Ган Сюэ

Сборник китайских исторических рассказов

Том 9. Истории периода династии Мин

Издание 1962 года

«Слово редактора»

(выдержки)

У Китая история письменных источников длиннее, чем у любой другой страны, и в ней больше содержательных и интересных исторических рассказов, чем в любой другой стране. Мы планируем издать «Сборник исторических рассказов Китая», который будет содержать рассказы от древних времен до наших дней: по одному для каждой эпохи, в общей сложности десять изданий. В этом сборнике рассказов, вероятно, упомянуты все важные события и деятели в китайской истории. Однако есть некоторые события и персонажи, хоть не слишком важные в истории, но очень интересные, которые могут быть использованы как модель для современных людей. О них часто рассказывают, часто поется на сцене, они также часто упоминаются в статьях. Этот сборник также должен содержать как можно больше таких историй. Конечно, одна история сама по себе не сможет отразить общий облик каждой эпохи. Я только надеюсь, что юные друзья смогут прочитать эти истории и составить общее впечатление о различных эпохах в истории Китая. Тогда при изучении истории вам будет намного легче и удобнее.

Автор приложил немало усилий, чтобы подобрать эти истории. При написании этих рассказов особое внимание уделялось использованию китайского языка на основе пекинского диалекта, чтобы их было легко читать и слушать, как если бы кто-то рассказывал историю. В то время, когда в рассказе упоминались топонимы, большинство соответствующих им современных топонимов аннотировалось в скобках после топонима. Большинство сложных слов, упомянутых в рассказе, отмечено произношением, некоторые не являются трудными словами, но произношение в древности было другим, поэтому произношение также было отмечено.

Редакция

Январь 1962 года

Издание 1978 года

«Послесловие»

(выдержки)

Китай имеет долгую, хорошо написанную историю, и у него есть много интересных исторических рассказов. В 1961 году мы планировали издать набор «Сборников исторических рассказов Китая» для наших юных друзей: с древних времен до наших дней, по одному для каждой эпохи, в общей сложности десять изданий. Мы попросили господина Линь Ханьда написать этот сборник рассказов. Он согласился и последовательно написал «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств», «Истории династии Западная Хань» и «Истории династии Восточная Хань». Первые три были опубликованы в то время. Только после начала «культурной революции» работа остановилась.

Теперь мы решили переиздать «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств», «Истории династии Западная Хань» и опубликовать «Истории династии Восточная Хань». Потому что, с одной стороны, эти исторические рассказы в целом приветствовались молодыми друзьями, указывая на то, что наш первоначальный план соответствует требованиям каждого. С другой стороны, возвращение многих исторических рассказов в их первоначальный вид может помочь молодым друзьям разглядеть и разоблачить зловещие намерения «Банды четырех» исказить и фальсифицировать историю. Господин Линь Ханьда скончался, поэтому этот набор книг можно издать только в четырех экземплярах, и они в основном будут опубликованы в том виде, в каком он написал их перед смертью.

Редакция

Июль 1978 года

Издание 1981 года

«Истории Троецарствия»

Послесловие

После публикации «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств», «Истории династии Западная Хань» и «Истории династии Восточная Хань», написанных господином Линь Ханьда, они были одобрены большинством читателей. Многие люди писали в издательство в надежде, что этот «Сборник исторических рассказов Китая» будет продолжать издаваться. С этой целью издательство попросило нас систематизировать и сократить эту «Историю Троецарствия» на основе рукописи (почти 500 000 слов) «Истории Троецарствия», написанной господином Линь Ханьда при его жизни.

Чтобы сюжетные линии этой книги соответствовали историческим фактам, мы внесли изменения и дополнения в некоторые места в процессе сокращения. Тем не менее, основное содержание и основной стиль книги по-прежнему основаны на оригинальной рукописи господина Линя. Поэтому господин Линь по-прежнему является главным автором этой книги. В процессе написания этой книги мы получили восторженную поддержку товарища Се Лилинь, жены господина Линя. Товарищ Цзя Янь, который был секретарем господина Линя, переработал текст этой книги. Мы здесь для того, чтобы выразить нашу благодарность.

Бянь Цзиши

Ноябрь 1980 года

Отрывок о неразрывной связи с тем, чтобы продолжать писать и редактировать «Сборник исторических рассказов Китая»

Сюэ Ган

Ранней весной 1978 года я приехал на работу в детское издательство Китая. На этот раз это был перевод по работе, когда сам являешься без приглашения, да к тому же «не в ту дверь». В то время я хотел пойти в журнал «молодежное издательство Китая», но не знал, что молодежное и детское издательства были одной компанией. Я не знал внутренней истории до дня отчетности, когда отдел кадров сказал мне договориться о том, чтобы пойти в детское издательство. До этого я мало что знал о детских книгах и особо не интересовался ими. Я помню, что в первый день, когда я пошел работать в детское издательство, со мной встретился руководитель, и я прямо высказал свои мысли, надеясь получить возможность перевестись в молодежное издательство. Я не ожидал, что на этот раз, войдя в двери детского издательства, я не сдвинусь с места и проработаю тут более 20 лет. Наоборот, именно в процессе у меня появился интерес к детским книгам. Оглядываясь назад, я понимаю, что первое, что побудило меня посвятить себя этой карьере, — это «Сборник исторических рассказов Китая».

Вскоре после моего прихода в издательство директор редакции поручил мне отредактировать и переиздать «Сборник исторических рассказов Китая». В то время было принято решение сделать две вещи: во-первых, отредактировать и переиздать «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств» и «Истории династии Западная Хань»; во-вторых, отредактировать и обработать неопубликованную, но уже написанную «Истории династии Восточная Хань».

По словам руководителя, «Сборник исторических рассказов Китая» представлял набор книг, задуманных и организованных издательством в начале 1960-х годов так, чтобы для каждой эпохи была написана одна книга. Автором был выбран господин Линь Ханьда, который хорошо писал популярные книги. Господин Линь некогда написал «Новый сборник рассказов о династии Восточная Чжоу», а позже — «Новый сборник рассказов о фронте и тыле династии Хань», которые стали очень популярными. После приглашения он быстро написал и опубликовал «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств» и «Истории династии Западная Хань». «Истории династии Восточная Хань» также была завершена, но из-за «культурной революции» она не была опубликована. В то же время господин Линь также написал более короткую книгу «Все пять тысяч лет», которую так и не закончил.

Эти исторические рассказы, опубликованные детским издательством, являются одними из лучших работ господина Линя, демонстрируя его уникальный стиль письма. Он пытался писать на мандаринском языке, сочиняя исторические рассказы, так что эти книги являются одновременно исторической и китайской литературой. Китай имеет долгую и глубокую историю, и такое количество персонажей и событий трудно совместить и написать о них. Господин Линь использовал метод бисероплетения шелковыми нитями, чтобы связать историю персонажей, сосредоточив внимание на ключевых моментах, не прерывая, связывая верх и низ, интегрируя большие истории с маленькими. Существует также литературный стиль с «пекинским колоритом», с очень небольшим количеством прилагательных и трафаретных слов, подобных даосизму, что притягивает читателя — увлекательный и неизбежный результат этого сборника.

Когда я учился в средней школе, я читал «Новую историю восточных королевств Чжоу», а также «Истории Весны и Осени», и у меня осталось хорошее впечатление. Теперь, когда я могу отредактировать ее сам, я, естественно, чувствую тепло. После тщательного изучения методов написания этих книг я быстро «вошел в роль». Помимо некоторой текстовой обработки первых трех книг, согласно тогдашнему плану доработки, подражая почерку господина Линя, написал произведение «Кругосветное путешествие» на замену «Встрече долины» в «Истории Весны и Осени». На практике я предварительно усвоил его способ построения рассказов, овладел его языковыми особенностями и некоторыми привычками употребления слов и предложений. Господин Линь написал статью об использовании языка, которую я тоже внимательно прочитал.

После редактирования трех книг — «Весна и Осень», «Сражающиеся царства» и «Династия Западная Хань» — я приступил к редактированию и обработке «Истории династии Восточная Хань». Посмертная работа господина Линя была написана в разгар «культурной революции». Из-за политической ситуации того времени она не была такой утонченной, как первые три. Отобранные рассказы были недостаточно богатыми, а язык относительно пресным. У меня появились опасения, я озадачился: как поступить? Посоветовавшись с господином Е Чжишанем и другими, я отредактировал некоторые тексты, которые только объясняли исторические факты без сюжета, и упорядочил метод аранжировки и стиль языка в соответствии с предыдущими книгами. После обработки рукописи рассказ стал легко читаться. Господин Е и руководители были очень довольны.

В процессе редактирования и обработки этих книг у меня, естественно, возникло желание посетить дом господина Линя. В то время его супруга, госпожа Линь Се Лилинь, жила в переулке Сантьяо в доме № 29, Пикай Хутонг, Сичэн. Когда я впервые подошел к двери, хотя госпожа Линь была в плохом состоянии и у нее были проблемы со зрением, она приняла меня очень тепло. С тех пор я общаюсь с семьей Линь уже более 30 лет. Госпожа Линь показала мне дневник и другие вещи господина Линя, и я узнал больше о почтенном учителе.

Господин Линь Ханьда родился в 1900 году в Нинбо, провинция Чжэцзян. В раннем возрасте, совмещая учебу с работой, он окончил университет. Съездил в Америку на учебу, где получил степень доктора. Вернувшись в Шанхай, он стал профессором университета. Во время преподавания он изучал лингвистику и реформу китайских иероглифов, а также писал популярные книги. Он говорил на диалекте Нинбо, но аутентичный пекинский язык в его произведениях показывает глубину его мастерства. В 1945 году он участвовал в организации Китайской ассоциации содействия демократии и был одним из основателей демократии. В 1954 году он был назначен заместителем министра образования и членом Комитета по реформе письма. В 1957 году он был назван «правым». С тех пор он посвятил себя писательству, уделяя особое внимание популярным историческим чтениям. К сожалению, из-за «культурной революции» три серии книг, которые он планировал написать (отредактированная серия, серия рассказов и «Все пять тысяч лет»), не были закончены. В 1972 году премьер-министр Чжоу Эньлай попросил его отредактировать перевод. Он тщательно редактировал английские оригиналы и часто работал до поздней ночи. На второй день после завершения редактирования он перенес сердечный приступ и трагически скончался.

От госпожи Линь я узнал, что редактор детского издательства Шанхая уже был здесь и забрал рукопись господина Линя «Новое издание Истории Троецарствия» (500 000 слов) и начало рукописи «Все пять тысяч лет» (чтобы впоследствии попросить кого-нибудь дописать его). И когда я увидел еще одну рукопись «Нового издания Истории Троецарствия» у госпожи Линь, у меня тоже возникла идея: сократить и адаптировать ее в соответствии с объемом первых четырех книг «Сборника исторических рассказов Китая», а затем опубликовать «Истории Троецарствия». Вернувшись, я доложил об этом руководителю и получил немедленную поддержку. С согласия госпожи Линь я забрал оригинальную рукопись с собой.

Тема была определена, но кто будет писать? Первый, кто пришел мне на ум, это Цзя Юань, который раньше был секретарем Линь Ханьды. По словам госпожи Линь, Цзя Юань помогал Линь Ханьда просматривать рукописи во время его пребывания на посту секретаря в 1950-х годах и был хорошо знаком с его языковым стилем. Я нашел Цзя Юаня, который работал за границей и возвращался в Пекин, чтобы навестить родственников. Господин Цзя — искренний и полный энтузиазма человек. Узнав о моей ситуации и идеях, он сказал, что, хотя у него есть прочная письменная база, он не знаком с историей и слишком стар, чтобы взяться за писательскую работу. Он ободряющее сказал мне: «Только вы способны взяться за это дело, а я могу помочь вам проверить написанное». Его идея совпала с идеей моего начальства, которое также предложило мне самому написать книгу. В то время я без колебаний согласился и вскоре начал придумывать основу, неоднократно перечитывал рукопись, чтобы выбрать сюжеты, и читал исторические книги, чтобы исправить исторические факты. Главное — овладеть манерой речи и особенностями языка. Три месяца спустя я написал рукопись, которая прошла окончательную проверку и рецензирование у господина Цзя Юаня и была опубликована в апреле 1981 года.

Публикация «Истории Троецарствия» полностью отразила творчество Линь Ханьды. Госпожа Линь была довольна качеством книги и подумала, что «это действительно Ханьды». Цзя Юань также сказал мне, что, когда он читал книгу, он чувствовал то же самое, что и при прочтении рукописи господина Линя. Благодаря этим книгам со мной познакомились и коллеги из молодежного издательства Китая. Прочитав книгу, многие люди говорили мне: «Очень нравится», «Очень удачно» и даже называли меня «маленьким Линь Ханьда». В то же время это также давало надежду на продолжение «Сборника исторических рассказов Китая». Некоторые руководители и старые редакторы предложили мне взять на себя ответственность за продолжение этой книги.

Честно говоря, причина, по которой я хорошо справляюсь с этими вещами, заключается в том, что я получил литературное образование и с детства любил историю. Я начал читать древние письмена с четвертого класса начальной школы. Когда я не был вовлечен в «культурную революцию», я сам читал курсы «Всеобщая история Китая» и «Всеобщая история мира». Кроме того, я часто смотрю Пекинскую оперу и слушаю Куньцю, и я лучше знаком с общим обликом истории, поэтому могу писать спокойно и отличать подлинность от лжи. Во-вторых, я вырос в Пекине и имею практический опыт владения пекинским диалектом, который легко интегрируется с языковым стилем Линь Ханьды. Третье — у меня есть длительный опыт работы и писательская практика, а также отсутствие страха писать большие статьи и большие работы. В-четвертых, я обладаю умением входить куда угодно и выходить оттуда, умением отступать и привычкой открывать и осваивать внутренние закономерности.

В начале 1982 года тогдашнее Государственное издательское бюро организовало Национальную детскую книжную премию. «История Троецарствия» издательства Чжуншао была удостоена первой премии как выдающаяся литература, а книга «Все пять тысяч лет» издательства «Шаншао» была удостоена награды за выдающиеся достижения. Говоря об этих двух книгах, господин Линь Мохан, председатель жюри, сказал: «Я читал обе книги. „История Троецарствия“ издательства „Чжуншао“ представляет собой оригинальный и уникальный стиль произведений Линь Ханьда и должна получить первый приз». Когда Линь Мохан увидел меня и услышал, что мне не платят за то, что я пишу, он от метил: «Это хорошо, очень щедро». И примером Энгельса, который продолжил писать «Капитал» Маркса, он воодушевил меня продолжать.

Чтобы удовлетворить потребности читателей, мы собрали и опубликовали эти пять книг в 1983 году. После 1987 года мы собрали и переиздали их, назвав книгу «Сборник исторических рассказов Китая» с пометкой «Линь Ханьда» перед названием, чтобы подчеркнуть статус автора. За этот период редакция получила сотни писем от читателей, выражавших свою любовь к этому сборнику, и все они надеялись на то, что мы закончим его редактирование. Среди них также были вызвавшиеся помочь. Я составил конкретный план и попросил некоторых энтузиастов попробовать перо. Но, конечно же, нелегко поддерживать оригинальный стиль письма, поэтому они не были успешны. Моя собственная работа тоже изменилась. Сначала меня перевели редактировать «Ювенальную серию Байке», а затем я стал главой офиса и общества. У меня больше не было времени рассматривать работу над продолжением этого сборника. Однако такие масштабные книги, как «Всеобщая история Китая», «Всеобщая история мира», «Полная книга историй китайских иероглифов», «Священная война сопротивления» и «Серия великих людей мира», которую я редактировал, были опубликованы последовательно, что также компенсирует этот недостаток. В то же время я много раз заявлял, что все еще готов заниматься работой над сборником в свободное время.

Более тридцати лет пролетели в мгновение ока. Отрадно, что, хотя новые исторические книги появлялись бесконечным потоком, этот сборник исторических историй все еще оставался в поле зрения и памяти людей. Некоторые читатели считают, что «Сборник исторических рассказов Китая» — самое запоминающееся популярное историческое чтение, которое они видели. Они выросли, читая эту книгу, и теперь надеются, что их потомки смогут продолжать читать ее. Читатели так любят эту книгу, что я чувствую не обходимость продолжить ее редактирование. До и после моего ухода с должности в издательстве и за его пределами было много людей, которые убеждали меня начать писать как можно скорее. Поэтому я составил план продолжения написания и редактирования пяти серий, а именно «Истории династии Цзинь, Северной и Южной династий», «Истории династий Суй и Тан», «Истории династий Сун и Юань», «Истории династии Мин» и «Истории династии Цин». Вместе с первыми пятью сериями будут одновременно опубликованы десять серий «Сборника исторических рассказов Китая». Я также предположил, что он должен сохранить свой первоначальный стиль. Во-первых, нужно сохранить метод отбора материалов и языкового стиля при написании. Во-вторых, сохранить стиль оформления обложки оригинальной книги и, в-третьих, иллюстрации по-прежнему должны быть черно-белыми с акцентом на формы персонажей. Конечно, некоторые вещи — такие как фолиант, переплет, бумага, верстка и другие — изменились с развитием времени и техническим прогрессом. На этот раз все они выглядят по-новому.

На чем я хочу сосредоточиться, так это на проблеме организации контента и языкового выражения. Люди, которые разбираются в истории, почувствуют, что последние пять серий охватывают гораздо более длительный период династий, чем первые пять серий, и исторические материалы намного богаче. Это затрудняет выбор сюжета и смену темы в серии. Однако, чтобы сохранить примерно ту же длину, что и у первых пяти серий, объем был лишь немного увеличен. В дополнение к сосредоточению внимания на основном контексте и основном сюжете я постарался рассказать как можно больше коротких историй и связанных с ними фактов, чтобы адаптироваться к способности современного читателя к чтению. Разговорная речь является характерной чертой языка этой книги. А разговорный язык людей постоянно обогащается и меняется, поэтому копировать первые пять серий невозможно и не нужно. Разговорный язык в XXI веке также отличается от разговорного языка десятилетие назад: появилось много новой лексики, и некоторая используется при письме, но я отвергаю смешные понятия «язык интернета» и «язык мобильного телефона».

Когда последние пять серий были переизданы, в этот раз я также исправил и отредактировал содержимое первых пяти серий — в частности, на основе изданий 1962 и 1978 годов. С точки зрения аннотаций и фонетики были внесены изменения в соответствии с новой ситуацией. В сюжетную линию было внесено множество дополнений и уточнений, чтобы улучшить ощущение истории и повествования и облегчить понимание читателями. Кое-где даются объяснения, основанные на новых исторических открытиях. Например, рассказ о Су Цинь и Чжан И в «Истории Сражающихся царств» большей частью основан на содержании «Исторических записок», но более поздние археологические открытия имеют новые объяснения. Учитывая смерть автора и другие причины, на этот раз исходный текст все же сохранен, но одновременно были сделаны аннотации.

С тех пор, как я привязался к этому сборнику в конце 1970-х, я никогда его не забывал, хотя был пробел, и все хотели, чтобы у этого проекта был счастливый конец, а не полупроект. Я много раз говорил: история вездесуща, исторические чтения вечнозелены, и моя надежда не подведет. Теперь я сдержу свое обещание. Осталось три слова для будущих редакторов и читателей: во-первых, мы должны неуклонно составлять книги, усердно учиться, получать настоящие знания и развивать настоящие навыки. Второе — нам нужно овладеть методом чтения исторических книг: не только анализировать людей и события в контексте времени, но и не руководствоваться словами и делами древних, а быть спокойным читателем. В-третьих, вспомнить слова Мэн-цзы: «Лучше не иметь книги, если веришь в нее». В каждой книге есть свои несовершенства, и эта книга не исключение. Способность обнаружить ограничения и недостатки в ней также является признаком умения читать.

Язык — зеркало души и кисть, история — зеркало общества и гребень. Это даст читателям реальное ощущение в книге. Давайте вместе послушаем безмолвное повествование, увидим невидимую эволюцию разума, примем решетку истории, испытаем омовение культурной святой водой и завершим накопление знаний в жизни.

Январь 2015 года

Шэ Сян построила дорогу в Сычуань

После того как династия Юань начала отступление из Дайду, Мин Тайцзу (Чжу Юаньчжан) в срочном порядке организовал отправку нескольких войск во всех направлениях, чтобы объединить все захваченные территории в одну страну. Ранее войска, направившиеся на юг, захватили Фуцзянь и Гуандун, а затем завоевали Гуанси. Поход на север также был очень удачным, они заставили армию династии Юань во главе с Кокэ-Темур (Ван Баобао) отступать вплоть до северо-запада и захватили Шэньси. Юаньский двор еще просуществовал много лет на северо-восточной стороне, но, в конце концов, был уничтожен. Таким образом, были покорены почти все северные и южные земли.

Но большую территорию на юго-западе оказалось присоединить не так-то просто. Ею управлял не только политический режим династии Юань, но там также находились сепаратистские силы и местные племена. Недостаточно было просто применить военную силу, требовалось придумать хороший план. Династия Мин решила в первую очередь захватить Сычуань. В провинции Сычуань находилось государство Великая Ся со столицей в Чунцине. Мин Юйчжэнь, который основал это государство, ранее также был лидером восстания и воспользовался беспорядком в стране, чтобы стать правителем Великой Ся. После смерти Мин Юйчжэня к власти пришел его десятилетний сын Мин Шэн, который хотел сохранить независимость государства, но ему этого не удалось. Династия Мин отправила в бой две большие армии и в то же время направила посланника убедить Мин Шэна сдаться. Сначала Мин Шэн хотел показаться смелым и не согласился. Минская армия с севера и юга прорвалась через естественные преграды гор Циньлин и Саньса и почти достигла Чунцина. Мин Шэн хотел укрыться в Чэнду, но его мать сказала ему: «Сейчас ты спрячешься в Чэнду, но сможешь ли ты спасти свою жизнь потом? Рано или поздно тебя убьют. Лучше сдавайся». Сын ответил: «Кажется, другого выбора у меня не остается!». Затем армия династии Мин захватила Сычуань.

Южнее Сычуаня находилась Юньнань. Сторонником династии Юань в Юньнани был принц Лян (Басалаварми). Несколько лет назад Мин Юйчжэнь хотел захватить Юньнань и повел армию в атаку на Куньмин. Принц Лян не смог победить его, поэтому ему пришлось бежать и обратиться за помощью к Дуань Гуну, королю Дали. Еще во времена Пяти династий народность бай под предводительством Дуань Сипина основала королевство Дали в Юньнани. Тогда территория королевства Дали более чем в два раза превышала площадь нынешней провинции Юньнань, а центром его было озеро Эрхай. Когда монгольская армия отправилась на юг, чтобы разрушить королевство Дали, императорская семья Дуань все еще правила Дали. Когда принц Лян попросил о помощи, Дуань Гун вел армию, чтобы прогнать Мин Юйчжэня, и принц Лян тоже вернулся.

Принц Лян увидел, насколько талантливым был Дуань Гун, поэтому он оставил его возле себя, позволил заниматься политическими делами и даже обручил с ним свою дочь. У Дуань Гуна была жена в королевстве Дали, и со временем он стал сильно по ней скучать. Его жена тоже скучала по нему, она писала ему письма, говоря о том, как сильно ждет их встречи. Дуань Гун был влюблен, поэтому он вернулся в королевство Дали, чтобы увидеться со своей женой. Это очень разозлило принца Ляна. Некоторые из его приближенных также подливали масла в огонь: «У Дуань Гуна так много солдат, разве ему сложно будет подчинить Юньнань себе? Что, если он вернулся, чтобы мобилизовать войска?». У принца Ляна закрались сомнения, он сказал своей дочери: «Дуань Гун хочет захватить наши земли. Когда он вернется, убей его для меня». Дочь ответила: «Дуань Гун хороший человек, он мне нравится, ты не можешь причинить ему вред». Тогда принц Лян подослал другого человека тайно убить Дуань Гуна. Когда дочь узнала о его смерти, она от горя бросилась в реку. Среди людей Дуань Гуна не было такого человека, который, услышав об убийстве своего короля, не проронил бы слезы. Один из его помощников даже проглотил желчный пузырь павлина. Желчный пузырь павлина чрезвычайно токсичен, и, если его съесть, человек не выживет.

Когда принц Лян убил Дуань Гуна, больше не осталось людей, способных защитить Юньнань. Было слишком поздно сожалеть о содеянном. На этот раз, когда Мин Тайцзу захотел захватить Юньнань, он сначала отправил к нему грамотного человека Ван И, чтобы убедить принца Ляна сдаться. Принц Лян понимал, что не сможет удержать оборону, поэтому согласился. Но в то же время с северных земель от династии Юань к принцу Ляну прибыл гонец с предложением сражаться вместе против династии Мин. Услышав, что Ван И находится в Куньмине, посланник от династии Юань заставил принца Ляна убить Ван И. Мин Тайцзу был так зол, что немедленно послал свою армию в Юньнань и вскоре разбил Куньмин. Принц Лян знал, что оскорбил императора династии Мин и что, если он сдастся, его убьют. Поэтому он приказал всей своей семье покончить жизнь самоубийством, спрыгнув в озеро Дяньчи, а сам съел желчь павлина.

Армия Мин захватила Юньнань, но управление этими землями по-прежнему являлось сложной задачей. Юньнань находился слишком далеко от столицы, и добраться туда было непросто. К востоку от него (имеется в виду район Гуйчжоу) располагались местные кланы. Рельеф местности был представлен горами и реками, и дороги были неудобны для передвижения. Вожди больших и малых кланов были у власти, и посторонних там не любили. В то время Гуйчжоу еще не был обособлен как провинция, и его территория была поделена между Сычуанем, Юньнанем и Хугуаном. При династии Юань вожди различных кланов назначались комиссарами по умиротворению окраин и отвечали за местные дела. Был такой вождь народности И по имени Айкуй (его имя на языке народности И — Лунцзанаци), он также служил комиссаром по умиротворению окраин, и местные жители подчинялись ему.

После установления династии Мин Айкуй сдался династии Мин. Один чиновник сказал как-то Мин Тайцзу: «Вожди кланов — это просто мусор, не лучше ли их упразднить?». Мин Тайцзу был другого мнения. Он обратился к своим приближенным: «Если мы хотим попасть в Юньнань, мы должны пересечь Гуйчжоу. Если Айкуй и другие не будут подчиняться нам, даже если мы получим Юньнань, мы не сможем удержать его». Династия Мин также признала статус вождей и назначила Айкуя генералом и комиссаром по умиротворению окраин в Гуйчжоу, выдала ему официальную печать и жаловала ему фамилию Ань. Титул комиссара по умиротворению в Гуйчжоу был очень высоким, и Айкуй стал главой всех местных кланов.

Айкуй стал высокопоставленным чиновником и женился на очень красивой девушке по имени Шэ Сян. Он был счастлив. Его другом был вождь другого клана по имени Сун Мэнгуэ. Вместе с Айкуем он присоединился к династии Мин и был назначен заместителем комиссара по умиротворению окраин. Династия Мин жаловала ему имя Сун Цинь. Айкуй и Сун Цинь были очень верны династии Мин. Когда они услышали, что армия направляется в Юньнань, они послали им много риса, лошадей, крупный рогатый скот и овец, а также луки и стрелы. Неожиданно в том же году сначала Сун Цинь, а затем Айкуй скончались от болезни в самом расцвете сил. Оба их сына были слишком молоды. Во времена династии Мин согласно местному обычаю жена Айкуя, Шэ Сян, была назначена вождем и получила титул комиссара по умиротворению. Жена Сун Циня, Лю Шучжэнь, также стала вождем и взяла титул заместителя комиссара. Эти две женщины стали самыми влиятельными людьми в Гуйчжоу. Этому был не рад один человек — Ма Е, который занимал должность главного военачальника в армии Мин, охранявшей Гуйчжоу. В самом начале правления династии Мин существовала мысль об упразднении вождей племен и замене их имперскими чиновниками, которые должны были служить определенный срок, по истечению которого они сменялись. Такие чиновники назывались «люгуани», то есть сменные чиновники, избираемые на один срок. Намерение «передать власть из рук местных вождей в руки китайских властей» вполне очевидно, поскольку правительство не хотело позволить вождям монопольно контролировать местные дела и основать свое независимое королевство. Вот что хотел сделать Ма Е: он хотел сменить всех вождей в Гуйчжоу на люгуаней. Но он забыл одно «но»: успех любого дела зависит от того, где и когда к нему приступить. Люди всех этнических групп в Гуйчжоу признают вождя. Если совершить ошибку, ее уже нельзя будет исправить, и жди неприятностей. Первоначально Ма Е хотел воспользоваться смертью Айкуя и Сун Циня, чтобы осуществить «передачу власти из рук местных вождей в руки китайских властей», но он не ожидал, что императорский двор позволит двум женщинам-вождям взять управление в свои руки. Он не осмелился открыто возражать, поэтому попытался найти способ подловить Шэ Сян и расправиться с ней. Он хотел вызвать недовольство у местных жителей, чтобы они подняли восстание. Тогда он смог бы подослать войска для подавления восстания и в то же время упразднить местных вождей.

Итак, он послал кого-то привести Шэ Сян, сказав, что она совершила ошибку и должна понести наказание. Шэ Сян сказала: «Что я сделала не так, за что я должна понести наказание? Кроме того, я вождь, я тебе не подчиняюсь!». Ма Е ответил: «И что с того? Твой авторитет ничего не значит. Я занимаю пост главного военачальника. Сейчас же расправлюсь с тобой!». Пока он говорил, его приближенные стянули с Шэ Сян рубашку и избили ее кнутом. Лицо Шэ Сян посинело, но она все же выдержала пытку. Когда люди снаружи услышали, что их лидера избили, они все тут же подбежали, заблокировали вход и закричали: «Госпожа, они причинили вам вред! Чего вы ждете? Прикажите атаковать их! Мы все пойдем за вами!». Многие люди выхватили оружие, готовясь сражаться. Как только Ма Е услышал это, он обрадовался. Он ждал, что они нападут и он сможет послать войска, чтобы подавить восстание! Шэ Сян была совершенно спокойна, она разгадала замысел Ма Е и обменялась взглядом с Лю Шучжэнь, которая пришла вместе с ней. Она вышла и сказала своим людям: «Если мы взбунтуемся, он пошлет войска убивать нас, и тогда его план осуществится. Не предпринимайте ничего, доверьтесь мне». Когда люди разошлись,

Шэ Сян поговорила с Лю Шучжэнь и сказала: «Ма Е нет прощения. Я доложу о его поступке императорскому двору». Лю Шучжэнь согласилась: «Я тоже так думаю. Нужно отправиться прямо в столицу к императору и сообщить о случившемся. Ма Е наблюдает за вами весь день, вы не можете поехать, поэтому я поеду!».

Лю Шучжэнь в самом деле поехала и быстро прибыла в столицу. Когда Мин Тайцзу услышал, что одна из женщин-вождей Гуйчжоу попросила о встрече, он немедленно вызвал ее к себе. Когда Лю Шучжэнь объяснила, что произошло, Мин Тайцзу был ошеломлен и сказал: «Ма Е хочет поднять народный бунт — это уж слишком!». Он привел Лю Шучжэнь к императрице Ма и приказал своим людям как можно скорее привезти Шэ Сян в столицу.

Ма Е узнал о том, что император собирается встретиться с Шэ Сян, и не осмелился ее остановить. Шэ Сян прибыла в столицу через ночь и встретилась с императором и его женой. Императрица Ма увидела, что Шэ Сян юная красивая девушка лет двадцати с небольшим. Она улыбнулась ей и стала обо всем расспрашивать. Шэ Сян снова рассказала свою историю и поделилась своими мыслями. Мин Тайцзу сказал: «Ма Е публично издевался над тобой, это ужасно. Я могу убить его и отомстить ему за тебя. Но как ты отплатишь мне за это?». Шэ Сян сказала: «Я скажу жителям Гуйчжоу сохранять верность стране и императору из поколения в поколение и не поднимать мятежи». Мин Тайцзу махнул рукой и сказал: «Ты вождь и государственный чиновник, твой долг — управлять своей территорией и людьми. Это не считается. Есть ли еще какие-нибудь мысли?». Шэ Сян немного подумала и сказала: «В горах на северо-западе от нас есть горная дорога, ведущая в царство Шу, но она такая крутая, что на повозке или верхом нет возможности по ней проехать. Мой план заключается в том, чтобы построить почтовую дорогу для императорского двора, которая будет проходить на север, в Сычуань. Императору будет гораздо удобнее туда добираться, да и вести управление там будет легче». Мин Тайцзу улыбнулся и сказал: «Это отлично, я давно ждал большой дороги в Сычуань, Гуйчжоу и Юньнань. Тогда договорились! Я возьму на себя Ма Е, а ты займешься строительством дороги».

Шэ Сян повела людей проверять местность и вскоре приступила к работе

Отослав Шэ Сян и Лю Шучжэнь, Мин Тайцзу сказал императрице Ма: «Идея „передать власть из рук местных вождей в руки китайских властей“ была моей, и план, придуманный Ма Е, неплохой. Но он оказался слишком нетерпеливым. Обидел женщин-вождей, чем навлек большие проблемы. Я скорее пожертвую им, чем пойду на конфликты с местными кланами». Императрица Ма кивнула и сказала: «Ты должен пожертвовать им, чтобы успокоить сердца людей». Мин Тайцзу приказал казнить Ма Е, и жители Гуйчжоу почувствовали облегчение.

Шэ Сян вернулась в Гуйчжоу и немедленно собрала местные власти, чтобы организовать строительство дороги. Она повела людей проверять местность и вскоре приступила к работе. Все рабочие были молодыми и сильными парнями, которые много трудились в горах и на равнинах. И работа у них кипела. За несколько лет была построена почтовая дорога, ведущая в Сычуань, протяженностью более 400 миль, по пути было девять почтовых станций. Как только эта дорога соединилась с основной почтовой дорогой, сообщение с Гуйчжоу, Юньнань, Сычуань и Хугуан стало намного удобнее.

Благодаря этому важному делу, у местных жителей появилась возможность расширять кругозор, люди смогли изучать культуру и технологии внутренних районов. Когда сын Шэ Сян подрос, она уступила ему свое место и отправила его учиться в университет столицы, чтобы он мог получить много знаний. Благодаря непрерывным обменам между Гуйчжоу и внутренними районами страны местные племена добились больших успехов. В 1396 году, когда Шэ Сян умерла в возрасте тридцати шести лет, династия Мин присвоила ей титул «добродетельная госпожа». Кто-то написал стихотворение, восхваляющее эту женщину-вождя: «В тысячах верстах от столицы положила начало великому делу: тернистая дорога в Сычуань соединилась девятью почтовыми станциями. Сложно поверить, что женщина из дикого племени Мяо (вместо Мяо должно быть племя И) ни в чем не уступает мужчине».

Дело о коррупции

Династия Мин отвоевала себе Юньнань и Гуйчжоу, что вернуло гармонию в жизнь народа Китая. Император Мин Тайцзу намеревался управлять целой страной, создать Великую династию Мин, где последующие правители семьи Чжу будут править тысячи поколений. Родом из бедной семьи, он не понаслышке знал о бедности и голоде и понимал трудности сельских фермеров. Он сказал окружающим его людям: «Земледельцам, в отличие от ученых, ремесленников и купцов, досталась самая тяжелая и изнурительная работа. Летом с первыми петухами они пригоняют скот и начинают пахать и полоть землю. От палящего солнца пот ручьем и смертельная усталость. Едва собрал урожай, так сразу нужно заплатить пошлину. Остается совсем ничего. А если вдруг год неурожайный, то вся семья будет терпеть голод. Однако земельный налог платят земледельцы, барщину отрабатывают тоже они. Поэтому обеспечение счастливой и спокойной жизни фермеров — залог процветания страны». C этой мыслью император решил снизить земельный налог и пошлины, сделал подвод воды на поля и в итоге добился определенных результатов.

Однако повсеместная коррупция чиновников оставляла простой народ все более недовольным. Узнав об этом, император был в ярости. Он попросил государственных советников высказать свои идеи, как бы можно было решить данную проблему. Лю Цзи сказал: «Династии Юань и Сун давали чиновникам слишком много свободы, позволяя им действовать как заблагорассудится, не считаясь с правилами. Наша первостепенная задача — контроль чиновников путем жестких законов». Мин Тайцзу кивнул и сказал: «Династия Юань в начале еще подавала неплохие надежды, но позже дела стали идти плохо и конец им пришел менее чем через сто лет. Когда я был простолюдином, я ненавидел этих жадных и похотливых чиновников, которые только и делали, что пили и веселились весь день напролет, не заботясь о горестях обычных людей. Нам необходимы суровые законы. Коррупция и все, что губит народ, должно наказываться по закону без каких-либо поблажек!».

Мин Тайцзу взял принятие закона под свой контроль. Чиновники, бравшие взятки, подвергались наказанию: за получение связки медных монет (примерно тысяча монет) приговаривались к семидесяти ударам батогом; более пяти связок — наказание увеличивалось; больше восьмидесяти связок — смертная казнь через повешение; казнокрадство — обезглавливание. В дополнение к этому применялось также множество вселяющих ужас физических наказаний: отрубание пальцев, рук, ног, разрыв сухожилий, выбивание коленей и перевязывание кишок, калечащие операции на половых органах. Чиновников, взявших более шестидесяти лян (около 37,3 грамма) серебра, не только обезглавливали, но и снимали с них кожу, набивали сеном и оставляли чучело на демонстрацию публике перед официальным дворцом. Проводили это обычно у местного храма вблизи дворца, после чего жители стали называть его храмом сдирания кожи, а чучело — кожаным мешком с соломой. Данный метод применялся редко, но не оставлял никого равнодушным. Вот таким способом от коррумпированных чиновников избавлялись, словно от стайки крыс. В уезде Даньту был помощник начальника по имени Ли Жунчжун, а также несколько бравших взятки чиновников, которым отрубили по десять пальцев за воровство, однако их это не остановило, и впоследствии они были приговорены к смертной казни. Император был в ярости от повсеместной коррупции и не переставал удивляться: «Я наказываю их утром, ночью появляются новые. Ловлю их ночью, на следующий день — другие. Чем страшнее я придумываю наказание, тем больше их становится!».

Выяснилось, что взяток больше брали те чиновники, которые собирали земельные пошлины. Таких чиновников император приказал убивать, невзирая на размер взятки. Мин Тайцзу искал замену не среди уже потерявших доверие местных чиновников, а обращался к крупным землевладельцам, назначал их податными сборщиками и давал им распоряжение собирать земельный налог. Неожиданно, вскоре после указа императора, сборщики стали либо скрывать свои земли, либо лгали, говоря, что потерпели бедствие, потратив собранный налог. Таким образом, император был вынужден убить более ста сборщиков. Мин Тайцзу был уверен, что хороших чиновников совсем мало, поэтому он хотел найти возможность устранить всех коррупционеров, чтобы другим неповадно было. И к счастью, эта возможность появилась.

Император слышал, что чиновники со всей страны, приезжая в столицу, чтобы сделать отчет, фактически заполняли его на месте. Мин Тайцзу, побагровев от гнева, сказал министрам: «Это немыслимо! Чиновники используют пустые документы для фальсификации налоговых средств. Неужели вам не ясно?». В свою очередь придворные поспешно объяснили: «Что касается налоговых и военных средств, то везде ежегодно необходимо заполнять бланки и составлять книги учета доходов и расходов и представлять их на утверждение в финансовую палату. Если цифры палаты и чиновников не совпадут, вторым придется вернуться и заново проштамповать их, а затем снова вернуться в столицу с новым отчетом. Таким образом, путь может занять от нескольких дней до целого года, поэтому они придумали способ — заранее взять чистый документ с печатью, и в случае, если финансовая палата отклонит отчет, они снова его заполнят и сдадут, экономя при этом много времени». Мин Тайцзу настаивал: «Это неопровержимое доказательство того, что чиновники вступили в сговор с целью обмануть меня, и я это им с рук не спущу». Министры продолжали: «Конечно, это неправильно, однако финансовая палата знала, что они делали так все эти годы. Исправятся, простим на этот раз». Мин Тайцзу в ответ сказал: «Ни за что! Плохо делающие свою работу чиновники будут убиты!». Услышав речь императора, министры побоялись и слово вымолвить. В итоге не одна сотня должностных лиц из различных уголков страны была приговорена к смертной казни. Помощников оставили в живых, но подвергали избиению батогом и отправляли в отдалённые места на военное поселение. Безусловно, среди коррумпированных чиновников были и хорошие люди. Например, начальник округа Цзинин провинции Шаньдун по имени Фанг Кэцинь. Он наладил производство, с заботой относился к людям и создавал школы. Местные жители чтили его за добросовестную службу, но из-за «дела о пустой печати» он был арестован и приговорен к смертной казни. Был также Чжэн Шиюань, который первоначально был государственным цензором (должностное лицо, осуществляющее надзор за другими чиновниками). Он всегда с большой серьезностью подходил к делам, за что снискал уважение императора. Его даже повысили до чиновника, но, оказавшись замешанным в деле с печатью, был отправлен в тюрьму. Его младший брат Чжэн Шили рискнул отправить письмо Мин Тайцзу: «Ваше Величество полагает, что чиновники используют пустые печати с плохим умыслом, но не знает, что печати проштампованы на линии отреза документа для отделения дубликата. Необходимо лишь, чтобы части печатей соответствовали, и, даже если захотеть провернуть обман, пользуясь служебным положением, вряд ли это представится возможным. Это был просто метод для внесения правок, который использовался в течение многих лет. Императорский суд ранее ни слова не говорил о том, что так делать нельзя, а теперь все были приговорены к смертной казни. И что об этом подумают люди? Кроме того, чиновнику требуются десятилетия, чтобы стать чиновником, нельзя убивать просто так. Это вовсе не то же самое, что скосить траву и ждать, когда вырастет новая. Ваше Величество, из-за маленькой ошибки вы погубили много талантливых людей, и мне жаль вас». Очевидно, что этим письмом Чжэн Шили хотел сообщить, что император сделал из мухи слона и несправедливо обошелся с хорошими людьми. Мин Тайцзу так разозлился, что велел арестовать Чжэн Шили. Он пытал и спрашивал его, кто побудил его написать такое письмо. Чжэн Шили сказал: «Когда я это писал, я знал, что иду против самого императора, и я знал, что в итоге умру. Кому нужно было меня подстрекать?». Мин Тайцзу ответил: «Старший брат виновен, и молящий о пощаде младший брат тоже виновен. Пусть идут на принудительные работы и отвечают за свои поступки!». Таким образом, братьев Чжэн отправили в отдаленные районы трудиться.

Мин Тайцзу в глубине души понимал, что дело о пустой печати — это немного чересчур, но не был намерен менять свое решение. Спустя несколько дней произошел еще один крупный случай, из-за которого поймали и приговорили к смерти еще больше людей. Беда пришла из финансовой палаты. Выяснилось, что помощник императора Го Хуань вступил в сговор с Ли Ю и Чжао Цюаньде с целью присвоения денег из земельного налога. Го Хуань и другие скрыли сумму земельного налога в Цзянсу и Чжэцзяне от людей и собирали больше, чем нужно, наполняя свои карманы. Согласно подсчетам, эта троица присвоила в общей сложности более одного миллиона двести тысяч тонн очищенного зерна. Эта сумма не на шутку напугала всех, ведь она была почти равна годовой выручке страны от земельного налога. Го Хуань оказался очень смелым. Разозленный до предела Мин Тайцзу сказал: «С древнейших времен коррупция была во всех династиях, но чтобы таких масштабов!». Он дал распоряжение чиновнику из министерства уголовного правосудия по имени У Юн курировать дело Го Хуаня. У Юн что было мочи пытал и допрашивал его до самого конца.

Однако те, кого пытали и допрашивали, давали показания против множества высокопоставленных чиновников, якобы находившихся в доле. Еще были дворяне, без помощи которых земельный налог было не собрать. Вот так один донес на другого, другой донес на третьего и причастных становилось все больше и больше. У Юн в это поверил и поспешно доложил императору. Мин Тайцзу обнаружил, что коррумпированы не только чиновники первого класса, но и высший чиновник Чжао Мао, министр уголовного правосудия Ван Хуэйди, а также органы власти двенадцати департаментов по гражданским и финансовым делам по всей стране. Мин Тайцзу подумал про себя: «Похоже, нельзя доверять чиновникам из шести министерств, а если доверия у меня нет, то не побоюсь и убить!». Скрепя сердце, он приказал приговорить всех причастных чиновников из шести министерств к смерти. Эти люди из разных уголков страны, естественно, не могли сбежать, и все они были потрясены решением императора. Дворянские семьи также были приговорены к смерти и конфискации имущества. На этот раз, согласно данным, погибли десятки тысяч людей, за ночь произошел настоящий финансовый крах.

Неприятности не заставили себя долго ждать. По мнению официальных лиц, погибло слишком много людей, среди которых были и невиновные. Они настаивали, что человека, курировавшего это дело, нужно также приговорить к наказанию. Не желая вызывать всеобщее недовольство, Мин Тайцзу повесил вину на У Юна, который, желая получить повышение по делу Го Хуаня, сам неожиданно лишился головы. Что же касается этого дела, до конца осталось не ясно, какова в нем доля правды и лжи, так же, как и количество присвоенных Го Хуанем незаконным путем средств. Целью Мин Тайцзу было напугать и предупредить, и ему это удалось. После того как дела о пустой печати и Го Хуаня были закрыты, чиновники вели дела намного честнее и стали осторожнее в своих действиях. Никто не осмеливался нарушать правила, ведь на кону была жизнь.

Все причастные чиновники были убиты

Сам Мин Тайцзу был очень трудолюбивым. С тех пор как он стал императором, каждый день он вставал до рассвета и был занят до самого вечера, внимательно изучая государственные документы. К тому же император любил сам вести судебные дела, время от времени беря на себя роль судьи. Он интересовался всем: разбирательства в чиновничьих кругах, повседневные семейные дела и даже конфликты в деревнях. Он сам решал многие дела и был очень занят. Для таких дел существовали должности канцлера и министра, и в начале династии Мин у императора был канцлер. Но позже он его отстранил и сам работал без отдыха. Но почему Мин Тайцзу снял канцлера с должности?

Упразднение должности канцлера и убийство генерала

В начале династии Мин у императора было два главных помощника: канцлеры левой и правой руки. Канцлера левой руки звали Ли Шаньчан. Он внёс огромный вклад в создание династии и был достаточно сведущ в делах управления государством. Его сравнивали с Сяо Хэ, влиятельным канцлером времен династии Хань. Канцлером правой руки был великий главнокомандующий армии Сюй Да. Его имя было ещё более широко известно благодаря его воинским подвигам. После их выхода на пенсию место левого канцлера занял Ху Вэйюн, а место правого — Ван Гуанъян, которые также считались заслуженными отцами-основателями династии. Особенно Ху Вэйюн, который ещё с малых лет бок о бок сражался с Чжу Юаньчжаном, основателем и первым императором династии Мин, мастерски понимал намерения и настроения своего начальника, действовал проворно и расторопно, благодаря чему ему очень быстро удалось продвинуться по службе. К тому же он породнился с Ли Шаньчаном, выдав свою племянницу замуж за его племянника. Всё это позволило ему без хлопот занять должность канцлера и заслужить доверие императора Мин Тайцзу.

Неожиданно через несколько лет отношения императора и его канцлера испортились. Все началось с того, что король Чампы (Южный Вьетнам) отправил своих послов с дарами в Минскую империю, однако осуществляющий руководство Центральным секретариатом Ху Вэйюн не отчитался об аудиенции перед императором. Мин Тайцзу был крайне этим возмущен и сказал Ху Вэйюну: «Иностранное государство прибыло с визитом, почему ты скрыл от меня такое важное событие? Разве так должен вести себя канцлер?». Ху Вэйюн поспешил оправдаться: «Всё это ошибка Министерства обрядов». Министерство обрядов в свою очередь сообщило, что ответственность за случившееся лежит на Центральном секретариате. Мин Тайцзу почернел от злости: «Я это так не оставлю! Заключить под стражу и тех, и других и не выпускать до тех пор, пока виновные не сознаются!». Заключение под стражу не обошло даже Ху Вэйюна и Ван Гуанъяна.

На самом деле Мин Тайцзу намеренно раздул шумиху из такого пустяка, чтобы взять канцлера под контроль. В те годы власть и сила Ху Вэйюна становились все более крепкими, решения по многим вопросам он привык выносить самостоятельно и не сообщил о вышеупомянутом визите просто по неосторожности. У него также было большое количество приближенных, которые объединились в целую группировку, и он отодвинул остальных министров на задний план, а министры Сян Сюйда и Лю Цзи не сработались с ним. Мин Тайцзу же всецело сосредоточился на главенстве императорской власти и во всем действовал в соответствии с этой идеей. Разве возможно для него в таком случае было считаться с желаниями Ху Вэйюна? Канцлер попросту мозолил императору глаза, и тогда в голове императора возникли мысли о том, что его надо устранить.

Как нельзя кстати в то же время умер Лю Цзи. Лю Цзи всегда был мозговым центром Мин Тайцзу, и император доверял ему больше всех. После основания государства им сложно было избежать возникновения разногласий, и Мин Тайцзу, нисколько не колеблясь, снял его с должности и отправил на родину. Незадолго до своей смерти Лю Цзи переехал жить в столицу, но неожиданно слег с болезнью. Мин Тайцзу отправил Ху Вэйюна навестить его, и после его возвращения пришла весть о кончине Лю Цзи. Появились слухи, что в совершении этого преступления виноват Ху Вэйюн, якобы он заставил доктора отравить Лю Цзи смертельным ядом. Мин Тайцзу незамедлительно отправился выяснять обстоятельства случившегося с целью сделать из этого громкое дело. Сначала он пригласил к себе своего правого канцлера Ван Гуанъяна и спросил у него: «Говорят, что Лю Цзи был убит Ху Вэйюном, ты что-нибудь слышал об этом?». У Ван Гуанъяна и Ху Вэйюна в прошлом также имелись свои счеты, но Ван Гуанъян понимал, что от его слов зависела чужая жизнь, поэтому не торопился вмешиваться и сказал только лишь: «Я ничего об этом не знаю». Император прошипел сквозь стиснутые зубы: «Допустим. Очевидно, что ты покрываешь его, обманываешь императора. Вина за преступление в таком случае лежит также и на твоих плечах, ты не достоин больше носить звание канцлера!». Немедленно отстранил его от должности и в наказание сослал на Хайнань. На полпути Ван Гуанъян получил от императора приказ покончить с собой, и ему ничего не оставалось делать, кроме как принять яд.

Погиб правый канцлер, и дни левого канцлера также были сочтены. Некоторые, анализируя намерения Мин Тайцзу, предполагают, что его главным замыслом было разоблачить Ху Вэйюна. Однажды сын Ху Вэйюна отправился в город с экипажем, но, вылезая из повозки, упал и умер. Ху Вэйюн обвинил извозчика в том, что он плохо управлял лошадью, и приказал убить его. Мин Тайцзу узнал об этом и снова самолично прибыл на место для выяснения обстоятельств, где вынес приговор о том, что Ху Вэйюн должен поплатиться жизнью за самовольный приказ убить человека. Ху Вэйюн испугался до потери пульса, попробовал откупиться золотом и шелками, но Мин Тайцзу оказался непреклонен. В действительности незаконные убийства среди высокопоставленных чиновников в то время были обычным делом, не говоря уже о такой высокой должности, как канцлер. Но Мин Тайцзу зубами вцепился в свое желание наказать Ху Вэйюна, и было ясно как день, что им двигало намерение убить его. Говорят, у Ху Вэйюна не было иного выхода, кроме как объединиться со своими приближенными и тайком поднять восстание против императора. Насчет того, что же произошло в действительности, существуют разные версии, и никто не может сказать наверняка. Впрочем, первым, кто приступил к активным действиям, был Мин Тайцзу. Он сначала расправился с Ху Вэйюном и его семьёй, а затем истребил и весь его род.

После убийства двух своих канцлеров Мин Тайцзу немедленно провозгласил: «Еще во времена династии Цинь канцлер был настоящей напастью для монарха. С этих самых пор я запрещаю назначать канцлеров». Мин Тайцзу распустил Центральный секретариат и упразднил должность канцлера. Теперь шесть министерств и все местные чиновники должны были докладывать о делах напрямую императору, который принимал абсолютно все решения. В прошлом канцлер выступал в качестве руководителя исполнительной власти государства и был следующим по важности после императора. Во времена правления Мин Тайцзу должность канцлера перестала существовать, и император обладал безграничной властью. Министры не хотят повиноваться? У Мин Тайцзу есть способ, как заставить их слушаться. Если кто разозлит его, тотчас же подвергнется порке батогом, длительность которой также решает император. С тех пор император убивал, когда ему вздумается, и бил, когда хотел. Не проявлял к министрам никакого почтения, и многие из них бесславно погибали под ударами батога. Последующие императоры также любили применять этот жестокий вид наказания.

Мин Тайцзу решил проверить всех, кто когда-либо вел дела и имел связи с Ху Вэйюном. Это расследование продолжалось не менее 10 лет, в течение которых было убито бессчётное количество человек, как минимум несколько десятков тысяч. Многие из тех чиновников, кто внес огромный вклад в создание династии Мин, были признаны варварами, задержаны и убиты, и даже один из основателей династии канцлер Ли Шаньчан был предан земле.

Оказалось, что Ли Шаньчан был не только родственником Ху Вэйюна, но еще и когда-то в прошлом рекомендовал его на должность канцлера. Нужно ли говорить, что оба они часто общались друг с другом? В свое время выяснилось, что Ли Шаньчан, его младший брат по имени Ли Цуньи и их отец были заодно с Ху Вэйюном, но Мин Тайцзу, должно быть из уважения к Ли Шаньчану, не стал задерживать их. Однако вскоре появился человек по имени Дин Бинь, который совершил преступление, за которое его должны были отправить в ссылку на границу. Ли Шаньчану не повезло оказаться в родстве с Дин Бинем. Он, полагаясь на свой статус, пошел замолвить слово за Дин Биня. Как только Мин Тайцзу узнал о том, что Дин Бинь когда-то ведал домашними делами Ли Шаньчана, он схватился за возможность воздать ему, приказал допросить Дин Биня, заставил его раскрыть секреты обеих семей, Ли и Ху. Дин Бинь и впрямь кое-что рассказал, и Мин Тайцзу немедленно отдал приказ поймать Ли Шаньчана, Ли Цуньи и их отца и подвергнуть жестокому допросу с пытками, чтобы заставить их признаться во всем содеянном в прошлом.

До смерти испугавшийся Ли Цуньи поделился одним секретом. Он сказал, что Ху Вэйюн однажды попросил его уговорить Ли Шаньчана вместе с ними поднять восстание против императора. Ли Шаньчан ответил: «Это гиблое дело, не говорите ерунды!». Однако Ху Вэйюн был настойчив и сказал, что после того, как дело будет сделано, он сделает Ли Шаньчана правителем Хуайси. Ли Шаньчан не дал ни утвердительного, ни отрицательного ответа. Ху Вэйюн еще раз сам пришел просить его, но Ли Шаньчан лишь сердито вздохнул и сказал: «Я уже стар. Когда я умру, делайте что хотите!». Было еще одно совершенно секретное дело, и Мин Тайцзу также заставил Ли Цуньи поведать о нем. На северной окраине поймали шпиона, которого Ху Вэйюн отправил для связи с Северной династией Юань. Разве это не было доказательством измены? Очевидно, что Ли Шаньчан знал об этом, но скрыл правду.

Это вывело чиновников из себя, и один за другим они начали разоблачать других. Даже слуга семьи Ли перешел на другую сторону и рассказал о преступных деяниях своего хозяина, например, о том, что Ли Шаньчан и Ху Вэйюн часто встречались, чтобы обсудить других за их спиной. Ху Вэйюн на тот момент уже был мертв, и, как бы ни оправдывался Ли Шаньчан, никто ему не верил. Мин Тайцзу быстро вынес окончательное решение: «Ли Шаньчан, заслуженный отец-основатель, зная, что было совершено преступление, не доложил о нем, в тайне от всех занял выжидательную позицию и, очевидно, имел двойственные намерения. Это самое тяжкое преступление, которое только можно было совершить!». По высочайшему указу императора Ли Шаньчана должны были казнить, но, учитывая его преклонный возраст, ему было позволено самостоятельно уйти из жизни. Семидесятилетнему Ли Шаньчану не оставалось ничего другого, кроме как повеситься. Все члены его семьи, коих было более 70 человек, были приговорены к смертной казни. Связанные с ним люди, среди которых были чиновники высоких рангов, также были убиты. Их семьи ревели навзрыд, но были казнены следом за ними.

Среди всех втянутых в этот конфликт оказался также ученый Сун Лянь, один из четырех приглашенных Мин Тайцзу мудрецов. Сун Лянь занимался составлением исторических книг, был советником императора в вопросах этикета и музыки, а также учителем старшего сына императора. Подозрения в измене не должны были коснуться его, однако его внук оказался втянут, из-за чего Сунь Лянь не повезло вместе с ним. Несмотря на то, что ему было уже за 70, он все равно был приговорен к смертной казни. Когда императрица Ма, жена Мин Тайцзу, узнала об этом, она попыталась уговорить мужа пощадить его. Однако Мин Тайцзу был непреклонен. Императрица Ма была настолько зла, что отказалась от еды. Мин Тайцзу спросил ее: «Ты почему не ешь?». Императрица Ма со слезами на глазах ответила: «Я хочу попросить о благосклонности к господину Сунь». Мин Тайцзу, вспомнив обо всех заслугах Сунь Лянь, всё-таки передумал и вместо казни сослал его в Маочжоу (уезд Маосянь в провинции Сычуань), что все равно оказалось для него равносильным смертному приговору. Сунь Лянь скончался на полпути, не успев даже добраться до пункта назначения.

