди. Суй Вэнь-ди сказал министрам: «Чэнь Шубао такой деспот, принес горе и страдания людям правого берега Янцзы. Янцзы окружает нашу с вами страну. Я стану императором единого государства. Разве можно позволить обрубить связь с близкими и не прийти им на помощь?». Спустя несколько лет правления север стал очень силен. Суй Вэнь-ди решил пойти в наступление. В 587 г. н. э. он издал указ, включив княжество Поздняя Лян в Цзянлине (Цзинчжоу в провинции Хубэй) в состав империи Суй, и переименовал его территории в области и уезды. Изначально во время мятежа князя Цзина старший внук Лян У-ди по имени Сяо Ча основал здесь, в Цзянлине, небольшое государство, которое получило в истории название «Поздняя Лян». Поздняя Лян, опираясь на поддержку Западной Вэй и Северной Чжоу, в полном согласии просуществовало тридцать с небольшим лет и сменило три поколения правителей. Теперь Суй Вэнь-ди тяготился его существованием и уничтожил его.

Без заслона в виде Поздней Лян династии Суй и Чэнь оказались напротив друг друга, разделенные рекой. Суй Вэнь-ди издал высочайший манифест, изложив по порядку двенадцать преступлений Чэнь Шубао и провозгласив, что отправляет большое войско в карательный поход. В 588 г. н. э. он назначил верховным главнокомандующим второго сына Ян Гуана, чтобы тот командовал такими известными генералами, как Ян Су, Хань Цинху, Хэ Жоби и третьим сыном императора Ян Цзюнем. Они во главе пятисоттысячной армии, разделившись на восемь групп, отправились в наступление на Цзяннань. Эта армия из восьми частей выстроилась с востока вдоль моря и вплоть до запада — территорий древних княжеств Ба и царства Шу — и частями переправилась через Янцзы в восьми местах, отправившись на юг. Они шли по суше и воде. Величественная армия растянулась на несколько тысяч километров. Не стоит и говорить о том, что армия Суй очень быстро подошла к стенам Цзянькана.

Когда войска Суй двигались на юг, командующие царства Чэнь, находившиеся у границ, докладывали наверх и просили увеличить численность военных. Чэнь Шубао никак не отозвался. Он собрал министров и уделил внимание этому вопросу лишь тогда, когда увидел, что докладов становилось все больше и больше. Кун Фань сказал: «У нас есть естественный рубеж в виде реки Янцзы. Так что же, воины с севера перелетят ее на крыльях? Я полагаю, что все это из-за того, что пограничные генералы хотят под предлогом войны заработать награды. Они выдумывают сведения о военной обстановке». Чэнь Шубао, покачав головой, сказал: «Так вот в чем дело. Вам не стоит бояться. Оставайтесь здесь со мной. В былые годы Ци и Чжоу несколько раз отправляли сюда свои войска. Удалось ли им победить хоть раз? В том, что Суй сейчас наступает, нет ничего особенного!». Следом заговорил Кун Фань: «Ваше величество говорит очень правильно. Я тоже досадую на мелких чиновников. Если в этот раз войско Суй придет, ничего страшного. Я тоже могу отправиться одержать победу в битве, стать начальником военного приказа!». Чэнь Шубао со смехом слушал его. Что же могли сказать другие министры, когда увидели такое?

В 589 г. н. э. сразу после празднования Нового года Чэнь Шубао и супруга Чжан целую ночь пили вино и слушали пошлые песенки, и спали после аж до второй половины следующего дня. В это время войска Суй уже переправились через Янцзы. Хань Циньху и Хэ Жоби, каждый во главе своей части войска, заняли Цзинкоу и Цайши. А затем начали наступление на Цзянькан. Чэнь Шубао был разбужен этой новостью, растерялся, и, сотрясаясь от дрожи, сказал министрам: «Хватило же у войска Суй храбрости. Они и вправду осмелились прийти сюда и сотворить беспорядок. Они собаки, бараны, мухи. Я их лично уничтожу!»

Солдаты сказали: «Бросился в колодец в обнимку с двумя женщинами. Как же тут не быть закату государства!»

Но это были пустые слова, так как он никогда не обладал подобным мужеством. Городская стража уже давно потеряла боевой дух. Пока велись разговоры, войско Суй уже подошло к стенам Цзянькана. Как только стороны вступили в схватку, армия Чэнь трусливо разбежалась. Командир охраны Жэнь Чжун посчитал за благо капитулировать перед войском Суй и, повернув голову, сказал подчиненным: «Я сдал столицу. За что вы еще бьетесь?». Стоило солдатам услышать это, как они сразу разбежались. Жэнь Чжун без затруднений провел армию Суй в город, которая напала на императорский дворец.

Воины в императорском дворце повсюду искали Чэнь Шубао и нигде не смогли найти. Не под землю же он провалился? Все зашли за императорский дворец и увидели колодец, в котором похоже был человек, и закричали: «Есть кто-нибудь на дне колодца? Выходите быстрее!». Очень долго не было ответа. Один военный чиновник сказал: «Бросим туда камни, посмотрим, что он там будет делать!». И лишь тогда голос из колодца громко произнес: «Не кидайте, не кидайте, я поднимусь». Они опустили веревку, и вскоре человек со дна колодца закричал, что можно поднимать наверх. Воины напряглись изо всех сил, но было крайне тяжело. Вытащили наверх, посмотрели, а там на самом деле три человека — Чэнь Шубао обнимал супругу Чжан и Кунь гуйжэнь. И все они промокли с ног до головы. Увидев такую картину, солдаты сказали: «Бросился в колодец в обнимку с двумя женщинами. Как же тут не быть закату государства!».

