Сен-Джон Яра

Открой дверь в прошлое [Consequences of Passion]

Яра Сен-Джон

Открой дверь в прошлое

Любовный роман — Harlequin — 1136

Глава 1

Роман Локетт скучал.

И зачем он только позволил своей сестре уговорить его прийти на этот чертов аукцион?

Его мысли то и дело возвращались к вчерашней встрече. Как главного операционного директора и директора по персоналу футбольной франшизы «Атланта Кугуарз», в его обязанности входило решение проблем, связанных с контрактами игроков. И охранение звезды команды — Демариуса Джонсона. Квотербек занимал такое место не только в списке игроков, но и в личном списке его отца, Джосайи Локетта, владельца и генерального менеджера «Атланта Кугуарз».

Из-за суммы будущего гонорара переговоры с Демариусом затянулись на месяцы. Джосайя сомневался в его способностях завершить сделку, но Роман сел за стол переговоров, готовый к сражению. Им пришлось аннулировать последние два года контракта Демариуса, что позволяло «Кугуарз» переподписать его, сохранив ограничение по зарплате в лиге.

Роман надеялся, что его отец будет доволен им. Последнее время у него было немало успехов. «Кугуарз» заняли пятое место в лиге, в чем была и его заслуга.

Но отец словно ничего не заметил. И так было всегда. Роман был старшим, и Джосайя Локетт был к нему строже, чем к другим детям — Джулиану, Джиане и Ксавье.

Роман стоял возле входа в зал с хрустальными люстрами и белыми драпировками, глядя на элегантно одетых гостей. Так же невдалеке мелькнула сестра в канареечно-желтом платье. Джиана совершала обход, настраивая гостей на нужный лад. Ее иссиня-черные волосы с густой челкой были выпрямлены и подстрижены до плеч. Это был новый для нее образ, но он ей подходил.

Большинство мужчин в зале бесстыдно флиртовали в надежде, что женщины сделают на них ставки. Роману это было не нужно. Все в Атланте знали, что он был наследником франшизы «Атланта Кугуарз», а кто не знал, тот притворялся. Несколько женщин уже сделали попытку привлечь к себе его внимание, а когда это не удалось, обиженно надули губы.

Роман не знал, как ему пережить остаток вечера, не говоря уже о свидании с одной из женщин. Пока не увидел ее.

Красавицу с карамельной кожей. Ее платье было не так откровенно, как платья других женщин, скорее, его можно было назвать скромным. Но когда женщина повернулась спиной, он понял, что ошибался. Тонкая шелковая ткань закрывала только нижнюю часть тела, оставляя открытой спину.

Впервые за этот вечер Роман был заинтригован, хотя лицо незнакомки кого-то ему определенно напоминало. Кто она? Он начал пробираться через зал, но был остановлен парочкой каких-то болтливых девиц. Когда же ему удалось от них избавиться, ее уже нигде не было.

Роман молил, чтобы она вернулась, потому что только она могла спасти этот вечер от полного провала.

Шантель Уилсон нравилось, как она сегодня выглядела. Шанс одеться для модной вечеринки выдавался нечасто. Ее приятель, Джулиан Локетт, уговорил ее сделать на него ставку на аукционе, который проводил фонд по борьбе с рассеянным склерозом.

— Ну же, Шантель, — умолял Джулиан, — мне действительно нужна твоя помощь. После той статьи в газете моя мать стала просто невыносимой. Ей надоели мои похождения. Если это будешь ты, она и слова не скажет.

— Мне и надеть-то нечего. — Шантель не очень хотелось быть подсадной уткой. Впрочем, ей действительно было нечего надеть. Весь ее гардероб состоял из брюк, нескольких шелковых блузок и пары юбок.

— Не беспокойся. Я знаю в Бакхеде несколько модных бутиков.

Шантель закатила глаза:

— Я не одна из твоих девиц, Джулиан. Я сама покупаю себе одежду.

— Я знаю, но поверь, в великолепном платье ты будешь чувствовать себя гораздо лучше.

Узнав, что она собирается на аукцион, продавщицы предложили платья всех моделей и ценников в надежде, что она купит самое дорогое. Но Шантель благоразумно остановила свой выбор на персиковом платье из шелкового шифона, которое могли позволить ее доходы.

Ей понравилось, как оно облегало ее формы, а благодаря встроенным чашечкам можно было отказаться от бюстгальтера.

Туфли и клатч, которые она купила в том же бутике, завершили этот образ. И сейчас на вечере она чувствовала себя Золушкой, за исключением того, что не собиралась терять ни одну из своих туфелек, каждая из которых обошлась ей в четыреста долларов.

Обводя взглядом зал, Шантель заметила Романа Локетта — старшего из сыновей известного семейного клана. Судя по выражению его лица, он явно скучал. Его тоже заставили сюда прийти? И где Джулиан? Он умолял сделать на него ставку, а сам куда-то пропал.

Ее идеей приятного субботнего вечера была горячая ванна, бокал вина и просмотр какого-нибудь фильма на канале Нетфликс, но Джулиану она не могла отказать. Они вместе учились в колледже, их дружба пережила и самоубийство ее матери, и многочисленные интрижки Джулиана, что, впрочем, не означало, что она не могла на него рассердиться.

Шантель вышла из зала, достала из сумочки телефон и отправила ему сообщение:

«Ты где?»

Она увидела на экране три бегающие точки — он набирал ей ответ… который так и не появился. Что за цирк? Если бы не Роман, она бы сюда не пришла. Такого рода мероприятия с кучей народа ее никогда не привлекали. Ей больше удавалось общение тет-а-тет. Возможно, именно поэтому она была так хороша в своем деле.

Шантель выросла на ферме и была, что называется, социально неадаптированной. Привыкнув к маленькому городку, где все друг друга знали, она не понимала межличностных игр, в которые играли в колледже. И часто задавалась вопросом, сможет ли когда-нибудь найти мужчину, который будет понимать ее.

Шантель была так глубоко погружена в свои мысли, что не заметила устремленный на нее взгляд.

Он все же нашел ее.

— Мы знакомы? — спросил Роман, вглядываясь в ее лицо. Она не обладала классической красотой моделей, но в ее гордо вздернутом носике и нежнорозовых губах была чувственность.

Шантель удивленно подняла брови:

— Это то, что ты привык говорить всем женщинам, Роман?

— Так мы знакомы?

Она со вздохом закатила глаза:

— Роман, я — Шантель Уилсон. Джулиан мой друг. Мы вместе учились в колледже.

— Шантель? — Он удивленно окинул ее взглядом. — Ты шикарно выглядишь!

Длинные волосы, струящиеся по спине, на лице искусный макияж, на ногах туфли на высоченных каблуках… он и в самом деле ее не узнал.

— Спасибо.

— Не за что. — Уголки его губ дрогнули в улыбке. — А здесь ты как оказалась?

— Твой брат уговорил меня сделать на него ставку, а сам куда-то пропал.

Роман усмехнулся:

— Это на него похоже. Надежен, как прошлогодний снег.

— Короче, я собираюсь уходить.

— Нет.

Она удивленно подняла бровь.

— Ну, раз ты уже пришла, то зачем тебе уходить? — Для него Шантель Уилсон была просто находкой.

— А зачем оставаться?

— Хотя бы потому, что ты нужна мне.

Она нахмурилась:

— Это еще зачем?

Он наклонился вперед и заговорщически прошептал:

— Чтобы защитить от всех этих ужасных женщин. — Он повернул ее в сторону зала. — Ты только посмотри на них. Сущие гарпии, готовые наброситься на свою жертву.

Шантель рассмеялась. Ее смех подействовал на него ободряюще.

— Так ты останешься? Вместо Джулиана ты можешь сделать ставку на меня. Я покрою любую сумму.

— Ты уверен? Похоже, некоторые из этих дам настроены весьма решительно.

— Тем более. Меня ничуть не прельщает попасть в их когти.

Шантель бросила на Романа подозрительный взгляд:

— Ты просишь меня поработать спасателем? Ну что ж…

— Только не будь слишком нетерпелива.

Она покраснела.

— Извини, но я не очень хорошо знаю, как это делается.

— Делается что?

— Ну ты понимаешь… — Она покраснела еще больше.

Роман был заинтригован.

Кто в таком возрасте краснеет? Немногие могли удивить его, но она удивляла. Сначала своим преображением, а теперь этим неожиданным смущением.

— Нет, не понимаю. Объясни.

— Ну… все эти игры, которыми занимаются люди, когда пытаются прощупать друг друга. У меня даже была дипломная работа на эту тему.

— В самом деле? И что же ты изучала?

— Психологию. Важно понимать причины, по которым люди ведут себя так, как они себя ведут.

— Ну… так что-нибудь прояснилось?

Она рассмеялась.

— Несомненно. Я поняла… что я ни черта не понимаю в человеческих отношениях.

Роман не мог не присоединиться к ней. В ней была та естественность, которой так не хватало женщинам, с которыми он обычно встречался. Ему захотелось узнать о ней больше.

В этот момент на сцене появилась Джиана и объявила о начале аукциона.

Роман послал сестре злобную гримасу. Ему совсем не хотелось покидать свою собеседницу.

— Так ты останешься? — спросил он, снова повернувшись к Шантель.

— Роман…

Ему понравилось, как она произносит его имя.

— Скажи «да»!

Ее глаза расширились от его повелительного тона.

— Пожалуйста, — добавил он.

— Хорошо. И было бы лучше, если бы ты стоил каждого пенни.

Роман широко улыбнулся.

— Непременно, — сказал он, заставив ее покраснеть.

Похоже, вечер был на подъеме. Во всяком случае, его уже нельзя было считать полным провалом.

За кулисами он первым делом нашел Джиану.

— Ну наконец-то, — сказала она. — Мы уже собирались тебя разыскивать.

— Извини, я был занят.

Джиана подавила смешок.

— Не сомневаюсь. Меня уже атаковали с полдюжины девиц, желающих знать, во сколько им обойдется заполучить тебя на вечер.

— О господи! — Роман закатил глаза. Провести вечер в обществе этих гарпий он был так же рад, как страдать от зубной боли. Но к счастью, у него был туз в рукаве. Шантель сделает выигрышную ставку, а когда аукцион закончится…

Роман заглянул за занавеску и увидел Шантель, стоящую в дальнем конце зала. Он мог предложить ей только одну ночь — ночь без обязательств. Но что подумает Джулиан? Не сочтет ли он это предательством?

Глава 2

Сердце Шантель готово было выскочить из груди. Она и представить себе не могла, что Роман Локетт будет смотреть на нее такими влюбленными глазами. Раньше он не обращал на нее никакого внимания. Наоборот. Он сам любил быть в центре внимания.

«Так почему он вдруг мной заинтересовался?» На сцену вернулась Джиана и поблагодарила людей за то, что все нашли время прийти на аукцион. Это была стоящая благотворительность, и Шантель не имела ничего против, чтобы потратить деньги Романа Локетта на такое достойное дело.

Первым был представлен публике молодой доктор. Пока Джиана зачитывала краткую биографию эскулапа, женщины откровенно разглядывали его и аплодировали его прекрасной походке. За ним последовал подающий надежды красавец-баскетболист. Высокий и стройный, с горделивой осанкой, он снискал всеобщее расположение. Две женщины едва не подрались, чтобы заполучить его на вечер.

Когда наконец настала очередь Романа, Шантель почувствовала, как у нее вспотели ладони.

«А что, если у меня не получится?»

Эти женщины просто настоящие барракуды.

— А теперь последний холостяк этого вечера! — объявила Джиана. — Мой брат Роман Локетт!

Шантель смотрела, как Роман идет по сцене. Шоколадная кожа, черные глаза, аккуратная бородка, обрамляющая чувственные губы. Там, наверху, он выглядел высоким и могущественным, словно молодой бог.

Роман подошел к краю сцены, его взгляд скользнул по толпе. «Он ищет меня?» Их глаза встретились, и у нее пересохло во рту. Она оглянулась, чтобы убедиться, что он смотрит именно на нее, и заметила несколько завистливых взглядов.

— Роман Локетт не только самый замечательный брат, который может быть у женщины, но главный операционный директор и директор по персоналу команды «Атланта Кугуарз». Он бизнесмен с дипломами Гарварда и Уортона. В свободное время, которого у него не так много, он увлекается бегом, ракетболом и путешествиями по миру. Это может стать лучшим вечером в вашей жизни, если вам посчастливится провести его с моим братом.

Аукционист не стал терять время даром.

— Мы собираемся начать торги с десяти тысяч долларов, — объявил он.

Это была самая высокая начальная ставка за вечер, но Шантель не успела и оглянуться, как женщина рядом с ней подняла руку.

Аукционист почувствовал запах крови.

— Могу я получить десять тысяч пятьсот?

— А одиннадцать тысяч?

К торгам присоединилась еще одна женщина.

Шантель посмотрела на Романа и тоже подняла руку.

— Двенадцать тысяч, — объявила она.

Борьба разгоралась. Ставки росли. Шантель побледнела, когда они достигли двадцати тысяч. Двадцать тысяч долларов за одну ночь с Романом Локеттом.

— Двадцать пять тысяч.

Сумма казалась возмутительной. У этой блондинки явно были глубокие карманы. Может, она собиралась заложить свою семейную ферму?

Шантель встала:

— Пятьдесят!

В толпе послышался вздох. Две руки опустились, оставив Шантель с блондинкой сражаться один на один.

— Чтоб ты подавилась, — бросила наконец она и выбежала из зала.

Шантель выдохнула, сама не зная, что все это время задерживала дыхание.

— Поздравляю! Вы будете наслаждаться вечером с Романом Локеттом по специальной цене в пятьдесят тысяч долларов! — объявил аукционист.

Роман спрыгнул со сцены.

— Ура! Ты это сделала! — Он подхватил Шантель на руки. — А теперь потанцуй со мной.

Шантель ошеломленно уставилась на него. «Это то, на что я подписалась?»

— Не бойся, я не кусаюсь, — сказал он, отпуская ее. — Тебе еще нужен чек на пятьдесят тысяч долларов. Я уже приготовил.

На танцполе его руки легли ей на плечи, и он прошептал:

— Благодарю за спасение. Если бы не ты, где бы я сейчас был? Уж точно не с самой красивой женщиной в зале.

Она смутилась.

— Не шути так, Роман. Ведь на самом деле ты так не думаешь.

Она почувствовала у себя на плечах теплую тяжесть его рук, когда он остановился и посмотрел на нее.

— Я не шучу, — сказал он серьезно.

Они были знакомы уже несколько лет, и ни о чем таком она даже не мечтала.

С такими, как он, Шантель всегда чувствовала себя не в своей тарелке. Он был бизнесменом и вращался совсем в других кругах. Далеких от ее мира.

Она казалась ему робкой. Он привык к женщинам, которые знали, как играть в любовные игры, и мог мгновенно распознать инсценировку. Если бы он с самого начала, как только она появилась в их доме, заметил ее красоту, он бы давно сделал первый шаг.

— Итак, что ты скажешь, если мы продолжим наслаждаться вечером без всей этой толпы? — спросил Роман. Не подумает ли она, что я имею в виду что-то более интимное? Хотя это и было недалеко от истины, он все же не считал себя настолько неотесанным, чтобы предлагать такое с места в карьер. — Я говорю о хорошем ужине в каком-нибудь тихом месте. Ты не проголодалась?

Шантель замялась:

— Даже не знаю. Мне, наверное, пора домой.

— Вечер только начался, и почему бы нам не поужинать вместе? Ты ведь и в самом деле выиграла тендер.

— С твоими деньгами, — усмехнулась она.

— Тогда просто составь мне компанию.

Шантель улыбнулась:

— Ну что ж, хорошо.

Роман взял ее под руку и повел к кассе.

Оставив чек, они выскользнули через заднюю дверь и поднялись в ресторан на верхнем этаже, откуда открывался великолепный вид на Атланту.

— Жан-Жак, я знаю, что уже поздно…

— Для мистера Локетта у нас всегда найдется место, — улыбнулся хозяин.

Он устроил их за освещенным свечами столиком для двоих.

— М-м-м… для тебя это в порядке вещей? — спросила Шантель, когда тот ушел. — Появляться в ресторане с изысканной кухней без предварительного заказа?

Роман пожал плечами:

— У меня просто известная фамилия. Давай лучше поговорим о тебе.

Во время ужина Роман узнал о Шантель больше, чем за все прошедшие годы. Она была младшей из четырех детей. Ее отец владел фермой в городе Макдоноу в паре часов езды от Атланты, а мать умерла.

Доедая десерт, Роман уже знал, что не хочет, чтобы вечер заканчивался.

— Ужин был замечательный, — сказала Шантель. — Спасибо за прекрасный вечер.

Роман знал, чего хотелось ему, но не знал, хотелось ли этого ей?

— А как насчет того, чтобы взглянуть на Атланту с крыши? — спросил он.

— Уже поздно. Там, должно быть, закрыто.

— Только не для нас.

Переговорив с консьержем, он провел ее к стеклянному лифту, который поднял их на обзорную площадку. Вечер был прохладным, Роман снял пиджак и накинул ей на плечи.

— Спасибо. — Быстрый взгляд из-под подведенных тушью ресниц наполнил его желанием, но она уже отвернулась, чтобы полюбоваться видом — четырьмя освещенными районами, где находились самые знаменитые достопримечательности Атланты.

— Мне просто ужасно хочется тебя поцеловать. Прямо сейчас.

Роман притянул ее к себе.

— Ну так сделай это.

Она повернулась к нему, и он почувствовал ее теплое дыхание. Это был нежный, сладкий поцелуй, вопреки бушующему в нем желанию.

Все, что он мог слышать, — это биение его собственного сердца. Когда она застонала, его язык скользнул между ее губ, сражаясь с ее языком. У нее был вкус шоколада и малины. Сексуальное желание Романа росло с каждой секундой.

Подняв голову, он прорычал:

— Проведи со мной ночь, Шантель!

Глава 3

Дыхание Шантель было прерывистым и частым. Никогда раньше она не испытывала такого желания. В старших классах она была безумно влюблена в кумира всех девчонок Макдоноу — Бобби Уинфилда, капитана баскетбольной команды. Красавчик Бобби был не только хорош собой, но и умен и общителен. Его поцелуи ей были приятны, но никогда не вызывали такого бурного потока эмоций.

Но лечь в постель после первого же прекрасного вечера? Разрыв с Бобби выбил ее из колеи, а ведь у нее были планы на будущее. Она должна была отправиться в колледж, чтобы научиться управлять семейной фермой, а потом они собирались пожениться и завести детей.

Все планы Шантель рухнули в один день. Как-то утром отец обнаружил, что его жена слишком долго не встает с постели. К тому времени, когда Шантель вернулась домой, ее мать уже увезли. Шантель чувствовала себя ужасно. Оставаться в Макдоноу стало невозможно. Бобби уезжать не хотел, и они расстались.

— Что-то не так? — спросил Роман.

Шантель нервно рассмеялась.

— Есть еще Джулиан.

— Между вами что-то было?

Она покачала головой.

— Тогда давай забудем о нем и сосредоточимся на нас. Что еще тебе мешает?

— Ты.

Он удивленно поднял брови:

— Я?

— Твоя репутация. А я… Я этим не занимаюсь. Я не провожу ночи с мужчинами, которых едва знаю.

Он внимательно посмотрел на нее:

— Но ведь ты этого хочешь, верно? Если да, то так и скажи.

Она опустила глаза. Роман приподнял ее подбородок, чтобы заглянуть в глаза. Несмотря на все сомнения, Шантель не хотелось упустить шанс провести с ним ночь. Не пора ли ей начать жить без сожалений?

Сделав глубокий вдох, она прошептала:

— Да, хочу.

Роман не стал терять время. Он подхватил ее на руки и понес к лифту. Дикий прилив страсти пронзил Шантель, когда он отпустил ее и, обхватив руками ее ягодицы, крепко прижал к себе.

Ощущение оказалось пугающе волнующим. Ее дыхание участилось. Он наклонил голову и поцеловал Шантель. Он знал, как использовать язык и губы, чтобы загипнотизировать ее в этом танце.

Когда раздался сигнал лифта, Роман взял ее за руку и повел по коридору. Перед номером с табличкой «Губернаторский люкс» они остановились.

Шантель вопросительно посмотрела на него.

— У моей семьи в этом отеле есть постоянная резиденция.

«Не сюда ли Локетты обычно приводят своих женщин?» — подумала она, но промолчала и вошла в номер.

Здесь ее ожидали тот же захватывающий вид на город и кровать королевских размеров.

Внезапно его руки оказались у нее на плечах, и она глубоко втянула в себя воздух, когда его губы прижались к ее затылку.

— Я уже говорил тебе, — прошептал он, поглаживая пальцами ее обнаженную кожу, — что ты очень красива?

— Раз или два, — отозвалась Шантель, глядя на свое отражение в окне, но не находя причин для его восторга.

— Мне нравится это платье, — сказал он, — но без него ты еще лучше.

Его руки нашли потайную молнию, и в следующее мгновение платье скользнуло на пол. Она повернулась и хотела поцеловать его, но увидела, что его глаза пожирают ее обнаженную грудь и крошечный кусочек кружева в нижней части бедер.

— Боже, ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь? — пробормотал Роман. — Весь вечер я пытался представить тебя, но реальность превзошла все мои мечты.

Его рука обхватила ее затылок, и губы прижались к губам, дыхание смешалось, языки снова начали свой танец. Издав торжествующий возглас, он подхватил ее на руки и понес к кровати.

Ее спина выгнулась, когда он наклонился над ней, обхватил губами ее сосок и начал его сосать. Она застонала, и Роман переместился к другой груди.

— Я так сильно хочу тебя, — пробормотал он, и Шантель почувствовала его эрекцию.

Дрожь возбуждения пробежала по ее телу.

Его руки взялись за края ее трусиков. Он знал, чего она хочет.

Через мгновение его пальцы скользнули в ее нежные складки, задевая тугие бугорки нервных окончаний.

О да! Она бы могла себе это позволить. Хотя бы на одну ночь.

Роману нравилось видеть ее такой. Полностью подчиненной его власти.

«Не потому ли я чувствую такое острое желание обладать ею?» С того момента, как увидел ее сегодня, он не мог дождаться, когда почувствует под своим телом ее мягкие изгибы и погрузит себя в ее горячее лоно.

Его палец продолжал ласкать ее. Шантель прижималась бедрами к его рукам, давая понять, что хочет большего. Поэтому он начал поглаживать ее лоно, одновременно прижимая большой палец к ее набухшему клитору. С ее губ срывались рыдания, на лбу выступили капельки пота.

Он опустил голову и скользнул языком по ее коже в дразнящей ласке. Шантель попыталась отстраниться, но он не позволил ей.

— Слишком много? Скажи мне, что тебе нравится, Шантель, что тебе подходит.

Она покачала головой и приподнялась.

— Я… я не знаю. Обычно мне не нравится прелюдия.

Роман нахмурился:

— Тогда кто-то определенно делал ее неправильно. Позволь показать тебе, как это может быть приятно.

Он уложил ее снова на спину, развел бедра в стороны и провел губами по нежным складкам. Он использовал весь свой набор навыков, чтобы ласкать ее губами и языком, целуя и совершая круговые движения, пока она не выгнулась и, коротко вскрикнув, не распалась на части.

Роман передвинулся наверх и поцеловал ее в висок.

— Ну, как это было?

— Невероятно. Я понятия не имела, что так бывает. Но…

— Скажи мне, чего ты хочешь.

— Я хочу почувствовать тебя в себе.

Роману больше не нужны были слова. Он потянулся за своими брюками и достал из кармана презерватив. Опираясь на руки и стараясь не совершать резких движений, он осторожно вошел в нее. Сначала все было очень медленно, но потом они нашли общий ритм, и их движения ускорились. Ее тело приветствовало его тело, их губы соприкасались, руки сжимались, унося их все выше и выше. И когда дрожь пробежала по ее телу, это вызвало в нем такой мощный отклик, которого он еще никогда не испытывал.

Громко вскрикнув, Роман упал на нее, их тела были влажными, дыхание затрудненным. Потом он перекатился на бок и на мгновение отстранился, чтобы избавиться от презерватива.

Обычно после занятий любовью Роман принимал душ и уходил. Но сейчас он вернулся.

— Я думаю, мне пора домой, — сказала Шантель, но в ее тоне был вопрос.

— Ночь еще только началась. — Он притянул ее к себе и вскоре снова был внутри, наполняя ее, делая их одним целым.

Глава 4

Шантель проснулась от солнечного света, проникавшего сквозь занавески. Никогда раньше она не испытывала такого удовольствия, как этой ночью. Она протянула руку в поисках его источника, но ничего не нашла. Простыни были холодными.

Что за?…

Она резко села в постели.

— Роман?

Ее взгляд обежал комнату и задержался на стуле, где он оставил свою одежду. Одежды не было.

— Роман!

Откинув одеяло, Шантель спрыгнула с кровати и босиком бросилась в другую комнату.

Пусто.

«Так вот что это такое — любовь на одну ночь!» Шантель слышала об этом от подруг и поклялась никогда не попадать в такие истории.

