Кира Гембри

Рубиновая девочка

Kira Gembri, Verena Körting (ill.)

RUBY FAIRYGALE (VOL. 1) DER RUF DER FABELWESEN

© 2020 Loewe Verlag GmbH, Bindlach

© Шарапова В. А., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Разработка обложки Лианы Абдрахмановой

Иллюстрации Верены Кёртинг

* * *

Пролог

Потом она объясняла бы, что нашла ребёнка на пристани.

– Он просто лежал на пирсе, – говорила бы она, – и любой, кто проходил мимо, мог бы его заметить.

Но это была ложь. На самом деле она выловила его из моря в небольшой скалистой бухте на самом севере, куда не забредали островитяне. Клео Коллинз не хотела никому признаваться, почему отправилась туда, – а хранить секреты она умела.

Но ещё лучше она владела навыком спасения беззащитных. Она бережно укутала крошку в свой плащ и прижала к груди. Удивительно, но та совсем не казалась замёрзшей, хотя ещё недавно лежала без одежды в ледяной воде. Её крошечные ручки были тёплыми, а щёчки розовели.

– Раскраснелась как сладкое яблочко, – сказала Клео. – Думаю, я буду звать тебя Руби. Как считаешь?

Малышка явно ничего не имела против. Она задумчиво прислушивалась к крикам чаек, сливающимся в прекрасную мелодию. Клео оглядела лысую головку и почувствовала в глубине души какое-то движение. У неё уже было множество маленьких подопечных, которых она совершенно спокойно выпускала обратно на природу: птицы со сломанными крыльями, бездомные коты, одинокие детёныши тюленей. Но теперь она вздрагивала при мысли, что ей придётся отказаться от тёплого свёртка в руках.

– Руби, – произнесла она медленно и немного торжественно. Ветер сорвал это слово с её губ и пронёс над морем. – Маленькая храбрая Руби. Я верю, что судьба принесла тебя в нужное место.

Глава 1

Рука судьбы и Ваниль

Всё началось с торта с крыжовником.

Часто говорят, что собаки чуют надвигающуюся беду. Они замечают, если кто-то начинает заболевать, и предчувствуют бурю, когда на безоблачном небе ещё светит солнце.

Для меня катастрофа того утра пахла фруктами, маслом и ванилью. В маленькой пекарне Кэтлин у меня вдруг побежали мурашки по коже.

– Это ещё что за ерунда? – спросил кто-то за моей спиной квакающим голосом. В следующий момент мимо меня промчался старый Фергюс, указывая узловатым пальцем на табличку рядом с витриной.

«Сегодня к чаю: торт с крыжовником по-домашнему» – было выведено на табличке округлым почерком Кэтлин. Сама Кэтлин стояла за прилавком и приветливо улыбалась – такая же маленькая и круглая, как и её буквы.

– Я знаю, что сегодня вторник, – сказала она, – и что по вторникам у нас обычно шоколадный тортик. Но сегодня я решила попробовать что-то новенькое.

Старый Фергюс сморщил нос.

Можно было бы назвать его «утренним ворчуном» – да только он ворчал и ругался себе под нос целыми днями. Но после привычного кусочка торта по утрам его настроение немного улучшалось. Пока он его не съел, ему лучше не попадаться! Это на острове было всем известно.

Вообще тут все знали всё обо всех. По крайней мере, некоторые так думали.

– «По-домашнему» – это ещё что такое? – продолжал выговаривать Фергюс. – Ты это написала, просто чтобы название лучше звучало?

Улыбка Кэтлин перестала быть такой широкой:

– Этот торт испечён в этом доме. С ягодой из моего сада. Это всё.

– Но это ничего не значит! – ответил Фергюс тоном полицейского, который нашёл доказательства ужасного преступления. – Что это вообще за глупая идея – менять торт дня? Ты должна понимать, что это вызовет проблемы!

Кэтлин вздохнула и провела рукой по волосам, оставив в своём русом пучке две светлые пряди – либо след от муки на пальцах после работы с выпечкой, либо она на глазах седела от таких клиентов.

Конечно, я знала, что Ирландию называют страной сказок и легенд. Суеверные люди тут не редкость. В том числе и на таком маленьком уединённом острове, как Патч. Но старый Фергюс зашёл в своих суевериях слишком далеко.

Будто услышав мои мысли, он вдруг повернулся ко мне:

– Эй, Руби, а где, собственно, твоя бабушка? Тринадцатилетка, которая уже в девять утра слоняется сама по себе! До добра это не доведёт, мисс Фэйригейл!

Произнося моё имя, он как обычно злобно сморщил лоб. Он был твёрдо убеждён, что если фамилия связана с волшебными существами, это может накликать на человека беду. А мне, наоборот, очень нравится моя фамилия Фэйригейл, что означает «Шторм феи». К тому же я точно знаю, почему меня так зовут.

Нана рассказывала мне об этом бесчисленное количество раз: как она нашла меня почти тринадцать лет назад, как с тяжёлым сердцем вызывала полицию… Ей хотелось просто оставить меня себе, но, увы, это было бы незаконно. Но, на её счастье, погода скоро совсем испортилась: проплыть по морю с младенцем стало невозможно. Этот шторм длился две недели, и после этого нас с Наной уж точно нельзя было разлучать, вот ей и позволили удочерить меня.

– Этот шторм подарил вам этого ребёнка, – сказала с улыбкой сотрудница детского департамента, пока заполняла свои формуляры.

– Может быть, не обошлось и без волшебства, – ответила Нана.

И тут обе поняли, какую мне лучше дать фамилию – именно она теперь заставляла дрожать старого Фергюса.

Я привыкла не обращать внимания на выражение лица старика и отвечать только на его вопросы.

– Ночью Нане пришлось идти к овце, у которой разболелся живот, – объяснила я, – поэтому сегодня она спит дольше обычного. А я понесу ей завтрак.

– Овца, у которой разболелся живот? Хм, – пробормотал Фергюс. – Наверное, она облопалась торта из крыжовника.

– Ну хватит! – Кэтлин живо выставила на витрину перед Фергюсом тарелку с куском торта. Вилка со звоном упала рядом. – Ты сейчас попробуешь – и признаешься, что получилось вкусно!

С выражением крайнего презрения Фергюс взял вилку и поднёс её ко рту.

– Вкусно, – прошипел он с такой интонацией, будто жевал подошву, – и очень кисло. Но кто сказал, что торты обязательно должны быть сладкими, как… ну, я не знаю… как, например, шоколад?

Кэтлин сразу сникла.

– Я возьму два куска такого торта, – сказала я быстро, – и кулёк разных конфет вперемешку, пожалуйста. – Если что-то и заслуживало на сто процентов названия «по-домашнему» – так это самодельные сладости, которые готовила Кэтлин. Карамельные и сливочные конфетки, драже с фруктовым соком всех цветов радуги. Я никак не могла ими наесться!

Лицо Кэтлин тут же засияло. Заворачивая мне тортик, она бросила примирительный взгляд в сторону Фергюса.

– А знаешь, почему на самом деле я сегодня испекла другой торт? – спросила она его. – У меня закончился шоколад, и вчера Кормак уехал за пополнением запасов. А на материке он встретил двух туристов – мужчину и подростка из Америки. Они пропустили корабль и, можно сказать, застряли. Так вот, мой дорогой Кормак предложил забрать их сюда.

– Аха! – Фергюс бросил вилку и, прищурившись, пристально взглянул на Кэтлин. – Отпускники! Я так и знал: что-то тут не так!

Кэтлин измученно выдохнула.

– Только не начинай опять! – крикнула она, насыпая мне конфеты в кулёк. – Твоё бухтение по этому поводу все знают наизусть.

Это точно! Каждому жителю острова Патч множество раз приходилось слышать, как Фергюс жалуется на приезжих. Притом что туристы почти никогда сюда не приезжают – ведь хватает других, более популярных островов, которые не слишком удалены от ирландского побережья. Путешественников Фергюс мог встретить, только когда Кормак, муж Кэтлин, привозил их с материка вместе со своими покупками. Потом старик жаловался на них часами.

Вот и сейчас он оскорблённо скрестил руки на груди. Однако, к моей радости, Кэтлин прервала его возмущённую тираду.

– Что это за туристы? – спросила я с интересом. – И почему Кормак не привёз их сюда ещё вчера?

– Этого я тоже не знаю, – призналась Кэтлин. – Когда я говорила с ним по телефону, связь была очень плохой. Наверняка у этих двоих возникли какие-то проблемы, которые им нужно было решить, и Кормак вместе с катером остался там ради них. Я, честно, жду не дождусь наших гостей. Вы тоже?

– Кэтлин О’Салливан, – сказал Фергюс почти торжественно, – в такие моменты очень заметно, что ты родилась на материке.

Тем временем Кэтлин насыпала кулёк конфет и протянула мне его через витрину вместе с упакованными кусками торта.

– Передавай Нане большой привет! – добавила она, подмигнув мне. – И спроси заодно, как люди могут определить, что у овцы болит живот. Я знаю одного старого осла, у которого такое вздорное настроение, что это точно неспроста!

– Будет сделано! – И я поспешила на выход из пекарни.

Первую часть пути я бежала изо всех сил, чтобы поскорее оставить позади небольшое скопление домов.

Помимо маленькой пекарни Кэтлин в центре острова была крошечная школа вместе с библиотекой, церковь и «Грэхам Инн» – одновременно и гостиница, и ресторан, и паб. Ещё и отделение почты, кстати. По сравнению со всем остальным островом здесь было немного шумно. А я ни с кем не хотела разговаривать.

Только добежав до дорожки, которая вела к дому Наны, я немного сбавила скорость. Надо мной светилось ярко-голубое небо, и в моём шерстяном свитере я слегка вспотела. Такая чудесная погода у нас бывала не часто, даже в июне. Мы больше привыкли к тучам, густому туману и дождям. А когда остров Патч поворачивался к нам другой, дружелюбной стороной, он превращался в остров с картинки: холмы переливались всеми оттенками зелени, в воздухе разносилось щебетание птиц, и кусты можжевельника источали дивный аромат.

Но сейчас я была слишком взволнована, чтобы просто радоваться солнечному утру. Где-то в голове я ещё слышала голос Кэтлин.

«Подросток», – сказала она. Может быть, это девочка, с которой я смогу подружиться? Не хотелось это признавать, но в одном старый Фергюс был прав: для тринадцатилетнего ребёнка ненормально проводить столько времени в одиночестве. Общеобразовательная школа на острове уже два года пустовала, а колледжа здесь никогда и не было. Поэтому остальные дети с острова переехали с их родителями на материк. Только я занималась дома со своей бабушкой, которая обучала меня на ветеринара. Ни за что на свете я бы не поменялась местами со своими бывшими одноклассниками, но так или иначе мне действительно одиноко. Особенно с тех пор, как и Бриана со своими родителями переехала в ближайший крупный город.

Бри была для меня кем-то вроде лучшей подруги, и я по ней очень скучаю. С ней мы разделили бессчётное количество кульков конфет, вместе катались на пони местного фермера Орина и хохотали над мыльными любовными романами в библиотеке. Кроме того, мы могли болтать друг с другом почти о чём угодно – но только почти. Почему по вечерам у меня никогда нет времени, по-прежнему оставалось нашим с Наной секретом. Из-за этого Бри порой дулась на меня целыми днями. Возможно, из-за всего этого мы постепенно «прикипели друг к другу», как это называла Нана. Впрочем, кажется, Бри не питала ко мне слишком уж тёплых чувств. Прощаясь, мы решили, что будем писать друг другу письма каждую неделю: нам казалось, это так очаровательно старомодно. Тем не менее, когда по понедельникам к нам приходило почтовое судно, то чаще всего для меня писем не было. Весточки от Бри приходили максимум раз в месяц, и каждый раз её письмо начиналось со строчки: «Мне жаль, что я только сейчас смогла тебе написать, но здесь столько всего происходит!»

От этих слов где-то в глубине души я всегда чувствовала лёгкий укол. Наверняка на материке у Бри появилось много новых подружек – причём таких, которым не приходилось ничего от неё скрывать. Но, судя по всему, моё одиночество тоже должно на следующей неделе закончиться! Я ожидала, что если мне повезёт, та девочка из Америки будет так же помешана на животных, как и я.

И словно эта мысль была волшебным заклинанием, в следующий момент из куста можжевельника на дорогу выпрыгнула чёрная тень. Я в ужасе рассматривала существо, которое с вызовом глазело на меня в ответ. Это была кошка с огромными совиными глазами, и она показалась мне совершенно чужой. Ведь я могла поклясться, что знаю лично всех домашних животных на острове.

«Если слева чёрный кот – то тебе не повезёт», – прозвучало в моей голове. Или, может, всё наоборот? «Если справа чёрный кот – значит, он беду несёт».

Старый Фергюс наверняка это знал, но мне не хотелось возвращаться, чтобы спросить его об этом.

Я быстро села на корточки, сунула палец в пакет с тортом и, обмакнув его в сливочный крем, вытащила обратно.

Кот не заставил себя долго упрашивать, и когда он погрузил свой шершавый язык в сливки, я прошептала:

– Ты принесёшь мне счастье, и совершенно не важно, с какой стороны ты пришёл. Даже если бы ты упал мне на голову сверху! Этим летом меня ждёт что-то необычное. Что-то волшебное. Я чувствую это, точно!

Глава 2

Зловещий звонок

Мы жили так близко к морю, что солнечные блики на волнах я видела из окна своей комнаты. Тогда я с удовольствием смотрела в сторону берега, и мне казалось, что океан мне дружески подмигивает. Но во время штормов, когда через окно можно было слышать рёв и удары волн, я от страха накрывалась одеялом с головой.

В отличие от меня, Нана любит море в любом виде. Она самая смелая из всех, кого я знаю. Она всегда находит, чем заняться. Чаще всего она бегает туда-сюда в легинсах, вязаном свитере с закатанными до локтей рукавами и в резиновых сапогах. В левом ухе у неё блестит серебряное кольцо. Чтобы закрыться от солнца, ветра и дождя, она повязывает голову платком, и из-под него выбиваются её короткие непослушные волосы. Кстати, если не считать пары седых прядей, они до сих пор чёрные как вороново крыло – я бы с удовольствием унаследовала такой цвет. Да что угодно было бы лучше, чем эти морковно-рыжие космы у меня на голове! Но я, конечно, не похожа на Нану, поскольку она не моя родная бабушка.

Всё в ней напоминает капитаншу пиратского судна – но, увы, она уже не такая стойкая и сильная, как прежде. В начале года ей пришлось провести несколько дней в больнице на материке – ей делали операцию на сердце. Тогда из-за дикого волнения за неё я чуть не сошла с ума. С тех пор я стараюсь взять на себя как можно больше её работы. В конце концов, я же её ассистент. Пусть Нана никогда и не думала хоть немножко полениться.

Вот и сейчас она не спит, как я надеялась, а, посвистывая, идёт мне навстречу.

– Ну, Красная Шапочка, – крикнула она весело, – ты принесла бедной старой бабушке торт и лимонад?

В ответ я помахала своими покупками, а Нана засуетилась вокруг.

– Что ты делаешь? Сегодня утром я собиралась сама заниматься животными, чтобы ты могла подольше полежать!

Нана засмеялась.

– И ничего не делать, да? – уточнила она, придерживая для меня ярко-красную входную дверь.

Если не считать этого красочного пятна, дом был белоснежным, так же как и обе постройки рядом с ним. Раньше тут была ферма, но Нана перестроила один хлев в ветеринарный пункт, а другой – для передержки животных, которые после лечения дожидались, когда их заберут хозяева.

– В животе безумно урчит! – сказала Нана, проскакивая за моей спиной на нашу уютную кухню. – Ночная работа меня не утомляет, зато вызывает голод. Что ты купила?

Я глубоко вдохнула.

– Торт из крыжовника, – объявила я со значением. Однако, в отличие от старого Фергюса, Нана не нашла в этом ничего подозрительного.

– Звучит хорошо, – просто заметила она и поставила чайник на чугунную печь, чтобы приготовить чай. Через пару минут к тёмному древесному потолку полетели клубы ароматного пара. Нана сама смешала этот сбор для чая из шалфея, тысячелистника и крапивы. Некоторые наши гости говорили, что такой чай «на любителя», но мне казалось, что даже запах его замечательно успокаивает. Правда, сейчас на меня это не подействовало.

– Мне кое-что нужно тебе рассказать! – выпалила я, выкладывая на тарелки два куска торта, украшенные цветами.

– Сначала я! – сказала Нана и села к столу напротив меня. – Ты знаешь, что стряслось с овцой на ферме Орина? Она добралась до мешка, где хранился концентрированный корм, и до отвала набила им желудок! Это могло кончиться действительно плохо, если бы Орин вовремя не обнаружил распотрошённый мешок. Но не беспокойся, сейчас уже всё хорошо. И с сегодняшнего дня он хранит запасы под замком.

– Ну вот и отлично! – воскликнула я, стыдясь, что сразу не спросила про овцу. Ведь в нормальном состоянии мои мысли всегда крутятся вокруг животных. Я смущённо ковыряла свой кусок торта, когда Нана толкнула меня ногой под столом:

– А ты о чём хотела рассказать?

Я закашлялась.

– Там, у Кэтлин… – начала я, как вдруг зазвонил телефон – огромное старомодное устройство, звонок которого всегда пугает. Ведь звонят нам обычно из-за каких-то происшествий. Если человек просто хотел поболтать, он предпочитал зайти.

– Извини, дорогая. – Нана вскочила и схватила трубку. – Ветеринарный врач Коллинз. Чем могу помочь? – спросила она, а потом вздохнула с облегчением. Видимо, ни одно животное не нуждается в помощи. Только я собралась взять ещё тортика, как тёмные брови Наны вдруг нахмурились. – Понятно, – сказала она. – Хмм, ну посмотрим. Хм… – Каждое новое «хм» звучало всё более мрачно. Наконец Нана положила трубку и, вздыхая, вернулась ко мне. – Это болтушка Тильда, – объяснила она, хотя сама запрещает мне называть так нашу библиотекаршу-сплетницу. – Ты не представляешь, что она узнала про нашу пекарню!

– Почему же, представляю, – я рассмеялась. – Это я и пытаюсь рассказать всё это время. Кормак сегодня привезёт на остров гостей из Америки – разве не здорово?

Нана слегка подалась ко мне.

– Руби, это не просто какая-нибудь милая семейка, – сказала она серьёзно. – Тильда слышала, как Кормак рассказывал Кэтлин по телефону, что к нам едут молодой парень и его сопровождающий.

– Сопровождающий? – я вопросительно уставилась на бабушку. – Это кто-то вроде надсмотрщика?

– Ну, наверное, это персональный учитель. Во всяком случае, вчера он за ним не уследил. – У неё стало такое мрачное лицо, что мне сразу расхотелось ждать этих двоих. Нана сделала небольшую паузу, и я нервно закусила губу, ожидая, когда она снова заговорит. – Судя по всему, этот парень тот ещё тип. Незадолго до отправления катера он, кажется, просто сбежал. Тильда говорит, что Кормак и тот сопровождающий до ночи его разыскивали. Поэтому и приезжают только сегодня. – Она взглянула на меня, ожидая ответа, но мне потребовалось время, чтобы переварить эту новость. Ведь моя долгожданная подруга внезапно превратилась в парня. Причём в трудного парня! Такого, которому, кажется, совсем не хочется ехать на остров Патч.

Тут я наконец поняла, почему Нана выглядит такой озабоченной. Этот парень совсем не то что нормальные туристы. Такой путешественник, как он, вряд ли будет довольствоваться пирожными из пекарни Кэтлин, плаванием у южного берега или каким-нибудь пикником. Вместо этого он будет исследовать каждый уголок нашего острова словно под лупой – даже маленькую скалистую бухту на севере. Он будет искать всё самое интересное и, возможно, опасное – и точно это найдёт.

У меня перехватило дыхание.

– Как считаешь, что он будет делать, если раскроет нашу тайну? – с беспокойством спросила я.

– Об этом я даже думать не хочу, – пробормотала Нана, но у меня было такое впечатление, что она думает именно об этом. – Сейчас вообще нет смысла поднимать панику. Может, всё это только слухи!

Я тяжело сглотнула:

– А если нет?

– Тогда что-нибудь придумаем. – Нана взялась за вилку, а у меня аппетит совсем пропал. Я быстро отодвинула свою тарелку и встала. – Куда это ты собралась? – выговорила Нана с набитым ртом. – Может, пойдём вместе на пристань встретить гостей?

– Да нет, лучше я взгляну на животных в нашем лазарете! – крикнула я, выбегая наружу.

Огромными шагами я пересекла двор, залитый золотыми лучами утреннего солнца. Всё выглядело таким радостным: садик Наны с травами и овощами за маленьким каменным ограждением, мягкие зелёные луга вокруг и искрящееся море рядом. Но в тот момент ничего из этого меня не радовало. То, что мне действительно было нужно – это общество четвероногих.

Мне всегда казалось, что рядом с животными все мои проблемы сдуваются как старый воздушный шарик. Меня ничто так не успокаивало, как общение с радушной собакой или ласковым мурчащим котом. Поэтому лазарет рядом с ветеринарным пунктом был одним из моих самых любимых мест. Моё сердце стало биться поспокойнее, когда я, открыв дверь, услышала приветственное мяуканье, лай и писк.

Только один пёс тихо лежал в своём уголке. Это был огромный волкодав, который попал на остров недавно, случайно забравшись на почтовое судно. Из-за этого Нана звала его Зайцем, но ему бы больше подошло имя Хрюшка. Этот худой нечёсаный тип явно был уличной собакой. Сразу после его появления Нана отмыла и вычистила его, однако особой благодарности он, кажется, не испытал. Съёжившись, этот комок серого меха забился в угол, высунув только бесконечно длинные лапы, и сердито смотрел на меня.

Но я всё-таки присела на корточки перед ним.

– Ну и грязь, – вздохнула я, хлопнув ладонями по коленкам.

Он посмотрел на меня ещё более сердито, если это только возможно – ну вылитый старый Фергюс, только в обличье собаки.

«Мне нужна эта мокрая грязь», – как будто хотел он сказать.

– Ты действительно развёл тут настоящий свинарник, – продолжила я.

Заяц оскорблённо тряхнул головой.

«Сама ты пахнешь как свинарник», – словно сказал он.

Я поморщилась, но просто сменила тему.

– Ты знаешь, что большинство жителей острова Патч очень суеверны и стараются держаться подальше от северной бухты, потому что верят, что там обитают призраки. Но есть один смелый парень из Америки, которого не напугаешь историями про привидения – правда ведь? Раз уж мы заговорили о страхах…

Заяц сдавленно зарычал – но замолчал, как только дверь в лазарет открылась и внутрь заглянула Нана. Хотя хлопот из-за Зайца у бабушки не меньше, чем у меня, он её, по крайней мере, уважает. А в этот момент меня удивило, что он её вообще узнал. Она не только выглядела совершенно по-новому, но и пахла не так, как всегда – смесью ландышей и лака для волос.

– Мы можем идти? – спросила она.

Я потрясённо разглядывала её чёрную юбку и блузку в цветах:

– Ты прямо как… как светская дама!

– Да ладно! Ерунда! – сказала Нана и засмеялась. – Хочу немного поболтать с этим сопровождающим, который приезжает с парнем. – Она развернулась и поцокала в сторону гавани.

Да-да, поцокала. Моя бабушка, которая в любую погоду ходит в резиновых сапогах, надела туфли на каблуках! В этот момент я поняла, что она действительно обо мне заботится. Ожидая гостей, она нервничает не меньше моего, хоть и пытается это скрыть.

Глава 3

Я вижу черноту

Слухи распространяются по острову Патч прямо как лавина: они очень быстро разносятся, обрастая при этом новыми деталями. Поэтому я не удивилась, увидев на пристани большинство жителей острова, которые возбуждённо переговаривались.

То, что называется пристанью, – на самом деле скорее крошечный причал. Единственные суда, которые здесь когда-либо видели, – это катер Кормака и почтовое судно. Ещё разве что племянник Орина Лиам прогуливался на своей моторной лодке, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Они уже рядом! – крикнул фермер Орин, который в своём комбинезоне выглядел так, будто вышел из хлева. Он показал на горизонт, где на волнах качался бело-голубой катер Кормака, и мы с интересом стали наблюдать, как эта маленькая лодочка приближается к нам. Кормак выпрыгнул на берег и накинул на столб верёвку от катера. Увидев нас, он слегка улыбнулся. Он долгое время был рыбаком, но несколько лет назад бросил это дело, чтобы реже разлучаться со своей любимой Кэтлин.

– А разве я должен был привезти что-нибудь каждому из вас? – спросил он. – Я помню только про шоколад для моей сладкой! – Он подмигнул Кэтлин, и она захихикала.

Большинство из нас смущённо топтались на месте.

– Я думала, может, ты захватишь книжку для библиотеки, – сказала болтушка Тильда.

– А я вышел немного подышать свежим воздухом, – буркнул Орин, который и так больше всего времени проводил на улице.

Никто так и не смог сформулировать свои ожидания. Мы просто продолжали с надеждой смотреть на скутер, оставленный на воде.

Наконец дверь открылась, и на берег вышли две фигуры. Впереди шёл невысокий мужчина в очках и с лысиной, в которой тут же отразилось солнце. Он радостно нам помахал, хотя явно был удивлён таким вниманием.

– Как это мило! – услышала я его слова. – Посмотрите только, какой радушный приём!

Ответа не было. Второй путешественник вышел на берег молча, сунув руки глубоко в карманы брюк.

– Наверное, это он, – шепнула Нана, да я и сама это поняла – мы ведь видим их своими глазами. Пока его сопровождающий вместе с Кормаком выгружал с катера багаж, я исподволь разглядывала парня. Наверное, на год старше меня, загорелый, с тёмными волосами, он выглядел бы прекрасно, если бы не мрачное выражение его лица. Одежда не делала его образ более дружелюбным – кроссовки, джинсы и толстовка тоже были чёрными.

В какой-то момент он напомнил мне чёрную кошку. А что, если всё это какое-то злое предзнаменование? Может, предупреждение, что мне не стоит знакомиться с ним?

– Добро пожаловать на остров Патч! – с чувством крикнула Нана и подошла к сопровождающему. – Вы выбрали самый подходящий день, чтобы приехать сюда. Такая погода здесь не часто. В прошлом году лето выпало на среду!

Мужчина засмеялся – ему явно понравилась шутка Наны. К тому же казалось, что он ни капельки не смутился из-за пышного приёма, устроенного глупыми местными.

– Да, солнце над морем было потрясающее! – сказал он восхищённо. – К сожалению, на палубе немного прохладно. Мы, калифорнийцы, не привыкли к такой температуре.

Вдруг все вокруг затихли. Наверняка начали вспоминать, что им известно о Калифорнии. Лично мне представлялись роскошные бассейны (на острове Патч не было ни одного), мускулистые сёрферы (я видела их по телевизору) и пляжи, на которых действительно можно загореть (у нас – в лучшем случае заржаветь). Но этот хилый бледный очкарик явно не соответствовал ни одному из этих представлений. И юношу в толстовке с капюшоном тоже трудно представить плещущимся в бассейне.

Видимо, неверно расценив наше молчание, сопровождающий вдруг хлопнул себя по лбу:

– Я ведь даже не представился! Меня зовут Артур Беннет, а молодого человека – Ной. Ной Аронс. Возможно, вы уже слышали о его отце – прославленном архитекторе Дэниеле Аронсе?

Я усомнилась, что на острове Патч вообще кто-то знает имена каких-нибудь архитекторов. Тем не менее Нана понимающе кивнула:

– Да-да, Аронс, я о нём что-то слышала. Кстати, меня зовут Клео Коллинз, я ветеринар. Но с большим удовольствием читаю книжки об архитектуре. Как жаль, что такой прославленный архитектор сам не приехал на остров Патч!

– О, мистер Аронс слишком занят, чтобы позволить себе отпуск, – с чувством объяснил мистер Беннет, – но он решил, что его сыну будет полезно побыть где-то в тихом местечке. Абсолютная смена обстановки, понимаете? Поэтому он нашёл этот волшебный остров и попросил меня сопровождать мальчика.

Ной всё время смотрел под ноги, как будто это его не касалось. Но в один момент он резко вскинул голову.

– Ерунда, – сказал он. – Папа платит тебе, чтобы ты всё лето держал меня в самом заброшенном, скучном городе мира. И теперь он может спокойно заниматься своими небоскрёбами.

– Совсем нет, мой мальчик, совсем нет, – мистер Беннет округлил глаза. – Что подумают обо мне эти милые люди, если ты так себя ведёшь?!

Милые люди во главе с болтушкой Тильдой слушали это не смущаясь, а когда мистер Беннет перешёл на шёпот, даже придвинулись немного поближе.

– Пожалуйста, простите Ною эту выходку, – сказал он Нане, – у него сейчас непростой период. Но где же ещё… молодому парню можно отдохнуть так, как на тихом островке, без туристов, суеты, стрессов? Кстати, я рад, что здесь есть его сверстники!

Эта реплика, видимо, относилась ко мне. Я вдохнула воздуха и повернулась к Ною.

– Привет, я Руби! – сказала я, неуверенно улыбаясь, – Руби Фэйригейл.

Ной слегка прищурился и посмотрел на мои рыжие волосы.

– Ясно, что Руби! – ответил он.

К своей досаде, я почувствовала, что краснею. Вообще-то я привыкла быть заметной, но насмешливый тон Ноя обескуражил меня!

– Да, Руби. И красная, как рубин! – быстро согласилась я. – Но меня так назвали не из-за волос. Моя бабушка понятия не имела, что они будут рыжими. На самом деле мы не родные, и она нашла меня в младенчестве, когда я ещё была лысой, как картофелина… – Я в растерянности закусила губу. Разнервничавшись, я порой начинаю слишком много болтать. Но Ной уже состроил такую презрительную гримасу, как будто у меня вместо головы и правда была картофелина.

– Увлекательная история, – сказал он. – Почему бы тебе не рассказать её кому-нибудь, кому это будет интересно?

– Лучше нам сейчас поехать в отель и отдохнуть, пока ты больше никому не наговорил колкостей, – вмешался мистер Беннет и улыбнулся, как будто это была только шутка, но его добродушное лицо выглядело обеспокоенным.

– Я хозяйка отеля, – объявила Бренда Грэхам, – его основательница и владелица. – Было видно, что слово «отель» в адрес её маленькой гостиницы ей польстило. – «Грэхам Инн» находится в центре острова. Пойдёмте, я вас провожу! – И она, заботливо взяв одну из дорожных сумок, пошла в сторону гостиницы.

Ной, закинув за плечи чёрный рюкзак, последовал за ней. Мистер Беннет быстро с нами попрощался и побежал их догонять.

В животе покалывало, а я продолжала напряжённо следить за американцами, пока не услышала, как фермер Орин громко вздохнул.

– Ну и шалопай! – пробурчал он.

– Бедная Бренда! – воскликнула Тильда, однако это прозвучало достаточно радостно.

– А знаете, что вам поможет после пережитого стресса? – спросил Кормак, приобнимая Кэтлин за плечи. – Большой ломтик шоколада!

– Крыжовник! – добавила Кэтлин. – Торт с крыжовником. Народ, это полезно для кровообращения. Так что идём!

Как ни странно, большинство людей действительно двинулись за ними. Возможно, Кормак их убедил, или они просто хотели пойти за гостями в центр острова. На пристани остались только мы с Наной.

Когда единственным звуком поблизости остался только шум волн, Нана взяла меня за руку.

– Нет причин пугать лошадей, – сказала она и посмотрела на меня так, будто точно знала, о чём я думаю.

Ободряющие высказывания Наны всегда связаны с животными. Например, она с удовольствием повторяет: «Об этом уже отчирикали».

Обычно мне нравилось, что она сохраняет спокойствие даже в тревожных ситуациях, но Ной был определённо хуже комара, и сейчас это беспокоило меня в первую очередь.

– Вы наверняка знаете, какой опасности подвергаетесь, – заметила я, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. – Хочу попросить вас в ближайшие дни лишний раз не выходить на улицу.

– Сейчас мне нужно заняться работой. Кстати, как твои уроки? В Калифорнии, возможно, каникулы уже начались, но вы учитесь ещё до конца июня. – Нана набрала в лёгкие воздуха и выдохнула: видимо, поняла, что сейчас я совсем не могу ни на чём сосредоточиться. – Ну хорошо, как хочешь. Только убедись, что по дороге тебя никто не заметит! – предупредила она.