Было убито огромное количество слуг и министров. Многие считали, что все они были убиты несправедливо, однако никто не смел сказать правду. И неудивительно: кто бы на их месте не боялся императора, раздающего направо и налево смертные приговоры? Чиновник по имени Ван Гоюн не страшился смерти и подал докладную записку Мин Тайцзу: «Вы завоевывали власть вместе с Ли Шаньчаном. Он был главным министром и уже достиг самого высокого статуса. Его сын взял в жены вашу дочь, породнившись с вами. Он не стал вместе с Ху Вэйюном бунтовать против вас. Я переживаю, что убийство Ли Шаньчана может вызвать повсеместное беспокойство. Вам нужно предостеречься!». Прочитав записку, Мин Тайцзу не стал преследовать Ван Гоюна и больше не упоминал о деле Ли Шаньчана. Он лучше всех понимал, в чем на самом деле состояло намерение убить министра.

Вскоре возникли новые проблемы. В этот раз проучили генерала Лань Юй. Он еще с детства состоял в повстанческой армии. Не стоит и говорить о том, каким сильным и воинственным он был и насколько хорошо разбирался в военном искусстве, в любой момент был готов к битве, и сколько войн было выиграно под его командованием. Но больше всего его прославил карательный поход на Северную Юань, состоявшийся несколькими годами ранее.

Императрица Ма со слезами на глазах говорит: «Я хочу попросить о благосклонности к господину Сунь»

После того как пятидесятитысячное войско зашло на территорию пустыни Гоби, в тот же день Лань Юй нашел местонахождение монгольской армии и под покровом ночи яростно ее атаковал. В результате неожиданной атаки Северная Юань потерпела крупное поражение, были захвачены сын и наложницы императора Тогус-Тэмура, а сам император сбежал вместе с несколькими десятками своих приближенных. Мин Тайцзу был так рад, что не мог перестать нахваливать Лань Юя, сравнивая его с Вэй Цином из династии Хань и Ли Цзином из династии Тан, и пожаловал ему титул гогуна. По военным заслугам Лань Юй уступал только генералам-основателям, Сюй Да и Чан Юйчуню.

Лань Юй возгордился. Он был младшим двоюродным братом Чан Юйчуня, дочерью которого была главная жена наследника престола Чжу Бяо. В свою очередь Лань Юй был дядей жены наследника престола. Если бы Чжу Бяо в последствии стал императором, то Лань Юй стал бы шурином императора. Обладая таким статусом, он бы не считался абсолютно ни с кем, получил бы более высокий титул и, само собой разумеется, на этом не остановился бы. Как-то раз, когда Лань Юй вернулся с триумфом после военного похода, Мин Тайцзу присудил ему титул наставника двора, но он не пожелал носить его, потому что Фэн Шэн и Фу Юдэ, обладавшие заслугами меньшими, уже были наставниками императора. Он невнятно пробормотал себе под нос: «Разве я не заслужил стать наставником императора?». Мин Тайцзу в ответ на это скривил недовольную мину. Когда Лань Юй в следующий раз пришел докладывать императору о военной обстановке, тот вел себя крайне пренебрежительно по отношению к нему, что тоже не обрадовало Лань Юя. Во время застолья Лань Юй нелестно высказался об императоре, но откуда ему было знать, что тем самым он посеет семена будущих несчастий.

Кто-то доложил императору о дерзости и всех бесчинствах Лань Юя. Во-первых, у него дома содержалось огромное количество прислуги. Во-вторых, однажды, после захвата Лань Юем земли, ревизор пришел к нему с проверкой, а тот осмелился его прогнать. В-третьих, однажды под покровом ночи Лань Юй повел свое войско к заставе Сифэн и был недоволен тем, что стража слишком медленно открывала дверь, за что поджег заставу. В-четвертых, он тайком приютил у себя наложницу из Северной Юань, сделав ее своей младшей женой. В-пятых, он повышал и понижал в должности своих подчиненных, не отчитываясь об этом. Мин Тайцзу считал, что все это было проявлением неуважения к нему. Но больше всего его беспокоило, что рядом с Лань Юем была большая сплоченная группа воинов, которым не было равных. Когда он умрет, если Лань Юй захочет начать военные действия по захвату власти, он окажется даже сильнее, чем Ху Вэйюн, а наследник престола Чжу Бяо слишком добросердечный, сможет ли он справиться с ним?

Как раз в этом время Чжу Бяо захворал и умер. Мин Тайцзу ничего не оставалось, кроме как сделать сына Чжу Бяо Чжу Юньвэня своим наследным внуком, который в будущем сменит его на престоле. Чжу Юньвэню было чуть больше 10 лет, он еще никогда в жизни не сталкивался с военными действиями. Если беда действительно случится, то он точно не сможет тягаться с воинами Лань Юя. С этой мыслью Мин Тайцзу принял решение устранить Лань Юя, а также предупредить генералов и подготовить двор для вступления на престол его внука.

Совсем скоро командир тайной службы императора Цзян Сянь доложил о том, что Лань Юй готовит мятеж. Цзян Сянь ранее был личной стражей при императорском дворе. Мин Тайцзу не был уверен в Лань Юе, поэтому приказал гвардейцам тайной службы проследить за действиями чиновника, а также дал им полномочия на его арест. Можно сказать, что командир тайной службы императора был глазами и ушами, когтями и клыками императора, действовал только по указке императора и убирал всех неугодных ему людей по первому приказу. Когда Цзянь Сянь подтвердил, что Лань Юй планирует восстание, император сразу же отправил его в тюрьму. Но какие же были против него улики? Император решил первым делом допросить его, а улики искать уже потом. Наследный внук императора привел министра наказаний Чжань Хуэя, и тот самолично вел допрос Лань Юя. Лань Юй сказал: «Я не замышлял никакую измену, я этого не признаю!». В обычное время Чжань Хуэй достаточно хорошо ладил с Лань Юем и побоялся, что он может втянуть в неприятности и его, поэтому сказал: «Сознайся быстрее, и не приплетай сюда других людей». Лань Юй просверлил его гневным взглядом: «Мы же с тобой заодно!». Чжань Хуэй затрясся от страха, и один стражник из тайной службы императора тут же схватил и его.

С помощью запугивания было допрошено огромное количество людей, состоявших в сговоре с Лань Юем. Выяснилось, что бунтовщики, чтобы захватить власть, планировали воспользоваться временем, когда император уедет в Храм земледелия. Но император отреагировал быстрее. Вот так Лань Юй и огромное количество чиновников и генералов, а также членов их семей, в общей сложности более 15 тысяч человек, были приговорены к смертной казни. Кто-то посчитал, что в результате казней в инцидентах с Ху Вэйюном и Лань Юем почти не осталось в живых министров — основателей династии.

Конфликт дяди и племянника

Мин Тайцзу любил устраивать казни, и, если бы императрица Ма была жива, то могла бы воспрепятствовать ему. Однако она ушла из жизни достаточно рано. Однажды, тяжело заболев, императрица отказывалась пить лекарство, выписанное лекарем. На расспросы Мин Тайцзу в чем дело, она только качала головой: «Доктор лишь в силах вылечить мою болезнь, но он не спасет меня. Лекарство здесь не поможет, ведь ты и так их убъешь. Пить лекарство я не стану». Мин Тайцзу спросил императрицу, хочет ли она отдать какой-либо приказ, но она лишь закрыла глаза, вздохнула и промолвила: «Будь снисходительнее к хорошим служащим, не казни всех без разбора». Императрице не было и пятидесяти, когда ее не стало. Мин Тайцзу был ужасно огорчен и с тех пор даже не искал ей замену. К последним словам императрицы Мин Тайцзу прислушиваться не стал и издал указ о казни гражданского чиновника и генерала. В 1398 году н. э. на семьдесят первом году жизни умер и сам император династии Мин. Император, шедший наперекор мнению семьи, полагал, что после убийства всех высокопоставленных чинов его потомки стабилизируют ситуацию в стране, но не ожидал, что уже через год после его смерти в его собственном доме начнется хаос.

Место Мин Тайцзу занял его внук по имени Цзяньвэнь. Оттого что он стал новым императором, сердце молодого человека, лет двадцати с небольшим, затрепетало. Он знал, что члены императорской семьи метили на его место и ни во что его не ставили. У императора Мин Тайцзу было двадцать шесть сыновей, не считая одного, который рано ушел из жизни. Старший сын по имени Чжу Бяо стал наследником престола, а остальные двадцать четыре стали принцами. Большинство из них правили в других районах и имели в своих руках военную власть. Второй и третий братья нового императора — князья царств Цинь и Цзинь уже были мертвы, а четвертый — князь царства Янь по имени Чжу Ди был наистарейшим из всех. Чжу Ди имел за спиной множество боевых заслуг, был расчетливым и пользовался уважением среди других. С остальными братьями связываться было опасно. Несмотря на нарушения закона с их стороны, местные чиновники не могли ничего с ними поделать. В одну бессонную ночь новоиспеченный император Цзяньвэнь, хорошенько об этом поразмыслив, решил вызвать члена академии Хань Линь по имени Хуан Цзичэн на разговор. Цзяньвэнь обратился к нему с вопросом: «Когда я стал наследником, в один из дней я поделился с тобой, что опасаюсь возможного бунта со стороны удельного князя. Тогда ты мне сказал не беспокоиться и что решение найдется. Помнишь?». Хуан Цзичэн ответил: «Помню. Тогда я еще в пример привел историю о восстании удельных империи Хань. Почему Вы вдруг снова упоминаете об этом?». Нахмурив брови, молодой император сказал: «Удельные князья рано или поздно восстанут. Вот что меня беспокоит», на что Хуан Цзичэн поспешно сообщил: «Министр обороны Ци Тай преданный императорскому двору человек, я бы обсудил с ним это, если вы не возражаете». Цзяньвэнь согласился.

Хуан Цзичэн встретился с Ци Таем, передал ему слова императора и добавил: «На мой взгляд, убрать удельного князя можно лишь одним способом — отобрать его уделы. Только так мы сможем обезопасить страну». Министр поддержал: «Я тоже выступаю за изъятие вассальных уделов. Князь Янь самый влиятельный и коварный из всех, нужно начать с него». «C ним нелегко иметь дело, оставим его на потом», — предложил Хуан Цзичэн. После этого они вдвоем отправились к Цзяньвэню, чтобы поделиться мыслями. После одобрения плана императором они приступили к реализации плана по изъятию вассальных уделов, начав с малого — царства Чжоу, располагавшегося в Кайфыне. Во-первых, князя Чжоу обвиняли в нарушении закона. Во-вторых, он был единоутробным младшим братом князя царства Янь и тронуть его расценивалось бы как предупреждение князю Янь.

Император Цзяньвэнь послал войска, чтобы схватить князя Чжоу, объявил о прекращении его правления и отправил его в ссылку в Юньнань. Позже подобная участь настигла князей Дай, Мин и Ци, а князь Сян, услышав, что он следующий, решил сжечь себя заживо. Император Цзяньвэнь боялся, что люди скажут о преследовании им своего дяди, поэтому он поспешно сообщил Хуан Цзычэну и Ци Таю: «Уже нескольких поймали, пока остановимся». На это Хуан Цзичэн возразил: «Мы захватили инициативу, зачем останавливаться?». Ци Тай добавил: «Князя царства Янь еще не схватили. Доносчик из его дворца сообщил, что он готовит переворот. Большая часть позади, нельзя останавливаться». Был отдан указ следить за князем царства Янь, а служащим в Бэйпине (столица Юаньской династии) Чжан Биню и Се Гую быть готовыми к его аресту.

Князь царства Янь действовал хитроумно: он не желал ждать, пока его схватят. Он намеренно говорил на всю империю всякого рода бредни и бранился на чем свет стоит, давая чиновникам Чжан и Се понять, что он окончательно выжил из ума. При этом Чжу Ди тайком обсуждал контрмеры и подготовку солдат с приближенным лицом — монахом Дао Янем (настоящее имя Яо Гуансяо). Когда солдаты были готовы, он послал человека за Чжан Сюанем и Се Гуем и затем с улыбкой пригласил их во дворец вместе отведать арбуз. На половине трапезы Чжу Ди внезапно принял строгий вид и сообщил: «Я родственник самого императора. Раз уж моя личная безопасность не лучше, чем у простолюдина, тогда мне больше нечего терять!». Сказав это, он бросил арбузную кожуру на пол и велел солдатам связать Чжан Сюаня и Се Гуя. Они твердили о своей невиновности, на что Чжу Ди, указывая на них, сказал: «Я вовсе не больной и не выжил из ума, это из-за них я вел себя так!». Он приказал их убить, осведомители во дворце также были пойманы и убиты.

Летом 1399 года н. э. Чжу Ди, князь царства Янь, объявил о мобилизации армии и публично заявил: «Мой отец как-то говорил, что если во дворце появились негодяи, то необходимо навести порядок в этом месте, другими словами, избавиться от врагов. Я хочу собрать армию и пойти войной против преступников, чтобы привести империю в порядок». Называя врагами лишь Ци Тао и Хуан Цзичэна, Чжу Ди оказал честь императору. Он охарактеризовал данную военную операцию, как «ликвидацию опасности». В свою очередь, император Цзяньвэнь, услышав, что Чжу Ди намерен воевать, сразу же провозгласил Чжу Ди бунтовщиком, вычеркнув его имя из списка князей, и был готов отправлять войска. Так и начиналась битва между дядей и племянником.

Во главе войск императора стоял опытный военачальник Гэн Бинвэнь, которому было почти семьдесят лет, однако Чжу Ди не воспринимал его всерьез. Сначала он захватил Бэйпин и сделал его своим опорным пунктом. Он велел Дао Яню оказать помощь его сыну Чжу Гаочи в охране города, а сам с войсками выдвинулся вперед. Не прошло и месяца, как все большие и малые уезды вокруг Бэйпина были уничтожены. В это время Гэн Бинвэнь привел более ста тысяч солдат в Чжэндин (уезд Чжэндин, Хэбэй) и соорудил аванпост в уезде Сюн (к северо-востоку от Баодина, Хэбэй). Чжу Ди был мастером военного дела и немедленно отправил генерала Чжан Ю на разведку противника. Вернувшись, Чжан Ю сообщил: «Мне удалось выяснить, что войска на юге рассредоточены. Гэн Бинвэнь стар и не в лучшей боевой кондиции, начальники авангарда пребывают в неведении. Нужно действовать быстро, тогда мы одержим победу». На это Чжу Ди ответил: «Отлично. Значит, нападем на них внезапно». В день праздника середины осени 15 августа Чжу Ди лично повел войско через реку Байгоу. Пока было темно, форсированный марш прибыл в уезд Сюн. Выпившие в честь праздника солдаты караула совсем не ожидали проникновения северных войск на стены города. Обе стороны сражались всю ночь, и северной армии удалось занять уезд Сюн. Их радости не было предела.

Чжу Ди обратился к войску: «Не время праздновать победу, южная армия обязательно вышлет подкрепление, и нам нужно снова устроить засаду». Он отдал приказ войску притаиться под речным мостом и выжидать возможности напасть. Как Чжу Ди и предполагал, передовой отряд южной армии под эгидой Пан Чжуна и Ян Суна, узнав о вторжении в округ Сюн, немедленно поспешил на подкрепление. Когда они подошли к мосту, войска северной армии мгновенно нанесли удар и снова одержали победу. Затем Чжу Ди немедленно повел свою армию прямо на Чжэндин. Они прибыли в город раньше, чем Гэн Бинвэнь смог собрать войско. Гэн Бинвэню пришлось сражаться как есть, и в итоге десятки тысяч его солдат погибли. Он немедленно приказал вернуться в город и не выходить оттуда. Чжу Ди понимал, что хоть южная армия и проиграла несколько сражений подряд, но в городе находилось порядка ста тысяч солдат, что количественно превосходило его войско. Он не мог идти дальше, поэтому приказал вернуться обратно в Бэйпин.

Поражение Гэн Бинвэня и то, что он спрятался в городе, отказавшись сражаться, заставило императора Цзяньвэня беспокоиться. Хуан Цзичэн сказал: «Похоже, генерал Гэн действительно стар и труслив. Если бы изначально назначили гогуна княжества Цао главнокомандующим, дела бы шли куда лучше!». Император Цзяньвэнь кивнул: «Хорошо, пусть гогун княжества Цао заменит генерала Гэна!». Гогун Цао по имени Ли Цзинлун был сыном Ли Вэньчжуна, внесшего огромный вклад в создание новой династии. Ли Цзинлун также был внучатым племянником императора Мин Тайцзу и двоюродным братом нынешнего императора Цзяньвэня, соответственно и по отношению к Чжу Ди являлся младшим двоюродным братом. Учитывая все родственные узы, Цзяньвэнь имел огромное доверие к Ли Цзинлуну и поэтому вмиг назначил его главнокомандующим армии и самолично отправил в военный путь.

До Чжу Ди дошли слухи об отставке Гэн Бинвэня и назначении Ли Цзинлуна новым главнокомандующим. Радость переполнила Чжу Ди, и он везде говорил: «Этот мальчишка Ли Цзинлун рос на моих глазах. Прозвище у него еще было Цзю Цзян. До своего отца ему далеко, ничего он из себя не представляет. Какую ему армию вести? Сомневаюсь, что он чем-то лучше балабола Чжао Ко из древних времен. Отправлять его сюда, словно послать на верную смерть!». Как бы то ни было, у Ли Цзинлуна была армия в сотни тысяч солдат, поэтому на душе у него все еще было неспокойно. Он велел Чжу Гаосю заняться обороной Бэйпина и отправил своего второго сына Чжу Гаосю из города на север к князю царства Нин на подмогу. Князь царства Нин Чжу Цюань был его 17-тым младшим братом, и в отношении военных действий старшего брата он всегда принимал позицию наблюдателя, не возражая и не вмешиваясь. Однако у самого Чжу Цюаня были десятки тысяч элитных солдат, тысячи боевых колесниц и множество монгольской кавалерии, что делало его армию чрезвычайно сильной. Чжу Ди прибыл в Даньнин, и после долгих уговоров ему наконец удалось убедить князя Нин воевать на их стороне. Чжу Ди с подкреплением направился в Бэйпин.

В это время Бэйпин уже был окружен армией Ли Цзинлуна. Южная армия всю ночь штурмовала девять ворот города, однако Чжу Гаочи и его армия бесстрашно давали отпор, защищаясь от вторжения. Даже Яньская принцесса Сюй Фужень (дочь Сюй Да) с женской армией встали на защиту. Ли Цзинлуну не удавалось сломать оборону в течение нескольких дней, что, несомненно, его сильно тревожило. Услышав, что Чжу Ди возвращается обратно, он поспешно собрал большую армию, чтобы встретить его и преградить путь. Войска обеих сторон столкнулись в Чжэнцунбе (в районе Чаобайхэ к востоку от Пекина) и незамедлительно начали сражение.

Армии двух сторон продолжали безрассудно убивать друг друга. Чжу Ди верхом на крупной лошади прорывался вперед и, даже несмотря на ранение животного от стрелы, он все равно не отступал назад. Солдаты, видя боевой дух Чжу Ди, были готовы биться до самой смерти. Один из старших дворцовых евнухов по имени Ма Саньбао (также известный как Ма Хэ) тоже был на передовой, одновременно сражаясь с врагом и защищая Чжу Ди. Главнокомандующий же южной армии Ли Цзинлун прямого участия в битве не принимал. Несмотря на то, что битва еще продолжалась и победителя пока не было, моральный дух солдат обеих сторон сильно отличался. В то время была зима, и вечерами сильно холодало. Чжу Ди вместе с солдатами грелись у костра и восстанавливали силы перед завтрашним боем. Когда к утру небо посветлело, на горизонте от южной армии и тени не осталось. Ли Цзинлун прежде никогда не принимал участия в такой большой битве. Было холодно, и войска северной армии не думали сдаваться, он испугался и ночью покинул лагерь. Ли Цзинлун стремительно прибыл в Дэчжоу, оставив своих солдат за пределами Бейпина.

Весной следующего года императорский дворец направил дополнительные войска для решающей битвы с Чжу Ди, но исход был предрешен. Ли Цзинлун терпел поражение в одной битве за другой, теряя город за городом, среди которых были Дэчжоу и Цзинань. Ему ничего не оставалось, кроме как бежать обратно в столицу. Император Цзяньвэнь не решился подвергнуть Ли Цзинлуна наказанию, хоть Чжу Ди и одержал победу в битве, занял многие города и потери южной армии были немалыми. За время трехлетней войны Чжу Ди несколько раз сам чуть не погиб. Его войско находилось на севере, все еще далеко от реки Янцзы. «Продолжая подобным образом, нам еще не скоро удастся добраться до столицы. Нужно обдумать новый план действий», — сообщил монах Дао Янь Чжу Ди. «Время действительно идет. Что прикажете делать?» — спросил Чжу Ди. На это Дао Янь ответил: «Не стоит больше тратить время на взятие городов, следует вести войско сразу в столицу. Императорский двор направил все военные силы на север, столица пуста и может быть легко нами завоевана». Чжу Ди, похлопав себя по бедру, одобрил план монаха: «Хорошо, пожалуй, нам стоит действительно поступить подобным образом. Отправимся к реке Янцзы дать решающий бой».

В тот же день перед отъездом Чжу Ди оседлал своего коня и одним взмахом руки дал указание армии отправиться в путь. В это время подбежал Дао Янь и, удерживая лошадь князя, сказал ему: «После этого похода империя определенно будет в ваших руках. Только я бы хотел попросить об одном деле». «Вы мой наставник, можете просить, о чем угодно», — ответил Чжу Ди монаху. «В столице есть один известный литератор по имени Фань Сяожу, образованный и интеллигентный человек. Он определенно не согласиться признать вас в качестве нового императора. Но, прошу вас, не убивайте его. Сохраните такой талант для империи». «Хорошо. Я запомню», — пообещал Чжу Ди.

Чжу Ди провел несколько тяжелых сражений по пути, и все удалось выиграть. Вскоре его армия прибыла в Янчжоу. На другой стороне реки Янцзы находился Чжэньцзян, а недалеко от него была и столица. Когда император Цзяньвэнь узнал, что столица под угрозой, он немедленно послал войска с других уголков страны на защиту, однако спустя несколько дней так никто и не пришел. Министры при императорском дворе стали действовать в своих интересах, многие предпочли просто убежать и спрятаться. Все повсюду обсуждали произошедший семейный конфликт дяди и племянника. В размышлениях о том, кто победит, не было большого смысла для простого народа, ведь это даже и не их дело. Поддержишь одну сторону, а победит другая, и ситуация от этого сложиться не лучшим образом. Цзяньвэню ничего не оставалось, кроме как попросить княжну Цинчэн пойти на переговоры с Чжу Ди и сообщить о его намерении заключить мир и разделить поровну территории империи. Княжна и Чжу Ди — люди одного поколения. Увидевшись с ним, она разрыдалась и сказала: «Ради нашей семьи Чжу, давай разделим земли и заключим мир!». Чжу Ди покачал головой: «Он предлагает поделить землю, но я даже подаренную мне отцом землю не могу оставить себе. Я не верю ему». «Столько людей погибнет в войне! Мы просим, не начинай войну, не пересекай великую реку», — пыталась найти слова убеждения княжна. Чжу Ди, побагровев от злости, громко произнес: «И ты мне это говоришь? Предатели еще на свободе и остаются безнаказанными. Хватает же у тебя наглости мне такое говорить!». Княжна, поняв, что мир заключить не удастся, в слезах покинула его.

Император Цзяньвэнь был не на шутку взволнован, услышав о несогласии Чжу Ди идти на мир. Будучи крайне обеспокоенным, он не мог найти себе места во дворце. Литератор Фань Сяожу постарался убедить императора: «Наш флот все еще охраняет северную часть Янцзы. Даже если они и захотят пересечь реку, это будет не так просто. На улице стоит жара, к которой северная армия не привыкла, так что есть вероятность, что они сами отступят». Слова литератора убедили Цзяньвэня, и он вздохнул с облегчением.

Чжу Ди привел войско на северный берег реки, совершил нападение на гарнизон, не имея перевеса в силах.

Дао Янь говорит Чжу Ди: «Прошу вас, не убивайте Фань Сяожу. Сохраните такой талант для империи»

Проделав большой путь и продолжая сражаться, армия Чжу Ди обессилила, сам же князь был не силах больше идти и сражаться. Как раз в это время подошло подкрепление во главе с его сыном Чжу Гаосю. За последние несколько лет он одержал победу в немалом количестве сражений, поэтому Чжу Ди считал его достойным полководцем: «Я слишком устал, поэтому оставляю эту битву тебе. Ты уж постарайся. И да, брат твой постоянно болеет, поэтому позаботься о нем». Услышав слова отца, Чжу Гаосю обрадовался: «Не волнуйся, оставь это мне!». Он вмиг отправился созывать войско.

Как и ожидалось, Чжу Гаосю повел свои войска, чтобы разгромить врага и занять северную часть Янзцы. Чжу Ди также собрался с силами, немедленно пересек реку на корабле и захватил Чжэньцзян, намереваясь направиться прямо в столицу. Высокие стены столицы очень широкие, переступить через них нелегко, но император все равно приказал Ли Цзинлуну охранять ворота Цзиньчуань на северо-западной стороне. Но у Ли Цзинлуна давным-давно уже созрел план — он оставил себе путь для отступления. Как только северная армия подошла к городу, он открыл городские ворота и сдался. Таким образом, армия Чжу Ди беспрепятственно вошла в город. Попав в город, Чжу Ди верхом сразу же поскакал к дворцу, чтобы схватить своего племянника, императора Цзяньвэня, и обо всем переговорить.

Дальние путешествия Чжэн Хэ

Когда Чжу Ди уже почти дошел до дворца, он увидел, что оттуда поднимается облако дыма, закрывающее половину неба. Затем последовали огненная вспышка и треск. Оказалось, что император Цзяньвэнь, услышав, что северная армия вошла в город, и зная, что дядя не пощадит его, приказал поджечь дворец. Многие люди во дворце не успели спастись и погибли в огне. Когда Чжу Ди вошел, пожар был уже потушен, но где был император? Кто-то сообщил, что там лежит обгоревший труп, похожий на императора. Чжу Ди подошел посмотреть, как это выглядит, и дрожащим голосом сказал: «Этот подлец не отличал плохого от хорошего, и вот он достиг крайней точки!». Как бы то ни было, он успокоился, узнав, что его соперник мертв и трон ему обеспечен.

Чжу Ди убил Ци Тая, Хуан Цзычэна и многих других, кто выступал против него, а затем занялся подготовкой к восшествию на престол. Он вспомнил о Фан Сяожу и послал за великим ученым, чтобы тот написал для него императорский указ. Он не ожидал, что Фан Сяожу, войдя в тронный зал, зарыдает вслух, задыхаясь от слез. Чжу Ди терпеливо сказал ему: «Почему вы страдаете, господин? Я пришел сюда по примеру Чжоу-гуна, который помогал Чжоу Чэнвану». Фан Сяожу сказал: «Где же тут Чжоу Чэнван?». «Он сжег себя заживо», — сказал Чжу Ди. Фан Сяожу ответил: «Тогда почему бы не посадить на престол его сына?». Чжу Ди сказал: «Его сын слишком молод. Стране нужен взрослый правитель, чтобы быть в безопасности. Так все считают». Тогда Фан Сяожу сказал: «Почему бы не сделать императором его младшего брата?». Чжу Ди махнул рукой: «Это дело нашей семьи, так что оставьте его в покое. Ты единственный, кто может написать императорский указ». Когда он попросил своих людей передать ему перо, Фан Сяожу бросил перо на землю и закричал: «Я умру, но указ не напишу!». Затем он проклял Чжу Ди за узурпацию трона. Чжу Ди пришел в ярость, его лицо стало красно-белым, он топнул ногой и сказал: «Я убью тебя! И всю твою семью!». В тот момент он забыл слова монаха Дао Яня.

В 1402 году н. э. Чжу Ди стал императором Мин Тайцзун (впоследствии переименован в Мин Чэнцзу). Девиз его правления был Юнлэ. Поскольку императоры династии Мин использовали только один девиз, люди часто использовали его для обозначения правящего императора. Поэтому Мин Чэнцзу был также известен как император Юнлэ. Как только он взошел на престол, по столице прошел странный слух, что император Цзяньвэнь не умер, а сбежал из дворца, а труп принадлежал кому-то другому. Но куда же он бежал? Существовало много разных историй, но большинство считало, что он стал монахом и отправился в какое-то место, чтобы практиковаться. Это очень беспокоило Мин Чэнцзу. Если его племянник умер, люди, в лучшем случае, ругали бы его за узурпацию трона. Но если он жив, он мог вернуться и устроить беспорядки.

Подумав об этом, он решил сделать так: с одной стороны, он попытается хорошо управлять страной и показать свои способности, чтобы все остались довольны; с другой стороны, он послал своих людей искать своего племянника, живого или мертвого его должны были найти. Сначала он отправил свое доверенное лицо, Ху Ина, и сказал ему по секрету: «Отложи все дела, возьми мои рукописные документы и ищи моего племянника везде вместо меня. В любом случае, он должен где-то быть. А иначе я буду постоянно думать о нем». Ху Ин сразу же безмолвно исчез.

Говоря о способности управлять страной, Мин Чэнцзу был гораздо лучшим правителем, чем император Цзяньвэнь. Он составил список всех основных дел, которые хотел сделать, и старался выполнить их все без исключения. Первое — уменьшить число вассалов, чтобы вассальные короли не вернулись и не захватили власть, как это сделал он. Второе — уничтожить власть Северной Юань, чтобы династия Юань не вернулась. Третье — следить за областью у нижнего течения реки Хэйлунцзян на северо-востоке и не потерять ее. Четвертое — обустроить область на юго-западе вокруг Гуйчжоу и создать там провинцию. Пятое — построить почтовую дорогу из Сычуани в Тибет для перевозки чая и шелка, которые там были в дефиците. Шестое — открыть каналы связи с зарубежными странами, чтобы они узнали о династии Мин и вели больше дел. Все эти большие дела должны были быть кем-то сделаны, но будут ли министры сейчас к нему прислушиваться? Когда дело дошло до этого, нужно было привести в порядок правительство и держать под контролем чиновников.

Чтобы привести в порядок внутренние дела, Мин Чэнцзу каждый день вставал раньше четырех часов утра, читал книги и ждал прибытия двора. Он не отдыхал в полдень, а после обеда продолжал работать, беседовал с министрами, а ночью засыпал довольно поздно. Он не заботился ни о еде, ни об одежде, ни о чем-либо еще и носил свою одежду, даже если она была рваной. Несмотря на всю упорную работу, он чувствовал, что у него еще огромное количество дел. Похоже, ему нужен был хороший помощник. Когда император Мин упразднил должность премьер-министра, он специально создал государственную канцелярию, которая работала вместо него в павильоне Литературной глубины. Государственная канцелярия была выше по статусу, чем министерства, и фактически являлась тем же самым, что и премьер-министр. В государственную канцелярию были выбраны семь человек: Ян Шици, Ян Жун, Цзе Цзинь и другие, все в возрасте от тридцати до сорока лет, с низкой квалификацией, но со значительным талантом. Мин Чэнцзу сказал им: «Вы семеро — мои правые и левые руки. Давайте вместе сделаем хорошую работу, нужно довести дела до конца». Все семь членов канцелярии ответили: «Ваше Величество, вы так высоко нас оценили. Мы сделаем все, что в наших силах». Императрица Сюй позвала их жен, чтобы развлечь их. С такой репутацией Ян Шици и другие считали себя самыми доверенными людьми императора и были очень счастливы. Но они даже не подозревали, что есть люди, более близкие к императору, которые тайно следили за ними! Это были евнухи.

Изначально старший дворцовый евнух был высшей должностью среди евнухов. После династии Мин было принято называть евнухов старшими дворцовыми евнухами. Мин Чэнцзу установил правило, по которому любой доклад чиновников перед передачей императору читали и исправляли евнухи или приводили в исполнение. Евнухи возвысились. И это не считая того, что Мин Чэнцзу также создал отдел для наблюдения за чиновниками — сыскную службу, которую также возглавлял старший евнух. Однажды чиновник уснул на полу в кабинете после того, как выпил лишнего. Евнухи это увидели и тотчас же доложили об этом. Не прошло и часа, как Мин Чэнцзу снял его с должности и перевел в другой отдел. Все события в семьях министров, получение подарков — Мин Чэнцзу очень быстро все узнавал. Таким образом, реальная власть во дворце находилась в руках евнухов.

Мин Чэнцзу настолько активно использовал евнухов, что это стало несчастьем для страны. Евнухи стали настолько могущественными при династии Мин и были гораздо более жестокими, чем при династиях Восточная Хань и Тан. Однако среди евнухов, на которых опирался Мин Чэнцзу, были и особенно компетентные, которые приносили большую пользу стране.

Один из них, И Шиха, был из племени чжурчжэни. Когда армия Мин разбила армию Юань на северо-востоке, он был взят в плен и отправлен служить евнухом при короле Янь. Поскольку он был образован, хорошо знал свое дело и северо-восток, Мин Чэнцзу отправил его в инспекционную поездку, так как хотел держать северо-восток под жестким контролем. И Шиха долгое время путешествовал со своими чиновниками и солдатами до Нургана (ниже по течению реки Хэйлунцзян), где он проверил ситуацию и построил казармы и почтовую станцию. Оттуда под реальный контроль была взята большая территория, простирающаяся от Внешних Хинганских гор на севере до моря на востоке. Позже И Шиха побывал там еще девять раз, всего — десять, а также побывал на Сахалине. Он также построил в Нургане храм, который назвали Юннин, и воздвиг два памятника, чтобы увековечить все события до и после. Проделав такую большую работу, И Шиха стал особенно известным евнухом.

Другим евнухом, более известным, чем И Шиха, был Ма Саньбао, который выиграл битву за Чжэнкунба. Мин Чэнцзу не мог забыть битву за Чжэнкунба и Ма Саньбао, поэтому в знак уважения дал ему фамилию Чжэн и его стали называть Чжэн Хэ. История Чжэн Хэ похожа на историю И Шихи. Он был уроженцем народности хуэй и в детстве жил в Юньнани. В год, когда армия Мин воевала в Юньнани, он также был схвачен и отправлен в дом короля Янь в качестве евнуха. Чжэн Хэ был умным человеком, умел писать и сражаться, был верующим в ислам, а позже изучал буддийские писания у монаха Дао Янь. Поэтому он был знатоком как мусульманских, так и буддийских ритуалов. Старейшины семьи совершали паломничество в Мекку, а он с детства видел многих иностранцев, поэтому знал многое о заморских делах. Когда Мин Чэнцзу хотел сделать что-то грандиозное, он сразу же думал о нем. Не было более подходящего человека, чем Чжэн Хэ. Он вызвал Чжэн Хэ и сказал: «За эти годы многие иностранцы приехали в Китай, чтобы заниматься торговлей. Многие люди уехали за границу, но все они были простыми людьми, а от лица императорского двора никто еще не выезжал. Я хочу, чтобы вы возглавили большую флотилию кораблей и отправились за границу, чтобы увидеть зарубежные страны и познакомиться с местными чиновниками. Таким образом, независимо от того, общаемся мы друг с другом или нет, весь мир узнает о нашей великой династии Мин и наша репутация будет укреплена!». Чжэн Хэ сказал: «У вас великие устремления. Я сделаю это». И он приступил к подготовке.

Если вы хотите отправиться в плавание, но не знаете, как построить большой корабль, и у вас нет людей, которые знают, как управлять им, бесполезно просто иметь приказ императора. К счастью, в то время навыки кораблестроения и навигационные технологии Китая были лучшими в мире, корабли были большими и прочными, уже были доступны компасы и многое другое. Это была заслуга простых людей, и она получила широкое распространение во времена династий Сун и Юань. Чжэн Хэ и его команда руководили строительством кораблей и отбирали людей, которые могли отправиться в плавание. Его второй командир Ван Цзинхун тоже был старшим дворцовым евнухом, который также участвовал в войнах и повидал мир. Оба не были обременены семьями, поэтому они сосредоточились на подготовке к плаванию. Вскоре корабль был построен. Говорят, что в составе флота было более шестидесяти больших кораблей, самый большой из которых имел 146 метров в длину и 60 метров в ширину, а мест на нем с лихвой хватало для тысячи человек.

С талантливыми работниками также не было никаких проблем. Были корабельные мастера, которые могли управлять большими кораблями, специалисты широкого профиля, знающие иностранные языки, и те, кто умел торговать и вести дела. Были и те, кто мог заниматься обслуживанием, питанием, лечением болезней и бухгалтерией. Что касается чиновников и солдат, то они уже прошли обучение. Помимо еды и питья, корабли были загружены шелком, фарфором, чаем, медью, железом и ремесленными изделиями, которые, естественно, предназначались в качестве подарков или для обмена. Летом 1405 года Чжэн Хэ и Ван Цзинхун поднялись на борт корабля с сокровищами, и флот из более чем 20 000 человек отплыл из порта Люцзя (нынешний поселок Люхэ, город Тайцан, провинция Цзянсу). Флот такого размера был уникальным в мире в то время, и ни одна другая страна не смогла бы этого сделать.

Вскоре флот вышел в море, погода была хорошая, и, следуя по направлению ветра, корабль прибыл в Чанлэ, провинция Фуцзянь, где остановился перед тем, как отправиться дальше в Южное море. Первым местом была Чампа (на юге Вьетнама), затем Ява и Суматра (обе в Индонезии). Местные вожди и жители были вне себя от радости, узнав о прибытии китайского флота, и собрались, чтобы поприветствовать его, как на праздник. Само собой разумеется, что происходил обмен подарками и товарами, и так далее. Чжэн Хэ видел оживление и подумал, что путешествие, должно быть, пройдет хорошо.

Когда они впервые прибыли в порт Цзю (нынешний Палембанг, Суматра), то столкнулись с неприятностями. Кантонец по имени Чэнь Цзуйи много лет был предводителем пиратов в Южных морях и нажил состояние на грабежах. Когда он услышал о прибытии флота Чжэн Хэ, он понял, что на этом можно заработать, и задумал что-то грандиозное. Чэнь Цзуйи сначала отправил письмо Чжэн Хэ, в котором сообщил, что готов сдаться императорскому дворцу. Чжэн Хэ был умен и понял, что что-то не так. Он договорился о дате встречи и начал подготовку к войне. Как и следовало ожидать, в тот день Чэнь Цзуйи со своими пиратами окружили корабль и попытались ворваться на него, чтобы ограбить. В прошлом они грабили торговцев, которые были легкой добычей.

В составе флота было более шестидесяти больших кораблей, самый большой из которых имел 146 метров в длину

Но на этот раз они столкнулись с трудностями. Чжэн Хэ и Ван Цзинхун всю жизнь посвятили войне, неужели они бы испугались этого? Они оба приказали своим солдатам избить их. В итоге все пираты были убиты, а Чэнь Цзуйи попал в плен. Чжэн Хэ велел отвезти его обратно в Китай и казнить по приговору двора. Когда купцы и корабелы узнали, что пираты уничтожены, они поблагодарили Чжэн Хэ за избавление от главного вредителя.

Дальше все прошло гораздо более гладко. Пройдя через Малаккский пролив и Цейлонские горы, они прибыли в Индию. Флот проделал долгий путь, причаливая и высаживаясь, останавливаясь и уходя в плавание. Они вернулись только через два года. Так закончилось первое плавание, которое было весьма успешным. Мин Чэнцзу был так доволен, что приказал Чжэн Хэ подготовиться ко второму путешествию с еще более дальним маршрутом.

Таким образом, в течение следующих двадцати лет Чжэн Хэ совершил еще шесть путешествий. В общей сложности он посетил более тридцати стран и регионов, самым дальним из которых были страны Малиндии и Банбаса (нынешняя Кения), расположенные к югу от экватора на восточном побережье Африки. Семь путешествий позволили ему познакомиться со многими иностранцами и увидеть нового больше, чем он мог сосчитать. Китайские путешествия были первыми в своем роде для человечества, задолго до европейских путешествий Колумба и Магеллана. Команда Чжэн Хэ сменялась одна за другой, но сам он никогда не пропускал поездки. О трудился с тридцати до шестидесяти лет. К старости уже испытал многое. На обратном пути из седьмого путешествия Чжэн Хэ тяжело заболел, и врачи не смогли его вылечить. Он умер в Каликуте (Индия). Ван Цзинхун привез его тело обратно. Евнух, отдавший свою жизнь великому делу мореплавания, — большая редкость.

Мин Чэнцзу послал Чжэн Хэ, чтобы показать династию Мин всему миру, а это значит очень многое. С момента вступления на престол Мин Чэнцзу хорошо справлялся с устройством военных и государственных дел, он был вполне доволен собой и постоянно сравнивал себя с императором Тан Тайцзуном, учась у него, как быть императором. Тан Тайцзун, который умел сражаться и писать, находил время и для культурных дел. Самым заметным из них был приказ о составлении книги классиков, который состоял в том, чтобы разложить древнюю классику по категориям и напечатать их для будущих поколений. Он попросил Яо Гуансяо (монаха Дао Янь) и Цзе Цзиня, талантливого человека, заняться этим делом. Когда книга была закончена, ее назвали «Энциклопедия Юнлэ». Однако у Мин Чэнцзу не было времени самому прочесть книгу, потому что оставался важный вопрос, который еще не был решен: могущество Северной Юань. Время от времени они конфликтовали. Мин Чэнцзу решил проверить, как обстоят дела на севере, и найти способ одолеть их. Он отправился в Бэйпин.

Карательные походы на север и перенос столицы в Пекин

Бэйпин приобрел большое значение при императоре Мин Чэнцзу. После вступления на престол он захотел перенести столицу в Бэйпин, но побоялся, что чиновники этого не одобрят, поэтому не торопился с принятием решения. Он переименовал Бэйпин в Пекин, а также учредил Шуньтяньскую управу. Интяньская управа в свою очередь получила название Нанкин. До этого две столицы всегда имели один и тот же статус, поэтому все эти изменения были достаточно любопытными. В этот раз, приехав в Пекин, император в первую очередь занялся строительством императорского дворца, а также возведением городской стены. Основным его требованием к ее строительству было, чтобы стена выглядела как можно более внушительно. Он также изучил местность, определив наиболее благоприятное и гармоничное место для своего будущего погребения. Он присмотрел гору Хуантушань на севере, приказал переименовать ее в Тяньшоушань и возвести могилу там. Могила его отца находилась в Нанкине, но он сам пожелал, чтобы его похоронили в Пекине. Чиновники вслух ничего не говорили, но им было понятно, что все это признак перенесения столицы на север. Однако император молчал, и никто не решался спрашивать его об этом напрямую.

Зачем Мин Чэнцзу непременно нужно было переносить столицу? Есть несколько причин, самая серьезная из которых — это возможность из Пекина быстро принять меры в случае нападения с севера. Этот довод вполне ясен, ведь если кто-то нападет с севера, то пока новости о нападении дойдут до Нанкина, пока прибудет войско для противодействия нападающим, может быть уже слишком поздно. В течение нескольких десятков лет существования династии на ее северной границе все время происходили беспорядки, из-за чего династия не могла жить спокойно.

После того как Северная Юань скрылась в пустыне Гоби, внутри государства все еще продолжали происходить беспорядки, даже было убито несколько императоров. Затем появился человек, которого звали Гуй Личи. Он был главой Татарской орды, силой завладел властью, отменил официальное название государства, переименовал его в Татарию и провозгласил себя ее ханом. Также был еще один человек по имени Тайпин, который был главой Ойратской орды, он не признавал Татарию и тоже основал вокруг себя единое государство. С тех пор татары проживали на востоке, а ойраты — на западе. Они то и дело нападали друг на друга, и обстановка в том регионе была чрезвычайно напряженной. Еще была Урянхайская орда, которая жила в окрестностях реки Ляохэ (на востоке Внутренней Монголии). Она была в достаточно хороших отношениях с династией Мин и не особо ей докучала. Татарская и Ойратская орда периодически что-то требовали от династии Мин: то чай, то шелка, то золото и серебро — и не соглашались на меньшее, чем требовали. Династия Мин даровала правителям Татарской и Ойратской орды различные титулы, например, титул мудрого и добродетельного государя, титул благосклонного и спокойного государя, титул мирного и счастливого государя и т. д. Они же в свою очередь то обращались к династии Мин с предложением о мире, напрашиваясь на вознаграждения, то снова ссорились с ней и поднимали против нее восстание. Однажды династия Мин отправила посыльного на мирные переговоры с татарами, а они убили его. Это страшно разозлило Мин Чэнцзу, и он решил послать войска в карательный поход на Татарскую орду.

Он сказал командующему войсками генералу Цю Фу: «На севере мало высоконравственных людей, будьте осторожны, следите за тем, чтобы авангард и тыл не находились слишком далеко друг от друга, иначе вам не поздоровится», на что Цю Фу ответил: «Не беспокойтесь, я ручаюсь, что мы вернёмся с победой». Нельзя было предвидеть, что Цю Фу с войском, добравшись до полупустыни, вдруг поменяет направление и татары будут водить их за нос, в конце концов, окружив и полностью уничтожив многочисленное войско. Сам Цю Фу погиб, а обратно смогло вернуться лишь небольшое количество воинов. В глазах императора вспыхнула злость, и он сказал: «В этот раз я самолично поведу войска в поход и покажу им, чего мы стоим!». Свита императора уговаривала его не делать этого: «Вы — хозяин целого государства, не пристало вам самому участвовать в военных действиях, лучше отправьте туда генерала». Мин Чэнцзу ответил: «Что, я не воевал с ними? В свое время мне удалось далеко преследовать их. Вы лучше не болтайте ерунды, а поскорее подготовьте все необходимое для похода!».

Император вовсе не шутил о том, что лично поведет войска в карательный поход, и подданные не осмеливались отнестись к этому пренебрежительно, поэтому вскоре вооружение, лошади и припасы были уже готовы. Император также отправил людей на переговоры с ойратами, попросил их не вмешиваться, на что они ответили, что поддерживают императорский двор. Ранней весной 1410 года Мин Чэнцзу в Пекине провел церемонию приведения войска к присяге, после чего повел его на север. В то время ему уже исполнилось 50 лет, однако, сидя верхом на коне, он был полон жизненных сил. Бой был ожесточенным, но Мин Чэнцзу достойно вел армию. Головной и замыкающий отряды, кавалерия и пехота — все работали сообща, уверенно продвигаясь вперед.

Когда армия императора во главе с ним добралась до пустыни Гоби, татары увидели, насколько сильны их противники, и почувствовали себя слабыми. Половина вражеского войска не захотела воевать и сбежала далеко-далеко. Оставшиеся какое-то время сражались, но были быстро разгромлены. Мин Чэнцзу повел кавалерию за сбежавшими и разгромил и их. Но император вовсе не хотел уничтожать татар, кормил тех, кого взял в плен, чтобы после возвращения они могли работать и хорошо жить. Это растрогало татар, и они сблизились с императором. Мин Чэнцзу пожаловал их командиру Алутаю титул Мирного и спокойного государя, отозвал войска и вернулся в Пекин с победой.

После того как ойраты узнали об этом, они посчитали, что татары слишком легко отделались, а император был слишком милосерден к ним, и напали на них. Татары не справлялись и умоляли о помощи Мин Чэнцзу. Тот, услышав, что на севере снова происходят беспорядки, сказал: «Похоже, что если ойратам не будет нанесено поражение, то обстановка на севере так никогда и не стабилизируется. Я лучше поеду и сам разберусь с этим». И вместе с войском численностью в несколько десятков тысяч, а также со своим старшим внуком Чжу Чжаньцзи он снова отправился в военный поход. Когда императорское войско достигло прерий, оно объединилось с татарским войском. На этот раз ойратское войско выступило в полном составе, надвигаясь партиями, и заставило своих противников хлебнуть немало горя. Несколько раз минское войско было окружено, было немало убитых и раненых, Чжу Чжаньцзи тоже чуть было не погиб. Но, к счастью, в арсенале минской армии имелось огнестрельное оружие, и, в конце концов, им удалось сокрушить ойратов. Ойратам ничего не оставалось, кроме как признать свое поражение и под конвоем пригнать лошадей. Император Мин Чэнцзу был по обыкновению снисходителен и отозвал войска.

Когда он вернулся в Пекин, чиновники сообщили ему, что дворец в Пекине уже достроен, а также, что городская стена начала приобретать свой облик, а ведущий к Пекину судоходный канал уже налажен и готов к прохождению по нему судов. Только что одержавший победу в войне император Мин Чэнцзу, услышав такую радостную весть, засиял от счастья и срочно позвал ответственных за строительство чиновников к себе, чтобы узнать подробности.

Пекин был построен на месте прежней столицы Юаньской династии, но северная городская стена была перемещена на пять ли южнее, южная городская стена также была перемещена чуть южнее, а восточная и западная стены своего положения не изменили. Во времена Юаньской династии территория столицы была вытянута с севера на юг, северная и южная границы были длинными, а западная и восточная границы — короткими. Новый город Пекин по форме был квадратным. И это только внутренняя стена города, чуть позже была построена еще и внешняя, и город еще больше разросся. У внутренней стены было 9 входов, на юге располагались главные ворота Личжэнмэнь (которые позже были переименованы в Чжэнъянмэнь). Пройдя еще чуть-чуть вглубь, можно было увидеть императорский город и императорский дворец. Сердцем императорского дворца были Три Больших Зала, самым крупным из которых был Зал Поклонения Небу (позже переименованный в Зал Высшей Гармонии), в котором располагался Тронный зал. Позади Зала Поклонения Небу находились Зал Светлого Сияния (позже — Зал Полной Гармонии) и Зал Самовоспитания (позже — Зал Сохранения Гармонии). Также был дворцовый гарем, цветник и бесчисленное количество прочих сооружений. Три Больших Зала располагались друг за другом, и по ним с севера на юг проходила осевая линия города. Главные южные ворота назывались Вратами Небесного Наследования (позже были переименованы во Врата Небесного Спокойствия), по обе стороны от них находились Храм императорских предков и Алтарь божеств земли и злаков. К югу от городской стены также был возведен Храм Неба в качестве места для ежегодных жертвоприношений. Пекинская городская стена и императорский дворец — это лицо древней архитектуры Китая, они имеют колоссальную культурную ценность. Но в то время людей внутри городских стен было немного. В императорском дворце могли жить только члены императорской семьи. Простой люд не был вовлечён в дела, происходившие внутри. Император Мин Чэнцзу не только послушал радостные вести об окончании строительства, но ещё и сам лично побывал на месте и остался неимоверно доволен. Он сказал своим приближенным: «Всё, теперь можно переносить столицу», после чего покинул Пекин и вернулся в Нанкин.

Снова прибыв в Пекин, он позвал чиновников к себе и безэмоционально сообщил: «Я принял решение перенести столицу в Пекин, с этих пор столица будет одна». Он оглядел всех присутствующих, чтобы понять, не собирался ли кто из них выступить против, но министры лишь без остановки кивали головами, выражая согласие, и не смели сказать «нет». Они все уже давно поняли намерения императора, к тому же главным для них была возможность ведения войны на севере, поэтому они покорились его воле. Однако одному лишь Богу было известно, как в итоге все сложится. Император Мин Чэнцзу издал высочайший указ о переносе столицы и в начале 1421 года официально прибыл в Пекин заниматься государственными делами. Сидя в тронном зале, имея возможность глядеть далеко, он почувствовал все величие жизни императора, почувствовал, как это приятно.

Но случилось неожиданное. Прошло всего несколько месяцев, и в один из жарких дней пошел дождь с грозой. Ударил раскат грома, похожий на выстрел огненного метательного шара, и молния ударила как раз рядом с Тремя Большими Залами, возник сильный пожар. Тогда еще не было специально обученных пожаротушению людей, и Три Больших Зала просто сгорели на глазах. Всем было горестно, и слова некоторых чиновников, которые таились в сердце, вырвались наружу. Они сказали: «Неверным решением было тогда переносить столицу, мы оскорбили небеса, и за это поплатились!». Они также высказали и другие свои возражения на этот счет. Император Мин Чэнцзу был в ярости, хотел даже убить тех, кто решил перечить ему, но внутренне он тоже побаивался небесной кары, поэтому пригласил чиновников на дискуссию. Закончилось тем, что они все немного пошумели, поспорили и в итоге забыли об этом инциденте. Император Мин Чэнцзу, естественно, хотел восстановить Три Больших Зала, однако, во-первых, он был стеснен в средствах, а во-вторых, с севера пришла очередная весть о начинающейся войне. Алутай снова повел людей в поход на Минскую империю. Поэтому Чэнцзу решил пока не торопиться с восстановлением Трех Больших Залов, повести войска в поход против татар было для него более срочным делом.

Чиновники, услышав, что император снова собирается лично повести войска в поход, очень обеспокоились. Министр обороны Фан Бинь, ища отговорку, сказал: «Прямо сейчас продовольствия и фуража осталось немного, придется взимать налог на покупку зерна, а это вызовет еще больше шума и волнений». Министр налогов Ся Юаньцзи, издавна имевший благосклонность императора, говорил достаточно резко и явно протестуя: «Хоть вы и одержали победу в предыдущие два раза, однако и потерь мы понесли немало, резерв государственной казны почти полностью израсходован. Кроме того, в последние годы произошло много стихийных бедствий, мощь государства ослабевает. К тому же здоровье императора уже не сравнится с прежним. Если уж и воевать, то нет необходимости делать это самому». Император посоветовался также и с министром наказаний У Чжуном, тот был единого мнения с Ся Юаньцзи. Лицо Мин Чэнцзу покраснело от злости: «Похоже, что вы все в сговоре и специально пытаетесь мне препятствовать». Сказав это, он посадил Ся Юаньцзи и У Чжуна в тюрьму. Фан Бинь ужасно испугался, вернулся домой и повесился. Злость императора Мин Чэнцзу не утихала, и он приказал отхлестать мертвое тело Фан Биня хлыстом, даже после смерти не пощадив его. Но этим все не ограничилось, он также приказал обыскать дом Ся Юаньцзи и конфисковать его имущество. Всем было известно, что Ся Юаньцзи был неподкупным чиновником, откуда бы у него дома нашлись ценные вещи? Только после того, как император получил отчет по обыску, преследование наконец-то прекратилось. Увидев, что больше никто из чиновников ему не перечит, император с армией численностью в несколько сотен тысяч человек начал поход на север.

Что касается Алутая, он изначально хотел вторгнуться на территорию Минской династии ради грабежа, но, как только он увидел, насколько велика армия императора, и понял, что ему ее не одолеть, он просто сбежал. Мин Чэнцзу преследовал его уйму времени и, не приняв участие ни в одной битве, вернулся с победой, отчего был сильно горд.

В следующем году император получил известие о том, что Алутай все еще не забыл о проигрыше и снова провоцирует войну. Мин Чэнцзу сказал: «Хорошо, что он вернулся, а то я как раз печалился, что у меня не было возможности расправиться с ним в прошлый раз!». И в четвертый раз лично повел войско в поход. Император уже не был таким, как раньше, он стал генералом, лучше всех понимающим толк в охране пограничных земель. Когда многочисленная армия прибыла к крепости Тумубао (провинция Хэбэй, уезд Хуайлай), император был полон энтузиазма и приказал провести смотр войск. Он только-только оправился после болезни, был крайне слаб, но как только увидел бравых воинов, забыл обо всем. Шел мелкий дождик, но он не приказал прикрыть его зонтом, а наравне с солдатами мок под дождем. Когда закончился смотр войск, стройными шеренгами они отправились в Сюаньфу (провинция Хэбэй, город Сюаньхуа) и остановились там на привал. Ночью, в то время как Мин Чэнцзу спал, один приближенный из свиты императора доложил о неожиданном приезде Ху Ина, у которого к императору было срочное дело. Мин Чэнцзу немедленно встал с постели и, одеваясь, крикнул: «Скорее, скорее позовите его!». Ху Ин ранее был в тайне послан императором на поиски Чжу Юньвэня. Ху Ин повсюду искал его на протяжении почти 20 лет. Несколько лет назад он снова отправился на поиски, а когда вернулся, столица уже была перенесена в Пекин. Тогда он отправился в Пекин, но, к несчастью, Мин Чэнцзу отсутствовал и там, потому что повел войско в поход на север. Тогда он с большим трудом догнал императора в Сюаньфу, дело было настолько срочным, что он даже не стал дожидаться утра и попросил о встрече с императором. Когда император увидел Ху Ина, он схватил его за руку и сказал: «Что такое? Скорее рассказывай!». Он прогнал всю свиту, и они вдвоем остались тихо обсуждать весть, которую принес Ху Ин. Все приближенные извелись, понимая, что, похоже, поиски на этот раз принесли какой-то результат. Ху Ин определенно узнал местонахождение Чжу Юньвэня, иначе зачем ему надо было так далеко бежать, чтобы увидеться с императором?

Император Чэнцзу без зонта мокнет под дождем вместе со своими воинами

Император и его подчиненный беседовали всю ночь напролет, и только когда прошло время четвертой ночной стражи, Ху Ин вышел из покоев императора. Все хотели выяснить детали разговора, но Ху Ин крепко сцепил зубы и ничего не сказал. Император тоже молчал и скоро отправился с войском в дальнейший путь.

К своей неожиданности, в этот раз Мин Чэнцзу не увидел и следа татарского войска. Неужели они испугались и отступили, или изначально не собирались нападать? Он не понимал. Император и войско сделали круг по степи и вернулись обратно. Этот поход крайне утомил императора, и первым делом после возвращения он хотел отдохнуть. Чуть позже он сделал заявление о помиловании всех чиновников, которые поддерживали Чжу Юньвэня, а также вернул им все их конфискованные вещи. С тех пор он больше не говорил о племяннике. Все предполагали, что Чжу Юньвэнь с вероятностью в 80 % был найден, но найден уже мертвым.