До сих пор ей это удавалось. Но теперь ее обманули, заставив поверить, что эта ночь может означать нечто большее. То, как он держал ее в своих объятиях. Как занимался с ней любовью. Не один, не два, а целых три раза!

Шантель подумала о том, как бесстыдно позволила ему распоряжаться своим телом. Как позволила вольности, которые не допускала с другими. Но ей некого было винить, кроме самой себя. Она была захвачена моментом — очарованием ночи с красивым мужчиной, который знал, каких слов ждет от него женщина.

Шантель вернулась в спальню и села на кровать. Почти одиннадцать. По крайней мере, она успеет принять душ, перед тем как отправится в гараж за машиной. Слава богу, что она не воспользовалась услугами парковщика.

Ее взгляд упал на лежащую под часами записку. Чувствуя тошноту, она протянула руку.

«Шантель, я хочу, чтобы ты знала, как я был счастлив провести с тобой эту ночь.

Роман».

Это было не совсем то, чего ожидала Шантель, но смысл был ясен — благодарю за горячий секс, но мне пора двигать дальше. Пожалуй, было бы лучше, если бы он ушел вообще без всякой записки.

И все же она была благодарна ему за урок. Больше она не выставит себя напоказ только для того, чтобы получить пощечину.

— Привет, холостяк, — приветствовала его Джиана.

Общий воскресный ужин в фамильном поместье с десятью спальнями в Такседо-Парк был традицией в их семье. Большую часть дня Роман провел, пытаясь забыть события прошедшей ночи. Забыть женщину с карамельными глазами.

— Привет, Джиджи, — сказал он, целуя сестру в щеку. — А где все?

— Все уже здесь, мой мальчик.

Роман обернулся. Его отец, Джосайя Локетт, был высоким, крупным мужчиной с широкой грудью. В молодости он играл в Большой лиге, пока из-за травмы ему не пришлось сменить спортивную карьеру на карьеру предпринимателя. Тогда он и приобрел «Атланта Кугуарз».

— Привет, пап. Ну, что тут у вас?

— Расскажи лучше о себе. Слышал, на аукционе ты произвел настоящий фурор.

— Мои друзья только о тебе и говорят, — добавила его мать.

Анжелика Локетт была истинной южанкой в ярком платье с широкой юбкой и в модных туфлях-лодочках. Ее иссиня-черные волосы были зачесаны назад, полностью открывая красивое лицо с кожей цвета арахисового масла.

— Еще бы, — подхватила Джиана. — Пятьдесят тысяч долларов. Самая высокая ставка за вечер.

— Это впечатляет, — сказала Анжелика. — Но разве я не знала, что все Локетты дамские угодники?

— Кто тут говорит о дамских угодниках? — Джулиан подошел к матери и поцеловал ее в щеку. — Как поживает самая красивая мама в мире?

— О, прекрати! — Анжелика шутливо погрозила ему пальцем.

Джиана повернулась к нему, скрестив на груди руки.

— А где был ты вчера вечером? — спросила она. — У меня должно было быть два брата Локетт. — Она выставила вперед два пальца. — Два! Ксавье, по крайней мере, предупредил заранее, что не сможет прийти. Ты же просто не явился.

— Прости, сестренка, но мне кое-что помешало, — сказал Джулиан без малейшего признака раскаяния.

Джиана закатила глаза:

— Как всегда! Я могла бы собрать куда больше денег, если бы на тебя можно было положиться.

Пока они спорили, мысли Романа вернулись к Шантель. Он остался в отеле на всю ночь, и все же им не удалось выспаться, потому что они были слишком нетерпеливы, изучая друг друга.

Какое у нее было тело! Эти восхитительно мягкие изгибы, в которые ему так нравилось погружаться. Сначала она была робкой, но потом превратилась в настоящую вакханку. Всю ночь Шантель сгорала от страсти, и он совсем потерял голову. Только когда наступило утро, он спохватился. Шантель была из тех женщин, к которым нужно было относиться серьезно, а к этому он был не готов. По крайней мере, пока.

Поэтому он ушел. Он всегда избегал неловких посткоитальных разговоров. Пора было двигаться дальше. Проблема была только в том, что весь день эта женщина не выходила у него из головы.

— Все в порядке, сынок? — спросил отец. — Ты как будто за миллион миль отсюда.

Роман покачал головой:

— Все нормально. Немного озабочен, вот и все.

— Понимаю. Жеребьевка лиги состоится в начале марта, а драфт в апреле. Нам нужно обязательно заполучить Кертиса.

— Я в курсе. — Как директор по персоналу, он занимался всеми основными контрактами, зарплатой, а также подбором игроков.

— Мы должны избавиться от Дастина Пейна, чтобы получить право выбора во втором, а может, даже и в третьем раунде.

— Дастин хороший защитник, — возразил Роман.

— Он стареет и уже не справляется с мячом так, как раньше. Нужно найти ему замену.

Тут их мнения расходились. Дастин был хорошим игроком в течение многих лет. Он помог их команде выиграть два чемпионата. Разве могли они отвернуться от него только потому, что ему уже почти сорок?

Джосайя уловил его колебания.

— Откуда в тебе это потворничество? Нельзя быть таким мягким.

— Я не мягкий. Но буду делать то, что лучше для команды, — сказал Роман. — Я знаю, что ты генеральный директор, но я думал, что в этом году смогу занять этот пост. Или ты мне не доверяешь?

— О чем это вы тут толкуете? Опять о своем футболе? — спросила Анжелика, присоединяясь к ним.

— Больше нет. — Джосайя тут же смягчил свой тон.

— Хорошо потому, что я хочу поговорить о Ксавье.

— А что с ним такое? — спросил Джосайя.

— Я пыталась связаться с ним, но он как в воду канул.

— Ты же знаешь, с ним всегда так в это время, — вставил Джулиан из другого конца комнаты. — Он уходит дуться.

Для футбола сейчас наступило межсезонье, что означало, что их брат, как спортивный комментатор, мог отдыхать и расслабляться, пока не пришло время тренировочных сборов. Он не участвовал в комбайне и драфте, хотя иногда и высказывал мнение, какие кандидатуры следует рассмотреть. Возможно, стоило давать ему больше информации, чтобы отвлечь от самокопания и помочь смириться с судьбой. Три года назад, будучи квотербеком команды, он повредил колено, что положило конец его спортивной карьере.

— Все равно кто-то должен найти его, — сказала Анжелика.

— Я его отыщу, мама. — Роман, как старший, всегда брал на себя инициативу, если дело касалось его братьев или сестры.

Анжелика погладила его по щеке:

— Спасибо тебе, Роман.

Когда они сели за стол, мысли Романа снова вернулись к Шантель. «Интересно, злится ли она на меня за то, что я ушел не попрощавшись?»

Они оба связаны с Джулианом, а это значит, что однажды их пути снова пересекутся. И он боялся того дня, когда, столкнувшись с ней лицом к лицу, будет вынужден противостоять своему влечению.

— Итак, ты собираешься рассказать, как тебе это удалось? — В воскресный вечер к Шантель заглянула ее подруга с бутылкой мерло на буксире. — Соцсети просто взорвались из-за таинственной незнакомки, которая отхватила себе такого красавчика! Я имею в виду, где, черт возьми, ты взяла такие деньги?!

— Он сам дал мне чек.

Ванесса нахмурилась:

— Имеешь в виду, он сам на себя поставил?

Шантель кивнула:

— Он не хотел, чтобы на него ставили другие, поэтому попросил меня.

— Потому что ты ему понравилась?

— Не говори так, будто это невозможно.

— Извини. Я не это имела в виду. — Ванесса внимательно посмотрела на нее. — Ты как, в порядке? Что-то на тебя не похоже — быть такой вспыльчивой.

Шантель отвела взгляд и занялась бутылкой мерло.

— Я в порядке.

— Всякий раз, когда ты говоришь, что «в порядке», я знаю, что что-то не так. Рассказывай, что там у вас произошло?

Откупорив бутылку, Шантель разлила вино по бокалам.

— Если ты спрашиваешь, переспала ли я с ним, то ответ будет «да».

Ванесса поперхнулась, испачкав вином блузку.

— О боже!

Шантель бросилась на кухню за содовой и полотенцем. Ванесса поспешила за ней и, наклонившись над раковиной, начала промокать пятно полотенцем. Кое-как справившись с этой задачей, она снова взялась за Шантель.

— А теперь рассказывай, как ты оказалась с ним в постели.

Шантель вздохнула. Деваться было некуда.

— В общем, Джулиан попросил меня прийти на аукцион. Я купила новое платье и туфли, сделала макияж, чтобы повысить уверенность в себе… Возможно, поэтому Роман меня и не узнал.

— И?…

— Джулиан не пришел, и тогда Роман попросил сделать ставку на него, пообещав покрыть все расходы.

— Пятьдесят тысяч долларов?

— Ну, знаешь, там были еще три женщины, которые сражались со мной до последнего. Но я сделала смелый шаг и выиграла. Роман погасил чек и пригласил меня на танец. После танца мы отправились на ужин. А после ужина… — Шантель посмотрела на Ванессу. — Тебе же не нужно рассказывать все детали?

— Конечно нет. Но было ли это хорошо? — с лукавой улыбкой спросила Ванесса.

Шантель опустила голову. Легкая девичья болтовня, но многим ли она могла поделиться с подругой?

— Ну, смелее. Не оставляй меня в подвешенном состоянии.

Шантель подняла глаза:

— Лучше чем хорошо. Такого у меня никогда не было.

— Но почему тогда у тебя такой несчастный вид?

— А ты была бы счастлива, если бы он ушел, не сказав ни слова? Хотя он оставил записку. Ты только представь — записку! Неужели я такая уродина, что на следующее утро он не смог встретиться со мной лицом к лицу? Но опять же, я ничего не знаю о связях на одну ночь.

Ванесса соскользнула со своего барного стула и обняла Шантель.

— Не расстраивайся. Такие вещи случаются. Иногда мужчины используют женщину только для того, чтобы хорошо провести время.

Шантель покачала головой:

— Никогда не думала, что стану одной из случайных женщин. Я всегда гордилась тем, что умела избегать подобных ситуаций. Наверное, я ничем не лучше других.

— Не торопись осуждать себя. Ты позволила себе немного пожить, что ты редко делаешь. Иногда совершать ошибки — это нормально.

— Полагаю, ты права. Я просто думала… — Ее голос затих.

— Что вы предназначены друг для друга?

Шантель слабо улыбнулась:

— Что-то в этом роде… Но я ошиблась.

— И что теперь? Только, пожалуйста, не говори, что ты снова собираешься с головой уйти в работу. По крайней мере, этот опыт показал, что у тебя существуют потребности, которые не удовлетворяются.

Шантель рассмеялась. Если Ванесса говорила о сексуальных потребностях, то она откладывает их на полку. По крайней мере, в обозримом будущем.

Глава 5

— Так что ты думаешь, Джулиан? — спросил Роман. — Восстановится ли Дастин к началу сезона?

Роман пришел в кабинет брата, чтобы обсудить состояние игроков, получивших травмы в прошлом сезоне. Ему нужно было понять, есть ли другой выход из ситуации, или он себя обманывает.

— Не знаю, Роман. Он активно проходит курс реабилитации, и у него есть желание поскорее выйти на поле, но возможно, отец прав. Возможно, нам пора заменить его.

Роман сжал зубы.

— Разве я не могу рассчитывать на поддержку собственного брата?

Джулиан встал.

— Я всего лишь высказал свое мнение. Дастин играет уже почти двадцать лет. Он получил слишком много ударов и травм. У него в запасе один или два хороших года, которые он мог бы провести и с другой командой.

— Дастин помог нам выиграть два чемпионата.

— Это было пять лет назад. К тому же ты знаешь отца. От тебя он все равно не отстанет. Прошлый год выдался не слишком удачным.

Роман скрестил на груди руки:

— Я это знаю.

— Тогда я уверен, что ты поступишь правильно. Кстати, я слышал, что в прошлые выходные крошка Шантель спасла тебя от судьбы похуже смерти.

— Ты о чем?

— Об аукционе холостяков. Пятьдесят тысяч за Романа Локетта. Разве ты не приложил к этому руку?

Роман хмыкнул:

— Ну да. Я попросил ее сделать на меня ставку, как и ты, собственно. Что, кстати, с тобой случилось?

— Кое-что меня задержало. Вернее, кое-кто. Одна очаровательная певичка, с которой я познакомился накануне вечером.

Роман закатил глаза:

— Кто бы сомневался. Во всем виновата певичка. Но Шантель меня действительно выручила.

— Да, Шантель она такая. Она и меня не раз выручала. В наши дни редко такую встретишь.

— И ты никогда не думал за ней приударить?

— За кем? За Шантель? С ума сошел! Во-первых, она для меня все равно что сестра. Вот почему я не позволил тем парням из «Морхауса» с ней заигрывать. Любого, кто разбил бы ей сердце, я превратил бы в лепешку. Во-вторых, она из тех женщин, на которых ты женишься, а не из тех, с кем занимаешься всякими глупостями. В-третьих, Шантель никогда бы не стала мириться с таким раздолбаем, как я. Надеюсь, что когда-нибудь она встретит парня достойного ее. Она этого заслуживает.

Его слова заставили Романа почувствовать себя скотиной за то, что он использовал ее для одной ночи удовольствия. Но что это была за ночь!

— Ну ладно, — сказал он. — Спасибо тебе за совет и информацию.

Джулиан улыбнулся:

— Для того и существуют братья.

Роман поспешил выйти из его кабинета. Если Шантель до сих пор ничего не сказала Джулиану, то вряд ли вообще скажет. За что он ей был только благодарен.

— Не пора ли закрывать лавочку? — В дверь кабинета Шантель просунулась голова Мартина, ее коллеги. — Уже пять часов. Пятница. Впереди выходные.

— Уже заканчиваю. Только что проводила одну свою пациентку. Осталось отредактировать кое-какие записи, чтобы в понедельник утром секретарша их распечатала, — сказала Шантель. — У Альмы Стивенс за пять лет было четыре выкидыша, каждый из которых забирал частичку ее сердца, заставляя ее ужасно страдать.

— Ту самую, о которой ты сегодня рассказывала? Ну и как? Есть какие-то сдвиги?

Шантель пожала плечами:

— Трудно сказать. Я хочу, чтобы она привела своего супруга. Консультация нужна им обоим.

— В конце дня ты должна помнить: ты сделала все, что могла, — сказал Мартин. — Ты не можешь каждый раз уносить это с собой.

— Легче сказать, чем сделать.

— Ну хотя бы в конце недели не засиживайся допоздна.

Шантель улыбнулась:

— Ладно, уговорил. Увидимся в понедельник. — Она долго смотрела на закрывшуюся за Мартином дверь.

Что-то в желании Альмы иметь ребенка не давало ей покоя. Не то чтобы она сама хотела стать матерью. Скорее наоборот. Ее собственная мать страдала маниакально-депрессивным расстройством, и Шантель задавалась вопросом, не передастся ли эта болезнь по наследству? У самой Шантель не было проблем с психическим здоровьем, но это ничего не означало. Иногда плохие гены проскакивали через поколение.

И все же отчаянное желание Альмы подарить своему мужу ребенка подчас казалось ей невыносимым. После их сеансов Шантель было нелегко перестроиться. Вот почему она решила изменить встречу с Альмой, чтобы сегодня та оказалась последней.

Неделя тянулась бесконечно долго. Какая-то ее часть надеялась, что Роман все же позвонит, но он так и не позвонил. Нужно было отвлечься, и она согласилась пойти с Джулианом на открытие художественной выставки. Младший Локетт отличался неизменным чувством юмора, и общение с ним всегда доставляло Шантель удовольствие.

Забежав домой, чтобы принять душ и переодеться, к семи она была уже готова.

— Проклятие! — воскликнул Джулиан, когда она открыла ему дверь.

Для вечера Шантель выбрала черную юбку-карандаш и прозрачную блузку, хотя это и был всего лишь обман зрения.

— Ты выглядишь слишком сексуально! Сегодня вечером мне придется отгонять от тебя мужчин палкой.

— О, прекрати! — Но ей был приятен его комплимент. — В любом случае спасибо за приглашение. Я уверена, что у тебя есть дела поважнее, чем водить меня по выставкам.

— Брось. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. К тому же я и сам туда собирался.

Заперев дверь дома, Шантель спустилась с крыльца, возле которого стоял «бугатти» Джулиана. Она знала, что он любил быстрые машины и быстрых женщин. Через пять минут они уже подъезжали к галерее.

— Художник — мой друг из «Морхауса», — сказал Джулиан, когда они выходили из машины. — Он бросил учебу, потому что колледж был не для него, но я всегда знал, что он своего добьется. Поэтому я хочу его поддержать.

Шантель коснулась руки Джулиана:

— Ты хороший друг.

Неожиданно у нее возникло странное чувство. Она обернулась, но не увидела в фойе ничего необычного. «Так почему же мне кажется, что за мной наблюдают?»

— Ну, идем же. — Джулиан потянул ее за руку. — Я познакомлю тебя с моими друзьями.

Шантель еще раз оглянулась, но увидела лишь несколько увлеченных друг другом парочек.

Не похоже, чтобы она здесь кого-то знала.

Почему?

Продолжал спрашивать себя Роман, стоя рядом с Кеке Уайтт, новой инстаграм-моделью.

Месяц назад они познакомились на одной вечеринке, и Кеке намекнула, что в эти выходные приедет в Атланту.

Всю неделю Роман отчаянно пытался вырваться из бесконечного цикла кинопленки, что прокручивалась в его голове. Он видел Шантель в своих объятиях, слышал ее тихие стоны, чувствовал ее ноги вокруг своих бедер, когда она привела его туда, куда не удавалось привести его ни одной другой женщине.

В нирвану.

Поэтому, когда Кеке предложила пойти на открытие художественной галереи, о которой она слышала от своих друзей, он согласился. Они немного выпьют, а там будет видно.

И никак не ожидал увидеть здесь Шантель. Можно было пересчитать по пальцам, сколько раз он сталкивался с ней за последние десять лет.

А теперь? Два уик-энда подряд? Такое было просто немыслимо.

И вот он здесь, с Кеке, прячется на другой стороне галереи и пялится на нее, словно какой-то безнадежный идиот.

Проклятие.

И как теперь выбраться отсюда, чтобы она его не заметила?

— Как тебе это? — Кеке указала на абстрактное полотно с мириадами цветов — от черного до розового, от золотого до бирюзового. Это было похоже на волну, в которой можно было увидеть и лицо. — Интересно, не правда ли?

— Несомненно. — Роман обнял ее за талию и повернул так, чтобы они не смотрели на Шантель. — А что ты скажешь, если мы сейчас свалим отсюда?

— Роман! — окликнул его Джулиан.

Брата он проигнорировать не мог. Роман повернулся.

Шантель посмотрела на них. Сначала на него, потом на Кеке, потом снова на него. На мгновение на ее лице отразилась обида, потом оно словно окаменело.

Джулиан подошел и протянул ему руку.

— Привет, Роман. Что ты здесь делаешь? Не думал, что ты большой ценитель искусства.

— Это не его вина, — сказала Кеке. — Это я его сюда затащила.

Роман представил их друг другу.

Джулиан улыбнулся.

— Я так и знал. Ром не отличит Пикассо от Ван Гога.

Роман вперил в него грозный взгляд:

— Огромное спасибо тебе, братишка.

— О, без проблем, — невозмутимо отозвался Джулиан и повернулся к Кеке: — А вы не хотели бы посмотреть экспозицию наверху? У моего друга там несколько отличных работ.

— Ты не возражаешь, Роман? — спросила Кеке, невинно хлопая густо накрашенными ресницами.

— Конечно нет.

Что еще Роман мог сказать? Он смотрел, как они поднялись по лестнице, а когда повернулся к Шантель, та уже направлялась к выходу.

— Шантель, подожди! — Роман догнал ее. — Нам нужно поговорить.

Она даже не остановилась.

— Для этого у тебя была целая неделя.

Роман схватил ее за руку:

— Мне очень жаль, Шантель… Ты это хотела услышать?

Она покачала головой, на ее лице отразилось разочарование.

— Ты извиняешься только потому, что тебе пришлось встретиться со мной. Но я поняла намек. Так почему бы и тебе не понять, что я не хочу тебя больше видеть.

О нет, он ей не поверил. Если бы ей было все равно, она бы так не горячилась. Он потянул ее за руку в небольшую нишу, где никого не было.

— Какое ты имеешь право так со мной обращаться? — Глаза Шантель пылали от гнева.

И, черт возьми, его это заводило! С этой стороны он ее еще не знал.

«Со мной что-то не в порядке? Почему эта женщина так на меня действует?»

Всю неделю он пытался убедить себя, что просто все выдумал. Всю эту химию между ними. Он наказывал себя работой допоздна и изнурительными тренировками в тренажерном зале. Но его тело знало его желания лучше. Его тело знало, что есть только один способ утолить голод, который она разожгла в нем.

Он смотрел на ее губы и не мог от них оторваться. Ее губы обещали ему рай.

— Шантель, прости. Скажи, что ты хочешь любви так же, как и я.

Она осознала сексуальное напряжение только тогда, когда услышала гулкие удары своего сердца. Почему она раньше ничего не почувствовала. Ее бесило, что он так действовал на нее, но ничего не могла с этим поделать.

Словно пребывая в каком-то трансе, она кивнула.

Роман наклонил голову и поцеловал ее. От прикосновения его губ ее соски превратились в набухшие пики. Он завладел ее ртом, издав низкое рычание, и ее губы сами собой приоткрылись, чтобы позволить его языку скользнуть внутрь. Он целовал ее с полной самозабвенностью, как будто они не были там, где их в любой момент могли увидеть.

Потом он отстранился. Его глаза блестели.

— Поедем ко мне домой.

Его слова были для нее как ушат холодной воды.

Ну вот! Она снова попала в плен своих гормонов.

«Что он обо мне подумает?»

Чувствуя к себе отвращение, Шантель оттолкнула его. Она никогда не будет значить для него больше, чем игрушка для секса.

— Я никуда с тобой не поеду, — сказала она.

— Не понимаю. Мы оба взрослые люди. Зачем отказывать себе, когда ясно, что ты меня хочешь?

Шантель опустила глаза и сквозь тонкую ткань блузки увидела очертания своих сосков. О, черт! Чтобы скрыть смущение, она использовала гнев.

— Этот довод может сработать с другими женщинами, но не со мной. Между нами ничего больше не будет. Ни сейчас, ни потом.

Глава 6

— Я думаю, что вашему сыну понравится в Атланте, Тим, — сказал Роман, когда они с отцом Джексона Кертиса зашли в бар во время матча лиги в Индианаполисе. — Атланта — прекрасный город, и ему есть, что предложить в плане исторических традиций и культуры.

— Я понимаю, — сказал Тим. — Но все же Кертис будет слишком далеко от дома, а я немало слышал историй о молодых людях, растративших свою жизнь в казино. Я хочу, чтобы мой сын оставался под присмотром семьи, и поэтому не могу гарантировать, что он подпишет контракт с «Кугуарз».

— Уверен, что вы можете оценить преимущества, которые дает команда, владельцы которой темнокожие. Мы относимся к нашим игрокам как к членам семьи и хорошо им платим. Кроме того, за ними присматривает мой брат Джулиан, один из лучших спортивных врачей, а их продвижением на рынке занимается моя сестра Джиана. Мы хорошо укомплектованная и слаженная команда.

— Нужно отдать вам должное, вы основательно все продумали, мистер Локетт.

Роман улыбнулся:

— Зовите меня просто Ром. Так зовут меня мои друзья.

Тим кивнул:

— Хорошо, Ром. Но чтобы убедить меня, нужны не только разговоры. Дела говорят громче слов.

— Тогда позвольте мне пригласить вас в Атланту в апреле. Перед драфтом. Посмотрите на наш город. Познакомитесь с моей семьей, чтобы убедиться, что ваш сын будет в хороших руках. Обещаю, что вы не разочаруетесь.

Тим протянул ему руку:

— Ловлю тебя на этом.

— Вот и отлично. — Роман крепко пожал ему руку. — Мой помощник сегодня же с вами свяжется.

Только когда за Тимом Джексоном закрылась дверь, Роман опрокинул стопку виски. Поскольку его собеседник не пил, ему не хотелось давать тому лишний повод подумать о другой команде.

— Ну, как все прошло? — спросила Джиана, усаживаясь на табурет, который освободил Тим.

В красном костюме с укороченными брюками она выглядела сногсшибательно.

— А ты как думаешь?

— Ты ведь знал, что его будет нелегко купить. Тебе просто нужно его убедить, что мы лучшая команда в городе.

Роман усмехнулся:

— Ну да. Так же просто, как убедить Винна Старкса заплатить за билборды с рекламой его спортивного напитка. — Он знал, что его сестра уже несколько недель безуспешно пыталась добиться встречи с неуловимым миллиардером.

Ее глаза сузились.

— Ты не веришь, что я с этим справлюсь? Но опять же, чему удивляться? Вы с отцом всегда так.

— Как так?

— Недооцениваете меня. Но я докажу, что вы ошибаетесь.

