Ган Сюэ

Сборник китайских исторических рассказов

Том 8. Истории периода династий Сун и Юань

Издание 1962 года

«Слово редактора»

(выдержки)

У Китая история письменных источников длиннее, чем у любой другой страны, и в ней больше содержательных и интересных исторических рассказов, чем в любой другой стране. Мы планируем издать «Сборник исторических рассказов Китая», который будет содержать рассказы от древних времен до наших дней: по одному для каждой эпохи, в общей сложности десять изданий. В этом сборнике рассказов, вероятно, упомянуты все важные события и деятели в китайской истории. Однако есть некоторые события и персонажи, хоть не слишком важные в истории, но очень интересные, которые могут быть использованы как модель для современных людей. О них часто рассказывают, часто поется на сцене, они также часто упоминаются в статьях. Этот сборник также должен содержать как можно больше таких историй. Конечно, одна история сама по себе не сможет отразить общий облик каждой эпохи. Я только надеюсь, что юные друзья смогут прочитать эти истории и составить общее впечатление о различных эпохах в истории Китая. Тогда при изучении истории вам будет намного легче и удобнее.

Автор приложил немало усилий, чтобы подобрать эти истории. При написании этих рассказов особое внимание уделялось использованию китайского языка на основе пекинского диалекта, чтобы их было легко читать и слушать, как если бы кто-то рассказывал историю. В то время, когда в рассказе упоминались топонимы, большинство соответствующих им современных топонимов аннотировалось в скобках после топонима. Большинство сложных слов, упомянутых в рассказе, отмечено произношением, некоторые не являются трудными словами, но произношение в древности было другим, поэтому произношение также было отмечено.

Редакция

Январь 1962 года

Издание 1978 года

«Послесловие»

(выдержки)

Китай имеет долгую, хорошо написанную историю, и у него есть много интересных исторических рассказов. В 1961 году мы планировали издать набор «Сборников исторических рассказов Китая» для наших юных друзей: с древних времен до наших дней, по одному для каждой эпохи, в общей сложности десять изданий. Мы попросили господина Линь Ханьда написать этот сборник рассказов. Он согласился и последовательно написал «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств», «Истории династии Западная Хань» и «Истории династии Восточная Хань». Первые три были опубликованы в то время. Только после начала «культурной революции» работа остановилась.

Теперь мы решили переиздать «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств», «Истории династии Западная Хань» и опубликовать «Истории династии Восточная Хань». Потому что, с одной стороны, эти исторические рассказы в целом приветствовались молодыми друзьями, указывая на то, что наш первоначальный план соответствует требованиям каждого. С другой стороны, возвращение многих исторических рассказов в их первоначальный вид может помочь молодым друзьям разглядеть и разоблачить зловещие намерения «Банды четырех» исказить и фальсифицировать историю. Господин Линь Ханьда скончался, поэтому этот набор книг можно издать только в четырех экземплярах, и они в основном будут опубликованы в том виде, в каком он написал их перед смертью.

Редакция

Июль 1978 года

Издание 1981 года

«Истории Троецарствия»

Послесловие

После публикации «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств», «Истории династии Западная Хань» и «Истории династии Восточная Хань», написанных господином Линь Ханьда, они были одобрены большинством читателей. Многие люди писали в издательство в надежде, что этот «Сборник исторических рассказов Китая» будет продолжать издаваться. С этой целью издательство попросило нас систематизировать и сократить эту «Историю Троецарствия» на основе рукописи (почти 500 000 слов) «Истории Троецарствия», написанной господином Линь Ханьда при его жизни.

Чтобы сюжетные линии этой книги соответствовали историческим фактам, мы внесли изменения и дополнения в некоторые места в процессе сокращения. Тем не менее, основное содержание и основной стиль книги по-прежнему основаны на оригинальной рукописи господина Линя. Поэтому господин Линь по-прежнему является главным автором этой книги. В процессе написания этой книги мы получили восторженную поддержку товарища Се Лилинь, жены господина Линя. Товарищ Цзя Янь, который был секретарем господина Линя, переработал текст этой книги. Мы здесь для того, чтобы выразить нашу благодарность.

Бянь Цзиши

Ноябрь 1980 года

Отрывок о неразрывной связи с тем, чтобы продолжать писать и редактировать «Сборник исторических рассказов Китая»

Сюэ Ган

Ранней весной 1978 года я приехал на работу в детское издательство Китая. На этот раз это был перевод по работе, когда сам являешься без приглашения, да к тому же «не в ту дверь». В то время я хотел пойти в журнал «молодежное издательство Китая», но не знал, что молодежное и детское издательства были одной компанией. Я не знал внутренней истории до дня отчетности, когда отдел кадров сказал мне договориться о том, чтобы пойти в детское издательство. До этого я мало что знал о детских книгах и особо не интересовался ими. Я помню, что в первый день, когда я пошел работать в детское издательство, со мной встретился руководитель, и я прямо высказал свои мысли, надеясь получить возможность перевестись в молодежное издательство. Я не ожидал, что на этот раз, войдя в двери детского издательства, я не сдвинусь с места и проработаю тут более 20 лет. Наоборот, именно в процессе у меня появился интерес к детским книгам. Оглядываясь назад, я понимаю, что первое, что побудило меня посвятить себя этой карьере, — это «Сборник исторических рассказов Китая».

Вскоре после моего прихода в издательство директор редакции поручил мне отредактировать и переиздать «Сборник исторических рассказов Китая». В то время было принято решение сделать две вещи: во-первых, отредактировать и переиздать «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств» и «Истории династии Западная Хань»; во-вторых, отредактировать и обработать неопубликованную, но уже написанную «Истории династии Восточная Хань».

По словам руководителя, «Сборник исторических рассказов Китая» представлял набор книг, задуманных и организованных издательством в начале 1960-х годов так, чтобы для каждой эпохи была написана одна книга. Автором был выбран господин Линь Ханьда, который хорошо писал популярные книги. Господин Линь некогда написал «Новый сборник рассказов о династии Восточная Чжоу», а позже — «Новый сборник рассказов о фронте и тыле династии Хань», которые стали очень популярными. После приглашения он быстро написал и опубликовал «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств» и «Истории династии Западная Хань». «Истории династии Восточная Хань» также была завершена, но из-за «культурной революции» она не была опубликована. В то же время господин Линь также написал более короткую книгу «Все пять тысяч лет», которую так и не закончил.

Эти исторические рассказы, опубликованные детским издательством, являются одними из лучших работ господина Линя, демонстрируя его уникальный стиль письма. Он пытался писать на мандаринском языке, сочиняя исторические рассказы, так что эти книги являются одновременно исторической и китайской литературой. Китай имеет долгую и глубокую историю, и такое количество персонажей и событий трудно совместить и написать о них. Господин Линь использовал метод бисероплетения шелковыми нитями, чтобы связать историю персонажей, сосредоточив внимание на ключевых моментах, не прерывая, связывая верх и низ, интегрируя большие истории с маленькими. Существует также литературный стиль с «пекинским колоритом», с очень небольшим количеством прилагательных и трафаретных слов, подобных даосизму, что притягивает читателя — увлекательный и неизбежный результат этого сборника.

Когда я учился в средней школе, я читал «Новую историю восточных королевств Чжоу», а также «Истории Весны и Осени», и у меня осталось хорошее впечатление. Теперь, когда я могу отредактировать ее сам, я, естественно, чувствую тепло. После тщательного изучения методов написания этих книг я быстро «вошел в роль». Помимо некоторой текстовой обработки первых трех книг, согласно тогдашнему плану доработки, подражая почерку господина Линя, написал произведение «Кругосветное путешествие» на замену «Встрече долины» в «Истории Весны и Осени». На практике я предварительно усвоил его способ построения рассказов, овладел его языковыми особенностями и некоторыми привычками употребления слов и предложений. Господин Линь написал статью об использовании языка, которую я тоже внимательно прочитал.

После редактирования трех книг — «Весна и Осень», «Сражающиеся царства» и «Династия Западная Хань» — я приступил к редактированию и обработке «Истории династии Восточная Хань». Посмертная работа господина Линя была написана в разгар «культурной революции». Из-за политической ситуации того времени она не была такой утонченной, как первые три. Отобранные рассказы были недостаточно богатыми, а язык относительно пресным. У меня появились опасения, я озадачился: как поступить? Посоветовавшись с господином Е Чжишанем и другими, я отредактировал некоторые тексты, которые только объясняли исторические факты без сюжета, и упорядочил метод аранжировки и стиль языка в соответствии с предыдущими книгами. После обработки рукописи рассказ стал легко читаться. Господин Е и руководители были очень довольны.

В процессе редактирования и обработки этих книг у меня, естественно, возникло желание посетить дом господина Линя. В то время его супруга, госпожа Линь Се Лилинь, жила в переулке Сантьяо в доме № 29, Пикай Хутонг, Сичэн. Когда я впервые подошел к двери, хотя госпожа Линь была в плохом состоянии и у нее были проблемы со зрением, она приняла меня очень тепло. С тех пор я общаюсь с семьей Линь уже более 30 лет. Госпожа Линь показала мне дневник и другие вещи господина Линя, и я узнал больше о почтенном учителе.

Господин Линь Ханьда родился в 1900 году в Нинбо, провинция Чжэцзян. В раннем возрасте, совмещая учебу с работой, он окончил университет. Съездил в Америку на учебу, где получил степень доктора. Вернувшись в Шанхай, он стал профессором университета. Во время преподавания он изучал лингвистику и реформу китайских иероглифов, а также писал популярные книги. Он говорил на диалекте Нинбо, но аутентичный пекинский язык в его произведениях показывает глубину его мастерства. В 1945 году он участвовал в организации Китайской ассоциации содействия демократии и был одним из основателей демократии. В 1954 году он был назначен заместителем министра образования и членом Комитета по реформе письма. В 1957 году он был назван «правым». С тех пор он посвятил себя писательству, уделяя особое внимание популярным историческим чтениям. К сожалению, из-за «культурной революции» три серии книг, которые он планировал написать (отредактированная серия, серия рассказов и «Все пять тысяч лет»), не были закончены. В 1972 году премьер-министр Чжоу Эньлай попросил его отредактировать перевод. Он тщательно редактировал английские оригиналы и часто работал до поздней ночи. На второй день после завершения редактирования он перенес сердечный приступ и трагически скончался.

От госпожи Линь я узнал, что редактор детского издательства Шанхая уже был здесь и забрал рукопись господина Линя «Новое издание Истории Троецарствия» (500 000 слов) и начало рукописи «Все пять тысяч лет» (чтобы впоследствии попросить кого-нибудь дописать его). И когда я увидел еще одну рукопись «Нового издания Истории Троецарствия» у госпожи Линь, у меня тоже возникла идея: сократить и адаптировать ее в соответствии с объемом первых четырех книг «Сборника исторических рассказов Китая», а затем опубликовать «Истории Троецарствия». Вернувшись, я доложил об этом руководителю и получил немедленную поддержку. С согласия госпожи Линь я забрал оригинальную рукопись с собой.

Тема была определена, но кто будет писать? Первый, кто пришел мне на ум, это Цзя Юань, который раньше был секретарем Линь Ханьды. По словам госпожи Линь, Цзя Юань помогал Линь Ханьда просматривать рукописи во время его пребывания на посту секретаря в 1950-х годах и был хорошо знаком с его языковым стилем. Я нашел Цзя Юаня, который работал за границей и возвращался в Пекин, чтобы навестить родственников. Господин Цзя — искренний и полный энтузиазма человек. Узнав о моей ситуации и идеях, он сказал, что, хотя у него есть прочная письменная база, он не знаком с историей и слишком стар, чтобы взяться за писательскую работу. Он ободряющее сказал мне: «Только вы способны взяться за это дело, а я могу помочь вам проверить написанное». Его идея совпала с идеей моего начальства, которое также предложило мне самому написать книгу. В то время я без колебаний согласился и вскоре начал придумывать основу, неоднократно перечитывал рукопись, чтобы выбрать сюжеты, и читал исторические книги, чтобы исправить исторические факты. Главное — овладеть манерой речи и особенностями языка. Три месяца спустя я написал рукопись, которая прошла окончательную проверку и рецензирование у господина Цзя Юаня и была опубликована в апреле 1981 года.

Публикация «Истории Троецарствия» полностью отразила творчество Линь Ханьды. Госпожа Линь была довольна качеством книги и подумала, что «это действительно Ханьды». Цзя Юань также сказал мне, что, когда он читал книгу, он чувствовал то же самое, что и при прочтении рукописи господина Линя. Благодаря этим книгам со мной познакомились и коллеги из молодежного издательства Китая. Прочитав книгу, многие люди говорили мне: «Очень нравится», «Очень удачно» и даже называли меня «маленьким Линь Ханьда». В то же время это также давало надежду на продолжение «Сборника исторических рассказов Китая». Некоторые руководители и старые редакторы предложили мне взять на себя ответственность за продолжение этой книги.

Честно говоря, причина, по которой я хорошо справляюсь с этими вещами, заключается в том, что я получил литературное образование и с детства любил историю. Я начал читать древние письмена с четвертого класса начальной школы. Когда я не был вовлечен в «культурную революцию», я сам читал курсы «Всеобщая история Китая» и «Всеобщая история мира». Кроме того, я часто смотрю Пекинскую оперу и слушаю Куньцю, и я лучше знаком с общим обликом истории, поэтому могу писать спокойно и отличать подлинность от лжи. Во-вторых, я вырос в Пекине и имею практический опыт владения пекинским диалектом, который легко интегрируется с языковым стилем Линь Ханьды. Третье — у меня есть длительный опыт работы и писательская практика, а также отсутствие страха писать большие статьи и большие работы. В-четвертых, я обладаю умением входить куда угодно и выходить оттуда, умением отступать и привычкой открывать и осваивать внутренние закономерности.

В начале 1982 года тогдашнее Государственное издательское бюро организовало Национальную детскую книжную премию. «История Троецарствия» издательства Чжуншао была удостоена первой премии как выдающаяся литература, а книга «Все пять тысяч лет» издательства «Шаншао» была удостоена награды за выдающиеся достижения. Говоря об этих двух книгах, господин Линь Мохан, председатель жюри, сказал: «Я читал обе книги. „История Троецарствия“ издательства „Чжуншао“ представляет собой оригинальный и уникальный стиль произведений Линь Ханьда и должна получить первый приз». Когда Линь Мохан увидел меня и услышал, что мне не платят за то, что я пишу, он от метил: «Это хорошо, очень щедро». И примером Энгельса, который продолжил писать «Капитал» Маркса, он воодушевил меня продолжать.

Чтобы удовлетворить потребности читателей, мы собрали и опубликовали эти пять книг в 1983 году. После 1987 года мы собрали и переиздали их, назвав книгу «Сборник исторических рассказов Китая» с пометкой «Линь Ханьда» перед названием, чтобы подчеркнуть статус автора. За этот период редакция получила сотни писем от читателей, выражавших свою любовь к этому сборнику, и все они надеялись на то, что мы закончим его редактирование. Среди них также были вызвавшиеся помочь. Я составил конкретный план и попросил некоторых энтузиастов попробовать перо. Но, конечно же, нелегко поддерживать оригинальный стиль письма, поэтому они не были успешны. Моя собственная работа тоже изменилась. Сначала меня перевели редактировать «Ювенальную серию Байке», а затем я стал главой офиса и общества. У меня больше не было времени рассматривать работу над продолжением этого сборника. Однако такие масштабные книги, как «Всеобщая история Китая», «Всеобщая история мира», «Полная книга историй китайских иероглифов», «Священная война сопротивления» и «Серия великих людей мира», которую я редактировал, были опубликованы последовательно, что также компенсирует этот недостаток. В то же время я много раз заявлял, что все еще готов заниматься работой над сборником в свободное время.

Более тридцати лет пролетели в мгновение ока. Отрадно, что, хотя новые исторические книги появлялись бесконечным потоком, этот сборник исторических историй все еще оставался в поле зрения и памяти людей. Некоторые читатели считают, что «Сборник исторических рассказов Китая» — самое запоминающееся популярное историческое чтение, которое они видели. Они выросли, читая эту книгу, и теперь надеются, что их потомки смогут продолжать читать ее. Читатели так любят эту книгу, что я чувствую не обходимость продолжить ее редактирование. До и после моего ухода с должности в издательстве и за его пределами было много людей, которые убеждали меня начать писать как можно скорее. Поэтому я составил план продолжения написания и редактирования пяти серий, а именно «Истории династии Цзинь, Северной и Южной династий», «Истории династий Суй и Тан», «Истории династий Сун и Юань», «Истории династии Мин» и «Истории династии Цин». Вместе с первыми пятью сериями будут одновременно опубликованы десять серий «Сборника исторических рассказов Китая». Я также предположил, что он должен сохранить свой первоначальный стиль. Во-первых, нужно сохранить метод отбора материалов и языкового стиля при написании. Во-вторых, сохранить стиль оформления обложки оригинальной книги и, в-третьих, иллюстрации по-прежнему должны быть черно-белыми с акцентом на формы персонажей. Конечно, некоторые вещи — такие как фолиант, переплет, бумага, верстка и другие — изменились с развитием времени и техническим прогрессом. На этот раз все они выглядят по-новому.

На чем я хочу сосредоточиться, так это на проблеме организации контента и языкового выражения. Люди, которые разбираются в истории, почувствуют, что последние пять серий охватывают гораздо более длительный период династий, чем первые пять серий, и исторические материалы намного богаче. Это затрудняет выбор сюжета и смену темы в серии. Однако, чтобы сохранить примерно ту же длину, что и у первых пяти серий, объем был лишь немного увеличен. В дополнение к сосредоточению внимания на основном контексте и основном сюжете я постарался рассказать как можно больше коротких историй и связанных с ними фактов, чтобы адаптироваться к способности современного читателя к чтению. Разговорная речь является характерной чертой языка этой книги. А разговорный язык людей постоянно обогащается и меняется, поэтому копировать первые пять серий невозможно и не нужно. Разговорный язык в XXI веке также отличается от разговорного языка десятилетие назад: появилось много новой лексики, и некоторая используется при письме, но я отвергаю смешные понятия «язык интернета» и «язык мобильного телефона».

Когда последние пять серий были переизданы, в этот раз я также исправил и отредактировал содержимое первых пяти серий — в частности, на основе изданий 1962 и 1978 годов. С точки зрения аннотаций и фонетики были внесены изменения в соответствии с новой ситуацией. В сюжетную линию было внесено множество дополнений и уточнений, чтобы улучшить ощущение истории и повествования и облегчить понимание читателями. Кое-где даются объяснения, основанные на новых исторических открытиях. Например, рассказ о Су Цинь и Чжан И в «Истории Сражающихся царств» большей частью основан на содержании «Исторических записок», но более поздние археологические открытия имеют новые объяснения. Учитывая смерть автора и другие причины, на этот раз исходный текст все же сохранен, но одновременно были сделаны аннотации.

С тех пор, как я привязался к этому сборнику в конце 1970-х, я никогда его не забывал, хотя был пробел, и все хотели, чтобы у этого проекта был счастливый конец, а не полупроект. Я много раз говорил: история вездесуща, исторические чтения вечнозелены, и моя надежда не подведет. Теперь я сдержу свое обещание. Осталось три слова для будущих редакторов и читателей: во-первых, мы должны неуклонно составлять книги, усердно учиться, получать настоящие знания и развивать настоящие навыки. Второе — нам нужно овладеть методом чтения исторических книг: не только анализировать людей и события в контексте времени, но и не руководствоваться словами и делами древних, а быть спокойным читателем. В-третьих, вспомнить слова Мэн-цзы: «Лучше не иметь книги, если веришь в нее». В каждой книге есть свои несовершенства, и эта книга не исключение. Способность обнаружить ограничения и недостатки в ней также является признаком умения читать.

Язык — зеркало души и кисть, история — зеркало общества и гребень. Это даст читателям реальное ощущение в книге. Давайте вместе послушаем безмолвное повествование, увидим невидимую эволюцию разума, примем решетку истории, испытаем омовение культурной святой водой и завершим накопление знаний в жизни.

Январь 2015 года

Вином взять власть

Император-основатель династии Сун, Чжао Куанъинь родился в Чжоцзюне (ныне городской уезд Чжочжоу в провинции Хэбэй) в казарме, известной как Цзямаин, городского округа Лоян. Его отец Чжао Хунъинь рано ушел на службу и во время всех поздних династий Тан, Цзинь, Хань и Чжоу оставался военачальником. Несмотря на то, что он учился грамоте несколько лет, любимыми занятиями юного Чжао Куанъиня оставались боевые искусства и сражения, а в верховой езде и стрельбе из лука он особенно преуспевал. В двадцатилетнем возрасте он ушел скитаться в поисках дела и столкнулся с местным военным начальником уезда Ваном Яньчао. Вспомнив, что Ван Яньчао и его отец были хорошими друзьями, он попросил назначить его простым офицером. Однако Ван Яньчао был равнодушным, и, дав немного денег, приказал уходить. Добравшись до Хэчжуна (на месте древнего города Пучжоу провинции Шаньси), он узнал, что Го Вэй из поздней Хань набирает войско и тут же поспешил присоединиться к нему. Го Вэй оценил боевые навыки Чжао Куанъиня и вскоре назначил его офицером. Там он познакомился с приемным сыном Го Вэя Чай Жуном, который потом перевел его к себе в войско. Не говоря уже о будущем, когда Го Вэй и Чай Жун стали императорами, как можно не использовать Чжао Куанъинь повторно? Он стал командиром дворцовой стражи, и у него возникла возможность.

Все эти годы Чжао Куанъинь сражался под командованием Го Вэя и Чай Жуна, его расположение росло. Он все думал, как же легко будет захватить генералу власть и стать императором! Разве Го Вэй не заставил своих подчиненных надеть на него желтый императорский флаг и сменить династию? Ему можно, а почему мне нельзя? Придаваясь таким мыслям, у него возникло желание заполучить императорский трон. К счастью для Чжао Куанъиня, Чай Жун внезапно умер в это время, а новый император слишком юн, чтобы вести императорские дела. Чжао Куанъинь не хотел пропустить возможность, сразу начал военный переворот в Чэньцяо и основал династию Сун.

На тот момент Сун Тай-цзу (храмовое имя Чжао Куанъиня) больше всего волновало, а признают ли его другие военачальники. У них военная власть, и, если они устроят мятеж, охватят всю империю, и настанут беспокойные времена. Было важно успокоить людей. С одной стороны, Тай-цзу был в ладу с представителями семьи Чай, сохранил всех чиновников поздней династии Чжоу, а также вознаградил генералов за их успехи по службе. С другой стороны, он следил за их отношением к нему. Однажды Тай-цзу устроил пиршество в круге высокопоставленных лиц. Завидев Ван Яньчао, он, покосившись на него взглядом, сказал: «Когда я пришел к тебе на службу, почему ты меня не принял?». Ван Яньчао испугался, но, задержав дыхание, опустился на колени и сказал: «Тогда я просто занимал место окружного чиновника, в маленькой ложке дракон не плавает. Если бы я принял вас, были бы вы тем, кем являетесь сейчас? Такова воля небес!». Эти правдивые слова рассмешили Сун Тай-цзу.

Императору Сун было вполне комфортно с такими людьми, как Ван Яньчао, находящимися под его контролем. Однако были и такие военачальники, которые были близки к императорской семье Позднего Чжоу, и вот их стоило остерегаться. Император послал гонцов в разные части Поднебесной, чтобы узнать, как обстоят дела, и оказалось, что некоторые местные военачальники планировали восстать и устроить беспорядки! Одним из инициаторов был Ли Юнь, посланник Чжаои. Ли Юнь был расквартирован в Лучжоу (в Чанчжи, Шаньси), недалеко от Бяньцзина. Он был ветераном, все относились к нему с уважением, а император Сун уделял ему особое внимание. Когда императорский посланник передал Ли Юню приказ нового императора о присвоении дополнительного официального титула, его лицо осталось каменным. После уговоров у него не было другого выбора, кроме как подчиниться приказу. Но потом на банкете, где развлекали посланника, Ли Юнь попросил человека повесить портрет Го Вэя, опустился на колени и заплакал. Разве это не было слишком явным непринятием нового императора? Слуга поспешно сказал посланнику: «Мой господин пьян и забыл манеры, не принимайте это близко к сердцу».

Посыльный вернулся к Сун Тай-цзу с донесением, и тот немедленно начал свои приготовления. Он приказал, чтобы старшего сына Ли Юня, Ли Шоуцзе, перевели в столицу, и назначил его караульным императорского дворца, как будто его очень ценил.

Ли Юнь понимал, что делается это с целью взять его сына в заложники, поэтому он ответил хитростью на хитрость — послал сына в столицу, надеясь, что тот станет информатором. Приехав в столицу, Ли Шоуцзе нанес визит императору. Но он был удивлен, когда император Сун спросил его: «что ты здесь делаешь». «Ваше Величество, я вас не понял», — растерявшись, ответил Ли Шоуцзе. Сун Тай-цзу сказал: «А что же тут непонятного? Я давным-давно понял, что замышляет твой отец, возвращайся и скажи ему, что раз я теперь руковожу страной, он обязан соблюдать правила приличия, в противном случае любезничать я не буду».

Ли Шоуцзе поспешил обратно в Лучжоу и передал слова Сун Тай-цзу отцу. Плача, он произнес: «Нынешний император очень умен, Вам ни в коем случае нельзя перечить ему». Ли Юнь своего сына будто не услышал и с уверенностью в голосе сказал: «Я опытный военачальник династии Чжоу и побратим умершего императора, отчего же ты боишься Чжао Куанъиня? Кто в императорской гвардии смеет не подчиниться мне? Стоит мне только окликнуть их, они будут тут как тут!». Он приказал подготовить 30 000 солдат и лошадей и направил людей договориться с династией Северная Хань, чтобы объединить войска и штурмовать Бяньцзин. Но он потерпел поражение совершенно неожиданно, спустя менее чем через два месяца после начала боевых действий. Сун Тай-цзу лично выступил против войска Ли Юня, разгромив его в пух и прах. Странно, но никто из императорской гвардии так не откликнулся на зов Ли Юня, поэтому в конце концов, его сын, Ли Шоуцзе, капитулировал перед императором. У Ли Юня не было другого выхода, кроме как сжечь себя живьем.

Несколько военачальников также хотели бросить свои войска в это сражение, но, когда услышали весть о том, что Ли Юнь был побежден так скоро, пали духом. Они заторопились высказать свою поддержку правящей династии Сун, а кроме того, поспешили в столицу, чтобы явиться на аудиенцию к Сун Тай-цзу. Он, увидев их всех, повеселел. Ранее военачальник округа Хуайнань по имени Ли Чунцзинь также изъявил желание явиться к Сун Тай-цзу на поклон, но тот этой вести не только не обрадовался, но и не позволил Ли Чунцзиню приехать в столицу.

Оказалось, что Ли Чунцзинь являлся племянником Го Вэя, старшим двоюродным братом Чай Жуна, свидетелем событий 961 года — «как одним бокалом вина была снята военная власть». Его популярность в Поздней Чжоу могла сравниться с могуществом Чжао Куанъиня, его уважали многие официальные чины. Теперь, когда Чжао Куанъинь стал императором, у Ли Чунцзиня было два варианта — либо подчиниться его власти, либо возглавить восстание против него. Поэтому Сун Тай-цзу и не захотел, чтобы военачальник Ли приезжал в столицу и навлекал на него неприятности. Он велел написать письмо и отправить его Ли Чунцзиню в Янчжоу. В письме говорилось: «Мы с Вами как руки, ноги и голова — хоть и находимся далеко друг от друга, но все равно представляем собой одно целое. Выполняя обязанности на своем месте, у Вас больше шансов прожить долгую жизнь. Не стоит являться в столицу в такое время».

Письмо было написано одновременно и в мягком, и в приказном тоне. Прочитав его, обида заклокотала в душе Ли Чунцзиня. Он размышлял: «Другие могут наведаться в столицу, а я не могу. Вы что же, не доверяете мне? Если уж на то пошло, Чжао Куанъинь в любой момент может пойти против меня, уж лучше я сделаю первый шаг». И как раз в это время известия о восстании Ли Юня дошло до Янчжоу, Ли Чунцзинь послал своего доверенного по имени Чжай Шоусюнь связаться с Ли Юнем, он подумывал атаковать Бяньцзин с востока и с запада. Однако губернатор Ли не ожидал, что покинув Янчжоу, Чжай Шоусюнь тайком прибыл в Бяньцзин и встретится с Сун Тай-цзу. Доверенный во всех подробностях донес о планах Ли Чунцзиня присоединиться к восстанию.

Сун Тай-цзу же идти против Ли Чунцзиня не хотел, к тому же, в данный момент он противостоял Ли Юню и не хотел осады города с двух сторон. Обращаясь к Чжай Шоусюню, он спросил: «А если я дарую губернатору Ли железную жалованную грамоту, он же не будет нападать?». Железная жалованная грамота, также известная как Киноварные письмена на железном свитке, представляет собой документ, вверенный государственному деятелю императором, подтверждающий заслуги этого деятеля перед государством и гарантирующий неприкосновенность владельца грамоты. Сун Тай-цзу хотел использовать этот документ с целью успокоить Ли Чунцзиня, но Чжай Шоусюню, покачав головой, ответил ему: «Я не думаю, что Ли Чунцзинь когда-нибудь подчинится Вам». «Тогда возвращайся и уговори его действовать медленнее, чтобы мне не пришлось разрываться на два фронта, — сказал Сун Тай-цзу, — после того, как твои действия увенчаются успехом, ты будешь щедро вознагражден».

По возвращении в Янчжоу Чжай Шоусюнь придумал, как обмануть Ли Чунцзиня, предложив сначала собрать достаточное количество войск для полной уверенности, чтобы снова поднять мятеж. Ли Чунцзинь поверил в ложь, и решил не собирать сразу войско. Когда Сун Тай-цзу, усмирив Ли Юня, освободился, Ли Чунцзинь опомнился, но было уже поздно. Другие военачальники подчинились династии Сун, и никто слушать его не хотел. Сун Тай-цзу вновь расквартировал военачальников в другие места, тем самым избегая длительного беспорядка на одном месте. Ли Чунцзинь получил приказ, согласно которому его перевели в Янчжоу и назначали военачальником в Пинлу (город в районе нынешнего Цинчжоу провинции Шаньдун). Из-за этого ему было беспокойно. Поразмышляв, он все-таки решил идти против Сун, поднять восстание в Янчжоу и попросить военной помощи у Южной Тан.

На этот раз Сун Тай-цзу был готов. Он взял на себя инициативу первым двинуть свои войска, чтобы усмирить мятеж. Сун Тай-цзу сам не ожидал, что битва будет настолько легкой. Армии Сун не потребовалось много усилий, чтобы разрушить город. Ли Чунцзинь, осознав свою неудачу, последовал по примеру Ли Юня и поджег себя и свою семью. Спустя время все начали пускать разговоры о том, что тогда Ли Чунцзинь в замешательстве вернулся домой, и что раз уж он хотел поехать на поклонение императору в столицу, стоило ли менять свое решение? В итоге его смерть ничего не значила, а вся семья была уничтожена.

Император Сун Тай-цзу подавил восстание и естественно уже вздохнул с облегчением, но тут первый министр Чжао Пу напомнил ему: «Вашу дворцовую гвардию тоже следует должным образом распределить по разным должностям». Сун Тай-цзу ответил ему: «Генералы дворцовой армии — мои старые приятели, они никогда не предадут меня, не беспокойся». Чжао Пу, прикрыв рукой рот, сказал: «Я не беспокоюсь за них, но они не обладают никакими способностями, чтобы управлять подчиненными. Если кто-то из их подчиненных начнет бунтовать, что они смогут сделать?». От этих слов Сун Тай-цзу бросило в дрожь, он вспомнил военный мятеж в Чэньцяо. Его разве не подчиненные устроили? Он тут же начал все обдумывать.

Через несколько дней император пригласил Чжао Пу к себе и спросил его: «Ты скажи мне, после империи Тан сколько царств сменилось, постоянные войны принесли столько страданий простому народу, и что всему этому причина? Я хочу стабильности в мире, что же мне для этого сделать?». Чжао Пу будто уже был готов ответить на этот вопрос давным-давно, сказал: «Причина очевидна. Местные феодалы слишком могущественны, императорский двор слаб, а его министры сильны. Ничто из этого не может войти в лад между собой. Что делать? Ответ тоже прост: подумайте о сокращении их власти, контролируйте их жалование, ослабьте их военную силу». Сун Тай-цзу, не дослушав, сказал: «Не говори больше, я знаю, что делать!».

В 961 году нашей эры однажды ночью Сун Тай-цзу пригласил к себе предводителей дворцовой гвардии Ши Шоусиня и Ван Шэнци под предлогом выпить в компании. Все знали, что император любитель выпить, поэтому они с удовольствием пошли осушить несколько чашечек. Но кто бы мог подумать, что во время радостного застолья Сун Тай-цзу, тяжело вздохнув с хмурым лицом, скажет: «Вы все — герои, если бы не вы, где бы я был на данный момент? Но это такая изнуряющая работа, уж лучше быть простым правителем области. Уж как давно не сплю ночами я!». Все были ошеломлены, услышав это. Спросили они: «Что вас беспокоит?». Сун Тай-цзу заметил, что они не поняли намека, поэтому прямо сказал: «Очевидно же, кому не хотелось бы посидеть на императорском престоле?». У всех сердце в пятки ушло после этих слов. Узнав, что у императора возникли подозрения, они наперебой заговорили: «Вы слишком много переживаете. Ваша власть уже предрешена, кто осмелится что-то менять?». Сун Тай-цзу с усмешкой сказал: «Не говорите так, вы не двуличны, я верю. Но если ваши подчиненные захотят обогатиться и надели на вас желтый халат, как вы поступили со мной, разве вы сможете воспротивиться?». Все были напуганы до слез. Они один за другим опустились на колени, кланяясь ему и утверждая: «Мы глупы и не знаем, что делать, чтобы Вас успокоить, пожалейте нас, укажите нам правильный путь».

И тогда на лице императора появилась улыбка. Он спросил: «Почему вы не понимаете? Жизнь проходит в мгновение ока. Все что стремятся заработать побольше денег, повеселиться и оставить немного своим потомкам? Сейчас у вас есть заслуги и слава, почему бы вам не передать военную власть и стать крупными чиновниками в другом регионе? Купите землю, построите дом, наймете певцов и танцоров и пейте вино каждый день с удовольствием, ведь хорошо же! Мы с вами породнимся, отдадим детей в жены и женим. Так между правителем и подчиненными не будет никаких подозрений, и в стране будет спокойствие, разве это не хорошо?». Все понимали, что император собирается отобрать у них власть, но, не обдумывая, они тут же приклонись и сказали: «Вы так сильно беспокоитесь о нас, вы нам словно дарите новую жизнь, будет так, как вы скажете!».

На следующий день Ши Шоусинь, Ван Цзиньци, Гао Хуайдэ, Чжан Линдуо и другие военачальники направили письмо с просьбой отстранения от должности в дворцовой гвардии из-за невозможности выполнения поручений по причине болезни. Император тут же дал добро: они могли стать правителями области или их сыновья женились на дочерях императора. Затем он реорганизовал дворцовую гвардию, отстранил от должностей людей, поменял их на новых, а также сократил их власть. Очевидно, что это делалось для того, чтобы уменьшить мощь дворцовой гвардии и не позволять им вытворять беспорядки.

Военачальники поняли это и, низко приклонившись, произнесли: «Повинуемся Вам!»

Дворцовая армия подчинилась, но власть военачальников оставалась достаточно большой. Сун Тай-цзу не забыл последствий беспорядков, устроенных генерал-губернаторами империи Тан, и решил исправить это. Император вновь решил выпить с ними. Однажды ночью он пригласил несколько военачальников, которые прибывали на тот момент в столице. За распитием он вновь с горем произнес: «Вы все — заслуженные герои, столько лет служите вдали от дома, у вас такая тяжелая работа, из-за этого на душе мне не спокойно. Нельзя так обращаться к добродетелям!». Среди присутствующих был Ван Яньчао, генерал-губернатор Фэнсяна. Только заслышав это, он все понял и тотчас встал на колени: «У меня нет никаких заслуг, но вы всегда были так щедры ко мне, мне так стыдно. Я уже стар, смилуйтесь надо мной, позвольте мне вернуться на родину на покой!». Сун Тай-цзу с улыбкой кивнул. Остальные не поняли намека и принялись горланить о своих заслугах и тяжелой работе. У Сун Тай-цзу, послушав их, возникло отвращение. Взмахом руки он прервал их: «Как долго это было, не надо продолжать!». Все напугались так, что еще долго дрожали от страха.

На следующий день, по императорскому указу несколько военачальников были разжалованы. Их назначили на другие должности с хорошим жалованьем, но без военной власти. Затем Сун Тай-цзу расправился с другими генерал-губернаторами. Им разрешалось вести военные дела, но не вмешиваться в местные, налоговые, судебные и тому подобные дела. Все они подчинялись местным органам власти и находились под руководством гражданских чиновников. Тем самым, все их могущество было потеряно. Начатый военачальниками династии Тан беззаконный беспорядок прекратился после выхода Сун Тай-цзу на императорский престол.

Печали на краю кровати

Император Сун Тай-цзу навел порядок в армии и уменьшил полномочия канцлера, установив, что канцлер может только выдвигать предложения, а все важные решения может принимать лишь император. Таким образом, его влияние сильно возросло. Однако он относился к чиновникам лучше, чем кто-либо другой, и утверждал, что нельзя угнетать их, и уж тем более убивать без причины. Чиновники, у которых нет войска или солдат, в лучшем случае любят высказывать свое мнение, и их красноречие сможет быть резким, но разве это может напугать? Только тогда Сун Тай-цзу почувствовал внутреннее облегчение и смог сосредоточить свое внимание на установлении мира в поднебесной и объединении страны.

Когда была основана династия Сун, на севере располагались царства Северная Хань и Ляо, на западе — Поздняя Шу, а на юге — Южная Тан, Цзиннань, Южная Хань и У Юэ. Для того чтобы объединить земли, нужно уничтожить эти царства, а для этого необходимо иметь план о том, по кому ударить первым. Сун Тай-цзу хотел сначала сразиться с ближайшим соседом Северной Хань, но при расспросе нескольких доверенных лиц все качали головой. Однажды посреди ночи он пришел в дом канцлера Чжао Пу и обнаружил там своего младшего брата Чжао Гуаньи. Сун Тай-цзу сел и сказал: «Я не могу уснуть. У меня такое ощущение, что кто-то еще лежит на моей кровати, как я могу быть спокойным? Давайте обсудим вопрос завоевания власти». Чжао Пу сказал: «Если вы хотите объединить мир, то сейчас самое время. Но я не знаю, как Вы собираетесь это сделать?» Император Сун Тай-цзу сказал, что сначала он собирается сражаться с Северной Хань, и Чжао Пу также покачал головой и сказал: «Если Вы будете сражаться с Северной Хань, то Ляо определенно поможет им, наших сил будет недостаточно. Я думаю, что лучше сначала отправиться на юг, захватить их, а уже после отправиться разбираться на север». Сун Тай-цзу сказал: «Вы все так говорите. Видимо, правильней будет идти на юг, а затем на север. Я начну с царства Поздняя Шу, затем Гуаннань и Цзяннань. Север нужно пока оставить».

Когда император Сун Тай-цзу готовил людей к нападению на Позднюю Шу, из Хунани пришло известие, что генерал-губернатор Чжоу Синфэн, который ответственен за охрану, умер и перед смертью передал власть своему сыну Чжоу Баоцюаню. Чжоу Баоцюаню было всего одиннадцать или двенадцать лет, и его подчиненный Чжан Вэньбяо был недоволен этим, поэтому решил захватить власть. Чжоу Баоцюань незамедлительно обратился за помощью к императорскому двору. Когда Сун Тай-цзу услышал это, он был так счастлив, что начал хлопать себя ладонями по бедрам. Это была действительно отличная возможность, посланная с небес! К северу от Хунани — это Цзиннань (также известная как Наньпин) из «Десяти царств», а фамилия правителя — Гао. Раньше, в период Чуньцю, княжество Цзинь встало на сторону княжества Юй, которое намеревалось напасть на княжество Го, но уничтоженное княжество Го вернулось и с легкостью отомстило княжеству Юй. Сун Тай-цзу подумал об этом случае и сказал: «Разве правителя страны к северу от Чжоу Баоцюаня не зовут Гао? Давайте воспользуемся таким же методом!» И все порадовались. Он послал гонца в королевство Цзиннань с сообщением, что будет проходить через их царство по дороге в Хунань для подавления там беспорядков. Гао Цзичун, правитель королевства Цзиннань, не смог отказать. В результате армия Сун вошла и сразу заняла Цзиннань, так что Гао Цзичуну пришлось уступить. Армия Сун разрушила Цзиннань, затем отправилась в Хунань, чтобы подавить восстание, и передала эту территорию под прямой контроль императорского двора. В результате вся территория Хубэй и Хунань стала принадлежать династии Сун.

В начале зимы 964 года нашей эры император Сун Тай-цзу послал десятитысячную конницу под предводительством генерала Ван Цюаньбиня атаковать Позднюю Шу. Правителем Позднего Шу был Мэн Чан, правивший более 30 лет. Несколько лет назад он хорошо вел дела, и его правление привело Шу к процветанию, все жители страны хорошо к нему относились. Позже все закончилось. Он стал похож на обычного императора, гнался за роскошью и удовольствиями. Даже писсуар был сделан из золота и украшен красивыми узорами. Он не утруждал себя государственными делами, и его военное мышление тоже стало рассеянным. Как только армия династии Сун прибудет, кто ж из солдат согласится работать на него? Видя, что он проигрывает одну битву за другой, Мэн Чан обеспокоенно сказал: «Я не ожидал, что войска, собранные в течение сорока лет, будут так бесполезны. Как же сражаться в этой битве!» У него не было выбора, кроме как послать письмо о капитуляции и отдать земли Шу. Армия Сун была в военном походе более шестидесяти дней и одержала полную победу. Император Сун Тай-цзу отдал приказ, в котором говорилось о передачи всего ценного имущества Шу в Бяньцзин, и государственная казна сразу же пополнилась.

Заполучив Позднюю Шу, он собирался отправиться сражаться с Южной Хань, как и планировалось. Но в это время Лю Чун, правитель Северной Хань, умер от болезни, а сменивший его Лю Цзянь был убит, и в стране воцарился хаос. Сун Тай-цзу хотел рискнуть и захватить Северную Хань. Но неожиданно для него оказалось, что стены Тайюаня, столицы Северной Хань, очень толстые, их трудно атаковать и легко защищать. Когда правитель царства Ляо получил известие об этой атаке, он также послал свои войска для поддержки Северной Хань. Армия Сун понесла большие потери. Поразмыслив об этом, Сун Тай-цзу решил, что было бы лучше идти на юг, а затем на север, поэтому он отозвал свои войска и послал генерала Пань Мэя возглавить свои войска для борьбы с Южной Хань.

Столицей Южной Хань был Гуанчжоу, который контролировал большую территорию провинций Гуандун, Гуанси и Хайнань. Несколько поколений его правителей были тиранами и деспотами, и они не делали ничего серьезного. Они не могли поддерживать эти земли в течение стольких лет, если не находились далеко на юге. Когда правление перешло Лю Чану, он передал государственные дела евнухам, придворным дамам и ведуньям, пустил все на самотек и вел праздную жизнь. Как только он услышал, что армия Сун движется к нему, Лю Чан упал в обморок от испуга, а придворные ничего не могли сделать. Генералы давно не любили Лю Чана, и мало кто был готов помогать ему. Пан Мэй командовал армией очень успешно и вторгся на территорию Южной Хань.

Прибыв в Шаочжоу (в Шаогуане, провинция Гуандун), у армии Сун возникли некоторые проблемы. Армия Южной Хань пригнала несколько слонов. На каждом слоне сидело по несколько солдат. Слоны завывали, размахивая длинными хоботами. Где же армия Сун могла такое зрелище видеть? Внезапно воцарился хаос, и началось отступление. Успокоившись, Пан Мэй приказал всем стрелять из лука в слонов. «Фью, фью», — раздалась серия яростных выстрелов, и слоны не смогли увернуться, получив ранения от стрел, они затрубили, и повернули обратно. В результате возникло большое волнение. Солдаты на спинах слонов были сброшены, и слоны затоптали множество людей, а армия Южной Хань бросилась врассыпную. Армия Сун захватила город Шаочжоу, который был недалеко от Гуанчжоу.

Слоны, получив ранения от стрел, затрубили, и повернули обратно

Видя, что вот-вот произойдет что-то плохое, Лю Чан велел евнухам быстро подготовить большой корабль, нагруженный сокровищами и дворцовыми дамами, и планировал бежать за границу. Неожиданно евнух собрал вещи и, прежде чем Лю Чан успел сесть в корабль, отплыл и сбежал один. У Лю Чана не было другого выбора, кроме как послать гонца, чтобы заключить перемирие. Пан Мэй сказал: «Никакого перемирия, если ты можешь сражаться — сражайся, если не можешь — сдавайся». Армия Южной Хань установила бамбуковую стену поперек воды, из-за чего армии Сун было трудно атаковать их с фронта. Пан Мэй послал тысячи людей с факелами пройти вокруг бамбуковой изгороди и поджечь ее. Военный лагерь сразу же охватило огнем, у Лю Чана не было путей отступления, он не хотел совершать самоубийство, поэтому ему пришлось выйти и сдаться. Но была хитрость, которую армия Сун не могла предвидеть и противостоять. Гун Чэншу, евнух династии Южная Хань, также устроил пожар и сжег казну с сокровищами вместе с дворцом. Лю Чан был доставлен в Бяньцзин. Когда император Сун Тай-цзу говорил об этом, он краснел от гнева. Он спросил Лю Чана: «Ты сжег дворец с сокровищами. Ты знаешь, что это преступление, караемое смертной казнью?». Но Лю Чан был изворотливым и сказал: «Мы не можем скрыть это от вас. Я не настоящий император. Я лишь подставное лицо. В действительности это Гун Чэншу!». Император Сун Тай-цзу убил Гун Чэншу, оставив Лю Чана одного в качестве шута при дворе.

После завоевания Южной Хань император Сун Тай-цзу устремил свой взор на Южную Тан. Столица Южной Тан находилась в Цзиньлине (сейчас Нанкин, провинция Цзянсу). Несколько лет назад правитель этого царства завоевал три небольших королевств: Южное У, Минь и Чу, и также планировал объединить страну. Но позже сила страны ослабла, поэтому ему пришлось стать вассалом Поздней Чжоу и принять название «Поздняя Чжоу». После установления правления Сун Южный Тан также признал себя подданным, и каждый год платил дань. Наследник Ли Юй был шестым сыном своего отца, Ли Цзина. Он был избалован с детства и ничего не смыслил в государственных делах. Он мог лишь учить стихи и тексты песен, и был один из лучших в этом деле. Ли Цзин не ожидал, что этот сын займет трон. Но все предыдущие сыновья умерли, и остался только Ли Юй для наследования трона. Зная, что он был не способен управлять страной и вести войны, Ли Юю пришла в голову мысль во что бы то ни стало не вызывать гнев Суна, и он готов сделать все, что династия Сун скажет, чтобы быть правителем царства. Когда император Сун Тай-цзу хотел уничтожить Южную Хань, он приказал Ли Юю написать Лю Чану письмо, чтобы убедить его сдаться. Ли Юй отнесся к этому серьезно и использовал все свои литературные таланты. Он написал два письма до и после, подробно разъяснил свои доводы, а также призвал Лю Чана перейти к Сун. Он думал, что таким образом Сун отблагодарит его и не уничтожит.

Неожиданно после завоевания Южной Хань Сун Тай-цзу при возвращении сказал, что завоюет Южную Тан. Ли Юй был так напуган, что отказался от названия страны «Тан» и изменил его на «Царство Цзяннань». Он также послал людей в Бяньцзин, чтобы преподнести подношение и преподнес в дар сокровища. Сун Тай-цзу немного подумал и послал гонца сказать Ли Юю: «Если ты утверждаешь, что являешься подданным Великой династии Сун, тебе следует отправиться в Бяньцзин на поклон». Ли Юй не решался идти, а вдруг его задержат? Он сказал, что заболел и не пошел. Но император Сун Тай-цзу понял это и немедленно послал армию в 100 000 человек под командованием генералов Цао Биня и Пан Мэя, чтобы захватить Южную Тан. Также был и военно-морской флот на всем протяжении от верховьев реки Янцзы. Он сошелся с двух сторон, если прикажут атаковать — атакуют. У Ли Юя не было никаких идей, но услышав от своих подчиненных, что они смогут справиться с армией Сун, он решил сражаться. Столкнувшись с парой формирований войск, две крепости Жуньчжоу (в Чжэньцзяне, Цзянсу) и Утес Цайши (на юге Мааньшаня, Аньхой) были быстро заняты армией Сун.

Ли Юю было так грустно, что он не мог уснуть. Он вдруг вспомнил двух мастеров переговоров, одним из которых был министр Сюй Сюан, а другим был даос Чжоу Вэйцзянь. Он послал их в качестве переговорщиков в Бяньцзин, чтобы попросить Сун Тай-цзу увести войска. Сюй Сюан продумал свою речь и, когда он увидел Сун Тай-цзу, сказал с покрасневшим лицом: «Ваше величество, посылать войска на этот раз не имеет смысла!». Сун Тай-цзу сказал: «Как это не имеет смысла, мне интересно услышать». Сюй Сюан повысил голос и долго объяснял, и наконец он сказал: «Наш правитель не виновен. Он не только не виновен, но у него также есть заслуги! Он всегда относился к Великому Суну так, как сын относится к своему отцу, с вниманием и заботой. Как же вы можете его уничтожать?». Сун Тай-цзу подождал, пока он закончит говорить, и спросил его: «Ты сказал, что он относится к Великому Суну, как сын к отцу. Так ответь мне, разве отец и сын могут быть разделены на две семьи, разве это допустимо?». Одно это предложение раздавило Сюй Сюана. Чжоу Вэйцзянь увидел, что Сюй Сюан замолчал, поэтому он ничего не сказал и достал письмо, написанное Ли Юем. Сун Тай-цзу мельком взглянул, и когда он увидел, что письмо было мольбой, он притворно сказал: «Я не понимаю, о чем говорит твой Господин».

Переговорщики потерпели неудачу. Вскоре наступила зима. Ли Юй слышал от своих подчиненных, что он мог бы поучиться тому, как Восточный У тогда сжег военный корабль Цао Цао в Чиби и поджег военный корабль армии Сун. Он попросил их попробовать это как можно скорее. Но, к сожалению, ветер был недостаточно сильный, и огонь последовал за ветром и сжег его собственный корабль. Ли Юй снова поник и снова отправил двух переговорщиков в Бяньцзин.

Когда Сюй Сюан увидел Сун Тай-цзу, громко зарыдал, и сказал: «Наш Господин повинуется Великому Сун, и он никогда не посмеет ослушаться его. В прошлый раз он был очень болен, поэтому не пришел на поклонение. Прошу пощадить его на этот раз!». Видя, что Сун Тай-цзу не собирается сдаваться, он сильно встревожился, поэтому закричал в зале, как будто у него на это было много причин. Сун Тай-цзу разозлился, схватил рукоять меча и сказал: «Замолчи! У меня нет времени слушать твою болтовню, даже если не было ошибки с вашей стороны! Мир должен быть един, вот в чем причина. Как я могу спокойно спать, если рядом кто-то храпит!». Сюй Сюаня выгнали. Сун Тай-цзу снова спросил Чжоу Вэйцзяня, о чем он хочет говорить. Чжоу Вэйцзянь знал, что бесполезно что-либо говорить, поэтому он опустил голову и сказал: «Я простой человек, Ли Юй приказал мне, у меня не было выбора! Пожалуйста, после того как воцарится мир, позвольте мне отправиться на гору Чжуннань (на юге Сианя, Шэньси, священное место даосизма), чтобы совершенствоваться в Пути-Дао. Я слышал, что там много лекарственных трав». Сун Тай-цзу радостно захлопал от радости и сказал: «Это легко сделать, будь по-твоему, иди!».

Затем император Сун Тай-цзу приказал начать генеральное наступление. Излишне говорить, что Цзиньлин был быстро уничтожен, и Южная Тан также погибла. Ли Юй сначала сказал, что собирается поджечь себя, но у него не хватило смелости, поэтому он послушно сдался в плен и был доставлен в Бяньцзин, чтобы быть помещенным под арест. Ли Юй не мог править страной, но он стал мастером стихотворений. Этот стиль стихотворений, зародившийся во временя средней и поздней династии Тан, достиг своей апогеи с Ли Юем. Он писал о своих личных радостях и печалях и любил использовать излюбленные людьми выражения, его чтение заставляло людей чувствовать реальность, и это дошло и до наших дней. У него было много известных ныне выражений, такие как «когда бы ни цвели весенние цветы и не светила осенняя луна, былому известно многое», «как, скажите, такую тоску может сердце вместить? Нет конца ей, как водам весной, что разливом бегут на восток», «опадают лепестки в воду уходящей весной, один в небо, а другой на землю», «постоянно режет, царит беспорядок, это и есть печаль. Это как не иметь вкуса в своем сердце» и так далее, эти стихи всегда будут помнить будущие поколения.

Завет Золотого союза

Армия династии Сун постепенно уничтожила царства Цзиннань, Поздняя Шу, Южная Хань и Южная Тан. Уже была выполнена большая часть плана под названием «Захват юг — север». На юге осталось только одно царство У Юэ. Царство Северная Хань была заклятым врагом династии Сун, и его давно хотели стереть с лица земли. Но никто не ожидал, что до начала похода на Северную Хань император династии Сун Тай-цзу скончался в 976 году нашей эры в возрасте пятьдесят лет. Таким образом, сражения приостановились.

Сун Тай-цзу умер во сне в начале зимы. На следующий день рано утром его младший брат Чжао Гуаньи под храмовым именем Сун Тайцзун, объявил себя императором династии Сун и взошел на трон. Это привело людей в недоумение. Ранее, согласно обычаям, после смерти старого императора трон занимал его сын. Если у императора нет сына или если его сын пока не может стать правителем, только тогда брату императора было позволено занять трон. У императора Тай-цзу было четверо сыновей, двое из которых умерли в раннем возрасте. Старшему, Чжао Дэчжао, было 25 лет; младшему, Чжао Дэфану — 18 лет. Согласно своему возрасту, они оба имели право быть императорами. Как тогда Чжао Гуаньи объявил себя императором? И тут все вспомнили, что Тай-цзу правил шестнадцать или семнадцать лет и так и не объявил своих сыновей наследниками. Он объявил Чжао Гуаньи князем Цинь, а также высшим должностным лицом в городе Кайфэн, градоначальником столицы династии Северная Сун. Занимая эту должность, он стал вторым по старшинству и обладал большей властью, чем канцлер. Но он также не объявлял Чжао Гуаньи своим преемником. Были ли у него сомнения для такого решения?

После того, как император Чжао Гуаньи Тай-цзун династии Сун взошел на трон, произошло нескольких непонятных событий. Например, в летоисчислении. В прошлом, когда новый император восходил на трон, он использовал старый титул правления года предыдущего императора, и менял его только на второй год. Император Сун Тай-цзун не следовал этому правилу и изменил свой титул сразу, как только стал правителем. Куда он так спешил? После того, как император Тай-цзу династии Сун взошел на трон, он немедленно назначил князем племянника Чжао Дэчжао, а Чжао Дефана — генерал-губернатором, именовав обоих их братьев «принцами». Он также попросил своего младшего брата Чжао Тинмэя сменить его на посту правителя города Кайфэн, и назначил его князем Цинь. Сыновья Чжао Тинмэя также были именованы «принцами». По правилам, только сыновья императора могут называться «принцами». А теперь и сыновья трех братьев были объявлены таковыми. Что же задумал император Сун Тай-цзун? После самоубийства Чжао Дэчжао подданные запаниковали еще больше.

Однажды император Тай-цзун повел войска в экспедицию, и принц Чжао Дэчжао пошел вместе с ним. Как-то ночью генералы вдруг не обнаружили императора в казармах, все вокруг забеспокоились, и поднялась суета. Некоторые люди говорили: «Военный лагерь не сможет без лидера в казармах, поэтому вы должны возложить на принца эту ответственность». Возражений не последовало и все согласились. В шумихе и суматохе, император Тай-цзун появился откуда ни возьмись. Все успокоились, и вопрос был решен. Однако Сун Тай-цзун был недоволен, и война шла плохо, он был так расстроен, весь день хмурил лицо. Вернувшись с похода, он даже не вознаградил людей, хотя, казалось бы, должен. Чжао Дэчжао вошел и попросил своего дядю о награде. Неожиданно Сун Тай-цзун разозлился и закричал: «Вот когда ты станешь императором, тогда и вознагражу тебя!».

Разве мог Чжао Дэчжао вынести это? Вернувшись домой, он с переполненным чувством обиды в душе, был решительно настроен продемонстрировать своей смертью, что у него совсем не было намерения захватывать власть. Он вышел и стал расспрашивать у всех вокруг: «У кого из вас есть нож?». Все отвечали: «Не смеем приносить нож во дворец!».

Сун Тай-цзу обнимает бездвижное тело со словами: «Ты, глупый ребенок!»