И снова неожиданно, спустя всего лишь месяц, Алутай объявился недалеко от Датуна. Похоже, что цель его нападения не изменилась, ею всё также было ограбление. Новость дошла до Пекина и поставила Мин Чэнцзу в затруднительное положение. Зная его нрав, он не мог не пойти в бой самостоятельно, однако в последнее время его физическое состояние оставляло желать лучшего. Ему было уже за 60, и он действительно не смог бы выстоять против Алутая. Он решил посоветоваться с министрами, что же ему делать. Министры не забыли случай с Фан Бинем и ответили единогласно: «В походе император сможет выстоять. Как только он покажется на глаза Алутаю, тот в страхе сбежит».

Император не нашел причин для отказа. Но он уже не мог взобраться на лошадь, поэтому ехал в повозке, потихоньку продвигаясь вперед. Как и ожидалось, в этот раз Алутай снова сбежал. Войско императора долго преследовало его, но безуспешно. Император больше не мог выносить нахождение в повозке, всё его тело болело. Он очень сожалел, однако до смерти боялся потерять лицо, поэтому собрался с последними силами и спросил своих приближенных: «Когда же мы наконец вернемся в Пекин?». Свита ответила: «Совсем скоро, сразу после того, как война закончится». Мин Чэнцзу тяжело вздохнул: «Я уже стар, не могу воевать. К счастью, мой наследник уже достаточно зрел и может заведовать государственными делами. Когда я вернусь, хочу просто пожить беззаботно».

Никто не ожидал, что император, который всю жизнь провел в боях, в этот раз уже не сможет вернуться в Пекин живым.

Правление Мин Жэньцзуна и Мин Сюаньцзуна

Во время своей пятой северной экспедиции Мин Чэнцзу тяжело заболел и не смог достичь цели. Ему пришлось отдать своим войскам приказ об отступлении. Но когда он добрался до Юмучуана (в Дуолуне, Внутренняя Монголия), его состояние внезапно ухудшилось. Зная, что умирает, Мин Чэнцзу вдруг подумал о Ся Юаньцзи, который находился в тюрьме, и о том, что тот был достаточно хорошим человеком и с ним нельзя было так обращаться. Он из последних сил сказал всем: «Ся Юаньцзи любит меня!». После этих слов его лицо резко изменилось, и вскоре он умер, процарствовав 22 года и прожив 65 лет.

Когда Мин Чэнцзу умер, династия Мин чуть не погрузилась в хаос. Великая драма борьбы дяди и племянника за трон разыгралась вновь. Главными героями были его второй сын Чжу Гаосю и старший внук Чжу Чжаньцзи, дядя и племянник. История начинается с утверждения Мин Чэнцзу наследного принца.

Вскоре после того, как Мин Чэнцзу взошел на трон, он был занят тем, что пытался назначить наследника. Ему нравился его второй сын Чжу Гаосю. Тот обладал хорошим умом, умел сражаться и в годы гражданской войны добился больших военных успехов и спас жизнь своему отцу. Чжу Ди давно хотел сделать его наследным принцем и даже пообещал трон. Что касается его старшего сына, Чжу Гаочи, то Мин Чэнцзу очень пренебрежительно к нему относился. Во-первых, он был слишком толстым и постоянно болел, поэтому ему приходилось помогать во время прогулок, не говоря уже о том, чтобы вести войска в бой. Во-вторых, он был слишком мягкосердечен и не обладал темпераментом императора.

Но многие министры смотрели на это иначе. Они не говорили, что Чжу Гаосю был недостаточно хорош, а только хвалили Чжу Гаочи, говоря: «Хотя старший сын императора никогда не участвовал в сражениях, во время гражданской войны именно он охранял город Бэйпин, когда император уезжал в экспедицию, и не допустил ни одной ошибки. Это не малый труд. Старший сын императора великодушен и почтителен к своим родителям, и все это видят. Кроме того, как можно нарушить древнее правило — назначать старшего сына своим преемником?». Когда Мин Чэнцзу спросил члена кабинета министров Цзе Цзиня, что ему делать, тот ответил: «Старший сын императора настолько доброжелателен и почтителен, что все его любят». Видя, что император молчит, он добавил шепотом: «У вас еще есть старший внук!». Эти слова успокоили императора Мин Чэнцзу, он кивнул и сказал: «У меня есть идея».

Оказалось, что старший сын Чжу Гаочи, Чжу Чжаньцзи, был умен и сообразителен, способен к письму и боевым искусствам. Мин Чэнцзу любил своего внука и хотел правильно воспитать его, поэтому собирался брать его с собой в экспедиции, чтобы Чжу Чжаньцзи увидел мир и смог в будущем стать его преемником. Для этого он должен был сделать Чжу Гаочи наследным принцем. После того как Цзе Цзинь напомнил ему об этом, он принял решение и провозгласил Чжу Гаочи своим наследником, а Чжу Гаосю — князем царства Хань. Услышав, что князь царства Хань должен находиться в Юньнани, Чжу Гаосю вскочил на ноги. Так и не став наследником, он должен был покинуть столицу. Он вскочил и закричал: «Я столько лет сражался, а меня отправили в пустыню! Я не уйду!». Мин Чэнцзу также чувствовал, что плохо обошелся со своим вторым сыном, поэтому он пожаловал ему другую землю в Цинчжоу (в Шаньдуне), но Чжу Гаосю все равно не хотел уезжать. Затем Мин Чэнцзу предложил ему переехать в Лэань (в Шаньдуне). Только тогда Чжу Гаосю не стал возражать и уехал.

Опасаясь, что его сыновья могут развязать войну из-за трона, Мин Чэнцзу через несколько лет объявил о назначении своего внука Чжу Чжаньцзи наследным принцем. Старый император назначил не только наследника на престол, но и наследника своего наследника, а также преемника своего преемника — редкое явление в истории. Когда Чжу Гаосю услышал об этом, он чуть не умер. Ему так не понравилась мысль о том, что в будущем ему придется служить своему племяннику, что он тайком сказал своим приближенным: «Посмотрите на моего глупого брата, сколько он еще проживет? Давайте подождем, пока он умрет!». С этого момента Чжу Гаосю задумал восстание.

После смерти императора Мин Чэнцзу, на трон взошел наследный принц Чжу Гаочи, коронованный как Мин Жэньцзун с девизом правления Хунси. Спустя всего девять месяцев толстый император умер от болезни. Внук императора Чжу Чжаньцзи взошел на трон и правил как император Мин Сюаньцзун с девизом правления Сюаньдэ. Когда Чжу Гаосю увидел, что появилась возможность восстания, он начал поспешно готовиться.

Когда император Мин Жэньцзун умер, Чжу Чжаньцзи все еще находился на страже в Нанкине, и когда он получил эту новость, то сразу же поспешил в Пекин. Чжу Гаосю хотел перехватить своего племянника и убить его. Однако покушение было неудачным, и вскоре после этого Чжу Чжаньцзи прибыл в Пекин. Чжу Гаосю прибыл к императору Мин, он подкупил военных в Лэане и попросил своих сыновей возглавить по одному отряду, а сам встал во главе, готовый нанести удар по Пекину. Он использовал тот же подход, что и Чжу Ди, заявив, что хочет «умиротворить страну» и спасти ее. Перед отправлением армии он тайно послал свое доверенное лицо Мэй Цин в столицу, чтобы тот связался с министром Чжан Фу и попросил его выступить в качестве шпиона. Как и ожидалось, Чжан Фу похитил Мэй Цина и доставил его к императору Мин Сюаньцзуну, чтобы сообщить о преступлении. Чиновники из Лэана также прибыли, чтобы доложить о случившемся.

Только взойдя на престол, император Мин Сюаньцзун смог сохранить спокойствие в такой критический момент. Он созвал своих придворных чиновников для обсуждения. Он сказал: «Мой дядя собирается восстать, поэтому я не буду беспокоиться о наших родственных связях и собираюсь попросить генерала Сюэ Лу возглавить экспедицию». Министры ответили: «Когда покойный император умиротворял империю, двор назначил Ли Цзинлуна командующим, и вы помните последствия этого, не так ли? Теперь, когда князь царства Хань восстал, это также дело королевской семьи и было бы бесполезно посылать постороннего человека. Только вы сможете усмирить его, если лично отправитесь в экспедицию». Подумав, император Мин Сюаньцзун сказал: «Хорошо, я лично поеду».

Сказав, что уезжает, император Сюаньцзун немедленно отправил приказ о создании своей личной армии во главе с Сюэ Лу, и через несколько дней они прибыли к городу Лэань. Чжу Гаосю не ожидал, что его племянник приедет лично, да еще так скоро. Он еще не разработал план сражения! Он хотел попросить местных генералов в Шаньдуне помочь ему, но они проигнорировали его. Он планировал сначала сражаться в Нанкине, но все его солдаты и генералы были местными жителями и не хотели ехать. Только тогда он понял, что действительно присоединиться к нему хотят не так много людей и что он никак не сможет повторить то, что сделал его отец. Он был обескуражен этим. В этот момент император Мин прислал письмо. Письмо было наполнено человечностью, однако, несмотря на мягкость, оно было категоричным. Там говорилось, что если он сдастся и выдаст преступника, который подал ему эту идею, то он будет в безопасности. Сохранятся отношения дяди и племянника, и они будут ладить так же хорошо, как и раньше. В противном случае он либо потерпит поражение и попадет в плен, либо его подданные схватят его и предадут суду, и тогда будет слишком поздно сожалеть об этом.

Когда Чжу Гаосю прочитал письмо, он даже не смог заплакать. Он снова и снова думал о том, что лучше сдаться, чем быть пойманным и принесенным в жертву своими людьми, и о том, что он сможет сохранить свой титул. Поэтому он решил сдаться. Восстание было подавлено еще до начала боевых действий. Чжу Гаосю и его отец были доставлены в Пекин и помещены под домашний арест во дворец Сяояо в Сичэне. Некоторые министры ходатайствовали о восстановлении его королевского титула, но император Сюаньцзун не дал своего согласия. Тогда Чжу Гаосю возненавидел его.

Через несколько дней император Мин Сюаньцзун захотел увидеть своего дядю, поэтому он пришел во дворец Сяояо. Когда Чжу Гаосю увидел вошедшего, он отвернул лицо, словно не заметив его. Он проигнорировал все, что сказал Мин Сюаньцзун. Увидев выходящего Мин Сюаньцзуна, он вдруг подставил ему подножку. Мин Сюаньцзун этого не ожидал и чуть не упал лицом вниз. Император был так разгневан, что велел принести большой бронзовый кувшин весом в 300 фунтов и закрыть в нем Чжу Гаосю. Чжу Гаосю, будучи военным генералом, все-таки не испугался и смог сдвинуть крышку. Но разве Мин Сюаньцзун не должен был показать свое превосходство? Они принесли уголь, разожгли костер и сожгли кувшин. Чжу Гаосю был сожжен заживо. Когда вспоминали о его военных подвигах, всем было жалко его. Действительно, сам смерть себе сыскал.

После подавления гражданских беспорядков император Мин Сюаньцзун захотел навести порядок в стране. Хотя его отец, Мин Жэньцзун, находился у власти менее года, им восхищались за то, что он сделал. Мин Жэньцзун изучал науку с детства и был известен своей добротой. Он знал о трудностях солдат и относился к ним без излишней требовательности. Однажды зимой он и его братья утром пошли на парад. Его братья вернулись быстро, и только он один вернулся поздно. Когда его дед, Мин Тайцзу, спросил его об этом, он ответил: «Утром было слишком холодно, и солдаты ели. Я ждал, пока они пообедают перед парадом, поэтому вернулся поздно». Мин Тайцзу сказал: «Хорошо, этот мальчик знает, как быть внимательным к своим подчиненным». Будучи наследником престола, Мин Сюаньцзун отвечал за все внутренние дела в качестве назначенного императора, поскольку Мин Чэнцзу постоянно находился на войне.

Чжу Гаосю подставил подножку Мин Сюаньцзуну, а тот чуть не упал вниз лицом

Он делал свою работу очень аккуратно, и Мин Чэнцзу чувствовал себя спокойно. В год, когда он ехал из Нанкина в Пекин, он проезжал через уезд Цзоу в провинции Шаньдун и увидел, как люди срывают дикие овощи и собирают семена диких растений на обочине дороги. Он остановился и спросил: «Что вы с ними делаете?». Люди ответили: «У нас нет еды, а это можно использовать как еду». Услышав это, он слез с повозки, пошел в дома людей и убедился, что горшки пусты, а дети и взрослые одеты в одежду в заплатках. На душе у него скребли кошки, поэтому он попросил выслать всем немного денег. Когда местные чиновники услышали, что прибыл принц, они поспешили поприветствовать его. Принц спросил: «Народ так страдает, почему вы ничего не делаете?». Чиновник сказал: «Я сообщил об этом властям и попросил снизить налоги на год». Принц ответил: «Народ умирает от голода, так какой смысл говорить о налогах? Вы должны поторопиться и раздать продовольствие для помощи. Я доложу об этом императору».

Став императором, Мин Жэньцзун первым делом освободил тех, кто был заключен в тюрьму с Ся Юаньцзи, и попросил их помочь ему в управлении. Он сказал им: «Когда правитель слышит истину, он мудрый правитель. Когда придворный говорит правду, он верный придворный. Если я буду поступать неправильно, смело говорите об этом». Один чиновник написал письмо, назвав его правление периодом мира и процветания. Мин Жэньцзун передал это письмо министрам. Ян Шици сказал: «Не стоит использовать такое название. Люди все еще живут в тяжелых условиях. Только после нескольких лет восстановления и жизни в мире и счастье мы можем считать этот период мирным». Мин Жэньцзун сказал: «Это верно. В своих письмах нужно писать не только хорошее, а находить больше недостатков».

Затем он приказал прекратить сбор драгоценных камней и всевозможных удовольствий для дворца, а также сократить их использование. То, что можно было купить на рынке за деньги, не должно было облагаться налогом, чтобы облегчить бремя народа. Узнав о голоде в Хуайане и Сюйчжоу, Мин Жэньцзун издал указ об отмене половины летнего налога и прекращении государственных закупок. Когда некоторые чиновники пользовались возможностью коррумпировать и вредить народу, Мин Жэньцзун немедленно проводил расследование и сурово расправлялся с ними, говоря им: «Если страна хочет успокоить народ, мы должны начать с избавления от коррумпированных чиновников». Это было совершенно точно сказано.

После смерти императора Мин Жэньцзуна на престол взошел император Мин Сюаньцзун. Он унаследовал все методы своего отца. С самого начала он хотел, чтобы народ процветал и страна восстановилась. Он смог снизить налоги, развить производство, построить ирригационные сооружения и был экономным. Однажды во время прогулки он увидел фермера, вспахивающего свое поле, поэтому он слез с лошади, чтобы посмотреть на него, и даже прошел несколько шагов с плугом. Затем он сказал своему окружению: «Фермер действительно упорно трудится. Я устал уже после нескольких ударов, в то время как люди работают так круглый год». Он также написал сочинение о работе женщин-ткачих и попросил нарисовать его для наложниц в гареме, чтобы показать им, как тяжело приходится людям.

Несмотря на свой юный возраст, он много знал о древней политике и часто беседовал со своими придворными министрами о столкновениях, которые проводили предки. Он сказал: «Не забывайте, что мудрые правители всегда хорошо относились к народу, как император Хань Вэньди, Суй Вэньди и Тан Тайцзун. Разрушили страну и потеряли власть императоры, которые были жадными до удовольствий и обдирали народ, как император Суй Янди. Император Хань Уди поначалу был честолюбивым и растратил могущество страны, но позже он изменился. С императором Тан Сюаньцзуном было наоборот: сначала он неплохо вел дела, но потом стало ужасно. Я думаю, что Уди лучше Тан Сюаньцзуна». Один монах решил снискать расположение императора и сказал, что хочет построить храм, чтобы получить для него благословение неба. Мин Сюаньцзун возненавидел его и сердито сказал: «Кто не хочет прожить долгую жизнь? В прошлом императоры династий Шан и Чжоу жили долго, но в то время не было ни монахов, ни даосов, ни бессмертных. Император Цинь Шихуан и император Хань Уди стремились к бессмертию, Лян Уди почитал Будду, а Сун Хуэйцзун почитал даосизм, но закончилось ли это хорошо? Печально, что вы до сих пор не уяснили этот урок».

Правление Мин Жэньцзуна и Мин Сюаньцзуна было временем мира и процветания для народа, поэтому эти годы назвали «Правление Мин Жэньцзуна и Мин Сюаньцзуна». Это было обусловлено не только стилем правления императора, но и характером его чиновников. И Мин Жэньцзун, и Мин Сюаньцзун опирались на компетентных министров, таких как Ся Юаньцзи, Цзянь И, Ян Шици, Ян Жун и Ян Пу (Три Ян), которые хорошо справлялись со своими обязанностями и имели хорошую репутацию. Не только придворные, но и местные чиновники тоже были очень хороши в те годы. В Сучжоу, например, в период Сюаньдэ появились два знаменитых чиновника.

Неподкупные чиновники

Этими двумя чиновниками были Чжоу Чэнь и Куан Чжун. Чжоу Чэнь был уроженцем Цзишуй (в центральной части провинции Цзянси). Он поступил на службу в правительство в раннем возрасте и был особенно хорош в управлении финансами, но медленно продвигался по служебной лестнице, потому что не любил афишировать и демонстрировать свою работу. Только когда ему было за сорок, его заметил Ся Юаньцзи и перевел в министерство работ в качестве министра, а также губернатора Цзяннань, где он отвечал за деньги, зерно и налоги.

Богатая водоёмами Цзяннань всегда была важным производителем продуктов питания и платила гораздо больше налогов, чем другие районы. Чжан Шичэн сражался с Чжу Юаньчжаном в этой области. Он затаил обиду и, став императором, повысил налог для этого района. Сучжоу, Сунцзян, Цзядин и Хучжоу были четырьмя местами, где налог был самым высоким. С каждых семи соток земли нужно было платить два-три мешка риса в год. Люди не могли себе этого позволить, и многие бежали туда, где налоги были меньше. В некоторых районах Сучжоу количество домохозяйств сократилось более чем на 90 %, поэтому налог не собирался, и за годы многие люди задолжали деньги. Императорский двор обещал снизить налог, но чиновники затянули этот вопрос. У них были свои причины: если налог будет снижен, что произойдет с расходами стольких государственных чиновников? Император Мин Сюаньцзун отправил Чжоу Чэня в Цзяннань, чтобы посмотреть, что можно сделать.

Когда Чжоу Чэнь приехал в Сучжоу, он захотел прогуляться там. Он не приводил с собой никакой свиты и не носил официальной одежды. Куда бы он не направлялся, он плыл на маленькой лодке. Когда он увидел, что фермер работает, он сошел на берег и спросил: «Как живете? Какие у вас трудности?». Фермер сказал: «Увы, свожу концы с концами». Затем Чжоу Чэню пришла в голову идея и он сказал: «Будьте экономными!». Иногда он в одиночку катался на лошади у реки, посещая людей и проверяя состояние воды, и никто не знал, что он губернатор. Он не зазнавался с подчиненными чиновниками, беседовал с ними по очереди и внимательно выслушивал их мнения. Вскоре после того, как Куан Чжун вступил в должность начальника округа, Чжоу Чэнь и он отлично ладили друг с другом.

Куан Чжун тоже был родом из Цзянси, а его семья — из Цзинъань (в северной части Цзянси). Когда он был мальчиком, он жил в деревне, его семья была бедной, а мать умерла, поэтому жизнь была очень трудной. Он учился усерднее других, и его поведение было безупречным. Однако, поскольку у него не было возможности сдавать государственные экзамены, он оставался незамеченным. Но начальник уезда заметил, что он талантливый человек, и сделал его мелким чиновником. Он отлично справлялся, поэтому его порекомендовали в придворное Министерство церемоний. Когда Мин Чэнцзу лично проверил его, он понял, что тот хороший чиновник, и назначил главным министром. Он проработал девять лет, и все одобряли его работу, а Мин Чэнцзу часто хвалил и награждал его. После того как Мин Сюаньцзун взошел на трон, он узнал, что в Сучжоу не хватает начальников округов, поэтому он отправил Куан Чжуна работать туда. Чжоу Чэнь был его начальником, и эти два человека должны были поддерживать связь друг с другом.

Чжоу Чэнь с Куан Чжуном обсудил продовольственный налог и сказал: «Я спрашивал чиновников, а также крестьян в деревне, и все они сказали, что налог слишком высок, чтобы его выплачивать». Куан Чжун сказал: «Я тоже так думаю. Цзяннань — край, изобилующий рыбой и рисом, поэтому мы должны платить больше, но, если налог будет слишком большим, мы потеряем уважение людей». Чжоу Чэнь сказал: «Я хочу сообщить императорскому двору, что налог должен быть снижен». Суй Чжун вслед за этим сказал: «Это было бы здорово, но мы должны произвести некоторые расчеты». И они вместе начали тщательно все считать.

Месяц спустя Чжоу Чэнь и Куан Чжун выступили с предложением о снижении налогов, сократив налоги Сучжоу на год на 720 000 мешков риса, в то время как в других местах налоги также были снижены на разные суммы. Императорский двор одобрил его, поэтому бремя народа было облегчено. Но Чжоу Чэнь в глубине души понимал, что снижение налогов не является способом ликвидировать корень проблемы, и он не может полагаться только на это. Он ввел новый свод правил, который назвал «Закон о квадратных метрах». Проще говоря, это был разумный налог, который учитывал потери при транспортировке и распределялся пропорционально между всеми. Кроме того, существовали различные скидки в зависимости от плодородия земли, а вместо зерна можно было использовать деньги и хлопчатобумажную ткань. Чтобы быть справедливым и разумным, он также выдвинул ряд идей, одной из которых было создание единого измерительного прибора, чтобы стандарт был одинаковым, предотвращая податными сборщиками хищения продукции, благодаря большим доходам и маленьким затратами на производство. Второй — сократить число продовольственных сборщиков, чтобы сэкономить. Третьей — изменить вид транспорта, отделив военный транспорт от гражданского и передавая гражданский транспорт военному через определенное расстояние, чтобы крестьянам не приходилось преодолевать большие расстояния для перевозки. Четвертой — цена на зерно и рис в обмен на серебро была снижена, чтобы не только фермеры получали выгоду, но и чиновники могли вовремя получать зарплату. Пятой — снижение налога на ткани и сено. Шестой — создание склада Цзинун для хранения излишков зерна в специальном хранилище, чтобы в случае неурожайного года или крупного строительного проекта склад Цзинун поставлял бы зерно, избавляя людей от необходимости собирать и распределять его. После того как Чжоу Чэнь осуществил такие изменения, жители Цзяннани стали жить гораздо лучше, а доходы двора не уменьшились, а увеличились. Неудивительно, что впоследствии люди воздвигли ему храм и постоянно вспоминали о его благодеяниях.

В прошлом Лю Янь из династии Тан и Ван Аньши из династии Сун были мастерами финансового управления. По сравнению с ними Чжоу Чэнь планировал ещё тщательнее. Каждый день он вел дневник, отмечая погоду и то, что он сделал в этот день. На одной встрече, когда у чиновника не хватило риса для сдачи, он солгал: «В день, когда перевозили рис, был шторм, и рис унесло ветром. Я ничего не мог сделать». Чжоу Чэнь открыл свой дневник и сказал: «В день, когда вы перевозили рис, на реке не было ветра, у меня есть запись об этом». Чиновник покраснел и был вынужден признать свою ошибку.

Чжоу Чэнь открыл свой дневник и сказал: «В тот день, когда вы перевозили рис, на реке не было ветра, и у меня есть запись об этом»

Специалисты по финансовому планированию зачастую были слишком прагматичны и легко обижали людей, поэтому часто оказывались в плохом положении. Лю Янь был убит, Ван Аньши был взбешен. Хотя Чжоу Чэнь не пострадал, многие чиновники нападали на него, и ему пришлось уйти со своего поста. К счастью, коллеги, работавшие с Чжоу Чэнем над реформой, были того же мнения, что и он, поэтому результаты оказались хорошими. Среди них были Чжао Юй, губернатор Сунчжоу, Мо Юй, губернатор Чанчжоу, Чэнь Мао, главный военный офицер канала, и самый известный из всех губернатор Сучжоу Чжоу Чжун.

Когда Куан Чжун прибыл в Сучжоу, чтобы приступить к своим должностным обязанностям, он столкнулся с трудной проблемой. Были некоторые местные чиновники, которые привыкли притеснять народ. Они угнетали его, вымогали деньги, присваивали средства. Некоторые особенно жестокие доводили людей до смерти. Поскольку у них была власть, народ не осмеливался высказывать свое мнение. Куан Чжун знал, что ему будет трудно быть губернатором, если эти люди не будут подчиняться. Хорошо, что император Мин Сюаньцзун дал ему власть разобраться с ними. Сначала он написал несколько слов самому себе, указав: «Если вы не проповедуете мораль, вы не можете обеспечить соблюдение закона, а если у вас нет уголовного закона, вы не можете контролировать чиновников. Если чиновники не правы, как люди могут быть мирными!».

В свой первый рабочий день он ничего не сказал. Когда чиновники докладывали, что они хотят сделать, он велел им это сделать. Все чиновники были очень довольны, так как считали губернатора хорошим человеком, с которым можно иметь дело. Никто не мог подумать, что Куан Чжун запомнил это и послал человека расследовать обстоятельства их дела. Через несколько дней он созвал всех на суд и пригласил местных старейшин послушать. Сначала он зачитал указ императора, затем указал на одного за другим и сказал: «В этот день вы присвоили много денег и взяли много взяток». Услышав это, чиновники были ошеломлены, ибо этот правитель отличался от прежних. Куан Чжун снова обратился к старейшинам: «У меня здесь две книги: одна для хороших поступков, другая — для плохих. Сегодня я предлагаю вам записать, кто добрый, а кто злой, ничего не скрывая». В результате, когда две книги были сопоставлены, все злодеи были выявлены. Куан Чжун всерьез взялся за дело. Он приказал сильнейшим немедленно сбросить злодеев с большой высоты. Когда они отказались применять силу, он сказал с суровым лицом: «Если вы не будете делать это изо всех сил, вы умрете вместо них!». Упав с большой высоты, человек в тот же момент умер. Таким образом, в общей сложности погибли шесть человек. Куан Чжун велел вынести трупы на улицу на всеобщее обозрение.

Куан Чжун также уволил тех чиновников, которые не справлялись со своими должностными обязанностями. Был один чиновник по имени Сунь Фу, который пил целыми днями и постоянно был пьян, без всякого чувства приличия. Хотя он не совершал хищений, его сняли с должности. Был также начальник уезда по имени Сю Лян, который занимал свой пост в течение двух месяцев, но, когда Куан Чжун спросил его об уезде, он либо не смог ему ответить, либо вообще его не знал. Люди, подчиненные ему, тоже его недолюбливали. Куан Чжун доложил об этом императорскому двору и сказал: «Такой бездарный и некомпетентный чиновник не сделает ничего, кроме затягивания дел, поэтому он должен быть уволен». В результате чиновники и должностные лица в Сучжоу стали более честными и не смели проявлять беспечность, а официальная атмосфера улучшилась.

Куан Чжун подавал личный пример и был настолько чист и честен, что никто не мог найти в нем недостатков. Он никогда не принимал угощения, и каждый его прием пищи состоял из двух блюд — мясного и овощного. Его дом был просто обставлен, и он не покупал никакой собственности, а сосредоточился на совершении добрых дел для жителей Сучжоу. Развитие производства, строительство водных ресурсов, открытие школ и вынесение справедливых решений по делам — он проделал хорошую работу во всем, что должны были делать местные чиновники. Когда люди видели его, они называли его «честный чиновник». Однажды, когда умерла его мать, он отправился домой, чтобы соблюдать траур в течение трех лет, как того требовали правила. Жители Сучжоу, вспоминая о нем, придумали поговорку: «Куан Чжун — правитель и судья, все скучают по нему, поэтому после того, как он ушел, все хотят, чтобы он вернулся и дальше помогал людям». Когда императорскому двору стало известно об этом, он одобрил досрочное восстановление Куан Чжуна в должности. Быстро пролетели девять лет его работы в Сучжоу, и он должен был получить повышение в должности или перевестись в другое место. Жители Сучжоу не хотели его отпускать, и многие обратились к правительству с просьбой оставить его. Императорский двор согласился и присвоил Куан Чжуну более высокий ранг, но его должность осталась прежней — губернатор Сучжоу. В конце концов, он умер на своем посту, и жители Сучжоу очень долго оплакивали его.

Было время, когда ему пришлось нелегко. Однажды император Мин Сюаньцзун сам послал человека поймать тысячу сверчков из Сучжоу и прислать их во дворец, чтобы он поиграл с ними. Куан Чжуну было крайне неприятно, но он все равно должен был это сделать. Это было странно. Разве император Мин Сюаньцзун не был трудолюбивым и бережливым человеком? Почему он отдал такой приказ?

Как выяснилось, император Мин Сюаньцзун с детства отличался чрезмерной энергией, не только умел писать и сражаться, любил книги и мечи, но и был прекрасным игроком и многосторонне одаренным человеком. Он хорошо рисовал и писал, и всякий раз, когда у него было время, он писал картину, чтобы наградить своих подчиненных. Он не мог налюбоваться различными предметами и любил возиться с ними. Говорят, что он очень любил благовонные горелки, поэтому приказал ввезти красную медь из-за границы и изготовить их в соответствии с древними книгами, а также дал личные указания мастерам относительно стиля, цвета и размера. Когда горелка для благовоний была изготовлена, она была настолько изыскана, что все взглянули на нее и назвали «горелка Сюаньдэ». Подлинных горелок Сюаньдэ было немного, но они стали настолько известны, что появлялось все больше подделок и имитаций, из-за чего было непонятно, что такое настоящая горелка Сюаньдэ. Император также увлекался бабочками и играл ими, когда у него было время. И хоть Мин Сюаньцзун тоже был человеком и имел пристрастие к мотылькам, но он зашел слишком далеко, когда попросил регионы платить ему дань мотыльками. За это его прозвали «императором сверчков» и «императором мотыльков». Это был один из самых известных моментов правления императора Мин Сюаньцзуна, который позже был сатирически описан в романе[1].

Никто не ожидал, что сверхэнергичный император Мин серьезно заболеет на десятом году правления. Он умер в возрасте тридцати восьми лет. Когда он умер, «правление Жэнь Сюань» закончилось. Его сын Чжу Цичжэнь занял трон и царствовал как император Мин Инцзун, девиз его правления назывался Чжэнтун. Со времен императора Мин Инцзуна династия Мин начала приходить в упадок.

Юй Цянь

Мин Инцзун стал наследником престола всего через четыре месяца после своего рождения. Когда он вступил на престол, ему было всего лишь около восьми лет. Управлением императорского дворца занималась вдовствующая императрица Чжан (супруга императора Мин Жэньцзуна). В это время евнухи Три Ян продолжали вести дела, как их прежде вел Мин Сюаньцзун, поэтому в первые годы не возникало никаких проблем.

Когда Мин Инцзун был ребенком, старший дворцовый евнух по имени Ван Чжэнь сопровождал его в учебе и выполнял все приказы. Ван Чжэнь умел правильно направлять в делах маленького принца и очень внимательно к нему относился. Впоследствии маленький наследник не мог обойтись без него и во всем спрашивал у него совета, а наедине даже называл господином. Когда Мин Инцзун принял бразды правления, вдовствующая императрица Чжан уже была стара, и Трех Ян больше не было, он считал Ван Чжэня самым надежным слугой и назначил его старшим дворцовым евнухом-блюстителем этикета. Ван Чжэнь должен был проверять доклады, составленные чиновниками, прежде чем отправить императору. Он также мог писать документы за императора. Получив большую власть, Ван Чжэнь стал высокомерным, и по любому поводу унижал министров. Раньше Мин Тайцзу повесил у ворот дворца железную табличку, которая гласила: «Придворные евнухи не имеют права вмешиваться в политику двора, а нарушители будут обезглавлены!». Она резала глаза Ван Чжэню, и он сорвал табличку. Кто осмеливался жаловаться на него, были понижены в должности, отправлены в тюрьму, а некоторые даже лишались жизни. Мин Инцзун не вмешивался в происходящее.

С этих пор Ван Чжэнь стал смелее и даже принимал участие в военных делах. Ходили слухи, что, когда у народа ойратов на севере не хватало стрел для войны, Вань Чжэнь тайком послал людей, чтобы изготовить очень много стрел и отправить их народу. Всех хороших лошадей, подаренных ойратами, он забирал себе. С появлением стрел у ойратов также появилась идея напасть на династию Мин. Незадолго до этого народ ойратов безжалостно уничтожили войска Аргутая, и их сила значительно возросла. Обладая реальной властью и правами, ойратский вождь Эсэн не только умел вести бой, но и применить правильную тактику. Пока он усиливал приготовление войск к бою, он посылал людей в Пекин за наградой и заодно разведать положение дел в императорском дворце. Когда императорский двор дал мало, у него появился повод. Осенью 1449 года к наступлению Эсэн разделил свои войска на три отряда. Главные силы сразу же окружили и осадили город Датун.

Когда об этом известии узнали в Пекине, Мин Инцзун первым делом спросил Ван Чжэня, что делать. Ван Чжэнь сказал: «О чем же тут говорить? В свое время император Тайцзун (Чэнцзу) каждый раз лично возглавляя военный поход и возвращался с победой. Вам тоже нужно отправиться с войском. Ойраты точно от страха сбегут». Мин Инцзун воодушевился и сказал: «Хорошо, я лично поведу армию». Министры были ошеломлены, услышав это, и подумали про себя: «Тебе ли сравниться с Тайцзуном?». Они сказали: «Ойраты наступают слишком внезапно. Мы недостаточно подготовлены, к тому же мы сейчас в трудном положении, слишком рискованно выводить войска». Мин Инцзун не прислушался к их мнению. Он приказал немедленно начать войну и поспешно выехал с войском. Ван Чжэнь хотел показать себя, поэтому, естественно, он тоже поехал. Он взял с собой более 50 служащих и генералов. Дела двора были переданы Чжу Цисюаню (брату Мин Инцзуна).

Когда император покинул дворец, министры все время были обеспокоены, чувствуя, что небо вот-вот рухнет. Безопасность страны лежала на старшем дворцовом евнухе и императоре, который никогда не был так далеко. Кто в такой ситуации может быть спокоен? Неожиданно через месяц с севера прибежал человек доложить: «Плохо! Ойраты схватили императора!». Все испугались до дрожи. Кто-то спросил: «А Ван Чжэнь?». Человек запыхаясь сказал: «Он… он был убит!».

Мин Инцзун с войском попали под дождь и еле добрались до окрестностей Датуна. Впереди идущая армия потерпела большое поражение, и погибших было не сосчитать. Лицо Мин Инцзуна побледнело, когда он увидел так много убитых и раненых солдат. Он никогда раньше не видел батальной сцены. Тогда он пожалел о своем походе, поэтому сказал Ван Чжэню, что хочет развернуть войска. Ван Чжэнь тоже боялся смерти и поспешно согласился. Они развернулись и пошли обратно. На обратном пути недалеко от них, в Ючжоу, на юге, находился родной город Ван Чжэня. Он предложил императору зайти к нему домой, желая похвастаться перед родственниками и друзьями. Мин Инцзун согласился. Армия повернула на юг. Когда они приближались к Ючжоу, Ван Чжэнь передумал. Он испугался, что армия растопчет посевы его семьи. Поэтому они снова развернулись назад. Из-за того, что они крутились на одном и том же месте, они потеряли много времени. Кроме того, армия шла слишком медленно. Войска ойратов быстро догнали их, и им не удалось избежать крупного сражения возле крепости Туму. Враг напал на армию Мин, и возник большой хаос. Многие из последовавших за ним генералов погибли в бою, а Мин Инцзун оказался в ловушке. Он огляделся вокруг: везде безумно кричали ойраты. Он думал, что уже не выживет, поэтому просто слез с лошади, сел на землю, скрестил ноги, закрыл глаза и стал ждать смерти. Ойраты подбежали к нему и, узнав в нем императора, обрадовались и увезли его.

Когда подошла стража и узнала, что император теперь пленник, они не были ни встревожены, ни разгневаны. Генерал Фань Чжун увидел Ван Чжэня и больше не мог себя сдерживать. Он громко закричал: «Это все из-за тебя, разбойник! Сейчас я убью тебя за людей Поднебесной!». Он бросился и ударил Ван Чжэня молотком по голове. Ван Чжэнь упал на землю замертво, не издав ни звука. Вокруг все одобрительно закричали. Но император пропал, и битва была проиграна, так что им пришлось отступить. Мулы, лошади, боеприпасы и прочее — все это теперь принадлежало ойратам.

Чиновники в Пекине сразу же разбежались, а многие люди расплакались. Но государственные дела нельзя было откладывать, чем могли помочь слезы? Князь царства Чэн попросил всех людей высказать предложения. Человек по имени Сюй Ли сказал: «Я видел небесное знамение: небесный мандат больше не в Пекине. Спасти его можно только перенеся столицу обратно в Нанкин». Как только это было сказано, многие люди выступили против. Гражданский чиновник встал и сказал: «Те, кто предлагает двигаться на юг, должны быть обезглавлены!». Это говорил чиновник военного ведомства Юй Цянь. С лицом, полным достоинства, Юй Цянь повысил голос и продолжил: «Столица — это основа страны. Сейчас перенос столицы может только сбить людей с толку. Враг воспользуется хаосом, и стране придет конец. Давайте не будем забывать, что произошло, когда династия Сун двинулась на юг!». Все тут же ответили: «Верно. Нельзя переносить столицу. Мы можем только защитить город от врага!». Услышав это, князь Чэн кивнул. Сюй Ли покраснел, поспешно опустил голову и не осмелился больше ничего сказать.

Князь Чэн начал обсуждать со всеми оборону города. Он бросил взгляд на Юй Цяня. Немного подумав, тот сказал: «Император увел лучших солдат, и в городе остались только старые и слабые. Я думаю, что необходимо быстро мобилизовать сильных мужчин и женщин из других регионов страны, доставить продовольствие, фураж и боеприпасы, приказать страже всех городов строго контролировать ворота. Только тогда у нас будет шанс сохранить столицу». Князь Чэн ответил: «Хорошо, приступайте». Он немедленно назначил Юй Цяня военным министром и попросил его руководить армией, отправлять войска и охранять столицу.

Министры снова заговорили о троне и с тревогой сказали: «Император в руках ойратов и как знать, что произойдет. Страна и дня не может прожить без императора. Попросим князя Чэн занять трон!». Князь был загнан в тупик и сказал: «Мать императора должна принять решение по этому поводу». Юй Цянь и министры предоставили доклад вдовствующей императрице Сунь (супруга императора Мин Сюаньцзуна) и сказали: «Только попросив князя Ю взойти на трон, мы сможем успокоить сердца и умы людей, а также заставить ойратов перестать думать об этом». Вдовствующая императрица Сунь была родной матерью Мин Инцзуна. Но в такое время, кто мог сказать, вернется ли ее сын? Она согласилась сменить императора. Таким образом, князь Чэн взошел на трон, став императором Мин Дайцзуном с девизом правления Цзинтай. Император Мин Инцзун династии Мин почитался как экс-император.

Юй Цянь сказал: «Давайте не будем забывать, что произошло, когда династия Сун двинулась на юг!»

Когда Эсэн заполучил императора Мин Инцзуна, то действительно хотел убить его, но его младший брат Боян остановил его. Боян сказал: «Император — хорошая вещь в наших руках, и его легко можно использовать для переговоров с императорским двором». Эсэн держал Мин Инцзуна в лагере и возил его везде с собой. Осенью он решил нанести удар по Пекину: обошел Датун до Великой китайской стены, захватил Цзинцзыгуань (на северо-западе уезда Исянь, Хэбэй) и достиг ворот Сичжимэнь. Мин Инцзун находился в военном лагере ойратов. Эсэн думал, что с присутствием у него императора двор не осмелится вести ожесточенную борьбу. Значит, выполнят все его пожелания? Только прибыв на место, Эсэн узнал, что все городские ворота в Пекине охраняются большим количеством войск. Он решил поторговаться за императора, но узнал, что уже избран новый. Он был так зол, что приказал начать осаду.

Несмотря на то, что Юй Цянь являлся гражданским чиновником, он смело разработал стратегию. Сначала главнокомандующий Ши Хэн сказал: «Самый безопасный способ защитить город — это ввести войска и лошадей в город и плотно закрыть городские ворота». Юй Цянь махнул рукой и сказал: «Только защищать город не получиться. Вы должны вывести свои войска за пределы города и сражаться с вражеской армией. Нельзя позволить ему приблизиться к городским воротам. Когда Эсэн придет, пусть сражается против города!». Он послал военачальников вести войска отдельно и выстроил их за городскими воротами. Ведь где бы ни сражался враг, все должны поддерживать друг друга. Сам Юй Цянь также носил доспехи и шлем и находился в военном лагере Дэшэнмэнь вместе с Ши Хэном. После того как все было подготовлено, он приказал закрыть ворота, ожидая прибытия врага.

Как только войска ойратов прибыли к западной городской стене, войско Мин начало бой, не дав противнику перевести дух, и победили. Когда враг прибыл к воротам Дэшэн, Юй Цянь и Ши Хэн немедленно повели свои войска и приняли бой. Артиллерия открыла огонь, а солдаты с криками бросились в сражение. Армия ойратов была в беспорядке. Многие погибли или были ранены. Среди них был и младший брат Эсэна. Эсэн снова возглавил атаку на ворота Сичжимэнь, но на этот раз взял верх и загнал обороняющие войска к воротам. Люди на стене крепости увидели, что дело плохо, и тут же открыли огонь, чтобы остановить врага. Когда минская армия в других местах услышала об этом, с обеих сторон прибыло подкрепление. Армия ойратов была окружена с трех сторон и вынуждена была отступить.

После трех-четырех дней подобных битв боевой дух солдат династии Мин становился все выше и выше, а боевой дух ойратов только падал. Подкрепление было задержано в Цзюйюнгуане. Эсэн послал людей, чтобы передать сообщение в город с предложением договора о мире. Юй Цянь понимал, что тот хочет просто сделать перерыв, чтобы потом снова сражаться, поэтому проигнорировал сообщение. На этот раз Эсэн действительно не выдержал. Он боялся, что армия из города бросится на них, поэтому поспешно отдал приказ армии отступить. По пути они убивали людей, устраивали пожары, забирали все ценное, чтобы поход не прошел впустую. Юй Цянь немедленно послал войска в погоню за ним. Местные жители также поднялись, чтобы защитить себя, и прогнали вражескую армию за Великую стену. Таким образом, Пекин освободился от осады.

Юй Цянь не смел ослабить усилия. Как только ойраты отступили, он начал приводить в порядок армию. Во времена правления императора Мин Чэнцзу армия в столице была разделена на три больших лагеря: лагерь пяти войск, трехтысячный полк и отряд чудесных механизмов. Они отвечали за оборону Пекина, караул и артиллерию. В лагере пяти войск состояло наибольшее количество людей. После затеи Мин Инцзуна и Ван Чжэня многие из солдат главных трех лагерей были разбиты ойратами. Юй Цянь руководил восстановлением столичной армии. Он разделил своих людей на десять больших лагерей, а большие лагеря были разделены на маленькие лагеря. Каждый полк сосредоточился на тренировках, а когда наступит бой, они сразу разделятся и отправятся в путь. Таким образом, численность пекинской армии возросла, она была полностью оснащена снаряжением и фуражом. Если ойраты снова атакуют, больше нет необходимости паниковать. Император Мин Дайцзун был очень доволен, поэтому он считал Юй Цяня опорой страны и дал ему много власти.

По ту сторону Великой стены Эсэн узнал, что Пекин очень тщательно охраняется, поэтому перестать думать о нападении. Шло время, на пастбищах не хватало еды и одежды, и люди начинали жаловаться. Он подумывал о возобновлении торговли с внутренними регионами и о том, чтобы выпросить у двора кое-какие вознаграждения. Для этого ему придется вернуть Мин Инцзуна. Через год он послал людей в Пекин с сообщением. Когда император Мин Дайцзун узнал, что его брат может вернуться, в глубине души он расстроился. Разве не из-за того, что брат в плену, он смог стать императором? Если он вернется, как уживутся два правителя? Подумав об этом, он решил, что лучше сохранять равнодушие.

В тот день, когда Мин Инцзун вернулся, Мин Дайцзун поспешно провел церемонию, но братья ничего не сказали друг другу при встрече. Мин Инцзун был нерешительным и не хотел начинать ссоры. Его отправили жить в Наньгун (в храм Пуду в Наньчицзы, Пекин). Официально было заявлено, что экс-император отправлен на восстановление, но на самом деле это был домашний арест. На ворота Наньгуна повесили замок, залив его свинцом, поэтому большинство людей не могли его открыть. Мин Инцзун мог только оставаться внутри. В то время ему исполнилось всего двадцать три года. Мог ли он послушно оставаться в запертьи до конца своих дней?

Реставрация Южного Дворца

Вдовствующая императрица Сунь пообещала назначить нового императора в том же году, однако она решила дать двухлетнему сыну Мин Инцзуна Чжу Цзяньшэню титул наследного принца, очевидно желая показать, что именно потомок Мин Инцзуна будет следующим правителем. Однако, несмотря на это, как только ситуация стабилизировалась, Мин Дайцзун сверг Чжу Цзяньшэня с поста наследного принца и заменил его на своего сына — Чжу Чжанье. Но в следующем году Чжу Чжанье неожиданно скончался от болезни и титул наследного принца вновь остался вакантным. Некоторые министры предлагали вернуть этот титул Чжу Цзяньшэню, что очень злило Мин Дайцзуна. Однажды он не выдержал и заявил: «Хотя у меня был только один сын, но мне только двадцать с небольшим, к чему эти обсуждения?».

Никто не мог предположить, что к весне 1457 года у императора Мин Дайцзуна, который находился у власти уже восемь лет, все еще не будет наследника. К тому же император заболел и несколько дней не появлялся во дворце. Министры беспокоились и снова начали поднимать вопрос о титуле наследного принца. Мин Дайцзун вышел и сказал: «Не волнуйтесь, я просто простыл и скоро поправлюсь. Через несколько дней я смогу явиться ко двору». Однако он не догадывался, что найдутся люди, которые воспользуются его болезнью и совершат государственный переворот. Мин Дайцзун был свергнут, и бывший император Мин Инцзун, который находился в заточении в Южном дворце, снова занял свой трон.

Среди заговорщиков было три лидера. Одним из них был Сюй Южэнь, государственный служащий, который выступал за перенос столицы. Из-за постоянных конфликтов с Юй Цянем и насмешек со стороны других чиновников, его репутация сильно пострадала, и Сюй Южэнь был вынужден сменить место. Но в его душе все еще жила ненависть, и он искал случая, чтобы дать волю своему гневу. Другим лидером стал военный атташе Ши Хэн. Ранее он был пойман на нарушении законов, и теперь все смотрели на него свысока. Но Юй Цянь помог Ши Хэну оправиться. Он даже внес большой вклад в защиту Пекина и был назначен на официальную должность. Желая угодить Юй Цяню, Ши Хэн попросил императора сделать сына Юй Цяня офицером. Однако Юй Цянь был слишком порядочным, и вместо благодарности он осудил поступок Ши Хэна: «Как Вы можете рекомендовать в чиновники человека, у которого нет никаких заслуг? Я ни за что не позволю своему сыну ввязаться в это дело». Когда Ши Бяо, племянник Ши Хэна, стал чиновником, он начал угнетать простых людей. Юй Цянь был безжалостен и подал на него жалобу. Ши Хэн и Ши Бяо ненавидели его всем сердцем. И последний лидер — евнух Цао Цзисян. Он был последователем Ван Чжэня, и Мин Инцзун уже давно доверял ему, поэтому Цао Цзисян с нетерпением ждал возвращения старого императора.

Их интересы сходились в одном — все они желали вернуть Мин Инцзуна. Они нашли нескольких сообщников, которые разделяли их взгляды, и отправились в дом к Сюй. Там они сразу же приступили к обсуждению своего плана. Сюй Южэнь посмотрел на небо и сказал: «Я видел знамение. Лучше всего осуществить наш план сегодня вечером, важно не упустить момент. Нам необходимо защищаться от внешних врагов и ввести в город солдат. Цао Цзисян встретит нас во дворце». Хэн сказал: «Решено. Я приведу людей и возьму ключ от городских ворот, открою их и последую за вами». В полночь Ши Хэн открыл ворота Чанань (ныне на площади Тяньаньмэнь в Пекине) и ждал, пока солдаты войдут в императорский город. Сюй Ючжэнь поспешно спрятал ключи, и они, как воры, проскользнули и побежали к воротам Южного Дворца.

Ворота Южного Дворца были заперты, Сюй Южэнь приказал солдатам найти большое бревно. Они изо всех сил пытались выбить им ворота, но безуспешно. Тогда Сюй Южэнь перепрыгнул через стену, вытащил засов изнутри и открыл ворота. Вся толпа, подобно пчелиному рою, пронеслась вовнутрь дворца. Мин Инцзун получил письмо заранее и ждал своего освобождения. Ши Хэн подошёл и произнес: «Ваше Величество, пожалуйста, займите трон!». Мин Инцзуна посадили на повозку и вывезли из дворца. Восставшие побежали к воротам Дунхуа, охраняя повозку. Возле ворот повозку остановила стража. Стражник удивленно спросил: «Что происходит?». Мин Инцзун громко закричал: «Я бывший император!». Это испугало стражу, и те пропустили повозку. Войдя на территорию императорского дворца, восставшие отправились прямо к храму Фэнтянь. Цао Цзисян и другие уже подготовили это место и помогли Мин Инцзуну сесть на трон. Все поспешно опустились на колени и закричали: «Да здравствует Император!». Дворцовые ворота были вновь отворены, по городу пронесся звон колоколов и шум барабанов.

Восставшие сопровождают повозку и направляются к воротам Дунхуа

Как только наступил рассвет, все министры собрались во дворце. Они были озадачены, когда услышали звон колоколов и увидели Сюй Южэня, который кричал им: «Император вернулся! Поприветствуйте императора!». Все вошли, увидели Мин Инцзуна, сидевшего на троне, и тотчас же склонили головы. Мин Инцзун объявил о своем возвращении и начале нового этапа в его правлении. Этот период получил название Тяньшунь. Мин Инцзун сверг Мин Дайцзуна и назначил его князем царства Чэн. Затем император наградил государственных служащих и генералов, которые помогли восстанию пройти успешно. Само собой разумеется, Сюй Южэнь и Ши Хэн получили высшие чины, а Цао Цзисян стал главой евнухов.

В результате Юй Цянь и его сторонники были отстранены от государственных дел. По приказу императора они все были арестованы на следующий же день. Мин Дайцзун только начал оправляться от болезни, но как только он узнал о предательстве, его состояние ухудшилось и через несколько дней он скончался. Император отказался простить брата и не позволил похоронить его в императорском мавзолее (гробнице Мин в Пекине).

Сюй Южэнь и Ши Хэн больше всего ненавидели Юй Цяня и не могли не воспользоваться шансом избавиться от него. Они сказали, что Юй Цянь и великий ученый Ван Вэнь хотели назначить сына удельного князя на должность императора, что являлось государственной изменой. Во время допроса Ван Вэнь сказал: «Люди, которые приглашали бы нового императора в столицу, непременно использовали бы золотую пайзу. Вы проверьте ее, и сразу все поймете». Юй Цянь понял, что дело подстроено и сказал Ван Вэню: «Они хотят навредить нам, оправдания бесполезны». Судья проверил, что все золотые пайзы были во дворце, и все обвинения были сняты. Выслушав отчет, Сюй Южэнь с угрюмым лицом сказал: «Даже если вы этого не совершили, у вас были такие намерения, вы все равно виновны!». Выслушав отчет, Мин Инцзун нахмурился и сказал: «Юй Цянь действительно заслуживает похвалы за защиту столицы!». Сюй Ючжэнь прошептал: «Если вы не казните Юй Цяня, ваше восстановление будет бессмысленным». Император согласился. Юй Цянь и Ван Вэнь были несправедливо казнены.

Юй Цянь — уроженец Цяньтана (Цяньтан находится в Ханчжоу, провинция Чжэцзян), и с детства он поставил перед собой большую цель — делать добро для страны и людей, как Вэнь Тяньсян. Позже, когда он становился чиновником, будь то в местном правительстве или в центральном правительстве, он всегда был честен и имел хорошую репутацию среди людей. Также запомнилось стихотворение «Напев об известняке», которое он написал:

«Тысячи молотов извлекают его из глубин,

Горит в огне он так неторопливо,

Он не боится превратиться просто в пыль,

Лишь бы остаться чистым пред людьми».

Смерть Юй Цяня многие считали несправедливой. Его тело было похоронено в его родном городе близ озера Сиху. Так уж получилось, что могила Юэ Фэя тоже была там. И Юэ Фэй, и Юй Цянь внесли большой вклад в развитие своей страны, но пострадали от плохих людей.

Сюй Ючжэнь убил Юй Цяня, но он не ожидал, что всего через несколько месяцев он сам окажется в тюрьме. Сюй Ючжэнь был достаточно образованным человеком. Получив власть, он хотел иметь возможность принимать самостоятельные решения. Он не хотел сравнивать себя с безграмотным Ши Хэном и скромным евнухом Цао Цзисяном. Так случилось, что Ши и Цао были пойманы на коррупции, но не получили поддержки от Сюй Ючжэня. Тот сообщил императору об этом и потребовал их отставки. Ши и Цао очень рассердились. Благодаря большому числу сообщников, они смогли убедить всех в непорядочности Сюй Ючжэня. Когда прибыл император Мин Инцзун, он еще раз выслушал евнуха и приказал посадить Сюй Ючжэня в тюрьму для суда, а после суда отправил его в Юньнань.

Ши Хэн получил огромную власть после изгнания Сюй Ючжэня. Его племянник Ши Бяо получил наследственный титул знати второго из пяти высших классов, а его родственники, друзья и доверенные лица стали героями «реставрации» и чиновниками всех мастей. Даже те, кто не состоял в родстве с Ши Хэном, присылали ему деньги, чтобы он рассказал об их мнимых заслугах императору и смог помочь им стать чиновниками. В результате императорский двор почти полностью состоял из семьи Ши. Мин Инцзун заподозрил неладное и сказал Ли Сяню, заместителю министра чинов: «Скоро все военные и гражданские чиновники будут сначала обсуждать свои вопросы с Ши Хэном, хорошо ли это?». Ли Сянь сказал: «Вы не можете допустить децентрализации власти, удерживайте ее в своих руках, и только в этом случае она будет крепка!». Однажды Мин Инцзун поднялся на башню Сянфэн, чтобы увидеть пейзаж, и увидел дом рядом с дворцом. Только тот дом не уступал дворцу в своей роскоши. Император спросил у своей свиты: «Кому принадлежит этот дом?». Свита ответила, тяжело вздохнув: «Возможно, он принадлежит какому-то герцогу, мы не знаем точно». Император ответил: «Вы все настолько боитесь Ши Хэна, что не смеете сказать, что этот дом принадлежит ему». Мин Инцзун принял меры предосторожности и отобрал у Ши Хэна часть полномочий. Тому не разрешалось входить во дворец без предупреждения, да и слушать его речи императору больше было не интересно.

Ши Хэн впал в немилость у императора и боялся повторения судьбы Сюй Ючжэня, поэтому решил воспользоваться своей властью и силой. Он сказал своим генералам: «Вначале Сун Тайцзу поднял мятеж против Чэнь Цяо и стал императором, но в книгах по истории не говорится, что он узурпировал трон. Если вы, ребята, тоже поможете мне, мое нынешнее положение станет вашим». Ши Бяо, который находился в Датуне, начал готовить войска к захвату власти. Неожиданно об этом стало известно начальству. Мин Инцзун приказал Ши Бяо немедленно вернуться в Пекин. Когда Ши Бяо не вернулся, Мин Инцзун послал Цзиньивэя арестовать его и Ши Хэн был освобожден от должности. Когда слуги семьи Ши увидели, что случилось с их хозяином, они испугались, что их могут посчитать причастными, поэтому поспешили разоблачить его. Так заговор Ши Хэна был раскрыт. Его немедленно арестовали. После окончания суда его признали виновным в государственной измене. Ши Бяо был убит, а Ши Хэн скончался в тюрьме.

Как только было покончено с семьей Ши, Цао Цзисян понял, что рано или поздно император сможет самостоятельно позаботиться о себе и его помощь будет больше не нужна, поэтому он начал обсуждать возможные пути решения этой ситуации со своим племянником Цао Цинем. Старшему дворцовому евнуху было опасно возглавлять восстание, поэтому он позволил Цао Цинь сделать это. Цао Цинь собрал знакомых и спросил их: «Были ли в древние времена потомки евнухов, которые стали императорами?». Те ему ответили: «Как же не было, а разве Цао Цао не был потомком евнухов?». Цао Цинь очень этому обрадовался и предложил: «О, отлично, давайте снова поборемся за право быть императором!». Он собрал несколько сотен человек и попросил Цао Цзисяна встретить их во дворце. Он хотел ворваться во дворец и захватить власть, как только утром откроются ворота. Накануне вечером Цао Цинь устроил банкет, чтобы развлечь всех в ожидании рассвета. Неожиданно для всех монгольский офицер по имени Ма Лян решил отказаться от участия в восстании и сбежал, чтобы доложить обо всем происходящем. К счастью, генералы У Цзинь и Сунь Чжэнь спали в своей комнате, потому что собирались отправляться в военный поход. Как только Ма Лян вошел и объяснил ситуацию, У Цзинь немедленно доложил обо всем императору. Мин Инцзун послал арестовать Цао Цзисяна, а заодно приказал закрыть ворота дворца и запретил открывать их без его приказа.