В войне, в ходе которой была уничтожена Чэнь, победа была одержана за четыре месяца. Чэнь Шубао, все его чиновники и власть имущие были отправлены под охраной в Чанъань. Суй Вэньди увидел у главного входа дворца более двухсот человек на коленях, занявших большое пространство. Суй Вэнь-ди строго отчитал Чэнь Шубао за пьянство, распутство и жестокость. Находившиеся у него в подчинении совершили должностные преступления и нанесли вред государству, но Суй Вэнь-ди не только не убил их, но и дал Чэнь Шубао место для жизни и позволил встретить старость. Чэнь Шубао совсем не вспоминал о былом, днями напролет пил вино, слагал стихи и так коротал дни. Суй Вэнь-ди узнал, что он может за день вместе с товарищами выпить около 100 литров вина. Раздраженно вздыхая, он сказал: «Как сможет он продолжать жить, если не будет так себя вести! Пусть живет, как знает!».

Династия Чэнь была уничтожена. В истории четыре династии Сун, Ци, Лян и Чэнь, которые существовали после Цзинь, принято вместе называть «Южными династиями», а южные и северные династии вместе — «Южными и северными династиями». Династия Суй объединила всю страну, и период южных и северных династий завершился.

Примечания

1

Изогнутый декоративный предмет, который служит либо церемониальным скипетром, либо талисманом, символизирующим силу и удачу.

2

Высший военный титул 1 ранга 1-й степени.

3

Дворец наследника престола.

4

Северо-западная часть Лояна.

5

Метаф. Герой классического романа «Троецарствие», полководец, государственный деятель царства Шу.

6

Роскошная резиденция Ши Чуна в Хэнань-монгольском автономном

уезде, пров. Цинхай.

7

Названия народностей.

8

Глава гуннов с 58 года до н. э. по 31 год до н. э.

9

Районы под властью Восточной Цзинь или Южных династий.

10

Полководец, вдохновляющий на укрепление авторитета государства.

11

Плоское кольцо из яшмы: в знак покорения и передачи власти.

12

И-у: успокаивающий нас.

13

Ранее существовавший уезд в провинции Шаньси.

14

Уезд городского округа Ляочэн провинции Шаньдун.

15

II в. до н. э., противники царства Цинь.

16

Один из легендарных правителей древнейшей истории Китая периода третьего тысячелетия до нашей эры.

17

Девять пожалований (государя сановнику, удельному князю): лошадь с коляской, одежды, музыкальные инструменты, право выкрасить свои ворота в красный цвет, право выстроить почетное парадное крыльцо, право иметь [сто] телохранителей, лук и стрелы, боевой топор и секира, жертвенное вино). Высшая награда, часто означающая намерение императора передать собственные полномочия.

18

У Ци (ок. 440–381 до н. э): полководец и политический деятель, автор трактата «У-цзы»).

19

Титул чиновной придворной дамы и первой, после императрицы, из младших жен императора.

20

Народное восстание в Китае, которое привело к дестабилизации положения в стране и послужило одной из причин падения ханьской династии.

21

Китайский праздник влюбленных, основанный на легенде о Пастухе и Ткачихе.

22

Собирательное название для интеллектуальных течений периода Сражающихся царств в истории Китая.

23

Философские каноны, исторические трактаты, изречения мыслителей, собрания поэзии и прозы.

24

Великие светила.

25

Князь области.

26

Смысл достигается за счет игры слов, фонетического совпадения. Байшэн — мера объема в древнем Китае, равная одному Ху (иероглиф совпадает с иероглифом в имени Хулюй Гуана); яркая луна (Минъюэ) — совпадает с детским именем Хулюй Гуана. Высокая гора (Гаошань) — совпадает с фамилией императора Гао, «император Гао»; дубовое (Ху) дерево — совпадает с фамилией Ху.

27

Названия придворных женских должностей.

Content

Ган Сюэ
Сборник китайских исторических рассказов
Том 6. Истории периода династии Цзинь, а также Южных и Северных династий

Соперничество за награды

Как жаль этот трон

Богачи соревнуются в богатстве

Сто дней кровавых расправ

Чжоу Чу спешит на помощь

Кара, ниспосланная удельным князьям

Двадцать четыре друга

Лю Юань основывает Хань

Клятва на Янцзы

Совместное управление Поднебесной

Величественный муж

Бесславные Северные походы

Великий император династии Цинь

Поражение у реки Фэйшуй

Персиковый источник

Возрождение и гибель Цзинь

Неожиданная кара за написание истории

Осада Сюйи

Такая императорская семья

Диспуты в Сиди

Перенос столицы и изменение обычаев

Всецело отдаться буддизму

Двуличный Гао Хуань

Мятеж князя Цзина

Самим сломать свой заслон

Реформы, побудившие расцвет Чжоу

Вульгарная музыка

Примечания