Это напоминание было лишним. За годы я привыкла избегать любопытных взглядов, а сегодня собиралась быть осторожной вдвойне.

– Я не задержусь надолго, – пообещала я, прежде чем мы разошлись: Нана отправилась домой, а я – в маленькую бухту на севере острова.

Глава 4

Маленькая бухта на севере

Дай мне волю – побежала бы со всех ног, но я через силу сдерживалась и шла в привычном темпе. Так было всегда, когда я направлялась к северному побережью острова. Ведь если бы я встретила кого-то из жителей, они должны были подумать, что я просто гуляю.

Но только-только обогнув последний холм, я припускала бегом. Это может показаться странным для такого маленького острова, как Патч, но большинство его жителей действительно верили, что здесь живёт привидение. Говорили, будто один мужчина после посиделок в пабе упал в воду и утонул, но не заметил, что умер. С тех пор он сидит здесь на камне и потягивает солёную воду из моря. И всё время ворчит – ведь его «напиток» на вкус такой странный!

Бренда Грэхам прибегала к этой легенде, когда хотела завершить вечеринку своих гостей.

– Закругляемся, дорогие, – говорила она, – иначе вы закончите как призрак на северном берегу! – Но тут же нервно оглядывалась, будто старый выпивоха мог прятаться за её барной стойкой. Вообще-то Бренда не верила в такие легенды, но считала, что доля истины в них есть.

Менее суеверные люди, такие как Кэтлин и Кормак, вообще не интересовались этой бухтой. Берег на юге был больше и красивее, с замечательным белым песком, блестевшим на солнце. По сравнению с ним северный берег был слишком тесным, каменистым и пыльным – самое подходящее место для продутого ветрами сарая, стоящего прямо у воды! Долгое время рыбаки хранили здесь свои лодки, сети и корзины. Сегодня он служил для другой цели, хотя с виду об этом нельзя было догадаться. Краска на оконных рамах облупилась, глядя на крышу, можно было подумать, что она вот-вот упадёт, над дверью висела паутина… Сарай выглядел так, словно здесь годами никого не было. Но мы с Наной приходим сюда каждый вечер.

По дороге к сараю я вспоминала тот день, когда бабушка впервые пустила меня внутрь. Без всякого предисловия она распахнула дверь, и я почувствовала запах, который сначала напомнил мне лазарет для животных у нас в доме. Но потом я увидела светящиеся в темноте глаза – слишком большие, чтобы принадлежать кошке. В тот момент я поняла, что это кто-то совсем другой.

– На самом деле разница не такая уж большая, – сказала Нана, – волшебные существа бывают такими же своенравными, как кошки, ласковыми, как собаки, наглыми, как чайки. И им точно так же бывает больно.

Потом она призналась, что, впервые встретив сказочное существо, просто обалдела. Это было около двадцати лет назад. Нана нашла на дороге маленького человечка. Точнее – мужчину ростом с бутылку газировки. Нана сразу поняла, что это один из гоблинов – существо, о котором говорили многочисленные ирландские мифы. Она чуть с ума не сошла от страха – но вместе с тем гоблин сразу вызвал у неё симпатию. Они, кстати, очень любят клясться своей жизнью.

– С моей ногой какая-то ерунда! – со стоном протянул он. – Проклятье, как больно! Ты можешь просто поставить меня на ноги, о человеческая женщина?!

Нана не была бы Наной, если бы отказала. Она наложила гоблину не просто какую-то там шину, а настоящий гипс, и его нога хорошо заживала. Он радостно рассказывал об этом своим друзьям и родственникам – и скоро за помощью к Нане стали обращаться всё новые и новые маленькие человечки. Спустя некоторое время на ферме Наны было уже полно самых разных существ, которые якобы существовали только в легендах. Поэтому она решила открыть тайный стационар в старом рыбацком сарае на севере острова. Снаружи она оставила всё без изменений, не стала даже ремонтировать ржавый замок на дверях. Любой, кому требовалась помощь, мог получить её в северной бухте.

Пациенты всё равно отказались бы сидеть взаперти. Когда хорошо себя чувствовали, то любили резвиться на берегу. Правда, в ближайшем будущем рассчитывать на такую возможность уже не приходилось. Я сомневаюсь, что они согласятся с этим: для надёжности запереть их на нормальный замок.

С тяжёлым вздохом я открыла дверь.

– Внимание всем! – крикнула я, глядя в темноту. – У нас проблемы!

– Ты забыла конфеты?! – пропищал кто-то в углу.

Я не поняла, кто это сказал, но это и не важно. Большинство наших чудесных пациентов без ума от сладостей Кэтлин, как и я.

– Да, – призналась я и услышала многоголосый вой, – но сейчас дело не в этом.

– Тебе легко говорить. Чую, что ты уже ела сегодня торт, – проворчал кто-то из сумерек.

– А нас морите! – упрекнул другой – типичный человек.

– Гррррр! – зарычали мифические существа, но я остановила их, несколько раз хлопнув в ладоши.

На меня устремилось множество пар больших и маленьких глаз, и наступила тишина. Я нервно переступила с ноги на ногу. Ощущение было такое же, как в начальной школе, когда мне нужно было устроить всему классу презентацию своей любимой книги «Доктор Дулиттл и его звери». Таким образом я обозначила проблемы пищеварения у овец. Хотя если бы меня тогда не ограничивали, я бы болтала без умолку.

– Дело вот в чём, – начала я после тяжёлого вздоха. – Я хочу вас попросить не покидать в ближайшие дни ваше убежище. Кроме того, нужно сидеть тихо, понятно? На острове чужие люди, и сюда они точно доберутся!

Какое-то время все молчали. Но по покашливаниям я понимала, что моя публика не шокирована, а скорее озадачена.

– Доберутся – и что тогда? – услышала я наконец.

Это в их манере: сказочные существа могут бесконечно горевать из-за отсутствия конфет – но риск обнаружения совершенно их не волнует. В глубине души они, может, даже мечтают об этом. Большинство из них были раздосадованы тем, что в них почти никто не верит.

– Пожалуйста, задумайтесь! – воскликнула я. – Если вас найдут, то в бухту быстро нагрянут туристы. Они будут вас трогать, фотографировать, оставят горы мусора. Сюда приедут учёные, которые начнут вас исследовать, может, даже телевидение. Вам это нужно?

– Ты хочешь сказать – мы можем стать знаменитыми?

– И богатыми! – добавил другой голос. – Тогда я буду ездить только на линузиме.

– Он называется «лимузин», тухлая ты рыбина!

– А тебя с собой не возьму, картофельная голова!

Только я открыла рот, чтобы говорить дальше, как услышала мучительный стон и сразу поняла, что это русалка Фиона. Видимо, она пыталась высунуть голову из ванны.

– Не смешно, – пискляво проговорила она. – Вы забыли, почему я здесь оказалась?

В сарае послышались шёпот и вздохи сострадания. Многие сказочные существа славились как злые или опасные, некоторые из наших пациентов действительно были такими, но все они жалели Фиону. Попав к нам, она со слезами поделилась своей историей, и это звучало действительно душераздирающе.

Не так давно она без памяти полюбила рыбака с одного небольшого острова. Когда он проплывал мимо на своём катере, то казался отличным весёлым парнем и даже пел во время рыбалки. Пел, кстати, басом – это Фионе особенно нравилось. Однажды она решила ему показаться – в этот момент всё и пошло наперекосяк. Парень не испытал восторга, как ожидала Фиона, а увидев рыбий хвост вместо ног, закричал. Пропал бас, испарилось очарование. Он схватил нож и бросился на неё, словно она была морским чудищем, а не красавицей-русалкой. Вырваться ей удалось с большим трудом, и через несколько дней мы нашли её в заливе – она была тяжело ранена. После этого Фиона пока не восстановилась – в основном из-за того, что, когда плыла, потеряла много крови. Но ещё страшнее оказались раны у неё на душе.

– Мы должны очаровывать людей, – ныла она теперь, – ведь мы так элегантно расчёсываемся, так изящно прыгаем в море. Но сейчас люди совсем не такие, как раньше, а жадные и подлые.

– Некоторые – да, – с сочувствием подтвердила я, – и, к сожалению, один из туристов, кажется, как раз из таких мелочных людей. Поэтому сидите тихо как мыши, пока они отсюда не уедут. Никакого шума, никаких прогулок на пляже, никаких танцев на крыше. Поняли?

Это прозвучало реалистично и решительно, и я поспешила уйти, пока эффект от предупреждения сохранялся. Но радовалась я рано.

– А иначе что? – с вызовом крикнул кто-то, едва я дошла до двери. Не оглядываясь, я уже знала, что это лепрекон.

– А иначе не видать вам конфет, – ответила я. – Никогда!

– Плесневелый гриб! – услышала я в ответ, и дверь за мной закрылась.

Глава 5

Солёное утро

Когда на следующее утро я проснулась, в доме уже пахло особенным бабушкиным чаем. Поняв, что у меня не сработал будильник, я пришла в ужас. В тот день я должна была с самого утра обойти лазарет: проверить, есть ли в мисках корм, вычищены ли лотки, открыты ли вольеры. Животные наверняка уже решили, что обречены на голодную смерть.

Я вскочила с кровати, в миллионный раз ударившись головой о перекладину над ней, и вытащила из шкафа оранжевый свитер и потёртые розовые джинсы. Наших пациентов это не смутит! Потом я быстро юркнула в ванную, чтобы почистить зубы, и бросилась вниз по лестнице!

– Ранняя пташка ловит червячка, – сказала мне Нана, посмеиваясь, – а поздней пташке его подают. Присаживайтесь, дорогая внучка!

Я растерянно взглянула на два куска лимонного торта рядом с чайником, из которого валил пар, и букетом полевых цветов.

– Ты уже была у Кэтлин?

– Да, после обхода в лазарете. Я сегодня встала пораньше.

– А я так обленилась! – я покачала головой и уселась на стул. – Это уже второй раз, когда ты пошла на утреннюю проверку в лазарете без моей помощи.

– Всё хорошо! Если честно, я сейчас задабриваю свою совесть.

От удивления у меня открылся рот. Я знала счастливую, энергичную, решительную Нану. Знала тревожную и грустную – когда у кого-то из её пациентов дела шли плохо. Но я никогда не видела, чтобы бабушка о чём-то сожалела. Какое-то время она молча размешивала чай, потом убрала ложку и взглянула на меня.

– Я поняла, как много требовала от тебя в последние годы, – серьёзно сказала она, – а тебе, наверное, очень одиноко без сверстников! Да ещё эта секретность!

Я нервно заёрзала на стуле. Нана права, но признавать это мне не хотелось.

– Мне без разницы! И я бы ни за что не хотела жить где-то ещё! – Я вдруг испугалась, что Нана отправит меня учиться в соседний городок. Тогда я бы жила рядом с Брианой, но всё остальное было бы просто ужасно!

К моей радости, Нана ничего такого не предложила.

– Знаю, – кивнула она, – но вчера ты так обрадовалась, когда думала, что на каникулы приедет какая-то девочка. У людей так же, как у кошек и собак, – им нужно общение с ровесниками.

– Мне хватает общения с русалками, феями и лепреконами, я не требовательная, – пытаясь разрядить обстановку, я стала нарочито хлопать ресницами. Нана улыбнулась, но было видно, что она беспокоится. Казалось, она поняла, что я лукавлю. Чтобы не сосредотачиваться на своём враньё, я сунула в рот большой кусок лимонного торта – и сморщилась.

– Это правда испекла Кэтлин? – протянула я с отвращением.

Вопрос был глупым: у нас на острове работала только одна пекарня, и все мы ходили туда почти каждый день. Заинтригованная, Нана тоже попробовала кусочек.

– Конечно, а что такое… – успела она сказать, как вдруг замерла: – Сколько же тут соли!

По спине у меня побежали мурашки.

– Кэтлин никогда не пересаливала выпечку, – заговорила я шёпотом, – кроме того случая, когда на море был шторм, и она боялась, что Кормак может пострадать…

В следующую секунду мы с Наной одновременно вскочили и выбежали на улицу. Если опытный пекарь путает сахар и соль, это говорит о том, что у него серьёзные проблемы. Такое подозрение было не только у нас. У пекарни мы встретили Бренду Грэхам, которая осторожно заглядывала в двери. Она всегда была среди первых покупателей, и видимо, поэтому уже попробовала эту лимонную бомбу.

– Как вы думаете, Кэтлин и Кормак могли поссориться? – шёпотом спросила она.

Нана энергично помотала головой:

– Никогда! У них одно сердце на двоих!

Тут же из пекарни раздался голос старого Фергюса, и звучал он совершенно спокойно.

– Ты не можешь сосредоточиться! – вещал он. – Вчера пирог был кислый, сегодня солёный. Что дальше? Горький, острый? С сильной чесночной нотой? Если так пойдёт и дальше, я перестану быть твоим постоянным клиентом!

Он в ярости вышел на улицу, а за ним вышла и Кэтлин, помахивая в воздухе венчиком для теста.

– Не смей ругать моё искусство печь! – возмущалась она. – Всё, что выходит из моей духовки – прекрасно!

– Ты абсолютна права! – выступила вперёд Нана. – У тебя превосходные торты! А сегодня просто немного пересолен, дорогая.

Возмущение Кэтлин внезапно испарилось.

– Ты тоже так считаешь? – удивилась она, опуская венчик.

– Вряд ли стоит продолжать ссориться, – намекнула Нана, строго взглянув на Фергюса, – но разберись в этом деле. Ты всё делала как всегда?

– Конечно нет! Я испекла пирог из своего сна! Сначала смешала лимонный сок и тёртую цедру с сахаром. Получился сироп для поливки торта. Отставила миску в сторону и занялась тестом…

Как заведёная, Кэтлин описывала каждое своё действие, а я уже её не слушала. Мне вдруг подумалось, что у неё есть привычка – отодвигать посуду с ингредиентами на край стола, чтобы было больше места для работы. Конечно, она не могла заподозрить, что кто-то тайно таскает эти продукты, или даже хуже…

– …и добавила щепотку соли! – закончила Кэтлин свой рассказ.

Старый Фергюс сердито ухмыльнулся:

– Щепотка или горсть? Их ведь можно перепутать, правда?

Вероятно, Кэтлин стукнула бы его венчиком, если бы в следующую секунду не появилась Тильда. Она тянула на поводке своего толстого мопса, а на щеках у неё горели ярко-красные пятна.

– Ну, это уж слишком! – выговаривала она. – Такой безвкусицы я от тебя не ожидала!

– Это просто ошибка! – примиряюще сказала Нана.

– Ошибка?! Может, и Бренда включила что-то подобное в своё меню? Мне, конечно, понятно, что это шутка, но всему есть предел!

Та непонимающе качнула головой:

– Что ты несёшь! Ничего нового я не предлагаю. Только рыбу с салатом и сосиски с картошкой фри.

И конечно, мы все повернулись в сторону гостиницы. Как и каждое утро, Бренда старательно оформила табличку на стене с меню её гостиницы на день. Однако там было написано мелом не «сосиски», а «собаки».

В ту же секунду старый Фергюс рассмеялся. Бренда и Тильда принялись препираться, а Нана начала утешать расстроенную Кэтлин. Я незаметно подкралась поближе к табличке и рассмотрела в лупу слово «собаки». Сначала я была уверена, что это просто авторский шрифт Бренды. Вблизи я всё хорошо разглядела: каждую букву и то, что у некоторых были явно дописаны лишние детали. Например, «с» превратили в «б», добавив хвостик, да и хвостик у «а» смотрелся как неродной. Второй буквы «с» не было, но на нужном месте как раз остался промежуток, как будто её стёрли.

У меня появились подозрения, и они стали расти будто сорняки в огороде Наны. Я медленно шла из пекарни, блуждая глазами по домам вокруг. Здание школы, где теперь работала только библиотека, выглядело как обычно. В соседнем доме, где жил учитель, тоже не было ничего особенного. Но когда я повернулась – у меня перехватило дыхание! На площади у церкви стоял велосипед пастора, а Ной возился с клапаном на заднем колесе. Я даже не могла понять: это возмутительно или скорее смешно? Придумал же – проворачивать такие шутки среди бела дня на таком маленьком острове! Я-то с детства знала: когда со всех сторон подпирает океан, многих глупостей лучше не делать. Спрятаться от разгневанных людей будет некуда.

Ной, похоже, не боялся расстроить кого-то своим поведением. Он и бровью не повёл, кода из-за угла выбежал мистер Беннет.

– Дорогой мальчик, что ты там делаешь?! – воскликнул сопровождающий.

Ной спокойно снял колпачок с клапана и положил его рядом с колесом.

– Осматриваю местность, – ответил он не глядя, – прямо как вы меня просили.

В этот миг я не сомневалась, что мистер Беннет наконец потеряет самообладание. Я стояла сзади, но видела, как он сжал кулаки и напряг плечи. Но каким-то образом он сумел сдержаться.

– Ты знаешь, что о таких происшествиях я должен сообщать твоему отцу, – с грустью сказал он, – но не волнуйся: мы замечательно проведём здесь время. Я буду сообщать господину Аронсу, как ты работаешь над собой, и ты наверняка привыкнешь. – В конце фразы, судя по голосу, он снова улыбнулся. Должно быть, у него просто ангельское терпение! Не веря своим глазам, я смотрела, как он опустился на колени рядом с Ноем и сам завинтил клапан на колесе. – Думаю, будет лучше, чтобы сегодня ты не слишком часто попадался на глаза местным, – сказал он. – Мы можем засесть в маленькой милой библиотеке и попробовать наверстать то, что упущено в школьной программе. Хорошо? А завтра по-настоящему изучим местность. Не дома, а замечательную природу: холмы, побережье…

Равнодушный наблюдатель внутри меня вдруг лишился рассудка. Как будто сама не своя, я понеслась к Ною со всех ног. И там вдруг услышала, как говорю:

– Хочешь, завтра с самого утра я устрою для тебя небольшую экскурсию? Например, в полдесятого?

Ной подозрительно прищурился и стал меня разглядывать:

– С какого перепугу ты будешь это делать?

К счастью, мистер Беннет избавил меня от необходимости объяснять. Он с восторгом захлопал в ладоши и воскликнул:

– О, это было бы и правда замечательно!

– Точно! Почти так же здорово, как математика, хотя и не настолько, как визит к стоматологу. Спасибо, не стоит. – Ной ждал, что я уйду, но мистер Беннет снова вмешался:

– С Руби тебе будет веселее, чем со мной. В конце концов, она тут всё знает. С другой стороны, если тебя поведу я, по дороге мы могли бы обсудить некоторые дела.

Было ясно, что Ной пытается выбрать меньшее из зол. Это мне льстило. После недолгого раздумья он выбрал меня.

– Я правильно понимаю: ты покажешь мне главные достопримечательности острова Патч? – спросил он с усмешкой, а потом развернулся и пошёл прочь.

В этом-то и проблема! Официально тут нет ничего такого, что можно показать заскучавшему парню из Калифорнии. В каком-то смысле Патч действительно то, чем его назвал Ной, когда приехал: самое скучное место в мире.

Глава 6

Шляпа сбила с пути

В прихожей нашего лазарета лежало много журналов о животных. Время от времени я могла свистнуть пару штук, чтобы почитать перед сном. В одной из статей было написано про человека, который работал и жил среди волков. Чтобы быть принятым в стаю, много лет он общался только с ними, не мылся, вёл себя как они. Отчаявшись, я решила попробовать так же приспособиться к обществу Ноя.

Конечно, я бы не стала рычать при встрече с ним, и тем более не собиралась угощать его сырым оленьим окороком. Но немного подкорректировать свои манеры под его привычки было неплохой идеей.

* * *

Утром сразу после завтрака я обследовала наш гардероб. Мы с Наной больше любим яркие вещи. Но у меня нашлась пара чёрных брюк, а в шкафу у Наны обнаружился длинный мужской свитер в тон. Оставил ли его бывший кавалер? Не знаю. Во всяком случае, замужем Нана не была – или не рассказала мне об этом. Я надела свитер, а потом открыла комод с дождевиками, где у меня хранились чёрные резиновые сапоги. Нана дала подходящую шляпу с широкими полями, и в чёрном с головы до ног я спустилась по лестнице.

Нана стояла в прихожей в накинутом на плечи белом халате. Она выглядела уставшей, но довольной. В ту ночь ей пришлось сделать срочную операцию мопсу Тильды, который проглотил резиновый мяч: увы, Мистер Мёрфи глотал всё, что попадалось под руку. Хорошо, что операция прошла удачно. Теперь она собиралась вернуться в лазарет, но, увидев меня, притормозила.

– Как я выгляжу? – спросила я, оглядывая себя.

– Как будто собралась грабить банк, – Нана была как всегда честна. – Дорогая, ты уверена, что это хорошая идея?

За завтраком я уже говорила ей, что хочу побыть для Ноя экскурсоводом, но этот план не вызвал у неё восторга. По её мнению, хватило бы и того, чтобы мы переселили наших магических пациентов из сарая в лазарет. Я считала иначе. Тот, кто смог добраться до торта на кухне Кэтлин, точно без проблем проникнет и в чужой сарай! Учитывая к тому же, что дверь уже была открыта…

Немного нервничая, я потёрла лоб.

– Вот увидишь, это сработает, – пыталась я одновременно уговорить и себя и бабушку. – Сначала я повожу Ноя по острову. Ознакомительная экскурсия ему быстро надоест, но я буду настаивать, чтобы он осмотрел всё самое важное. Тогда он и думать забудет о нашей маленькой бухте. А по дому я всё сделаю чуть позже, честное слово!

– Хм. – Прежде чем открыть дверь в лазарет, Нана какое-то время раздумывала. Для разнообразия сегодня она явно не была оптимисткой. – Ну, тогда ни пуха ни пера!

И я направила свои стопы в огромных чёрных сапогах в сторону гостиницы.

Подходя к ней, я всё больше чувствовала беспокойство, но перед входом в отель увидела две фигуры: мистер Беннет стоял, положив руку на плечо Ною, как будто удерживая его от побега. И улыбался во все тридцать два зуба.

– Руби! – крикнул он мне. – Мы рады, что у тебя есть время – ведь правда?

Ной на меня не смотрел. Просто молча пожал плечами. По его виду казалось, что мистер Беннет держит его несколько крепче, чем я думала.

Наконец сопровождающий отпустил его.

– Что ж, наслаждайтесь тайнами этого острова, – сказал он, радостно мне подмигнув, и скрылся в дверях гостиницы.

Надеюсь, он не заметил, что я слегка вздрогнула от его слов.

Когда он ушёл, Ной поднял голову.

– Вот подлиза! – с презрением скривился он.

Вообще-то я хотела сказать, что мистер Беннет показался мне очень милым, но решила, что это плохо подойдёт к моей мрачной экипировке. Поэтому я театрально закатила глаза и застонала как от зубной боли:

– Да просто упырь! Давай быстро смоемся, пока он снова тут не появился.

Видимо, этим я вызвала у Ноя доверие. Во всяком случае, он с готовностью зашагал вместе со мной. Хотя, похоже, ему не особо хотелось говорить со мной. Повисла неловкая пауза, и я стала лихорадочно думать, о чём бы его спросить. «Что у тебя за проблемы с отцом? Сколько зарабатывает мистер Беннет, присматривая за тобой? Разве тебе не жалко было портить тортик Кэтлин?» Нет, ничего из этого не подходит. Пока я размышляла, тишину нарушил сам Ной.

– Чего это ты так вырядилась? – спросил он, разглядывая меня. – Мы что, на похороны идём, или как?

Я растерялась. Он не мог не заметить, что мы одеты в одном стиле!

– Не-а, просто это моя самая любимая одежда, – ответила я поспешно (и, надеюсь, более-менее убедительно).

В следующий момент над нами пронёсся вихрь, и мне пришлось удерживать шляпу обеими руками. Длинные пряди кружились вокруг моей головы.

– Ты похожа на горящий уголёк, – заметил Ной.

Наверное, это так, но настроение у меня теперь совсем упало. Может, это нормально и все мальчики так себя ведут? Какой-то переходный период от детства к тому, чтобы стать мужчиной? Я понятия об этом не имела, ведь единственным молодым человеком на острове Патч был тридцатилетний племянник Орина. Но я успела прочитать в библиотеке пару любовных романов, герои которых чаще были очень милыми и очаровательными, и когда улыбались, на щеках у них появлялись ямочки.

Я вряд ли узнаю, есть ли у Ноя ямочки. Скорее овцы научатся летать, чем он улыбнётся.

– Скоро мы уже придём? – вздохнул он, хотя мы только отошли. Пройти большое расстояние по острову всё равно не получится – разве что бегать по кругу!

– Нам туда, наверх, – кивнула я на покрытую мхом скалу, где росли кусты дрока. – Видишь камень, похожий на дверь? Так вот, это вход в сказочный мир. Якобы если просидеть там всю ночь, он принесёт удачу.

Конечно, я знала, что всё это неправда. Феи никогда бы не сделали вход в волшебный мир таким заметным, потому что не хотят видеть незваных гостей. Но эта история мне нравилась, и если на острове Патч и есть что показать, так это тот самый камень-дверь. Но Ной посмотрел на меня так, будто я только что представила ему прославленный коровий навоз, произведёный на острове.

– Ну, подруга, – вздохнул он, – сначала хозяйка гостиницы рассказала, что регулярно ставит у двери миску с молоком, а теперь ещё ты со своими сказками! У вас на острове все такие помешанные?

«Не все, – ответила я мысленно, – но некоторые феи и правда довольно странные, а гоблины иногда врезаются в стены».

– Это не сумасбродство, – сказала я вслух, – это легенды и традиции, и они просто часть Ирландии. Но некоторые в это верят. У вас ведь тоже есть что-то, во что вы верите?

– Конечно! – Насмешливое выражение вдруг исчезло с его лица, и оно вновь стало мрачным. – Похоже, эта экскурсия – пустая трата времени. Она для меня такая же захватывающая, как и нотации того подлизы.

По сути, я должна обрадоваться его словам. Для волшебных существ нет ничего лучше, чем если Ной решит, что наш остров скучный и гулять по нему нечего. Но меня это покоробило. Неприятно слышать, как он пренебрежительно говорит о моём родном уголке.

– А ты чего ожидал? – спросила я. – Прыжки с тарзанки и Диснейленд?

– Здесь хоть пляж-то есть? – спросил Ной, чем застал меня врасплох.

– Д-да, – выдавила я, – южный пляж. И единственный. Больше ничего у нас нет. Остров ведь очень маленький, понимаешь? Он вон там, – я указала на него рукой, – рядом с пристанью.

Мне было безразлично, что Ной смотрит на меня как на сумасшедшую. Главное – чтобы ему не пришло в голову отправиться туда другой дорогой. Когда чуть позже мы пришли на пляж, я не сомневалась, что Ной снова начнёт ныть. Например, из-за отсутствия шезлонгов, или закусочной, или волейбольной сетки. Но он просто тихо брёл по песку, в котором проваливались его чёрные кроссовки, прямо до кромки воды. Там он уселся и стал молча смотреть вдаль, на горизонт. Я могла предположить только две внятные причины, чтобы человек мог молча разглядывать море. Либо он абсолютно счастлив и наслаждается видом, либо, наоборот, хочет попасть в совершенно другое место. В случае с Ноем это мог быть только второй вариант. Я была потрясена его подавленным видом.

– У тебя всё в шоко… – начала я, собираясь сказать «в шоколаде», но вместо этого крикнула: – Шляпе!

Ветер сорвал шляпу у меня с головы и, пронеся её по воздуху прямо к воде, опустил на волны.

– Что ж… – сказала я без особого сожаления, – ничего не поделаешь.

Но Ной, видимо, был другого мнения. Он мгновенно скинул кроссовки и стянул через голову свитер.

– Но ты ведь не хочешь… – только и успела сказать я, как он вдруг прямо в джинсах и футболке бросился в воду.

Когда он коснулся воды, то вздрогнул, будто не ожидая такого холода – всё-таки на родине он привык к более комфортным температурам, – но не отказался от своей затеи, а после минутного замешательства стал с поразительной скоростью размахивать руками, пробираясь по волнам. Я потрясённо смотрела, как он гонит шляпу к берегу.

– Ничего себе, чего это ты? – спросила я.

– Ты ведь сказала, это одна из твоих любимых вещей.

– Ну да… в топ пятидесяти в моём гардеробе точно входит, – промямлила я.

Ной повёл себя как герой романа с ямочками на щеках. Ради старой шляпы! Но стоило немного задуматься, как становилось ясно: шляпа была только предлогом.

– Ты, наверное, занимаешься плаванием? – спросила я и, кажется, попала в точку.

Я решила, что Ной просто не упустил возможности похвастаться своим умением плавать. Но почему он поплыл в майке и джинсах – это оставалось для меня загадкой.

– Да, я даже состоял в команде по плаванию, – ответил он, надевая толстовку поверх мокрой футболки. – Но отец забрал меня из школы, так что из команды я выхожу.

– Почему он так решил? – спросила я, на ответ особо не рассчитывая.

Взгляд Ноя не выражал никаких эмоций, его лицо было практически каменным. Но, к моему удивлению, он вдруг сказал:

– На меня было слишком много жалоб, и папе приходилось прерывать командировки из-за проблем со мной.

– Например?

Ной пожал плечами:

– Ничего особенного. То прогуляю тренировку, то меня побьют… Ну, ты понимаешь.

– Конечно, – кивнула я, как будто что-то в этом соображала. Но невозможно узнать о таких вещах, учась дома за обеденным столом. Да и с кем мне тут было драться? Единственным жителем острова, с которым мы всё время спорили, был старый Фергюс. Но этого дохляка я бы сразу победила.

Ной вырвал меня из моих мыслей, пнув какой-то камень с берега к воде. В этом движении не было ничего особенного, но само по себе оно выглядело агрессивно.

– Теперь-то папа за меня спокоен, потому что мне приходится проводить это бессмысленное лето здесь. А после каникул он, наверное, отправит меня в пансион. Посмотрим: может, и там есть команда по плаванию. – Он снова взглянул на воду, будто желая переместиться куда-то ещё. Но какое бы место он ни имел в виду, это точно был не пансион.

– А я вообще не умею плавать, – призналась я, не придумав, о чём ещё говорить.

Ной обернулся:

– Правда? Но ты ведь живёшь на острове – неужели ты не сможешь удержаться на воде? – Теперь он говорил своим обычным тоном: его вопрос прозвучал довольно колко. Тон у него был такой же, как у старого Фергюса по утрам.

– Не знаю, – нехотя ответила я. – Я бы попробовала, но боюсь моря. Бабушка считает, что это связано с тем, что я пережила в младенчестве. Я чуть не утонула, прежде чем она меня нашла.

Ной нахмурился. Я заметила, что у него серо-голубые глаза – почти как море в ненастный день. Неудивительно, что его взгляд заставлял волноваться.

– Она нашла тебя здесь, на пляже? – уточнил он.

– На пляже, да, – зачем-то подтвердила я. Впрочем, это не было враньём – просто я не уточнила, на каком пляже было дело. Никто, кроме нас с Наной, не знал, что меня оставили в маленькой бухте, куда никогда не ходили другие жители острова. Бухта была проклятой. Раньше я не понимала, что это значит, но со временем постепенно поняла.

– Могу представить, что за каникулы у тебя получатся, – выпалила я. – В романах с подкидышами обычно оставляют письмо или какую-нибудь драгоценность. Но у меня не было даже одежды. Кем бы ни были мои родители… Я имею в виду те, кто меня родили, похоже, они не хотели меня больше видеть.

– А мне до этого есть дело?

– Ведь твой отец отправил тебя сюда, чтобы спокойно работать, – я произнесла это, хотя мой внутренний голос кричал: «Замолчи!» – а потом собирается отправить тебя в интернат. Я знаю, каково это – когда от тебя решили избавиться.

В один миг глаза Ноя сильно сузились.

– Ты всё неправильно поняла, – сказал он ледяным тоном, – мой отец не хочет от меня избавиться, просто у него очень много дел. Но человеку, который вырос среди овец и помёта чаек, этого не понять. А теперь не беспокойся: я сам найду чем заняться. – С этими словами он развернулся и направился к северу.

Глава 7

Про Зайца и защитные стены

– Пожалуйста, постой! – Едва я произнесла эти слова, как сразу же об этом пожалела. Нана всегда говорила, что ветеринар не может быть застенчивым. Пациенты это почувствуют, и будет ещё труднее сделать им укол или заставить проглотить таблетку. И я повторила более уверенным тоном:

– Ты правда хочешь уйти, не увидев моего любимого места на острове?