На рассвете Цао Цинь привел людей к дворцовым воротам, а когда увидел, что ворота заперты, понял, что его заговор был раскрыт. Но раз он начал это дело, его нужно было довести до конца. Он поднял настоящий бунт, убивал людей повсюду. Добравшись до ворот Дунхуа, он столкнулся с командой Сунь Фэна. Началась ожесточенная битва. Осознав, что преимущество на стороне противника, Цао Цинь решил бежать за пределы города. Сначала он подъехал к воротам Цихуа, затем к Дунчжи, а затем к воротам Аньдин. Все ворота были заперты. Ему пришлось бежать домой. Люди Сунь Вэйя преследовали его и взяли в окружение. Цао Цинь знал, что все кончено, и прыгнул в колодец. После подавления восстания Мин Инцзун избавился и от Цао Цзисяна.

С тремя лидерами «реставрации» было покончено, и все вздохнули с облегчением. Мин Инцзун прошел через огромное количество испытаний и осознал, что самое важное для императора — это различать правильное и неправильное и распознавать хороших и плохих людей. Он сказал министрам: «Юй Цянь был чиновником на протяжении десятилетий. Во время обысков в его доме не было найдено денег, только несколько ящиков были заполнены вещами, подаренными императором, но он никогда не прикасался к ним. Посмотрите на себя! Некоторые из вас не пробыли в этих должностях и года, но уже имеют все». После он сожалел, что казнил Юй Цяня, но было слишком поздно. В его руках династия Мин потерпела большую неудачу, после которой было сложно восстановиться.

Новое жилище

Леопардовый Дом

Мин Инцзун после монархического переворота сделал своего сына Чжу Цзяньцзюня наследным принцем и поменял его имя на Чжу Цзяньшэнь. Через несколько лет он умер, и Чжу Цзяньшэнь взошел на трон и стал императором Мин Сяньцзун династии Мин с девизом царствования Чэнхуа. Мин Сяньцзун был более жизнерадостным и не таким мелочным, как его отец и дядя. Он не держал злобу за то, что Мин Дайцзун упразднил его титул принца, но после вхождения на трон он сказал министрам: «Когда ойраты наступали на нас, если бы дядя не взял управление в свои руки и не отбросил Эсэна, государство находилось бы в опасности». Он восстановил титул императора Мин Дайцзун, признавая его императором, и построил для него мавзолей. Еще больше уважения он проявил к Юй Цяню: снял с него несправедливое обвинение и сделал его сына чиновником.

Гражданские и военные чиновники маньчжурской династии были очень рады видеть, что Мин Сяньцзун был таким благоразумным, и надеялись, что новый император станет во главе возрождения и поднимет страну. Однако очень скоро все разочаровались. Хотя Мин Сяньцзун не имел дурного нрава, однако он безгранично доверял евнуху. Он почитал старшего евнуха Ван Чжи, который был более властным, чем предыдущий Ван Чжэнь. Для ведения расследований и наказаний чиновников существовали гвардейцы императора и сыскная служба. Но императору Мин Сяньцзуну было неспокойно, поэтому он учредил еще одну сыскную службу под управлением Ван Чжи. Однако Ван Чжи лишь пускал пыль в глаза, относился к министрам, как к козлам отпущения. Дошло до того, что министры и чиновники, увидев его, опускались на колени. О таких говорили: «Знает только евнуха Ван, но не знает об императоре».

Кроме безграничного доверия к евнуху, Мин Сяньцзун почитал одну женщину. Еще когда он был молод, к нему прислали дворцовую служанку по имени Ван, которая ухаживала за ним. Она была старше его на девятнадцать лет, прямо-таки как тетя или няня. Но он чувствовал, что она роднее, чем кто-либо другой. А служанка в свою очередь находила различные способы, чтобы привлечь его внимание к себе. Когда он стал императором, он все еще не расставался с ней. Более того, он сделал ее своей императорской наложницей. Наложница Ван родила императору сына и тем самым повысила свой статус до второй жены императора, в душе мечтая стать императрицей. Но сын вскоре умер, и Ван боялась, что попадет в немилость, если другая наложница императора родит ему сына, поэтому она пристально следила за всеми. Кто бы ни ждал ребенка, она всегда искала способ, чтобы заставить женщин сделать аборт или организовать выкидыш. Таким образом, в тридцать лет у императора Мин Сяньцзуна еще не было сына. Однажды он, тяжело вздыхая, говорил об этом с Чжан Минем, евнухом, который причесывал его. И тогда Чжан Минь прошептал: «У тебя есть сын!». Мин Сяньцзун от удивления раскрыл рот: «Правда? Как такое возможно?».

Выяснилось, что однажды несколько лет назад император Мин Сяньцзун провел ночь с дворцовой служанкой по имени Цзи, которая впоследствии родила сына. Боясь, что ребенок может быть убитым наложницей Ван, Чжан Минь тайно воспитывал его, и сейчас ему уже пять лет. Мин Сяньцзун был так счастлив, что поспешил навестить его. Увидев своего сына, он тут же упал на колени, и его слезы текли рекой. Он назвал сына Ючжан, сделал его наследным принцем, а дворцовую горничную — добродетельной супругой. Однако об этом узнала наложница Ван и отравила наложницу Цзи, а Чжан Миня заставила покончить жизнь самоубийством. Наложница Ван была в хороших отношениях в Ван Чжи, и никто не осмеливался спорить с ней. К счастью, наследника принца увезла и вырастила королева-мать, и он выжил.

Благосклонность императора Мин Сяньцзун к Ван Чжи и наложнице Ван привела к разобщению политики двора. Позже он пожалел об этом, распустил вторую сыскную службу, прогнал Ван Чжи, но не посмел ничего сделать с наложницей Ван. Наложнице Ван было шестьдесят лет, когда она умерла. Императору Мин Сяньцзуну исполнилось 40 лет, он плакал так сильно, что не мог даже вздохнуть. Через некоторое время он скончался от болезни. Тогда наследник престола занял свое место. Он стал императором Мин Сяоцзун с девизом царствования Хунчжи.

Когда к власти пришел император Мин Сяоцзун, он изгнал евнухов и чиновников, пользовавшихся благосклонностью императора Мин Сяньцзуна, а также ограничил земельную собственность знати, уменьшил барщину и оказал помощь пострадавшим от стихийных бедствий. Министры, которым он доверял, Лю Цзянь, Се Цянь и Ли Дунъян, были честными и способными. Император Мин Сяоцзун умел держать себя в руках, не любил впустую тратить время с наложницами, и все его мысли были поглощены политическими делами. Таким образом, более десяти лет наблюдалась стабильная ситуация, беспорядков не было. Некоторые называли это время «возрождение Хунчжи». Однако император Мин Сяоцзун с малых лет страдал от недоедания, поэтому имел плохое телосложение. На императорском троне он провел восемнадцать лет, после чего тяжело заболел. В конце он доверил своего сына Чжу Хоучжао министрам и сказал: «Мой сын достаточно умен, но вот только слишком любит развлекаться. Если вы заставите его хорошо учиться, я найду покой после смерти». Мин Сяоцзун умер в возрасте тридцати шести лет. На трон взошел Чжу Хоучжао, ставший Мин Уцзун и правивший под девизом Чжэндэ. С тех пор в династии Мин начались беспорядки.

Когда Мин Уцзун взошел на трон, ему было всего четырнадцать или пятнадцать лет, но этот ребенок был смелее всех остальных и делал все что вздумается. Однако он не думал о государственных делах, он желал только хорошо проводить время. Петушиные бои и собачьи бега, игра в футбол и скачки на лошадях, пускание сокола и фокусы с дрессированными обезьянами — именно этим была занята голова императора во дворце. Пересытившись развлечениями, он велел заниматься торговлей, как на уличном рынке. Евнух притворялся то ли продавцом, то ли трактирщиком, а сам он прикидывался покупателем, прогуливаясь туда-сюда и торгуясь. Однажды в первый месяц по лунному календарю он занимался лампами и по неосторожности устроил пожар, в котором сгорел весь дворец. Мин Уцзун смотрел, как бушует пламя, и, хлопая в ладоши, сказал: «Смотрите, какой большой салют!». Но чтобы снова построить дворец, ему нужно было просить у людей денег. Мин Уцзун только и думал о том, чтобы проводить время в развлечениях, а политические дела он и вовсе отбросил. Часто после игры он не спал до полуночи и просыпался после того, как солнце падало на его ягодицы, так что утро пролетало незаметно. А министры в то время все еще ждали в приёмной! А потом нужно учиться, но настроения нет слушать лекции учителя, только начнет слушать, сразу надоедает. Так прогулы уроков стали обычным делом.

Для развлечений Мин Уцзун уже не хватало императорского дворца, поэтому он приказал построить увеселительный дом за его пределами. Его построили влизи дворца, к западу от него, и назвали Леопардовым домом. В этом доме действительно держали тигров и леопардов, а также большое количество красивых женщин. Поесть и попить, что не пожелаешь — всё есть. В этом доме Мин Уцзун сражался с тиграми, соблазнял красивых девушек, наблюдал борьбу сильных мужчин, весь день делал все, что соблаговолит его душа. Он решил, что в Леопардовом доме намного свободнее, чем во дворце, и переехал сюда жить. Он назвал его «Новая резиденция» и стал редко посещать дворец. В конце концов, министры стали волноваться, умоляли императора вернуться во дворец для управления делами. Они считали, что глупостям императора научили евнухи и он должен избавиться от этих евнухов.

У Мин Уцзуна было восемь личных евнухов, которых называли «Восемь тигров». Главный евнух Лю Цзинь, который был даже влиятельнее Ван Чжэня и Ван Чжи, выдвинул много плохих идей. Чиновники не могли больше сдерживаться и требовали разобраться с «Восемью тиграми». Лю Цзянь, Се Цянь и Ли Дунъян направили письмо и объяснили, какие плохие поступки совершил Лю Цзинь. Мин Уцзун прочитал его и сказал: «Пустяки. Завтра отправлюсь во дворец и убью их». Но кто-то сообщил об этом Лю Цзиню. Лю Цзинь и другие евнухи пошли к Мин Уцзуну и, рыдая, сказали: «Нам хотят навредить. Но на самом деле их цель — вы. Поэтому вы должны защитить нас». В их словах была доля правды. Если бы император сам хорошо управлял, разве евнухи осмелились бы на такие поступки? Услышав это, Мин Уцзун передумал. На следующий день он отправился во дворец, и министры думали, что Лю Цзиню близится конец. Неожиданно император издал указ и повысил Лю Цзиня до должности блюстителя этикета. Лю Цзянь и Се Цянь затряслись от злости: «Мы слишком стары, чтобы продолжать работать на вас. Пожалуйста, позвольте нам уйти в отставку и вернуться домой». Мин Уцзун был недоволен этим, скривив губы, он сказал: «Ну и ладно! Можете идти на покой». В результате при дворе стало меньше достойных и честных министров.

Лю Цзинь заведовал этикетом, но он и одного иероглифа не знал, как он мог писать официальные документы? Он брал документ домой и показывал мужу своей младшей сестры, затем кое-как утверждал. Кто не соблюдал его указов, того он сразу убивал или прогонял. И таких случаев было довольно много. Все говорили, что сейчас есть два императора: один по имени Чжу, а другой — Лю, один сидит, а другой стоит. Министр Ян Ицин знал, что нельзя конфликтовать напрямую. Поэтому, увидев, что у Чжан Юн из «Восьми тигров» есть разногласия с Лю Цзинем, решил вышибать клин клином и побудить Чжан Юна уничтожить Лю Цзиня. Чжан Юн действительно написал Мин Уцзуну, что Лю Цзинь собирается восстать и узурпировать трон. Мин Уцзун поспешно обыскал дом Лю Цзиня и, конечно же, нашел доказательства: подделку большой императорской печати и многое другое. Мин Уцзун рассердился и сказал: «Этот раб обманул меня. Он действительно готовил переворот!». И приказал спустить шкуру с Лю Цзиня.

После того как Лю Цзинь был уничтожен, настроение Мин Уцзуна не изменилось. Рядом с ним еще были два доверенных лица, Цзян Бинь и Цянь Нин, которые пользовались большим преимуществом, чем Лю Цзинь. Почему? Они оба были офицерского происхождения, в совершенстве владели навыками боевых искусств, но также умели угождать, так что они и стали приближенными императора.

Мин Уцзуну начал нравиться Цянь Нин. Но однажды, когда он дрался с тигром, тот вцепился в него и не отпускал. Император испугался и позвал Цянь Нина на помощь. Но Цянь Нин струсил. Увидев, что вот-вот произойдет непоправимое, все были так напуганы, что закрыли лица, но Цзян Бинь подбежал и отогнал тигра без особых усилий. С тех пор Мин Уцзун возненавидел Цянь Нина и назначил Цзян Биня своим личным телохранителем. Он сказал Цзян Биню: «Я устал находиться в Леопардовом доме, и я действительно хочу выйти в свет прогуляться». Цзян Бинь сказал: «Я из Сюаньфу. У нас там очень весело. Там много красивых женщин, погода прохладная, почему бы не сходить туда?». Мин Уцзун ответил: «Хорошо, пойдем в Сюаньфу!». Он надел простую одежду и вместе с Цзян Бинем, красивыми женщинами и дикими зверями тайком вышел из Цзюйонгуань и пошел в Сюаньфу. Целыми днями он гулял: врывался в дома, увидит хорошенькую девицу — похищает, что-то вкусненькое — отнимает. Такие беспорядки заставили местных жителей закрывать свои двери средь бела дня.

Вдоволь нагулявшись в Сюаньфу, Мин Уцзун отправился на запад в Янхэ (в Янгао, Шаньси). Пока он развлекался, случилось так, что туда прибежала группа ойратов, чтобы ограбить. Он разгорячился и сказал всем: «Давайте сразимся с ними, покажем свою силу!». Он назвал себя «могучим генералом», с псевдонимом «Чжу Шоу», и повел народ на бой с ойратскими воинами. В результате сотни людей были убиты и ранены, а со стороны противника погибло всего с десяток человек. «Чжу Шоу» почувствовал, что одержал великую победу, и послал письмо в Пекин, чтобы маньчжурские гражданские и военные приветствовали «могучего генерала», возвращающегося с победой во дворец. В тот день начался сильный снегопад, гражданские и военные чиновники долго ждали у заснеженных ворот Дэшэнмэнь. Все уже замерзли до дрожи, когда увидели «Чжу Шоу» верхом на лошади. Он был одет в доспехи, а на его талии висел меч. Он выглядел полным жизненной силы. Выпив праздничное вино, он всем сказал: «В этот раз я отправился в великое сражение и обезглавил врага. Ловко я, да?». Договорив, он сразу же отправился веселиться в Леопардовый дом.

Впоследствии он несколько раз возвращался в Сюаньфу, искал сокровища и похищал простых женщин, даже замужних. Каждый раз возвращался с большим количеством присвоенного. Вдоволь повеселившись на севере, Мин Уцзун снова начал подумывать о том, чтобы перебраться на юг. Не ожидая высочайший указ, министры вспыхнули от гнева, про себя вспоминая, какой ущерб он нанес северу, да еще и собирается нанести такой же ущерб югу, кто же вытерпит это? С утра до вечера они стояли на коленях возле двери, не давая ему выйти. Мин Уцзун был зол, но внезапно он вспомнил о чём-то особенном, что оставили ему предки, а именно — наказание чиновников батогами во дворце. Он приказал: «Бить их! Посмотрим, кто еще осмелиться преградить мне путь!». Таким образом, более сотни придворных чинов были прикованы, стояли на коленях за воротами Умэнь в течение пяти дней и терпели побои. В императорском дворце стоял истошный крик ужаса, который был слышен простому народу. В конце концов, несколько десятков министров были убиты ударами палок, это превратилось в настоящее побоище.

Все уже замерзли до дрожи, когда увидели «Чжу Шоу» верхом на лошади

В это время пришли новости из Цзянси: князь царства Нин — Чжу Чэнхао — устроил бунт. Предком князя царства Нин был Чжу Цюань, который помог Мин Чэнцзу захватить престол. Позже ему пожаловали земли Цзянси. Чжу Чэнхао был правнуком Чжу Цюаня. Он видел, что Мин Уцзун делает всё что ему вздумается и пришёл к выводу, что император потерял доверие, поэтому решил захватить в свои руки Поднебесную. Но на самом деле ранее уже поднялся бунт. Жизнь крестьян стала невыносимой, и бунты стали обычным делом. В Хэбэй и Бачжоу были братья Люлиу и Люци, которые подняли восстание, привели людей в Пекин и почти пробились в город. Чжу Чжифань из Нинси, князь царства Аньхуа, несколько лет назад также организовывал восстание. Однако оно было подавлено императорским дворцом. На этот раз князь царства Нин устроил бунт. Услышав это, Мин Уцзун, наоборот, был так рад, что не мог усидеть на месте, потому что таким образом он сам мог подавить восстание, обойдя весь юг. В результате он приказал «могучему генералу Чжу Шоу» пойти на юг, усмирить бунт в Цзянси. На этот раз министры не посмели воспрепятствовать этому.

Неожиданно, когда Мин Уцзун со своим личным войском достиг Чжочжоу (на юго-западе от Пекина), конный разведчик донес: «Бунт в Цзянси уже урегулирован, а князь царства Нин пойман!». Мин Уцзун поспешно спросил: «Я еще не пришел туда, кто урегулировал бунт?». Конный разведчик сказал: «Это генерал-губернатор южного Цзянси Ван Шоужэнь.» Мин Уцзун разочаровался, ведь восстание подавлено и у него нет причин идти на юг. Хорошо подумав, он приказал своим слугам не разглашать тайну, посовещался с Цзян Бинем и приказал евнуху Чжан Чжун и генералу Сюй Тай отправиться вперед и продолжать поход на юг. Во всяком случае, противник был уже пойман, и он просто шел и развлекался весь путь.

Когда он вошел в Шаньдун, он внезапно решил вывести на прогулку привлекательную Лю Джи. Поэтому он в полночь сам уселся в лодку, по Великому каналу вернулся в Пекин, встретился с Лю Джи и поспешил обратно. На полпути он столкнулся с чужой лодкой. Он приказал лодке остановиться и самостоятельно поднялся туда, чтобы осмотреть её. Увидев, что на лодке есть женщина, а именно наложница официального лица, он сказал «забираю» и похитил её. Затем он добрался до Янчжоу, вселился в частный жилой дом и назвал его «Резиденция могущественного главнокомандующего». Император послал евнухов пройтись повсюду и найти ему девушек, вдов и запереть всех в храме Нигу. Местные жители были напуганы, семьи девушек забеспокоились. Все занялись поисками холостых мужчин, чтобы привести их к себе в дом в качестве зятя. Мин Уцзун оставался в Янчжоу в течение многих дней. Каждый день он выходил на охоту, но велел местным жителям становиться охотниками и вместо него охотиться на диких зверей. Таким образом, нанося ущерб на своем пути, он не спеша добрался до Нанкина.

Чжан Чжун и Сюй Тай первыми прибыли в Цзянси. Они нашли Ван Шоужэня и просили освободить Чжу Си, чтобы «генерал Чжу Шоу» лично сразился с ним. Схватив его, он покажет себя как величественный император. Ван Шоужэнь, нахмурив брови, сказал: «Нелегко было урегулировать бунт, и как я сейчас могу его освободить? Народ снова пострадает». Чжан Чжун сказал: «Вы умный человек, почему вы не понимаете настроение императора?». Ван Шоужэнь покачал головой. Однако он написал доклад, говоря, что подавление восстания князя царства Нин осуществлено в соответствии с указаниями императора, следовательно, это заслуга Вашего Величества. Дописав доклад, Ван Шоужэнь побледнел, ему стало плохо до тошноты. Услышав, что Чжан Чжун вновь пришел упрашивать его, он выпустил Чжу Си, не желая больше общаться с этими людьми. Сам он покинул ведомство, сбежал в монастырь учиться и воспитывать свой характер.

Необычная эрудиция

Ван Шоужэнь, так же известный как Ван Янмин, стал командиром, будучи не солдатом, а ученым. Он был родом из провинции Чжэцзян, городского уезда Юйяо. Отца звали Ван Хуа — один из умнейших людей своего времени, победитель на столичных экзаменах на учёную степень, весьма одарённый и талантливый. В детстве Ван Шоужэнь был не похож на других детей, говорить начал только в 6 лет. Он очень любил читать книги, прочёл всё, что было дома. Ещё любил играть в шахматы, но на школьных экзаменах показывал средние результаты. Учитель, глядя на этого «маленького взрослого», часто погружённого в свои мысли или пишущего стихи, всегда говорил, что у него весьма удивительный характер. Однажды Ван Шоужэнь написал стихотворение-поговорку из четырёх строк:

«Гора близка, Луна далека

И кажется крохотной, а гора — большой.

Если б глаза человека были размером с небо,

Узрели бы, как мала гора и обширна Луна».

Взрослые, прочитав стих, крепко задумывались, что бы это могло значить.

Когда мальчик подрос, он поехал со своим отцом в Нанкин и Пекин. Увидев мир, стал ещё образованнее. Однажды отец и сын отправились к заставе Цзюйюнгуань на Великой китайской стене. Смышлёный Ван Шоужэнь знал, что с севера часто нападают грабители.

Через несколько дней мальчик говорит отцу: «Я написал письмо, направь его императору: пусть предоставит мне несколько десятков тысяч людей и лошадей. Я готов отправиться в поход и послужить стране, чтобы разбить неприятеля». Ван Хуа не мог ни злиться, ни смеяться. Вместо этого он влепил сыну пощёчину, говоря: «Ты глянь на себя, дурак, не дорос ещё!».

С тех пор Ван Шоужэнь стал усердно учиться, заниматься верховой ездой и стрельбой из лука — все ради того, чтобы сразу стать и искусным государственным служащим, и могучим военным. В годы больших стремлений он получил высшую учёную степень на государственных экзаменах и стал управляющим военным министерством в Пекине. Через несколько лет император Мин Уцзун взошел на престол, старший дворцовый евнух Лю Цзинь получил всю полноту власти и наворотил дел. Ван Шоужэнь написал письмо-разоблачение, чтобы все преступления Лю Цзиня были раскрыты и он понес наказание. Чиновник не ожидал, что Мин Уцзун придет в ярость и его самого изобьют сорока палками и понизят в звании. Он был отправлен в провинцию Гуйчжоу, на почтовую станцию Лунчан заниматься гражданскими делами в качестве мелкого чиновника. Лю Цзинь был беспощаден и послал отряд слуг догнать и убить обидчика. У Ван Шоужэня не было другого выхода, кроме как сесть в лодку и плыть морем, сойдя на берег в провинции Фуцзянь. До Лунчан он шёл 3 года.

Прибыв на место, Ван Шоужэнь пал духом. Вокруг только горы, гнилостные испарения, повсюду ядовитые твари, никакого транспорта и торговли. Даже рубить дрова и готовить пищу и то приходилось самому. В тех местах проживало много людей народности Мяо, которые и китайского языка-то не понимали. Ван Шоужэнь хотел было почитать книгу, да только где же её взять? К счастью, он прихватил с собой несколько книг о буддизме и даосизме и смог погрузиться в чтение. Если в будние дни не было дел, он, словно монах, сидел дома и медитировал, молчаливо размышляя над ранее прочитанным.

Раньше любимым занятием Ван Шоужэня было изучение неоконфуцианской школы Чэн-Чжу, эпохи династии Сун, а именно братьев Чэн И, Чэн Хао и Чжу Си. Учёные издавна считали неоконфуцианство Чэн-Чжу похожим на ортодоксальную школу Конфуция и Мэнцзы, так как был один и тот же конфуцианский священный кодекс. Нечего и говорить о том, что Ван Шоужэнь тоже был убеждён в этом. Он слышал, что Чжу Си говорил: «Пока вы тщательно постигаете смысл естества (суть вещей и явлений), вы можете получить истинное знание». Поэтому он нашел бамбуковую рощицу, сел напротив неё и начал постигать истину. Так он усердно провел 3 дня, но все равно не понял, в чем суть бамбука, лишь голова распухла от мыслей. С этого момента он начал сомневаться во взглядах Чжу Си. Но как всё-таки должно быть, тоже не мог понять.

Ван Шоужэнь сидит в комнате и размышляет обо всем, что изучал

В тот момент, сидя в забытом Богом месте, погруженный в раздумья, он вдруг почувствовал, как глаза, уши, ноздри, рот — все органы его тела открылись, будто бы яркий луч пронзил его. Ван Шоужэнь осознал, что в любом деле самое правильное — разобраться самому. Тогда это будет верно и можно действовать. Не обязательно слушать, что говорит тебе внешний мир. Иначе говоря, душа есть истина, душа есть всё сущее. Таким образом, это и есть «единство познания и действия». Знание есть основа действия, без знания нет и действия, так как поступки — проявление знания. Если знание верно, то и осуществление возможно. Неосуществимое же знание не считается верным. Верны ли были суждения Ван Шоужэня? Сколько людей, столько и мнений. Сам он считал, что нашёл хороший способ, как заниматься наукой и общаться с людьми. Он обсуждал свои мысли с окружающими его людьми, потом решился организовать группу, чтобы преподавать, и приобрел очень много учеников. Ученики с восхищением слушали его, не осмеливаясь перебить. И в вопросах мироздания, и в исторических хрониках — во всем он был сведущ, поэтому все и почитали его как мудреца. Известность Ван Шоужэня возросла настолько, что даже Академия высшего образования города Гуйян в провинции Гуйчжоу пригласила его преподавать.

По мере того, как все присутствующие слушали Ван Шоужэня, рассказывающего о философии Чжу Си, их начали одолевать сомнения, так как в некоторых местах были несовпадения, а иногда и вовсе все было совсем наоборот. К примеру, Чжу Си говорил, что, если только есть знание, тогда за этим могут следовать действия, «прежде знание, затем действие». Ван Шоужэнь говорил о «единстве познания и действия». В чем же разница? Вот ученики и спросили: «Господин, не могли бы вы немного разъяснить?». Ван Шоужэнь ответил: «Знание и действие невозможно отделить друг от друга. Знание, которому нет применения, разве может считаться истинным? Например, один человек знает о принципе почтительного отношения к родителям и преданно следует ему. На словах же „почтительно относящийся к родителям“, но никак не выражающий это, как раз и есть тот, кто не понимает истины этого принципа. Я говорю о единстве знания и действия, то есть об идее, зародившейся в твоём сердце, как об уже случившемся действии, поэтому обязательно нужно иметь добрые мысли, ни в коем случае не замышлять плохое».

Идеи Ван Шоужэня, которого начали называть «Сердце ведающий», распространялись, учеников становилось все больше и больше. Почему же? Духовное учение Ван Шоужэня, по сравнению с мудреными идеями Чэн-Чжу, было лёгким для понимания, а поэтому более привлекательным для людей. А самым главным фактором были произошедшие в обществе глобальные изменения. С тех пор как в Китае появились императоры, императорская автократия слишком выросла, угнетая народ, что привело к тому, что никто и думать не смел о том, чтобы иметь собственное мнение или говорить начистоту. С приходом династии Мин императорская власть стала ещё более авторитарной, что вскоре и разъярило народ. В это время невероятно улучшились технологии производства, было сделано много новых открытий, также развивались промышленность и торговля, частная мануфактура, которой было особенно много на юге. Мышление людей оживилось, на любой вопрос был свой ответ, а не только тот, котрый диктовали старые взгляды. Ван Шоужэнь продвигал идеи духовного познания, ратовал за то, чтобы каждый имел свое мнение, что как раз совпадало с идеями остальных, поэтому его последователей стало чрезвычайно много, что сыграло большую роль в переходе к более открытому мировоззрению.

В то время Ван Шоужэнь был не единственным культурным человеком с собственным мнением. В Шэньяне (провинция Цзянсу, городской округ Хуайань) жил образованный человек по имени У Чэнъэнь, который был на несколько лет младше Ван Шоужэня. Процесс получения учёной степени прошёл не особо гладко, а меж тем У Чэнъэнь уже был немолодым человеком, но так и не смог добиться высшей степени на государственных экзаменах. Увидев чиновничий произвол и коррумпированность правительственных кругов, он имел иную точку зрения и потратил несколько лет жизни на написание романа «Путешествие на Запад». Главный герой произведения Сунь Укун — ломающая старые устои обезьяна — учиняет раздор во дворце царя драконов, ругается с духом неба, а верховный владыка, Нефритовый император, ничего не может сделать. Немного позже Тан Сяньцзу из Линьчуань (провинция Цзянси, городской округ Фучжоу), страстью которого были пьесы, написал «Еще помнит душа», также известную как «Пионовая беседка». Девушка по имени Ду Линьян, угнетенная этикетом старых нравов, запертая дома, во сне добровольно выходит замуж за учёного Лю Мэнмэя, а проснувшись, тоскует по нему и умирает. Эта пьеса смело критиковала прежние порядки и идеи притеснения молодых людей. У Чэнъэнь и Тан Сяньцзу оба были не согласными с традициями писателями.

Через четыре с лишним года жизни Ван Шоужэня в Гуйчжоу император Мин Уцзун казнил Лю Цзиня. Императорский двор восстановил доброе имя Ван Шоужэня и перевел в Нанкин в провинции Цзянси на чиновничью службу. Он одновременно был управляющим и все так же занимался распространением своего учения. В 1519 году князь царства Нин поднял восстание. Ван Шоужэнь умело командовал армией, не дожидаясь прибытия «могучего генерала Чжу Шоу», и сам подавил бунт. Дабы не рассердить этим поступком императора, ему только и оставалось уйти с должности чиновника и пойти в храм вести отшельническую жизнь. Он больше не собирался браться за чиновничью работу. Как хорошо, ведь тогда появится возможность основательно заниматься наукой! Но через некоторое время Мин Уцзун внезапно умер. Императорский двор снова вспомнил о Ван Шоужэне. Ему было приказано вернуться к обязанностям на новой должности с ещё большим кругом служебных обязанностей, и он отправился к месту назначения.

Почему так внезапно умер Мин Уцзун? Оказалось, что после его прибытия в Нанкин Чжан Чжун привез ему Чжу Чэньхао. Великий полководец приказал солдатам встать в круг, освободил Чжу Чэньхао, надел доспехи, жестами объяснился с противником и, конечно, выиграл, повергнув врага. Солдаты хором кричали «Ура!» и поддерживали императора. Он самодовольно махал им рукой, как будто все было по-настоящему. Затем он, отозвав войска, забрал людей, лошадей и победоносно повел подконвойных пленных в Пекин. Добравшись до берега реки Цинцзян (городской округ Хуайнань, провинция Цзянсу), он увидел ровную поверхность воды и плавающую в ней рыбу. Мин Уцзун воскликнул: «О, какая большая рыба! Я хочу поймать несколько и попробовать». Он заплыл в лодке на глубину, чтобы порыбачить. Вдруг налетела волна и опрокинула лодку. Хотя Мин Уцзун и сказал, что любит подобного рода развлечения, но в воде он был барахтающейся сухопутной уткой, непрерывно кричащей: «Спасите меня! Спасите меня!». Стража поспешно вытащила его. Уже началась зима, и вода была достаточно холодная. Император все время дрожал. Испуганный и замёрзший, он поспешил вернуться в Пекин, боясь серьезно заболеть. По прибытии в Пекин все гражданские и военные чиновники вышли поприветствовать государя и поздравить могущественного полководца с победоносной битвой. Однако он уже не был могущественным — не успел император заселиться в свои покои, как его начало рвать кровью. Не прошло и нескольких дней, как он скончался. Ему было всего лишь 30 лет.

Мин Уцзун целыми днями был окружен женщинами, но сына у него никогда не было. Был младший брат, но и он рано умер. У этой семьи не было потомков, и смена власти стала большой проблемой. Министры обсуждали эту проблему без конца и края, и все говорили, что хорошо бы найти кого-то из удельных князей. Влиятельный советник Ян Тинхэ посовещался с вдовствующей императрицей Чжан (жена императора Мин Сяоцзуна) и решил, что младший двоюродный брат Мин Уцзуна, Чжу Хоуцун, вполне подходит. Его отец — князь царства Синсянь, Чжу Ююань, был четвертым сыном Мин Сяньцзуна и самым близким родственником. Министры тоже согласились и послали людей привезти будущего императора. Ян Тинхэ полагал, что раз Чжу Хоуцуну сейчас всего 14 лет, то будет послушным и по всем вопросам будет следовать предложениям министров. Да только никто и подумать не мог, что с приходом к власти Чжу Хоуцуна дела в стране пойдут ещё хуже, и даже самому Ян Тинхэ придётся несладко.

Изменения во дворце Женьинь

Чжу Хоуцун родился в городском уезде Аньлу (на северо-востоке провинции Хубэй) и с детства жил далеко от города, не зная, что такое столица. Услышав, что его выбрали императором, правителем всего государства, он так сильно обрадовался, что едва ли не потерял сознание, поэтому тотчас же отправился в столицу. Его мать также последовала за ним, чтобы остаться в императорском дворце и наслаждаться счастливой жизнью. Ян Тинхэ, увидев неожиданно прибывших в Пекин, тут же заявил: «Вы не сможете взойти на трон. Согласно порядку, вы сперва должны пожить в Восточном дворце как наследник престола, прежде чем взойти на трон». Чжу Хоуцун был очень недоволен и с разочарованием ответил: «Разве не вы позволили мне стать императором? Как так вышло, что я все еще лишь наследник? Кроме того, мой отец уже давно умер, чьим наследником я тогда прихожусь? Если все складывается таким образом, что я больше не император, то тогда я возвращаюсь обратно в Анлу!». Ян Тинхэ растерялся, не зная, как лучше поступить. Вдовствующая императрица Чжан возразила: «Он уже здесь, так позвольте же ему взойти на трон, не будем церемониться». Впервые, меряясь силой, министры потерпели поражение, узнав, что этот ребенок очень хитрый, любит препираться и с ним не так-то просто иметь дело.

Чжу Хоуцун взошел на трон и стал императором Мин Шицзун. Ему не понравился девиз царствования «Шаочжи», выбранный придворными, он считал его неблагозвучным и изменил на «Цзяцзин». Он сразу же стал особо известным императором Цзяцзин, однако репутация у него была плохая. Сперва Ян Тинхэ выдвинул предложение разрушить Леопардовый дом и различные загородные дворцы императора Мин Уцзуна, а негодяев Цзин Биня и Цянь Нина убить. Император Мин Шицзун поддержал его, чему Ян Тинхэ был несказанно рад. Затем новый император упомянул имя и социальное положение своих родителей, сказав, что хочет уважать собственного отца как императора, а мать — как императрицу. Ян Тинхэ сказал: «Вы унаследовали трон императора Мин Сяоцзуна и Мин Уцзуна, поэтому с точки зрения государства ваш отец Сяоцзун — император, а в настоящее время вдовствующая императрица — ваша мать». Император Мин Шицзун энергично покачал головой и промолвил: «Мои родители в Анлу, почему я должен их менять? Это неправильно!». Он попросил министров обсудить, кто из них прав, а кто виноват. Из-за такого пустяка споры продолжались еще несколько лет и получили название «споры о великой церемонии», которые так и не могли уладить. Император Мин Шицзун разгневался и приказал Ян Тинхэ уйти в отставку, а затем объявил, что его отец был императором, а его мать все еще жива и сейчас остается вдовствующей императрицей. Император Мин Сяоцзун был дядей императора, а вдовствующая императрица Чжан — тетей. При таких условиях князь царства Синсянь, который никогда не был императором, стал прямым продолжателем императорской семьи. Министры все не могли угомониться и разругались: «Разве это приемлемо? Давайте сражаться не на жизнь, а на смерть, ведь мы должны добиться справедливости». И тут же более двухсот человек упали на колени и зарыдали. Их слезы слились воедино, и плач раздавался до небес.

Разве император Мин Шицзун мог предугадать такой поворот событий? Услышав это, он тут же запаниковал, поэтому ничего не оставалось, как уговаривать надзирателей одного за другим и позволить всем подняться с колен. Однако никто не слушал его, и все продолжали безостановочно рыдать. Тогда он вдруг вспомнил, что его двоюродный брат Мин Уцзун уже сталкивался с подобной ситуацией, и подумал, а почему бы не воспользоваться методом, который уже проверили предки? Вдруг он крикнул: «Наказать чиновников батогами во дворце! Да будет битва, да будет схватка!». В этой схватке семнадцать министров были убиты на месте, а более ста человек посадили в тюрьму. Сын Ян Тинхэ Ян Шэнь был дважды избит, потерял сознание, а когда очнулся, то понял, что его выгнали из столицы и отправили в провинцию Юньнань. Несмотря на то, что Ян Тинхэ ушел в отставку, он также лишился своей должности и стал простолюдином.

Император Мин Шицзун одержал еще одну победу, унизив и убив своих министров, полагаясь на власть и силу императора. Он действительно вкусил сладость быть императором, поэтому делал все, что ему только вздумается. Он полностью погрузился в даосизм и буквально за несколько дней отдал приказ установить в императорском дворце небольшой алтарь (место для даосских молитв и жертвоприношений небесам), который предполагал лишь несколько десятков мест. Каждый день он не делал ничего, кроме того, как возносил мольбы перед специально устроенным алтарем (поклонялся духам, молился Богу, совершал заупокойную службу), считая это обязательным делом и порой делая это даже несколько раз в день. Кроме того, он не только сам все это делал, но и приказывал министрам делать то же самое, выбирая специального чиновника для контроля процесса возношения мольбы перед данным алтарем. В результате этого весь императорский дворец стал главным местом проведения религиозных обрядов: дни напролет был полон дыма, повсюду молились.

Император Мин Шицзун сказал, что все эти молитвы перед алтарем сделаны для того, чтобы в мире было спокойствие, и не было происшествий, но у него на уме все еще были мелочные расчеты. Он всегда был очень слаб, не мог ездить верхом на лошади или стрелять из лука. Много читал книг, но не имел каких-либо реальных знаний. В письменности и боевых искусствах тоже не добился успеха. Он лишь хотел через алтарь и молитвы просить Всевышнего о долгой жизни и сыне, чтобы не остаться, как двоюродный брат, без наследника. Эта мысль заставила даосов задуматься, и многие люди предлагали ему различные идеи, чтобы помочь обрести наследника.

Был один даосский священник по имени Шао Юаньцзе, который разбирался в метеорологии и мог предположить, когда пойдет дождь или же снег. Император Мин Шицзун считал его пророком и просил его подобрать укрепляющие средства для тела и здоровья. Шао Юаньцзе понял, что тот имеет в виду, поэтому действительно смог достать рецепт афродизиака и сказал: «Приняв мой чудодейственный эликсир, ты сможешь иметь сына». После принятия лекарства ему стало невыносимо жарко и он почувствовал прилив энергии. Наложница действительно родила ему двух сыновей. Император Мин Шицзун был настолько счастлив, что сделал Шао Юаньцзе высокопоставленным чиновником и попросил его подобрать эликсир бессмертия. Однако Шао Юаньцзе умер от болезни еще до того, как смог разработать данный эликсир. Перед смертью он порекомендовал Мин Шицзуну чернокнижника (алхимика, который стремился создать эликсир бессмертия) Тао Чжунвэнь. Тао Чжунвэнь изготовил несколько «чудодейственных эликсиров бессмертия», чтобы преподнести их императору. Император Мин Шицзун принял лекарство, после чего сошел с ума и целыми днями увлекался бесплодными идеями, а его характер становился все хуже и хуже. Он не только веселился с императорскими наложницам, но и не пропускал придворных девиц. Если наложницы и придворные дамы не нравились или чудодейственный эликсир переставал работать, он начинал бесчинствовать: публично бранился, захотел — побил, захотел — убил. За несколько лет погибло более ста человек. Такой произвол злил придворных девиц.

Среди придворных дам, прислуживающих императорской наложнице Цао, была женщина по имени Ян Цзиньин. Она несколько раз видела, как император бранил свою наложницу Цао, распускал руки и был настолько зол, что даже не мог говорить. Придворные дамы считали императора попросту демоном-развратником. Ян Цзиньин сказала: «Если так будет дальше продолжаться, то рано или поздно и мы погибнем от рук императора». Придворные девицы ответили: «Как, по-вашему, лучше поступить?». Ян Цзиньин прошептала: «Я уже думала об этом. Когда в очередной раз он придет сюда, мы его убьем, невзирая ни на что. Пусть он заплатит жизнью за все, что сделал». Тогда все одобрительно кивнули и условились на этом.

Однажды вечером в начале зимы 1542 года (год Тигра по лунному календарю) император Мин Шицзун пришел во Дворец спокойствия и умиротворения, где жила наложница Цао. Устроив большой скандал, он тотчас уснул. Наложница Цао приняла ванны и пошла переодеться. Воспользовавшись этим, Ян Цзиньин и остальные придворные дамы вбежали и накинули пояс на шею Мин Шицзуна. Кто-то держал его за руки, кто-то волочил его за ноги, а кто-то прикрывал ему рот. Ян Цзиньин с прислужницами хотели затянуть ремень потуже, но вдруг засуетились, потому что сделали мертвый узел, который нельзя было затянуть! Император брыкался и кричал, его лицо побагровело, он не мог закричать или встать, даже если бы ему сильно хотелось, он был весь в поту. Заметив, что он не мертв, придворные дамы тут же вытащили шпильку из головы и без разбора начали тыкать в него, отчего наружу хлынула кровь. Увидев эту сцену, девушка по имени Чжан Цзиньлянь очень сильно перепугалась, опасаясь, что император не умрет и будет еще больше неприятностей. Поэтому она выбежала, чтобы сообщить об этом императрице. Императрица незамедлительно пришла. Ян Цзиньин и остальные увидели, что императрица здесь, поэтому пришлось отпустить руки, выбежать и спрятаться в укромных уголках и закоулках. Императрица развязала ремень, и Мин Шицзун пришел в себя.

Это первый случай за всю историю, когда придворные дамы пытались убить императора. Ян Цзиньин и другие дамы были арестованы, осуждены за преступление, караемое смертной казнью, и убиты, и Чжан Цзиньлянь, которая донесла обо всем этом, также лишилась жизни. Излишне говорить, что наложница Цао тоже была казнена. Это дело быстро получило огласку, и все, кто был в императорском дворце и за его пределами, сожалели о том, что придворным дамам так и не удалось довести дело до конца, ведь они были бы рады, если бы император все же был убит. Тогда у государства еще были бы шансы на спасение.

Придворные дамы накинули пояс на шею Мин Шицзуна, чтобы задушить его

После этого случая император Мин Шицзун был напуган до смерти. Он постоянно твердил: «Я больше никогда не буду жить в этом дворце, так что быстро найдите мне новое место!». В конечном счете, он покинул императорский дворец, поселился в доме в Сиюане (в районе озер Бэйхай, Среднее море и Южное море) и оттуда не возвращался. Он не только не жил во дворце, но и даже не прибывал на утреннюю императорскую аудиенцию, ссылаясь на то, что болен и что у него слабое здоровье. Но на самом деле он боялся, что кто-нибудь вновь нападет на него и убьет, а также боялся, что министры начнут открыто критиковать его. Министрам приходилось по очереди прибывать в Сиюань и выслушивать его в любое назначенное время. Оставаясь в Сиюане, Мин Шицзун решил, что даосские молитвы помогают, иначе как он смог спастись из такого большого бедствия? Поэтому он все дни напролет возносил мольбы перед алтарем, а также самостоятельно изменил рецептуру эликсира бессмертия, желая прожить долгую жизнь. Министр Ян Цзуй попытался убедить его и сказал: «До тех пор, пока вы не приближаетесь к женщинам и заботитесь о своем здоровье, вы будете жить долгую жизнь. Эликсир бессмертия лишь погубит Вашу жизнь, ведь ему нельзя полностью доверять». Эти слова задели его, поэтому он отправил министра Ян Цзуй в тюрьму, избивал его и, в конце концов, убил.

Каждый раз, когда Мин Шицзун молился, он произносил хвалебную речь и говорил множество приятных вещей, умоляя Всевышнего позволить ему быть в безопасности. Согласно правилам, такого рода хвалебная речь должна быть написана пером, обмакнутым в красную тушь, на особой зеленой бумаге, что известно как «молитвенный текст». Чтобы молитвенный текст был написан красиво, необходимо уметь выражаться высокопарно, не используя просторечия. Мин Шицзун не умел писать, поэтому большинство таких молитвенных текстов писали для него другие. Таким образом, некоторые из придворных, кто мог писать молитвенные тексты, имели преимущество. Если императору нравился текст, он приглашал автора вновь. Среди таких людей самым известным был Янь Сун.

Высокий худой белокожий Янь Сун мог писать статьи, сочинять стихи, у него была неплохая каллиграфия, но характер был плохой. Министр обрядов Ся Янь был его соотечественником и уважаемым человеком. Поэтому Янь Сун усердно льстил ему и приглашал его на ужин. Ся Янь не пришел, и тогда Янь Сун подбежал к его двери, встал на колени и громко начал говорить льстивые речи. Ся Яню стало неудобно и он порекомендовал его императору в Министерство обрядов. Позже Ся Янь стал первым помощником кабинета министров (премьер-министром) и пригласил его на место министра обрядов. Так у него появилось больше шансов подобраться поближе к императору. Зная, что императору нужны молитвенные тексты, Янь Сун использовал все свои силы и способности и направил их на написание большого количества молитвенных текстов. Мин Шицзу был доволен и похвалил Янь Суна. Это совсем не понравилось Ся Яню, поэтому время от времени он его ругал и возвращал написанные им тексты. Янь Сун возненавидел его до боли и при первой же возможности выразил Мин Шицзуну свои сомнения в отношении Ся Яня. Однажды Мин Шицзун заговорил с ним о Ся Яне, он вдруг скривился, расплакался и сказал: «Боюсь, есть некоторые вещи, которые я не осмеливался Вам сказать…» На это Мин Шицзун ответил: «Если у тебя есть какие-то обиды, просто скажи об этом!». Тогда Янь Сун рассказал немало вещей про Ся Яня, после чего Мин Шицзун начал испытывать к нему отвращение.

Как раз в это время губернатор провинции Шэньси Цзэн Сянь отправил ему письмо, в котором говорилось, что татары постоянно вторгаются в Китай и захватили границу Хэтао, поэтому следует послать войска, чтобы вернуть территории обратно. Ся Янь также отметил необходимость этого действия, и Мин Шицзун с ним согласился. После того как Янь Сун услышал об этом, он подстрекал нескольких своих доверенных лиц написать донос, что как только начнутся военные действия, это наведет военную смуту и людям не будет ни сна ни покоя. Он также попросил сообщить, что Ся Янь взял взятку у Цзэн Сяня, прежде чем обратиться к императору. Мин Шицзун спросил Янь Суна: «Трудно отличить правду от лжи, как ты думаешь, как мне лучше поступить?». На это Янь Сун ответил: «Ваше Величество, вы самый мудрейший, но вам нужно предотвращать инакомыслие». Мин Шицзун убрал Ся Яня с поста. Янь Сун вновь попросил кого-нибудь доложить, сказав, что Ся Янь за спиной обвинял императора в нехватке доверия и в том, что он не верен своему слову. Мин Шицзун больше всего боялся того, что люди начнут говорить, что он ни на что не способен, поэтому приказал убить Ся Яня и Цзэн Сяня. Министры, поддерживающие эти дела, были приговорены к смерти, наказаны батогами во дворце, понижены в должности или же оштрафованы. Таким образом, кто бы еще осмелился упомянуть о возвращении Хэтао? Пограничные территории стали владением татар.

Ся Янь был убит, а Янь Сун стал первым помощником кабинета министров. Ему было уже больше шестидесяти лет. Другие в этом возрасте уже уходили на пенсию, но он проделал очень немалый путь, взяв на себя всю власть и проработав двадцать лет. Янь Сун не планировал уходить в отставку до восьмидесяти лет. У него уже было плохое зрение, поэтому ему требовалось немало усилий, чтобы прочесть официальные документы. Он просил своего одноглазого сына Янь Шифаня помогать ему с его государственными делами, в результате чего Янь Шифань стал действительно влиятельным человеком. Всякий раз, когда что-нибудь случалось, он приводил отца и говорил людям: «Этот вопрос не решить без моего отца». «Благодаря старику, который сказал вам добрые слова, вы имеете все то, что есть у вас сегодня!». Эти слова содержали скрытый смысл. Услышав их, люди тут же понимали, что они обязательно должны отблагодарить. В результате все золото, серебро, шелковые материи, атлас, все хорошее и красивое — все шло в резиденцию Яня. Отец и сын семьи Янь двадцать лет управляли государством, можно представить, какой богатой стала их семья. Ян Шифань сказал: «Внутренний двор императорского дворца, сотни чиновников — никто не чувствует себя так непринужденно, как я!». Но их не волновали такие важные вещи, как безопасность пограничных территорий.

В 1559 году (в год белой Собаки), татарский вождь Аньда повел свои войска атаковать Датун. Командующий стражей в Датуне Цю Люань был доверенным лицом Янь Суна. Полагаясь на его покровительство, он послал подарок Аньде с просьбой обойти Датун и отправиться в другое место. В результате Аньда повел своих солдат прямиком к Пекину. Мин Шицзун был так напуган, что потерял рассудок. Министр обороны Дин Жукуй сказал Янь Суну: «Я хочу послать свои войска за город и занять боевую позицию, как вы смотрите на это?». Янь Сун отмахнулся и сказал: «В случае поражения, вся вина будет на нас. Аньда только пограбит немного и уйдет. Не нужно беспокоиться». Дин Жукуй отдал приказ не вступать в сражение. В результате это привело к тому, что Аньда и его люди убили более тысячи солдат династии Мин, а также ограбили многих людей, забрав все драгоценности. Все придворные бранили Дин Жукуя и говорили, что он заслуживает смерти. Мин Шицзун тоже был разгневан и считал, что Дин Жукуй должен заплатить за все свои грехи. Дин Жукуй умолял Янь Суна быть снисходительным, на что Янь Сун сказал: «Пока я жив, ты не умрешь!». Но когда он увидел Мин Шицзуна, он не сказал за него ни одного доброго слова. В конце концов, Дин Жукуй был приговорен к смертной казни. Перед смертью он выкрикивал свои недовольства: «Янь Сун обманул меня. Этот старик погубил меня!».

При императорском дворе у власти находился «даосский император» и «первый министр молитвенных текстов». Хорошего о них сказать нечего. В то время на юго-восточном побережье правительственные войска совершили поступок, потрясший всех: усмирили морских пиратов, что принесло мир народу и повысило репутацию династии. Однако это нельзя ставить в заслугу Мин Шицзуну и Янь Суну.

Усмирение беспорядков на море

В Японии, которая расположена к востоку от Восточнокитайского моря, со времен династии Юань было неспокойно. Обедневшие самураи, мелкие чиновники и ронины (безработные бродяги), которым не удалось ужиться в собственной стране, бежали к побережью Китая, где грабили, убивали и предавали все огню. Японцы были невысокого роста, поэтому местные назвали их «вокоу» (что в переводе означает «карлики-пираты»). После набегов на побережье вокоу возвращались на острова, которые служили им логовом. А когда их преследовали правительственные войска, сбегали обратно в Японию. Так жизнь в прибрежных поселениях стала бить ключем не в самом хорошем смысле слова. Император Мин Тайцзу ненавидел японских пиратов за бесчинства, которые те творили, поэтому он запретил всем выходить в море и вести торговлю с иностранцами. Но это было равносильно тому, чтобы запереть самого себя в комнате. Как можно все это запретить, если жизнь прибрежных поселений полностью зависит от моря? Многие, увидев, как быстро богатели вокоу, решили последовать их примеру, стали пиратами и начали грабить пассажирские суда. Вскоре местные и японские пираты объединились, став настоящей катастрофой в море. Многие китайские пираты стали во главе вокоу. Они притворялись, что занимаются торговлей, но на самом деле совершали набеги на побережье, жгли, грабили и убивали.

После прихода к власти императора Чжэнтуна на династию Мин одна за другой посыпались неприятности. Император был настолько увлечен своими забавами, что береговая оборона совсем ослабла. Португальцы тут же оккупировали юг Макао. Вокоу углядели в этом новые возможности и стали чаще совершать набеги. В Макао они покупали современное оружие, подобное тому, что было у солдат, и теперь могли дать отпор правительственным войскам. Чжэцзян, Фуцзянь и Гуандун больше всего пострадали от пиратов, а многие острова стали их логовами. Там они строили укрепленные крепости, ели и жили без забот. А когда чего-то не хватало, возвращались к грабежам. Были и те, кто уходил глубже на материк, где творить разбой было еще легче.

Императорский двор увидел, что дела совсем плохи. Тогда они назначили чиновника по имени Чжу Вань на должность губернатора провинции Чжэцзян и поручили ему разобраться с этой напастью в море. Чжу Вань собрал группу элитных солдат и первым делом напал на японских пиратов, обосновавшихся на материке, прогнав их обратно. Затем он вышел в море, очистив от пиратов острова один за другим так, что им негде было спрятаться. Чжу Вань сказал своим подручным: «Не стоит бояться вокоу. Бояться надо того, что у кого-то с ними может быть сговор. В этот раз мы должны вырвать эту заразу с корнем». Однажды правительственные войска сошлись в битве на море с большим отрядом вокоу, одержав над ними победу и захватив глав китайских и японских пиратов. Среди них были Ли Гуантоу и Сюй Дун, одни из самых известных людей. Чжу Вань убил их всех.

Но неожиданно это привело к веренице проблем. Чиновники, которые покровительствовали Ли Гуантоу и его людям, заявили, что те были купцами и казнили их незаслуженно. Затем они обвинили Чжу Ваня в безрассудном убийстве и потребовали наказать его. Несколько высокопоставленных чиновников при императорском дворе тоже имели связи с пиратами. Они твердили императору, что Чжу Вань ужасно справляется с порученной ему работой. Мин Шицзун днями напролет молился и не особо интересовался делами. Поэтому, когда он услышал о происшествии, то пришел в ярость и сказал: «Я послал Чжу Ваня усмирить беспорядки на море, так почему он только и делает, что создает больше хаоса? Пошлите кого-нибудь к нему с проверкой и скажите ему, чтобы не лез не в свое дело». Так Чжу Ваня сняли с должности, а его преступление стали расследовать. Он не мог понять, что он сделал не так. В порыве злости Чжу Вань выпил яд. Перед смертью в докладе императору Мин Шицзуну он написал: «Легко справиться с иноземными разбойниками, но трудно одолеть грабителей внутри страны. Легко избавиться от пиратов в море, но невероятно трудно изничтожить бандитов в чиновничестве!».

После смерти Чжу Ваня беспорядки в море вспыхнули с новой силой. На смену Ли Гуантоу пришел человек по имени Ван Чжи (также известный как Король Чжи). Себя он называл Король Хуэй, и даже японцы слушались его приказов. Вокоу быстро разрастались.

Нападения флотилий из десятков и сотен кораблей на материковые города и поселки стало обычным делом. Когда императорскому двору доложили об этом, было решено отправить войска для прекращения беспорядков на море.

На этот раз успокоить волнения в море было поручено Ху Цзунсяню из района Хуэйчжоу уезда Цзиси (в южной части провинции Аньхой). Ху Цзунсянь был хитрее Чжу Ваня. Увидев, что случилось с Чжу Ванем, вызвавшим недовольство чиновников, он решил в первую очередь расположить их к себе. Его отношения с Янь Суном и его сторонниками были неплохими. Императору он сообщал больше хороших новостей, чем плохих. А однажды, поймав на охоте белого оленя, он безотлагательно поручил своим людям преподнести его в дар императору Мин Шицзуну и написал поздравительное послание. В то время белый олень считался символом бессмертия. Увидев подарок, император пришел в восторг и похвалил Ху Цзунсяня. Лишь после того, как Ху Цзунсянь удостоверился, что при императорском дворе его не оклевещут, он принялся разбираться с вокоу.

Посылая войска в погоню за пиратами, Ху Цзунсянь призывал их сдаться. Жесткое и мягкое, инь и ян — он использовал любые приемы, что оказалось довольно эффективно. Однажды он послал своих подчиненных Цзян Чжоу и Чэнь Кэвана в Японию, чтобы те разыскали приемного сына Ван Чжи, Ван Ао. Он попросил Ван Ао привести их к Ван Чжи. Цзян и Чэнь сказали Ван Чжи: «Какой толк в том, чтобы все время бороздить моря? Самое время подумать о своих потомках. Если вы подчинитесь императорскому двору, то все преступления останутся в прошлом». Ван Чжи, казалось, был тронут и ответил: «Дайте мне поразмыслить над этим». Цзян Чжоу немедленно вернулся к Ху Цзунсяну с докладом, а Чэнь Кэван остался у Ван Чжи в качестве заложника. Услышав известия, Ху Цзунсянь нахмурился и приказал освободить из тюрьмы мать Ван Чжи и его невестку, а затем послал Цзян Чжоу убедить Ван Чжи подчиниться. Ван Чжи был так тронут, что позволил Ван Ао и Чэнь Кэвану встретиться с Ху Цзунсянем. Ху Цзунсянь лично убеждал Ван Ао сдаться, что ему удалось сделать после долгих уговоров. Ван Ао поделился огромным количеством сведений об их группировке. Опираясь на разведданные, правительственные войска схватили нескольких главарей вокоу. Ху Цзунсянь также уговорил Ван Чжи вернуться на родину, чтобы навестить свою семью. Ван Чжи согласился и вскоре прибыл в Ханчжоу.