Тогда Чжао Дэчжао, не сказав ни слова, бросился в чайно-винную комнату, схватил нож для нарезки фруктов и перерезал себе шею. Когда император Тай-цзун услышал, что его племянник мертв, он поспешно подбежал, обнял труп и закричал: «Ты-ы-ы, глупый ребенок!». Но все прекрасно понимали, что это он убил Чжао Дэчжао одним своим словом.

Спустя два года второй сын императора Тай-цзу, Чжао Дефан, также скончался. Говорят, что это произошло из-за его подавленного настроения. Он дожил только до двадцати трех лет. Кроме того, Чжао Тинмэй, которого высоко ценил император Сун Тай-цзун, после смерти Чжао Дечжао и Чжао Дефана стал недолюбливать императора. Вскоре Чжао Тинмэй обвинили в заговоре с целью мятежа, он был лишен всех титулов и отправлен в ссылку. Сердце Чжао Тинмэй не выдержало, и он быстро скончался.

Такая череда странных событий привела всех в замешательство. Почему Сун Тай-цзун так обошелся со своим племянником и младшим братом? Есть ли у него право взойти на трон? Сам император Тай-цзун чувствовал беспокойство и опасался, что люди обвинят его в захвате власти.

Однажды к народу вышел канцлер, чтобы выступить с посланием, и это был Чжао Пу. Чжао Пу изначально был приближенным другом императора Сун Тай-цзу, но они не всегда ладили Сун Тай-цзуном, так как канцлер всегда был против его преемственности. Позже Чжао Пу был смещен со своего поста и не появлялся в течение долгих лет, он стал никому не нужен после того, как император Тай-цзун стал управлять царством.

Некоторое время спустя первый канцлер Лу Дуосунь был уволен со своего поста из-за его частых контактов с Чжао Тинмэем, и Сун Тай-цзун снова пригласил Чжао Пу на пост канцлера. Чжао Пу растрогался или по другой причине сказал, что существует большая тайна, которую он обязательно должен раскрыть как можно скорее, и написал письмо.

По словам Чжао Пу, вдовствующая императрица Ду, мать Чжао Куанъина (Сун Тай-цзу) и Чжао Гуаньи (Сун Тай-цзун), перед своей смертью позвала Чжао Гуаньина и Чжао Пу к себе и сказала сыну: «Почему ты стал императором?»

Чжао Гуаньи сказал несколько слов, после чего вдовствующая императрица Ду покачала головой и сказала: «Потому что бывший император был ребенком, и ты воспользовался своей властью. Чтобы уберечь страну от захвата чужаками, за вашей спиной должен стоять человек постарше, чтобы перенять правление. Понимаешь ли ты это?» Чжао Куанъинь кивал головой. Вдовствующая императрица Ду попросила Чжао Куанъиня в будущем передать трон своему младшему брату Чжао Гуаньи, и Чжао Куанъинь, плача, согласился. Императрица попросила Чжао Пу записать ее слова и хранить их запись в золотом сундуке. Это и был знаменитый «Завет золотого сундука».

В соответствии с этим соглашением было решено, что восшествие Чжао Гуаньи на престол произошло в соответствии с указом вдовствующей императрицы Ду, а значит, это нечего больше обсуждать.

Император Тай-цзун немедленно объявил об этом письме от Чжао Пу, чтобы заткнуть всем рты. Но это не решало другого вопроса: почему он, будучи действующим императором, позволил своим племянникам именоваться принцами, а своему младшему брату Чжао Тинмэю захватить власть?

Позже выяснилось, что в народе ходит еще одна история «Завета золотого сундука». Согласно первоначальному намерению вдовствующей императрицы Ду, Чжао Куанъинь должен был передать престол Чжао Гуаньи, Чжао Гуаньи должен был передать престол Чжао Тинмэю, и затем Чжао Дэчжао должен был последним унаследовать престол. Согласно этому завету, трон в итоге должен вернуться к линии рода Чжао Куанъина. Тогда назначение племянников и брата на их должности императором Сун Тай-цзун соответствовало плану. Он давно знал о завещании вдовствующей императрицы Ду. Но зачем позже опубликовал письмо Чжао Пу, где изменил рукописи и не упомянул Чжао Тинмэя и Чжао Дэчжао? Очевидно, он собирался передать трон своему сыну. Чжао Пу сказал императору: «Тай-Цзу сделал это неправильно тогда, у тебя больше нет права на ошибку!». Все поняли намерения Сун Тай-цзу и Чжао Пу, и все они осознали неоправданную смерть Чжао Тинмэя, Чжао Дэчжао и Чжао Дефана. Даже в книгах по истории высказывали сомнения о таком плане.

Спустя еще много лет снова раскрылась еще одна странная и страшная тайна. Монах по имени Вэньин, о котором говорили, что он знает все секреты королевской семьи. Он написал книгу, в которой рассказал историю той ночи, когда умер Сун Тай-цзу. В этот день была сильная буря, Тай-цзу позвал своего младшего брата Чжао Гуаньи выпить вместе. Слуги остались снаружи и видели, как они разговаривали, размахивая руками, под дрожащим пламенем свечей. Через некоторое время Сун Тай-цзу взял топор и вышел наружу, чтобы подрубить лед, приговаривая: «Вот так! Хорошо!». После чего он вернулся, уснул и захрапел. Чжао Гуаньи был во дворце и никуда не уезжал. Но посреди ночи Сун Тай-цзу перестал дышать. В народе так же говорят, что Чжао Гуаньи покинул дворец той ночью и вернулся к себе домой, чтобы поспать. Когда Сун Тай-цзу умер посреди ночи, императрица немедленно попросила евнуха Ван Цзяня позвать ее сына Чжао Дефана во дворец. Ван Цзянь не послушал ее, а побежал к двери Чжао Гуаньи, где находился императорский врач Чэн Дексуань. Два человека позвали Чжао Гуаньи и проводили его во дворец.

Когда императрица увидела, что он приближается, она заплакала и сказала: «Мы с сыном полагаемся на вас». На что Чжао Гуаньи ответил: «Делимся богатством!». Именно так он стал императором.

Говорят, что эта история хранится в тайне, но любой, кто ее слышит, знает и повторяет про себя: «Сун Тай-цзу скончался так быстро, неужели он умер сам?». Было ли восхождение императора Тай-цзун династии Сун на трон давно запланировано?

Неизвестно являются ли обе истории, «Завет золотого сундука» и «Тень свечи и стук топора» правдой, потому что нет реальных доказательств, и никто не может точно подтвердить предание. Так появилась большая историческая загадка. В любом случае, император Тай-цзун династии Сун все равно стал императором. Чтобы усмирить всех, он направил все свои силы на добросовестное исполнение государственных дел.

Военное мастерство Сун Тай-цзун уступало Сун Тай-цзу, но он читал больше книг и прилагал большие усилия в образовании. Когда император Сун Тай-цзу был жив, он приказывал литераторам и генералам читать больше книг. Во времена правления Сун Тай-цзун учеба еще больше распространилась. Он не только читал каждый день сам, но и издал приказ выпустить еще несколько книг для всех желающих. Одна — императорская энциклопедия «Тайпин юйлань», другая называется «Записки тайпийских времен», а третья называется «Сборник сочинений династии Сун».

Эти книги содержат много знаний и историй, которые может понять и обыватель. Сун Тай-цзуну больше всего нравилось читать энциклопедию «Тайпин юйлань», и он читал по несколько параграфов всякий раз, когда у него было время. После придумали государственный императорский экзамен кэцзюй. Ранее количество допущенных было ограничено, потом император Сун Тай-цзун приказал расширить это число, и допускать как можно больше тех, кто обладал какими-либо талантами. В результате многие ученые стали чиновниками с хорошим жалованием, так что все были довольны. Наличие образованных людей на высоких должностях стало сильной стороной династии Сун.

Император Сун Тай-цзун также не забыл об объединении страны. На юге все еще осталось одно царство У Юэ, которое всегда послушно служило династии Сун. Император Тай-цзун хотел покорить его, поэтому он приказал правителю царства Цянь Ти прибыть в Бяньцзин. Как только Цзянь Чу прибыл туда, его тут же заперли. Он знал, что надежды нет, поэтому ему пришлось сдаться императору Тай-цзун и передать царство У Юэ династии Сун. Так, вся южная часть была завоевана.

Царство Северная Хань была единственным, оставшимся из «Десяти царств». Император Сун Тай-цзун решил лично отправиться в поход, где главнокомандующим был Пан Мэй. Ранней весной 979 года нашей эры несколько армий династии Сун быстро атаковали город Тайюань. Часть войска осталась для защиты от царства Ляо. Лю Цзиюань, правитель царства Северная Хань, послал войска в царство Ляо, а Ляо послало генералов Елюй Ша и Елюй Сечжэнь привести солдат на подмогу. Неожиданно, на полпути, они попали в засаду армии династии Сун, потеряв пять адмиралов, и многие солдаты были убиты и ранены. Армия Ляо не осмелилась идти дальше, и они отступили. Без подкрепления город Тайюань был изолирован. Император Сун Тайцзун прибыл в город, чтобы стать предводителем в битве. Несколько генералов, Ху Яньцан, Цзин Си, Ли Ханьцюн и Хань Ци, возглавили восхождение и взобрались на городскую стену, не боясь смерти. Царство Северная Хань также было настроено решительно. Генерал Лю Цзие отвечал за охрану города, и он не позволил армии Сун одержать верх. Предвидя, что приближается Фестиваль драконьих лодок, император Сун Тай-цзу отдал строгий приказ прорваться через город. К счастью, в городе Тайюань закончилась провизия, и Лю Цзиюань увидел, что надежды нет, поэтому ему пришлось отправить письмо о капитуляции города. Так, Лю Цзие сдался династии Сун.

Лю Цзие — уроженец Тайюаня. Его настоящая фамилия была Ян, а звали его Ян Чонгуй. Он был храбрым и очень коварным воином. Он действительно внес большой вклад в историю царства Северная Хань. Все называли его «непобедимым». Он понравился правителю Северной Хань, поэтому он дал ему фамилию Лю и сменил имя на Лю Цзие. Император Сун Тай-цзун давно слышал о репутации Лю Цзие и при встрече с ним тоже проникся симпатией к нему. Сун Тай-цзун попросил его сменить фамилию обратно на Ян и называл его Ян Е. Он очень уважал его как генерала военной стражи, охраняющего границу. С этого момента Ян Е взял на себя бремя защиты севера от Ляо.

Ян Е погиб за Родину

Армия Сун одержала победу над армией Северной Хань, солдаты радовались. Император Сун Тай-цзун тоже был опьянен успехом. Он сказал, что пойдет сражаться с царством Ляо. С тех пор как Ши Цзинтан, правитель царства Поздняя Цзинь, передал шестнадцать городов (включая Ючжоу) царству Ляо, возвращение утраченных земель стало болезненной темой для жителей центральной части.

Императоры Чжоу Ши-цзун и Сун Тай-цзу не смогли вернуть земли обратно, но Сун Тай-цзун осознавал, что армия Сун только что разгромила подкрепление Ляо, если бы они с новыми силами отправились на север, то могли бы вернуть утраченные территории. Многие генералы качали головами и говорили: «Наши воины только что сражались в жестокой битве, и они слишком устали. Сейчас не время бороться с Ляо». Генерал Хуянь Цзан сказал: «Государство Ляо не пирог, его не так просто перевернуть. Не стоит рисковать». Император Сун Тай-цзун был полон энтузиазма и не прислушался к советам, а приказал войскам двинуться прямо на север из Тайюаня. Сначала армия Сун беспрепятственно вторглась на территорию Ляо, армия Ляо упорно продолжала отступать. Император Тай-цзун повел свои войска и быстро окружил Ючжоу (в наст. вр. Пекин). Армия Сун решительно и яростно пошла в атаку, но армия Ляо держалась стойко, и в течение многих дней не было ни победы, ни поражения. В это время прибыло подкрепление Ляо под командованием генерала Елюй Сюге. Обе стороны сражались на реке Гаолян к северу от города, однако в конечном итоге кавалерия армии Ляо яростно ринулась вперед и одержала верх. Защитники Ючжоу тоже бросились в атаку, а армия Сун пришла в одиночку издалека и понесла большие потери. В Сун Тай-цзуна попали две стрелы, и он сбежал в запряженной ослом повозке. Армия Сун потерпела крупное поражение.

Армия Ляо поняла, что армия Сун понесла большие потери, поэтому они решили воспользоваться благоприятным случаем и начали периодически атаковать их. Неожиданно на перевале Яньмэнь (в наст. вр. северная часть уезда Дай, провинции Шаньси, перевал Великой китайской стены) они встретили армию генерала Ян Е и понесли большие потери. Изначально армия царства Ляо прошла дальше перевала Яньмэн. Генерал Ян Е уже давно разместил войска и повел самых опытных в тыл врага, окружил их, и армия Ляо бежала. С этого момента, как только армия Ляо видела знамя с именем «Ян», поспешно отступала, не решаясь сражаться с Ян Е. Генерал Ян Е стал известным, но некоторые генералы опасались, что он мог быть двуличным. Они написали императору Сун Тай-цзуну, что Ян Е нельзя доверять, так как он является пленником после захвата Северной Хань, поэтому лучше всего отстранить его от командования. Император Сун Тай-цзун был непреклонен. Он запечатал послания и отправил их Ян Е. Генерал Ян Е, увидев, что император так верит ему, переполнился энтузиазма, и еще усердней стал трудиться.

Несколько лет спустя в царстве Ляо умер император Ляо Цзинцзун, и его сын Елюй Лунсюй взошел на трон, став императором Ляо Шэн-цзуном. Ему было чуть больше десяти лет, поэтому правление приняла мать, вдовствующая императрица Сяо. Император Сун Тай-цзун посчитал, что сирота и вдова станут легкой добычей, и немедленно организовал свои силы, чтобы снова напасть на Ляо. С тех пор как он потерпел поражение у реки Гаолян, император Сун Тай-цзун затаил злобу и посчитал своим долгом отомстить. Весной 986 года нашей эры он мобилизовал всех лучших солдат, генералов и начал поход на север. Император заявил, что в ходе этой операции он должен был не только вернуть потерянные земли, но и уничтожить королевство Ляо. На этот раз он не отправился в поход самостоятельно, руководил из столицы и послал три армии уничтожить Ляо. Главной армией командовал генерал Цао Бинь, который должен был сначала атаковать Чжочжоу, а затем отвоевать Ючжоу. Планировалось, что другая армия, которую возглавлял Тянь Чунцзинь, сначала атакует Сюнчжоу и потом будет двигаться на север, чтобы воевать с главной армией. Третьей армией командовал Пан Мэй с Ян Е в качестве его заместителя. По плану они должны были выйти из перевала Яньмэнь в Юнчжоу (ныне район Хуайжэнь провинции Шаньси), чтобы продолжить сражаться. Император выдал генералам собственноручно начерченную карту и сказал: «Сражайтесь, следуя моему плану, и сможете победить!».

Но когда идет настоящая битва, не всегда все идет по плану. Цао Бинь начал вести успешную борьбу и занял Чжочжоу. Получив известие, вдовствующая императрица Сяо поспешно послала Елюй Сюге на помощь. Елюй Сюге любил использовать хитрые и коварные приемы на войне. Когда он прибыл в Чжочжоу, он отправился грабить и разорять путь, по которому армия Сун привозила продовольствие, и действительно нанес сокрушительный удар. Армия Сун не могла получить достаточно продовольствия, поэтому Цао Биню пришлось отступить из Чжочжоу на юг. Через несколько дней армия Сун собрала провиант и снова заняла Чжочжоу. Вдовствующая императрица Сяо тоже была встревожена, поэтому вышла на передовую, чтобы самой возглавить командование. Она окружила Чжочжоу и нанесла стремительный удар. Елюй Сюге также пользовался старым методом и разорял продовольственный путь. В конце концов, армия Сун оказалась в осажденном городе Чжочжоу без продовольствия. Цао Бинь приказал прорвать осаду, и отступил на юг. Армия Ляо преследовала их. Обе армии столкнулись у реки Цзюма и вступили в открытую битву. Солдаты Сун были уже на грани истощения, как им противостоять армии Ляо? В результате многие солдаты отдали свои жизни напрасно, и мертвых тел было так много, что они перекрыли течение реки. Эта армия Сун потерпела сокрушительное поражение.

Армия Тянь Чунцзинь успешно сражалась, заняв Фэйху и Линцю (ныне северо-восток провинции Шаньси). Но как только армия Цао Биня потерпела поражение, император Сун Тай-цзу запаниковал и поспешно приказал вывести войска. У Тянь Чунцзиня не было другого выбора, кроме как отступить, и захваченное место было возвращено армией Ляо.

Армия генерала Пан Мэй преуспела больше всего: они быстро заняли Шочжоу, Инчжоу, Хуаньчжоу и Юньчжоу. Они собирались отправиться на восток, чтобы встретиться с основными силами. Однако, когда они получили письмо о поражении Цао Биня, император Сун Тай-цзу попросил их отступить. Пан Мэй повел войска обратно и отказался от захваченных городов. Многие жители Шочжоу и других мест хотели вернуться к династии Сун, поэтому вместе с семьями они последовали за их армией. В это время армия Ляо под командованием Елюй Сечжэня пошла в контратаку и догоняла армию Сун. Сражаться с армией Ляо или избегать врага и быстро отступить? Пан Мэй не мог решить, поэтому он пригласил Ян Е и инспекторов армии Ван Шэня и Лю Вэньюя для обсуждения.

Ян Е говорил прямо: «В данный момент враг наступает слишком ожесточенно. Мы — солдаты, но с нами идет также простой народ. Если мы перейдем в атаку, то, несомненно, потерпим поражение. Я думаю, что часть сил можно направить на захват Инчжоу, и враг обязательно перейдет к его спасению. Противник будет отвлечен и наша пехота, и конница, а также простые люди смогут отступить к перевалу Яньмэнь. Таким образом, можно сохранить как военных, так и простых граждан». Неожиданно после его слов Ван Шэнь усмехнулся, а Лю Вэньюй покачал головой. Хотя Ван Шэнь и Лю Вэньюй были просто инспекторами армии и не умели воевать, но у них было больше власти, чем у Пан Мэя, и они также были приближенными императора. По их донесению императору у генералов могут возникать проблемы. Хотя Пан Мэй являлся главнокомандующим, но зависел от их расположения. Ван Шэнь громко сказал: «Враг перед вами, разве может быть причина отступать! Идея генерала Яна не подходит. Я думаю, что, только построив солдат и перейдя в решающую битву с врагом, можно продемонстрировать силу и мощь великой армии Сун!». Ян Е сказал ему: «Я все же думаю, что при схватке с армией Ляо мы потерпим поражение». Видя, что Ян Е тверд в своем решении, Ван Шэнь встал, указывая пальцем на него, и сказал: «Разве тебя не называют „непобедимым“?. Почему ты не осмеливаешься противостоять врагу! Ты хочешь снова сдаться?». Лю Вэньюй тоже кивнул.

Лицо Ян Е вспыхнуло, он видел, что Ван Шэнь смотрит на него с презрением. Ян Е понизил голос и сказал: «Я не боюсь смерти! И я не сдамся! Я не хочу, чтобы солдаты погибали напрасно. Хорошо, я начну атаку, и пусть даже я умру в бою. Бог видит, насколько я верен!». Он молча посмотрел на Пан Мэя. Ян Е «неторопливо» вышел и собрал своих подчиненных. Расставив людей и лошадей, он вернулся, чтобы найти Пан Мэя и Ван Шэня, и сказал со слезами на глазах: «Я был сдавшимся военачальником, но даже император не смотрел на меня свысока и несколько лет доверял мне ответственный пост. Я защищу страну ценой своей жизни. Моя смерть не важна, но жизни солдат должны быть сохранены. Я выступлю вперед. Генерал Пан, устройте засаду в Чэньцзя Гукоу и, когда я приведу врага, вы своим войском окружайте и атакуйте их». Пан Мэй сказал: «Генерал Ян, не волнуйтесь, мы выполним все в точности, как Вы говорите!». Ван Шэнь ничего не сказал.

С таким настроением Ян Е отправился в путь. Когда он повел свои войска, то на полпути столкнулся с людьми Елюй Сегэ. Ян Е бросился вперед, и враг начал отступать. Армия Ляо отступила в деревню Ланья (ныне южная часть Шочжоу провинции Шаньси) и ввела армию Сун в кольцо засады. После кровопролитной битвы армия Ян Е смогла вырваться из засады и отступила к Чэньцзя Гукоу. Ян Е думал, что Пан Мэй выйдет ему навстречу, но вокруг никого не было. Пан Мэй и Ван Шэнь ждали его некоторое время, но не встретив, решили, что Ян Е выиграл сражение, и ушли. Вскоре Пан Мэй узнал, что Ян Е прибыл в Чэньцзя Гукоу, но все равно не пошел к нему на встречу.

Ян Е прослезился и промолвил: «Моя смерть не важна, но жизни солдат должны быть сохранены»

Увидев, что в Чэньцзя Гукоу никого нет, его людей было слишком мало, а вражеская армия позади него уже настигала его. Ян Е решил, что смерть в этой битве неминуема. Он сказал солдатам: «Я стар, и моя смерть не важна. Но у всех вас есть родители, жены и дети, так что поторопитесь и спасайтесь!».

Солдаты со слезами на глазах сказали: «Мы умрем вместе со своим старым генералом!». Ян Е не мог сдержать слез и больше ничего не сказал. Он из последних сил и со всем стремлением бросился навстречу врагу, вместе убили много врагов. Погибло много солдат, и сам он получил множественные ранения. В конце концов, его лошадь была ранена и упала на землю, а Яна Е схватила армия Ляо. Его сын Ян Яньлань, опытный военачальник Ван Гуй и многие солдаты погибли в бою.

После того, как Ян Е был схвачен, все в царстве Ляо всполошились. Они хотели убедить Ян Е сдаться, чтобы уничтожить армию Сун. Они отправили человека, чтобы убедить Ян Е сдаться, и пообещали сделать его большим чиновником. Но Ян Е поклялся, что никогда не сдастся. Чтобы не позволить врагу пытать его, он объявил голодовку. Он умер через три дня, ему было шестьдесят лет. История мученической смерти Ян Е дошла до династии Сун, и всех встревожила. Все очень разозлились и требовали наказать Ван Шэнь, Лю Вэньюй и Пан Мэй. Император Сун Тай-цзун разузнал все об этом случае и тоже очень разгневался. Он приказал отстранить от должностей Ван Шэня и Лю Вэньюя и изгнать из страны, а Пан Мэя понизить до третьего ранга.

Потомки Ян Е продолжили дело своего доблестного предка. Его сын Ян Яньчжао и внук Ян Вэньгуан стали генералами с большими заслугами. История о служении потомков семьи Ян в стране на протяжении многих поколений распространилась среди народа. Люди стремились встать на их защиту. Позже появилось много писателей, певцов, серии историй «Генералы семьи Ян». Говорили, что даже женщины их семьи тоже были генералами, порой проявляя большую стойкость и выдержку, чем мужчины. Но на самом деле этого не могло происходить. Поступок Пан Мэя также заставил людей возненавидеть его, потому что он не помог Ян Е. В историческом романе «Генералы семьи Ян» есть отсылка к предателю Ян Е по имени Пан Жэньмэй. Хотя Пан Мэй совершил ошибку, но исторически считался героем и знаменитым генералом династии Сун.

После поражения Сун Тай-цзун по-настоящему испугался и больше никогда не осмеливался упоминать о захвате севера. Его солдаты тоже были напуганы, когда говорили об этом. Появился феномен «страха перед Ляо», с которым в последующих битвах было трудно бороться. В это время народ в разных городах начал восставать и устраивать беспорядки. Ван Сяобо и Ли Шунь восстали и оккупировали Чэнду. Посылая войска для подавления восстания, император Сун Тай-цзун решил придерживаться принципа «строгого контроля внутри страны и слабого на границе». Охранять государство внутри — значит строже контролировать жителей. Слабость на границе — значит уступать врагу. Таким образом, никто уже не думал о возвращении утраченных территорий, и тем более об уничтожении царства Ляо. Хотя династия Сун больше не упоминала о походах на север для захвата царства Ляо, но Ляо постоянно совершало на них набеги. С чего же начать рассказывать об этом?

Как правители Ляо укрепляли страну

Сироту и вдову царства Ляо, презираемых императором Сун Тай-цзуном, было не так-то просто запугать. Вдовствующую императрицу Сяо звали Сяо Чжуо, по прозвищу — Яньянь. Ее отец, Сяо Сывэнь, взяв в жены императорскую дочь, получил пост канцлера северной администрации. В царстве Ляо чиновники были разделены по двум администрациям: северной и южной. Южная занималась делами ханьцев, северная заведовала делами кидани. Пусть Сяо Сывень и был канцлером северной администрации, он читал немало ханьских книг и был сведущ в истории. С малых лет он воспитывал Сяо Яньянь похожим образом — та тоже любила чтение и ко всему проявляла интерес. Как-то раз, когда Сяо Яньянь с сестрами вместе подметали двор, другие девочки быстро расправились с работой, в то время как Сяо Яньянь все продолжала мести. Когда Сяо Сывень заметил, как тщательно она все прибрала, не оставив и пылинки в уголках, он с улыбкой сказал: «Она так внимательна, ее ждет великое будущее». С тех пор Сяо Яньянь прошла обучение и впоследствии вошла во дворец, став второй супругой императора Цзинцзуна из Ляо, а вскоре и императрицей. С самого момента основания царства Ляо представители императорского рода Елюй брали в жены дочерей рода Сяо, поэтому почти все императрицы принадлежали роду Сяо. Будучи императрицей, Сяо Яньянь интересовалась государственными делами и постоянно размышляла о том, как сделать страну сильной и процветающей.

Здоровье императора Ляо Цзинцзуна с детства было слабым, он часто болел, и ему не хватало сил заниматься политическими делами. Он знал, что императрица была хорошо образована, и назначил ее временно исполняющей обязанности императора, позволив ей принимать решения от лица императора. С тех пор, она часто выходила в свет и стала намного известней своего супруга. Каждый прохожий в царстве Ляо знал, кто такая Сяо Яньянь. Даже народ империи Сун слышал о ней. А об императоре Ляо Цзинцзуне все потихоньку забыли. Когда, спустя несколько лет, он умер, его законный наследник, Ляо Шэнцзун, был еще слишком молод, поэтому вдовствующая императрица Сяо взяла бразды правления в свои руки. На тот момент ей было тридцать лет.

Во времена своей молодости, вдовствующая императрица Сяо состояла в близких отношениях с одним ханьцем. Его звали Хань Дэжан, его семья была родом из округа Ютянь, Цзичжоу (ныне север провинции Хэбэй). Его деда, Хань Чжигу, еще в детстве поймали и забрали с собой воины царства Ляо, и впоследствии он стал чиновником в Ляо. Хань Куансы, отец Хань Дэжана, был врачом, часто лечил членов императорской семьи и был хорошо знаком с императором и императрицей, и тоже занимал пост чиновника. Так, семья Хань стала крупным кланом в царстве Ляо. Когда Хань Дэжан подрос, он одинаково хорошо разбирался в художественных и боевых искусствах и был находчивым в решении проблем. Он приглянулся семье Сяо, и они решили женить его на Сяо Яньянь, которая, в свою очередь, была согласна. Но так сложилось, что Сяо Яньянь все же вышла за Ляо Цзинцзуна.

Теперь, став молодой вдовой, Сяо Яньянь было необходимо и заботиться о сыне, и управлять государственными делами, в то время как при дворе многие ее не признавали. Она испугалась, что не справится в одиночку и тотчас подумала о Хань Дэжане. В день похорон императора Ляо Цзинцзуна она заметила Хань Дэжана, подозвала его к себе и открыто заявила: «Когда-то давно я обещала выйти за тебя, и теперь, когда покойный император вознесся на небо, я желаю исполнить обещание, данное тебе. Нынешний император еще слишком мал, отныне ты будешь ему отцом, а он тебе сыном. Ты должен помочь мне в управлении страной». После этих слов Хань Дэжан так смутился, что покраснел, как рак, и прошептал в ответ: «Не беспокойся, я помогу тебе со всем, что потребуется». Сяо Яньянь невероятно обрадовалась и тут же попросила его сменить имя на Хань Дэчан и даровала ему киданьское имя — Елюй Лунъюнь. Они поддерживали тесную связь, не скрывая от других, и были, словно одна семья. Некоторые были недовольны, ведь Хань Дэжан на тот момент был уже женат на другой.

Вдовствующая императрица Сяо знала об этом, и без малейшей жалости, приказала тайно убить супругу Хань Дэжана от первого брака. Так, лишившись жены, Хань Дэжан мог бы быть с ней. Чтобы избежать сплетен, Сяо Яньянь решила открыто обо всем рассказать. Однажды она пришла в резиденцию Хань Дэжана, созвала министров и устроила банкет. Все ели, пили и чествовали вином вдовствующую императрицу. Ну чем не свадебный банкет? На самом деле, у киданей все еще сохранились кочевнические обычаи женитьбы: расставшись, они разводились, а воссоединившись, снова женились. Это не осуждалось. И мужчина, и женщина могли сами принимать решения. Министры, увидев, что вдовствующая императрица Сяо предала дело огласке, возражений больше не имели. Хань Дэжан с тех пор стал самым влиятельным чиновником при императорском дворе, главой военного совета северной и южной администраций, а также канцлером. В его руках оказалась вся военная и политическая мощь царства Ляо, и даже киданьские чиновники были менее влиятельны, чем он.

Хань Дэжан знал многое о том, как ханьцы управляют страной, и сказал вдовствующей императрице Сяо: «Если мы хотим хорошо управлять страной, то должны следовать примеру великих ханьских государств. В противном случае, вечно нам пасти скот, скакать на лошадях да сражаться. Разве будет так страна процветать?». Сяо Яньянь, разделяя его мнение, ответила: «Когда я была ребенком, мы жили в южной столице (ныне Пекин). Я много общалась с ханьцами. Они ничем не уступают нам в верховой езде и стрельбе из лука. Мы же проигрываем им в цивилизованности, этикете и искусстве управления страной. К тому же нам нужно научиться выращивать урожай». Вдвоем они обсудили реформу. После чего Сяо Яньянь поделилась планами с сыном, и Ляо Шэнцзун ее поддержал.

Император Ляо Шэнцзун все рос и день ото дня понимал все больше. Видя, как хорошо его мать относится к Хань Дэжану, он тоже его полюбил и чтил его как родного отца. При встрече всегда здоровался первым. Иногда, приходя к Хань Дэжану, он не ждал, когда тот выйдет его поприветствовать, а заходил сам, приносил подарки. Это совсем не подобало императору. Пока его мать и Хань Дэжан вели государственные дела, молодой император царства Ляо усердно развивал свои навыки, чтобы в будущем успешно перенять бразды правления. Помимо обучения музыке, живописи, верховой езде и стрельбе из лука, он особенно любил чтение книг. У народа кидани была своя письменность, но книг, написанных на их языке, было очень мало, поэтому он в основном читал книги ханьцев. В одной книге под названием «Политика Чжэньгуань» рассказывалось о становлении императора Тай-цзуна из династии Тан и его методах управления страной. Ляо Шэнцзун так впечатлился, что всем твердил: «Император Тай-цзун из династии Тан — самый мудрый правитель за последние пятьсот лет». Была еще поэма, написанная Бай Цзюйи, в которой он осмелился напрямую раскритиковать политику правительства. Ляо Шэнцзун говорил: «Мы должны перевести эти произведения на киданьский язык, чтобы наши чиновники смогли их прочесть. Правители должны следовать заветам Тай-цзуна, а чиновники — не повторять ошибок, описанных в поэме Бо Цзюйи».

Увидев, что сын подает надежды и разделяет ее идеи, вдовствующая императрица Сяо обрадовалась. Мать и сын посовещались с Хань Дэжаном и сошлись на том, что нужно выработать действенные методы для проведения реформы. Так, один за другим, они выпустили новые приказы.

Один из них внес изменения в судебную систему. В прошлом законы царства Ляо не отличались справедливостью и всегда были на стороне стоявших у власти киданей. Так, если ханец убивал киданьца, то он приговаривался к смертной казни, а его семью отдавали в рабство, но если киданец убивал ханьца, то он лишь уплачивал сумму равную стоимости одной коровы или лошади. Часто случалось и так, что рабовладельцы беспричинно убивали рабов. Новый указ обязывал обращаться с рабами, подобно законам династии Сун. Рабовладельцы больше не могли самовольно убивать своих рабов. Совершивших преступление рабов надлежало передавать правительству для вынесения наказания. Теперь закон был более справедлив.

Другой приказ касался системы налогообложения. В прежние времена царство Ляо не имело такой системы. Когда у них заканчивались провизия или деньги, они просто отправлялись грабить царство Сун, в том числе захватывали заложников. Теперь, когда территория стала больше, а население многочисленней, было решено собирать налоги с людей и хозяйств, подобно тому, как это делали династии Тан и Сун. Императорский двор приказал следовать налоговому законодательству династии Тан и установить несколько уровней налогообложения, причем платить должны были все отрасли сельского хозяйства, промышленности и торговли. Тем, кто мог трудиться, выдавали землю для возделывания, а налог собирали в зависимости от ее площади. Когда все были обеспечены работой и стали платить налоги, экономика наладилась, а в казне появились деньги.

Вдовствующая императрица Сяо с сыном и Хань Дэжан обсуждают реформы

Еще один приказ освобождал от рабства. Ранее, всех захваченных в плен отправляли знати в качестве рабов, обрекая их на нищенскую жизнь и низкий статус. Ляо Шэнцзун решил больше не отдавать пленных знати и объединить их в один класс — простолюдинов. Освобожденные от оков рабства, люди были счастливы, и ситуация в стране стабилизировалась.

Наиболее важным стал приказ, регулирующий деятельность чиновников. Вдовствующая императрица Сяо назначила Хань Дэжана ответственным за это дело. Под его руководством, подобно тому, как это было при династиях Тан и Сун, проводились единые для всех государственные экзамены для отбора талантливых кандидатов на государственные посты. Таким образом, у способных ханьцев тоже появился шанс, и многие из них впоследствии стали чиновниками различных рангов. Помимо этого, император Шэнцзун издал высочайший указ, которым установил для чиновников следующие правила: вести дела справедливо, без подхалимства и лести; быть честными, не брать взяток; все должны быть равны перед законом — даже императорская семья.

После таких изменений управление страной стало достойным на всех уровнях. Следуя примеру императора Тай-цзуна из династии Тан, Ляо Шэнцзун время от времени прогуливался по своим землям, подмечал недочеты и тут же избавлялся от того, что считал неправильным. Как-то раз дочь влиятельного человека незаконно убила раба, и Ляо Шэнцзун прознал об этом. Он тут же приказал понизить ее в должности и урезать жалование, а вместе с ней наказать и ее мужа. Вдовствующая императрица задумалась о будущем. Своим министрам она сказала: «Мне нравится жизнь, в которой мужчины возделывают почву, а женщины ткут. Это намного спокойнее, чем пасти скот и овец. Нам стоит поощрять сельское хозяйство. Бедным правительство может давать деньги и скот и помогать возделывать земли. Если продолжим в том же духе, то мы, кидани, разбогатеем и рано или поздно превзойдем династию Сун, а может даже догоним династию Тан».

Велись дискуссии о том, что для того, чтобы превзойти Сун и догнать Тан, было необходимо подобно другим великим державам иметь столицу вроде Чанъань и Бяньцзин. В царстве Ляо уже было четыре столицы: Верхняя (ныне Шанцзин, во Внутренней Монголии к югу от Байрин-Цзоци), Восточная (ныне Ляоян, провинция Ляонин), Западная (ныне Датун, провинция Шаньси) и Южная (ныне Пекин). Но из-за кочевого образа жизни императорского двора, чиновникам в уже достаточно зрелом возрасте приходилось постоянно метаться то на восток, то на запад и работать в палатках, разбитых на лугах. Зима была очень холодной, а лето — невыносимо жарким. Не стоит и говорить о том, что правила этикета совершенно не соблюдались. Посовещавшись, вдовствующая императрица Сяо и император Ляо Шэнцзун решили основать Среднюю столицу (ныне западная часть уезда Нинчэн во Внутренней Монголии). Прототипами новой столицы стали Чанъань и Бяньцзин. Подобно им, в городе построили внешний и внутренний города, императорский дворец, торговые улочки и тому подобное. Когда строительство завершилось, император и чиновники переехали в новую столицу и занимались делами уже оттуда, и все преобразилось.

Царство Ляо достигло такого прогресса, что его правители и министры считали себя истинными владыками Китая, наравне с династией Сун, а не просто чужеземными варварами. И раз так, то, что же плохого, если царство Ляо захватит царство Сун? Сяо Яньянь и Ляо Шэнцзун были едины в этом мнении, поэтому, желая захватить территорию династии Сун, постоянно посылали войска. Несколько раз они даже самолично принимали участие в походах.

За те годы, что царство Ляо проводило реформы и укрепляло страну, династия Сун не достигла особых успехов в прогрессе. Сун Тай-цзун был так сосредоточен на подавлении внутреннего восстания, что не смог долго сопротивляться набегам царства Ляо. В 997 году н. э. он умер. Его наследник Чжао Хэн взошел на трон, став императором Сун Чжэнь-цзуном. Он вырос во дворце и никогда не видел больших сражений, к тому же, был робким и не имел твердых убеждений. Когда пришло войско царства Ляо, он не мог ничего решить и полагался на советы чиновников и генералов. Так, оборона династии Сун пала.

Чаньюаньский союз

Осенью 1004 лет до н. э. вдовствующая императрица Сяо и император Шэн-цзун династии Ляо решились совершить большое действие — вместе с 200 тысячами лошадей и конницей отправиться на юг для штурма династии Сун. Хань Дэжан также следовал за ними, давая советы. Предлог для нападения на Сун звучал немного смешно: требование вернуть захваченные царством Сун земли. Те земли, которые вернул Чжоу Шицзун, народ царства Ляо считал своими, и их нужно отобрать обратно. Согласится ли династия Сун?

Боевые конные войска Ляо бежали так быстро, что в скором времени достигли крепости Динчжоу (ныне южная часть города Баодин, Хэбэй). Обороняющиеся войска Динчжоу упорно защищали стены города, не позволяли войскам Ляо воспользоваться преимуществом. Императрица Сяо, боясь совершить задержаться, решила оставить Динчжоу и продолжить путь на юг со своим войском. С поселениями, встречающимися на пути, сражались или обходили их стороной. Войско Ляо вскоре прибыло в город Чаньчжоу (также известный как Чаньюань, в наст. вр. Пуян, Хэнань), располагающийся недалеко от Бяньцзина.

Одно за другим донесения о боевых действиях распространились до Бяньцзина, и императорский двор разом взорвался. Сун Чжэньцзун не мог понять, как войску Ляо удалось пробиться? Он незамедлительно созвал министров для обсуждения. У каждого министра было свое мнение. Первый министр Ван Циньжо был невысокого роста, но с громким голосом, пронзительно сказал: «Войско Ляо слишком сильно, я думаю столицу не удержать, только лишь можно перенести столицу». Сун Чжэнь-цзун поспешно спросил: «Куда, по-вашему, лучше бы перенести?». Южанин Ван Циньжо сказал: «Я думаю, что Цзиньлин на правом берегу реки Янцзы самый лучший вариант, это всегда была столица императоров». Министр Чэнь Яосоу также выступил за перенос столицы, он родился в провинции Сычуань, и поэтому сказал: «Если вы хотите перенести столицу, то направляйтесь далеко, лучше в Чэнду». Когда они вдвоем высказали свое мнение, многие министры поддержали их. Послушав их, Сун Чжэнь-цзун посчитал, что это разумно, но не слишком охотно согласился. Он спросил недавно назначенного первого министра Коу Чжуня: «Вы считаете переезжать или же нет?». Неожиданно для него Коу Чжунь сказал: «Нужно отрубить голову тех, кто хочет переноса столицы!». Эти слова напугали Сун Чжэнь-цзуна.

Коу Чжунь из Сягуй (Сягуй находится в Вэйнане, Шэньси), начиная от должности начальника уезда, шаг за шагом успешно рос в должности. Все видели, что он прямолинейный и смелый, поэтому его порекомендовали к императорскому дворцу, сказав, что он был бы полезным. Сун Чжэнь-цзун назначил его первым министром. В этот момент, услышав, что Ван Циньжо и Чэнь Яосоу собираются перенести столицу, Ко Чжунь вышел из себя: почему они хотят сбежать, как только враг пришел? Он не смог сдержать крика. Сун Чжэнь-цзун также был поражен им, поспешив сказать: «Вы не одобряете перенос столицы, что, тогда скажите, что, по вашему мнению, нужно делать?». Коу Чжунь высказал свою идею, снова испугав Сун Чжэнь-цзуна. Он сказал: «Сейчас не нужно отступать, а наоборот двигаться вперед. Император и вдовствующая императрица царства Ляо участвуют в походе. Его величество, вам нужно самому принять участие в экспедиции и прибыть в Чаньюань. Таким образом, армия будет воодушевлена и смогут отбить войска Ляо». После его речи Ван Циньжо и остальные сразу возразили. Разве это не толкает императора на верную смерть? Сун Чжэнь-цзун не издал ни единого звука.

Коу Чжунь терпеливо рассказывал о преимуществах военного похода, возглавляемого императором. В конце концов, это убедило Сун Чжэнь-цзуна. Сун Чжэнь-цзун долгое время молчал, возможно, потому что он вспоминал времена Тай-Цзу и Тай-Цзуна. Тогда военные походы под руководством императора были обычным делом, не возникало никаких проблем, также повышался его авторитет. Если самому также сделать, во-первых, показаться перед армией и получить одобрение всех; во-вторых, тогда можно было бы сравняться со старшим поколением, и внести свою лепту в историю. Он сказал: «Коу Чжунь говорит правильно. Я возглавлю поход и собью спесь с вдовствующей императрицы Сяо». Коу Чжунь радостно сказал: «Военный поход с императором, в таких битвах будет легко сражаться. Нужно поторопиться».

Прошло несколько дней, Сун Чжэнь-цзун с Коу Чжунем и остальными пересекли границу города Чанчжоу. Хотя Коу Чжунь был гражданским чиновником, но приходилось быть очень загруженным, принимая на себя все управление. Он готовился внушить страх войску Ляо. Когда Сун Чжэнь-цзун прибыл в южный город Чанчжоу, и, расспрашивая про военные действия, узнал, что войска неприятеля расположились лагерем в северной части города, неожиданно его сердце забилось, как барабанная дробь. Он сожалел о своем согласии идти в поход, и сказал Коу Чжуну: «Считай, я уже побывал здесь, давай вернемся!». Коу Чжунь нервно, забыв о вежливости, сказал: «Вы еще не встретились с солдатами и офицерами, как вернуться? Теперь мы можем только на один чи продвигаться вперед, и ни на цунь назад!». Генерал Гао Цюн также советовал императору не бояться.

Сун Чжэнь-цзуну не оставалось выбора, поэтому ему пришлось скрепя сердцем отправиться в северный город Чаньюань. В тот день он поднялся на Северную башню городской стены, его желтый балдахин колыхался на ветру. Когда войска, защищавшие город, увидели это, они поняли, что император действительно здесь, и они сразу же громко приветствовали его, неустанно крича «Да здравствует император». Их боевой дух значительно поднялся. Народу поблизости это очень понравилось, и многие из них собрались вместе, чтобы с армией династии Сун дать отпор врагу. Сун Чжэнь-цзун почувствовал значимость и очень обрадовался. Армия Сун тотчас же увеличила численность войска на боевых позициях, чтобы сражаться с врагом на смерть.

Императрица Сяо не ожидала, что император династии Сун лично возглавит войско. Увидев воодушевление армии династии Сун, она немного нервничала. Оба войска сошлись в битве, но армия Ляо не получила преимущества. В это время армия и народ с разных мест Хэбэя вышли, чтобы внезапно нанести удар по войску Ляо, и пустили слухи о том, что они заблокируют путь отступления армии Ляо и окружат их. Императрица Сяо, услышав это известие, поняла, что в этом бою будет нелегко победить. Они проиграют, если им отрежут пути к отступлению. Но к несчастью, еще одна неожиданная беда обрушилась на нее, как таз с холодной водой.

Однажды, передовой отряд войска Ляо под командованием генерала армии Сяо Талинь (также называемый Сяо Талань) взял с собой войско и отправился на разведку на границу крепости, чтобы изучить местность. Войско Сун узнало об этом, и оба войска начали сражение. Сяо Талинь верхом на лошади стоял на вершине крутого склона, позволяя людям внизу захватывать территорию. Войско Сун отвечало стрельбой из лука. Увидев Сяо Талинь, командующего издалека, генерал войска Сун немедленно приказал переместить аркбалисту и выстрелить в него. Аркбалиста — тяжелое оружие, несколько тугих луков размещены сверху на стойке, похожей на подставку, выпущенные стрелы длинные и тяжелые, с большой дальностью поражения. Сверху наконечника стрелы еще находятся маленькие железные ядра, которые намного мощнее, чем обычные стрелы. Сяо Тайлинь думал, что, находясь далеко от города и с защитой щита, стрелы не смогут добраться до него. Он совсем не ожидал, что аркбалиста будет таким мощным орудием. Одна стрела как раз попала ему в голову. Не издав ни единого звука, он повалился с лошади.

Сяо Тайлинь был знаменитым военным генералом царства Ляо, обладавшим блестящими военными заслугами. Кроме братьев Елюй Сюгэ и Елюй Сечжэнь, никто не мог сравниться с ним. Он также был членом семьи императрицы Сяо. Как не горевать императрице Сяо после его жестокого убийства? Она поддерживала гроб с телом Сяо Тайлиня и горько плакала. Несколько дней она не приступала к управлению делами. Войско Сун оказалось тяжело одолеть, и она потеряла энтузиазм воевать. Не говоря уже о ней, вся армия, зная, что главнокомандующий убит, совсем поникли духом. Вдовствующая императрица Сяо вместе с императором Ляо Шэнцзуном и Хань Дэжаном посовещались, и вместо того, чтобы сражаться в заведомо проигрышной битве, решили заключить перемирие. Однако, перемирие это одно, но потерю лица допустить нельзя: земли нужно вернуть. Она отправила гонца в лагерь Сун, чтобы оповестить о мирных переговорах.

Сун Чжэнь-цзун не оставалось выбора, поэтому ему пришлось скрепя сердце отправиться в северный город Чаньюань

На самом деле, когда армия Ляо только подняла войска, главы обоих государств хотели заключить мир. Сун Чжэнь-цзун боялся, что сражение неизбежно. Императрица Сяо думала, что даже без боя династия Сун может освободить территории. Но официальные лица обеих сторон обсудили все на тайной встрече, никто не хотел уступать, поэтому ни о чем не удалось договориться. Теперь армия Сун выиграла битву, и ее боевой дух поднялся. Согласно планам Коу Чжуня, он должен ковать железо пока горячо и прорваться в город, чтобы обратить в бегство армию Ляо. Но Сун Чжэнь-цзун так не считал, он хотел пораньше вернуться, поэтому он послал человек в казармы Коу Чжуня, чтобы разузнать его намерение. Этот человек вскоре вернулся и доложил: «Министр Коу напился, послушал музыку и уже уснул». Сун Чжэнь-цзун удивленно спросил: «Как он может спать в такой критической ситуации?». Узнав, что Ко Чжунь так спокоен, это успокоило императора, и он остался еще на несколько дней. Как раз в это время посланники императрицы Сяо пришли просить о мирных переговорах. Сун Чжэнь-цзун очень обрадовался и согласился без колебаний, назначив чиновника Цао Линюн в качестве посланника для переговоров.

Первым посланником царства Ляо был Хань Ци, следующего звали Яо Цзяньчжи. Обе стороны встречались несколько раз для переговоров, обсуждая только вопросы уступки территории и контрибуции. Сун Чжэнь-цзун терял терпение. Он приказал Цао Лиюну: «Главное — не отдавать территорию, не важно, сколько потребуется серебра и шелка». А сколько нужно возместить? Обе стороны начали спорить. Сун Чжэнь-цзун вновь обратился к Цао Лиюну: «Если совсем никак, дай им один миллион». Коу Чжунь было неприятно это слушать. Он чувствовал обиду, что они не воспользовались победой для контрнаступления. Еще нужно отдавать столько денег и ценностей, как можно это допустить? Император хотел заключить мир, поэтому Коу Чжунь не мог открыто возражать. Он тайком сказал Цао Лиюну: «Договорись, чтобы отдать шелка и серебра не больше трех тысяч. Иначе, я отрублю тебе голову!».

Цао Лиюн снова ушел на переговоры, и твердо стоял на своем. Императрица Сяо уступила, не требовала возврата территории и согласилась взять шелка на 300 тысяч. Таким образом, две страны подписали соглашение, которое известно как «Чаньюаньский союз». Он гласил о том, что государства Сун и Ляо с этих пор находятся в дружеских отношениях и являются братскими государствами. Сун Чжэнь-цзун на несколько лет старше и поэтому стал старшим братом. Император Ляо Шэнцзун — младшим братом, императрица Сяо стала тетей. Отныне династия Сун ежегодно должна посылать царству Ляо серебра на сто тысяч лян и шелка на двести тысяч кусков. Каждая сторона охраняет границы и больше не вторгаются на территорию друг друга.

Очевидно, это соглашение привело к большим убыткам для династии Сун. Битвы, в которой можно было выиграть, не произошло, а вместо этого ежегодно необходимо отправлять так много серебра и шелка. Но, с другой стороны, в то время царство Ляо было намного больше, чем территория династии Сун, и ее военная мощь была намного сильнее. Династия Сун не обладала силой вернуть утраченную территорию, поэтому возможность поддерживать стабильное положение также можно было считать за благо. После этого отношения между двумя странами стабилизировались. Более ста лет на границе не было крупных военных действий, народ вел стабильный образ жизни, а экономика начала развиваться.

Через несколько лет после подписания Чанюаньского союза императрица Сяо и Хань Дэжан умерли, император Ляо Шэнцзун принял бразды правления и продолжал реформировать и укреплять государство. Царство Ляо находилось во времена своего расцвета. Сун Чжэнь-цзун вернулся в Бяньцзин. Стоило ему вспомнить о военном походе, у него сводило ноги. Он стал довольно равнодушен к Коу Чжуню. Ван Циньжо и остальные наговорили императору о нем всякого, и Сун Чжэнь-цзун снова стал мягкотелым, поэтому он нашел предлог и выгнал Коу Чжуня из дворца, а должность первого министра отдал другому.

Сун Чжэнь-цзун не интересовался государственными делами, но всегда имел идеи для своей личной жизни. До того, как он стал императором, ему нравилась девушка из провинции Сычуань по имени Лю Э. Хотя Лю Э была уже замужем, он привел ее в дом и не расставался с ней целыми днями. Когда его отец, Сун Тай-цзун, увидел его плохой цвет лица, и узнал о том, что происходит, немедленно приказал выгнать Лю Э. Он любил Лю Э, и когда стал императором, то взял ее в наложницы. Лю Э умела вызывать благосклонность, и радовала Сун Чжэнь-цзуна. Позже Сун Чжэнь-цзун, не обращая внимания на протесты министров, настоял на назначении Лю Э императрицей. У Лю Э не было сыновей, а несколько первых сыновей Сун Чжэнь-цзуна умерли, и это очень тревожило его. Однажды ему приглянулась придворная служанка с фамилией Ли, и он позвал ее к себе. Очень кстати придворная служанка Ли вскоре забеременела и родила ему сына. Сун Чжэнь-цзун был счастлив. Он назвал своего сына Чжао Чжэнь и объявил его наследником престола. Лю Э в этот момент была очень обеспокоена, боялась, что служанка Ли займет ее место, поэтому она заставила Ли передать Чжао Чжэня под свою опеку, и Ли запретили распространяться об этом. С этих пор многие стали считать, что Чжао Чжэня родила Лю Э. Позже Ли стала наложницей императора, но все равно не решалась сказать правду.

Двадцать лет пролетели в мгновение ока, Сун Чжэнь-цзун умер, и Чжао Чжэнь взошел на престол, и стал называться Сун Жэнь-цзуном. Лю Э стала вдовствующей императрицей. Сун Жэнь-цзун всегда признавал вдовствующую императрицу Лю своей родной матерью. Позже наложница Ли и вдовствующая императрица Лю обе умерли, и те, кто знали тайну, рассказали ему как все произошло. Сун Жэнь-цзуну было очень тяжело несколько дней, у него не было желания отправляться во двор. Он приказал посмертно присвоить титул матери императора императорской наложнице Ли и потом он громко плакал у могилы своей матери. Этот инцидент распространился за пределы дворца, и рассказчик придумал еще одну историю, «выдающую фальшивое за настоящее», и рассказал ее, подлив масла в огонь.

Однако такая любовь Сун Жэнь-цзуна к родителям вызвала восхищение у народа. У него был прекрасный характер, он прислушивался к словам министра, и не был избалован роскошью и удовольствиями. Чжао Чжэнь был первым в истории, кому дали храмовое имя Жэнь-цзун, что означает «великодушный».

Распространение власти Западного Ся

После вступления на престол императора Сун Жэнь-цзуня, царства Сун и Ляо поддерживали дружеские отношения, информировали друг друга об важных делах. Связь между царствами была настолько крепкой, что если у одного царства случалась беда, то второе тут же приходило на подмогу другому, словно к родному. Во-первых, потому, что царства договорились о союзе, и никто не хотел нарушать мир. Во-вторых, на западе произошло то, что заставило императоров двух царств забеспокоиться и обратить свое внимание на тот район.

На Западе, в те времена, свою власть установил народ дансян. Дансяне были потомками народа цян. В прежние времена они проживали в районе верховья реки Хуанхэ, а во времена династии Тан переместились в центральную часть. Большая часть населения располагалась в Линчжоу, Янчжоу, Сячжоу и Иньчжоу (на данный момент — территория северо-западной части провинции Шэнси и Нинся-Хуэйского автономного района). Некоторые утверждают, что они являются потомками народа сяньби. Династия Тан присваивали фамилию Ли главам рода, повышали их в звании и продвигали по службе. А во времена правления династии Сун главе присваивали фамилию Чжао, давали деньги и дары. Однако глава Ли Цзицянь (еще одно его имя — Чжао Баоцзи), продолжал выражать свое недовольство, и, разгневанный тем, что ему мало подарили, сразу же начал восстание и обратился за помощью к царству Ляо. Там его стали называть правителем царства Ся. После смерти Ли Цзицяня его сын Ли Дэмин сообщил, что склонен поддерживать династию Сун и следовать за ней. Династия Сун назначила его правителем округа Сипин и продолжила посылать ему каждый год множество даров. Ли Дэмин перебрался в Синчжоу (нынешняя территория Иньчуань в Нинся), чтобы вести службу. Более двадцати лет он правил и, несмотря на несколько сражений против династии Сун, в целом отношения сохранились.

Сын Ли Дэмина Ли Юаньхао с раннего детства был довольно упрямым и амбициозным. Однажды он сказал своему отцу: «Нельзя все время покорно следовать за династией Сун. Нам следует обучить войска сражаться, двигаться во все части света и завоевывать весь мир! Только тогда мы будем счастливы!». Ли Дэмин ответил: «Понимаю, но повсюду войны, да и я устал. Более того, разве это не милость двора, что мы не беспокоились о еде и одежде на протяжении многих лет? Лучше не бунтовать!». Ли Юаньхао, выслушав слова отца, со злостью сказал: «Нет! Герои должны захватывать власть, как можно думать только о хорошей еде и одежде?».

Когда Ли Дэмин умер, то Ли Юаньхао занял его место. Он сразу начал думать о независимости. Своим подчиненным он сказал: «Мне не нужна фамилия Ли, которую мне присвоила династия Тан, и не нужна фамилия Чжао, которую мне присвоила династия Сун. Моя фамилия Вэймин, и я — уцзу». «Уцзу» на языке дансянов значит «Сын Неба». Когда он сказал это, все закричали: «Да, вы император!». Ли Юаньхао приказал всем мужчинам народа дансян побриться налысо, и первым побрился сам, чтобы было удобно сражаться. Затем он отказался от девиза царствования династии Сун, и принял свой собственный; назначил гражданских и военных чиновников, создал различные механизмы правления и разработал новую письменность (письменность Западного Ся). Не успев закончить подготовку, он тут же повел свои войска воевать против династии Сун, племен Туфань и Хуэйхэ, захватив некоторые территории. К 1038 г. н. э. Ли Юаньхао почувствовал свою мощь и объявил о создании государства — Великое Ся, историческое название — Западное Ся.

Весть о создании династии Западная Ся достигла Бяньцзина, поэтому династия Сун была в ярости. Все эти годы династия Сун проявляла терпимость, отдавая все, что хотели дансяне, но никто не ожидал, что Ли Юаньхао пойдет на такое. Сун Жэнь-цзун сразу же объявил, что не признает Западное Ся, и собирается послать войска для завоевания и предложил награду за поимку Ли Юаньхао. Торговля между двумя сторонами также прекратилась. После этого династия Сун и Западное Ся вступили на путь войны. В течение многих лет обе стороны проводили множество больших и малых сражений.