Ной, который уже удалился на некоторое расстояние, вдруг остановился и медленно обернулся.

– Это опять какой-нибудь камень? – спросил он. – На этот раз в виде окна?

– Узнаешь, только если пойдёшь со мной, – я пыталась изображать непринуждённость, хотя от волнения у меня пересохло в горле.

То, что я сейчас собиралась сделать, я не успела обсудить с Наной. И я сомневаюсь, что она бы согласилась. В конце концов, для нас Ной чужой человек. Кто знает, можно ли ему доверять?

В любом случае интуитивно я поступила правильно: начала уходить – и тут же услышала, что Ной бежит за мной. Видимо, за его внешней недружелюбностью скрывалась маленькая искорка любопытства. При этом он не говорил ни слова, и наше молчание давило на меня как тяжёлый груз. А ещё дорога с пляжа никогда не казалась такой долгой. Когда мы наконец вернулись во двор Наны, я будто взглянула на всё другими глазами.

Во-первых, заметила ржавчину на железных воротах во двор, мох на крыше построек. У дома стояли грязные сапоги Наны, а рядом – ведро сухого овечьего навоза, который мы использовали в качестве удобрения для наших грядок. Окна в доме немытые, а на двери висит самодельный колокольчик из ракушек и палки. Для такого крутого американского парня всё это должно было выглядеть смешно. Сначала я не решалась войти, но потом вдруг меня осенило: даже такой тип, как Ной, сразу должен понять, что это место волшебное!

– Проходи, – сказала я хриплым голосом и открыла дверь в лазарет.

Ной сунул руки в карманы и протиснулся мимо меня. Уже перед первым вольером он остановился и стал втягивать носом воздух, будто принюхиваясь. Я ждала, что он будет острить на тему ароматов сырости и кошачьего туалета, но оказалось, у него в носу просто ещё осталась морская вода.

– Это лазарет для животных, – зачем-то сказала я, хотя это было и так понятно, и прошла пару шагов вперёд, чтобы показать самых новых пациентов.

– Мистер Мёрфи проглотил резиновый мячик, и вчера его прооперировали. Сегодня он уже в полном порядке, – сказала я. – Увы, еда – это его любимое занятие, и ничего не мешает ему глотать игрушки. А этот кот – задира из задир. Поэтому бабушке приходится то и дело латать его раны. А вот там у нас птицы: чайка с поломанным крылом, которую Нана нашла на берегу, и Эвелина. Конечно, у кур фермера Орина нет имён, но мне кажется, «Эвелина» ей подходит. – Я спохватилась, что опять слишком много тараторю, и, поспешно закрыв рот, в ожидании ответа повернулась к Ною, который всё это время стоял на одном месте.

Оглядывая лазарет, он пару раз фыкнул, а потом уставился на меня.

– Это и есть то самое место? – спросил он. – Величайший аттракцион, который ты во что бы то ни стало хотела мне показать? Жирный мопс и больная наседка?

В следующие мгновения не было слышно ничего, кроме пыхтения Мистера Мёрфи, который уселся в свою миску для еды. Сначала у меня не было слов: я просто молча смотрела на Ноя. И хотя это он был мокрым до нитки, я чувствовала себя так, будто на меня вылили ведро холодной воды. Но потом глубоко внутри я ощутила какое-то клокотание. Ярость заполняла каждый уголок моего тела как горячая волна, пока я не наполнилась ею до краёв. Я даже не помню, была ли я когда-нибудь такой злой! Ной уже пошутил по поводу цвета моих волос, моей одежды и даже посмеялся над всем нашим островом. Но теперь, когда дело дошло до лазарета, моему терпению пришёл конец!

– Знаешь, а ты прав: это пустая трата времени! Я имею в виду не только нашу экскурсию, но и вообще твой приезд на остров!

Ной открыл рот, но я не дала ему сказать ни слова. Пульс стучал у меня в ушах, и я потеряла всякий контроль над собой.

– Твой отец, наверное, спятил, если верит, что ты здесь хоть немного изменишься, – продолжила я. – Ты действительно невыносим, и всегда таким останешься. Неудивительно, что он не желает с тобой общаться! – Я развернулась и выбежала из лазарета.

Вообще-то мне хотелось бежать и бежать, забираясь на все местные холмы, чтобы дать выход своей ярости. Но я не могла оставить Ноя одного в лазарете. Поэтому я добежала до огорода и принялась остервенело дёргать сорняки. Пожалуй, никогда ещё я не рвала одуванчики с таким остервенением. Жёлто-белые цветки то и дело разлетались в воздухе, и я даже вспотела от такой работы.

Когда мне под руку попалась крапива, мой гнев немного убавился. Тяжело вздохнув, я бросила одуванчики на землю и подняла голову. Почёсывая волдыри на руке, я с тревогой смотрела в сторону лазарета. Что там делает Ной? Дожидается меня, чтобы ответить в своей манере? От мысли, что он, возможно, сейчас изливает раздражение на животных, мне стало плохо, и я быстро перепрыгнула небольшое ограждение, которым обнесён лазарет. Его дверь была ещё открыта. С колотящимся сердцем я влетела внутрь, чтобы застукать Ноя на месте возможного преступления. Это было очень глупо – оставить его тут одного. А вдруг с пациентами что-то случилось?

Но внутри я озадаченно остановилась и стала оглядываться по сторонам. Ной как сквозь землю провалился! Далеко не сразу я заметила скрюченную фигуру в глубине комнаты. Он сидел на корточках перед вольером, просунув правую руку между прутьями решётки. Когда я поняла, кто находится по другую сторону от неё, у меня по спине пробежал холодок.

Ведь Заяц – самый злой пёс в мире – мог в момент отхватить ему все пять пальцев и проглотить их как пять колбасок.

Я хотела крикнуть, чтобы он отодвинулся, но вдруг увидела, что причин для беспокойства нет: огромный волкодав валялся на боку, подставив живот, чтобы Ной его чесал. Но стоило мне подойти ближе – он вскочил как ошпаренный, однако Ной успокоил его, похлопав по боку.

– Не могу поверить, что он позволяет себя трогать! – сказала я. – Мы думали, он терпеть не может людей!

– Да, иногда люди ведут себя мерзко, хотя сами совсем не такие, – сказал Ной, пристально глядя на Зайца.

– Люди? – спросила я, ошеломлённая неожиданной мыслью.

– Я имею в виду собак – ну, ты поняла, – выдохнул Ной и спросил: – А что там, кстати, мистер Беннет? Я думаю, ты уже сообщила ему обо всём?

Эти слова наконец заставили меня собраться.

– Конечно, я ничего ему не сообщала, – ответила я с достоинством. – Я не ябеда!

– О! – Ной надолго замолчал, и это выглядело так, будто он в чём-то разочаровался или, наоборот, испытал облегчение. Наконец он буркнул: – Пожалуй, так даже лучше. Впрочем, он уже написал моему отцу, что я занимаюсь ерундой, поэтому не важно.

Он говорил это будто сам себе и, кажется, почти не замечал моего присутствия. Поэтому я не решилась уточнить, что он имеет в виду. Какая мне разница, как он себя ведёт? Может, он надеется, что его раньше заберут домой? Но у его отца этим летом для него нет времени…

Как только я об этом подумала, всё моё раздражение улетучилось. В чём-то я даже поняла Ноя. Если бы я знала своих родителей и они жили рядом, я бы всеми силам старалась привлечь их внимание.

Пока я пыталась разобраться в своих мыслях, Ной всё дальше просовывал руки в вольер с Зайцем. Когда пёс заинтересованно вскочил с земли, я тоже решилась присесть поближе к нему.

– Где ты научился так хорошо ладить с собаками? – спросила я смущённо. – У тебя есть своя? Там, дома, в Калифорнии?

Ответа я дожидалась долго и уже решила, что позволила себе спросить лишнего, как вдруг он сказал:

– Я расскажу – только чур ты не будешь меня жалеть, смотреть сочувственно и так далее.

– Обещаю! Никакой жалости, ни в каком виде!

Ной осторожно вытащил руки из решётки, но продолжал смотреть на Зайца. Может, ему кажется, что он беседует с псом, и это помогает ему говорить.

– Ну да, у меня была собака, – начал он неторопливо, – Тукер. Я забрал его из приюта для животных. Сначала он был таким же нахалом, как и этот, – он кивнул в сторону Зайца, – но со временем сильно изменился. Мы с мамой по выходным постоянно куда-нибудь его возили, пока папа был в командировках. В лес, или на побережье, где для собак нет никаких ограничений. А потом… однажды… Мы попали в автокатастрофу. Остался в живых только я.

Хотя Ной меня предупредил, его история меня ужаснула. Я закусила губу, и Ной, кажется, понял, что я в ужасе.

– Эй, ты обещала! – сказал он.

Я с усилием сглотнула ком в горле и, стараясь, чтобы голос не дрожал, спросила:

– Почему после этого ты не завёл новую собаку? Конечно, она бы не заменила Тукера, но…

– Не хочу просить об этом папу, – объяснил Ной. – Точнее, я вообще стараюсь не напоминать ему про собак. Даже если бы мама была жива, я бы не завёл больше домашнее животное.

Честно говоря, в этот момент я была рада, что Ной старается смотреть в сторону. Иначе бы наши глаза встретились… Ной наверняка ужасно скучает по маме и по Тукеру.

Я в растерянности наблюдала за Ноем, пока он вдруг не повернулся ко мне. Он впервые смотрел прямо на меня с тех пор, как я снова вошла в лазарет.

– Эй, ты извини за то, что я тебе наговорил. Ну, про мопса и наседку. Тут… – он показал рукой вокруг себя, – тут очень даже здорово!

Оттого что мы сменили тему, у меня будто гора с плеч свалилась. Я выдохнула.

– Да ладно, ерунда, – ответила я, – но тебе нужно извиниться не передо мной. Ты гораздо сильнее обидел кое-кого другого, с большим сердцем и слегка округлой фигурой.

Ной потрясённо вытаращил глаза:

– Ты имеешь в виду мопса?

– Да, именно. Мистер Мёрфи очень впечатлительный и на всё реагирует, – объяснила я важным тоном.

Наверняка Ной решил, что я схожу с ума. Тем не менее он подошёл к Мистеру Мёрфи и опустился перед ним на колени.

– Ну, давай! – подбадривала я его, хотя у меня уже тряслись губы.

Ной откашлялся:

– Дорогой… хм… Мистер Мёрфи, извини, если я тебя обидел. Ты совсем не толстый, а просто плотненький, и выглядишь отлично…

Я больше не могла это вынести.

– Хватит! – сказала я, с хохотом доставая пакет корма с полки над дверью. – Сегодня он начинает потихоньку привыкать к еде, а до этого долго ничего не ел. Покорми его немножко, и он полюбит тебя на всю жизнь.

На миг я испугалась, что Ной возненавидит меня за эту шутку. Он прищурился, а потом пару раз перевёл взгляд с меня на мопса и обратно, и уголки его губ поползли вверх.

– Отлично, – сказал он и шагнул к двери, – такой простой способ помириться. Может, ты тоже хочешь? – Он сунул мне под нос горсть сухого корма, и я с хохотом попятилась назад.

С безопасного расстояния я наблюдала, как Мистер Мёрфи пускает слюни на пальцы Ноя.

Ямочек на лице Ноя вообще не было, но улыбка всё равно оказалась очень милой.

Глава 8

Надвигается шторм

На следующий день поднялся сильный ветер. Врял ли это было неожиданно – в конце концов, наш остров известен своими ливнями. А когда мы с Наной проходили мимо маленькой пекарни Кэтлин, стало ясно, что надвигается настоящая буря.

– Ветер может снести столы и стулья, – серьёзно сказала Нана, указав на место, где обычно стояла металлическая стойка с цветами. Обычный дождь им бы не повредил, но Кэтлин волновалась, что в любой момент налетит шторм. – О-хо-хо, – бормотала она, пытаясь заглянуть сквозь прутья стойки.

Для нас, островитян, это обычное дело. Мы не нуждаемся в прогнозах погоды, потому что сами умеем предчувствовать её. Почти как моряки. Муж Кэтлин плавает на катере, и они уже унесли уличную мебель в безопасное место. Для всех на острове Патч это нормально.

– Во всём есть свои плюсы, – сказала Нана, глядя на тёмные тучи на небе. – Тебе не придётся сегодня играть роль экскурсовода.

Об этом я ещё не успела подумать. Конечно, в плохую погоду наши сказочные существа в безопасности, и американца можно предоставить самому себе. Но, как это ни странно, думать об этом мне было неприятно.

– Ну, с Ноем не так уж плохо, – ответила я, чем вызвала у Наны большое любопытство. Она резко остановилась.

– Скажите пожалуйста! Под чёрным покрывалом скрывается симпатичный парень! – воскликнула она.

– Вполне может быть. Знаешь… он нашёл общий язык с нашим Зайцем.

– Ты имеешь в виду – он вычёсывал ему блох? – спросила Нана.

Я закатила глаза:

– Нет!

– Он дал ему пожевать сушёные свиные ушки?

– Нана!

– На обед он предпочитает пирожные…

– Но мы ничего такого Зайцу не давали… – вставила я, и тут увидела, что Нана смотрит куда-то в сторону. Я оглянулась. Ной стоял прямо у маленькой пекарни Кэтлин, держа в руках пакет с выпечкой. Увидев меня, он кивнул и остался на месте. Он стоял с довольной миной, пока я не спросила: – Яблочный торт?

Ной выпучил глаза:

– Откуда ты знаешь?

– Суперспособности, – ответила я с наигранной загадочностью и несколько мгновений наслаждалась произведённым эффектом, – Кэтлин печёт определённые сладости по дням недели, – объяснила я и перечислила: – В воскресенье – торты с кофейным кремом, в понедельник – булочки, во вторник – шоколадный торт, в среду – лимонный, по четвергам – фруктовый хлеб, по пятницам – яблочные торты… А по субботам – булочки на ржаной муке. Звучит не очень, но на самом деле это объедение! Они такие мягкие! Только в прошлый четверг ей пришлось испечь что-то другое, потому что из-за тебя не хватило важного ингредиента.

– А позавчера, наоборот, кое-какого ингредиента оказалось слишком много, – вставила Нана. Она сказала это между делом, так, как будто речь шла о сущих пустяках. Я не говорила ей, что это Ной насыпал соль в тесто для лимонного торта, но по её лицу было видно, что она в курсе.

Ной явно слегка смутился.

– Сегодня, я уверен, всё будет в порядке, – ответил он, не глядя на Нану.

– Очень на это надеюсь, – сказала она спокойно. – Солёные яблоки не вызывают никакого аппетита. Что ж, нам пора.

– О’кей, до встречи, – сказал Ной, явно радуясь, что Нана не стала развивать эту тему. – Мы сможем продолжить экскурсию по острову, Руби?

Я помотала головой:

– К сожалению, нет. Видишь, убрали столы и стулья?

Тут я снова наткнулась на его удивлённый взгляд.

– Что-что?

– Это значит, что скоро начнётся шторм.

– А как вы тут узнаёте, что скоро снова будет солнце? Когда ножи и вилки возвращаются на свои места?

– Да, мы, островитяне, немного странные, – объяснила я таким тоном, словно это даже почётно. Видимо, Ной хотел сказать ещё что-то по этому поводу, но Нана потащила меня дальше.

– Слушай, – зашептала она, – я знала, что ты умеешь найти подход к животным – но кто бы мог подумать, что ты обуздаешь такого взбалмошного парня!

Я скорчила рожу, а Нана шутливо толкнула меня в бок. Когда она меня дразнила, то казалось, что она скорее моя старшая сестра или тётя. Я спрашивала себя: а что, если бы у меня с детства была моя настоящая бабушка? Вообще, живы ли ещё мои родные бабушка и дед? Может, они так же не хотят ничего знать обо мне, как и мои родители?

Конечно, я понимала, что ответов на эти вопросы никогда не получу, и обычно я даже не задумывалась об этом. Но сейчас они снова возникли в моей голове, потому что о загадке своего происхождения я рассказала Ною.

Сразу после нашего разговора я была очень занята другими делами – сопровождала Нану к пастору, который хотел сделать прививки своим котам. Эти двое ненавидели кошачьи переноски, поэтому Нана всегда приезжала к ним на дом. Увы, ещё больше они ненавидели шприцы, из-за чего процедура длилась целую вечность.

Потом мы заглянули к моему бывшему учителю мистеру О’Лири. С тех пор как на острове закрыли школу, он держит кур, чем создаёт конкуренцию фермеру Орину в производстве яиц. В то утро он позвонил и сказал, что один из цыплят задыхается. Однако посидев какое-то время в курятнике, мы не разу не услышали, чтобы кто-то даже чихнул.

– Это начинается и проходит, – объяснил О’Лири, – возможно, ждать придётся долго. Руби, может, ты пока выпьешь со мной чашку чаю?

Я пожала плечами и на автомате проследовала за ним в комнату, не обращая внимания на недовольство Наны. Едва дверь за нами закрылась, глаза О’Лири заблестели от любопытства.

– Дорогая, – сказал он нетерпеливо, – я слышал, что вчера ты общалась с нашим американским гостем.

Я почуяла неладное. Ведь мистер О’Лири не только держит кур, но и выпускает ежемесячное издание «Газета острова Патч». Заголовки в ней были примерно такие: «Потрясающая находка: хозяйка обнаружила на чердаке старый сервиз» или «Драма рождения: овца и ягнёнок чувствуют себя хорошо». Тут меня осенила идея первой полосы для следующего, июньского номера. Но я не успела ею поделиться – мистер О’Лири озвучил её сам:

– «Бунтарь из Америки: подросток поставил на уши весь остров!»

У меня в горле встал ком:

– О нет!

– «Подросток погрузил остров в хаос»? – предложил он снова. – «Подросток повинен в панике»?

Когда я снова и снова мотала головой, он всё более растерянно тёр лысину:

– Но ведь мальчику четырнадцать, правильно?

– Он не сделал ничего плохого!

– У меня другая информация. Я слышал о нескольких происшествиях на острове в среду. А так как я до этого много лет преподавал в школе, я могу сложить два и два. – Мистер О’Лири подмигнул мне, потом достал из кармана брюк карандаш и небольшой блокнотик. – Итак, что ты можешь сказать о характере этого парня? – спросил он. – Нам стоит ждать новых ужасных сюрпризов?

Мне стало так неуютно, что захотелось тут же сбежать в курятник. Я представила, в каком «восторге» будет Ной, когда увидит своё имя в нашей газетёнке. Но что мне оставалось делать? Всё-таки мистер О’Лири много лет был моим учителем, и если он спрашивал меня о чём-то, я чувствовала себя обязанной ответить. И я старательно вспомнила всё хорошее, что знала о Ное:

– Думаю, он любит собак. К тому же, кажется, он прекрасно умеет с ними ладить. Это точно, у него к этому особый талант.

– А что насчёт слухов о его побеге из школы в Америке? – не отступал мистер О’Лири.

– Это не так, – поспешно ответила я. – Ну да, папа забрал его из школы, но вины Ноя в этом нет. Мистер Аронс интересуется только своей работой. Я не могу понять, как можно просто взять и отправить своего ребёнка куда подальше, когда ему нужна помощь! Так может поступить только отец, которому нет дела до сына. Кроме того, мамы Ноя уже нет в живых. – В ужасе я замолчала и прикусила язык. О нет, опять наболтала лишнего!

К счастью, в этот момент открылась дверь курятника и оттуда выглянула Нана. Увидев блокнот, она сразу поняла ситуацию.

– А я придумала для тебя заголовок, Руперт, – сказала она. – «Чудесное исцеление: у курицы вдруг прошёл кашель!» Тут у всех отменное здоровье. – Она решительно взяла меня за руку и повела к выходу из сада. Мистер О’Лири тем временем бешено строчил что-то в своём блокноте. Мне оставалось только надеяться, что экземпляр следующего номера «Газеты острова Патч» не попадёт в руки Ною. А ещё лучше – я соберу все свои карманные деньги и выкуплю тираж (все двадцать штук).

– Спасибо, что выручила! – выдохнула я, когда мы снова оказались на улице.

Нана засмеялась:

– Рада помочь. А теперь давай вместе выручать самих себя! – она показала на небо, которое заслонила гигантская туча. С каждой секундой она казалась больше, и по пути домой мы попали под первые капли дождя.

А как только мы вошли в свой двор, дождь полил как из ведра. Очертя голову мы, не сговариваясь, бросились к лазарету. Большинство животных беспокойно метались по своим вольерам. Только чайка с поломанным крылом сидела абсолютно спокойно, хотя обычно была очень самоуверенной и общительной. Как будто она предвидела, какая непогода нас всех ожидает. Во время шторма чайки тесно сбиваются в стаю, поворачивают головы по направлению ветра и без звука пережидают всё происходящее.

– Возьмём с них пример и устроимся поуютнее, – предложила Нана, сунув питомцам несколько лакомств для успокоения.

На самом деле чайка выглядела больше напуганной, чем расслабленной. И у меня было похожее состояние. С нервным урчанием в животе я проследовала за Наной в гостиную. Пока закипал чайник, я разглядывала ливень на улице. Ветер так сильно лупил по оконным стёклам, что казалось, это шумит море.

– Ты думаешь, они в порядке? – спросила я неуверенно.

Конечно, Нана сразу поняла, о ком я говорю.

– Сказочные существа давно уже привыкли к непогоде, моя дорогая. И тебе тоже пора бы! А то едва подует ветер, как ты становишься мнительной, как старый Фергюс.

– Это не мнительность, – не согласилась я. – А вдруг им страшно? Вдруг ураган проломил крышу, а они не разбегаются, потому что я пригрозила им американцем?

Нана со вздохом поставила на буфет две чашки чая:

– Не преувеличивай. Черепица гораздо прочнее, чем кажется с виду, ты же знаешь.

– А почему тогда мы сразу зашли в другой лазарет, чтобы проверить, всё ли в порядке?

Этот довод сработал. В конце концов, она сама всегда твердит, что мы не должны делать никаких различий между нашими пациентами.

– Ну хорошо, если ты совсем не можешь подождать до конца шторма…

Я тут же вскочила и забегала по комнате. Нана, видимо, тоже была не такой спокойной, как хотела выглядеть, и, видя мою панику, не смогла больше притворяться. Я услышала, как она с грохотом ставит чашки и бежит за мной. Мы быстро облачились в резиновые сапоги и плащи, крепко стянув капюшоны. Зонты при таком ветре совершенно бесполезны.

За всю дорогу на другой конец острова мы не встретили ни двуногих, ни четвероногих. Видимо, люди сидели у каминов, а овцы просто попрятались.

Когда вдали показалось море, я машинально схватила Нану за руку. Конечно, мы здесь пережили немало похожих штормов, а жители острова даже с юмором называют их «обычная летняя погода в Ирландии». Но мне в такие моменты океан казался огромным чудищем, который вместо брызг извергает огонь и хочет меня проглотить.

– Вот видишь! – завопила Нана, пытаясь перекричать завывания ветра. – Держится как прибитая! – Она указала на сарай, который выглядел абсолютно так же, как обычно.

Но почему-то страх меня не покидал. Я решила осмотреть местность вокруг и немного прошлась – до гряды скал: первые находились на берегу, а следующие «росли» уже из моря.

В какой-то момент у меня перехватило дыхание. Я даже ощутила, как сердце сначала остановилось, а потом бешено застучало. Пациенты внутри сарая, возможно, в безопасности. Но для сказочного существа, усевшегося на выступе скалы, речь идёт о жизни и смерти.

Глава 9

Последний выход

Нана тоже его увидела. Мы остановились как вкопанные и смотрели на фигуру, которая прижалась к скале, со всех сторон обмываемой волнами.

– Это мальчик, – сказала она уверенно, – может быть, в такой же шторм он потерял свою маму.

Ей не пришлось объяснять, что именно она имеет виду. Мы были не так уж далеко от этой фигуры, чтобы разглядеть незнакомца.

– Так что же нам делать?! – я сорвалась на крик.

– Я ему помогу – что же ещё? – ответила Нана, расстёгивая куртку.

Я в панике повисла у неё на руках:

– Тебе нельзя! Ты что, не помнишь, что сказал врач? Твоё сердце не выдержит слишком больших нагрузок!

– Для моего сердца ещё невыносимее стоять здесь просто так, – ответила Нана и снова взглянула на холм, прикидывая расстояние. В хорошую погоду до скалы можно было добраться в два счёта. Это не составило бы труда даже такой неопытной пловчихе, как Нана. Но сейчас, несмотря на её бесстрашие, ей пришлось признать, что врач не допустил бы её к этой спасательной операции.

А я? Я боязливо посмотрела на бурлящую воду: если бы я туда прыгнула, то уже в следующую секунду ушла бы на дно как камень. Ещё никогда я не чувствовала себя такой бесполезной.

– А может, просто подождать, пока кончится шторм? – спросила я.

Нана медленно потянула молнию на своей куртке:

– В лучшем случае он получит тяжёлое переохлаждение или воспаление лёгких. В худшем – его захлестнёт волна, и он уйдёт под воду.

Я тяжело сглотнула. Бабушка часто брала меня с собой в качестве ассистента и никогда не скрывала от меня реальные риски. Она делала это, только если речь шла о её здоровье.

– Ладно, значит, это исключено, – сказали мы почти одновременно. – Тогда нам нужно позвать кого-нибудь на помощь. Например… Ну, я не знаю… Фиону?

– Ты имеешь в виду бедную русалку, которая абсолютно без сил лежит в ванне? Которой я прописала абсолютный покой?

– Нет, конечно нет, – пробормотала я смущённо, и мои слова утонули в завываниях ветра, – но что-то же нам нужно предпринять!

В следующий момент к скале двинулась особенно высокая волна. Морская пена высоко забурлила, и маленькая фигурка, кажется, сжалась ещё больше. Даже на таком расстоянии было видно, как крошка дрожит. Меня накрыло чувство беспомощности, смешанное со злостью на себя. Если бы я вовремя поборола свой страх, то уже много лет назад научилась бы плавать, как и все остальные дети!

«…ты ведь живёшь на острове – неужели ты не сможешь удержаться на воде?» – укор Ноя снова прозвучал в моей голове. И вдруг я поняла, что делать, и снова вцепилась в руку Наны:

– Ной состоял в команде по плаванию в своей старой школе! Для него, наверное, не будет проблемой добраться туда, чтобы спасти крошку!

На лице Наны появилось то же выражение, что и когда я предложила привлечь к операции русалку Фиону.

– Это недопустимо! – сказала она непривычно строгим тоном. – Ты собираешься привести его в бухту, которую мы пытаемся скрыть от него любой ценой?!

– Но у нас нет выбора! К тому же я думаю, он гораздо добрее, чем кажется на первый взгляд. Он же сумел найти подход к нашему Зайцу и извинился перед Мистером Мёрфи… – сказала я и заметила, как брови Наны ползут вверх. – Ну да, вчера я водила его в наш лазарет – пожалуйста, не злись.

– На это у меня нет времени, – ответила Нана. Тем не менее долгое время она молчала, сморщив лоб. – Он извинился перед мопсом Тильды? – переспросила она, наконец прервав молчание.

– Точнее сказать, он, стоя на коленях, просил прощения за то, что назвал его жирным.

Выражение лица Наны стало потихоньку меняться:

– Кстати, Мистер Мёрфи и правда слишком толстый, об этом я уже сто раз говорила Тильде.

– Я знаю, – моё сердце билось всё сильнее, пока я рассказывала Нане эти новости. Любой мог быстро завоевать её расположение, если был ласков с животными.

Тут я снова вздрогнула, увидев, как на холм накатывает новая высокая волна. Сказочное существо от страха быстро полезло вверх и потеряло опору. Я в ужасе следила за тем, как кроха скользит по самому краю. Нана тем временем бросилась вперёд, и уже когда она ступила в воду, мы увидели, что малыш снова прочно уселся на скале.

– Ну вот и отлично! – выдохнула Нана, сложив руки на груди. – Зови Ноя, а там посмотрим.

Повторять ей не пришлось. Я развернулась и пустилась бежать, сначала по тропинке, а потом и по дороге, ведущей к центру острова Патч. Один раз я поскользнулась и плюхнулась на колени, но тут же вскочила. Когда я добежала до гостиницы «Грэхам», брюки у меня были не только мокрые, но и все в грязи. Я распахнула дверь и вломилась внутрь, оставляя за собой мокрые следы на отполированном полу. К счастью, я не попалась на глаза самой Бренде Грэхам, иначе бы она точно закатила мне истерику. Отель был заставлен вазами с цветами, на диванах лежали вышитые подушечки, а изящную белую мебель словно достали из кукольного домика. Гостиная тоже была оформлена в белом и леденцово-розовом тонах, что очень раздражало мужскую часть населения острова – а мужчины нередко проводили здесь время за кружкой с напитками и дружескими разговорами. Сейчас за столиком сидел только мистер Беннет. Он листал книгу «Удивительные легенды и мифы Ирландии», которую, видимо, одолжил у Бренды, и явно скучал. Мистер Беннет нехотя мне улыбнулся.

– Какой приятный сюрприз! – сказал он, разглядывая меня поверх очков. – Чему обязан, юная леди?

В грязных резиновых сапогах и с мокрыми волосами я вряд ли выглядела как леди, но мне было всё равно.

– Ной здесь? – спросила я, пытаясь отдышаться с дороги.

– Да, наверху, в своей комнате. Вы хотите немного поиграть вместе? – спросил мистер Беннет. Конечно, он не хотел нас обидеть, но прозвучало это так, будто он разговаривал с маленьким ребёнком. Это плохо сочеталось с «юной леди». На долю секунды я представила, как мы с Ноем вместе собираем башню из чёрных деталек, а потом берём чёрную краску и закрашиваем потёртости. От этих мыслей меня аж передёрнуло! Я поблагодарила мистера Беннета и побежала вверх по лестнице.

Угадать, в какой комнате остановился Ной, было нетрудно – я чуть не споткнулась о кроссовки, валяющиеся у его дверей.

– Ной, – позвала я и настойчиво заколотила в дверь, – это я, Руби!

Буквально через пару секунд дверь распахнулась, и я увидела Ноя с наушниками на шее и выражением недоумения на лице.

– Где пожар? – спросил он немного резко.

– На море! – ответила я. – То есть, конечно, оно не горит, но… – Я замолчала и собрала волю в кулак, чтобы как можно спокойнее всё ему объяснить. – Там случилось кое-что, в чём ты мог бы помочь. В любом случае прошу тебя пообещать, что ты никому об этом не расскажешь.

Думаю, после этих слов любой другой человек засыпал бы меня вопросами. Да и как человек может что-то обещать, если он ещё не знает, о чём речь? Но Ной снял наушники, сунул ноги в кроссовки и запер комнату снаружи.

– О’кей, – сказал он, – я всё равно умираю здесь от скуки.

Сердце у меня подпрыгнуло от радости. Без лишних объяснений я побежала вперёд и вприпрыжку спустилась по лестнице. Хотя, пожалуй, нужно было напомнить Ною про куртку – ведь калифорнийцы не обращают внимания на плохую погоду. Но если он действительно мог помочь в нашем деле, то и дождь для него точно был мелочью. К счастью, мистер Беннет тоже не слишком беспокоился, что Ной может простудиться. Вероятно, сопровождающий слишком глубоко о чём-то задумался или просто не имел желания вступать в дискуссии. Когда мы пробегали мимо, он просто крикнул:

– Повеселитесь там хорошенько!

Когда мы вышли на улицу, на нас тут же налетел сильнейший порыв ветра. Ной затрясся как мокрый заяц.

– Какой освежающий бриз, – сказал он. – Ты серьёзно планируешь сейчас идти на море?

– Да, и побыстрее, – кивнула я.

Я боялась, что Нана может сама попытаться спасти кроху, если заставить её ждать слишком долго! От страха я бежала сломя голову, Ной не отставал. Он никак не отреагировал на то, что на этот раз я повела его совсем не в ту сторону, как днём раньше. А ведь я сказала ему, что на острове Патч только одно побережье. То, что он не удивился, вселило в меня надежду, что и знакомство с волшебными существами не вызовет у него шока. Так же, как и у меня несколько лет назад…

Но когда мы добрались до бухты, хладнокровие Ноя куда-то делось. Он остановился, посмотрел сначала на Нану и, проследив за её взглядом, присмотрелся к краю скалы. Тут у него перехватило дыхание:

– О! Там не просто кто-то сидит… Руби, это ребёнок?!