Изначально Ху Цзунсянь намеревался утихомирить Ван Чжи, а затем постепенно ослабить его, возможно перетянув на свою сторону многих людей. Вскоре после прибытия в Ханчжоу Ван Чжи был внезапно арестован местным чиновником Ван Бэньгу. Ван Бэньгу немедленно доложил об этом императорскому двору. Когда придворные узнали, что предводитель японских пиратов пойман, они единогласно заявили: «Ван Чжи — ужасный человек. Его нужно казнить!». Император Мин Шицзун тут же приказал обезглавить его. Но тем самым он разозлил подчиненных Ван Чжи. Ван Ао тоже пришел в ярость. С тех пор вокоу еще ожесточеннее нападали на побережье и беспорядки стремительно росли. Чжу Вань и Ху Цзунсянь были лишь гражданскими чиновниками, которые хитростью и уловками могли добиться цели. Но когда дело доходило до борьбы с японскими пиратами с помощью настоящего оружия и сражений на фронте, приходилось полагаться на военных генералов, подкованных в таких делах. Среди них были Ци Цзигуан, Юй Даю, Тань Лунь и Лю Сянь.

Ци Цзигуан был уроженцем Дунмоу, провинция Шаньдун (Дунмоу находится в районе Лайу, провинция Шаньдун), и благодаря заслугам предков его семья из поколения в поколение командовала армией Дэнчжоу (в Пэнлае, провинция Шаньдун). Ци Цзигуан с юных лет отправился служить своей стране, изучал литературу и занимался боевыми искусствами, чтобы продвинуться по службе, а когда вырос, стал офицером. При императорском дворе его способность руководить войсками заметили, и поэтому направили его в Чжэцзян, чтобы усмирить беспорядки на море. Неожиданно он потерпел поражение в первом же бою. Дело было не в его способностях полководца, а в том, что местные войска так боялись врага, что, лишь завидев вокоу, с визгом и криками бежали назад и ничто не могло их остановить. Как с ними можно было идти в бой? Ци Цзигуан сказал Ху Цзунсяну: «В сражении важен натиск. Чтобы вести войну, нам нужно набрать хороших солдат. Пожалуйста, позвольте мне набрать новых рекрутов. Тех, кто умеет преодолевать трудности. Тех, кто силен физически. Тех, кто искренне ненавидит вокоу». Ху Цзунсянь кивнул и отправился в уезд Иу, набрал в солдаты множество шахтеров и крестьян. Все они были храбрыми и хорошими юношами.

Ци Цзигуан начал готовить свои войска. У него был особый метод обучения. Во-первых, он объяснял солдатам, ради чего они сражаются — ради безопасности близких. Во-вторых, его солдаты знали военное искусство и тактические приемы, чтобы во время боя не разбегаться врассыпную, а понимать, что делать. В-третьих, он учил их использовать строй «утки-мандаринки» в сражениях с врагом. Он говорил своим солдатам: «Здесь много воды, а дорога узкая и извилистая. Кавалерийское построение задействовать не получится. Подойдет лишь малый, быстрый и маневренный пехотный строй. Вокоу тоже сражаются малыми группами и предпочитают ближний бой. Именно поэтому я разработал строй „утки-мандаринки“». Такой строй состоял из двенадцати человек. Командир стоял во главе. За ним шли остальные одиннадцать человек, вооруженные щитами, длинными копьями, короткими мечами, волчьими метлами (ствол бамбука с листьями, снабжённый железным наконечником), среди них был также один повар. Ци Цзигуан сказал солдатам: «Больше всего я восхищаюсь армией генерала Юэ Фэя. Его люди замерзали до смерти, но не врывались в чужие дома, умирали от голода, но не опускались до грабежа и никогда не причиняли вреда простым людям. Мы должны следовать их примеру. Строгая военная дисциплина — залог спокойствия нашего народа». Чуть больше двух месяцев прошло с начала обучения, и Ци Цзигуан повел солдат на фронт.

Когда войска достигли Юэцина (к северо-востоку от округа Вэньчжоу, провинции Чжэцзян), с неба обрушился сильный дождь. Стольким людям негде было спрятаться, поэтому они остались под дождем. Подобно армии Юэ Фэя солдаты не вторгались в дома простых людей, даже когда промокли до нитки. Увидев, что Ци Цзигуан тоже стоит под дождем, местная семья подбежала и сказала: «Генерал, идите к нам домой, укройтесь от дождя. Зачем вам мокнуть под дождем?». Ци Цзигуан указал на своих солдат и возразил: «Тысячи солдат промокли насквозь, как я в одиночку могу прятаться под крышей от дождя?». Заметив, что генерал Ци не ставил себя выше других, рядовые вспомнили, что он часто готовил и доставлял лекарства для больных, а также заботился о товарищах, попавших в беду, и им всем стало так тепло, будто они выпили горячего вина. Когда люди услышали об этом, они начали сравнивать армию генерала Ци с большой семьей. Разве может такая армия потерпеть поражение? И в самом деле, прибыв на поле боя, они одерживали победы одну за другой. Как только они появлялись, вокоу тут же бросались наутек. Пираты нападали, только чтобы разбогатеть. Столкнувшись с сильным противником, разве станет кто-то из них сражаться насмерть?

Как-то раз армия Ци Цзигуана разгромила группу пиратов и те бросились бежать, спасая свои жизни. Генерал приказал своим солдатам отправиться в погоню. Разбойники были в таком отчаянии, что побросали на землю все деньги и сокровища, которые они украли, с криками: «Это теперь ваше, забирайте, но перестаньте нас преследовать!». Солдаты генерала Ци даже не взглянули на награбленное, а лишь продолжили гнаться за врагом. Вскоре пираты ослабли и больше не могли бежать и были вынуждены сдаться. Так армия генерала Ци довольно быстро расправилась с бандитами на побережье Чжэцзяна. Когда императорский двор увидел, на что способен Ци Цзигуан, его с войском отправили в Фуцзянь, чтобы усмирить беспорядки на море.

Среди тех, кто вместе с ним прибыл в Фуцзянь, был еще один талантливый генерал по имени Юй Даю. Он был на двадцать лет старше Ци Цзигуана и имел больше опыта. Долгое время вместе с Чжу Ванем он боролся с пиратами и добился больших успехов. Но он не разделял идеи Ху Цзунсяня, не имел сговоров с Ван Чжи, не ладил с Янь Суном и его отцом, а потому терпел поражение. Как-то раз кто-то написал письмо во дворец о том, что методы Ху Цзунсянь были несправедливы. Тот заподозрил, что это дело рук Юй Даю, и доложил своему начальству, что Юй Даю не прилагает всех усилий для усмирения японских пиратов. Император Мин Шицзун и Янь Сун без разбирательств сняли Юй Даю с поста и отправили в тюрьму. Благодаря помощи друзей и деньгам Янь Шифаня, он смог спасти свою жизнь и был переведен в Датун. Вскоре его снова отправили обратно в Чжэцзян, а оттуда вместе с Ци Цзигуаном в Фуцзянь. Там к ним присоединился Лю Сянь, военный губернатор провинции Фуцзянь. Всех троих возглавил Тань Лунь, генерал-губернатор провинции Фуцзянь, тоже немало лет посвятивший борьбе с морским разбоем. Они все оказались единомышленниками, и усмирение беспорядков с тех пор шло более гладко.

В десяти милях от города Ниндэ (на северо-востоке провинции Фуцзянь) был небольшой остров под названием Хэнъю, где обосновались более двух тысяч японских пиратов. На острове они построили укрепленный форт — такой, что и не подобраться. Каждый день во время прилива его окружает море так, что не пройти, а во время отлива остается лишь ил, по которому невозможно забраться наверх. Прибыв в Фуцзянь, армия генерала Ци решила первым делом уничтожить этот форт. Ци Цзигуан осмотрел местность, у него появилась идея. Он сказал своим солдатам: «Нам нужно подняться во время отлива, уничтожить пиратов и вернуться, не дожидаясь прилива. Сделаем так. Помимо оружия, каждый возьмет по пучку сухой соломы. До рассвета, когда начнется отлив, вы расстелете солому поверх ила, поднимитесь по ней, как по ступеньке, затем снова расстелете. И так до самого края острова. Но есть одно „но“: морская вода намочит солому и пропитает военную форму насквозь. Доспехи, наполненные водой, станут слишком тяжелыми. Поэтому придется раздеться по пояс. Это будет нелегким испытанием». Солдаты закричали в ответ: «Мы пришли сюда, чтобы сражаться, разве похоже, что мы боимся трудностей?». Ци Цзигуан поднял большой палец и сказал: «Хорошо, когда вы побежите, я лично буду бить в барабаны, чтобы поддержать вас!».

Прибыв к острову после полуночи, солдаты армии генерала Ци встали в строй «утки-мандаринки» и с оружием в руках и сеном за спинами отправились в путь. Ци Цзигуан с берега смотрел, как они пробираются вперед. Примерно через час на острове послышались крики и звуки убийств и Ци Цзигуан со своими людьми забил в барабаны. Шум на острове становился все громче и громче, и звук барабанов сотрясал море. Сражение было ожесточенным. Когда рассвело, солдаты вернулись с пленными и военными трофеями. Ци Цзигуан увидел своих людей, покрытых грязью и кровью, и по его лицу потекли слезы. В ночь праздника Середины осени, когда все вместе любовались луной, он научил солдат песне, которую сам сочинил: «Не устоит и Тайшань, коль бойцы духом едины. Верность и честь — залог дисциплины. Приказы ясны, и трудности нам нипочем. Мы верим в победу и в бой смело идем». Солдаты и офицеры все пели и пели, и слезы текли у них по щекам.

Пока армия генерала Ци сражалась на острове Хэнъю, Юй Даю и Лю Сянь держали оборону. Незадолго до этого группа японских пиратов напала на Синхуа (в округе Путянь, провинция Фуцзянь).

Солдаты армии генерала Ци проявили свой сильный характер, отправившись в бой с оружием в руках и сеном за спинами

Тысячи простых людей были схвачены, а Пинхай оккупирован. Императорский двор настаивал на том, чтобы немедленно развернуть военные действия и поскорее вернуть потерянные земли. Несмотря на это, Юй Даю сохранял полное спокойствие. Он сказал Тань Луню: «Здешние разбойники хорошо знакомы с местностью. А мы только прибыли сюда, наши люди устали с дороги. Если мы сразу ринемся в бой, то поражения не избежать. Думаю, нам стоит сосредоточиться на обороне, чтобы подготовиться к нападению. Мы пойдем в бой, когда будем готовы». Тань Лунь кивнул и сказал: «Вы правы. Вести войну нужно, опираясь на текущее положение дел». Юй Даю и Лю Сянь повели свои войска, чтобы разбить лагерь, который находился всего в нескольких километрах от вражеского логова. Но вместо открытого сражения, солдатам было приказано выкопать рвы и ямы, наполнить их водой и поставить ограждения. Он также попросил местных жителей организовать ополчение, чтобы помочь правительственным войскам, когда придет время. К тому времени как все приготовления были окончены, подоспел Ци Цзигуан со своим войском. Тань Лунь расположил армию генерала Ци посередине, Юй Даю с правого фланга, а Лю Сяня — с левого и внезапно атаковал. Народное ополчение тоже пошло в бой вместе с ними. Сражение было легким. Вокоу оказались не готовы к нему и очень скоро выдохлись под натиском противника. Погибших и раненных среди пиратов было не счесть. Спастись бегством не удалось никому — они либо падали в ямы, либо их останавливали заграждения. Так все были пойманы. За несколько часов правительственные войска вернули Пинхай, затем и Синхуа и освободили всех пленных.

Вокоу в провинции Фуцзянь были разбиты, после чего Тань Лунь, Ци Цзигуан и Юй Даю повели своих солдат в Гуандун, чтобы и там положить конец беспорядкам на море. В результате пираты были уничтожены, и жители побережья наконец возрадовались. Все гражданские и военные чиновники аплодировали этому известию, но осуждали действия императора и первого министра. Если бы не их слепые приказы, принесшие столько бед, потребовалось ли бы столько усилий, чтобы усмирить беспорядки на море? Глядя на неразбериху, творившуюся при дворе, некоторые министры, которые не боялись смерти, выступили с резкой критикой Янь Суна и его сына. Были и более смелые, которые осуждали и самого императора Мин Шицзуна.

Приготовьте гроб, чтобы отправиться в могилу

Местный житель Гуйцзи (в Шаосине, провинции Чжэцзян) Шэнь Лянь, также известный как Шэнь Цинся, родился в Цзиньши и некоторое время был начальником уезда. Позже он стал гвардейцем императора и служил регистратором (отвечал за документы и архивы), поэтому у него была возможность сблизиться с императором Мин Шицзуном. Шэнь Лянь также часто выполнял поручения в доме Янь Суна. Несмотря на то, что служба предполагала тайные поручения, сердце его было честным и он не мог привыкнуть к властному поведению Янь Суна и его сына. Когда татарский вождь Алтан вел войска к Пекину, он просил у двора много разных вещей и говорил, что в противном случае не отступит. Когда Мин Шицзун и чиновник обсуждали, означало ли это войну или мир, Янь Сун не проронил ни слова, а другие не осмеливались говорить слишком много. Только гражданский чиновник Чжао Чжэньцзи произнес: «На данный момент единственно правильным решением будет работать сообща, чтобы воодушевить солдат и дать отпор вражеским войскам». Шэнь Лянь, стоявший в стороне, увидел, что все молчат, поэтому он не смог сдержаться и громко сказал: «Господин Чжао прав, нельзя постоянно идти на уступки Алтану!». Министр чинов Ся Бансянь взглянул на него и сказал: «Как посмел чиновник твоего уровня открыть рот!». Шэнь Лянь незамедлительно ответил: «Крупные чиновники молчат, остается говорить младшим!».

После этого Шэнь Лянь написал длинную докладную записку императору, в которой разоблачались грехи Янь Суна и его сына, перечислив в общей сложности десять тяжких преступлений. Среди них были весомые доказательства казнокрадства и взяточничества, узурпации власти, преследования честных и порядочных граждан. Прочитав записку, Мин Шицзун неожиданно разозлился и сказал: «В прошлый раз Шэнь Лянь вмешался в разговор. Я его не бранил, но он продолжает вмешиваться. На этот раз он оклеветал Янь Суна. Побить и наказать!». Он приказал императорскому штабу избить Шэнь Ляня до потери сознания и отправил его под стражу (в Чжолу, провинцию Хэбэй) пахать землю. Шэнь Лянь вместе с семьей ушел под стражу. Местные жители знали, что его избили из-за Янь Суна. Они восхищались Шэнь Лянем и хотели ему помочь. Помимо обработки земли Шэнь Лянь также учил своих сыновей и соседских детей боевым искусствам. Он сделал три мишени для стрельбы из лука с надписями «Ли Линьфу», «Цинь Хуэй» и «Янь Сун» и сказал всем: «Янь Сун — великий предатель, такой же, как Ли Линьфу и Цинь Хуэй. Будем использовать их в качестве мишеней и не забудем о борьбе со злом во имя народа Поднебесной!». Это дело дошло до наместника Ян Шуня. Ян Шунь был крестником Янь Суна и рассказал ему об этом. Как раз в это время Шэнь Лян отругал Ян Шуня. Причиной было то, что тот, потерпев поражение в войне с татарами, приказал своим подчиненным схватить несколько простых жителей и убить их, а головы выставить на обозрение в качестве вражеских. Шэнь Лянь знал об этой потере, поэтому он написал стихотворение и послал его Ян Шуню: «Испокон веков не было такого, чтобы убивали мирных жителей и передавали их головы за другого человека. Путь освобождения совершается через увядание десяти тысяч костей. Белая трава, желтый песок, ветер и дождь, сколько душ ищут свои головы». Ян Шунь боялся, что Шэнь Лянь выступит против и разоблачит его. Поэтому договорился с Янь Суном и его сыном, чтобы написать донос на Шэнь Лянь и лидера секты Белого Лотоса о том, что они планируют восстание. Император Мин Шицзун убил Шэнь Ляня одним росчерком пера.

Погибель Шэнь Ляня не повлияла на тех, кто не боялся смерти. Чтобы разоблачить Янь Суна, выступил другой чиновник по имени Ян Цзишэн, родом из Жунчэна (к северу от города Баодин провинции Хэбэй). Ян Цзишэн был сверхштатным помощником (что эквивалентно уровню заместителя отдела) в военном ведомстве династии, и его должность не была ни высокой, ни низкой. Ему давно не нравились Янь Сун и его сын, поэтому он написал: «Пожалуйста, накажите изменников». Прежде чем отправиться в тюрьму, он постился в течение трех дней, думая о дальнейших событиях, а не о том, изобьют ли его до смерти. После этого он передал записку прямо в резиденцию императора. Ян Цзишэн, как и Шэнь Лянь, также перечислил десять преступлений Янь Суна и еще пять дурных поступков. Но он забыл одну вещь: многие плохие поступки Янь Суна были одобрены императором, а некоторые из них им же и совершены. Ругая Янь Суна, разве он не ругал императора? И действительно, император Мин Шицзун посмотрел на Цзишэна и, не говоря ни слова, приказал посадить под стражу всех чиновников, приносящих записки.

Сотнями палок избили Ян Цзишэна так, что он несколько раз терял сознание. После этого его отправили в тюрьму, и он очнулся только в полночь. Видя, что его тело разорвано и все в крови, он просто разбил фарфоровый таз и осколком отрезал гниющие части тела. Если он не мог отрезать, то он с силой отрывал руками. Надзиратель был слишком напуган, чтобы смотреть, но выражение лица Ян Цзишэна совсем не изменилось. Ян Цзишэн провел в тюрьме более двух лет, и все думали, что он сможет выйти живым. Неожиданно вышел указ о казни Ян Цзишэна. Янь Сун и его сын, совершив преступление, обвинили во всем Ян Цзишэна и еще двух заключенных, которых должны были казнить. Император Мин Шицзун без разбирательства одобрил казнь.

Ян Цзишэн погиб, но его известность давно распространилась по всей стране. Простые жители сетовали, взывая к справедливости. Янь Сун и его сын должны расплатиться за содеянное. Люди по всей стране возненавидели Янь Суна, и об этом узнал император Мин Шицзун. Кто рассказал ему? Даосы. Они каждый день возносили мольбы императору, а Янь Сун и Янь Шифань были настолько властными, что также враждебно относились к даосам. Даос по имени Лань Даосин разозлился и однажды использовал фуцзи (обычно палка, подвешенная к полке, которую держат два человека, а палкой пишут слова на песке, которые считаются Божьими указаниями). «Янь Сун и его сын — великие предатели». Хотя император Мин Шицзун благоволил Янь Суну, ему больше нравилось слушать даосов, поэтому, узнав об этом, он задумался.

Как раз в это время умерла пожилая жена Янь Суна. Согласно правилам, Янь Шифань должен был вернуться домой и в течение трех лет быть в трауре. Янь Сун не мог обойтись без своего сына, поэтому он умолял Мин Шицзуна: «Позвольте моему внуку вместо моего сына уехать соблюдать траур, а моему сыну остаться помогать мне!». Мин Шицзун отвел глаза и сказал: «Ваш сын может остаться, но во время траура он не может участвовать в государственных делах или писать для вас официальные документы». Янь Суну ничего не оставалось делать, как только самому писать официальные документы. Ему было уже за восемьдесят, голова не мыслила ясно, руки дрожали, он ни строчки не мог написать, слова получались некрасивые. Император Мин Шицзун был особенно недоволен. Министр по имени Цзоу Инлун увидел эту возможность и обратился в суд с требованием снять Янь Суна с должности. Сначала он похвалил Янь Суна, сказав, что тот хорошо справился с поручением императора, но, сменив тон, тут же заявил, что тот недавно нарушил святую волю и совершил плохие поступки. «Чтобы не ставить в затруднительное положение императора, я готов быть казненным вместе с Янь Суном и его сыном». Услышав слова Цзоу Инлуна, Мин Шицзун почувствовал облегчение. Он сказал Янь Суну: «Господин, все мы стареем. Приходит пора возвращаться домой и уходить в отставку». Как только Янь Сун ушел, Янь Шифань был освобожден от занимаемой должности и отправлен в ссылку в Лэйчжоу (на полуостров Лэйчжоу в провинции Гуандун). Янь Шифань прошел половину пути и тайно сбежал обратно в родной город Цзянси, чтобы угнетать народ. Императорский двор оживился, доклады императору сыпались подобно снежным хлопьям, требуя казни Янь Шифаня.

Все писали о смерти Шэнь Ляня и Ян Цзишэна, говоря, что они должны быть оправданы. У Сюй Цзе, который был во главе государственной канцелярии, возник план, и он сказал им: «Зачем вы это пишете? Все это было одобрено императором. Прочитав это, он точно не обрадуется. Он даже может пощадить Янь Шифаня. Значит, вы занимаетесь его спасением?». Он приказал им стереть все написанное о Шэнь Ляне и Ян Цзишэне и писать о коррупции и мятежах. Тогда Янь Шифаня точно казнят. Император Мин Шицзун приказал привезти Янь Шифаня в столицу, и ему отрубили голову. Когда Янь Сун вернулся в свой старый дом, никто не заботился о нем, и вскоре он заболел.

Янь Сун и его сын были мертвы, и люди были так счастливы, что все выбежали на улицу, чтобы отпраздновать это событие, говоря, что в стране все будет хорошо. Однако был один чиновник, который так не думал. Он понимал, что корнем бедствия страны был не Янь Сун, а император. Этого чиновника звали Хай Жуй.

Хай Жуй родился в Цюншане (в Хайкоу, Хайнань), и он происходил из народности хуэй. Его отец рано умер, а мать очень строго его воспитывала, говоря, чтобы он усердно учился и соблюдал правила Конфуция и Мэнцзы. Хай Жуй действительно стал чиновником позже во время династии Цин. Люди сравнивали его с Бао Чжэнем и называли его честный Хай — южный Бао Чжэн. Этот чиновник был очень смелым. Если что-то было сделано неправильно, то какую бы высокую должность не занимал чиновник, он обязательно бы выступил против. Когда Хай Жуй был начальником уезда Чуньаня (в западной части Чжэцзяна), он узнал, что императорский посланник Янь Маоцин приедет с проверкой, и слышал, что тот повсюду вымогает деньги. Он написал Янь Маоцину: «Я слышал, что Вы любите простоту и Вам не нравится, когда прислуживаются. Однако Ваши слова не соответствуют поступкам. Мы, маленькие люди в уезде Чуньань, бедные и нам с Вами не по пути». Янь Маоцин прочитал письмо, и ему пришлось ехать в обход.

Хай Жуй написал записку и указал все, что сделал Мин Шицзун

Имя Хай Жуя стало известно в округе, а позже его перевели в столицу в качестве управляющего делами палаты финансов. В то время он видел все, что делал император Мин Шицзун, и слышал жалобы простых людей и придворных. Он беспокоился за страну и действительно хотел высказать то, что было на сердце. Однако Шэнь Лянь и Ян Цзишэн были убиты, поэтому он задавался вопросом, что делать дальше. В конце концов, он принял решение и потратил много дней на написание записки под названием «Записка общественной безопасности», в которой содержалось все, что император Мин Шицзун делал на протяжении многих лет. Закончив писать, он приказал своей семье купить гроб. Нужно ли еще что-то говорить? Чиновник собирался умереть. Весной 1566 года н. э. Хай Жуй передал записку, а затем сел в зале в ожидании смерти.

Мин Шицзун развернул записку, несколько раз взглянул на него, и руки императора задрожали. Хай Жуй написал: «Чтобы стать бессмертным, Вы просвещались 20 лет. Однако Вы не сделали ничего хорошего, лишь избивали сановников батогами и забирали их жизни. Стыд и позор! Законы страны были отменены Вами, и Вы потеряли уважение двора. Говорят, что у Вас нет ни отца, ни сына, ни жены, ни дружеских отношений с придворными. Вы начали активное строительство и стали искать рабочих. Однако это привело лишь к тому, что многие люди потеряли свои дома, семьи и все ценное. Неудивительно, что все ссылаются на ваш девиз правления Цзяцзин, имея в виду его созвучие со словосочетанием „чистый дом“, подразумевая, что в домах пусто и нечем пользоваться! Скажем прямо, люди уже давно не уважают Вас как императора!».

После того как Мин Шицзун дочитал, его лицо побагровело от гнева, и он закричал: «Срочно арестуйте Хай Жуя, не дайте ему сбежать!». Евнухи подошли и сказали: «Не волнуйтесь. Хай Жуй знает, что совершил преступление, караемое смертной казнью. Он приготовил гроб, ожидая исполнения приговора!». Когда император Мин Шицзун услышал это, то внезапно замолчал. Он опустил голову, снова посмотрел на доклад и пробормотал себе под нос: «Он очень похож на Би Ганя династии Шан, но я не Шан Чжоуван!». Он приказал сначала посадить Хай Жуя в тюрьму.

Мин Шицзун хотел услышать мнение кабинета министров по поводу казни Хай Жуя. Первым помощником в кабинете министров был Сюй Цзе, у которого были неординарные планы. Сюй Цзе хотел спасти Хай Жуя и сказал императору: «Да кто же не знает мудрейшего? Хай Жуй нес подобную чушь, просто чтобы прославиться и завоевать милость императора. Его не нужно убивать, просто оставьте его в тюрьме». Услышав это, Мин Шицзун, кивнул ему головой. У него не мог повернуться язык приказать казнить человека. Однако произошедшее очень потрясло его. С того дня, как только он закрывал глаза, в его голове кружился поток преступлений, которые он совершал десятилетиями. Как только он открывал глаза, то слышал голоса: «Цзяцзин, Цзяцзин, в каждом доме пусто». Он всегда был болезненным, однако теперь его состояние ухудшилось. Не дожив до конца года, он умер. Император правил сорок пять лет.

В это время Хай Жуй все еще был под стражей. Однажды начальник тюрьмы прошептал ему: «Ты знаешь? Император ушел на небеса, и у тебя есть надежда на освобождение из тюрьмы!». Когда Хай Жуй услышал это, у него ручьем потекли слезы. Не известно, то ли от жалости к императору, то ли от радости, что сам остался жив. После смерти императора Мин Шицзуна на престол взошел Чжу Цзайхоу, ставший императором Мин Муцзуном. Он правил под девизом Лунцин. Император Мин Муцзун не был старшим сыном, поэтому в юном возрасте его отправили в резиденцию за пределы императорского дворца, где он жил сам по себе. Это дало ему возможность понимать горечь народа, услышать его мольбы и ясно видеть ситуацию. Император понимал, что методы правления Мин Шицзуна и Янь Суна неприемлемы. Теперь, когда он стал императором, он немедленно приказал освободить Хай Жуя и посмертно восстановить доброе имя тех, кто был казнен: Ян Чэня, Шэнь Ляня и Ян Цзишэня. Чжу Цзайхоу решил искупить грехи своего отца. Управление государством пошло в другом русле.

Рынок мира

Когда Хай Жуй вышел из тюрьмы, он не знал, как выразить благодарность Сюй Цзе за спасение его жизни. Через некоторое время Сюй Цзе ушел в отставку и решил вернуться в родные края. Так уж совпало, что в то время Хай Жуй был назначен императорским инспектором и отправлен в город Цзяннань, который оказался родиной Сюй Цзе. В Цзяннане к ним один за другим стали приходить местные жители с жалобами. Тогда же ему стало известно о том, что захват земель местными богачами привел к катастрофе. Многие бедняки лишись земли, промысла, а также постоянно угнетались. Больше всего земли было у бывшего государственного чиновника Сюй Цзе. Только в официальном реестре на его семью было зарегистрировано 1400 га земли, на самом же деле он владел более пятью тысячами гектаров.

Хай Жуй понял, что дело непростое, поэтому издал указ, по которому богатые семьи должны были передать часть своих владений властям, после чего земли распределялись между бедняками. Сюй Цзе ничего не оставалось, как отказаться от 700 га своей земли. Но Хай Жую это показалось недостаточным, тогда он написал Сюй Цзе письмо, в котором говорилось: «Я не могу отплатить Вам за доброту ко мне. Но в этот раз Вы передали недостаточно земли, надеюсь, что Вы пересмотрите своё решение». Это ужасно разозлило Сюй Цзе. Как назло, его сын был уличен в нарушении закона и сослан на границу. Но больше всего он не мог смириться с неблагодарностью Хай Жуя. К счастью, во дворце у него было предостаточно «глаз и ушей». Стоило ему слегка намекнуть, как тут же нашелся человек, который понял, что нужно сделать. Придворный по имени Дай Фэнсян сразу же доложил об этом императору, сказав, что Хай Жуй прислушивается только к жалобам смутьянов, угнетает богатых, и поэтому должен быть немедленно отстранен от должности. Император издал приказ об отставке Хай Жуя, и тому ничего не оставалось, как вернуться в свой родной город на Хайнане. Спустя много лет он снова стал чиновником, но в то время ему было уже больше семидесяти лет, поэтому вскоре он скончался.

После отставки Сюй Цзе в государственной канцелярии больше всего власти было сосредоточено в руках учителей императора Мин Муцзуна — Гао Гуна и Чжан Цзючжэна. Гао Гун, забыв о себе, полностью посвятил себя будущему императору. Чжан Цзючжэн же, напротив, был крайне рассудительным, по этой причине многие считали его самым способным чиновником династии Мин. Чжан Цзючжэн родился в Цзянлине (юг города Цзинчжоу, провинция Хубэй) и был хорошо образован. Будущий наследник престола Мин Муцзун был его учеником, а вступив на престол, попросил его стать министром. Таким образом, у Чжан Цзючжэна появился шанс проявить свои способности.

Поначалу, когда Чжан Цзючжэн был еще молод, он часто говорил своим друзьям: «Политика государства ведет к разложению, коррупция стала обычным явлением, жизнь народа стала невыносимой, а в пяти километрах от столицы бесчинствуют грабители. Когда вторгаются чужаки, армия не в силах дать им отпор. Если так будет продолжаться, то очень скоро закончим, как династия Сун». Друзья обеспокоенно спрашивали его: «Что же нам делать?». Чжан Цзючжэн ответил: «Нужен человек с чистыми помыслами, который смог бы уничтожить старые правила и навести порядок». Произнеся эти слова, в душе он уже решил, что именно ему предстоит стать этим человеком.

Теперь же, будучи у власти, Чжан Цзючжэн решил провести серьезную реформу. Политические и экономические реформы должны быть тщательно спланированы. К тому же первостепенной задачей в то время была защита северной границы. Чтобы гарантировать безопасность столицы, было необходимо отобрать самых выдающихся военачальников. В Ляодуне он больше всего ценил местного военачальника Ли Чэнляна, поэтому доверил ему возглавлять армию. В своем выборе он не ошибся: на северо-востоке более 20 лет царил мир и порядок. Цзичжоу, Чанпин и Баодин — все эти города окружали Пекин, поэтому имели особую важность. Чжан Цзючжэн назначил командиром Ци Цзигуана. В результате, Ци Цзигуан охранял Цзичжоу 16 лет, военная служба к северу и западу от столицы велась образцово, а нападения врагов решительно отражались. Его слава была заслуженной. Сюаньхуа и Датун находились ближе всего к татарам, поэтому часто страдали от набегов. Однажды чуть было не случилось непоправимое. Алтан-хан с войском прорвал линию обороны Сюаньхуа и дошёл до окрестностей Пекина (1550 г.). С тех пор он совершил еще несколько грабительских набегов. Посовещавшись, Чжан Цзючжэн и Гао Гун отдали приказ перевести генерала-губернатора провинции Шаньси по имени Ван Чунгу охранять Сюаньхуа. Ван Чунгу был опытным военным, участвовал в боях против японских пиратов, а также знал немало оборонительных тактик.

Как раз в то время у Алтан-хана случился переполох. Алтан-хану тогда было за 60 лет. Увидев, что внучка Чжунцзинь-хатун выросла настоящей красавицей, он решил взять ее в наложницы. Чжунцзинь была помолвлена, а жениха звали Ордос. Узнав, что Алтан-хан украл его невесту, Ордос ужасно разозлился и послал войска, чтобы сразиться с ним. Но у хана был свой план, он отдал Ордосу невесту своего внука Баханьнацзи. После этого Ордос отступил, но Баханьнацзи не смог смириться с этим. В порыве гнева он вместе с приближенными помчался в Датун, умолял Ван Чунгу об укрытии для того, чтобы отправиться на материк в поисках работы, и обещал, что больше никогда не вернется.

Ван Чунгу тут же доложил об этом императорскому двору, попросив разрешения Баханьнацзи остаться. Во время собрания государственной канцелярии Чжан Цзючжэн сказал: «Ван Чунгу прав. Если разрешим Баханьнацзи остаться, то у нас появится шанс вести переговоры с Алтан-ханом и позволить миру воцариться в Сюаньхуа». Однако член канцелярии по имени Е Мэнсюн возразил: «Ты видишь только хорошую сторону. Если разрешим ему остаться, то Алтан-хан тут же придет с войском, и вот уж тогда точно начнется переполох». Некоторые придворные стали вторить: «Нельзя его оставлять, давайте убьем его, чтобы избежать неприятностей». Чжан Цзючжэн угрюмо ответил: «Кто же так ведет дела? Если убьем его, то проблем будет вдвое больше. Подождите, пока я доложу об этом императору, и тогда решим, что делать». Мин Муцзун, выслушав доклад, согласился, что следует разрешить Баханьнацзи остаться. Те же, ко выступал против, на этот раз не протестовали. Императорский двор назначил Баханьнацзи генералом и обращался с ним согласно его статусу.

Алтан-хан же, услышав, что внук сбежал, и впрямь послал за ним войска, сказав, что применит силу, если его не выдадут. Однако Ван Чунгу давно был готов и к этому. Он усилил оборону, а также послал своего подчиненного Бао Чундэ на встречу с Алтан-ханом. Бао Чундэ доложил Алтан-хану: «Ваш внук сдался императору, получил высокую должность, имеет права и обязанности, прекрасно, не так ли? Вы уже немолоды, разве по силам одолеть нас? Мой вам совет, лучше заключите мир с императором, проведите остаток жизни в мире и позвольте людям по обеим сторонам границы жить мирно, это будет наилучшим решением». Эти слова заставили Алтан-хана задуматься, он ответил: «Думаешь, я хочу воевать? Разве мы сами не живем в бедности? Теперь, когда император заботится о моем внуке, как я могу быть недоволен? Я готов заключить мир и заставить поколения монголов подчиняться императору, и мнения своего не изменю». Бао Чундэ, подняв большой палец, сказал: «Этот шаг принесет неоценимую пользу для будущих поколений! Император обещал, что, как только мир будет заключен, ваш внук будет выслан обратно». Алтан-хан со слезами на глазах отвечал: «Так тому и быть. Как только я увижу внука, то тут же велю войскам отойти. Однако я хочу попросить об одном условии, а именно об открытии рынка для взаимной торговли, чтобы товары из Китая могли поступать ко мне. Иначе битвы не миновать».

Как только Бао Чундэ вернулся с докладом, Ван Чунгу тотчас же отправился к императору попросить награды для Алтан-хана, а также доложить о его желании открыть рынок. Однако многие придворные неожиданно выступили против. Министр обороны Гоцянь взволнованно ответил: «Умерший император всегда наставлял не церемониться с монголами. Я против заключения мира». Другие говорили: «Заключить мир — всё равно, что признать собственную слабость. Начало взаимной торговли даст Алтан-хану шанс направить войска, этого нельзя допускать!». Чжан Цзючжэн ответил: «На этот раз Алтан-хан сам попросил об открытии взаимной торговли. Дело не в том, что мы не можем победить его или проявляем слабость, и уж тем более мы не поступаем, как династия Сун, посылая серебро царству Лян, чтобы заключить мир. Открытие рынка принесёт выгоду всем, наступит мир и порядок, чего же здесь нельзя допускать? Не забывайте, что император Юнлэ в свое время пожаловал монголам статус правителей!». Выслушав доклад, Мин Муцзун отметил, что Чжан Цзючжэн прав, и на том утвердил начало взаимной торговли, а также присвоил Алтан-хану титул князя царства Шуньи.

На самом деле взаимная торговля между городами существовала уже давно, это был большой рынок между материковым Китаем и приграничными землями. Он был расположен на перевале Великой Китайской стены, обе стороны договорились, и в установленную дату чиновники, торговцы и простые люди пришли на рынок.

Китайский чай, шёлк, драгоценности и продукты покупались людьми, прибывшими из-за стены, а говядина, меха и многие другие товары с приграничных земель отправлялись в Китай. Но если начиналась война, то никто больше не осмеливался заниматься торговлей, а сам рынок непременно исчезал. На протяжении многих лет Алтан-хан приводил войска, чтобы грабить, поэтому династия Мин попросту прекратила всю торговлю. В результате люди за пределами Китайской стены жили крайне бедно. На этот же раз решения правителей о перемирии и восстановлении торговли очень обрадовали простых людей. Ежедневно на рынок приходили много посетителей, торговля велась очень оживленно.

На рынке часто можно было увидеть одетую со вкусом молодую женщину, которая, к тому же, обладала прекрасными манерами. С первого взгляда было понятно, что она занимает важное положение в обществе. Некоторые зная, кто она, говорили: «Это новая третья жена Алтан-хана, все здесь называют ее третья госпожа». Третья госпожа с малых лет отличалась благоразумностью и воспитанностью, была крайне дальновидна, а также аккуратна в делах. Алтан-хан, взяв ее в жены, очень любил прислушиваться к ее мнению. Сам он был уже стар, поэтому позволил третьей госпоже заниматься государственными делами. Таким образом, она стала лидером монгольского народа.

Больше всего она поддерживала дружбу между династией Хань и Монголией, а также любила прогуливаться по рынку и наблюдать за оживленными хлопотами людей. Именно поэтому ее часто видели там. Иногда, расшумевшись по поводу цены, продавец и покупатель могли заключить: «Пусть третья госпожа рассудит нас!». Третья госпожа, выслушав их доводы, всегда улыбаясь, говорила: «Лучше все дела решать разговором». И тут же разрешала спор так, что обе стороны оставались довольны. Но если вдруг она замечала солдат, которые, злоупотребляя своей властью, воровали на рынке, то сразу же превращалась в настоящую хозяйку и без лишних церемоний приказывала штрафовать или избивать тех, кто этого заслуживал. В результате авторитет третьей госпожи был крайне высок, даже чиновники династии Мин искренне восхищались ей.

Третья госпожа прогуливается по рынку

Время от времени третья госпожа наведывалась в Сюаньхуа и Чжанцзякоу для встречи с местными чиновниками, а также охотно оставалась погостить на день или два. Чиновники часто поговаривали между собой: «Пока она там, у нас здесь тоже будет мир, хорошо бы она была у власти как можно дольше». Через несколько лет Алтан-хан скончался. Сын Алтан-хана Хуан-тайджи (сын от первой жены Алтан-хана) стал новым князем Шуньи. Согласно монгольскому обычаю, третья госпожа должна была стать его новой женой. Однако она ненавидела Хуан-тайджи и не пожелала выходить за него, поэтому, взяв с собой приближенных людей, ушла. Хуан-тайджи был вне себя от гнева. Стало очевидно, что подчиненные слушают только третью госпожу и не воспринимают его всерьез. Без третьей госпожи его слово ничего не стоило. Тогда Хуан-тайджи доложил об этом императорскому дворцу. Император согласился, что следует попросить третью госпожу вернуться, ради сохранения мира. Он послал человека, чтобы найти ее и объяснить все преимущества и недостатки сложившейся ситуации, и наконец уговорил вернуться. Она ответила: «Я возвращаюсь лишь потому, что осознаю все последствия сложившейся ситуации».

После возвращения третья госпожа, как и прежде, занималась государственными делами, а Хуан-тайджи во всём на неё полагался. Через несколько лет Хуан-тайджи умер. В этот раз третья госпожа больше всего переживала за положение своего сына, поэтому согласилась стать женой третьего князя Шуньи. Хоть она и была старше, но выглядела по-прежнему молодо. И, конечно же, всё, что она говорила, как и прежде, имело ценность. Третья госпожа находилась у власти примерно 30 лет и всегда поддерживала дружбу с материковым Китаем. От Сюаньхуа до Датуна много лет не возникало никаких сражений. Династия Мин прозвала ее «Верной и покорной госпожой». Город Гуйхуа (город Хух-Хото во внутренней Монголии), в котором она жила, местные жители называли «городом третьей госпожи».

В период правления императора Мин Муцзуна Чжан Цзючжэн приложил немало усилий, чтобы на севере воцарился мир, что считалось одной из его самых больших заслуг. Мин Муцзун, который во всём его поддерживал, также очень гордился им. Чжан Цзючжэн планировал начать крупную реформу. Однажды, когда Мин Муцзун начал аудиенцию во дворце, у него закружилась голова, перед глазами всё поплыло, дела пришлось отложить, чтобы император мог отдохнуть. Однако всего через несколько дней он скончался. Он правил всего лишь 6 лет. Десятилетний наследный принц Чжу Ицзюнь вступил на престол, став императором Мин Шэньцзун с девизом правления Ванли. Сможет ли Мин Шэньцзун поддержать реформу Чжан Цзючжэна, так же как его отец?

Долг реформатора

Перед смертью Мин Муцзун доверил воспитание наследного принца Чжан Цзючжэну и старшему евнуху Фэн Бао, а государственные дела передал вдовствующей императрице Ли. Таким образом, Чжан Цзючжэн снова стал учителем, но на этот раз будущего императора Мин Шэньцзуна, а также был повышен до должности главного помощника в государственной канцелярии. Фэн Бао заведовал сыскной службой и был человеком, который всегда держал своё слово, он был в хороших отношениях с Чжан Цзючжэном. Вдовствующая императрица во всём доверяла Чжан Цзючжэну. Втроем они стали центром власти, а маленький император слушался их. Чжан Цзючжэн изложил свой план реформы, вдовствующая императрица Ли и Фэн Бао поддержали его. Маленький император был послушен и, конечно же, прислушивался к словам учителя.

Реформы Чжан Цзючжэна были похожи на те, которые проводились в прошлых династиях. Больше всего внимания уделялось исправлению поведения чиновников, отбору и поручению важной работы талантливым людям, противостоянию коррупции и поощрению бескорыстия. Чжан Цзючжэн утвердил ряд таких правил, как выполнение поставленных задач в установленные сроки, определение наград и наказаний на основании достижений и поведения, отбор чиновников независимо от их происхождения, наказания за коррупцию и взяточничество и многое другое. Кроме того, деньги богатых распределялись между бедными с целью уравнения всех по материальному положению. В то время богачи часто захватывали земли, уклонялись от налогов, угнетали простой народ, а также совершали множество других злодеяний. Всё это привело к тому, что богатые богатели, а бедные становились еще беднее, возникла огромная пропасть, а вместе с ней и множество противоречий. Чжан Цзючжэн хотел установить жесткий контроль над этой ситуацией.

Как раз в это время у него случилась трагедия. Осенью того же года скончался его отец. Согласно правилам императорского двора, он должен был покинуть должность, вернуться домой и соблюдать траур по родителям три года. В таком случае некому было бы проводить реформу, многие идеи еще не были реализованы, он не хотел передавать свои дела другим людям. В глубине души он не хотел оставлять службу, но как он смел произнести эти слова? Подчиненные догадались об этом, поэтому, собравшись вместе, обсуждали: «Было бы здорово, если бы император мог „освободить“ чиновника Чжана от сыновнего долга». «Освобождение от долга», о котором они говорили, подразумевало разрешение императора остаться на службе и не соблюдать траур, так уже поступали некоторое люди в прошлом. Все принялись докладывать императору о том, что государственные дела не могут вестись без Чжан Цзючжэна, и просили оставить его на службе. К тому времени Мин Шэньцзун уже повзрослел и кое-что понимал. Выслушав доклады, он посовещался со вдовствующей императрицей и Фэн Бао. Все сочли освобождение от сыновнего долга разумным и одобрили его.

Однако это решение обрадовало далеко не всех. К слову, было несколько человек, которые выступали против освобождения Чжан Цзючжэна от сыновнего долга, все они были либо его учениками, либо доверенными лицами, среди них также были и его земляки. Почему же они неожиданно выступили против? На это было несколько причин. Во-первых, все они родились при девизе правления Чжэнтун и были особенно консервативны. Они верили, что никому нельзя нарушать установленные предками правила, и Чжан Цзючжэн не должен стать исключением. Во-вторых, у Чжан Цзючжэна были и свои недостатки, например, он обладал огромной властью, а несогласные подвергались жесткой критике. Иногда он нанимал на службу неподходящих людей. Поэтому многие затаили на него обиду. А уж когда заговорили об освобождении от сыновнего долга, то и вовсе разозлились. Редактор академии Ханьлинь по имени У Чжунсин первым представил императору доклад, в котором критиковал Чжан Цзючжэна за то, что тот не соблюдает нормы сыновней почтительности, а заодно и слегка укорил самого Мин Шэньцзуна, сказав, что ему не следует освобождать Чжан Цзючжэна от выполнения сыновнего долга. Вслед за ним Чжао Юнсянь, Ай Му и Шэнь Сысяо втроем также представили похожий доклад, все они были против освобождения Чжан Цзючжэна от долга.

Взглянув на доклады, Мин Шэньцзун пришел в ярость. Как они смеют говорить, что император не прав, где это видано! Фэн Бао поддерживал его: «Чжан Цзючжэн освобождается от сыновнего долга исключительно ради государственных дел. Император, вы поступаете правильно, эти люди просто пытаются создать неприятности!». Мин Шэньцзун тут же издал приказ: «Прилюдно наказать всех четверых розгами!». Само собой, У Чжунсин и все остальные были жесткого избиты. Получивший высшую степень на государственном экзамене Цзоу Юаньбяо, увидев, как избивают его коллег, всё равно направил свой доклад во дворец. Прочитав его, Мин Шэньцзун весь покраснел от гнева, ударив кулаком по столу, он выругался: «Смелости тебе не занимать, Цзоу Юаньбяо! Отвратительно! Еще смеет называть меня животным, избить его до смерти!». Оказалось, Цзоу Юаньбяо в своем докладе утверждал, что Чжан Цзючжэн, как животное, не выполняет сыновний долг перед своим отцом. Освободить его от долга — всё равно, что самим уподобиться животным. Как же Мин Шэньцзуню тут было не рассердиться? Цзоу Юаньбяо немедленно был наказал восьмидесятью ударами розг, ему сломали ноги, оставив калекой, но все же не убили.

Мин Шэньцзун расправился со всеми противниками Чжан Цзючжэна, позволив ему остаться у власти. Чжан Цзючжэн, вздохнув с облегчением, сказал окружению: «За все эти годы я обидел немало людей, и они не забывали обо мне ни на один день». Каждый день во дворце он носил траурное одеяние, чтобы проведение реформ выглядело подобающе. В то время больше всего недовольства среди бедных вызывали наличие земельной собственности и неравенство между богатыми и бедными. Чжан Цзючжэн придумал способ, с помощью которого можно было измерить землю, оценить имущество и собрать налоги за один раз. В итоге этот способ принес свои плоды, было обнаружено много скрытых зерновых полей, после чего доходы страны значительно выросли.

Но как же устранить разницу между бедными и богатыми и уменьшить тяготы крестьян? Все рассчитывали, что Чжан Цзючжэн сможет найти решение. Чжан Цзючжэн заключил: «Я думаю, стоит использовать метод единого поземельного налога, давайте начнем с него!». Все согласились: «Верно, после проверки имущества этот метод будет как раз кстати». На самом деле метод единого налога уже несколько лет использовался в некоторых районах. Проще говоря, это был новый способ сбора налогов. Согласно этому методу, не имело значения, большая семья или маленькая, бедная или богатая, налог взимался в зависимости от количества земли и человек в семье. Поэтому большим зажиточным семьям стало все сложнее уклоняться от налогов. Поскольку количество земли было проверено, то от «верхушки» невозможно было скрыть, кто и сколько налогов должен заплатить. Если земли было мало, то и налог, конечно, был небольшой. Кроме того, серебро могло заменить тяжелый труд. Если местные органы власти хотели затеять строительство, то использовали серебро, чтобы нанять людей для работы. С тех пор маленькие семьи и те, кто был немощен или болен, могли не заниматься тяжелым трудом, а большие семьи и все, кто был здоров, получили работу, их доход также увеличился. Городские ремесленники и торговцы, которые не имели земли, платили деньги и могли не заниматься физическим трудом. В то время использовались и многие другие методы, но мы не будем вдаваться в подробности.

Метод единого налога в первую очередь принес пользу и обрадовал тех, у кого было мало земли. Как только местные чиновники отчитались о результатах, то Чжан Цзючжэн довольно заключил: «Кажется, все было сделано правильно, обязанности уравнены, сбор налогов упростился, жизнь народа тоже наладилась». В действительности эта реформа должна была приносить выгоду в долгосрочной перспективе, а именно позволить торговле и промышленности развиваться без привязки к земле и продовольствию, а серебру использоваться эффективнее, чем раньше. Как же все это можно было назвать? Если использовать современную терминологию, то можно сказать, что роль товаров, финансов и валюты становилась все важнее, а также начал зарождаться капитализм. Однако в то время Чжан Цзючжэн не мог знать всех этих терминов. Он просто думал о том, как увеличить доход государства и облегчить жизнь простых людей. Поэтому, когда он услышал, что река

Хуанхэ вышла из берегов, а народ покинул свои дома, то поспешил набрать людей, чтобы справиться с катастрофой. Хуанхэ вышла из берегов в 1577 году н. э. и затопила множество сел и городов в среднем и нижнем течении, ущерб невозможно было даже подсчитать. Чжан Цзючжэн организовал помощь пострадавшим, а также издал приказ о борьбе с наводнением. Нужно отметить, что Хуанхэ испокон веков доставляла людям немало хлопот. Существовало много способов справиться с катастрофой, но не многие из них были эффективны. В то время мнения чиновников разделялись. Одни говорили, что сперва нужно перекрыть устье, а другие предлагали открывать больше речных путей. Чжан Цзючжэн вспомнил об одном эксперте по водному хозяйству и сразу же пригласил его.

Этот человек был из города Учэн (городской округ Хучжоу в провинции Чжэцзян) и звали его Пань Цзисюнь. Ему и раньше приходилось работать на реке Хуанхэ. В этот раз, прибыв к месту назначения, он тотчас же направился в устье Хуанхэ, чтобы проверить силу течения, несколько раз прошел вдоль каналов Хуанхэ и Хуайхэ, а также отправился на лодке к середине реки, чтобы измерить глубину и скорость воды. Хоть ему и было уже 50 лет, но он никогда не хвастался своим возрастом и опытом. Однажды он спустился вниз по реке на маленькой лодке, как только, добравшись до середины реки, он принялся измерять воду, хлынул сильный поток воды и чуть было не опрокинул лодку. Лодочник побледнел от испуга и уже хотел крикнуть господину Паню прыгать в воду, но он не мог пойти на такой риск! Однако Пань Цзисюнь не запаниковал и приказал лодочнику замедлиться, позволив лодке плыть по течению. В конце концов, лодка избежала опасности, зацепившись за ветку дерева. Осмотрев все лично, Пань Цзисюнь понял, что к чему, и предложил искусственно сузить русло реки, чтобы мощный напор воды сносил ил и песок в море. Он сказал: «В речной воде много ила и песка, просто перекрыть устье не получится, а открытие множества речных каналов только замедлит скорость течения реки, ил и песок осядут, уровень воды поднимется, и затем снова произойдет размыв. Поэтому, чтобы обуздать саму реку, для начала нужно справиться с песком». Говоря это, он нарисовал эскиз. Оказалось, что он задумал построить на Хуанхэ плотину, а затем использовать чистую воду из реки Хуайхэ, чтобы увеличить скорость течения, а также смыть песок и ил в море. Увидев план, все пришли в восторг: «Используя ваш способ, есть надежда справиться с наводнением на Хуанхэ!». И в самом деле, следуя плану Пань Цзисюня, удалось не только устранить наводнение, но и избежать дальнейших катастроф в течении многих лет. Пань Цзисюнь был счастлив, а вместе с ним и Чжан Цзючжэн, ведь это именно он нашел нужного человека!

Пань Цзисюнь отправился к середине реки, чтобы измерить глубину и скорость воды

Хуанхэ стала гораздо послушнее, чего уже нельзя было сказать о маленьком императоре. Мин Шэньцзун с каждым годом взрослел и прекрасно понимал, что главнее его нет никого, поэтому больше не хотел позволять матери и евнухам контролировать себя, а также не желал слушать учителей. Однако Чжан Цзючжэн все еще был строг с ним. Если император допускал ошибку, то он мог прилюдно и без церемоний отругать его, приговаривая: «Разве ты это сделал правильно?». Шло время, Мин Шэньцзун затаил обиду, ожидая дня, когда можно будет ее выместить. В 1582 году н. э. (на 10-й год правления под девизом Ванли) Чжан Цзючжэн скончался от болезни. Двадцатилетний император вздохнул с облегчением. Вдовствующая императрица была уже стара и больше не хотела вести дела. С евнухом Фэн Бао справиться было не так сложно. Мин Шэньцзун нашел причину, чтобы сослать его в Нанкин и конфисковать имущество. С тех пор не осталось никого из тех, кто заботился о нем раньше, так что император начал скрупулезно подводить итоги. У чиновников, которые имели старые счеты с Чжан Цзючжэном, появилась отличная возможность отомстить. Один за другим они стали представлять доклады императору, критикуя Чжан Цзючжэна, словно он был настоящим демоном.

Мин Шэньцзун дождался, когда все выместят злобу, и затем издал указ, в котором говорилось: «Чжан Цзючжэн притеснял придворных, обижал и вводил императора в заблуждение, бессовестно узурпировал власть и должен быть казнен. Я много лет учился у него, поэтому не стану открывать гроб и обезглавливать труп». Чжан Цзючжэна лишили титула, обыскали его дом и конфисковали имущество. Старший сын был избит и повешен, а остальных детей и внуков сослали на каторгу. Этим шагом Мин Шэньцзун продемонстрировал всю свою жестокость. Но, как говорится в старой поговорке: «У кого же из реформаторов была легкая судьба?».

Обогащение за счёт добычи полезных ископаемых

После того как Мин Шэньцзун принял бразды правления, поначалу было похоже, что все его дела в отношении управления государством весьма искренни. Однако ему нравилось поступать как заблагорассудится и он был способен сделать все, что только захочет: не имея никаких заслуг, имел высокое самомнение. Чем больше все смотрели на него, тем больше он походил на своего дедушку Мин Шицзуна, и за спиной его прозвали «Шицзун младший». Мин Шицзун старший много лет не отправлялся во дворец на аудиенцию, и младший тоже ненавидел туда приходить. В императорском дворе министры без конца говорили и спорили, что очень надоедало ему. И через несколько лет он заявил, что больше не будет ходить на аудиенции, и перейдет на «спокойное правление», то есть будет заниматься делами государства тихо и больше не станет слушать доклады министров лично. Не говоря даже о том, чтобы ходить во дворец на аудиенцию, для таких важных вещей, как поклонение предкам и жертвоприношения небу, и для этого он найдет себе замену. Когда же сами министры просили аудиенции у императора, он говорил, что болен, и уходил. С этого момента император, кажется, словно испарился из мира людей, и министры больше не могли видеть его царственный лик! Если возникала проблема, то старший дворцовый евнух получал утверждённый императором документ, очевидно он был ещё жив. Разве это не копия Мин Шицзуна?

Вот только эти двое, дед и внук, также имеют весьма большие отличия. Мин Шицзун старший любил возносить мольбы бессмертным перед алтарём и просил всевышнее Небо, но Мин Шицзуну младшему это не нравилось. Однажды слуги сообщили, что внизу у большой колонны есть четыре иероглифа «Всё тихо, всё спокойно». Это, должно быть, написано пророком, оно несёт небесный смысл, и это хорошее предзнаменование. Мин Шэньцзун подошел посмотреть, и, скривив губы, сказал: «Какое еще благоприятное предзнаменование! Оно совершенно точно написано кем-то, кто притворяется духом!». Он не любил мнимое, и любил настоящее. А что самое настоящее? Конечно же золото, серебро и драгоценности, несметные богатства. Глядя на золотые и серебряные слитки в форме лодок, ему не терпелось заполучить их все себе.

Оказалось, что Мин Шэньцзун любил во всем гнаться за роскошью и красоваться. Рождение сына, воспитание дочери, церемонии титулования наложниц императора, принятие невестки, выдача дочери замуж — на всё это ему приходилось с размахом тратиться, ведь нужно есть, пить и развлекаться. Кроме того, приходилось делать новые одежды, менять сапоги и драгоценные украшения, и залы тоже были нужны новые. Женская косметика и украшения для волос тем более должны быть разнообразны, чтобы, увидев их, император радовался. При таких условиях тратам не было конца и края. Каждый раз приходилось тратить по меньшей мере сотни тысяч лян серебром. Потратить за раз более миллиона или десяти миллионов лян, это немало. В первый год своего пребывания у власти, когда ему едва перевалило за двадцать, он уже обдумывал свои похороны и лично возил людей, чтобы найти место для императорской усыпальницы, в соответствии с законами фэншуй, и вскоре приступил к работе. Одно это стоило более 8 миллионов лян серебром, было задействовано более 30 тысяч сезонных рабочих, которые строили усыпальницу. Неизвестно, сколько из них умерло по прошествии шести лет работы. Некоторые люди подсчитали, что эти затраты равны двухлетнему доходу от земельного налога по всей стране, и этого достаточно, чтобы прокормить 10 миллионов крестьян в течение одного года. С таким большим количеством трат обеспечение императорской казны стало невозможным, поэтому он «протянул руку» и попросил деньги у различных министерств. Министерские деньги поступали из налоговых отчислений, но в конечном-то счёте они принадлежали простому народу. Собственно говоря, получается, что все работали в угоду удовольствий одного человека. Именно так Мин Шэньцзун, все еще чувствовавший недостаток денег, заставил окружающих людей придумывать способы добычи этих самых денег.