Сун Жэнь-цзун считал, что Западное Ся не сравнится с Ляо, и что оно может быть разрушено с прибытием большой армии. Кто бы мог подумать, что Ли Юаньхао будет так хорошо сражаться в бою, и он долго готовился сразиться с армией династии Сун. Сначала он хотел захватить Янчжоу (ныне район Яньань провинции Шэньси) и сразиться с подошедшей армией Сун. Династия Сун в последние несколько лет делала упор на гражданские, а не военные дела, и ей не хватало ни солдат, ни военнокомандующих. Вести войска тоже было довольно трудно: как только начался бой, то солдаты не выдержали и побежали назад. Армия Западного Ся захватила ряд крепостей и окружила город Янчжоу. Затем обе стороны вступили в сражение при Саньчуанькоу (ныне западная часть уезда Чжидань, провинции Шэньси). В результате армия династии Сун снова потерпела поражение, а генералы Лю Пин и Ши Юаньсунь были взяты в плен. Им повезло, что выпал сильный дождь со снегом, который полностью изолировал дорогу, и, Ли Юаньхао повел свои войска обратно.

Сразу после Нового года Сун Жэнь-цзун приказал напасть на Западное Ся. Поначалу армия династии Сун сражалась неплохо и даже вернула некоторые районы. Ли Юаньхао разработал план и послал войска атаковать Хуайюань (в наст. вр. северная часть города Пинлян в провинции Ганьсу). Хань Ци, главнокомандующий армией династии Сун, срочно направил генерала Жэнь Фу для противостояния. Две стороны встретились на реке Хаошуйчуань (ныне река Тяньшуй в Нинся). Армия династии Ся сделала вид, что отступила на полпути битвы, как было условлено заранее, и армия династии Сун погналась за ними. Оказалось, что это была ловушка. Армия династии Сун была незнакома с местностью, поэтому все погнались за армией династии Ся. Таким образом, попав в засаду, Ли Юаньхао лично повел свои войска к устью реки и спрятал под землю более сотни ящиков так, чтобы их никто не видел. Армия династии Сун погналась за армией династии Ся, и все увидели ящики. Они не знали, что там. Открыв их, они увидели, что из ящиков вылетели голуби. Голуби взлетали в воздух, загораживая обзор. Армия Западного Ся тут же бросилась в бой во главе с Ли Юаньхао и обошла с флангов в разных направлениях, отрезав отступление армии династии Сун. Жэнь Фу и солдаты вели ожесточенный бой в течение долгого времени. В конце концов, Жэнь Фу и его сын погибли в бою. Кроме них погибли более 10 000 солдат. Спустя несколько дней обе стороны снова сражались в городе Динчуань (ныне северная часть города Пинлян провинции Ганьсу). Армия династии Сун охраняла город, а армия династии Ся перекрыла реку, чтобы в город не доходила вода, окружив город со всех сторон. Когда войско династии Сун собралось прорвать окружение, армия династии Ся подожгла город. Войско Сун потерпело крупное поражение, а командующий стражей Гэ Хуайминь погиб в бою.

После поражения династия Сун поняла, что с Западным Ся не так просто справиться и нужно придумать новые способы борьбы с ним. Сун Жэнь-цзун был занят перебрасыванием войск и поиском полководцев. Ученые и государственные деятели павильона Лунту (место для хранения и изучения древних памятников литературы), такие как Фань Чжунъянь, Пань Цзи и другие, отправились на передовую, чтобы возглавить военные действия, а в имперскую армию отправили подкрепление. Фань Чжунъянь был гражданским чиновником, но в доспехах выглядел военным генералом. Как только он прибыл на фронт, он осмотрел местность и изучил военное положение дел, а когда закончил, сказал бойцам: «Не стоит беспокоиться о проигранной битве, но нужно выяснить причины». Все тут же сказали: «Проиграть этому мальчишке Ли Юаньхао будет досадно!». «Сейчас Ли Юаньхао воодушевлен победой, местность знакомая, поэтому мы точно проиграем, если столкнемся с ним, — сказал Фань Чжунъянь, — я думаю, что сначала мы должны защитить город, укрепить оборону и искать возможность нанести ему неожиданный удар, только так мы сможем изменить ход событий». Все согласились попробовать. Затем Фань Чжунъянь написал императору Сун Жэнь-цзуну и рассказал ему о своей идее, и тот тоже ответил согласием. Фань Чжунъянь, Хань Ци и Пань Цзи начали подготовку в бою: усилили стены города, укрепили лагерь, обучили солдат.

Был один чиновник по имени Чун Шихэн, который служил на северо-западе и был знаком с местностью и людьми. Он сказал Фань Чжунъяню: «На большой территории северо-восточного Яньчжоу слишком мало препятствий. Прежние препятствия также были разрушены. Барьеров нет, поэтому врагу легко перейти. Если построить крепость на руинах и послать солдат охранять ее, они будут в безопасности. Можно не бояться заниматься торговлей и народ успокоится». Фань Чжунъян сказал: «Хорошая идея, вы сможете этим заняться?». Чун Шихэн вспомнил кое-что и сказал: «Ли Юаньхао часто просил местных цянов помогать ему в сражениях. Цяны сильны и отчаянны в бою, с ними трудно иметь дело. Я знаю глав народа цян. Если вы отправите меня убедить их и попросить их прийти, и подчиниться императорскому двору, у Ли Юаньхао будет меньше помощников». Фань Чжунъянь хлопнул в ладоши и сказал: «Отлично! Если вы сделаете эти два дела, то сразу станете героем! Надеемся на вас!».

Чун Шихэн сдержал свое слово. Он вместе со своими слугами построил на руинах крепость, назвав ее Цинцзянь. Кроме этого, построили они несколько небольших поселений. Таким образом, оборона армии династии Сун стала лучше. Чун Шихэн также встретился с народом цян. В тот день он, как и обещал, отправился в их поселение, несмотря на сильный ветер и снег. Он рассказал главам о желаниях Фань Чжунъяня, надеясь, что они помогут императору. Главы народа с готовностью ответили: «Вы пришли, чтобы лично встретиться с нами, как мы можем отказать вам в этом? Если вам что-то понадобится, просто скажите». Начиная с этого момента народ цян подчинился императору и разорвал отношения с Ли Юаньхао.

Фань Чжунъянь же искал талантливых полководцев, чтобы подготовиться к тяжелой битве, и ремонтировал оборонительные сооружения. Его подчиненные сказали ему: «Среди наших командующих никто не может сравниться с Ди Цином, когда дело доходит до войны». Фань Чжунъянь обрадовался и немедленно послал за Ди Цином.

Этот Ди Цин был уроженцем города Сихэ в Фэнчжоу и занимался земледелием. Позже, когда он вместо старшего брата находился под стражей в тюрьме, начальство увидело его навыки боевых искусств и сделало его солдатом, отправив его на северо-запад сражаться против Западного Ся, с тюремной отметкой на лице. Ди Цин чувствовал себя неловко, он редко говорил, когда видел людей, но когда он вступал в бой, он становился сильным. Он носил медную маску и распущенные волосы, а оружием владел, как небесный воин, которому никто не смел противостоять. Видя, что он такой храбрый, его начальник велен ему стать младшим офицером. Однажды на войне солдаты так устали, что упали на землю и легли. Ди Цин был серьезно ранен и прислонился к дереву, чтобы отдохнуть. Но некоторые из вражеских солдат появились снова и настигли их в мгновение ока. Несмотря на раны, Ди Цин вскочил на ноги с криком «Эй» и сражался с врагом насмерть. Воины поднялись на ноги и последовали за ним, одержав победу над врагом. Ди Цин внес большой вклад. На протяжении многих лет, хотя армия династии Сун всегда побеждала Западное Ся, Ди Цин участвовал более чем в 20 небольших сражениях и был ранен восемь раз. Но он никогда не был побежден. В армии династии Сун не было никого, кто бы ни восхищался им.

Ди Цин носил бронзовую маску и распущенные волосы, как небесный воин

Когда Фань Чжунъянь встретил Ди Цина, ему понравилась его внушительная внешность, а когда он спросил его о тактике, Ди Цин смог кое-что прояснить. Фань Чжунъянь говорил про него с восхищением: «Если бы все генералы были такими, как ты, воевать было бы легче. Ты хороший солдат и хороший генерал». Он также достал «Цзо Чжуань» и «Книгу Хань», дал их Ди Цину и сказал: «Если генерал не понимает главных событий древних и современных времен, он не может командовать всей армией, и даже если он выигрывает сражение, это лишь бравада. Тебе следует ознакомиться с военным искусством, и тогда тебе будет гарантировано светлое будущее». С тех пор Ди Цин читал книги и размышлял о многом, когда мог, его полководческие навыки росли, и впоследствии он стал великим полководцем династии Сун. Все уговаривали его удалить отметку на лице, но Ди Цин сказал: «Я лучше оставлю ее, я стал генералом и не могу забыть свои корни».

С такими способными людьми, как Фань Чжунъянь, Чун Шихэн и Ди Цин, армия династии Сун была гораздо более уверенной в своих силах, чем раньше, и у нее был способ справиться с Западным Ся. Хотя Ли Юаньхао умел сражаться, но он нажил себе врагов: обошел весь мир, провоцируя людей начинать войну, сражался с династией Сун и царством Ляо, раздражая их. Не успел он закончить воевать на востоке, как вступил в войну с туфаньцами в горных районах на западе. У туфаньцев был одаренный предводитель по имени Гу Сыло, который одолел Ли Юаньхао.

Гу Сыло изначально звали Цинань Линвэнь и он был потомком царствующего дома племени Туфань. Из-за беспорядков в Туфань его предки бежали в Западные регионы, и он родился там. Несколько лет назад солдаты Западного Ся напали на Туфань, оккупировали территорию и убили главу семьи. Народ Туфаня признал Цинань Линвэнь и сделал его новым главой. Они назвали его «Гу Сыло», что означает «Будда» на языке туфаньцев. Гу Сыло в то время было всего двенадцать лет, но он был весьма амбициозен. Когда он вырос, он переехал в Цинтан (ныне район города Синин в провинции Цинхай), а также поддерживал отношения с династией Сун, заявив, что он объединит с ними силы для борьбы против династии Ся. Династия Сун сделала его главнокомандующим Нинъюаня, а позже назначила его генералом-губернатором армии охранять земли к западу от Хуанхэ, заплатив ему много денег. Гу Сыло также отправил боевых лошадей династии Сун, чтобы помочь их армии в борьбе против Западного Ся.

Когда Ли Юаньхао увидел, что туфаньцы ладят с династией Сун, он был настолько разгневан, что привел свои войска для борьбы с Гу Сыло. Гу Сыло противостоял врагу лично и завел врага к реке Хуаншуй (в восточном районе Цинхая), утопил многих солдат Западного Ся и одержал полную победу. После этого Ли Юаньхао больше не осмеливался идти на запад, чтобы сразиться с народом Туфань, и вынужден был тщательно защищаться. Гу Сыло был не только хорошим солдатом, но и умел управлять территорией. Он находился у власти в течение нескольких десятилетий. Производство в районе Хэхуан развивалось, и люди жили очень хорошей жизнью. Он всем нравился. Позднее среди тибетского народа была распространена длинная повествовательная поэма «Деяния царя Гэсара», которая, как говорят, была основана на легенде о Гу Сыло.

Благодаря контролю Гу Сыло на западе династия Сун сохранила немного сил в борьбе с Западным Ся. Ли Юаньхао много лет вел войны, из-за чего все не могли заниматься производством, поэтому местные жители жаловались на него. Без еды и воды, предоставляемых династией Сун, и, не имея возможности продавать соль, которую они производили, народу дансян приходилось нелегко, поэтому они и были не довольны. Ли Юаньхао не оставалось ничего другого, как послать кого-то в Бяньцзинь с просьбой о мире.

Великий чиновник Фань Чжунъян

Услышав, что Ли Юаньхао намерен вести переговоры о мире, большинство гражданских и военных чиновников династии Сун были не согласны с таким решением. Среди них были Фань Чжунъян, Хань Ци, Оуян Сю, которые высказывались в пользу войны. Они утверждали: «Ли Юаньхао непостоянен, ему нельзя доверять. Он говорит, что хочет вести переговоры о мире, однако сам хочет править самостоятельно и стать императором. Можно ли это допустить? Только лишь подавив его мятеж, положение в государстве может стабилизироваться». Чиновники, одобрявшие заключения мира, ответили: «Войн и сражений слишком много, когда они закончатся? В заключении мира есть свои преимущества». Император Сун Жэнь-цзун был согласен с этими словами: «Мир так мир. Мне надоело воевать». Таким образом, обе стороны начали переговоры о мире. В 1044 году н. э. династия Сун и Западное Ся подписали мирное соглашение. Западное Ся признало династию Сун, а Сун признала Ли Юаньхао как правителя Западного Ся. Каждый год Сун выплачивала Западному Ся 50 тысяч лян серебра, 130 тысяч кусков шелка, а также чай, столовое серебро, предметы одежды и другие вещи. Торговые отношения между государствами также восстановились. Это мирное соглашение было очень похоже на Чаньюаньский союз. Чтобы вернуть мир, Сун заплатила очень дорого, а Западное Ся было признано «государством в государстве».

Обстановка в северо-западной части стала стабильная, и за успешную защиту границ Фань Чжунъяна стали называть «чиновник Лунту». Сун Жэнь-цзун также высоко оценил его заслуги и назначил его канцлером. Однако сам Фань Чжунъянь не мог радоваться, как будто его душа было полна переживаний и тяжелых мыслей.

Некоторые историки считают, что Фань Чжунъянь — первое лицо династии Сун. Судя по его достижениям, это действительно так. Фань Чжунъянь — уроженец Сучжоу, он родом из северо-западной части Китая (ныне уезд Бинь, провинция Шэньси). У него было крайне тяжелое детство, часто он жил впроголодь. Потом он сдал экзамены кэцзюй[1], и получил ученую степень цзиньши, служил государственным чиновником в столице и других городах. Зная, что простому народу живется нелегко, он всегда думал о том, как улучшить жизнь народа. Однажды он поехал в город Сиси в Тайчжоу (провинция Цзянсу) в качестве чиновника соляного ведомства, ответственного за сбор налогов на соль. Город Сиси находится вблизи моря, иногда осенью прилив смывал все на своем пути, а порой даже людей и домашний скот. В прошлом династия Тан построила морскую дамбу, но со временем она разрушилась и пришла в негодность. Узнав об этом, Фань Чжунъянь сказал, что построит еще одну прочную дамбу. Услышав это, кто-то из его окружения сказал: «Вы чиновник соляного ведомства, дела ремонта и строительства не в вашей ответственности, разве это не лишние заботы?». Но Фань Чжунъянь был другого мнения: «Простой народ страдает, я государственный чиновник, как же я могу просто закрыть на это глаза?». Он тотчас сообщил руководству о необходимости ремонта дамбы, вышестоящее руководство посчитало это дело стоящим, и попросило императора назначить его начальником уезда, чтобы он мог руководить строительством дамбы.

Фань Чжунъянь тотчас же собрал несколько тысяч десятков рабочих из крестьян для строительства. Это было масштабное строительство, длина дамбы превышала сотню ли[2]. Каждый день он лично приходил на место работ, смотрел, как напряженно трудятся рабочие, вместе с ними перевозил грунт, утрамбовывал фундамент, был доволен проделанной работой. Однажды пошел сильный ливень, яростно прилив обрушился на берег. В результате только что отремонтированный участок дамбы был смыт, большую часть рабочих унесло в море, а остальные сбежали. Некоторые государственные чиновники сказали: «Эту дамбу невозможно отремонтировать, нужно бросить это дело». Фань Чжунъянь ответил: «Так нельзя. Неужели ливень мог так напугать нас, что мы откажемся от строительства? Мы должны продолжить». Вышестоящее руководство согласилось с ним, и строители возобновили работу. К несчастью, в это время ему пришло письмо из дома, в котором сообщалось, что его мать скончалась. Фань Чжунъянь вернулся домой, чтобы соблюсти траур и отдать сыновний долг. Однако сердцем он также был на побережье, вместе с рабочими, писал письма, чтобы узнать о ходе работ или подбодрить строителей. Спустя некоторое время морская дамба была построена. За пределами дамбы бушевало море, были приливы и отливы, но на набережной все было спокойно. Все посевы были сохранены, люди, которые бежали от наводнения, вернулись назад. Некоторые предложили назвать дамбу в честь Фань Чжунъяня «Фангунди», и все согласились с этим предложением: «Если бы Фань Чжунъянь не работал так упорно и усердно, что бы было с нами?».

Фань Чжунъянь перевозит землю вместе с простыми рабочими

Пока Фань Чжунъянь сохранял траур и находился дома, он не переставал думать о своей стране. Он направлял письма в императорский дворец, вносил предложения, по различным государственным делам. Он писал: «Верность и почтение являются основой государства. Сейчас я нахожусь в трауре, но я не осмеливаюсь забывать о преданности своей стране, хоть я и омрачен горем». Министры, прочитав его письмо, одобрили его стремления и сообщили императору. Вскоре после этого Фань Чжунъянь по воле императора Сун Жэнь-цзуна стал вести государственные дела в столице.

Когда он прибыл в столицу, то понял, что власть находится в руках матери императора, вдовствующей императрицы Лю (Лю Э), а император не имеет влияния во многих государственных делах. Вдовствующая императрица Лю не разбиралась в политических делах, легко раздражалась и выходила из себя, так что министры не осмеливались ей противоречить. Фань Чжунъянь не мог этого терпеть, и подал докладную записку, в которой написал, что император уже достиг возраста правления и вдовствующая императрица-мать должна передать ему власть. Как только императрица Лю услышала это, она пришла в ярость, и издала приказ об изгнании Фань Чжунъяна из столицы. Однако вскоре после этого, императрица скончалась, и власть перешла Сун Жэнь-цзуна. Характер Фань Чжунъяна после этого события никак не изменился, и он по-прежнему, видя несправедливость, открыто заявлял об этом.

Однажды в Хуайнане случилась засуха, вслед за ней произошло нашествие саранчи, урожай погиб, и людям пришлось питаться корой деревьев и полевой травой. Фань Чжунъянь немедленно обратился с просьбой к императору Сун Жэнь-цзуну отправить кого-нибудь туда, чтобы узнать обстановку, оценить масштабы бедствия и оказать помощь пострадавшим. Однако и через несколько дней он не получил ответа от императора. Преисполненный гнева он направился во дворец на аудиенцию к императору, и с каменным лицом спросил его: «Если подданные императора во дворце не будут есть пол дня, Вы, наверное, сразу же начнете переживать? Однако если простой народ голодает, почему же вы не переживаете и не обращаете на это внимания?». Император покраснел и сказал: «Тогда отправляйся туда!». Фань Чжунъянь отправился в бедствующий район и сразу же открыл хранилища продовольственных запасов. Когда местного зерна стало недостаточно, он выделил партию зерна из хранилища на юге. Узнав, что в некоторых местах распространена чума, он приказал открыть больше больниц, обеспечить больных бесплатными лекарствами, а тех, кто умер, похоронить должным образом.

Когда удалось устранить последствия природного бедствия, Фань Чжунъянь вернулся в Бяньцзин. Он специально взял с собой полевую траву, которой питались пострадавшие крестьяне. Он показал эту траву Сун Жэнь-цзуну и сказал: «Эта трава — еда, которой питались пострадавшие. Передайте ее императорскому двору посмотреть и скажите им впредь не расточительствовать и подумать о жизни простого народа». Сказав это, он не успокоился и написал докладную записку императору, в которой изложил десять коррупционных случаев в императорском дворце, и попросил Сун Жэнь-цзуна отправить это министрам на рассмотрение. Однако этим он только вызвал недовольство знати и министров, удерживающих власть. Канцлер Люй Ицзянь был недоволен, что Фань Чжунъянь говорит много лишнего, и убедил императора выслать его из столицы. В результате его понизили в должности и оправили в Чуньань, а затем снова перевели в Сучжоу.

Сучжоу был родным городом Фань Чжунъяня. Когда он вернулся в родные края, на город обрушились ливни, сельские угодья были затоплены, народ страдал от стихийного бедствия. К счастью, у него был опыт оказания помощи при стихийных бедствиях, поэтому он приступил к восстановлению водного режима, изменил направление реки, и направил поток воды в море, народ сообща засеял урожай, и город быстро восстановил жизнеспособность. Затем он купил участок земли, на котором построил школу. Он пригласил известных учителей читать лекции ученикам и воспитал многие таланты. Слава об успешной победе над паводком и открытие школы в Сучжоу быстро распространилась по всей стране, и конечно дошла до императора. Сун Жэнь-цзун чувствовал, что Фань Чжунъянь был действительно мудрым человеком, и ему стало крайне жаль, что он снял его с должности. Он немедленно попросил его вернуться во дворец и служить государственным чиновником в Министерстве церемоний.

Канцлер Люй Ицзянь очень волновался. Он боялся, что Фань Чжунъянь станет критиковать его. И еще больше боялся, что он раскроет его ошибки, поэтому он направил человека, чтобы лично передать ему послание: «Ты не государственный советник, и тебе не следует больше высказывать свое мнение». Фань Чжунъянь ответил: «Обсуждать государственные дела — это обязанности министра. Я уж лучше потеряю свой чин, потеряю свою жизнь, чем буду молчать и закрывать глаза на несправедливость». Люй Ицзянь был так зол, что у него тело сковало от боли, он нахмурился и придумал одно решение. Он сказал императору: «Фань Чжунъянь действительно очень способный человек. Он справляется со всеми трудностями, всегда находит решение. Назначьте его начальником округа Кайфэн. Ему очень подойдет эта должность». Кайфэн был столицей государства, вся императорская семья жила там, проблем там было немало. Люй Ицзянь рассуждал: «Фань Чжунъянь весь день будет занят решением мелких нестоящих проблем, поэтому у него не будет времени заниматься другими делами. А если он совершит промах, то его сразу понизят в должности».

Неожиданно, после его назначения начальником Кайфэн, Фань Чжунъян очень быстро вывел на чистую воду многих коррумпированных чиновников, включая друзей Лу Ицзяня, которых тот продвигал в должности. Когда Фань Чжунъянь был на аудиенции у императора, он рассказал обо всех незаконных делах некоторых министров и членах императорской семьи. Он сказал Сун Жэнь-цзуну: «Император не должен потворствовать им, не должен позволять нарушать закон». От этих слов Сун Жэнь-цзуна чувствовал себя неловко. На что Люй Ицзянь сразу же сказал: «Фань Чжунъянь слишком храбрый, он превышает свои полномочия и делает ложные доносы на министров, сеет вражду между правителем и министрами, как же можно оставить его при дворе?». Император сразу же понизил Фань Чжунъяня в должности до управляющего Жаочжоу[3] (ныне уезд Поян в провинции Цзянси). И лишь спустя несколько лет, император отозвал его обратно, чтобы Фань Чжунъянь служил ученым в «Лунту». Вскоре он снова отправил его на северо-запад решать вопросы Западного Ся.

Фань Чжунъянь за свои заслуги на северо-западе был назначен канцлером, но на душе у него было тревожно. Он видел, что Сун подвергается иностранным вмешательствам, войска потерпели много поражений, а военная мощь стала довольно слабой. Внутри государства финансовых и материальных ресурсов недостаточно, народ переживает трудные времена, зреют бунты. Чиновников всех ступеней и рангов становиться все больше, коррупция уже не редкость, государство приходит в упадок. На сердце у него было неспокойно, он хотел провести реформы, изменить ход событий и сделать страну стабильной и процветающей. Несколько министров, таких как Хань Ци, Фу Би, Оуян Сю, разделяли его мысли. Они обсудили необходимость реформ и написали прошение императору. Сун Жэнь-цзун тоже был согласен, и сразу же одобрил предложение. Период его правления назывался Цинли, поэтому данные реформы получили название «реформы Цинли».

Основными пунктами реформ были: во-первых, сокращение числа чиновников, устранение старых, больных, коррумпированных и посредственных людей, а также продвижение по службе чиновников в зависимости от уровня политической власти и их достижений, а не от дружественных отношений. Те, кто не будет подчиняться приказам, подлежат суровому наказанию. Во-вторых, это сокращение государственных земель, принадлежащих чиновникам, и снижение налогов с фермеров. В-третьих — укрепление армии, набор солдат, которые буду заняты обработкой полей в мирное время и сражениями в военное время. Как только были объявлены эти новые меры, все, кто их услышал, поняли, что это шаг, направленный против избалованных и бездарных чиновников! Чиновники разделились на две группы: тех, кто поддерживал, и тех, кто выступал против.

Фань Чжунъянь отправил подчиненных в разные города для проверки компетентности местных чиновников. Они вернулись с отчетами. Около имени некомпетентных чиновников он ставил галочку, чтобы еще раз проверить их способности. Если они не справлялись, то он снимал их с должности. Фу Би, увидев, как много он поставил отметок, с беспокойством сказал: «Тебе легко нарисовать галочку, но, если ты снимешь чиновника с должности, его семья будет страдать». Фан Чжунъянь сказал: «Пусть лучше страдает его семья, а не весь народ его области?». Династия Сун разделила всю страну на несколько десятков областей. Если человек становился руководителем данной области, то вся его семья становилась чиновниками. Если он вступал на коррупционный путь, то все чиновники области становились коррупционерами. Таким образом, простой народ страдал от такого управления. Теперь, когда таких чиновников снимают с должности, у простого народа появляется надежда на хорошую жизнь. Фу Би понял смысл Фан Чжунъянь и был доволен.

Однако при проведении реформы возникла проблема. Таких коррумпированных и посредственных чиновников было не один или два, а большинство. Они поняли, что их собираются снять с должности, и конечно они были этим недовольны. Эти чиновники объединились под руководством Люй Ицзяня, чтобы выступить против «реформы Цинли». Они подали жалобу императору, заявив, что Фань Чжунъянь и другие собираются сформировать коалицию и устроить восстание. Сун Жэнь-цзун заколебался, как только услышал это. Кроме того, согласно «реформам Цинли», рано или поздно родные и близкие императора пострадают. Думая об этом, Сун Жэнь-цзун решил остановить реформы. Он снова воспользовался старым методом, и выслал из столицы Фань Чжунъяня, Хан Ци, Фу Би и Оуян Сю в другие города. Не осталось людей, поддерживающих «реформы Цинли». Реформы, естественно, сошли на нет, и все осталось по-прежнему.

Фань Чжунъянь служил чиновником на протяжении многих десятилетий. Его то снимали с высокопоставленных должностей, то вновь назначали, неоднократно высылали из столицы. Он решил, что где бы он ни находился, он должен разделить свои горести за страну и делать добро для людей. Однажды он получил письмо от своего хорошего друга Тэн Цзыцзина. Он служил в Юэяне (ныне берег озера Дунтин в провинции Хунань), и рассказал ему, что знаменитую башню Юэян реконструировали, и попросил его написать сочинение в качестве памятника. Фань Чжунъянь согласился и вскоре написал «Записки о Юэянской башне». В своем произведении он написал: «Некоторое люди не довольствуются своим хорошим положением, они не боятся получить удары и противостоять трудностям. Эти люди первыми встречают трудности и последними получают блага». Эта фраза также характеризует и самого Фань Чжунъяня. Ведь он сам такой человек, не так ли?

Непреклонный Бао

В тот год, когда Фань Чжунъянь покинул дворец Кайфэн, прибыл другой известный человек, не менее великий чиновник, Бао Чжэн. Люди называли его Бао Гун. Поскольку в Кайфэне было два хороших чиновника, и оба служили в павильоне Лунту, многие люди называли и Фань Чжунъяня, и Бао Чжэна «Бао Фань», и часто путали их достижения. Например, после смерти Фань Чжунъяня император Сун Жэнь-цзун посмертно присвоил ему прекрасный титул «Вэньчжэн». В народе Бао Чжэну тоже некоторые стали называть его Бао Вэньчжэн. Хотя на самом деле Бао Чжэну присвоен посмертный титул «Сяосу». Однажды вдовствующая императрица Лю поссорилась с наложницей по имени Ли Чэнь из-за своего сына, а Фань Чжунъянь вступился за Ли Чэнь и хотел восстановить справедливость. В народе говорят, что именно Бао Чжэн помог решить это дело. Откуда это взялось? Бао Чжэн был моложе Фань Чжунъяня более чем на десять лет и только начинал работать в качестве чиновника, когда Фань Чжунъянь уже занимал ответственную должность.

Бао Чжэн родился в уезде Хэфэй области Лучжоу (сейчас эти места относятся к провинции Аньхой), как и Фань Чжунъянь, имел хороший послужной список как в местном, так и в императорском правительстве. Однажды он отправился в Дуаньчжоу (ныне город Чжаоцин, провинция Гуандун), чтобы стать наместником. Чернильный камень, добытый в этом месте, — Дуаньси, был известен на всю страну. Императорский двор приказал Дуаньчжоу ежегодно передавать определенное количество чернильных камней. Но предыдущие наместники завышали налоги, и на самом деле взимали гораздо больше, чем требовалось. Не стоит и спрашивать, куда делись чернильные камни, собранные в Дуаньчжоу. Именно так несколько наместников сколотили состояние и уехали с мешками полными денег. Бао Чжэн этого не делал, он брал ровно столько, сколько требовал императорский двор. Когда он покидал свой пост, его сопровождала свита. Они спрашивали его: «Возьмите с собой несколько чернильниц, никто не будет возмущаться?». Бао Чжэн сказал: «Если я даже одну возьму, как объяснить, что не присвоил государственного?». Бао Чжэн славился своей честностью.

Позже он отправился к императорскому двору, чтобы поговорить о налоговых тяготах народа. Зная их трудности, он считал, что императорский двор взимает с народа слишком много денег и товаров, и это было тяжелым бременем. Он сказал другим чиновникам: «Основой страны и источником финансов является народ. Императорский двор должен заботиться о людях, нельзя давить на них слишком сильно». В ответ он услышал: «Вы должны сообщить императору об этом». Он сразу же написал императору Сун Жэнь-цзуну и предложил уменьшить налоги. Вскоре после этого Чэньчжоу (ныне Хуайян, провинция Хунань) пострадал от стихийного бедствия, и настали тяжелые времена. Но вместо того, чтобы помочь, местные власти попытались ввести дополнительные налоги. В предыдущие годы люди могли рассчитаться зерном, но в этом году вместо этого им пришлось платить деньгами по рыночной цене зерна. Цена также сильно выросла. Например, первоначальная рыночная цена пшеницы составляла 50 монет за ведро, в этот раз она выросла до 100 монет. К этой цене еще добавляли стоимость перевозки и других расходов. В конечном итоге она стоила 140 монет, что больше чем в два раза от первоначальной цены. Как в таких условиях народ мог не возмущаться? Начало поступать много жалоб. Когда Бао Чжэн узнал об этом, он провел тщательное расследование, выяснил причину и немедленно доложил императору: «Чиновники в Чэньчжоу воспользовались годом бедствия для повышения цен. Разве должны власти усугублять и без того тяжелое положение народа? Нужно отменить оплату в деньгах и полностью отменить повышение налогов». Император Сун Жэнь-цзун дал свое согласие, и жителям Чэньчжоу стало легче жить.

Император Сун Жэнь-цзун оценил смелость Бао Чжэн, поэтому сделал его своим императорским цензором, главным советником. Бао Чжэн всегда восхищался цензором императора Тан Тай-цзуна, Вэй Чжэном. Теперь, когда он сам стал императорским цензором, он нашел три докладных записки, написанные Вэй Чжэном, переписал их и показал императору. В них советовалось не доверять всему, что говорят, и не сближаться с малодушными людьми. Читая это, император Сун Жэнь-цзун кивал головой и соглашался. Он не ожидал, что в вопросе назначения чиновников, Бао Чжэн будет упорствовать даже больше, чем Вэй Чжэн.

У любимой наложницы императора Сун Жэнь-цзуна, по фамилии Чжан, был дядя Чжан Яоцзуо. Чжан Яоцзуо не обладал никакими талантами, но ему нравилась работа чиновника, и он очень хотел им стать. Когда наложница Чжан сказала императору Сун Жэнь-цзуну об этом, он сказал: «Это легко уладить, пусть он займет какой-нибудь пост». Чжан Яоцзуо был назначен на высокий пост — уполномоченным трех учреждений (чиновник, отвечающий за финансы). Все чиновники, расстроенные этой несправедливостью, переговаривались между собой: «Император назначил Чжан Яоцзуо на эту должность только потому, что он является родственником». Бао Чжэн тоже был с этим согласен. Он написал императору: «Чжан Яоцзуо не разбирается в финансах. Если он будет управлять, то все министры разочаруются. Вам следует отменить свой указ».

Бао Чжэн брызнул слюной на лицо императора Сун Жэнь-цзуна

Император Сун Жэнь-цзун не послушал его, но и сказал, что назначит Чжан Яоцзуо на несколько других должностей, сделает его наместником. Бао Чжэн не на шутку забеспокоился и попросил нескольких императорских советников и чиновников прийти к императору и обсудить с ним это лично. В тот день, когда император Сун Жэнь-цзун собирался на аудиенцию, наложница Чжан коснулась его спины и сказала: «Не забудьте о том, что сегодня вы должны назначить моего дядю чиновником». Сун Жэнь-цзун ответил, что прекрасно помнит об этом. На аудиенции он сказал о том, что собирается назначить новую должность Чжан Яоцзуо. Бао Чжэн сказал: «Чжан Яоцзуо очень неприятный человек. Если вы позволите ему быть высокопоставленным чиновником, вы нарушите правила и предписания императорского двора и подорвете свое достоинство!». Сун Жэнь-цзун покраснел и воскликнул: «Все высокопоставленные чиновники знают об этом, у них нет возражений!». Бао Чжэн сделал шаг вперед и громко сказал: «Единственное, что они знают — как польстить Вам, они не скажут Вам правду!». Остальные в один голос заявили, что Чжан Яоцзуо не сможет справиться с управлением, именно поэтому его нельзя назначать. Бао Чжэн тут же продолжил: «Если вы прислушаетесь к словам наложницы и назначите на должность такого человека, правители других стран будут смеяться над нами!». Он говорил так разгорячено, что капли слюны попали на лицо императора.

Чиновники замерли, думая, что император немедленно разозлится и призовет их к ответу. К их удивлению, у императора Сун Жэнь-цзуна хватило благородства просто вытереть его и сказать: «Достаточно. Я не буду назначать Чжан Яоцзуо на высокопоставленный пост. Отныне вводится правило — родственники не будут занимать высокопоставленные посты». Когда Сун Жэнь-цзун вернулся в гарем, наложница Чжан, увидев его, спросила о своем дяде. Сун Жэнь-цзун вытер лицо рукавом и сказал: «Перестань говорить об этом. Сегодня Бао Чжэн был так зол из-за этого, что плюнул мне в лицо. Ты только знаешь просить о должности для своего дяди. Разве ты не знаешь, что Бао Чжэн является императорским цензором?».

Бао Чжэн два года служил императорским советником, внес множество предложений и обвинил несколько чиновников-взяточников в служебном проступке, что еще больше укрепило его репутацию. Сун Жэнь-цзун отправил его в другую область в качестве крупного чиновника для управления. Он вернулся в свой родной Хэфэй и руководил всем. Когда родственники узнали об этом, они все бросились в гости к нему, чтобы попытаться расположить его к себе. Но Бао Чжэн ни с кем из них не встречался и не написал письма родственникам и друзьям. Он был убежден, что служит государству, а не своей семье, что они легко начнут просить его делать одолжения. Спустя некоторое время его родственник нарушил закон, а именно двоюродный дядя Бао Чжэн. Он угнетал своих соседей, поэтому на него пожаловались властям. Бао Чжэн нисколько не колебался и немедленно послал за своим дядей, чтобы расспросить о причинах сложившейся ситуации, и вынести свой вердикт. Бао Чжэн сказал всем: «Я неоднократно говорил, что законы и правила являются силой государства. Если есть законы, их должны соблюдать. Здесь нечего обсуждать, все нужно делать по закону». Он тотчас отдал приказ избить своего двоюродного дядю семьюдесятью ударами палкой. С тех пор родственники и друзья не осмеливались сделать ничего плохого, и жители Лучжоу не могли ничего плохого сказать о Бао Чжэне.

Когда император Сун Жэнь-цзун узнал о хорошей работе Бао Чжэн, он перевел его обратно в столицу в качестве правителя Кайфэна. В то время Фань Чжуньян занимал этот пост. Бао Чжэн отчетливо понимал, что этот пост очень сложный. Кайфэн полон императорских родственников, влиятельных и богатых людей, людей с покровителями. Эти люди были настолько могущественны, что не заботились о том, что подумают о них другие. Предшественников Бао Чжэна это пугало. Он подумал: «Если хочу помогать людям, нужно бесстрашно подчинить себе влиятельных, знатных и богатых». После назначения на пост он первым делом обратился к своим подчиненным и спросил их о том, как люди могут подать жалобу. Ему ответили: «Если кто-то хочет подать жалобу, он сначала должен отдать ее привратнику, который прочитает ее, а затем передаст вам, и вы решите, стоит ли ее рассматривать или нет». Бао Чжэн нахмурился и спросил: «Были ли у вас случаи шантажа?». Подчиненный улыбнулся и ответил: «Сложно так сказать». Бао Чжэн встал и сказал: «Плохой метод, нам нужно его изменить. Впредь, всякий раз, когда наступает день заседания, открывайте дверь, пусть заявители входят и рассказывают обо всем лично».

Теперь людям стало гораздо легче подавать жалобы. Все больше и больше людей приходили к Бао для решения своих дел. Хотя некоторые из них были простыми гражданскими спорами, Бао Чжэн относился к ним как к важным делам и расследовал их одно за другим, беспристрастно исполняя закон. Однажды ему попалось важное дело. В Кайфэне была река Хуэймин. Пейзажи у реки очень хороши, чиновники, богатые люди и евнухи стремились построить себе на берегу парк или павильон. Так они заняли все земли у реки. Русло реки стало узким, и когда пошел сильный дождь, река поднялась и затопила жилые дома. Река Хуэймин стала рекой-вредителем!

Простые люди сообщили властям Кайфэна об этом. Бао Чжэн немедленно послал людей проверить и собрать доказательства. Он также попросил владельцев домов передать купчие на землю, чтобы проверить их. В конце концов, он выяснил, что большинство из них жили там незаконно, без купчей. У многих купчие были ненастоящими. Бао Чжэн распорядился разобрать все дома людей, подделавших купчие, и изъять землю. Некоторые люди отказывались разбирать дома, потому что были чиновники. Бао Чжэн сообщил о них императору. Император Сун Жэнь-цзун также посчитал, что это слишком, и отстранил их от должностей. Бао Чжэн сам занялся набором рабочих, чтобы в кратчайшие сроки решить проблему с рекой.

Бао Чжэн на протяжении многих лет служил в Кайфэн. Его боялись и презирали другие чиновники и влиятельные люди из-за его непреклонности и беспристрастия. Бао Чжэн был неподкупен, поэтому они не смогли бы подловить его, даже если захотели бы. Люди ликовали: «Непреклонный Бао не допустит бесчинств». Они сравнивали Бао Чжэн с владыкой ада, которого ничто не сможет сдвинуть с места. Неожиданно для всех, когда Бао Чжэн занимался своими делами, он рухнул на землю. Он тяжело заболел и умер вскоре после возвращения домой. Когда жители Кайфэна узнали об этом, улицы наполнились плачем, все горевали.

Бао Чжэн всю свою жизнь был честным, не использовал свою должность для обогащения, ел и одевался как обычные люди. Когда-то давно он оставил завещание своей семье, в котором сказал, если его потомки будут чиновниками и будут брать взятки и совершать преступления, то они не должны носить фамилию Бао, и не будут похоронены на семейном кладбище после смерти. Сказал, что отречется от каждого, кто ослушается. Жаль, что такие хорошие чиновники встречаются так редко.

Вэй Чжэн из династии Тан имел смелость высказаться благодаря тому, что темперамент императора Тан Тай-цзуна это позволял. Бао Чжэн тоже осмелился заговорить потому, что император Сун Жэнь-цзун был добр. При тиране не было бы такого человека, как Бао Чжэн. Хотя достижения императора Сун Жэнь-цзуна были далеки от достижений императора Тан Тай-цзуна, он был щедр к своим подданным и обладал редким даром сдерживаться в нужных ситуациях. Он был императором более 40 лет, но у него не было сына. Он очень беспокоился об этом, поэтому он взял мальчика по имени Чжао Шу на воспитание и сделал его своим приемником. В 1063 году нашей эры Сун Жэнь-цзун умер, и на трон взошел его приемник, Сун Ин-цзун.

Реформа Синин

Когда Сун Ин-цзун взошел на трон, ему было около тридцати лет, и у него уже было несколько сыновей. Старшему сыну, Чжао Сюй, было уже пятнадцать или шестнадцать лет. Несмотря на то, что он был еще молод, у него было много идей. Он любил читать книги, и ему настолько понравилась книга Хань Фэя, который выступал за перемены, что он даже сам переписал ее вручную. Он также прочитал немало петиций от министров. Однажды он прочитал довольно длинный доклад, написанный императору Сун Жэнь-цзуну от Ван Аньши, под названием «Книга слов». В нем говорилось, что финансовых ресурсов в стране недостаточно, атмосфера в обществе ухудшилась, необходимо выращивать таланты и менять устаревшие законы и правила. Неизвестно, что произошло, но Сун Жэнь-цзун проигнорировал его. Прочитав его, Чжао Сюй заинтересовался и спросил у сидящего рядом человека: «Откуда взялся этот Ван Аньши? Насколько хорош его послужной список? Каков его характер?».

Ван Аньши был родом из Линьчуаня, Фучжоу (Линьчуань находится в центрально-восточной части провинции Цзянси). Он с ранних лет хорошо учился, обладал гибким умом, вслед за отцом объездил весь мир, писал стихи и короткие произведения. Позже он работал в качестве начальника уезда Инь (провинция Чжэцзянь), где руководил ремонтом водопровода и упорядочивал финансы. Он был настолько успешен в своем деле, что заработал хорошую репутацию. Все знали, что Ван Аньши был экспертом в области управления финансами. Несколько лет назад его перевели в столицу, и он стал чиновником, отвечающим за финансы. Именно в это время он написал свое произведение из десяти тысяч слов, призывающее изменить закон.

В корне реформа законодательства существовала с древних времен. В династии Сун, начиная с того времени, когда Фань Чжунъянь начал «реформы Цинли», было много министров, которые говорили, что хотят провести реформу, и причина была очевидна. В то время помещики и дворяне часто отбирали земли у бедных и эксплуатировали крестьян с большой прибылью. Контроль отсутствовал, и пропасть между богатыми и бедными становилась все шире и шире. Люди восставали один за другим. На границах император Сун боялся, что военные генералы захватят власть, поэтому он сократил власть генералов на всех уровнях и сосредоточил армию в центре, ослабив силу на границе. Офицеры опасались подозрений и военный дух падал. По этой причине армия династии Сун не смогла выиграть сражения с царством Ляо и Западным Ся. В императорском дворце было слишком много чиновников, но мало кто из них действительно хотел что-то делать, все они хотели загрести побольше денег. Коррупция и взяточничество были далеко не редкостью.

Все, от императора до министров, говорили, что так больше продолжаться не может и что нужно что-то менять. Но как? По словам Сыма Гуана, Вэнь Яньбо и Цзэн Гунляна, старых министров, не следовало вносить больших изменений, но изменить мелкие вещи, например, тратить меньше денег и использовать меньше чиновников. Ван Аньши думал иначе: он много путешествовал и видел проблемы чиновничества лучше других, поэтому считал, что нужно искать причины в истоках, начать с создания главного закона и разработать новые методы контроля всех аспектов деятельности. Но Сыма Гуан и остальные не согласились с этой идеей.

Сыма Гуан был родом из Сяи (Сяи находится в Вэньси, Шаньси), и все восхищались его эрудицией. Он был на два года старше Ван Аньши, и у них всегда были хорошие личные отношения и к тому же они оба являлись членами академии Ханьлинь. Но в вопросах имперской политики они не сходились во взглядах, и ни один из них не хотел уступать. Однажды они поссорились из-за финансовых вопросов. Некоторые министры говорили, что из-за бедствия в некоторых местах следует повысить налоги, но Сыма Гуан выступал за то, чтобы экономить деньги и отдавать их в район бедствия. Ван Аньши сказал: «Я не думаю, что дело в отсутствии денег; деньги — не самое главное». На что Сыма Гуан ответил: «Ты не прав, Аньши, нехватка денег — одна из главных проблем». Ван Аньши сказал: «Денег мало, потому что нет никого, кто мог бы правильно ими распорядиться. Если хорошо управлять финансами, то денег будет достаточно даже без повышения налогов». Сыма Гуан сказал с покрасневшим лицом: «Управление финансами, о котором ты говоришь, — это просто другое название сбора денег. Если народ беден, он будет бунтовать, а это не хорошее дело!». Ван Аньши тоже встревожился и сказал: «Ты не понимаешь, о чем я говорю!».

Узнав об идее Ван Аньши, Чжао Сюй счел ее правильной и задумал провести масштабную реформу. Так случилось, что в течение четырех лет своего правления император Сун Ин-цзун тяжело заболел и умер, сделав Чжао Сюй наследным принцем. Когда Чжао Сюй взошел на трон, он стал известен как Сун Шэньцзун. Поскольку у него возникла идея изменить закон, он вскоре выдвинул кандидатуру Ван Аньши. В 1069 году, когда Ван Аньши стал первым министром, Сун Шэнь-цзун назначил его возглавлять реформации. Это было началом одной из величайших реформ древности. Титул правления назывался «Синин», поэтому перемены назывались «Сининские реформы», также известные как «Реформы Ван Аньши».

Сун Шэнь-цзун был весьма энергичен, его не интересовали еда, питье и развлечения, ведь весь день он думал только о реформе. Когда Ван Аньши увидел, как энергичен молодой император, он очень воодушевился. Императору всегда было что сказать, когда речь заходила о реформах. Они издавали один новый указ за другим: о финансах, производстве, армии, культуре, обо всем, всего и не упомянешь. Один из примеров — система субсидирования крестьян под будущий урожай предусматривал выдачу займов крестьянам и возврат их с процентами в конце года; закон об освобождении от военной службы предусматривал оплату службы в армии в соответствии с размером их имущества; закон о рыночных ценах предусматривал подавление цен и запрет на монополизацию рынка с целью повышения цен; закон о равнополье предусматривал измерение земли и определение земельного налога; закон о сельскохозяйственных угодьях и сохранении водных ресурсов предусматривал строительство водохранилищ и поощрение мелиорации земель; система баоцзя, которая предусматривала реорганизацию армии, сокращение числа старых и слабых солдат и организацию обучения людей боевым искусствам. Существовал также закон об уравнивании налогов, закон о сохранении конского поголовья, закон о генералах-солдатах, реформа школ, реформа императорских экзаменов и так далее.

Такое большое количество новых законов — сложная задача для реализации. В каждой провинции были свои условия, а чиновники, обеспечивающие их соблюдение, не были одинаково компетентны. В результате некоторые из них оказались эффективными, некоторые — нет, что вызвало ряд замечаний. Когда все единодушно работают на благо страны, если что-то не устраивает, можно же обсудить и изменить? Проблема заключалась в отсутствии единодушия. Во-первых, межпартийная борьба в династии Сун была нормой со времен императора Сун Шэнь-цзуна. Чиновники постоянно группировались в партии: если он не принадлежит к одной партии, на него нападают и противостоят, независимо от того, прав он или нет. То же самое произошло при внедрении реформ: была группа сторонников и противников, и во время споров они свирепели. Во-вторых, изменение закона, безусловно, не принесло бы пользы королевской семье и землевладельцам, а только потери, поэтому они, естественно, выступали против этого. Оппозиция против изменений становилась все громче и громче, и громче всех выступал хороший друг Ван Аньши — Сыма Гуан.

Сыма Гуан написал письмо Ван Аньши: «Ваше изменение закона имеет четыре основных недостатка: во-первых, оно ущемляет интересы чиновников; во-вторых, порождает множество правонарушений; в-третьих, стремится к наживе за счет народа; в-четвертых, не прислушивается к советам, чем и вызывает недовольство. Я советую вам закончить дело как можно скорее». Ван Аньши также ответил на письмо Сыма Гуана, опровергая один недостаток за другим, сильным тоном, а в конце добавил: «Я ожидал, что изменение закона вызовет недовольство. Высшее чиновничество ни дня не размышляет о достижении успеха, живет бесцельно. Так продолжается уже долгое время. Если император хочет изменить это, то я выстою, независимо от количества врагов».

Противники снова окружили Сун Шэнь-цзуна и говорили то одно, то другое, от чего у него голова шла кругом. Однажды он сказал Ван Аньши: «Слышал ли ты о „трех недостатках“[4]?». Ван Аньши спросил: «Какие три недостатка? Я не слышал о них». Сун Шэнь-цзуна сказал ему: «Сейчас снаружи есть люди, которые говорят, что мы не признаем закона природы, не слушаем никого вокруг, и даже не следуем правилам наших предков. Что это значит?». Ван Аньши вздохнул и серьезно сказал: «Хоть это говорят».

Сон Шэньцзун спросил: «Значит, мы зашли слишком далеко в реформе?». На что Ван Аньши ответил: «Послушайте, что я имею в виду. Перемены природы — естественная вещь, и они не имеют отношения к реформе. Не стоит этого бояться. Наша реформа соответствует здравому смыслу, поэтому мы не боимся ничьей оппозиции. Что касается несоблюдения правил предков, разве так не должно быть? Подумайте, император Сун Ин-цзун правил сорок лет, сколько раз он пересматривал свои указы? Если старые правила нельзя изменить, то почему император пересматривал их много раз?». Сун Шэнь-цзун радостно кивнул и сказал: «Да, мы не боимся!».

Однако через несколько дней Сун Шэнь-цзун тоже испугался. Оказалось, что в гареме было два человека высокого положения, препятствующих изменениям. Одной из них была супруга императора Сун Жэнь-цзуна — императрица Цао, которая теперь стала вдовствующей императрицей. Другая — супруга императора Сун Ин-цзуна — императрица Гао, биологическая мать Сун Шэнь-цзуна, теперь вдовствующая императрица. Вдовствующая императрица Цао — внучка генерала-основателя Цао Биня, а мать вдовствующей императрицы Гао — ее племянница, а она — ее тетя. Две женщины породнились, и были важными фигурами в гареме. Сун Шэньцзун вынужден был прислушиваться к ним. Эти две старые леди не слишком заботились о других вещах, но знали, что все законы, установленные предыдущим императором, не могут быть изменены. Поэтому они с самого начала очень критично отнеслись к изменениям Ван Аньши. Сун Шэнь-цзун поначалу был очень упрям и не колебался в своем решении проводить реформы, так что вдовствующие императрицы ничего не могли с этим поделать.

Так получилось, что в течение нескольких лет происходили стихийные бедствия. Сначала произошел оползень на горе Хуа, отчего камни летали во все стороны. Потом случилось нашествие саранчи, и не было дождя, так что во многих регионах была засуха. Противники нового закона воспользовались возможностью поднять шум, заявив: «Новый закон потерял сердца людей и оскорбил небеса, что привело к катастрофе. Нужно изгнать Ван Аньши, тогда пойдет дождь». Вдовствующая императрица Цао и вдовствующая императрица Гао тоже воспрянули духом, вызвали к себе Сун Шэнь-цзуна и наставляли его: «Поторопитесь убрать Ван Аньши, небеса разгневаны из-за его изменений закона». Обе они рыдали и всхлипывали.

Ван Аньши сказал: «Три недостатка — это именно то, что я имел в виду»

На этот раз Сун Шэнь-цзун не выдержал и сказал Ван Аньши: «Изменения природы — дело не тривиальное. Нельзя не учитывать разговоров среди людей. Весь народ так сильно жаловался, что две вдовствующие императрицы расплакались». Когда император упомянул вдовствующих императриц, Ван Аньши не выдержал: «Младший брат вдовствующей императрицы Цао забирал у людей дерева, не давая взамен денег, и указывая на других людей, чиновников нового закона. Однако эта попытка не увенчалась успехом. Конечно, они будут против реформы». Словно не слыша, Сун Шэнь-цзун сказал: «Думаю, вам лучше укрыться». Вскоре после этого он снял Ван Аньши с должности первого министра и отправил его в Цзяннин (ныне Нанкин, Цзянсу) в качестве начальника округа, сказав, что тот слишком устал и должен там немного «передохнуть».

Ван Аньши пробыл в Цзяннине менее года, после чего Сун Шэньцзун перевел его обратно на должность первого министра. Однако на этот раз Сун Шэнь-цзун не прислушивался к идеям Ван Аньши и часто менял свое мнение. Сун Шэнь-цзун видел, как многие старые министры выступали против нового закона, и беспокоился, что возникнет хаос. Так совпало, что по небу пролетела большая комета, которая в то время считалась несчастливым предзнаменованием и была названа кометой неудачи. У выступавших против нового закона появилось еще поводов говорить, что виноваты реформы. Вдовствующие императрицы Цао и Гао снова плакали. На этот раз, сколько бы Ван Аньши ни говорил, что комета не имеет отношения к изменению закона, Сун Шэнь-цзун не слушал его. Тогда Ван Аньши сказал: «Когда через несколько дней похолодает и пойдут сильные дожди. Некоторые люди все равно будут жаловаться на новый закон. Что в этом такого страшного?» Сун Шэнь-цзун недовольно ответил: «Разве не лучше было бы, если бы никто не жаловался?».

Увидев императора в таком состоянии, Ван Аньши разочаровался. У чиновников, выступавших за изменение закона, тоже были разные мысли. Лю Хуйцин, Чжан Дун и Цзэн Бу постоянно спорили друг с другом. Ван Аньши предложил уйти в отставку, не желая продолжать дело. Сун Шэнь-цзун не хотел отпускать его, поэтому Ван Аньши принес еще несколько рапортов. Сун Шэнь-цзуну ничего не оставалось, как согласиться. Ван Аньши вернулся в Цзяннин и с тех пор отошел от дел.

С отсутствием Ван Аньши на стороне Сун Шэнь-цзуна, изменения в законодательстве были оставлены, и никаких новых указов издано не было. Однако Сун Шэнь-цзун не отменил уже изданные законы, и новые законы действовали в течение нескольких лет. Ван Аньши оставался дома, все размышляя о новом законе и время от времени расспрашивая о действиях при императорском дворе. Он был рад узнать, что Сун Шэнь-цзун реформирует систему чиновников, упраздняя некоторые лишние департаменты и должности. Новая система работала очень эффективно, что не могло не радовать Ван Аньши. Когда в 1085 году он узнал, что Сун Шэнь-цзун внезапно заболел и умер, Ван Аньши расплакался от горя и не мог спать несколько дней. Он скучал по тем временам, когда он и Сун Шэнь-цзун вместе работали над реформами, и переживал за судьбу новых законов. Получится ли сохранить новые законы без Сун Шэнь-цзуна?

Партийная борьба и ее жертвы

Сун Шэнь-цзуну было тридцать семь или тридцать восемь лет, когда он умер. У него было много сыновей, но его первенцы умерли от болезни. Его престол унаследовал его шестой сын, Чжао Май (изменивший свое имя на Чжао Сюй), также известный как Сун Чжэцзун, которому на тот момент было всего 8 лет. К тому времени вдовствующей императрицы Цао уже не стало, и вдовствующей императрицей стала императрица Гао. Она была старейшей во дворце, и министры попросили ее заняться государственными делами. Ее давно не устраивала действующая реформа, и после прихода к власти первым делом она отменила новые законы. Она пригласила Сыма Гуана, государственного деятеля, стать канцлером, так как считала его наиболее подходящим кандидатом. Сыме Гуану тогда было 70 лет. Она также позвала некоторых старых чиновников. Вэнь Янбо было за 80, он передвигался только с поддержкой, но снова стал чиновником. Так императорский двор был полон седых стариков.

Раньше из-за разногласий с Ван Аньши Сыма Гуан ушел со своего официального поста и переехал в Лоян. Хоть он больше и не был чиновником, он не сидел без дела. Он пригласил нескольких ученых, подробно рассмотрел события, происходившие во времена прошлых династий, в хронологическом порядке и написал большую книгу по истории под названием «Всеобщее обозрение событий, управлению помогающее». Эта книга по истории отличается от «Исторических записей» и «Книги Хань». Это была хроника. Никто не писал так раньше, поэтому она оказала большое влияние. Благодаря этой книге Сыма Гуан стал великим историком наравне с Сыма Цянем. Помимо написания книг, он также много общался со многими людьми, которые выступали против новых законов, и он давал им идеи. Все называли его «настоящим канцлером».

Теперь, когда Сыма Гуан тоже находился у власти, у него с императрицей Гао было одинаковое намерение. Ему не терпелось как можно скорее отменить новые законы. Но многие люди при императорском дворе поддерживали новые законы и были против его намерений. Вследствие, чиновники разделились на две основные фракции: новую и старую. Сыма Гуан считал, что ему нужно поторопиться, поскольку он уже был в возрасте. Вновь чиновники из новой фракции спорили с ним. Например, Чжан Дунь не осмелился открыто выступить против вдовствующей императрицы Гао, поэтому он схитрил и сказал: «Конфуций сказал, что сын не может изменять закон своего отца в течение трех лет. Первый император недавно скончался, а его сын будет отменять новый закон. Это не соответствует сыновнему благочестию». Сыма Гуан сказал: «Теперь у власти вдовствующая императрица, значит, мать меняет законы сына, а не сын — отцовские». Вдовствующая императрица Гао добавила: «Так рассматривать неправильно. Предыдущий император хотел изменить закон на благо народа, но подчиненные не преуспели. Теперь мы должны вернуться к первоначальной идее покойного императора». Никто не смог ответить на ее слова.