Она ушла так же стремительно, как и пришла, напомнив ему этим еще одну энергичную особу, с которой он столкнулся месяц назад в галерее. Чьи слова до сих пор звенели у него в ушах. И ее не в чем было винить. Надо быть идиотом, думая, что они просто могут начать с того места, на котором остановились. Он переспал с ней и улизнул, словно вор в ночи, оставив лишь короткую записку. Неудивительно, что она не захотела дать ему второй шанс.

Роман уважал ее желание.

Хотя нередко думал о ней. Хотел позвонить или написать, но был уверен, что она не ответит.

К тому же сейчас перед ним стояла другая задача. Он должен был придумать, как заставить Кертиса подписать контракт с «Атланта Кугуарз».

Иначе его отец никогда не уйдет с поста генерального директора, и Роман вечно будет жить в его тени.

— Я думаю, он винит в этом меня, доктор Уилсон, — сказала Альма Стивенс. Выглядела она ужасно: ее волосы были тусклыми, словно она не мыла их несколько дней, вместо обычной элегантной одежды спортивные штаны с вытянутыми коленками и безразмерное худи.

Шантель отметила, что ей и самой вот уже несколько дней хотелось влезть в нечто подобное. Последнее время она чувствовала себя очень вялой. У нее был расстроен желудок, но она пришла на работу, не желая подвести Альму. Она видела, что ее пациентка находится на грани срыва.

— Мы уже говорили об этом, Альма. Ты не должна так думать.

— А что мне еще думать? Это моя матка не способна их выносить. В последний раз я неукоснительно соблюдала постельный режим, надеясь, что все обойдется, но через три месяца… — По ее щекам покатились слезы.

— А ты не рассматривала другие варианты? — мягко спросила Шантель. Она надеялась обсудить это с мужем Альмы, но он отказался присоединиться к терапии. Может быть, он был слишком горд, чтобы признать, что и он тоже нуждается в помощи.

— Вы имеете в виду суррогатное материнство? — Голос Альмы слегка повысился. — Или усыновление?

— Я думаю, что оба варианта приемлемы.

— Я не хочу, чтобы кто-то другой вынашивал моего ребенка! — воскликнула Альма. — Не хочу!

— Все в порядке, Альма. Пожалуйста, успокойся. Я не хотела тебя расстроить.

— Я чувствую себя неудачницей и негодной женой. Я не могу дать своему мужу то единственное, чего он хочет больше всего на свете.

— Даже больше чем тебя?

— Не знаю… Возможно. — Альма достала платок и высморкалась. — Прошлой ночью я сказала ему, что уйду от него, чтобы он мог найти другую жену, способную родить ему ребенка. Он ничего не ответил. — Она снова начала плакать.

Шантель встала. Она знала, что ей полагается сохранять дистанцию с пациентами, но не могла видеть, как человек страдает, и не попытаться его утешить.

— Ничего, ничего, Альма. — Она села рядом и обняла ее за плечи. — Все будет хорошо.

Когда их сеанс подходил к концу, Шантель почувствовала тошноту. К счастью, это быстро прошло, и она смогла продолжить работу.

В ее кабинет заглянул Мартин.

— Все в порядке? — спросил он. — Ты не очень хорошо сегодня выглядишь.

— Ничего страшного. Просто что-то не то съела.

— Если ты думаешь, что все дело в этом.

— Что еще это может быть?

Вечером она немного отдохнет, а завтра утром отправится в Макдоноу на крещение племянника. В кругу любящей семьи всю хворь с нее как рукой снимет.

* * *

— Рад тебя видеть, моя девочка, — сказал Джордж Уилсон, встречая ее у дверей дома.

К сожалению, она не смогла выехать из Атланты так рано, как ей этого хотелось. Когда она проснулась, то, чувствуя тошноту, сначала попыталась с ней бороться, но потом ее все же вырвало вчерашней пиццей. Только после горячего душа и нескольких глотков имбирного эля с крекерами она смогла отправиться в путь.

— Я же говорила, что приеду, — сказала Шантель, освободившись от его объятий.

— Мне это кажется или ты действительно похудела?

Шантель опустила глаза на свое платье. Было такое впечатление, что оно велико ей на целый размер. Вероятно, за последнюю неделю она потеряла несколько фунтов из-за проблем с желудком.

— Может быть, совсем немного, — сказала она.

— Ну я тебя откормлю. Миссис Мейбл испекла твой любимый фруктовый пирог с клубникой. — Он повел Шантель на кухню, оставив ее багаж в коридоре.

— Миссис Мейбл? — спросила Шантель.

— Да, дорогая, — ответил отец, усаживаясь напротив нее за кухонный стол. — Последнее время мы с ней сблизились.

— О, я и не подозревала, что у вас все это серьезно. — Но стоило ли удивляться? Прошло почти десять лет с тех пор, как умерла ее мать. Трудно было ожидать, что отец, еще далеко не старый мужчина, останется один до конца жизни. Она и не хотела для него этого, потому что знала, что это такое.

В этот месяц она часто думала о Романе Локетте и о том, что могло быть между ними. В ночь открытия художественной галереи он был готов снова переспать с ней, но что потом? Как бы ее тело не желало его, она отказывалась быть использованной.

— Так что ты думаешь, Шантель? — прервал ее мысли отец.

Она пожала плечами:

— Я рада за тебя. И если тебе хорошо с миссис Мейбл, то почему бы и нет.

Он протянул через стол руку и коснулся ее щеки.

— Спасибо. Я беспокоился, что после твоей мамы ты не захочешь, чтобы в мою жизнь вошла другая женщина.

Она похлопала его по руке:

— Мамы уже давно нет. У тебя нет причин оставаться одному в таком большом доме, отдавая дань уважения призракам прошлых лет. Живи своей жизнью, папа.

— Я бы и тебе это советовал, — сказал он.

Шантель нахмурилась:

— Что ты имеешь в виду?

— Кто был последним мужчиной, с кем ты встречалась? Я имею в виду, серьезные отношения.

— Ты знаешь кто. Бобби.

— Да ведь это было почти десять лет назад. Почему ты сама не следуешь собственным советам? Ты молода. У тебя еще может быть полноценная жизнь с мужем и кучей детей.

Шантель покачала головой:

— Меня это не привлекает. Да я и не уверена, что гожусь для этого.

— Почему? Из-за проблем со здоровьем у твоей матери?

Она кивнула. Ей не хотелось рисковать, передавая дефектный ген своим детям.

— Зачем думать о плохом?

Шантель рассеянно пожала плечами. Разговор о детях заставил ее задуматься.

«Когда у меня были последние месячные?»

Дверь распахнулась, и в комнату ввалились братья Шантель вместе со всеми их женами и ее племянниками. Самым последним пополнением стал сын Фрэнка, Кристофер, который родился две недели назад.

Шантель тут же потянулась к нему. Он был очень милым, с пухлыми щечками, темнокарими глазами, нежной шоколадной кожей и копной черных волос.

— Я так рада видеть тебя, Шантель, — сказала жена Фрэнка, Шарлин. — Но ты уверена, что с тобой все в порядке? Вид у тебя, прямо скажем, не очень. Дорога в Макдоноу оказалась слишком долгой?

Проглотив подступившую к горлу желчь, Шантель кивнула.

— Тогда давай первым делом устроим тебя на ночь. — Шарлин суетилась вокруг нее, словно вокруг ребенка, но Шантель чувствовала себя такой уставшей, что была только рада этому.

Они поднялись на второй этаж, но, едва Шарлин открыла дверь в комнату для гостей, Шантель сразу бросилась в ванную.

Когда рвота закончилась, она посмотрела на себя в зеркало и пришла в ужас. Завтра ей придется наложить на лицо двойную дозу макияжа, иначе все сразу поймут, что с ней что-то не так.

— Ну и как далеко у тебя это продвинулось? — спросила Шарлин, когда Шантель вышла из ванной.

— Что?

— Ты ведь беременна, да? У меня с первым было то же самое. Они называют это утренней тошнотой, но меня тошнило с утра до вечера.

— Я не беременна, — сказала Шантель, забираясь в постель.

Шарлин недоверчиво посмотрела на нее:

— Прости меня, Шантель, но если я в чем-то немного разбираюсь после трех родов, так это в том, как протекает беременность. Когда у тебя были последние месячные?

— Пожалуйста, Шарлин, давай не будем об этом.

— Шантель, — Шарлин опустилась на кровать рядом с ней, — не стоит прятать голову в песок. Если ты беременна, ты должна начать правильно питаться и пройти первое обследование.

— Ты не понимаешь, Шарлин. Я не могу быть беременной. Я была с этим мужчиной только один раз. Вернее, одну ночь.

— Этого вполне достаточно.

Но как такое могло случиться? Они каждый раз пользовались презервативами, а это почти стопроцентная гарантия. Почему ей так не повезло?

Она не смогла сдержать слез. Шарлин не осуждала ее; она держала Шантель в своих объятиях, пока та не выплакалась.

Потом протянула платок.

— Тебе нужно сделать тест, чтобы узнать наверняка. Но если тебе что-нибудь понадобится, я всегда рядом.

На следующее утро Шарлин сначала зашла в продуктовый магазин, потом в аптеку, а потом вновь оказалась у дверей большого фермерского дома.

— Я принесла несколько, — сказала Шарлин, кивая на коричневый бумажный пакет, после того, как они поднялись в спальню Шантель и закрыли дверь. — На случай ложных срабатываний.

Шантель достала из пакета одну из коробок и прочитала инструкцию. Потом посмотрела на дверь ванной. Как только она туда войдет, пути назад уже не будет.

— Иди, — подтолкнула ее Шарлин.

В ванной она выбрала один из тестов и неохотно помочилась на палочку.

И стала ждать.

Надеяться.

Молиться о другом исходе.

В итоге все четыре теста оказались положительными. Она действительно была беременна. Шарлин постучала в дверь.

— Ну что? Что они говорят?

Вымыв руки, Шантель открыла дверь и подняла одну из палочек.

— Они говорят, что я беременна.

Глава 7

В понедельник Шантель стояла у окна своего офиса и смотрела, как мир проходит мимо. Все было таким же и в то же время другим. В выходные она оказалась не готова увидеть две линии на тестовых полосках. Она упорно повторяла себе, что ее недомогание вызвано тем, что она просто что-то не то съела.

Но ребенок?

Она никогда не хотела иметь ребенка, но теперь ей придется смотреть правде в глаза. И своим страхам, что он может заболеть так же, как ее мать. Шантель всю жизнь слышала об этом. Слухи и сплетни в маленьком городке о своей «чокнутой» матери. Шантель и ее братьев дразнили, но братьям было все равно. Они говорили ей не обращать внимания, что это лишь слова. Но Шантель не могла. У нее был переходный период, и она все принимала близко к сердцу.

Ей было трудно, но она справилась. И стала психиатром, чтобы помогать таким людям, как ее мать, не переставая беспокоиться, что и сама может унаследовать ее болезнь. Она закончила медицинскую школу и четыре года проучилась в ординатуре. Это был долгий, но полезный путь.

Она гордилась, что была трудолюбивой, ответственной и аккуратной. И вот пожалуйста — залетела. Романа Локетта она заинтересовала только потому, что показалась ему не такой, как другие. Своего рода аномалией. Но ненадолго. Он не стремился узнать ее лучше, разве что в библейском смысле. Ночь, проведенная с ним, была ошибкой.

Шантель уставилась в потолок, пытаясь найти ответ, что ей теперь делать, когда раздался стук в дверь.

— Ты занята? — спросил Джулиан, просовывая голову в ее кабинет.

— Нет. У меня сейчас «окно».

— Отлично. — Он вошел и плюхнулся на диван. — Почему ты не отвечаешь на мои звонки? Я поссорился с отцом, и мне нужен совет. Может, ты на что-то обиделась?

Шантель покачала головой:

— Просто я была занята. — Она прошла мимо него к столу и закрыла папку с файлами.

— Для меня ты никогда не была слишком занята, — сказал Джулиан. И он был прав. Но в последнее время ей хватало своих проблем, чтобы служить ухом для Джулиана.

— Все меняется. — Шантель набросила на себя ветровку, хотя Джулиан не мог видеть, что она беременна. Было еще слишком рано. Но теперь, когда он был здесь, Шантель чувствовала себя виноватой, зная, что ничего не сказала его брату.

Джулиан коснулся ее руки, заставив посмотреть на него.

— Что-то не так?

— Ничего. Все нормально.

— Чушь. У тебя темные круги под глазами, и ты похудела. Ты что, на диете?

— Почему тебя это волнует? Наверняка ты пришел сюда не для того, чтобы справиться о моем здоровье. Какая еще красотка заманила тебя в свои сети?

Джулиан уставился на Шантель так, словно у нее выросли рога.

— Черт. Прости, что обременяю тебя своим присутствием.

Он встал и направился к двери, но Шантель остановила его:

— Извини, Джулиан. В последнее время я действительно слишком вспыльчива.

Джулиан оживился, на его лице появилась улыбка.

— Ничего. У всех бывают плохие дни, а у тебя, похоже, их было сразу несколько. Брось. Не стоит делать трагедию из мелочей. Лучше пойдем куда-нибудь пообедаем. Мы могли бы заказать большой сочный бургер с жареным луком и грибами.

При мысли о мясе Шантель почувствовала, как к ее горлу подступает тошнота. Она выскочила из-за стола и бросилась в ванную, едва успев закрыть за собой дверь.

Через несколько минут постучал Джулиан:

— Шантель… с тобой все в порядке?

Прополоскав рот, Шантель открыла дверь. Должно быть, она слишком резко вскочила, потому что ей вдруг показалось, что пол встал на дыбы. Это было последнее, что она запомнила.

— Ты очень мало продвинулся с Кертисом.

Джосайя Локетт сидел за своим столом, сцепив перед собой руки.

— Это не так, — возразил Роман. — Тим Джонсон вместе с сыном согласился приехать в Атланту, чтобы осмотреть город и познакомиться с нами. Убедиться, что его сын будет в хороших руках.

— Да ну? Я бы уже давно подписал сделку. Ты просто не предложил правильный пакет услуг. Возможно, ему нужно больше стимулов для брендинга и маркетинга. Джиана могла бы тебе в этом помочь.

— И она это сделала. Мы уже разработали стратегию бренда, которая подойдет для его имиджа, но он пока еще не решается подписать с нами контракт. Возможно, дело в том, что он очень привязан к своей команде.

Джосайя закатил глаза:

— Но у других команд нет такого оборудования. Такого количества тренажерных залов. Массажных кабинетов. Такого медицинского обслуживания.

— Не нужно этой проповеди, отец. Я и так это знаю.

— И все же не можешь заключить сделку. Или я все эти годы ставил не на ту лошадь?

— Что, черт возьми, это значит?! — вскипел Роман. Он закончил Гарвард и Уортонскую школу бизнеса и был сыт по горло бесконечными упреками.

— Я имею в виду, — продолжил Джосайя, — что Джиана просит дать ей больше работы. Возможно, мне следовало показать ей, как тут все работает, вместо того, чтобы платить за твое образование, если оно не приносит дивидендов.

— Ну хватит. — Роман встал и направился к двери.

— В твоем возрасте я уже купил и продал несколько компаний и женился на твоей матери, — прогремел Джосайя. — Тебе почти тридцать пять, а ты еще не подарил мне ни одного внука.

Роман остановился:

— Для чего? Для того, чтобы ты мог заставить его чувствовать себя ничтожеством?

— Я дал тебе все, Роман.

Кроме своей любви, хотелось добавить ему, но эти слова только обнаружили бы его слабость. Лучше было просто уйти.

— Роман, подожди…

Но он уже был за дверью. Они никогда не ладили, а последнее время особенно. И это стало причиной, что Роман начал обдумывать другие варианты. К нему обратилась одна известная франшиза, которой был нужен генеральный менеджер, так же как и «Фортуна 500» с аналогичным предложением. С дипломом МБА и хорошим управленческим опытом, «Атланта Кугуарз» была для Романа далеко не единственным выбором в городе.

Всю дорогу Джулиан молчал. После того как Шантель упала в обморок у себя в офисе, Джулиан отвез ее в больницу, где, сделав несколько анализов, врач пришел в палату и поздравил Джулиана.

Сначала Джулиан ничего не понял, но после того, как врач посоветовал Шантель обратиться к акушеру-гинекологу, до него наконец дошло.

Ребенок.

Анализы подтвердили, что она на пятой неделе беременности, что идеально соответствовало ночи холостяцкого аукциона. Не то чтобы у нее были сомнения, кто отец ребенка, но сложил ли Джулиан эти два и два вместе?

Она никогда не видела, чтобы он терял дар речи, но в тот момент он не сказал ни слова. Наклонив голову, Джулиан долго смотрел на нее, потом повернулся и вышел из комнаты.

После того как ей выписали лекарство от тошноты и отпустили, он усадил ее в свой «бугатти» и повез домой.

— Ты не собираешься что-нибудь сказать? — спросила Шантель, когда он проводил ее до крыльца ее дома.

Он повернулся и посмотрел на нее:

— И когда, собственно, ты собиралась сказать, что я стану дядей? — Значит, он все же сложил вместе два и два.

— Как ты узнал?

— Что ты спала с моим братом? Это была догадка. Я не был уверен, пока ты ее не подтвердила.

— Я ничего никому не говорила, да и Роман не производит впечатления болтуна. Как это вообще пришло тебе в голову?

— Он спрашивал о тебе после аукциона. Это показалось мне странным, потому что ты совсем не в его вкусе. Но последнее время он был явно не в духе. Все время недоволен. Ты могла показаться ему чем-то новеньким. Могу представить, что его потянуло к тебе, как и меня в свое время. За исключением того, что наши отношения никогда не выходили за определенные рамки. Но это не значит, что я не ценил тебя. Не ценил твоей способности к состраданию. Возможно, именно поэтому я никогда не переступал черты. Потому что не хотел потерять тебя.

Шантель почувствовала, как к ее глазам подступили слезы. Таким уязвимым она еще никогда его не видела.

— Я тебя разочаровала?

Он покачал головой:

— Нет. Ты ни в чем не виновата. Но Роман… Он знал, что ты не из тех девиц… на одну ночь. И все же использовал тебя.

— Это не его вина. Он был не один, когда мы…

— Создали новую жизнь?

Шантель кивнула.

— И я знаю, что должна сказать ему о ребенке.

— Да, ему следует знать об этом. — В голосе Джулиана прозвучали угрожающие нотки.

— Сначала я пыталась найти какой-то выход. Я ведь не хотела иметь детей. — Она думала о том, чтобы вообще не рожать или отдать на усыновление, но в конце концов, обнаружила, что хочет оставить этого ребенка.

— Ты не должна проходить через это одна, — сказал Джулиан. — На Романе тоже лежит ответственность. И за этим я прослежу. — Он повернулся к машине, но Шантель остановила его:

— Джулиан, нет!

Он мягко освободился от ее руки и пошел к машине. Шантель поняла, что его не остановить. Джулиан решил высказать брату все, что о нем думает.

Но с какой стати он изображает из себя мачо, защищая ее словно «деву в беде»? Она сама может за себя постоять.

Приняв решение, Шантель вошла в дом, схватила ключи от машины и выбежала за дверь. Она должна успеть поговорить с Романом до того, как это сделает Джулиан.

Глава 8

Роман налил себе виски и начал мерить шагами комнату. Почему его раньше это так беспокоило? Разве он не понимал, что его отцу просто нельзя угодить? Даже если бы договор с Кертисом был подписан, он бы все равно поднял планку.

Пришло время взглянуть фактам в лицо. Джосайя Локетт вовсе не собирался уходить с поста генерального менеджера, и Роман, прыгающий через обручи, никак не мог изменить этот статус-кво. Его отцу нравилось быть главным и издавать всемогущие указы. Отступать он не собирался. Так же, как и Роман. Вероятно, поэтому они и столкнулись — слишком уж они были похожи. Однако это не означало, что Роман и дальше будет оставаться мальчиком для битья.

За последние пятнадцать лет он доказал, что обладает деловой хваткой, чтобы управлять франшизой «Атланта Кугуарз», и, если отец не захотел этого признать, что ж, придется рассмотреть другие альтернативы. В качестве генерального менеджера любой другой футбольной франшизы, у него было бы куда больше автономии в принятии решений, вместо того чтобы без конца бегать к ее владельцу для их окончательного утверждения.

Роман обдумывал свой следующий шаг, когда услышал хруст гравия на подъездной дорожке. Он повернулся к окну и увидел Джулиана, выходящего из своего «бугатти». Движения быстрые и решительные, он явно шел сюда с определенной целью. Через несколько секунд он ворвался в комнату.

— Джулиан, какого?… — начал Роман. В тот же момент его стакан полетел на пол, рассыпая во все стороны кубики льда вперемешку с осколками стекла.

Следующий удар пришелся ему в подбородок. Он отшатнулся назад и налетел на диван.

— Какого черта?! — взревел Роман, ухватившись за пульсирующую болью челюсть.

Лицо Джулиана было искажено яростью.

— Не прикидывайся дураком. Ты прекрасно знаешь, за что. — Джулиан снова шагнул к нему.

Роман поднял руку:

— Подожди. Не знаю, с чего ты на меня набросился. Но что бы это, ни было, наверняка это можно исправить. Мы — братья.

Глаза Джулиана сузились.

— То, что ты сделал, уже не исправить.

Роман уже открыл рот, чтобы ответить, когда услышал визг тормозов и хлопанье дверцы. Через несколько секунд в дверях появилась Шантель.

Что она… Роман взглянул на Джулиана и понял. Он, должно быть, узнал, что они с Шантель переспали. Но почему он ведет себя как ревнивый любовник? Ведь он сказал, что Шантель ему как сестра. Так почему он так взвинчен?

Шантель обвела взглядом комнату, чтобы оценить нанесенный ущерб, и повернулась к Джулиану:

— Зачем тебе надо было вмешиваться?

— Затем, — сказал Джулиан, — что он это заслужил.

— Ты в порядке? — спросила Шантель, посмотрев на Романа.

Она была совсем не такой, какой он ее помнил. Она выглядела усталой, ее глаза покраснели. Она плакала? Может, между ней и Джулианом была любовная ссора?

От этой мысли он скривился, хотя и знал, что собственнические чувства здесь неуместны, ведь они были вместе всего один раз.

— Почти, — наконец сказал он. — Во всяком случае, ничего такого, что не смог бы исправить пакет замороженного горошка.

— Сомневаюсь, что у такого холостяка, как ты, найдется замороженный горошек, — сказала Шантель и все же отправилась на кухню, чтобы выяснить это. Открыв морозильник, она выудила оттуда пакет горошка. — Поразительно!

— Сюрприз, — ухмыльнулся Роман, прижимая пакет к подбородку.

Их взгляды встретились и задержались.

Джулиан откашлялся:

— Как бы мне ни хотелось досмотреть это шоу, но моя работа закончена. Я сделал то, что должен был сделать. — Он повернулся к Шантель: — Ты должна сказать ему.

Глаза Шантель расширились.

— А ты разве?…

«Сказать мне что?…» — пытался догадаться Роман, переводя взгляд с одного на другого.

— Нет. Ты появилась здесь раньше, чем я смог это сделать, — ответил Джулиан. — А теперь ты и сама можешь. Я ухожу. — У двери он остановился и посмотрел на Романа: — А с тобой мы еще поговорим. Потом.

Роман не знал, что и думать.

Как только за Джулианом закрылась дверь, он повернулся к Шантель:

— Так что, по его мнению, мне нужно знать?

— Давай сначала присядем, — сказала Шантель и, не дожидаясь приглашения, опустилась на диван.

— Похоже, тебе отдых нужен больше, чем мне. — Роман бросил пакет с горошком на кофейный столик. — Хочешь что-нибудь выпить? У меня есть виски.

Она покачала головой.

— Вода? Чай? Сок?

— Я беременна.

Она не знала другого способа сообщить эту новость.

Глаза Романа расширились.

— Что ты сказала?

— Ты слышал. И прежде чем ты спросишь, уверена ли я, что ты отец ребенка, то вот тебе мой ответ: да, уверена. Я не из тех женщин, которые спят с кем попало. Ты единственный мужчина, с кем я была за последние несколько месяцев. Вот почему Джулиан зол на тебя.

Роман задумчиво поскреб подбородок. Шантель ждала, что он скажет.

Но он просто подошел и обнял ее.

Шантель хотела сказать, чтобы он отпустил ее, но потом… Она не знала, что было тому причиной: гормоны или тот факт, что он был таким большим и сильным, но она дала волю слезам, которые сдерживала с тех пор, как приехала сюда. Были ли это слезы печали или слезы радости, она тоже не знала.

Когда она перестала всхлипывать, Роман отстранился и вытер ее слезы подушечками больших пальцев.

— Мне очень жаль, Шантель. Мне жаль, что я не был рядом с тобой все это время.

— Так ты мне веришь?

— Конечно, верю. Мне следовало отпустить тебя, но я был заинтригован. Я просто не мог… ну вот и результат.