Нана двинулась к нам. Мне показалось, что она снова расстегнула молнию на куртке, уже собираясь броситься в воду.

– Ну наконец! – крикнула она нам. – Ты спросила, готов ли он помочь?

Я кивнула и хотела быстро объяснить всё Ною, но он меня опередил.

– Сколько времени этот малыш уже там сидит? – спросил он с ужасом. – Кошмар, ему же максимум года три! Он наверняка промёрз до костей! Почему вы сразу же не вызвали спасателей?!

Не дожидаясь моего ответа, он сбросил кроссовки и стянул свитер. Он выглядел таким же решительным, как в день своего прибытия на наш остров. Как я и надеялась, рёв волн его ни капли не пугал.

– Я о нём позабочусь! – крикнул он. – Но тебе нужно откуда-то привести врача!

Я ничего не ответила. Тогда он вытащил из кармана джинсов мобильник и торопливо протянул его мне:

– Ну, звони же! На острове ведь есть врач, правда?

– Конечно, но… Я не могу. – Я поймала взгляд Наны и перешла на шёпот: – Мы не можем допустить, чтобы кто-нибудь узнал об этом ребёнке!

– Это ещё почему? – он непонимающе смотрел то на меня, то на Нану. Могу представить, что он думает: кроха, зависшая над морем в смертельной опасности, – и две сумасшедшие, которые отказываются звать на помощь. Через пару секунд он сам стал нажимать что-то на своём смартфоне, и тогда я выхватила гаджет у него из рук.

– Ной, послушай меня. Всё гораздо сложнее, чем ты думаешь, – сказала я твёрдо. – Вообще-то на скале нет никакого ребёнка.

– Что же это тогда?! Бутерброд с сыром?!

Я глубоко вдохнула и серьёзно посмотрела ему в глаза:

– Нет. Это шелки. Тюлень, который может оборачиваться человеком.

Глава 10

Секреты раскрыты

Ной резко отвернулся и сощурился.

– Это не смешно, – ответил он резко. – Я знаю, что местные жители любят подобные выдумки. Но сейчас очень неподходящее время для сказок!

Тем временем Нана медленно шла в нашу сторону, изображая руками какой-то примирительный жест.

– Пожалуйста, подумай вот о чём, – её голос звучал спокойно, хотя ситуация была очень щекотливой. – Как такой маленький ребёнок смог бы забраться на скалу посреди воды? Почему он без одежды и почему не зовёт на помощь?

Ной молча сжал губы. Видимо, он искал этому логичное объяснение, но не находил. В конце концов он замотал головой с такой силой, что с его мокрых волос во все стороны полетели брызги:

– Откуда мне это знать?!

– Всё очень просто: потому что большую часть своей жизни он живёт в море. Тем не менее такая неспокойная и холодная вода опасна даже для него.

– Обычно молодые шелки не превращаются, – продолжила я, – у него это наверняка получилось непроизвольно, после того как его волной выбросило на скалы. А в человеческом обличье он ещё недостаточно хорошо плавает, чтобы добраться до берега!

В какой-то момент я подумала, что всё зашло слишком далеко. Ной вдруг посмотрел на нас с бабушкой с таким вызовом, будто собирался сбежать.

– Если бы это было так, – начал он, – не буду говорить «если это так и есть», – то почему, собственно говоря, в этой сумасшедшей истории не может быть такого, чтобы он снова превратился в тюленя?

– Потому что он не знает, как это происходит. Он напуган, замёрз и понятия не имеет, что ему делать. Но может, он бы инстинктивно и обернулся обратно, если бы плотнее соприкоснулся с водой, – объяснила Нана.

Цветной платок, повязанный вокруг её головы, бился на ветру, и единственная серьга у неё в ухе раскачивалась. Она была похожа одновременно и на гадалку, и на капитана Джека Воробья. Как бы я ни любила Нану, я вынуждена была признать, что вид её уверенности не вселял…

Я решительно шагнула вперёд и положила руки на плечи Ною.

– Я знаю, что всё это звучит совершенно безумно, – сказала я настолько громко, насколько это было возможно при такой погоде, – точно так же отнеслась к этому и я, когда приехала сюда впервые. Потом мы тебе всё подробно объясним, но сейчас просто нет времени! Кто-то должен помочь малышу попасть в воду так, чтобы при этом не захлебнуться. Как думаешь, ты справишься?

Было заметно, что Ной переживает внутреннюю борьбу. Он ещё недолго раздумывал, то и дело кусая губы, а потом вдруг вздёрнул плечи:

– Конечно я это сделаю. Тут ведь плыть всего ничего, а дома я часто тренировался на море, и при больших волнах тоже! – Он говорил таким тоном, будто ничего не боялся: ни бушующего океана, ни скал. Ему понадобилось ещё немного времени, чтобы снять рубашку и джинсы. В отличие от купания в одежде днём раньше, на этот раз он, казалось, хотел сбросить всё лишнее – наверное, всё-таки немного опасался, что путь до скал может быть опасен.

Я смущённо посмотрела на него и отметила, что он выглядит гораздо спортивнее нас с Наной. Шрамы на его груди и стопах, оставшиеся, наверное, после той страшной аварии, при скудном свете, который едва пробивался сквозь тучи, были почти незаметны.

Поэтому он и снял только свитер, когда в прошлый раз прыгнул в воду!

– Ну, я пошёл, – сказал он.

Я быстро отвернулась, и, к счастью, Ной не заметил моего взгляда. Он сосредоточенно посмотрел на море и, глубоко вдохнув, рванул вперёд.

– Всё будет хорошо! – сказала Нана, как будто произнося заклинание, – вот увидишь, у него всё получится.

Она взяла меня за руку, и мы стояли обнявшись, пока Ной штурмовал море. Он успел отплыть всего на пару метров, когда его захлестнула первая волна. От ужаса я не дышала до тех пор, пока его голова снова не показалась над водой. Волны накатывали одна за другой, и ему приходилось преодолевать их снова и снова. Добравшись до скалы, он не стал карабкаться вверх, а вместо этого крепко ухватился за камни и начал разглядывать шелки. Малыш, продолжая сидеть неподвижно, в свою очередь смотрел на него и всё больше сжимался в комок, прижимая к ногам круглые ручки. Снизу Ной мог отчётливо видеть перепонки между его пальцами.

Мне казалось, что прошла вечность, но на самом деле всё длилось не дольше нескольких секунд. Но за эти секунды весь мир для Ноя изменился навсегда. За это время ему пришлось понять, что не все сказки и легенды – всего лишь выдумки. Большинство людей в такой ситуации, наверное, сошли бы с ума, и я бы не стала упрекать Ноя, если бы он решил свалить. Всё-таки я всей душой надеялась, что знаю его уже достаточно хорошо. Мне казалось, он из тех, кого не так просто выбить из колеи и кто легко находит общий язык с кем угодно – с огромным псом-волкодавом или с тюленем в человеческом обличье.

Наконец Ной вышел из ступора и, забравшись на скалу, протянул руки к шелки, который и не думал убегать или сопротивляться. Малыш не возражал, даже когда Ной рукой подтолкнул его к краю. Но, к сожалению, что нужно делать дальше, он тоже не понял.

Нана тяжело вздохнула – достаточно громко, чтобы я расслышала это в шуме волн.

– Думаю, он в шоке. Неудивительно – после всего, что он пережил!

– И что делать? – спросила я дрожащим голосом, но ответа не дождалась. На этот раз Нана тоже казалась слишком взволнованной, чтобы рассуждать спокойно.

Мы со страхом следили, как Ной подталкивает шелки всё ближе к краю скалы. И вдруг Ной снова поднял его на камни, усадил и повернулся к нему спиной. Мы с Наной опешили от неожиданности, однако, к моему изумлению, шелки тут же протянул руки к Ною, залез ему на спину, обхватил за шею, и они вместе плюхнулись в воду.

– Ной тащит его к берегу, – заметила я, – точно так же, как сделала бы мама-шелки! Никогда бы не подумала, что он это сумеет!

– Думаю, это не умение, а инстинкт! – ответила Нана.

Она ещё не позволяла себе улыбаться, но было заметно, как у неё расправляются плечи и выравнивается дыхание. Её спокойствие передалось и мне. Только сейчас я поняла, что беспокоилась не только о малютке шелки, но и о том, как отреагирует на всё это Ной.

За долгие годы я научилась скрывать существование волшебных существ. Врала даже Кэтлин и Кормаку, хотя они мои ближайшие друзья. Рассказать это Ною было таким же безрассудством, как, например, прыгнуть со скалы с завязанными глазами. Какое счастье, что он всё-таки принял правильное решение!

Как только Ной и шелки мало-помалу приблизились к берегу, Нана кинулась им навстречу.

– Ты большой молодец! – сказала она, правда, я так и не поняла, кому именно. Кроха охотно позволил снять себя со спины Ноя. Он выглядел очень умилительно из-за своих младенческих складочек и круглых глазёнок. Его гладкие волосы были такого же цвета, как кожа тюленя, и ещё я разглядела пару прядей потемнее. Бесцветные губы были плотно сжаты. Хотя шелки выносливее обычных детей, всё-таки он, должно быть, сильно замёрз. Нана сразу осмотрела его и, убедившись, что он не ранен, плотно закутала в свой плащ. Он печально и тихо висел у неё на руках, беспомощно оглядываясь по сторонам.

– Мама! – пискнул он. – Где моя мама?

Конечно, он говорил по-ирландски. Большинство детей шелки лишь немного знают английский. В детстве они редко сталкиваются с обычными людьми, и их круг общения состоит в основном из взрослых шелки, которые обычно рассказывают малышам сказки на ирландском или поют старые ирландские песни.

Тем не менее Ной понял, чего хочет ребёнок.

– Как мы теперь найдём его мать? – спросил он, быстро одеваясь. Он ни словом не упомянул о том, что только что спас волшебное существо. Возможно, в этот момент он действовал на автомате и думал прежде всего, как поступить в этой ситуации.

Поскольку Нана была слишком занята тем, что нашёптывала шелки разные ирландские прибаутки, объяснения взяла на себя я.

– Это она нас найдёт, как только шторм немного утихнет. Детёныши шелки обладают особенной способностью подавать сигналы своим матерям. Нам нужно позаботиться только о том, чтобы кроха согрелся и был в безопасности, пока его не заберут домой.

– Но мы не можем просто так отнести его в ваш лазарет. По дороге его наверняка кто-нибудь увидит! – напомнил Ной.

Я колебалась, но Нана кивнула. Если бы мы были на экзамене, Ной сдал бы его на отлично.

– И правда, так нельзя, – сказала я и набрала в лёгкие побольше воздуха, – поэтому мы отнесём его туда! – я показала на рыбацкий сарай.

Ной нахмурился, но возразить не успел – Нана уже шла со своим кульком в сторону сарая. Мы побрели следом. Однако когда мы уже почти подошли к двери, Ной остановился. Ему хватило одного взгляда в окно сарая, чтобы увидеть то, что позволяет разглядеть пыльное стекло: несколько связанных верёвок и сетей, наваленные коробки и прочий хлам. Привычное барахло, которое обычно копится в рыбацких сараях, но которого не стоило искать здесь.

– Нужно ли нести малыша в этот бардак? – засомневался Ной.

Я прошла за Наной остаток пути до сарая и обернулась:

– Не доверяй первому впечатлению. Это окно здесь для того, чтобы случайные прохожие не сошли с ума.

Ной медленно шёл к двери.

– Хочешь сказать – это оптическая иллюзия?

– Точнее, магическая, – поправила я и улыбнулась.

Надо отдать ему должное, Ной до сих пор держался отлично. Когда я впервые попала сюда, то у меня сначала был шок, а потом истерический смех. Однако Ной пока познакомился только с одним волшебным существом, которое и выглядит-то почти как человек. В сарае же можно было увидеть гораздо больше. Поэтому не исключено, что Ною тоже ещё предстоит истерически похохотать.

– Открой, пожалуйста, дверь, дорогая, – попросила Нана, которая двумя руками держала шелки. – Этому мелкому нельзя больше оставаться под дождём.

– Да уж! – Я быстро схватилась за ручку двери, и у меня в животе закололо от волнения и предчувствия радости одновременно. – Ну вот! – сказала я торжественно. – Добро пожаловать в наш волшебный лазарет!

Глава 11

Волшебный свет и кашель лепреконов

Однако, открыв дверь, я сразу поняла, насколько глупо прозвучало моё приветствие. Ной ничего не смог бы разглядеть: на случай внезапного появления посторонних в сарае всегда было темно, а когда кто-нибудь открывал дверь, наши необычные пациенты затаивали дыхание. Даже лепреконы не издавали ни звука!

– Может, включить фонарик на телефоне? – спросил Ной.

Я услышала, как рядом тихо хихикает Нана. Слова «фонарик на телефоне» были здесь так же уместны, как, например, ларёк с колбасой в сказочном лесу.

– Не нужно, – ответила я и крикнула: – Да будет свет!

В тот же момент всё пространство озарилось золотистым светом, будто кто-то зажёг сотню свечей. И всё это благодаря феям, которые каким-то образом заколдовали сарай. Но в тот момент Ной вряд ли заметил, что в сарае нет никаких источников света – ведь там оказалось полно других вещей, которые его поразили.

– Я сошёл с ума! – пробормотал он и стал разглядывать открывшееся перед нами пространство.

Ничто здесь не напоминало старый сарай, да и на больничную палату мало походило. Не было выстроенных в ряды вольеров – но были открытые спереди, разделённые стенками и непохожие друг на друга отсеки.

Нана положила трясущегося шелки на стол для осмотров, открыла шкаф и достала пару больших пушистых полотенец.

– Во-первых, хорошенько обсохните, – сказала она, – а потом, Руби, можешь всё показать Ною, пока я позабочусь о малыше.

Я кивнула, как будто в том, чтобы провести экскурсию по этому лазарету, не было ничего особенного. На самом деле сердце у меня билось изо всех сил! Когда наша одежда и волосы немного высохли, я не торопясь повела Ноя к отсекам. Они были минимум вдвое больше моей спальни и совершенно по-разному устроены.

Начали мы с небольшой полянки с густыми кустарниками и покрытыми мхом камнями, среди которых мелькали небольшие домики, меньше метра в высоту.

– Люди! – крикнула я. – Это Ной. Он человек, но вам точно не сделает ничего плохого. Он как Нана или я, понятно? Не бойтесь его!

В следующую секунду я услышала грубый голос:

– Бояться?! Такого маленького человечка?! Ещё чего!

Ной ни о чём не спрашивал. Без тени смущения он сделал ещё несколько шагов вперёд и, дойдя до небольших строений, остановился около них. Домики были совсем как кукольные, у них не было передних стенок, и снаружи можно было рассмотреть и обстановку, и лепреконов, которые там живут. Это были бородатые мужчины с острыми ушами, все как один в зелёных шляпах, куртках и бриджах. Бриджи были заправлены в белые гольфы, а на ногах красовались лакированные туфли. Если бы не их дерзкие ухмылки, они выглядели бы довольно мило.

– Что за ерунда… – начал Ной, но его слова оборвал всеобщий хохот.

– Ну и ну, чувак, да ты же в Ирландии и должен был слышать о лепреконах!

– Что ж такое!

Ответом были бурные аплодисменты обитателей сарая. Лепреконы прыгали и махали в воздухе зелёными шляпами, словно хотели сразу показать свой задиристый характер. Почти у каждого были небольшие травмы и царапины, оставшиеся после стычек и разных приключений, где они испытывали свою отвагу. Прыгать и скакать им ничего не мешало. Только один худой тип с оранжевой бородой скрючился в приступе кашля.

– Бартли Фитцпатрик, сейчас же ложись! – крикнула я. – Ты же знаешь, Нана прописала тебе строгий постельный режим!

– Постельный режим, в калошах бежим! – передразнил Бартли Фитцпатрик, которого другие лепреконы звали просто Фитц.

– У тебя воспаление лёгких, с этим не шутят! – продолжала я сердиться.

– Как это? Только посмотри, как я могу шутить! – сказал Фитц, состроил гримассу и прошёлся колесом.

Я держалась изо всех сил, чтобы сохранить серьёзное выражение лица.

– И кстати, тебе пора пить таблетки!

– Пить таблетки, плевать конфетки! – сострил Фитц в перерыве между двумя тяжёлыми вздохами. Он наконец вернулся в кровать, и его приятели восторженно ему захлопали.

Я кивнула Ною, и мы пошли дальше.

– Лепреконы действительно непростые пациенты, – вздохнула я, как только мы отошли от них достаточно далеко, – они ужасно настырные! Но им приходится быть такими в силу профессии…

– У лепреконов есть профессия? – удивился Ной, который, кажется, ещё не верил, что всё это не сон. – Я думал, они целыми днями отпускают глупые шуточки.

– Нет-нет, они работают у фей казначеями, – объяснила я, – и говорят, что у них на острове есть несколько тайников, где они прячут горшки с золотом. И когда какая-нибудь фея хочет что-то купить, она просит у лепрекона, который у неё служит, пару монет.

– И никто из людей ни разу не наткнулся на такой горшок? – спросил Ной, потрясённый этой старой сказкой, которую я с детства знала наизусть.

Я помотала головой:

– Никто не может найти эти сокровища без помощи лепреконов. Ходит много слухов про людей, которые ловили лепреконов и пытались заставить их выдать тайники. Но запугать их не так-то просто! Лепреконов даже сосед запугать не может!

Ной, видимо, не заметил, что мы остановились в шаге от отсека, отделённого от остального сарая решёткой.

– И что же это за сосед? – поинтересовался он.

Я посмотрела на него невинным взглядом:

– А, ну да… Ты же ещё не видел жителя драконьего вольера. Вон там, впереди!

– Драконьего? – Ной остановился как вкопанный. – Ты имеешь в виду огромное огнедышащее существо, которое может разорвать человека на куски?

Повисла небольшая пауза, а потом я рассмеялась:

– Не бойся, сейчас здесь нет никакого дракона. Всё-таки большинство из них живут в Шотландии. Но и там слышали о бабушкином лазарете, так что время от времени они сюда заглядывают.

Ной громко вздохнул.

– Ага. Но насколько я могу разглядеть через решётку, там сидит кто-то супермилый… – сказал он, но дальше не пошёл. Вздрогнув, он сделал пару шагов назад, будто клетка ударила его током. Конечно, это невозможно – во всём сарае не было электричества. Зато здесь были существа, которых вполне можно назвать монстрами. И тот огромный зелёный тип, который появился из-за решётки, как раз относился к ним.

Глава 12

Фантастического пса за ухом не потреплешь

– Ты же сказала, что здесь нет драконов! – Ной потрясённо смотрел на существо, которое в этот момент яростно напирало на прутья решётки. Размером оно было с корову, глаза у него горели, а с клыков капала пена.

– Так и есть! А то, что ты видишь, – это волшебный пёс, животное из мира фей. Фея, которая его сюда привела, звала его Кловер.

Собака как раз начала грызть прут решётки длинными, с палец, клыками. При этом она рычала и виляла своим пышным зелёным хвостом, словно ждёт не дождётся, когда слопает нас с потрохами. Ной наблюдал за этим с безопасного расстояния. Он казался испуганным, но в то же время был явно очарован.

– А почему он здесь? – спросил Ной. – Он не похож на больного.

Будто в подтверждение этих слов Кловер оглушительно залаял. Мне пришлось повысить голос, чтобы перекричать этот лай.

– Неприятная глазная инфекция, и её довольно трудно обнаружить. У здоровых волшебных собак глаза тоже светятся как красные лампочки.

Я осторожно подошла чуть ближе к клетке и дунула, чтобы Кловер ощутил моё дыхание и смог меня узнать. На своё зрение он уже не полагался – это я заметила в последние несколько дней по тому, насколько он стал дотошно всё обнюхивать. И он перестал лаять, чтобы обнюхать меня. Нюхал он так же, как делал всё остальное, – бурно и порывисто. Из-за его горячего дыхания волосы у меня разлетались в разные стороны, а он прилагал немало усилий, чтобы просунуть морду сквозь прутья решётки.

– Ой! – снова услышала я голос Ноя. – При словах «волшебная собака» я представил себе что-то вроде блестящей шерсти…

– А феи – маленькие девочки с крыльями бабочки, да? – Я сделала пару шагов назад, поскольку Кловер снова начал буйствовать. Продолжая говорить, я поспешно увела от решётки и Ноя. – Мир фей совсем не такой, каким его представляют большинство людей. А его правители и вовсе жуткие!

Ной задержал дыхание:

– Это значит, что в мире фей ты уже была?

– Да, один раз. Когда Нана посвятила меня в эту тайну и я должна была поклясться перед высшим советом фей, что никогда не причиню вреда волшебному существу. Знаешь, на самом деле феи очень суровы. Но к счастью, они доверяют Нане. Они даже помогли ей переделать сарай под лазарет и кое-что построить специально. – Я ненадолго прервалась и крикнула в сторону драконьего вольера: – А ну-ка тихо!

В тот же миг в сарае воцарилась тишина. Вместо дикого гвалта можно было услышать только тихое тявканье.

– Ты превратила Кловера в щенка чихуа-хуа? – испуганно спросил Ной.

Я с усмешкой кивнула:

– Через прутья такой решётки не проходит не только шум, но и огонь. Поверь, это жизненно важно, если среди наших пациентов появляется дракон! Ну, идём дальше, – сказала я и пошла к следующим отсекам.

В этот момент, как и всегда на этом месте, мне показалось, что я перенеслась на тропический остров. Пол покрывал прекрасный белый песок, а среди песчинок попадались бирюзовые и розовые камешки. Только небольшой круг в центре оставался чистым – это был люк, ведущий в тоннель к океану, и морские существа могли поплавать в большой воде, а потом запросто плюхнуться обратно в свою ванну.

Впрочем, сейчас из пациентов здесь была только Фиона. Хотя она поступила уже несколько дней назад, выглядела она по-прежнему не очень хорошо: хвост тусклый, как облезлое серебро, спутанные зелёные волосы в беспорядке торчат на голове. Нормальные русалки обожают расчёсываться. Но из-за случая с моряком самооценка Фионы сильно занизилась. Она вела себя как оперная дива после критических отзывов в газетах: целый день валялась в ванне и дулась на всех. Увидев Ноя, она нахмурилась ещё больше.

– Убери его отсюда! – завопила она и, продолжая вопить, нырнула в ванну. От громкого звука по воде пошли пузыри.

– Но Ной не говорит басом, и у него в мыслях нет тебя обижать, – ответила я.

– Ну да, – кивнул Ной, – ты же слышишь – у меня вполне обычный голос.

– Бедняжка попалась рыбакам, и они, видимо, приняли её за морское чудище, – объяснила я, пока Фиона испуганно выглядывала из ванны.

– Ну и глупцы! Никогда не видели Ариэль, русалочку?! – возмутился Ной.

Я вскинула брови:

– Наверное, нет. А ты видел?

Ной вдруг сделал вид, будто хочет прыгнуть в ванну:

– Конечно видел! Раз десять!

– Ого! – я раскрыла рот от удивления. – В детстве это был твой любимый мультик?

Вместо ответа Ной смущённо кашлянул.

– Фиона, приятно было с тобой познакомиться, – сказал он и быстро пошёл дальше.

Я последовала за ним, отсмеявшись и снова сделав серьёзное лицо. Следующее отделение немного отличалось от того, где жила русалка. Вместо песка здесь была затхлая земля, на которой возвышалось несколько выцветших могильных плит. Между ними клубился дым – его специально напустили феи. Они же постарались, чтобы в помещении всегда был полумрак – тот, кто здесь живёт, не очень-то любит свет.

– Я так и подумал, – сказал Ной, – сейчас будут зомби.

– Глупости! Никаких зомби не существует! – я встала на цыпочки, чтобы получше рассмотреть таблички.

– Значит, призраки, – предположил Ной, – или злые духи? Уверен, это что-то особенно ужасное!

Я быстро обернулась и приложила палец к губам, призывая Ноя к тишине, но было поздно. Из самого дальнего угла раздалось что-то среднее между хныканьем и вздохом, и оттуда показалась очень бледная девушка. Она выглядела очень молодо, но волосы у неё были седые и невероятно длинные – почти до подола её серого плаща.

– Ты заблуждаешься, – шепнула она, застенчиво выглядывая из-за завесы волос, – я не ужасная и не особенная.

– Да! – подтвердила я. – Ной, это Розалин. Банши, ирландская фея, она покровительствует старинным семействам. Они с сёстрами поют под окнами у людей, которых вскоре ожидает смерть.

Ной растерялся, и я незаметно ткнула его локтем. Розалин, свесив голову, парила в пространстве словно серо-белый воздушный шар. Неудачная шутка Ноя выбила её из колеи – ей трудно было такое перенести. К счастью, Ной тоже это понял и не стал больше ничего комментировать.

– Отличное занятие! – сказал он медленно.

– Да, это точно! Банши освобождают больных от страха смерти, понимаешь? Но они могут и напугать. Крик банши используют как наказание для злых людей или как оружие. – Как только я это произнесла – сразу же пожалела. Ведь Ной, конечно, тут же спросил, что это за крик, и глаза банши мгновенно наполнились светящимися слезами. – Нет, Рози! – крикнула я, но только усугубила ситуацию.

– Я позор всех банши, фей смерти! – сказала она.

– Но это же глупость, ты ведь сама знаешь! – ответила я, но ничего не изменилось. Розалин уже упала на пол и зарыдала, уткнув голову в колени.

– Давай оставим её в покое, – шепнула я Ною. – Бедняжка давно не поёт предсмертных песен. Наверное, она слишком слаба. Это её очень злит, потому что у неё есть шесть абсолютно жутких сестёр. Она целым днями упражняется вместе с ними, но без особого прогресса.

– Понятно, – пробормотал Ной.

Розалин от плача начала сильно икать, вздрагивая всем телом. Её слёзы светились в темноте. Я как раз хотела изобразить испуг, чтобы её утешить (возможно, Рози думала, что от её крика у меня мурашки бегут по коже), но с другого конца домика раздался голос Наны:

– Руби, ты не могла бы подойти? Боюсь, у нас проблемы.

Глава 13

Возвращение к морю

Мне даже не нужно было видеть лицо бабушки, чтобы понять, что она сейчас крайне встревожена. Я сразу же побежала к ней, и Ной пустился следом. Мы увидели Нану растерянно стоящей перед ванной, рядом со столом для осмотров. Обычно мы моем в этой ванне новых пациентов – маленьких неряшливых волшебных существ – сразу после их поступления. Теперь в ней, обхватив руками колени, сидел шелки. Его большие синие губы скривились в большом горе.

– Я дала ему немного успокоительного и ещё кое-что, чтобы он пришёл в себя, – сказала Нана. – У него уже должно быть достаточно сил для превращения, но почему-то это не срабатывает.

– А ты можешь что-то сделать? – спросил Ной.

– Я? Не уверена, что получится… – Немного сомневаясь, я всё-таки встала на место бабушки. Мне было неловко оттого, что все смотрят на меня и ждут от меня чуда. Но если мне так тяжело – то каково же малышу? Я медленно опустилась на колени и придвинулась поближе к шелки. От него шёл свежий солёный запах и немного пахло рыбой – совсем как от моря. – Я понимаю, что ты боишься, – сказала я ему по-ирландски, – ты не знаешь, что нужно делать, и поэтому очень волнуешься. На самом деле я вообще не уверена, что тебе стоит что-то предпринимать. В нужный момент это произойдёт само собой.

Шелки вскинул голову.

– Да? – спросил он с надеждой. Его голос был похож на мяуканье котёнка.

Вместо ответа я зачерпнула в ладони немного воды из ванны и стала осторожно поливать ему спину, тихим голосом рассказывая про силу и ловкость тюленей, про их усы-антенны, которые во время плавания улавливают любое движение рядом, про вкус свежепойманной рыбы. Но больше всего я говорила о море: пыталась описать, какое оно огромное – и вместе с тем мягкое, бесконечно большое – но уютное. Порой мне не хватало слов, чтобы выразить свои мысли: ведь ирландский я только изучала на уроках, но никогда на нём не говорила. В итоге мне пришлось перейти на английский, но шелки это никак не помешало. Он явно внимательно слушал, пока я снова и снова поливала его водой. В один момент я даже решила, что он улыбается, – но на самом деле мне это показалось.

И вот у малыша приподнялись уголки рта, и форма его лица стала меняться. Губы медленно растягивались, превращаясь в волнистую линию. Нос сплющился, а уши-раковины втянулись в голову. Розовая кожа покрылась короткой шёрсткой. Когда он наконец предстал передо мной в новом обличье, у меня перехватило дыхание.

Я давно научилась не обращать внимания на внешний вид больных. «На каждое существо нужно смотреть доброжелательно», – учила Нана, и я применяла это правило к тощим цыплятам, лысым кроликам и мохнатым гоблинам. Но вид шелки, похожего на детёныша тюленя, меня просто ошеломил! Глаза у него стали как блестящие шарики, а под чёрным носом появились усы. Всё его тело было круглым и пухлым. Я подумала, почему производители игрушек по всему миру всё ещё выпускают плюшевых мишек. Стоит только предложить фигурку детёныша тюленя – как все дети мира сразу бы в него влюбились!

Ной для разнообразия перестал острить. Это хороший знак!

– Вау! – буркнул он, и тут же повисла благоговейная тишина. В этот момент я заметила, как тихо стало и на улице. По крыше больше не стучал дождь, не завывал ветер. Шторм утих.

– Нужно вынести его на улицу, – вздохнула я.

Ветер ещё дул, но волны успокоились. Из-за облаков проглядывали лучи заходящего солнца. Это зрелище, кажется, ободрило шелки. Он ёрзал и с интересом принюхивался к воде, а потом внезапно заорал. Ной поморщился: звук напоминал что-то среднее между визгом, мычанием и стоном. Прямо как голос с того света!

– Все потерявшиеся детёныши тюленей так кричат, – сказала Нана. – Поэтому их ещё называют ревунами. Но это не всегда те, кто остался сиротой. Иногда матери просто охотятся рядом или теряются во время шторма. К сожалению, некоторые люди неправильно толкуют этот вой, а кое-кто даже забирает детёныша шелки с собой, хотя его мать скоро вернулась бы за ним. К счастью, у нас на острове в этом все разбираются.

Ной посмотрел на неё:

– Все? А как вы отличаете потерявшихся детёнышей тюленя от шелки?

В отличие от Наны, я сразу поняла, о чём он. Без сомнения, он хотел знать, сколько ещё жителей острова в курсе тайны волшебного лазарета.

– Расскажу позже, – сказала я.

Мы с Ноем на секунду встретились глазами, а потом я перевела взгляд на океан.

– Хорошо, – ответил он коротко.

В присутствии Наны он был более сдержанным, чем во время экскурсии по лазарету. Но я надеялась, что он понял важность моей просьбы. Пока мы говорили, шелки кричал всё громче, и теперь его голос тоже изменился. Казалось, его сигналы стали более настойчивыми, а сам он более взволнованным. Или, скорее, на что-то надеющимся. Я уже хотела спросить у остальных, заметили ли они это, как Ной указал рукой вперёд:

– Это то самое? Вот там, прямо у скалы.

Я взглянула туда, куда он показал, и увидела маленькую тюленью фигурку. Блестящее тельце то и дело скрывалось среди белых гребешков волн и снова выныривало.

– Плыви сюда! Твой малыш ждёт здесь! – крикнула Нана.

Этот призыв был чем-то вроде проверки. Раньше от такого крика шелки точно бы сбежали прочь. Я с волнением следила за тем, как тюленье тело выныривает снова и снова. Прошло несколько секунд – а я уже не могла спокойно дышать от напряжения. Вдруг рядом раздался плеск воды, и на берег вынырнула шелки. Уселась перед нами и посмотрела таким спокойным и учтивым взглядом, какого точно не может быть у дикого животного. Мы замерли, а она тем временем приблизилась к сыну и уткнулась в него носом, как бы говоря: ну что за шуточки! Затем, даже не глядя на малыша, повернула к воде. Впрочем, помощь ему была не нужна: к нему внезапно вернулись силы, и он, опираясь на свои плавники, двинулся к воде. Это выглядело забавно, но никто из нас и не думал смеяться.

Шелки плюхнулся в воду, оставив на виду только половину туловища, глаза как у плюшевого медвежонка и треугольный нос. Мать – будто его увеличенная копия – плыла рядом. Пару секунд спустя оба сделали в воде что-то вроде сальто и исчезли в волнах.