Вскоре новые законы были упразднены один за другим. Чиновники Лу Хуэйцин, Чжан Дун и Цай Чу, которые поддерживали реформу, были отстранены, многие из них были названы предателями. Этот инцидент в истории называется «Перемены Юанью» («юанью» — это первый девиз царствования Сун Чжэ-цзуна). Люди, стоявшие у власти при императорском дворе, были старой закалки. Они сказали: «Спасибо вдовствующей императрице, иначе как бы мы жили сегодня?». Будучи на пенсии в Цзяннинге, Ван Аньши узнал, что новые законы отменены, и очень огорчился. Он с грустью сказал своему другу: «Некоторые из новых законов и постановлений долгое время обсуждались с императором. Как можно их отменять?». Месяц спустя он скончался от грусти и болезни.

Сыма Гуан очень страдал, вспоминая об их дружбе. Поэтому он даже попросил императрицу Гао посмертно дать ему титул наставника двора. Но через несколько месяцев и сам Сыма Гуан умер от болезни. В результате старая фракция потеряла своего лидера, и не было никого, кто мог бы взять на себя инициативу, поэтому она была разделена на несколько небольших партий. Чэн И был лидером партии Ло (в основном это были люди родом из Хэнани), Су Ши был лидером партии Шу (большинство — родом из Сычуаня), а Лю Чжи был лидером партии Шо (большинство — родом из Хэбэя). Партии находились в состоянии беспорядка: одни очерняли других, говорили об их проступках, разоблачали недостатки друг друга, все хотели захватить власть. В конце концов, вдовствующая императрица настолько была раздражена беспорядками, что даже отстранила и выгнала некоторых лидеров, но ситуация по-прежнему оставалась беспорядочной.

Вдовствующая императрица Гао отдавала все свои силы управлению государства, была очень предана этому делу и хотела, чтобы все из ее окружения были довольны ею. Но ее внук, Сун Чжэцзун, не поддерживал ее взглядов. Когда Сун Чжэ-цзун подрос, он начал разбираться в политике, и ему не нравилось то, что его бабушка отменила все новые законы его отца. Старые министры Сыма Гуана раздражали его еще больше. Когда они приходили к императорскому двору, они разговаривали только с вдовствующей императрицей Гао и даже не смотрели на него как на императора. Поэтому каждый раз, когда Сун Чжэ-цзун приходил туда, он не говорил ни слова. Вдовствующая императрица Гао иногда спрашивала его: «Что ты хочешь сказать?». А он с ухмылкой отвечал: «Вы все сказали, о чем мне еще говорить?». Но в душе он был очень раздражен. Когда вдовствующая императрица Гао посмотрела на выражение лица внука, ее сердце дрогнуло. Она испугалась, что что-то может случиться. Когда она была серьезно больна, она взяла Сун Чжэ-цзуна за руку, расплакалась и сказала: «Если после того, как я умру, кто-то снова посоветует тебе ввести новые законы, не слушай его!». Сун Чжэ-цзун кивнул, но в голове давно зародилась идея.

Как только вдовствующая императрица Гао умерла, он был полон решимости восстановить новые законы. Окружающие также убеждали его: «Ты любимый сын покойного императора, поэтому именно ты достоин унаследовать его дело и принять новые законы». Сун Чжэ-цзун изменил девиз правления на «Шаошэн», а Ли Цинчэнь и несколько других представителей новой фракции также изобрели новое слово под названием «Шаошу», означающее унаследовать последнее желание Великого Императора. Таким образом, представители новой фракции Чжан Дуня вернулись к императорскому двору и пришли к власти. Много людей из старой фракции были уволены и изгнаны, на этот раз они стали предателями. Чжан Дунь и другие до смерти ненавидели Сыма Гуана и сказали Сун Чжэ-цзуну: «Сыма Гуан отменил новые законы императора, он мятежник и не может быть прощен даже посмертно. Он должен быть лишен своего титула, его могилу нужно сравнять с землей, а гроб расколоть». Сун Чжэ-цзун не позволил разрушить могилу, но он приказал лишить Сыма Гуана титула и снести надгробье. Новая фракция яростно отомстила старой фракции и была очень счастлива. Но никто не подумал о том, как реализовать новый закон и как его проверить.

Вдовствующая императрица Гао говорит: «Если кто-то снова посоветует тебе ввести новые законы, не слушай его!»

Хотя Сун Чжэ-цзун был покровителем новой фракции, он был слишком слабый и болезненный уже в молодом возрасте. В начале 1100 года нашей эры он серьезно заболел и умер, не успев организовать дела для ведения после его смерти. Он правил 15 лет и умер в возрасте 23 лет. В итоге ситуация снова приняла серьезный оборот. Сун Чжэ-цзун не имел сыновей. Все предлагали найти подходящего претендента на роль нового императора из его младших братьев. Вдовствующая императрица Сян (супруга императора Сун Шэнь-цзуна) председательствовала на обсуждении этого вопроса вместе с министрами. Канцлер Чжан Дунь заявил, что сводный младший брат императора, Чжао Сы, может занять престол, и недовольно посмотрел в сторону императрицы Сян. Затем Чжан Дунь добавил: «Самый старший — Шэн Ван (Чжао Би), так что давайте сделаем его императором!». Императрица Сян снова покачала головой и сказала: «Шэн Ван тоже очень болен. Я думаю, что Дуань Ван подходит». Чжан Дунь нахмурился, услышав это, и сказал: «Все знают, что поведение Дуань Вана слишком легкомысленно, как он может быть правителем империи?». Лицо вдовствующей императрицы Сян сразу же помрачнело. Министр Цзэн Бу обладал хорошим умом и поспешно вмешался: «Чжан Дунь, не говори так. В этом вопросе мы должны прислушаться к императрице!». Таким образом, 11-й сын Сун Шэнь-цзуна, 18-летний Дуань Ван (личное имя Чжао Цзи), занял трон. Это всем известный сластолюбивый император Сун Хуэй-цзун.

Когда Чжао Цзи узнал, что выбирают нового императора, он заранее послал своих слуг к императрице, чтобы вручить подарки и сказать ей добрые слова. Теперь, когда вдовствующая императрица утвердила его, излишне говорить, как он был счастлив. Чтобы отплатить за эту доброту, он сказал, что еще очень молод, чтобы быть у власти и попросил императрицу помочь ему управлять страной. Она с радостью согласилась. Хотя вдовствующая императрица Сян и была супругой императора Сун Шэнь-цзуна, но ей, как и вдовствующей императрице Цао и императрице Гао, не нравились новые законы. Таким образом, чиновникам новой фракции снова не повезло, и они были сняты с должностей, а канцлера Чжан Дуня снова выгнали из страны. После возвращения чиновников старой фракции большое количество чиновников императорского двора было заменено. Сыма Гуан и остальные тоже были оправданы. Затем вдовствующая императрица объявила об отмене новых законов и использовании старых.

Вдовствующая императрица Сян умерла от болезни менее чем через год после того, как возглавила правительство. Сун Хуэй-цзун взял бразды правления в свои руки. Новая фракция воспользовалась этой возможностью и предприняла еще одну крупную контратаку. Они сказали Сун Хуэй-цзуну: «Ты сын Сун Шэнь-цзуна и младший брат Сун Чжэ-цзуна. Как ты можешь не унаследовать дело своего отца и брата?». Сун Хуэй-цзун также полагал, что это разумно и приказал восстановить новые законы. Но он не уважал ни одну из двух основных партий, ни старую, ни новую. Хотя старая партия вызывала ненависть, новая партия также была очень раздражающей. Разве не Чжан Дунь называл его легкомысленным и не был согласен с его восхождением на трон? Поэтому он критиковал обе стороны, считая, что его подчиненные должны придерживаться общих с ним взглядов.

Таким образом, те, кто почувствовал перемены и любил льстить, смогли занять высокие должности. Например, Ян Вей изначально выступал за изменение законов, но позже вдовствующая императрица Гао начала «Перемены Юанью», и он стал поддерживать старую партию. Когда Сун Чжэ-цзун объявил о намерении продолжить дело покойного императора и вернуть новые законы, Ян Вей сразу сказал, что новые законы необходимо восстановить. Пока он метался между партиями, все стали называть его «Ян-Три перемены». Таким же угождающим был Цай Цзин, и скользкий, как вьюн. Образование Цай Цзина изначально было неплохим, он имел высшую ученую степень, тоже был членом новой фракции, а также губернатором Кайфэна. Позже, когда он увидел, что старая фракция набирает силу, он ругал новые законы, и ему потребовалось всего пять дней, чтобы восстановить старые законы в Кайфэне. Сыма Гуан похвалил его и сказал: «Было бы здорово, если бы все работали так быстро, как ты. Тогда бы мы добились больших успехов». Когда император Сун Чже-цзун вступил в должность, Цай Цзин последовал за Чжан Дунем и стал опорой новой фракции, как будто он всегда выступал за использование новых законов. Он был понижен в должности и отправлен в Ханчжоу после того, как кто-то разоблачил его плохой характер. Однако, как только император Сун Хуэй-цзун пришел к власти, он наладил отношения с императорским чиновником Тун Гуанем. Тот рекомендовал его, и он вернулся в столицу. Цай Цзин начал подниматься по карьерной лестнице, став большим любимцем императора Сун Хуэй-цзуна, и получил должность канцлера. Именно император и канцлер разрушили страну.

Однажды в 1102 году нашей эры за воротами Дуанли императорского дворца было установлено несколько больших каменных памятников с выгравированными на них именами многих людей. Когда министры вышли посмотреть, их лица побледнели от страха, а ноги задрожали. Оказалось, что это был гравированный партийный список, написанный самим Сун Хуэй-цзуном. Имена Сыма Гуана, Вэнь Яньбо, Су Ши, Су Чжэ и других, всего сто двадцать человек, были причислены к «предательской партии Юанью». Кроме того, министры императорского двора также были разделены на несколько категорий, многие из них отнесены к категории «зловредные». Представители новой фракции Чжан Дуня были названы неверными членами партии. Цай Цзин заявил, что все эти люди были мерзавцами, в умерших следует отнять их титулы, а живых — наказать и сослать, и никто из них не должен быть вновь назначен на должность. Это была совместная работа императора Сун Хуэй-цзуна и Цай Цзина. Какой министр не испугался бы?

Начиная с правления вдовствующей императрицы Гао и во времена правления Сун Чжэ-цзуна, императрицы Сян, Сун Хуэй-цзуна новая и старая партии сменяли друг друга множество раз. То вводили новые законы, то возвращали старые. Партийная борьба заставила людей страдать. На этот раз Цай Цзин хотел использовать новый закон. Но новый закон уже был не тем, что писал Ван Аньши, он не содержал никаких новых законов. В разгар этого крупного партийного спора многие деятели культуры также были вовлечены в него, и им крупно не повезло. Когда все упоминали об этом, они качали головой, вздыхая, что оно того не стоило.

Поэзия в Вороньем насесте

Есть два самых известных литератора, которые участвовали в дискуссиях: один — ученый Шен Ко, а другой — известный писатель Су Ши.

Шэнь Ко — уроженец Цяньтана (город Ханчжоу, провинция Чжэцзян). В детстве он много учился и читал много книг, а во взрослой жизни пошел по стопам отца-чиновника. Шэнь Ко был очень увлечен природой: ему нравились и горы, и реки, он любил изучать тайны науки и географии. Позже, уже став чиновником, он помогал преобразованию русел рек и плодородных полей. Некоторое время спустя он занимался редактированием книг и прочитал много книг по астрономии, географии, арифметике, сельскому хозяйству, медицине и музыке. А когда у него было время, он занимался изучением природных явлений и делился своими мыслями. В те времена таких людей, как Шэнь Ко, было не много, и после начала реформы Ван Аньши он получил повышение и стал императорским астрономом, отвечая за разработку астрономического календаря. Шэнь Ко обладал двумя качествами. Вскоре после вступления в должность он сделал новые открытия, например, что орбита, по которой Солнце обращается вокруг Земли, представляет собой эллипс (на самом деле, как мы сейчас знаем, Земля вращается вокруг Солнца). Это открытие опередило иностранное на сотни лет.

Сун Шэнь-цзун считал Шэнь Ко выдающимся человеком, поэтому отправлял его в разные места, чтобы проверить соблюдение законов и добиться их исполнения. Поэтому Шэнь Ко побывал во очень многих регионах, где сделал новые открытия: обнаружил нефть на северо-западе Китая. Он также путешествовал в царство Ляо, участвовал в обороне от царства Западная Сянь и стал экспертом в дипломатии и военном деле. Благодаря реформе Шэнь Ко проявил и развил свои способности и знания. Он от всей души поддерживал введение в действие новых законов и надеялся, это принесет большую пользу.

Однажды Шэнь Ко поехал в Чжэцзян для проверки исполнения законов. Как раз в это время в Ханчжоу работал судьей (местным заседателем) Су Ши, с которым Шэнь Ко был знаком очень давно. Шэнь Ко и Су Ши встретились и весело разговаривали. Су Ши любил поговорить и болтал без умолку.

Су Ши был родом из Мэйшаня (Мэйчжоу, провинция Сычуань). В отличие от Шэнь Ко хорошо писал стихи и прозу, был силен в написании иероглифов и рисовании. Он прославился в своем родном городе, а затем со своим отцом Су Сюнем и младшим братом Су Че приехал в столицу, где тоже стал известен. В то время в столице самым известным писателем был Оуян Сю, который следовал древней литературной традиции, основанной Хань Юем во времена династии Тан. Эта традиция достигла расцвета во время династии Сун. Су Ши написал много прекрасных произведений изящной словесности, «Книга Тан» и «История пяти династий», и был признан мастером литературы. Оуян Сю прочитал статью, написанную Су Ши, восхитился ею и сказал своему хорошему другу Мэй Яочэню: «Я с удовольствием прочитал работу Су Ши. Он мастер литературы. Я уступаю ему!». Оуян Сю порекомендовал Су Ши для работы в императорском дворце. Су Ши относился к Оуян Сю как к учителю. С тех пор Су Ши стал популярен во всей стране, и каждое написанное стихотворение и рассказ мгновенно становилось известным. Он также продвигался по службе.

Когда Су Ши и Шен Ко встретились поговорить, Су Ши показал Шен Ко свое недавнее стихотворение. Шэн Ко переписал себе стихотворение, чтобы повнимательнее прочитать. Но когда он вернулся в столицу и внимательно прочитал стихотворение, он почувствовал странное. Оказалось, что Су Ши всегда имел собственное мнение о реформе Ван Аньши и в стихотворении он написал несколько фраз, высмеивающих новые законы. Шен Ко всегда поддерживал реформы и, прочитав стихотворение Су Ши, не мог не рассердиться. Шен Ко сообщил об этом императорскому дворцу, заявив, что Су Ши выступает против нового закона.

Су Ши и Шен Ко оживленно разговаривают

В это время Ван Аньши подал в отставку и уехал домой, а Сун Шэнь-цзун попросил цензорат (надзорный отдел) провести расследование. Ли Дин, Шу Дань, Хэ Чжэнчен и Ли И, взявшие на себя это дело, обрадовались. Им давно не нравился Су Ши, и на этот раз они воспользовались возможностью наказать его. Было бы хорошо, если бы удалось приговорить его к смертной казни. Ли Дин и другие прочитали все стихи, написанные Су Ши, внимательно изучили каждое предложение и нашли не только высмеивание нового закона, но и критику императора, после чего немедленно доложили об этом. Сун Шэнь-цзун приказал арестовать Су Ши, доставить в столицу и отправить в тюрьму цензората для допроса. Так как во дворе цензората росло много старых деревьев, и летали вороны, все называли его «Вороний насест». Поэтому это дело получило название «Дело поэзии в Вороньем насесте».

Су Ши никогда не думал, что несколько стихотворений приведут к такой катастрофе, он думал, что не сможет жить, и даже думал о самоубийстве. Но потом он подумал, что не он один выступает против реформы. На допросе он признался, что подверг критике реформу в стихотворении. Ли Дин и другие понимали, что простая критика реформы не может служить причиной для смертной казни. Они нашли две строки стихотворения Су Ши и вынудили его признать, что он критиковал императора и хотел организовать восстание.

Эти две строчки стихов гласили: «Корни дошли до загробного мира, где нет музыки. В холодное время там лежит дракон». Судья указал на Су Ши и спросил его: «Только действующий правитель называется драконом. Дракон всегда парит в небе. Но Вы пишите о драконе в загробном мире. Разве это не пожелание смерти императору?». Су Ши упорно не признавал. Доведенный до отчаяния он сказал: «Прочтите стихотворение Ван Аньши. Он также написал: „Весь народ ждет дождя, но не знает, когда появиться дракон“. Дракон, о котором я написал, такой же, как и дракон, о котором писал Ван Аньши!». Эти слова действительно заставили замолчать судью. Они могли наказать Су Ши, но не посмели наказать Ван Аньши. После обсуждения, суд все же приговорил Су Ши к смертной казни.

Весть о приговоре Су Ши быстро распространилась. Никто не хотел, чтобы этот великий талант был обезглавлен, и все ходатайствовали за Су Ши, несмотря на то, что многие из них поддерживали реформы. Вдовствующая императрица Цао в то время была больна, и, когда она услышала об этом, то сказала Сун Шэнь-цзуну: «Император Сун Жэнь-цзун увидел, что Су Ши и Су Чжэ талантливые люди, и называл их будущими канцлерами. Вы не можете его убить!». Ван Аньши также написал письмо с ходатайством о помиловании. В письме говорилось: «Сейчас — век процветания. Как может царствующая династия убить такую знаменитость?». Сун Шэнь-цзун не хотел казнить Су Ши, а просто хотел проучить его и сбить его высокомерие. Он вызвал судью и спросил, каково основание для смертного приговора. Судья сказал: «Ничего, кроме упоминания дракона, который точно относится к вам, и за это поэт должен быть приговорен к смерти». Сун Шэнь-цзун махнул рукой и сказал: «Ты ошибаешься. Я видел это стихотворение. Поэт писал о деревьях. Какое это отношение имеет ко мне?».

Таким образом, Су Ши сохранил жизнь, но он был понижен в должности и отправлен в Хуанчжоу (ныне Хуанган, провинция Хубэй) заместителем военного инспектора. Он не имел права подписывать официальные документы и без разрешения покидать город. Когда Су Ши прибыл в Хуанчжоу, у него не было никаких дел, потому он написал много стихов и рассказов. Самые известные из них — «Ода о Красной скале» и песня «У красных утесов уноситься мыслями в древность». Особенно людям нравились строки:

Когда великая река уходит на восток, волны поднимаются, напоминают о героях древних времен. К западу от места битвы у Красной скалы генерала Чжоу Юй времен Троецарствия. Скалы пронзали небо, бурные волны обрушивались на берег, как снежная буря. Живописный пейзаж напомнил о многих героях…

Через несколько лет Сун Шэнь-цзун позволил Су Ши жить в Чанчжоу (ныне северная часть Тайху, провинция Цзянсу), что означало окончание его наказания. Су Ши хотел остаться в Чанчжоу навсегда. Неожиданно через год умер император Сун Шэнь-цзун, и к власти пришла его мать, вдовствующая императрица Гао. Су Ши снова стал доверенным лицом: его перевели обратно в столицу, назначили членом академии Ханьлинь и дали должность крупного чиновника. Для Шэнь Го, который когда-то подал на него в суд, настали неприятные времена: старая партия объявила сторонников реформ заговорщиками. Среди них был и Шэнь Го. Он был отстранен от должности и изгнан из дворца. На счастье, ему было на что жить: он попросил своего друга помочь купить ему участок земли в Жуньчжоу (ныне Чжэньцзян, провинция Цзянсу) и построил там сад под названием «Сад Мэнси». Он дожил до преклонного возраста, и, находясь в саду, записывал то, что видел и слышал на протяжении всей жизни, а еще и свои исследования. Это знаменитые «Записи бесед в Мэнси».

«Записи бесед в Мэнси» излагают новые идеи в таких науках, как математика, астрономия, метеорология, география, физика, химия, медицина, металлургия, архитектура, водное хозяйство и т. д. В них записаны многие народные изобретения, например, технология печати с подвижным шрифтом, которую изобрел Би Шэн. Шэнь Го все это записал. Книга «Записи бесед в Мэнси» стала известна во всем мире.

После того, как Су Ши стал высокопоставленным чиновником, он по-прежнему любил поболтать. Когда Сыма Гуан хотел отменить новые законы, Су Ши не согласился. Он сказал: «В новых законах есть и хорошее, и было бы неправильно отменить их полностью». И они поссорились. Сыма Гуан рассердился так, что не стал разговаривать с Су Ши. Су Ши был руководителем партии Шу, и не переставая спорил со всеми. В итоге, многие члены старой партии терпеть его не могли. Ему пришлось покинуть столицу и во второй раз поехать в Ханчжоу на должность местного чиновника. Несколько лет спустя он отправился в Инчжоу (ныне Фуян, провинция Аньхой), а потом в Янчжоу.

Вскоре вдовствующая императрица Гао умерла, и Сун Чжэ-цзун восстановил действие новых законов. Новая партия снова пришла к власти, и, вспомнив, что Су Ши выступал против реформ, сняли его с должности и отправили в Инчжоу (ныне Иньдэ в провинции Гуандун). Но это их не успокоило, и они снова перевели его в Хуэйчжоу (ныне Хуэйян в провинции Гуандун). В конечном итоге они изгнали его в Даньчжоу (ныне северо-западная часть острова Хайнань). Су Ши не угодил обеим партиям, его отовсюду выгоняли. Что ему надо было делать?

Тогда Су Ши перестал сопротивляться: куда отправят, туда и ехал; жил, как простой народ, очень свободно. Писал беззаботные стихи только о жизненных впечатлениях, не обсуждая государственные дела. Он вспомнил, как однажды во время путешествия через Цзяннин решил навестить Ван Аньши. Ван Аньши поехал на осле, чтобы лично встретиться с Су Ши, а после сопровождал его на прогулке в горы, чтобы полюбоваться пейзажем. Когда речь зашла о будущем, Ван Аньши посоветовал Су Ши купить несколько акров земли и поскорее уйти на пенсию. Но Су Ши тогда не послушал, а теперь пожалел об этом. Он написал стихотворение, в котором выражал тоску по Ван Аньши:

«Он приехал верхом на осле по склону. Тогда господин был в полном здравии. Уговаривал меня купить участок земли площадью в три акра. Прошло уже десять лет с его смерти».

После того, как Сун Хуэй-цзун взошел на престол, он объявил всеобщую амнистию, и Су Ши вернулся в центральную часть страны. Ему было уже больше шестидесяти лет, и вскоре он умер в Чанчжоу. И Су Ши, и Ван Аньши входили в число восьми великих писателей династий Тан и Сун[5], и их литературные достижения не имели себе равных. Хотя эти двое имели разное представление о реформах и часто конфликтовали, ни один из них не был злопамятным. Но другие чиновники при императорском дворе всегда стремились искоренить инакомыслящих. После установки каменного памятника с партийным списком Сун Хуэй-цзун и Цай Цзин вздохнули с облегчением, стали по-разному праздновать, и мало занимались делами страны. И стало непонятно, что станет в будущем с династией Сун.

Введение армии Цзинь на территорию Сун

Сун Хуэй-цзун с детства любил сытую и праздную жизнь, ему нравились причудливые цветы и камни, а также каллиграфия и цуцзюй (древнекитайский футбол). В его окружении были похожие на него люди. Однажды министр Ван Сянь прислал своего слугу Гао Цю вручить ему подарки. Гао Цю изначально был учеником Су Ши, а потом вернулся под командования Ван Сяня. Чжао Цзи (личное имя Суна Хуэй-цзуна) узнал, что Гао Цю тоже умеет играть в цуцзюй, поэтому разрешил ему сыграть пару раз. Его техника ног была весьма неплохой. Чжао Ци тут же оставил Гао Цю, чтобы играть с ним в цуцзюй в свободное время. Так Гао Цю начал свою карьеру с игры в цуцзюй. Позже он получил высокопоставленный чин — начальник военного приказа, его власть достигла небывалых высот. Некоторые смотрели на него свысока и возражали: «Как такой человек получил должность начальника военного приказа?». Сун Хуэй-цзун отвечал: «Вот вам он не нравится, а у вас такие же умелые ноги, как у него?».

Цай Цзин, узнав, что Сун Хуэй-цзуну нравятся диковинные цветы и камни, решил послать людей в Сучжоу и Ханчжоу, чтобы открыть там производственный орган под названием Инфэнцю, который специализировался на добыче камней, цветов, дерева и бамбука. Организатором стал крупный предприниматель Чжу Мянь. Он рассылал людей в поисках этих диковинок, присматривал, у кого есть что хорошего, и тут же конфисковал. Всех пугало, что если не отдашь добро, будешь обвинен в неуважении к императору. А как же отправлять найденные цветы и камни в Бяньцзин? Цай Цзинь издал приказ, что диковинные вещи должны будут перевозить при специальном сопровождении на север на кораблях. Они получили название Хуашиган («ган» обозначал караван, перевозивший товарный груз). Судна Хуашигана выстраивались в ряд и отправлялись в путь, и каждый месяц из года в год привозили диковинные вещи. Мосты, которые мешали проплыть, были разрушены, замки, которые стояли на пути, тоже постигла эта учесть. Местные чиновники с других мест последовали примеру и тоже начали собирать местные цветы, растения, камни, диковинных птиц и зверей и отправлять их в Бяньцзин.

Корабли Хуашиган выстроились в ряд, чтобы доставить диковинные вещи в столицу

Сун Хуэй-цзун то и дело развлекался. Он приказал разбить больше садов в Бяньцзине, например, дворец Яньфу, парк Ваньсуйшань, посадить туда все необычные камни и цветы, развести редких птиц и зверей. Как-то бездельничав, император вышел на прогулку. Он дошел до парка «Долголетия», и птицевод, завидев императора, крикнул: «Птицы парка „Долголетия“ приветствуют его императорское величие!». Сун Хуэй-цзун радостно ухмыльнулся и немедленно повысил в должности птицевода.

Хуашиган искал для императора предметы развлечения, а чиновников делал богаче. Чжу Мянь и другие жадно хватались за эту возможность заработать много денег, свирепо загребая все целиком. Все это было не более чем шантажом, вымогательством, они забирали привилегии, нанимали много людей, но платили им мало. Страдали, конечно же, простые люди. Более десяти лет процветания Хуашигана жители Цзяннаня едва выживали.

В уезде Чуньань в Цинси (в наст. вр. уезд Чуньань провинции Чжэцзян) жил наемный рабочий Фан Ла. Он пользовался большим авторитетом в своем округе. Все его называли Фан Шисань. Он наблюдал, как правительство отбирает цветы и камни, как люди горюют из-за их действий, поэтому он решил созвать рабочих тайно встретиться и обсудить на ближайшей горе. Фан Ла излил все переживания, которые были у него на сердце: «Государственные налоги на данный момент такие высокие и нет возможности выжить, выращивая шелкопрядов. Всем только и остается как взбираться на гору, посадить там деревья и бамбук и продать их, чтобы получить немного денег. Мы не хотим, чтобы чиновники отбирали все, не оставляя ничего. Иначе как прикажите нам жить? Кроме того, государство Ляо, которое располагалось на севере страны, должно получать каждый год много серебра и шелка, которые кровью и потом добывались простолюдинами на юго-востоке страны. Мы устали работать в поте лица, устали недоедать, устали от того, что не можем содержать собственных жен и детей. Что скажите, что же делать?». Рабочие ответили: «Сделаем, как ты скажешь. Мы не можем больше это терпеть». Фан Ла сказал: «Если справедливость на нашей стороне, при восстании против них на наш зов откликнется определенно немало людей. Я думаю, что мы сможем изменить страну за десять лет максимум уж точно!». Все поддержали: «Братец Фан прав, давайте же начнем сейчас!».

Таким образом, поздней осенью 1120 года нашей эры началось народное восстание. Как и ожидал Фан Ла, откликнулось много людей. По всему Цзянняню в скором времени появились повстанческие отряды, которые быстро объединились. При недостатке оружия, люди брали мотыги, чтобы бороться с государственной армией. У некоторых не было и палок, поэтому они сражались руками, сжав кулаки, они бросались вперед. Фан Ла возглавил армию повстанцев. В начале он захватил Мучжоу, затем отправился на север, чтобы осадить Шэчжоу (в наст. вр. городской округ Шэсянь провинции Аньхой), спустя месяц они взяли Ханчжоу. Через год народная армия разделилась и пошла в двух направлениях, распространяясь и привлекая людей повсюду. Армии местных чиновников не могли сдержать восстание, поэтому они доложили об этом императорскому двору.

Сун Хуэй-цзун был ошарашен. Когда он узнал, что причиной стал Хуашиган, он сделал Чжу Мяня козлом отпущения и уволил его. Производственный орган Инфэнцю также был закрыт. Но все знали, что причиной был он сам. Видя, что народная армия становится все сильнее и сильнее, чиновники южных областей сдавались в плен. Император для подавления восстания послал армию, охранявшую северную границу, на юг во главе с Тун Гуанем.

Армия Фан Ла никогда не участвовала в крупных сражениях и не понимали в стратегиях. Помимо этого, боевые возможности северной армии были больше, чем у южной. В конечном счете, армия Фан Ла была разбита, так что им пришлось отступить в горы у города Цинси. Императорская армия пошла по их следам. Оба войска сражались три дня и три ночи, повстанческая армия понесла большие потери. Фан Ла был пойман в пещере и доставлен в Бяньцзинна на смертную казнь. Сун Хуэй-цзун вздохнул с облегчением, и поспешно возобновил работу производственного отдела Инфэнцю, и отдал его под руководство Чжу Мяня. Но народ уже давно увидел истинное лицо правительства. Восстания происходили по всей стране, и это беспокоило Сун Хуэй-цзуна. Однако новости с севера заставили его еще сильнее задуматься.

Как оказалось, несколько лет назад в северной части государства Ляо возник новый режим, основанный народом Чжуржэней. Раньше они зарабатывали на жизнь рыболовством и охотой, но потом перешли под контроль государства Ляо и образовали там большое племя. Главу племени звали Ваньян Агуда. Ваньяну Агуде потребовалось несколько лет, чтобы объединить Чжуржэней. В 1115 году нашей эры было создано государство Цзинь, а он стал императором Цзинь Тай-цзу. Ляо, конечно, с этим не согласилось, и из-за этого началась война. Экономика и культура Цзинь отставали от Ляо, но войны они вели ожесточенно. Как и царство Сун проиграло битву царству Ляо, так и царство Ляо проиграло царству Цзинь. Император Ляо Тянь-цзу повел свои войска в карательный поход, желая одним ударом уничтожить Цзинь, но он никак не ожидал, что потерпит еще большее поражение, потеряв Шанцзин, Дунцзинь (в наст. вр. Город Ляоян провинции Ляонин). Ему пришлось отступить на юг к горам города Вэйчжоу (в наст. вр. город Синчэн провинции Ляонин).

Когда эта новость дошла до Сун Хуэй-цзун, он занервничал и поспешил обсудить это с Цай Цзином и свитой. Размышления были у него таковы: потеря северных земель для жителей центрального региона всегда была болезненной темой, и ни у Сун Тай-цзу, ни у Сун Тай-цзуна не получилось их вернуть. Если наладить с государством Цзинь, то можно будет напасть с двух сторон и уничтожить Ляо, вернув потерянные земли, также они освободятся от уплаты налогов в виде шелка и серебра. С таким успехом ничто не сравнится, и простой народ не осмелится выражать недовольство. Подумав так, он послал послов на конях, а сам сел на корабль и через море обошел государство Ляо. Добравшись до севера, он купил лошадей и отправился на переговоры с государством Цзинь. Государство Цзинь также послало людей для переговоров, Цай Цзинь лично принял участие в них, но это не увенчалось успехом.

Пару лет спустя Сун Хуэй-цзун приказал министру Чжао Лянсы через море отправиться в Цзинь и купить там лошадей. Чжао Лянсы тогда сообщил императору Цзинь Тай-цзу: «Наши два государства вместе вышлют войска, одно наступит с юга, другое с севера. После уничтожения Ляо на юге, южная часть от Великой стены будет принадлежать династии Сун, а северная часть — Вам! Не здорово ли?». Император Цзинь ему на это ответил: «Хорошо, но сначала выставлю одно условие: отныне вы будете каждый год отдавать нам серебро и шелк, так же, как и отдаете государству Ляо». Вернувшись, Чжао Лянсы доложил все Сун Хуэй-цзуну и тот, стиснув зубы, все-таки согласился на это условие. Послы двух сторон встречались несколько раз, и в 1120 году наконец подписали соглашение. Как было оговорено, обе стороны высылали войска одновременно. Сун атаковала Яньцзин, а Цзинь — Чжунцзин (в наст. вр. уезд Нинчэн во Внутренней Монголии), и все это происходило без пересечения Великой стены. Так как послы постоянно отправлялись через море, их назвали «Морским альянсом».

Сун Хуэй-цзун не испытывал доверие к генералам, поэтому попросил евнуха Тун Гуаня принять командование и повести солдат Яньцзин. Тун Гуань умел подавлять крестьянские армии, но был неопытным для борьбы с государством Ляо. Он повел войска в Байгоу (в наст. вр. север г. Баодина провинции Хэбэй). Как только он вступил в бой с армией Ляо, он потерпел поражение и тут же отступил. Посол Ляо поспел за ним и сообщил Тун Гуаню: «Между нашими государствами давно заключен мирный договор. А вы и эти шакалы сговорились, гонитесь за своей выгодой, чтобы уничтожить столетнюю гармонию. Разве это правильно?». Получив претензии в свой адрес, Тун Гуань не осмелился ответить ему. Через несколько дней он снова повел свои войска на север, но снова потерпел поражение. Похоже, поражение армии Сун перед Ляо неизбежно!

Однако тем же временем Цзинь успешно сражалась. Император Цзинь Тай-цзу лично повел свои войска на юг и занял Чжунузин и Сицзин (в наст. вр. городской округ Датун провинции Шаньси), и достиг подножия Великой стены. Император Ляо Тяньцзо бежал на запад. Город Яньцзинь все так же был в руках армии Ляо, и Сун не могли завоевать его. К Тун Гуаню пришла идея, и он решил послать человека к Цзинь Тай-цзу с просьбой помочь им своей армией атаковать Яньцзин. Император Цзинь, ни сказав ни слова, повел свои войска к Великой стене и направился прямиком в Яньцзин. На каждую силу была своя противосила: хоть Ляо не боялось сражаться с Сун, но с Цзинь не осмелилось, поэтому оно быстро сдалось. Цзинь Тай-цзу отправил послов во дворец Сун и передал Тун Гуаню: «Вы не сдержали свое слово, говорили, что будете атаковать, но так и не пришли». Тун Гуань продолжал льстить, умоляя Цзинь вернуть Яньцзин царству Сун. Император же ответил ему: «Вернуть вам город можно, но помимо того серебра и шелка, которые вы платили государству Ляо, вы также будете платить миллион связок монет. Будем рассматривать это, как аренду Яньцзина Вами». Тун Гуань поспешно доложил об этом императорскому двору, и у Сун Хуэй-цзуна не было другого выбора, кроме как согласиться на это.

Цзинь Тай-цзу приказал солдатам грабить город Яньцзин и захватить большое количество мужчин и женщин в рабство, прежде чем покинуть город. Как только армия Цзин ушла, Тун Гуань повел своих людей в Яньцзин. Город был пуст, но он все же смотрел на все вокруг с гордым лицом, будто бы вернулся героем и отвоевал утраченные позиции. Сун Хуэй-цзун приказал повысить Тун Гуаня и его свиту и воздвигнуть памятники в их честь, считая это большим достижением.

Цзинь Тай-цзу, покинув Яньцзин, послал войска на запад, чтобы выследить императора Ляо Тяньцзо. А сам захотел вернуться в Шаньцзин. Внезапно на полпути он серьезно заболел и умер через несколько дней. По обычаям царства Цзинь на трон взошел его младший брат Ван Яньшэн и получил храмовое имя Цзинь Тайцзун. Новый император последовал плану Тай-цзу. В 1125 году нашей эры армия Цзинь схватила императора Ляо Тяньцзу в городе Инчжоу (в наст. вр. в уезде Инсянь провинции Шаньси), и просуществовавшему двести десять лет государству Ляо пришел конец. В Ляо проживал человек из знатного рода Елюй Даши, он возглавил несколько человек в поход на запад и основал государство в городе Емили (в наст. вр. Дурбульджин автономного района Синьцзян). В истории оно получило название Западное Ляо. Это государство просуществовало еще несколько десяток лет.

Сун Хуэй-цзун, услышав, что государство Ляо было разрушено, начал ликовать. Но он не подумал, что, пустив армию Цзинь за Великую Китайскую стену, не сможет заставить их уйти. И в самом деле, после того как армия Цзинь уничтожила царство Ляо, они, даже не передохнув, сразу же отправились на юг, заявив, что собираются уничтожить и династию Сун. Итак, поднятый Сун Хуэй-цзуном камень упал ему на его же ногу.

Позор «Цзинкан»

В то время как войска царства Цзинь наступали на Яньцзин, командир охраны Чжан Цзюэ сдал земли Пинчжоу (в наст. вр. уезд Лулун провинции Хэбэй) царства Ляо царству Цзинь. Царство Цзинь переименовало Пинчжоу в Нанкин, и заставило командира охраны остаться наместником в Нанкине. Чжан Цзюе был ханьцем, и ему не нравилось, что солдаты царства Цзинь грабят простой народ. Вскоре он объявил о капитуляции династии Сун, кроме того, разгромил ранее выступивших в поход воинов царства Цзинь. Сун Хуэй-цзун послал поверенного назначить Чжан Цзюе правителем области. Царство Цзинь возненавидело Чжан Цзяо. Воспользовавшись его отсутствием в городе во время встречи с посланником династии Сун, они напали на него с целью схватить. Чжан Цзюе был вынужден бежать в резиденцию династии Сун. Чиновник династии Сун по имени Ван Аньчжун спрятал его на оружейном складе. Когда царство Цзинь потребовало выдать Чжан Цзюе, Ван Аньчжун сказал, что не видел его. Конечно, царство Цзинь не поверило ему. Они угрожали применением оружия, если династия Сун не выдаст беглеца. Ван Аньчжун убил другого человека и послал его голову. В царстве Цзинь сразу распознали обман и приказали войскам наступать. Ван Аньчжун испугался и на этот раз убил Чжан Цзюе, а голову отправил солдатам царства Цзинь. Другие сдавшиеся военачальники царства Ляо, увидев голову Чжан Цзюе, пустили слезу от горя. Генерал армии Го Яоши, так же сдавшийся, увидев кончину Чжан Цзюе, и сказал собравшимся: «Что будет, если царство Цзинь захочет и мою голову?». У сдавшихся военачальников душу сковало холодом от ужаса, многие переметнулись на сторону царства Цзинь.

Цзинь Тай-цзун понял, что династия Сун потеряла доверие людей, и сейчас самое время для захвата. Генералы армии Цзинь мечтали о захвате территорий вдоль реки Хуанхэ. С захватом этих территорий царство Цзинь стало бы великой державой центрального региона. Правитель договорился с подчиненными о том, что они сделают смерть Чжан Цзюе предлогом для выдвижения войск на юг. В то же время армия должна была разделиться и пойти двумя путями. Первую часть армии возглавил Ваньянь Цзунхань, он атаковал Тайюань, а вторую — Ваньянь Цзунван, который атаковал Яньцзин. Договорились, что в случае успеха по двум фронтам, обе армии выдвинут войска на юг, и встретятся в Бяньцзине.

Армия, что отправилась на Тайюань, без труда заняла Шочжоу, Дайчжоу, Синьчжоу. Находившийся в Тайюане Тун Гуань, услышав новости, испугался до смерти. Он в срочном порядке вернулся в Бяньцзин. Начальник гарнизона Ван Бин обладал твердым характером, он убедил правителя области Чжан Сяочуня решительно и до конца отстаивать Тайюань. Народ мобилизовали, армия и народ придерживались одного мнения: отбивать снова и снова нападения армии Цзинь. Так они задержали Ваньянь Цзунхань. Армия, выдвинувшаяся на Яньцзин, была гораздо успешнее. Ваньянь Цзунван повел воинов и взял Цзичжоу (в наст. вр. район Тяньцзин, уезд Цзисянь), Таньчжоу (в наст. вр. Яньцзин, район Миюнь), после чего вышел на Яньцзин. Охранявший город Яньцзин Го Яоши изначально ненавидел династию Сун. Он не оказал сопротивления, передал укрепленный город и сдался сам. Позже Го Яоши возглавлял войска Цзинь. Они быстро продвигались на юг, армия Сун была не в силах их остановить.

Сун Хуэй-цзуну не ожидал, что армия Цзинь подойдет так быстро. Он сразу же издал приказ о принятии вины на себя, где укорял свои промахи. Он упрашивал разные земли срочно выдвинуть войска на подмогу, распустил производственный орган Инфэнцю. Но что это дало? Солдаты Цзинь уже приблизились к северному берегу реки Хуанхэ. Услышал об этом, Сун Хуэй-цзун разрыдался: «Я и не думал, что люди Цзинь могут нарушить слово!». У него потемнело перед глазами, и он упал в обморок. Министры поторопились дать ему лекарство, чтобы спасти. Император дрожащим голосом сказал: «Скорее принесите мне кисть и тушь, хочу написать манифест об отречении от престола!». Сун Хуэй-цзун хотел бежать, объявив о передаче престола наследнику Чжао Хуаню, а сам бы стал экс-императором. На престол вступил Чжао Хуань, позже названный Сун Цинь-цзун. Сун Хуэй-цзун сменил девиз правления на «Цзинкан».

В третий день нового года Сун Хуэй-цзун, услышав, что солдаты Цзинь, воспользовавшись замерзанием льда, перешли реку, сбежал из Бяньцзина на юг. Тун Гуань и Гао Цзы сразу же последовали за ним. Цай Цзин, которому было 80 лет, сказал, что хочет сопровождать императора и тоже уехал. Так, жители Бяньцзина были вне себя от ярости. Ученый Чэнь Дун писал: «Цай Цзин, Ван Фу, Тун Гуань, Чжу Цзинь, Лян Шичхэн, Ли Янь — шесть преступников, вредили стране и причиняли зло народу, их злодеяния слишком велики. Нельзя было позволить им ускользнуть, нужно было обезглавить их, искупить их вину перед страной!». Министры тоже без умолку твердили о приговорении их к смерти. Среди них Цай Цзин, Тун Гуан и Чжу Мянь, о которых и говорить не стоит. Ван Фу был первым министром, Лян Шичхэн, Ли Янь были евнухами. Все они были доверенными лицами императора Сун Хуэй-цзуна. Все беды были от них. Сун Цинь-цзун тоже понимал, что нельзя оставлять их в живых. Цай Цзин умер на полпути от болезни, остальные были пойманы и обезглавлены.

После устранения шести преступников, Сун Цинь-цзун сам повел войска в бой и вступил с войсками царства Цзинь в решающую схватку. Первые министры Бай Шичжун и Ли Банъян боялись смерти, они убеждали Сун Цинь-цзуна оставить императорский титул и скорее бежать по примеру экс-императора. Сун Цинь-цзун начал сомневаться. Чиновник из личной охраны императора Ли Ган разгневался и сказал Сун Цинь-цзуну: «Только моральный дух армии и народа поможет отстоять царство до конца. Дождитесь подкрепления, ни в коем случае нельзя убегать!».

— Кто же будет командовать войсками и противостоять врагу? — спросил Сун Цинь-цзун.

— Это уже обязанности первого министра, — ответил Ли Ган.

— Неужели ты, Ли Ган, хочешь повести войска в бой? — Лицо Бай Шичжуна побелело от страха.

— Если император прикажет, я готов пожертвовать жизнью ради долга! — взглянув на него мельком, ответил Ли Ган.

Сун Цинь-цзун сразу же назначил Ли Гана наместником восточной столицы, ответственным за защиту города. Ли Ган занялся сборами войск.

Ранним утром следующего дня Ли Ган отправился на аудиенцию во дворец. Он увидел, что личный транспорт наложниц императора был подготовлен, телохранители так же выстроены в ряд. И только тут он узнал, что император собирается покинуть Бяньцзин. Сун Цинь-цзун думал всю ночь, и решил, что нужно скорее спасать собственную жизнь и бежать. Лицо Ли Гана посинело от злости, и он спросил у охраны: «Вы хотите бежать или защищать город?». Охрана в один голос ответили: «Хотим защищать город!». Ли Ган повернулся и зашел во дворец. При встрече с Сун Цинь-цзунем он сказал: «Жены и дети, отцы и матери солдат и офицеров в городе, кто посмеет сбежать? Если половина разбежится в дороге, кто останется защищать вас? Кроме того, скорость стольких экипажей будет слишком медленной, враги верхом на конях быстро вас нагонят. Как вы будете сопротивляться?». После слов Ли Гана Сун Циньцзун пришел в себя: «Тогда никуда не едем». Ли Ган попросил Сун Цинь-цзуна подняться на ворота Сюаньдэ и увидеться с солдатами. Он сказал всем: «Его величество намерен дать отпор, стойко оборонять город. Каждому батальону усилить меры предосторожности». Все солдаты плакали и кричали, что готовы пойти на смертельную битву, и усилили подготовку.

Не прошло и нескольких дней, как Ваньянь Цзунван с армией царства Цзинь добрался до Бяньцзина. Ознакомившись с местностью, он приказал поджечь лодку и пустить вдоль берега реки к городским воротам. Ли Ган предвидел этот хитроумный план, приказал солдатам использовать длинные крюки схватить лодку и кинуть на нее валун. Задолго до этого, армия династии Сун бросила в реку много бревен, они, разбросанные в беспорядке, преградили путь течению реки. Камни Цай Цзина в этот раз принесли пользу, ими перегородили вход в город. Что и говорить, армия царства Цзинь потерпела поражение, потеряла много людей ранеными и убитыми. Ваньянь Цзунван не решался продолжать бои, он хотел заключить мирный договор, и пригласил послов династии Сун во дворец царства Цзинь на переговоры.

Сун Цинь-цзун сразу же согласился и сказал министрам, ставшим послами: «Каждый год буду давать на 3–5 миллионов лян серебра». Он также дал им с собой 10 тысяч лян золота, отличные вина и продукты. Ваньянь Цзунван остался недоволен, и велел подносить 5 миллионов лян золота, пятьсот миллионов лян серебра, миллион свитков шелковой ткани, лошадей и коров по десять тысяч минимум. Кроме того, требовал уступить Тайюань, Чжуншань и Хэцзянь. Увидев, что посланцы не могут этого пообещать, он продолжил: «От вас нет толку. Пусть сам император и его министры пожалуют и станут заложниками. Только тогда возможно перемирие». Посланцы вернулись и доложили Сун Цинь-цзуну, который сразу принялся усердно обсуждать с министрами услышанное. Первые министры Ли Банъян и Чжан Банчан уговаривали согласится. Ли Ган сказал: «Они просят слишком много золота и серебра. Даже собрав его со всего царства, то и тогда не хватит. Три города — защита царства, нельзя их отдавать! Подкрепление скоро прибудет, потянем время, потом посмотрим, как быть дальше». Сун Цинь-цзун пребывал в состоянии нерешительности, его младший брат Кан-ван Чжао Гоу сказал: «Если царству Цзинь угодно, чтобы явился сам государь лично, я готов пойти на переговоры». Сун Цинь-цзун послал Чжао Гоу и Чжан Банчан в лагерь царства Цзинь.

В это время подкрепление прибывало в Бяньцзин с разных уголков. Внук Чжун Шихэна, Чжун Шидао, привел с собой воинов с северо-западной области. Армия династии Сун воссоединилась, ее численность превысила 200 тысяч человек. В армии Цзинь числилось всего 60–70 тысяч человек. Все слышали о перемирии, но никто не желал этого. Все ждали, когда у армии Цзинь закончится провиант, и тогда отправиться за ними в погоню. Кто-то из командиров предлагал попросту напасть среди ночи и схватить Ваньянь Цзунвана живьем. Сун Цинь-цзун хотел вернуть достоинство и кивал головой. Никто не ожидал, что эта информация просочится, и напавшая на врага неожиданно армия династии Сун потерпит поражение. Ваньянь Цзунван направил людей с требованием сменить заложников. Сун Цинь-цзун и Ли Банъян обвинили во всем Ли Гана и Чжун Шидао, сказав, что это была их идея, и разжаловали их. Он отправил князя Чжаошу в лагерь Цзинь на замену Чжао Гоу вместе с картой трех городов.

Народ в столице разозлился. Несколько десятков тысяч человек выбежало на улицы, все они были против сдачи земель. Чэнь Дун с несколькими товарищами вышли к воротам императорского дворца со словами: «Ли Ган — опора государства. Его нужно назначить на ответственный пост. Уйти в отставку должен Ли Банъян и другие изменники родины». В это время гражданские и военные чиновники выходили из дворца. Протестующие увидели Ли Банъяна, схватили, стали бить и ругать, камни летели во все стороны. Ли Банъян, защищая голову руками, бежал. Сун Цинь-цзун услышал вести и испугался, что не сможет восстановить порядок. Ему оставалось только объявить о восстановлении в должности Ли Гана и Чжун Шидао. Только когда люди увидели, что эти двое вернулись, стали расходится.

Ваньянь Цзунван, увидев, что народ Бяньцзина един, подкреплений становится больше и больше, не стал ждать и незаметно отвел войска. В этот раз Бяньцзин не был захвачен. Если бы не идея Ли Гана и единая воля солдат, кто знает, что могло случиться. Сун Цинь-цзун, узнав, что армия Цзинь отступила, сделал глупость. Он подумал, что с этого момента в мире воцарился мир, поэтому и распустил солдат, пришедших на подмогу. Еще и направил людей вернуть экс-императора. Ему не нравился торопливый характер Ли Гана, поэтому он был переведен из столицы в Янчжоу, где стал начальником области. Те, кто высказывался за войну, так же были распущены. Сун Цинь-цзун вернулся в Бяньцзин, у него не было забот, только праздная жизнь с каллиграфией и картинами.

Кто бы мог подумать, что через полгода многочисленная армия царства Цзинь вновь вернется. Глазом не успели моргнуть, как она достигла Бяньцзина. После того как Ваньянь Цзунван отвел войска, он собирался захватить Чжуншань и Хэцзян, но войска Сун обоих городов нанесли ему поражение, и он похоронил этот план. В это время, из Тайюаня пришла новость об осаде города войском Ваньянь Цзунхань. Город стоял больше восьми месяцев, пока не закончилось продовольствие, только тогда он был захвачен. Ван Бин утопился в реке, правитель области Чжан Сяочунь был взят в плен. Ваньянь Цзунван поспешил увидеться с Ваньянь Цзунханем, договорится о дальнейших действиях. В конечном счете, планы у обоих совпадали: отправится на юг и еще раз напасть на Бяньцзин, уничтожить династию Сун. Итак, рассредоточившись, обе армии царства Цзинь направились на юг рьяно сражаться вместе. Города не были подготовлены, они были беззащитны, поэтому были взяты.

На этот раз у Сун Цинь-цзуна не было выхода. Подкрепления извне не ожидалось, чиновников, подобных Ли Гану, не было, Чжун Шидао умер от болезни. Первый министр и большая часть чиновников была за сдачу территории и мир. Императорский советник Фань Цзунъин лежал ничком на земле и плакал: «У нас нет другого выхода, умоляю ваше величество сдать территории, так еще можно сохранить династию Сун!». Сун Цинь-цзун с мрачным выражением лица долго молчал и потом ответил: «Пусть сначала Кан-ван пойдет в лагерь Цзинь и встретится с Цзунванем. Посмотрим, что ему нужно».

Кан-ван Чжао Гоу находился в другом городе. Получив приказ, он отправился на север на встречу с Ваньянь Цзунванем. Когда он проезжал Цычжоу (в наст. вр. провинция Хэбэй, уезд Цы), местный начальник гарнизона Цзун Цзэ преградил ему путь. Цзун Цзэ был человеком, непреклонным и не боящимся смерти, и хотел дать отпор армии Цзинь. В этот самый момент Цычжоу готовился к войне, и велись работы по укреплению города. Он сказал Чжао Го: «Вы не можете поехать в лагерь Цзинь. Люди этого царства очень хитры. Поедите и не вернетесь!». Народ Цычжоу знал, что Чжао Гоу в городе, и все прибежали уговаривать его не ехать. Чжао Гоу тоже подумал, что его действительно могут там удержать. Он решил не ехать в лагерь Цзинь, и поехал в Сянчжоу (в наст. вр. провинция Хэнань, Аньян). Правитель округа Сянчжоу Ван Боянь был его доверенным лицом и ожидал его. Сун Цинь-цзун узнал, что Чжао Гоу не поехал в лагерь Цзинь, поэтому назначил его главнокомандующим армией, а Ван Бояня и Цзун Цзе — его заместителями, и приказал срочно собрать войско на охрану Бяньцзина.

Чжао Гоу не чурался побега и, услышав, что армия Цзинь идет войной, пустился в бега на восток. Цзун Цзе догнал его и уговаривал спасать Бяньцзин. Но Ван Боянь не соглашался, и они поссорились. Чжао Гоу прислушивался к мнению Ван Бояня, поэтому он выделил Цзун Цзе десять тысяч воинов, а сам с Ван Боянем бежал до самого Цзичжоу (в наст. вр. провинция Шаньдун, уезд Цзюйе). Так, они оказались еще дальше от Бяньцзина. Цзун Цзе, командуя войсками, одержал несколько побед. Однако армия Цзинь была многочисленна, как же ее могли сдержать всего 10 тысяч воинов? Обе армии царства Цзинь очень быстро добрались до Бяньцзина. Все городские ворота штурмовались одновременно. Если бы армия и народ не стояли до конца, то оборона города давно была бы пробита. Сун Цинь-цзун был в не себя от горя. Рядовой по имени Го Цзин сказал, что владеет колдовством и ему нужно 7777 человек, чтобы схватить главнокомандующего армии врага и откинуть назад армию Цзинь. Сун Цинь-цзун, услышав о возможном выходе из положения, сразу же повысил Го Цзина до чиновника, приказал ему завербовать солдат, обучить их колдовству и приготовиться нанести поражение противнику. Го Цзин очень быстро собрал людей. Через несколько дней обучения он сказал: «Я собираюсь вывести на сражение колдовское войска и отбросить этих грабителей до горы Иньшань». Сун Цинь-цзун отдал приказ открыть ворота Сюаньхуа, чтобы Го Цзинь с солдатами сделали вылазку. Никто и не думал, что, заняв боевые позиции с армией Цзинь, это непобедимое войско бросится с криками в рассыпную. Го Цзина и след простыл. Армия Цзинь, воспользовавшись удобным случаем, ворвалась в ворота Сюаньхуа и забралась на стены. Жители города были чрезвычайно обеспокоены, все они вышли на улицы биться с армией Цзинь. На стенах армия Цзинь увидела целые толпы жителей и солдат Бяньцзина, они надвигались как облака над городом. У армии Цзинь от страха ноги не слушались. Им оставалось только защищаться на городских стенах. Все перевернулось с ног на голову: армия Цзинь защищалась на городских стенах города от армии Сун, которая была внизу.

Сун Цинь-цзун сделал неверный шахматный ход. Ему только и оставалось, что послать министра Хэ Ли в лагерь Цзинь просить мира. Хэ Ли, трясясь всем телом, сел на лошадь и отправился в лагерь врага. Ваньянь Цзунван и Ваньянь Цзунхань не стали дожидаться окончания его речи: «Пусть Чжао Цзи (личное имя императора Сун Хуэй-цзуна) приедет сам. Вы капитулируйте и сдадите территорию, мы уведем войска». Хэ Ли вернулся и доложил императору. Сун Цинь-цзун со вздохом ответил: «Как можно потревожить императора? Я пойду сам лично». Он пренебрег честью и достоинством и сам поехал в лагерь Цзинь сообщить о капитуляции. Ваньянь Цзунван и Ваньянь Цзунхань заставили его написать указ о капитуляции. Он приказал Хэ Ли написать указ и сказал: «Для министров ваш приказ — закон». Враги требовали серебра, золота и шелковой ткани, да чем больше, тем лучше. Он сразу же согласился и его отпустили. Посланцы армии Цзинь вошли в город вместе с ним и опечатали казну с несметными богатствами и трактатами предков.

Все пересчитали. Ваньянь Цзунваню и Ваньянь Цзунханю все еще было мало. Они приказали Сун Цинь-цзуну снова явиться в лагерь. Он должен полностью рассчитыватся, только тогда сможет вернуться. Но сколько дать еще, чтобы хватило? Сун Цинь-цзун был вынужден отдать приказ чиновникам искать в каждом доме и каждом дворе, все стоящее изымать и доставлять в лагерь царства Цзинь. Ваньянь Цзунван и Ваньянь Цзунхань все еще были не довольны. Они убили множество чиновников, отвечающих за поиски богатств.