— Прекратии. — Шантель оттолкнула его от себя. Находясь так близко, она была окружена его запахом. Мужским. Провокационным. В любой момент она могла растаять, как воск. — Почему вы с Джулианом ведете себя так, будто я не имею права голоса? Это был мой выбор. Я тоже хотела заняться с тобой сексом.

Но для нее это был не просто секс. Шантель еще никогда не испытывала такого влечения к другому мужчине.

Роман улыбнулся:

— Я рад это слышать. После нашей встречи в галерее я подумал, что ты жалеешь о той ночи.

— Я ни о чем не жалею.

— Даже теперь, после того как ты узнала, что беременна?

Шантель резко втянула в себя воздух.

— Даже теперь, — сказала она.

Да, она родит этого ребенка. Она не знала, унаследует ли он болезнь ее матери, но она сделает все возможное, чтобы этого не случилось.

— Когда ты узнала?

— На следующие выходные после нашей встречи в галерее. Пару дней у меня были проблемы с желудком. Сначала я подумала, что что-то съела, но потом… Короче, я купила тест на беременность, — целых четыре, если точно, — и все они показали одно и то же. А сегодня, когда Джулиан навестил меня в офисе, я упала в обморок.

— Ты упала в обморок? — Роман вскочил, но потом снова сел, с тревогой вглядываясь в ее лицо. — С тобой все в порядке? А с ребенком?

Шантель кивнула:

— Я в порядке, и ребенок тоже. Короче, Джулиан отвез меня в больницу, там сделали анализы, в том числе и тест на беременность, и… Нет, я не собиралась рассказывать Джулиану про тебя, но врач решил, что он отец ребенка, и поздравил его.

— Понятно, — сказал Роман. — И Джулиан сделал вывод, что я отец.

— Ну да. Я хотела сама сказать тебе, но он был в ярости и не слушал меня.

— Джулиан все сделал правильно.

— Мне жаль, что я стала причиной вашей ссоры.

— А мне жаль, что ты прошла через все это в одиночку. Но теперь нас двое — ты и я. И мы должны делать то, что лучше для ребенка.

Шантель нахмурилась. Разве не это она сейчас делала? По ее мнению, Роман отреагировал очень спокойно. Гораздо спокойнее, чем мог отреагировать человек, который только что узнал, что одна ночь перевернула весь его мир.

— Выходи за меня замуж.

Глава 9

Он услышал, как у Шантель перехватило дыхание. Его взгляд не отрывался от ее лица. Ему было трудно скрыть свое влечение к ней, но разве не так было с того момента, когда он впервые увидел ее?

Не потому ли он, Роман Локетт, который всегда избегал обязательств, и предложил этот брак? А не потому, что они не могли договориться о совместном воспитании ребенка. Хотя, по его мнению, ребенок должен был расти в полной семье.

— Ты пошутил? — спросила Шантель.

— Нет. Я серьезно. — Он взял ее за руки и, соскользнув с дивана, присел перед ней на корточки. — Мы не можем изменить то, что произошло, но мы можем сделать то, что лучше для ребенка. Она покачала головой:

— Нет. Это не очень хорошая идея.

— Почему?

— Чтобы вместе воспитывать ребенка, не обязательно вступать в брак.

— Я не хочу быть воскресным папой, если ты это имеешь в виду.

Шантель высвободила свои руки и отодвинулась от него.

— Не дави на меня. Ты швырнул в меня словом «брак», как будто я собака, перед которой помахали костью. Я не собираюсь прыгать.

Роман не знал, злиться ему или смеяться. Он не привык, чтобы с ним спорили.

— Ты уже на пятой неделе, — сказал он. — Если мы сейчас поженимся, то никто ничего не узнает.

Она смерила его холодным взглядом:

— Но мы это знаем. И я не буду лгать.

— Хорошо. Но я все равно хочу быть вместе с тобой и ребенком.

— Да как ты можешь так говорить?! — возмутилась она. — Разве ты хотел быть отцом?

— Да, конечно. Когда-нибудь.

Она уловила его колебание.

— Вот видишь. Ты не готов.

— И ты тоже, — парировал он. — Но это случилось. И теперь я хочу сделать как лучше, а ты сражаешься со мной.

— Потому что ты не любишь меня! — Ее глаза снова наполнились слезами.

Роман молча смотрел на нее. «Значит, она романтик». Он этого не знал, но опять же, они едва были знакомы.

— Извини, Шантель. Я признаю, что у меня не очень хороший послужной список, но я обещаю, что буду тебе хорошим мужем. И хорошим отцом нашему ребенку.

Она шмыгнула носом, глядя на него из-под мокрых ресниц.

— Хотелось бы тебе верить, но трудно принять это за чистую монету.

— Если я не смогу этому соответствовать, то я предоставлю тебе единоличную опеку.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она проглотила подступивший к горлу комок.

— Хорошо.

— Значит, ты согласна выйти за меня?

Она кивнула.

— Шантель…

Роман придвинулся к ней, его руки скользнули к ее бедрам, она напряглась, но не отстранилась. Ее мягкое тело прижалось к нему, и, боже милостивый, ее сладкие, щедрые губы имели вкус нектара и меда. Его ладонь легла на ее затылок, чтобы углубить поцелуй. Другая рука сжала ее грудь, но… она отстранилась.

— То, что я согласилась выйти за тебя замуж, не означает, что я лягу с тобой в постель.

Его бровь изогнулась.

— Нет?

— Нет.

Он не понимал. «Почему она отталкивает меня, когда сама хотела этого поцелуя не меньше, чем я?»

Все случилось слишком быстро. Шантель привыкла к порядку и рутине. Ее жизнь была предсказуемой, и ее это устраивало. После бесконечных взлетов и падений, которые она пережила в детстве, ей хотелось знать, что готовит ей следующий день. Но внезапно ее жизнь вышла из колеи. Она забеременела от Романа Локетта и не только согласилась выйти за него замуж, но и позволила поцеловать себя после того, как поклялась, что он больше никогда к ней не прикоснется.

«Что со мной не так?»

Ей хотелось списать это на гормоны, но Шантель с первого дня почувствовала влечение к нему, хотя разум и подсказывал держаться от него подальше. Так почему же она согласилась выйти за него? Она говорила себе, что ради ребенка. Как женщина, она все равно не смогла бы его удовлетворить. Так не лучше ли будет, если их отношения останутся платоническими?

— Как ты вообще видишь наш брак? — спросил Роман, скрестив на груди руки. — Как простую формальность ради ребенка? Я — нет.

— На самом деле я вообще не думала о браке. Я пришла, чтобы остановить Джулиана и сказать тебе о ребенке. Это все, о чем я могла думать.

— Ну хорошо, — сказал Роман примирительно. — У тебя сегодня был тяжелый день, и, если мои ухаживания нежелательны…

Она этого не говорила.

Черт, Шантель и сама не знала, чего хотела. Но уж точно не выйти замуж за одного из самых завидных холостяков Атланты. Все подумают, что она нарочно залетела, чтобы заманить его в ловушку.

— О чем ты думаешь? — спросил Роман, когда она промолчала.

— Я думаю, что ты прав. Это был долгий день, и мне нужно отдохнуть. — Она встала.

— Понимаю.

Он отпустил ее, но Шантель видела, что это было вынужденное смирение и скоро ей придется заплатить за ту ночь, когда она позволила себе быть свободной.

Этой ночью Роман почти не спал, наконец, осознав всю серьезность случившегося. Утром он позвонил своему адвокату и посвятил во все детали. Он должен был составить брачный контракт и переслать ему завтра до конца дня. Это был деликатный вопрос. Шантель может обидеться, если заподозрит, что он смотрит на нее как на охотницу за его состоянием. И все же она была разумной женщиной. Если он все хорошо объяснит, то она согласится. Он собирался предложить ей щедрые условия, но на «Атланта Кугуарз» она претендовать не могла.

Переговорив с адвокатом, Роман почувствовал себя лучше.

Потом он позвонил Престону Холмсу, известному ювелиру, и тот уже через час приехал в поместье Локеттов.

Престон Холмс, маленький человечек в темно-синем костюме в тонкую полоску, был на несколько дюймов ниже Романа. Чемоданчик, который он привез с собой, раскрывался как книжка и был наполнен самыми изысканными кольцами.

Взгляд Романа скользил по сверкающим рядам колец, пока не задержался на кольце, напоминающем цветок. Один большой бриллиант был элегантно обрамлен россыпью более мелких, выложенных наподобие лепестков. Это было просто и в то же время изысканно.

— Вот это, — сказал Роман.

— Вы уверены, что это то, что вам нужно? — вежливо поинтересовался Престон. — Этот бриллиант в четыре с половиной карата.

— Я женюсь только один раз в жизни. Так что ничего, кроме самого лучшего, мне не подходит. Размер кольца я сообщу завтра.

— Ваша помолвка станет для всех настоящим шоком, — сказал Престон, собирая свой чемоданчик.

Роман пожал плечами. Он привык быть в фокусе медиа и знал, что его помолвка вызовет резонанс. Он собирался представить это как историю любви до гроба. Оставался только один вопрос, согласится ли Шантель на это шоу.

Глава 10

— Беременна?… — Ванесса уставилась на Шантель с открытым ртом, когда на следующий день они встретились, чтобы пообедать в местном кафетерии. — А ты не разыгрываешь меня?

— Хотела бы я, чтобы все это оказалось сном.

— Боже милостивый. — Ванесса перекрестилась. — Меньше всего я ожидала, что это случится именно с тобой, мисс Предусмотрительность.

И все же Шантель не могла думать о крошечной жизни, зародившейся внутри ее, как об ошибке.

— Это безумие, верно?

Ванесса кивнула:

— Когда ты узнала?

Шантель рассказала о своем визите в Макдоноу, тесте на беременность, о реакции Джулиана и ее последующем откровении Роману. Глаза Ванессы становились все больше и больше.

— Да, неудивительно, что ты немного не в себе. Столько всего разом.

— И это еще не все.

Ванесса потянулась за стаканом воды.

— Господи, девочка, мое сердце сейчас не выдержит.

— Ну ладно, ладно… — Шантель сделала паузу. — Короче, когда Роман узнал о моем состоянии, он сделал мне предложение. Я согласилась.

— О, боже! — Ванесса прижала руки ко рту. — Ты собираешься замуж за Романа Локетта?

Шантель кивнула:

— Я сама не ожидала такого поворота. Я была удивлена так же, как и ты.

— Но ты согласилась.

— Он привел веский аргумент. Что для ребенка лучше расти в полной семье. А я хочу лучшего для своего ребенка.

— Но вы едва знакомы. Ты действительно готова взять на себя такие обязательства? Ты всегда была романтиком и говорила, что если и выходить замуж, то по любви.

— Я тоже так думала, но…

— Ты к нему вообще что-нибудь чувствуешь?

Шантель вздохнула:

— Разве что на физическом уровне. Не знаю, достаточно ли этого. Я просто хочу, чтобы у моего ребенка был хороший старт в жизни.

— Это да. Ну и что у вас было дальше?

— Дальше… дальше он предложил мне вместе поужинать, чтобы обсудить детали. — Он позвонил рано утром, и они быстро договорились о встрече, словно речь шла о какой-то сделке. Шантель не знала, что и думать, кроме того, что он был так же ошеломлен, как и она. «Интересно, знала ли о них его семья?»

Будто прочитав ее мысли, Ванесса спросила:

— А ты сказала об этом своей семье?

— Нет еще, но скажу. Только моя невестка Шарлин знает, что я беременна. Это она купила мне тесты.

— Четыре теста, — уточнила Ванесса, как будто Шантель могла это забыть. Каждый раз, когда одна из голубых полосок показывала, что она беременна, ее начинало тошнить, но через несколько дней она начала привыкать к своему состоянию.

— Интересно, как отнесутся к этому его родители. Ты же не из их круга.

Шантель пожала плечами:

— Это ничего не изменит. У меня будет их внук, и они могут либо сесть на борт, либо оставаться на берегу.

Ванесса широко улыбнулась:

— Вот это по-нашему! Я знала, что ты сильная. Я просто играю адвоката дьявола, чтобы ты знала, во что ввязываешься.

— Ценю твою заботу, но мне не нужно еще больше неуверенности в этом деле. Мои глаза и так широко открыты.

Или, по крайней мере, она на это надеялась.

Роман откинулся на спинку стула, подводя итоги своей жизни. Ситуация была непростой. Сегодня утром ему позвонил Тим Джексон. В следующем месяце он хотел приехать в Атланту, чтобы перед драфтом познакомиться с его семьей. Последние двадцать четыре часа Роман был в таком состоянии, что совершено забыл о Джексонах. Обычно он был сосредоточен на работе, но сейчас все его мысли были заняты другим.

Глядя в потолок, он прокручивал в голове события понедельника. Вот Джулиан бьет его в челюсть. Вот в комнату врывается Шантель и останавливает его, а потом говорит… что беременна. Все это могло показаться плохим фильмом. Но нет. Это была его жизнь.

Его единственная ночь страсти с подружкой Джулиана будет стоить ему свободы.

Но была ли у него альтернатива? Стать одним из тех отцов, что видят своих детей по выходным? Это было исключено. В его представлении отец всегда должен быть рядом с ребенком, служа примером и предлагая помощь. Тем, кто всегда выслушает и поддержит. От своего отца он этого не видел. Возможно, поэтому его предложение Шантель и было таким скоропалительным.

Он был взвинчен, но о своем решении не жалел. Хотя оставались некоторые вопросы, которые им предстояло обсудить. Его адвокат уже подготовил документы, и сегодня вечером Роман собирался передать их Шантель.

И как только финансовый вопрос будет улажен, Роман сообщит об их помолвке своей семье.

То, что внутри ее растет его ребенок, вызывало в нем пьянящее чувство, заставляя гордиться, что он дал начало еще одному поколению Локеттов.

В дверь постучали.

— Джулиан.

Роман знал, что они должны поговорить, но не ждал этого с нетерпением. Джулиан не стал садиться. Он подошел к окну, которое выходило на игровое поле.

Роман ждал.

— Как ты мог? — В голосе Джулиана звучало презрение.

Роман не собирался делать вид, будто не понимает.

— Притяжение между нами было взаимным.

— А ты не мог просто уйти? Тебе что, других мало? Почему тебе нужно было обрюхатить именно ее?

У Романа не нашлось быстрого ответа на этот вопрос.

— Просто мы оба оказались в подходящем месте…

— В неподходящее время, — закончил за него Джулиан.

— Послушай, Джулиан. Мне жаль, что ты так расстроен. Я не хотел от тебя ничего скрывать, но это была всего одна ночь, и я думал…

— Что она такая же, как и те, с кем ты обычно встречаешься?

Роман терпеть не мог, когда Джулиан заканчивал за него предложения.

— Горшок называет чайник черным. — Джулиан был таким же бабником, как и он. Репутация братьев Локетт была всем известна.

— Может, и так, — сказал Джулиан, — но я никогда не спал с твоими женщинами.

Роман встал.

— С твоей женщиной? С каких это пор? Насколько я знаю, ваши отношения были дружескими. Или ты держал ее про запас в надежде, что однажды, когда ты будешь готов остепениться, она может тебе пригодиться?

— Чушь. Я никогда на нее так не смотрел.

— Но ты думал об этом. Сознайся.

— Возможно.

— Возможно — что?

Джулиан вздохнул:

— Я думал, что если мы оба останемся одни, — а такое не исключено, поскольку для Шантель брак никогда не был в приоритете, — то тогда мы посмотрим, получится ли что-нибудь у нас.

— Похоже, я лишил тебя твоей страховки.

— Вроде того… — Джулиан невольно усмехнулся.

— Ну, извини, братишка. И все же Шантель не страховочная сетка. Ни твоя, ни чья-либо еще. Она стоит того, кто хочет ее такой, какая она есть. А не того, кто считает ее последним прибежищем.

— Это не означает, что этот кто-то вдруг понял, что она та единственная, которую он ждал всю жизнь.

— Ты прав. Но я действительно ее хочу. С того момента, как увидел на том вечере.

— А до этого ты ее не замечал? — Голос Джулиана так и сочился сарказмом.

— В тот вечер у меня была возможность присмотреться к ней, и это все изменило. Наш ребенок — результат той ночи и причина, почему я попросил Шантель выйти за меня замуж.

— Что?

— Да ладно, Джулиан, не будь эгоистом! Ты расстроен, потому что хотел, чтобы она была твоим запасным аэродромом. Ну так знаешь что? Жизнь — это не только ты. Я поступаю так, как будет лучше для нее и моего ребенка.

— Ребенок?

Роман повернулся к двери:

— Джиджи…

— Ты сказал «ребенок»? Твой и Шантель? Только не говори мне, что я ослышалась.

«Почему здесь никто не стучит, перед тем как войти? Но разве эти Локетты когда-нибудь церемонились?»

Роман подошел к двери и запер ее на ключ.

— Нет, Джиджи, ты не ослышалась.

— Подожди, мне нужно сесть. — Джиана плюхнулась на стул напротив стола и вопросительно посмотрела на братьев. — А теперь объясните мне, в чем, собственно, дело.

— Это моя жизнь и мое дело, и вас она не касается, — отрезал Роман.

— Моя, мое… Тебе, черт возьми, следовало бы потренироваться отвечать на наши вопросы, потому что, как только об этом узнает отец, у него крышу снесет. А мама — да, она будет счастлива, как жаворонок. Она давно мечтает о внуках. Я рада, что ты первый, кто ожидает аист-доставки.

— Хватит язвить. У меня и так достаточно забот. Хотя Шантель и согласилась выйти за меня замуж, это дело еще нерешенное.

Джулиан усмехнулся:

— Значит, у нее все же может хватить ума, чтобы одуматься и вовремя сделать ноги?

Роман гневно сверкнул на него глазами:

— Есть некоторые моменты, которые нужно уточнить.

— Ром, не усложняй. Это же не футбольный контракт.

— Не нужно меня учить, сестренка. Все будет нормально.

Или, по крайней мере, он на это надеялся.

Глава 11

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал Роман, когда они вошли в «Арию» — ресторан, где подавали блюда американской кухни. Современная живопись, белые скатерти и зеркальные стены создавали атмосферу гламура. Шантель не сомневалась, что он выберет какое-нибудь модное место. Однако их провели через зал и предложили спуститься в уютный винный погребок со свечами, где был накрыт стол на двоих. Ей это понравилось. Во всяком случае, это больше соответствовало ее стилю.

Для ужина она выбрала изумрудное платье-футляр с одним открытым плечом, туфли с асимметричными ремешками и серьги-канделябры.

Через минуту к ним подошла официантка и предложила винную карту. Шантель покачала головой. Роман тоже хотел отказаться, но Шантель посоветовала не делать этого. По крайней мере, один из них сможет расслабиться.

— Ты — чудо, — сказал он, задумчиво глядя на нее. — Я понимаю, почему Джулиан не хотел тебя потерять.

— Потерять?

— Я имел в виду…

— Нельзя потерять то, чего никогда не было. По крайней мере, в том смысле, на который ты намекаешь. Мы всегда были только друзьями.

— Только?

— Да. Только. Джулиан личность неординарная, но для меня это все же слишком… если ты понимаешь, о чем я. У нас бы просто ничего не вышло.

Роман улыбнулся.

Но она сказала это не для того, чтобы доставить ему удовольствие. Ей нравились оба брата. Но на каком-то элементарном уровне только с Романом она говорила на одном языке.

— Рад это слышать, — сказал он. — А теперь расскажи мне о себе. Я знаю, что ты психиатр и приехала из маленького городка.

Шантель не могла сдержать улыбку, хотя и чувствовала себя неловко. Едва зная друг друга, они уже поставили телегу впереди лошади.

Официантка вернулась, чтобы принять заказ, и их разговор прервался. Шантель выбрала омара, тушенного в масле, а в качестве основного блюда — морские гребешки. Роман заказал филе-миньон «Черный ангус».

— Что именно ты хотел бы знать? — спросила Шантель, когда официантка ушла.

— Расскажи мне о своей семье. Я уверен, что скоро познакомлюсь с ними. И конечно, я должен поговорить с твоим отцом.

Она прикусила губу.

— Ты действительно хочешь с ним поговорить? — Учитывая ее положение, это было уже немного поздно.

— Конечно. Я же южанин, — улыбнулся Роман. — Он у тебя кто? Фермер?

— Да. У него ферма в триста акров. Она уже несколько поколений принадлежит нашей семье. Мои братья тоже там работают. Недавно они расширили свою деятельность, добавив к традиционному скотоводству агротуристические и образовательные программы.

— Это впечатляет.

Шантель кивнула:

— Меня тоже. У них есть еще пекарня и фермерский рынок. Этим занимаются мои невестки. Для выпечки они используют наши собственные фрукты и ягоды.

— А почему ты оказалась в городе?

Шантель пожала плечами:

— Мне все же хотелось чего-то большего, чем могла предложить сельская жизнь. К тому же, глядя на свою мать — она была серьезно больна, — мне захотелось научиться помогать людям.

— Это достойно восхищения. Не сравнить с тем, чем зарабатываю я.

— Это не соревнование.

Официантка принесла закуску.

— Мне нравится смотреть, как ты ешь, — сказал Роман, когда Шантель принялась за омара.

— Вероятно, модели, с которыми ты обычно встречаешься, питаются исключительно диетическими салатами или просто лениво ковыряются в тарелке.

Роман усмехнулся:

— Кого это волнует? А в твоей жизни был кто-то?

Она знала, что, в конце концов, они дойдут и до этого вопроса.

— Да. Его звали Бобби Уинфилд. Мы были двое влюбленных подростков.

— Позволь мне угадать. Вас разлучила география. Вы уехали в колледж и отдалились друг от друга.

За их решением расстаться было не только это, но разубеждать его она не собиралась.

— В какой-то степени… — сказала Шантель. — Ты хочешь покопаться в моей жизни, но избегаешь говорить о своей. Почему?

— Ты и так знаешь мою семью.

— Только Джулиана.

— Ну хорошо. — Сложив на груди руки, он откинулся на спинку стула. — Мой отец, Джосайя Локетт — глава семьи, правит нашим большим курятником железной рукой. Моя мать — многострадальная жена с терпением святой. Ей, вероятно, все же удалось разглядеть что-то сквозь его бахвальство, поскольку они женаты вот уже сорок лет.

— То есть ты знаешь, что такое настоящая любовь. Почему же тогда ты еще не женат?

У Романа появилось странное чувство. Он представил себя одним из ее пациентов, которых допрашивают на диване.

— В какую игру ты со мной играешь? — спросил он.

— Ни в какую. Я верю в прямоту.

Он усмехнулся:

— Ну тогда, возможно, я просто не встретил женщину, которая заинтриговала бы меня настолько, чтобы решиться на такой шаг. К тому же во всех женщинах, с которыми я встречался, было что-то… неправильное, что ли.

— Неправильное? Тебе хотелось, чтобы твоя жена была похожа на твою мать?

Он погрозил ей пальцем:

— Только не примеряй на меня все эти клише — эдиповы комплексы и прочее. Если бы я был против брака, я бы на тебе не женился.

— Ты женишься на мне только потому, что я жду ребенка.

Он рассмеялся над этим старомодным выражением.

— Я женюсь на тебе потому, что я этого хочу. И потому, чтобы у нашего ребенка были мать и отец. Я не хочу упустить ни одного дня из его жизни. Кстати… мне нужно знать размер твоего кольца.

Губы Шантель дрогнули, и что-то случилось с его внутренностями. Черт, ему ужасно нравилась эта женщина! Будь его воля, он бы отказался от ужина и сразу перешел к десерту, но им нужно было поговорить.

Официантка принесла два блюда: гребешки, ризотто с обжаренной брокколи — для Шантель, филе ангуса с хрустящей брюссельской капустой и картофелем фри — для Романа. Все было превосходно.

— Я согласна, что в жизни ребенка должны быть оба родителя, — сказала Шантель, когда официантка ушла, — поэтому не буду скрывать, что у меня седьмой размер кольца. Но все же брак — это серьезный шаг. Это соединение двух жизней. Будет ли это работать? Например, где мы будем жить?

— В поместье Локеттов, естественно.

— Естественно? — Шантель вытерла губы и положила салфетку на стол. — Скажи, а почему мы должны жить вместе с твоими родителями?

— Почему вместе? У меня там свой дом с четырьмя спальнями, ты же знаешь.

— И ты полагаешь, что я откажусь от своего дома, который я с таким трудом приобрела?

— Ты можешь оставить его себе в качестве инвестиции. И сдавать в аренду.

— Значит, моя жизнь меняется, а твоя остается прежней? Это несправедливо. Получается, что только я приношу жертвы. Я рожаю ребенка, а теперь еще должна отказаться от своего дома. Ради чего?

Он отложил вилку.

— Ради меня. Ради нашего ребенка.

— Ради тебя? Великолепно! Ты думаешь, что, поскольку ты Роман Локетт, я должна, как Золушка, прыгать от радости, что ты предложил мне надеть на палец свое кольцо. — Она не остановилась, даже чтобы сделать вдох. — Давай внесем ясность, хорошо? Ты мне не нужен, Роман. Ребенка я и сама могу вырастить. Но я сделала выбор — отбросить сомнения и выйти за тебя замуж, так что не будем передергивать. Ты не делаешь мне никакого одолжения. — Она взяла вилку и снова принялась за еду.