Так совпало, что чиновник Чжунчунь предоставил императору доклад, в котором говорилось, что в Бэй Чжили в Баодине есть месторождения полезных ископаемых, и, возможно, есть и золотые, и серебряные, и медные рудники, и нужно скорее направить людей, которые будут специально контролировать поиски ископаемых. Желая что-то раскопать, разве деньги беспокоят тебя? Мин Шэньцзун немедленно подошел к одному из управляющих и дал указание: «Этот способ хорош, пусть тогда Чжунчуньи позаботится об этом, а ведомство по учёту населения и сбору налогов и гвардейцы немедленно пришлют людей для содействия добыче полезных ископаемых». Ведомство по учёту населения и сбору налогов сообщило: «Раньше местные органы власти уже вели работу по добыче полезных ископаемых. Результат был намного меньше, чем затраты. Это невыгодно». И тут же появилось указание Мин Шэньцзуна, в котором говорилось: «Государство в настоящее время испытывает финансовые трудности. Местные органы власти бедны настолько, что ничего нельзя сделать. Иначе зачем ещё добывать полезные ископаемые? Если у ведомства по учёту населения и сбору налогов нет денег, оно может попросить местные зажиточные семьи заплатить за наем рабочих самостоятельно. И тогда вам просто будет нужно контролировать и собирать деньги».

Как был выпущен указ, начались большие проблемы. Не только Северная Чжили, но и Южная Чжили, а также более десяти провинций по всей стране сообщали о том, что есть рудники и требуется вести добычу полезных ископаемых. И Мин Шэньцзун открывал рудники один за другим. Не прошло и нескольких лет, и их количества было не сосчитать. Это было похоже на грандиозную операцию по добыче полезных ископаемых всем народом. Если добыча полезных ископаемых действительно ведется с целью обогащения страны и народа, то это, конечно, хорошо. Кто знает, может аграрное общество смогло бы добиться больших успехов. Но мысли Мин Шэньцзуна были лишь о том, как самому собрать деньги и потратить их. По его замыслу, в каждую провинцию должны отправляться старшие дворцовые евнухи для управления и налогообложения рудников. Один — для специальной разведки ископаемых, разработки месторождений, а другой — для сбора налогов. Достигли места, и сразу же стали там главными. Старшие дворцовые евнухи все знают, что это тёплое местечко для получения денег. Кто же не захочет такой работы, а? У Мин Шэньцзуна был свой способ: в места с большим количеством рудников и внушительными суммами налогов он назначал управляющим самого близкого к нему старшего дворцового евнуха. Некоторые ещё и совмещали две должности: и контролировали рудники, и собирали налоги. Евнухи отправлялись туда не в одиночку, а с большим количеством сопровождающих, которых распределяли по разным округам и уездам. Понаехала их тьма-тьмущая. Просто бедствие для тех мест.

Налоговые представители приезжали в разные места и советовали действительно много, но суть была одна: больше рудников, больше налогов. Что бы крестьяне ни делали — сеяли хлеб, строили дома, водили лодки и повозки, разводили лошадей, крупный рогатый скот, овец, кур и свиней, занимались ручной работой — со всего платили налоги. А что уж говорить о городских жителях, которые платили ещё больше налогов. Собранные деньги непосредственно отдавались налоговому представителю, под предлогом того, что налоги будут непременно переданы императору. Но на самом деле большинство из них клали эти деньги себе в карман. Особенно наглые по прибытии указывали на любое место и говорили, что там есть рудник и нужно скорее заниматься разработкой. Здания в этом месте разрушали, поля сжигали, а могилы сравнивали с землёй. И все ценности, которые в этих могилах были, конечно же, забирали евнухи. После такого неизвестно, сколько людей остались совсем без гроша в кармане. Если участок земли перекопали и не нашли руды, считай сделали это напрасно. Но налоговые смотрители рудника всё равно богатели. Такого произвола не выдерживали даже местные чиновники, не говоря уж о простом народе. Многие из них выступали с требованием упразднить управление и налогообложение рудников.

Императорский эмиссар-инспектор Фэнъяна Ли Саньцай был самым смелым и представил императору Мин Шэньцзуну докладную записку: «С тех пор, как Вы отправили к нам налогооблагающих евнухов для управления рудником, множество семей обанкротилось. Вы возглавляете весь народ. Но невзирая на его страдания, богатеете. Все мы люди. Вы думаете о несметных богатствах, простой народ — как прокормить свои семьи. У Вас есть наложницы, сыновья и дочери. У простого народа тоже есть семьи, жёны и дети. Вы считаете, что груда золота выше Неба. Так что даже не позволяете простым людям получить ведро отрубей? Вы считаете, что потомки вечно будут богаты и знатны, но почему же народ не живёт безбедной жизнью, в тепле и сытости?».

Это было действительно сильно сказано, но Мин Шэньцзун, посмотрев на этот доклад, не моргнув и глазом, отложил его в сторону. Затем и другие придворные чины стали предоставлять доклады императору. Всякий раз, когда они выступали против контроля и налогообложения рудников, император не давал никаких указаний, не говорил ни слова, ни одна мышца на его лице не дрогнула. Управляющие евнухи по-прежнему ходили и всё контролировали, и по-прежнему собирали деньги. А если собирали слишком много, то он соответственно получал вознаграждение. Даже у чиновников не было выхода, а простые люди в таком случае вообще доходили до отчаяния. По всей стране возникло народное движение против налоговых уполномоченных по надзору за рудниками.

Первым местом восстания был Линьцин (на западе провинции Шаньдун). Уполномоченного по налогам в Линьцине звали Ма Тан, и он знатно пристрастился к сбору налогов. Первоначально, в соответствии с местным законодательством, те, у кого был небольшой объем выполненной работы или какая-то мелкая торговля, не облагались налогом. А после того как пришёл Ма Тан, все было отменено, и сколько бы у тебя ни было, носишь ли ты тяжести в руках или в заплечной корзине, пока ты покупаешь и продаёшь вещи, ты будешь облагаться налогом. Даже у деревенских женщин, обменявших горстку риса и один чи ткани на какие-то принадлежности и утварь, их конфисковали. Если же кто-то отказывался подчиняться, его ловили и заставляли работать в качестве чернорабочего. При таких условиях мелкие торговцы уже не осмеливались заходить в город, а крестьяне в свою очередь не осмеливались выходить на базар. Линьцин, изначально весьма оживленный маленький городок, пришел в нищету и запустение. Люди в городе ничего не могли купить, поэтому и не могли там жить. Все начали обсуждать ситуацию и обратились к местным властям. Руководителя звали Ван Чжаоцзо. Увидев, что собирается много людей, Ма Тан был так напуган, что чуть не обмочил штаны. Он приказал стрелять в них из лука. В результате многие были ранены. Разве это не разозлит простых людей? Все в один голос призывали к бою, и зашибли нескольких правительственных служащих, а также подожгли места их заседаний. Они хотели найти Ма Тана, но он уже давно сбежал. Положение ухудшалось, о чем узнали в столице. Мин Шэньцзун приказал арестовать виновных. Ван Чжаоцзо был порядочным человеком, он встал и сказал: «Не арестовывайте других, это сделал я. Я зачинщик и это моя ответственность». Ван Чжаоцзо казнили, но жители Линьцина справедливо посчитали его героем.

Начавшись с Линьцина, борьба с управлением рудниками и налогами словно пожар распространилась на всю страну. Люди в Хугуане, Цзинчжоу были настолько разгневаны, что ненавидели управляющих евнухов до зубной боли, поэтому они все окружили резиденцию одного налогового представителя Чэнь Фэна и хотели убить его. Чэнь Фэн обратился в бегство, но его помощники были пойманы и брошены в реку Янцзы. Чэнь Фэн был так напуган, что не мог вернуться, и ему пришлось вернуться в столицу. Жители Сучжоу были миролюбивыми, но в этот раз они загнали в угол евнуха Сунь Луна. Все собрались вместе, схватили пособника Сунь Луна и бросили его в реку Сучжоу. А сам Сунь Лун бежал в страхе.

Новости достигли столицы. Вся государственная канцелярия запаниковала, даже вдовствующая императрица Ли всё знала. Все говорили, что, только отменив управление и налогообложение рудников, можно остановить гнев народа. И все убеждали Мин Шэньцзуна срочно издать высочайший указ об отзыве евнухов с рудников. Мин Шэньцзун закатил глаза, но вынужден был согласиться.

Мин Шэньцзун задыхаясь говорит: «Я все время был болен, и я боюсь, что мне не станет лучше!»

Мин Шэньцзун созвал государственную канцелярию и министров шести министерств в императорском дворце, сказав, что желает дать аудиенцию. Но когда все пришли, он сказал, что только одному лишь первому помощнику Шэнь Игуану разрешатся войти. Шэнь Игуан вошел во внутренние покои императорского дворца и увидел, что Мин Шэньцзун сидит на земле, его веки опущены, и он плохо выглядит. Вдовствующая императрица Ли и сыновья императора стояли, окружив его. Шэнь Игуан был поражен, поспешно опустился на колени и поклонился в землю. Мин Шэньцзун, тяжело дыша, сказал: «Здравствуйте, господин Шэнь. Я все время был болен, и боюсь… мне не станет лучше… Сегодня хотел увидеться с вами… в последний раз. Прошу вас… обучить наследного принца. Тогда я… спокойно уйду». Говоря это, он снова тяжело вздохнул, а вдовствующая императрица Ли и принцы заплакали. Шэнь Игуан поспешно вымолвил: «Император, позаботьтесь о себе, пожалуйста, берегите себя». В этот момент Мин Шэньцзун добавил: «Вы все говорите, что управление и налогообложение рудников — это плохо, но у меня не было другого выбора. Появилась нехватка денег, и только поэтому я вёл такую неправильную политику. Но увы… я умираю, и я добр сердцем. Вы должны составить высочайший указ об отзыве евнухов с рудников. А всех чиновников, кто критиковал меня, восстановить в прежней должности».

Шэнь Игуан был так тронут, что по его щекам потекли слезы, и, сказав несколько слов утешения, он уже собирался уйти. Но неожиданно Мин Шэньцзун резко поднялся, без поддержки широкими шагами подошел к кровати и лег. Вдовствующая императрица Ли и наследные принцы вздрогнули от испуга. Тогда, Шэнь Игуан подумал про себя: «Император не похож на того, кто вот-вот умрёт! А что, если он притворяется?».

И он угадал правильно: Мин Шэньцзун разыгрывал представление для вдовствующей императрицы Ли, притворяясь больным. После того, как спектакль закончился и ему всё-таки удалось обмануть мать, он снова стал прежним. Шэнь Игуан написал высочайший указ и уже собирался разослать его, как Мин Шэньцзун прислал доверенное лицо, заявив, что этот высочайший указ будет отозван, а прежняя речь об отмене налоговых смотрителей рудников не в счёт. Император не издал указ, и сопротивление в разных местах становилось еще сильнее. В Фуцзяне, Гуандуне, Юньнане, Цзянси, Ляодуне и прочих областях местные жители устраивали беспорядки и либо выгоняли управляющих евнухов, либо убивали сборщиков налогов. Усмирить их было просто невозможно! Услышав доклад, Мин Шэньцзун почесал затылок, пообещал вернуть несколько евнухов, собиравших налоги.

Вскоре после того, как Мин Шэньцзун притворялся смертельно больным, умерла вдовствующая императрица Ли. Сам он смог прожить ещё более десятка лет. Однако жизнь его была тяжкой. Министры устроили большой переполох из-за наследного принца и наложницы Чжэн: вмешивались в дела его семьи и доставили ему сплошную головную боль.

Загадочное дело о нападении с палкой

Неприятности у наследного принца Мин Шэньцзуна начались еще в молодости и продолжались десятилетиями. Его супруга императрица Ван была выбрана вдовствующей императрицей Ли. Но императрица Ван не рожала уже несколько лет, и все были очень взволнованы. Однажды Мин Шэньцзун отправился к вдовствующей императрице, чтобы поприветствовать ее, и увидел симпатичную придворную даму, также носившую фамилию Ван, и увлекся ею. Неожиданно она забеременела. Когда вдовствующая императрица Ли узнала об этом, она спросила императора, было ли что-нибудь подобное. Мин Шэньцзун покраснел и сказал: «Нет, нет, я даже не знаком с ней». Вдовствующая императрица Ли сказала: «Все записано в дворцовых хрониках, посмотри сам». Только после этого Мин Шэньцзуну нечего было сказать. Вдовствующая императрица Ли сказала: «Я стара и у меня нет внуков, поэтому для общества будет благословением, если у нее родится сын». Вскоре родился сын, которого назвали Чжу Чанло. Вдовствующая императрица Ли была очень рада рождению внука, но император Мин Шэньцзун всегда стыдился сына, рожденного служанкой, поэтому он не любил его, а служанке дал только титул наложницы.

Мин Шэньцзун любил наложницу Чжэн. Она была высокопоставленной женщиной, умела читать и писать, знала поэзию, умела нравиться людям, поэтому он любил находиться вместе с ней. Вскоре после этого она родила сына, Чжу Чансюня. Император был так доволен, что сразу же сделал ее императорской наложницей — положение гораздо выше, чем у наложницы Ван, и лишь немного ниже, чем у императрицы. Так случилось, что здоровье Чжу Чанло было очень слабым, и он постоянно болел. Император чувствовал отвращение к старшему сыну, зато любил младшего, поэтому задумал сделать младшего наследным принцем. Императорская наложница Чжэн, само собой разумеется, с нетерпением ждала, чтобы ее сын стал наследным принцем, чтобы в будущем стать королевой. Придворные догадались, что император хотел назначить своего младшего сына, Чжу Чансюня, что привело к борьбе за наследников между правителем и министрами.

Династия Мин рассматривала назначение наследного принца как важное событие, определяющее основу государства. Некоторые придворные и так недолюбливали императорскую наложницу Чжэн, но теперь, когда она и Чжу Чансюнь одержали победу, они были в ярости. Они говорили, что наследным должен был стать сын императрицы, а поскольку у императрицы Ван не было сына, то им должен был стать старший сын, Чжу Чанло, а не Чжу Чансюнь. Группа людей, основываясь на собственных расчетах, отправила письмо императору от лица государственной канцелярии с просьбой сделать старшего сына императора наследником престола. Мин Шэньцзун понял, что это было направлено против младшего сына. Он сказал: «Старший сын слишком слаб, поэтому давайте подождем несколько лет». Кабинет министров не согласился с этим решением, но даже придворные были вовлечены в процесс, и решение было направлено против Чжэн. Цзян Инлинь из министерства финансов сказал: «Он не достоин имени и звания императора, и статус наложницы Ван, родившей старшего сына, ниже, чем статус императорской наложницы. В древние времена наследный принц утверждался только на основании старшинства, а не по состоянию здоровья. Сделайте старшего сына наследным принцем, и страна успокоится».

Услышав это, Мин Шэньцзун так разгневался, что его лицо искривилось, и он бросил докладную записку на землю, сказав окружавшим его евнухам: «Он говорит глупости! Какое отношение имеет мое присвоение титула императорской наложницы к назначению наследного принца? Пусть не сует свой нос в чужие дела! Избавьтесь от него!». Таким образом, Цзян Инлинь был сослан. Придворные министры решили идти напролом и снова написали доклад о наследнике престола и императорской наложнице. Эти служители были настолько упрямы, что не останавливались. Мин Шэньцзун тоже был непоколебим и не дал ответа по поводу наследника, а просто тянул время.

Дело о споре наследников, которое все продолжалось и продолжалось, дошло до вдовствующей императрицы Ли. Вдовствующая императрица Ли, которая всегда недолюбливала наложницу Чжэн, сказала Мин Шэньцзуну: «Почему ты такой непослушный, почему ты не сделаешь Чанло наследным принцем?». Мин Шэньцзун ответил: «Он еще молод и слаб, поэтому я хочу подождать и посмотреть». Вдовствующая императрица Ли сказала с суровым лицом: «Чего ждать? Это всего лишь церемония, не так ли?». Мин Шэньцзун вспотел и пробормотал себе под нос: «Он просто сын дворцовой служанки». Неожиданно вдовствующая императрица Ли хлопнула в ладоши и гневно воскликнула: «Не забывай, что ты тоже рожден от дворцовой служанки!». Мин Шэньцзун был так напуган, что упал на колени, не смея поднять голову.

Когда отец Мин Шэньцзуна, Мин Муцзун, был наследным принцем, у него также родится сын от придворной дамы. Этой дворцовой служанкой была нынешняя вдовствующая императрица Ли. Когда она слышала, что ее сын говорит такие вещи, как она могла не волноваться? Видя гнев матери, Мин Шэньцзун понял, что надежды на младшего сына нет, поэтому он сказал: «Принц имеет право по старшенству. Я не смею оспаривать общественное мнение». Только тогда императрица Ли успокоилась.

Хотя Мин Шэньцзун так и сказал, он все еще откладывал утверждение принца. Через 12 лет Чжу Чанло было уже за двадцать и у него было несколько сыновей, прежде чем он стал коронованным принцем. Чтобы сохранить лицо императорской наложницы Чжэн, Мин Шэньцзун короновал Чжу Чансюня как князя царства Фу и отправил его в Лоян. Чжэн требовала то того, то другого. Император был достаточно щедр, чтобы отдать ей половину золотых и серебряных драгоценностей, сданных смотрителем шахт и сборщиком налогов, а также подарил сыну 20 000 гектаров земли, даже вещи, полученные в результате налета на дом Чжан Цзюйчжэна, и налоги на чай и соль в Сычуани. Это сделало Чжу Чансюня, князя Фу, самым богатым человеком, намного богаче наследного принца Чжу Чанло. Прибыв в Лоян, он, само собой разумеется, решил повеселиться, но, в конце концов, был пойман и убит повстанцами. Но это совсем другая история.

После того как Чжу Чансюнь покинул столицу, вдовствующая императрица Ли умерла, но императрица Ван была еще жива. Она была очень встревожена тем, что наложница Чжэн никак не могла отказаться от своей мечты стать императрицей. Ее придворные понимали ее мысли и намерения и целыми днями размышляли об этом. Однажды весенним вечером, неизвестно с какой целью, во дворец неожиданно вошел грузный мужчина. В руках у него была довольно толстая финиковая палка и, так как его никто не остановил, он побежал в сторону дворца Цыцин, где жил принц Чжу Чанло. Когда он достиг ворот, он ранил стражников у двери и ворвался вовнутрь, направляясь прямо во внутренний зал. Несколько евнухов, находившихся внутри, закричали: «Кто-нибудь, сюда! Давайте, ловите вора!». Его поймали и прижали к земле, так что ничего не произошло.

Это было так странно. Постороннему человеку было так легко проникнуть во дворец и попасть в резиденцию принца. Если бы все так делали, то даже император не смог бы спасти свою жизнь. Во время допроса выяснилось, что мужчину звали Чжан Ча. Он говорил сумбурно, и никто не мог его понять. Судья не стал переспрашивать и доложил, что этот человек сумасшедший и ворвался во дворец, чтобы доставить неприятности и что он должен быть приговорен к смертной казни. Как только новость распространилась, многие придворные не поверили. Было очевидно, что если нет никого, кто мог бы его направить, то как безумец мог узнать, где находится дворец, и ворваться к принцу? У Ван Чжицая, главы министерства уголовных дел, возникла хорошая идея, и он отправился в тюрьму, чтобы допросить Чжан Ча, всячески уговаривая его говорить по существу. Сначала Чжан Ча притворялся сумасшедшим, но потом не смог удержаться и все рассказал.

Оказалось, что этот Чжан Ча был родом из Цзичжоу и его семья была довольно бедной. Однажды крестьяне отвели его к евнуху, сказав, что есть дело, которое он должен выполнить, и что ему дадут землю и деньги, если он хорошо его выполнит. Когда Чжан Ча последовал за ним в Пекин, два евнуха из дворца велели ему пойти во дворец Цыцин и убить мужчину средних лет. Если он успешно справится с этим, то, естественно, будет вознагражден. Если его арестуют, то кто-нибудь его спасет. Поэтому с финиковой палкой в руке он ворвался во дворец Цыцин, как ему сказали евнухи, и попытался убить принца Чжу Чанло.

Когда мужчина подошел к воротам, он ранил охранников, стороживших дверь, и ворвался вовнутрь

Ван Чжицай навел дополнительные справки и узнал, что оба евнуха, одного из которых звали Пан Бао, а другого — Лю Чэн, работали в подчинении у наложницы Чжэн. Также выяснилось, что брат наложницы Чжэн, Чжэн Готай, был очень занят в эти дни, ходил туда-сюда с чиновниками, которые вели это следствие. Если это дело не имеет никакого отношения к наложнице Чжэн, то чем он был так занят? Ван Чжицай поспешно обратился в суд с просьбой допросить Пан Бао и Лю Чэна и привлечь Чжэн Готая к ответственности. Придворные, услышав это, втайне сказали, что, если бы Чжу Чанло был убит, Чжу Чансюн смог бы стать наследным принцем, а наложница Чжэн стала бы императрицей. Было бы удивительно, если бы это дело не имело никакого отношения к семье Чжэн! Однако, когда император Мин Шэньцзун прочитал отчет, он был очень недоволен. Он подумал, что Ван Чжицай слишком много вмешивается в это дело и впутывает в него наложницу Чжэн.

В этот момент прибежала наложница Чжэн и, как только вошла в комнату, она заплакала и закричала: «Все вокруг говорят, что это я виновата в нападении на принца. Я нахожусь во дворце, как я могу контролировать то, что происходит снаружи? Вы должны разобраться в этом». Император сказал: «Я вряд ли смогу оправдать тебя сейчас, но будет лучше, если принц вмешается, так что иди и умоляй его». Наложница Чжэн никогда не смотрела в глаза принцу, но на этот раз у нее не было другого выбора, кроме как пойти к нему, встать на колени и обратиться к нему с просьбой: «Спасите меня!». Принц Чжу Чанло был весьма великодушен и сказал: «Не беспокойтесь, это не имеет к вам никакого отношения, не принимайте это близко к сердцу». Когда наложница Чжэн вернулась, император Мин Шэньцзун обрадовался и сказал: «Я же говорил тебе, что принц — человек понимающий». Тогда он решил сам уладить этот вопрос.

В этот день придворным сообщили, что император собирается созвать всех государственных служащих двора. Все не видели императора на протяжении многих лет, поэтому всё это было им в новинку. Они очень рано прибыли во дворец и увидели сидящего императора с наследным принцем и тремя его сыновьями, стоящими позади него. Увидев, что большое количество людей опустились на колени, император Мин Шэньцзун спокойно сказал: «Подойдите ближе, сегодня я хочу поговорить с вами о том, что меня беспокоит. Вдовствующая императрица вознеслась на небо, и мне было очень не по себе. Нет ничего страшного, если есть сумасшедший, создающий проблемы, просто казните его и покончите с этим! Но ходят слухи, говорят то одно, то другое, обвиняют невиновных и сеют вражду между отцом и сыном. Каковы ваши намерения? Я уже приказал наказать Чжан Ча через казнь „тысячи надрезов“. Никто никогда не должен снова упоминать об этом». Он подозвал принца и сказал: «Этот сын настолько почтителен к родителям, что я очень доволен им. Некоторые люди твердят, что боятся, что князь Фу вернется, но он далеко, в Лояне, разве может он отрастить крылья и долететь до столицы? Сын мой, ты тоже можешь высказаться».

Принц сделал шаг вперед и сказал всем: «Чжан Ча — сумасшедший, поэтому просто убейте его и не впутывайте других. Вы все видели, как дороги мне отец и сын, а слухам извне не стоит доверять. Если вы неправы, то и я должен быть непочтительным к родителям?». Услышав это, Мин Шэньцзун с улыбкой на лице сказал: «Как хорошо сказано! Входите все. Сегодня здесь наследный принц и три моих внука, так что поднимите головы и смотрите сколько душе угодно!». Министры вытягивали шеи и смотрели вверх, говоря по себя: «Император сказал так понятно, что еще нужно объяснять?». На следующий день Чжан Ча был убит, а Пан Бао и Лю Чэн были незаметно убиты. Но Ван Чжицай не был вознагражден, так как Мин Шэньцзун обвинил его в сеянии раздоров и низвел до рядового гражданина. Дело, которое вот-вот должно было быть раскрыто, было замято и осталось загадкой[2].

Спустя еще четыре или пять лет, императрица Ван умерла. Наложница Чжэн ждала того дня, когда она станет императрицей, но неожиданно в течение трех месяцев умер и Мин Шэньцзун. И в конечном счете наложница Чжэн также не стала императрицей. Вскоре после этого при дворе произошло еще одно странное и неслыханное событие, которое привело к гибели династии Мин.

Партия евнухов узурпирует власть

Император Мин Шэньцзун правил сорок восемь лет. Когда он умер, преемнику императора Чжу Чанло было почти сорок лет. Он взошел на престол под именем Мин Гуанцзун и правил под девизом Тайчан. Никто не предполагал, что спустя месяц после того, как Мин Гуанцзун взойдет на престол, его поразит тяжелый недуг. Мин Гуанцзун не успел назначить наследника престола, поэтому был вынужден оставить старшего сына Чжу Юцзяо на попечение министрам. Таким образом пятнадцатилетний Чжу Юцзяо, поддерживаемый министрами, взошел на престол под храмовым именем Мин Сицзун и правил под девизом Тяньци.

К этому времени министры при императорском дворе разделились на множество фракций и между ними велась активная борьба. Оглядываясь на прошлые исторические события, можно сделать вывод, что борьба между различными фракциями не является хорошим предзнаменованием. Начиная с периода правления Ванли династии Мин произошел раскол в императорском дворце, и межфракционная борьба становилась все более ожесточенной. Чиновники из одной и той же провинции часто образовывали союзы. Таким образом, в то время существовали: фракция Чжэ, фракция Ци, фракция Чу, фракция Цинь, фракция Сюань, фракция Кун и другие. Среди них самой крупной и многочисленной была фракция под названием группировка Дунлинь. Самым первым лидером группировки Дунлинь являлся Гу Сяньчэн. Во время борьбы за власть он поддержал Чжу Чанло, чтобы тот стал наследником императора, тем самым вызвав негодование Мин Шэньцзуна, в связи с чем император снял его с должности. Гу Сяньчэн вернулся в свой родной уезд Уси, обсудил со своим младшим братом Гу Юньчэном вопрос о восстановлении знаменитой местной академии Дунлинь, а также пригласил Гао Паньлуна и некоторых друзей читать лекции в академии Дунлинь и также устраивать регулярные собрания. Пришедшие люди были талантливыми и невольными литераторами, собравшимися в одном месте. Очень часто в своих беседах они обсуждали сложившееся положение, критиковали политику двора и осмеливались сказать то, что другие были не в силах. Многие официальные лица также поддерживали с ними связь. В последствии это объединение назвали группировкой Дунлинь.

Члены фракции Дунлинь считали, что задача чиновника — заботиться о нуждах простого народа, облегчать его бремя, а коррумпированную политику императорского двора необходимо реформировать. Образованные люди должны прилагать все усилия для выполнения своих обязанностей, а также высказывать предложения для процветания государства. Гу Сяньчэн также написал парные надписи, которые были вывешены у входа в академию: «Шум ветра и дождя словно звук чтения. Дела семьи, дела страны, дела мира находят отклик в наших сердцах». Члены группировки Дунлинь возражали против решения Мин Шэньцзуна держать под контролем и обложить налогом добычу руды. Прямо критиковавший императора Ли Саньцай также был членом данной фракции. По этой причине император Мин Шэньцзун испытывал отвращение к Дунлинь, в то время как образованные люди более низких слоев, напротив, поддерживали данную фракцию.

Члены Дунлинь, однако, имели противоречия с другими фракциями. Таким образом, фракции, цели которых совпадали с целями Дунлинь, входили в круг доверия, а группировки, которые противостояли им, подвергались ударам и критике. Небольшие фракции также вели себя подобным образом. «Сегодня на коне один, другой в стороне. Завтра наоборот, другой на коне, а первый в стороне». После смерти императора Мин Шэньцзуна дунлиньцы пришли к власти, так как поддерживали наследника императора Мин Гуанцзуна. Мин Гуанцзун вскоре умер, и на престол взошел Мин Сицзун, который под влиянием отца также поддерживал фракцию Дунлинь. Таким образом, представители группировки удерживали власть не только в государственной канцелярии, но и в различных министерствах. По идее, дунлиньцы должны были сразу начать реформы. Но они этого не сделали, так как были заняты захватом позиций и вытеснением тех, кто их не поддерживал. Необходимо было упорядочить тех, кто не подчинялся. В результате этого небольшие фракции возненавидели Дунлинь и заняли оппозиционную позицию. Зная, что император поддерживает Дунлинь, они хотели найти человека, способного контролировать императора и поддерживать их. Вскоре действительно появился такой человек, это был старший дворцовый евнух Вэй Чжунсянь.

Изначально он был простым крестьянским жителем, женился, у него родилась дочь. Он плохо учился, увлекался азартными играми и задолжал крупную сумму. Вэй Чжунсянь был не в состоянии погасить долг, поэтому подвергся преследованиям. В порыве злости он оскопил себя и в последствии стал дворцовым евнухом. Его направили на службу к Чжу Юцзяо. Хоть он и не знал ни одного иероглифа, но понимал в боевых искусствах и был мастером народных забав. Чжу Юцзяо также с детства любил игры и забавы и не любил учиться. Вэй Чжунсянь научил его выгуливать собак, ездить верхом на лошади, стрелять из лука, обращаться с женщинами. Таким образом, он проложил дорогу к сердцу будущего императора. И когда Чжу Юцзяо стал императором, он назначил Вэй Чжунсяня главным дворцовым евнухом. Даже кормилице императора Кэ Ши он понравился.

Мать императора Мин Сицзуна умерла, когда он был совсем ребенком. Его отец Чжу Чанло не особо интересовался сыном, поэтому он рос под присмотром своей кормилицы, которая заботилась и ухаживала за ним. Сначала Кэ Ши была лишь его кормилицей, но в последствии он привязался к ней, и они не расставались на протяжении десяти лет. В глазах Мин Сицзуна Кэ Ши была словно родная мать. Согласно правилам, став императором, Мин Сицзун должен был выслать Кэ Ши со дворца, но он так привык к ней, что не мог без нее провести и дня. Он даже позволил ей проводить дни во дворце и присвоил ей титул «кормилицы императора». Кэ Ши обладала высоким статусом при дворе, могла отдавать различные поручения и была выше наложниц императора. Каждый вечер Кэ Ши возвращалась домой (в богатый район на западе Пекина) сидя в паланкине, придворные кланялись и прощались с ней стоя на коленях. В те времена во дворце рядом с придворными дамами всегда был евнух, который оказывал поддержку по любому вопросу и обедал вместе с наложницами императора, поэтому его часто называли сотрапезником. Вэй Чжунсянь понравился Кэ Ши, и они объединились. Когда Кэ Ши решила навести порядок в гареме императора, Вэй Чжунсянь всячески ей помогал. Кэ Ши в свою очередь говорила императору только хорошее о Вэй Чжунсяне.

Когда Мин Сицзуню понадобилось найти дворцового евнуха, который смог бы писать указания министрам, Кэ Ши сразу упомянула Вэй Чжунсяня и добавила: «Это верный человек, позвольте ему занять это должность». Мин Сицзунь сразу же согласился. Он даже и подумать не мог, что Вэй Чжунсянь не знает и нескольких иероглифов, не говоря уже об умении писать. Вэй Чжунсянь отнюдь не испугался, ведь он уже запугал и нескольких евнухов, умевших писать, и заставил их писать за него и читать ему все необходимое. Таким образом, управление страной полностью зависело от решений Вэй Чжунсяня. Разве это не волновало Мин Сицзуня? Оказалось, что император с детства увлекался столярным и плотницким делом и совершенно не заботился о государственных делах. Однажды Вэй Чжунсянь воспользовался моментом, когда император был занят столярной работой, и принес ему документы для обсуждения. Император сказал: «Разве ты не видишь, что я сейчас занят? Я уже все знаю, вы хорошо справляетесь со своей работой, можете сами вести дела». Вскоре после этого Мин Сицзунь назначил Вэй Чжунсяня начальником сыскной службы. Таким образом, военная сила также оказалась в руках евнуха, все государственные решения он принимал единолично, государственная власть полностью оказалась в руках Вэй Чжунсяня.

Придворные чины, соперничавшие с представителями фракции Дунлинь, увидев, какого положения добился Вэй Чжунсян, словно мухи окружили его и всячески пытались ему угодить. Те, кто дарил подарки и деньги, поднимались в должности, Вэй Чжунсянь стал похож на отца, детьми которого были чиновники. Однажды один пожилой министр по имени Гу Бинцянь тоже решил с ним сблизиться и пришел к Вэй Чжунсяню со своим сыном, упал на колени и сказал: «Я хотел бы быть твоим приемным сыном, но боюсь, что я, белобородый старик, уже слишком стар для этого. Пусть мой сын будет тебе внуком!». Вэй Чжунсянь дал его внуку государственный чин, а самого Гу Бинцяня сделал главным секретарём. Так как члены государственной канцелярии Вэй Гуанвэй и Вэй Чжунсянь были однофамильцами, они сразу стали считаться членами одной семьи. Сначала их считали троюродными братьями, а потом и вовсе племянником и дядей. Каждый секретный отчёт записывался как «Семейный доклад министерской канцелярии». Фэн Цюань из академии, услышав, что у бывшей жены Вэй Чжунсяня тоже была фамилия Фэн, сразу поспешил породниться и так попал во дворец. Именно эти люди постепенно вытесняли членов фракции Дунлинь и в результате полностью устранили её с политической арены. В итоге они стали контролировать власть в государственной канцелярии и стали называться семейством Вэй. В дальнейшем именно эти члены канцелярии служили штатными советниками Вэй Чжунсяня и писали официальные документы.

Гу Бинцянь сказал: «Пусть мой сын будет твоим внуком!»

Члены государственной канцелярии стали доверенными лицами Вэй Чжунсяня, а нижестоящие чиновники, которых было бесчисленное множество, соперничали за то, чтобы стать его учениками и последователями. В памяти людей осталось выражение, характеризирующее структуру власти при Вэй Чжунсяне: «Пять тигров, пять тигров поменьше, десять собак, десять детей и сорок внуков». Глядя на это выражение, можно понять, что все эти люди были пособниками и сообщниками главного евнуха. Чиновники на местах, видя, что власть во дворце осуществляется таким образом, также стремились угодить Вэй Чжунсяню. Они были его «глазами и ушами», верными последователями, поэтому ему удалось сформировать очень большую фракцию. Так как глава этой фракции был евнухом, люди стали называть ее «партией евнухов». С самого начала ее образования, она была смертельным врагом группировки Дунлинь. Лидеры Дунлинь видели, что в таком управлении государством нет ничего хорошего, поэтому ревизор по высочайшему повелению Ян Лянь предоставил доклад императору, в котором указал 24 преступления Вэй Чжунсяня. Он сказал: «Сейчас, независимо от того, дворцовые чиновники или местные власти, независимо от того, большое это дело или маленькое, во всех вопросах решающее слово остается за Вэй Чжунсянем. Император стал абстрактным, а он стал реальным. Наше государство катится вниз!». Другие вслед за Ян Лянем также подали на него жалобы. Вэй Чжунсянь первым увидел эту докладную записку и побежал к императору. Он попросил зачитать этот доклад и опроверг обвинения одно за другим. Он сказал Мин Сицзуню: «Я не совершал преступлений, это все клевета и вздорные слухи». Кэ Ши также добавила: «Как можно так опорочить честного человека? Проклятые клеветники!». Мин Сицзун был крайне раздражен и ответил: «Каким образом внутренние дела двора стали общеизвестными? Необходимо разобраться с Ян Лянем». Таким образом Ян Лянь, Цзо Гуандоу и другие лидеры Дунлинь были лишены своих чинов. Партия евнухов получила политическую силу полностью устранить фракцию Дунлинь. Министр чинов Ван Шаохуэй потратил немало времени, чтобы составить черный список лидеров Дунлинь, и назвал его «Список нежелательных личностей Дунлинь». В данном списке он перечислил всех важных членов фракции, а также, проведя аналогию с героями романа «Речные заводи», он определил влиятельность каждого члена Дунлинь и дал им прозвища. Первый — организатор Дунлинь Ли Тяньцай, как Тота в «Речных заводях». Второй — Е Сянгао, как Тянь Гансин, третий — Чжао Наньсин, как Юй Цилин. В общей сложности 109 человек. Закончив составлять список, он показал его евнуху Вэю. Тот был несказанно рад и ответил: «Имея именной список, мы легко покончим с группировкой Дунлинь». Он тотчас отнес этот список императору Мин Сицзуню. В последствии бессовестными литераторами, подражающими Ван Шаохуэйю, было создано много черных списков группировки Дунлинь, а именно: «Список единомышленников Дунлинь», «Список неугодных чиновников», «Порядок продвижения по службе» и др. И партия евнухов начала арестовывать и осуждать чиновников на основании этих сфабрикованных списков.

Вэй Чжунсянь приказал арестовать подавшего на него доклад с обвинениями чиновника и наказать его сотней ударов батогами. Охранники сыскной службы ворвались в дом чиновника Вань Чжу, избивали и пинали его, схватили его за волосы и поволокли к воротам Умэнь. Он получил такие сильные травмы, что скончался через несколько дней. Чтобы получить доказательства преступлений Ян Ляня и Цзо Гуандоу, партия евнухов арестовала Ван Вэньяня, который был в хороших отношениях с ними. Они заставляли его сказать, что Ян и Цзо брали взятки и были государственными изменниками. Но Ван Вэньянь не предал их и не признавал этого. Председательствующий судья Сюй Сяньчунь (один из «пяти тигров поменьше») закрыл глаза на сфабрикованные обвинения и доказательства, и после суда Ван Вэньянь был забит до смерти. Затем чиновники, состоявшие в партии евнухов, один за другим стали подавать донесения на Ян Ляня и Цзо Гуандоу. Вэй Чжунсянь приказал арестовать Ян Ляня из Дунлиня, Цзо Гуандоу, Чжоу Чаоруя, Вэй Дачжуна, Гу Дачжана и Юань Хуачжуна (известных в истории как «шесть благородных мужей»). Все они подверглись суровым допросам.

Какими же были эти допросы? Им выдвинули ложные обвинения, свидетели преступлений также не были установлены. Их допросы были истинным наказанием. Шесть благородных мужей были раздеты догола, они подвергались всевозможным пыткам. Их заключали в колодки, надевали ножные кандалы, избивали палками, зажимали пальцы на руках, сдавливали тисками. Через несколько дней пыток их кожа была разорвана, на телах не оставалось живого места. Гу Дачжан больше не мог этого выносить и покончил жизнь самоубийством. Остальные пять благородных мужей были замучены до смерти. Ян Лянь был насмерть раздавлен мешком с землей, его уши были проколоты гвоздями. Цзо Гуандоу был подвергнут мучительной казни через сожжение, после которой его невозможно было опознать. После расправы над ними Сюй Сяньчунь отрезал кадыки умерших и отправил их в маленькой коробочке Вэй Чжунсяню в качестве доказательства их смерти. Убийство для них не составляло труда.

Эти шесть благородных мужей были убиты, а партия евнухов вновь составила список членов Дунлинь, которые противостояли им. Среди них были: Чжоу Циюань, Чжоу Шуньчан, Гао Панлун, Мяо Чанци, Чжоу Цзунцзянь, Ли Иншэн и Хуан Цзунсу (известные как «последние семь благородных мужей»). На этот раз не были нужны доказательства преступлений или ложные признания, был лишь один принцип: тот, кто выступает против Вэй Чжунсяня, виновен и должен быть наказан и убит. Эти семеро человек разоблачили преступления Вэй Чжунсяня и партии евнухов и должны быть отправлены в тюрьму. Сыскная служба получила указ найти и арестовать их. Прибыв с Сучжоу, они неожиданно столкнулись с сопротивлением: простой народ больше не мог терпеть такой несправедливости.

Гражданская оппозиция Сучжоу

Дом последнего из «семи благородных мужей» по имени Чжоу Шуньчан располагался в Сучжоу. В прошлом он работал сверхштатным помощником в ведомстве чинов и критиковал Вэй Чжунсяня, но позже подал в отставку и вернулся в Сучжоу. Однако его прямолинейный характер невозможно было изменить. Увидев, что партия евнухов узурпировала власть, он не мог не высказать критических замечаний. О любом несправедливом обвинении или произошедшей ошибке он докладывал провинциальным чиновникам, чтобы они восстановили справедливость. В результате он заработал себе высокую репутацию, а местные если и говорили о нем, то только хорошее.

За год до этого сыскная служба арестовала Вэй Дачжуна и выслала его в Пекин на корабле, который проходил мимо Сучжоу. Чжоу Шуньчан и Вэй Дачжун работали в Ведомстве чинов и состояли в группировке Дунлинь, поэтому он пошел к лодке, чтобы увидеться с ним. Увидев его, Вэй Дачжун сказал: «В этот раз меня арестовали. Боюсь, я больше не вернусь. Скорее уходите, я не хочу вовлекать вас». Чжоу Шуньчан ответил: «Я не боюсь. Я восхищаюсь твоим характером и хотел бы остаться с тобой на три дня». Пока они разговаривали, Чжоу Шуньчан узнал, что у Вэй Дачжуна была большая семья, поэтому он решил сосватать свою младшую дочь за его внука. Заметив их оживленный разговор, гвардеец сыскной службы приказал Чжоу Шуньчану уйти и с мрачным выражением лица сказал: «Время истекло. Евнух (имея в виду Вэй Чжунсяна) непременно разозлится. Ты сам себе смерти ищешь!». Чжоу Шуньчан вспылив ответил: «Тебе ли не знать, что в мире есть люди, которые не боятся смерти? Иди и скажи Вэй Чжунсяню, что я Чжоу Шуньчан из Ведомства чинов!». Гвардеец ответил: «Как ты смеешь произносить табуированное имя евнуха! Смелости тебе не занимать!». Чжоу Шуньчан, размахивая руками, закричал: «Вэй Чжунсянь, Вэй Чжунсянь! Произнес, и не один раз!».

Гвардеец вернулся в столицу и рассказал Вэй Чжунсяню о словах, сказанных Чжоу Шуньчаном. Евнух запомнил эти слова и, в очередной раз проводя аресты, решил заодно арестовать и Чжоу Шуньчана. Новость донеслась до Сучжоу, и очень скоро об этом узнал простой народ. Все собрались, чтобы обсудить эту новость. С красными от злости лицами они говорили: «Император слеп, даже хорошего человека от плохого отличить не может! Господин Чжоу — хороший чиновник, мы не можем позволить им арестовывать его!». Был среди них парень по имени Янь Пэйвэй, семья которого занималась торговлей, да сам он был человеком не только слова, но и дела. Сделав шаг вперед, он сказал: «Хоть я и не знаю господина Чжоу, но много о нем наслышан. С сегодняшнего дня я буду руководить его спасением!».

После прибытия гвардейцев из сыскной службы Чжоу Шуньчана увели во главе с императорским инспектором Мао Илу и только после этого публично зачитали приказ о наложении ареста. Тысячи людей в Сучжоу пришли к воротам местного правительства. Держа в руках благовония, они просили пощады для Чжоу Шуньчана. Их плач сотрясал землю. Такие образованные люди, как Вэнь Чжэньхэн (правнук Вэнь Чжэньмина), Ван Цзе, Ян Тиншу, вышли вперед и сказали Мао Илу: «Чжоу Шуньчан хорошо известен в Сучжоу, и вы об этом прекрасно знаете. Не допускайте общественного гнева, не торопитесь с объявлениями, а сначала доложите императору о чувствах народа». Мао Илу также служил в партии евнухов при дворе. Протянув к ним руки, он сказал: «Ох, ничего уже не поделаешь, высочайший указ уже издан. Неужто вы тут все собрались, чтобы устроить бунт?». Все вокруг тут же хором закричали: «Не позволим его арестовать!». Эти крики заставили Мао Илу затрястись от страха. Гвардеец сыскной службы с грохотом ударил цепями от оков по земле, нахально скривил рот и, уставившись на толпу, закричал: «Чего вы тут разрыдались и расшумелись. Сыскная служба арестовала его. Никто не посмеет выступить против! Приказ евнуха нельзя откладывать ни на минуту!».

Такая наглость со стороны гвардейца сыскной службы вывела из себя простой народ. Янь Пэйвэй и другие громко закричали: «Что еще за высочайший указ? Его с самого начала подделал Вэй Чжунсянь. Я пришел сегодня сюда, чтобы вы знали, что есть люди, которые не боятся вас!». Сказав это, Янь Пэйвэй перепрыгнул через забор и побежал в сторону гвардейца сыскной службы. Никто не сумел остановить его! Не видя ничего перед собой, народ хватал гвардейцев и избивал их. В суматохе они повалили нескольких из них на землю и стали забивать ногами. Оставшиеся из сыскной службы развернулись и побежали прочь, а увидев, что за ними погнались, начали перепрыгивать через стены и забираться на деревья. Некоторые умоляли: «Я не хотел сюда приходить, меня привели обманом!».

В это время прибыли правительственные войска, чтобы подавить восстание силой. Мао Илу воспрянул духом и, вскочив на ноги, громко выругался. Его вид разозлил народ еще больше, он кричал: «Посмотрите-ка на порядочность этого паршивого чиновника, бейте его!». С криком все помчались в его сторону. Только тут Мао Илу осознал, что потерял контроль над людьми, поэтому, повернувшись, побежал прочь. Увидев недалеко туалет, он спрятался в нем. В это время один из солдат направил оружие на толпу людей и приготовился стрелять. Толпа продвинулась вперед, окружила его, чтобы избить. Офицеры позади все еще действовали согласно приказу. Они хлестали солдат плетками, чтобы стабилизировать ситуацию. Вышли несколько гражданских чиновников, чтобы успокоить людей, и только после этого толпа разошлась. Чиновники посоветовали Чжоу Шуньчану пойти домой и отдохнуть, но он не хотел, чтобы пострадали простые люди, поэтому остался с властями.

На этом все не закончилось. На другом берегу реки снова началась драка. Оказалось, что группа гвардейцев отправилась в Чжэцзян для проведения арестов. Они проплывали на лодке мимо Сучжоу и решили сойти на берег, чтобы купить еды и вина. Они не только не заплатили, но еще и принялись ругаться. Народ и без того был разгорячен, а увидев такое наглое поведение, попросту окружил их и пустил в ход кулаки. Гвардейцев было мало, кругом одни противники, им только и оставалось, что бежать обратно к лодке. Народ погнался за ними, а настигнув, выбросил все их вещи в реку. Кто-то закричал во все горло: «Сожгите лодку, посмотрим, как они будут арестовывать людей!». Через какое-то время лодку и впрямь подожгли. Гвардейцам сыскной службы негде было спрятаться, поэтому все они прыгнули в воду и только так спаслись.

Народ схватил чиновников сыскной службы и принялся избивать их

Раньше люди сыскной службы везде были подобны князям-гегемонам, никто не смел связываться с ними. На этот же раз они испытали на себе силу народа. Вернувшись в столицу, они рассказали обо всем Вэй Чжунсяню. Евнух был до смерти напуган этими новостями. Оказалось, что на этот раз шпионов сыскной службы избили не только в Сучжоу: в других местах им досталось не меньше. Хоть в душе он и сомневался, но все же твердо произнес: «Скорее пошлите больше людей, поймайте этих смутьянов и убейте!». Подчиненные запротестовали: «Мы не посмеем снова пойти туда, уж очень крут нрав у людей в Сучжоу!». Вэй Чжунсянь ответил: «Тогда пусть Мао Илу арестует их!».

Когда Мао Илу получил приказ, то сразу же издал объявление об арестах. Пять лидеров: Янь Пэйвэй, Ян Няньжу, Ма Цзе, Шэнь Ян и Чжоу Вэньюань, чтобы не впутывать простых людей, решили добровольно явиться в суд. Кроме Чжоу Вэньюаня, который был носильщиком паланкина у Чжоу Шуньчана, остальные четверо никогда не были знакомы с ним. Но они не пожалели о своем решении, так как верили, что борются за справедливость. Перед казнью они обругали Мао Илу и, даже умирая, улыбались. Жители Сучжоу очень почитали их, поэтому решили похоронить их тела в гробах. Кроме Гао Паньлуна, который покончил с собой, утопившись в реке, Чжоу Шуньчан и вся «семерка» оппозиционеров подверглась жестоким пыткам в тюрьме, после которых никто из них не выжил.

Глубоко в душе Вэй Чжунсянь понимал, что он всего-лишь евнух, и людей, которые действительно уважали его было совсем не много. Особенно его не любил простой народ. Если бы он только знал, как они ругали его за спиной! Он приказал своим подчиненным днем и ночью патрулировать улицы, хватать всех, кто шушукается, а потом уже разбираться. Таким образом, в Пекине образовались целые группы разнообразных шпионов и люди никак не могли защититься от них. Однажды поздней ночью четверо мужчин дома пили вино. Один из них выпил слишком много и высказал все, что было на душе, а именно, что жизнь стала совсем невыносимой с евнухом у власти. Все трое замахали руками и велели ему замолчать. Кто бы мог подумать, что на улице их уже подслушал шпион сыскной службы. Не успели они договорить, как шпион, толкнув дверь, вошел в комнату и арестовал того мужчину. Вэй Чжунсянь узнал об этом и тут же приказал казнить его четвертованием. Шпионы сыскной службы орудовали по всей стране, больше всего от них страдал простой народ.

В то время влияние Вэй Чжунсяня было настолько велико, что он буквально находился «в одном шаге» от императора. Все больше людей кричали ему: «Да здравствует правитель!», а также в его честь одна за другой устанавливались статуи. Кто-то даже предложил поставить его ритуальную табличку рядом с табличкой Конфуция. Мин Сицзун совсем потерял остатки разума и провозгласил Вэй Чжунсяня «милостивым государем», а его малолетним племянникам пожаловал титулы и содержание. Вэй Чжунсянь был на седьмом небе от счастья. Казалось, его служба старшим дворцовым евнухом прошла не зря. Он никак не мог предположить, что, добравшись до вершины, рано или поздно придется упасть.

Мин Сицзун не только увлекался плотницким делом, но еще и любил развлекаться. Однажды, плавая на лодке и развлекаясь на озере Сиюань, он по невнимательности упал в воду и простудился. Лекарства не только не помогали, но еще и вызвали отек всего тела. Он знал, что обречен, к тому же у него не было наследника. Произнося предсмертные слова, он приказал младшему брату Чжу Юцзяню занять его место, после чего испустил последний вздох. Ему было всего лишь 23 года. В результате Вэй Чжунсянь лишился опоры. Он знал, что без Мин Сицзуна он ничего из себя не представляет. Его глаза распухли от слез и стали похожи на гнилые персики. Некоторые чиновники в душе были рады ранней смерти императора. Ведь если бы он прожил еще несколько десятков лет, кто знает сколько бы еще злодеяний совершил евнух.

В 1627 году Чжу Юцзянь взошел на трон, став императором Мин Сыцзун (также известен как Ицзун), и правил под девизом Чунчжэнь. Новый император сразу невзлюбил Вэй Чжунсяня, поэтому после восхождения на трон он приказал кормилице Кэ Ши покинуть дворец и больше не позволял строить храмы в честь Вэй Чжунсяня, а также запретил использование пыток. Это стало для всех сигналом, что Вэй Чжунсянь потерял власть. Тогда же некоторые министры, которые выступали против партии евнухов, представили императору разоблачающие доклады, в которых перечислили десять их тяжких преступлений. Мин Сыцзун приказал зачитать доклады Вэй Чжунсяню и сказал: «Не нужно больше ничего говорить, уходи ради моего старшего брата и проведи свою старость в Фэнъяне». Вэй Чжунсянь тут же собрал все свои сокровища и покинул Пекин вместе с несколькими сотнями приближенных людей. Как только он прибыл в Фучэн (город на юго-востоке провинции Хэбэй), то получил приказ об аресте и возвращении в Пекин для допроса. Он понял, что пришло его время умирать, и той же ночью повесился.

О последовавших событиях можно и не упоминать. Когда начали расследование, был составлен длинный список из имен людей, входивших в партию евнухов. Всех их либо убили, либо лишили титулов, либо понизили в должности. Кормилица Кэ Ши также была убита. Все убитые члены группировки Дунлинь были оправданы. Мин Сыцзун, взойдя на престол, сразу же завоевал сердца людей. Многие поверили, что у династии Мин еще есть надежда. Когда новость достигла Сучжоу, то люди, обрадовавшись, стали выходить на улицы. Кто-то предложил достойно похоронить всех пять праведников вместе с Янь Пэйвэйем. Все согласились, после чего выбрали хорошее место перед горой Хуцю и похоронили их. Известный ученый Ассоциации Возрождения по имени Чжан Пу написал эпиграф «На памятном камне у могилы пяти человек».

Эпиграф рассказывает об истории борьбы людей Сучжоу с партией евнухов, а также гласит: «Пятеро праведников погибли одиннадцать месяцев назад. Почему же они так знамениты? Когда Вэй Чжунсянь учинял беспорядки, многие чиновники не смогли сохранить свою совесть, но эти пятеро бесстрашно выступили вперед и безоговорочно посвятили себя людям. Благодаря сопротивлению жителей Сучжоу, сыскная служба больше не осмеливалась притеснять простых людей. Теперь, когда Вэй Чжунсянь мертв, а на трон взошел новый император, невозможно не сказать, что это был подвиг пятерых праведников. Разве может сравниться подлое поведение высокопоставленных чиновников с их подвигом? Отсюда очевидно, что даже обычный человек может сыграть важную роль для страны!».

Битва при Нинъюани

Несмотря на разгром Вэй Чжунсяня и подавление бунта евнухов, Мин Сицзун совсем не был рад. Продолжавшиеся на протяжении многих лет распри отвлекли императорский двор и позволили посторонним разглядеть брешь и устремиться захватить власть. На северо-востоке Китая появилось множество проблем. Мин Сицзун опасался, что если он не справится с этими проблемами, то тем самым обрубит старинные корни династии Мин. Он постоянно думал об этом и не мог спокойно спать.

Первоначально в поздний период Ваньли, а именно в 1616 году н. э., в провинции Ляодун (имеется в виду восточнее реки Ляохэ) возник политический режим, который был создан племенем чжурчжэней и назывался Великим Золотым царством (исторически известный как Поздний Цзинь) с установленной столицей в Хэту-Ала (Суйбин в провинции Ляонин). Его вождь Нурхаци назвал себя Великим ханом. Чжурчжэни основали государство Цзинь во времена династии Северная Сун, потом уничтожили государство Ляо, а затем Северную Сун, заняв центральную часть страны. Позднее царство Цзинь было уничтожено Монголией, и чжурчжэни на долгие годы были подавлены. Во времена династии Мин они снова появились в Хэйлунцзяне, Усули и Муданьцзяне. Главами чжурчжэней стали местные чиновники. Часть их мигрировала на юг, в район Ляодуна. Здесь и жила большая семья, во главе которой стоял Нурхаци.

Когда Нурхаци был молод, он служил солдатом в армии династии Мин. Его дед и отец также работали на службе армии Мин. Однажды один чжурчжэнь по имени Атай восстал и правительство Мин послало войска, чтобы осадить крепость Гуле (на востоке Фушуня, провинции Ляонин). Невестка Атая оказалась младшей двоюродной сестрой Нурхаци. В то время, когда войско Мин сражалось, дед и отец Нурхаци оставались в крепости, пытаясь убедить Атая сдаться. И случилось непредвиденное: когда крепость разрушили, двое мужчин оказались убиты. Злости Нурхаци не было предела, в его глазах вспыхнули искры, и он сказал чиновникам Мин: «Как вы могли убить моих деда и отца? Вы заслуживаете мести!». Чиновники неустанно извинялись и оправдывались, говоря: «Произошла ошибка, недоразумение. Не нужно мстить». Во времена династии Мин Нурхаци был назначен командующим войсками, и он получил тридцать высочайших повелений (императорских приказов). С ними он приобрел власть и мог отдавать приказы.

Вопреки ожиданиям, Нурхаци так и не простил обиды и придумал план мести. Он собрал воедино все недостатки династии Мин и объявил, что на его счету «семь великих обид», и самой большой обидой считается убийство его родственников. Поэтому, пользуясь положением чиновника династии Мин, он стал укреплять свои собственные силы и начал захватывать территории сначала тайно, а потом и в открытую. Несколько десятилетий спустя, когда Нурхаци было почти шестьдесят лет, он стал самой могущественной фигурой среди чжурчжэней. Множество воинов было под его командованием, а сыновья и внуки его были все словно волки и тигры в бою. Оценив обстановку, Нурхаци понял, что он может сражаться против династии Мин, и создал армию, разделив её на восемь знамён: желтое, красное, белое, синее, желтое с каймой, красное с каймой, белое с каймой и синее с каймой. Он назвал её «Восемь знамён» и начал интенсивную подготовку. Затем он создал Великое царство Цзинь и объявил войну династии Мин.