Сун Хуэй-цзун и Сун Цзинь-цзун соединились в лагере врага

Сбор золота и серебра в Бяньцзине закончился, но Сун Циньцзун не мог вернуться. Ваньянь Цзунван и Ваньянь Цзунхань решили уничтожить династию Сун. Они отправили людей взять императорскую печать, оружие парадного караула, карты страны, жертвенную утварь, музыкальные инструменты и так далее. Все было конфисковано. В начале 1127 года через 2 года под девизом правления «Цзинкан», армия Цзинь объявила об аннулировании титулов Сун Хуэй-цзуна и Сун Цзинь-цзуна, они стали пленниками царства Цзинь. Сун Хуэй-цзун был выведен из императорского дворца и доставлен в лагерь Цзинь. Отец и сын соединились в лагере врага. Вместе с ними в плен были взяты министры, жены и наложницы, великие князья и их сыновья. Были выведены из города ремесленники, врачи, буддийские монахи, гадальщики, актеры театра, евнухи и куртизанки. Перед возвращением, армия Цзинь назначила бывшего первого министра Чжан Банчана императором. Официальным названием государства стало «Чу». Чжан Банчан управлял землями южнее реки Хуанхэ. И это конец династии Сун?

Честный люд против Цзинь

Император Чжао Гоу все еще находился на острове Цзичжоу, когда армия царства Цзинь объявила о гибели династии Сун. После отступления Цзинь, Цзун Цзэ вместе со своими соратниками думал напасть с тыла и отбить двух сунских императоров, однако потерпел поражение. Он предложил Чжао Гоу взойти на престол. Так называемое «государство Чу» Чжана Банчана никто не брал в расчет, и поэтому он тоже согласился, чтобы Чжао Гоу взял власть в свои руки. Чжао Гоу разве мог отказаться? Летом Чжао Гоу приехал в столицу Интяньфу (ныне город Шанцю провинции Хэнань) и стал императором. Он переименовал столицу, дав ей названия Нанкин, и объявил девиз своего правления: «Цзяньянь». Чжао Гоу известен под храмовым именем Сун Гао-цзун. Таким образом, династия Сун продолжила свое существование. Исторически принято считать, что династия Сун до правления Гао-цзуна называется династией Северная Сун, после же династия называлась Южная Сун.

Вначале Сун Гао-цзун назначил Ли Гана первым министром. Тот по-прежнему думал только о противостоянии царству Цзинь, и как только он получил должность — тут же привел в порядок все, что касалось армии. Он готовился к возврату утерянных территорий, чтобы двор мог вернуться в Бяньцзин. Но это расходилось с чаяниями Сун Гао-цзуна, которые, в свою очередь, смогли разгадать такие высокопоставленные чиновники как Ван Боянь и Хуан Цяньшань. Они предложили идею о переносе столицы на юг, подальше от царства Цзинь. Император, не раздумывая, согласился на это, однако Ли Ган был против, и между чиновниками назрел конфликт. Сун Гао-цзун очевидно был на стороне Вана Бояня, и потому Ли Ган был освобожден от должности. В общей сложности чиновник занимал свой пост чуть более семидесяти дней. Несмотря на возражения других, император твердо вознамерился перенести столицу южнее, и, взяв с собой приближенных, переехал в город Янчжоу. Что касается севера, то почти все земли севернее Хуанхэ заняло царство Цзинь. На южной стороне реки император оставил Цзун Цзэ, приказав тому оставаться в Бяньцзине и позаботиться об утраченных землях.

Все пленники императора были захвачены, а все, кто хотел бежать — бежали, однако народ северных земель не испугался и восстал против Цзинь для защиты своей родины. В то время повсюду, начиная землями Хэбэй и районом Хэдун и заканчивая территориями провинции Шэньси, люди самостоятельно формировали отряды народного ополчения. Один из них находился в горах Ума (ныне территория уезда Цзаньхуан, провинция Хэбэй) и управлялся человеком по имени Ма Ко. Его отца звали Ма Чжэн, и тот ездил послом в царство Цзинь. Ма Ко тоже ездил с ним. Он хорошо был знаком с Ваньянь Цзунханем и Ваньянь Цзунваном. При приближении армии царства Цзинь, он собрал отряд для отражения удара, однако потерпел поражение и попал в плен. Его судил именно Ваньянь Цзунван. Он увещевал Ма Ко: «Ты ведь не первый министр или полководец, так зачем отдавать свою жизнь за Сун? Присоединяйся ко мне, выберешь себе любую чиновничью должность по душе». Ма Ко ответил ему: «Я лучше умру, чем стану твоим чиновником!». Ваньянь Цзунван позволил Ма Ко открыть свою таверну и жить простой жизнью, однако тот тайно сотрудничал с ополчением в горах Ума, пользуясь тем, что цзиньцы не готовы были взбираться на горы. Он стал предводителем ополчения, поскольку был знаменит и обладал неплохими воинскими навыками. Впоследствии этот отряд день ото дня креп и разросся до десятков тысяч человек. Они вели партизанскую войну против армии царства Цзинь.

В уезде Шоучжан области Юньчжоу (сегодня — западная часть провинции Шаньдун), находились горы Ляншань, окруженные водами озера Ляншаньпо. Несколько лет назад во времена восстания под предводительством Сун Цзяна, тот использовал это озеро в качестве опорного пункта для нападений на территории Хэбэя и стал довольно известным. Впоследствии Сун Цзян был завербован и сдан династии Сун, однако озеро Ляншаньпо все еще было занято. Когда армия Цзинь отправилась на юг, люди этого места избрали рыбака по имени Чжан Жун в качестве предводителя и построили военный флот: более десяти тысяч военных лодок планомерно перехватывали цзиньские войска на реках и озерах.

Самым могущественным из отрядов ополченцев был «Отряд восьми иероглифов» под командованием Ван Яня в горах Тайхан. Сам он изначально был сунским офицером, участвовал в карательном походе на Западное Ся и проявил там воинскую доблесть, однако позже был демобилизован и отправлен на родину в округ Шандан (ныне уезд Чанжи, провинция Шаньси). Услышав о приближении захватчиков армии Цзинь, он поспешил в Бяньцзин для участия в войне. Как раз в то время Ли Ган и Цзун Цзэ вербовали смельчаков, поручив это дело полководцу Чжану Со. Тот передал Ван Яню несколько тысяч человек и лошадей и наказал пересечь реку и направиться в Хэбэй на битву с цзиньцами.

Командный состав этого отряда состоял из одиннадцати человек, и Ван Яню приглянулся парень по имени Юэ Фэй. Он был родом из уезда Танъинь (ныне уезд Танъинь провинции Хэнань). Пареньку было около двадцати, и он был прекрасно сложен. У него было тяжелое деревенское детство, которое было наполнено историями его отца Юэ Хэ о доблестном служении своей стране. Он также давал Юэ Фэю читать книги по воинскому искусству, что в итоге зародило в юноше стремление к свершению великих дел. В той же деревне был парень по имени Чжоу Тун, обладавший неплохими умениями в стрельбе из лука. Юэ Фэй попросил его стать своим учителем, и обучился у него хорошей технике стрельбы. Дед Юэ Фэя видел у внука потенциал воина, и также пригласил мастера по владению копьем, чтобы тот обучил парня нужным умениям. Вскоре боевые умения Юэ Фэя стали знамениты в округе. В шестнадцать он женился, и через год у пары родился сын Юэ Юнь (по другой версии, ребенок не был родным). Однако сам Юэ Фэй еще был совсем юн, и имел массу нереализованных целей. Услышав, что на севере в скором времени грянет война, он попрощался с женой и ребенком и присоединился к армии. Он был смел и умен, и потому вскоре стал младшим офицером и попал в отряд к Цзун Цзэ, а после был определен в отряд Чжана Со.

Чжан Со разглядел таланты Юэ Фэя и спросил его:

— Говорят, ты смел в бою. Скажи, против скольких врагов ты сможешь выстоять?

— Полагаться лишь на одну смелость — неосмотрительно. Перед боем сначала нужно подумать, — ответил Юэ Фэй.

Чжан Со вновь спросил:

— Согласен. И как думаешь, что поможет нам в борьбе с армией Цзинь?

Юэ Фэй подумал и сказал:

— Район Хэбэя, словно руки и ноги человека, закрывает собой столицу. Нужно как можно скорее его вернуть, лишь это позволит сохранить город. В противном случае, как бы далеко мы не бежали на юг, цзиньцы настигнут нас.

Чжан Со подметил правильный ход мыслей юноши и повысил его до звания тунчжи (командующий экспедиторскими войсками), что равноценно повышению до старшего офицера. После прихода Ван Яня, Чжан Со приказал Юэ Фэю идти с ним в Хэбэй, что полностью совпадало с желаниями парня.

Ван Янь со своими людьми пересек Хуанхэ и специально искал врага, желая вступить в бой, один за одним он вернул несколько городов. В битве при Синьсяне (нынешний север провинции Хэнань) две стороны боролись со всем возможным упорством, невозможно было понять, кто в итоге победит. Юэ Фэй сражался в первых рядах: обойдя взглядом окружающую обстановку и увидев вражеское знамя, он ринулся в ту сторону и в один миг сорвал его. Он размахивал им и кричал своим людям; те отвечали ему громкими возгласами и сражались еще более яростно. Глава войска Цзинь был схвачен в той битве, а Синьсян вернулся к Сун.

Царство Цзинь вновь направило отряд, в надежде вернуть город. В этот раз им сопутствовала удача, и Ван Яню ничего не оставалось кроме как отступить, прорвав вражеское окружение. Позже, он и его подчиненные вместе обсудили дальнейший план действий, однако идеи на этот счет разнились. Юэ Фей всем сердцем стремился идти вперед, он хотел взять свой отряд и отправиться дальше на север. Ван Янь же, будучи командиром для более чем семисот человек, хотел построить плацдарм в горах Тайхан. Цзиньцы всюду расклеили объявления о том, что дадут денежное вознаграждение за голову Ван Яня, и тот, остерегаясь за свою жизнь, часто менял местонахождение и не спал ночами. Подходя к глухим горным местам, он остановился и произнес: «Я принял твердое решение бороться против Цзинь. И даже если я умру, то все равно не пожалею об этом решении. Если вы хотите быть со мной, нашим отрядом защитим страну и народ». Рядовые ответили ему: «Кто ж не хочет бороться против цзиньцев? Мы слушаем ваших приказов, командир». В тот же момент они дали клятву до последнего сражаться против царства Цзинь и никогда не сдаваться. Позже каждый человек в отряде наколол себе не лице восемь иероглифов, означавших «Всем сердцем служу стране, клянусь убивать цзиньских преступников». Этот отряд звали «Отрядом восьми иероглифов».

Отряд очень быстро стал знаменит, и горцы велели свои детям вступать в него. Ополченцы других территорий направляли своих людей связаться с ним: они хотели, чтобы Ван Янь взял на себя руководство над ними. В итоге, численность отряда составила несколько десятков тысяч человек; один за другим располагались военные лагеря, общая длина которых составила несколько сотен километров. В то время императорские войска Сун отступили на юг, и районы Хэбэя и Хэдуна полностью полагались на войско восьми иероглифов в том, чтобы не дать царству Цзинь двигаться вперед к югу. Ван Янь вместе со своими подчиненными, как только была возможность, наносил внезапные удары из засады по цзиньской армии, которая совершенно не была к такому готова. После такого окончательно взъяренное Цзинь решило пойти в горы с карательным походом. Однако командующие армии Цзинь боялись этой затеи и говорили: «Укрепления армии Ван Яня подобны куску железа или каменной глыбе. Разбить их будет непросто». После того, как цзиньцы зашли в горы, они не посмели напасть сразу. Первым делом была отрезана дорога, по которой доставляли провиант, чтобы заставить ополчение израсходовать все свои запасы. Как только Ван Янь узнал об этом, он тут же созвал людей, чтобы сообщить: «Всем нужно следить за своими запасами и дорогой доставки. Нужно уничтожить этих цзиньцев по отдельности. Как только увидите кого-то — тут же бейте. Пусть голову они и смогут сберечь, но зад мы им надерем». В итоге армия царства Цзинь быстро была выдворена из гор. Отряд восьми иероглифов преследовал их, пока не разбил уже их военный лагерь.

Горное войско одерживало победу за победой, и тогда было принято решение выйти к западу гор Тайхан, для штурма города Тайюань и округа Датун. Они хотели вернуть былые территории. Однако вначале Ван Янь отправил человека в Бяньцзин к Цзун Цзэ, рассчитывая на то, что тот пошлет войска на подмогу.

Тот сказал пришедшим: «Войско восьми иероглифов нынче могущественно и на слуху у людей, однако отправившись в далекий военный поход, вы можете уйти слишком далеко и остаться без связи с остальной частью людей. Я не думаю, что это хороший вариант. Лучше пусть командующий Ван Янь приедет сюда, и мы вместе обсудим наилучшее решение». Получив такой ответ, Ван Янь взял с собой десятитысячный отряд и двинулся в Бяньцзин. Как только войско Цзинь узнали об этом, тут же ринулись за ними, однако они не стали бить сразу, и преследовали отряд издалека.

Ван Янь приехал в Бяньцзин к Цзун Цзэ, и они оба были чрезвычайно рады увидеть друг друга. В их разговоре были подняты темы государства и связанными с этим делами, что было тяжело для обсуждения.

— Армия восьми иероглифов сдержала силы Цзинь в районах Хэбэя и Хэдуна, и это очень хороший шанс для нас. Однако император сейчас в Янчжоу, и он давно уже не говорит про поход на север. У меня будет просьба к тебе: лично поговорить с императором и уговорить его послать войска для этого. Тогда у нас с тобой будет гораздо больше военной мощи, и больше уверенности вернуть центральный регион, — сказал Цзун Цзэ в процессе обсуждений.

Образование «Отряда восьми иероглифов» в горах Тайхан: защищая Родину, защищая народ

— Раз такой уважаемый полководец считает, что я достоин, я, конечно же, согласен, — ответил тому Ван Янь.

Таким образом, Ван Янь вместе с личной гвардией покинул Бяньцзин. Однако, когда он прибыл в Янчжоу, Сун Гао-цзун не принял его. Оказалось, что в тот момент император и его первые министры Хуан Цяньшань и Ван Боянь как раз вели мирные переговоры с царством Цзинь, и никак не хотели слышать ни слова о том, чтобы воевать с ним. Император пожаловал Ван Яню чиновничье место и предложил остаться тому при дворе. Янь Ван не пожелал оставаться в тылу — он сказал, что болен, и потому не вышел на службу. Позже он отправился в Шэньси и продолжил там воевать с Цзинь. Что же касается оставшихся в горах Тайхан людей из отряда восьми иероглифов, то те продержались в борьбе еще много лет.

Цзун Цзэ еще долго ждал в Бяньцзине, не находя себе места оттого, что двор так долго не присылает войска для похода на север. Оставаясь регентом севера, этот старый полководец за несколько лет навел в городе порядок и натренировал армию, готовясь к решающей битве с Цзинь. Когда все в городе было доведено до ума, Цзун Цзэ перешел реку и отправился в Хэбэй. Он послал людей, чтобы те связались с повстанцами. Как только предводители ополченцев узнали, что пришел герой войны с царством Цзинь, тут же поспешили навестить его. Они вместе обсудили дальнейшие планы, и ополченцы единодушно согласились уйти под командование Цзун Цзэ. Решив все вопросы, тот, полный воодушевления, отправился обратно в Бяньцзин и сразу написал императору письмо, в котором советовал тому отправить большое войско за реку и приглашал императора вернуться в Бяньцзин и поддержать борьбу против царства Цзинь. Однако откуда у императора такая смелость? Действия Цзун Цзэ были тщетны. В тот раз Цзун Цзэ отправил Ван Яня убедить Сун Гао-Цзуна, но все тоже было пустой затеей.

Цзун Цзэ был так раздражен, что каждый вдох давался с трудом. Впоследствии у него на спине открылась язва, которая не поддавалась лечению. Он знал, что был при смерти, и все бормотал стихи Ду Фу: «Он погиб, не завершив своего дело; и все последовавшие за ним герои горько оплакивали его». Цзун Цзэ не мог сдержать бесконечный поток слез. Летом 1128 года нашей эры 69-летний полководец из всех своих сил выкрикнул: «Перейдите через реку! Перейдите!», и после этого его глаза закрылись.

Великая победа на Янцзы

После смерти Цзун Цзэ на его место был назначен человек по имени Ду Чун. Он был трусом, не осмелившимся даже связаться с ополченцами, не говоря о том, чтобы сражаться с Цзинь. Ду Чун распустил людей. Ополченцы видели всю бесполезность Ду Чуна, и потому разбрелись кто куда. Юэ Фэй, находившийся на тот момент в Бяньцзине, видел, что в борьбе с Цзинь нет никакой надежды, и так же, как и все, не находил себе места. После того, как он расстался с Ван Янем и ушел биться сам, но ввиду малочисленности своих людей вернулся обратно к Ван Яню. Тот дал ему рекомендацию к Цзун Цзэ и Юэ Фэй отправился в Бяньцзин. Он провел несколько успешных боев на юге от Хуанхэ. Однако сейчас, когда Ду Чун не поднимал вопрос о борьбе с Цзинь, Юэ Фэй был опечален. Вскоре Ду Чун узнал, что Цзинь снова начали военные действия. Он больше не мог позволить себе оставаться в городе и потому, собрав своих людей, поспешно отступил в город Цзянькан (нынешний Нанкин, провинция Цзянсу). Так был потерян город Бяньцзин, однако Сун Гао-цзун не только не осудил Ду Чуна, но и приказал тому держать оборону Цзянькана.

Осенью 1128 года царство Цзинь направило большое войско на юг, объявив, что династия Сун должна быть полностью уничтожена. На этот раз лидером войска был четвертый сын императора Цзинь Ваньянь Цзунби, известный также под именем Учжу. Он был сторонником войны, и неизменно был против мирных переговоров с сунской династией. В этот раз возглавляемое им войско двинулось на Янчжоу. Их целью была поимка Сун Гао-цзуна. Император был в ужасе и срочно переехал за реку Янцзы, в город Чжэньцзян. Однако и в этом городе он не чувствовал себя в безопасности, поэтому бежал еще дальше — в город Ханчжоу. Через год, увидев, что цзиньцы так и не перешли через Янцзы, Сун Гао-цзун хотел отправиться на север, в Цзянькан, и осесть там. Перед этим он отправил в город посланника с письмом, в котором просил о мире. Император писал: «Сейчас у меня нет людей, чтобы сражаться, и нет места, куда можно было бы бежать. Мне нет покоя. Я лишь надеюсь, что вы проявите снисхождение и пощадите меня. Я охотно пойду на чиновничью должность, и Цзинь будет единственным правителем в Поднебесной. Прошу вашей милости, сжальтесь!».

Цзинь получили это письмо, но даже и не подумали жалеть Сун Гао-цзуна. Ваньянь Цзунби закончил подготовку и собирался перейти Янцзы. Сун Гао-цзун, словно мышь, бегущая от кота, в страхе бросился наутек: из Цзянькана он бежал в Чжэньцзян, оттуда — в Чанчжоу, и далее — в Ханчжоу. Цзинь, в свою очередь, перешли Янцзы и очень быстро оказались под стенами Цзянькана. В побег бросился и Ду Чун, так что Цзянькан оказался захвачен царством Цзинь. Ду Чун в конечном счете сбежал к ним же. Что же касается императора Сун, то тот был быстрее армии Цзинь: к тому моменту, как Ваньянь Цзунби добрался до Ханчжоу, Сун Гао-цзун был уже в Юэчжоу (ныне Шаосин, провинция Чжэцзян); как только император услышал, что цзиньцы на подходе, он вновь бежал, прибыв в Минчжоу (ныне Нинбо, провинция Чжэцзян), а затем в Динхай (ныне Чжэньхай, провинции Чжэцзян), укрывшись на острове в море. Увидев армию Цзинь позади, Сун Гао-цзун поспешил сесть на корабль и выйти в море. Там он шатался на волнах в страхе и без цели. Однако Ваньянь Цзунби во что бы то ни стало хотел завершить начатое и потому отдал приказ рядовым выйти в море для погони, и не возвращаться без императора.

Но боги были на стороне императора: сильнейший дождь и шквальный ветер закрутили лодки армии Цзинь так, что те потеряли направление. Ваньянь Цзунби был вынужден прекратить погоню. Император же в конечном итоге причалил к городу Вэньчжоу и лишь тогда смог перевести дух. Цзинь преследовали императора очень долго и потому все — от рядовых до офицеров — нещадно выдохлись. Северяне не привыкли к южному климату и местной воде, и потому солдаты массово мучились от расстройства желудка. Ваньянь Цзунби был вынужден подготовиться к отступлению на север. Отступая, он подгонял солдат, а также разрешил брать трофеи. Таким образом, у сунской армии еще оставался шанс отомстить.

Войско Цзинь спешило. Они прибыли в город Чжэньцзян, планируя отсюда перейти Янцзы и вернуться на север. В то время этот город был под защитой храброго и умелого полководца Хань Шичжуна. Еще когда Цзинь отправились на юг за Сун Гао-цзуном, он говорил своим подчиненным: «Рано или поздно войско Цзинь придут, и, чтобы задержать их, мы устроим засаду. И тогда они уже никогда не вернутся!». Он разработал план и все подготовил. Флотилия Цзинь действительно приплыла к городу. Говорят, ее численность была в районе ста тысяч человек. У Хань Шичжуна было лишь восемь тысяч, однако он совсем не боялся. Он преградил путь цзиньцам, поставив засаду в окрестностях храма Цзиньшань и военные корабли на Янцзы. Армии столкнулись и начались ожесточенные бои.

Хань Шичжун приказал основным силам на воде усиленно бить передний фланг врага, и вместе с тем приказал незаметно атаковать сзади, тем самым желая взять врага в клещи. Его жена Лян лично била в барабан на поле боя для поддержания духа солдат. «Бум-бум-бум!» — людские крики и звуки инструмента сплелись над рекой в одно целое. В одночасье войско Цзинь осознали, что вот-вот потерпят поражение. Ваньянь Цзунби пришлось отправить людей на переговоры о мире, передав следующее: «Дайте нам перейти реку. Мы готовы оставить вам все добытое золото, забирайте всех пленных и лошадей». Хань Шичжун не согласился и ответил: «Сдавайтесь, другого нам не нужно». Ваньянь Цзунби и его флоту ничего не оставалось, кроме как плыть вдоль южного берега в направлении запада. Он планировал добраться до Цзянькана и придумать выход из ситуации. В свою очередь Хань Шичжун приказал своему флоту следовать вдоль северного берега и не позволить врагу пробраться на ту сторону. Вот так две армии плыли бок о бок, пока не достигли участка реки под названием Хуантяньдан.

Хуантяньдан представлял собой излучину лишь с одним устьем. Ничего не подозревающий Ваньянь Цзунби тотчас дал приказ зайти в него, однако Хань Шичжун быстро блокировал проход, тем самым окружив врага. Войско Цзинь пытались пробраться со всех сторон, и все никак не могли. Они простояли на излучине больше сорока дней, пока, в конце концов, Ваньянь Цзунби не выдержал. Он отбросил чувство стыда и попросил аудиенцию Хань Шичжуна. Два полководца встретились на воде и завели разговор, каждый на своей лодке. Предводитель армии Цзинь смиренно произнес:

— Полководец Хань, дай мне лошадь, и я больше никогда не приду сюда.

Хань Шичжун громким голосом ответил Цзунби:

— Вернуться назад — дело нехитрое, а вы верните захваченные земли и двух плененных императоров.

Речной флот Хань Шичжуна разбивает армию Цзинь у гор Цзиньшань

Ваньянь Цзунби потерял дар речи.

Примирения так и не удалось достичь, поэтому он послал людей найти местных жителей и спросить дорогу. Такой человек нашелся, и он предложил план, сказав, что можно пройти через старое речное русло, пробив его. Еще один человек предложил в лодки положить землю, так они двигаются более ровно и воевать на них удобнее. Ваньянь Цзунби немедленно приказал своим людям пробить русло, и этот прием сработал. Войско Цзинь смогло ускользнуть от Хань Шичжуна, и последнего обвиняли в его мимолетной халатности, из-за которой враги смогли уйти под носом у сунцев.

После побега армия Цзинь двинулась в Цзянькан, однако внезапно они вновь столкнулись с войском Сун, а именно с армией под предводительством Юэ Фэя. В свое время он попал в Цзянькан, преследуя Ду Чуна, и увидев, что тот сдался Цзинь, взял командование в свои руки. Узнав, что Цзинь идет на Цзянькан, он устроил засаду у гор Нютоу. Он дождался ночи, приказал примерно сотне солдат переодеться в черные одежды и дал указания: «Проберитесь в лагерь к войску Цзинь и сделайте так, чтобы они не могли спать всю ночь. Остальное оставьте на меня». Солдаты тихо прокрались в лагерь к противнику и стали кричать о том, что приближается войско Сун. Цзиньские офицеры проснулись в страхе и приказали воинам брать оружие и идти тем навстречу. В неразберихе бой начался между своими же. Когда пришло время просыпаться, от солдат в черном и след простыл. После этого случая, войско Цзинь вынуждены были оставлять ночные вахты. Тогда Юэ Фэй послал нескольких крепких солдат на поимку часовых. Захватив их, он вел допрос всю ночь, и узнал, что главное командование Цзинь собирается пройти реку у деревушки Цзинань (северо-западная часть нынешнего города Нанкин, пров. Цзянсу).

Юэ Фэй, не сказав никому ни слова, взял войско и бросился в Цзинань и действительно увидел армию Цзинь, переправляющихся через Янцзы. Он тут же приказал начать бой. И в этот момент кто-то закричал «Цзянькан горит!». Юэ Фэй обернулся в сторону города и увидел языки пламени, разрезающие небо. Оказалось, Ваньянь Цзунби, прежде чем отступить, приказал истребить все живое в Цзянькане, забрать все ценное, а сам город сжечь. Юэ Фэй был в ярости. Он кричал своим солдатам: «Убейте их для меня! Не оставьте никого! Отомстите за жителей Цзянькана!». После этого он ринулся в гущу врага, верхом на лошади и с копьем наперевес. Солдаты и офицеры последовали за своим командиром. В это время помощник Юэ Фэя по управлению Цзяньканом Цянь Сю тоже собрал людей и уже спешил на помощь. Положение армии Сун укрепилось еще больше. Солдаты и офицеры Цзинь, видя их атаку, растерялись и оцепенели. Не успев перейти реку, они были вынуждены биться насмерть с войском Сун прямо на месте. В этой битве было убито порядка ста семидесяти офицеров Цзинь, было взято более трех сотен пленных и собрано несколько тысяч единиц оружия и доспехов в качестве трофеев.

Юэ Фэй одержал победу, однако радости в ней было мало. После того, как все закончилось, вместе с Цянь Сю и его людьми он поспешил в Цзянькан. Войдя в город, они обнаружили сожженные дома и людские трупы — хоть Цзянькан и был возвращен, однако тот был полностью уничтожен врагом. В душе Юэ Фэя поднималась злоба и в сердце его затаилась еще большая ненависть к Цзинь. В этот раз Хань Шичжуна и Юэ Фэя сражались с Цзинь так ожесточенно, что из войска Цзинь мало кто вернулся домой. С тех пор они больше не смели вести боевые действия на южном берегу реки Янцзы.

Как только Сун Гао-цзун узнал о том, что армия царства Цзинь отступила, он тихо вернулся в Ханчжоу. Он сделал этот город столицей и переименовал его в Линьань. Он оставался там и больше не собирался никуда переезжать. В это время многие полководцы и чиновники начали рекомендовать императору Юэ Фэя как человека, который с момента добровольного вступления в армию имел многочисленные победы, который не только может идти в прямую атаку, но и способен проявлять смекалку; как человека строгой дисциплины и простого нрава. Он так молод, но при этом уже способен вести людей в бой — этим обязательно нужно воспользоваться. Сун Гао-цзун тоже обдумал мысль о том, что в будущем ему придется полагаться на Юэ Фэя в борьбе с Цзинь, и решил повысить юношу, назначив его главным полководцем. Император поставил его нести охрану района города Янчжоу. В тот момент Юэ Фэю исполнилось двадцать семь лет, и среди генералов он был самым молодым.

Армия Цзинь тем временем вернулась на север, и император Цзинь Тай-цзун впал в тоску. Он, наконец, понял, что ханьцы не подчинятся его воле, а только таким же ханьцам. Один из приближенных чиновников Ван Яньчан (также звали Та Лань) высказал свое мнение по этому поводу: «У нас есть покорный чиновник в стане Сун, его зовут Лю Юй. Прикажите ему выступить и основать свое государство». Такого же мнения придерживался и Ваньянь Цзунхань, и потому император согласился. Как только Лю Юй узнал, что у него есть шанс лично стать государем, был счастлив до беспамятства. Он быстро объявил себя императором и сделал Бяньцзин своей столицей. Его царство стало зваться царством Ци. Он также создал свое войско, и полностью плясал под дудку Цинь. Он также, как и Цзинь, боролся против Южной Сун.

Новости достигли Линьнани, и разъярили всех вояк и гражданских чиновников. Сун Гао-цзун не мог такое спустить и приказал двинуться войной против Лю Юй. Войска двинулись на север. Во главе его стояли полководцы Чжай Цун и Ли Хэн, которые жаждали обуздать Лю Юй и вызвать его на большой решающий бой. У Лю Юй в подчинении был полководец по имени Ню Гао, который давно хотел вернуться к Сун, и потому, взяв свое войско, он перебежал на сторону к надвигающемуся противнику. Сунская армия разделилась, и очень быстро были захвачены первые территории. Лю Юй тотчас же отправился к Цзинь с просьбой о помощи. Ваньянь Цзунби не медлил и отправился на подмогу с отрядом солдат в тяжелой броне для сдерживания Сун. Чжай Цун и Ню Гао начали нести потери. Они были вынуждены отступать, и не только потеряли вновь отвоеванные территории, но позволили захватить войску Цзинь шесть городов, в том числе Сянъян (ныны пров. Хубэй).

Новости о поражениях дошли до Юэ Фэя, и тот немедленно направил письмо с просьбой отправить его на фронт, чтобы вернуть утерянные шесть городов. За эти несколько лет Юэ Фэй натренировал отряд, который был готов к невзгодам войны и бился бы насмерть. Этот отряд называли армией Юэ Фэя. Эта армия не знала поражения и заставляла войско Цзинь трепетать перед ней и личностью самого Юэ Фэя. Его самого подчиненные назвали «дедом Юэ». Сун Гао-цзун был чрезвычайно доволен тем, что ему удалось вернуть себе репутацию. Он подарил юноше знамя с вышитой фразой: «Преданный Родине Юэ Фэй». Министр Чжу Шэнфэй при дворе Сун также хвалил юношу и говорил императору: «Если вы хотите обратить в бегство Цзинь, нет никого, кто смог бы сделать это, кроме Юэ Фэя». На письмо юноши император ответил согласием и приказал тому выступить, однако приказ этот касался лишь шести городов с Санъяном. Император запретил Юэ Фэю двигаться дальше на север.

Молодой полководец очень быстро оказался на передовой. Как только войско Ци услышало о том, что идет «дед Юэ», люди спешно начали отступать. Вскоре войско Юэ Фэя взяло город Инчжоу (сегодня городской уезд Чжунсян, пров. Хубэй). Простой народ, видя суровость и строгость воинской дисциплины армии Юэ, которые не наводили беспорядки, во всем превозносил войско Сун, старался во всем им помочь. Сам Юэ Фэй продолжал борьбу: он отправил командира одной из своих частей Чжана Сяня взять город Суйчжоу, в то время как сам направил войска на город Сянъян. Командующий гарнизоном Санъяна Ли Чэн принял вызов на реке Ханьшуй, где в свою очередь поставил свои войска. Как только Юэ Фэй вышел на передовую и увидел расположение войск, то не смог сдержать улыбки. Он обратился к Ню Гао и Ван Гую: «Ли Чэн поставил свою конницу на берегу реки и приказал пехоте выстроиться на равнине. Как же это глупо. Он не знает о том, что неровный рельеф подходит для пехотных войск, а равнина — место конницы. Какой же прок в его войске, если оно расставлено вот так?». Закончив говорить, он приказал Ню Гао взять конницу и разбить пехоту Ли Чэна, в то время как Ван Гую приказал возглавить пехоту и, вооружив людей длинными копьями, идти на конницу.

Начался бой. Пехота армии Юэ Фэя начала атаку копьями на лошадей. Те, стоя на берегу, не могли никуда убежать, и потому сигали в реку и тонули. Сунская конница же стремительно бежала по равнине и загоняла вражескую пехоту, которой негде было укрыться. Победы шли одна за одной, и вскоре Юэ Фэй вернул все шесть утраченных городов. Воодушевляющие новости об этом стремительно разносились среди людей и солдат. Сун Гао-цзун говорил своим чиновникам: «Мы давно знали, что Юэ Фэй хорош в управлении армией, но и подумать не могли о том, насколько он хорош в стратегии и что он добьется таких великолепных побед!». Император жаловал Юэ Фэю титул и назначил правителем одной из областей.

Юноша, находясь на первой линии фронта, написал во двор письмо: «Нужно как можно скорее выступить против Лю Юй, пока внутри его владений творится смута. Если мы будем ждать, пока тот подготовиться, будет уже слишком поздно наносить удар. Я бы хотел во главе войска двинуться на север, освободить прежнюю столицу и старые земли». В письмо он также добавил стихотворение под названием «Кровь от ярости в сердце клокочет», которое заканчивалось следующими строками:

«Где же солдат? Мертв на поле боя.

А где же народ? Погиб на войне.

Вздыхаем о прежней стране,

В селах одна пустота.

Когда смогу повести войско через Янцзы

Уничтожить врага?

Когда вернусь с победой,

Увижу башню желтого журавля».

Юэ Фэй надеялся, что двор позволит ему отправиться с войском на север, вернуть земли и освободить простой народ. Однако он не подозревал, что настроения при дворе начинали меняться, и были те, кто вынашивал планы по заключению мира с царством Цзинь. Таким образом, воинственно настроенный Юэ Фэй стал для этих людей бельмом в глазу.

Как погиб Юэ Фэй

Зимой того года, когда Лю Юй основал государство Ци, чиновник династии Сун по имени Цинь Хуэй внезапно вернулся из царства Цзинь в Южную Сун в город Линьань. Ранее Цинь Хуэй был взят в плен вместе с императором Сун Хуэй-цзуном и его сыном Сун Цинь-цзуном и был доставлен в царство Цзинь, где провел несколько лет, за которые сблизился с цзиньскими чиновниками и стал советником Ваньянь Чана, помогая ему принимать важные решения. Вернувшись в Сун в этот раз, он рассказал людям: «Это было очень опасно! Мне пришлось убить смотревшего за мной солдата, чтобы сбежать». Но чем больше все смотрели на Цинь Хуэя, тем меньше верили, что он сбежал. Конечно, он привел с собой пленников и унес много драгоценностей, но как чиновник смог пройти несколько тысяч миль? Неужели солдаты совсем за ним не смотрели? Многие стали подозревать, что Цинь Хуэй — это шпион, посланный царством Цзинь.

Сун Гао-цзун, услышав, что Цинь Хуэй вернулся, захотел узнать, где находятся императоры Хуэй-цзун и Цинь-цзун (позже погибшие в царстве Цзинь) и его собственная родная мать. После того, как Цинь Хуэй рассказал ему все, он поспешно сменил тему и сказал: «Чтобы успокоить Поднебесную, я думаю, что только северяне должны управлять севером и только южане должны управлять югом». Он увидел, что Сун Гао-цзун не стал спорить и тихо продолжил: «Почему бы вам не написать письмо Ваньянь Чану и попросить его помочь договориться о мире. Он ведь тоже сторонник мира». Сун Гао-цзун сказал: «Мне нужно это обдумать».

Той ночью Сун Гао-цзун не сомкнул глаз. О чем же он думал? С самого начала у него и в мыслях не было возвращать захваченную территорию. За эти годы, видя, как Юэ Фэй и Хань Шичжун одерживают победы, сам он осмелился только сказать несколько резких слов, потому что внутри был все еще ужасно напуган. После уговоров Цинь Хуэя он решил, что лучше все же заключить перемирие. Тогда ему, наконец, будет не о чем волноваться, положение будет прочным и его мать сможет вернуться. Не стоит заботиться о потери земель и страданий народа. Подумав так, он решил договариваться о мире. На следующий день Цинь Хуэй написал Ваньянь Чану письмо о примирении. Когда император прочитал письмо, он радостно сказал своей свите: «Хорошо, Цинь Хуэй так предан мне. Когда я увидел его, то был так счастлив, что не мог уснуть всю ночь». Он сделал Цинь Хуэя первым министром и поставил его во главе мирных переговоров.

Цинь Хуэй сразу же написал императору Сун: «Теперь люди с севера вернутся на север, а люди с юга вернутся на юг». Он объяснил, что все жители центральной части, пришедшие на юг, были отправлены обратно на север и переданы под управление царства Цзинь и Лю Юя. Когда министры услышали это, то просто вспыхнули от гнева, Сун Гао-цзун тоже рассердился и сказал: «Я тоже северянин, куда мне идти!». Он уволил чиновника Цинь Хуэя, сказав, что к нему больше никогда не будут обращаться.

В это время армия династии Сун изо всех сил вела бои. В районе провинции Шэньси сунские главнокомандующие Ван Янь, Лю Цзыюй и братья У Цзе и У Линь окружили армию Цзинь и нанесли поражение вражеской армии в долине Сегу (наст. вр. юго-западная часть Шэньси). Затем они выиграли в смертельной битве с цзиньской армией у заставы Сяньжэньгуане (наст. вр. южная часть уезда Хуйсянь провинции Ганьсу) и вернули много утраченной территории. На востоке Юэ Фэй был еще более успешен, он с легкостью побеждал войска Цзинь, уже боявшиеся даже встречи с ним. Однажды Юэ Фэй отправил Ню Гао в Лучжой (ныне Хэфэй, провинция Аньхой) на встречу с врагом. Ню Гао крикнул вражескому генералу перед битвой: «Как ты посмел напасть, когда здесь Ню Гао?». Вражеский генерал пришел в ужас и ответил: «Как ты можешь быть Ню Гао? Я слышал, что он в Хубэе. Как ты можешь быть здесь?». Ню Гао попросил своих людей развернуть знамя армии Юэ, и вражеские войска сразу же утратили строй и стали отступать. Ню Гао поднял копье и ринулся вслед за бегущими врагами. Армия под предводительством Юэ Фэя преследовала разгромленного противника и вернула еще несколько городов.

В результате царство Цзинь больше не могло сопротивляться, и группа чиновников Ваньянь Чана, выступавших за конец войны. Вскоре император Цзинь Тай-цзун умер, и его внук Ваньянь Дань взошел на престол, позже получив храмовое имя Цзинь Си-цзун. Он посовещался с подчиненными и решил распустить царство Ци под управлением Лю Юй. Он предложил заключить мир с династией Сун, но только при условии, что царство Сун признает себя вассалом и будет платить дань серебром и шелком. Сун Гао-цзун был очень доволен таким решением, поэтому он немедленно направил министра Ван Луня в царство Цзинь для переговоров. Но чиновники царства Цзинь хотели иметь дело только с Цинь Хуэем, поэтому, когда они увидели Ван Луня, они специально стали его расспрашивать: «А где ваш министр Цинь? Он в порядке?». Ван Лунь небрежно ответил: «Главный министр Цинь решил уйти в отставку». Ваньянь Чан сказал Ван Луню: «Цинь Хуэй хорошо знает наши нравы, вы должны к нему прислушиваться». Когда Ван Лунь вернулся с докладом, Сун Гао-цзун почувствовал, что без Цинь Хуэя мирные переговоры действительно невозможны, поэтому он вернул Цинь Хуэя на пост главного министра.

Когда стало известно о мирных переговорах, тяжело было найти придворного чиновника, который был бы этому рад. Все говорили, что эта война против Цзинь складывается так хорошо, что будет ошибкой ее заканчивать, а мирные переговоры разочаруют народ. Летописец Ху Цюань сказал: «Цинь Хуэй хочет, чтобы император закончил как Ши Цзинтан. Нужно его убить и продолжить поход на север, иначе я лучше брошусь в море, чем буду смотреть на позор, который нас ждет». Генералы Чжан Цзюнь и Хань Шичжун несколько раз писали письма, выступая против мирных переговоров и требуя продолжения войны. Юэ Фэй, чьи войска стояли в Эчжоу (наст. вр. восточная часть Уханя, провинция Хубэй), сообщил: «Мы ненавидим царство Цзинь, и мы не забудем этого ни на день. Я готов возглавить войска, чтобы отбить Хэнань, а затем взять Хэбэй и восстановить границы династии Сун».

Несколько дней спустя Юэ Фэй приехал в Линьань, чтобы встретиться с Сун Гао-цзуном. Сун Гао-цзун сказал ему: «Мирные переговоры — это благая весть. Царство Цзинь пообещало вернуть нам земли Хэнани, чтобы вам больше не пришлось воевать». Неожиданно Юэ Фэй сказал: «Мне кажется, мирным переговорам нельзя верить. Люди Цзинь всегда были ненадежными, их слова ничего не значат. Главный министр Цинь не думает о стране, и следующие поколения будут смеяться над ним и критиковать». Когда Сун Гао-цзун услышал это, его лицо перекосило от стыда. Он понял, что хоть Юэ Фэй и говорит о Цинь Хуэе, но на самом деле имеет в виду его самого. С этого момента Сун Гао-цзун возненавидел Юэ Фэя и стал считать его камнем преткновения на пути к миру. Не говоря уже о Цинь Хуэе, который так сильно ненавидел Юэ Фэя, что даже не мог на него смотреть.

В 1138 после долгих переговоров Сун и Цзинь достигли согласия. Из-за того, что девиз царствования Сун Гао-цзуна был Шаосин, это перемирие стали называть Шаосинскими. Суть этих соглашений заключалась в том, что царство Сун становилось вассалом царства Цзинь и каждый год должно было платить 250 000 лянов серебра и 250 000 кусков шелка. Царство Цзинь «даровало» царству Сун территории к югу от Хуанхэ. То есть династия Сун не только отдала Цзинь земли провинции Хэбэй и восточного берега Хуанхэ, но и стала вассалом Цзинь. Правитель Цзинь потребовал, чтобы Сун Гао-цзун приехал и, приклонив колени, принял цзиньский указ, но Сун Гао-цзун испугался, тогда Цинь Хуэй сказал, что может поехать вместо него. Он отправился в Гуаньи, чтобы послушно преклонить колени перед посланником царства Цзинь и принял цзиньский указ. Такое унижение редко встречается в истории.

Как и говорил Юэ Фэй, на следующий год в царстве Цзинь произошел инцидент, который все изменил. Ратовавший за мир Ваньянь Чан был обвинен в «политическом заговоре» и приговорен к смертной казни. К власти пришли сторонники Ваньянь Цзунби, желавшие войны. Они немедленно отменили мирные переговоры, направив войска для нападения на Южную Сун в четырех направлениях, заявив, что на этот раз династия Сун должна быть уничтожена. Мольбы Сун Гао-цзуна о мире не были услышаны, поэтому ему снова пришлось послать войска в бой. Юэ Фэй лично принял командование и выступил из Эчжоу, чтобы начать наступление на север. Не так давно он снова написал строки для стихотворения «Кровь от ярости в сердце клокочет». В них он передал всю свою непоколебимую волю:

«Мне тридцать лет, но вся моя слава и мои достоинства не более чем пыль.

Очень далеко от меня родная земля, она исчезла, как луна, скрытая тучей.

Нужно ли ждать, когда мои волосы побелеют? О, напрасная боль!

Пока бесчестье года Цзинкан не будет смыто, что сможет утолить мою ненависть к чиновникам?».

Теперь, когда у него была возможность внести свой вклад в жизнь страны, как он может быть несчастным? В день отъезда он сказал своим подчиненным: «Вы все должны упорно сражаться, и когда Хэбэй будет отбит, мы снова встретимся и отпразднуем!». Старший сын Юэ Фэя, Юэ Юнь, пошел в армию в возрасте 12 лет. Он носил с собой пару сорокакилограммовых молотов и уже участвовал во многих битвах. В этот раз он тоже присоединился к походу на север.

Армия Юэ отправилась на север, одерживая одну победу за другой, и за сорок дней отвоевала несколько городов. На севере Яньчэна (в наст. вр. — на юге Кайфэна, провинция Хэнань) они встретили главные силы цзиньской армии под руководством Ваньянь Цзунби. Юэ Фэй приказал Юэ Юню: «Возьми самые лучшие войска — гвардейцев моего личного резерва и дозорных — и атакуйте вражеские позиции. Если ты не победишь, я отрублю тебе голову!». Юэ Юнь без слов поднял свой железный молот и повел войска в бой. Битва в этот день продолжалась до полуночи, и все это время не затихали предсмертные крики. В конце концов, Юэ Юнь одержал великую победу и захватил несколько сотен боевых коней.

Ваньянь Цзунби проиграл первое сражение, но сразу же снова отправил в бой воинов в тяжелых доспехах и конную фалангу. Облаченных в тяжелые чугунные доспехи солдат также звали воинами-башнями. Всадники же были одеты в двухслойные шлемы и железные доспехи. Их лошади были по трое связаны между собой кожаными ремнями, из-за чего во время боя они могли двигаться только вперед, как танки, появившиеся спустя несколько веков. Всадники, едущие по обе стороны от строя, были очень быстрыми и проворными. Ваньянь Цзунби хотел использовать свои лучшие войска, чтобы проучить армию Юэ, но он не ожидал, что Юэ Фэй будет готов. Он направил пехотинцев с большими топорами рубить ноги лошадям, и если одна лошадь падала, то вся тройка больше не могла двигаться. Юэ Юнь взял с собой личных гвардейцев полководца и дозорных и атаковал с ними конные фаланги. С этого момента элитные войска царства Цзинь стали мясом под мечами армии Юэ Фэя, большинство солдат были или убиты, или ранены. Ваньянь Цзунби поспешно отдал приказ отступать. Убегая, он оглянулся и увидел, что людей осталось совсем мало. Он заплакал и сказал: «Все эти годы я полагался в битвах на своих лучших воинов и конную фалангу, но я не ожидал, что сегодня им настанет конец!».

Ваньянь Цзунби хотел взять реванш, поэтому он снова собрал войска и бросил вызов Юэ Фэю. В этот раз Юэ Фэй сам вступил в бой, повел свою кавалерию на поле боя, натянул лук и пустил стрелы, поразившие нескольких вражеских генералов и солдат. Когда его подчиненные увидели это, они воодушевились и яростно бросились в строй врага. Среди них был и генерал по имени Ян Цзайсин, прославившийся своей храбростью в бою. Он взял с собой группу дозорных, чтобы встретить большой отряд врагов на мосту Сяошан. Он бесстрашно бился не на жизнь, а на смерть, убил многих врагов, но упал на землю, настигнутый вражескими стрелами. Генерал Чжан Сянь прибыл с подкреплением, разгромил врага и нашел тело Ян Цзайсина. После кремации в его пепле нашли два литра наконечников стрел.

После великой победы при Яньчэне Ваньянь Цзунби направил сотни тысяч пехотинцев и кавалеристов из других мест для нападения на Инчан (на севере Яньчэна). Юэ Фэй уже давно предвидел этот шаг и послал Юэ Юня с подкреплением для охранявших Инчан войск Ван Гуя. В день битвы Юэ Юнь вывел восемьсот кавалеристов и пехотинцев лицом к лицу с врагом. Эта битва длилась большую часть дня, и она была очень жестокой. Глаза солдат налились кровью, а по всему полю боя лежали тела, разорванные в клочья. Юэ Юнь метался среди врагов, и даже он сам не мог сосчитать, скольких врагов он убил. В конце концов, он сам был ранен более сотни раз, и все его доспехи были залиты кровью. В этой битве армия Юэ снова полностью разгромила армию Цзинь, и Ваньянь Цзунби был вынужден искать укрытия в Кайфэне. Все его подчиненные и солдаты с грустью говорили: «Кажется, легче сдвинуть горы, чем победить армию Юэ!». Когда он это услышал, на его глазах выступили слезы, и он сказал: «С самого начала войны я еще никогда не терпел такого поражения!». Он приказал всем как можно скорее переходить Хуанхэ и возвращаться на север.

Юэ Фэй повел свои войска на север, в город Чжусянь, который находился всего в сорока милях от Кайфэна. Люди по оба берега Хуанхэ хлопали в ладоши и радостно приветствовали армию Юэ, поднося солдатам еду и напитки. Повстанцы со всей страны ждали, когда армия Сун перейдет реку, чтобы вместе вернуть утраченные земли. Никто не обращал внимание на приказ Цзинь о наборе войск. Юэ Фэй немедленно доложил императору: «Сейчас отличная возможность для возрождения Великой Сун, следует пересечь реку и восстановить нашу родину. Если мы упустим эту возможность, то нас ждут ужасные последствия». Он никак не мог ожидать, что в ответ он получит не приказ пересечь Хуанхэ, а императорский указ отступить. Оказалось, что за этим стояло две причины. Во-первых, Сун Гао-цзун боялся, что Юэ Фэй оскорбит царство Цзинь, и он не сможет договориться о мире. А во-вторых, Сун Гао-цзун боялся, что заслуги Юэ Фэя станут слишком выдающимися и он перестанет его слушаться, поэтому в один день он подряд издал двенадцать имперских указов, приказав Юэ Фэю немедленно отступить.

Когда солдаты и генералы услышали об отступлении, как они могли не грустить? Повсюду был слышен плач. Юэ Фэй тоже расплакался и сказал всем: «Десять лет упорной борьбы подобны текущему ручью — так же исчезли за один день. Земли, которые мы вернули, будут снова потеряны. Центральные равнины никогда больше не будут наши!». Простые люди тоже окружили Юэ Фэя и плакали: «Если вы сейчас уйдете, нам не будет житья!». Юэ Фэй вынул указ, чтобы люди могли сами его прочитать, и сказал: «У меня нет другого выбора, кроме как подчиняться приказам императорского двора!». Он попросил армию сопроводить людей на юг и найти им убежище.

После того, как армия Юэ отступила, Сун Гао-цзун попросил Цинь Хуэя снова просить царство Цзинь о мире. На этот раз Ваньянь Цзунби не понаслышке узнал о силе армии семьи Юэ, поэтому он сказал Цинь Хуэю: «Как ты можешь говорить о мире, когда Юэ Фэй хочет со мной войны? Пока Юэ Фэй жив, о мире нечего и думать!». Цинь Хуэй ненавидел Юэ Фэя, и с этих пор он стал искать момент, чтобы проучить его. Сначала он послал свое доверенное лицо Моци Се и несколько людей с доносом, будто Юэ Фэй не слушается императорских приказов. После чего Сун Гао-цзун лишил Юэ Фэя его военной должности. Затем Цинь Хуэй приказал людям подкупить нескольких подчиненных Юэ Фэя и приказал им доложить, что Юэ Юнь и Чжан Сянь хотят организовать восстание и вовлечь в него Юэ Фэя. Сун Гао-цзун попросил Ревизионную палату провести допрос. Даже не стоит говорить о том, как рассматривалось это дело. Сун Гао-цзун и Цинь Хуэй в любом случае хотели убить Юэ Фэя, так что же тут может быть справедливого? Как бы Юэ Фэй ни защищался, его все равно приговорили к смертной казни.

Когда всем стало известно, что генерал, прославившийся в войне против Цзинь, скоро будет убит, весь народ поднялся и стал жаловаться на несправедливость! Все, от родственников императора до простых людей, говорили, что Юэ Фэй невиновен, и требовали его освобождения. Хань Шичжун пошел прямо к Цинь Хуэю и спросил его, какие у него есть доказательства того, что Юэ Фэй готовил восстание. Цинь Хуэй сказал: «Хоть прямых доказательств и нет, однако, возможно, он все-таки замышлял заговор!». Хань Шичжун сердито закричал: «Вы говорите „возможно“ и думаете, что это может убедить мир?». Но Сун Гао-цзун и Цинь Хуэй не прислушались и, в конце концов, приказали убить Юэ Фэя.

Простые люди тоже окружили Юэ Фэя и плакали: «Если вы сейчас уйдете, нам не будет житья!»

В конце 1141 года великий герой Юэ Фэй был убит отравленным вином, а вместе с ним были казнены молодой полководец Юэ Юнь и генерал Чжан Сянь. Это самая большая несправедливость в древней китайской истории. Однако сердце простого народа не обмануть, он точно знает, кто был хороший, а кто плохой. В дальнейшем оказалось, что именно Сун Гао-цзун, Цинь Хуэй и Моци Се были осуждены историей.

Правление Цзинь Ши-цзуна и Цзинь Чжан-цзуна

После того, как Юэ Фэй был убит, царство Цзинь пошло на переговоры о мире с Сун Гао-цзуном, но помимо выплаты дани и признания себя вассалом Цзинь императору Сун пришлось отдать территории Хэнани и Шэньси. Эти условия были еще более унизительными, чем предыдущий Шаосинский договор о мире. Сун Гао-цзун с недовольным выражением лица сказал Цзинь Сицзуну: «Вассал Чжао Гоу будет соблюдать этикет и обещает посылать императору поздравления с днем рождения и ежегодно выплачивать дань в размере 250 000 лян серебра и шелка». Через несколько лет воинственный Ваньян Цзунби умер. Император Сун Гао-цзун думал, что теперь он в безопасности, однако он никак не ожидал, что царство Цзинь снова разорвет мирное соглашение.

У Цзинь Сицзуна был двоюродный брат по имени Ваньянь Лян, который был недоволен Цзинь Сицзуном, потому что сам не стал императором. Когда Цзинь Сицзун начал сильно свирепствовать и то и дело убивать людей, Вань Яньлян нашел себе помощников, чтобы ворваться во внутренний дворец и убить императора. Он сам занял престол. В истории он известен под именем Хайлин-ван. Император Хайлин-ван заранее решил завоевать центральную часть и стать правителем всей страны. После вхождения на престол он приказал перенести столицу из Шанцзина (ныне город Байчэн в районе Ачэн провинции Хэйлунцзян) в Яньцзин (современный Пекин) и переименовал в Центральную столицу. Организация чиновничества, государственный экзамен кэцзюй — все было устроено согласно правилам ханьцев. Многие дворяне чжурчжэни выступали против переноса столицы, поэтому император Хайлин-ван решил действовать силой и приказал снести дворцы и жилые дома в Шанцзине, а на их месте сажать посевы. Он также лишил многих дворян их титула. В итоге, разве стало ли меньше подданных, которые его ненавидели?

После переноса столицы, император Хайлин-ван обратил свое внимание на царство Южная Сун. Он хотел стать императором всей страны, и существование царства Южная Сун мешало этому плану, поэтому оно должно быть уничтожено. В 1161 нашей эры царство Цзинь расторгло соглашение о мире, и многочисленная армия со всех сторон направилась в поход для захвата южных земель. Император Хайлин-ван сказал своим подданным: «И не пройдет двухтрех лет, как этот поход на Сун увенчается успехом, и тогда север и юг будут объединены». Действительно, армия Цзинь одерживала победы на своем пути и быстро достигла северного берега реки Янцзы.

Сановник Цинь Хуэй к этому времени был мертв, и Сун Гао-цзун снова хотел скрыться в море. Однако многие государственные чиновники выступили против такого плана, поэтому ему нужно было отправить кого-то руководить боевыми действиями. Таким человеком стал гражданский чиновник, которого звали Юй Юньвэнь. Когда он прибыл в Цайши (ныне северная часть города Данту провинции Аньхой), он тотчас начал обучение войск, организовал оборону, неплохо справлялся. На северной стороне реки 100 000 армия Цзинь била в барабаны и кричали. Император Хайлин-ван надел золотые доспехи, вместе с солдатами выполнил жертвоприношение небу и произнесение клятвы. Он собирался пересечь реку для решающего сражения. В тот день армия Цзинь пересекла реку на большом деревянном корабле, и Юй Юньвэнь приказал кораблю армии Сун принять бой. Корабль быстро шел по воде, юрко двигаясь взад и вперед, словно челнок. Армия Сун использовала камнеметный снаряд для обстрела дымовой известью и закрыла обзор армии Цзинь. Видя, что дело плохо, император Хайлин-ван тут же приказал армии возвращаться, отступил на северный берег, а затем повел войска к переправе Гуачжоу (ныне юго-западная часть города Янчжоу, провинции Цзянсу), желая отсюда пересечь реку и отправиться на юг.

Когда император Хайлин-ван направил свои войска на юг, в царстве Цзинь произошел еще один государственный переворот. Ван Яньюн (двоюродный брат императора Хайлин-вана), который остался в Восточной столице (в городе Ляоян, провинции Ляонин), был выдвинут в качестве императора, получившим позже имя Цзинь Ши-цзун. Он объявил, что император Хайлин-ван был повержен, и послал людей помешать ему вернуться. Это известие распространилось по всему войску, и ни у солдат, ни у генералов армии Цзинь не было желания сражаться. Несколько генералов ворвались в казармы Хайлин-вана, выстрелили в него из лука и задушили его. После кончины императора война прекратилась.