Роман был ошеломлен. Этого он не ожидал, но понимал, что она права. Голос его звучал снисходительно и бескомпромиссно, совсем как у его отца. Нечего удивляться, что ей это не понравилось. Но она не утонула в буре эмоций, не убежала, как сделала бы другая женщина. Вместо этого, изложив факты, она спокойно продолжила ужин.

— Извини. — Он не привык произносить это слово.

Она бросила на него быстрый взгляд.

— Извинение принято. Но, Роман, ты должен понять, что для того, чтобы наш брак работал, компромисс должен быть с обеих сторон.

Он кивнул:

— Хорошо. Какое у тебя предложение?

— Я признаю, что мой коттедж слишком мал для троих, но я не уверена, что хотела бы жить в твоем доме. Не могли бы найти что-нибудь, что принадлежало бы нам обоим?

— Звучит справедливо. — Он ненавидел компромиссы. Его дом был именно таким, каким он хотел его видеть. Он знал, где что находится, как и то, что сейчас ему придется уступить. — Мой друг управляет агентством по продаже недвижимости, можно воспользоваться его услугами. В каком районе ты хотела бы жить?

Когда она улыбнулась, у Романа отлегло от сердца.

— В Бакхеде было бы неплохо.

— Хорошо, попробуем найти в Бакхеде. Что-нибудь еще?

— Вероятно, ты хотел бы что-нибудь большое и статусное, но я бы предпочла скорее что-то более уютное.

Он кивнул и сделал несколько глотков из своего бокала.

— Почему у меня все время такое чувство, что, узнавая тебя, я едва касаюсь поверхности?

— Что ты имеешь в виду?

— То ты была застенчивой скромницей, и вдруг ты уже отчаянно независимая мама-медведица. Как мне примирить этих двоих?

— Почему я не могу быть и той и другой? У меня много граней, как и у тебя. И мне было бы интересно их узнать. Узнать твои надежды. Мечты. Твои симпатии и антипатии. Например, ты кто: собачник или кошатник?

— Не знаю. Мой отец отказался завести нам собаку, как мы его ни упрашивали. Он сказал, что у нас не будет времени о ней заботиться.

— Тогда у нашего ребенка обязательно будет собака.

Роман почувствовал, что готов влюбиться в нее.

— Восход или закат?

— Восход. Я утренний человек и люблю рано начинать свой день.

— Хот-дог или гамбургер?

— Хороший сочный гамбургер со сложным гарниром — это мой стиль, — сказал Роман и улыбнулся. — Теперь твоя очередь. Что побуждает тебя вставать с постели каждое утро?

— Сознание, что я помогаю людям.

— Ты любишь слушать чужие жалобы?

— Только если могу помочь. Например, найти источник проблемы. Обычно это связано с детством или тяжелой травмой. А ты? Ты всегда хотел быть исполнительным директором «Атланта Кугуарз»?

— И да и нет.

— Поясни.

— Мне нравится сила, которая исходит от моей позиции. Я хороший стратег, а это то, что нужно для такой работы. Но есть проблема. Она связана с моим отцом. Он отказывается отпускать поводья, желая сохранить контроль.

— Знакомо звучит, не правда?

— Что ты имеешь в виду?

— Вы с ним похожи. Тебе тоже нравится все контролировать. А ты когда-нибудь пробовал с ним поговорить?

— Он не разговаривает. Он диктует. Как только он узнает о твоем положении… Впрочем, ты сама это увидишь, когда с ним встретишься.

— Боец старой закалки? Разве он не оценит, что ты поступил благородно, решив жениться на мне?

— Или воспримет это как еще одну мою ошибку. Ему не угодить. Как бы я ни выкладывался, ему все мало.

— И все же ты должен с ним помириться. Иначе это тебя разрушит. Ты будешь постоянно пытаться ему угодить, а он будет продолжать поднимать планку.

— С тобой легко разговаривать, — сказал Роман. — Полагаю, это то, что делает тебя успешной в том, чем ты занимаешься. — Он не привык делиться своими чувствами. С женщинами он обычно думал только о физическом удовлетворении.

«Когда я успел так влюбиться?»

Почему он раньше не думал, что у него могут быть глубокие отношения с женщиной? Или все дело в самой Шантель? Она была как глоток свежего воздуха, с позитивным взглядом на жизнь, и к концу ужина напряжение между ними совершенно исчезло.

Нет, сегодня он никак не мог заговорить о брачном соглашении. Ему не хотелось портить такой прекрасный вечер.

Глава 12

— Ну вот мы и пришли, — сказала Шантель, когда они остановились у двери ее дома. Она была удивлена, насколько ей понравилось его общество. Что даже тогда, когда пропала окружавшая его атмосфера таинственности, его очарование не исчезло.

Как не исчез и сексуальный магнетизм между ними. Но она сказала Роману, что физические отношения между ними не обсуждаются, и он уважал ее желание.

«Так почему же я хочу, чтобы он сделал первый шаг?»

«Попроси его войти, — безмолвно молила она. — Только попроси его войти».

— Ну вот, я видел, что ты благополучно добралась домой, так что теперь могу уйти, — сказал Роман и начал спускаться по ступенькам.

Шантель остановила его, когда он дошел до тротуара.

— Не хочешь зайти на чашечку кофе? — Она знала, что это звучит неубедительно, но просить мужчину остаться на ночь она не привыкла.

Роман улыбнулся, она увидела, как в темноте сверкнули его белые зубы.

— С удовольствием.

Роман проснулся, когда за окном уже мерцал рассвет.

Увидев сиреневые занавески с оборками, он не сразу понял, где находится. Опустив глаза, он увидел Шантель. Она спала, закинув на него одну ногу.

Когда он был с этой женщиной, не переставал удивляться самому себе. Обычно он никогда не оставался с женщиной на ночь. Он использовал их только в качестве физической разрядки, но с Шантель все было по-другому. Ему трудно было держать ее на расстоянии. Она требовала от него большего, и оказалось, что он готов принять ее вызов.

Сначала Шантель отказалась от физических отношений между ними, но вчера она поняла, что это проигранная битва. Их притяжение было слишком велико, чтобы его игнорировать.

Она пошевелилась рядом с ним, ее глаза открылись. Когда она поймала на себе его пристальный взгляд, ее веки дрогнули.

— Не смущайся, Шантель. Это было естественно, и это было прекрасно.

— Обычно я не такая…

— Не такая требовательная?

Она усмехнулась:

— Это трудно выразить словами, но с другими у меня никогда такого не было.

Хотя ему и не хотелось говорить с ней о других, но все же было любопытно.

— А как было?

— Предсказуемо. Рутинно. — Она закрыла лицо руками, но он убрал их, чтобы посмотреть в ее сияющие карие глаза, которые не нуждались ни в какой косметике. — Я знаю, что ужасно так говорить.

— Не ужасно, а честно. Я бы тоже не хотел, чтобы наша сексуальная жизнь была предсказуемой.

Она подняла бровь:

— Наша сексуальная жизнь?

Он рассмеялся:

— Совершенно верно. Ее у нас будет еще много. До тех пор, пока твой живот не станет совсем круглым.

— В самом деле?

— И если ты помнишь, я обещал прошлой ночью, что в следующий раз займусь с тобой любовью медленно и нежно. — Он потянулся к ней, увлекая ее в свои объятия. — И сейчас я собираюсь выполнить свое обещание.

* * *

Когда, наконец, они вылезли из постели, то вместе приняли душ, а потом отправились на кухню. Кухня была небольшой, а с Романом казалась совсем крошечной. Шантель достала из буфета кофейные чашки и поставила на стол сливки и сахар.

Но Роман отказался.

— Я пью только черный.

— А я предпочитаю со сливками, — сказала Шантель.

Сделав глоток, она заметила, что Роман смотрит на часы.

— Все в порядке?

Он рассеянно поднял на нее глаза.

— В семь утра я обычно уже в офисе.

— Ты трудоголик?

— Угадала. Но я готов скорректировать свой график, чтобы быть рядом с тобой и ребенком.

«Неужели он прочел ее мысли?» Откуда он мог знать, о чем она думала?

— Но у меня есть еще кое-что для тебя.

— И что же это?

Он достал из внутреннего кармана пиджака черную бархатную коробочку и подтолкнул к ней по зеркальной поверхности стола.

— Открой.

Не отводя от него глаз, она протянула руку к коробочке.

Внутри на глубоком темном бархате лежало тонкое кольцо с большим бриллиантом в обрамлении нескольких более мелких камней.

К ее глазам подступили слезы.

— Какое чудо!

— Позволь мне… — Он взял кольцо и надел его на ее безымянный палец. — Ну как?

— Идеально. — Когда он это успел? Прошло всего двадцать четыре часа, а он уже достал кольцо.

— А теперь, — сказал Роман, — когда наша помолвка состоялась, мы можем сообщить о ней нашим семьям.

Шантель вздохнула. Таким желанием она, честно сказать, не горела.

Конечно, ее отец хотя и может быть несколько разочарован тем, как складывается ее личная жизнь, но в целом поддержит ее решение. Другое дело — семья Локеттов. Она понятия не имела, чего от них ожидать. От огромного и мрачного Джосайи Шантель всегда предпочитала держаться подальше. Мать Романа показалась ей более дружелюбной. Оставалось надеяться, что она такой и останется, когда услышит об их помолвке.

— С кого начнем? — спросил Роман. — Я бы предпочел с твоего отца.

Она понимала, что он делает. Это называлось уклонением. Ему было проще иметь дело с неизвестным, чем встретиться со своими демонами внутри собственной семьи. Шантель не позволяла своим пациентам выбирать более легкий путь. Как и не собиралась позволять это своему жениху.

— А я бы хотела сначала встретиться с твоими родителями. Как насчет следующих выходных?

Роман закатил глаза:

— Теперь я вижу, с кем имею дело. Ты предпочитаешь решать сложные проблемы напрямую. Хорошо, пусть будет по-твоему. — Он снова посмотрел на часы: — Извини, но сейчас мне действительно пора.

Он встал и наклонился к ней. В отличие от прошлого раза она с готовностью откликнулась на его поцелуй, но все быстро закончилось.

— Я позвоню тебе позже, хорошо?

— До обеда у меня пациенты и мой телефон выключен, но я тебе перезвоню.

— Буду ждать.

Шантель хотела сохранить их отношения платоническими, но у ее тела было свое мнение на этот счет. И она запуталась. Любовь и секс… как их разделить? Ей всегда это плохо удавалось.

Глава 13

Роман не сказал родителям, почему в следующую субботу он хотел, чтобы за обедом собралась вся семья. Джулиан и Джиана знали, о чем пойдет речь, и согласились поддержать его.

Ему даже удалось дозвониться до своего младшего брата. Ксавьер сказал, что подумает, но Роман на это не купился.

Это время года всегда было тяжелым для его брата. Три года назад он получил травму, оборвавшую его спортивную карьеру, впал в уныние и даже думал о самоубийстве. Потом ему стало лучше, но не намного.

Роман поделился своим беспокойством с Шантель. Она пригласила его к себе на ужин. Роман открыл бутылку вина и теперь смотрел, как она нарезает овощи для салата и готовит жаркое.

— Как тебе все же удалось заставить Ксавье пройти через это? — спросила она.

Он потер пальцами переносицу.

— Сначала он от нас закрылся. Тогда отец заявил, что он должен либо начать лечиться, либо убираться к чертовой матери из семьи.

— Жестко.

— Это единственное, что ты можешь получить от Джосайи Локетта.

— А что сделал ты? — спросила Шантель, доставая из буфета тарелки и столовые приборы. Роман налил себе вина.

— Я полетел с ним в клинику в Денвере. Там специализируются на спортивных травмах и на проблемах с психикой, с которыми сталкиваются профессиональные спортсмены. Брат пошел на поправку, перестал хромать и даже начал бегать, но каждый год примерно в это время он исчезает, отрезая себя от мира.

— Это понятно. Давно это случилось?

— Три года назад.

— Хотя здесь, — Шантель поднесла палец ко лбу, — он смирился с тем, что произошло, но здесь, — она показала на сердце, — он все еще это не принял. Нужно дать ему время. Он придет в себя.

Она повернулась к плите, вынула из духовки жаркое и дала ему немного остыть. Потом нарезала мясо поперек волокон и, выложив на блюдо, украсила зеленью петрушки.

Роман отнес в столовую жаркое и жареный картофель, Шантель взяла миску с салатом.

— Я уже добавила в него бальзамический соус, надеюсь, ты не против?

— Нисколько.

Когда они сели, Роман окинул взглядом стол и сказал:

— Спасибо тебе. Кроме матери, ни одна женщина для меня никогда не готовила.

Шантель улыбнулась:

— Возможно, ты был просто не готов им это позволить.

Несколько мгновений он задумчиво смотрел на нее. Откуда такая проницательность?

— А что, если я и в самом деле боялся дать к себе приблизиться? Боялся, что могу им не понравиться, если они лучше узнают меня?

— Давай займемся едой, — сказал Роман, меняя тему. — Такой аппетитный аромат, что мне просто не терпится. — Он положил на свою тарелку жаркое, потом добавил порцию картофеля и немного салата.

Шантель улыбнулась:

— Хорошо, оставим это. Я не собираюсь на тебя давить.

— Мне бы хотелось обсудить вот что, — сказал Роман, радуясь, что сорвался с крючка. — У меня есть один важный клиент. Я работаю с ним в надежде, что его сын подпишет контракт с «Атланта Кугуарз». Он собирается приехать в Атланту в следующем месяце, и я хочу устроить так, чтобы ему здесь понравилось. Ты не могла бы мне в этом помочь?

Шантель усмехнулась:

— Я не волшебница. Если он твердо решил, что его сыну лучше не приезжать в Атланту, вряд ли я смогу что-то сделать.

— Ты знаешь подход к людям. Ты можешь заставить их расслабиться. Посмотри хотя бы, что ты сделала со мной.

— Что я сделала с тобой?

— Да. Ты заставила меня — меня — говорить о чувствах. Поверь, одно твое присутствие сможет убедить Тима, что его сыну будет хорошо у Локеттов.

Она покачала головой:

— Я не из Локеттов.

— Пока нет, но скоро будешь. Я уверен, что встреча с тобой изменит правила игры.

— Ну хорошо. Постараюсь сделать все, что смогу.

— Спасибо тебе, Шантель. Твоя поддержка для меня очень много значит.

Эта женщина создавала вокруг себя особенную атмосферу. В бизнесе он был тверже скалы, но Шантель заставляла его раскрываться, как кольцо с цветком, которое она носила на безымянном пальце.

Покончив с ужином, они удалились в гостиную, где провели остаток вечера, сверяя свое расписание на ближайшие дни. Агент по недвижимости сказал, что у него есть несколько домов, которые они могли бы завтра посмотреть. Слава богу, у Шантель не было никаких встреч на выходные. Ну а потом, конечно, надо было определиться со свадьбой.

Шантель хотела что-нибудь побыстрее и попроще, но Роман отказался экономить на ней. К концу вечера он добился ее согласия, что свадьбу лучше сделать через месяц, а в понедельник, если она не возражает, встретиться со свадебным организатором. У их семей будет достаточно времени, чтобы скорректировать свой график и устроить Шантель незабываемую свадьбу.

Она оценила его попытку романтизировать это событие, но без иллюзий. Она знала, почему они женятся. Причиной была ее беременность, и только. Да, она увлеклась им, но ей нужно быть осторожной и не забывать о реальности.

На следующее утро, позавтракав в маленькой закусочной, они отправились на встречу с их агентом по недвижимости. Джон Саммерс подобрал несколько вариантов, которые соответствовали двум основным критериям. Дома находились достаточно близко к штаб-квартире корпорации «Атланта Кугуарз» и недалеко от офиса Шантель. И конечно же, в Бакхеде.

Первым они решили осмотреть недавно построенный дом с пятью спальнями и пятью ванными, с двенадцатифутовыми потолками, большой кухней с мраморными столешницами и просторной хозяйской спальней с двумя гардеробными комнатами. Для него и для нее. Цена тоже была подходящей.

— Ну не знаю, — сказала Шантель, — мне кажется, что здесь слишком много места для трех человек.

— Как только у вас появится больше детей, — сказал Джон Саммерс, — вы уже не будете думать, чем его заполнить. — Он так и лучился энергией от предвкушения хорошей сделки. Роману дом тоже понравился, но он заметил беспокойство в глазах Шантель.

— Дай нам минутку, Джон, хорошо?

— Конечно. Я подожду вас на подъездной дорожке.

— Ты хочешь еще детей? — спросила Шантель, когда агент отошел.

— А ты хочешь, чтобы у нашего ребенка не было ни братьев, ни сестер? — Роман вырос в большой семье, и ему это нравилось.

— Просто я никогда не думала о чем-то большем, чем эта беременность.

Роман посмотрел на нее:

— Возможно, стоит подумать.

Шантель отвернулась.

— Что-то не так? — спросил он.

— Ничего.

— Нет, тут явно что-то есть. — Роман повернул ее лицом к себе. — Разве ты не хочешь от меня еще детей?

— Я… — Ее голос прервался.

— Хорошо. Но мы еще к этому вернемся. Сейчас наша задача — найти себе дом.

— Хорошо.

Шантель позволила ему отвести себя к машине, но всю дорогу молчала, погруженная в свои мысли. Роман не знал, почему она так расстроена. Возможно, ей просто нужно было время, чтобы привыкнуть ко всем этим изменениям.

Увидев двухэтажный дом с крыльцом и кирпичным фасадом, к которому они подъехали через десять минут, Шантель просияла.

— Я с легкостью могу представить здесь пару кресел-качалок, — сказала она.

После того как Джон провел их через двойные двери со стеклянными вставками, Роман понял, что выбор сделан. В доме были большое уютное фойе, лепнина на потолке, деревянные полы, солнечная кухня-столовая и обшитая панелями гостиная с камином.

— Это чудесно, — сказала Шантель, дотрагиваясь до фарфоровой ванны на львиных лапах. — Я так и вижу, как принимаю ванну с ароматной пеной.

Роман тут же представил себе эту картину и почувствовал, как внизу у него все напряглось. Надо было срочно менять дислокацию.

— Джон, покажи нам нижний этаж.

Обширное пространство для приема гостей, с плиточным полом, с камином и встроенным баром, выходящим на крытую террасу, и бассейн с подогревом — все это было немаловажно для его имиджа.

Когда они подошли к бассейну, Роман посмотрел на Шантель и увидел, что решение принято.

— Мы берем это, Джон. Сделай предложение.

Глава 14

— Прекрати нервничать, ты отлично выглядишь, — сказал Роман, помогая Шантель выйти из машины. Через просторный вестибюль он провел ее в гостиную, где обычно собиралась его большая семья. В простом платье в горошек с широким поясом, она выглядела чертовски сексуально. — Тебя ведут не на бойню.

— Ты в этом уверен? У тебя и так с отцом не очень, а ты еще хочешь огорошить его этой новостью. Стоит ли удивляться, что я нервничаю?

— Не нервничай, — сказал Роман. — С моим отцом лучше использовать прямой подход, а не ходить вокруг да около. — Он сумеет защитить ее и не потерпит, чтобы ей причинили боль.

Когда они вошли в гостиную, вся семья была уже в сборе. Джосайя Локетт стоял, прислонившись к каминной полке, его жена и Джиана сидели на диване и о чем-то оживленно беседовали. Джулиан, игнорируя всех, стоял в углу комнаты и говорил по телефону.

— Всем привет, — сказал Роман, когда они вошли, и ободряюще сжал руку Шантель.

— Наконец-то, — сказал Джосайя. — Ты опоздал на полчаса.

— Это моя вина, — поторопилась объяснить Шантель. — Я никак не могла решить, что надеть.

Джосайя Локетт внимательно посмотрел на нее.

Роман улыбнулся:

— Знакомьтесь. Это Шантель Уилсон, моя невеста.

Рука матери поднялась ко рту, отец остолбенело уставился на него:

— Твоя невеста? С каких это пор? И почему мы только сейчас об этом слышим?

Прежде чем Роман успел ответить, Джосайя Локетт подошел к Шантель и, подняв бровь, окинул ее придирчивым взглядом.

— Минуточку. Похоже, мы уже встречались. Вы приходили сюда с Джулианом.

— И не раз, — сказала Шантель. — Мы дружим с самого колледжа.

— Так вы не одна из его девиц?

Роман посмотрел на Шантель. Она побледнела, но тут на помощь пришел Джулиан:

— Нет, отец. Никакого романа у нас не было. Хотя бы потому, что она не стала бы мириться с моей любвеобильной натурой. — Он посмотрел на брата: — Подозреваю, что и ты предпочитаешь отношения один мужчина — одна женщина, не так ли?

— Именно, — сказал Роман. — И мы рады поделиться с вами еще одной новостью: Шантель беременна.

— Беременна! — Его мать вскочила с дивана. — Но вы ведь только что обручились!

— Вот поэтому они и женятся, — буркнул Джосайя.

Анжелика повернулась к мужу:

— Хотя это и неожиданно, но ребенок — это всегда хорошая новость.

— Как скажешь, — сухо заметил Джосайя. — А с вами, — он посмотрел на своих сыновей, — я хотел бы поговорить. У меня в кабинете.

Роман встретился взглядом с Шантель. Под маской вежливости он чувствовал ее беспокойство.

— Иди, дорогой. — Мать легко подтолкнула его в спину. — А мы тут немного поболтаем.

— Что, черт возьми, происходит?!

— Все так, как я и сказал, отец. Мы с Шантель собираемся пожениться и завести ребенка. Для тебя это должна быть хорошая новость, раз ты сам просил меня остепениться.

— А ты? — Джосайя посмотрел на Джулиана. — У тебя есть, что сказать по этому поводу?

Джулиан пожал плечами:

— Это не мое дело. Шантель — взрослая, она может быть с тем, с кем хочет. Она сделала свой выбор. И это Роман.

— Ладно, — сказал Джосайя. — Похоже, вы оба знаете, что происходит. Но давай будем честны. — Он снова повернулся к Роману: — Единственная причина, почему ты на ней женишься, — это ребенок.

— Может, так и было, когда я делал ей предложение, — сказал Роман, — но она мне действительно нравится.

— Нравится — это еще не любовь.

Роман выдержал его взгляд.

— Я знаю. Но это может в нее перерасти.

Джулиан расхохотался.

— Ты можешь полюбить? В какой Вселенной? У тебя когда-нибудь были серьезные отношения хоть с одной женщиной?

— Никто не знает, на что способен, — сказал Роман. Он тоже не знал, пока не встретил Шантель и перед ним не открылся целый мир возможностей. И конечно, ему было страшно, потому что он еще никогда не отдавал свое сердце другому человеку. Но если и был кто-то, кому он готов был его отдать, так это Шантель.

Мать Романа пошла узнать насчет ужина, оставив Джиану с Шантель в гостиной.

— Ну как ты, впечатлена? — спросила Джиана.

— Да, отец у вас грозный.

— На самом деле он просто старый плюшевый мишка.

— Верю тебе на слово.

— Но вы с Романом… вы держались за руки, когда вошли. Похоже, за это время вы стали ближе друг к другу.

Шантель еще ни с кем не говорила о своих чувствах. Даже с Ванессой. Переход от ее скучной жизни к новой жизни в техноколор казался ей нереальным. «Не слишком ли это хорошо, чтобы быть правдой?»

— Да, это так. Как там говорят… невзгоды закаляют характер?

Джиана рассмеялась:

— Ну что ж, в любом случае, поскольку никто другой этого еще не сделал, я хочу быть первой, кто примет тебя в нашу семью. Я рада, что ты присоединишься к Локеттам, поскольку Роману, если честно, нужна именно такая женщина.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что Роман всегда был словно в панцире, через который трудно проникнуть. Однако за последнюю неделю тебе удалось сломать его стену, и он кажется более открытым, чем когда-либо.

— Правда? — Сердце Шантель забилось. Неужели за такое короткое время она смогла изменить его жизнь?

— Да, да. Поэтому, что бы ты ни делала, продолжай в том же духе.

Когда они с отцом вернулись в гостиную, Роман подошел к Шантель, и она сразу почувствовала себя увереннее.

Его губы коснулись ее уха.

— Все в порядке?

Шантель кивнула.

— Приглашаю всех в столовую, — сказала миссис Локетт. — Сегодня наш шеф-повар приготовил восхитительное угощение.

Столовая была оформлена в стиле эпохи Регентства. От деталей отделки из позолоченного дерева до мягких стульев — все так и кричало о богатстве и роскоши. Шантель ожидала сотни вопросов. Так и случилось. Джосайе Локетту хотелось знать, откуда она родом, о фермерском бизнесе ее семьи, о ее отце, и когда у него будет возможность с ним познакомиться.

— Мистер Джексон будет рад видеть, — сказал он, обращаясь к Роману, — что ты остепенился.

— Что ты хочешь сказать? — спросил Роман.

Шантель, сидевшая рядом, предупреждающе похлопала его по колену. Им была не нужна третья мировая война.