Нурхаци был чиновником Минской династии на протяжении многих лет и видел, что император был жаден до денег, в правительстве шла борьба за власть, пограничные земли пустовали, а военная дисциплина пребывала в хаосе. Он уже давно это заметил и поэтому чувствовал, что победить династию Мин не составит труда. После того как план был разработан, он приказал 3008 знаменосцам притвориться торговцами и рано утром пробрался в город Фушунь (западнее Хэту-Ала). Зайдя в город, он тотчас же начал сражение. Как и предполагалось, у Минской армии действительно не было никакой защиты. Конец этой битвы был таким: главнокомандующий Чжан Чэнъинь погиб в бою, солдаты разбежались, завидев свирепость воинов Восьми Знамён. Начальник гарнизона Ли Юнфан и Нурхаци давно друг друга знали и хорошо ладили, поэтому Ли просто сдался и в последующем стал первым генералом армии Поздней Цзинь.

Как только Фушунь пал, императорский двор запаниковал, и Мин Шэньцзун поспешил встать на борьбу с Цзинь. В 1619 году н. э. династия Мин мобилизовала четыре армии, в общей сложности более 400 000 человек во главе с Ян Хао и известными генералами Ду Суном, Ли Жубаем, Лю Тином и Ма Лином, каждый из которых возглавлял одно войско и атаковал Хэту-Ала. Они всерьёз думали, что, отправив так много людей, могут уничтожить Цзинь одним махом. Кто бы мог подумать, что бесчисленная Минская армия в битве при горе Сарху (восточнее Фушуня, провинция Ляонин) потерпит крупное поражение. Не говоря уже о том, каким оно было масштабным и многочисленным: Ду Сун и Лю Тин погибли ещё перед битвой, а Ли Жубай покончил жизнь самоубийством. Ян Хао позднее был казнен по решению императорского двора. Битва при Сарху привела не только к потере множества территорий, но и подорвала жизнеспособность династии Мин. С этого момента у династии Мин больше не осталось сил атаковать Цзинь, ей осталось только ждать нападения и отступать, если не было возможности победить.

Нурхаци с торжеством повел свои войска один за другим оккупировать Кайюань и Телин. Прибыв в Тяньци, он уже завоевал даже такие крупные города, как Шэньян и Ляоян. Он был так счастлив, сердце его расцвело. Он занялся переносом столицы в Шэньян и сменил его название на Шэнцзин. Армия Мин снова и снова терпела поражения и отступила до Шаньхайгуаня, сдав Цзиньчжоу. Увидев, что большая территория на северо-востоке потеряна, придворные министры засуетились.

В это время там находился начальник военного министерства, который не выходил на работу вот уже несколько дней. Опросили его семью, но никто не знал о его местонахождении. Его везде искали, а он вернулся сам. Как только он вышел на работу, он сообщил своим коллегам: «Меня беспокоят вещи, происходящие за пределами Великой стены. Все эти дни я выходил за её пределы, проверял и обследовал местность, ландшафт и крепости. И у меня созрела идея, как нам победить врага».

Этим человеком был управляющий канцелярией Юань Чунхуань, уроженец Дунгуаня (находится на востоке Гуанчжоу, Гуандун), невысокого роста, но умен. Изначально он был окружным судьей в Шаоу (к юго-востоку от Фуцзянь). Но когда он услышал, что территории на севере потеряны, он встревожился больше, чем кто-либо другой, поэтому он начал изучать военные действия.

Незадолго до этого он ездил в Пекин, чтобы отчитаться в своей работе. Там он поднял вопрос о том, что происходит за пределами границ, со своим начальником, и это сыграло определённую роль. Цензор Хоу Сюнь увидел в нём талантливого человека и предложил ему остаться в военном министерстве. Там он узнал, что на севере Цзиньчжоу возникла чрезвычайная ситуация, поэтому, не спросив разрешения, вышел за пределы границ для собственного расследования. По возвращении он нашел своего начальника и сообщил: «Ляодун очень важен. Дайте мне армию, провиант и фураж, а я пожертвую своей жизнью и защищу Шаньхайгуань!». На это начальник ответил: «Подождите, пока я доложу императору». Хоу Сюнь сказал: «Сейчас пограничная застава в критическом положении, поэтому следует доверить этот участок такому верноподданному, как Юань Чунхуань». После того как императорский двор рассмотрел данное заявление, Юань Чунхуань был назначен секретарем (помощником командира) и его отправили контролировать армию на границе.

Вскоре после прибытия Юань Чунхуаня в Ляодун военный главнокомандующий Сунь Чэнцзун прибыл с проверкой. Обменявшись новостями, Юань Чунхуань сказал: «Я думаю, что мы должны сначала защищаться, а затем атаковать. Район от Цзиньчжоу до Нинъюаня (в Синчэне, Ляонин) является барьером Шаньхайгуаня. Нам нужно построить больше крепостей, строго защищать их и ни за что не отдавать Нурхаци». Сунь Чэнцзун сказал: «У меня был такой же план. Поэтому я уже отдал приказ построить крепость Нинъюань, но её давно не реставрировали, а одна из таких реставраций прошла неудачно и некачественно. Позаботьтесь об этом!». Юань Чунхуань ответил лишь «да» и сразу же повёл людей на работу. Сунь Чэнцзун послал ещё одного генерала, Мань Гуя, монгола по национальности, велев ему защищать Нинъюань. Пока строилась крепость, Юань Чунхуань и Мань Гуй тренировали свои войска. Этот город (древний город Синчэн), отстроенный всего за год, получился мощным и крепким: оружия были в полной боевой готовности, укрепления прочными и надёжными, а на западной стороне установили пушки. Вокруг было также построено несколько небольших городков и десятки крепостей. Сунь Чэнцзун был очень доволен.

Но в этот момент набрал обороты Вэй Чжунсянь. Для налаживания отношений с Сунь Чэнцзуном он послал к нему евнуха Ван Инкуня. Но Сунь Чэнцзун не был расположен к налаживанию связей и не обратил на него своего внимания. Это вызвало недовольство злопамятного Вэй Чжунсяня. И, желая создать проблемы Чэнцзуну, он в отместку передал императору, что Сунь Чэнцзун обладает чересчур сильной военной мощью. Эти слова дошли до Сунь Чэнцзуна. Разгневанный ими, он подал в отставку. Вэй Чжунсянь был счастлив и быстро нашёл замену в лице евнуха Гао Ди, которого поставил во главе командования вооружёнными силами Ляодуна. После вступления в должность Гао Ди развернул противоположную политику, заявив, что Цзиньчжоу слишком сложно защищать. Поэтому он прекратил оборону города и приказал отвести армию в Шаньхайгуань. Юань Чунхуань и командующие фронтом были против. Юань Чунхуань сказал Гао Ди: «Как только Цзиньчжоу разоружится, останется одна Нинъюань, а потом и Шаньхайгуань окажется в опасности. На мой взгляд, мы можем только усиливать нашу оборону, но никак не сдаваться». Гао Ди скривился и сказал: «Если вы боитесь, что Нинъюань останется один, тогда снимем оборону». Юань Чунхуань покраснел от гнева и сказал: «Мне приказано охранять Нинъюань, и я умру здесь и ни за что не отступлю!». Видя его нетерпение, Гао Ди ничего не сказал и приказал вывести войска из района Цзиньчжоу вместе с местным населением, чтобы отступить во внутренние районы страны. В результате за пределами Великой стены остался только Нинъюань, одинокий город, охраняемый Юань Чунхуанем и Мань Гуем.

Нурхаци узнал, что армия Мин в Цзиньчжоу отступила, поэтому он быстро перебросил войска. Зимой 1626 года армия Цзинь, несмотря на холодную погоду, прошла весь путь до подножия города Нинъюань. Юань Чунхуань уже выведал этот план и написал последнее послание солдатам, в котором сообщил, что он жил и умрёт вместе с городом. Самоотверженность захлестнула солдат, и все они начали готовиться к бою с врагом. По прибытии в город и увидев, что тот невелик, Нурхаци посчитал, что захват не займет много усилий, потому окружил город и атаковал его со всех сторон. Он не думал, что, как только начнется война, Цзиньская армия погрузится в хаос. Пушки над городом громко грохотали, стреляя порохом, огонь был устрашающим. Армия Мин также выпускала стрелы и бросала тяжёлые камни. Юань Чунхуань отдавал приказы из города, а генералы Мань Гуй и Цзу Дашоу защищали каждый свой участок, сражаясь все более и более яростно. В армии Цзинь было много убитых и раненых. В следующие несколько дней армия Цзинь понесла сотни потерь, но город Нинъюань оставался неприступным. Нурхаци боялся, что если и дальше придерживаться этой тактики, то итог будет совсем неутешительным. Поэтому ему пришлось отдать приказ войскам на отступление. Он не мог смириться с тем, что не сломил одинокий город. Нурхаци сказал своим сыновьям: «Прошли десятилетия с тех пор, как я начал служить в армии, но я никогда не видел никого, кто осмеливался бы вот так сопротивляться. Этот Юань Чунхуань очень способный!».

Пушки над городом громко грохотали, стреляя порохом

Битва при Нинъюане была первой крупной победой династии Мин с начала сражений с Цзинь. Император Мин Сицзун был очень счастлив, что назначил Юань Чунхуаня губернатором Ляодуна и позволил ему руководить государственными делами. Юань Чунхуань действительно обладал огромной мощью. Он немедленно послал людей для возвращения Цзиньчжоу и прилегающих к нему брошенных Гао Ди земель. Он приказал построить укрепления и крепости и разместить в них армию. Так оборона линии фронта от Цзиньчжоу до Нинъюаня возобновилась.

Дух Нурхаци был поколеблен, и по возвращении в Шэнцзин он тяжело заболел. Он был подавлен, а на его спине вырос большой бугор (говорят также, что он был ранен артиллерийским снарядом). Как ни лечился Нурхаци, но болезнь победила и вскоре он умер. Его восьмой сын, Абахай-Хунтайцзи, занял трон как Великий хан, но также, как и отец, считал династию Мин своим врагом. После празднования Нового года, когда потеплело, он повел свои войска на захват Цзиньчжоу.

Генерала, охранявшего Цзиньчжоу, звали Чжао Ляоцзяо. Он узнал о приближении войск Цзинь и начал приготовления к бою, доложил вышестоящему руководству и запросил подкрепления. Юань Чунхуань чувствовал, что Нинъюань являлся ключевой позицией и не мог покинуть его, поэтому он приказал Цзу Дашоу возглавить войска для поддержки Цзиньчжоу. Цзу Дашоу повел армию в тыл армии Цзинь и внезапно атаковал, разбив армию Цзинь. Чжао Ляоцзяо также приказал обстрелять их с городских стен из артиллерии. Под их совместной атакой армия Цзинь потерпела поражение. Увидев приближение Цзу Дашоу, Хунтайцзи подумал, что Нинъюань пуст, поэтому повёл большую половину своих войск в Нинъюань. Армия Цзинь еле добралась до Нинъюаня, но увидели, что город во всеоружии. Юань Чунхуань прислонился к стене и, распределяя войска, кричал: «Бейте, бейте!». Артиллерийский огонь и стрелы вылетели за пределы крепости, послышался крик Цзиньской армии. Генерал Ман Гуй, затаившийся в засаде за городом, набросился с кавалерией и сразил армию Цзинь. Сам Ман Гуй получил несколько ранений стрелами, но продолжал сражаться. Цзу Дашоу начал погоню с тыла и почти нагнал Хунтайцзи. Все генералы армии Цзинь получили ранения. Раненый Хунтайцзи увидел, что поражение неизбежно, поэтому приказал отступить, чтобы атаковать Цзиньчжоу. В этот момент Чжао Ляоцзяо воспользовался отсутствием армии Цзинь и подготовил войска в Цзиньчжоу к большому сражению. В конце концов, армия Цзинь снова потерпела поражение в Цзиньчжоу. Хунтайцзи, понурив голову, повел людей обратно. В этой «Великой войне за Цзиньчжоу» армия Мин снова одержала победу. Юань Чунхуань, Ман Гуй, Цзу Дашоу и Чжао Ляоцзяо внесли свой вклад.

Однако кто-то из евнухов при императорском дворе специально начал выискивать ошибки Юань Чунхуаня и написал на него жалобу, говоря, что он сам не участвовать в спасении Цзиньчжоу и должен быть за это наказан. Юань Чунхуань был так раздражён, что не нашёл на это слов. Он рисковал своей жизнью, чтобы выиграть битву, но не только не получил благодарности, а еще и был наказан. Какая несправедливость! Подумав, он написал рапорт об отставке и отправился домой. Вскоре после этого Мин Сицзун умер и наступила эра правления нового императора. Мин Сыцзун подавил партию евнухов. Он постоянно возвращался мыслями к войне в Ляодуне и чувствовал, что Юань Чунхуань был лучшим в битве против армии Цзинь. Он решил, что без помощи Юань Чунхуань ему не обойтись. Он немедленно приказал позвать Юань Чунхуаня.

Генерал, которому то верили, то подозревали

Император Мин Сыцзун решил передать управление Ляодуном и его окрестностями Юань Чунхуаню. Он был очень щедр и не только назначил Юань Чунхуаня министром обороны, но и начальником контрольного приказа Цзяньцзофу (отвечал за инспектирование), генерал-губернатором Цзичжоу и генералом Ляодун, а также управлять военными делами городов Дэнчжоу, Лайчжоу (оба на Шаньдунском полуострове) и Тяньцзинь. Так у Юань Чунхуаня была и военная, и инспектирующая власть. В его ведомстве был не только Ляодун, но и Тяньцзинь с севером Шаньдуна, и он мог распределять человеческие ресурсы.

Через несколько дней Юань Чунхуань прибыл в Пекин. Император Мин Сыцзун сразу вызвал его к себе и спросил: «Как ты планируешь привести в порядок Ляодун?». Юань Чунхуань ответил: «Свой план я уже написал в докладной записке. Он заключается в том, чтобы жители Ляо защищали свою землю и использовали ее, чтобы прокормить себя. Защита земель является основой, а сражения — искусством, переговоры — вспомогательной частью. Если вы мне доверитесь, через пять лет мы сможем вернуть потерянные территории. За эти пять лет нужно наладить содержания войск, оружие, работу чиновников и солдат». Мин Сыцзун сказал: «Это разрешимо. Я прикажу военному, чиновничьему, строительному и счетному ведомствам заняться этим». Юань Чунхуань вспомнил, как на него наговаривали, и сказал: «В моих силах управлять землями Ляо, но я не могу предотвратить критику. Когда я уеду и буду далеко от вас, если кто-то за моей спиной…». Мин Сыцзун рассмеялся: «Дорогой вельможа, тебе не стоит об этом беспокоиться. У меня есть собственное мнение». Он приказал передать Юань Чунхуаню императорский меч со словами: «С ним тебе легче будет решать проблемы». На сердце Юань Чунхуаню потеплело, а на глазах проступили слезы. Он сказал: «Я не боюсь, но не могу все высказать. Чиновники на местах и при дворце очень отличаются. В военном деле много мелочей, и трудно избежать ошибок. В условиях войны враг может использовать стратагему сеяния раздора, чтобы навредить нам. Следует смотреть на успех дела в целом и не обращать внимания на мелкие недочеты. Прошу вас полностью довериться мне». Мин Сыцзун смеясь ответил: «Я не буду верить клевете, можешь быть спокоен».

Прибыв на северо-восток, Юань Чунхуань попросил помощника полководца Хэ Кэган помочь ему охранять Нинъюань, Цзу Дашоу отправил защищать Цзиньчжоу, а Чжао Люцзяо — Шаньхайгуань. Основную дорогу на Шаньхайгуань, по которой пришло войско Цзинь, закрыли. Море и полуостров на востоке тоже нельзя было забывать. Противника нужно было сковать с флангов. Обдумывая это, Юань Чунхуань тут же вспомнил, что на берегу моря есть поселок Дунцзян (на востоке устья реки Ялуцзян, также называется Пидао, ныне территория Северной Кореи), который был очень близко к границе Поздней Цзинь. Если использовать этот остров в качестве «пешки» и двигать ее туда-сюда, то эту партию можно выиграть. Управлявшего охраной Дунцзян звали Мао Вэньлун. У него была большая власть. Будет ли он слушать приказы?

Этот Мао Вэньлун сначала был торговцем, но позже, став военным, прибыл на северо-восток, где стал небольшим военным чиновником. Когда пришло войско Поздней Цзинь, он со своими людьми вел партизанскую борьбу и даже одержал несколько побед. Когда Поздняя Цзинь атаковала Корею, он был отправлен на подмогу и разместился в Дунцзяне. Корея сдалась Поздней Цзинь, но он по-прежнему держал оборону на острове. Кроме того, он пригласил с материка многих торговцев. Иногда он с войском отправлялся на материк, чтобы провести несколько сражений, но обычно позволял своим подчиненным перепродавать товар и наживать прибыль. Все шло очень оживленно. Но Мао Вэньлунь привык к расхлябанности и вел дела не по правилам. В его подчинении находилось несколько десятков тысяч солдат, но он докладывал о ста тысячах и тем самым получал больше денежного содержания. Каждый раз после сражения преувеличивал свои заслуги и выпрашивал большее вознаграждение. Императорский двор хотел отправить инспектора для проверки, но он не соглашался. Когда на него начали давить, он написал императору жалобу и сказал, что хочет сдаться Поздней Цзинь. Торговцы острова богатели за счет торговли запрещенными к экспорту лошадьми, что тоже было его идеей.

Правильный чиновник Юань Чунхуань не выносил таких людей, как Мао Вэньлун. Друг спросил его: «Откуда начнешь выполнять свой пятилетний план?». Юань Чунхуань ответил: «Начну с Дунцзяна». Друг покачал головой: «Почему не с материка, а с маленького острова? Тем более этот Мао Вэньлун вряд ли пригодится». Юань Чунхуань сказал: «Хоть остров и маленький, но польза от него большая! Что касается Мао Вэньлуна: если получиться использовать, то буду использовать; нет — так убью его».

Через несколько дней Юань Чунхуань пришел с людьми на остров. Встретившись в Мао Вэньлуном, он сначала похвалил его за большие заслуги, осмотрел войско и раздал вознаграждения. После этого он сказал Мао Вэньлуну: «По правилам все расходы на армию острова должен проверять инспектор. У тебя такого нет, поэтому нужно прислать одного». Мао Вэньлун грубо ответил: «Я не согласен. Он мне не нужен». Юань Чунхуань расстроился и сказал: «Ты трудился много лет, возраст уже большой. Почему бы тебе не отправиться на покой?». Мао Вэньлун, найдя предлог, ответил: «У меня здесь дел невпроворот, без меня не справятся. О пенсии подумаю позже». Так они и не договорились, и Юань Чунхуань принял решение.

На второй день он договорился с Мао Вэньлуном пойти смотреть на стрельбу солдат из лука. Поднявшись на гору, он вдруг приказал людям схватить Мао Вэньлуна. Тот сказал: «Я не совершил никаких преступлений, почему ты связал меня?». Юань Чунхуань ответил: «Ты совершил двенадцать больших проступков, каждый из которых карается смертной казнью. Я тебе зачитаю». И он стал перечислять каждый: убийство простого народа, причисление себе чужих заслуг, присвоение денежного содержания, недопуск проверок, вступление в сговор с врагом, занятие выжидательной позиции и другие. Мао Вэньлун мог только кланяться в землю и просить пощады. Юань Чунхуань, взяв в руки императорский меч, принес клятву императору: «Мао Вэньлун совершил величайшее преступление. Я убью его. Если я стану таким, как он, — прошу убить и меня». Он приказал вывести Мао Вэньлуна и обезглавить. Он добавил: «Убить только Мао Вэньлуна, остальные невиновны».

После казни Мао Вэньлуна Юань Чунхуань установил структуру армии в Дунцзяне и организовал гражданские дела. Потом он также привел в порядок армии в Дэнчжоу, Лайчжоу и Тяньцзине и уменьшил расходы. Таким образом, в этом регионе все действия были объединены. Следующим шагом было решить вопрос противостояния врагу. Но он не ожидал, что его речь перед императором и сказанное в Дунцзяне очень скоро осуществлятся.

Новость об убийстве Мао Вэньлуна дошла до Пекина. Императорский двор начал это обсуждать. Некоторые говорили, что убийство было правильным и разрешило внутренние проблемы. Другие называли это слишком опрометчивым поступком, и нужно было оставить Мао Вэньлуна в живых, чтобы его подчиненные не бунтовали. Были также и те, кто считал Мао Вэньлуна заслуженным государственным деятелем, а его убийство — расшатыванием военной обороны. Услышав, что некоторые из подчиненных Мао Вэньлуна сбежали и сдались Поздней Цзинь, чиновники ухватились за этот аргумент и просили привлечь Юань Чунхуаня к ответственности. Император Мин Сыцзун, услышав, что Юань Чунхуань без доклада казнил человека, сначала расстроился. Но потом вспомним, что сам дал ему императорский меч, значит, он имел право подать доклад после казни. Кроме того, Мао Вэньлун заслуживал смерти. Император дал указание поощрить Юань Чунхуаня.

Хунтайцзи, услышав, что Юань Чунхуань тщательно управляет регионом от Цзиньчжоу до моря, начал совещаться со своими министрами о дальнейших действиях. Они решили игнорировать оборонительный рубеж у Цзиньчжоу и не идти через Шаньхайгуань, а отправиться на запад. Осенью 1629 года н. э. Хунтайцзи с большим войском незаметно отправился в поход и быстро прибыл в Сифэнкоу (север Цяньси провинции Хэбэй). После неожиданной атаки крепость пала, и он направился к Цзичжоу в Цзунхуа.

Раньше Юань Чунхуань уже писал доклад императору о том, что следует усилить армию в Цзичжоу, чтобы предотвратить неожиданное нападение врага. Но Мин Сыцзун не обратил не это внимание. И вот, услышав, что Сифэнкоу пала, Юань Чунхуань понял, что дело плохо. Он срочно попросил Чжао Люцзяо, охранявшего Шаньхайшгуань, прийти на подмогу. Сам он с Цзу Дашоу и Хэ Кэганом отправились с войском задержать армию Цзинь. Когда Чжао Люцзяо добрался до Цзунхуа, то столкнулся с армией Цзинь. Началась битва. У кавалерии Цзинь было преимущество. Чжао Люцзяо, шестидесятилетний генерал, пал в бою. У Юань Чунхуаня не было времени лить слезы, он торопился добраться до Цзичжоу, чтобы преградить врагу путь. Хунтайцзи не решился вступить в бой с Юань Чунхуанем и развернулся на запад, дошел до Шуньи, а затем пошел в Тунчжоу. Юань Чунхуань срезал путь и первым добрался до Тунчжоу. Хунтайцзи снова развернулся и пошел на Пекин. Юань Чунхуань без продыху вмиг достиг ворот Гуанцюймэнь в Пекине. Ему повезло, что он прибыл в Пекин за день до Хунтайцзи и смог задержать войско Цзинь за городом. В это время Мань Гуй, охранявший Датун, прибыл с подкреплением.

Услышав, что войско Цзинь прибыло к Пекину, Мин Сыцзун испугался и приказал срочно всем прибыть в столицу спасать его. Успокоился, только когда увидел Юань Чунхуаня и Мань Гуйя с войском. Он пригласил их к себе, вручил им много подарков и наказал всеми силами сохранить столицу.

На второй день оба войска встретились за городом. Давние враги, одни хотели захватить город, другие — спасти императора, разгневанные до предела, они без лишних слов начали бой. Несколько дней шли ожесточенные бои. Множество убитых и раненых с обеих сторон. Мань Гуй погиб в бою, Юань Чунхуань получил несколько ранений стрелами. Но войско Мин не уступило Цзинь и одержало победу. Все были очень рады.

Хунтайцзи был крайне подавлен: пройти огромное расстояние и вернуться после такого поражения — какой позор. Он начал шептаться с подчиненными: «Пока Юань Чунхуань здесь, нам сложно будет победить. Единственный вариант — убить его». В это время подчиненные донесли, что схватили двух евнухов, которые вышли из города на разведку. Хунтайцзи осенила блестящая идея.

Армии Мин и Цзинь вступили в бой за стенами Пекина

Вскоре до Пекина дошла новость, что Юань Чунхуань заранее сговорился с северянами и умышленно открыл им дорогу до столицы, чтобы заставить императора пойти на уступки. Мин Сыцзун услышал об этом и начал сомневаться. Последние годы Юань Чунхуань восстанавливал Цзиньчжоу, Далин и Чжунцзо, собирал народ и возделывал землю. Обсуждение мирного договора с Хунтацзи нужно было, чтобы не пострадать, когда враг воспользуется случаем и нападет. Он докладывал об этом императорскому дворцу. Но Хунтацзи развернулся и пошел на Пекин. Неужели Юань Чунхуань действительно вступил в сговор с врагом? Мин Сыцзун не мог понять. Как раз в это время вернулся евнух, схваченный армией Цзинь, сказав, что смог тайком сбежать. Он рассказал императору: «Я услышал в лагере Цзинь, что у них с Юань Чунхуанем есть тайный сговор и они торопятся совершить что-то вместе». У Мин Сыцзуна голова пошла кругом. Он не стал раздумывать, мог ли такой человек, как Юань Чунхуань, вступить в сговор с врагом, и приказал арестовать и допросить его.

Юань Чунхуань, естественно, не признавал сговора. При дворе также были люди, которые стали за него и сетовали на несправедливость. Но были такие, кто умышленно толкал его на смерть и упорно припоминал все его прошлые дела. Из-за этого у Цзу Дашоу на сердце похолодело. Со злости он вывел войска из города и вернулся в Ляодун. Министры упрашивали Цзу Дашоу, чтобы тот хорошо проявил себя в бою и, воспользовавшись этим, попросил императора смилостивиться и отпустить Юань Чунхуаня. Но, несмотря на одержанную Цзу Дашоу победу и уговоры чиновников в течение нескольких дней, император не поменял своего решения относительно Юань Чунхуаня. Когда армия Цзинь ушла, Мин Сыцзун приговорил Юань Чунхуаня к казни «тысячи надрезов» (то есть рассечь на множество кусков). В своем указе он во всем обвинял Юань Чунхуаня: помимо сговора с врагом, еще приписал убийство Мао Вэньлуна. Народ Пекина, увидев приказ, разве мог не поверить? Все возненавидели Юань Чунхуаня и кричали на улицах: «Четвертовать изменника!». В день приведения смертного приговора в исполнение все собрались на месте казни, чтобы наперебой купить его мясо[3].

Перед смертью Юань Чунхуань написал стих: «Дело всей жизни превратилось в ничто. Великие заслуги как во сне. После смерти не расстроюсь, что нет отважного полководца. Верная душа по-прежнему охраняет Ляодун». Он так и не понял, как бы он мог сговориться с врагом? С начала правления династии Мин погибло слишком много гражданских и военных чиновников. Много людей содрогнулось от ужаса. Ученые и хоть немного образованные люди видели это и не хотели работать чиновниками, а занимались делами, далекими от государственного управления. Они всем сердцем погрузились в изучение природы: жили свободно и приносили обществу пользу больше, чем князья и министры.

Путешественники Поднебесной

В Древнем Китае не было понятия «ученый», но это не значит, что ученых в те времена не было. Несмотря на ранний период истории, в последние десятилетия правления династии Мин существовало четыре великих ученых и изобретателя, которых можно отнести к великим мировым мастерам. И даже четыре знаменитых каллиграфа и живописца династии Мин (Шэнь Чжоу, Вэнь Чжэнмин, Тан Инь и Цю Ин) не могли сравниться с этими мастерами.

Во времена правления под девизом Цзяцзин и Ваньли в городе Цичжоу провинции Хугуан (ныне в Цичуне, Хубэй) жил известный врач по имени Ли Шичжэнь. Его предки были известными врачами на протяжении нескольких поколений. Отец Ли Шичжэня хотел, чтобы сын сдал императорский экзамен и получил ученую степень и место при дворе императора. Однако Ли Шичжэнь был не согласен с отцом и многочисленные попытки сдать экзамен были провальными. С детства ему нравилось общаться с людьми, собирать лекарственные травы и растения. После он убедил своего отца, что он не стремится к славе и статусу государственного деятеля и хочет стать врачем. Посещая других врачей в разных деревнях, он также изучал медицинские книги, чтобы выяснить свойства и полезность каждого лекарственного средства. Когда он обнаруживал несоответствие или отсутствие информации в медицинских книгах, он дополнял и оставлял заметки в материалах. Постепенно, по мере того как он набирался опыта, у него появилась идея переписать книгу с наиболее полными медицинскими материалами и оставить ее будущим поколениям врачей.

Репутация Ли Шичжэня стала настолько велика, что князь царства Чу проникся к нему симпатией и перевел его к себе в качестве медицинского чиновника. Несколько лет спустя его направили в столичную больницу Тай в качестве придворного врача. Многие говорили, что он вознесся до небес, но его не радовал высокий статус. Очевидно, что может быть приятного в том, чтобы ухаживать за чиновниками с их головными болями и лихорадками, когда есть простые люди с серьезными неизлечимыми болезнями, о которых они не имеют представления? Благо в больнице Тай хранилось много медицинских книг, поэтому Ли Шичжэнь находил время, чтобы прочитать их все и пополнить свои знания.

Через несколько лет Ли Шичжэнь уволился с работы в больнице Тай и вернулся в свой родной город. Хотя ему было уже за сорок, у него все больше разгорался интерес к составлению медицинских книг. В ходе активного изучения древних книг, рассмотрения различных историй болезней, написания научных трудов и рисования иллюстраций к книгам он просил своего сына и ученика отправиться с ним в горы для сбора лекарственных трав. Таким образом, он побывал в нескольких провинциях. Кропотливая работа дала свои плоды: спустя много лет написанная им книга по медицине обрела завершенный вид и была названа «Компендиум лекарственных веществ». Эта книга содержала более 1890 видов лекарств, 11 000 рецептов и 1100 иллюстраций. Не говоря о том, как много эта книга значила для традиционной китайской медицины, она также распространилась за рубежом. Когда врачи западной медицины читали ее, все они восхищались и говорили, что это не просто книга по медицине, а шедевр ботаники, зоологии и минералогии.

Сун Инсин, чья семья находилась в Фэнсине (к западу от Наньчана, провинция Цзянси), хотя и был военным чиновником, однако на него, как и на Ли Шичжэня, большое влияние оказывали семейные традиции. Его предки занимались строительством, он также любил изучать различные прикладные технологии. Он считал, что, если люди хотят жить лучшей жизнью, они должны тяжело трудиться и оттачивать свое мастерство. Поэтому каждый раз, когда он посещал какое-то место, он уделял больше всего внимания тому, чтобы ознакомиться с полезными вещами и технологиями в данном месте и выяснить, как можно внедрить их в работу с пользой. Со временем, по мере того как Сун Инсин посещал все больше мест и видел все больше, он разобрал множество техник и опытов и собрал их в большую книгу под названием «Эксплуатация произведений природы». Содержание книги включало информацию о зерне, масле, текстиле, красителях, соли, сахаре, кирпиче, керамике, литье металла, судостроении, автомобилестроении, плавке, переработке древесного угля, извести, производстве бумаги, оружии, порохе, пигментах, ферментации, ювелирных изделиях и нефрите и т. д. Были не только текстовые пояснения, но и иллюстрации. Это было действительно редкой работой. Можно сказать, что эта книга представляла собой краткое изложение древних китайских сельскохозяйственных и ремесленных технологий. Многие разделы, описанные в этой книге, были освещены впервые в мире. Некоторые чиновники даже не открывали эти труды, говоря, что все написанное — это пустяки, не стоящие внимания. Но они не задумывались о том, как обычные люди не могли обойтись без этих знаний.

Если говорить о том, кто смог пройти наибольшее количество мест на своих двух ногах, нужно также упомянуть путешественника Сюй Хунцзу из Цзянъиня (к востоку от Чанчжоу, провинция Цзянсу). У Сюй Хунцзу также есть более известное имя — Сюй Сякэ. Он никогда в жизни не служил при дворе, но ему нравилось путешествовать по миру, наблюдать за топографией, выяснять и записывать свои наблюдения. Город Цзянъинь находится на берегу реки Янцзы, близко к устью моря. Сюй Сякэ с малых лет смотрел на реку Янцзы, путешествовал по ней. Он задавался вопросом, где находится исток реки Янцзы? Каково верхнее течение реки? Он также особенно любил читать «Карту гор и морей» и хотел знать, действительно ли существуют все эти реки и горы, описанные в книге. Только подумав об этом, он не переставал мечтать о том, как бы выбраться куда-нибудь далеко-далеко и проверить все на деле. В возрасте двадцати двух лет Сюй Сякэ завершил трехлетний траур по умершему отцу. В действительности он хотел отправиться в долгое путешествие, но понимал, что его мать также стареет, поэтому так и не смог найти смелости поговорить с ней о своих стремлениях.

Кто бы мог подумать, что мать Ван Ши ясно увидит это и поймет, что ее сын мечтает посетить знаменитые горы и реки. Она сказала: «Мужчина должен стремиться во все стороны. Как я могу сделать тебя похожим на цыпленка в гнезде или закрытую в загоне лошадь?». Сюй Сякэ сказал: «Если сына долгое время не будет дома, боюсь, вы будете беспокоиться». Матушка Сюй ответила с улыбкой: «Как гласит старая поговорка: „Когда уезжаешь, нужно сообщить родителям куда“, — неважно, как далеко и надолго ты уезжаешь, пока ты обещаешь вернуться, я буду счастлива. Куда бы ты ни пошел, ты должен записывать все, что видишь. Так, когда ты вернешься, то сможешь рассказать мне обо всем». Сюй Сякэ поспешно сказал: «Я все запомнил, не волнуйся, матушка!». Перед уходом матушка Сюй надела на своего сына шапку, которую сшила для него, и сказала: «Я устрою тебе торжественные проводы. Это шапка дальних странствий».

Как только Сюй Сякэ отправился в путешествие, он больше не мог устоять на месте. Посещая одно место, он тут же стремился посетить другое. Более 30 лет он странствовал по разным местам, не зная, сколько раз он возвращался на те же места, не говоря уже о том, сколько раз он бросал вызов ветру и дождю, взбирался на опасные вершины, проникал в темные глубины, переходил вброд реки, погрязал в болотах, спотыкался и падал. Несколько раз он сталкивался с грабителями, которые перекрывали дорогу и грабили его. Таким образом, каждый раз оказывался на грани жизни и смерти. Но было кое-что, что заставляло Сюй Сякэ чувствовать вину каждый раз, когда он возвращался домой в обещанный срок. Поскольку его невеста рано ушла из жизни, обо всей семье, включая и маленьких детей, заботилась пожилая мать. Пожилой женщине в таком возрасте приходилось каждый день орошать и подметать землю, выращивать овощи и бобы, а по утрам прясть и ткать. Как это было трудно! Поэтому каждый раз, когда Сюй Сякэ возвращался домой, он рассказывал всей семье о том, что он видел. Глаза у всех застывали от ужаса, когда они слушали истории о его опасных происшествиях, но матушка Сюй радостно приговаривала: «У тебя есть проницательность. У обычных людей этого нет, ты живешь не напрасно!».

После того как матери исполнилось семьдесят лет, Сюй Сякэ решил завершить странствия, чтобы ухаживать за матерью в ее преклонном возрасте. Мать Сюй сказала сыну однажды: «Несмотря на мой возраст, я могу без труда кушать и хорошо спать. Тебе не нужно все время беспокоиться обо мне. Я в состоянии ходить и передвигаться, и я все еще хочу пойти в странствия вместе с тобой и увидеть мир!». Сюй Сякэ ответил радостно, как ребенок: «Хорошо, тогда я отведу тебя посмотреть пещеры Шаньвандун и Чжангондун (в Исин, провинция Цзянсу)!». Так мать и сын договорились и отправились в путь. Хотя дорога была не слишком далекой, им пришлось идти пешком несколько дней. Мать Сюй всю дорогу шла впереди своего сына счастливая в душе и совсем не чувствовала усталости, поэтому она дошла до входа в пещеру. И Шаньвандун, и Чжангондун представляли собой большие известняковые пещеры. Пейзаж внутри был похож на легендарную страну чудес и дворец дракона на дне моря. Сюй Сякэ держал огонь и помогал своей матери, наблюдал за ней и беседовал, идя рядом. Видя, что его мать так заинтересована, он почувствовал большое облегчение.

Мать Сюй скончалась, когда ей было за восемьдесят. Сюй Сякэ упал в слезах от отчаянья. Без поддержки отца и матери как можно прожить хоть один день? Он решил записать все увиденное, услышанное и понятое во время своих путешествий, сделать записи в форме ответа своей матери. Написанная им книга так и была названа: «Путевые записки Сюй Сякэ». Путевые записки имели не только прекрасный литературный слог, но также имели глубокую научную ценность.

Сюй Сякэ держит огонь, помогает своей матери, заботится о ней и беседует, идя рядом

В то время никто не мог сравниться с Сюй Сякэ во всем мире. По сравнению с Ли Шичжэнем, Сун Инсин и Сюй Сякэ, родившийся в Шанхае Сюй Гуанци был совсем иной. Он не только сдал экзамен Циньши высшей ученой степени, но также стал крупным чиновником, после чего стал чиновником столичной школы при государственной канцелярии, достиг первого разряда — самого высшего звена. Но с точки зрения научных знаний, он был схож с предыдущими тремя героями и был очень практичным человеком. Отец Сюй Гуанци прокармливал свою семью за счет сельского хозяйства, он сам мог выращивать урожай, когда был молод. Он также был очень хорош в выращивании овощей и хлопка, прополке и удобрении. Поэтому он всегда был очень озабочен вопросами сельского хозяйства и провел много исследований, таких как доставка риса с юга на север для выращивания и другие подобные вещи. Позже он снова увлекся западной наукой и часто вел беседы с европейцами.

В период правления под девизом Ваньли многие европейские христианские миссионеры приезжали в Китай проповедовать свою религию. Был человек по имени Маттео Риччи, итальянец, который приехал раньше всех. Он был не только верующий, но и разбирался в научных знаниях, возникших в Европе, — астрономии, математике, географии. Маттео Риччи приехал в Китай из Макао и по ходу своей проповеди также изучал китайское конфуцианство и историю. Со временем он научился говорить по-китайски и писать иероглифами, а также завел знакомство со многими китайскими деятелями культуры. Сюй Гуанци однажды поехал в Нанкин и случайно встретился с Маттео Риччи, он попросил у него совета. Таким образом, эти двое стали хорошими друзьями. Сюй Гуанци позже присоединился к католической церкви (Римско-католической церкви в Китае). Однажды он спросил у Маттео Риччи: «Почему бы тебе не перевести свои знания в наш текст? Позволь мне помочь тебе». Маттео Риччи ответил: «Замечательно! Давай я буду говорить, а ты будешь писать». Так они перевели несколько научных трудов, самый известный из которых был «Принципы геометрии» Евклида из Древней Греции. Когда император Мин Шицзун взошел на трон, Сюй Гуанци был назначен высшим сановником. Он сразу предложил пересмотреть летописи, исправить прошлые ошибки и внедрить западные знания. Император Мин Шицзун поддержал предложение. В тот момент Маттео Риччи уже не было в живых, и он был похоронен в Пекине. Сюй Гуанци пригласил работать вместе других миссионеров: Тан Руована (немец), Роягу (португалец) и Лонг Хуамина (итальянец). Через несколько лет они преуспели. Этот период летоисчисления называется «Летопись Чунчжэнь».

Сюй Гуанци много лет проработал с миссионерами, но он никогда не забывал о своей специальности — сельском хозяйстве. Последние годы своей жизни он посвятил изучению сельского хозяйства и сельских районов. Вместе со своим помощником он составил большую книгу по сельскому хозяйству под названием «Полная книга сельскохозяйственной политики», которая включала все от управления земельными ресурсами до производственных технологий, национальной политики и т. д. Эта книга стала самой известной из древних китайских сельскохозяйственных книг. Но, к сожалению, сам Сюй Гуанци не смог увидеть ее в завершенном виде. Он скончался в возрасте семидесяти двух лет.

Император Мин Шицзун очень восхищался Сюй Гуанци и посмертно дал ему титул Тайбао — попечителя императора (того же ранга, что наставник императора и наставник двора), а также дал ему посмертное имя «Вэндин». Что касается наследия Сюй Тайбао, семья Сюя посвятила императору собрание «Полной книги сельскохозяйственной политики». Император быстро одобрил печатание этой книги, но у него не было времени прочитать ее самому. Все это не только потому, что в это время ляодунская сторона снова вела сражения с армией Цзинь, но также жители Северной Шэньси выступали против власти и заявляли, что хотят свергнуть династию Мин. Сама династия Мин была создана народным восстанием, а теперь ей противостояла другая сторона, и мир погрузился в хаос. Император Мин Шицзун, заботясь о востоке страны, не смог позаботиться о западе, это был волнительный период истории страны.

Дашунь и Даси

Мин Сыцзун каждое утро спешил во дворец заняться политическими делами, он всем сердцем желал усиления династии Мин. Этим он был лучше своего старшего брата Мин Сицзуна. Однако он был высокомерен, не желал слушать добрых советов. К тому же был непостоянен, часто ссорился с людьми, всегда считая правым только себя. Кроме того, не заботился о простых людях, то и дело облагая их налогами. И наконец, плохо относился к министрам и любил убивать. Если такой человек становится императором, то благополучие страны находится под большой угрозой.

Вскоре после того, как он взошел на престол в 1628 году, на северо-западе случилось стихийное бедствие с проливным дождем, большой засухой и нашествием саранчи. В полях на севере провинции Шэньси не выжило ни одно посаженное зернышко хлеба. Люди переживали действительно страшные времена, многие умирали от голода, другие уходили из домов в поисках еды. Кора деревьев и корни трав были полностью съедены голодающими. И нередки были случаи каннибализма. А власти не просто игнорировали эту беду, а еще и повышали налоги. Мин Сыцзун только и думал, что о войне на северо-востоке, не использовал деньги из казны на помощь людям, а наоборот, вводил все новые налоги для крестьян. Прежний налог еще не уплачен, а уже ввели новый! Это ставило крестьян в безвыходное положение. Что было делать? Выступить против! Во многих районах начали вспыхивать беспорядки, и внезапно, как резкий вихрь, задул ветер восстания.

Гао Инсян, который называл себя «Отважным князем», стал главой мятежа с тринадцатью семьями и 72 батальонами под своим командованием. Они сражались от Шэньси до Хэнаня, Сычуаня и Хубэя, убивали чиновников и грабили зерно, что было гораздо приятнее, чем ждать, пока чиновники придут к ним домой, чтобы собрать налоги. Ли Цзычэн, уроженец Мичжи (уезд Мичжи на северо-западе Шэньси) был пастухом и конюхом. Однажды он попросил у богатого человека денег в долг, но не смог вернуть из-за высоких процентов. Тогда богач сделал донос и должника заковали в наручники и водили по улицам на потеху публике. Придя в ярость, он убил богача, сбежал из города, присоединился к восставшим и стал подчиненным Гао Инсяна. И был еще Чжан Сяньчжун, уроженец Яньаня (на северо-западе Шэньси), который стал одним из двух лидеров восстания наравне с Ли Цзычэном. Он был солдатом, но не выдержал угнетений воинской дисциплины и присоединился к бунтующим, назвав себя «Восьмой великий князь». Все они отважно сражались с армией правительства и одержали немало побед.

Мин Сыцзун не находил себе места от беспокойства. Волнение его было обосновано — война на северо-востоке принесла немало горя и поражений, а тут еще опасность проиграть на северо-западе. Он срочно созвал войска из пяти провинций окружить и уничтожить бунтующих. Повстанцы на всех направлениях отчаянно боролись и в итоге бежали в Хэнань. Там правительственные войска догнали их и взяли в осаду. Таким образом, будущее восстания оказалось под угрозой. Лидеры всех направлений восстания собрались на встречу в Синъяне. Гао Инсян взял слово: «Давайте обсудим, как нам быть дальше». Ма Шоуин, лидер восстания народности хуэй, сказал: «Лучше всего переправиться через реку Хуанхэ до Шаньси, там безопасно». Чжан Сяньчжун пристально посмотрел на него и сказал: «Ты боишься? Трус!». Ма Шоуин вскинул подбородок и сказал: «Сам ты трус, ни на что не способен!». Началась ссора. Ли Цзычэн встал и сказал: «Самое главное в данный момент — не падать духом. Один человек все еще может сражаться изо всех сил, не говоря уже о том, что у нас многотысячное войско, поэтому у армии императора нет шансов». Все согласились: «Ты правильно говоришь, но как сейчас выбраться из осады?». Ли Цзычен сказал: «Я считаю, нам нужно пойти по разным маршрутам, каждый к одной границе. Так правительственные войска не смогут угнаться за всеми. Это называется „разделить войска и определить направления“». Гао Инсян хлопнул себя по бедру и сказал: «Это отличная идея!». Другие также согласились: «Верно, так и сделаем». Они разделились на пять частей, чтобы каждая часть прорвала осаду в своем направлении, и с криком «До скорой встречи» разошлись каждое войско по своей дороге.

Ли Цзычен сказал: «Нужно пойти по разным маршрутам, каждый к одной границе»

Гао Инсян, Чжан Сяньчжун и Ли Цзычэн пошли по одной дороге, как и было условлено, чтобы прорвать кольцо окружения на востоке. Их бой закончился победой, и отряд вскоре прошел через границу провинции Аньхой. Фэнъян на севере Аньхой был родиной императора Чжу. Все сказали: «Семья Чжу слишком жестока к нам. Пойдем и захватим их родной город!». Губернатор Фэнъяна Ян Ипэн поспешно отправил воинов оказать сопротивление, но безрезультатно. Повстанцы ворвались в Фэнъян, убивали чиновников и захватывали зерно, а также разграбили родовое кладбище семьи Чжу и разрушили храм Хуанцзюэ, где Чжу Юаньчжан был монахом. Когда император Мин Сыцзун услышал, что могилы его предков разграблены, он надел траурную одежду и безутешно рыдал в храме императорских предков. Затем он убил Ян Ипэна и послал войска поймать тех, кто разрушил родовое кладбище.

Бунтующие тем временем опять вернулись на территорию Шэньси. Они хотели захватить город Сиань, в то время носящий название Чанъань. Император немедленно велел генерал-губернатору Хун Чэнчжоу и губернатору Сунь Чуаньтину защищать город до последнего или преследовать восставших и дать им бой. А повстанческие войска неудержимо шли вперед. Одержав победу в одном поселении, они не задерживались надолго и шли сражаться дальше. Неожиданно на подходе к городу Сиань Гао Инсян попал в засаду и был схвачен правительственными войсками. Император Мин Сыцзун велел доставить его под конвоем в Пекин, там приговорил к казни через тысячу порезов и таким образом отомстил за предков.

Когда повстанческая армия потеряла своего лидера, все выбрали Ли Цзычэна на пост «Отважного князя». Чжан Сяньчжун не хотел быть его заместителем, поэтому повел людей на юго-запад. Ли Цзычэн повел войска по провинциям Шэньси и Ганьсу. В это время военный министр Ян Сычан предложил императору идею, сказав: «Я предлагаю сделать четыре места — Шэньси, Хэнань, Хугуан и Цзянбэй — главными полями войны, а Яньсуй (район северной части Шэньси), Шаньси, Шаньдун, Цзяннань, Цзянси и Сычуань — отдельными полями сражений. Губернаторы этих районов должны лично выступить против врага и покарать бунтовщиков. Это называется „расставить сети с четырех сторон света, шести углов и десяти сторон“. Этот способ позволит арестовать всех преступников разом. Однако надо подготовить еду и денежное вознаграждение». Император ответил: «Хорошо, исполним твою идею, я отправлю вам войска на подкрепление и соберу еще налоги зерном и деньгами. Но я ясно тебе скажу, если бунт не будет подавлен, я призову тебя к ответу!».

Ян Сычан не стал медлить и тут же начал все организовывать. Армия правительства давила со всех сторон, как большая гора, повстанцы на этот раз не могли оказывать сопротивление и очень многие разбежались либо сдались. Чжан Сяньчжун, увидев, что дальше сражаться невозможно, сдался в Гучэне (на севере провинции Хубэй), но его войско по-прежнему находилось под его контролем. Теперь армия правительства крепко преследовала Ли Цзычэна, но тот не собирался капитулировать. В безвыходной ситуации он был вынужден взять восемнадцать приближенных, прорвать окружение и скрыться в горах Шанло (на юго-востоке Шэньси). Люди долго его не видели и решили, что он мертв. Ян Сычан услышал, что Чжан Сяньчжун сдался, Ли Цзычэн умер, восстание закончено, поэтому он был чрезвычайно горд собой. Мин Сыцзун тоже был очень доволен и повысил его в должности.

Неожиданно, всего год спустя, Чжан Сяньчжун внезапно опять восстал. Выяснилось, что он публично сдался императорскому двору, а сам тайно набирал и обучал войска, и когда все было почти готово, поднял свое знамя в Гучэне и повел армию воевать на запад в сторону Сычуани. Правительственные войска не смогли противостоять его наступлению и несли поражения. Мин Сыцзун был в ярости, велел Ян Сычану оседлать коня и отправляться в бой. Ян Сычан был так напуган, что сердце буквально выпрыгивало из груди. Он поспешно отправился из Сянъяна (на севере провинции Хубэй) с большой армией в погоню за ним.

Тем временем Ли Цзычен и его приближенные, скрываясь в лесах, вовсе не собирались отступать. Приближенные возмущались: «Мы так долго прячемся, сколько можно!». Ли Цзычен на это сказал: «Когда Лю Бан начал восстание, они с генералом Сянь Юй проиграли сражение. И что же они сделали дальше? Они использовали стратегию, чтобы победить. Нам тоже нужно придумать хороший план и только потом действовать». Он недавно прочитал несколько книг, и его кругозор расширился. Он понял, что прошлое поражение связано с двумя причинами. Во-первых, у них не было опорного пункта, после боя они тут же шли дальше, и не было организации снабжения продовольствием. Во-вторых, не хватало опытных людей и хорошей стратегии. Пока он все обдумывал, пришли новости о восстании Чжан Сяньчжуна в Гучэне. Ли Цзычен призвал своих приближенных отправиться к Чжану. Он созвал прежнее войско, нашел Чжан Сянчжуна и предложил ему выступить вместе. Но Чжан Сяньчжун отказался, и тогда Ли Цзычену ничего не оставалось, кроме как со знаменем «Отважного князя» отправиться к Хэнань.

Как раз в это время в провинции Хэнань повсюду проиcходили стихийные бедствия. Пострадавшие от бедствий услышали, что приезжает «Отважный князь», и поспешили присоединиться к бунтующим и получить еду, утолить голод. Среди них были и несколько ученых мужей, в том числе Ню Цзиньсин, Сун Сяньцэ и Гу Цзюньэнь. Также к бунтующим присоединился и Ли Янь, человек со стремлением к высоким целям. Ли Цзычэн был очень счастлив и попросил у них совета. Ли Янь сказал: «Если вы хотите добиться больших успехов, вы должны заручиться поддержкой людей. Вы должны позволить им получать выгоду, надо распределить землю между крестьянами и отменить налог зерном. Что касается купцов в городе, надо дать им возможность покупать и продавать на равных правах без угнетения». Ли Цзычен согласился: «Все верно, и еще надо обучать военной дисциплине, чтобы не мешать мирным людям».

После этого они начали распространять лозунги о распределении земли, об отмене зернового налога и о торговле на равных правах. Ли Цзычен также сочинил несколько песен и велел солдатам везде их распевать. Например: «Еды — ни шиша, одежды — ни хрена. Но с Отважным князем всего вдоволь», «Открывайте городские двери встречать Отважного князя. Отважный князь придет и отменит налог зерном» и т. д. Простые люди слышали, что не нужно платить налоги и будет еда, как им не возжелать такого? Очень много людей вступали в ряды армии восстания. Чем больше воинов, тем легче выигрываются сражения. Войска занимали города один за другим и, наконец, захватили Лоян. В городе Лоян жил толстотелый князь царства Фу — Чжу Чансюнь — первый богач в Поднебесной. Мятежники поймали его и говорят: «Бедные люди исхудали от голода, а он ест как свинья и весит больше ста кило. Сегодня его нужно зарезать и съесть мясо!». Ли Цзычен кивнул: «Убив его, мы отомстим за всех бедняков в Китае!». Таким образом, Чжу Чансюнь был убит повстанцами, а семейное имущество было разделено.

В это время дела Чжан Сяньчжуна тоже шли успешно. Он все время сбегал и убивал, а Ян Сычан все время его преследовал и пытался остановить. Преследуемый Чжан Сяньчжун внезапно свернул на большом перекрестке и устремился из Сычуаня на восток обратно в Хубэй. Прежде чем Ян Сычан успел опомниться, Чжан Сяньчжун уже прибыл в Сянъян. Они притворились правительственной армией, обманом открыли городские ворота и схватили князя царства Сян, Чжу Имина. Тот умолял о пощаде и сказал: «Я невиновен! Не убивайте меня». Чжан Сяньчжун рассмеялся: «Меня не волнует, виновен ты или нет, я хочу убить Ян Сычана. Я заберу твою голову, а он пусть заплатит за твою жизнь своей». И он убил Чжу Имина.

Ян Сычан узнал, что мятежники убили двух князей, Чжу Чансюня и Чжу Имина, и понял, что его план провалился. Вспомнив слова императора, он догадался, что его вряд ли оставят в живых. Так что у него не осталось выбора, кроме как отказаться от еды и умереть с голоду. Так пропал единственный генерал в династии Мин, который мог подавить восстание.

Чжан Сяньчжун тем временем повел своих людей дальше, и повсюду они наносили удары врагу. Вскоре они захватили Учан и пленили Чжу Хуакуя, князя царства Чу. Чжу Хуакуй был алчным стариком, кладовые его дома были полны золота, серебра, продовольствия. Чиновники убеждали его оказать некоторую материальную помощь простым людям и солдатам, но он, прищурив глаза, восклицал: «Вы хотите от меня денег и зерна. Ни за что! У меня и зернышка не найдется!». После того как город был разрушен, Чжан Сяньчжун услышал об этом и сказал: «Владеет таким количеством денег и зерна, а не смог защитить город. Старый Чжу просто болван!». Он приказал запихнуть Чжу Хуакуя в бамбуковую клетку и бросить в реку, затем открыл кладовые и раздал деньги в помощь пострадавшим. Люди не уставали восхвалять его. Так распространилась добрая репутация Чжан Сяньчжуна: весь юг знает о силе Восьмого великого князя, чиновники его боятся, а бедняки с нетерпением ждут его.

В итоге Чжан Сяньчжун убил двух удельных князей подряд. Когда он услышал, что Ли Цзычэн вошел в Сянъян и стал князем царства Синьшунь, он сразу же возжелал тоже стать князем. Весной 1643 года в Учане он назвал себя князем царства Даси и, следуя примеру династии Мин, учредил шесть министерств и пять палат, сделал экзамен для назначения чиновников на пост, основал законный порядок. Но он сам не мог усидеть на месте и с войском совершал атаки в провинциях Хунань и Цзянси.

После того как Ли Цзычэн стал князем царства Синьшунь, он созвал собрание обсудить, куда двигаться дальше. Ню Цзиньсин сразу сказал: «Идите прямо в Пекин и захватите трон одним ударом, и Поднебесная будет принадлежать нам». Советник Ян Юнъюй сказал: «Сянъян выше по течению, а Нанкин — ниже. Лучше идти вниз по реке, сначала взять Нанкин, а затем отправить войска в поход на север». Ли Цзычэн посмотрел на качающего головой Гу Цзюньэня и спросил, что тот думает. Гу Цзюньэнь сказал: «Я думаю, что идти на север из Нанкина — слишком медленно, а идти прямо в Пекин — слишком поспешно. Если вы проиграете битву, у вас не будет возможности отступить. Гуаньчжун — это опорный пункт правителя, и вы должны сначала захватить Сиань, а затем взять столицу Пекин. Взяв Сиань, вы сможете атаковать, отступать и защищаться. Это самое надежное решение». Ли Цзычэн одобрил эту стратегию: «Давайте так и сделаем. Нападем на Сиань, а дальше будет видно!». Он немедленно повел людей окружить Тунгуань. Губернатору Сунь Чуаньтину, победившему Гао Инсяна в прошлом, на этот раз удача не улыбнулась, и он погиб, а повстанческая армия овладела Сианем. Спустя год, весной 1644 года, Ли Цзычэн основал в Сиане царство Дашунь и стал его правителем. Следующим шагом должен был стать поход на Пекин. Однако он не знал, что кто-то уже назвал себя императором и торопился захватить Пекин. Мин Сыцзун вотвот лишится своего трона.

Самоубийство на горе Мэйшань

Когда Ли Цзычэн и Чжан Сяньчжун планировали захватить власть, на северо-востоке произошло другое крупное событие. В 1636 году Хунтайцзи изменил название династии с «Цзинь» на «Цин», а название своего народа — с «чжурчжэнь» на «маньчжуры». Зачем нужны были эти изменения? Во-первых, он хотел избавиться от упоминаний о Цзинь, чтобы ханьцы забыли о том, как когда-то государство Цзинь уничтожило империю Сун, а во-вторых, чтобы «вода могла потушить огонь». Согласно концепции пяти стихий (у-син), Мин олицетворяет огонь, а огонь побеждает металл («цзинь»), что приносит неудачу. Теперь в китайских иероглифах «цин» (династия Цин) и «мандзю» (маньчжуры) есть элемент воды, чтобы потушить огонь и тем самым «потушить» династию Мин. Хунтайцзи был очень доволен новыми названиями, которые он выбрал для своего государства и народа. Он объявил себя императором Великой Цин, которая стала существовать вместе с династией Мин.