Гражданский чиновник Юй Юньвэнь привел армию Сун к победе, и в династии Сун все были невыразимо счастливы. Многие люди снова поднимали вопрос о сопротивлении династии Цзинь и просили оправдать Юэ Фэя. Сун Гао-цзун чувствовал себя сконфуженным. Он понимал, что царство Цзинь уже дважды разорвала мирное соглашение, что ставило его в неудобное положение. Он знал, что подданные им недовольны, поэтому хотел отречься от престола, и жить спокойно. Однако, у него не было сына, кому он мог передать престол?

Однажды ночью, когда Сун Гао-цзун спал со своей наложницей, спасаясь в укрытии в Янчжоу, он вдруг услышал, что Ваньянь Цзунби пришел схватить его. Он до смерти испугался, от чего заболел и больше не мог иметь детей. Трудно назначить наследника престола, не имея сына. Стоило бы найти приемного наследника среди императорской родни, но их всех отдали в царство Цзинь, рядом никого не осталось. Министры предложили искать среди потомков Тай-цзу на юге. У Сун Гао-цзуна не было выбора, кроме как согласиться, и после отбора он назначил Чжао Вэя своим преемником. Чжао Вэй — седьмой внук Сун Тай-цзу и потомок Чжао Дефана. В 1162 году нашей эры Сун Гао-цзун отрекся от престола и назначил на престол Чжао Вэя, изменив его имя на Чжао Шень, получивший храмовое имя Сун Сяо-цзун. Таким образом, императорский трон династии Сун вернулся, в конце концов, к ветви императора Сун Тай-цзу (Чжао Куанъинь), как было прописано в «Завете золотого сундука».

Когда Сун Гао-цзун отрекся от престола, он обратился к гражданским и военным чиновникам: «Я правил столько лет, и бывало, что мои поступки преступали нормы морали. Я надеюсь, вы умолчите об этом». Но новый император не думал об этом. Когда Сун Сяоцзун стал наследником престола, он был против заключения мира с царством Цзинь и выступал за сопротивление. На второй месяц после вхождения на престол независимо от мнения предыдущего императора он посмертно восстановил звание Юэ Фэя. Позже он построил «Храм Верного мученика» в Эчжоу в память о Юэ Фэе.

Сун Сяо-цзун пригласил Чжан Цзюня и остальных членов партии, выступавших за войну, и объявил о походе на север для противостояния царству Цзинь. Но этот поход был немного поспешным, и он начался без должной подготовки. В 1163 году нашей эры Чжан Цзюнь повел свои войска через реку на север и провел несколько удачных сражений подряд. Но позже постоянно терпел поражения. При всем желании Сун Сяо-цзун не имел достаточно сил сопротивляться, поэтому ему пришлось согласиться на заключение мира. К счастью, царство Цзинь потерпело поражение в битве при Цайши и не осмелилось выдвигать большие требования. По мирному соглашению династия Сун не считалась подчиненной династии Цзинь, а называлась братским государством. Количество серебряного шелка, ежегодно взимаемым царством Цзинь, также сократилось на 50 000. Соглашение, названное «Лунсинским мирным соглашением», восстановило доброе имя династии Сун. В дальнейшем, две страны сорок лет не воевали, стараясь навести порядок в своих внутренних делах.

Когда император Цзинь Ши-цзун (Ваньянь) взошел на трон, ему было почти сорок лет. За несколько лет до этого, он был местным чиновником в нескольких городах. Он читал книги по истории и очень хорошо понимал культуру Хань. Он чувствовал, что по сравнению с династией Сун уровень экономики и культуры царства Цзинь был ниже. Решив завоевать центральную часть и стать правителем всей страны, ему нужно было изучить все законы народа Хань. Цзинь Ши-цзун был разумным человеком и понимал, что управление страной не по ханьским законам вызовет недовольство жителей центральной части. Цзинь Си-цзун во время своего правления провел некоторые реформы. Хотя он приказал убить Хайлин-вана, но считал его указ о переносе столицы и введении императорских экзаменов правильными решениями. Некоторые министры убеждали его вернуться в Шанцзин. Ему это надоело, и он спросил канцлера Ли Ши: «Вы считаете, нужно возвращаться в Шанцзин или отправляться в Центральную столицу?». Ли Ши ответил: «В настоящее время все важные проблемы находятся на юге нашего государства, как и наши мысли людей. Только из Центральной столицы вы сможете управлять всей страной». Цзинь Ши-цзун согласился: «Да, это именно то, о чем я думаю. Разрушенный дворец в Шанцзине можно восстановить, но императорский двор должен находиться в Яньцзине». Вскоре он прибыл в Яньцзин, откуда управлял делами государства.

Однажды при обсуждении государственных дел с императором Цзинь Ши-цзун министры высказали предложение: «Императорский экзамен — это ханьские обычаи. Нам он ни к чему. Лучше его отменить».

— В истории были императоры, которым не нужны образованные подданные? — повернувшись к министру Чжан Хао, спросил Цзинь Ши-цзун.

— Да! — немного подумав, ответил Чжан Хао.

— Ну, и кто же это? — спросил Цзинь Ши-цзун.

— Цинь Шихуан — ответил Чжан Хао.

— Вы хотите, чтобы я стал Цинь Шихуаном? — вытаращив глаза, спросил Цзинь Ши-цзун.

У Цзинь Ши-цзуна хотел исправить недостатки своего народа, навести порядок в стране и осуществлять гуманное правление, как учили древние мудрецы. А именно: император должен посвятить свою жизнь управлению страной, прислушиваться к мнению министров и приглашать на службу высоконравственных и способных людей, избегать малодушных, перевоспитывать народ, оказывая на них моральное влияние, серьезно подходить к вопросу гуманности и справедливости. Теперь, когда он заключил мир с династией Сун, он решил начать с того, чтобы успокоить сердца и умы людей. Вспомнив, как во времена основания династии Хань придерживались политики восстановления жизни народа, названное правлением Вэнь-ди и Цзин-ди, император Цзинь Ши-цзун тоже хотел дать использовать этот метод. Своим первым указом он освободил всех солдат, прибывших из разных областей в центральную часть, чтобы они могли спокойно заниматься сельским хозяйством. Вторым указом он помиловал всех крестьян, которые бунтовали, и приказал им вернуться домой и заняться земледелием. Третий указ освобождал одного мужчину от воинской обязанности в семьях, где все мужчины были солдатами. В результате численность войск сократилась, но стало больше фермеров, занимающихся сельским хозяйством, и производство быстро развивалось. Император Цзинь Ши-цзун также приказал массово освободить рабов и сделать их свободными гражданами, и выкупить проданных из-за войны и голода жен и детей. Этот жест осчастливил многих северян, и ненависть по отношению к правителю стала угасать.

Следующим шагом Цзинь Ши-цзуна было проведение некоторых реформ в области землевладения и налогообложения. В царстве Цзинь всегда использовали систему «Мэньань Моукэ» для организации населения. Мэньань — это тысяча домашних хозяйств, а Моукэ — сто домашних хозяйств. Всеми ими управлял глава домашнего хозяйства. Эту систему использовали и на войне, и в производстве. Со временем территория царства Цзинь увеличивалась, и многие главы хозяйств занимали все больше земли, собирали арендную плату и давали деньги в долг под проценты, и становились помещиками. Как правило, у фермеров было очень мало полей, и разрыв между богатыми и бедными увеличивался. Цзинь Ши-цзун и его придворные чины ввели «всеобщую проверку разверстки обложений населения», которая состояла в проверке количества людей в хозяйстве и имущества, и определении размера налога. При этом учитывалось наличие полей, домов, транспортных средств, лошадей, крупного рогатого скота и овец, деревьев. На этом основании разделяли домохозяйства верхнего, среднего и нижнего уровня. Таким образом, налоговые пошлины стали более разумны, а сердца и мысли людей — спокойнее.

Цзинь Ши-Цзун: «Кто приказал так делать? Использовать так много людей для меня одного?»

Цзинь Ши-цзун очень внимательно относился к управлению страной, а также уделял особое внимание своим словам и поступкам. Он хотел быть мудрым монархом и оставить о себе хорошую репутацию. Министры заметили, что дворец стал уже слишком ветхим, и говорили, что следует построить новый. Цзинь Ши-цзун ответил: «А ведь когда-то в древности императоры Яо и Шунь жили, как простые люди. Император Хань Вэнь-ди тоже ценил такое качество как бережливость, поэтому люди служили ему. Сейчас я живу в достатке, и я не могу построить новый дворец». Говоря о детях дворян, которые предавались обжорству и пьянству, Цзинь Шицзун качал головой: «Я тоже люблю выпить, но я никогда не пью до опьянения. Совсем немного и лишь во время китайского Нового года и других праздников. Обжираться без разбору — это расточительство». Он любил есть грибы, и прислуга попросила побольше привезти их из Вэйчжоу (ныне уезд Юй, провинция Хэбэй), где их выращивали. Местный чиновник каждый день приказывал сотням людей подниматься на гору для сбора грибов. Узнав об этом, Цзинь Ши-цзун разозлился: «Кто приказал так делать? Использовать так много людей для меня одного? С этого дня приказы от моего имени должны быть одобрены мной, иначе будет считаться преступлением, как сокрытие правды от императора!». Цзинь Ши-цзун подходил к решению любых вопросов, как мудрый правитель, и в книгах по истории его называли «последователь Яо и Шунь».

Цзинь Ши-цзун последовал примеру великих царств центральной части, и заранее объявил своего сына наследным принцем. Неожиданно, сын умер раньше отца. Тогда он назначил наследником своего внука Ваньянь Цзина. После смерти Цзинь Ши-Цзуна, Ванянь Цзин взошел на трон, став императором Цзинь Чжан-цзуном. Цзинь Чжан-цзун с детства любил читать книги и изучать нормы этикета, и он знал о культуре ханьцев больше, чем его дед. После вхождения на трон он приказал построить храм в честь Конфуция для распространения конфуцианства. Он установил различные системы и законы, как в великих царствах центральной части. Самым важным было освобождение рабов и запрет на рабовладение. Этот приказ Цзинь Чжан-цзуна сильно продвинул народ чжурчжэнь на пути развития. Не стоит даже и говорить, как сильно развилась культура царства Цзинь. В те годы царство Цзинь добилось не только быстрого развития экономики, но и литературы, музыки, живописи, медицины и образования.

Несколько десятилетий правления императоров Цзинь Ши-цзуна и Цзинь Чжан-цзуна считались самыми процветающими годами. Оба поколения использовали все свои знания и способности. Династия Южная Сун сильно отставала. У Сун Сяо-цзуна не получалось использовать свою власть, подданные его не слушали, что очень тяготило его.

Поэзия как способ выражения чувств

Больше всего император Сун Сяо-цзун хотел поскорее вернуть центральную часть и восстановить династию Сун в ее первоначальных границах. Однако министры императорского двора либо выражали свое несогласие, либо молчали, но не поддерживали его. Те, кто поддерживал его, а именно Чжан Цзюнь, У Линь и Юй Юньвэнь, умирали один за другим. Хоть император Сун Тай-шан отрекся от престола, он все еще появлялся время от времени и говорил: «Не упоминайте о восстановлении, дождитесь моей смерти и тогда думайте об этом». Вот почему все втайне говорили, что во времена Чжао Гоу чиновники хотели восстановления, а император — нет; когда император Чжао Шэн хотел восстановления, министры его не хотели, так они и не смогли договориться. Императору не оставалось ничего другого, кроме как поддерживать ситуацию, и постепенно его боевой дух иссяк. Император находился в таком тяжелом положении, и те, кто был под его началом и хотел внести свой вклад в развитие страны, также находились в плохом состоянии духа. Был один выдающийся человек с севера, который был крайне расстроен и несчастен.

Этим человеком был Синь Цицзи, уроженец города Личэн (ныне Цзинань, провинция Шаньдун). В детстве он учился и проходил военную подготовку, а когда вырос, начал писать стихи и сочинения, а также сражаться в бою. В то время его родной город уже был захвачен династией Цзинь. Поскольку он всегда считал себя человеком династии Сун, он набрал 2000 храбрецов, чтобы присоединиться к армии сопротивления Цзинь. Предводитель армии, Гэн Цзин, увидел Синь Цицзи, молодого человека в возрасте около двадцати лет, обладавшего необычайной храбростью, и сделал его секретарем (эквивалент начальника штаба). Монах Идуань, присоединившийся к армии вместе с ним, неожиданно передумал, украл Большую печать армии и сбежал. Гэн Цзин был так зол, что позвал Синь Цицзи и сказал: «Ты привел сюда Идуаня, а он украл печать и убежал. Я привлеку тебя к ответственности!». На что Синь Цицзи ответил: «Пожалуйста, дай мне три дня, и я принесу тебе голову Идуаня вместе с Великой печатью. Если я этого не сделаю, можешь убить меня». Гэн Цзин согласился. Синь Цицзи сел на коня и бросился в погоню за Идуанем. На развилке дороги он преградил ему путь. Зная, что Синь Цицзи был силен и искусен в боевых искусствах, Идуань опустился на колени и взмолил о пощаде. Но как Синь Цицзи мог его пощадить? Он обезглавил Идуаня и вернул Гэн Цзину Большую печать.

Гэн Цзин стал больше ценить Синь Цицзи. Вскоре он отправил Синь Цицзи ко двору в Линьань, чтобы обсудить борьбу с Цзинь. Синь Цицзи быстро прибыл на юг и обратился в императорский дворец с просьбой о совместной борьбе. Возвращаясь, он столкнулся на полдороге с Ван Шилуном, лидером повстанческой армии. Ван Шилун в спешке сказал: «Я специально приехал встретить тебя. У меня важные и ужасные новости: старший брат Гэн убит!». Оказалось, что не так давно Чжан Аньгуо и Шао Цзинь, лидеры повстанческой армии, были подкуплены армией Цзинь, убили Гэн Цзина и повели группу людей сдаваться империи Цзинь. Когда Синь Цицзи услышал это, он разозлился и хмуро спросил: «Где сейчас эти два предателя?». Ван Шилун ответил: «Они оба стали чиновниками империи Цзинь и сейчас находятся в Цзичжоу (ныне Цзюе, провинция Шаньдун). Они устроили такой беспорядок, что наши войска были разрознены!». Синь Цицзи сказал: «Я должен убить их, чтобы отомстить за брата Гэна!». Они разработали план казни предателей.

Однажды Чжан Аньгуо пригласил главу цзиньской армии выпить в официальной резиденции в Цзичжоу, там же был и Шао Цзинь. Неожиданно его люди сообщили, что один старый друг попросил о встрече с ним. Чжан Аньгуо вышел и увидел Ван Шилуна. Тот поклонился и сказал: «Поздравляю с повышением! У меня есть друг, который хочет вас видеть». Чжан Аньгуо спросил: «Кто это?». Вымолвив эти слова, он сразу же увидел перед собой Синь Цицзи. Когда он собрался закричать, несколько мужчин подошли и связали его, заткнув рот тряпкой. Синь Цицзи прошептал: «Пойдем со мной, или я тебя зарежу!». Пришедшие с ним солдаты повстанческой армии ворвались и убили генерала цзиньской армии и Шао Цзиня. Синь Цицзи приказал: «Быстро, привяжите разбойника к лошади и выдвигаемся на юг!». Группа села на своих лошадей и умчалась прочь. Когда армия Цзинь обнаружила это и хотела начать преследование, их уже и след простыл.

Вот так Синь Цицзи взял предателя и повел подчиненных через реку Янцзы к границе династии Южная Сун. Чжан Аньгуо был казнен, а Синь Цицзи вернулся в свою страну. Он с нетерпением ждал того времени, когда императорский двор отправит армию, чтобы отвоевать север, чтобы он мог последовать за ними и внести свой вклад в развитие страны. Но двор молчал. Синь Цицзи рассердился и написал десять статей для императора. Эссе содержали причины борьбы против династии Цзинь и конкретные планы войны, которые назывались «Десять эссе от простолюдина». Прочитав их, император Сун Сяо-цзун вызвал его к себе и сказал: «Я прочитал десять твоих сочинений, и они весьма хороши. Но у императорского двора другое мнение. Воевать или сохранить мир, я не могу решить». На что Синь Цицзи ответил: «Прошло более тридцати лет с тех пор, как центральная часть страны пала, и люди на севере с нетерпением ждут возвращения правительственных войск. Все местные добровольческие армии готовы откликнуться. Если двор пошлет войска на север, армия Цзинь не сможет справиться, и восстановление земель точно будет возможно. Для Вашего Величества будет лучше принять решение как можно раньше». Сун Сяо-цзун посмотрел на министров вокруг себя и со вздохом сказал: «Сначала сделайте что-нибудь при дворе, тогда и поговорим о возвращении земель!». Он приказал Синь Цицзи остаться в Линъани и стать начальником приказа натуральных и денежных сборов (чиновник, отвечающий за соответствующие документы и печати).

Синь Цицзи не хотел быть рядовым чиновником, поэтому он написал еще девять статей, названных «Девять предложений», и сообщил о них первому министру Юй Юньвэню. Он подумал: Юй Юньвэнь был воином и победил короля Хайлиня в Кайши, так что он определенно может договориться. В своих статьях Синь Цицзи высказал все, что было у него на уме. Он писал: «Я вложил свое сердце и душу в план северной экспедиции. Если императорский двор не добьется успеха, следуя моему плану, я готов принять высшую меру наказания (казнь)!». Но Юй Юньвэнь ничем не мог ему помочь. О «Девяти предложениях» было сообщено, но ответа не последовало.

У Синь Цицзи не было возможности применить его боевое искусство, амбиции и таланты, он был подавлен. Он и не подозревал, что это будет продолжаться десятилетиями. Позже императорский двор перевел его на должность местного чиновника, но вскоре он был уволен властвующей партией. Ему пришлось отправиться на озеро Дай (в Шанжао, Цзянси), и удалиться от дел. Он построил дом на высоком берегу озера и назвал его «Цзясюань», намереваясь прожить здесь спокойную жизнь фермера. Но разве он мог оставаться спокойным? Хотя он и бездействовал, его сердце — нет. Он постоянно думал о стране и о северном походе.

С юных лет Синь Цицзи увлекался написанием стихов и текстов песен. Приехав на юг, он использовал написание стихов как способ выражения своих интересов. Если он что-то чувствовал или видел что-то интересное, он мог выразить свои чувства и эмоции через слова и, более или менее, избавиться от всего, что его тревожило. Живя в фермерском домике у озера, он написал еще больше стихов, и ничьи другие работы не смогли бы сравниться с его героическими стихами. Поэзия такого стиля достигла своего пика в его сочинениях, и всем нравились его работы. Однажды, его хороший друг Чэнь Лян сказал, что хочет приехать навестить его и почитать его новые стихи. Чэнь Лян был уроженцем города Юнкан провинции Чжэцзян и одним из ведущих ученых, которые, как и Синь Цицзи, выступали за войну с царством Цзинь и восстановление земель. Услышав о приезде Чэнь Ляна, Синь Цицзи не мог нарадоваться, поэтому он от всего сердца написал песню под названием «Время разрушений»:

«Я был пьян, когда зажег лампу, чтобы посмотреть на меч, и мечтал дунуть в рог, чтобы вернуться в лагерь. Восемьсот миль под знаменем, звуки железа заполняют воздух на границе. Осенью войска на поле боя.

Кони быстры, как молнии, а луки страшны, как удары грома. Дело короля в мире окончено и это принесет славу его имени до и после смерти. О, бедный седой человек».

Синь Цицзи бездействует, но его ум — нет, он постоянно думает о северной экспедиции

Через несколько дней приехал Чэнь Лян, и они вдвоем разрыдались в храме Гусиного озера (в горах Янь в провинции Цзяньси). Он сказал: «Такие слова могут написать только те, кто побывал на поле боя и посвятил свою жизнь служению своей стране!». Со слезами на глазах Синь Цицзи вздохнул и сказал: «Центральная часть страны потеряна уже более 40 лет, и половина страны находится в руках Цзинь. Я действительно встревожен. В мгновение ока я тоже стал старым». Чэнь Лян сказал: «Стариков осталось немного, а те, кто жив, боюсь, забыли свою национальную обиду. Только ты понимаешь меня». Они пробыли вместе десять дней, прежде чем расстаться и попрощаться, но их сердца не разлучались, и они писали друг другу много писем. Синь Цицзи все еще с нетерпением ждал того дня, когда он сможет внести вклад в развитие своей страны. В строчках своего «Наставления молодому человеку» он говорит: «Сердце мужчины подобно железу, пока он не умрет. Попробуешь ли ты свои силы, чтобы восполнить трещины в небе».

Он дождался этого дня. Император Чжао Сюань, наконец, умер в возрасте восьмидесяти лет. Сун Сяо-цзун со временем потерял интерес, и отрекся от престола в пользу своего сына, Чжао Дуня, который стал императором Сун Гуан-цзуном. Сун Гуан-цзун был душевно болен, и через несколько лет министры заставили его отречься от престола. Его сын Чжао Цзянь, который стал известен как император Сун Нин-цзун, взошел на трон. Самого доверенного министра Сун Нин-цзуна звали Хань Туочжоу, и он был правнуком Хань Ци из династии Северная Сун. Хань Туочжоу был довольно властным и чинил расправу над всеми, кто выступал против него, называя их мятежной партией, что заставляло некоторых людей бояться и ненавидеть его. Однако Хань Туочжоу был сторонником сопротивления династии Цзинь, и он особенно уважал Юэ Фэя и ненавидел Цинь Хуэя. Сун Нин-цзун прислушался к нему и посмертно назвал Юэ Фэя «Королем Хубэя», отозвал титул у Цинь Хуэя и присвоил этому предателю посмертный титул «ложный и мерзкий». Когда Хань Туочжоу захотел восстановить северную экспедицию, он подумал о Синь Цицзи, считая, что этот герой имеет высокую репутацию и является знаменем северной экспедиции, и что его приглашение могло завоевать сердца людей. Он назначил Синь Цицзи губернатором Шаосина, чтобы подготовиться к войне.

Синь Цицзи было уже 64 года, но возможность восстановить северные границы была его заветным желанием. Он безотлагательно прибыл на свой пост в Шаосине и занялся обучением армии и запасами провизии. В свободное время он также навещал старого поэта Лу Ю. Лу Ю — уроженец Шаосина, ему на тот момент было уже почти 80 лет. Он всю жизнь писал стихи, многие из которых были посвящены переживаниям за свою страну и любви к своему народу, и все его уважали. Лу Ю знал, что Синь Цицзи был великим человеком, и когда они встретились, он сказал ему много слов ободрения. По окончании года Сун Нин-цзун вызвал к себе Синь Цицзи. Синь Цицзи рассказал об этом Лу Ю, сказав: «Как я могу быть недоволен тем, что Его Величество хочет встретиться со мной? Но мое мнение не совпадает с мнением некоторых людей, и боюсь, что они снова будут создавать проблемы за моей спиной и вытеснят меня». Лу Ю написал длинное стихотворение и послал его Синь Цицзи, поручив ему сказать: «У тебя есть таланты Гуань Чжуна и Сяо Хэ, и раньше императорский двор не оценил тебя. Встреча с Его Величеством — это возможность продемонстрировать свои таланты. Я так рад за тебя. Не беспокойся, если тебя захотят вытеснить, спасение страны важнее всего остального».

Когда Синь Цицзи прибыл в Линьань, Сун Нин-цзун быстро вызвал его, Хань Туочжоу также присутствовал. Сун Нин-цзун спросил его: «Я собираюсь вторгнуться на север, какова твоя лучшая идея?». Синь Цицзи сказал: «По моему мнению, империя Цзинь рано или поздно будет уничтожена междоусобицами. Поскольку наша династия не воевала столько лет, армия испытывает нехватку ресурсов и моральный дух не высок, мы не должны действовать поспешно. Я бы предпочел потратить больше времени на подготовку. Самое главное сейчас — хорошо обучить своих солдат, и только тогда, когда у вас будет возможность сражаться, вы сможете добиться успеха одним махом». Сун Нин-цзун кивнул и сказал: «Ты хорошо знаком с севером, поэтому тебе целесообразно будет охранять Цзинкоу (ныне Чжэньцзян, провинция Цзянсу)». Он был направлен на должность губернатора Чжэньцзяна. Поскольку Цзинкоу находился на передовой линии сопротивления династии Цзинь, Синь Цицзи знал, что на нем лежит большая ответственность, и сразу после прибытия набрал сильных солдат и интенсивно их тренировал.

В тот день он поднялся на гору Бэйгу к северу от города и стоял в павильоне на холме, видя перед собой и за собой бурлящую волнами реку Янцзы. Он сразу же вспомнил несколько известных исторических личностей: Сунь Цюань и Лю Юй, их внушительные военные успехи; как жаль, что Лю Илун (император Сун Вэньди в эпоху Южных династий) предпринял поспешный поход на север и потерпел сокрушительное поражение! В его возрасте, сможет ли он идти на поле боя, как полководец Лянь По? Затем он написал песню под названием «Юнюйюэ. Ностальгия в павильоне на горе Бейгу, Цзинкоу», вторая часть которой звучит так:

«Император Юаньцзя поторопился одержать победу, но в итоге в спешке убежал. Через сорок три года вспомнил об этом, сражаясь при Янчжоу. Не хочется вспоминать. Люди сейчас поклоняются в месте, где раньше жил император. Генерал Лянь По уже очень стар, остались ли у него силы?».

Синь Цицзи сказал, что северная экспедиция должна быть долгосрочным планом и не следует действовать поспешно, но Хань Туочжоу не послушал его и поспешно отправил войска. Результат оказался настолько трагичным, что сам Хань Туочжоу был убит.

Как монголы и династия Сун уничтожили царство Цзинь

В 1206 году нашей эры Хань Туочжоу решил отправить войска на царство Цзинь. Поскольку его идеи расходились с идеями Синь Цицзи, Хань Туочжоу освободил его от должности. Синь Цицзи был зол и вскоре серьезно заболел. Армия Сун, как он и предполагал, потерпела поражение после нескольких сражений, и цзиньцы повсеместно пустились в погоню за ними. К счастью, потомок армии Юэ Фэя Би Цзайюй повел свое войско на смертельный бой, что позволило остановить цзиньцев на северной стороне Янцзы и не дать им ее пересечь. Лишь только тогда Хань Туочжоу вспомнил идеи Си Цицзи и попросил Сун Нин-цзуна призвать его возглавить войско. Однако в это время Си Цицзи был болен и неспособен сражаться. Все что он мог — это позволить родным поддержать его, чтобы произнести свой последний наказ. Спустя несколько дней этот герой, чьи великие замыслы так и не были осуществлены, скончался. Даже на смертном одре он помнил поход на север, и повторял снова и снова: «Убить преступников, убить преступников, убить…».

Хань Туочжоу провалил поход на север, и все, что он мог сделать, — это пойти на заключение мира. Царство Цзинь воспользовались этим в полной мере, не только потребовав от династии Сун признание вассалитета по отношению к Цзинь, но и также голову Хань Туочжоу. С тех пор во внутренних делах династии творилась полная неразбериха. В те времена жил один чиновник по имени Ши Миюань. Он вступил в сговор с императрицей Ян и, воспользовавшись тем, что Хань Туочжоу пренебрег мерами предосторожности, они схватили и убили его, а отрубленную голову в ту же ночь отправили в царство Цзинь. Цзиньцы, увидев смерть своего врага, согласились на мирные переговоры с Южной Сун. С тех пор при сунском дворе никто не осмеливался упоминать северный поход.

Несмотря на то, что цзиньцы воспользовались ситуацией и получили выгоду, проблемы не заставили себя ждать. Оказалось, что на севере царства Цзинь — словно царство Ляо в другие годы — появилась воинствующая народность монгол. Ранее монголы были народом травяных степей и пасли скот. Они образовали несколько племен, которые были подконтрольны царству Цзинь. Однако в 1206 году появился человек по имени Тимуджин. Он объединил все племена, взял власть в свои руки и стал Великим Ханом. Люди называли его Чингис-ханом. Великий Хан и его потомки колесили по всему миру со своей конницей. Они добрались до Европы и Западной Азии, построив там несколько ханств. Обратив свое внимание на юг и увидев благосостояние центральной части страны, Чингис-хан сказал, что ранее цзиньцы убили монгольского предка Аньбахая, и потому нужно пойти на юг и отомстить. В 1211 году он сам повел войско на войну с царством Цзинь, в сопровождении своих сыновей Джучи, Чагатая и Угэдэя.

Войска схватились на крепости Ушабао (ныне в районе уезда Хуадэ во Внутренней Монголии и уезда Чжанбэй, пров. Хэбэй). Царство Цзинь было сметено конницей монголов, а предводитель армии Ху Шаху пустился в бегство, быстро прибыв в центральную столицу Яньцзин. В то время царством Цзинь управлял Вэй Шаован, дядя Цзинь Чжан-цзуна. Он не только не наказал Ху Шаху, но и поставил его в гарнизон в северной части города. Монгольские войска прошли через заставу Цзюйюнгуань и окружили центральную столицу, однако брать город не торопились. Монголы увидели, что в центральной части много зерна, травы, воды, и потому они занялись грабежом. В монгольском войске каждый воин имел как минимум две лошади, и потому накормить себя и лошадей было важнее, чем занять территории.

В столице же, в свою очередь, люди были на взводе. В скором времени, Ху Шаху поднял бунт и убил Вэй Шаована. Императорский трон занял старший внук Цзинь Ши-цзуна Ванянь Сюнь, известный как император Цзинь Сюань-цзун. История Ху Шаху тоже закончилась печально: он был убит своим подчиненным Шуху Гаоци, к которому перешло управление армией. Во всем царстве не нашлось человека, который бросил бы ему вызов. Как только Цзинь Сюань-цзун взошел на престол, он тут же послал людей к монголам для переговоров о мире. Он пообещал им драгоценности, хорошую одежду и лошадей, а также пообещал отдать свою дочь в жены Чингис-хану, и вместе с ней пять сотен маленьких мальчиков и девочек. Получив предложение, монголы отвели войска.

Цзинь Сюань-цзун увидел отступление врага, смахнул испарину со лба и сказал своим чиновникам: «Центральная столица слишком близко расположена к землям монголов. Я думаю, стоит перенести столицу на юг (имеется ввиду город Кайфэн, пров. Хэнань. При Северной Сун — город Бяньцзин). Так мы сможем укрыться». Услышав это предложение, чиновники тут же принялись его обсуждать. Вань Яньби, левый военный инспектор, сказал: «Перенос столицы — хорошая идея, ведь кто знает, когда монголы вернутся снова. Южная столица намного более защищена, чем центральная, ведь с севера она прикрыта Хуанхэ, с юга — Хуайхэ, а на западе есть область Тунгуань!». Первый левый советник Дань И также имел свое мнение на этот счет: «Это не так. Центральная столица находится в центре царства, здесь у нас и храмы предков, и их могилы, и императорский дворец. Если мы оставим ее, большая часть страны будет потеряна. Все-таки отстоять Центральную столицу будет правильным решением». Чиновники по обе стороны начали спорить, гневаться и краснеть, однако решающее слово осталось за императором и его сыном. Императорский двор в срочном порядке переместился в город Бяньцзин.

Как только Чингис-хан узнал о том, что царство Цзинь бросило свою столицу, тотчас отправил своего полководца Мухуали забрать свободные земли. Чиновники, видя, что император бежал, потеряли волю к сопротивлению. Мухуали и его воины были подобны песчаной буре, пролетевшей со свистом мимо. Многие официальные лица Цзинь имели двойственное отношение к царству, и потому, видя, насколько сильна монгольская армия, один за одним сменяли хозяина. Не прошло и пары лет как была потеряна не только Центральная столица, но и большая часть северных земель. Царство Цзинь одиноко ютилось в нескольких городах, а также на землях с южной стороны реки Хуанхэ.

Цзинь Сюань-цзун только тогда пожалел о своем решении и стал обсуждать дальнейшие действия со своими чиновниками. Один из них по имени Сю Дин сказал: «Сейчас нашим врагом являются монголы, и спастись мы сможем, лишь договорившись о мире с Сун и пригласив их сражаться вместе». Этому мнению противился первый правый советник Шуху Гаоци: «Раз уж мы позволили монголам захватить север, давайте развиваться на юг. Сунцы не смогут с нами тягаться, и мы легко сможем взять их земли». Цзинь Сюань-цзун был в недоумении от таких рассуждений и спросил: «Взять земли Сун — это конечно здорово, однако не будем ли мы окружены с юга и севера врагом?». Шуху Гаоци пристально взглянул на императора и произнес: «Но это же неважно! Раз уж мы не смогли справиться с монголами, давайте нападем на Сун и расширим наши территории. В эти несколько лет Сун видело, как мы слабели, и они осмелели. Сейчас они даже не отправляют нам серебро и шелк! Я думаю, это можно использовать в качестве повода. Давайте же выдвинем войска и разобьем их!». Таким образом, боясь врага сильнее и обижая слабее себя, царство Цзинь решило пойти на Южное Сун. В 1217 году цзиньские войска разделились на восточный, центральный и западный отряды и двинулись в направлении сунских земель.

Сунский правитель со своими придворными, видя поражение Цзинь в стычках с монголами, обрадовался до невозможности, как будто монголы мстили за них царству Цзинь. Это воспринялось как небесная кара. Многие придворные писали письма императору и говорили о том, что нужно как можно быстрее объединиться с монголами и нанести удар с трех сторон, уничтожив тем самым царство Цзинь. Однако также были чиновники, которые беспокоились о том, что все это может спровоцировать большие неприятности. Приближенный чиновник Цяо Синцзянь говорил: «Аппетиты монголов слишком большие, и мы не можем ничего с этим не делать. В прошлом царство Цзинь было нашим врагом, однако сейчас они — защитный буфер между нами и монголами. Не забывайте древнюю пословицу „если губы пропадут, то зубы замерзнут“». Думаете, это было актуально только в древности? Разве смерть Северной Сун не была результатом союза царств Цзинь и Ляо? Однако сейчас Южная Сун до скрежета зубов ненавидела цзиньцев, и никто не думал о последствиях. Ровно тогда царство Цзинь напало на Сун, и император приказал немедленно поднять войска на местах для борьбы с врагом.

Однако в царстве Цзинь даже и подумать не могли о том, что в этот раз война с Сун не принесет им ничего, кроме бесславного поражения. Одни только битвы под городами Сянъян и Цзаоян (оба находятся на севере пров. Хубэй) вогнали цзиньцев в полнейший ужас. Управляющий Санъяна и прилегающих территорий Чжао Фан и полководцы Ху Цзайсин и Мэн Цзунчжэн решили во что бы то ни стало отразить атаку Цзинь. Вначале они устроили засаду, заставив вражеские войска, направляющееся на Сянъян, отступить, а затем в срочном порядке двинулись к Цзаояну и разбили отряд цзиньцев, который в тот момент окружил город. Спустя несколько дней войско Цзинь вновь взяли Цзаоян в кольцо. Тогда Чжао Фан решил воспользоваться стратегией отвлечения противника путем нападения на его тыл и послал Ху Цзайсина сжечь провиант цзиньцев. Чжурчжэни яростно наступали на Цзаоян. Они рыли подземные ходы и использовали перекидные мосты, в надежде проникнуть в город. Стоявший на защите города Мэн Цзунчжэн приказал людям выкопать тоннель наружу и наполнить его летучим ядом, чтобы цзиньцы не могли дышать и раскрыть глаз. Когда те при помощи мостов забрались на городские стены, Цзунчжэн приказал их сжечь и сделать тем самым стену огня. Рядовые, с налитыми кровью глазами, бросались врукопашную на врага, проникшего в город. В конечном итоге, бесчисленное множество цзиньцев сгорело заживо и разбилось насмерть в той битве. В это время дошли новости о разграбленном тыле и в рядах цзиньцев начался беспорядок. Продолжать битву уже никому не хотелось. Прибыло подкрепление Ху Цзайсина, а войска под командованием Мэн Цзунчжэна выехали из города. Два отряда сжали цзиньцев в тиски, и те окончательно проиграли битву. После большого сражения под Цзаояном главный инициатор войны Шуху Гаоци был убит, а Цзинь Сюань-цзуну ничего не оставалось, кроме как договариваться с Сун о мире, а также заявить подчиненным о том, что отныне идти войной на юг запрещено.

Прошло несколько лет. Цзинь Сюань-цзун и Сун Нин-цзун ушли один за одним. Место Цзинь Сюань-цзуна занял его сын Ваньянь Шоусю, который стал именоваться Цзинь Ай-цзуном. Династия Сун же перешла в руки Сун Ли-цзуна. С самого начала они оба были очень осторожны и не вступали в какие-либо военные конфликты. Прошло еще несколько лет, и у монголов случилось нечто, что изменило общую ситуацию.

Когда Сун и Цзин активно воевали друг с другом, Чингис-хан с одной стороны ввел войска в Центральную Азию, а с другой стороны нацелил свой взор на Западное Ся, которое как раз было зажато между монгольскими территориями и царством Цзинь. Для захвата центральной части нужно было уничтожить Ся, поэтому Чингис-хан, прежде чем разбираться с цзиньцами, пошел туда. Тогда Западное Ся попросило помощи у Цзинь, однако просьба осталась неуслышанной. Ся было не в состоянии противостоять монголам, и потому они надеялись лишь на их милость, предложив им вместе напасть на Цзинь. В 1127 году нашей эры Чингис-хан решает уничтожить Ся. Он лично вел войска на тот бой, в котором разбил войско Ся. Император Западной Ся капитулировал, однако неожиданно хана одолела серьезная болезнь. Перед смертью он велел своему сыну: «После капитуляции Ся необходимо пройти через Сун и напасть на царство Цзинь. Обязательно уничтожь его».

После смерти Чингис-хана его преемником стал третий сын Угэдэй. Он считал уничтожение Цзинь приоритетной задачей, и потому послал несколько конных отрядов на юг. Он лично руководил операцией, и вместе со своим младшим братом Толуем пошел на район Хэдун, враз заняв огромное количество территорий. Однако в других направлениях он не преуспел и потерпел поражение. Угэдэй собрал на горе Гуаньшань совет (ныне территория уезда Чжоцзи, Внутренняя Монголия), состоявший из полководцев каждого из направлений, для дальнейшего обсуждения. Он сказал: «Несмотря на то, что все говорят, о нынешней слабости цзиньцев, однако уничтожить их будет не так-то просто. Нельзя идти на них без четкого плана. Я считаю, нам надо разделиться на три направления. Центральный отряд атакует город Лоян, левый бьет Цзинань, правый идет в обход через земли Сун и пробирается к южной части Бяньцзина, после чего три отряда окружают Бяньцзин, и тогда они уже точно не смогут скрыться». Воины ответили: «Хорошо, делаем все по плану Великого хана!».

Последовавшие сражения проходили успешно: Угэдэй, который вел в бой центральный отряд, разбил противника на равнине, очень быстро смог переправиться через Хуанхэ и направить людей прямиком на Бяньцзин. Толуй вел правое крыло. Рядом с районом Баоцзи (западная часть совр. пров. Шэньси) он сделал большой крюк, завернув на территорию сунцев. Те не только ничего с этим не сделали, но еще и помогли с провиантом. На их глазах монгольская армия двигалась на восток вдоль реки Ханьшуй, а после заблокировала Бяньцзин с юга. После того как цзиньцы заметили это, началась битва. В той битве погиб главнокомандующий войск Цзинь, после чего город был взят в окружение. Цзинь Ай-цзун знал, что ему не выстоять в этой осаде, и потому он бежал из Бяньцзина в город Гуйдэ (совр. округ Шанцю, пров. Хэнань), однако там он тоже не мог остаться и потому вновь бежал, попав в город Цайчжоу (совр. уезд Жуян, пров. Хэнань).

В этот момент Угэдэй отправил посланника по имени Ван Цзи в Линьань, чтобы тот передал послание Сун Ли-цзуну: «Великий Хан просит вас выставить войско, чтобы мы вместе атаковали Цайчжоу. Когда царство Цзинь будет уничтожено, все территории южнее реки Хуанхэ будут отданы царству Сун. Согласны ли вы?» Сун Лицзун был в полном восторге, и потому ответил: «Это прекрасная затея. Я отправлю к вам людей, чтобы подробно все обсудить».

Когда новости об этом достигли царства Цзинь, император впал в отчаяние и в срочном порядке отправил людей в царство Сун со следующим посланием: «Монголы уничтожили Ся, и вот теперь они пришли уничтожить меня, и когда паду я, наступит ваша очередь. Не только для нас, но и для вас правильным решением будет объединиться». Однако Сун Ли-цзун проигнорировал Цзинь. Поразмыслив так и эдак, он пришел к выводу, что объединиться с монголами будет выгоднее, чем с Цзинь. Во-первых, чжурчжэни слишком любили нарушать договоренности, что не внушало особого доверия; во-вторых, вне зависимости от того, вышлет ли войска Сун, царство Цзинь рано или поздно падет под натиском монголов, так не лучше ли воспользоваться ситуацией и почерпнуть что-то для себя?

«Монгольская и сунская армии договорились встретиться возле города Цайчжоу»

Осенью 1234 года монгольская и сунская армии договорились встретиться возле города Цайчжоу. По плану, монголы атаковали западные ворота, а сунцы — южные. Не стоит и говорить о том, что поставки провизии в город также были прерваны, и вскоре он был повержен. Цзинь Ай-цзун в слезах воскликнул: «Я десять лет управлял царством, я не делал больших ошибок. Некого винить в моей смерти. Однако я ненавижу то, что именно на мне прервется жизнь царства!». Все, что ему осталось — это совершить самоубийство через повешенье. Так пришел конец царству Цзинь, просуществовавшему в общей сложности сто двадцать лет.

Все сунцы, от верхов до низов, были рады до безумия, простой люд вышел на улицы. Наконец-то месть, которая ждала более ста лет, свершилась. Как же можно не радоваться такому событию? Сун Ли-цзун приказал захоронить останки Цзинь Ай-цзуна там, где находилась могила двух похищенных сунских императоров, чтобы предки могли возрадоваться вместе с живыми. Император также распорядился послать людей принять область Хэнани и удостовериться, действительно ли монголы отдадут эти территории?

Переход к династии Юань

После падения империи Цзинь Монголия, видимо, забыла о прошлых договоренностях и не упоминала о возврате южной части Хуанхэ империи Сун. Когда армия Сун явилась, чтобы взять территорию в свое ведение, монголы, переиначив все на свой лад, заявили, что территории южнее Чэньчжоу (в наст. вр. уезд Хуайян в провинции Хэнань) и Цайчжоу принадлежат Сун. Однако Чэньчжоу и Цайчжоу находились далеко от реки, это явное невыполнение обещанного. Командующий армией Сун вскипел от гнева от их заявления. Через несколько дней по слухам монгольская армия начала отступать, гражданские и военные чиновники подняли шум, сказав, что нужно вернуть три столицы (западная столица — Лоян, восточная столица — Бяньцзин, южная столица — Шанцю, которые располагались на берегу реки Хуанхэ). Командующие армией Чжао Фань и Чжао Куй хотели отличиться, поэтому сообщили: «Монголы отступают, значит провинция Хэнань свободна, давайте прорвемся на север и вернем столицы, а затем удержим Хуанхэ, это хорошая возможность! Мы возглавим наступление». Чжао Фань и Чжао Куй — сыновья известного генерала Чжао Фана, также добились больших успехов в сражениях. Услышав их заявление, Сун Ли-цзун и первый министр Чжэн Цинчжи посчитали, что готовы к наступлению, поэтому Чжао Куя назначили командующим армией, а на Чжао Фаня была возложена обязанность принимать решения в тылу и отправлять войска на север.

Армия Сун начала успешно продвигаться, заняв Шанцю и Бяньцзин, затем армия направилась в Лоян. Как только монголы покинули Лоян, Сун был предоставлен свободный город. Все были рады этому, но, как невзначай, монгольская армия вернулась, окружив и заманив их в ловушку. К армии Сун прибыло подкрепление, и монголы потерпели поражение. Но в город перестал поступать провиант, поэтому армии Сун только и оставалось отступать. Тут монголы вновь контратаковали, и меньше чем через два месяца армия Сун уныло вернулась с поражением, а слова о возвращении трех столиц оказались пустым трепом. Сун Ли-цзун так разозлился, что отстранил Чжао Куня от должности и всех его подчиненных офицеров. На самом деле, он и не сильно задумывался о том, что, уничтожив империю Цзинь, монгольская армия была полна сил, с чего бы им отдавать столицы Сун?

Узнав об этом, Угэдэй отправил своих послов в Линьань спросить у Сун Ли-цзуна: «Бяньцзин и Лоян — нами завоеванная территория, с какой стати Вы ее хотите занять?». Сун Ли-цзун подумал про себя, разве это не было договоренностью? Но он не осмелился произнести и слова про это и послал извиниться перед Угэдэем. Угэдэй решил уничтожить Сун. Спустя несколько лет он послал для борьбы с Сун огромное войско, которое наступало в трех направлениях. Войском руководили его сыновья — Годан, Кучу, а также военачальник Ачжу. Вероятность поражения Сун была огромна, но оттеснив их к берегу реки Янцзы, монголы отступили, битва завершилась. С этого момента они то сражались, то нет, и так продлилось больше сорока лет.

Угэдэй пробыл великим ханом двенадцать лет и вскоре умер от болезни. Власть перешла его сыну Гуюку, но тот умер, пробыв ханом меньше двух лет. Четвертым великим ханом стал старший сын Толуя — Мунке. Мунке полагал, что самым важным было не завоевание империи Сун, а забота о делах на границах к югу от пустынь, где проживали ханьцы. Нужно было убедить их не устраивать беспорядки. Лучше всех знал землю ханьцев Хубилай — четвертый сын Толуя и брат Мунке, поэтому он взялся за это дело.

В молодости Хубилаю нравилось жить с ханьцами, он заводил знакомства с местными учеными людьми, просил их почитать ему лекции. В Яньцзине (в наст. вр. г. Пекин) жил буддистский монах Хай Юнь, который посвящал его в буддизм. Он попросил Хай Юня рассказать об управлении страной и тот ему поведал: «Я могу говорить лишь о буддизме, чтобы узнать про правление страной, ее подъемы и падения. Вам следует разыскать конфуцианского ученого». Так Хай Юнь познакомил его с молодым монахом по имени Цзы Цун. Настоящей фамилией Цзы Цуна была Лю, раньше он был чиновником, но потом покинул родной дом. Он был очень начитанным, особенно разбирался в книге перемен «И цзин», имел свое представление о политике. Хубилай обрадовался такому человеку, поэтому тут же оставил его у себя, чтобы в любое время обращаться за советом. Также был человек по имени Чжао Би, он разбирался в конфуцианстве, а также говорил по-монгольски. Хубилай попросил его поведать его младшим родственникам об учении Конфуция и Мэнцзы. Цы Цун и Чжао Би рекомендовали своих друзей Яо Шу, Хао Цзина, Ян Вэйчжуна и Ван Вентуна. У каждого из них была своя сильная сторона. Так Хубилай завел круг своих помощников.

Мунке попросил Хубилая руководить ханьцами. Он, обрадовавшись этому, захотел завоевать авторитет. Цзы Цун, поняв его идею, сказал: «Порядок в стране зависит от воли Неба, но еще больше зависит от людских усилий. С древних времен в наших силах в миг захватить весь мир, но не в наших силах всем сразу управлять. Вам стоит следовать примеру Чжоу-гуна тех лет и разработать способ создания государства». Хубилай был очень умен, поэтому услышав это, сразу же понял, что Цзы Цун критикует беспорядочные убийства и грабежи. Он ответил монаху: «В этих словах есть мудрость, есть ли решение этого?». Цзы Цун сказал: «Решение есть, надо последовать примерам мудрых правителей Хань Вэнь-ди, Хань Гуанъу-ди, Тан Тай-цзу». Он на одном дыхании многое рассказал: о ведение императорских дел, составление законов, назначение чиновников, отмене наказаний, регулировании налогов, поощрении сельского хозяйства, строительстве складов, призыве на службу достойных людей, свободе высказываний и так далее. Хубилай был в изумлении от услышанного и произнес: «Я давно слышал, что, когда Тан Тай-цзун был императором, он нанимал известных ученых для изучения стратегии управление государством, после чего смог объединить страну. Он — тот, кем я больше всего восхищаюсь». Он понял, что Цзы Цун дал ему направление, которое заключается в использовании ханьского способа правления, которое приводит в стабильность, завоевывает доверие населения и делает его великим императором.

Столица Монголии находилась в Хэлине на севере пустыни. Хубилай хотел закрепиться на юге пустыни, поэтому попросил Цзы Цуна построить еще один город ближе к равнине. Цзы Цуну приглянулось место на северном берегу реки Луаньхэ, под его руководством за несколько лет был построен город Кайпин (в наст. вр. Чжэнлань-ци во Внутренней Монголии). Хубилай считал его своей столицей. Он часто жил в нем, а его помощники занимались созданием системы, размещением бродяг, осваиванием целины, строительством водных систем и открытием школ в центральной части страны. Все обретало черты. Не прошло и несколько лет, как положение ханьцев стало гораздо стабильнее, а их производство развилось. Хубилай пользовался все большей репутацией.

Цзы Цун сказал Хубилаю: «Можно в миг захватить весь мир, но невозможно сразу всем управлять»

Неожиданно у некоторых возникли подозрения. Они тайно донесли до Мунке: «Твой брат больше известен среди ханьце, чем ты. Рано или поздно он присвоит себе центральную часть, и ты не сможешь противостоять ему!». Мунке также боялся, что Хубилай захватит центральную часть, поэтому отправил людей, чтобы те проверили финансовое состояние и налоги. Проверяющие насчитали более ста преступлений, которые были совершены подчиненными Хубилая. Узнав, что это нападки на него, Хубилай разозлился. Яо Шу уговаривал его: «Великий хан — это монарх, старший брат, а Вы подданный, младший брат. Вы не можете с ним спорить, лучше уступите, иначе пропадете». Хубилай спросил: «Что же мне теперь делать?». Яо Шу ответил ему: «Скорее отправляйте семью в Хэлинь и Великий хан ничего не заподозрит». Хубилай согласился с этой идеей, и вскоре отправил жен и детей назад в Хэлинь, сказав им, что хочет там остаться надолго. Через несколько дней в Хэлинь прибыл и сам Хубилай. Увидев старшего брата, оба не смогли сдержать слез. Хубилай сказал: «Я специально прибыл сюда, чтобы доложить Великому хану о делах с ханьцами, попросить Вас дать мне указания». Мунке, торопливо махнув рукой, ответил: «Ничего не говори, брат, разве я тебе не верю?».

Затем Мунке провел собрание со свитой и сказал всем: «Небо милостиво, наши предки добились великих достижений и завоевали отличную репутацию. Мне тоже нужно учиться у них. И в этот раз я лично поведу войско и уничтожу Сун!». Он приказал седьмому из братьев Ариг-Буге остаться в Хэлине, а сам собирался повести войско на Сычуань с запада, а затем отправиться на восток вдоль Янцзы. Хубилая послали возглавить войско, чтобы атаковать Эчжоу с востока. Другое войско должно идти с Юньнани (ранее армия монголов уже уничтожила царство Дали) на север. После соединения трех войск они вместе пойдут осаждать Линьань.

В 1258 году Хубилай повел свое войско к северному берегу Янцзы к месту напротив города Эчжоу. Он планировал пересечь реку для сражения, когда будет полностью готов. Неожиданно, сразу после празднования Нового года из Сычуаня явился посланник от его младшего брата Бучека. Посланник немедленно сообщил: «Беда случилась, Великий хан погиб!». Хубилай удивленно спросил: «В чем дело? Скорее объясните». Оказалось, что Мунке повел войска на Сычуань и одерживал победу за победой, но в сражении при Дяоюй в Хэчжоу (в наст. вр. северо-запад Чунцина) его армия была разгромлена из Сунских катапульт, и Мунке погиб той же ночью. Монгольская армия потерпела крупное поражение. Мунке попросил Хубилая немедленно отступать на север, чтобы избежать поражения. Хубилай подумал про себя: «С какими усилиями я добрался до северного берега, будет жаль возвращаться так. Если захвачу Эчжоу, смогу побороться за титул хана при возвращении». Он сделал вид, что все нормально, и приказал своим людям пересечь реку и осадить Эчжоу.

В это же время его жена Баягуджин послала письмо, в котором говорилось, что охранявший Хэлин Ариг-Буга решил стать великим ханом, и послал войска, чтобы преградить его обратный путь в Хэлинь. Она просила его скорее принять решение. Хубилай разозлился и созвал совет для обсуждения. Хао Цзин сказал: «Ваше величество, никто не сможет с Вами сравниться, у Вас сильная армия, и воля Неба с Вами. Если Ваш младший брат заявит, что у Великого хана было завещание о передаче ему престола, какие у Вас шансы?». Хубилай сказал: «Я хочу стать ханом, но у меня должно быть обоснование, иначе люди меня не признают». Хао Цзин ответил: «Если немедленно встретить похоронную повозку Великого хана и получить императорскую печать, тогда у Вас будет обоснование». Остальные согласились, что идея хорошая. Уйгур Лянь Сисянь добавил: «Получив печать, поторопитесь отозвать войска, раньше составим план, и дело в шляпе». Хубилай сжал кулак и сказал: «Ладно! Также это должно быть одобрено всеми императорскими военачальниками. Быстрее! Лянь Сисянь, ты начнешь за меня, вернешься в Кайпин, чтобы выяснить настроение народа, а позже я прибуду туда».

После того как Лянь Сисянь ушел, Хубилай сперва послал забрать повозку Мунке из Сычуаня, затем он получил императорскую печать и отправил посланника, чтобы тот сообщил армии Сун о перемирии. После того как армия отступила от северного берега реки, он заявил, что лично поведет войско осаждать Линьань. Он тайно приготовил транспорт и рысаков, чтобы вывезти своих родственников из главного лагеря. Не прошло и нескольких дней, как кони под треском плетей вернулись в Кайпин. Прибывший первым Лянь Сисянь срочно явился доложить: «Послушайте, успех неизбежен!». У Хубилая отлегло от сердца.

Весной 1260 года Хубилай провел выборы хана в Кайпине. Прибыли поддерживающие его князья, старшее поколение и ровесники. Он без помех был выбран на должность великого хана. Хубилай прислушался к совету Цзы Цуна и согласно правилам ханьских царств огласил девиз своего правления «Чжунтун». Он издал указ и объявил: «Мы все одно государство. Наша династия наследует правила былых мудрецов. Согласно системе прошлых династий, устанавливается династия Юань и начинается ее летоисчисление, и так продолжится в дальнейшем». Потом он назначил чиновников по правилам ханьских царств.

Весть о становлении Хубилая великим ханом быстро дошла до Ариг-Буга. Согласно старому методу выборы великого хана должны проходить рядом с северными пустынями Хэлиня и в них должны участвовать представители различных ханств. Хубилай нарушил это правило и Ариг-Буга не признал его, сказав: «Если он может стать ханом, значит и я могу!». На собрании в Хэлине он объявил себя великим ханом. Таким образом, и в Кайпине, и в Хэлине было по великому хану, и никто не уступал друг другу. Что же оставалось делать? Можно было лишь в сражении выяснить, за кем победа, а за кем поражение. Ариг-Буга всегда был домашним человеком и никогда не принимал участия в больших сражениях. После начала войны он оказался в невыгодном положении. Когда Хубилай увидел, что есть шанс, лично отравился на битву в Хэлинь. Ариг-Буга знал, что не сможет сражаться, поэтому бежал к реке Енисей, чтобы спрятаться. Хубилай занял Хэлин, оставив там людей для охраны, а сам вернулся в Кайпин. Он не ожидал, что, когда он покинул город, Ариг-Буга тут же привел людей, чтобы разрешить дело силой. Так они сражались в течение четырех лет. За это время подданные увидели, что Ариг-Буга не обладает способностями, и, оценив силу Хубилая, многие встали на его сторону. В итоге, Ариг-Буга остался совсем один, поэтому ему только оставалось капитулировать и признать свое поражение перед Хубилаем.

Хубилай, увидев его, спросил: «После стольких лет войны, кто же оказался прав: ты или я?». Ариг-Буга, опустив глава, ответил: «Раньше я был прав, а ты нет, но теперь я проиграл, поэтому прав ты!». Было очевидно, что он все еще недоволен. Хубулай, помня о братской связи, ничего не сделал Ариг-Буге, но казнил тех, кто поддерживал его. Хубилай снова приказал разослать письма в несколько западных ханств, чтобы донести им весть о сложившийся ситуации. Некоторые ханства признали нового великого хана, некоторые просто промолчали. Через несколько лет Ариг-Буга умер от болезни, и его сторонники потеряли всякую надежду.

В эти времена у Хубилая не было соперников. Он пожелал заняться большим делом — названием государства. Цзы Цун написал хану: «В „Книге перемен“ упоминается Цянь Юань, звучит величественно! Назовем наше государство Великой империей Юань!». Хубилаю понравилось название и в 1271 году он издал высочайший указ об учреждении правления династии Юань, ее родоначальником был он сам. Несколько лет назад он сменил название царствования на Чжи Юань, которое в дальнейшем использовали при династии. Предыдущие великие ханы Тэмуджин, Угэдэй, Гуюк, Мунке получили следующие храмовые имена: Юань Тай-цзу, Юань Тай-цзун, Юань Дин-цзун, Юань Сян-цзун.