Нана положила руку мне на плечо.

– Всё хорошо, что хорошо кончается, – прошептала она, и в её голосе я расслышала лёгкую грусть.

– Точно! – кивнул Ной, и у меня как гора с плеч свалилась. – Идём дальше?

– Спасибо тебе за помощь, – сказала Нана, – но мы уже достаточно тебя задержали. Руби отведёт тебя в гостиницу, пока я кое-что доделаю в лазарете.

Ной пару мгновений колебался, а потом развернулся и пошёл прочь. Я услышала его ворчание, которое было похоже на пыхтение гоблинов. Я молча поплелась за ним, радуясь, что надела резиновые сапоги – по дороге нам попалась длинная лужа… В лучах вечернего солнца она переливалась красным. О шторме уже ничего не напоминало. Мир казался безупречным и чистым, будто его только что хорошенько вымыли.

Глава 14

Необычная работа на лето

Следующим утром я проснулась точно по будильнику. Распахнула окно, потом уселась на матрас с ногами и глубоко вдохнула. Воздух был одновременно сладким и горьким – от влажной земли и травы. Это был настоящий запах лета, о котором я всегда мечтаю в ожидании каникул.

Но волнение, которое клокотало где-то внутри, не имело никакого отношения к погоде. Стоило мне подумать о том, что было вчера, – губы сами расплывались в улыбке! Я больше не была единственным подростком в округе, который верит в лепреконов и фей. Нельзя передать, какое это замечательное чувство! Я вскочила с кровати, оделась и бегом спустилась вниз, стараясь не разбудить Нану, спальня которой была на первом этаже. Прошмыгнув на кухню, взяла из холодильника коробку с сардинами для чайки и несколько ягод – чтобы угостить курицу Эвелин, и пошла в свой любимый лазарет.

Как обычно по утрам, каждый пациент встречал меня по-своему. Кошки вальяжно тёрлись о ноги, цыплёнок и чайка смотрели с укором, намекая на моё «опоздание». Мистер Мёрфи сразу начал изо всех сил клянчить еду – скулить и пускать слюни.

Собрав все миски, я помыла их в раковине у входа и наполнила едой. Животные довольно зачавкали, а я в это время начала мыть столик. Когда я наконец открыла дверь на улицу, пациенты с радостью высыпали на волю. Конечно, кроме Зайца. Он едва тащился, и казалось, что наш огороженный сад вызывает у него отвращение. Свежий воздух? Бе-е-е! Золотое утреннее солнышко? Вот гадость! Неужели нельзя придумать что-то получше?! Он выглядел очень раздражённым. Мы оба уселись у забора, но он своим свирепым взглядом дал понять, что мне лучше убираться.

– Ты действительно этого хочешь? – мягко спросила я.

«Нет, на самом деле я хочу сцапать тебя за зад», – говорили его глаза.

Я задумчиво разглядывала его, пока он прятался от солнца, демонстрируя плохое настроение. До этого у меня бывали и более сложные случаи, и я знаю, как можно добиться своего, набравшись терпения. Заяц уже несколько дней был настроен враждебно. Но сдаваться не стоит, правда? Нужно ведь как-то донести до него, что он у нас не в заложниках и что мы сможем поладить.

«Думаю, животные понимают гораздо больше, чем показывают нам», – вспомнила я слова Ноя. Я встала, схватила поводок, который висел рядом с кормушкой, и повернулась к Зайцу. Волкодав по-прежнему не желал на меня смотреть, однако не зарычал. Это придало мне уверенности.

– Не сердись! – сказала я твёрдо. – С Ноем ты был более приветливым, а чем я хуже?

«Потому что ты противная малявка…»

Заяц дёрнул ушами – это я накинула на него ошейник. Я пыталась дышать спокойно, хотя сердце бешено билось о рёбра. Если бы Заяц проявил агрессию, я могла бы живо его успокоить. Но казалось, он не собирался сопротивляться.

«Эй, девчонка, куда ты меня тянешь?!» – будто спрашивал он.

– Мы сейчас просто немного прогуляемся, – с деланой уверенностью ответила я, и Заяц пошёл за мной! Я едва удержалась, чтобы не завопить от радости! Оказывается, он знает, как ходить на поводке! Наверное, прежде чем он оказался на улице, у него был хозяин. Но конечно, у меня хватило такта не спрашивать об этом.

С победным видом выйдя из ворот нашего двора, я обошла с Зайцем вокруг ближайшего холма. За это время с ним не возникло ни малейших проблем. Похоже, он был счастлив сменить обстановку, хоть и не показывал этого. Он преспокойно шёл рядом со мной, отступая в сторону, только чтобы понюхать что-нибудь на обочине.

Заяц казался оживлённым и вроде даже был благодарен. И в этот момент выглядел так же странно, как, наверное, выглядел бы старый Фергюс, если бы вдруг улыбнулся.

Заяц первым вошёл во двор и оживился ещё больше. Подскочил на своих длинных лапах и стал резко тянуть за поводок, бешено мечась то в одну, то в другую сторону и виляя хвостом. Это было очень странно! Озадаченная, я вбежала за ним во двор – и увидела Ноя, который сидел у дверей нашего дома.

– Вау, вот это круто! – сказал он, указывая взглядом на Зайца. – А ведь я знал, что он может быть очень милым!

От неожиданности я не могла сказать ни слова. Наверное, я бы и дальше стояла как вкопанная, если бы Заяц не потащил меня за поводок. Когда мы подошли к дому, Заяц, всё ещё продолжая вилять хвостом, вдруг плюхнулся перед Ноем на землю. На его языке это означало радостное приветствие. Ной стал трепать пса за ухом.

– Можно мне войти? – спросил он между прочим, как будто его приход к нам в гости – обычное дело.

– Конечно же заходи, – раздался голос Наны. – Мы слишком любим наших гостей, чтобы принимать их у порога.

Бабушка уже убрала свои непослушные волосы под платок, но всё равно выглядела так, будто только проснулась. Тем не менее она в своей манере действовала решительно и, взглянув на Ноя, сразу сказала:

– Тебе нужна большая чашка чая. – Не дожидаясь ответа, она скрылась в нашей кухне, которая одновременно была и гостиной. Заяц увязался за ней. Меня потрясло, как уверенно и спокойно он прошёл через коридор на кухню. А ведь он был в доме впервые, и любая другая собака на новом месте сначала бы осмотрелась и принюхалась. Но Заяц сразу устроился рядом с горячей печкой.

«Хорошая штука, – наверняка подумал он. – Почему у меня нет такой же?»

В отличие от него, Ной явно смущался. Он даже не посмел сесть за обеденный стол.

– Извините, что я так внезапно явился, – пробормотал он. – Наверное, это дурацкая идея.

Нана решительно поставила перед ним чашку, над которой клубился пар:

– Сесть и выпить чаю!

В какой-то момент мне показалось, что Ной вот-вот развернётся и сбежит – в конце концов, послушание не его качество. Но Нана, похоже, подобрала нужный тон. И Ной послушно плюхнулся на ближайший стул, взял чашку и сделал большой глоток.

– Итак, – сказала Нана, откусив от бутерброда с клубничным джемом и подвинув тарелку к нам с Ноем. – Что скажешь? Что тебя к нам привело?

Ной глядел в свою кружку, словно хотел нырнуть в неё с головой.

– Они созванивались. Мистер Беннет и мой отец.

– Но разве твой отец не в Америке? – спросила Нана и взглянула на часы с маятником, висящие над столом. – Ведь там глубокая ночь.

– Отец часто не спит из-за работы. Особенно когда занимается новым проектом, – объяснил Ной, не поднимая головы. – Видимо, он только теперь прочитал письма мистера Беннета. О том, что я сбежал перед поездкой сюда, что я устроил тут в первое утро и что я совсем не занимаюсь. – Он на секунду замолчал, обхватив чашку ладонями так, будто она помогала ему удержаться на месте. – Я думал, что когда он это прочитает, то захочет поговорить по телефону со мной, – сказал он подчёркнуто спокойно. Я уже заметила, что иногда он так делает. – Мог бы обо всём спросить у меня, прочитать мне нотации. Но, видимо, я просто ему надоел. Мне придётся переехать в интернат уже на каникулах.

Повисла пауза. Ной сделал несколько глотков чая. Я тихо встала со своего места, взяла тарелку с виноградом и поставила перед Ноем. Он наконец поднял голову и посмотрел на меня. Его лицо было мрачнее тучи.

– Не может такого быть, – сказала я.

– Чего? Того, что некоторые родители хотят отделаться от своих детей? Ты это знаешь лучше меня, – возразил Ной. Он сказал это явно не для того, чтобы меня обидеть, но у меня всё равно перехватило дыхание.

– Руби, наверное, имеет в виду, что они вряд ли говорили об интернате, – уточнила Нана. – Ты ведь не слышал самого разговора?

– Как раз слышал. Связь была плохая, и мистеру Беннету приходилось говорить очень громко. Он вообще был на взводе. Постоянно повторял «при всём уважении, это плохая идея» и «мальчику нужно время, чтобы прийти в себя». А ещё – что мне нужно сменить окружение.

Ной отрывал виноградину за виноградиной и давил каждую пальцем до тех пор, пока Нана не убрала уцелевшие в безопасное место.

– Оставь в покое бедные ягоды, – сказала она. – Так что насчёт мистера Беннета? Ведь он заступился за тебя! А ты в благодарность просто сбежал. Наверняка он уже заметил, что тебя нет.

Она встала и подошла к телефону:

– Скажешь мне его номер? Или мне придётся разыскивать его через гостиницу? Её номер я знаю наизусть.

– Не нужно этого делать! – вмешалась я – что случилось с моей доброй, понимающей бабушкой?!

Ной сжал губы, а Нана и правда начала набирать номер гостиницы.

– Брэнда? Замечательного тебе утра, моя дорогая, – приветливо сказала она. – Не могла бы ты пригласить мистера Беннета? Да, того приезжего джентльмена.

Повисла недолгая пауза. Сейчас Ной не выглядел таким уж мрачным, хотя явно был «на взводе». Когда бабушка заговорила снова, он вздрогнул.

– Здравствуйте, мистер Беннет! Пожалуйста, извините за беспокойство. Это Клео Коллинз. Простите, что я так рано пригласила Ноя на собеседование, но как ветеринару мне приходится уже утром отправляться на вызовы…

Мы с Ноем непонимающе переглянулись. Однако стоило мне открыть рот, чтобы кое-что спросить, бабушка подняла руку, призывая меня к молчанию.

– Совершенно верно, – сказала Нана, – я пригласила его, чтобы понять, подходит ли он нам для работы. Возможно, он просто забыл вам об этом сказать или не хотел будить вас так рано утром. В любом случае мне кажется, что он отличная кандидатура для нашей сезонной работы! Он очень внимательный, заботливый и чуткий к животным. Лучшего ассистента мне не найти. Конечно, не считая моей внучки. – С этими словами она мне подмигнула. Ей явно было трудно сохранять серьёзный тон, глядя на наши надутые лица. Сдерживая смех, она отвернулась и заговорила тише. Больше из разговора я ничего не разобрала, как ни пыталась прислушиваться.

Наконец Нана положила трубку.

– Катастрофа отменяется! – объявила она. – За то, что ты пошёл на собеседование, он сердиться не будет. А потом ты придёшь в гостиницу и просто скажешь, что передумал устраиваться на работу.

Ной внезапно выпрямился, оторвавшись от своей чашки и раздавленного винограда, и теперь выглядел именно таким внимательным и сосредоточенным, каким Нана описала его мистеру Беннету.

– А что, если я и правда хочу работать? – спросил он.

В гостиной снова повисла тишина, но очень напряжённая. Казалось, воздух даже слегка потрескивал! Я с волнением раскачивалась на кресле, Нана медленно намазывала на хлеб клубничный джем. Потом она спросила:

– Ты действительно хочешь быть моим помощником?

– Конечно! – ответил Ной резко, будто выстрелил из пистолета. – Я буду мыть миски. Чистить будки, таскать пакеты с кормом…

Было очевидно, что Ной имеет в виду совсем другое, но для вида соглашается на всё.

– Ну и всё остальное? – добавила Нана как бы между прочим. – Убирать туалетные лотки, вытирать птичий помёт…

– Нана, – вмешалась я, – разреши Ною вместе с нами ухаживать за сказочными существами!

– Ах вот оно что! Так бы сразу и сказал! – Она присвистнула, а у меня отлегло от сердца.

– Но сначала ты, конечно, позвонишь мистеру Беннету и сам скажешь, что устроился на работу. Во время нашего разговора бедняга был явно не в себе. Уверена, что он очень встревожен из-за твоей пропажи.

Ной едва не подпрыгнул, узнав, что его берут на работу! Но услышав про звонок, гордо сложил руки на груди:

– Ну и пусть. Мне всё равно!

– Хм… – Нана помолчала. – Тому, кого не волнуют чувства людей, не хватит чуткости и для заботы о животных. Пожалуй, мне надо подумать…

– Вы меня шантажируете! – заявил Ной.

– И ведь успешно, правда? – Нана широко улыбнулась. После преображения Зайца это было уже вторым чудом за это утро. Ной тоже улыбнулся в ответ.

Глава 15

Искусство заботы о чудищах

После завтрака Нана загрузила каждого из нас делами. В первую очередь, нам пришлось сортировать огромную кучу лекарств и еды. Потом мы обсудили, кто и за что будет отвечать в лазарете для обычных животных. Я заметила, что в суете Ной явно отвлёкся от мрачных мыслей об интернате. Удивительно, но факт: он получает такое же удовольствие от работы с животными, как и я. Вместе мы очистили все будки, погладили самых слабых пациентов и поиграли с теми, кто уже достаточно окреп. А веселее всего было с Зайцем! Хоть он по-прежнему выглядел сварливым и, наверное, вряд ли когда-нибудь избавится от этого.

Но, видимо, во время нашей утренней прогулки он понял, что оказался не в таком уж плохом месте, поэтому больше не смотрел на нас так враждебно. Ну разве что чуть раздражённо. На его морде, казалось, было написано: ну почему бы вам не оставить меня в покое?! То же повторилось и вечером, когда мы повели его на прогулку. Однако едва Заяц увидел, что поводок в руке Ноя, он запрыгал от восторга! (Ну ладно, на самом деле не прыгал. Скорее, поднимался, как в замедленной съёмке, словно хотел сказать: ну, так уж и быть, раз положено. Но для него это, наверное, равносильно радости.)

Во время нашего вечернего обхода в секретном лазарете стало ясно, что и здесь помощь Ноя очень нужна. Когда мы раздавали лекарства и еду сказочным существам, Нана стояла с совершенно отрешённым видом. Но, взглянув на неё повнимательнее, я поняла, что она скорее сосредоточенна. Она, прищурившись, наблюдала за нами, будто хотела оценить, как мы справляемся с работой. Это было необычно для моей бабули, но задумываться об этом у меня не было времени. Пёс Кловер, один из сказочных существ, дико носился внутри вольера, лаял и безудержно колотил хвостом по железным прутьям. Мы с Ноем никак не могли до него добраться. Наконец Нана попросила нас бросить ему вкусняшку, чтобы отвлечь, а сама быстро подбежала к нему и закапала в глаза лекарство. Нам всем пришлось изрядно попотеть!

Тяжело дыша, Ной выпрямился и отряхнул со штанин несколько стружек, которыми был засыпан пол клетки.

– Не устраивай балаган! Тебя же лечат! – вздохнул он. – Ведёшь себя как ребёнок, Кловер!

– Что ты ему сказал? – удивилась я.

– Да так, просто поболтали, – ответил Ной, видимо испугавшись, что его обвинят в оскорблении Кловера, и поспешил добавить: – Никакой ты не ребёнок – ты самый великолепный и крутой! Я бы тоже хотел иметь такие блестящие глаза и такой… хм… вместительный рот!

– А теперь серьёзно, – решила разобраться я. – Ты правда думаешь, что Кловер ещё маленький?

Ной посмотрел на меня как на сумасшедшую.

– Может, тебе нужны очки? Конечно, я имел в виду, что он не маленький, а молодой. Растёт, так сказать. Понимаешь?

Нана хлопнула себя по лбу.

– Ну конечно! – воскликнула она. – Как же я сразу не поняла! Но у меня было всего две волшебные собаки, и то десять лет назад. А таких буйных, как Кловер, никогда не было. Если я правильно помню, они обе были чуть выше его и не такие неуклюжие. Вполне возможно, что Кловер ещё щенок.

Я недоверчиво взглянула на Ноя, а потом на собаку:

– Так он хочет не сожрать нас, а просто… поиграть?!

– Да, – кивнул Ной.

– С кем-то, кто мог бы стать старшим товарищем, – согласилась я, – кому можно подражать… кто спокойный, может, даже немного заторможенный…

Тут мы переглянулись.

– Заяц! – воскликнули мы в один голос.

Нана сразу же подхватила:

– Блестящая идея! Вы двое – действительно классная команда! С удовольствием посмотрю, как Заяц и Кловер будут проводить время вместе завтра вечером.

– Почему только вечером? – с нетерпением спросила я. – Сейчас утро воскресенья. Ведь мы можем пойти к северной бухте утром?

Казалось, сначала моё предложение вызвало у Наны протест. Какое-то время она размышляла, переводя взгляд то на меня, то на Ноя, но затем мотнула головой:

– Извини, милая, но у меня сейчас нет времени. Я хочу ещё посетить пациентов, которые недавно вернулись домой из лазарета, проверить, всё ли у них в порядке.

От удивления у меня округлились глаза. С какой стати Нана решила провести такой обход в воскресенье? Да, она работала без выходных. Ведь разные происшествия в лазарете случались и в воскресенье, и нельзя было оставить животных без помощи. И всё-таки такое рвение меня удивило. Прежде чем я успела спросить её о чём-то, Нана сказала:

– Если хотите, я могу взять вас с собой. Ной, ты когда-нибудь видел священника, который водит своих кошек в церковь? Или библиотекаря, у которого куча книг для собак, и он раскладывает их перед ними? Кстати, есть у нас и учитель, который называет цыплят в честь героев диснеевских мультиков…

– Это может быть и совпадением, – отметила я, – но, конечно, если в одном сарае живут Анна, Эльза, Белоснежка и Жасмин, это наводит на определённые мысли.

Ной поморщился:

– Я не против повидать куриц-принцесс, но вряд ли жители острова будут мне рады.

– А вот и ошибаешься, – возразила Нана, – я представлю тебя жителям Патча как своего помощника. А любой, кто несёт добро животному, сразу вызывает доверие у его хозяев.

Я кивнула и улыбнулась.

– Ты втёрся к ней в доверие, – сказала я ему невинным тоном. – Вы похожи на Мистера Мёрфи и Кловера.

Потом я пошла к следующему вольеру, а Ною ещё пришлось повозиться с сухим кормом – он всё никак не мог просунуть его между прутьев решётки.

Глава 16

Меня повысили в должности

Как это часто случается, Нана снова оказалась права. Когда на следующий день мы вместе с Ноем стали обходить дома островитян, поначалу никто не был ему рад. Но когда люди видели, как хорошо он ладит с животным, таяли даже самые суровые сердца! Особенно приятно было вернуть хозяевам курицу Эвелин и Мистера Мёрфи. Фермер Орин расплылся в улыбке, а сплетница Тильда даже расплакалась от радости. Она обняла и расцеловала нас обоих – да, и Ноя тоже.

Визитов было так много, что домой мы вернулись под вечер.

– Как насчёт чашки чая? – спросила Нана.

Мы с Ноем быстро переглянулись и дружно кивнули. А потом вспомнили про Зайца и побежали за ним. Нана засмеялась и последовала за нами, прихватив по дороге пачку сушёных свиных ушек. Шурша упаковкой, она позвала:

– Заяц, я несу тебе кое-что вкусненькое!

Сегодня Заяц снова выглядел сердитым и сидел в самом дальнем углу вольера. Видимо, разозлился, что его оставили взаперти. Ночь он провёл в доме перед камином – теперь это стало его любимым местом. Но оставлять его в доме одного Нана не хотела. И теперь он игнорировал наше появление.

– Посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь, что я принесла, – Нана торжественно предъявила ему пакет свиных ушей. – Кстати, мой дорогой, мы нашли тебе друга. Давай-давай, иди сюда!

Волкодав хмуро взглянул на неё, однако устоять перед свининой не смог. Это было его самое любимое лакомство, и он с благодарностью взял его из рук Наны. Похоже, для него снова в мире наступил порядок.

Когда мы немного погодя отправились к северной бухте, Заяц был совершенно спокоен, и даже у дверей сарая сохранял свою обычную вальяжность. У меня, напротив, коленки дрожали от волнения. Ведь мы с Наной ещё никогда не водили «обычных» животных в волшебный лазарет! А вдруг пациентам это не понравится? Что, если лепреконы начнут гоняться за собакой? С волнением я подошла к сараю. Но, к счастью, когда мы открыли дверь, мои опасения не подтвердились.

Фитц только и крикнул:

– Какой милый пёсик!

Фиона и Розалин промолчали. И только Кловер, увидев нас, обезумел! Когда мы подошли к его вольеру, он припал мордой к решётке, пытаясь просунуть её между прутьев, и издал звук, похожий одновременно на мычание и плач! В общем, всё как всегда… О том, чтобы закапать ему лекарство в глаза, нечего было и думать. Ной расстроенно сунул руки в карманы джинсов и сказал:

– Что ж, будем считать это глупым экспериментом.

Нана мотнула головой:

– Подожди!

Она подошла к Зайцу. Тот сидел на месте и равнодушно смотрел на Кловера. Однако через некоторое время его поза и взгляд изменились. Не могу описать это словами, но если бы это был человек, он бы точно сказал что-то вроде: «Спокойно, очень спокойно…»

Волшебная собака в этот момент тоже уставилась на него из своей клетки. Кловер впервые встретил существо, которое при встрече с ним не задрожало от ужаса. И это его очень впечатлило! Кловер немного успокоился и даже расслабился. Он лёг на пол, слегка смущённый и одновременно заинтригованный. Склонил голову набок, потом перевернулся брюхом кверху и покатился в сторону Зайца. В этот момент Кловер действительно вёл себя как щенок.

Недолго думая, Нана открыла клетку, и собаки сразу начали знакомиться, обнюхивая друг друга. Потом сделали несколько кругов по искусственной «полянке» внутри сарая, перепрыгивая через кустарники и камешки. Заяц казался очень важным, и Кловер не скрывал восхищения. Тем не менее он был невероятно спокоен – во всяком случае, не действовал нам на нервы. Он позволил Зайцу поесть из его миски, и, когда тот лёг, тоже плюхнулся на землю – как уставший, но очень счастливый щенок.

В этот момент подбежала Нана с пузырьком лекарства.

– Он просто счастлив! – сказал Ной, стоящий со мной около дверей.

Я только собиралась возразить, что человек не может угадать чувства волшебного существа, как вдруг поняла, что Ной имеет в виду Зайца. И правда, собаку было трудно узнать! Конечно, он смотрел на Кловера сверху вниз (что неизбежно, учитывая разницу в росте), но явно был очень доволен. Прямо гордый старший брат со своим младшеньким.

– Он счастлив, что оказался кому-то нужен, – сказала я и покосилась на Ноя, который наверняка подумал о том же, потому что сам недавно испытал такое же чувство. Ведь я тоже удивилась, когда услышала из уст Ноя что-то кроме колкостей и едких замечаний.

– Ну и чего уставилась? У меня что, второй нос вырос? – скривился Ной.

Пожалуй, он не слишком-то и изменился. Разница только в том, что теперь он подшучивал над самим собой и улыбался.

Тем временем Нана закапала Кловеру капли и вышла к нам.

– Кто-то должен приглядеть за этими двумя, пока я занимаюсь другими пациентами, – сказала она.

Я удивилась: мне совсем не показалось, что за Кловером и Зайцем нужно следить. Но Ной охотно вызвался посидеть перед «полянкой», пока они там играют:

– Нет проблем, я побуду здесь.

Нана, кивнув, взяла меня за руку и потянула за собой. Мы вместе обихаживали своих волшебных пациентов, и она болтала без умолку. Когда мы дошли до лепреконов, всё изменилось.

– Не верю своим глазам! – воскликнула она, взглянув на Фитца, который опять вылез из кровати и возился рядом.

– Не веришь глазам – ударь по газам! – передразнил он и закружился на месте как юла.

– Если у тебя температура, я снова сделаю тебе холодный компресс!

– Холодный компресс – положите на пресс! – сразу же срифмовал Фитц.

Нана возмущённо упёрла руки в бока:

– Моё терпение кончилось!

– Кончилось терпение – закуси вареньем! – закричали с разных сторон.

К нам сбежались бородатые гномы, и пытались ущипнуть нас за ноги.

– Пойдём на улицу, здесь слишком шумно! – крикнула мне Нана. – Мне нужно с тобой кое-что обсудить.

Я не заставила её повторять дважды – иначе лепреконы могли бы придумать ещё какую-нибудь рифму. Один уже подозрительно показывал пальцем в мою сторону. Пока Нана ещё пыталась призвать их к порядку, я трусливо выбежала на улицу и уселась на камень. Когда бабушка тоже выбралась из сарая, косынка у неё сползла, а волосы растрепались.

– Я сказала лепреконам, что если они будут плохо себя вести, банши придётся перевести в другое отделение, – объяснила она. – Ясное дело, они этого не хотят. Так что пока затихли. – Она села рядом и глубоко вдохнула. Можно было подумать, что она просто наслаждается морским воздухом. Но я заметила, что она напряжена. Губы у неё были сжаты, а морщинки вокруг них казались ещё глубже. Наконец она взглянула на меня. – Послушай, милая, – сказала она, – врачи хотят провести мне небольшое обследование.

Меня будто окатили ледяной водой.

– Ты опять заболела, да? – спросила я, задержав дыхание. И сразу вспомнила, как в начале года Нане сделали операцию на сердце. До этого мне ещё никогда не приходилось за кого-то переживать.

– Не волнуйся, это всего лишь профилактика, – стала успокаивать она. – Они хотят в течение двух суток последить за моим сердцем. Нужно бы давно это сделать, но ведь всегда очень много работы.

– Значит, тебя не будет двое суток! – сказала я. – Мне что, так долго придётся одной присматривать за пациентами?!

Нана решительно покачала головой:

– Нет, дорогая, это было бы слишком. Присматривать за нашим волшебным лазаретом в одиночку нельзя. Но я понаблюдала за тем, как вы работаете с Ноем, и, похоже, вы вдвоём вполне справитесь! Особенно сейчас, когда Кловер стал таким покладистым. Так что если ты действительно за меня переживаешь, то берись за дело. Я назначаю тебя старшей медсестрой. А Ной будет твоим помощником.

– Тогда я наверняка справлюсь! – сказала я. – Поэтому даже не вздумай снова отменять обследование!

Нана улыбнулась и взяла под козырёк:

– Есть, командир! Не смотрите так строго, я всё выполню. Утром же сяду в почтовую лодку! Почтальон обязательно меня подвезёт: он ведь должен мне за лечение Зайца. А в среду Кормак привезёт меня обратно на своём катере.

– Всё будет в порядке, – заверила я её – в обычном лазарете сейчас почти пусто, да и здесь тоже всем намного лучше.

– Да, сделаем процедуру, пока момент подходящий, – согласилась Нана, – сегодня я в этом убедилась. Но я беспокоюсь об этом непоседливом Фитце. Ему нельзя нарушать постельный режим! Ещё не хватает, чтобы он снова разболелся, пока меня нет рядом.

Когда речь шла о её собственном здоровье, Нана была слишком уж беспечной, тем более для врача, и обычно цеплялась за любой повод, чтобы ей не пришлось ехать в больницу. Но сегодня всё сложилось иначе.

Некоторое время мы молча смотрели на море. В свете заходящего солнца оно стало оранжево-красным. Зрелище было красивое.

– А… если я временно переселю Фитца в твою комнату? – вдруг предложила я. – Тогда его не будут беспокоить другие лепреконы, и я смогу лучше за ним присматривать.

Нана удивлённо посмотрела на меня, а потом на её лице появилась улыбка:

– Прекрасная идея! Этот тип будет очень горд, когда ты предложишь ему переехать на новое место. Надеюсь, всё пройдёт без эксцессов! – Она обняла меня за плечи и ненадолго прижала к себе. Потом шутливо добавила: – «Постучи по дереву!» – как сказал бы Фергюс.

Конечно, никто из нас и не подумал это сделать. Мы просто засмеялись, вспомнив о суеверном старичке.

Но совсем скоро мы пожалели о своём легкомыслии. Знали бы мы, что будет дальше, – и по дереву бы постучали, и через левое плечо бы сплюнули, и бросились бы искать цветок клевера с четырьмя лепестками. Я бы согласилась на любой самый глупый обряд, только чтобы предотвратить то, что произошло через несколько дней. Но увы, я ничего не предпринимала и уверенно двигалась навстречу своим несчастьям…

Глава 17

Нана уезжает

Начало дня не предвещало ничего плохого. Будильник я поставила на пораньше, потому что помимо осмотра животных у меня были и другие дела. Сначала мы с Наной подготовили пристанище для Фитца. Потом быстро позавтракали, и я пошла провожать её в порт. Понятно, что без участия Зайца не обошлось. Поскольку он уже регулярно выходил на прогулки, то привык к ним, и, если я уходила за ворота без него, смотрел на меня с укором. А сегодня он шёл вместе со мной и с Наной, и я догадывалась, что, несмотря на недовольный вид, он был особенно рад.

Нана выглядела очень бодрой, и её вид абсолютно не вызывал у меня беспокойства. Посвистывая, она шла рядом с нами. На голове у неё был ярко-зелёный, как сочная трава, шарф, а на плече висела сумка. Однако по мере приближения к порту она шла всё медленнее.

– Что там такое? – сказала я, заслонившись рукой от солнца, чтобы получше рассмотреть берег. – Смотрите, они уже выгружают посылки. Если мы не поторопимся, лодка уйдёт без тебя!

– Да, сейчас, секундочку, – пробормотала Нана, потирая подбородок. – У меня какое-то странное чувство…

Я растерянно посмотрела на неё:

– Что, надвигается шторм, или что-то в этом духе?

– Я же не моряк! – ответила она. – Просто я подумала, что нормальная бабушка в такой ситуации дала бы кучу наставлений и советов.

– Но ты ведь не нормальная бабушка, – напомнила я с улыбкой.

– Ну, может, стоит на этот раз попробовать? – Нана многозначительно откашлялась, а потом продолжила: – Будь умницей, веди себя прилично, дитя моё. Не разговаривай с незнакомыми людьми и ни в коем случае не выходи из дома без шляпы!

Я рассмеялась:

– Это не просто бабушка, а благородная дама из девятнадцатого века! А незнакомого человека здесь не найти, даже если обыскать весь остров!

– И то правда. В худшем случае здесь можно встретить лепреконов. Какая скука!

Мы уже подходили к порту, когда Нана потянула меня на несколько шагов в сторону – мы пропустили грохочущую повозку, гружённую мешками и пакетами. На козлах, надев на лицо привычное, слегка надменное «понедельничное» выражение, сидела Бренда. Она еженедельно одалживала у фермера Орина пони, чтобы довезти до порта почту из своей гостиницы «Грэхам». Ей нравилось, что в это время она не только хозяйка гостиницы, но и служащая почтового отделения. Казалось, она вот-вот лопнет от важности!

– А теперь серьёзно, – сказала Нана, как только Бренда проехала мимо нас, – глаз не спускай с Фитца! А если что-то случится, не важно что – заболеешь или просто проголодаешься, – сразу иди к Кэтлин. Она в курсе.

– В курсе чего? Что я маленькая девочка и не могу приготовить себе еду? – Я покосилась на бабушку, но потом потянулась к ней и обняла за шею. – Не беспокойся ни о чём, всё будет хорошо.

Почтальон с лодки махнул нам рукой:

– Эй, дамы! Ждёте любовных писем?

Нана быстро обняла меня в ответ, а затем отстранилась и пошла к причалу.

– Нет-нет! – сказала она почтальону, – я насчёт этого пса, которого ты оставил нам на прошлой неделе. У нас не приют, ясно? В общем, ты должен забрать его прямо сейчас, потому что он уже выздоровел. Но, возможно, мы сможем договориться.

Увидев Зайца, почтальон не стал долго раздумывать. С услужливым выражением лица он впустил Нану в лодку и дождался, пока она уселась поудобнее. Наверное, боялся, что она передумает. Я помахала им вслед одной рукой, а другой одновременно чесала Зайца за ухом.