Затем под знаменем Великой Цин он направил тяжелые войска на гарнизон Цзиньчжоу. Охранявший гарнизон Цзу Дашоу поспешно попросил подкрепления у Хун Чэнчоу, своего командира и губернатора Чжили и Ляодуна, сражавшегося против Ли Цзычэна. Хун Чэнчоу выступил с армией, чтобы поддержать Цзиньчжоу. Шаг за шагом он продвигался вперед, вынуждая армию Цин отступать. Но император Мин Сыцзун считал, что наступление армии слишком медленное, поэтому приказал организовать быстрое сражение. У Хун Чэнчоу не было другого выбора, кроме как взять часть своих людей и дислоцироваться в Суншане (к югу от Цзиньчжоу). Он не ожидал, что попадет в окружение цинской армии. После боя потери войск были огромные, провиант и фураж также были разграблены. Суншань пал, а Хун Чэнчоу попал в плен. Далее Цзиньчжоу также пал в бою, а Цзу Дашоу сдался армии Цин. Хун Чэнчоу доставили в Шэнцзин. Он поначалу вел себя как герой, говорил, что не сдастся, даже если ему суждено умереть. Позже, встретившись с Хунтайцзи, который был к нему мягок и доброжелателен, Хун Чэнчоу не выдержал и преклонил перед ним колени. Император Мин Сыцзун в Пекине ошибочно полагал, что Хун Чэнчоу умер за свою страну и посмертно присвоил ему высокий титул. Он даже установил алтарь в память о нем, а также написал свой собственный молитвенный текст. Вместо этого Хун Чэнчоу стал живым «падшим героем».

Как только Цзиньчжоу был потерян, врата в Шанхайгуань открылись. Император Мин Сыцзун задумался: если предстоит сражаться с Ли Цзычэном, Чжан Сяньчжуном и Хунтайцзи, как ему в одиночку оказывать сопротивление? И, взвесив все, он решил, что важнее всего уничтожить армию повстанцев. Лучше потерять землю, чем потерять престол, поэтому он хотел помириться с Хунтайцзи и попросить его помочь разобраться с Ли Цзычэном и Чжан Сяньчжуном. Он тайно поручил военному министру Чэнь Синьцзя заняться этим вопросом, и Чэнь Синьцзя также тайно послал своих людей на переговоры. Они вернулись и сказали, что Хунтайцзи сразу же согласился, и принесли составленный текст мирного договора. Чэнь Синьцзя прочитал его и положил рядом с другими документами, планируя доложить об этом императору на следующий день. Но подчиненные увидели текст, подумав, что это ежедневный отчет, забрали и сделали его копию. На этот раз новость была раскрыта. Министры обвиняли Чэнь Синьцзя в том, что он тайно договорился о мире с врагом и совершил преступление, караемое смертной казнью. Император Мин Сыцзун вызвал Чэнь Синьцзя и сердито сказал: «Кто позволил тебе говорить открыто? Пиши признание и скажи, что это была твоя собственная идея вести мирные переговоры». Чэнь Синьцзя ответил: «Я сделал все, как вы мне сказали. В чем моя вина?». Мин Сыцзун боялся, что тот расскажет правду, поэтому приказал убить Чэнь Синьцзя и больше не предлагал мира маньчжурам.

Хунтайцзи не сильно полагался на переговоры. Дело провалилось, но он не переживал. Он считал, что можно полагаться лишь на военную силу, чтобы войти в Шанхайгуань. Он послал войска, чтобы проверить это. Маньчжурские солдаты быстро вошли в Шанхайгуань и направились на юг, в Шаньдун, где они захватили 100 тыс. таэлей золота и серебра, похитили более 500 тыс. голов скота и разграбили 360 тыс. мирных жителей. Армия Мин действительно не остановила их. Возвращаясь, вереница верблюдов, нагруженных вещами, с размахом прошла через Лугоуский мост (юго-запад столицы). Они шли десять дней. Армия Мин просто наблюдала за ними, не смея нападать. Когда Хунтайцзи получил прибыль, он усилил подготовку к захвату власти.

Никто не ожидал, что Хунтайцзи внезапно перенесет инсульт и умрет, не оставив никаких указаний. Его девятый сын, Фулинь, занял трон. Фулиню было всего шесть лет, и он не мог самостоятельно править, власть попала в руки его дяди, регента Доргона. Когда были похороны, верховные чины и служащие были заняты внутренними делами и вопрос о входе в Шанхайгуань и захвате власти пришлось отложить.

В это время к Пекину подбирались войска Цзычэна из царства Дашунь Ли. Всего через месяц после того, как он стал князем царства Дашунь, Ли Цзычэн и его войска выступили из Сианя, чтобы взять Пекин. Говорят, что их общая численность превышала один миллион человек. На тот момент большая часть северных земель принадлежала Дашуньской армии. У династии Мин оставалось не так много территории и еще меньше воинов, готовых стоять на страже. Армия во многих гарнизонах либо бежала, либо сдавалась в плен. Менее чем за три месяца Дашуньская армия беспрепятственно нанесла удар по Чанпину (на севере Пекина).

Император Мин Сыцзун не ожидал, что армия повстанцев прибудет так скоро, и поспешно созвал министров для совещания. Но генералы, которые еще могли сражаться, либо молили повстанцев убить их, либо капитулировали, а остальные ничего не делали, а только вытирали слёзы. Мин Сыцзун нацарапал на столе ногтем пару слов, но так, чтобы сидящие рядом дворцовые евнухи могли их увидеть: «Казнить всех». Но какой от этого толк? Во дворце императору подчинялось не так много людей. Многие министры без предупреждения уезжали, или были дома заняты упаковкой своего багажа. Император мог полагаться только на дворцовых евнухов. Через день войско армии Дашунь окружило столицу. Мин Сыцзун оставался во дворце. Он услышал вдалеке звук пушек. Патрулировавший город Ли Гочжэнь вошел к нему и сообщил: «Сержанты сказали, что им не хватает еды, им также не платят, и у них нет сил сражаться. Поэтому они лежат и больше не подчиняются приказам. У нас нет возможности защищать город». Глаза Мин Сыцзуна наполнились слезами, и он сказал приближенным евнухам: «Остались только вы. Не пускайте врага». У евнухов подкосились колени, они опустились перед императором: «Как слуги могут воевать? У нас и оружия нет, как же сражаться?».

Войска Дашунь начали штурмовать город и прорвали оборону всех городских ворот. В этот момент даже евнухи думали только о спасении своей шкуры. Старый хозяин оказался ненадежным, поэтому они искали убежище у нового. Несколько старших евнухов, Цао Хуачунь, Ван Сянъяо и Ван Дэхуа, привели своих сообщников и открыли ворота Гуанъаньмэнь, Пинцзэмэнь (Фучэнмэнь) и Дэшэнмэнь. Войско Дашунь хлынуло в город, словно потоп. Когда охранявшие город солдаты увидели это, они задумались, стоит ли продолжать борьбу? Все побросали оружие и бросились в бега.

Когда Мин Сыцзун услышал, что в город прорвались и войска бежали, его сердце ушло в пятки. Ни один из министров не появился, и он остался один. Он еще оставался ошеломленным какое-то время, а затем позвал императрицу Чжоу и наложницу Тянь и заставил их покончить жизнь самоубийством. Он убил двух дочерей мечом, а трех сыновей доверил на попечение своим родственникам. Затем он вышел из ворот Дунхуамэнь и думал спастись бегством. Уже стемнело. Он шел полночи, но идти ему было некуда, поэтому ему пришлось вернуться во дворец. Когда он увидел гонг (для извещения об утренней аудиенции у императора), он несколько раз ударил в него, но ни один министр так и не появился. Он ничего не мог поделать, поэтому у него не было другого выбора, кроме как покончить с собой. Он вышел через задние ворота императорского дворца и направился к горе Ваньсуй (также называемой Мэйшань, в парке Цзиншань в Пекине), находившейся напротив них. В это время Ван Чэнгэн был единственным евнухом, оставшимся рядом с ним. Мин Сыцзуну хотелось сказать так много, но он не мог ничего вымолвить. Он не думал, что станет последним правителем империи. Но как так случилось, что при нем погибла империя Мин? Кто виноват? Он так и не смог этого понять. Он нашел акацию и повесился на ней. Ван Чэнгэн повесился вслед за ним. Со смертью Мин Сыцзуна подходит к концу более чем 270-летнее правление династии Мин, но впереди многое будет еще связано с этой династией.

После рассвета Ли Цзычэн, одетый в синий костюм лучника и белую фетровую шляпу, сел верхом на высокую черную лошадь и повел солдат в город. Жители столицы давно слышали об отважном князе царства Чу Ли Цзычэне и, узнав о его приезде, вышли посмотреть на него. Также появились и прятавшиеся чиновники и стали клясться ему, что готовы служить династии Дашунь. Войско Дашунь радовалось своей победе. Мог бы настать этот счастливый миг, если бы они не подняли восстание? Народ пировал и веселился, а чиновники снова вернулись к своим чиновничьим делам. Премьер-министр Ню Цзиньсин разъезжал по городу в паланкине, готовясь к церемонии возведения на престол нового императора и принимая экзамены на государственную службу. Генерал Лю Цзунминь занимался сбором денег и каждый день тряс деньги с высокопоставленных чиновников и богачей. Кто отказывался платить в казну, у тех конфисковали имущество. Хотя Ли Цзычэн не пил и не веселился, он, как император, держал наложниц и жен во дворце Мин для собственного удовольствия. Другие генералы не имели такого права, поэтому каждый находил свой публичный дом и развлечение для себя.

Мин Сыцзун повесился на акации на горе Мэйшань

Ли Цзычэн вовсе не собирался основывать столицу в Пекине, он просто хотел собрать больше денег и переправить их обратно в Сиань. Но он не понимал, что управлять восстанием и управлять страной — разные вещи. Во времена восстания можно было не спрашивать с простого народа налоги, а кормить армию на деньги богачей и чиновников. Но если хочешь управлять такой большой страной, то не можешь полагаться только на это. Во-первых, потому, что финансовый фундамент будет неустойчивым. Во-вторых, так можно нажить врагов. Конечно же, чиновники и богатые люди были обеспокоены, и их взгляды на армию Дашунь изменились. Они надеялись, что кто-то придет и разгромит династию Дашунь и восстановит династию Мин. Ближайшим подкреплением со стороны династии Мин к Пекину был У Сангуй, который охранял Шаньхайгуань. И для обеих сторон действительно имело значение, кого он поддержит. Ли Цзычэн тоже думал об этом, поэтому послал найти У Сангуя и передать ему, что, если он готов присоединиться к династии Дашунь, он все еще может быть высокопоставленным чиновником. У Сангуй согласился и решил привести своих солдат в Пекин, чтобы встретиться с Ли Цзычэном.

Он был на полпути, когда столкнулся с одной семьей из Пекина. Они с тревогой спросили: «Разве вы еще не знаете? Лю Цзунмин пытал вашего отца, старика У (У Сян) до полусмерти, желая выбить из него деньги, и похитили вашу жену, госпожу Чэнь (Чэнь Юаньюань)». У Сангуй сразу же изменил свое решение и сказал: «Я поквитаюсь с ним. У меня есть идея!». После этого он со своими людьми вернулся обратно в Шаньхайгуань. Его идея заключалась в том, чтобы укрыться в Маньчжурии и попросить армию династии Цин отомстить за него. Он немедленно послал людей к Доргону. Доргон был в восторге от услышанного, это была хорошая возможность войти в Шаньхайгуань и захватить власть, и он быстро составил план.

Когда Ли Цзычэн услышал, что У Сангуй изменил свои намерения, он сказал генералам: «Если У Сангуй не сдастся, его придется уничтожить. Лю Цзунмин, вы готовы отправиться в Шаньхайгуань?». Лю Цзунмин рассмеялся: «Шаньхайгуань, такое маленькое укрепление. Его одним носком ботинка можно раздавить. Почему я должен идти?». Ли Цзычэн посмотрел на своего племянника Ли Го и сказал: «Тогда ты?». Ли Го что-то пробормотал, и Ли Цзычэн понял, что он тоже не хочет идти, поэтому сказал: «Тогда я пойду один и возьму с собой У Сяна». При этих словах Лю Цзунмин покраснел и сказал, что тоже пойдет. Они вдвоем взяли с собой 60 000 людей и лошадей и направились в Шаньхайгуань.

Как только войска Дашунь прибыли в Шаньхайгуань, в тот же день они окружили армию У Сангуя. У Сангуй сражался долго, но так и не смог одержать верх. У Сангуй стал серьезно беспокоиться, как вдруг его слуги доложили, что Доргон привел войска династии Цин. Он сразу пришел в себя, поспешил встретиться к Доргоном и официально присоединился к цинской армии. На второй день решающей битвы войска династии Дашунь построились в длинный строй и атаковали армию У с обоих концов. Увидев, что армия У больше не может сдержать натиск, внезапно из-за горы вышли два войска армии Цин. Это были «Восемь знамен» во главе с генералами Азиге и Додо. Армия Цин окружила армию Дашунь и яростно атаковала их. Армия Дашунь не смогла защититься от этой атаки и пришла в замешательство. Людские потери были колоссальные, Лю Цзунмин тоже был ранен. Ли Цзычэн с лошадью стоял на вершине горы и, увидев приближающихся солдат с заплетёнными косами, ужаснулся: «Нет! Это, должно быть, татаро-монголы. У Сангуй действительно сдался династии Цин! Уходим!». С этими словами он развернул лошадь и понесся прочь. Другие последовали его примеру. Войска Цин какое-то время еще преследовали их, но, увидев, что армия Дашунь уже была далеко, прекратили погоню.

Ли Цзычэн возненавидел У Сангуя, во время их отступления он убил его отца У Сяна. А когда вернулся в Пекин, то убил всю семью У Сангуя. Он сказал государственным служащим и военным генералам: «В Пекине больше нельзя оставаться, поедем обратно в Сиань!». Три дня спустя Ли Цзычэн поспешно провел церемонию возведения на престол в Зале героев, объявив себя императором династии Дашунь. Рано утром следующего дня армия Дашунь подожгла императорский дворец и покинула Пекин, прихватив с собой много золота и серебра. Всего они пробыли в Пекине 42 дня.

Два дня спустя группа людей вошла в Пекин через ворота Чаоянмэнь. Бывшие чиновники династии Мин подумали, что это вернулась минская армия. Они вышли поприветствовать их и преклонить колени. Но как только они взглянули на одежду, то поняли, что армии Цин, возглавляемой Доргоном, удалось пересечь Шаньхайгуань. У Сангуй тоже оделся в маньчжурскую одежду. Доргон созвал министров династии Мин в Зале героев и сказал: «Мы из династии Цин пришли к вам с местью. Теперь, когда бунтовщики побеждены и с позором бежали, мы перенесем столицу сюда. Не переживайте, мы с почестями похороним императора Мин Сыцзуна. Пока вы подчиняетесь династии Цин, то по-прежнему будете иметь официальные должности. Экзамены кэцзюй будут проводиться как обычно». Теперь не было смысла пытаться восстановить династию Мин на престоле в Пекине. Осенью Фулинь приехал в Пекин и объявил его новой столицей. На историческую сцену вышла новая династия — династия Цин. В 1644 году всего за несколько месяцев жители Пекина наблюдали смену трех династий.

Антицинская борьба патриотов

Армия династии Цин заняла Пекин, а вскоре и весь север. Но земли к югу от реки Хуайхэ по-прежнему принадлежали династии Мин, и местные чиновники до сих пор считали династию Мин законной и не признавали династию Цин. На западе находились территории династии Дашунь и династии Даси, которые также не признавали династию Цин. Доргон подумал и понял, что больше всего нужно опасаться Ли Цзычэна, поэтому с ним необходимо было расправиться в первую очередь. Он послал Азиге и У Сангуя с войсками преследовать армию Дашунь. В это время из Нанкина прибыло несколько посланников от князя царства Фу из династии Мин.

Когда новость о смерти Мин Сыцзуна достигла Нанкина, местные чиновники начали требовать установить нового императора в Нанкине и продолжить династию Мин. В результате выбор пал на Чжу Юсуна, князя царства Фу. Отец Чжу Юсуна, Чжу Чансюнь, был убит Ли Цзычэном, а сам Чжу Юсун бежал в Нанкин. Все думали, что он внук Мин Шэньцзуна, то есть он следующий по порядку престолонаследия, поэтому его пригласили взойти на трон, а девизом его правления стал Хунгуан. Его государственную канцелярию представляли Ши Кэфа и Ма Шиин. Они также в первую очередь боялись Ли Цзычэна, а затем уже армию Цин, поэтому и планировали объединиться с армией Цин и вместе уничтожить армию Дашунь. Прибывшие в Пекин посланники от династии Мин хотели поблагодарить армию Цин за изгнание войск Дашунь, а также договориться о союзе и выступить вместе против Ли Цзычэна и Чжан Сяньчжуна. Условия были таковы: во-первых, династия Мин признается законной; во-вторых, территория к востоку от г. Шаньхайгуаня передается во владение династии Цин; в-третьих, династия Цин получает 100 тыс. таэлей серебра каждый год.

Доргон с обидой сказал: «Что за чепуха? Я не собираюсь возвращать Шаньхайгуань. Скажи им, что мы готовы объединить силы, чтобы покарать бунтовщиков. Но пусть даже и не думают, что мы согласимся признать династию Мин!». Он попросил министра Ган Линя принять посланника Цзо Маоди и других. Как только они встретились, Ган Линь, приводя аргументы, сказал: «Когда мы направили свои войска, чтобы отомстить за вашу династию, вы из Нанкина не послали нам на помощь никакого подкрепления, а сейчас самовольно установили какого-то императора. И как мы должны договариваться?». Цзо Маоди сказал: «Мы собирались послать войска, но побоялись, что вы заподозрите нас в чем-то. На этот раз мы приехали, чтобы договориться о совместном походе против народных бунтовщиков». Ган Линь, махнув рукой, сказал: «Уже поздно о чем-то договариваться. Мы уже отправили свои войска на юг. Лучше сдавайтесь!».

Переговоры о мире потерпели неудачу. Армия Цин, как и было обещано, дошла до Цзянбэя. Неожиданно среди императорского двора в Нанкине пошли разногласия. Выяснилось, что среди министров одни в прошлом были сторонниками Дунлиньского движения, а другие из партии евнухов. Кто-то хотел свести давние счеты, кто-то требовал переизбрания нового правителя. Споры не прекращались. Чжу Юсун, как и его отец, был ленивым расточителем. Военная обстановка оставляла желать лучшего, а он по-прежнему искал всевозможные способы развлечься, смотрел пьесы, слушал музыку и делал все, чтобы удовлетворить свои императорские прихоти. Он был внуком второй наложницы Чжэн, и потому покровительствовал партии евнухов. Ма Шиин и Жуан Дачэн оба были из партии евнухов и в итоге получили власть. Ши Кэфа был учеником Цзо Гуандоу и принадлежал к группировке Дунлинь, поэтому его выставили из государственной канцелярии и отправили в Янчжоу нести службу. Его люди ушли вслед за ним. Цзо Лянъюй, генерал на стороне Дунлиня, собрал армию для нападения на Ма Шиин. Ма Шиин поспешно перебросил войска, охранявшие север, для защиты от Цзо Лянъюя. Когда Цзо Лянъюй заболел и скончался, оборона на севере была пуста.

Ши Кэфа всегда был порядочным человеком, и к тому же честным чиновником. Он не мог закрывать глаза на происходящее. Увидев, какие распри происходят в императорском дворе, он был в подавленных чувствах и написал письмо князю царства Фу: «Северная армия слишком сильная, а наша армия слишком слабая. Императорский двор погрузился в хаос. По-видимому, мечтам о восстановлении династии Мин не суждено сбыться. Даже нет уверенности, что мы удержим власть над Цзяннанем». Проведя время в Янчжоу, он увидел, что и здесь настроения среди народа неустойчивые и нет смысла пытаться что-то исправить. Ли Цифэн и другие генералы хотели убедить его сдаться армии Цин. Он только сказал: «Если вы хотите спасти свое богатство и положение, пожалуйста, делайте что хотите. А я умру здесь». Ли Цифэн и другие открыли городские ворота и сдались. Когда армия Цин подошла к городу, они разрушили башню артиллерией. Несколько генералов, включая Ши Кэфа и Лю Чжаоцзи, сражались насмерть. Лю Чжаоцзи погиб, а Ши Кэфа попал в плен. Додо, предводитель армии Цин, пытался убедить его сдаться: «В прошлом ты верно служил династии Мин. В будущем ты можешь помочь мне завоевать Цзяннань». Ши Кэфа сказал: «Меня отправили служить в Янчжоу, и я хочу умереть здесь. Другого не прошу». Додо был вынужден убить его. Хотя Ши Кэфа не смог защитить Янчжоу, он предпочел умереть, чем сдаться. Более поздние поколения по-прежнему считают его героем, противостоявшим династии Цин.

Армия Цин заняла Янчжоу, солдаты несколько дней убивали и грабили местных жителей, а затем они через реку Янцзы направились в Нанкин. Когда князь царства Фу узнал, что армия Цин наступает, он так испугался, что чуть не упал на месте. Он спасался как мог, не думая о других. Государственные служащие и военные генералы побросали все и бежали, точно так же, как когда-то при кончине правления под девизом Чунчжэнь. По дороге князь Фу был захвачен генералом Тянь Сюном и отдан армии Цин. Когда при дворе узнали, что князь Фу попал в плен, они избрали Чжу Чанфана, князя царства Лу, новым императором и бежали в Ханчжоу. Чжу Чанфан тоже боялся смерти. Когда он услышал, что армия Цин вошла в Ханчжоу, он не послушался уговоров своих приближенных и сдался солдатам армии Цин. В конечном счете оба великих князя царства Фу и Лу были доставлены в Пекин и обезглавлены. Правление под девизом Хунгуан просуществовало всего год.

Когда армия Цин прибыла в Цзяннань, они перебрасывали войска с места на место, и каждый раз, когда они занимали новый город, убийства и грабежи не были худшими из всех зол. Больше всего народ ненавидел, что их заставляли брить головы. Маньчжурские мужчины брили макушку, оставляя волосы только на затылке, а затем заплетали их в косы. Мужчины народности хань всегда отращивали волосы и собирали их в пучок. А те, кто занимался тяжелым трудом, полностью брили головы, но никогда не заплетали косы. У каждого были свои привычки, и другим до них какое дело? Но армия Цин считала бритье голов признаком верности своему правительству. Когда маньчжуры только захватили Шаньхайгуань, то издали приказ для всех мужчин из внутренних районов страны сбривать волосы, но столкнулись с протестами и были вынуждены его отменить. Завоевание Нанкина придало уверенности войскам династии Цин, и снова был издан приказ о том, что все мужчины должны сбривать волосы с оставлением кос, а если кто ослушается, тот будет обезглавлен. «Побережешь волосы — лишишься головы. Побереги голову, лишись волос!» — кричали они. Парикмахеры с бритвой, увидев мужчин, останавливали их и заставляли брить волосы. Это разозлило жителей Цзяннань, и началась борьба против бритья. Под предлогом бунта против бритья на самом деле бунтовали против правления династии Цин. Повсюду происходило огромное количество антицинских противостояний. Среди них «Восемьдесят один день в Цзянъине» и «Три резни в Цзядине» являются самыми популярными.

После того как цинская армия оккупировала Цзянъинь, они отправили туда пониженного в должности Фан Хэна в качестве начальника уезда. Фан Хэн выпустил приказ, призывающий всех мужчин в городе брить волосы и оставлять косы. Многие люди тыкали в него пальцем и порицали: «У тебя была высшая ученая степень при династии Мин, а теперь служишь династии Цин. Тебе не стыдно? Позор!». Цзи Шимей и Цзи Цунсяо ударили в гонг и собрали людей протестовать перед канцелярией начальника уезда. Они вытащили Фан Хэна на улицу, разорвали его официальную форму и сказали ему отозвать приказ, пообещав в противном случае драться. Фан Хэн дрожащим голосом сказал: «Я… я доложу наверх, не брейте волосы». Среди толпы поднялись возгласы, а группа людей у конфуцианского храма закричала: «Мы лучше разобьем себе головы, чем сбреем волосы!». Их лидером был чиновник Сю Юн. По всему городу пошли волнения, и когда они собрались вместе, то решили поднять восстание против династии Цин. Начальник уездной тюрьмы Чэнь Минюй и помощник областного уездного директора училищ Фэн Хоудун встали во главе восстания и использовали знамя «Возрождение Великой династии Мин». Сначала они арестовали начальника уезда Фан Хэна. Чэнь Минюй вспомнил, что Янь Инъюань, прежний начальник уездной тюрьмы, знал, как защищать город и вести бой, поэтому он пригласил Янь Инъюаня командовать военной силой.

Ян Инъюань был уроженцем Тунчжоу на севере Чжили (Тунчжоу в Пекине) и первоначально был переведен в Гуандун династией Мин. Не успел он занять должность, как случилось вторжение армии Цин. Он согласился на предложение без колебаний. В течение нескольких дней Янь Инъюань руководил народом, показывая, как укреплять городскую стену и устанавливать оборону. Когда прибыла цинская армия, с городской стены на них была выпущена артиллерия и стрелы, люди кидали камни, что не дало возможности воинам Цин приблизиться. Цинские солдаты карабкались по осадным лестницам и стене, но все было напрасно. Генерал цинской армии Лю Лянцзо сдался. Стоя внизу городской стены, он крикнул Янь Инъюаню: «Слушай, я сдаюсь, разве не ты возглавляешь войска? Иди сюда, гарантирую, мы не причиним тебе вреда». Янь Инъюань тоже закричал: «Ты тоже послушай. Есть один генерал, который сдался, и есть один начальник уездной тюрьмы, который не сдастся!». Лю Лянцзо покраснел от стыда. Итак, Цзянъинь, небольшой уезд с нескольким десятком тысяч жителей, сдерживал 81 день более 200 тыс. военных армии Цин. После того как город был разрушен, жители города еще вели уличные бои и никто не хотел сдаваться. Чэнь Минюй и Фэн Хоудунь были убиты в бою, а Янь Инъюань был ранен и взят в плен. Цинские солдаты проткнули ему ноги, чтобы он упал перед ними на колени, но он стоял, не сгибаясь, пока его не убили.

Город Цзядин (в современном Шанхае) был еще меньше. Против бритья голов тут тоже в первую очередь выступили простые люди. Как только они увидели приказ сбривать волосы и заплетать косы, крестьяне со всех поселков и деревень стали собирать отряды. Всего собралось 1800 человек. Они нападали на лагеря цинской армии, убивая их солдат, сжигая их корабли и перехватывая их подкрепления, так что цинская армия потерпела серьезный урон. Народным голосованием для руководства военными делами города были выбраны два человека с ученой степенью, одним был Хоу Тунцзэн, а другим — Хуан Чуняо. Хотя эти двое никогда не бывали в сражении, они положили все силы на это дело, организовали оборону города и установили флаг «Добровольцы Цзядина готовы к противостоянию» на верху городской стены. Армия Цин направила артиллерию на атаку города и разрушила городскую стену, тогда жители преградили им путь бревнами. Впереди были раненые, сзади подступали еще люди. Так совпало, что пошел сильный дождь, но все, несмотря на дождь, защищали город и никто не сдавался. В конце концов, в городе закончились провиант и фураж, и цинская армия прорвала оборону. Два сына Хоу Тунцзэна спросили отца, что им теперь делать, и он сказал: «Умереть, что же еще остается?». Он прыгнул в реку. Хуан Чуняо также покончил жизнь самоубийством.

Когда армия Цин вошла в город, чтобы покарать восставших, они начали резню. Они шли на простых безоружных людей! Местная повстанческая армия вскоре дважды отбивала Цзядин, а цинская армия также дважды посылала солдат убивать мятежников. В общем счете более 20 тыс. человек пострадали в Цзядине.

Янь Инъюань закричал: «Есть один генерал, который сдался, и есть один начальник уездной тюрьмы, который не сдастся!»

Тогда же жил честный и смелый юноша Ся Ваньчунь, родом из Хуатинга (в Сунцзяне, Шанхай). В возрасте семи лет Ся Ваньчунь уже умел неплохо писать в прозе, но лучше всего у него получались стихи. Когда армия Цин пришла на юг, ему было пятнадцать лет и он только что женился. Но он не был привязан к дому, поэтому вместе со своим отцом Ся Юньи и учителем Чэнь Цзылуном присоединился к антицинским повстанцам и бродил с ними по лесам и полям. Позже, когда повстанцы потерпели поражение, а его отец и учитель покончили жизнь самоубийством, он был непоколебим и готов был отправиться дальше, чтобы присоединиться к главным повстанческим силам. После того как армия Цин узнала об этом, они арестовали его и доставили в Нанкин. Судил его человек по имени Хун Чэнчоу, который в том же году сдался династии Цин. Хун Чэнчоу сказал ему: «Ты еще ребенок, что ты понимаешь? Ты, должно быть, сбился и пошел по неправильному пути. Если ты сдашься династии Цин, у тебя будет хорошее будущее». Ся Ваньчунь притворился, что не узнал Хун Чэнчоу, и торжественно произнес: «Я слышал о господине Гэ Хэнцзю (псевдоним Хун Чэнчоу). Он был настоящим борцом династии Мин. Он сражался против северян. Поля были залиты кровью его врагов. Он полагал, что лучше умереть, чем сдаться. Народ считал его героем, а предшествующий император даже собственноручно „похоронил“ его и почтил его память. Хотя я еще молод, я хочу служить стране также, как и он». Люди рядом с ним быстро зашептали ему: «Тот человек наверху и есть господин Хун, не говори чепухи!». Ся Ваньчунь, изумленно раскрыв глаза, отвечал: «Это вы говорите чепуху, господин Хэнцзю был верен династии Мин много лет, и все это знают. Кто осмелится опорочить его доброе имя и очернить его?». Хун Чэнчоу так сгорал от стыда, что не мог произнести ни слова, а лицо его покраснело, как помидор. Ся Ваньчунь перед смертью написал много стихов о храбрости молодых людей. Например, «Прощание с Юньцзяном»:

Три года скитался я на чужбине и путь свой закончил на юге в плену.

Проливаю реки слез за свою отчизну. Кто сказал, что земли наши еще широки?

Уж близок час моей кончины, оттого еще более горько мне прощаться с родным домом.

Когда мой непокорный дух спустится на землю, знамя победы вознесется ввысь!

Простые жители Цзяннаня поставили на кон свои жизни и все, что имели, во имя борьбы против династии Цин, но находящиеся у власти чиновники не обладали такими же большими и добрыми сердцами. Когда враги уже расположились на их землях, некоторые чиновники все еще боролись за свой статус и карьеру. Они разделились на партии и фракции. После падения царства Фу некоторые члены семьи Чжу выступили против династии Цин. Чиновники в районе Чжэцзян пригласили бежавшего в Тайчжоу Чжу Ихая (князя царства Лу) управлять в Шаосине. Почти в то же время жители Фуцзяня также пригласили Чжу Юйцзяня (князя царства Тан) стать правителем в Фучжоу с девизом правления Лунъу. Князья царств Тан и Лу оба происходили из императорской семьи, но князь царства Тан был на поколение старше князя Лу и имел хорошую репутацию. Поэтому официальные лица в разных местах признали князя царства Тан и считали его преемником князя царства Фу. Так думал и сам князь Тан, поэтому он отправил посланника, чтобы тот уговорил князя Лу признать его. Князь царства Лу отказался говорить и даже убил посланника. Князь Тан от злости потерял рассудок и также убил посланника князя Лу. Два великих князя из семьи Чжу не хотели уступать друг другу. Их ссора чуть не дошла войны, и лишь приближенным удалось остановить их.

Последний вздох династии Южная Мин

Армия князя царства Лу пересекла реку Цяньтан и атаковала династию Цин, благодаря чему вернула себе часть утраченной территории. Но атака на Ханчжоу не увенчалась успехом. Цинская армия начала контрнаступление, и в войсках князя царства Лу поднялся переполох. Одни сдались, другие сбежали. Князь Лу под охраной Чжан Минчжэня и Чжан Хуанъяня по морю добрался до Чжоушань. Его «период правления» был всего лишь «пылью в глазах», но Чжан Минчжэнь и Чжан Хуанъянь не прекращали вести сражения против династии Цин на прибрежных территориях еще почти двадцать лет.

Князь царства Тан был очень честолюбивым, и после восшествия на престол он сказал, что лично поведет войска в северную экспедицию, и сделал некоторые приготовления. Но к власти он пришел при помощи Чжэн Чжилуна, генерала Цюаньчжоу, поэтому он не мог не считаться с мнением последнего. Чжэн Чжилун раньше был известным пиратом. Он любил жить на широкую ногу. Позже он был завербован династией Мин и стал генералом. Тогда в его руках появились деньги и солдаты, и никто не хотел с ним связываться. Он прислушался к словам своего младшего брата Чжэн Хункуя (генерала Чжэньцзяна) и добился того, чтобы князь царства Тан стал императором, но он не хотел выступать против династии Цин, а ждал возможности занять более высокую должность. Поэтому, когда князь Тан сказал, что хочет лично повести войска в поход, Чжэн Чжилун ни в какую не хотел соглашаться и не дал императору ни денег, ни солдат. Мечта князя Тан самому повести войска в поход оказалась несбыточной, он был сильно подавлен. Благодаря наместнику Хугуана Хэ Тэнцзяо и генерал-губернатору Ду Иньси, появилась надежда на восстановление династии Мин. Их план состоял в том, чтобы объединить силы с армией Дашунь для борьбы с Цин.

Когда Ли Цзычэн вернулся в Сиань из Пекина, он объявил войскам, что дальнейшей задачей является борьба с цинской армией с целью отбросить ее обратно за границы Шанхайгуаня. Но подчиненные уже не горели желанием воевать. Кроме того, воинская дисциплина была нарушена, да и народ уже не так радовался дашуньской армии. Когда династия Цин вступила в бой, армия Дашунь потерпела ряд поражений, а Ли Цзычэн не выиграл при Тунгуане. У него не было другого выбора, кроме как покинуть Сиань и отступать со своими людьми на юг. Племянник Ли Цзычэна Ли Го и шурин Гао Игун повели другую группу людей в Сычуань. Армия Цин без конца преследовала их, а Ли Цзычэн все отступал, вплоть до места, где проходит граница между Хубэем, Хунанью и Цзянси. Говорят, что однажды он пошел помолиться богам в соседний храм на горе Цзюгун (расположенной, по словам одних, в Тунчэне в провинции Хубэй, а по словам других — в Туншане), а после молитвы он лег на землю и заснул. К его несчастью, в этот момент зашел местный крестьянин и увидел лежащего на земле крупного мужчину, одетого в лохмотья и с грязным лицом. Он подумал, что это горный бандит и избил его. Ли Цзычэн был забит до смерти. Он был без охраны, и никто не мог его спасти. Перед этим погиб Ли Янь, Лю Цзунминь был схвачен и убит армией Цин, а Ню Цзиньсин и Сун Сянсе сдались династии Цин. После смерти Ли Цзычэна у армии Дашунь не осталось лидера. Армия Дашунь была словно гора, которая вот-вот рухнет.

Генералы повели армию обратно в Хунань, пытаясь найти средства пропитания для солдат и место, где можно было бы разместить столько людей. Но к кому обратиться? Сначала они подумали о князе царства Тан и наместнике Хугуана Хэ Тэнцзяо. Они отправили посланника к ним на переговоры, которые завершились удачно. Хэ Тэнцзяо согласился объединить силы с армией Дашунь для борьбы против Цин. Но он также чувствовал, что эта группировка людей была разбойниками, и если они все разом взбунтуются, то жди беды. Поэтому он не хотел отдавать территории под армию Дашунь, да и провианта им много не выделял. Для такого количества солдат с семьями и лошадьми в армии Дашунь еда и жилье являлись главными проблемами. Без еды и ночлега солдатам приходилось искать способ, как выжить, и они шли грабить, что не могло не приводить к конфликтам с местным населением. Воспользовавшись этим трудным положением, Тун Янхэ, наместник Хугуана от династии Цин, послал людей на переговоры, чтобы переманить на свою сторону армию Дашунь. Он сказал, что если они согласятся, то получат официальные должности, а вопрос жилья и пропитания будет решен. Командующие движением Дашунь тайно установили связь с цинской армией и попросили предоставить их солдатам проживание, еду и жалование. Тун Янхэ пообещал найти им место, но в свою очередь они были обязаны сбрить волосы и оставить косы. На это армия Дашунь не согласилась, и дело сдулось.

Вскоре после этого войска Дашунь во главе с Ли Го и Гао Игун тоже прибыли в Хубэй. Находившиеся в Хунане солдаты проделали путь на север, чтобы присоединиться к ним. В Хунани остались только люди Хао Яоци. Хао Яоци поначалу был знаменосцем, но поскольку он был хорошим воином, то позже стал командиром и имел собственное войско. У него не было высокого статуса в армии Дашунь, но Хэ Тэнцзяо разглядел его искреннее сердце, и то, что он не жалел сил в бою и был талантливым командиром, поэтому он держал его возле себя.

Находившиеся в Хубэе Ли Го и другие страдали от недостатка припасов, трудной жизни и совсем оставили надежду. Тун Янхэ снова направил к ним посланника убедить их присоединиться. Но как только было упомянуто о бритье голов, переговоры опять зашли в тупик. Расположение армии Дашунь сыскал Ду Иньси, генерал-губернатор князя царства Тан. В конце концов, ему удалось убедить Ли Го и других объединить силы с армией Мин для борьбы против Цин. Ду Иньси понимал, что армия Дашунь способна переносить лишения и вести войны и может помочь вернуть династию Мин. Он сам отправился в казармы Дашунь выпить вина и поговорить с Ли Го и Гао Игуном. Он сказал: «Хотя династия Мин потеряла север, сердца людей все еще верны ей. Давайте вместе бороться против Цин. В этом заключается наш долг и верность стране!». Ли Го был очень тронут, он сказал: «Если императорский двор забудет дела прошлого, мы готовы покориться и вместе сражаться с татаро-монголами». Ду Иньси также встретился с женой Ли Цзычэна Гао Гуйин, и она тоже согласилась. Таким образом, империя Дашунь пообещала отказаться от своей независимости в качестве государства и выполнять приказы армии Мин. Ду Иньси доложил о договоренностях князю Тану и попросил его пожаловать командующим армии Дашунь титулы.

Когда князь царства Тан и канцелярия узнали об этом, несколько министров были недовольны: «Ли Цзычэн разрушил Пекин и вынудил покойного императора покончить жизнь самоубийством. Мы должны отомстить им. Разве можно раздавать титулы пособникам Ли Цзычэна?». Но другие министры возразили: «Ду Иньси дальновиден. Самое главное — победить Цин. К нам прибавилось так много элитных солдат, и мы не приложили к этому никаких усилий. Это же замечательно». Князь Тан также положительно кивнул. Он изменил имя Ли Го на Ли Чисинь. Имя Гао Игуна было изменено на Гао Бичжэна. Они оба получили титулы. Армия Дашунь была переименована в «Верный батальон».

Ду Иньси сказал: «Давайте вместе бороться против Цин. В этом заключается наш долг и верность стране!»

«Верный батальон» отправился в поход и, как и ожидалось, одержал много побед и восстановил много утраченных позиций. Но когда они атаковали Цзинчжоу, то понесли большие потери. Первоначально было решено, что Ду Иньси поведет «Верный батальон» для нападения на Цзинчжоу, а Хэ Тэнцзяо со своими солдатами отправится из Чанши, чтобы перехватить подкрепление династии Цин, и затем они объединят силы в Учане. Неожиданно головной отряд Хэ Тэнцзяо, который уже прошел полпути, услышал, что приближается большое количество цинских войск, и вместо того, чтобы идти в бой, они развернулись и начали отступать. Хэ Тэнцзяо увидел, что передние войска отступают, думая, что они потерпели поражение, и вернулся в Чаншу. В результате «Верному батальону» пришлось сражаться в одиночку. Армия Цин бросилась к окраинам города Цзинчжоу, внезапно атаковала и разбила их. Ли Го повел людей к Саньса. Ду Иньси упал с лошади и сломал руку. Тянь Цзяньсю и Чжан Най, генералы «Верного батальона», увидели, что армия Цин окружила их, и были вынуждены сдаться. Доргон, услышав об этом, припомнил нежелание армии Дашунь объединиться в самом начале, и сказал: «Этих людей не изменишь, они ненадежны, и их нельзя оставлять в живых». Он приказал убить Тянь Цзяньсю и остальных.

Через некоторое время с князем царства Тан снова произошло недоразумение. Чжэн Чжилун тайно вел переговоры с цинской армией. Но князь Тан не хотел, чтобы им помыкали, поэтому он взял свою семью и направился в Цзянси. По дороге они наткнулись на группу цинских войск, и те их окружили. У князя царства Тан не было солдат, которые могли бы его защитить. Его поймали и убили. Режим князя Тан рухнул всего за год. Чжэн Чжилун публично сдался династии Цин и отправился в Пекин. Его сын Чжэн Чэнгун не хотел покориться и повел свой народ на борьбу с Цин в прибрежной зоне.

Как только известие об убийстве князя царства Тан распространилось, чиновники снова забеспокоились и поспешно пригласили Чжу Юлана, князя царства Гуй-вана, другого внука Мин Шэньцзуна, взойти на трон в Чжаоцине, провинция Гуандун. Его правление получило девиз Юнли. Неожиданно чиновник по имени Су Гуаньшэн привел Чжу Юйюэ, младшего брата князя царства Тан, и сказал, что он имеет законное право занять это место, и сделал его императором в Гуанчжоу. Девизом его правления стал Шаоу. Два императора боролись за трон, и Шаоу выиграл битву. Но армия Цин напала на него. В ожесточенной битве цинская армия разбила город Гуанчжоу. Чжу Юйюэ был пойман, он объявил голодовку, чтобы покончить жизнь самоубийством. Су Гуаньшэн, только что получивший должность главного секретаря, тоже повесился. Эра Шаоу закончилась чуть более чем через месяц. Армия Цин отправилась за князем царства Гуй.

Князь царства Гуй испугался. Почуяв бурю, он решил сбежать. Он бежал из Чжаоцина на запад в Учжоу (Гуанси), затем в Гуйлинь, а затем на север в Уган (Хунань). Армия Цин преследовала его, и он продолжил свой побег в Лючжоу (Гуанси) и, наконец, вернулся в Гуйлинь. Император умел только убегать, и он имел почву под ногами только благодаря мощной поддержке своего министра Цюй Шисы. Цюй Шисы обратился к князю Гуй: «Если вы продолжите в том же духе, полагая, что бегство — лучшая стратегия, то не сможете поднять боевой дух солдат. А враг так и будет следовать за вами. Это слишком опасно!». Князь Гуй закричал, надрывая горло: «Вы что, моей смерти хотите?». После всеобщего уговора он вернулся в Чжаоцин. Когда об этом узнали Хэ Тэнцзяо и Ду Иньси, они попросили Ли Го привести «Верный батальон» к ним для подкрепления, и Хао Яоци со своими людьми тоже прибыл в Гуанси. Только тогда им удалось прогнать цинскую армию и снять осаду. В течение следующих двух лет антицинская борьба имела успех, и были восстановлены большие районы в Хунане и Хубэе. На севере в Шаньси, Хэбэе и Тяньцзине многие солдаты повторно признали императора (отказались от цинской династии и снова стали верны минской династии). Простые люди также поднялись, чтобы противостоять Цин. Армию Цин стали повсюду считать врагами.

Обстановка только немного улучшилась, как в правительстве князя царства Гуй снова возникли противоречия. Чиновники из разных партий ссорились между собой. Солдаты бывших правительственных войск и члены «Верного батальона» тоже были друзьями только на людях. Войска из династии Мин улыбались им в лицо, а за спиной проклинали и называли «разбойниками», что удручало как командующий состав, так и солдат «Верного батальона». К несчастью, ряд «опор», поддерживавших династию Юнли, рухнул: Хэ Тэнцзяо был схвачен цинской армией и умер от голодовки; Ду Иньси скончался от болезни в том же году. Через год Цюй Шисы был арестован и погиб за свою страну, Ли Го скончался от болезни (говорят также, что он стал монахом), а Гао Игун тоже героически умер. В результате большая часть восстановленной территории вновь была потеряна. Лю Тичунь, генерал «Верного батальона», чувствовал, что ему нечего сказать князю Гуй, и уже давно повел свои войска, чтобы разбить лагерь в горах на западе провинции Хубэй. Вскоре после этого к ним также присоединились Юань Цзунди, Хао Яоци и приемный сын Ли Го, Ли Лайхэн. Люди из армии Дашунь снова собрались вместе и избрали Лю Тичуня ответственным за военные дела. Они назвали свое войско «13 куйдунов» (имеется в виду восточный район Куйчжоу, Куйчжоу располагается в Фэнцзе, Чунцин). Император также прислал людей для осуществления контроля за армией, которая продолжила вести борьбу с Цин в этом регионе.

Князь царства Гуй остался без подкрепления, а без боеспособного «Верного батальона» не было никакой надежды на победу. В этот момент, когда он совсем отчаялся, к нему пришел посланник из армии царства Даси. О Даси давно не было ничего слышно. Что произошло за все эти годы? Оказалось, что в год, когда Ли Цзычэн вошел в Пекин, Чжан Сяньчжун также основал государство Даси в Чэнду, провинции Сычуань, и стал его императором. Когда армия Цин захватила Шаньхайгуань, Чжан Сяньчжун повел войска на борьбу с Цин и был убит стрелой. Ранее он усыновил четырех детей, все они были генералами, в том числе генерал Пиндуна — Сунь Кэван, генерал Аньси — Ли Динго, генерал Фунаня — Лю Вэньсю и генерал Динбэя — Ай Нэнци. Четыре генерала повели свои войска в Гуйчжоу, вошли в Юньнань и избрали Сунь Кэвана своим правителем. Они там и остались. Сунь Кэван и Ли Динго были хороши не только в боях, но и в государственных делах. Они снижали налоги, вознаграждали за поднятие целины, наказывали коррумпированных чиновников и поднимали дисциплину в армии. Дела шли благополучно, и местные жители говорили, что Даси была сильнее, чем династия Мин.

Однако, основав государство, Ли Динго чувствовал обиду за то, что им приходится довольствоваться Юньнанем и Гуйчжоу, поэтому он обратился к Сунь Кэвану: «Наш приемный отец и император Ли Чжуан сражались всю жизнь, но монголо-татары воспользовались этим. Я думаю, что мы должны помириться с династией Мин и восстановить государство. Это благородное дело». Сунь Кэван сказал: «Мы оба думаем одинаково. Я пошлю к ним кого-нибудь». Он направил посланника к князю царства Гуй, выразил готовность помочь ему вместе бороться против династии Цин. Незадолго до этого князь Гуй бежал в Наньнин, а затем в Лайтуань (в Чунцзо, Гуанси). Бежать уже было некуда, мог он не согласиться? Сунь Кэван послал людей, чтобы они сопроводили князя Гуй в Анлун (в Гуйчжоу). Армия Даси также стала воевать под лозунгом династии Мин.

Вскоре Ай Нэнци пал в бою, и трое генералов обсуждали отправку войск для борьбы с династией Цин. В конце концов, Ли Динго отправился в Хугуан, Лю Вэньсю — в Сычуань, а Сунь Кэван — в Гуйчжоу. Лю Вэньсю очень хорошо сражался в начале своего похода. Как только их армия верхом на слонах вступала в бой, слоны сразу же распугивали лошадей цинской армии. Но Лю Вэньсю был слишком нетерпелив и торопился взять город, он потерпел поражение и отступил.

Поход Ли Динго был очень успешным. Он повел свои войска в Хунань и тоже использовал слонов для отпугивания врага. Он взял несколько городов подряд. Не останавливаясь, вторгся в Гуанси и за одно мгновение уничтожил солдат, оборонявших Цюаньчжоу (в северо-восточной части Гуанси). Командующий цинской армией Кун Юдэ раньше был генералом армии Мин и сдался правительству Цин. Он находился в Гуйлине. Узнав, что Цюаньчжоу потерян, он немедленно привел войска, чтобы обрушить контрудар. Ли Динго оказался более могущественным, чем он полагал, и, как только обе стороны начали сражаться, Кун Юдэ потерпел поражение. Кун Юдэ бежал обратно в Гуйлинь. Только они вошли в город, как Ли Динго привел свои войска туда и окружил Гуйлинь. Дополнительных сил у Кун Юдэ не было, а ждать подкрепления было уже слишком поздно. Армия Мин усилила атаку, быстро сломала городские ворота и ворвалась в город. Когда Кун Юдэ увидел, что дело плохо, топнул ногой и сказал: «О, все кончено!». Он поджег дом и перерезал себе горло мечом.

Ли Динго вернул Гуанси и повел свои войска обратно, чтобы атаковать Хунань. Династия Цин быстро назначила великого князя Никана главнокомандующим Динъюанем, и он повел Восьмизнамённую армию на юг для подкрепления. Никан привел свои войска в Хунань, и после победы в битве он подумал, что с его противником легко справиться, поэтому ускорил свой марш на Хэнъян. Ли Динго заранее устроил засаду с большим количеством сил. Как только стороны вступили в бой, армия Мин сделала вид, что отступает. Никан повел войска в преследование, но попал в засаду. Как только Ли Динго отдал приказ, армия Мин окружила их со всех сторон. Армия Цин была разбита, и даже Никан был убит в потасовке. В экспедиции Ли Динго на этот раз были уничтожены два генерала династии Цин, что потрясло всю страну. Все называли его «Маленький Чжугэ». Ли Динго, воспользовавшись победой, атаковал Гуандун и присоединился к Чжэн Чэнгуну, сражавшемуся против Цин на побережье. Если бы борьба продолжилась в том же духе, у антицинского движения появилась бы надежда.

Но кто мог представить, что в этот момент в тылу начнется разлад. Сунь Кэван завидовал тому, что Ли Динго выиграл несколько битв и прославился. Он боялся, что Ли Динго расправится с ним, поэтому поспешно попросил Ли Динго вернуться под предлогом обсудить важное дело. Лю Вэньсю был на стороне Ли Динго. Он убедил его быть осторожнее и посмотреть, как будут развиваться события. Министры князя царства Гуй тоже вмешались в ситуацию и убеждали Сунь Кэвана убрать князя Гуй, а самому стать императором. Сунь Кэван был тронут. Он планировал послать людей привести князя Гуй к себе и заставить его отречься от престола. Когда князь Гуй получил письмо, он обратился к Ли Динго за помощью. Люди Ли Динго доставили князя Гуй в Куньмин. Сунь Кэван сгорал от позора, поэтому он разорвал все отношения и начал гражданскую войну, планируя напасть на Куньмин. Он и представить себе не мог, что все подчиненные ему люди поддержат Ли Динго. В день противостояния солдаты отвернулись от него и разнесли его в пух и прах. Сунь Кэвану было некуда идти. Набравшись решимости, он сбежал в Чаншу и сдался цинской армии. Это изменило направление событий.

Сунь Кэван сообщил армии Цин расположение и численность армии князя царства Гуй и армии Даси. Он привел армию Цин на битву. Хун Чэнчжоу и У Саньгуй, генералы, сдавшиеся династии Цин, также пришли со своими войсками. Армия Цин одержала верх, и Ли Динго потерпел поражение. Сражаясь и отступая, они достигли приграничного района, а перед ними была страна Бирма. Ли Динго сказал князю Гуйу: «Мы можем отправиться либо в Гуанси, либо в Сычуань, где можно обойти армию Цин, и там будет возможность для маневра». Князь Гуй покачал головой: «Лучше уехать в Бирму. Армия Цин же не отправится за границу, чтобы уничтожить меня?». Они так и не смогли прийти к общему решению. Поэтому Ли Динго был вынужден расстаться с князем Гуй и проводить его до Бирмы.

Князь царства Гуй пробыл в Бирме более двух лет, и жизнь его проходила беззаботно. Он думал, что так будет и в будущем. Но У Саньгуй не позволил ему жить спокойно и заставил короля Бирмы выдать его. Король Бирмы не посмел противоречить У Саньгую и выслал князя Гуйа обратно в 1661 году. Когда Ли Динго услышал, что князь Гуй попал в руки У Саньгуя, он не мог сдержать слез и серьезно заболел. Он подозвал к себе сына и сказал: «Ты должен помнить, мы скорее умрем в глуши, чем сдадимся!». Затем герой, боровшийся против антицинского режима, испустил дух. Вскоре после этого, У Саньгуй задушил князя Гуй тетивой лука. Таким образом, в борьбе против Цин армия Даси также потерпела неудачу.

О войске «13 куйдунов». Живя в горах, командиры и солдаты «Верного батальона» одновременно воевали и налаживали производство. У них была еда и одежда. Лю Тичунь, по прозвищу Эрху, заведовавший военными делами, мало того, что умел воевать и был очень строг в управлении армией, но и к тому же заботился о местных жителях, чем сыскал себе авторитет. В 1663 году цинская армия сосредоточила свои силы в нескольких провинциях для нападения на «13 куйдунов». Предварительно династия Цин выпустила ноту, в которой говорилось, что, если Лю Эрху и другие сдадутся, дела прошлого будут забыты. Лю Тичунь не обращал на это внимания и при поддержке Хао Яоци, Юань Цзунди и Ли Лайхэна много раз побеждал врага. Но войска Цин подходили один за другим и сражаться становилось все труднее и труднее. Хао Яоци и Юань Цзунди потеряли свои позиции и были вынуждены отправиться в Бадун (у порогов Санься), чтобы присоединиться к Лю Тичуню. У Лю Тичуня оставалось не так много солдат. Войска Цин преследовали их, но они не могли обороняться и продолжали отступать. Увидев, что их расположение занято врагом, Лю Тичунь сказал всем: «После стольких лет борьбы кажется, что на этот раз действительно нет никакой надежды». Тогда он и вся его семья повесились. Когда местные жители узнали, что Лю Тичунь умер, они не могли сдержать слез. Лидер цинской армии не посмел повернуться спиной к народу и приказал должным образом похоронить тело Лю Тичуня. Хао Яоци и Юань Цзунди продолжали сопротивляться, а министр князя Гуй Хун Юао и князь царства Дунъань Чжу Шэнлан следовали за ними. В конце концов, они были схвачены и убиты.

В результате Ли Лайхэн остался единственным из «13 куйдунов», которые все еще находились на горе Маолу (в Синшане, провинция Хубэй). Гора Маолу — это непроходимая гора, окруженная отвесными скалами и покрытая шипами и сорняками. Ли Лайхэн и другие располагались здесь много лет и спрятали много провизии. Когда армия Цин пошла в атаку, он решил защищаться. Цинская армия понимала, что эффективной атаки не получится, поэтому применили метод осады и отправили туда большое количество войск. Они разбили лагеря, также вырыли траншеи и установили колья, чтобы заблокировать их, не давая людям выйти из гор. После осады в течение нескольких месяцев, они подсчитали, что еда на горе вот-вот закончится, и армия Цин начала атаку. Эта битва была слишком трагичной: армия Цин наступала снизу горы и Ли Лайхэн прорывал окружение сверху, но много раз обе стороны терпели поражения. Армия Цин послала к ним министра, чтобы он убедил их сдаться, но Ли Лайхэн убил его. В конце концов, еды на горе действительно не стало, а у людей уже не было сил бороться, и только тогда цинская армия поднялась и заняла вершину горы. Ли Лайхэн понял положение дел и поджег дом, а затем все они бросились в огонь и погибли. Армия Цин не понесла потерь, только заняла пустую вершину горы. Офицеры и солдаты были напуганы, и в следующий раз, идя на крупное сражение, говорили: «Мы снова идем на гору Маолу!».

После окончании битвы у горы Маолу двор князя царства Гуй опустел и в прибрежных районах остался только Чжэн Чэнгун. Период истории правления, длившийся 20 лет, от князей Фу, Тан до Гуй, называется периодом династии Южная Мин. Южная Мин потерпела поражение, но антицинские восстания в разных местах продолжалась и период правления династии Цин был нелегким.

Примечания

1

В сборнике новелл «Повести о странном из кабинета Ляо» Пу Сунлина, написанном в маньчжурскую эпоху, есть знаменитое произведение «Сверчок», в котором описаны события во времена правления под девизом Сюаньдэ.

2

В последние годы правления династии Мин при дворце случилось три крупных подозрительных дела, помимо дела о нападении с палкой, также еще было дело о красной пилюле и дело смены дворцов.

3

Согласно «Истории Мин» и «Правдивых записей о всех правителях династии Великая Цин» Хунтайцзи использовал стратагему сеяния раздора и умышленно отпустил евнуха, чтобы тот передал сообщение. Мин Сыцзун попал в ловушку и убил Юань Чунхуаня. При Южной Мин и при правлении под девизом Цяньлун с Юань Чунхуаня сняли несправедливые обвинения.

Content

Ган Сюэ
Сборник китайских исторических рассказов
Том 9. Истории периода династии Мин

Шэ Сян построила дорогу в Сычуань

Дело о коррупции

Упразднение должности канцлера и убийство генерала

Конфликт дяди и племянника

Дальние путешествия Чжэн Хэ

Карательные походы на север и перенос столицы в Пекин

Правление Мин Жэньцзуна и Мин Сюаньцзуна

Неподкупные чиновники

Юй Цянь

Реставрация Южного Дворца

Леопардовый Дом

Необычная эрудиция

Изменения во дворце Женьинь

Усмирение беспорядков на море

Приготовьте гроб, чтобы отправиться в могилу

Рынок мира

Долг реформатора

Обогащение за счёт добычи полезных ископаемых

Загадочное дело о нападении с палкой

Партия евнухов узурпирует власть

Гражданская оппозиция Сучжоу

Битва при Нинъюани

Генерал, которому то верили, то подозревали

Путешественники Поднебесной

Дашунь и Даси

Самоубийство на горе Мэйшань

Антицинская борьба патриотов

Последний вздох династии Южная Мин

Примечания