С названием страны определились, а где же ее столица? Хэлинь далеко на севере, добираться неудобно, а Кайпин слишком мал. Членам династии Юань приглянулся Яньцзин, поэтому Цзы Цуну приказали отправиться туда, чтобы руководить строительством дворца. Изначально Цзы Цун руководил строительством Кайпин. И как-то случайно кто-то сказал хану: «У монаха Цзы Цуна слишком много заслуг в масштабном строительстве для страны, его должны сделать чиновником при дворе». Хубилай приказал Цзы Цуну отказаться от монашеского обета, вернуть фамилию Лю и принять имя Бинчжун, участвовать в национальных мероприятиях, а также отвечать за строительство новой столицы. Прибыв в Яньцзин, Лю Бинчжун осмотрел местность, в качестве центра он выбрал пруд Тайечи на острове Цюнхуа и спроектировал новый город. Город построили и назвали Даду. Затем родоначальники династии Юань объявили Даду — государственной столицей, а городу Кайпин дали статус «верхней столицы» — Шанду.

После основания новой династии Юань помнила, что Сун все еще продолжала существовать на юге, поэтому Юань готовились наступить на юг, чтобы уничтожить Сун и объединить страну. К этому времени в Южной Сун не было ни порядка, ни системы, и, очевидно, ее было не возродить.

Правитель и придворные погубили государство

Когда Хубилай напал на Эчжоу, Цзя Сыдао, первый министр династии Южная Сун, который руководил битвой в Эчжоу, послал людей заключить мир, сказав, что они готовы стать вассалом Монголии так же, как были вассалом царства Цзинь, и каждый год платить дань серебром и шелком. Хубилай хотел уничтожить династию Сун, а не приобрести вассалов, поэтому он не согласился. Но когда вскоре пришла весть о смерти брата Мунке, Хубилаю нужно было вернуться, чтобы сражаться за трон, поэтому он согласился заключить мир и отозвал армию. Это очень обрадовало Цзя Сыдао. Но его просьба о заключении мира и становлении вассалом была передана втайне от императора Сун Ли-цзуна. Как только монгольская армия отступила, он поставил себе это в заслугу, как будто это он победил монгольское войско, и написал в докладной записке неправду: «Я одержал большую победу в Эчжоу, северное войско отступило, и династия Сун избежала опасности. Это действительно великая победа, которая будет жить в веках!». Сун Ли-цзун, находясь в неведении, немедленно издал высочайший указ: «Цзя Сыдао самоотверженно боролся и разбил сильного противника. Благодаря ему народ может возродиться, а императорский двор снова станет таким, как раньше». Таким образом, власть императорского двора оказалась в руках канцлера Цзя Сыдао.

Рассказывая о периоде, когда Цзя Сыдао был у власти, надо начать с того времени, когда император Сун Ли-цзун взошел на трон. Династия Сун известна борьбой за власть между кланами, в Северной Сун эта борьба не прекращалась. Во времена династии Южная Сун борьба также продолжилась. При правлении императора Сун Нин-цзуна власть была сначала в руках канцлера Хань Туочжоу, а затем перешла в руки Ши Миюаня. В том же году Ши Миюань убил Хань Туочжоу и стал влиятельным лидером, даже более жестоким, чем его предшественник. Он не только убивал сторонников сопротивления империи Цзинь, но и фактически решал, кому быть императором. Родной сын императора Сун Нин-цзуна не выжил, поэтому он нашел приемного сына из потомков Чжао Дэчжао, изменил его имя на Чжао Сюнь и назначил наследным принцем. Неожиданно Чжао Сюнь вскоре умер. Император Сун Нин-цзун назначил Чжао Хуна (потомка Чжао Дэфана) своим наследником. Чжао Хун был недоволен тем, что вся власть находится у канцлера Ши Миюаня, и задумал изгнать его. Он указал на Цюнъя (историческое название острова Хайнань) на карте и сказал себе: «Как только я достигну желаемой власти, я тут же сошлю его сюда». Неожиданно Ши Миюань узнал об этом, пошел к императору Сун Нин-цзун и оклеветал Чжао Хуна. Далее он отправился в народ и нашел наследника Чжао Дэчжао по имени Чжао Юнь и заставил императора взять его приемным сыном. Когда Сун Нин-цзун скончался, Ши Миюань немедленно посадил Чжао Юня на императорский трон и дал ему имя Сун Ли-цзун. Принц Чжао Хун разозлился и отказался преклонить колени перед новым императором. Ему дали низкий титул князя Цзи и выгнали из столицы. Канцлер Ши Миюань на этом не остановился. Спустя некоторое время он послал людей, которые вынудили Чжао Хуна покончить с собой.

Сун Ли-цзун занял трон императора благодаря Ши Миюаню, поэтому отдал канцлеру всю власть, а сам только развлекался с наложницами в гареме. Ши Миюань был у власти 25 лет, и все это время занимался только тем, что вытеснял политических противников и ставил своих приверженцев на ключевые позиции. Таким образом, дела в империи были в таком огромном беспорядке, что даже Сун Ли-цзун больше не мог этого выносить. Как только Ши Миюань умер, Сун Ли-цзун взял бразды правления в свои руки и объявил, что будет проводить реформы. Первым указом он снял с должностей приспешников Ши Миюаня. Вторым — побудил чиновников критиковать политику двора. Третий указ исправлял поведение чиновников, объявив получение взятки таким же серьезным преступлением, как убийства и поджоги. Четвертый — уменьшал количество чиновников. Пятым указом он ужесточил систему финансового учета. Эти реформы звучали хорошо, но фактически были неприменимы. После стольких лет хаоса чиновники всех уровней умели лишь отмахиваться от начальства.

Сун Ли-цзун хотел нравственно воспитывать простой народ, поэтому восхвалял и продвигал неоконфуцианство. Неоконфуцианство выступает за то, что каждый должен больше изучать истину, развивать свой характер и не иметь личных желаний. Сун Ли-цзун объявил неоконфуцианство официальным учением и распорядился, чтоб в храме Конфуция установили именные таблички основоположникам этого учения — Чжоу Дуньи, Чэн Хао, Чэн И, Чжан Цзай, Чжу Си. Философы неоконфуцианства, живущие в то время, Чжэнь Дэсю и Вэй Ляовэн стали чиновниками. Но они, прекрасно владеющие искусством науки и философии, не имели навыков для реальных политических дел.

Реформы Сун Ли-цзуна не принесли никаких результатов, в конце концов он тоже пал духом. Ослабел дух управления государственными делами, но окрепла похотливая энергия, и раскрылось его истинное лицо. Наложницы во дворце наскучили ему, поэтому он послал людей за стены дворца найти девушку-певицу и привести ее к нему для развлечения. Придворный летописец не выдержал и сказал ему: «Ты таким поведением разве не портишь свою репутацию?». Сун Ли-цзун поспешно ответил: «Не записывай это в историю и не предавай гласности!».

Этому сластолюбивому императору больше всего нравилась наложница Цзя, младшим братом которой как раз и был Цзя Сыдао. Благодаря родственным связям он мгновенно вознесся по карьерной лестнице, в двадцать с небольшим лет став начальником округа и вице-канцлером. Он хотел пойти дальше и получить новое назначение, но внезапно наложница Цзя умерла, и император проявил любовный интерес к наложнице Янь. Цзя Сыдао ничего не оставалось, кроме как отойти в сторону и ждать счастливой возможности. После того, как наложница Янь стала фавориткой, она и придворный Дун Сунчэнь, прислуживающий императору, сговорились и занимали императора, отвлекая от дел. Все дела решал Дун Сунчэнь, отдавая приказы за императора, и никто не осмеливался бросить ему вызов. Министры, увидев Сун Ли-цзуна, наложницу Янь и Дун Сунчэня, сразу же вспомнили о Тан Сюань-цзуне, другой наложнице Янь и Гао Лиши, и шептались между собой: «Эти трое точь-в-точь как та троица!». Услышав это, император беззастенчиво сказал: «Хоть мое поведение схоже, но в отличие от Тан Сюань-цзуна я знаю меру».

Среди министров нашлись бесстыдные люди, которые начали льстить и угождать. Два самых подлых чиновника Дин Дацюань и Ма Тяньцзи говорили льстивые речи наложнице императора, и в результате стали первыми министрами. При встрече с другими чиновниками они закатывали глаза. Видя, что одна женщина и трое мужчин правят государством и творят беззакония, кто-то тайно написал на воротах дворца: «Янь, Ма, Дин, Дун правят — государство скоро погибнет». Сун Ли-цзун, увидев эту надпись, пришел в ярость: «Хотя и говорят об этих четырех, но в действительности обвиняют меня. Быстро выясните, кто это написал!». Но кто бы стал выяснять авторство этих слов? Вскоре император сам почувствовал, что дела при дворе идут неважно, и нашел причину снять Дин Дацюаня и Ма Тяньцзи с должностей. Скоро и наложница Янь умерла. Сун Ли-цзун хотел найти человека, который вместо него будет вести государственные дела. И так счастливо сложилось, что как раз в этот момент Цзя Сыдао послал ложный доклад о своих военных заслугах. Его боевой подвиг понравился императору. Так императорский двор оказался в руках Цзя Сыдао.

Через некоторое время Хубилай стал великим ханом на севере, он вел войну против Ариг-Буги, и ему некогда было думать о юге. Он решил не уничтожать династию Сун и направил Хао Цзина в Линьань вести переговоры о мире и определить, как династия Сун станет вассалом и как будет платить дань. Хао Цзин прибыл в Янчжоу и передал сообщение, что намерен встретиться с императором в Линьане. Услышав это, Цзя Сыдао потерял присутствие духа. Как только Хао Цзин приедет, станет известно о его согласии стать вассалом и платить дань, его тайна раскроется, и всем карьерным перспективам придет конец. Тщательно все обдумав, он направил людей схватить Хао Цзина и поместить его в военный лагерь в Чжэньчжоу (ныне Ичжэн в провинции Цзянсу). Сун Ли-цзун говорит ему: «Я слышал, что посланник Северной династии хочет встретиться обсудить мирное соглашение, я хочу увидеть его». А Цзя Сыдао отвечает: «На севере сейчас такой хаос, чего ради договариваться о мире? Вы можете быть спокойны, я уже решил вопрос с посланником». Император обрадовался, что может избежать лишних хлопот: «Раз так все устроилось, тогда и не буду встречаться с ним».

Когда Хао Цзин так и не вернулся, Хубилай предположил, что случилось какое-то неприятное происшествие, и спрашивал империю Сун о своем посланнике. Цзя Сыдао проигнорировал вопросы, словно ничего и не случилось. Канцлер запер Хао Цзина на 16 лет, но пойдя на такую хитрость, он в итоге навлек большую беду. Хубилай не мог стерпеть такой обиды. История с посланником стала главной причиной того, что после победы на Ариг-Бугой он опять послал войска напасть на империю Сун.

Император Сун Ли-цзун больше всего боялся, что Цзя Сыдао не будет поддерживать его, поэтому велел построить большой загородный дом Баньсяньтан на берегу озера Сиху для этого заслуженного канцлера, возродившего империю Сун. Канцлер целыми днями ел, пил и развлекался, и вообще жил в свое полное удовольствие. У него было прозвище Канцлер-сверчок, потому что его любимой забавой были бои сверчков. По рассказам, когда он отправлялся во дворец на аудиенцию у императора, он брал с собой сверчков, которые непрерывно громко стрекотали. Когда не было дел, дома он ложился на пол и с наложницами играл в бой сверчков. Как-то близкий друг зашел к нему и, увидев это, сказал: «Это и есть твое военное и государственное дело!». Цзя Сыдао рассмеялся, услышав это. Он также написал книгу «Канон о сверчках», в которой рассказал об основных смыслах и целях игры со сверчками и поделился ценным опытом ведения боя сверчков.

Главным же увлечением Цзя Сыдао были культурные реликвии и старинные вещи. Но благородная суть этого хобби была опошлена методами канцлера. Узнав, что у кого-то есть драгоценный предмет, он немедленно желал его получить. Если у чиновника дома было изделие из яшмы, и семья отказывалась отдать, то Цзя Сыдао снимал его с должности. А если другой служащий дарил канцлеру изделие из нефрита, он тут же получал высокий чин. Подобных примеров было множество. Сокровища Цзя Сыдао вскоре стали так многочисленны, что не хватало места для их хранения. Тогда он велел построить специальный павильон Добаогэ для драгоценных вещей. Он также насильно отнял множество произведений каллиграфии и живописи, и для их сохранения он построил специальный зал Юэшэнтан. Не стоит и упоминать об угнетении народа и убийствах невинных людей.

Цзя Сыдао решил, что надо привести в порядок вооруженные силы страны. Как привести в порядок? Он сказал: «Некоторые берут деньги из казны на военные расходы, это никуда не годится, надо наказать виновных». Многие командующие на фронте и так не любили Цзя Сыдао и не хотели выполнять его приказы. Его «Закон о расчете» заставлял всех возмещать убытки казны, а посмевших ослушаться сажали в тюрьму и убивали. Война против династии Юань требовала срочных боевых действий, и даже если у армии и были слабые места, таким законом их точно было не исправить. Многие заслуженные генералы, такие как Цао Шисюн, Сян Шиби, Инь Инфэй, были смещены со своих постов и доведены до смерти. Все несогласные были также уволены и изгнаны. Многие генералы потеряли надежду и сбежали на север. Охранявший округ Лучжоу (ныне юго-восток провинции Сычуань) военачальник Лю Чжэн, который совершил много подвигов в борьбе против династии Цзинь, увидел, как Цао Шисюн и Сян Шиби были доведены до смерти. Он испугался, что скоро придет его черед, и сдался Монголии вместе с территорией пятнадцати уездов Лучжоу. Таким образом, более половины территории Сычуаня было утеряно. Лю Чжэн, перейдя на сторону монголов, предложил план по захвату города Сянъян, что гарантированно приведет к уничтожению династии Сун. Монгольская армия немедленно взяла город Сянъян и Фаньчэн в осаду. Цзя Сыдао развалил армию, вызвал огромную беду, но так и не сообщил об этом императору.

Сун Ли-цзун был императором сорок лет, как и у Сун Нин-цзуна, у него не было сына, поэтому он назначил своего племянника Чжао Ци наследником. После его смерти, наследный принц взошел на престол и стал императором Сун Ду-цзуном. Сун Ду-цзун получил родовую травму, которая повлияла на его мозг, лишь к шести-семи годам он научился говорить. Все, что говорил учитель, он тут же забывал, и кроме игры в мяч его ничего не интересовало, включая государственные дела. Конечно, для такого императора нет ничего лучше, чем слушаться Цзя Сыдао. Цзя Сыдао нравилось строить из себя важного человека. Каждый раз, приходя во дворец, это не он кланялся императору, а Сун Ду-цзун вставал и приветствовал его, называя учителем. Когда он покидал дворец, император еще долго провожал его взглядом и осмеливался двинуться с места только, когда Цзя Сыдао уже ушел далеко. А Цзя Сыдао все еще был недоволен и не раз говорил, что снимет с себя служебные обязанности и уйдет в отставку. Сун Ду-цзун умолял: «Учитель, не уходите, если вы бросите меня, я не справлюсь один!». Цзя Сыдао приходил во дворец раз в десять дней, а у кого было к нему дело, должны были просить аудиенции у него дома.

Цзя Сыдао лежит на полу и играет с наложницами в бой сверчков

Однажды Цзя Сыдао пришел во дворец, и Сун Ду-цзун спросил его:

— Говорят, военная обстановка в Сянъяне очень напряженная, город окружен монголами, учитель знает об этом?

— Ваше величество от кого это услышали? — хлопая глазами, спросил Цзя Сыдао.

— Одна дворцовая служанка сказала мне, — ответил Сун Дуцзун.

— Эта служанка болтает вздор, распространяет клевету, следует ее немедленно казнить! — посмотрев ему в глаза, ответил Цзя Сыдао.

Император больше не посмел спрашивать, и та служанка была приговорена к смертной казни. Однако через несколько дней действительно пришли плохие вести: Фаньчэн и Сянъян сдались.

Военные действия у городов Фаньчэн и Сянъян длились уже более пяти лет, и все это время Цзя Сыдао скрывал информацию. Фаньчэн находится на северном берегу реки Ханьшуй, а Сянъян на южном берегу. Это было главной дорогой между севером и югом, и здесь издавна проходила граница военных действий. Ранее, известный генерал Мэн Гун (сын Мэн Цзунчжэна) охранял эту территорию и не давал монгольской армии ни единого шанса. Когда Хубилай стал великим ханом, он последовал плану Лю Чжэна, избрал Фаньчэн и Сянъян главными целями нападения, отправил армию в несколько десятков тысяч человек окружить и взять в осаду эти два города. Они построили укрепленный лагерь вокруг осажденных городов и перекрыли пути доставки провианта внутрь городов. Династия Сун несколько раз отправляла подкрепление прорвать кольцо осады, но каждый раз войско терпело неудачу. В 1273 году н. э. Фаньчэн наконец сдался монголам, командующие гарнизоном Фань Тяньшунь и Ню Фу совершили самоубийство, отдав жизнь за родину. Командующий охраной города Сянъян Люй Вэньхуань не мог более сопротивляться осаде и не хотел умирать, поэтому город капитулировал.

Решающая битва у Яшань

Потеря Фаньчэн и Сянъян была равносильна открытию северных ворот для вторжения в царство Сун. Император Сун Ду-цзун был так потрясен и напуган, что заболел и умер в течение года. После себя он оставил троих сыновей, старшему на тот момент не исполнилось еще и десяти лет. Для восхождения на трон Цзя Сыдао выбрал второго его сына, Чжао Сяня, получившего имя Сун Гун-цзун. Маленькому императору тогда было всего четыре года, поэтому вся власть находилась в руках его бабушки, вдовствующей императрицы Се Даоцин.

Узнав о захвате Фаньчэн и Сянъян, родоначальник династии Юань хан Хубилай призвал своего генерала Аджу и обратился к нему: «Расскажи мне, как сражается армия династии Сун, и как по-твоему, есть ли у нас шанс их уничтожить?». Аджу ответил ему: «На юге царит хаос, солдаты не готовы к бою. Осмелюсь сказать, что сейчас самое время нанести решающий удар по династии Сун. Нам нельзя упустить такую возможность». На что хан Хубилай сказал: «Хорошо. Тогда под предлогом того, что они схватили нашего посла Хао Цзина, соберем наши сухопутные войска и флот и атакуем их. Никаких мирных переговоров на этот раз, будем требовать полной капитуляции». Спустя год под предводительством Баяна монгольская армия численностью в двести тысяч человек разделилась на две части и направились к южному берегу реки Янцзы. Во главе войск стояли Лю Чжэн и Люй Вэньхуань, генералы-«перебежчики» из династии Сун.

Даже солдаты Юань не ожидали, что битва пройдет так гладко. После того как монгольская армия переправилась из Сянъяна через реку Янцзы, Баян повел свою многочисленную армию на восток, преследуя и сражаясь. Хуанчжоу, Цзянчжоу, Дэань, Луань, Аньцин и другие располагающиеся вдоль реки гарнизоны сдались, словно заранее об этом договорившись. Вражеский флот так же бросил свои позиции. Даже те, кто пытался сопротивляться, без поддержки не могли обороняться. Когда весть об этом дошла до Линьаня, вдовствующая императрица Се и министры были ошеломлены. Многие выступали за то, чтобы Цзя Сыдао возглавил военный поход против вражеской армии. «Цзя Сыдао внес огромный вклад в возрождение династии Сун. Кто, если не он, должен повести войска? Вот и посмотрим, как он проявит себя на этот раз!». Вдовствующая императрица Се приказала Цзя Сыдао послать войска. Цзя Сыдао был невероятно расстроен, но старался не подавать виду: «Я много раз просил позволить мне самолично вести войска, но мне отказывали. Если бы я отправился в поход раньше, то мы бы не оказались в таком тяжелом положение!».

Вдовствующая императрица Се ждала благих вестей о победе, но никто не ожидал вскоре получить новости еще хуже. Прибыв с войсками на фронт, Цзя Сыдао первым делом отправил к Баяну людей с просьбой о заключении мира. Он был согласен платить дань и признать власть монголов. Баян отказал. Цзя Сыдао только и оставалось, что расположить пехотные войска и выстроить более двух тысяч военных кораблей на реке, чтобы сдерживать армию династии Юань. Подобно горному потоку, монгольская армия стремительно атаковала с верховьев реки. Полнейший беспорядок тут же воцарился в рядах армии Сун, и пехота разбежалась во все стороны. Увидев это, флот тоже струсил. Его предводитель, Ся Гуй, сбежал в числе первых, и флот династии Сун был разгромлен. Цзя Сыдао спасся на маленькой лодке, быстро добравшись до Янчжоу. Он немедля отправил письмо вдовствующей императрице Се, в котором говорил, что дела действительно плохи, и необходимо как можно скорее перенести столицу. Вдовствующая императрица Се начала советоваться с министрами.

Министры, осмелев в отсутствие Цзя Сыдао, припомнили все его злодеяния и призывали казнить его. На что вдовствующая императрица Се ответила: «Он служил при трех императорах, лучше просто отправить его в изгнание!». После чего она велела снять Цзя Сыдао с должности и отправить его в ссылку в Сюнчжоу (ныне уезд Лунчуань в провинции Гуандун). Когда с несколькими десятками наложниц он был на полпути туда, один из воинов, сопровождавших его, Чжэн Хучэнь, приказал ему покончить с собой. Но разве мог он добровольно согласиться умереть? Как раз тогда он болел дизентерией и часто страдал от диареи. Чжэн Хучэнь подгадал момент, когда Цзя Сыдао справлял нужду, и убил его.

Цзя Сыдао умер, однако императорскому двору это мало чем помогло. Армия династии Юань объявила о захвате Цзянькана и направилась к Линьаню. Вдовствующая императрица Се была настолько напугана, что издала императорский указ, призывающий все регионы послать войска на защиту Линьаня. Но местные власти не восприняли этот приказ всерьез. Все хотели посмотреть, что же будет. Если династии Сун наступит конец, каждый сам будет искать способ выжить. Вдовствующая императрица Се прождала несколько дней, но явилась лишь пара отрядов. Предводителем первого был Чжан Шицзе из Инчжоу (ныне уезд Чжунсян провинции Хубей), который изначально служил в монгольской армии под началом генерала Чжан Жоу, но впоследствии сдался армии династии Сун. Услышав, что Линьань оказался в плачевном положении, он тут же собрал войско и явился. Во главе второго стоял Вэнь Тяньсян из Ганьчжоу (ныне юго-западная часть провинции Цзянси). Вэнь Тяньсян был родом из Цзишуй (в центральной части провинции Цзянси), он занял первое место в императорском экзамене. Получив императорский указ, он немедленно собрал двадцать тысяч солдат и пришел на помощь.

К тому времени, люди уже покинули город, и Линьань остался без присмотра властей. Когда вдовствующая императрица вышла для решения государственных дел, от правительства осталось всего шесть человек — все гражданские чиновники. Тогда она спросила их: «Куда делись все военные чиновники?». Они уклончиво отвечали: «Да кто их знает. Может, на войну ушли!». Вдовствующая императрица Се разрыдалась от злости и вывесила объявление: «На протяжении трехсот лет моя династия Сун заботилась о вашем благополучии. Так почему сейчас, когда мы столкнулись с трудностями, вы спасаетесь бегством? Как не стыдно вам после смерти будет смотреть в глаза прежним владыкам?». Но какой от этого прок? Его увидят те, кто остался, а не те, кто ушел. Но к счастью, пришли Чжан Шицзе и Вэнь Тяньсян. Вдовствующая императрица Се поставила Чжан Шицзе во главе армии, а Вэнь Тяньсяна с войском отправила в заставу на перевале Дусун (ныне северо-западная часть Ханчжоу, провинция Чжэцзян), чтобы задержать вражескую армию. Но не успело его войско прибыть туда, как оборона Дусуна пала. Вэнь Тяньсян вернулся в Линьань. Он попытался разыскать левого первого советника Лю Мэнъяня, но тот словно сквозь землю провалился. Все были заняты отправкой братьев императора — старшего Чжао Ши и младшего Чжао Бина — в Вэньчжоу для укрытия в море.

В тот день большой отряд монгольской армии прибыл в Линьань. Вдовствующая императрица Се послала людей молить Баяна о пощаде. Она предлагала признать наследника династии Юань своим внучатым племянником. На что Баян ответил: «Какие внуки? Какие племянники? У вас один выход — полностью сдаться». Вэнь Тяньсян и Чжан Шицзе посовещались между собой. На службу императорской семье они собрали несколько десятков тысяч воинов. Если вдовствующую императрицу и императора посадить на корабль и отправить в море, то у Вэнь Тяньсян и Чжан Шицзе возможно получится отстоять город. А если, к тому же, выйдет договориться о помощи чужеземных войск, то они смогут разбить армию династии Юань с тыла и повернуть ситуацию в свою пользу. Однако правый первый советник Чэнь Ичжун беспрестанно твердил, что сопротивление бесполезно. Он договорился со вдовствующей императрицей, и они тут же отправили людей, чтобы дать согласие на капитуляцию. В ответ на это Баян потребовал, чтобы Чэнь Ичжун лично прибыл на переговоры в его лагерь. Но разве хватило бы Чэнь Ичжуну смелости явиться? Как только наступила ночь, он сбежал. Чжан Шицзе пришел в ярость и повел своих воинов на юг.

Поскольку при дворе никого больше не осталось, вдовствующая императрица Се назначила Вэнь Тяньсяна правым первым советником и отправила его на встречу с Баяном. Прибыв в лагерь монгольской армии, Вэнь Тяньсян сказал Баяну: «За капитуляцию выступал предыдущий канцлер, а я здесь не за этим. Я пришел, чтобы обсудить вопрос перемирия между нашими государствами. Скажите, вы хотите свергнуть нашу династию или же уничтожить страну?». Баян, не раздумывая, ответил: «Если сдадитесь, страну мы не тронем и простых людей убивать не станем». Вэнь Тяньсян сказал: «Уже не раз вы нарушали свои обещания. Сначала отзовите свои войска, а затем обсудим другие условия. Если вы так хотите уничтожить нас, то нам не остается ничего, кроме как сопротивляться. Однако учтите, что юго-восток все еще в наших руках, и кто кого победит — неизвестно. Да и сражения не принесут вам пользы». Баян уставился на него с круглыми глазами и спросил: «Разве вы не видите, как сильна наша армия?». Вэнь Тяньсян возразил: «Сильны не вы, а предатели, которые дали вам пройти. Только благодаря удаче вы до сих пор одерживали победы». Баян махнул рукой и крикнул: «Прекрати нести чушь! Немедленно сдайте Линьань, или мы нападем и всех перебьем, не оставив от города и мокрого места!». Стоявшие рядом генералы поддержали его возгласами. Вэнь Тяньсян громко заявил: «Я канцлер династии Сун, и, если потребуется, я умру, служа своей стране. Никакими угрозами меня не испугать. Раз вы не хотите вести переговоры, я вернусь к императору и доложу о выполнении приказа». Баян внезапно улыбнулся и сказал: «Канцлер Вэнь, ну к чему же горячиться? Останьтесь в лагере да передохните несколько дней. Я разберусь с парой важных дел, и мы с вами поговорим».

На самом деле, увидев твердый характер Вэнь Тяньсяна, Баян испугался, что тот окажется достойным соперником и с ним нелегко будет справиться, и решил не дать ему уйти. Вэнь Тяньсяна тут же схватили. Прибывшим с ним чиновникам Баян велел вернуться в Линьань и потребовать, чтобы вдовствующая императрица Се отправила письменное предложение о капитуляции. На следующий день министры Цзя Юйцин и Люй Шимэн прибыли в лагерь и передали Баяну предложение о капитуляции. Только после этого он позволил им увидеться с Вэнь Тяньсяном. Тот в гневе обругал их: «Предатели! Вы воспользовались моим отсутствием, чтобы одурачить молодого императора. Вы продали династию Сун и нашу страну!».

Один командир монгольской армии подошел к нему и сказал: «Канцлер Вэнь, ну чего вы кричите? Существование династии Сун подошло к концу, настало время династии Юань. Вы должны это понимать!». Вэнь Тяньсян признал в этом человеке сдавшегося монголам генерала Люй Вэньхуаня и отвернулся, проигнорировав его. А Люй Вэньхуань все продолжал говорить: «Ну почему же ты меня сразу в предатели записал?». Вэнь Тяньсян ответил: «Ты отдал им Сянъян и отказался от своей страны. Разве ж это не предательство? Даже трехлетний ребенок назвал бы тебя предателем, не только я!». Люй Вэньхуань возразил, понизив тон: «Шесть лет я защищал Сянъян, но императорский двор не пришел мне на выручку, ведь так? Ты не можешь меня за это винить». Вэнь Тяньсян его упрекнул: «Раз не мог защитить, должен был отдать жизнь за свою страну, как это сделали генералы Фань Тяньшунь и Ню Фу в Фаньчэне. А ты не просто подвел свою страну, ты навек покрыл позором себя и свою семью!». Люй Вэньхуань потерял дар речи. Его племянник, Люй Шимэн, увидев, что дядю ругают, подошел и, вытянув шею, спросил: «Вы обратились к императору с просьбой казнить меня. Так почему же не убили?». Вэнь Тяньсян сурово ответил: «То, что тебя не казнили — это огромный просчет. Твой дядя перешел на сторону врага, а у тебя хватило наглости служить чиновником при дворе. Как я жалею, что не убил вас обоих. Вы можете убить меня сейчас, и я умру верноподданным своей страны. Смерти я не боюсь!». Люй Шимэн отпрянул. Услышав их разговор, Баян не удержался от смеха и сказал: «А канцлер Вэнь прямолинеен, сразу видно, мужества ему не занимать!».

Баян приказал отправить императора Сун Ду-цзуна с матерью, вдовствующей императрицей Цюань, в Даду, где их возьмут под стражу. Вдовствующую императрицу Се Даоцин, слегшую с болезнью, было велено послать туда же, как только она выздоровеет. Таким образом, и Южная Сун, и Северная Сун закончили тем, что их императоры были захвачены в плен врагами. Вэнь Тяньсяна тоже арестовали и хотели отправить в Даду. В 1276 году н. э. династии Сун пришел конец. Однако еще остались в Вэньчжоу братья императора Сун Ду-цзуна. Вернулись министр Лю Сюфу и беглый Чэнь Ичжун, Чжан Шицзе явился с войском. Вместе посовещавшись, они решили возродить династию Сун. Они направились в Фучжоу (в северо-восточной части провинции Фуцзянь), императором назначили Чжао Ши, который стал носить титул Сун Дуань-цзун.

Когда монгольская армия услышала весть о том, что объявился новый император, они погнались за ним. Войско династии Сун не могло остановить их, поэтому посадили императорскую семью и бежали из Фучжоу на юг. Им негде было высадиться, и они дрейфовали по морю, пока не прибыли в окрестности Хуэйчжоу (ныне юго-восточная части провинции Гуандун). Император Сун Дуань-цзун был еще ребенком. Он не выдержал скитаний и скончался от болезни уже через год. Увидев, что все безнадежно, Чэнь Ичжун снова сбежал. В этот раз намного дальше — в Тямпу (ныне южная часть Вьетнама), и впоследствии еще дальше — в Сиам (Таиланд). В правительстве осталось двое, Лю Сюфу заведовал гражданскими делами, Чжан Шицзе — военными. Они пригласили Чжао Бина взойти на престол. Таким образом, все трое сыновей Сун Ду-цзуна стали императорами. Чжан Шицзе возглавил флот и сопровождал императорскую семью в Яшань (ныне южная часть города Синьхуэй в провинции Гуандун), где они планировали обосноваться. С одной стороны, от Яйшаня простиралось море. Чжан Шицзе приказал солдатам выстроить на воде заграждение из кораблей, подобно городской стене. Некоторые твердили ему: «Нужно занять выход в море. Даже если мы потерпим поражение, мы сможем высадиться и бежать на материк». Чжан Шицзе, будучи непреклонным, сжимал кулаки и отвечал: «Никуда я не стану бежать, буду здесь сражаться на смерть!».

В скором времени их нагнала армия династии Юань. В этот раз во главе войска стоял ханец по имени Чжан Хунфань. Он был знаком с Чжан Шицзе, его отцом был тот самый генерал монгольской армии Чжан Жоу, под началом которого когда-то служил Чжан Шицзе. Помимо этого, они были друг другу родственниками и земляками. Но в битве на море, где каждый сражается за своего правителя, нет места прошлым знакомым.

Никто и подумать не мог, что именно этот морской бой окажется решающим. В начале 1279 года н. э. Чжан Хунфань во главе группы военных кораблей осадил Яшань. Сначала он отдал приказ атаковать огнем, чтобы сжечь флот армии Сун. Чжан Шицзе оказался к этому готов и отразил вражеский удар. На тот момент у него было больше кораблей, чем у монголов. И если бы они воспользовались преимуществом, то могли бы прогнать армию династии Юань. Но Чжан Шицзе был непреклонен, строго придерживался плана и не атаковал. В скором времени множество кораблей прибыло в подкрепление монголам, а на суше их войска выступили из Гуанчжоу, плотно окружив Яшань. Прорваться в этот раз было невозможным.

Прибыло подкрепление монгольского войска и окружило Яшань

В тот день рано утром Чжан Хунфань приказал вступить в решающий бой. Обе стороны яростно сражались. Чжан Шицзе, Лю Сюфу, молодой император и вдовствующая императрица Ян руководили сражением с корабля. Битва была ожесточенной. Над морем, сливаясь воедино, разносились воинственные крики солдат, грохот барабанов, залпы орудий и шум волн. Вскоре монгольская армия пробила брешь в обороне армии Сун и взяла их корабли на абордаж. В рядах войска династии Сун воцарился хаос, раненых и мертвых было не счесть. Ситуация ухудшалась на глазах. Лю Сюфу сказал маленькому императору: «Ваше Величество, нельзя, чтобы вы пережили такой же позор как ваш брат (Сун Ду-цзун, плененный врагами)!». Тогда он подхватил последнего императора и прыгнул в море, вмиг исчезая в пучине волн. Корабль наполнился криками, многие люди сиганули в море вслед за ними — настоящая трагедия.

Чжан Шицзе все еще пытался сражаться и хотел помочь вдовствующей императрице Ян бежать на запад в маленькой лодке. Но когда она узнала, что Чжао Бин мертв, она разрыдалась и бросилась в море. А их лодка попала в шторм и перевернулась. Чжан Шицзе и все, кто был с ним, утонули. Так наступил конец династии Сун, которая просуществовала триста девятнадцать лет.

Великий дух

Когда армия монголов династии Юань сражалась у горы Яшань, канцлер династии Южная Сун находился на одном из кораблей военного флота Чжан Хунфаня. Будучи свидетелем того, как династия Южная Сун терпела сокрушительное поражение, он испытывал глубокую печаль. Этим канцлером был Вэнь Тяньсян. Однако каким образом Вэнь Тяньсян оказался на корабле Чжан Хунфаня? Нужно немного вернуться назад, чтобы рассказать эту историю.

Когда Вэнь Тяньсян попал в плен династии Юань, он был направлен на север в Даду, куда за ним последовали одиннадцать человек. Одним из них был благородный человек по имени Ду Ху родом из Тяньтая (на востоке Чжэцзяна), храбрый человек с добрым сердцем. Исполняя свой долг перед императором, он собрал несколько тысяч воинов в Линьань на защиту государства. Там он намеревался встретиться с Вэнь Тяньсяном, но узнав, что того должны были отправить на север, Ду Ху решил несмотря ни на что последовать за ним, и в тоже время обдумывал, как его спасти. Монголы предполагали вероятность побега, поэтому для наблюдения за Вэнь Тяньсяном был специально послан человек по имени Минли. Их корабль поднялся по каналу на север и через десять дней пересек реку Янцзы, но вскоре снова вернулся в Чжэньцзянна на южном берегу Янцзы. Почему? Города Янчжоу и Чжэньчжоу на севере Янцзы все еще находились в руках армии династии Южная Сун, и армия монголов боялась их нападения, поэтому им пришлось вернуться в Чжэньцзян, чтобы найти другой способ.

Ду Ху сказал Вэнь Тяньсяну: «Пока надзиратели не так строго следят за нами, мы должны попытаться сбежать». Вэнь Тяньсян ответил: «Лучше всего пересечь реку и отправиться в Янчжоу, объединиться с армией Ли Тинчжи (генерал армии династии Южная Сун, защищавший Янчжоу) и сражаться с врагом на северном берегу Янцзы». Ду Ху сказал: «Монголам нет дела до меня и других десятерых. Я найду лодку, чтобы мы могли пересечь реку. Но если нас раскроют, пощады не ждать. Мне не жаль умереть, но как же вы, канцлер…?». Вэнь Тяньсян прижал руку к груди и воскликнул: «Я готов! Если нас постигнет неудача, я убью себя во имя родины!».

Ду Ху пошел на берег, чтобы подружиться с местными жителями, и в самом деле, достал небольшую лодку и договорился переправить всех через реку ночью. Но в этот же день Минли пришел к Вэнь Тяньсяну и сказал, что корабль отправится на север сегодня вечером. Он также привел Ван Цяньху и приказал ему не отходить от Вэнь Тяньсяна ни на шаг. Ду Ху охватила паника, но, к счастью, Шэнь И, крупный местный домовладелец, в честь проводов Вэнь Тяньсяна устроил банкет для него. Они напоили Ван Цяньху, под покровом ночи бросились к берегу реки, сели в лодку и отплыли от берега. К тому времени, когда патрульные судна армии династии Юань погнались за ними, они уже достигли середины реки. Им на помощь подул сильный порыв ветра, и Ду Ху радостно сказал: «Вам сопутствует удача, канцлер. Мы миновали врата ада!».

Мяо Цзайчэн, начальник гарнизона в Чжэньчжоу (ныне Ичжэн, провинция Цзянсу), услышав о приезде Вэнь Тяньсяна, пригласил его остановиться в городе и согласился рука об руку сражаться с юаньской армией, чтобы спасти династию Южная Сун. Рано утром следующего дня Мяо Цзайчэн внезапно послал привести Вэнь Тяньсяна и его людей за ворота города под предлогом обсудить какое-то дело. Как только они вышли из крепости, городские врата закрылись за ними. Кто-то крикнул им со стены города: «Монголы говорят, что канцлер династии Южная Сун сдался и хочет поехать в Янчжоу как их посредник. Должно быть, это вы и есть, Вэнь Тяньсян. Генерал Ли Тинчжи приказал нам убить вас, но генерал Мяо не мог этого допустить и оставил вас в живых. Быстрее уходите!». Вэнь Тяньсян понял, что Ли Тинчжи поверил в обман династии Юань. Но как можно было доказать свою правоту в такую минуту! Вэнь Тяньсян был одновременно встревожен и зол, поэтому он сказал: «Я поеду в Янчжоу, найду Ли Тинчжи и лично все ему объясню. Если мне суждено погибнуть, то погибну от руки своих друзей!». Так они отправились в Янчжоу.

Когда они подъехали к стенам Янчжоу, то увидели, что город находится под усиленной охраной, а прохожие говорили, что власти хотят арестовать шпионов. Ду Ху обеспокоенно сказал: «Когда мы войдем в город, нас убьют как шпионов и все наши старания были бесполезны. Почему бы нам не отправиться в Тунчжоу (ныне Наньтун, провинция Цзянсу) и затем на морском судне уехать обратно на юг, чтобы все тщательно спланировать?». Всем понравилась идея Ду Ху, и они покинули Янчжоу. Дорога назад оказалась совсем непростой, и несколько раз они были на волосок от смерти, всего и не опишешь. Много дней спустя они прибыли в Тунчжоу. Ян Шилян, генерал тунчжоуской армии, не поверил всеобщим слухам и помог им найти корабль, идущий на юг. Затем Вэнь Тяньсян вернулся на южный берег Янцзы. Из одиннадцати сопровождавших кто-то бежал, кто-то погиб, и осталось только шестеро. Позже Вэнь Тяньсян подробно изложил о своем побеге в мемуарах.

Вернувшись на юг, Вэнь Тяньсян узнал, что у власти уже стоит новый император, поэтому он отправился в Фучжоу, чтобы встретиться с Сун Дуань-цзуном, Чжан Шицзе и Лу Сюфу. Императорский двор назначил его правым первым советником. Но когда среди министров он увидел Чэнь Ичжуна, то очень рассердился и сказал: «Пусть лучше я поведу войска в бой. Так я тоже послужу стране». Он отправился на юг провинций Фуцзянь и Цзянси, чтобы собрать повстанческую армию для борьбы с войском Юань. Узнав об этом, многие патриоты записались в армию. Войска одно за другим наступали на неприятеля, и им удалось вернуть несколько городов, что вызвало волнение в рядах монголов. Они направили свои основные силы на борьбу с Вэнь Тяньсяном. К сожалению, Чжан Шицзе не послал подкрепление на помощь Вэнь Тяньсяну, который вел войну еще более двух лет, но в итоге все равно потерпел поражение. Когда он отступил в Уполин в Хайфэне (в настоящее время юго-восточное побережье провинции Гуандун), он был схвачен монголами и снова попал в руки юаньской армии.

Чжан Хунфань, командующий войском династии Юань, услышав, что Вэнь Тяньсян был схвачен, немедленно попросил доставить его к себе. Он вежливо спросил Вэнь Тяньсяна: «Канцлер Вэнь плохо себя чувствует? Берегите свое здоровье. Мне еще понадобиться ваша помощь». Оказалось, что он хотел заставить Вэнь Тяньсяна написать Чжан Шицзе, убедить того сдаться и капитулировать.

В этот же день люди Чжан Хунфаня передали его просьбу Вэнь Тяньсяну, но тот сразу же отказался. Он возразил: «Я не смог спасти моих родителей, так как же я могу просить других отвернуться от своих? Проходя Линдинъян, на корабле я написал стихотворение. Вы можете отнести его командующему Чжан Хунфану. Пусть он решит, что с ним делать!». Чжан Хунфань прочитал это стихотворение. Оно звучало так:

«В юности я усердно учился, постигая каноны, получил чиновничье звание и начал политическую карьеру.

С тех пор, как поднял я свое войско на борьбу с монголами, прошло уж четыре тяжелых года.

Земли моей родины пали под натиском врага, словно пух от ивы, развеялись они по ветру.

Мне пришлось многое повидать, я то тонул, то всплывал, как ряска на озерной глади, пляшущая под проливным дождем.

С ужасом вспоминаю я о том, как мы потерпели поражение в Цзянси и в страхе отступали от порога Страха.

Вся моя армия погибла у пяти горных хребтов, и теперь один я тоскую в Линдинъяне.

Никому в мире не удавалось еще избежать смерти.

Так лучше погибнуть за родину, умереть не напрасно, остаться героем!».

Закончив читать, Чжан Хунфан сказал: «Хороший человек пишет хорошие стихи!». Но если отправить это стихотворение Чжан Шицзе, это только добавит проблем. Его план не удался. После решающей битвы при Яшань он по приказу хана Хубилая сопровождал Вэнь Тяньсяна в Даду.

Когда Вэнь Тяньсян прибыл в Гуанчжоу, один человек пришел навестить его. Сначала Вэнь Тяньсян не узнал его, но, присмотревшись, увидел, что это Ду Ху. Но он больше не был тем крепким и энергичным Ду Ху, он превратился в костлявого больного старика. Вэнь Тяньсян спросил: «Почему ты здесь? Что с тобой стало?». Ду Ху ответил: «Разве я не отправился в Яшань по вашему приказу? Яшань разгромили. Я прыгнул в море, чтобы покончить собой, но мне не удалось. Меня схватили. Страны больше нет, и мне больше незачем жить. Услышав, что вы здесь, я захотел увидеться с вами в последний раз». Что мог сказать ему Вэнь Тяньсян? Они оба расплакались. Через несколько дней после отъезда Вэнь Тяньсяна из Гуанчжоу Ду Ху умер от болезни.

Вэнь Тяньсян объявил голодовку, надеясь, что погибнет у себя на родине. Но за несколько дней его голодовки корабль уже прибыл на северный берег Янцзы. Он решил отправиться в Даду и до конца быть верным своей стране. Ранней осенью 1279 года Вэнь Тяньсян прибыл в Даду. Его поселили в зале Хуйтун, где принимали только высокопочтенных гостей. Ему также отвели лучшую комнату и предоставили лучшую еду. Слуга сказал ему: «Это все устроил специально для вас канцлер Болад». Вэнь Тяньсян отчетливо понимал, что монголы снова будут призывать его сдаться, поэтому он надел форму династии Южная Суни стал ждать.

На следующий день к нему пришли. Вэнь Тяньсян взглянул на вошедшего и узнал в нем канцлера династии Сун Лю Мэнъяна. После своего побега Лю Мэнъянь сдался юаньской армии и стал министром шаншу. Войдя, он, заискивая, сказал: «Канцлер Вэнь все еще помнит меня? Как и вы, я также канцлер со степенью чжуанюаня…». Вэнь Тяньсян прервал его: «Что может быть общего у меня с человеком, одетым в форму династии Юань? У вас, канцлер со степенью чжуанюаня, есть совесть являться ко мне? Вам может еще хватит совести посмотреть в глаза вашим родителям?». Услышав это, у Лю Мэнъяньне перехватило дыхание, и он не смог больше ничего сказать. Через минуту его и след простыл.

Через два дня к нему пришел ребенок. Вэнь Тяньсян сначала очень удивился, но потом вспомнил, что это император Сун Ду-цзун, Чжан Сянь. Правительство династии Юань попросило его убедить Вэнь Тяньсяна сдаться. Это была настоящая уловка. Вэнь Тяньсян — несомненно верный слуга династии Сун. Но даже император династии Сун сдался, и если Вэнь Тяньсян не послушается, то может ли он по-прежнему считаться верным своему государству? Вэнь Тяньсян сразу понял их замысел. Он встал и, приветствуя, сказал: «Ваше величество, уезжайте! Пожалуйста, уезжайте!». Мальчик уехал, не сказав ни слова.

Третий гость был самым высокопоставленным. Его звали Ахема, и его чин приравнивался к канцлеру. Войдя в зал Хуйтун, он расположился в холле и шумно потребовал: «Приведите Вэнь Тяньсяна ко мне!». Увидев приближающегося Вэнь Тяньсяна, он поднял подбородок и спросил:

— Вы знаете, кто я?

— Я слышал, что приехал какой-то канцлер, — не глядя на него, ответил Вэнь Тяньсян.

— Раз вы знаете, что я канцлер, так почему вы не встали на колени? — удивился Ахема.

— Я верен Южной династии, а вы служите Северной династии. С какой стати я должен преклонить перед вами колени? — ответил Вэнь Тяньсян.

— Раз вы из Южной династии, так зачем вы приехали к нам на север? — смеясь, спросил Ахема.

— Если бы меня раньше назначили канцлером, северяне не смогли бы добраться до юга, тогда и южанам не приходилось бы отправляться на север — ответил Вэнь Тяньсян.

Ахема так и задохнулся, лицо его покраснело. Оглядываясь по сторонам, он сказал:

— От меня зависит, жить вам или умереть!

— Преступники, что уничтожили нашу страну, убивают, не задумываясь. О каком помиловании может идти речь? — повысив голос, ответил Вэнь Тяньсян.

Ахема ушел в гневе, и обращение с Вэнь Тяньсяном также изменилось. На следующий день на него надели кандалы, вывели из зала Хуйтун и заперли в тюрьме полицейского управления (ныне район Фусюэ в Пекине). К дверям поставили конвойных. Еды каждый день выдавали понемногу. Комната в подземелье была достаточно большой, но темной и сырой. Сквозь разбитые окна проникал запах заплесневелого зерна, конского и коровьего навоза, невыносимая вонь! Ночью слышался писк мышей, бегавших туда-сюда одна за другой. Как можно было здесь жить? Несколько дней спустя Вэнь Тяньсян заболел. Но он знал, что люди династии Юань намеренно заставили его страдать, чтобы он сдался. Он вспомнил, как когда-то канцлер Су У из династии Хань голодал и страдал в Бэйхае. И он посчитал, что эти условия еще терпимы, и не изменил своему решению.

Через несколько дней его вызвал на допрос канцлер Болад. Также присутствовал Чжан Хунфан и другие. Вэнь Тяньсян, увидев их, сидевших высоко, сложил руки в знак приветствия. Люди отовсюду кричали: «На колени!». Он как будто не слышал их и продолжал стоять прямо. Болад сердито сказал: «Я должен заставить его встать на колени!». Со всех сторон посыпались удары, его давили, зажимали, пинали и били. Вэнь Тяньсян не выдержал, упал на землю и сказал:

— Династии сменяются, а министры умирают. Вы можете просто убить меня, зачем вы это делаете!

— Если вы говорите, что династии сменяются, можете ли вы сказать, сколько всего было императоров, начиная с того, как Паньгу сотворил мир, и до сих пор? — сказал Болад.

— Есть семнадцать томов истории Китая, с какого начать? Я здесь не для того, чтобы сдавать экзамен. У меня нет времени на всякую чепуху! — ответил Вэнь Тяньсян.

— Как вы думаете, есть такие министры, которые продали свою страну другим и сами сбежали? — сконфузившись, Болад сменил тему.

— Я не продавал свою страну. А бежал я, чтобы спасти свое государство! — возразил Вэнь Тяньсян.

— И какую заслугу вы принесли своему государству? — усмехнулся Болад.

— Я просто выполнял свой долг министра, в этом вся моя заслуга, — сказал Вэнь Тяньсян.

— Если вы знаете, что ничего уже не можете сделать, к чему такие жертвы? — проворчал Болад.

— Поданный верно служит своей стране, как сын почитает своего отца. Он знает, что если его отец серьезно болен, он должен сделать все возможное, чтобы вылечить его. Мне не удалось спасти страну, я просто хочу умереть, — отвечал Вэнь Тяньсян.

— Я не хочу, чтобы вас казнили, поэтому я просто запру вас под замок. Что вы на это скажете? — произнес с мрачным лицом Болад.

— Я не боюсь смерти, а тюрьмы и тем более, — улыбнувшись, сказал Вэнь Тяньсян.

Три года пролетели незаметно. Все это время Вэнь Тяньсян провел в заключении. Можно лишь догадываться, как трудно ему пришлось. Но за последние три года он написал множество стихов, и все они описывают его собственную жизнь и стремления. В самом известном стихотворении «Песня моему прямому духу» есть несколько строк: «Тем духом повсюду, там, где им мир весь проникнут, и строг, и возвышен, вечною жизнью живет он. Уж если пронзает солнце и месяц насквозь он, то — жизнь или смерть мне — разве достойно сужденья?.. Те мудрые люди день ото дня все отходят. Закон, образцовость в древней живут старине лишь. Под крышей, в прохладе, книгу раскрывши, читаю, и древняя правда светит мне прямо в лицо». В ту минуту он считал счастьем умереть за отчизну.

Все это время Вэнь Тяньсян провел в заключении, где написал множество стихов

У министров династии Юань были разные представления о том, как поступить с Вэнь Тяньсяном. Одни говорили, что лучше будет убить его, другие говорили, что лучше оставить его в живых. Однажды хан Хубилай спросил: «Каких канцлеров из южан и северян за последние годы можно назвать самыми значимыми?». Все придворные высказали одно мнение: «В северной династии — Елюй Чуцай[6], в южной династии — Вэнь Тяньсян». Хан Хубилай продолжил: «Если это так, я встречусь с Вэнь Тяньсяном!». В конце 1282 года хан Хубилай вызвал Вэнь Тяньсяна. Вэнь Тяньсян поклонился императору в знак приветствия, но не преклонил колени. Хубилай спросил его: «Вам есть, что сказать мне?». Вэнь Тяньсян сдержал слезы и сказал: «Северная династия благодаря численному преимуществу войск и лошадей захватила наши земли, разрушила наше государство и уничтожила наш народ. Очень жаль, что я не смог спасти страну. Даже на том свете моя душа не найдет утешения!». Хубилай произнес: «Мне жаль. Я наслышан о вашей преданности отчизне. Если вы будете относиться ко мне как к императору династии Сун, я сделаю вас канцлером». Вэнь Тяньсян покачал головой и сказал: «Династия Сун пала, я не могу ничего изменить, я просто хочу скорее умереть». Хубилай подумал и спросил: «Если не хотите быть канцлером, почему бы не стать членом Верховного Военного совета?». Вэнь Тяньсян был непреклонен: «Кроме смерти, мне больше не о чем просить». Хубилаю не удалось убедить Вэнь Тяньсяна сдаться, поэтому он решил казнить его, как тот и желал.

На следующий день Вэнь Тяньсяна отвели в Чайши (не путать с Цайшикоу). Перед казнью он встал на колени и поклонился югу, а затем великодушно принял смерть. Этот герой не смог спасти свою страну, но он выиграл в поединке воли. Как можно не восхищаться им?

Драмы Даду

Хан Хубилай послал огромное войско, чтобы уничтожить династию Южная Сун, он также подавил восстания в разных регионах и объединил страну под своим началом. Территория династии Юань значительно увеличилась в сравнении с династией Южная Сун. За время царствования хана Хубилая в состав вошли не только царства Сун, Ляо, Цзинь и Западная Ся, но также Западный край и Юньнань. В прошлом туфаньцы часто то присоединялись к землям центральной части, то выходили из состава страны, а при Хубилае их территории, наконец, были обозначены на карте территории юаньской династии. Как управлять таким большим государством? Этот вопрос очень беспокоил хана Хубилая. Лю Бинчжун, в ведении которого ранее были земли народа хань, скончался, а министры, которым Хубилай доверял, были в основном монголы или выходцы с Западного края. Посовещавшись, было принято решение разделить население на четыре этнические касты: первыми были монголы, вторыми — «цветноглазые», третьими — хань (северяне), четвертыми — южане (проживающие по южную сторону реки Янзцы). Хотя существовала большая разница в правах между кастами, на самом деле экономика страны в основном зависела от района южнее Янцзы. Хан Хубилай как никто другой понимал это, поэтому в разных регионах он использовал разные методы управления. На центральной части и на юге все еще действовал ханьский закон. Создание административной и законодательной системы, определение общих правил для служащих лиц, установление свободы слова, осуществление гуманного правления, развитие сельского хозяйства, строительство ирригации, открытие торговых путей в Европу и Западную Азию и ведение торговли — все это достигалось постепенно.

В то время жил один одаренный человек по имени Го Шоуцзин, сведущий и в астрономии, и в водном хозяйстве. Он предложил проложить Великий канал, по которому зерно, рис, чай и другие товары можно было транспортировать с юга по реке Янцзы на север прямо к столице. Хан Хубилай с радостью поддержал эту идею и приказал Го Шоуцзину возглавить строительство канала. Северный конец канала достиг Тунчжоу, который находился к востоку от Даду, и получил название — река Тунхуэй. Хан Хубилай также распорядился создать в разных регионах сооружения для наблюдения за небесными явлениями, и в Даду была основана обсерватория с множеством оборудования. Го Шоуцзин днем и ночью наблюдал за небом и составил новый календарь. Хан Хубилай оценил это изобретение и назвал его «Календарь Шоуши», который потом использовался еще много лет.

После проведения таких реформ национальная мощь страны значительно возросла, в ту эпоху династия Юань считалась самой могущественной в мире, а Даду и Ханчжоу стали самыми процветающими мегаполисами. Однажды итальянец Марко Поло отправился в Китай по торговым делам и остался там жить на семнадцать лет. Он написал книгу «Путешествия Марко Поло», в которой говорится о великолепии Даду и Ханчжоу. Рассказывают, что Даду был построен в форме прямоугольника, и с четырех сторон его защищала высокая стена длиной в 25–30 км. В центре южной городской стены (ныне южная сторона проспекта Чанъань в Пекине) находились ворота Личжэн, а на восточной и западной сторонах — ворота Вэньмин и Шуньчэн. Ворота Аньчжэнь и Цзяньдэ были открыты на северной стене, ворота Цихуа, Чунжэнь и Гуанси — на восточной стене, а ворота Пинцзе, Хэйи и Суцин — на западной стене. Дворец императора располагался в центре города и уходил в его западную часть, большие улицы и маленькие переулки пересекались под прямыми углами, словно образовывали шахматную доску. Как в самом городе, так и за его пределами один за другим открывались красивые пейзажи гор и озер. Пристань Великого канала была небольшим озером к западу от колокольной и барабанной башни, куда причаливало множество лодок, и там царила очень оживленная атмосфера. При династии Юань открылись дорожные пути между Китаем и странами Евразии, и торговцы со всего мира стали приезжать сюда. В Даду можно было встретить людей с разных уголков планеты. Кругом были всевозможные магазины, где продавали вкусные яства, красивые предметы и занимательные безделушки, а товаров было не счесть! Марко Поло однажды сказал: «В Даду диковинных и драгоценных вещей больше, чем в любом городе мира».