— Я просто констатирую очевидное. Ты был одиноким холостяком, а теперь ты станешь семейным человеком. Это может облегчить его беспокойство. Неплохой ход.

«Да, мистер Локетт, для вас вся жизнь — шахматная партия».

Подход миссис Локетт был гораздо тоньше. Но когда она спросила, на какой месяц назначена свадьба, то громко закашлялась, узнав, что свадьба будет через три недели.

— Прости, мама, — сказал Роман. — Я знаю, это кажется поспешным, но, учитывая состояние Шантель…

— Если она родит через семь месяцев, любой, у кого есть мозги, поймет, что она была беременна, когда ты на ней женился.

— Джосайя! — Анжелика выразительно посмотрела на своего мужа и встала. — На пару слов, пожалуйста.

Шантель почувствовала, как у нее сдавило горло.

Роман наклонился к ней:

— Прости, что так вышло. Давай откажемся от десерта и поедем домой.

Шантель отодвинула стул и встала, когда мистер и миссис Локетт вернулись в столовую.

— Пожалуйста, не уходите. — Миссис Локетт оглянулась на мужа: — Джосайя, разве ты не должен что-то сказать?

Мистер Локетт медленно подошел к Шантель:

— Прошу меня извинить за бестактность. Мы рады, что вы стали частью нашей семьи.

Шантель была уверена, что он привык извиняться не больше, чем Роман.

— Спасибо. Я принимаю ваши извинения. Но сейчас уже поздно, а в последнее время я стала быстро уставать.

Миссис Локетт потянулась к руке Шантель:

— Конечно, дорогая. Мне жаль, что мы задержали вас допоздна.

— Спасибо за ужин, мам. — Роман поцеловал мать в щеку, пожал руку отцу и помахал брату с сестрой.

Когда они оказались в машине, Шантель выдохнула:

— Я рада, что это закончилось.

— Я тоже.

— Все оказалось гораздо сложнее, чем я думала. Я недооценила твоего отца. Больше я так не попадусь.

— Дело не в тебе, Шантель. Это на меня он злится. Это во мне он разочарован.

«Он просто хочет меня успокоить», — подумала Шантель, но не стала дразнить медведя. Она зевнула и закрыла глаза.

— До твоего дома добрых сорок минут, а ты уже спишь. Не лучше ли остановиться у меня? Это совсем рядом.

— Ничего не имею против. — До свадьбы оставалось три недели, и, похоже, чтобы все успеть, они решили включить ускоренную перемотку. Но рядом с Романом Шантель казалось, что все возможно. Несколько дней назад, когда он заговорил о браке, ей было трудно такое представить.

Глава 15

На следующее утро Роман высадил Шантель у ее коттеджа. До встречи с организатором свадьбы оставалось еще полчаса, и она решила позвонить Ванессе.

— О боже, где ты была? — мгновенно отозвалась Ванесса. — Два дня я попадаю на автоответчик. Ну, что у тебя там? Я просто умираю от любопытства.

— Все хорошо… за исключением ужина с его родителями.

— Давай по порядку. В последний раз, когда мы с тобой говорили, ты собиралась на ужин с Романом. Значит, это были сверчки?

Шантель рассмеялась:

— Нет. Еда была превосходной. Но Роман понял, что я не буду всегда делать то, что он хочет. Он выучил слово «компромисс». Мы договорились жить не в поместье Локеттов, как он рассчитывал, а найти для нас дом в Бакхеде.

— Ух ты! Прогресс. Продолжай.

— И представь, мы его нашли. Дом красивый. Место тихое.

— О, вы не теряли времени даром.

— У нас плотный график, скоро должен родиться ребенок.

— Верно, верно… А Локетты?

— У Локеттов были вчера.

— Ну, и как они это восприняли?

— Мать Романа прекрасно. Она рада стать бабушкой, но вот его отец…

— Что?

— Он целый вечер меня допрашивал. О моей работе, семье… удивляюсь, что он еще не спросил мою группу крови. Но дело даже не в вопросах, а в тоне, каким они были заданы.

— Да… я подозревала, что будет не просто.

— Но и это не все.

— Что же еще?

— Мне кажется, что я начинаю влюбляться. — Ванесса хотела что-то сказать, но Шантель продолжала: — Я знаю, это безумие, но я ничего не могу поделать.

— Ты уверена, что не путаешь постель с любовью? Я имею в виду, что тебе и сравнивать особо не с чем.

Шантель понимала, почему Ванесса так беспокоится.

Впервые она позволила проявиться чувствам, которых всегда боялась.

— Возможно, ты права. Но мне все равно. Мне нравится то, что у нас есть.

— Остается надеяться, что он не разобьет тебе сердце.

Шантель тоже на это надеялась. Не было никакой гарантии, что Роман чувствовал то же, что и она. Да, это была авантюра, но разве не кусала бы она потом себе локти, если бы не рискнула?

— Итак, какую свадьбу ты бы хотела? — Эрика Шелтон, миниатюрная блондинка в убойном дизайнерском костюме, сразу перешла к делу. — С размахом или камерную? Урбан, кантри, винтаж?…

— Определенно камерную и винтаж, — сказала Шантель. — Для семьи и самых близких друзей.

— Хорошо. — Эрика записала в свой блокнот. — Это общее направление, но есть еще масса деталей.

Она открыла свой кейс, и в течение следующего получаса они обсудили основной тон, дизайн приглашений и цветы. Шантель выбрала весенний образ с палитрой синих, оранжевых и розовых тонов и свадебный торт в виде многоярусного сливочного крема с оранжевыми и розовыми цветами. У Эрики было на примете одно место рядом с озером и привлекающей внимание ротондой. Она показала фотографию, и Шантель подумала, что место выбрано просто идеально.

Эрика оставила Шантель домашнее задание: выяснить, захочет ли Роман провести религиозную церемонию; выбрать, какую они хотят музыку; а также время для встречи с дизайнером свадебного платья. Остальным она собиралась заняться сама.

Шантель уже закрывала за ней дверь, когда зазвонил ее мобильный. Это был Роман.

— Алло?

— Привет, красавица. Ну, как прошла твоя встреча с Эрикой?

— Отлично. Похоже, она действительно знает свое дело.

— Я же говорил тебе, что не о чем беспокоиться. Эрика планировала свадьбу моего друга, он остался доволен.

— Она дала нам домашнее задание.

— В самом деле?

— Как освободишься, подъезжай. — Шантель не хотела, чтобы только у нее болела голова. Все же это касалось их обоих.

— Могу прямо сейчас.

Роман ничего не знал о планировании свадьбы, но хотел, чтобы Шантель была счастлива. Когда он приехал, то увидел ее сидящей на ковре в окружении фотографий и меню.

— О, вижу, нам предстоит большая работа, — сказал он.

Она радостно потерла руки:

— Ты даже не представляешь!

Ему не потребовалось много времени, чтобы погрузиться в этот увлекательный процесс. Они должны были решить, хотят ли шведский стол или праздничный ужин. Открытый бар или вино и пиво. Мясо или рыбу. В итоге они остановились на закусках и праздничном ужине с первоклассным меню, которым гордилась бы его мать, и полным открытым баром.

Позвонив Эрике и сообщив ей свой выбор, они вознаградили себя совместным принятием ванны, после чего переместились в спальню.

Он скатился с нее, тяжело дыша.

— Что ты со мной делаешь, женщина?

— Я могла бы задать тебе тот же вопрос. — Шантель повернулась к нему и обняла за шею. — Ты превратил меня в сексуальную наркоманку.

— В самом деле?

— Раньше я не знала, чего мне не хватает, но с тобой…

Он повернул голову и поцеловал ее, теряясь в ощущениях и еще неясном осознании, что, возможно, уже влюблен в эту женщину.

Глава 16

Остаток недели пролетел для Шантель незаметно.

Покупка дома в Бакхеде была в стадии разработки, она встретилась с дизайнером свадебных платьев и один раз уже съездила на примерку, плюс поставщик провизии организовал для них с Романом дегустацию блюд. Шантель была довольна таким прогрессом, учитывая, что до свадьбы оставалось всего две недели.

Теперь она думала о том, как сообщить эту новость своей семье. Она надеялась, что реакция ее отца будет лучше, чем у мистера Локетта, когда скажет, что у него будет внук.

Кстати, о ребенке. У нее все еще были приступы утренней тошноты. Лекарства, которые выписал врач, конечно, помогали, но не на сто процентов.

Она читала разные книги, все, что могла достать. В том числе «Чего ожидать, когда ждешь ребенка», и была очень удивлена, когда нашла эту книгу дома у Романа.

— Ты не единственная, кому через это придется пройти, — сказал он. — Я тоже хочу знать, что тебя ожидает.

Они проводили вместе почти все вечера, но сегодня Роман ужинал с одним спортивным агентом, а Шантель захотелось побыть дома.

Когда он позвонил, было почти десять вечера.

— Как поживает моя леди?

Шантель почувствовала, как по ее телу пробежала волна жара. Он назвал ее своей леди. Это могло означать, что он воспринимал ее не только как мать своего ребенка, не так ли?

— Ужасно хочется спать, — сказала она.

— Извини, что так поздно. Этот тип не хотел уступать ни дюйма, так что шел большой бартер. Он был недоволен, что мы обменяли его клиента на более молодого и перспективного, а также представлял еще одного игрока, на которого мы положили глаз, поэтому активно лоббировал сделку.

— Представляю.

— Да, дело было непростое. Я бы пришел, но хочу, чтобы ты выспалась. Завтра важный день.

— Ты беспокоишься? — спросила Шантель.

— Как меня встретит твоя семья? Разумеется, беспокоюсь. Я уверен, что они не хотят потерять свою маленькую девочку.

— Не беспокойся. Все будет хорошо. — Шантель знала, что ее отец бывает суровым, но всегда справедливым.

— Из твоих уст да Богу в уши, — сказал Роман.

Когда через несколько минут он отключился, Шантель снова завернулась в свое плюшевое одеяло и сразу заснула.

Маленький городок в центре штата находился в двух часах езды от Атланты. Когда они съехали с автострады, дорога стала уже, и через несколько миль они увидели указатель на Макдоноу.

По пути Шантель рассказала обо всех своих братьях и невестках, племянницах и племянниках. Роман надеялся, что он им понравится. Для этого случая он надел тщательно отглаженные черные брюки и белую рубашку.

— Как, ты думаешь, они отреагируют, узнав о твоей беременности?

Внешне это пока еще никак не проявлялось. Роман был единственным, кто мог заметить, как увеличилась ее грудь.

— Не беспокойся. Я знаю, что они тебя полюбят.

Когда их машина подъехала к фермерскому дому, навстречу им высыпала вся семья, сразу заключив Шантель в свои объятия, пока Роман доставал из багажника сумки с подарками.

Его поразило, насколько разными были их семьи. Все, казалось, говорили одновременно, а совсем маленьких передавали по кругу, чтобы Шантель могла обнять и поцеловать каждого из них. Для Романа это было непривычно — быть окруженным таким теплом и смехом. И любовью.

Только отец Шантель отошел немного в сторону. Он не был высоким и спортивным, как его сыновья, но с такими же большими карими глазами и широкой улыбкой, как у Шантель. Шантель взвизгнула от радости, когда увидела его, и бросилась ему на шею.

— Моя малышка, — сказал он, — как хорошо, что ты снова дома.

— Папа, — Шантель повернула голову, чтобы посмотреть на Романа, — я хочу познакомить тебя с моим женихом.

— Жених! Жених! — тут же раздалось со всех сторон.

Было много улюлюканья, свиста и похлопывания по спине. Ничего подобного Роман никогда не видел, но именно так его приняли в семью Уилсон.

— Ну, иди сюда, сынок. — Отец Шантель протянул руку, и Роман крепко ее пожал.

— Рад познакомиться с вами, сэр.

— Вы, должно быть, произвели сильное впечатление на мою Шантель, если она вдруг захотела выйти замуж.

— Почему вы так говорите?

— После истории с Бобби и смерти ее матери, я думал, что этого никогда не случится, — сказал Джордж Уилсон и направился к дому, оставляя Романа гадать, что он имел в виду.

— Это он отец ребенка, да? — спросила Шарлин, загнав Шантель в угол, когда та отправилась на кухню в поисках имбирного эля, чтобы унять дрожь.

— Ради бога, Шарлин… — отчаянно зашептала она, — говори потише. Остальные еще ничего не знают.

— Но это он — отец?

— Да.

— Хорошо, что он оказался честным человеком.

— Ребенка я и сама бы вырастила, — гордо заявила Шантель, хотя теперь этого уже не хотела.

— Я знаю, мисс Независимость. Но двое всегда лучше, чем один. Так когда ты собираешься «бросить свою бомбу»?

— Думаю, после ужина. — Шантель не хотела, чтобы Романа допрашивали так же, как ее. Пусть все будут в хорошем настроении после того, как съедят персиковый пирог, который испекла ее невестка.

— Хорошо. Ну а если тебе что-то понадобится, дай мне знать. Кристофер уже из многого вырос, да и в запасе у меня кое-что осталось.

Шантель улыбнулась. Ей все еще было трудно поверить, что через семь месяцев придется иметь дело со всеми этими маленькими вещичками.

Обед был накрыт во внутреннем дворике на длинном столе. Все было просто, но очень аппетитно. Курица-барбекю, макароны с сыром, листовая капуста, зеленая фасоль, картофельный салат и сладкий чай в больших кувшинах.

Атмосфера была самая непринужденная.

Как только все наполнили свои тарелки, Теренс, старший брат Шантель, попросил Романа рассказать о его работе.

— Должно быть, это очень не просто — управлять большой футбольной франшизой.

Роман начал с того, как его отец приобрел команду. Потом рассказал, какую роль во всем этом играют его братья и сестра. И почему он, как самый старший и лучше подготовленный, взял на себя управление. Уилсоны внимательно слушали, в то же время не забывая про еду. Глаза Шантель сияли.

— Правильный подход, — сказал Фрэнк. — Ты старший, но смотришь на это как на семейное дело.

— Так и есть, — сказал Роман. — Никакого «я», только «мы».

Из дома донесся детский плач.

— Извините меня. — Шарлин вышла из-за стола и вернулась с трехмесячным ребенком, завернутым в байковое одеяльце.

— Можно мне? — попросила Шантель, протягивая к нему руки.

— Конечно. — Шарлин осторожно передала ей малыша. — Ну же, сынок, поздоровайся со своей тетей.

Шантель улыбнулась и протянула ему палец, за который тот сразу же ухватился.

Мадонна с младенцем, подумал Роман, и внутри у него что-то сдвинулось. Теперь он знал, что женитьба на Шантель была одним из самых лучших решений, которые он когда-либо принимал.

Позже, когда женщины готовили десерт, к Роману подошел Джордж Уилсон.

— Я думаю, мы должны поговорить как мужчина с мужчиной.

Роман оглянулся в поисках Шантель, но она была занята племянником. Он немного нервничал, но помнил, что она сказала о своем отце. Что он честный и справедливый человек.

Оставив гостей во дворе, Джордж Уилсон пригласил Романа в дом. На кухне он достал из шкафа бутылку и рюмки.

— За Шантель, — сказал он, когда они сели за стол.

Роман залпом опрокинул рюмку и выдохнул — огонь виски прогорел до самого живота.

— Мистер Уилсон…

— Зовите меня Джорджем.

— Джордж, мне жаль, что я не поговорил с вами, прежде чем попросить Шантель выйти за меня замуж. Дело в том, что наши отношения не совсем обычны.

Джордж Уилсон нахмурился.

— Я имею в виду, что они не соответствуют принятому порядку, — поспешил пояснить Роман. — Дело в том, что у Шантель будет ребенок.

Глаза Джорджа расширились.

— У моей девочки будет ребенок?

Роман кивнул.

— Пусть это не совсем по правилам, но я очень забочусь о Шантель и хочу лучшего для нашего ребенка.

— Я это вижу, — сказал Джордж. — Нужно иметь храброе сердце, чтобы предстать перед отцом, так сказать, постфактум. Я это ценю. У Шантель хорошая голова на плечах, и если она согласилась на этот брак, то я вас благословляю.

— Правда? — Роман не смог скрыть удивления. Он думал, что ее отец будет с ним намного строже.

— Да. — Джордж улыбнулся. — И мы должны за это выпить. — Он еще раз наполнил рюмки. — За ваш брак, мой мальчик. Пусть у вас с Шантель будет долгая жизнь, наполненная любовью и счастьем.

Эти слова еще долго звучали в ушах Романа. Он не просто хотел брака по расчету. Он хотел того, что пожелал им Джордж Уилсон.

Глава 17

Остаток вечера, по мнению Шантель, прошел гладко. Исчезнув вместе с отцом, Роман вернулся в хорошем настроении.

— Ну, как все прошло?

Он улыбнулся:

— Просто отлично! Я сказал ему о ребенке.

— Ты это сделал, правда?

— Да, он это сделал, Лютик, — сказал за ее спиной мистер Уилсон.

Она обернулась:

— Так ты не сердишься на меня?

— Как я могу сердиться на тебя, милая? Ты же скоро подаришь мне еще одного внука. — Он протянул к ней руки, и Шантель бросилась в его объятия.

— Спасибо тебе, пап. Ты же знаешь, как это много для меня значит.

— Конечно, знаю, Лютик. А теперь давай скажем об этом всем остальным. — Джордж Уилсон несколько раз хлопнул в ладоши, и все замолчали.

— А сейчас Шантель и Роман сделают для нас еще одно объявление.

Шантель посмотрела на счастливые лица своих родных и громко сказала:

— У нас будет ребенок!

С криками и восторженными возгласами все столпились вокруг них, с радостью принимая это новое известие.

* * *

Уже поздно вечером, после того как все гости разошлись по домам, а они с Романом скользнули под прохладные простыни, Шантель сказала:

— Знаешь, ты, должно быть, действительно нравишься моему отцу, раз он оставил нас на ночь в одной комнате.

Он притянул ее к себе:

— Поздно скрывать, когда кот уже вылез из мешка.

Шантель рассмеялась:

— О, Роман, я тебя так люблю. — И тут же смутилась. — Я… я не это имела в виду. — Она попыталась отодвинуться, но он ей не позволил.

— Эй… — Он погладил ее по щеке. — Посмотри на меня. Раньше ты мне не лгала, так что не начинай сейчас.

— Я… — Шантель хотела сказать, что это просто клише, разговорная фраза… но она действительно любила его. Но что чувствовал он? Теперь ей предстояло это выяснить. — Я люблю тебя. — Она еще раз произнесла эти три слова и стала ждать.

— Не могу сказать что-то определенное.

Услышав это, Шантель захотелось умереть.

— Но мне кажется, я все же начинаю в тебя влюбляться.

Сердце Шантель радостно встрепенулось. Он не отвергал ее любовь. Он давал ей надежду.

— О, Роман!

Они одновременно потянулись друг к другу. Он раздел ее и начал медленно гладить ее тело, словно драгоценный сосуд, с которым нужно обращаться очень осторожно. Их губы сомкнулись, и он медленно вошел в нее. Их движения были плавными и неторопливыми. Все было по-другому — более интимно, и это было похоже на любовь.

Слезы потекли по ее щекам. Должно быть, он их тоже почувствовал, но это не нарушило их размеренный ритм, пока они вместе не взошли на вершину.

Потом он вытер ее слезы подушечками больших пальцев.

— Все в порядке?

Она кивнула. Она была слишком напугана, чтобы говорить, боясь разрыдаться.

«Что, если мое признание все изменит между нами?»

Чувствуя ее дрожь, Роман начал медленно поглаживать ее по спине. Только когда ее дыхание выровнялось, он закрыл глаза и задумался.

«Шантель любит меня».

Она это сказала. Он мог бы подыграть, не заостряя на этом внимания, но заставил ее признаться, а сам оказался не готов. В то же время нежными прикосновениями и мягкими поглаживаниями Роман показал, как дорожит ею. А возможно, и любит.

Он вспомнил их первую ночь.

Это было прекрасно, но он и подумать не мог, что с каждым разом это будет становиться все лучше и лучше. Может быть, потому, что теперь за этим стояли эмоции? Шантель была не какой-то идеальной красавицей, случайно встретившейся на его пути. Она была живым, дышащим воплощением его женщины. Женщины, которую он ждал всю жизнь.

И сейчас она была здесь, в его постели, беременная его ребенком. Ничто: ни деньги, ни власть, ни престиж — не казалось ему сейчас более важным. Так почему он не может сказать эти три слова? Потому, что боялся потерять контроль. Он привык держать себя в руках, а с ней чувствовал, как этот контроль от него ускользает.

Был ли он способен любить ее так, как она этого заслуживала — без ограничений, всем сердцем? Роман был в этом не уверен, а потому молчал.

На следующее утро Шантель хотелось куда-нибудь спрятаться, чтобы проанализировать ситуацию и каким-то образом уложить ее в голове. Быстро приняв душ, она оделась и спустилась вниз. К счастью, ее отец был в сарае, и это давало ей несколько минут, чтобы приготовить себе кофе и подумать. Ей было страшно. Роман сказал, что никогда не был влюблен, в то время как она была полностью погружена в их отношения и предсвадебную лихорадку.

— Привет, солнышко. А где мистер Уилсон?

Какой он милый. Шантель получала все, о чем мечтала, но боялась, что у нее этого никогда не будет.

— В сарае, — сказала Шантель, делая глоток ароматного кофе.

Роман налил себе чашку и сел рядом.

— Ну, как ты себя чувствуешь? Нормально?

— М-м-м.

— Тогда, думаю, нам пора ехать. Нужно подготовиться к приезду Джексонов.

— Ах да, ты ведь хочешь доказать, что Атланта лучший город на этой планете. И разумеется, лучший для его сына.

— А главное, что вместе с моей семьей — нашей семьей — он оставляет своего сына в хороших руках. Ты все еще согласна поужинать с ними в пятницу?

— Да, я уже отменила почти все свои дневные встречи.

— Надеюсь, это не очень осложнило тебе жизнь?

— Я оставила только примерку платья, и еще я собираюсь потратиться на прическу и макияж. Вечером я хочу выглядеть как можно лучше.

— Ты всегда выглядишь идеально. — Он дотронулся пальцем до ее носа. — Тебе не нужно и стараться.

— Я знаю. Но я не хочу заставлять тебя краснеть. — Она все еще не могла избавиться от чувства неловкости, находясь среди людей его круга, не желая отставать от женщин, с которыми он встречался раньше.

— Брось говорить ерунду. — Он взял у нее пустую чашку и поставил на стойку. — Едем домой.

Они попрощались с отцом Шантель, собираясь увидеть его на свадьбе, и к обеду были уже в Атланте. Роман высадил Шантель у ее дома, пообещав заехать вечером.

Она была рада, что у нее будет время подумать, не совершила ли она ошибку, сказав Роману, что его любит. К обеду приехала Ванесса, чтобы помочь собрать вещи для переезда в новый дом.

— Ну, что ты об этом думаешь? — спросила Шантель, рассказав подруге о своей поездке в Макдоноу.

— По-моему, все отлично. Твой отец дал свое благословение, а Роман сказал, что любит тебя.

— На самом деле он так и не произнес эти три слова.

— Не торопись, дай ему время, — сказала Ванесса, заклеивая коробку скотчем. — Позволь его сердцу догнать твое. И перестань слишком много думать.

— Я психиатр, Несса. Это то, что я делаю каждый день.

— И ты делаешь себе хуже, постоянно задаваясь вопросом «а что, если». — Ванесса заклеила скотчем еще одну коробку. — И почему, собственно, мы собираем вещи? Неужели твой мужчина не мог кого-нибудь нанять?

Шантель закатила глаза:

— Конечно, у него достаточно денег, но я не хочу, чтобы он думал, что я этим пользуюсь.

— Чушь! Ты на втором месяце беременности, а первый триместр самый тяжелый.

Ее слова заставили Шантель задуматься. Ванесса была права.

— Пожалуй, мне действительно нужна помощь. — Но только заплатит за нее она сама. Финансовую сторону брака они с Романом еще не обсуждали, что казалось даже немного странным. С ней все было ясно: она не имела и сотой части того, что было у него, но все, что было ее, было и его.

— Добро пожаловать в наш город, — сказал Роман, встречая в аэропорту Джексонов. Неделя выдалась напряженной, а после работы еще пришлось заскочить на примерку свадебного смокинга.

Трудно было поверить, но к следующей субботе он уже будет женатым мужчиной. Раньше он побоялся бы связать себя с женщиной, которая так отличалась от холодно-отстраненных моделей, с которыми обычно встречался. Шантель могла быть какой угодно, только не холодной, она была теплой и доступной.

— Я удивлен, что вы решили сами нас встретить, — сказал Тим, когда Роман и Кертис укладывали багаж на заднее сиденье «мазерати», — а не поручили одному из ваших ассистентов.

— О, нет. Я рад, что у меня есть шанс показать вам, почему «Атланта Кугуарз» может стать хорошим выбором для вашего сына.

— Мне всегда нравилась Атланта, — сказал Кертис, скользнув на заднее сиденье. — Так много успешных афроамериканцев в одном месте.