– Ты ведь понимаешь, что это всего лишь предлог, чтобы уговорить его? Мы бы ни за что тебя не отдали, будь уверен!

Заяц дважды ударил хвостом по земле.

«Пфф, было бы здорово!» – кажется, хотел он сказать. Мы стояли рядом, пока лодка не превратилась в точку где-то вдалеке. Потом развернулись и пошли по рытвинам, которые тянулись за повозкой Бренды прямо до гостиницы «Грэхам».

Я бы с удовольствием взяла с собой Зайца прямо в отель, но Бренда вряд ли была бы рада такой огромной собаке, да ещё с грязными лапами. Поэтому я привязала Зайца у входа, объяснив, что сейчас вернусь, и ушла. Гостиничное кафе использовалось как обычно – по назначению. Но барная стойка, как всегда по понедельникам, превратилась во что-то вроде окошка почтового отделения. Сейчас здесь собралась даже небольшая очередь из пяти человек – они ждали своих писем и посылок. Первым стоял старый Фергюс, с багровым от ярости лицом.

– Ты хочешь меня позлить?! – прошипел он, сжимая скрюченные пальцы.

Бренду, находящуюся по другую сторону стойки, это не впечатлило.

– Вовсе нет, – сказала она с достоинством. – Таковы правила. Мне запрещено отдавать письма, не удостоверившись в личности получателя. Иначе кто угодно может прийти и получить чужую корреспонденцию!

– Ты знаешь меня сорок лет! – крикнул Фергюс. – Когда ты была младенцем, я нёс тебя на плече, и тебя вырвало! Да мы знакомы дольше всех!

– Следующий, пожалуйста! – попросила Бренда, делая вид, что не заметила, как Фергюс схватил со стола за стойкой пачку писем. Поскольку он был маленького роста, ему пришлось встать на цыпочки, чтобы перегнуться через стойку. Для своего возраста он оказался довольно ловким.

Я отвела взгляд от Фергюса – и вдруг за обеденным столом увидела мистера Беннета. Кажется, с едой он уже закончил, поскольку смотрел в сторону стойки. Растолкав ожидающих посетителей, я подошла к нему.

– Не удивляйтесь, – сказала я, – так бывает каждый понедельник. Думаю, Фергюс и Бренда веселятся всю оставшуюся неделю, вспоминая этот день.

Как ни странно, мистер Беннет ничего не ответил. Я-то думала, он по своей привычке снова как-нибудь схохмит: например, скажет: «Что за леди-внезапность!» – но он смотрел будто сквозь меня. Неужели происходящее у барной стойки так его потрясло? Впрочем, надо признать: чтобы привыкнуть к такому, действительно потребуется некоторое время.

Тем временем Фергюс начал кидать в Бренду скомканные бумажные салфетки, а та закрывалась от его «снарядов» большим почтовым конвертом. Если человек не пугался такого зрелища, то это точно был житель острова Патч! Кстати, Ной, который как раз вошёл в столовую, совсем не испугался. Наоборот, казалось, он с трудом сдерживает смех.

– Миссис Грэхам соблюдает все правила, – сказал он, пробравшись к нам. – Она на полном серьёзе пыталась заставить меня ходить по гостинице в тапочках. Даже предлагала мне их одолжить.

– Дай угадаю! Розовые?

– Ага. Из плюша – Ной взял одну из булочек, которую, видимо, доставила в гостиницу Кэтлин, однако за стол не сел. Вместо этого он положил её в карман толстовки и спросил: – Ну что, двинемся прямо сейчас?

Мистер Беннет вдруг встрепенулся – а я уже и забыла о его присутствии, ведь он не произнёс ни слова.

– Присядь, мой мальчик, – сказал он хрипло, – давай-ка поговорим.

Но в это время Ной как раз увидел в окно Зайца – и заторопился ещё больше.

– Вы же не хотите, чтобы я опоздал в свой первый же рабочий день, – сказал он. – Пусть уж в следующем отчёте папа прочитает обо мне только хорошее. Увидимся вечером. – С этими словами он двинулся на улицу.

Я виновато улыбнулась мистеру Беннету и тоже выбежала наружу.

Когда я вышла, Ной уже трепал Зайца по голове.

– Это было не слишком-то вежливо! – заметил я.

– По крайней мере, теперь я выполняю все его правила. Разве не видишь – у меня уже нимб появился? – Ной шутливо нагнул голову.

Я решила, что за свою неучтивость он заслуживает небольшого розыгрыша.

– А-а-а-а, что это?! – завизжала я. – Случайно, не собачья блоха?!

Ной в ужасе схватился за свои волосы, а я с удовольствием наблюдала за ним, пока он снова не взялся за поводок. Конечно, у Зайца нет никаких блох с тех пор, как Нана забрала его на лечение. Выждав немного времени, я сообщила об этом Ною, а потом, засмеявшись, побежала вперёд – к нашему волшебному лазарету.

Глава 18

Лепрекон переезжает

Убедить Фитца переехать в бабушкину комнату оказалось на удивление легко. Мне стоило только заикнуться об «особых условиях» и «эксклюзивной одноместной палате», как он с воодушевлением запрыгнул в мой рюкзак. Кстати, там он тоже удивительно хорошо устроился и всю дорогу провёл в молчании. Только один раз он закашлялся – как раз в тот момент, когда мы встретили по дороге мистера О’Лири. Мой бывший учитель был вооружён своим блокнотом, а на шее у него висел огромный фотоаппарат.

При виде него у меня сердце ушло в пятки – ведь он, судя по всему, готовил новый номер «Газеты острова Патч». А в это время он всегда, как полицейская собака, суёт нос во всё, что ему кажется подозрительным. И кашель из рюкзака точно должен был привлечь его внимание!

– Ной! – крикнула я, чтобы заглушить звук кашля. – Думаю, наступает главный момент нашей экскурсии. Все говорят, что в природе Ирландии можно увидеть сорок разных оттенков зелёного. И вот, кажется, сейчас мы пришли в то место, где все они и собраны. Во всяком случае, я вижу цвет зелёной травы, зелёный мох, зеленоватые морские волны, водоросли…

Когда мы поравнялись с мистером О’Лири, он поприветствовал нас, приподняв шляпу. Я коротко ему кивнула, не прерывая своей речи:

– …салатовый, изумрудно-зелёный, бледно-зелёный, тёмно-зелёный, огромно-зелёный, стрёмно-зелёный…

Ной ткнул меня локтем в бок:

– Он тебя уже не слышит, и последние цвета в твоём списке были совсем неубедительными.

– Это я от волнения, – объяснила я.

Я крепко схватила Ноя за руку и потащила их вместе с Зайцем вперёд. Только когда мы вошли во двор, я почувствовала себя спокойно. В этот день нам не приходилось принимать новых пациентов – наверняка все уже узнали, что Нана уехала, – и я могла надеяться, что меня не побеспокоят.

– Вот мы и пришли! – объявила я, открывая комнату Наны. – Тебе нравится? Кукольная кроватка как новенькая!

Фитц выскочил из рюкзака и прошёлся по комнате.

– Да, отлично! – прокомментировал он, прежде чем плюхнуться на подушку. – Потом он озорно моргнул и по своей привычке начал подбирать рифму: – Хорошая кроватка… – Он задумался.

– Ну, мы, пожалуй, пойдём, – поспешила объявить я.

Мы вышли за дверь. Ной засмеялся:

– Кроватка и правда как новенькая! Наверное, тебе подарили её на последний день рождения?

– Что за чушь! Кэтлин подарила её, когда мне исполнилось семь лет! Но я почти не играла в неё, и Нана вскоре перенесла её в волшебный лазарет. Мне больше нравилось играть с волшебными существами, чем с куклами.

– Наверное, это было круто! Я имею в виду – жить здесь в детстве…

– Да, было здорово. Но и сейчас отлично, – ответила я, ничуть не обижаясь на подколы Ноя.

Но вдруг заметила, что у него как-то странно изменился взгляд. Он стал немного грустным, даже… тоскливым. Да, точно! Тоскливым. С таким выражением он осматривался, когда мы впервые пришли в южный порт.

Главное, я была уверена, что он вовсе не мечтает скорее уехать отсюда. Наоборот: он хотел бы здесь жить. А то, что человек грустит, думая о том, что детство кончилось, – это нормально. Он потерял маму и любимую собаку – а я выросла с Наной, среди животных и волшебных существ.

– Ну конечно, не всё было так уж гладко, – добавила я. – У меня никогда не получалось обыграть гоблинов в прятки, они находили меня везде. А русалки часто обливали меня водой… – Тут я осеклась, поняв, что сморозила глупость, виновато пожала плечами и выдавила из себя что-то вроде улыбки. – Но ведь теперь и ты здесь, – сказала я.

– Да, к твоему счастью, потому что иначе тебе пришлось бы сегодня отмывать все вольеры самой! – ответил Ной.

Я заметила, что он говорит об этом с радостью: кажется, мрачные мысли ушли из его головы.

Остатки дня мы занимались чем-то вроде генеральной уборки. Сначала привели в порядок двор, потом занялись сараем. Управившись, мы заглянули к Фитцу. Он всё ещё храпел – так, что его борода развевалась. Похоже, здесь он отсыпался, потому что в сарайчике ему мешали спать его шебутные друзья.

А вот вечер грозил быть скучным.

– Может, посмотрим фильм? – предложила я Ною, когда мы дочиста вылизали ещё и секретный лазарет для наших волшебных пациентов. Там мы не только перестелили лепреконам постели и отдраили ванну для Фионы, но и заменили старую землю в уголке банши и подштопали накидку Розалин. С помощью Зайца нам даже удалось вычистить шерсть Кловеру. – Если с электричеством всё в порядке, то телевизор у нас работает хорошо, – продолжила я, – и, кажется, у нас ещё оставалась замороженная пицца.

Ной открыл рот, чтобы что-то ответить, но лепреконы его опередили.

– Ва-а-а-ау! – завосклицали они, цокая языком и качая головой. – Руби приглашает своего жениха в гости!

– Замолчите! – сказал Ной и бросил лепрекону в голову последнюю вычищенную подушку. Тот поймал её и изобразил, будто целует, пока его приятели воодушевлённо улюлюкали. Ной невозмутимо повернулся ко мне: – Я бы с удовольствием, но я обещал мистеру Беннету, что к ужину всегда буду возвращаться в гостиницу. Это было условием, чтобы мне разрешили пойти работать.

– Без проблем, – сказала я, мечтая открутить не унимающимся лепреконам головы.

– Жених, жених! – кричали они.

– Тогда придётся Зайцу посмотреть со мной кино, а пиццей я угощу Фитца.

Лепрекон, целовавший подушку, прервал это занятие и вдруг ласково мне улыбнулся:

– Человеческая девочка, мы можем составить тебе компанию! А заодно и посмотрим новую комнату Фитца…

– Уймитесь! У вашего друга строгий запрет на любые посещения. Ему нужно отдыхать, понятно? – Через секунду я вспомнила, как лепреконы реагируют на запреты – делают всё ровно наоборот. К счастью, моих слов в общем гвалте никто не услышал. Теперь уже другой лепрекон целовал подушку, и мы с Ноем поспешили выйти на улицу.

– Ну и балаган! – сказал он, но тут же схватился за голову. – Уже десятый час! – закричал он, посмотрев на телефон. – Скоро стемнеет! Мне нужно поторопиться, иначе этот папин прихвостень устроит мне взбучку. До завтра, Руби! Сегодня всё было круто!

Он побежал к холму, а я пошла следом, но медленнее, потому что вела на поводке Зайца. Я очень устала, но всё равно была довольна тем, как прошёл день – не только с пользой, но и очень весело. Подумав, что впереди ещё много таких дней, я аж запрыгала от радости (но быстро перестала, потому что Заяц взглянул на меня с явной усмешкой).

Дома я первым делом сунула в духовку замороженную пиццу, насыпала в миску Зайцу корма – она стояла на своём постоянном месте на кухне. Потом залезла под горячий душ, а когда вышла, почувствовала запах горячего сыра. Достала пиццу, положила кусок на тарелку и понесла её в спальню Наны. Фитц только лениво моргнул, глядя, как я ставлю её рядом с кукольной кроваткой. Спросонья он даже лекарства мог выпить не сопротивляясь. По сравнению со своими друзьями-врединами это был просто маленький рыжий ангелочек.

На цыпочках я вернулась обратно и уселась на диван.

– Еда! – крикнула я Зайцу и кинула ему небольшой кусочек пиццы. Сегодня действительно всё прошло отлично. Нане не придётся из-за нас расстраиваться.

Это были последние мгновения спокойствия. Через секунду зазвонил телефон. Прямо с пиццей я бросилась к чёрному аппарату и подняла трубку.

– Привет, Нана! – выпалила я с улыбкой. – У нас всё хорошо! Как продвигается твоё обследование?

Но звонила не бабушка.

– Руби, Ной у тебя? – спросил чей-то странный голос. То есть я узнала мистера Беннета, но говорил он как-то непривычно. Улыбка ещё не сползла у меня с лица, но сердце забилось чаще.

– Нет, он хотел поесть в гостинице «Грэхам». Неужели он ещё не добрался?

– Он приходил, – мистер Беннет замялся, – но, к сожалению, сбежал, когда я сообщил ему печальную новость.

Моя улыбка превратилась в гримасу.

– Какую новость? – спросила я сдавленным голосом. Пальцы впились в телефонную трубку.

– Мы уезжаем завтра утром, – сказал он. – На следующей неделе Ною нужно заселяться в интернат.

Глава 19

Школа ужасов

Кусок пиццы выскользнул из моей руки и упал на пол. Заяц обратил было на него внимание, но предпочёл затаиться, когда я продолжила разговор.

– ЧТО?! – я так заорала, что волкодав прижал уши. – Но почему уже на следующей неделе?! И почему вообще?! Ной больше не делает ничего плохого!

– Я тоже не могу это объяснить, – продолжил мистер Беннет, – но его папа уже договорился, нашёл ему место в интернате Святого Аврелия. Это заведение несколько… особенное, и я думаю, Ною нужно вернуться домой, чтобы лучше подготовиться к учебному году.

У меня никак не получалось воспринять то, что он говорит. Пульс стучал где-то в голове, и я заметила, что качаю головой в такт как заводная кукла.

– Это так подло, – выговорила я, – так нечестно! Нужно как-то отговорить его отца!

– Боюсь, слишком поздно. Мистер Аронс уже купил билет на самолёт, – сказал мистер Беннет. – От меня теперь требуется только доставить Ноя в полной сохранности. Но, похоже, я просто не успею! Да где же он прячется?!

Я тоже задумалась об этом. Далеко он уйти не мог, потому что на острове просто нет такого места. Тогда он мог быть в…

– Руби, что? – спросил мистер Беннет с волнением, когда пауза затянулась. – У тебя есть какие-то догадки? Я это уже понял!

Я немного поколебалась, но потом решила всё выложить – ради блага Ноя.

– На пристани стоит моторная лодка племянника Орина. До другого берега на ней не добраться, но Ной может этого не знать. Или он от отчаяния мог решиться на заплыв!

Было слышно, как мистер Беннет сглотнул:

– А разве для этого не нужен ключ зажигания?

– Конечно нужен, но Лиам оставляет его на месте, – сказала я, и мистер Беннет тяжело вздохнул. Возможно, это показалось ему слишком неосмотрительным, но на острове Патч никто не боялся, что у него что-нибудь украдут. Я тоже не могла припомнить такого случая, чтобы у кого-то что-то пропало.

– Тогда Ной наверняка уже где-то далеко, – заволновался мистер Беннет, – мне нужно срочно его искать!

– Я живу ближе к пристани, – ответила я быстро. – Давайте я проверю. Если лодки действительно нет, я вам позвоню.

Прежде чем он успел возразить, я положила трубку и выбежала в прихожую. Заяц хотел побежать со мной, но у меня, если честно, не было на него ни капли времени.

– Дома! – скомандовала я, и в голосе у меня прозвенели железные нотки.

Испачканными пиццей пальцами я натянула куртку поверх пижамы, сунула ноги в резиновые сапоги и выбежала из дома. На улице было очень темно, но всё-таки дорогу можно было разглядеть. Через несколько минут добежав до пристани, где шумела вода, я вздохнула с облегчением: моторная лодка была на месте. Едва переводя дыхание, я развернулась и побрела к тёмным холмам…

А может, я пошла не на ту сторону острова? Вдруг Ной, наоборот, ушёл к северной бухте, чтобы спрятаться в волшебном лазарете? Проблемы это бы не решило – но в тот момент очень хотелось верить в чудо!

Неожиданно оказалось, что искать Ноя не нужно. Я поняла, что пробежала мимо какого-то свечения как от светлячков – это, конечно, был мобильный телефон. Ной наверняка давно меня заметил, но сидел на берегу неподвижно. Я молча подошла и села на камень рядом с ним. Для камня, наверное, он был слишком большим, и в темноте я не могла разглядеть, на чём сижу – но, казалось, это что-то вроде двери в подземелье.

– Это ведь вход в сказочный мир, да? – тихо спросил Ной.

Я мотнула головой, сглатывая подступивший комок.

– Ну вот, я так и знал! Но вдруг, если тут посидеть, это всё-таки как-то сработает. Я верю, что это на счастье и поможет мне. – Ной показал мне экран телефона, и я увидела на нём какую-то рекламу. Надпись из букв с вензелями гласила: «Школа-интернат Святого Аврелия для девочек и мальчиков старше 11 лет».

Я тяжело сглотнула:

– Это тебе папа прислал?

– Да, вместе с билетами, – кивнул Ной. – Вообще-то он хотел, чтобы мы вернулись уже сегодня, на почтовом судне. Но в суматохе он, наверное, забыл о разнице во времени, и почта дошла до нас вчера только в десять вечера. Мы прочитали это за завтраком, почтового судна уже не было.

– Так вы пропустили плавание? – спросила я с надеждой.

Конечно, я понимала, что всемирно известный архитектор может решить такую мелкую проблему. Но мне хотелось найти зацепку, чтобы думать, что всё ещё будет хорошо.

Но Ной мгновенно разрушил все надежды:

– Папа поменял билеты и перевёл деньги этому подлизе, чтобы тот оплатил поездку на катере Кормака. Папа никогда не меняет свои решения. Даже если для меня это его решение последнее. – Он ткнул пальцем в смартфон, и на экране появилась другая страница.

«Вы заботитесь о своих наследниках? Об их поведении, образовании, дисциплине? Мы воспитываем молодых людей строго, но справедливо. У нас есть специальная учебная программа, которая всего за год помогает достичь результата: подъём и зарядка на рассвете, запрет на «пустую», с точки зрения воспитания, музыку и литературу. Зато у нас есть урок дисциплины и поведения, а за нарушение правил мы ограничиваем в лакомствах».

Ной убрал телефон, но прочитанного мне хватило.

– Звучит плохо, – сказала я сдавленным голосом.

– Ничего не говори, – Ной сунул телефон в карман.

Вокруг было темно. Я вдруг представила мистера Аронса: мне казалось, это огромный бородатый мужчина со страшным блеском в глазах.

«Что ты тут делаешь, малявка?» – спрашивает он меня.

А я, уперев руки в бока, строго говорю: «Вы не можете просто взять и отослать куда-то своего сына, если он не хочет. Он не пакет! Вы должны помнить…»

Грёзы рассеялись, когда Ной поднялся на ноги. Я посмотрела на него с тревогой:

– Что ты задумал?

– А ты как думаешь? Пойду обратно в гостиницу. Конечно, я бы предпочёл убежать – но куда? Денег-то нет! – Он сделал пару шагов, и я последовала за ним:

– Когда ты едешь? Я приду тебя проводить.

– Нет! – внезапно голос Ноя стал таким же резким, как и тогда, когда он только приехал на наш остров. – Не надо! Ненавижу прощаться. Уже сотни раз приходилось это переживать, когда папа ездил по командировкам.

Я хотела сказать Ною, что беспокоюсь о нём, но не смогла. Поэтому просто шепнула:

– Может, твой отец хотя бы позволит тебе вернуться сюда на следующие каникулы?

– Кто знает, – вздохнул Ной, но мне показалось, что он не верит в такую возможность. Ещё некоторое время он раздумывал, и появилось ощущение, что нас заволакивает какой-то туман. Потом он повернулся и убежал.

Домой я шла на негнущихся ногах. Когда я захлопнула за собой дверь, в прихожую вошёл Заяц. Он с удивлением меня обнюхал, и взгляд его явно говорил: что за траурный вид?

Оглядевшись, я вдруг увидела Фитца. Его лохматая голова тоже вопросительно склонилась в сторону.

«Он болен, – вдруг подумала я, – а я должна о нём заботиться».

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, и вдруг произнесла самую печальную и трогательную фразу всех времён:

– Я не хочу снова быть одинокой!

Мне сразу же стало стыдно. Хоть Ной и уехал, но у меня ещё оставались Нана, Кэтлин и Кормак, да и куча других жителей острова, которые были мне как родные, несмотря на все свои причуды. Однако уже завтра мне предстояло заботиться о пациентах одной. Утро проводить одиноко в своей комнате. И после обеда одной бродить по острову, ведь Нана была в больнице…

– Проклятые тюлени! – вдруг сказал Фитц, и это ругательство прозвучало из его уст необычайно ласково. – Так вы умеете мечтать, о человеческие девицы!

Я удивлённо взглянула на него и вспомнила про его постельный режим:

– Почему ты вышел из комнаты?! Разве я не закрыла дверь?!

– Пфф… Я лепрекон, и двери для меня не помеха! Я залез на комод, оттуда прыгнул на торшер и дотянулся до дверной ручки. Может быть, лампу слегка поломал. Кроме того, подвергся стрессу. В следующий раз дверь лучше не закрывать, мне нужно выходить и заходить свободно.

Я попыталась возразить, но получилось довольно слабо.

– Не-е-е. Такую грустную девочку надо встречать на пороге, чтобы похлопать по плечу. – На удивление ласково он похлопал меня по плечу крохотной ручкой, и я чуть не расплакалась. К счастью, он не стал расспрашивать меня, что случилось, а просто составил мне компанию вместе с Зайцем.

Я уселась рядом с ними – как раз между лепреконом и собакой семидесяти кило весом – и действительно почувствовала себя принцессой из волшебной сказки.

Глава 20

Догадки

Ночью мне снился странный сон. Я стояла на пристани и смотрела, как катер Кормака уходит в море. Я помнила, что Ной просил не провожать его, и, надо сказать, его понимала: это было бы невыносимо. Но настоящий ужас я ощутила, когда поняла, кто на самом деле сидит в лодке. Через корму на меня смотрели не Ной и мистер Беннет, а наши волшебные пациенты.

– Мы уезжаем! – жалобно пищали они. – Прощай навсегда!

– Нет, вернитесь! – закричала я, видя, как катер всё уменьшается. Впрочем, наблюдала я за этим недолго: я побежала следом – и прыгнула…

И тут я проснулась. Дыхание сбилось, я вся дрожала и не сразу поняла, что это был только сон. Но вспомнив вчерашний вечер, я снова захотела спрятаться и забыться. Кошмарный сон, казалось, был лучше такой реальности.

Тем не менее я поборола это желание, и шаркающими шагами как зомби отправилась в ванную. Сегодня даже пациенты не смогли бы улучшить мне настроение – мне предстоял явно самый мрачный день за долгое время.

– Привет, Заяц! – сказала я. – Пойдёшь со мной к пациентам?

Он сидел под столом и не сдвинулся с места. Я видела только его лапу и слышала, как он пыхтит. Понятно, что он не выспался, потому что полночи просидел рядом со мной, утешая. Я вспомнила об этом, и мне стало стыдно. К тому же со мной сидел не только Заяц, но и больной Фитц… Чтобы загладить вину, я решила сделать им роскошный завтрак, а потом без лишнего шума выйти на улицу.

Погода едва ли могла поднять мне настроение: было так холодно и сыро, что я дрожала даже в толстом свитере. Туман пропитал каждую клеточку моей кожи и заставил волосы виться. Вернувшись домой после обхода в лазарете, я увидела себя в зеркале – и чуть не расхохоталась, несмотря на плохое настроение. Моя растрёпанная шевелюра стала похожа на бороду лепрекона!

– Посмотри, какая я красотка! – весело крикнула я, распахивая дверь в комнату Наны, – и остолбенела. Кукольная кроватка была пуста…

– Фитц? – выдохнула я. – Да ладно, это не смешно! Где ты прячешься?

Ответа не было.

С колотящимся сердцем я вытряхнула подушку и одеяло из кукольной кроватки, передвинула комод, перерыла всё барахло… Лепрекона не было!

– Спокойно, только спокойно, – уговаривала я себя, стараясь дышать как можно размереннее, – он не мог уйти далеко. И не сбежал бы просто так, судя по тому, как он меня вчера утешал. Ведь он же хороший парень.

Я решила обыскать весь дом. Начала с комнат на первом этаже, зашла в прачечную, ванную, туалет. На всякий случай даже заглянула в унитаз: лепрекон мог перепутать его с джакузи!

Когда я вернулась на первый этаж, из-под стола как раз вылез Заяц. Сонный, он с удивлением смотрел на разбросанные вещи и подушки. Впрочем, он быстро потерял к этому интерес и побежал к кухонной стойке. Рост позволял псу легко на неё забраться, но, видимо, ранним утром ему было лень это делать. Поэтому он просто сел рядом и решительно сказал «Ваф!».

Я опрометью бросилась к нему.

– Что ты имеешь в виду? Ты знаешь что-то о Фитце?!

Я уставилась на стол, взмокшая от волнения, а потом почувствовала, будто живот наполняется льдом. Фитца не было: на стойке валялся только пакетик сушёных свиных ушек. Ничего особенного в нём не было – разве что у меня пакетик вызывал лёгкое отвращение. Впрочем, это было привычно. Однако я вспомнила, что абсолютно точно оставила вчера этот пакетик в лазарете. Внезапно у меня подкосились ноги, и я чуть не рухнула на пол. Я успела ухватиться за стойку, уже обдумывая страшную догадку… Никто, кроме Ноя, не знал, что это любимое лакомство Зайца. Возможно, он использовал его как приманку для пса, чтобы пробраться в дом, избежав лая и лишнего шума. Наверное, он и увёл с собой Фитца! Эта мысль пронзила меня как лезвие ножа.

Хотелось отогнать эту мысль, но пазл складывался идеально. Я стала вспоминать, в какой одежде был Ной, что он мне говорил…

«Я бы, конечно, убежал – но куда? Денег-то нет!»

А у Фитца деньги есть, и очень много. Где-то на острове он зарыл горшок с золотыми монетами, но место было известно только ему. Я представила, как Ной пытается заставить лепрекона выдать секрет. Мне стало очень грустно. Неужели он и правда способен на такую подлость?!

Я побежала в коридор, потащив с собой Зайца. Пока я застёгивала на нём поводок, он смотрел на меня с тревогой и подозрением.

– Всё будет хорошо, – прошептала я, хотя сама в это не верила.

Не представляя, с чего начать свои поиски, я остановилась у ворот, и тогда пёс, взяв инициативу на себя, с необычайной настойчивостью потащил меня к центру острова. Впрочем, я думала, что он идёт туда по привычке, – пока на очередном повороте не заметила чью-то фигуру. Сначала я разглядела Ноя в чёрной толстовке с капюшоном, а потом увидела и рюкзак у него за спиной – в нём-то, наверное, и сидел Фитц.

– Стоять! – крикнула я и побежала. Заяц на поводке помчался следом.

Увидев нас, Ной изменился в лице, но попытался скрыть свой испуг.

– Привет, Руби, – сказал он, – мой отъезд откладывается. Мистер Беннет не может найти свой паспорт!

Я не поверила ни единому его слову. Наверняка он сам спрятал паспорт своего «надсмотрщика», чтобы выиграть время!

– Где Фитц?! – заорала я.

Ной вскинул брови:

– У тебя дома – где же ещё?

– Послушай, – сказала я умоляющим голосом, – я знаю, что ты в отчаянии. Но ты не должен так жестоко просто использовать маленькое беззащитное существо. Фитц по-прежнему болен, и ты не сможешь дать ему всё, что нужно… Ты вообще понимаешь, что от пневмонии можно умереть?!

Чем дольше я говорила, тем сильнее менялось выражение его лица. Теперь он смотрел с явной насмешкой, выпятив вперёд подбородок и сжав губы. Но особенно меня пугали его глаза. Его взгляд никогда раньше не был таким мрачным.

– Что ты несёшь?! – бросил он.

– Ты прекрасно знаешь, о чём я! Ночью ты прокрался в дом и забрал Фитца!

Ной отступил на шаг назад и сложил руки на груди.

– Что за чушь! – холодно сказал он.

– Ты был у нас вчера вечером? Да или нет?

– Нет.

Его лицо было словно вырезано из камня, но по небольшой паузе, которую он сделал, я поняла, что это ложь.

– И можешь поклясться, что не приходил? – прищурилась я.

Ответа не было. Он только сунул руки глубже в карманы джинсов и, кажется, немного смутился.

Других доказательств мне было не нужно.

– Я так и знала! – выкрикнула я. – Как ты мог сделать такую подлость?! Мы очень опекаем Фитца, как и других волшебных пациентов. А ты бы, наверное, согласился продать Фиону для аквариума или Кловера куда-нибудь в цирк!

– Конечно. Я ведь хотел работать в вашем лазарете, чтобы разбогатеть! – ухмыльнулся Ной. Он говорил с сарказмом.

Вся моя симпатия к нему улетучилась, и он мгновенно стал для меня чужим. Говорить с ним бесполезно, поняла я – нужно было немедленно отправляться на поиски Фитца, и начать лучше с гостиницы. Возможно, Ной спрятал лепрекона в своей комнате.

Без лишних слов я крепко обхватила поводок Зайца и потянула его к центру острова. Пёс сначала подчинился, но потом, кажется, стал осознавать всю серьёзность ситуации. Я посмотрела назад – Ной всё ещё стоял на месте. Либо он слишком удивился, либо просто не посмел нас остановить. Всё-таки мы оба ещё не так хорошо знали Зайца: возможно, он дал бы ух какой отпор, если бы Ной решил меня задержать.

До гостиницы мы добрались легко, единственное препятствие, одетое в светло-розовое платье, возникло перед нами уже в самом конце – это была Бренда Грэхам. Я мысленно выругалась: ведь я была уверена, что хозяйка в это время ещё доедает свой кусок торта из пекарни Кэтлин, и я стащу ключ и войду в комнату Ноя. Но, видимо, сегодня Бренда поторопилась с завтраком, чтобы помочь гостям выехать.

– Мо-о-о-оме-е-е-ент! – протянула она, будто растягивая жвачку. – Куда это ты собралась с этим чудовищем? Не в мою ли столовую?

– Нет-нет, в комнату Ноя, – стала объяснять я. – Но если вы возражаете, я могу вывести Зайца на улицу…

– Не надо! Вы можете просто уходить, потому что Ноя здесь нет!

– То есть я имела в виду мистера Беннета! – Я была в ярости на себя за эту оплошность.

– Этого джентльмена тоже нет в номере, он повсюду ищет свой паспорт. Наверное, выронил где-нибудь. Кстати, если вы встретите его, твой пёс мог бы помочь с поиском. А теперь поторопись! – крикнула она, захлопывая перед нами двери. – Идите-идите, у меня всё под контролем!

В этом я даже не сомневалась: когда речь шла о гостинице, с Брендой были шутки плохи.

В растерянности я развернулась и посмотрела вокруг. Ной всё ещё не гнался за нами – и это меня насторожило. Может быть, он уже выпытал у Фитца всё, что нужно, и откопал его горшочек с монетами. А бедный лепрекон будет грызть себя за это, и у него наверняка поднимется температура. Увы, мне ничего больше не оставалось, кроме как сделать вид, что мы решили подождать на улице. Когда Бренда включит свой огромный пылесос (а она делает это ежедневно), мы постараемся незаметно прошмыгнуть внутрь.

Я уселась на крыльце, усадила рядом Зайца и стала внимательно прислушиваться к каждому шороху, доносящемуся изнутри. Пока что я слышала только, как Бренда исполняет какой-то эстрадный хит. Но немного погодя раздались шаги, а потом я увидела перед собой чьи-то тощие ноги.

Передо мной стоял старый Фергюс. Он хмурился так, что его кустистые брови сошлись в сплошную линию.

– О, Рубиновая девочка, – прохрипел он, – как хорошо, что я тебя встретил! Мне надо с тобой поговорить!

«Да, меня преследуют неудачи! – хотелось заорать мне. – Я никогда не следую вашим суеверным советам – и вот, похоже, за это расплачиваюсь!»

Но ведь на самом деле Фергюс же не виноват во всей этой суматохе. Поэтому я закусила губу и молча ждала нотаций.

К моему удивлению, Фергюс выдержал паузу, что было на него не похоже, молча почесал лысину и только потом сказал:

– Так вот. Я знаю, почти все думают, что я очень суеверный.

– Э… но… – я с недоумением посмотрела на него.

Он меня остановил:

– Никаких «но»! Это действительно так.

Начало разговора показалось мне странным. Это выглядело так, будто кто-то торжественно объявил мне, что днём обычно светлее, чем ночью.

Но ещё больше он смутил меня, внезапно сменив тему.

– Ты знаешь, что бывает, если в комнату заползёт паук? Такой жирный, мохнатый и определённо с плохим характером? – спросил он так, будто это вопрос чрезвычайной важности.

– Н-нуу… – я замялась.

– Первое, что делают люди по утрам, – проверяют, на месте ли ещё паук. Ты ничего не собираешься с ним делать – просто смотришь. Так же я поступаю с северным побережьем.

Сердце у меня ушло в пятки:

– Как поступаете?

– Каждое утро перед завтраком иду взглянуть на северный берег, – Фергюс говорил заговорщицким тоном, нагнувшись ко мне. – Конечно, я не спускаюсь с холма вниз, потому что, как я уже сказал, я слишком суеверный тип! Но я знаю, что кое-кто постоянно ходит прямо к бухте. В старый сарай, если конкретнее.

Я с ужасом раскрыла рот, но голоса не было.

– Нет-нет, ничего не говори! Лучше включи уши! – воскликнул Фергюс совершенно другим тоном, а потом снова заговорил спокойно: – Поскольку ты одна из тех, кто туда постоянно захаживает, тебе наверняка будет интересно узнать, что я там увидел.

– А вы что-то видели? – прошептала я. Меня бросало то в жар, то в холод.

– Ну конечно. Я бы сказал… это были фигурки. Одни огромные, другие малюсенькие. Если не принять никаких мер, там может что-то случиться. Не говорю, что именно – мне не хочется касаться таких вещей. Это всегда приносит одни неудачи. Горы, целый вагон и маленькую тележку несчастий! – Сказав это, Фергюс развернулся и, прихрамывая, побежал, будто за ним кто-то гнался. Через несколько шагов он повернулся и крикнул: – Ты что, всё ещё щёлкаешь клювом?! Беги быстрее, Рубиновая фея!

Именно так я и поступила. В третий раз за утро схватила Зайца за поводок и рванула.

Глава 21

Вагон несчастий

Стоило мне открыть дверь в сарай, как меня обдало холодом. Обычно здесь было тепло, даже в плохую погоду. Температуру регулировали так, чтобы пациентам было комфортно. Сейчас же здесь дул ветер и пахло какой-то заброшенностью, как в обычном рыбацком сарае.

Может быть, волшебные чары просто перестали действовать или волшебные существа совсем выбились из сил?

Впрочем, если говорить о лепреконах, вряд ли это могло оказаться правдой.

Немного неуверенно я произнесла заклинание:

– Да будет свет!

Помещение сразу же осветилось, и я с облегчением выдохнула: хоть что-то ещё было в силе. Я наклонилась к Зайцу почесать ему за ухом и услышала, как он довольно повизгивает – от радости у него даже шерсть встала дыбом.

– Радуешься встрече со своим приятелем Кловером? – спросила я и подняла глаза. То, что я увидела вокруг, повергло меня в шок.

На мгновение у меня перехватило дыхание, а потом, спотыкаясь, я пошла дальше. Сначала я ещё надеялась, что это всего лишь очередной кошмарный сон и скоро я проснусь. Но как я ни тёрла глаза, ничего не менялось. Волшебные существа исчезли!

Я медленно шла от вольера к вольеру, потрясённая тем, как изменился наш лазарет. Казалось, с исчезновением волшебных пациентов он и сам утратил какое-то волшебство. Домики лепреконов выглядели как старые игрушки, а сверкающий отсек для русалок и вовсе смотрелся нелепо. Я наклонилась и подняла расчёску, украшенную ракушками, – она осталась в ванной Фионы. Она только накануне впервые воспользовалась ею. Фиона была ещё слишком слабой, чтобы покидать лазарет… Почему же она исчезла не попрощавшись?

Вдруг рядом раздался шорох, и я выронила расчёску. Казалось, будто ветер колышет занавески – но в полной тишине и это прозвучало пугающе. В этот момент сердце у меня подпрыгнуло: я ощутила, что волшебное тепло в сарае ещё сохраняется, и исходит оно от одного-единственного оставшегося здесь существа…

– Розалин! – крикнула я, приближаясь к отсеку банши. Второпях я споткнулась о корень, торчащий из земли, но успела ухватиться за одно из бутафорских надгробий, устроенных для банши. – Рози, ты здесь?

Снова послышался шорох, а затем за надгробием проплыла серая фигурка.

Капюшон плаща банши был надвинут так низко, что закрывал её лицо, и Рози легко можно было принять за привидение.

– Я так рада тебя видеть! – воскликнула я. – А куда подевались остальные? Я ведь просила всех никуда не выходить!

Но когда Рози стянула свой капюшон, я в шоке замолкла. Под ним пряталось абсолютно печальное лицо. Это была не грусть в обычном смысле слова, а выражение трагедии и безысходности.

– Да, – тихо ответила банши, – ты просила нас оставаться здесь, и мы выполнили эту просьбу. Ты привела сюда незнакомца, но мы и тогда доверились тебе – хоть нам и не стоило этого делать. Мы не должны были поверить, когда ты сказала, что парень нам не угрожает.

– Так ты что-то знаешь о Ное?! – выдохнула я.

– О Ное? – недоверчиво переспросила она. – Ты говоришь о ваших с ним планах?

– О чём… – начала я, но Розалин меня перебила:

– Не беспокойся, лепреконы мне всё рассказали! Они хотели навестить Фитца сегодня утром и ждали подходящего момента на ферме по соседству. Как только ты вышла из дома, они проскользнули внутрь – но Фитца там не нашли! – У неё на глазах показались слёзы. – Заподозрив неладное, они стали искать его на улице и вдруг услышали, как ты говоришь с Ноем.

Я заволновалась:

– Ты о том, что они слышали, как мы ссоримся?

Она качнула головой, и с её щеки скатилась слеза:

– Не пытайся отпираться. Они слышали, как ты предложила ему продать Фиону в аквариум, а Кловера в цирк. И Ной согласился, признав, что ухаживает за нами только в надежде разбогатеть.

– Но всё было совсем не так! – воскликнула я. – По крайней мере, с моей стороны.

Как так получилось, что лепреконы услышали именно эту часть разговора?! И может ли день быть настолько плохим?! Пока что он приносит мне именно то, о чём предупреждал старый Фергюс, – вагон несчастий.

– Рози, пожалуйста, выслушай меня и поверь, – умоляла я. – Я хотела сказать Ною, насколько это ужасно – использовать волшебное существо. Фитц ночью пропал, и я уверена, что Ной его похитил!

Казалось, Розалин на минуту задумалась. Из уголков её глаз скатились слёзы – и она, смахнув их уголком плаща, печально сказала:

– Я хотела бы тебе поверить, Руби. Другие тоже говорили, что никогда не ожидали от тебя такого предательства. Но это уже ничего не изменит, они больше не чувствуют себя здесь в безопасности. Поэтому все и ушли. – Она тяжело вздохнула, прежде чем договорить: – Навсегда.

Это слово придавило меня словно ледяная глыба.

– А ты, – спросила я дрожащим голосом, – почему ты не убежала?

Розалин опёрлась на надгробие:

– А куда мне идти? Дома надо мной снова будут смеяться сёстры, потому что я не могу правильно кричать, как все банши. Поэтому я предпочла остаться здесь в полном одиночестве. Ной всё равно не сможет мне ничего сделать – ведь я для него совершенно бесполезна.

– Ох, Рози, – прошептала я. Мне хотелось обнять её, но это было бы для банши ужасным оскорблением. К тому же я понимала, что мои утешения вряд ли ей сейчас помогут. Мне скорее стоило сесть рядом с ней у надгробия и завыть. Я поняла, что мы потеряли доверие мифических человечков и скоро наш волшебный лазарет превратится в обычный полуразрушенный сарай.

Глава 22

Тучи рассеиваются

Теперь я уже и не вспомню, как вернулась к центру острова. Моё сознание затуманилось пережитым ужасом. Мысли были в беспорядке, я никак не могла успокоиться. В какой-то момент я подумала, что нужно позвонить Нане и обо всём ей рассказать, но потом поняла, что это бесполезно. На расстоянии она ничего не сможет сделать – только понапрасну распереживается. Переубедить наших волшебных пациентов у неё вряд ли получится. А ведь они наверняка уже сбежали обратно в свой сказочный мир, куда человек мог попасть только с их позволения. И уж точно ни Нана, ни я такого разрешения никогда больше не получим.

Происходящего вокруг я не замечала. Звуки вдруг стали гулкими, а картины размытыми. Поэтому я чуть было не прошла мимо полного мусорного бака у пекарни Кэтлин. Как это – полный бак? Я на автомате вернулась обратно, чтобы разглядеть получше. Иногда Кэтлин, слишком бескомпромиссная в работе, выбрасывала даже просто слегка засохшее или чуть подгоревшее печенье, и оно по несколько дней благоухало в мусорном баке, приманивая насекомых, птиц и животных. Видимо, такой питомец и оказался внутри корзины, а теперь не мог выбраться. Мимо этого я пройти не могла.

– Подожди, малыш, я тебе помо…

Когда существо выглянуло из бака, я остолбенела. Оно было не таким уж маленьким и явно не нуждалось в помощи. Это был высокий и коварный тип! Наши глаза встретились, и Ной тоже застыл… Вокруг вообще всё замерло – кроме яичной скорлупы, соскользнувшей с его волос.

– А ты что тут делаешь?! – завопила я.

Всё это было настолько странно, что я даже на секунду забыла, что смертельно обижена на Ноя. – Или ты думаешь, что Фитц прячет свой горшок с золотом в мусорке?

– А я и не ищу золото! – рявкнул Ной и пнул контейнер изнутри так, что он затрещал. – Я ищу этого глупого лепрекона!

– Так-так! Фитц от тебя сбежал?

– Нет! Он не… ну, то есть, наверное, да… – Ной вздрогнул и снял с себя ещё пару осколков скорлупы, а кусок печенья свалился с него сам. Ной выбрался из бака.

Я сделала шаг назад, а вот Заяц, наоборот, потянулся к Ною. Видимо, пёс ещё не понял, что это главный злодей! Он завилял хвостом, а Ной схватил его за ошейник.

– Не уходи, сначала просто выслушай меня, – потребовал он.

– Вау, хочешь поболтать? Раньше ты не был особо разговорчивым, – усмехнулась я.

Ной продолжал держать Зайца за ошейник:

– Да, мне было очень неловко из-за этого… Но сейчас мне всё равно, так что слушай: я тебе наврал! На самом деле я действительно приходил к вам домой, потому что думал, что глупо уехать не попрощавшись.

– Но… ты же сказал…

– Я помню, что я сказал! – перебил он меня. – И я действительно не могу уехать не попрощавшись. Мне кажется, очень глупо просто свалить. Ведь мы же друзья, правда?

– Были друзьями, – сказала я, чувствуя, как внутри что-то рвётся, – пока ты не похитил Фитца и всё не разрушил.

– Да не похищал я его, пойми же! – заорал он. – Я бы никогда этого не сделал! Я только приоткрыл дверь дома, чтобы тебя позвать, но ты уже спала. Единственный, кто мне ответил, был Заяц. Я слышал, как он заскулил на кухне, и решил подойти и попрощаться как следует. Поэтому я и пошёл в лазарет за свиными ушками, а потом вернулся к нему. Боюсь, всё это время дверь оставалась открытой… – Ной потёр лицо ладонями. – Фитц, видимо, и сбежал… Я сильно накосячил, да, согласен. – Он жалобно посмотрел на меня.

Я огляделась по сторонам. Ко мне возвращались чувства и мысли: Ной ни в чём не виноват! Он этого не делал!

– Но Фитц не убежал бы просто так, – наконец вырвалось у меня, – вчера вечером он был очень послушным, и я никак не ожидала такого.

– Так ты веришь, что это не я? – спросил Ной.

– Да, – просто ответила я, когда в голове наконец окончательно прояснилось.

«Он не виноват! Он не виноват!» – проносилось у меня в мыслях. Несмотря на плачевную ситуацию, у меня с души будто камень свалился. Хотя, конечно, мне было стыдно за мои беспочвенные подозрения. Я старалась дышать глубже.

– Я тебе верю, – сказала я твёрдо, – извини, что наговорила столько такого.

– Ерунда! – Ной пренебрежительно махнул рукой, хотя я видела, что он тоже испытал облегчение.

– Наверное, Фитц просто решил выйти на улицу подышать воздухом, – предположила я, – лепреконы любят свободу. Но потом, наверное, с ним всё-таки что-то случилось, иначе бы он точно вернулся.

– Ты думаешь, его кто-то забрал? – спросил Ной.

Я закусила губу и покачала головой:

– Можно только предполагать. – Зачем кто-то полез бы ночью к нам во двор? К тому же я доверяла жителям острова, даже старому Фергюсу. Ему особенно – после того, что было сегодня утром. Так что и правда, никому… Вдруг меня пронзила мысль. – Мистер Беннет! – выдохнула я.

Ной наклонился ко мне и переспросил, будто не веря, что правильно меня расслышал:

– Этот подлиза? Ты считаешь, он как-то причастен к исчезновению Фитца?

– Да, всё сходится! – сердце у меня заколотилось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди. – Вчера мистер Беннет разыскивал тебя. Он переживал, что не получит от твоего отца денег – только кучу проблем. И он наверняка попытался узнать, где ты, когда ночью тебя не обнаружил в гостинице. Наверное, зашёл к нам во двор – и увидел там лепрекона!

По мере того как я говорила, глаза Ноя всё больше округлялись. Потом я услышала, как он сглотнул.

– И утром я видел мистера Беннета всего лишь мельком. Он сказал, что мы поедем позже, потому что ему нужно найти свой паспорт. Впрочем, он вряд ли от этого что-то выиграет…

– Вполне вероятно, что он скоро кое-что найдёт! А именно – горшок, полный золота! – Сказав это, я направилась вместе с Зайцем в пекарню. Ной прошёл за нами, не задавая лишних вопросов.

– На самом деле я должен был об этом подумать, – сказал он. – Мне всегда было неуютно рядом с этим типом. Странно, что всем вокруг он кажется милым.

– Похоже, ты прав, – кивнула я. – Наверное, он умеет хорошо манипулировать людьми. – В следующую секунду я вспомнила, как мистер Беннет после каких-то шалостей Ноя схватил его за плечо, как сжимал тогда кулаки… От мысли, что он так же может поступить с крошечным Фитцем, мне стало страшно.

Когда мы подошли к гостинице, Ной вытащил из кармана ключ.

– Как думаешь, нам разрешат пройти в комнату мистера Беннета? – спросил он.

– Думаю, нет, но я знаю, что ключи от всех комнат хранятся в ящике у стойки. Ведь Бренде нужно убираться в номерах.

Ной пошёл в отель, а я, быстро привязав Зайца к фонарному столбу, поспешила за ним и, сунув ногу между дверями, чтобы они не захлопнулись, стала слушать. Сначала были слышны только шаги Ноя, потом раздался какой-то топот…

– Апельсиновый сок на этот столик, пожалуйста.

Снова шаги, а потом вдруг испуганное:

– А-а-а-а! Это что, собачья блоха?!

Я постаралась через щель разглядеть, что происходит внутри. Ной показывал пальцем куда-то в сторону:

– Там! Она прыгает! Почему вы допускаете это в своей гостинице?!

Бренда как раз несла в руке стакан сока и половину опрокинула на пол – так спешила на помощь к Ною.

– Это, наверное, от зверей, с которыми возится Руби! Ох, ну где же там эта блоха?! – С поразительным проворством она плюхнулась на колени и стала осматривать пол вокруг столов и стульев. Ной украдкой посмотрел в мою сторону.

Я быстро прыгнула к стойке, наклонилась и безошибочно с первого же раза нащупала ящик. Похоже, Бренда складывала туда всё, что не хотела выставлять напоказ: карамель от Кэтлин, глупые любовные романы из местной библиотеки… но наконец я добралась до ключей. Схватив их, я выскочила обратно в коридор. Бренда, к счастью, ещё разыскивала блоху.

– Нигде не вижу! – фыркнула она. – Молодой человек, может быть, вы мне поможете?

– А это что, не блоха? – как ни в чём не бывало спросил Ной. – Ой, видимо, это просто пылинка. Простите, я ошибся.

Я не стала слушать, что ответила Бренда, – сейчас меня волновало совершенно другое. Недолго думая, я побежала наверх и попыталась открыть номер мистера Беннета. Но руки так сильно тряслись, что я не сразу попала ключом в замочную скважину. Когда я предпринимала уже четвёртую попытку, по лестнице поднялся Ной.

– Бренда пыталась всучить мне остатки сока, – прошептал он. – Давай быстрее! Если она нас застукает – нам крышка! – Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, пока дверь наконец-то не открылась.

– Фитц, мы здесь! – крикнула я, и мы вдвоём ломанулись внутрь.

Глава 23

Охота на злодеев

Я сразу его заметила. Он лежал в центре кровати, рядом с парой аккуратно сложенных трусов. Нет, не лепрекон – паспорт мистера Беннета.

– Вот, пожалуйста! – объявил Ной. – Самый настоящий врун с притворной улыбочкой.

У меня не было времени на проклятия в адрес мистера Беннета, хоть он их вполне заслужил. Вместо этого я бросилась на поиски Фитца.

– Бартли Фитцпатрик, ты где? – тихо позвала я, но никто не ответил. Меня охватил ужас: неужели лепрекону засунули кляп?! Учитывая, что у него пневмония, он может задохнуться!

– Помоги мне! – взмолилась я и полезла под кровать. Но там не было ни пылинки – Бренда убиралась очень тщательно, и та блохоподобная пылинка в столовой, вероятно, была редким исключением.

Выбравшись из-под кровати, я заметила, что Ной всё ещё стоит неподвижно у полуоткрытой двери в ванную и смотрит внутрь, морща при этом лоб.

Одним прыжком я подскочила к ванной и остановилась.

– Ты что-то нашёл? – спросила я, глядя в ту же сторону. Но ни в ванне, ни в шкафу с зеркалом, ни в раковине лепрекона не было.

В общем, тут нечего было рассматривать, кроме горы грязного белья. Но именно с неё-то и не сводил глаз Ной – как будто не мог представить себе ничего более захватывающего, чем куча ношеных носков.

– Он полностью освободил баул, – заключил он.

– Освободил что? – не расслышала я, не понимая, что за приступ хаоса случился у мистера Беннета.

– Спортивную сумку в клеточку, в которой возит одежду, – объяснил Ной. – Никогда в жизни мистер Беннет не стал бы раскидывать так свои вещи. Он для этого слишком идеальный. Посмотри, здесь где-нибудь есть сумка?

– То есть… – у меня закралась ужасная догадка.

– …он везёт в ней Фитца, – закончил фразу Ной.

Конечно, мы сейчас обыщем весь остров, но мистер Беннет успеет раскопать золото. Если он бросит Фитца на холоде, это и вовсе может очень плохо кончиться. Остров маленький, но он весь покрыт холмами, скалами и кустарниками. Найти лепрекона будет не легче, чем иголку в стогу сена.

В отчаянии я села прямо на плиточный пол рядом с грудой грязного белья. Это оказалось достаточно противно. Вся одежда пропахла запахом пота, смешанного с одеколоном. Я и раньше распознавала приближение Беннета по запаху парфюмерии, но мне не было до этого дела. Я без проблем общалась с довольно вонючими типами. Но теперь этот запах казался невыносимым. Он был как сам мистер Подлиза: слишком искусственный, слишком сладкий…

– Идея! – Я вскочила с пола так резко, будто напоролась на гвоздь. – Как же я раньше об этом не подумала! Впрочем, Бренда как-то уже сказала: «Ваш пёс мог бы помочь в поисках…»

– Пёс мог бы что? – недоумённо спросил Ной.

– Она имела в виду Зайца. Он поможет нам! Мы приведём его к этой куче белья, он понюхает – и возьмёт след!

Ной с сомнением посмотрел на меня:

– А ему не нужно сначала потренироваться?

– Вообще-то да, – согласилась я, продолжая рыться в одежде, – но мы ведь не знаем, чему Заяц уже учился перед тем, как попасть к нам. К тому же он очень умный пёс. Давай попробуем!

Я протянула к нему руки с грязными вещами. Ной, скривившись, отшатнулся.

– Ладно, но при одном условии: это тряпьё будешь таскать ты.

Я была слишком напряжена, чтобы спорить. Майку и носок я сунула под куртку – на случай, если нас перехватит Бренда, но Ной всё равно волновался.

Когда мы вернулись в столовую, хозяйка под одним из столиков растирала чистящее средство – видимо, хотела быть уверенной, что у блохи нет ни одного шанса выжить. Мы тихонько проскользнули мимо, хотя она была так увлечена своим занятием, что не заметила бы даже пронёсшегося мимо неё стада буйволов.

– Дурацкий блохастый пёс… Я ничего не имею против живности… ну, например, против цыплят табака… Но это уж ни в какие ворота!

Тот самый якобы блохастый пёс ждал нас у гостиницы, а когда мы вышли – от души зевнул. Видимо, волнения сегодняшнего утра Зайцу не передались. Но именно ему предстояло стать настоящей поисковой собакой.

– Давайте сначала уйдём из центра острова, – предложил Ной, – а то Заяц просто приведёт нас в комнату мистера Беннета.

Я была уверена, что Заяц пойдёт туда, куда нужно, но всё равно согласилась пройти немного в сторону пристани, а потом вытащила из-под куртки «образцы для обнюхивания».

На миг мне стало неловко перед Зайцем: когда тебе суют под нос вонючий носок – фу! Впрочем, пёс, кажется, не испытывал к нему никакого отвращения. Скорее, ему было непонятно, что происходит. «У тебя всё в порядке?» – будто спросил он взглядом.

– Надо было нести это в полиэтиленовом пакете, – сказал Ной. – В кино всегда так делают.

Я помахала носком перед носом собаки:

– Но у нас не было пакета.

– А теперь вещи наверняка слишком пахнут тобой.

– Ну спасибо! – обиделась я. – Даже ты, наверное, отличил бы запах прекрасного ванильного геля для душа от пота мистера Беннета!

Заяц пару раз по очереди обнюхал то носок Беннета, то мои брюки, и только тогда куда-то двинулся. Однако выглядело это очень странно: ведь в кино собаки всегда шли по следу быстро, решительно, не отрывая носа от земли – и обязательно на фоне какого-нибудь захватывающего саундтрека. Заяц же вёл себя так, будто слушает музыку в наушниках: он неспешно бродил туда-сюда, и даже один раз остановился у куста можжевельника, чтобы задрать лапу.

– Заяц, это не прогулка! – крикнула я, и протянула ему майку. – Ищи, ищи!

– А вдруг мистер Беннет отправился на север? – предположил Ной.

Я вздрогнула как от удара:

– Ты хочешь сказать…

– Нет, ничего я не хочу сказать! – перебил он меня. – Просто, может быть, мы начали искать не с того места. Ведь на другом краю острова тоже есть подходящие уголки, где можно спрятать горшок с золотом, правда?

– Ну да, – кивнула я, пытаясь дышать ровнее. Нельзя же впадать в панику только потому, что Ной упомянул северное побережье. Пока мы снова проходили через центр, я на каждом шагу ощущала, как из-под куртки мне в нос ударяет волна неприятного запаха от вещей мистера Беннета. Наконец мы добрались, и я опять сунула майку под нос Зайцу.

– Ну давай, помоги нам! – попросила я его как можно более ласково. – Помоги найти мистера Беннета! Где…

Я ещё не успела договорить, как Заяц бросился бежать. Хвост задран, голова опущена к земле. Я держала его на поводке, поэтому волочилась следом. Теперь и нам бы подошла интригующая детективная мелодия! Казалось, что пёс не просто почуял запах, а увидел подсвеченную среди травы тропинку и просто периодически обнюхивал её, чтобы убедиться, что мы идём правильно.

Мы двигались всё дальше на север. Чем ближе мы подходили к берегу, тем больше у меня сводило живот. Мелькнула надежда, когда Заяц пошёл медленнее, но оказалось, ему просто захотелось заглянуть во двор к фермеру Орину, а потом он продолжил путь в прежнем темпе. Ещё через пару поворотов боль в животе сменилась тошнотой… Именно этого я боялась больше всего – не было никаких сомнений: Заяц вёл нас прямо к волшебному лазарету.

Глава 24

Банши в беде

Мы с Ноем остановились у склона, ведущего к заливу, а Заяц начал дёргать поводок будто говоря: я притащил вас сюда, чтобы вы стояли как истуканы?!

– Отбой! – Ной похлопал собаку по бокам. Его голос звучал сдавленно, хотя внешне он старался держаться спокойно. – Готов поспорить, Заяц привёл нас не туда. Если бы мистер Беннет зашёл в сарай, он бы уже давно сбежал от страха! Этот подлиза трус, поверь мне! Никогда в жизни он не смог бы спокойно смотреть на Кловера.

– Кловера там больше нет, – резко ответила я. – Они все сбежали. Кроме Розалин. А она очень застенчива – скорее сама куда-нибудь спрячется. Наверное, даже мопс Тильды умеет защищаться лучше.

От моих слов выражение лица Ноя изменилось и, стиснув зубы, он бросился по склону вниз. Я побежала следом, думая о том, что будет делать Заяц. Стоило ему залаять – например, напомнить, что это он указал нам дорогу, – Беннет сразу бы понял, что мы рядом. А нам нечем ему противостоять – только рассчитывать на эффект неожиданности. Кажется, Ной думал о том же.

– Надо его напугать, – тихо сказал он, когда мы остановились перед входом в сарай. – Если негодяй поймёт, что мы застали его врасплох, надеюсь, он вернёт Фитца добровольно.

Увы, я не была в этом так уверена. Трясущимися руками я схватила Зайца за ошейник, и он утешающе уткнулся мордой мне в бедро: мол, да не бойся, крошка!

Но я боялась. Никогда ещё вид сарая не вызывал у меня такого страха – будь тут даже драконы! Ной схватился за ручку двери и на секунду обернулся ко мне. Наверное, мысленно считал до трёх. Затем просто открыл дверь, и мы вошли внутрь. Дверь снова закрылась, и вокруг стало темно, как ночью. Света из четырёх маленьких окошек на всё помещение не хватало – даже и не в такие пасмурные дни. Я хотела произнести заклинание, но вместо этого ещё крепче ухватилась за ошейник Зайца. Ной сделал то же самое. Наши пальцы встретились, и я почувствовала, что его руки тоже вспотели.

Пёс осторожно потянул нас через прихожую, мимо стола для осмотров и полок с разными лекарствами. В другом конце сарая я увидела свет. Ной вздрогнул – я поняла, что он тоже это увидел. Будто по команде мы ускорили шаг. Переходя от отсека к отсеку, мы едва переводили дыхание от страха. Вот наконец дошли до конца… Ноги уже были как ватные!

Вдруг я наступила на какого-то моллюска на полу. Раздался оглушительный треск, а потом – резкий голос и рыдания из самого дальнего угла сарая.

– Что ж, госпожа ведьма! Я знаю, ты можешь это сделать!

Вдруг мне стало плевать, слышит ли Беннет наши шаги. Я отпустила ошейник Зайца, добежала до перегородки и заглянула за неё. От увиденного у меня всё внутри перевернулось. Мистер Беннет, широко расставив ноги, стоял перед дрожащим существом в серой накидке, которое то рыдало, то икало.

– Если ты не хочешь летать, то хотя бы сними капюшон! – рявкнул мистер Беннет таким тоном, которого я от него ещё не слышала. – Давай покажи мне ещё раз эти сверкающие слёзы. – В одной руке он держал телефон, другой схватил Розалин за капюшон, пытаясь открыть ей лицо. Он зацепил её волосы, и она взвизгнула от боли. Беннет направил на неё камеру мобильника.

– Рози! – крикнула я, выбегая на свет, исходящий от телефона.

Мистер Беннет повернулся. В его глазах стояла злоба, а губы, которые обычно так мило улыбались, были искривлены гневом.

– А, дикая островная девчонка! Неужели ты думаешь, что можешь тягаться со мной?!

– Пожалуй, тебе не хватит сил тягаться с ней, – сказал Ной, который закончил возиться с Зайцем и тоже выступил вперёд.

Взгляд Беннета ещё больше наполнился ненавистью.

– О, маленький сынок архитектора тоже тут! – ухмыльнулся он. – Ну да, ты же ни на что больше не способен, кроме как осложнять мне жизнь. Только прошлой ночью ты сделал хоть что-то полезное!

– Ты хочешь сказать, что следил за мной, а потом кто-то был…

– …похищен! – издевательски засмеялся мистер Беннет. – И речь не о ребёнке! По счастью, эта вездесущая хозяйка гостиницы на днях всучила мне книжку об ирландцах, где говорится и о ваших мифических существах. Так что я сразу понял, с кем имею дело!

Его голова дёрнулась, и только тут я увидела сумку, висящую на его правом плече. Я хотела потребовать, чтобы он немедленно её отдал, но не рискнула даже сделать шаг в его сторону. Кто знает, как он среагирует и что сделает с Фитцем? Тем временем лепрекон смог дотянуться до крошечной дырочки в сумке и выглядывал оттуда. Даже несмотря на плохое освещение, я заметила его испуганный взгляд. Это меня очень напугало: он впервые смотрел не с вызовом, а с отчаянием.

– Руби, мне очень жаль, что пришлось привести сюда этого человека. Он просто не отставал! – прохрипел Фитц. – Я сказал, что золото зарыто здесь, и думал, что мои друзья мне помогут защититься, выпустят Кловера…

– Хватит болтать! – прикрикнул Беннет и махнул сумкой так, что голова Фитца резко дёрнулась в сторону. – Я уже понял, что ты не собираешься отдавать золото. Но это и не важно. В Америке за тебя дадут неплохие деньги! Как и за видео с воющей феей.

Не обращая на нас с Ноем внимания, он снова занялся Розалин. Та сидела сгорбившись и закрыв лицо руками, как на похоронах. Но ручьи слёз текли у неё и сквозь пальцы, и Беннет снимал это, поднося телефон поближе. Меня охватило ощущение ужаса и беспомощности. Я всегда предупреждала наших пациентов об опасных и жадных людях. Но теперь, столкнувшись с таким, я не знала, что делать.

– Почему вы такой жестокий? – ко мне вдруг вернулся дар речи. – Сказочные существа не сделали вам ничего плохого!

– Пришлось стать таким, работая с избалованными лоботрясами. Да, я вынужден быть приветливым, пока за этих деток мне платят деньги. Но как только я разбогатею, у меня будет другая жизнь: круизные лайнеры, роскошные отели… И чтобы рядом не было никаких подростков! – Довольно хмыкнув, он выключил мобильник и повернулся к Ною. – Малыш, а теперь будь любезен, проводи меня до дома. И чтобы с тобой не было никаких неприятностей! Твой отец обещал неплохую зарплату, даже с учётом того, что мы возвращаемся раньше. Если всё будет нормально, я дам о тебе хороший отзыв.

– У меня есть идея получше, – парировал Ной твёрдым голосом, держа Зайца за ошейник. – Вы немедленно отпускаете лепрекона – или я натравлю на вас собаку.

Повисла звенящая тишина. У меня перехватило дыхание, а Розалин даже перестала плакать. Беннет, кажется, раздумывал.

– Увы, хороший отзыв я вряд ли смогу дать. Впрочем, другого я от тебя и не ожидал. – В следующую секунду он нырнул куда-то в сторону, в темноту, и появился уже с каким-то предметом в руках.

Тут я поняла, почему Заяц завернул по дороге на ферму Орина: Беннет, наверное, одолжил у него лопату, нижнюю часть которой теперь приставил к горлу Розалин.

Глава 25

Становится опасно

Вряд ли я когда-нибудь забуду страх, который появился тогда в глазах Розалин. Как в замедленной съёмке, Ной снова взял Зайца за ошейник и сжал его покрепче.

– То-то же! Можешь ведь вести себя хорошо, когда захочешь, – похвалил мистер Беннет. – Теперь я объясню вам наши действия. Сначала вы привязываете здесь собаку, и мы вместе выходим из сарая. Когда мы отойдём достаточно далеко, я отпущу эту воющую ведьму. В любом случае она слишком большая, чтобы лететь с ней в Америку. Но лепрекон останется у меня. Если вы сделаете какую-нибудь глупость – он за неё заплатит. Мне бы не хотелось вредить ему, потому что тогда он потеряет в цене. Поэтому я надеюсь, что вы не будете меня вынуждать это делать.

Я поняла, что он действительно нас обставил. Вообще звучало всё так, будто он объясняет правила игры своим племянникам. При этом он одной рукой сжал плечо Розалин, которая, казалось, вот-вот потеряет сознание. Она всегда была бледной, но теперь и вовсе выглядела как настоящее привидение. Ной молча опустился на колени прямо на землю и начал привязывать поводок Зайца к какой-то палке. Ему явно было очень неприятно слушать мистера Беннета.

– Очень хорошо, мой милый мальчик, – похвалил тот. – Теперь возьми фонарик, и медленно идите к двери. А я пойду за вами.

Его ласковый тон составлял ужасный контраст со всем тем, что он делал. Он грубо толкал Розалин вперёд, продолжая держать лопату у её шеи, и, видя это, Ной не рисковал сопротивляться. Он взял фонарик и стал светить на дорогу. Я тоже не осмеливалась перечить Беннету и на ватных ногах поплелась прочь из отсека для банши, всё время задавая себе вопрос: что сделала бы Нана на моём месте?

Но пока ничего хорошего в голову не приходило. Пожалуй, даже Нана в таком случае могла бы растеряться. Она ведь верила, что каждый человек в глубине души добр, но глядя на мистера Беннета, можно было подумать, что внутри он гнилой, словно старая картошка.

Когда мы ещё шли по сараю, я услышала, как сзади скулит Заяц. Может быть, предыдущий хозяин просто оставил его где-нибудь, и он боялся, что мы тоже сделаем то же самое. Чем дальше мы уходили, тем отчаяннее звучал его вой. От этого звука у меня сжалось сердце. Но на Беннета он подействовал совершенно иначе.

– Надеюсь, ты крепко его привязал? – прошипел он. – Ещё не хватало, чтобы он вырвался!

Да, Ной был прав, когда говорил, что мистер Беннет трус. У выхода, чтобы поторопить Розалин, он так сильно ударил её по голове, что она рухнула на колени. Ной направил луч фонарика в их сторону, и я увидела, что она поранилась о лопату. Пока я разглядывала рану, мистер Беннет снова схватил фею и поволок дальше.

– Ну! Долго ещё? – крикнул он.

И я вдруг почувствовала, что больше ничего не боюсь. О здравом смысле я тоже забыла. Да я вообще ни о чём уже не думала! Мной целиком владел горячий, кипящий гнев!

– Эй, человеческое существо! – вдруг услышала я свой крик. – Хватит! Оставь мою сестру в покое!

Трудно сказать, кто был потрясён больше: мистер Беннет или я сама. Мои губы двигались независимо от меня. Наверное, из-за того форс-мажора, в котором мы оказались. Хотя тогда мне казалось, что я абсолютно себя контролирую, но в то же время я словно наблюдала за собой со стороны и даже видела, как упираю руки в бёдра.

Мистер Беннет раздражённо цокнул языком:

– Твою сестру? Не смеши. Ты просто дурно воспитанная, абсолютно обычная девчонка.

– Да-а?! – Мои глаза вспыхнули и сощурились, я выставила подбородок вперёд и с вызовом посмотрела на Беннета. – Обычная девчонка, которая ухаживает за феями и лепреконами? Тут явно какая-то ошибка. – Я глубоко вдохнула и крикнула изо всех сил:

– Да будет свет!

В следующую секунду сарай залил яркий свет, ослепив нас всех. Беннет вскрикнул и уронил лопату – ведь ему пришлось закрыть глаза рукой. Лопата с грохотом упала на пол, а я попыталась изобразить, что слегка воспарила над землёй.

– Артур Беннет! – дико завыла я, подражая упырю, которого когда-то слышала. Получилось не так уж грозно, даже слегка жалобно, но этого никто не заметил: от такого крика мурашки по коже всё равно побежали! – Сейчас ты, не сходя с места, отдаёшь нам лепрекона, банши и свой сотовый телефон. И проваливаешь к себе в Исландию. Иначе… иначе… – Я замялась, но и сказанного хватило, чтобы напугать Беннета.

Он отшатнулся, и глаза его стали огромными как блюдца. Споткнувшись о собственные ноги, он взмахнул руками, по-поросячьи взвизгнул и упал.

Это выглядело забавно, но я была на взводе и смеяться не могла. К тому же я опасалась, что моё воздействие на Беннета скоро закончится. Вдруг я услышала у самого уха ужасно пронзительный звук. Оказалось, это хихикает банши! Я удивлённо посмотрела на Розалин. Её щёки всё ещё блестели от слёз, однако выглядела она совершенно по-другому: я никогда не видела её такой с тех пор, как она поселилась в нашем лазарете. Она постоянно всего пугалась и не могла жить без успокоительных капель или травяных чаёв. И вот наконец она перестала всего бояться!

– …а иначе вы горько пожалеете, – продолжила она мою фразу, – потому что банши никогда не теряют своего мастерства. – И она завыла.

Я многое слышала об их легендарном крике, якобы похожем на вой волков, свист ветра или царапанье когтей по металлу. Как оказалось, всё это ерунда. На самом деле, когда банши кричит, вы не слышите ничего. Розалин широко раскрыла рот и стала напрягать горло, но не издала ни звука. Однако я сразу почувствовала где-то внутри живота тяжёлую вибрацию. Вокруг её фигурки в сером плаще сгустилась какая-то мощная энергия. Воздух дрожал и, казалось, грозил взорваться от напряжения. Рози широко раскрыла глаза и смотрела на Беннета, будто направляя в его сторону все силы. Вой банши прокатился по нему огромной взрывной волной. Его сорвало с места и потащило через лазарет. Беннет визжал, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но у него ничего не получалось. Он беспомощно перекатывался туда-сюда, пока не выронил баул и свой телефон. Тогда наконец-то волна отступила, и губы Розалин скривились в ухмылке.

– Это было весело, – сказала она, – хочешь второй сеанс – или достаточно?

В ответ Беннет только вздохнул и, поднявшись, бросился к двери, не оборачиваясь.

Никто из нас и не думал его преследовать. Пока Ной побежал к скулящему Зайцу, я рванулась к клетчатой сумке, неподвижно лежащей на полу.

– Пожалуйста, пожалуйста, – я торопливо распутывала шнуры, которыми была обвязана сумка. Наконец, не справившись с узлами, я отнесла сумку к столу для осмотров и стала шарить по полкам в поисках ножниц, когда ко мне подлетела Розалин. Ной с Зайцем наблюдали за нами. Заяц, тихонько скуля, подошёл к столу и стал обнюхивать сумку. Наверное, почуял, что с лепреконом совсем плохо…

– Это я виновата, – вздохнула Рози, – думаю, он пострадал от моего крика.

– Если бы не ты, он бы так и остался в руках этого мерзавца, – ответил Ной. – Кроме того, Фитц не такой слабак, как мистер Беннет, и легко может это выдержать! – Однако по его дрожащему голосу я понимала, что он только бодрится, но совсем не уверен в своих словах.

Наконец я нашла ножницы, и мы осторожно высвободили Фитца из сумки. На столе для осмотров лепрекон казался даже меньше, чем обычно. Он потерял свою зелёную шляпу, а жакет на нём был весь измят. Лепрекон лежал неподвижно, как сломанная игрушка.

– Фитц! – шепнула я и поняла, что перед глазами всё плывёт. – Беннет ушёл, ты в безопасности. Пожалуйста, очнись!

Никакой реакции не последовало. Я уже готова была разрыдаться, когда Ной вдруг пихнул меня в бок:

– Руби, смотри!

Приглядевшись, я наконец заметила, что кончик носа лепрекона дрожит, будто он вот-вот собирается чихнуть. Очень медленно его веки поднялись, он фыркнул и скривился:

– Наконец! А то вонь была там, как от козла!

Наверное, это было лучшее, что я когда-либо слышала.

Глава 26

Нежданные гости

Мистер О’Лири не мог поверить своему счастью. С тех пор как он стал редактором газеты, он мечтал раскрыть какое-нибудь преступление, чтобы сделать об этом репортаж. Время от времени он даже делал такие попытки: например, когда Мистер Мёрфи украл кусок кекса с витрины у Кэтлин, появилась заметка «Дерзкая кража торта». Другую статью он назвал «В розыске угонщик велосипедов». Это даже вызвало ажиотаж среди его читателей, хотя владелец пропавшего велосипеда – пастор – потом вспомнил, что оставил велик для ремонта в гараже Орина.

И вот наконец настоящее преступление на острове Патч! Мистер Беннет бежал, прыгнув в моторную лодку племянника фермера Орина. Похоже, в панике он всё же смог вспомнить, как я по телефону сказала ему, что хозяин лодки всегда оставляет ключ зажигания в замке. Но забыл о главном: добраться на лодке до другого берега невозможно! Волны в море слишком большие. Когда мы поняли, что лодка пропала, Ной забил тревогу и заявил в спасательную службу. Беннета спасли – и сразу же арестовали. Говорят, во время задержания он сильно волновался и то и дело повторял: «Не кричите! Только без крика, ладно?»

Мистер О’Лири озаглавил статью так: «Сумасшедший угнал лодку, прячась от шума». На следующее утро он вместе с Кормаком отправился на материк, чтобы купить пачку бумаги в копировальном магазине для нового тиража, и напечатал целых пятьдесят штук – это, кстати, был его рекорд. Даже его любимый номер (с его фотографией как главного редактора) был выпущен всего в тридцати экземплярах.

Вместе с О’Лири и стопкой газет на остров приехала и Нана. Она слышала, что Беннет попытался украсть лодку, но это не испортило ей настроения. Она сияла от радости – результаты обследования оказались абсолютно нормальными. Она слегка расстроилась только дома, когда я рассказала ей всю правду. Услышав, что я обезвредила похитителя, она наконец повела себя как нормальная бабушка, которая беспокоится о внуках.

– Значит, предчувствие меня не обманывало! – вздохнула она и рассеянно помешала ложкой в сахарнице вместо чашки с чаем. – А что с Фитцем сейчас? Он успел оправиться от всего, что произошло? Надо хорошенько за ним смотреть…

– Он в порядке! – заверила я. – Спит постоянно, а в промежутках съедает тонны торта, засыпая крошками твою спальню.

– А Розалин? Она в сарае совсем одна?

– Нет, – улыбнулась я, – она вернулась домой и хочет попробовать петь со старшими сёстрами хором. Но сарай отнюдь не пустой! – добавила я и рассказала всё, что произошло уже после побега Беннета.

Вернувшись домой, Рози сделала всё, чтобы развеять ложные подозрения насчёт нас с Ноем. В одно мгновение по сказочному миру разнеслась информация о том, что это мы спасли Фитца, и к вечеру пациенты снова вернулись в волшебный лазарет и даже извинились перед нами за это дикое недоразумение. Особенно виноватыми чувствовали себя лепреконы. Они даже сочинили нескладную песенку, в которой попытались выразить все свои угрызения совести:

Мы глупцы, мы глупцы,

Мы так нелепо поступили!

Мы заслуживаем тумаков —

Такими глупыми были…

Всего в песне было двенадцать куплетов. Когда я дослушала её до конца, в горле стоял комок.

После этого продолжилась наша обычная жизнь. Правда, мистер О’Лири был твёрдо убеждён, что скандал с мистером Беннетом привлечёт на остров туристов. И считал, что они заплатят любые деньги за последний номер газеты острова Патч. Но то, что было сенсацией для островитян, для остальных выглядело как небольшое происшествие с несчастным сумасшедшим и не привлекло никакого внимания.

Свежий номер уже три дня как вышел, когда на острове вдруг появилось новое лицо. Сплетница Тильда потом рассказывала, что видела, как он прибыл в порт. Его огромная яхта, взятая в аренду, чуть не врезалась в катер Кормака.

Я в это время как раз собралась немного подмести во дворе. Наш новый пациент, сумасшедший баран по имени Джонни, вырвался из стойла и рогами раскидал все вещи, до которых только смог добраться. Включая ведро с сушёным овечьим навозом. Ведро покатилось по двору, и теперь его содержимое было в изобилии раскидано тут и там.

Пока Ной возвращал барана в стойло, я с метлой наперевес пошла приводить двор в порядок. Когда я возилась с самой большой кучей навоза – вдруг услышала, как рядом кто-то смущённо кашлянул.

Я подняла голову. У ворот стоял блондин в шикарных джинсах и льняном пиджаке. На вид ему было лет сорок-пятьдесят. Он медленно оглядел ворота, а потом наши резиновые сапоги. Наконец он посмотрел мне в глаза:

– Здравствуйте! Здесь дом ветеринара Клео Коллинз? Я пришёл, потому что у вас гостит мой…

От потрясения я замерла… Заяц? Не может быть! Я и подумать не могла, что хозяин может за ним приехать. Для нас он стал членом семьи, и я ни за что на свете не готова была его отдать. Хотелось убежать в дом и запереться, но в этом уж точно не было никакого смысла.

– Да, это так, – ответила я. – Когда он к нам попал, он был тощим и блохастым, как будто сто лет жил на улице.

Мужчина округлил карие глаза:

– Что-что?!

– Вы всё слышали! И если честно, от него не очень хорошо пахло. – Я бросила на него брезгливый взгляд – примерно так же он смотрел на меня, когда я держала в руках овечий навоз.

– О ком вы говорите? – спросил он, качая головой.

– Ну конечно о собаке! О ком же ещё?

Незнакомец громко вздохнул:

– Боюсь, мы друг друга не поняли. На самом деле я хотел… – Продолжить он не успел – рядом появился Ной.

Скрестив руки на груди, он сказал:

– Привет, пап!

Веник вывалился у меня из рук.

– Это твой папа?! – выдохнула я. – А я представляла его совсем другим!

Эти слова вылетели у меня сами, и мне сразу стало так стыдно, что захотелось провалиться сквозь землю. Впрочем, это правда: мистер Аронс не был похож ни на Ноя, ни на огромного бородатого злодея, каким я его видела. Он производил хорошее впечатление и вёл себя довольно сдержанно.

– Извините, что не представился, – сказал он. – Я думал, вы знаете о моём приезде. Ведь я получил приглашение…

– Да! От меня! – вдруг сказала Нана, выглядывая из двери и широко улыбаясь мистеру Аронсу. – Наверное, это один из бонусов популярности: любой может связаться со знаменитым архитектором через Интернет. Или это скорее минус? Так или иначе, вы здесь. Скорее входите.

Я с удивлением смотрела, как она провожает мистера Аронса к дверям. Ной шёл следом за отцом – медленно, будто каждый шаг требовал какого-то усилия. Когда они скрылись в кухне, я пошла к Нане.

– Зачем ты это сделала? – спросила я шёпотом.

– Так было нужно, дорогая, – тоже тихо ответила она. – Бедняга был бы в панике, если бы Ной просто не приехал домой.

– Этот бедняга хочет сослать Ноя в интернат!

– Всё может быть, – загадочно сказала Нана и протянула руку, чтобы погладить меня по щеке, но я увернулась. Может, она и права, но мне впервые в жизни не понравилось то, что она сделала.

Глава 27

Откровения и решения

Мистер Аронс и Ной молча сидели в разных концах стола. Ной не поднимал головы от чашки с чаем, приготовленным Наной. Его отец смог выдавить улыбку, но она получилась сдержанной, почти холодной. Что, впрочем, вполне соответствовало его внешности: эффектный, уверенный и жёсткий.

– Спасибо, чай пахнет очень… хм… интересно, – сказал он.

Нана всё ещё широко улыбалась, будто пытаясь показать Аронсу, как должна выглядеть настоящая улыбка.

– Это травяной чай. Кто не любит шалфей, тысячелистник, крапиву?

Мистер Аронс промолчал. Сделав вид, что отпил глоток (на самом деле только чуть пригубил), он поставил чашку.

– Миссис Коллинз, я хотел поблагодарить вас, – сказал он, – за то, что вы приняли моего мальчика к себе. К сожалению, раньше я приехать не мог, потому что был очень занят. Простите, если это причинило неудобства.

Ной фыркнул, продолжая смотреть в стол.

– Вам не за что извиняться! – доброжелательно, но решительно возразила Нана. – Мы будем рады, если ваш сын останется здесь ещё.

– Спасибо за приглашение, но его уже ждут в интернате Святого Аврелия. Там есть летний курс для новичков, очень хороший. Нужно ехать.

Внутри у меня всё сжалось. Значит, мистер Аронс не отступил от своего плана со школой-интернатом. Я с тревогой взглянула на Ноя. Тот внезапно встал. Ещё недавно он бы наверняка отпустил какую-то колкость или даже дерзость в адрес отца. Но теперь он просто развернулся и вышел.

Мистер Аронс проводил его взглядом, сжав губы, а потом повернулся к Нане:

– Простите. Я чувствую себя очень неловко за поведение сына. К сожалению, я наделал много ошибок в его воспитании.

– Не беспокойтесь, – ответила Нана. – Знаете что? Я сейчас быстро смотаюсь в нашу местную пекарню. На велосипеде туда-обратно всего несколько минут! Я всегда говорю: даже если тортик не решит проблему, то, по крайней мере, подсластит! Может, вы полистаете нашу островную газету, пока меня нет?

Я не могла больше выносить всю эту суету.

– Я не голодна, – пробормотала я и тоже выбежала из кухни. Конечно, Аронс мог бы решить, что и бабушка наделала в моём воспитании кучу ошибок, но я об этом не думала – просто побежала по двору – ведь я точно знала, куда ушёл Ной.

Войдя в лазарет, я сразу вспомнила день, когда мы впервые пришли сюда вместе. Когда Ной сел на корточки перед конурой Зайца – в дальнем углу, где мы запирали его, чтобы он не мешал ухаживать за другими животными. Теперь пёс мирно валялся на спине, а рядом сидел Ной и чесал ему живот.

Я молча подошла и села рядом. В голове крутилась мысль: «Наверное, это последние минуты. Надо же что-нибудь сказать!»

Но слова не шли на ум. Я могла только перебирать пальцами шерсть Зайца – как обычно это делал Ной. Мы были такими серьёзными, будто сдавали какой-то экзамен по поглаживанию собак.

Мы уже все были в шерсти, когда я наконец смогла выговорить:

– Ты совсем не такой, как твой отец. Ты больше похож на маму?

Поняв, что сказала бестактность, я закусила губу и опять стала гладить Зайца. В ответственные моменты я никогда не умела сдерживать свой язык.

– Ты… был похож на неё, когда она была жива? – спросила я и снова замолчала.

К счастью, Ноя, кажется, не смутила моя болтовня.

– Мама тоже была блондинкой, как и почти все мои родственники. А мне говорили, что я похож на деда – во всяком случае, так считала бабушка, которая познакомилась с ним в Дублине.

– В Дублине? Значит, у тебя есть ирландские корни? Об этом ты мне не говорил!

– У нас было слишком мало времени, – он пожал плечами, – а теперь, наверное, уже больше и не встретимся.

Он встал и пошёл, а я тихо последовала за ним.

В дверях стоял мистер Аронс, держа что-то в руках за спиной. Он некоторое время колебался, его лица мне было не видно, но я сразу поняла: что-то пошло не так. Его долговязая фигура казалась угрожающей, и я инстинктивно попятилась в сторону, когда он стал к нам приближаться.

– Это правда? – спросил он, подняв правую руку с зажатым в кулаке экземпляром островной газеты. Он был так напряжён, что, казалось, вот-вот ударит этой газетой Ноя.

– Ты о том, что Беннет угнал катер? Я думал, ты в курсе, – сказал Ной, сунув руки в карманы. Он сделал ещё шаг, чтобы отойти подальше от Зайца. Я вспомнила, как он говорил, что не произносит слова «собака», когда говорит с отцом.

– Об этом миссис Коллинз мне сообщила, – сказал он, разворачивая газету. – Я имею в виду вот эту статью – «Гость на острове Патч – парень с разбитым сердцем».

О нет! Нет! Нет! Меня сковал ужас. Я уставилась на статью, которую начал зачитывать мистер Аронс. Рядом с заголовком красовался снимок Ноя и Зайца. Ной улыбался во все тридцать два зуба, да и Заяц тоже выглядел презентабельно – насколько это было возможно. Так что фото получилось отличное. А вот текст предвещал катастрофу. Неужели это то интервью, которое взял у меня учитель? Мне захотелось исчезнуть, когда мистер Аронс стал читать вслух.

«Гость острова Патч – парень с разбитым сердцем

Приезд четырнадцатилетнего Ноя Аронса сначала вызвал у островитян переполох: хмурый юноша напугал весь остров. Одетый с головы до пят во всё чёрное, американец действительно выглядел зловеще. Однако по данным нашего расследования, у парня оказалось доброе сердце – сердце, которое уже не раз было разбито.

– Его отец знать его не хочет, – сказала тринадцатилетняя Гундула (имя изменено редактором), – Мистер Аронс интересуется только своей работой.

По данным, которые размещены в Интернете, отец Ноя – всемирно известный архитектор Дэниел Аронс, удостоенный множества наград. Пять лет назад его жена погибла в автокатастрофе, а Ной чудом выжил. Как рассказала за закрытыми дверями наша собеседница Гундула, Ной скучает по матери.

Но несмотря на эту трагедию, ему удалось сохранить доброту и отзывчивость, и теперь он известен на острове Патч как незаменимый помощник в уходе за животными.

– Ной отлично справляется с работой, – хвалит его Клео Мэй Коллинз, самый популярный на сегодняшний день ветеринар острова.

– Он производит хорошее впечатление, если бы не блохи, – говорит Бренда Грэхам, хозяйка гостиницы, повар и работница почты.

– Он объяснил, почему моему мопсу не стоит есть печенье, – делится другая жительница острова, пожелавшая остаться неизвестной.

Итак, Ной Аронс очень быстро сумел стать своим среди нас. В отличие от своего сопровождающего… (смотрите страницу 1)».

О том, что он закрыл газету, я узнала по шороху бумаги. Поднять глаза на него я не могла. Приходилось разглядывать ноги. Во всём происходящем был только один плюс: Ной собирается уезжать с острова, и все его жители наверняка должны этому радоваться. Особенно я.

– Это правда, Ной? – спросил мистер Аронс. – Ты действительно чувствуешь себя виноватым за то, что вы с мамой попали в аварию?

– И с Тукером, – сказал Ной так тихо, что я едва смогла его расслышать. Я заметила, что он отнюдь не выглядит сердитым – он сжался, будто хотел и вовсе спрятаться в своём чёрном свитере. – Моя собака тоже была там. Тукер, ты его помнишь? Мы с мамой хотели свозить его в путешествие. Если бы я не завёл собаку, ничего бы этого не случилось.

– А ты помнишь, кто привёл в дом собаку?

– Не знаю, мне тогда было всего восемь, – сказал Ной и пожал плечами. – Наверное, мама.

– Она согласилась завести питомца, это правда. Но идея была моя, – мистер Аронс ненадолго замолк, и мне показалось, что в нём что-то переменилось. Может быть, он уже не так сильно контролировал свои жесты, и взгляд стал более естественным. – Я уже тогда слишком часто пропадал в офисе. Никогда не мог поехать с тобой в отпуск, редко приходил на твои соревнования по плаванию. Хотел этим подарком вроде как загладить свою вину. Хотел, чтобы ты не скучал, когда меня не было рядом. Поэтому если кто-то кроме водителя грузовика и виноват в этой трагедии, то это я.

Ной секунду раздумывал, а потом мотнул головой.

– Ерунда – сказал он дрожащим голосом.

– Конечно. На самом деле я не жалею, что когда-то привёз эту собаку из приюта. Когда вы были вместе, ты выглядел счастливым. Прямо как на этом фото, – мистер Аронс снова развернул газету и нашёл снимок Ноя с Зайцем, сделанный мистером О’Лири. Он выглядел сосредоточенным, будто пытается сложить какой-то пазл. – Как такое возможно, Ной? – спросил он серьёзно. – В этот момент ты действительно был таким счастливым? И всё то хорошее, что пишет о тебе репортёр, – правда? Я не думал, что ты можешь исправиться за такое короткое время.

– Почему это? Неужели я такой отвратительный?

– Не делай вид, что не понимаешь, о чём я говорю. Все твои граффити, выбитые стёкла, ценности, которые ты здесь украл…

От удивления у меня отвисла челюсть. Я знала, что до меня доходят не все слухи, но всё равно была потрясена.

– О каких ценностях идёт речь? – спросила я.

Ной скривился в усмешке:

– А кто стащил у старого Фергюса золотой зуб? А ошейник со стразами у Мистера Мёрфи?

Как по команде, в следующую секунду в лазарет вошла Нана. Локтем она прижимала к себе коробку с пирожными, а лицо у неё было подозрительно радостное.

– Мистер Аронс, – спокойно сказала она, – всё это не имеет ничего общего с действительностью. Думаю, это идея мистера Беннета – наврать вам про это.

Мистер Аронс набрал в лёгкие воздуха, чтобы что-то сказать, но Ной его опередил:

– Ты поэтому хотел отправить меня в интернат Святого Аврелия? Думал, я стал здесь преступником?

– Э… ну… – забормотал мистер Аронс, теребя свою идеальную стрижку. – У меня сложилось впечатление, что мистер Беннет не мог с тобой справиться. По телефону он рассказывал про тебя настоящие ужасы. Может быть, для того, чтобы я почувствовал, что его услуги мне необходимы и чтобы я побольше ему платил. Но, видимо, в страхе за свою работу он перегнул палку.

– Подожди-ка… Ты имеешь в виду тот телефонный разговор, когда он должен был отговорить тебя отправлять меня в интернат?

Мистер Аронс поднял руку, будто защищаясь:

– Совсем наоборот: он пытался отговорить меня везти тебя домой! Когда я узнал, что ты собрался сбежать на катере, то почувствовал себя виноватым. Вспомнил, как ты не хотел сюда ехать. Вот почему я решил побыстрее забрать тебя отсюда.

Повисла напряжённая пауза. Тишину нарушал только храп Зайца, заснувшего прямо на полу. Под аккомпанемент этого храпа я попробовала разобраться во всём, что услышала. Мистер Беннет хотел получить больше денег за свою работу по сопровождению Ноя. Но мистер Аронс, наслушавшись его вранья, решил поместить сына в интернат! Именно потому, что беспокоился о нём. А Нана, кажется, об этом догадалась. И сделать так, чтобы мистер Аронс наткнулся на эту публикацию в газете, было частью её плана.

Я взглянула на неё, и она подмигнула мне в ответ.

– Я считаю, что у каждого есть доброе зерно, ты помнишь? – сказала Нана.

– Ты и правда заберёшь меня домой? – спросил Ной. Казалось, он ещё не осознал услышанного. – А что я буду делать во время каникул? Ведь ты всегда занят своими небоскрёбами.

– Ну, например, в моём офисе для тебя есть небольшая стажировка. Я давно хотел показать тебе, почему мне так интересна моя работа. Но… – мистер Аронс замолчал и обвёл взглядом лазарет, внимательно рассматривая чисто убранные вольеры и читая таблички с именами питомцев, написанные почерком Ноя… Уголки его рта приподнялись, и теперь его улыбка выглядела очень искренней. – Но, кажется, у тебя уже есть интересная работа на каникулы, – сказал он.

Мы не сразу поняли, что он имеет в виду. Мистер Аронс сказал это как бы между делом, как говорят о вещах, которые и так очевидны. Когда я наконец поняла смысл его слов, меня охватило ощущение счастья. Ной, похоже, чувствовал то же самое. Его глаза стали ещё более синими.

Пока мы молча переглядывались, Нана осторожно приоткрыла коробку.

– Это правда, – подтвердила она, – он не может оставить такую увлекательную работу. Взять и уехать было бы ужасной глупостью! Кстати, нас ждут чудесные пирожные! Почему бы не вернуться в комнату и съесть их, пока они свежие? Я думаю, нам есть о чём поговорить.

Эпилог

Клео Мэй Коллинз вместе с внучкой стояли у пристани и смотрели на море. Прищурившись, они ещё могли разглядеть корабль, который постепенно уходил за горизонт. Слева от Руби стоял Ной и церемонно махал рукой.

– Это просто чудо, – признался он. – Впервые я совершенно спокойно пережил прощание. Наверное, старею, – добавил он хриплым голосом, подражая лепреконам.

Руби засмеялась:

– А может, это потому, что твой отец уплывает, разрешив тебе остаться на самом чудесном острове Атлантического океана?

– Точно! – Ной махнул рукой и улыбнулся. – Тогда чудо то, что папа оставил меня тут.

– Но только на лето, – уточнила Руби.

Впрочем, Ноя это не огорчило.

– Что ж, лето длинное, – сказал он, – а после каникул меня отправят не в интернат, а домой. Папа уже позвонил и отказался от места для меня. Я не ожидал, что он это сделает! Этот чудесный остров меняет всех, кто сюда попадает.

– Это точно. Заяц из мерзкого уличного пса превратился в члена семьи, – сказала Руби, почёсывая собаку за ухом.

– Лепреконы раньше иногда воровали, – добавил Ной. – А Розалин невыносимо себя вела.

– Да и ты тоже, – вставила Руби, но через секунду покраснела настолько, что кожа почти слилась по цвету с её рыжими волосами.

Ной засмеялся:

– Может, тебя Гундула до смерти напугала?

Руби ухмыльнулась:

– На меня магия острова не действует. Я всё та же прежняя Руби, которая слишком много болтает. Некоторые люди никогда не меняются.

Клео, которая с удовольствием слушала их разговор, вздрогнула, но тут же снова уставилась на горизонт. Она собиралась рассказать внучке кое-что, что почти не касалось их острова и что она слишком долго от неё скрывала. Впрочем, пожалуй, этот чудесный летний вечер и розовый закат были не лучшим временем для таких признаний. Поэтому Клео решила отложить разговор ещё на немного. Совсем на чуть-чуть. Ведь, как сказал Ной, лето длинное, и много чего ещё может случиться…

Об авторе

Кира Гембри родилась в 1990 году в Вене, в семье, где было пятеро детей. Верность этому прекрасному городу она сохранила до сих пор. Изучала сравнительное литературоведение. Кстати, любовь к книгам с ней разделяют её муж и маленькая дочка – она безоговорочно верит в сказки. В которых, кстати, нет никаких волшебных существ. Только кот, который в прошлой жизни точно был гоблином.

Об иллюстраторе

Верена Кёртинг родилась и выросла в Кёльне. Изучала коммуникационный дизайн в университете Дюссельдорфа, а потом переехала в Гамбург, где работала графическим редактором. Правда, со временем это ей наскучило, и с 2010 года она иллюстрирует книги, большей частью детские, для разных издательств. Живёт и работает в Кёльне.

Content

Кира Гембри
Рубиновая девочка

Пролог

Глава 1 Рука судьбы и Ваниль

Глава 2 Зловещий звонок

Глава 3 Я вижу черноту

Глава 4 Маленькая бухта на севере

Глава 5 Солёное утро

Глава 6 Шляпа сбила с пути

Глава 7 Про Зайца и защитные стены

Глава 8 Надвигается шторм

Глава 9 Последний выход

Глава 10 Секреты раскрыты

Глава 11 Волшебный свет и кашель лепреконов

Глава 12 Фантастического пса за ухом не потреплешь

Глава 13 Возвращение к морю

Глава 14 Необычная работа на лето

Глава 15 Искусство заботы о чудищах

Глава 16 Меня повысили в должности

Глава 17 Нана уезжает

Глава 18 Лепрекон переезжает

Глава 19 Школа ужасов

Глава 20 Догадки

Глава 21 Вагон несчастий

Глава 22 Тучи рассеиваются

Глава 23 Охота на злодеев

Глава 24 Банши в беде

Глава 25 Становится опасно

Глава 26 Нежданные гости

Глава 27 Откровения и решения

Эпилог

Об авторе

Об иллюстраторе