Можно догадаться, что в Даду также было множество театров и ресторанов, где выступали артисты и певцы, которые всегда привлекают большое количество туристов. Самыми популярными жанрами музыкального исполнения стихов были саньцюй и цзацзюй. Саньцюй — это песня, исполняемая на определенную тональность, каждая песня имеет типовую мелодию, а количество слов в тексте, как правило, фиксировано. Саньцюй понять легче, чем стихи «цы», исполняемые в жанре цыпай. В то время социальный статус хань был низким, а положение образованных людей еще ниже. По роду занятий люди делились на десять рангов, и ученые люди принадлежали к девятому, что на ранг ниже проституток и лишь на ранг выше нищих. Императорский экзамен кэцзюй был отменен, а грамотные люди, которые не могли больше заниматься интеллектуальной деятельностью и были не пригодны для физического труда, стали писать песни и стихи, чтобы убить время. Когда на основе саньцюй исполняют пьесу, в которой персонажи распевают стихи и разыгрывают историю, это называется цзацзюй. Саньцюй и цзацзюй существовали еще со времен царства Цзинь и продолжили развиваться при династии Юань. Тогда многие образованные люди взялись за их написание, и этот жанр достиг расцвета. Более поздние поколения часто называли их как «юаньская драма», «танское стихотворение в жанре „ши“» и «сунское стихотворение в жанре „цы“». Немало известных людей писало в жанре саньцюй, самые знаменитые из них это Гуань Ханьцин, Ма Чжиюань и Бо Пу.

В те времена жил очень интересный человек, уйгур по имени Гуань Юньши (также известный как Гуань Сяо Юньши Хайя). Он был родом из знатной семьи, и благодаря хорошему образованию занимал высокий чин члена академии Ханьлинь. Он очень любил искусство и ненавидел пороки чиновничества, поэтому вышел в отставку и уехал в Ханчжоу, чтобы жить в уединении, зарабатывая на жизнь продажей лекарств. Обычно ему нравилось писать в жанре саньцюй, а также распевать стихи с друзьями. Он прозвал себя «кислый монах» и был этому очень рад. Гуань Юньши написал много стихов, в том числе и «Ветер, сбивающий сливы» в тональности «шуандяо»:

«Рыбы плещутся в воде, гуси взметают крыльями песок. Опираясь на бирюзовый экран, гора Ушань висит высоко. Смотрю на приливную волну и слушаю звуки барабанов. Впереди простираются тысячи домов. Одетая в жемчуг нефритовая красавица словно сошла с картины».

Лучшей драмой в жанре цзацзюй является «Западный флигель», автором которой является Ван Шифу из Даду. История любви Цуй Иньин и Чжан Шэна была написана еще в эпоху династии Тан. Ван Шифу взял за основу эту историю и создал пьесу, сделав сюжет более сложным и запутанным. Персонажи Цуй Иньин, Хун-нян, Чжан Шэн и монах Хуймин очень любимы публикой, а саму пьесу играют уже долгие годы.

Больше всего стихов в жанре цзацзюй написал Гуань Ханьцин, считавшийся также и самым смелым. Гуань Ханьцин тоже был родом из Даду. В начале карьеры он работал врачом, и его ранг был выше, чем у ученых людей. Но ему также были ненавистны тирания и продажность чиновников, поэтому он посвятил себя написанию саньцюй и цзацзюй, излагая в них собственные взгляды. Он не только писал, но и сам выступал на сцене. В то время все образованные люди находились под давлением, что уж говорить о театральных исполнителях, которые считались людьми низкосортными и недостойными. Гуань Ханьцин не придавал этому значения, он, как и раньше, водился с актерами, писал и ставил для них пьесы. В саньцюй «Молод душой» он написал: «Я как крепкий орешек, который нельзя очистить, раздавить, расколоть или поджарить». Благодаря таким писавшим пьесы драматургам, как Гуань Ханьцин и Ван Шифу, жанр цзацзюй вышел на новый уровень.

До династии Сун в литературе всегда преобладали поэзия и проза, все ученые люди писали стихи и сочинения. При династии Юань развивался жанр драмы. В настоящее время в Китае под пьесой понимают китайскую оперу, которая включает в себя не только поэзию, но и элементы музыки, танца, упражнений военного искусства, акробатики, комического представления и так далее. Таким образом, литература и театральное искусство объединяются, что делает драму более доступной и легкой для понимания, и привлекает внимание широкой публики. Успех драмы превзошел поэзию и прозу.

Среди драм, написанных Гуань Ханьцином, наиболее известны «Обида Доу Э», «О том, как Чжао Паньэр, играя в любовь, спасает падшую», «Угощение рыбою редкой в ночь под праздник в беседке над Цзяном», «Как храбрый Гуань Юй пошел с одним мечом на пир к врагу», «Моление луне», «Сон о гибнущей бабочке» и др. В его произведениях проходит четкая грань между хорошими и плохими людьми. Люди с высокими моральными качествами внешне очень красивые, падшие люди и снаружи уродливы. Речь героев близка к простому разговорному языку. В драме «Обида Доу Э» Чжан-Осленок оклеветал невинную девушку Доу Э, и коррумпированный следователь приговорил ее к смертной казни. Доу Э была подавлена, и она испытывала ненависть. Она отчаянно бранила «злых духов» и продажных чиновников:

(на мотив «Катится вышитый мячик»)

«В утренний час, в вечерний час светят для нас солнце и луна. Добрые духи, злые духи владеют людьми, власть их равна. О Небо! О Земля! В чем моя вина? Вам известно всегда, где чиста вода, где мутна. Но дай, о Небо, ответ: отчего же мало лет прожил праведник Янь Юань, — А разбойнику Чжи за какую заслугу, скажи, долгая жизнь была суждена? Светоч доброты умер от нищеты — был короток век его. Делатель зла жил посреди тепла, жизнь его оказалась длинна. О Небо! О Земля! В чем моя вина? Ведь это великий грех — возвеличивать тех, чья власть сильна, и принижать живущих кротко. Попустительством вашим правосудная лодка по течению унесена. О Земля! Разве ты мудра, если не отличаешь зла от добра, — разве ты Земля?! О Небо! Велика твоя слепота, тобою попрана чистота, — разве ты Небо?! Горька судьбина моя, по щекам струятся два слезных ручья — я остаюсь одна!».

Гуань Ханьцин, как и раньше, водился с актерами, писал и ставил для них пьесы

Гуань Ханьцин писал о том, о чем другие хотели, но боялись сказать. Если правитель тиран, то нужно воздать ему по заслугам. Но хан Хубилай не заботился о том, что о нем говорили. Хотя он не очень разбирался в поэзии и прозе, он терпеливо относился к религии, литературе и т. д. Ему также нравилось смотреть драмы, и время от времени он любил развлечься во дворце, куда приглашал актеров исполнить для него пьесу. Таким образом, драматическое творчество получило широкое развитие во времена правления династии Юань.

Хубилай еще давно назначил своего второго сына Чинкима наследником престола. Чинким знал ханьскую культуру и был порядочным человеком, он презирал угнетение простого народа. Но однажды его обвинили в предательстве. Хубилай попросил подчиненных провести расследование, и только позже он узнал, что его сына оклеветали. Чинким так испугался, что вскоре заболел и умер. Хубилай чувствовал свою вину и решил выбрать своим преемником одного из сыновей Чинкима. К этому времени второй сын Чинкима, Дармабала, уже умер, и претендентами на титул Великого хана были старший сын, Гаммала, и третий, Тэмур. Хубилай любил младшего, поэтому выбрал Тэмура. В 1295 году хан Хубилай скончался. Он правил тридцать четыре года и дожил до восьмидесяти лет. На престол взошел Тэмур, который также известен как Юань Чэн-цзун.

Когда Юань Чэн-цзун возглавил страну, он сказал министрам: «При первом императоре везде и во всем царил порядок. Я буду следовать его традициям. Дай бог и мне помощи». Министры ответили: «Будет правильно, если вы поддержите старый уклад». Однако времена меняются, и политика управления государством тоже требует изменений. Юань Чэн-цзун сделал политику более стабильной. Он привлекал к себе в окружение как монголов, так и «цветноглазых» и ханьцев, если находил их людьми способными. Он также приказал чтить Конфуция, строить конфуцианские храмы и обучать конфуцианству. Таким образом, чиновникам всех национальностей при дворе было чем заняться, и поводов для конфликтов между ними стало меньше. Во внешней политике Юань Чэн-цзун тоже добился большого успеха. Хубилай, родоначальник династии Юань, став Великим ханом Монголии, не получил признания нескольких ханств на западе страны и много лет воевал с ними. После того, как Юань Чэн-цзун взошел на престол, он, воспользовавшись методом кнута и пряника, в конечном счете, достиг соглашения. Четыре крупных ханства, а именно улус Угэдэя, Чагатайский улус, Иль-ханство и Золотая Орда, признали династию Юань центром Великой Монгольской империи. Хотя империя была разбросанной, она имела удачное расположение для торговли между Востоком и Западом.

Юань Чэн-цзун был человеком прямолинейным. Он также был очень щедр. Он вознаграждал всех, кто поддерживал его, и никогда не скупился. Но разве в казне было столько денег, чтобы раздавать их всем подряд? Этот вопрос его прежде не беспокоил. Но когда возник дефицит денежных средств, Юань Чэн-цзун не на шутку встревожился. В его жилах текла монгольская кровь, он любил пить вино и всегда пил до опьянения. Это пошатнуло его здоровье и послужило причиной разных недугов. Как не кстати, в это время его также мучил вопрос о том, кому оставить престол. У него был только один сын по имени Тешоу, который скончался от болезни через несколько месяцев после того, как его объявили наследником. Юань Чэн-цзун был разбит. Через год он вернулся на Запад, но не успел распорядиться о своем приемнике. На этот раз страна попала в пучину хаоса.

Отдать трон брату и убить брата

За более чем 20 лет после смерти Юань Чэн-цзуна в династии сменилось девять императоров. Некоторые находились у власти несколько лет, другие всего несколько месяцев. Это была эпоха заговоров. Рассказ может оказаться очень запутанным.

У Юань Чэн-цзуна не было преемника. Возник вопрос: кто займет престол? Борьбу за власть вели две группировки. Булухан, супруга императора Юань Чэн-цзуна, и левый министр Ахутай выдвигали кандидатом на престол Ананду, князя Аньси. Ананда был сыном Мангалы, третьего сына родоначальника династии Юань хана Хубилая, и двоюродным братом Юань Чэн-цзуна. Он исповедовал ислам, и многие чиновники из «цветноглазых» поддерживали его. Он прибыл в Даду еще до кончины Юань Чэн-цзуна и хотел сначала позволить императрице Булухан прийти к власти, а затем самому сесть на трон. Но правый министр Аргасун был против этого. Он и некоторые чиновники из числа монголов и хань считали, что на роль императора подходит Хайсан, сын Дармабалы, второго сына Чинкима. Хайсан — родной племянник Юань Чэнцзуна, и был с ним в самом близком кровном родстве. Кроме того, Хайсан совершил много военных подвигов за эти годы, он был способным юношей, поэтому считался наилучшим кандидатом в правители. Но в тот момент Хайсан вел войска в гарнизон на северо-западе, и ему требовалось какое-то время, чтобы вернуться в Даду, что же делать? Аргасун вспомнил, что младший брат Хайсана, Аюрбарибада, находился в провинции Хэнань, поэтому он послал найти Аюрбарибаду и просил передать ему: «Теперь страна принадлежит тебе и твоему брату. Ты ближе всего к столице. Я жду тебя здесь. Приезжай скорее, и поторопись!».

Аюрбарибада сразу приехал. Как только он оказался в городе, Аргасун помог ему произвести государственный переворот. Прежде чем Ананда успел что-либо понять, он был арестован, а министр Ахутай обезглавлен. Затем Аюрбарибада объявил себя регентом, и послал людей сопроводить своего брата Хайсана в столицу и занять трон. Через несколько дней Хайсан прибыл в Шанду, и Аюрбарибада тоже приехал туда, чтобы встретить его. Императором был избран Хайсан, получивший храмовое имя Юань У-цзун. Ананду казнили, а Булухан заставили покончить жизнь самоубийством.

Став правителем, Юань У-цзун был благодарен брату за то, что тот навел порядки до его приезда, в противном случае положение дел не было бы таким гладким и Юань У-цзун не получил бы престол. Хотя он и назвал Аюрбарибада своим наследным принцем (на самом деле наследным братом-принцем), но они двое также договорились, что в будущем Аюрбарибада все равно передаст трон Хошиле, старшему сыну Юань У-цзуна.

Юань У-цзун имел славу военного героя, но он не умел управлять страной. Как только он получил власть, он заменил все императорское окружение своими людьми и, как и его дядя Юань Чэн-цзун, он любил жаловать награды и тратить много денег. Кроме того, он захотел построить еще одну столицу, где бы располагался его собственный дворец. Построить город не так просто, как построить дом. На это требуется немало человеческих и финансовых ресурсов. Юань У-цзуна это не остановило, и на десятый день своего избрания он приказал построить новую столицу, названную Чжунду, и местом для нее выбрал Лунсин (ныне уезд Чжанбей, провинция Хэбэй). Строительные работы велись и зимой, и летом без перерыва. В период наибольших холодов за Великой китайской стеной рабочие и солдаты умирали от обморожения и истощения. Менее чем за год Чжунду стал обретать очертания. Юань У-цзун провел церемонию инаугурации. Он очень гордился собой. Радуясь своим успехам, он начал много пить, в конце концов, тяжело заболел и умер через три года.

Согласно первоначальному соглашению, на престол взошел Аюрбарибада, приняв храмовое имя Жэнь-цзун. Юань Жэнь-цзун с детства учился у таких наставников как Ли Мэн, Ван Юэ и Чжао Мэнфу, он очень любил конфуцианскую философию гуманного правления, а также понимал, что в основе управления страной должна лежать забота о простых людях. Взойдя на трон, он немедленно приказал остановить строительство Чжунду, упразднил лишние органы, привел в порядок финансы и валюту, провел учет землевладений. Казалось, страна вновь обрела достойного правителя. Он сказал министрам: «Божьей милостью нам дана власть, поэтому нам следует разумно ей распоряжаться. Я прочитал прекрасную книгу „Основы управления в период Чжэнь-гуань“. И думаю, что в сочинении Сыма Гуана „Всеобщее зерцало, управлению помогающее“ каждый найдет для себя что-то полезное. Эти книги нужно перевести на монгольский язык, чтобы все могли читать их». После того, как книги были напечатаны, он разослал их монгольским чиновникам и чиновникам из «цветноглазых», чтобы те по книгам учились, как правильно вести политику и управлять страной.

Ли Мэн обратился к Юань Жэнь-цзуну: «Есть много способов отобрать таланты, но, исходя из опыта прошлых лет, провести экзамен кэцзюй было бы лучшим решением. Не только у каждого появится возможность занять высокую должность, но и таким образом можно отобрать больше людей». Юань Жэнь-цзун согласился: «Вопрос о восстановлении императорского экзамена много раз обсуждался во время правления последних правителей, но он так и не был решен. Я не думаю, что это дело можно еще откладывать, нужно немедленно разработать общие положения и приступить к проведению экзамена». Таким образом, упраздненный на несколько десятков лет экзамен кэцзюй был вновь утвержден. У образованных людей снова появилась возможность карьерного продвижения, и люди стали более благосклонны к императору.

Юань Жэнь-цзун был императором, преданным своему народу, и десять лет его правления были также самыми стабильными и процветающими годами для династии Юань. Однако его угнетало, кому передать престол. По соглашению с Юань У-цзуном власть должна была перейти его сыну Хошиле. Но Юань Жэнь-цзун любил своего сына Шидэбалу и хотел, чтобы тот взял на себя управление страной. Он задавался вопросом, не будет ли это нарушением контракта? Это беспокоило его. Правый министр Темудар выступил с идеей: «Если вы отправите Хошилу далеко от столицы, он не будет мешать вам». Услышав эту мысль, Юань Жэнь-цзун назначил Хошилу правителем царства Чжоу и отправил его жить в Юньнань. Как только Хошила покинул столицу, Юань Жэнь-цзун объявил о назначении Шидэбалы наследным принцем. Хошила не мог смириться с этим, его мучила горькая обида, поэтому по дороге в Юньнань он поднял мятеж, а потерпев поражение, бежал в Чагатайское ханство.

Юань Жэнь-цзун был простым человеком, он скромно питался и носил скромную одежду, но не мог изменить своей привычке употреблять алкоголь, в результате чего он заболел и умер в возрасте тридцати шести лет. На престол взошел его сын Шидэбала, известный также под именем Юань Ин-цзун. Ему было всего семнадцать лет, и он не был таким осторожным, как его отец. Когда он принял управление страной, он расправился с группой влиятельных и коррумпированных чиновников, казнил несколько человек, чем повлек на себя их ненависть. Ему нравился буддизм, и он приказал построить больше буддийских храмов. Он презирал «цветноглазых», поэтому разрушил немало мусульманских мечетей. Многие хотели восстановить справедливость. Ненавидевшие его министры начали планировать переворот с целью его свержения. Лето 1323 года Юань Ин-цзун провел в Шанду, осенью по дороге назад в Даду он разбил лагерь для отдыха в Нанпо (к югу от Шанду). Начальник цензората Тэгши и его люди поджидали Юань Ин-цзун здесь и ввели свои войска в лагерь. Юань Ин-цзун совсем не ожидал нападения и был убит. Он правил всего три года.

Перед тем, как Тэгши и его сторонники свергли императора, они послали с письмом к джинону Есун-Тэмуру, в котором говорилось, что, когда Юань Ин-цзун будет убит, его пригласят занять престол. Отец Есун-Тэмура — Гаммала, старший сын Чинкима. Таким образом, Есун-Тэмур — старший внук Чинкима и имел право по старшинству. Поэтому Тэгши и остальные хотели использовать Есун-Тэмура для прикрытия переворота. Есун-Тэмур был очень принципиальным, он понимал, что убийство императора его министрами это неправильно, поэтому он послал к Юань Ин-цзуну предупредить его остерегаться предателей. Однако Юань Ин-цзун был убит еще до прибытия посыльного. Затем Тэгши направил людей встретить Есун-Тэмура, чтобы он занял трон в столице. Есун-Тэмур смирился с обстоятельствами и согласился, и вскоре он стал императором Тайдинди.

Тайдинди пожаловал Тэгши и его людям должности министров и членов Тайного совета. Они были безмерно рады, полагая, что в будущем именно за ними будет последнее слово. Они и подумать не могли, что чуть более чем через месяц, император Есун-Тэмур тайно подошлет к ним людей. Их арестовали и приговорили к смертной казни за то, что они убили Юань Ин-цзуна и подняли мятеж против императора. Но вскоре Есун-Тэмур снова снял с них обвинения и отпустил. Его злость поутихла. Во дворце все вздохнули спокойно. Есун-Тэмур обладал мягким темпераментом и стремился к устойчивой политике. Он управлял страной по конфуцианскому методу, распространял буддизм и весьма покровительствовал исламу. Таким образом, все им были очень довольны, и он мог не бояться потерять трон. Его сын Раджапика был назначен его преемником.

На пятом году правления император Есун-Тэмур, как и в предыдущие годы, взяв наследного принца, отправился в Шанду на лето. Там он неожиданно заболел, и вскоре он отправился на тот свет. Министры посадили на трон наследного принца Раджапика, ставшим императором Тяньшунь. Но в это время в Даду снова поднялось восстание. На этот раз государственный переворот возглавил офицер по имени Эль-Тэмур. Эль-Тэмур ранее был телохранителем императора Юань У-цзуна, а также доверенным лицом императора Юань Жэнь-цзуна. Хотя при Есун-Тэмуре он тоже был уважаем, Эль-Тэмуру этого было мало, и он хотел захватить власть. Однажды он ввел войска во дворец, созвал всех чиновников в столице и сказал: «Истинный император должен быть потомком Юань У-цзуна, а не нынешней император. У Юань У-цзуна два родных сына, и вся земля принадлежит им! Кто посмеет возражать, тот будет убит!». Несколько не согласившихся с ним министров были связаны на месте. Эль-Тэмур послал своих доверенных подданных принести печати различных министерств, а затем приказал привести двух сыновей Юань У-цзуна.

Старший сын Юань У-цзуна, Хошила, несколькими годами ранее бежал в Чагатайское ханство и все время находился там, имея во владении свою территорию. Второй сын, Туг-Тэмур, охранял Цзянлин (в современной провинции Хубэй). Говорят, что император Есун-Тэмур заботился о них обоих, и ни один из них не собирался захватывать власть. Но когда Эль-Тэмур начал подстрекать восстание, Туг-Тэмур решил воспользоваться этим. Он первым привел людей в Даду и объявил себя императором, также известным под храмовым именем Юань Вэнь-цзун.

Таким образом, в Шанду и Даду сидели два императора. Никто не хотел уступать престол, поэтому началась борьба. Императору Тяньшунь было всего восемь лет, и он полностью полагался на полководцев рядом с ним. На стороне Юань Вэнь-цзуна были лучшие войска. В конце концов, Шанду потерпел поражение, некоторые говорили, что император Тяньшунь был убит, а другие рассказывали, что он сбежал. Так или иначе, Юань Вэнь-цзун одержал победу. Он обратился к министрам: «По правилам, престол должен занять мой старший брат. На время его отсутствия я займу его место. Когда он прибудет в столицу, я отрекусь от престола». Он сразу же направил людей, чтобы пригласить Хошилу вернуться в столицу и занять трон.

Хошила, узнав об этом, подумал, что будет неловко, если младший брат вместо него займет престол, но с другой стороны он находился так далеко от Даду, и дорога назад предстояла трудной, стоило ли беспокоиться? В конце концов, он не смог устоять перед настойчивыми просьбами посланников Юань Вэнь-цзуна. Он сказал: «Если так сложились обстоятельства, я должен вернуться». После нескольких месяцев в дороге он прибыл в Хэлин и объявил себя императором Юань Минцзуном. Согласно правилам выбора преемника, установленным при У-цзуне и Жэнь-цзуне, Юань Минцзун назвал своего младшего брата Юань Вэнь-цзуна наследным принцем (наследным братом-принцем), т. е. у того снова был шанс стать императором в будущем. Затем он отправился дальше на восток и прибыл в Шанду, где его уже ждали Юань Вэнь-цзун и группа министров. Двое братьев не виделись так много лет, что, встретившись, не могли наговориться. Они условились, что по окончании лета вместе вернутся в Даду.

Никто не мог предвидеть внезапную болезнь Юань Минцзуна. У него изо рта пошла кровь, и вскоре он умер. У Юань Вэнь-цзуна от горьких слез почти перехватило дыхание. Министры уговорили его вернуться на престол, он согласился и снова объявил себя императором, похоронил брата и вернулся в Даду. Но у министров закралось подозрение: Юань Минцзун не жаловался на здоровье, как так вышло, что он вдруг умер? На этот вопрос мог бы ответить сам Юань Вэнь-цзун. Оказалось, что после того, как он отказался от престола, он пожалел об этом и захотел править единолично. С камнем на сердце, он страдал целыми днями. Эль-Тэмур понял его немую просьбу и отравил Юань Минцзуна. Юань Вэнь-цзун притворился, что ничего об этом не знал. Он прилюдно плакал, выдавливая из себя слезы. Он взял на себя заботу о супруге Юань Минцзуна, Бабуш-хатун, и двух племянниках, сделал все, чтобы они ни в чем не нуждались.

Двое братьев не виделись так много лет, что, встретившись, не могли наговориться

Бабуш-хатун своими глазами видела трагическую смерть Юань Минцзуна и всегда подозревала, что ее мужа отравили. Она сетовала при каждой встрече, говоря, что ее мужа убили. Юань Вэнь-цзун боялся, что истина откроется, еще сильнее этого боялся Эль-Тэмур. Императрица Будашири вступила в сговор с придворным чиновником и заставила Бабуш-хатун выпить яд. Бабуш-хатун скончалась, но как могли император и его жена, совершив столько зла, продолжать жить спокойно? Днем Юань Вэнь-цзуну казалось, будто его старший брат проклинает его, а ночью ему снилось, как невестка бранит его. Так совпало, что маленький сын Юань Вэнь-цзуна, назначенный наследным принцем, умер через месяц после этого. Юань Вэнь-цзун со слезами на глазах сказал Будашири: «Я совершил грех, и мой брат не простил меня. Он забрал с собой нашего сына». Будашири настороженно спросила: «Как же нам теперь поступить?». Юань Вэнь-цзун сказал: «Другого варианта нет. После того, как я умру, пусть сын моего брата и Бабуш-хатун взойдет на трон. В противном случае я буду страдать за свои грехи в подземном мире». Через три года он заболел и скончался.

После того, как Юань Вэнь-цзун ушел на тот свет, находившийся у власти Эль-Тэмур захотел, чтобы императором выбрали другого сына Юань Вэнь-цзуна, Эль-Тэгуса (приемного сына Эль-Тэмура). Будашири сказала: «Я не могу этого допустить. Одного из моих сыновей забрали, когда он был наследным принцем, и я не могу позволить, чтобы и второй сын умер. Мы исполним волю моего мужа. Пускай Иринджибал, сын Юань Минцзуна и Бабуш-хатун, займет престол». Иринджибал стал императором в семь лет, и получил храмовое имя Юань Нин-цзун. Через несколько месяцев он также скончался от болезни. Эль-Тэмур сказал Будашири: «На этот раз пришло время Эль-Тэгусу принять управление страной». Будашири снова покачала головой и сказала: «У Юань Минцзуна есть еще один старший сын, Тогон-Тэмур, сосланный на юг. Верните его обратно в столицу и передайте ему власть!». Эль-Тэмур не захотел выполнять просьбу и ничего не предпринял. Тогон-Тэмур вернулся в столицу, но интронизацию пришлось отложить. По удачному стечению обстоятельств, Эль-Тэмур вскоре умер от гематурии. Только тогда Тогон-Тэмур смог взойти на престол и стал императором Юань Хуэй-цзун. Юань Хуэй-цзуну тогда исполнилось тринадцать лет, и он уже многое понимал. Он действительно хотел навести порядки в стране, но столько лет подряд императоры менялись один за другим, и национальная мощь государства ослабла. Могло ли еще что-то спасти положение дел в династии Юань?

Реформы Тогто

Несмотря на юный возраст, у Юань Хуэй-цзуна было много планов. В первые несколько лет правления он с большим уважением относился к вдове императора, приглашал ее решать политические дела. Сын Юань Вэнь-цзуна Эль-Тэмур тоже стал наследником престола (наследным братом-принцем). Юань Хуэй-цзун прекрасно знал причину смерти своего отца и Будашири, но держал все в тайне. Он хотел в первую очередь успокоить императорский двор.

В то время все государственные дела находись в беспорядке. У власти в императорском дворе был военачальник Баян (не тот Баян, который был в начале династии Юань). С ним шутки были плохи. Когда Юань У-цзун был у власти, он стал высокопоставленным чиновником. Какой бы император не выходил на престол, он быстро подстраивался и прочно занимал должность вплоть до девятого поколения Юань. После смерти Эль-Тэмура, его политическая мощь возросла. Он занимал более десятки должностей, и ничего не делалось без его согласия. Тот, кто хотел повышение чина, должен был дать взятку, цена которой обсуждалась в зависимости от желаемого положения. Большая часть подношений и дани уходила ему. Каждый раз, когда Баян отправлялся из двора, его окружение занимало половину улицы во время сопровождения. Юань Хуэй-цзун был неопытен, когда взошел на трон, поэтому полагался на него.

Баян был недоволен, что ханьские чиновники высказывают свое мнение, поэтому сказал Юань Хуэй-цзуну: «Родится у тебя сын, ни в коем случае не давай ему читать ханьские книги. Ханьцы хвастаются своей начитанностью и не уважают других. Есть еще императорский экзамен, который сдают только ханьцы, поэтому лучше его отменить. В будущем лучше назначать монголов и людей других национальностей на важные чиновничьи места». Император приказал остановить государственные экзамены и запретил ханьцам изучать монгольский язык. Баян вновь посоветовал Юань Хуэй-цзуну: «В последнее время происходят восстания и среди них много ханьцев. Мне кажется, если мы вырежем всех ханьцев с фамилиями Чжан, Ван, Ли, Чжао, Лю, в нашей стране будет спокойнее». Юань Хуэй-цзун был ошарашен услышанным и воскликнул: «Так это сколько людей придется убить! Это недопустимо». С того момента император больше не прислушивался к Баяну. Узнав о предложении Баяна, ханьские чиновники возненавидели его.

Баян также не воспринимал всерьез монгольских чиновников. Однажды, он без всяких оснований заявил, что высокопоставленный военачальник Чэчэту планирует организовать восстание, поэтому попросил Юань Хуэй-цзуна казнить его. Но император не согласился на это, поэтому Баян лично послал убить Чэчэту, а также понизил в должностях нескольких чиновников из его свиты. В результате монгольские чиновники тоже возненавидели его.

Племянник Баяна Тогто больше не мог смотреть на это, поэтому сказал своему отцу Маджияртаю: «Из-за поступков дяди рано или поздно произойдет несчастье. Если император разгневается, нас тоже постигнет плохая учесть. Мы должны поскорее остановить его». Маджияртай ответил: «Согласен. Нужно поторопиться и отделиться от него». Тогто с детства обучался у ханьского наставника, был эрудирован и великодушен. Он считал, что исключение ханьцев из страны не приведет к ее процветанию. Поэтому он пошел к своему наставнику У Чжифану рассказать о своих планах. У Чжифан сказал ему: «С древних времен были примеры жертвования родственными отношениями ради великой цели, и эти примеры заслуживают уважения. Если ты думаешь о государстве, не надо думать о другом». Тогон в тайне встретился с Юань Хуэй-цзуном и сказал: «У власти Баяна нет границ. Я считаю, что нужно следовать правилам предков, и сотрудничать с ханьцами». Юань Хуэй-цзун разозлился из-за того, что Баян не признает его власти: «Баян даже не посоветовался со мной, просто убил и понизил в должности высокопоставленных чиновников, никто такое не стерпит». Из глаз его лились слезы, когда он говорил это. Они решили найти возможность избавиться от Баяна.

Однажды ранней весной 1340 года Баян вывел наследника Эль-Тэмура на охоту за город и сказал, что вернется через несколько дней. Тогто был наготове. Как только Баян ушел, он встретился с Юань Хуэй-цзуном и доложил ему: «Баян ушел, сейчас есть возможности чтото предпринять, не нужно колебаться». Император с этим согласился. Тогто со своими подчиненными Шицзебанем, Алу и другими закрыл ворота в Даду и забрал ключи себе. Ночью Юань Хуэй-цзун провел срочное совещание министров, на котором заявил, что снимает Баяна с должности и запрещает ему возвращаться в город. Затем он послал охрану забрать последнего наследника Эль-Тэмура и попросил передать указ для Баяна. В указе перечислялись его ошибки, и говорилось, что он должен отправиться в Хэнань на должность местного чиновника. Услышав это, Баян вскипел от гнева. На рассвете он послал человека в столицу попросить о встрече с императором.

Тогто сидел на городской башне в ожидании. Когда люди Баяна прибыли к городу, они устремили голову наверх и закричали: «Мы были посланы высокопоставленным чиновником Баяном, мы хотим встретиться с императором, откройте немедленно ворота!». Тогто тоже закричал: «Нет. Император дал указ прогнать Баяна. И не надо ему возвращаться. Все остальные невиновны, уходите!». Услышав это, подчиненные Баяна с криками уехали. Узнав от вернувшихся слуг о случившимся, Баян от злости захлебывался воздухом: «Оказывается, это все рук подлеца Тогто, в самом деле неожиданно!». Ему только и оставалось направиться в Хэнань. На полпути туда он получил приказ от императора в понижении его должности в город Янчунь провинции Линнань (в наст. вр. на юго-западе провинции Гуандун). Это же сколько дней туда добираться! Баян, сдерживая свой гнев, с трудом добрался до Цзянси и тут же на почтовой станции умер от болезни.

Тогто кричит: «Баян в город не зайдет, уходите!»

Прогнав Баяна, император Юань Хуэй-цзун назначил Мачжаэртая канцлером и взял под свой контроль армию. Только тогда он решил объявить причину смерти своего отца Мин-цзуна и приказал вынести ритуальную таблицу Юань Вэнь-цзуна из императорской молельни. Вдова императора Будашири была изгнана из императорского дворца и вскоре умерла. С принцем Эль-Тэмуром было легко разобраться: его лишили титула и отправили в Коре. Через некоторое время Мачжаэртай ушел на покой, и его сын Тогто стал канцлером. Император доверял Тогто, а Тогто хотел заниматься реформами. Император дал добро, и так объявили о проведении реформ. Тогда Юань Хуэй-цзуну было чуть за двадцать, а Тогто двадцать шесть-семь лет. Эти два энергичных молодых человека желали хорошо выполнить свои обязанности.

Тогто сразу же выдвинул указы для проведения реформы. Во-первых, в том же году возобновили экзамены кэцзюй, расширили набор в «Академию сынов государства», а число студентов монголов, ханьцев и других национальностей вместе превысило три тысячи человек. Во-вторых, учредили ученую палату и пригласили эрудированных учителей для обучения детей императорской семьи и знати, чтения «четырех книг и пяти канонов», изучения каллиграфии и игре на гуцине. В-третьих, записали историю династий Сун, Ляо, Цзинь под руководством Тогто. В-четвертых, возместили ущерб людям, которые пострадали из-за Баяна. В-пятых, создали шесть правил продвижения по службе и смещения должностных лиц: увеличение численности населения, увеличение освоенной целины, уменьшение судебных дел, низкая преступность, равномерное распределение налогов и труда, а также умелый расход запасов зерна. Если все правила выполнены — повышают, нет — понижают. В-шестых, снизили арендную плату для простого народа, налоги на производство соли, разрешили коневодство. Все шесть реформ были очень хороши, и очень скоро они принесли свои плоды. Все были рады и называли Тогто уникальным канцлером династии Юань.

Увидев, что Тогто всем сердцем старается, Юань Хуэй-цзун тоже воодушевился. Раньше он позволял министрам все, а сам гулял по дворцу и развлекался. Но все изменилось: он воспрянул духом, ходил на собрания, жертвоприношения, выезжал на проверки и прочее. Он каждый день ходил в ученую палату, чтобы обсудить со всеми государственные дела. В свободное время он учился и занимался посевами за городом. Чтобы его считали бережливым, он сократил количество евнухов и наложниц, упростил дворцовое меню, сократил забои овец с пяти до одной в день, сменил золотые шпоры на сапогах на медные. Если так будет продолжаться, Юань Хуэй-цзун вскоре догонит Юань Жэнь-цзуна и, возможно, династия Юань действительно будет процветать!

Но никто не знал, что хорошие времена продлятся недолго. Спустя немного времени в империи началась внутренняя борьба. Чиновники нападали друг на друга, сместить другого, чтобы занять его место — старые методы. В ходе этой борьбы Тогто потерял свой чин. Через несколько лет Юань Хуэй-цзун снова попросил Тогто стать канцлером, но ситуация в государстве была уже другая. С момента основания династии Юань в разных областях восстания не прекращались, но они никогда не перерастали в нечто большее. За последние несколько лет случилось множество стихийных бедствий, правительство еще больше стали взимать с людей, и у них не было средств на существование, оставалось только бунтовать. Юань Хуэй-цзун каждый день получал отчеты о восстаниях, из-за этого он не находил себе места. Как назло, в том году не прекращались ливни, река Хуанхэ разлилась и затопила районы Шаньдуна, Хэнаня, Хэбэя, Аньхоя, Цзянсу и многие другие территории. Люди по оба берега в спешке оставляли свои дома. Как раз в это время Тогто назначили канцлером во второй раз.

Он был очень обеспокоен, поэтому немедленно созвал всех, чтобы придумать, как справиться с наводнением. Чиновник, ответственный за охрану водных ресурсов, Цзя Лу являлся экспертом в этой области. Он сказал: «Я вижу два варианта. Первый — построить большую дамбу на северном берегу, чтобы блокировать наводнение, второй — заблокировать путь и отвести воду, засыпать с севера и перенаправить воду к югу к началу русла реки, чтобы она впала в море». Тогто спросил: «И какой вариант на твой взгляд лучше?». Цзя Лу ответил: «Первый вариант экономит трудозатраты и деньги, но не избавляет от первопричины. Второй вариант требует много труда и денег, но он самый эффективный. Я считаю, что нужно действовать так, иначе наводнения не прекратятся». Многие чиновники покачали головами, услышав его, и, перебивая друг друга, стали возражать: «Казна сейчас небогата, так что лучше сэкономить». Когда они закончили спорить, Тогто сказал: «Я тщательно посчитал, лучше выбрать второй вариант, необходимо устранить первопричину. Мы заблокируем реку с севера и направим ее на юг!».

В 1351 Цзя Лу стал главой речного управления. Он собрал более ста тысяч работников и солдат на месте строительства, которое продолжалось больше полугода. После его завершения, канал реки Хуанхэ в море был открыт и воды паводка ушли. Это благоустройство реки Хуанхэ было одним из самых крупнейших в истории, и оно действительно дало свой результат. Тогто воспрянул духом и хотел продолжить проводить реформы, начав с колонизации пустующих земель армией и решения проблемы нехватки продовольствия. Однако в том году на юге страны произошло восстание, которое охватило многие территории. Юань Хуэй-цзун торопил Тогто подавить его. Тогто решил лично участвовать в сражении и повел свои войска на юг. Но ему не повезло. Тогто был у власти в течении многих лет, наводил порядок и наказывал. Как только он покинул Даду, его политические враги при дворе сразу же воспользовались этим моментом.

Был чиновник по имени Хама, чья мать была няней Юань Нин-цзуна. Он был приближен к императору. Когда Тогто понизил его, он возненавидел его. Пока Тогто был в отъезде, к Хаму пришла идея и он решил поделиться с Юань Хуэй-цзуном: «Есть монах, пришедший с запада, он знает определенное искусство соития, которое доставляет огромное удовольствие, вам следует попробовать». Юань Хуэй-цзун спросил: «Что это за искусство? Пусть научит меня». У Тогто он получал полезные знания, но вредные получить легче, и он быстро пристрастился. Зять Хамы Тулу-Тэмур тоже поддержал его и порекомендовал буддистского монаха Цзя Линчжэня. Цзя Линьчжэнь спросил Юань Хуэй-цзуна: «Как долго может прожить человек? Используйте мой секретный метод, уверен, он Вам понравится». Когда Юань Хуэй-цзун попробовал метод монаха, он повеселел, стал распутным и приглашал женщин развлечься. Хама, Тулу-Тэмур и младший брат Юань Хуэй-цзуна Балан и еще десяток людей в компании целыми днями безобразничали и ничего не делали. Государственные дела и помощь в стихийных бедствиях сразу были забыты.

Хама боялся, что если Тогто узнает, то не пощадит его, поэтому решил сделать ему подлость. В то время Тогто уже разгромил армию Ли Эра в Сюйчжоу и сражался с Чжаном Шичэном в Гаою (в наст. вр. в центральной части провинции Цзянсу). Хама сказал Юунь Хуэй-цзуну: «Тогто дерется уже три месяца, но никаких результатов, а денег сколько потрачено! Так он еще против вашего наследника, даже в эти дела он лезет! Вам стоит обратить на это внимание». Юань Хуэй-цзун тут же вспомнил узурпатора Баяна и воскликнул: «Он хочет быть, как его дядя Баян, это недопустимо, я устраню его!». И сразу лишил Тогто должности. Но он забыл про одну деталь: все основные силы армии Юань были под руководством Тогто, а если нет главнокомандующего, то как вести борьбу? Тогто с войском штурмовал город Гаою и почти захватил его. Когда он внезапно получил приказ об отстранении от должности, он остолбенел. Подчиненные, услышав, что главнокомандующий отставлен от должности, закричали: «А канцлер снят с должности! Зачем нам воевать?». Пшик — и нет войска. Многие перебежали на сторону повстанцев. Повстанческая армия, которая была на грани поражения, одержала победу, и восстание разрослось.

Вскоре чиновник Хама побудил Юань Хуэй-цзуна выслать Тогто в Дали (в наст. вр. в западной части провинции Юньнань). Младший брат и сын Тогто были сосланы в Ганьсу и Сычуань, вся семья попала в немилость. Но Хама не остановился и послал подлить яда в вино Тогто, сказав, что это приказ императора. Со смертью Тогто ушла последняя опора династии Юань. Позже Юань Хуэй-цзун снял обвинения с Тогто, но династия Юань уже находилась на последнем издыхании. Министры говорили: «Если бы Тогто не умер, страна не была бы в таком беспорядке». На самом деле, смута в Поднебесной длилась уже не день и не два. Общее направление было определено. Даже если бы Тогто остался жив, династия Юань все равно бы распалась.

От Юань до Мин

Было две причины краха династии Юань: одной из них было крупное народное восстание, а другая — крупные внутренние распри в династии. Сначала следует рассказать о междоусобицах. Бесстыдство действий Юань Хуэй-цзуна вызвало отвращение как у его императрицы Ки (уроженка Коре), так и у наследного принца Айю Шри Дара. Мать и сын замышляли захватить власть и заставить Юань Хуэй-цзуна уступить трон наследному принцу. Юань Хуэй-цзуну было всего тридцать лет, как он мог отречься от престола? Отец и сын бесстрашно враждовали друг с другом, у каждого были свои доверенные министры. Болад-Темур, который поддерживал Юань Хуэй-цзуна, разместил гарнизон в Датуне (на севере провинции Шаньси). Он начал одерживать победы и послал войска в столицу с намерением убить министров во главе с принцем. Принц приказал своему стороннику Кокэ-Темуру, выступить с войсками в Датун, чтобы разбить логово Болад-Темура. Болад-Темур просто ввел свои войска в столицу. Юань Хуэй-цзун сделал Болад-Темура канцлером и дал ему много власти. Принц бежал в Тайюань и укрылся в лагере Кокэ-Темура. Кокэ-Темура первоначально звали Ван Баобао и, будучи ветераном войны, он объявил крестовый поход против Болад-Темура и начал войну со столицей.

Пока обе стороны воевали, Юань Хуэй-цзун и Болад-Темур снова рассорились. Болад-Темур убил нескольких приближенных министров и монахов, которые распутничали с Юань Хуэй-цзуном. Юань Хуэй-цзун был ошеломлен, поэтому он послал убить Болад-Темура, отправил его голову в Тайюань и вызвал принца обратно. Принц вернулся в столицу, и Кокэ-Темур также вернулся в столицу в качестве канцлера. Но он не хотел заставлять Юань Хуэй-цзуна уступить трон, поэтому принц возненавидел его. Прошло немного времени, и солдаты под командованием Кокэ-Темура стали непокорными и восстали, они начали вести междоусобные войны. Юань Хуэй-цзун сказал императрице Ки и принцу: «Посмотрите, на каких людей, вы полагаетесь!». Принц сказал: «А твои лучше? Если Кокэ-Темур создает проблемы, то просто уничтожьте его!». Затем принц рассорился с Кокэ-Темуром и лично возглавил войска против него. Обе стороны вели жестокую борьбу. В это время пришли южные повстанцы. Юань Хуэй-цзуну не оставалось ничего другого, кроме как помиловать Кокэ-Темура и назначить его командующим войском для подавления восстания. Кокэ-Темур был не глуп. Он понял, что императорский двор играет с ним и остался в Тайюане, наблюдая как повстанцы пробивались к Даду.

В народной повстанческой армии тоже хватало беспорядков. Во времена, когда Тогто и Цзя Лу регулировали реку, жил человек по имени Хан Шаньтун, лидер секты «Белый Лотос», замышлявший восстание. Секта «Белого Лотоса» существовала со времен династии Южная Сун, но теперь стали говорить, что Хан Шаньтун — явившийся на землю Будда Майтрейя и Видья-раджа. Говорили также, что он был восьмым внуком императора Сун Хуэй-цзуна и является наследным императором. Он призвал народ восстать против Юаня. Они вырезали одноглазую каменную фигуру и закопали ее под рекой Хуанхэ, и распространили среди народа песенку: «У каменного человека только один глаз. Как только его найдут, Поднебесная восстанет». Вскоре рабочие, работавшие на реке, действительно откопали одноглазую каменную фигурку. За столько лет нашлось немало людей, желающих выступить против Юаня. Их взволновало это странное событие. Так началось восстание.

В 1351 году нашей эры более 3000 человек собрались возле Инчжоу (ныне город Фуян, провинция Аньхой) с намерением выводить войско под предводительством Хан Шаньтуна, Лю Футуна и Ду Цзундао. Кто-то выдал эту информацию, и правительственная армия пришла арестовывать людей. Хан Шаньтун был застигнут врасплох и убит. Лю Футун и остальные просто разорвали знамя и повязали на голову. С красными повязками на головах (отсюда название «Войско красных повязок») они атаковали город Инчжоу. После взятия Инчжоу, они отправились на другие города. Когда армия Юаня пришла, чтобы подавить восстание, увидев красную толпу, похожую на большой пожар, они развернулись и в испуге убежали. Начало восстания красных повязок шло удачно: они быстро захватили еще несколько городов, их ряды пополнило еще больше людей.

Новости о восстании распространились быстро, со всех областей поступило бесчисленное множество откликов, и среди них были десятки влиятельных семей. Среди них наиболее известные были Ли Эр (Сезам Ли) из Сюйчжоу, Сюй Шоухуэй и Пэн Инью (Монах Пэн) из Цижоу (в восточной части Хубэя), Мэн Хайма из Сяньяна, Го Цзысин из Хаочжоу (ныне северо-восточная часть города Фэньяна, провинция Аньхой), Чжан Шичэн из Гаоюя и Фан Гочжэнь с моря. Среди участников восстания были крестьяне, рыбаки, лесорубы, торговцы солью, кочевники, а также местные магнаты и несколько пиратов. Различные группы сражались против армии Юань, и в тоже время — отбивали друг у друга территории. После нескольких дней борьбы некоторые потерпели неудачу, некоторые были убиты своими сообщниками, а некоторые сдались династии Юань. Также было много людей, жаждущих стать императорами и королями. Сюй Шоухуэй основал королевство Тяньвань и провозгласил себя императором. Лю Футун сделал Хан Линъэра, сына Хан Шаньтуна, императором, государство назвал Великая Сун, а себя — канцлером. Чжан Шичэн основал царство Великая Чжоу и провозгласил себя королем. Но был и тот, кто не спешил стать королем или императором. Это был Чжу Юаньчжан.

Семья Чжу Юаньчжана жила в Чжунли, Хаочжоу (ныне восточная часть Фэньяна, провинция Аньхой). Он с детства жил в лишениях и, когда жить стало невозможно, он ушел из дома и стал монахом. После восстания Го Цзысина он последовал за ним и даже выиграл битву. Го Цзысин, видя, что у него есть некоторые способности, сделал его лидером и отдал ему свою приемную дочь Ма. Позже, когда Го Цзысин заболел и умер, главой группы стал Чжу Юаньчжан. На первый взгляд, он подчинялся Великой Сун Лю Футуна, но на самом деле у него были свои расчеты. Несмотря на то, что он был плохо образован, но он был смышленым и понимал, что самое главное для достижения великих свершений — это привлечение талантов. В то время под его началом было много военных генералов: Сюй Да, Чан Юйчунь, Тан Хэ, Ху Дахай, Хуа Юньлун, Хуа Юнь и другие. Все они хорошо умели воевать, но ему не хватало грамотных советников. Он знал об этом и каждый раз, когда приезжал в какое-нибудь место, он приглашал местных талантливых жителей дать ему совет.

Один человек по имени Фэн Гоюн, который был специалистом в гражданских и военных делах, как-то подошел к Чжу Юаньчжану и сказал: «Чтобы воевать, нужен опорный пункт. Город Цзиньлин (современный Нанкин, провинция Цзянсу, во времена династии Юань назывался Цзицин) издавна был резиденцией императора, и если его захватить, то призыв будет услышан». Чжу Юаньчжан кивнул и сказал: «Правильно, так оно и есть». Затем он повел своих людей захватить Цзиньлин, который он переименовал в Интянь и использовал в качестве своего базового лагеря. Его главные силы также переместились с севера реки на юг. Династия Юань на юге не была так сильна и постепенно эта территория стала владением повстанцев.

Однажды, когда Чжу Юаньчжан вел свои войска на завоевание Хуэйчжоу (совр. уезд Шэ, провинция Аньхой), ему посоветовали местного отшельника по имени Чжу Шэн, которого все называли господином Фэнлином. Во время разговора с Чжу Шэном Чжу Юаньчжан спросил его: «Господин, что, по-вашему, нужно делать, чтобы достичь великих свершений?». Чжу Шэн протянул три пальца и сказал: «Я скажу три вещи, первое — возвести высокую стену, укрепить Цзиньлин и использовать его в качестве базы. Второе — запасать провиант: с большими запасами будете сильнее в сражениях. Третье — отложить провозглашение себя королем. Чем выше положение, тем больше хлопот. Как только станете королем, сразу появятся желающие напасть на вас. Лучше подождать, когда станете сильнее». Чжу Юаньчжан прислушался к идее Чжу Шэна и решил оставаться пока в подчинении Хан Линьэра.

Он пошел дальше на юг и достиг области Чжэцзян. Чжу Юаньчжан узнал, что в том регионе живут четыре мудреца: Лю Цзи, Сун Лянь, Чжан И и Е Чэнь, поэтому он пригласил их в Интянь и построил для их проживания павильон Лисян. Лю Цзи, также известный как Лю Бовэнь, был настолько знающим и находчивым, что некоторые люди говорили, что он является перерождением Чжугэ Ляна. Поговорив с ним, Чжу Юаньчжан обнаружил, что он необычный человек, поэтому спросил его о планах по обустройству Поднебесной. Лю Цзи уверенно сказал: «В настоящее время вашими главными соперниками являются Чэнь Юлян на западе и Чжан Шичэн на востоке. Одолеете их, и юг — ваш. Тогда вы сможете отправить свои войска на север, уничтожить Юань и объединить страну». Когда Чжу Юаньчжан услышал это, его лицо просияло, и он сказал: «Превосходно, господин, у вас такой блестящий план. Как жаль, что мы раньше не встретились. Теперь буду часто просить вашего совета». Тогда он решил последовать идее Лю Цзи и сначала уничтожить Чэнь Юляна.

Чэнь Юлян, который выиграл несколько битв под руководством императора Сюй Шоухуэя, больше не хотел, чтобы им управляли другие. Он приказал забить до смерти Сюй Шоухуэя кувалдой и сам стал императором, назвав свою страну «Хань». Но его репутация была настолько плохой, что многие сочли его слишком жестоким и перешли на сторону Чжу Юаньчжана. Чжу Юаньчжан и Чэнь Юлян провели несколько сражений, и сошлись в решающей битве на озере Поян. Чжу Юаньчжан использовал огненную атаку и сжег корабли Чен Юляна. Сам Чен Юлян получил стрелу в глаз и умер на месте. Так Чжу Юаньчжан выиграл битву, собрал людей Чэнь Юэляна и расширил свою территорию. Советники сказали: «Сейчас самое время провозгласить себя королем, так что не ждите больше». Чжу Юаньчжан объявил себя королем У. Незадолго до этого царство Великая Сун Хан Линьэра подверглась атаке со стороны Чжана Шичэна, и Лю Футун был убит в бою. Тогда Чжу Юаньчжан послал лодку, чтобы привезти к себе Хан Линьэра. На полпути его люди перевернули лодку, Хан Линьэр упал в реку и утонул.

Уничтожив Чэнь Юляна и утопив Хан Линьэра, пришло время разобраться с Чжан Шичэном. После того, как Чжан Шичэн разбил юаньскую армию под предводительством Тогто в Гаою, он решил обжиться на южном берегу реки Янцзы. Поэтому он прекратил борьбу против Юань, сдался и стал правителем области. Он ежегодно отправлял с южного берега реки в Даду продовольствие. За это Чжу Юаньчжан публично обвинил Чжан Шичэна в предательстве, и повстанческая армия поддержала его. Сражения проходили удачно, и вскоре гарнизон Чжан Шичэна в Сучжоу был осажден. Он несколько раз безуспешно пытался вырваться из осады, попытка покончить с собой провалилась. Его поймали и отправили в Интянь. Зная, что ему не избежать смерти, он воспользовался моментом, когда за ним не следили, и повесился.

Таким образом, у Чжу Юаньчжаня не осталось сильного врага на юге. Он решил вторгнуться на север, чтобы уничтожить Юань. Осенью 1367 года генералы Сюй Да и Чан Юйчунь повели 250 000 солдат на север. Чжу Юаньчжан сказал своим генералам: «На этот раз мы собираем армию, чтобы изгнать Юань, восстановить Китай, установить новую династию и спасти народ. Кто будет готов покориться, из какого бы племени или местности он ни был, тех оставлять и не убивать». Когда армия двинулась на север и вошла в Шаньдун, защитники Юань либо бежали, либо сдались. Все прошло неожиданно успешно. Весть об этом дошла до Интяня, и все чиновники сказали: «Если бы король У стал императором, никто не осмелился бы ослушаться его приказов». Канцлер Ли Шаньчан взял на себя инициативу и попросил короля У объявить себя императором. Чжу Юаньчжан согласился, и в начале следующего года (1368 г. н. э.) он провел церемонии коронации, назвал царство «Великая Мин», и объявил девиз правления «Хунъу». Он стал основателем династии Мин.

Мин Тай-цзу приказал своей армии продолжать продвижение на север. Он лично прибыл на линию фронта в Хэнань и отдал приказ армии: «Сначала мы атакуем Даду и уничтожим императорский двор династии Юань, а затем мы будем думать о других территориях». Армия Мин направилась в Даду. В это время Юань Хуэй-цзун, наследный принц Айю Шри Дара и Кокэ-Темур все еще сражались во внутренней борьбе, поэтому их не заботило сопротивление армии Мин. Кто-то из подчиненных Юань пытались сражаться, но все зря. Когда они опомнились, Сюй Да и Чан Юйчунь уже подошли с войском к Тунчжоу, к востоку от Даду.

Только когда Юань Хуэй-цзун услышал, что армия Мин близко, он запаниковал и созвал своих министров для обсуждения. Он сказал: «Давайте уйдем, пока они не вошли». Некоторые чиновники начали причитать: «Как нелегко было предку построить династию Юань, разве можно просто бросить ее? Мы готовы взять свою охрану и сражаться насмерть, а Вам нужно командовать из столицы и ждать подкрепления». Император Юань Хуэй-цзун вздохнул и сказал: «Хватит говорить о подкреплении, Кокэ-Темур находится далеко в Тайюане, так что какое может быть подкрепление? Я не могу быть как императоры Сун Хуэй-цзун и Сун Цинь-цзун, которые были пойманы и умоляли сохранить им жизнь. Меня осмеют! Мне лучше убежать!». В ту ночь Юань Хуэй-цзун вывел наследного принца, наложниц и следовавших за ним министров из города через северные ворота Цзяньдэ и устремился к Шаньду.

Юань Хуэй-цзун вывел наследного принца и наложниц из города через северные ворота Цзяньдэ и устремился к Шаньду

Когда Сюй Да во главе армии Мин вошел в Даду, династия Юань пала, не просуществовав и ста лет. Но если добавить предшествующие ей монгольские десятилетия, то получится 162 года. Юань Хуэй-цзун бежал в Шаньду, а затем в Инчан (в Хэшигтэн-Ци, Внутренняя Монголия), где умер от болезни. Тогда к власти пришел принц Айю Шри Дара, династия по-прежнему называлась Юань, или «Северная Юань» в исторической терминологии. Династия Северная Юань просуществовала более тридцати лет и сменила шесть правителей. Хотя последние годы Юань Хуэй-цзун проводил в невежестве и бесстыдстве, император Мин считал, что его смирение воли Неба и добровольная сдача столицы позволила сократить потери. Поэтому император Мин присвоил ему посмертный титул «Шунь-ди».

Примечания

1

Система государственных экзаменов в Китае для получения ученой степени и права поступления на должность.

2

Ли (кит. мера длины, равная 0,5 км).

3

Административно-территориальная единица.

4

В оригинале эти три недостатка звучат так: изменений небес недостаточно, чтобы бояться, слов людей недостаточно, чтобы заботиться, и законов предков недостаточно, чтобы соблюдать.

5

Восемь великих мастеров литературы Тан и Сун: Хан Ю, Лю Цзунъюань, Оуян Сю, Ван Аньши, Су Ши, Су Чжэ, Су Сюнь и Цзэн Гун.

6

Елюй Чуцай, потомок основателя киданьской династии Ляо, служил в царстве Цзинь и Монголии и был знаком с ханьской культурой, сыграл важную роль в реформе политического развития Чингисхана и Угэдэя.

Content

Ган Сюэ
Сборник китайских исторических рассказов
Том 8. Истории периода династий Сун и Юань

Вином взять власть

Печали на краю кровати

Завет Золотого союза

Ян Е погиб за Родину

Как правители Ляо укрепляли страну

Чаньюаньский союз

Распространение власти Западного Ся

Великий чиновник Фань Чжунъян

Непреклонный Бао

Реформа Синин

Партийная борьба и ее жертвы

Поэзия в Вороньем насесте

Введение армии Цзинь на территорию Сун

Позор «Цзинкан»

Честный люд против Цзинь

Великая победа на Янцзы

Как погиб Юэ Фэй

Правление Цзинь Ши-цзуна и Цзинь Чжан-цзуна

Поэзия как способ выражения чувств

Как монголы и династия Сун уничтожили царство Цзинь

Переход к династии Юань

Правитель и придворные погубили государство

Решающая битва у Яшань

Великий дух

Драмы Даду

Отдать трон брату и убить брата

Реформы Тогто

От Юань до Мин

Примечания