— Здесь много чего интересного. Много ресторанов, магазинов, ночных клубов, — сказал Роман, садясь за руль и включая зажигание.

Тим неодобрительно покачал головой:

— Ему следует держаться подальше от ночной жизни. Я не хочу, чтобы мой сын увяз, как это бывает с молодыми людьми, в наркотиках, алкоголе и вечеринках с женщинами.

— Я понимаю вас, Тим. Но и без ночных клубов Атланта отличное место для жизни. Это крупный центр искусства со своей историей и культурой и, что немаловажно, с доступными ценами. Кроме того, не будем забывать о погоде. У нас хороший климат и мягкие зимы.

— Вы умеете торговаться, — сказал Тим. — Итак, куда вы нас везете? — спросил он, признавая на данный момент свое поражение.

— В отель «Уолдорф» в Бакхеде. Вы будете жить в президентских люксах.

— К чему тратить столько денег? Мы с сыном можем остановиться в одном номере. Пока есть раскладной диван, я в порядке.

Роман знал, что лучше не спорить. Когда они прибыли, он изменил бронирование и оставил Джексонов в отеле, чтобы они отдохнули перед ужином. У него уже был план, как завоевать их расположение. После того как Шантель поразит их своим обаянием, на следующий день он устроит им экскурсию по комплексу «Атланта Кугуарз», обед с семьей Локетт, а вечером отвезет на концерт Дрейка. Кертис, как он слышал, был одним из его фанатов. Если все это не убедит Тима Джексона, что «Атланта Кугуарз» — лучшее место для его сына, тогда он вообще не знал, как убедить его.

Роман вернулся в офис, чтобы закончить кое-какие дела, принять душ и подготовиться к ужину.

Через сорок пять минут он уже был у дома Шантель.

— Прости, что опоздал. Трафик.

В шелковом платье с одним открытым плечом и в туфлях на высоких каблуках, она выглядела чертовски сексуально. Роман тут же представил, как потом он все это с нее снимет.

— Нам нужно поторопиться, — сказала Шантель.

Когда она садилась в машину, в боковом разрезе платья мелькнуло ее бедро. Борясь с искушением, Роман быстро захлопнул дверцу, обошел вокруг капота и сел за руль.

— Как прошло с Джексонами? — спросила она.

Роман пожал плечами:

— Я разместил их в лучшем отеле. Сегодня мы отведем их в один из самых дорогих ресторанов, а на завтра у меня запланировано целое шоу с экскурсией по комплексу «Атланта Кугуарз» и концерт Дрейка с билетами за кулисы.

— Концерт — это хорошо. Но для сегодняшнего ужина, думаю, стоит кое-что изменить.

— Не понял.

— Просто ты все делаешь так, как от тебя ожидают. Стандартный набор. Может, предложить что-то более оригинальное? Они бы это оценили.

— С тобой, одетой на миллион баксов? Ты заслуживаешь обеда в лучшем ресторане Атланты.

— Нет, я серьезно. Что, если отвести их в какое-нибудь захолустное заведение с хорошей едой и живой музыкой? Показать им, что ты не какой-то там чопорный костюм.

— М-м-м… и что ты предлагаешь?

— Для начала выйти из своей зоны комфорта: сбросить пиджак, закатать рукава и расстегнуть верхние пуговицы рубашки.

Роман рассмеялся.

— Вау, я так плохо выгляжу?!

— О нет, ты горячая штучка! — Шантель блеснула на него глазами. — Итак, ты доверяешь мне вывести тебя из привычной зоны комфорта?

— Да. — Он ей доверял. Больше, чем кому-либо еще.

Шантель знала, что идея пригласить Романа и его потенциальных клиентов в местное заведение, специализирующееся на соул-фуде и с прекрасным блюзом, казалась рискованной, но она была уверена, что, если они увидят, что Роман — это не только спортивный менеджер, они поймут, что он тот человек, с которым стоит подписать контракт.

Когда они прибыли в отель, Джексоны уже ждали их у входа. Шантель вышла из машины, но вместо того, чтобы принять предложенную Тимом руку, тепло обняла его.

— Рада вас видеть, Тим.

На мгновение Тим был ошеломлен такой непосредственностью, но быстро пришел в себя. Он бросил взгляд на Романа, потом снова посмотрел на Шантель:

— Я тоже, мисс Уилсон, но вам не нужно было выходить из машины.

— Ерунда. И зовите меня просто Шантель. — Она повернулась к восходящей звезде футбола: — До тебя я не смогу дотянуться, чтобы обнять, так что придется тебе самому опуститься до моего уровня.

— Да, мэм. — Кертис наклонился и обнял ее.

— Итак, в какое новомодное место вы нас повезете? — спросил Тим, когда они сели в машину.

Шантель посмотрела на Романа и подмигнула.

— Мы тут подумали, что вам может понравиться та Атланта, которую немногим удается увидеть, так что, если вы за, мне бы хотелось немного отклониться от сценария.

— Ты полон сюрпризов, Локетт. Но я за, — сказал Тим.

Через тридцать минут они въехали на парковку напротив одного местного заведения, которое предложила Шантель.

Когда Роман открыл дверь, на его лице промелькнуло ошеломленное выражение. Эклектичный декор с фотографиями легенд блюза и разномастными столами и стульями — все это было далеко от его зоны комфорта, но он был настроен на игру и, когда к ним подошла хозяйка, сказал:

— На четверых, пожалуйста.

— Следуйте за мной.

Она провела их в небольшую кабинку, достаточно удаленную от сцены, чтобы они могли спокойно разговаривать, пока играла музыка.

Когда они сделали заказ, Роман повернулся к Тиму:

— Ну, что скажете?

Тим откинулся на спинку стула и рассмеялся.

— Должен отдать тебе должное, Ром. Ты человек противоречий. Никак не ожидал, что ты приведешь нас в такое место.

— Откуда вы узнали, что он фанат блюза? — спросил Кертис.

— Ну, скажем так, мне кое-кто намекнул. — Роман наградил Шантель теплой улыбкой.

— Тебе повезло, — сказал Тим. — У нее есть интуиция.

Шантель была рада, что попала в точку. А Тиму доставило удовольствие поужинать в уютном заведении, где к тому же играли его любимую музыку. Остаток вечера прошел по сценарию Романа. Он рассказывал об «Атланта Кугуарз», а Шантель расспросила Тима о его семье, о покойной жене и о том будущем, которое он представлял для своего сына.

К концу вечера Шантель была уверена, что помогла Джексонам увидеть другую сторону не только Атланты, но и Романа Локетта, скрытую за несколькими слоями фасада. Даже ей потребовалось для этого время.

Ее телефон подал сигнал сообщения. Альма. Она умоляла о встрече. В субботу у Шантель был выходной, но Альма писала, что она в отчаянии. Шантель пообещала увидеться с ней во второй половине дня.

— Спасибо за прекрасный вечер, — сказал Тим, когда они вернулись в отель.

— О, я отлично провела время, — улыбнулась Шантель. — Надеюсь, что и вы тоже.

— А мне бы не помешало немного хип-хопа, — сказал Кертис. — Эта олдскульный блюз слишком меня расслабляет.

Роман рассмеялся:

— Не волнуйся. Завтра ты получишь свою дозу.

— Я рад. Благодарю.

— Не за что. Встретимся после ланча.

— Отлично. У меня как раз небольшой джетлаг, и я хочу выспаться, прежде чем осмотрю ваш стадион.

В машине, когда Шантель пристегивала ремень безопасности, Роман звонко чмокнул ее в щеку.

— Вау! За что?

— За то, что ты заставила меня мыслить нестандартно.

— И это всё?

— О, нет! Как только мы доберемся до дому, тогда я тебе покажу, как я могу быть благодарен.

Глава 18

— Итак, что вы думаете? — спросил Роман Тима.

После экскурсии по спортивному комплексу стоимостью миллиард долларов Роман и Тим Джексон вернулись в офис. Кертис остался на поле вместе с тренерами, с которыми мог бы работать, если бы подписал контракт.

— Что вы неплохо здесь обустроились. Я впечатлен.

— Все для людей, — сказал Джулиан. — Ваш сын будет в хороших руках. Вы видели наш тренажерный зал, а также кабинеты физиотерапии и восстановления, которые я курирую. За здоровьем игроков у нас следит команда профессионалов.

— А я, — сказала Джиана, — буду работать с Кертисом и его агентом, чтобы обеспечить лучшие предложения на рынке рекламы. Мы помогаем нашим игрокам создать имидж, поскольку хотим, чтобы у них была долгая и успешная карьера.

— Вся ли ваша семья столь же красноречива, как ваша жена? — спросил Тим, глядя на Романа. — О, прошу прощения, ваша невеста.

Роман улыбнулся:

— Не беспокойтесь. На следующей неделе она станет моей женой.

— Поздравляю. Мне она очень понравилась, — сказал Тим. — Она присоединится к нам на вечере у ваших родителей?

— Несомненно.

— Ну что ж, хорошо. А сейчас я хотел бы пойти на поле к Кертису, если не возражаете.

— Я вас провожу, — предложил Джулиан. — Я как раз направляюсь в ту сторону.

Как только за ними закрылась дверь, Роман потер руки:

— Он у нас на крючке.

— И все это дело рук Шантель? — Глаза Джианы сияли. — Таким энергичным я тебя еще не видела. Ты прямо искришься.

— Джиана, если бы я мог это объяснить, — сказал Роман. — Каким-то образом ей удалось заставить Тима посмотреть на нас новым взглядом.

— Тебе повезло, братец. Отец будет доволен.

— Не сглазь. Контракт еще не подписан. — Роман молился, чтобы сегодняшний вечер прошел без осложнений, тогда он наконец сможет выдвинуть кое-какие требования своему дорогому папаше.

После вчерашнего вечера Шантель должна быть на седьмом небе от счастья. Но ее беспокоила Альма. Только поэтому она приехала в субботу в офис, хотя у нее было полно других дел и со свадьбой, и с переездом.

Она не знала, о чем хотела поговорить с ней Альма. Они с мужем уже спали в разных комнатах, хотя Шантель была уверена, что их брак можно еще спасти, если только Альма, вместо того чтобы упрямо бороться с бесплодием, согласится рассмотреть альтернативы. Например, усыновление или суррогатное материнство.

Шантель схватилась за живот, когда почувствовала знакомые признаки, что не сможет удержать свой обед. Она бросилась в ванную, потом почистила зубы и прополоскала рот. К несчастью, она не заметила, что оставила дверь кабинета открытой, пока не вышла из ванной и не увидела измученное лицо Альмы.

— Вы беременны, да? — Глаза Альмы были полны слез. — Я это знаю, потому что и у меня так было.

Шантель не могла ей солгать. Это было бы нарушением доверия.

— Да, Альма.

— И сколько уже?

— Семь недель.

— Вы хотели этого?

— Альма…

— Вы не обязаны отвечать, и я не имею права спрашивать, но мне казалось, что вы не собирались заводить ребенка. Я имею в виду, что вы даже не замужем. — Ее серые глаза опустились на руку Шантель, и она увидела кольцо.

— Вы помолвлены!

— Да, Альма. Сядь, пожалуйста.

Но Альма только покачала головой. Ситуация осложнялась.

«Почему, ну почему я не заперла кабинет?»

— Нет, я хочу знать, когда вы обручились. В прошлые выходные?

— Две недели назад.

— Но вы не носили тогда кольца. Значит, беременность не была запланирована?

— Да, это получилось случайно.

— О, боже! — Руки Альмы взлетели к лицу. — Это так несправедливо! Я, чтобы забеременеть, помещаю свои яйцеклетки и сперму Брайана в чашку Петри, а вы раз, — она щелкнула пальцами, — и залетели! Вы даже не хотели его, в то время как я… — Альма закрыла лицо руками.

Шантель подошла к ней и хотела обнять, но Альма отстранилась.

— Не надо меня утешать.

— Альма, я понимаю, как тебе больно.

Альма смахнула слезы:

— Не верю. Не верю, что вы можете представить себя на моем месте. Вы хоть понимаете, как вам повезло, когда есть такие женщины, как я, бесплодные и неудовлетворенные?

— Альма, пожалуйста… — Шантель чувствовала, что хрупкий контроль Альмы может не выдержать.

— Я должна идти. — Альма повернулась к двери. — Я не хочу вас больше видеть, доктор Уилсон. Не могу.

Шантель проглотила комок в горле. Она знала, что это может случиться, но надеялась на лучшее.

— Если ты не хочешь видеть меня, то позволь еще кому-нибудь тебе помочь. Я беспокоюсь о тебе.

— Не нужно обо мне беспокоиться. Подумайте лучше о вашем ребенке. Вы нужны ему здоровой и счастливой.

Альма ушла, оставив Шантель мучиться чувством вины и сознанием собственного бессилия.

Роман был встревожен. Он уже несколько раз звонил Шантель, но она не брала трубку. Высадив Джексонов у отеля, он сказал, что вечером за ними пришлют машину, а сам помчался к дому Шантель. В дверь он звонить не стал, а воспользовался ключом, который она ему дала.

— Шантель, ты где?

Она не отозвалась. Он заглянул на кухню, потом в гостиную и, наконец, в спальню. Шантель сидела на кровати с мокрым от слез лицом.

Роман испугался:

— Что случилось? Что-то с ребенком?

Шантель покачала головой:

— Все в порядке. И со мной тоже.

— Тогда почему ты плачешь?

Она вздохнула и покачала головой.

— Одна из моих пациенток, — наконец сказала она, — у которой проблемы с зачатием, узнала, что я беременна. И у нее произошел срыв. Я вспомнила свою мать, ее подавленность. Как бы ни случилось чего плохого.

— Я могу что-то сделать?

— Нет. — Шантель опустила голову. — Как и я теперь. Она сказала, что не может меня видеть. Она не хочет смотреть, как мой живот становится все больше и больше, тогда как ее надежда, что у нее самой будет ребенок, умирает с каждым днем. И это очень обидно. Мне казалось, что после всех этих месяцев я все же смогла до нее достучаться.

— Мне жаль, что это не тот результат, на который ты надеялась.

Шантель вздохнула:

— Мне тоже. А сейчас я должна подготовиться. Умыться и привести себя в порядок.

Роман удержал ее за руку:

— Ты уверена, что готова поехать со мной на ужин? У тебя был тяжелый день. Может, ты хочешь остаться дома?

— Нет. Я твоя женщина-крыло. — Она попыталась улыбнуться. — Мы добились прогресса с Джексонами. Не стоит терять этот импульс. Я возьму себя в руки. Обещаю. Дай мне пятнадцать минут.

— Ты уверена?

Она кивнула, но Роман на это не купился. Он читал, что женщины становятся более эмоциональными во время беременности, и сегодня ей пришлось нелегко. С другой стороны, было бы полезно иметь на своей стороне того, с кем Тим Джексон так хорошо поладил.

Он не успел принять решение, когда Шантель вышла из ванной. Сердце его учащенно забилось. Она выглядела великолепно, и чувства, которые в нем росли, наконец, явили себя. Ему захотелось поделиться с ней ими. Закричать о них с крыш.

— Ты готова? — спросил Роман, предлагая ей руку.

— Готова, — сказала Шантель. — И давай сосредоточимся на сделке.

Но сейчас у него на уме было другое — сделка на всю жизнь. Их брак. Роман чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Глава 19

Когда они прибыли в поместье Локеттов, званый обед уже начался. Шантель ощущала неловкость, что она стала причиной их опоздания, но это было неизбежно.

Требовалось время, чтобы оставить позади события дня и сосредоточиться на настоящем.

У дверей их встретил дворецкий и провел в гостиную.

— А вот и вы! — воскликнула миссис Локетт и тепло обняла их. — А то я уже начала беспокоиться.

— Прости, мама. У нас была небольшая заминка.

— Надеюсь, теперь все в порядке? — Она перевела взгляд с Романа на Шантель.

— Конечно, миссис Локетт, — сказала Шантель.

— А, вот и наша дама дня! — услышала она позади себя густой бас и тут же попала в медвежьи объятия Тима Джексона.

— Рада видеть тебя, Тим.

— Я тоже. А я как раз рассказывал Джосайе, — он кивнул в сторону могучей фигуры старшего Локетта, — как вы с Романом устроили для нас ужин в уютном ресторанчике с замечательной джазовой командой. Еда была тоже на высоте.

— Я рада, что вам понравилось, — сказала Шантель.

— Очень! Расскажете мне потом, что еще есть в городе, если Кертис решит подписать контракт.

— Роман, можно тебя на пару слов?

Шантель вздрогнула.

«Это мое воображение или мистер Локетт и в самом деле сердит на Романа? И не я ли тому причина?»

— Какого черта ты потащил Джексонов в какое-то захудалое заведение с компанией унылых блюзменов, когда я просил отвезти их в какое-нибудь дорогое место?!

— Заведение вовсе не захудалое. Кроме того, Тиму там очень понравилось.

— Да неужели? Это он тебе так говорит, а своим друзьям рассказывает, что Локетты даже не могут себе позволить купить ему хороший обед.

— Не драматизируй.

— Черта с два я драматизирую! — рявкнул Джосайя. — Ты намеренно ослушался меня.

— Послушай, — сказал Роман. — Это моя сделка, а не твоя. Я отвечаю за набор игроков. Если тебе это не нравится, уволь меня. Вчера у Тима был хороший вечер, а что касается Кертиса, то сегодня я достал ему пропуск за кулисы на концерте Дрейка. Тима все это устраивает до тех пор, пока мы не станем таскать его сына по ночным клубам.

— Ты думаешь, что знаешь все. Ты, который родился с серебряной ложкой во рту, тогда как мне всю жизнь приходилось вкалывать, наскребая по крохам все, чего я достиг! Жизнь нелегка, и эта сделка еще далека от завершения.

— Так вот почему ты меня не уважаешь? — Глаза Романа сузились. — Я делал все, о чем ты просил, но тебе никогда этого не было достаточно. Впрочем, меня это больше не беспокоит.

Он повернулся, чтобы уйти, но Джосайя не дал ему оставить за собой последнее слово:

— Ты позволил какой-то деревенской девчонке явиться сюда и широко открыть рот. Секс, надо полагать, был хорошим, раз она так быстро залетела. Но позволь тебя спросить вот о чем. Она подписала брачный контракт?

Роман вспыхнул:

— Да как ты смеешь!

— Как я смею? Смею, потому что я построил «Атланта Кугуарз», когда твоя мать все еще подтирала тебе задницу. Это моя компания, мое наследие, и я не допущу, чтобы кто-то пришел и забрал это. А потому я советую тебе набраться смелости и заставить ее подписать все бумаги до вашей свадьбы. В противном случае ты будешь вычеркнут из моего завещания. Моя компания не будет разделена и отдана всяким чужакам.

— Разговор окончен.

Роман услышал достаточно. Он больше не пытался соответствовать великим ожиданиям Джосайи Локетта. У него были деловые знания и хватка, чтобы возглавить любую компанию из списка «Фортуна 500». Если его отец не сумел реализовать его потенциал, тем хуже для него самого.

Брачный контракт?

Роман подготовил брачный контракт? Шантель бросилась прочь от дверей кабинета. Освободившись от Тима, она отправилась на поиски своего жениха. Она подозревала, что между отцом и сыном происходил серьезный разговор, и надеялась устранить возможный ущерб. Теперь она отказалась от этой идеи.

Больнее всего было то, что Роман за нее не заступился. Его отец говорил ужасные вещи, а Роман не сказал ни слова. Не защитил ее. Она бросилась к выходу и почти у дверей столкнулась с Джулианом.

— Шантель, что случилось? — спросил он, вглядываясь в ее лицо.

— Мне нужно уйти. Ты мне поможешь?

Ее переполняла ярость.

— Что случилось?

— Не спрашивай. Я должна выбраться отсюда, понятно? Есть тут какой-нибудь другой выход?

Джулиан провел ее через кухню к гаражу, где стояли машины всех Локеттов: два «роллс-ройса», «мерседес-бенц», «порше» и «феррари».

— Выбирай.

— Я возьму вот эту. — Она указала на «порше». — Завтра ее вернут.

— Хорошо. — Джулиан открыл дверцу шкафчика для ключей, висевшего на стене, и снял с крючка ключи. — Ты уверена, что сможешь вести машину? Хочешь, я тебя отвезу?

Шантель покачала головой:

— Нет, возвращайся в дом. Помоги Роману заключить сделку. Порадуйте отца.

Ее нога уже опустилась на педаль газа, когда на подъездной дорожке, испугав ее до смерти, неожиданно появился Роман.

Выходя из кабинета отца, он услышал быстро удаляющийся стук каблуков. Шантель? Почему она убегает? Он бросился за ней и нашел ее с Джулианом.

Какого черта?! После всего, что у них было, он хотел, чтобы Шантель знала, что она может прийти к нему и все ему рассказать.

Он повернулся и свирепо посмотрел на Джулиана:

— Убирайся!

— Подожди… — начал Джулиан, но, увидев, что слова сейчас бесполезны, быстро сказал: — Шантель, если что, то я на расстоянии телефонного звонка.

Роману захотелось придушить его, но он взял себя в руки и повернулся к Шантель:

— Шантель, пожалуйста, выйди из машины.

— Нет.

— Нам нужно поговорить.

— Нам не о чем больше говорить, — сказала она, даже не взглянув на него. — Я уже достаточно наслушалась.

Так, значит, она слышала их разговор. Он надеялся, что хотя бы не весь — его отец не выбирал выражений. И что теперь делать? Как исправить ситуацию? Как спасти то, что у них было?

— Мне жаль, что так вышло. Но ты же понимаешь, что я не разделяю его взглядов. И зачем ты побежала к Джулиану, когда должна была прийти ко мне?

— В самом деле? — Она выскочила из машины и с вызовом посмотрела на него. — Джулиан мой друг, но мы никогда не переходили черту, так что не надо его сюда примешивать. Все это касается тебя, Роман, и только тебя. Это ты был там и ни слова не сказал в мою защиту. Не сказал, что я не какое-то ничтожество, не какая-то деревенщина из захолустья, специально появившаяся здесь, чтобы заманить в ловушку великого Романа Локетта и украсть его семейный бизнес.

Проклятие. Она и это слышала. Что теперь он мог сказать? Сказать, что любит ее? Вряд ли это поможет. Сейчас она была слишком зла, чтобы услышать слова любви или утешения, поэтому у него был только один выход.

Полная честность.

— Хорошо. — Роман поднял руки. — Признаю, что вначале я был полон решимости защищать свое место в компании и сказал адвокату подготовить брачный договор.

— Так, значит, он существует? И когда же ты собирался меня с ним ознакомить? Мы вместе уже несколько недель. У тебя была масса возможностей. Вместо этого ты дождался, когда об этом заговорит твой отец.

— Что я могу сказать? Каждый раз, когда я думал об этом, мне казалось, что это не вовремя. Я не мог разрушить хрупкую нить отношений, которые мы строили, разговорами о деньгах.

— Может, ты дожидался дня свадьбы, чтобы сделать мне, так сказать, сюрприз?

— Честно говоря, я уже несколько дней не вспоминал о нем.

— То есть ты оставил это на волю случая, как в игре в русскую рулетку? Это моя жизнь, жизнь нашего ребенка, и ты считал это недостойным обсуждения? Скажи лучше прямо, Роман, ты не думал, что наш брак надолго.

— Шантель…

— Так я права?

— Хорошо. Поначалу — да, я не думал, что из этого что-то выйдет. Я думал, что мы могли оставаться вместе, пока ребенок не достигнет определенного возраста, а потом разойтись. Но ты должна понять, что теперь все изменилось. Я убедился, что мы подходим друг другу. Вот почему я перестал думать об этом чертовом контракте.

— А теперь?

— Что теперь?

Она кивнула в сторону дома:

— Я слышала, что сказал твой отец. Если ты не заставишь меня подписать договор, он лишит тебя наследства. Лишит «Атланта Кугуарз».

— Мне все равно, что он сказал.

— Ты готов отказаться от всего, чтобы быть со мной? Чушь. Ты ведь даже не любишь меня.

— Не вкладывай слова в мои уста.

— Мне это и не нужно. Ты сам это сказал. Я тебе нравлюсь, и, возможно, ты позволил мне немного помечтать, сказав, что, похоже, ты начинаешь влюбляться в меня. Неплохой ход. Браво! — Она захлопала в ладоши. — Крючок, леска и грузило. Я купилась. Но все это оказалось ложью.

— Неправда. — Роман сделал движение к ней, но Шантель отшатнулась от него.

— Нет, правда. Я была дурой, поверив, что нравлюсь тебе, не говоря уже о любви. Черт, ведь даже моя собственная мать меня не любила! Во всяком случае, настолько, чтобы остаться со мной, а не лишить себя жизни.

Роман нахмурился:

— О чем ты говоришь?

— Что тут непонятного? Она покончила с собой вместо того, чтобы быть со своими детьми — со мной и моими братьями. И похоже, она была права. Ты это доказал. Со мной действительно что-то не так.

Она взялась за ручку дверцы.

Роман сделал к ней шаг.

— Прошу, Шантель, не уходи. Я знаю, ты обижена и злишься на меня, но…

Она подняла руку, останавливая его:

— Хватит, Роман. Кончай это представление. Ты хотел жениться на мне из-за ребенка. Ну так знаешь что? Я освобождаю тебя от твоих обязательств. Тебе больше не нужно думать о том, как включить меня в свою жизнь. Не беспокойся, у меня и моего ребенка все будет хорошо.

— Не говори так, Шантель.

Но она уже повернулась к машине.

— Мы сможем пройти через это, если ты дашь мне шанс объяснить. Во всяком случае, тебе не следует вести машину в таком состоянии.

— О, не волнуйся. Со мной все будет в порядке. Я потеряла свою мать и свою первую любовь, так что я знаю, как с этим справляться. — Она включила зажигание и нажала на газ.

— Шантель, пожалуйста…

Но его слова повисли в воздухе. Желтая машина уже мчалась по подъездной дорожке, увозя с собой женщину, которую он любил. Возможно, навсегда.

Глава 20

— Все это было ложью. Как я могла быть такой дурой? — плакала Шантель в объятиях Ванессы.

Она позвонила ей по дороге из поместья Локеттов, и Ванесса сказала, чтобы она ехала прямо к ней.

— Ты не дура. Ты просто веришь в людей. В этом нет ничего плохого.

— Если бы ты только слышала, какие гадости говорил обо мне его отец. А Роман… Я поддерживала его, я помогла завоевать расположение важного для него клиента, а он не сказал ни слова в мою защиту.

— Это бессовестно с его стороны. Но что ты собираешься делать? Ты же не можешь порвать с ним — ведь ты носишь его ребенка.

— Не знаю. — Она носила ребенка от мужчины, которого любила, но который не любил ее. И не уважал. Во всяком случае, настолько, чтобы защитить от оскорблений.

Он мог навсегда остаться в тени своего отца. Он так привык его слушаться, что вряд ли даже знал, как вырваться на свободу. А она не собиралась торчать рядом с ним, чтобы это выяснить. Для нее было важно, чтобы ее ребенок рос с двумя любящими родителями, и сейчас ей нужно понять, как выстроить свои отношения с Романом, чтобы вместе воспитывать ребенка, и при этом себя не разрушить.

Роман сидел в своем кабинете, уставившись в стену. Что-то шло в его жизни как по маслу, другое же летело в тартарары.

Ему наконец удалось убедить Джексонов, что контракт с «Атланта Кугуарз» был стоящей идеей. Подписав бумаги и получив хороший бонус, отец и сын отправились домой, чтобы Кертис мог закончить свой последний год в колледже.

А женщина, которую Роман должен был за это благодарить, не хотела иметь с ним ничего общего. Она вычеркнула его из своей жизни, словно не было этих последних недель. Но они были. И если бы месяц назад кто-нибудь сказал, что он влюбится в Шантель и в ту маленькую жизнь, которую они сотворили, он бы ему не поверил.

Но это случилось. Он влюбился в ее улыбку, в ее естественную красоту, мягкое обаяние и позитивный взгляд на жизнь. Из-за нее он изменил программу с Джексонами, и она оказалась права. Тим хотел убедиться, что его сын не станет еще одной пешкой в большой игре Локеттов, а получит достойное внимание и заботу. Так и случилось.

Но теперь, когда контракт был подписан, Роман словно оцепенел. Он должен был праздновать — ему удалось подписать контракт с одним из лучших игроков студенческого футбола. Он доказал отцу, что стоит того, чтобы с ним считались. Победа, однако, казалась пустой. Шантель он потерял.

Она считала, что Романа больше волнуют бизнес, власть и деньги, чем их зарождающиеся отношения. Но это было справедливо для вчерашнего Романа. С тех пор как узнал, что станет отцом, он изменился.

Он понял, что нет ничего важнее счастья и благополучия его ребенка.

В дверь постучали.

— Войдите.

В кабинет вошел Джулиан.

— А, это ты.

Джулиан плюхнулся в кресло и уставился на брата.

— Что? — спросил Роман.

— Скажи мне, что ты не дурак. Скажи, что знаешь, что облажался, и собираешься бороться за мою подругу.

Роман стиснул зубы, услышав, как он назвал Шантель своей подругой.

Джулиан жестом остановил его:

— Даже не начинай. Это такой оборот речи. Я все ждал, когда ты наконец поднимешь свою задницу и что-нибудь сделаешь.

— Что я могу сделать? Она не отвечает ни на звонки, ни на сообщения. Она заблокировала меня.

— Съезди к ней домой. Убеди ее, что она совершила ошибку.

— Уже ездил, — сказал Роман, встав из-за стола и начиная вышагивать по комнате. — Два дня назад. Ее не было. Более того, она сменила замки. Я отправился к ней в офис, но ее коллега сказал, что она взяла отпуск.

— Похоже, она действительно на тебя разозлилась.

Роман покачал головой:

— Не разозлилась. Разочаровалась.

— Почему?

— Разве твоя подруга тебе не сказала? — Он полагал, что Шантель проболталась еще тогда, когда брала у него машину.

Джулиан молча смотрел на него.

— Неужели ты до сих пор ничего не понял? — наконец сказал он. — Разумеется, мы с ней друзья, но она не стала бы рассказывать мне то, что могло бы испортить наши с тобой отношения. Ты должен избавиться от этой глупой ревности.

— Это не ревность. Скорее какое-то собственническое чувство. Конечно, это безумие, но оно появилось у меня после нашей первой ночи. Что она моя женщина. Я понимал, что не имею на нее никакого права, но, когда я узнал о ребенке, я сделал все, что мог.

Джулиан кивнул:

— Согласен. Даже я был впечатлен. И не только я, но и Шантель тоже.

— Она сказала мне, что любит меня.

Глаза Джулиана расширились.

— Она это сказала? Так что же случилось? Должно быть, что-то серьезное, раз она прекратила с нами общение.

— С тобой тоже?

— Да. Я пытался. Звонил. Писал. Никакого ответа.

«К этому времени она может быть где угодно».

— Итак, я жду, — сказал Джулиан. — Что ты сделал?

— Я не встал на ее защиту, когда наш папаша разразился одной из своих печально известных тирад. Она все слышала.

— Господи! — Джулиан потер лоб. — Вот засада. Ты должен найти ее, Роман. Извиниться. Просить, умолять о прощении, потому что другой такой тебе не найти.

— Как я могу извиниться, если не знаю, где она?

Джулиан вздохнул:

— Надо подумать. Зная ее, я бы предположил, что она могла отправиться туда, где чувствовала бы себя любимой. Где чувствовала бы, что о ней заботятся. Она могла бы отправиться…

— Домой в Макдоноу, — закончил Роман. «Как я мог об этом не подумать?» Он же сам видел окружавшую ее там любовь. Конечно, ей сейчас хотелось любви, комфорта и безопасности, и все это ей могла дать ее семья.

— Спасибо, Джулиан. Я рад, что ты выслушал меня и не сделал поспешных выводов.

Джулиан рассмеялся.

— Как в тот раз, когда я двинул тебя кулаком в челюсть?

— Вроде того. — Говоря это, он начал пятиться к двери. — Но я обещаю все исправить и вернуть Шантель.

— Постарайся сдержать свое обещание, иначе…

— Знаю, знаю. — Сейчас он должен был сосредоточиться на том, что мог сделать только он. Но был ли у него шанс, что Шантель простит его? Роман не терял надежды, потому что на это он поставил все свое будущее.

— С тобой действительно все в порядке? — Джордж Уилсон с беспокойством смотрел на свою дочь.

— Да. — Шантель опустила голову, зарывшись лицом в гриву лошади, чтобы скрыть свою боль.

Словно чувствуя, что что-то не так, лошадь заржала.

Шантель смахнула слезу, досадуя на себя за эту слабость. Слезы все равно не могли ничего изменить. Потому что в жизни не бывает никаких если. Ты должна иметь дело с тем, что тебе выпало, и столкнуться с последствиями, какими бы они ни были.

Ей пришлось научиться этому, когда умерла ее мать. Научиться справляться с болью и двигаться дальше.

— Не пытайся одурачить меня, юная леди. — Отец обнял ее за плечи и притянул к себе. — Я вижу, когда ты расстроена.

— Не надо меня утешать. — Шантель попыталась отстраниться, но ей это не удалось. Наконец она сдалась, и ее шлюзы открылись.

— Правильно, Лютик. Надо выпустить это наружу.

Когда она успокоилась, одна сторона его рубашки оказалась мокрой. Джордж проводил ее к дому и усадил в плетеное кресло-качалку.

Шантель сидела на веранде, глядя на расстилающийся до самого горизонта пейзаж, когда отец принес ей из кухни чашку чаю.

— Твой любимый, — сказал он. — Ромашка с медом.

— Спасибо, пап.

— Я не помню, чтобы ты так плакала с того дня, когда умерла твоя мать. После этого ты замкнулась.

— Я не могла. — Когда он странно посмотрел на нее, она пояснила: — Плакать. Это ничего бы не изменило. Не вернуло бы ее. Я чувствовала себя предательницей. Так, словно я ее подвела. Я не понимала, насколько она была несчастна. Насколько вообще нужно быть несчастной, чтобы оставить детей, которые так нуждались в ней.

— Бедная моя девочка. Я не знал, что ты испытываешь чувство вины из-за ее самоубийства. Ты не должна так думать. Ты ни в чем не виновата.

Шантель покачала головой:

— Я должна была сделать больше для нее.

— Тебе было восемнадцать, ты поступила в колледж. Что ты могла сделать?

— Не знаю. Все, что угодно, лишь бы этого не случилось.

— Она была больна, Шантель. Ты это знаешь. Медицина не всесильна. Ты не можешь остановить того, кто принял решение умереть.

— Но она была нужна нам! — На ее глазах снова выступили слезы. — Она до сих пор мне нужна!

— О, Шантель! — Он притянул ее к себе, в тепло своих объятий. — Ты давно должна была поделиться своими чувствами. Вместе мы бы с этим справились.

— Я пыталась, пап. Но некоторые раны никогда не заживают.

— Надеюсь, ты знаешь, — сказал он, когда она снова устроилась в кресле-качалке, — что я делал для нее все, что мог. Я знал, что у нее было тяжелое прошлое, но думал, что смогу помочь ей. Забрать ее с собой. Привезти сюда, подальше от прошлых страданий. Но это не сработало. Даже дети не принесли ей счастья. Наоборот. Казалось, что каждый ребенок уносил еще одну часть ее и без того хрупкого здоровья. Она быстро уставала. Большую часть забот о вас и по дому мне приходилось брать на себя.

Шантель нахмурилась:

— Я не знала, что все было так плохо.

— Иногда я думал, чтобы поместить ее в лечебницу, но я не мог забрать ее свободу. Поэтому все эти годы она жила здесь, со мной, на ферме, и я делал все, что мог. Знаю, что это было не идеально, но я старался. Мне жаль, что я подвел тебя.

— О нет, папа, нет! Это не твоя вина. И не моя тоже. Мне кажется, что я начинаю это понимать.

— Я рад, Лютик. Вы, мои дети, очень много значите для меня, и я хочу, чтобы вы были счастливы.

— Я тоже этого хочу.

— Итак, ты расскажешь, что произошло между тобой и Романом?

Шантель покачала головой:

— Дай мне время самой с этим разобраться, хорошо?

— Как скажешь. — Он мягко похлопал ее по колену. — Если что, я рядом. А сейчас я бы хотел заглянуть к твоей лошадке. Что-то мне не нравится ее дыхание.

Шантель улыбнулась:

— Спасибо, пап, за твою заботу. Обо мне. О моей лошади. Обо всех нас.

Глава 21

По дороге к служебной парковке, где стояла его машина, чтобы отправиться на поиски Шантель, Роман столкнулся с Джосайей. Его шофер остановил машину у тротуара, когда Роман выходил из здания.

— Куда-то едешь? — спросил Джосайя.

— Да, — коротко бросил Роман, продолжая свой путь к стоянке. Он не разговаривал с отцом с того дня, когда была вечеринка.

— Подожди! — остановил его Джосайя. — И это все? Ты даже не собираешься похвастаться, что подписал контракт с Кертисом?

— Я сказал, что подпишу, и я это сделал. Шантель мне помогла.

— О, понимаю. Ты обиделся на то, что я о ней сказал?

— А как ты думаешь, черт возьми?! — Роман попытался успокоиться, потому что говорил с человеком, которого любил и которому старался подражать. Но это время прошло. Он не хотел стать настолько жадным до денег и власти, чтобы потерять простую человеческую порядочность.

— Послушай, я знаю, что был немного резок, но я пытался разжечь под тобой огонь. И это сработало. Ты заключил сделку.

— Не жди от меня благодарности. Как уже говорил, я устал пресмыкаться перед тобой. Я делал все, о чем ты просил, но ты продолжал давить на меня.

— Потому, что ты такой же, как я. Внутри тебя тот же огонь. Тот же инстинкт охотника. Я знал это всегда и помогал его оттачивать, чтобы в тот день, когда ты окажешься наверху, никто не смог тебя тронуть.

— Кому-то это все же удалось. Шантель тронула меня так, как я не мог и представить. Хотя, возможно, я ее потерял, оставив твои слова без ответа. Потому что не противостоял тебе. Не боролся за нее. Но я собираюсь это сделать сейчас. Я ухожу с поста главного операционного директора.

Джосайя был поражен.

— О, нет, ты не можешь этого сделать. Ты мой наследник. Без меня ты бы не стал тем, кто ты есть.

— Но ты меня не уважаешь.

— Ты ошибаешься. Из всех моих сыновей у тебя самый большой потенциал в бизнесе. Джулиан — хороший врач, у Ксавье, еще три года назад, была перспектива в спорте, а сейчас из него получился прекрасный спортивный комментатор. Но ты, мой первенец, всегда был в центре моего внимания.

— Слишком поздно, отец. Ты должен был сказать это раньше. А сейчас мне нужно найти Шантель. Заставить ее понять, что нет ничего, что значит для меня больше, чем она.

— Даже «Атланта Кугуарз»?

— Да, — ответил Роман. — И я собираюсь вернуть ее. — Вот почему он решил оставить это все в зеркале заднего вида. Ради любви к одной женщине. Его женщине.

— Нет, Шарлин, мой совсем не похож на твой, — сказала Шантель, глядя на свой кулинарный «шедевр».

Она пригласила в фамильный дом Уилсонов свою невестку, потому что ей вдруг ужасно захотелось одного из ее шоколадных кексов. Шарлин прибыла вместе со всеми необходимыми ингредиентами и коляской с ребенком. Шантель давно хотелось заняться выпечкой, и она упросила Шарлин научить ее, но ее кекс оказался эпической неудачей рядом с идеально круглым и симметричным кексом Шарлин.

— Не горюй, — сказала Шарлин. — Выпечка — это особое искусство. Ты отлично готовишь, тогда как у меня вечно все пригорает и готовить в нашей семье приходится твоему брату. Так что не бери в голову. Роман женится на тебе не из-за пирогов.

— Кстати, о Романе… — Шантель подошла к коляске, достала оттуда ребенка и сделала глубокий вдох. От Кристофера пахло детской присыпкой. — У нас вроде как тайм-брейк.

— Тайм-брейк? — удивилась Шарлин. — У тебя же свадьба через несколько дней! Может, ты струсила?

— Да нет, дело не в этом. Просто я не знаю, тот ли он человек, за которого я его принимала.

— В каком смысле?

— Понимаешь, он полностью сосредоточен на деньгах, власти, престиже. Мне же на это наплевать. Я хочу быть счастливой. Иметь любящего мужа. Здорового ребенка. Разве я многого прошу?

— Это не так, — произнес за ее спиной мужской голос.

Шантель обернулась, чувствуя, как забилось ее сердце.

— Я тоже хочу, чтобы ты была счастлива. Ты и наш ребенок, — сказал Роман. — И я думаю, что со мной это возможно.

— Похоже, это мой сигнал к отъезду. — Шарлин забрала у Шантель ребенка и положила его в коляску. — Надеюсь увидеть вас на свадьбе, — сказала она и вышла, оставив Шантель и Романа одних на кухне.

— Зачем ты приехал? — спросила Шантель.

— Разве это непонятно? Чтобы вернуть тебя. И сказать, что я был идиотом, когда больше думал о том, о чем ты сейчас сказала. Больше чем о тебе. Больше чем о нас.

Шантель отвернулась.

— Нас уже нет, Роман.

Он обошел вокруг и остановился перед ней.

— Я знаю, что совершил ошибку. Но я прошу дать мне еще один шанс.

— И что? Ты можешь сотворить вокруг меня магическое заклинание, чтобы я пошла с тобой к алтарю? Оставь эти глупости. У меня больше самоуважения, чем ты думаешь. — Для нее это стало уже клише — влюбиться в того, кто ее никогда не полюбит. Хватит. Теперь ее очередь высоко держать голову и жить своей жизнью.

— Я прошу выслушать меня. Не только головой, но и сердцем, — взмолился Роман. — Пожалуйста.

— Хорошо. — Она его выслушает, но только один раз. — Скажи то, что ты хочешь сказать, а потом оставь меня в покое.

— Мне очень жаль, солнышко, но этого не случится.

Шантель почувствовала, что буквально тает под его взглядом, но разве не так было всегда? С того момента, как они встретились, она больше ни о ком не могла думать. И боялась, что никогда не сможет.

Вся дорога из Атланты в Макдоноу была забита пробками. Роман был взвинчен, его мучили сомнения. «Что, если Шантель не простит меня?» У нее было право на него злиться, но он придет со шляпой в руке, умоляя дать ему еще один шанс, и не уйдет, пока она его не выслушает.

— Значит, мы снова вернулись к тому Роману? Тому, кто требует и приказывает? Если так, то можешь садиться в свой «мазерати» и катиться обратно в Атланту.

Она была права. Если он будет задирать нос, ничего хорошего из этого не выйдет. Ему нужно заставить ее понять, почему он сюда приехал.

— Ну? — Она посмотрела на него, потом на свои наручные часы. — Я не собираюсь стоять здесь всю ночь.

Роман сделал глубокий вдох. Он нервничал. Это будет нелегко — ему придется сделать то, чего он никогда не делал.

То, чего он всегда избегал. Придется выложить все начистоту, хотя не было никакой гарантии, что Шантель примет его или то, что он скажет.

Он посмотрел в ее настороженные глаза, и его сердце учащенно забилось.

— Во-первых, я очень скучал по тебе.

— А во-вторых?

— Во-вторых, я хочу попросить у тебя прощения. Я должен был ответить отцу как мужчина, когда он говорил те ужасные вещи, а не отмалчиваться. Я должен был защитить тебя. Сказать, какая ты сильная, умная, добрая… страстная. — Увидев, что она покраснела, он продолжил: — Я люблю тебя, Шантель. Еще ни с кем мне не было так хорошо, как с тобой. Я чувствую себя завершенным. Как будто я нашел недостающую часть, о существовании которой даже не подозревал. И я хочу быть с тобой. С тобой и с нашим ребенком.

Шантель сделала шаг назад.

— Ты говоришь то, что я хочу услышать. Поэтому и говоришь это. На самом деле я тебе не нужна. Тебе нужен только ребенок. — Она погладила себя по животу. — И это жестоко — говорить такие вещи. Почему бы тебе просто не отпустить меня?

Он покачал головой:

— Это неправда. Ты нужна мне, Шантель. Я хочу тебя. Ты забавная, умная, дерзкая — я люблю все в тебе. Каждую твою клеточку.

Шантель почувствовала, как у нее сжало горло и защипало глаза.

— Мне страшно. — В этот раз она не смогла сдержать слез. — Боюсь, что все это сон, и в любую минуту я могу проснуться.

— Милая. — Роман обнял ее. — Это не сон. Это реальность. Я люблю тебя. И чтобы это доказать, я сказал отцу, что отказываюсь от «Атланта Кугуарз». Не хочу закончить так же, как он, зациклившись на деньгах и власти.

— О, Роман! Тебе не нужно отказываться от всего, чтобы доказать, что ты любишь меня. К тому же тебе нравится твоя работа.

— Не стану лгать, я всю жизнь стремился к этому. Но я не могу жить без тебя. А с тобой я смогу завоевать весь мир. Кстати… я подписал контракт с Кертисом.

Шантель просияла:

— Ура! Ты сделал это! Но… как ты теперь уйдешь? Ты ведь обещал Тиму, что позаботишься о его сыне.

— В первую очередь я должен заботиться о тебе и о ребенке. — Его ладонь легла на ее живот.

— Роман, я люблю тебя, но… зачем выбирать, когда у тебя может быть и то и другое.

— Да? — В его голосе звучало сомнение. Роман и правда не знал и не мог определиться, чего по-настоящему хочет сейчас.

— Конечно. Потому что ты делаешь это для того, кого любишь. Ты приносишь жертву. Но это не нужно. Я и так тебя люблю. С того момента, как увидела тебя на аукционе. И мне тоже было страшно. Страшно остаться одной. Самоубийство моей матери было для меня потрясением. Я решила, что не стою любви.

— Почему ты мне об этом не рассказывала? Что-то тебе помешало?

Она пожала плечами. Шантель очень часто сомневалась в себе и никак не могла с собой справиться.

— Трудно говорить о таких вещах. Мы даже с отцом не говорили об этом. И только недавно я все же решилась. Жалею, что не сделала этого раньше. Он помог мне понять, что моей вины в этом нет. В том, что она убила себя.

— Конечно нет. — Роман погладил ее по щеке. — Она была больна, но ты в этом не виновата. Так вот почему ты тогда промолчала, когда я сказал, что хочу, чтобы у нас было много детей?

Шантель кивнула, хотя казалось, ее мысли где-то очень далеко.

— Да. Я испугалась. А что, если это наследственное?

— Не надо думать о самом худшем. Но если ты не хочешь еще детей, то этот, — его ладонь скользнула по ее животу, — будет нашим единственным ребенком.

— О, нет, Роман. Я люблю тебя и хочу от тебя детей. Много детей. Целый выводок.

— В самом деле?

Слезы потекли по ее щекам, его голос звучал так неуверенно.

— О, да! Ты вывел меня из тумана. Я едва жила, но ты пробудил меня к жизни, и я не хочу, чтобы этот свет погас.

Эпилог

— Как бы мне ни нравилось смотреть, как ты идешь к алтарю, — сказал Роман неделю спустя в часовне в Джонсборо, примерно в двадцати милях от Атланты, — я рад, что все закончилось.

Они поженились, как и было намечено, в черной беседке на воде в окружении ухоженных лужаек и пышных деревьев. Часовня предложила им более обширное пространство, способное вместить сто с лишним гостей. Там собрались все Локетты, включая и отца Романа, который извинился перед Шантель, как только она вернулась в Атланту. Ему пришлось это сделать, иначе Роман его бы никогда не простил. А также семейство Уилсон, составлявших самую большую часть списка гостей.

Шантель обняла Романа за шею:

— Ну, как я тебе в этом платье?

Роман слегка отстранился, изображая из себя придирчивого знатока, чтобы оценить ее наряд — платье русалки с открытыми плечами из блестящего кружева в форме чешуи.

— Ты прекрасна. Ты самая красивая невеста в мире. Я не могу оторвать от тебя глаз.

— О, вы знаете, что сказать, мистер Локетт!

На его губах появилась лукавая улыбка.

— Как насчет этого: я просто не могу дождаться, когда увижу тебя без этого свадебного платья.

— Тогда тебе придется изрядно потрудиться. Ванессе потребовалось целых полчаса, чтобы застегнуть все эти крошечные пуговки. — Ванесса была на свадьбе в качестве подружки невесты после того, как взяла с Романа клятву всегда любить и заботиться о Шантель.

Роман прекрасно знал, что с этой клятвой у него проблем точно не будет. Также у него состоялся серьезный разговор с отцом. Чтобы Роман вернулся в компанию, Джосайе Локетту пришлось согласиться уступить ему пост генерального директора. Таким образом, Роман получил полную свободу действий, чтобы управлять «Атланта Кугуарз» так, как он считал нужным. А Джосайе, к великой радости Анжелики, которая всегда интересовалась культурой разных стран, оставалось наслаждаться путешествиями по миру и игрой в гольф. Только так можно было вернуть старшего сына в лоно семьи.

Но больше всех был счастлив сам Роман. У него была своя компания и прекрасная жена, с которой он умирал от желания снять свадебное платье. Он быстро расстегнул все пуговицы, и платье упало к ногам Шантель, оставив ее в одном белье и паре белых туфель.

Он глубоко втянул в себя воздух, восхищаясь ее прекрасным телом, которое будет расти вместе с их ребенком. Ему не терпелось увидеть этого маленького человечка с большими карими глазами Шантель и ее широкой улыбкой. Он подошел к ней и, наклонив голову, посмотрел на нее.

— Благодарю тебя.

— За что?

— За то, что ты любишь меня, — сказал Роман. Встреча с Шантель изменила его жизнь, и он всегда будет ей благодарен, что она рискнула предложить за его сердце самую высокую цену.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Сен-Джон Яра Открой дверь в прошлое [Consequences of Passion]

Яра Сен-Джон Открой дверь в прошлое

Любовный роман — Harlequin — 1136

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог