Реван

Своя сторона

Глава 1

В этот ясный осенний день в зале заседаний Визенгамота было очень много народа. Волшебники и ведьмы жадно смотрели на человека, сидящего в кресле для подсудимого — меня. Впрочем ничего удивительного — сегодня разбиралось феноменально громкое дело Гарри Поттера, который оказался жестоким убийцей своих родственников-магглов. Председательствовал разумеется сам Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор — Верховный Чародей Визенгамота, кавалер Ордена Мерлина и прочая и прочая. Одетый в парадную пурпурную мантию, в своих знаменитых очках-половинках, он производил действительно величественное впечатление.

Я сидел в кресле, скованный цепями так, что даже не мог пошевелиться. Усиленный Сонорусом голос моего бывшего директора эхом отдавался от стен зала:

— Гарольд Джеймс Поттер, вы обвиняетесь в преднамеренном и жестоком убийстве своих родственников-магглов: Вернона, Петунии и Дадли Дурслей, а также троекратном применении Непростительного Заклятия «Авада Кедавра»! Что вы можете сказать в свое оправдание?

— Я этого не совершал! — а что еще я мог сказать в свое оправдание? Никаких свидетельств моей невиновности у меня разумеется не было.

— Экспертиза вашей волшебной палочки показала со всей очевидностью, что последними использованными вами заклинаниями были три Авады! — Дамблдор поднял лежащую перед ним мою палочку из остролиста с пером феникса и показал ее всем присутствующим в зале. — Как вы можете отрицать очевидный факт?

— Ее у меня украли! Мою палочку украли у меня, когда я напился с Роном! Мы пили огневиски в «Кабаньей Голове»! Мы поминали Гермиону! Ведь 19 сентября у нее был День Рождения! — мой голос срывается от волнения.

— Но ваша палочка была при вас, когда вас арестовали! Если бы ее обнаружили на месте преступления или она бесследно пропала бы, тогда у нас еще были бы сомнения в пользу вашей невиновности. А так вы просто трусливо лжете, стремясь избежать справедливого возмездия за совершённое! — гневно отвечает мне Дамблдор. — Кроме того, у нас имеется свидетель: мисс Арабелла Фигг, которая видела, как вы входили в тот день в дом Дурслей, а вскоре поспешно выбежали из него. Когда же заинтересованная мисс Фигг зашла к вашим родственникам, то обнаружила их мертвыми. Мисс Арабелла Фигг, вы подтверждаете свои показания?

— Да, сэр! — отвечает старая кошатница, поспешно вставая со своего места.

— Но существуют же Сыворотка Правды, Легилименция, Омут Памяти в конце концов! — в моем голосе явственно слышаться страх и отчаяние. Должен же быть способ доказать мою невиновность!

— Слово предоставляется свидетелю обвинения мистеру Снейпу, — торжественно провозглашает Дамблдор и со своего места в первом ряду поднимается мой школьный профессор Зельеварения. Да, я считал что после окончания Хогвартса навсегда избавился от его ненависти. Но видимо крупно ошибся.

— Назовите ваше полное имя и должность, — спрашивает его Дамблдор согласно протоколу.

— Северус Тобиас Снейп, профессор Зельеварения в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс и декан факультета Слизерин, — в голосе моего «любимого» преподавателя слышится мрачная торжественность. Ох, не к добру это!

— Это правда, что вы обучали мистера Гарольда Джеймса Поттера Окллюменции — искусству скрывать свои мысли от легиллиментов?

— Да, я обучал его этому искусству в течении целого года. Мистер Поттер тогда учился на пятом курсе.

— И каких же успехов он достиг в этом сложном искусстве?

— После обучения он смог противостоять ментальному вторжению Темного Лорда — сильнейшего лигеллимента современности!

— Что и требовалось доказать! — в голосе директора сквозит явное торжество. — Таким образом мистер Поттер может успешно скрыть компрометирующие его воспоминания от ментального сканирования! Кроме того, для столь сильного окклюментиста не составит труда подделать свои воспоминания для Омута Памяти так, чтобы они доказывали его невиновность. Или просто извлечь и уничтожить компрометирующие картины из своего сознания. Тогда действие Сыворотки Правды становиться бесполезным: нет воспоминаний и человек «честно» отвечает: не делал, не видел, не знаю!

— Но я действительно этого не делал! — о Мерлин, да что же это такое твориться? Почему, ну почему они все мне не верят?

— Мы уже слышали это, — Дамблдор обращается к Визенгамоту. — Уважаемые члены Суда Волшебников, все мы знаем присутствующего здесь мистера Гарольда Джеймса Поттера, Мальчика-Который-Выжил в детстве от проклятия Темного Лорда, а три месяца назад окончательно уничтожил этого страшного Врага Волшебников. И мы всегда ценили то, что он сделал для нашего мира. Но никакие личные заслуги не избавляют от соблюдения магических законов. Или от кары в случае их нарушения. Закон должен быть один и един для всех! И я призываю вас отбросить всякие личные симпатии к подсудимому, проявить твердость и вынести ему тот приговор, которого он заслуживает ввиду тяжести содеянного — Поцелуй Дементора!

Многие в зале ахнули, услышав такое заявление Верховного Чародея. Я вздрогнул всем телом. Нет, этого не может быть! Я отказываюсь верить в происходящее! Это какая-то дурная шутка! Сейчас они все скинут свои маски и рассмеются над тем, как ловко меня разыграли. Но ничего подобного не происходило.

— Я понимаю всю суровость такого приговора, — продолжал вещать Дамблдор после небольшой паузы, — но вы все должны осознать его необходимость. Такого сильного волшебника, как Гарольд Джеймс Поттер, победившего самого Волдеморта, Азкабан попросту не удержит. За последние годы из этой тюрьмы неоднократно бежали куда более слабые колдуны. Он покинет Азкабан при первой возможности и продолжит убивать ни в чем не повинных людей. Кто окажется следующим? Кто сможет остановить его? Страшен был Волдеморт, но Гарри Поттер может стать еще ужаснее! Давайте голосовать: кто за Поцелуй Дементора?

Скотина! Во мне закипает злость. Директор специально упоминает имя Того-Кого-Больше-Нет-Благодаря-Мне. Только три месяца назад закончилась война с Темным Лордом и огромные потери слишком свежи в памяти людей. Никто не хочет новой войны. Я внезапно понял, что они все единогласно проголосуют за мою смерть.

Честно говоря, директор кое в чем прав: после смерти Волдеморта я почувствовал, что все его знания перешли ко мне. Видимо это результат ментальной связи, существовавшей между нами. Я теперь могу сделать многое, очень многое: например победить в схватке сразу нескольких человек, знаю различные темные чары, проклятия, щиты, зелья, превосходно владею окклюменцией и легиллименцией. Но я прекрасно себя контролирую и уверен, что не убивал этих проклятых Дурслей!

Один за другим волшебники встают, присоединяя тем самым свои голоса к предложению директора. Молодые и пожилые, мужчины и женщины, чистокровные, полукровки и магглорожденные. О Мерлин, да ведь их бы всех сейчас здесь не было, если бы не я! Сейчас в Визенгамоте заседал бы Внутренний Круг Пожирателей Смерти. Я оглядываю зал в поисках поддержки: должен же хотя бы один человек усомниться в моей вине! Мои однокурсники, преподаватели, члены Ордена Феникса, люди которых я любил, уважал, с которыми дружил, за которых не задумываясь был готов отдать собственную жизнь — все они смотрят на меня с гневом, ненавистью, презрением! Мой лучший друг Рональд, моя любимая девушка Джинни, мистер и миссис Уизли, Невилл Долгопупс, Грозный Глаз Грюм, Дедалус Дингл, Минерва МакГонагалл — все они верят в мою вину не сомневаясь ни на секунду! Лишь двух человек сегодня здесь нет, потому что они давно мертвы. Мой крестный отец Сириус Блэк и моя лучшая подруга Гермиона Грейнджер погибли в неравной борьбе со злом Волдеморта. Я верю, что если бы они были живы и присутствовали сегодня на заседании Визенгамота, то стали бы защищать меня также, как защищали в свое время от Пожирателей Смерти.

— Ну что же, подведем итоги голосования, — раздается удовлетворенный голос Дамблдора. — Итак, Гарольд Джеймс Поттер, единогласным решением Визенгамота вы приговариваетесь к высшей мере наказания — Поцелую Дементора! Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Он будет приведен в исполнение сегодня вечером в Азкабане. Авроры, пожалуйста доставьте осужденного в Азкабан.

Он торжественно берет лежащую перед ним мою волшебную палочку и резким движением ломает ее пополам. Мне кажется, что на самом деле директор сломал мою жизнь. Ко мне кидаются сразу десять авроров.

* * *

Внутренний двор Азкабана. Цепочка авроров по периметру. В углу двора — висит дементор. Уже сгущаются вечерние сумерки. Сумерки моей жизни. Скоро я встречусь с родителями, Сириусом, Гермионой. Хотя вряд ли я с ними встречусь — это ведь Поцелуй Дементора. Впереди только вечные муки внутри этого адского чудовища. Министр Магии Элфиас Додж зачитывает длинный пергаментный свиток с моим приговором. Я его не слушаю — все равно ничего интересного для меня там нет. Мысли в голове путаются. Какая злая судьба — победить всех врагов и быть осужденным на смерть своими. Такую судьбу не пожелаешь даже самому лютому врагу, даже Волдеморту! Внезапно приходит мысль, что ему-то как раз такая судьба и не грозила. Он был достаточно силен, чтобы обезопасить себя от удара в спину. Наконец Министр заканчивает читать и спрашивает:

— Осужденный, ваше последнее желание?

Формалист хренов! Неужели он думает, что я унижусь до просьб?

— Отомстить всем вам! — мой голос дрогнул от ненависти.

— Отклоняется, — он заметно побледнел.

— Ну тогда будьте вы прокляты! — хочется, чтобы хотя бы последнее слово осталось за мной.

— Привести приговор в исполнение, — бросает Министр. Ко мне медленно плывет дементор. Он все ближе и ближе. Я начинаю слышать предсмертные крики родителей, перед глазами встает зеленая вспышка Смертельного Проклятья. Только бы не упасть в обморок, не доставить моим палачам такого удовольствия. Я напрягаю волю, стараюсь защититься, используя знания Темного Лорда. Хотя без палочки это очень трудно. Получается. Взор проясняется, в голове наступает ясность. Дементор совсем близко. Вот он откидывает свой капюшон. Темное отверстие рта. Оно все ближе и ближе приближается к моему лицу. Только бы не закричать. Еще немного и мерзкая пасть этого монстра коснется моих губ. И вот наконец это происходит. Я перестаю чувствовать свое тело. Меня окутывает серый туман, перед глазами возникает длинный тоннель, далеко впереди которого виден яркий свет. Меня несет по тоннелю навстречу этому слепящему свету.

* * *

Через некоторое время я оказываюсь в небольшом зале, стены которого кажется состоят из чистого света. В центре зала стоит высокий старик с седыми волосами, бородой и усами, в сером плаще с откинутым на спину капюшоном. Его сильные руки с синими узловатыми венами сжимают длинный деревянный посох с резным навершием в виде листа дуба. Он окидывает меня пристальным взором сияющих удивительным светом янтарных глаз и говорит:

— Рад видеть тебя воочию, Гарри Поттер!

— Во имя Мерлина, кто ты? — спрашиваю я. А что еще можно спросить в такой ситуации?

— Это неважно, — улыбается старик, — можешь звать меня Мерлином.

Его улыбка совсем не похожа на улыбку Дамблдора. И сам он ни капли не напоминает незабвенного директора Хогвартса. В нем чувствуется огромная сила и искренность человека, который никогда не опуститься до обмана и лжи. И мудрость многих неспешно прожитых веков.

— Я долго следил за твоими приключениями. Они меня впечатлили. Можешь гордиться — это редко кому удается!

— Гордиться? Чем? — спрашиваю я. — Мою жизнь не сочтешь удачной. Всю жизнь я боролся с Тьмой, а был сражен Светом.

— В этом виноват ты сам, — грустно говорит Мерлин. — Ты слишком верил другим и не хотел ничего для себя. А такие люди долго не живут. А все эти слова о Свете, Тьме и прочем — только слова. Но ты не заслужил такой участи, как вечные муки души внутри дементора. Поэтому я призвал тебя к себе за секунду до ее поглощения Стражем Азкабана.

Он немного помедлил, словно о чем-то раздумывая и спросил:

— Хочешь все изменить?

— Но как? — я был потрясен. — Моя жизнь прожита, я ведь умер!

— Для меня нет ничего невозможного, — улыбается легендарный волшебник. — Я могу отправить твою душу назад в прошлое, в тот день, когда ты получил первое письмо из Хогвартса. Ты будешь помнить все, все твои силы и знания останутся с тобой. Ты вправе делать все, что пожелаешь. Никаких ограничений.

Я задумался. Снова страдать, испытывать трудности и лишения? Рисковать своей жизнью и видеть смерть близких мне людей? Но ведь это возможность все изменить, спасти Сириуса и Гермиону, отомстить за предательство!

— Знаешь, говорят предсмертное желание приговоренных к Поцелую Дементора всегда сбывается, — продолжает Мерлин, немного помолчав, — и я хочу дать тебе возможность исполнить его.

— Скажи, я ведь не убивал Дурслей? — внезапно спрашиваю я. Почему-то этот вопрос меня очень волнует.

— Не убивал, — спокойно отвечает он, — тебя банально подставил Дамблдор. Ему не стоило большого труда подмешать вам с Роном немного снотворного и зелья Забвения в огневиски, потом забрать твою волшебную палочку, использовать Оборотное Зелье, чтобы принять облик Гарри Поттера, убить Дурслей, затем вернуть палочку тебе. И все — добро пожаловать на Суд Волшебников!

— Но почему? Я всегда был верен ему, выполнял все его приказы!

— После уничтожения Волдеморта ты просто перестал быть нужным, — старик равнодушно пожал плечами, — и стал наоборот слишком опасен. Дамблдор посчитал, что ты можешь стать новым Темным Лордом. И разве он был так уж неправ?

— Но это несправедливо! — я искренне возмутился. — Нельзя заранее осуждать человека за то, что он может сделать когда-нибудь! Я никогда не хотел пытать, убивать, нести зло!

— Несправедливо? А что вообще такое — справедливость? Запомни, у каждого — своя правда! — назидательно говорит Мерлин. — Итак, ты согласен на мое предложение?

— Да! — ответил я решительно.

Мерлин улыбнулся. В следующий момент зал вокруг меня завертелся и свет померк.

Глава 2

Я проснулся и открыл глаза. Вокруг была темнота. Некоторое время я пытался понять где нахожусь. Мне снился такой странный сон. Или это был вовсе не сон? Так и есть: я лежу на своей кровати в чулане под лестницей, в котором провел детские годы. Неужели все случившееся правда: арест, суд, казнь, предложение Мерлина? На меня навалилось отчаяние: как они все могли так легко меня предать? Почему ни один человек не усомнился в моей виновности? Хотя нет, я ошибаюсь: в глазах Люпина, Хагрида, Тонкс было не презрение, а скорее затаенная боль, как будто в глубине души они не верили, что я мог совершить убийство Дурслей. Я не обратил на это внимания в зале заседаний Визенгамота, потому что в тот момент мне, честно говоря, было не до того, но сейчас вспоминаю — они действительно сомневались. Но тогда их поведение еще хуже: они попросту проявили малодушие и отправили меня на смерть одним своим молчанием.

Как они могли так со мной поступить? А вообще то, чему я удивляюсь? Достаточно вспомнить трагическую судьбу моего крестного отца — Сириуса Блэка, которого посчитали предателем и Пожирателем Смерти люди, знавшие его на протяжении многих лет, сражавшиеся с ним плечом к плечу в Ордене Феникса! Стоп, так ведь Сириуса отправили в Азкабан по слову Дамблдора! Как он там проговорился на третьем курсе: «Я сам свидетельствовал перед Визенгамотом, что именно Сириус Блэк был Хранителем Тайны Поттеров»? То есть получается директор знал, что Сириус был невиновен в предательстве? Иначе почему позволил нам с Гермионой спасти его? Слепо поверил словам двух детей, которые сами поверили сбежавшему узнику? Так мало ли какую красивую байку мог наплести нам Сириус, если бы действительно был преступником? Надо будет потом разобраться в этой темной истории…..

Дамблдор! Вот она — самая главная причина всех моих несчастий! Человек искалечивший мою жизнь едва ли не больше Волдеморта. Как же я его ненавижу! На суде многие поверили не в мою вину, а в слова директора. Именно потому, что он выступил обвинителем и назвал меня убийцей, я получил смертный приговор. Какую огромную власть над умами этих вроде бы взрослых людей имеет проклятый старик! Собственно, все и раньше безмерно верили ему, именно ему, а вовсе не мне, как я полагал в своем заблуждении. Я вспоминаю свои школьные годы. Второй курс. Многие думают, что я — Наследник Слизерина. Четвертый курс. Даже Рон считает, что это я опустил бумажку со своим именем в Кубок Огня. Чего же тогда требовать от остальных? Пятый курс. Мне не верят, называют лжецом, выдумавшим байку о возвращении Волдеморта для своей вящей славы. Как будто мне — Гарри Поттеру, Мальчик-Который-Выжил, победителю Темного Лорда ее и так мало! Собственно, если бы не тот же Дамблдор, то никто из членов Ордена Феникса даже не почесался бы! Хотя нет, я не прав: Сириус конечно поверил бы мне! И Гермиона! Она единственная кроме крестного, кто никогда меня не предавал и всегда был на моей стороне. Нет, отныне никогда не буду так же слепо доверять случайным людям и дружить с кем попало!

Вообще, каким же глупым и наивным дурачком я был в свои одиннадцать лет! Поверил в волшебную сказку, а она обернулась ночным кошмаром. И ведь вроде был уже не маленьким карапузом. Сказок на свете не бывает. Надо было вовремя понять эту простую истину. Волшебный Мир — это зловещие зелья, которые могут сотворить с человеком все, что угодно, омерзительные чудовища, пожирающие не только плоть, но и душу, подчиняющие, пыточные и убивающие проклятия, адские тюрьмы, изуверские казни и в качестве кульминации всего этого — беспощадная борьба за власть, в которой хороши все средства! Нет Добрых Волшебников и Злых Колдунов — все чародеи в сущности своей одинаковы! Магия — это не цирковые фокусы для развлечения малышей. Магия — это могущество, власть, бессмертие! И я теперь не откажусь от имеющихся у меня возможностей, а возьму все, что смогу от Магического Мира.

Кроме того, нужно будет отомстить всем предателям, которые прятались за моей спиной от Волдеморта и нанесли подлый удар в эту же спину, когда он пал от моей руки! Только действовать надо очень хитро, постепенно и осторожно. Надо навсегда забыть о таких неизвестных среди волшебников понятиях, как честь, совесть, порядочность, доблесть и играть с ними по их же собственным правилам, щедро платя по счетам той же монетой! Для меня больше нет авторитетов и ограничений, кроме собственного разума, кроме ответственности перед собой за немногих оставшихся близких людей. Необходимо избавиться от гриффиндорской поспешности, привычки принимать необдуманные решения и тут же претворять их в жизнь, которая неоднократно сильно подводила меня в прошлом. Мне некуда больше спешить — впереди много времени, а ошибок допускать нельзя. Первая же ошибка может стать для меня и последней. Дамблдор — очень опасный противник и далеко не дурак. Он способен на все и, не задумываясь, убьет даже одиннадцатилетнего ребенка, если почувствует угрозу с его стороны. Хотя пока существует Волдеморт, я ему буду нужен. Вот на этом и сыграю.

Прежде всего надо будет освободить из Азкабана Сириуса, который обречен гнить там за преступление, которого он не совершал. Конечно, вытащить Бродягу оттуда нетрудно — достаточно просто разоблачить Питера при большом скоплении волшебников. Но гораздо сложнее будет обеспечить безопасность крестного от длинных рук директора Хогвартса. Действительно, что помешает Дамблдору убрать мешающего ему Сириуса Смертельным Проклятьем в спину? Или каким-нибудь ядом в чае с лимонными дольками? Мол, бывшего узника постиг сердечный приступ на радости от освобождения и встречи с крестником. Поди докажи что это не так! Да и поздно уже что-либо доказывать будет. Да, тут надо крепко подумать!

Но все это потом, а что мне делать сейчас? Сегодня и уже совсем скоро мне придет письмо из Хогвартса. Допустим, я его спрячу от Дурслей и прочитаю. И что — один поеду в Лондон в Косой Переулок? По идее я даже не должен знать, где он расположен. А ну как Дамблдор в Хогвартсе задаст мне вопрос по этому поводу? Что я ему отвечу — тетя Петуния по доброте душевной просветила? Потому что хотела на целый год избавиться от «любимого» племянника? Так она возможно и сама там ни разу не была. Нет уж, я лучше дождусь Хагрида. Пусть он мне все и расскажет.

Ладно, хватит пока размышлений, пора приниматься за дела. Я вылезаю из своего чулана и иду на кухню. На кухне стоит омерзительный запах, исходящий из большого корыта. Тетя Петуния упорно перекрашивает старые вещи Дадли в серый цвет, надеясь сделать из них мою новую школьную форму. Зря старается — она мне не понадобится. Впрочем лучше наверное промолчать. Я сел за стол и задумался. Вскоре на кухню вошли дядя Вернон и Дадли. Я услышал щелчок прорези у входной двери и несколько позже стук упавших на коврик писем.

— Принеси почту, Дадли! — приказал дядя Вернон кузену.

— Пусть Гарри принесет. — Привычно отозвался тот.

— Принеси почту, Гарри! — раздается повелительный голос дяди Вернона. Жаль, у меня нет волшебной палочки. Ну ничего, скоро будет. Не долго тебе мной командовать осталось жирный боров. Я без пререканий иду к входной двери, поднимаю с пола конверты и открытку от тети Мардж, затем возвращаюсь на кухню.

— Смотрите, мне пришло письмо из какого-то Хогвартса! — сообщаю я своим родственникам с трудом сдерживая злорадство. Не дожидаться же в самом деле, пока они сами обратят на меня внимание! И громко читаю адрес. — Суррей, Литтл Уингинг, Тисовая Аллея, дом ╧4, чулан под лестницей, мистеру Гарольду Поттеру!

Что тут начинается! Короче, уже вечером я переехал из своего чулана в спальню на втором этаже.

* * *

Я сижу в небольшой полуразвалившейся лачужке на островке, куда нас с Дурслями загнал все нарастающий с каждым днем поток писем. Я «честно» старался прочитать хотя бы одно. Вскоре, нервы дяди не выдержали и мы поехали к черту на рога. В пути нас не оставляли письма. Наконец, мы оказались на том же островке, что и в прошлый раз. Все эти дни я не терял времени даром и потихоньку практиковался в магии. Без палочки пока хорошо получались только простые заклинания: Люмос, Акцио, Алохомора и т. д. Впрочем, скоро у меня будет волшебная палочка, так что волноваться нечего. Кроме того, я мог использовать и невербальную беспалочковую легиллименцию. Думаю, в мире всего двое волшебников, кроме меня, которые могут такое — Дамблдор и Волдеморт. Впрочем, в воспоминаниях Дурслей не было ничего особо интересного.

В камине весело трещит огонь. Я уплетаю жареные сосиски и слушаю болтовню Рубеуса Хагрида, который просвещает меня о том, что я Мальчик-Который-Выжил. Короче, с Днем Рождения Гарри Поттер! Письмо я уже прочитал и Хагрид отправил сову в Хогвартс доложить директору, что его задание выполнено. Еще бы, они наглядно продемонстрировали несмышленому мальчонке могущество волшебников, способных найти нужного им человека где угодно — даже на этом богом забытом островке! Впрочем, если бы я захотел, фиг бы они меня когда-нибудь увидели. А заодно эти шарлатаны дополнительно запугали Дурслей, которые в сущности были не так уж и не правы, всеми силами оберегая меня от Магического Мира.

— Кого он решал убить, никто не мог спастись, ведь он тогда убил лучших волшебников и ведьм — Маккиннонов, Боунсов, Прюиттов! А ты, малыш — выжил! — вырывает меня из раздумий голос Хагрида.

Вот кстати никогда раньше не задумывался: почему он называет мне только фамилии своих погибших коллег из Ордена Феникса? Потому что лично знал только их? Или потому, что кроме них, других погибших не было? Ну, или было крайне мало. Надо будет потом уточнить по старым газетам.

— А еще кого он убил? — внезапно спрашиваю я, чтобы проверить свою догадку.

— Э-э-э… — задумался явно не ожидавший такого вопроса Хагрид, — ну значит Карадок Дирборн… еще Бенджи Фенвик… потом Доркас Медоуз — все они погибли от его рук!

Мда, не густо…. Кроме того, это все члены Ордена Феникса, люди, которые знали, на что шли. Они выбрали сторону Дамблдора в надежде, что он чем-нибудь вознаградит их за службу. Нет ничего удивительного в том, что Волдеморт и Пожиратели Смерти убивали своих политических противников.

И вообще, что такое по сути своей Орден Феникса? Тайное общество, созданное для каких-то неизвестных широкой публике целей, куда, между прочим, входят многие сотрудники Министерства Магии, в том числе и авроры. А это уже попахивает попыткой захвата власти и государственной изменой. Прекрасно помню, как на пятом курсе Корнелиус Фадж пытался арестовать директора из-за кучки детей, называвшихся «Армия Дамблдора». А ведь члены Ордена — не школьники, а взрослые, опытные маги, способные на многое. За такое Визенгамот может, и даже обязан, отправить их в Азкабан в полном составе. Вот кстати интересно, на какие такие средства финансировалась деятельность Ордена Феникса? Что-то я сильно сомневаюсь в том, чтобы Альбус Дамблдор содержал всю эту ораву из своего кармана. Или чтобы Артур Уизли отстегивал часть своего нищенского жалованья в фонд Ордена. Вопросы, вопросы…. Ладно разберусь, мне не впервой разгадывать различные загадки и узнавать страшные тайны.

— А Фрэнка и Алису Долгопупсов замучил до безумия! — между тем продолжает устрашать меня Хагрид.

Ну это положим вообще сделал не Волдеморт, а Лестрейнджи и Барти Крауч-младший. А жаль, что они так и не смогли уничтожить весь Орден Феникса! Доделать что ли как-нибудь на досуге за них эту работу?

— Скажи Хагрид, если времена были такие опасные, то почему мои родители не спрятались понадежнее от Сам-Знаешь-Кого? — задаю я очень интересующий меня вопрос.

— Э-э-э… — замялся Хагрид, — они и спрятались, да только один предатель, не хочу называть его поганое имя, который знал их укрытие, выдал его Тому-Кого-Нельзя-Называть.

Да, Волдеморта он боится по имени называть, Сириуса тоже. Но я и так знаю имя настоящего предателя Поттеров.

* * *

— В Хогвартсе четыре факультета: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин, — просвещает меня Хагрид, потому что я попросил его рассказать подробнее про школу, — говорят в Пуффендуе одни тупицы, но лучше уж там быть, чем на Слизерине.

— Почему?

— Потому что там учились все злые волшебники и ведьмы. Да и Сам-Знаешь-Кто тоже.

— А мои родители?

— Лили и Джеймс Поттеры были гриффиндорцами, как и я когда-то.

— А тот человек, который их предал?

— Он тоже учился на Гриффиндоре… — помрачнел Хагрид. Видимо понял, что зло заключается не в факультете, а в человеке.

Я иду за ним по Косому Переулку в сторону Гринготса стараясь не отставать, а сам напряженно размышляю. Мда, в Гриффиндоре мне будет очень сложно постоянно сдерживать ненависть к бывшим друзьям. Значит, там мне учиться нельзя. А где? В Слизерине? Но слизеринцев я ненавидел ничуть не меньше. Иметь семь лет своим деканом Северуса Снейпа, терпеть его придирки и издевательства? Нет уж, увольте! Кроме того, если сын гриффиндорцев Лили и Джеймса Поттеров попадет в Слизерин, это вызовет недоумение и настороженность у Дамблдора, он станет пристально следить за мной. А Снейп ему в этом охотно поможет. Да и прочие студенты с радостью будут шпионить за каждым моим шагом. А привлекать к себе пристальное внимание совсем ни к чему. Особенно учитывая мои феноменальные для первокурсника познания в магии.

Лучше всего мне бы подошел Когтевран: там учатся самые умные студенты и необычные знания будет проще объяснить. Кроме того, к когтевранцам я не испытывал особой ненависти за предательство — мы ведь не были большими друзьями в прошлой жизни. Профессор Флитвик — прекрасный декан и не станет попусту придираться к умному мальчику. Помнится, он всегда ко мне неплохо относился. Да и Дамблдор пожалуй будет только рад, что Мальчик-Который-Выжил оказался таким способным. Но как попасть в Когтевран? Ведь в прошлой жизни Распределяющая Шляпа не предлагала мне пойти на этот факультет. Конечно, теперь я знаю гораздо больше, чем тогда, и можно наедятся, что Шляпа именно туда меня и направит. А если нет? Как можно обмануть этот артефакт, наделенный сознанием и собственной волей? Невербально наложить на Шляпу «империус»? А может…. Я ненадолго задумался, вспомнив четвертый курс и Турнир Трех Волшебников…. «Конфундус»? Точно! На Кубок Огня подействовало, должно и здесь сработать! Лучше на всякий случай попробую и то и другое.

— Ну ладно, этого на пару семестров хватит, а остальные пусть лежат здесь, целее будут… — вырвал меня из размышлений голос Хагрида. Я и не заметил, как мы спустились к моему сейфу. Хагрид как раз закончил укладывать в сумку золотые галеоны и серебряные сикли. Разумеется, в банке мои деньги будут целее! Вот только для кого они здесь так надежно хранятся?

— Подожди, я хочу выписать волшебную газету! И еще купить себе побольше книг о магическом мире! — заявил я тоном очень любознательного мальчика и бросил в сумку еще целую пригоршню золотых галеонов. Пусть привыкают к новому имиджу умного Гарри Поттера. Хагрид не посмел мне возразить. Все-таки это мое золото. На самом деле деньги были нужны мне не только для покупки книг. Посетив ячейку номер 713 и забрав Философский Камень мы вернулись в Косой Переулок.

— Надо купить школьную форму, — Хагрид показал мне на магазин мадам Малкин, — слушай Гарри, а ты не против, если я зайду в «Дырявый котел» пропустить стаканчик-другой?

Я с интересом посмотрел на Хагрида, которого нещадно мутило. Странные все-таки существа эти полувеликаны! На них плохо действуют многие заклинания, например тот же «ступефай». Поэтому победить их в бою очень сложно. Разумеется, если не использовать Смертельное Проклятие. Как говорится, «для Авады нет преграды». И вместе с тем, сами полувеликаны очень способны к магии. Для подтверждения этого достаточно посмотреть на директора Шармбатона Мадам Максим. А вот от быстрой езды его, видите ли, тошнит!

— Хагрид, а можно я пойду с тобой? Я очень боюсь один здесь бродить, — я жалобно и просительно гляжу в глаза полувеликана, — а форму мы потом купим. И к тому же я что-то после этой езды проголодался. Можно хотя бы мороженого купить?

У меня нет никакого желания встречаться с Малфоем. Разумеется, Хагрид не устоял перед жалобной просьбой и мы пошли в бар вдвоем. Потом купили мороженого в кафе Флориана Фортескью. Котел, весы, телескоп, пергамент и перья. Ингредиенты для зелий в аптеке. Во «Флориш и Блотс» кроме учебников школьной программы я купил увесистую «Историю Хогвартса» в дорогом кожаном переплете. Затем получил в подарок на День Рождения свою Буклю. Короче, когда мы добрались до магазина мадам Малкин, Драко там уже не было. Последним мы посетили магазин волшебных палочек Олливандера. Огромные глаза хозяина, его воспоминания о палочках Хагрида и моих родителей, выбор палочки для меня.

— Внутри каждой волшебной палочки находится мощнейшая магическая субстанция, мистер Поттер. Мы используем шерсть единорога, перья из хвоста феникса и сухожилия дракона. Все олливандеровские палочки разные, потому что не может быть двух совершенно одинаковых единорогов или фениксов. И разумеется, вы никогда не достигнете тех же результатов, пользуясь палочкой другого колдуна! — объясняет легендарный мастер.

Хм, интересная информация, надо будет это запомнить. Гора уже испробованных палочек все растет и растет. И вот Олливандер протягивает мне ту самую палочку из остролиста с пером феникса. Я внутренне напрягся: интересно признает она меня или нет? Признала! Я почувствовал это, как только взял ее в руку. Сквозь мое тело тут же заструился мощный поток магии, а от палочки стало исходить красное и золотое сияние. Я не позволю сломать ее еще раз! Восторженный Олливандер тем временем просветил нас об общности происхождения моей палочки и палочки Того-Кого-Нельзя-Называть-По-Имени. Заплатив семь галеонов, мы с Хагридом покинули магазин.

— Ну, теперь можно и перекусить по настоящему, — обрадовал меня лесничий. Улучив момент, когда Хагрид отвлекся, расплачиваясь за еду в кафе, я невербальным «акцио» извлек из его кармана ключ от сейфа в «Гринготсе» и сунул в свой. Не думаю, что мне надолго хватит тех денег, которые мы взяли сегодня. Наконец, Хагрид посадил меня на поезд, который должен был отвезти меня назад к Дурслям и протянул конверт:

— Твой билет в «Хогвартс». Первого сентября с вокзала «Кинг-Кросс» в Лондоне отправляется поезд до школы. Короче, там все написано.

Да доходчиво объяснил! Повезло мне с провожатым — нечего сказать!

— Подожди, Хагрид! — внезапно говорю я, затем достаю билет и читаю вслух, — поезд отходит в одиннадцать утра от платформы девять и три четверти. А где это такая платформа, а Хагрид? И как на нее попасть? Она ведь наверняка укрыта о магглов, как и Косой Переулок!

Явно не ожидавший такого вопроса Хагрид смущенно отвечает:

— Ну, короче там на месте у людей спросишь.

— У каких людей? У магглов что-ли? А они то откуда знают? — продолжаю я наседать на лесничего. Как же, знаем мы этих людей: рыжие, нищие, наглые — одним словом Уизли.

— Надо просто пройти через барьер между платформами девять и десять на вокзале. — наконец внятно отвечает он.

— Большое спасибо, Хагрид! Ну, мне пора. До свидания!

— Увидимся в школе Гарри! — облегченно отвечает он мне. Я сажусь на поезд и в окошко смотрю на Хагрида, пока он не исчезает. Поздравляю, Гарри Поттер! Экскурсия маленького доверчивого мальчика в волшебную сказку прошла удачно. Но впереди у меня целый месяц напряженной работы.

Глава 3

Подождав на всякий случай минут двадцать после отправки поезда, который должен был отвезти меня обратно к Дурслям, я начал действовать. Я был один в купе и поэтому мог не опасаться внимания любопытных магглов. Взяв в левую руку клетку с Буклей, а в правую все пакеты со школьными принадлежностями, я прямо из купе аппарировал в столицу Болгарии — Софию. Когда-то мне довелось увидеть тамошний аналог нашего Косого Переулка на колдографиях в газете и поэтому с ориентирами для аппарации проблем не возникло. Или это была картинка в какой-то книге? Кажется, учебник по истории магии за седьмой курс — глава о войне с Гриндевальдом. Короче, не помню точно.

Я возник прямо посреди переулка, кажется Кривого — так он здесь называется. Вокруг стояли старинные здания различных магазинчиков и лавочек с красочными вывесками, в которых продавались всякие волшебные товары. Я медленно пошел вперед, читая вывески — знание болгарского языка досталось мне от Темного Лорда, который видимо выучил его за время своих странствий по Европе. Ага, вот то, что нужно! Маленькие серебряные буквы, написанные кириллицей: «Волшебные палочки Грегоровича». Я открыл дверь и вошел внутрь. Где-то в глубине лавочки пронзительно зазвенел колокольчик. Изнутри она была совсем не похожа на магазин Олливандера: просторное светлое помещение и многочисленные полки вдоль стен, на которых разложены коробочки с волшебными палочками.

— Добрый день, господин! — поприветствовал меня по-болгарски сухопарый старичок, появившийся откуда-то из подсобного помещения. На вид ему можно было дать больше ста лет. — Желаете приобрести палочку?

— Здравствуйте, — ответил я ему, — да, желаю.

— Вы не болгарин? — удивился он.

— Нет, француз… — ответил я, стараясь говорить с французским акцентом. — Меня зовут Рауль Ле Буше. Моя мама недавно вышла замуж за болгарского волшебника после того, как папа трагически погиб.

— Простите, мне очень жаль, — старичок выразил мне соболезнование. — Ну что же, приступим к делу. Рауль, какой рукой вы предпочитаете колдовать?

— Э-э-э… Я правша.

— Очень хорошо. Вытяните руку, — мастер измерил мою руку от плеча до пальцев, затем от запястья до локтя, от плеча до пола, от колена до подмышки и еще измерил окружность головы. — Итак, господин Ле Буше. Попробуйте вот эту. Саксаул и сухожилие дракона. Двадцать пять сантиметров. Довольно толстая и жесткая.

Я послушно взял палочку и взмахнул ею. Никакого положительного результата.

— Не подходит… — грустно констатировал господин Грегорович очевидный факт, — может быть вот эта: черное дерево и волос вейлы. Тридцать сантиметров. Не гнется.

Я снова попробовал. Опять ничего. После долгого выбора палочки у Олливандера я настроился на длительное ожидание. Но господин Грегорович не унывал. Он предложил мне еще несколько палочек, а затем принес откуда-то из подсобки небольшую резную коробочку, очень старую на вид.

— Возможно она: самшит и зуб василиска. Двадцать семь сантиметров. Очень твердая и плотная.

Я взял в руку палочку золотистого цвета, приятную на ощупь. Через мое тело устремилась мощная волна магии, но ощущения были несколько иными, чем с остролистом и пером феникса. Та палочка вызывала тепло в кончиках пальцев, а эта будто обжигала морозом. Я резко взмахнул ею, рассекая воздух словно мечом. Палочка засветилась мертвенным синим сиянием, одновременно пугающим и прекрасным.

— Очень интересно… — потрясенно протянул мастер. Он уложил мою палочку в коробочку и завернул покупку в пергамент. — Мда, весьма интересно!

— Простите, но что кажется вам таким интересным? — меня буквально распирало любопытство.

— Видите ли господин Ле Буше, у василиска четыре ядовитых клыка, но для изготовления волшебных палочек обычно используются только верхние два. И так уж случилось, что кроме вашей палочки, зуб этого василиска содержался еще в одной. Я продал ее давным давно — еще в самом начале века — одному очень сильному темному волшебнику.

— А как его звали? — мое любопытство взяло верх над осторожностью. Хотя вряд ли оно будет выглядеть подозрительно в такой ситуации. Скорее даже вполне естественно.

— Вы наверняка слышали его имя, Рауль. Его звали Геллерт Гриндевальд! Да, он являлся величайшим темным волшебником нашего столетия и убил многих, очень многих колдунов из числа своих врагов, пока в 1945 году его не победил один британский маг. Кажется, Дубльдур.

— Дамблдор, — механически поправил я старичка.

— Ах да, Дамблдор… — спохватился он. — Думаю, от вас надо ждать великих свершений. Вы поступаете в Дурмстранг?

— Да, господин Грегорович.

— Прекрасный выбор. Видите ли, каждая волшебная палочка имеет свою специализацию, то есть тот раздел магии, которому она максимально соответствует. Например трансфигурация, чары, целительство. Ваша палочка лучше всего подходит для темных искусств, а Дурмстранг — это Институт Темной Магии. Думаю, там вы будете на своем месте.

— Благодарю вас, сколько я должен уплатить за палочку?

— Десять галеонов, господин Ле Буше.

Достав из сумки требуемое количество монет и расплатившись с мастером, я уже собирался покинуть лавочку, когда заметил небольшую стеклянную витрину, в которой лежал маленький продолговатый предмет.

— А что это такое? — я кивнул головой в сторону витрины.

— Это специальная наручная кобура для волшебной палочки. Ее используют болгарские авроры. Кожа единорога, очень прочная и надежная. Крепиться на запястье вот этими двумя ремешками, — Грегорович достал кобуру из витрины и показал мне. — В такой кобуре палочку невозможно обнаружить. Кроме того, на нее наложены антипризывные чары. То есть, другие волшебники не смогут притянуть вашу палочку заклинанием «акцио». Очень удобно, кобуру закрывает рукав мантии, а в нужный момент вам достаточно выхватить палочку за ручку. Так сказать, «туз в рукаве»!

— Но кобура такая маленькая? Как же моя длинная палочка поместится в нее?

— Не беспокойтесь, — лукаво усмехнулся мастер. — Кобура волшебная и удлиняется под каждую конкретную палочку. Внутри нее достаточно пространства, чтобы вместить и более длинную палочку, чем ваша.

Да, удобная вещь — что и говорить!

— Понятно. Сколько она стоит?

— Пять галеонов, — довольно ответил мне Грегорович.

Безропотно заплатив требуемую сумму, я надел кобуру на левую руку. Потом взял пакеты со школьными принадлежностями и клетку с Буклей, вежливо попрощался с великим мастером и покинул его лавочку.

* * *

Из Кривого Переулка в Софии я аппарировал в гостиную Поттер-мэнора. Старинный особняк моих предков встретил последнего представителя рода Поттеров тишиной и запустением. Повсюду лежал толстый слой пыли. Я опустил пакеты и клетку на пол, а сам присел на старинный диванчик, обитый алым бархатом с золотыми полосками. Ох и тяжело же их таскать! Сказывалась плохая тренированность и общая дистрофия моего нынешнего тела. Надо будет на досуге заняться каким-нибудь видом спорта.

— Бобби!

— Да, мой господин Гарольд Джеймс Поттер! — передо мной возникло древнее лопоухое существо — домовой эльф рода Поттеров. — Что прикажете?

— Отнеси мои вещи в спальню на втором этаже в которой когда-то жил мой отец. А потом займись уборкой. Ужин приготовь к десяти вечера. И принеси мне стакан воды! Кстати, можешь называть меня просто Гарри.

— Слушаюсь, мой господин Гарри, — поклонился эльф и исчез. Примерно через минуту он снова появился передо мной и протянул заказанное.

Я залпом выпил стакан, блаженно откинулся на спинку дивана и задумался. Старинные часы на стене показывали уже половину шестого вечера. Я достал из коробочки свою новую волшебную палочку и стал внимательно ее рассматривать. Нет, «везет» же мне на необычные палочки: первая — копия Волдемортовской, вторая — Гриндевальдовской! Так скоро и самому прямая дорога в Темные Лорды. Затем мысленно сосредоточился, зажмурил для верности глаза и прошептал заклинание, снимающее с палочки все ограничения и следящие чары. Мне совсем не улыбалось получить сову из Министерства Магии за использование колдовства несовершеннолетним. Особенно если учесть, КАКИМИ заклинаниями собираюсь в ближайшее время пользоваться. Конечно, Поттер-мэнор надежно защищен от внешнего слежения, но я же не буду всю жизнь здесь сидеть. Примерно полчаса я отрабатывал своей новой палочкой всевозможные заклинания, стараясь привыкнуть к ней, выяснить все ее возможности. Она слушалась меня идеально. Результатом этой небольшой тренировки был полный разгром гостиной. Я восстановил все одним мощным невербальным «репаро».

Так, чем заняться теперь? Я мысленно перебрал возможные варианты дальнейших действий. Да, лучше всего начать с этого, благо время как раз подходящее. Я сунул палочку в наручную кобуру, встал с дивана и медленно пошел по лестнице на второй этаж. Массивные резные перила из черного дерева приятно ласкали ладонь. Затем длинный коридор с многочисленными дверями по обеим сторонам и портретами моих предков в старинных рамах. Молодые и старые, мужчины и женщины, они занимались кто чем: читали книги, дремали, откинувшись на спинки стульев и кресел, просто сидели. Некоторые махали мне руками в приветствии. Я помахал им в ответ. Сейчас не время для душевных разговоров с давно умершими людьми, надо думать о живых.

Дверь прямо напротив лестницы вела в спальню моего отца. Массивная кровать под алым бархатным пологом, шкаф для одежды, зеркало на стене, книжные полки, письменный стол и пара стульев — вот и вся ее обстановка. Я достал из шкафа несколько старых мантий, положил их на диван и провел палочкой. Трансфигурация удалась блестяще — теперь передо мной лежали свободная, не стесняющая движений рубашка, брюки, пара тонких перчаток, вместительный рюкзачок и маска-капюшон с небольшими отверстиями для глаз и ушей. Все вещи были черного цвета. Еще несколько заклинаний и на одежду наложены щитовые чары от простейших заклинаний типа «ступефай», «иммобилис», «петрификус тоталус». Разувшись и скинув с себя старые футболку и джинсы, доставшиеся мне по наследству от Дадли, я быстро переоделся и забросил рюкзачок на спину. Еще взмах палочки и старые разношенные кроссовки превратились в высокие шнурованные ботинки с массивной рифленой подошвой как у маггловских десантников. Я обул их на ноги, тщательно зашнуровав. Несмотря на кажущуюся массивность они были легче пуха. Еще один взмах палочкой и мои круглые очки, перемотанные посередине толстым слоем изоленты превратились в другие — целые, с прямоугольными стеклами черного цвета. Так, теперь надеть их, а сверху маску. Она плотно прижимает дужки, очки не свалятся даже при резком движении. Зеркало отразило невысокую щуплую фигуру в черном. Черные стекла блестят в прорезях маски. Даже по глазам меня будет невозможно опознать. Очень похоже на японских ниндзя из фильмов, которые так любил смотреть Дадли. Отсалютовав своему изображению волшебной палочкой я вышел из спальни.

Вот и массивная дверь в конце коридора, а за ней — кабинет хозяина поместья. Теперь — мой. Я обогнул старинный письменный стол и подошел к сейфу гоблинской работы. Достаточно просто тронуть поверхность пальцем и дверь попросту растаяла от прикосновения. Внутри несколько полок. Я достал из кармана маленький золотой ключик от своего сейфа в Гринготсе и положил его на самую нижнюю полку — целее будет, затем протянул руку к самой верхней и взял с нее миниатюрные песочные часы на длинной цепочке. Маховик Времени — возможно самая ценная семейная реликвия рода Поттеров. Мало кто сейчас помнит, что именно мой предок Темпорус Поттер когда-то создал первый Маховик. Я быстро одел цепочку на шею и заправил ее под рубашку. Потом трансфигурировал стоящий на столе серебряный подсвечник в короткий массивный стержень и прикоснувшись к нему кончиком волшебной палочки прошептал: «портус». Теперь достаточно одного невербального приказа и мощный портал вернет меня в Поттер-мэнор даже из Азкабана. Вроде все, полностью готов. Быстро наложив на свою одежду, обувь, портал и палочку дезиллюминационные чары, обеспечивающие невидимость, я глубоко вздохнул и аппарировал.

* * *

Я появился прямо в Атриуме Министерства Магии Великобритании. Несмотря на довольно позднее время тут было еще много народа. Перед моим мысленным взором сразу возникло воспоминание, которое я хочу забыть больше всего на свете и которое забыть не могу.

— Гарри, стой! Подожди! Пожалуйста! — кричит мне Гермиона.

— ОНА УБИЛА СИРИУСА! — в ярости кричу я. — А Я УБЬЮ ЕЕ!

Я быстро выскакивая из лифта в Атриум Министерства и оглядываюсь по сторонам. Гермиона следует за мной, не отставая ни на шаг. Беллатрикс Лестрейндж на другом конце зала уже почти достигла телефонной будки. Мы бежим вслед за ней. Вот она оборачивается и посылает в меня какое-то заклинание. Я ныряю за фонтан Волшебного Братства, Гермиона делает то же самое.

— Выходите, дети! — зовет нас Беллатриса своим омерзительным голосом. — Не зря же вы за мной гнались! Я думала, вы хотите отомстить мне за смерть моего дорогого кузена!

— Хочу! — кричу я в состоянии бешеной ярости — Круцио!

Беллатрикс вскрикнула, потому что мое проклятье сбило ее с ног. Но она быстро поднимается и ее ответный удар сносит голову скульптуре колдуна из фонтана.

— Поттер, тебе меня не победить! — кричит Беллатриса — Я самая сильная из слуг Темного Лорда! Я знаю такое, что тебе и не снилось!

— Ступефай! — синхронно кричим мы с Гермионой.

— Протего! — отбивает наши заклинания Беллатриса. — Даю вам последний шанс — отдайте мне пророчество и я сохраню ваши жизни!

— Пророчества больше нет! — Кричу я в ответ и мой лоб пронзает адская боль. Шрам заполыхал огнем, а череп казалось скоро разойдется по швам. — Оно разбилось и Волдеморт уже знает об этом.

— Ах ты мразь! — в страшном гневе кричит Беллатриса. — Авада Кедавра!

У меня не осталось сил сопротивляться. В голове было пусто. Я стоял, бессильно опустив волшебную палочку. Зеленый луч летел прямо в сердце. И тут Гермиона резко толкнула меня в бок. Я упал, увлекая ее за собой так, что она рухнула на меня сверху. И уже лежа на полу увидел ее карие глаза, застывшие навеки — Смертельное Проклятье Беллатрисы задело своим краем мою лучшую подругу.

— НЕТ!!! — мой крик наверное было слышно по всему Министерству Магии. — ГЕРМИОНА! ОЧНИСЬ! ГЕРМИОНА!

Я тряс мертвое тело девушки, кричал, умолял, плакал. В Атриуме появились Дамблдор и Волдеморт. Между ними начался поединок. Но я всего этого не видел, пытаясь осознать тот факт, что Гермионы больше нет, что она отдала свою жизнь за меня.

Я тряхнул головой, прогоняя кошмарное воспоминание. Этого пока еще не случилось. И в моей власти сделать так, чтобы не случилось никогда. Ради такой возможности стоило умереть. Разумеется, регистрацию волшебной палочки я нагло проигнорировал и потихоньку, чтобы на меня никто не наткнулся, пошел в небольшой зал с лифтами. Крепко сжимая на всякий случай портал в левой руке и палочку в правой, я внимательно оглядывался по сторонам. Не хватало еще только встретить Аластора Грюма, который своим Глазом запросто может увидеть меня сквозь чары невидимости! В выбранном мною лифте было достаточно свободно — всего с десяток волшебников. Седьмой этаж, шестой, пятый, четвертый, третий. Лифт постепенно пустел, хотя на смену волшебникам прилетели несколько бумажных самолетиков внутриофисных сообщений Министерства. Наконец двери лифта в очередной раз открылись и приятный женский голос объявил:

— Этаж второй. Департамент магического правопорядка, в том числе отдел неправомерного использования колдовства, штаб-квартира авроров и секретариат Визенгамота.

Ага, мне как раз сюда. Я вышел в коридор, по обе стороны которого тянулась длинная череда дверей и направился в сторону штаб-квартиры авроров. Завернув за угол я увидел, что по коридору навстречу мне идет молодая девушка с бледным лицом в форме сердечка и короткими торчащими волосами ярко-фиолетового цвета. Ба, да это же старая знакомая — Нимфадора Тонкс, аврор-метаморф и ходячее недоразумение! Очень хорошо… Поравнявшись с девушкой я быстро подставил ей подножку и она кубарем полетела на пол. К счастью, кроме нас в коридоре никого больше не было. Впрочем если бы и были, думаю ничего подозрительного в этом не заметили бы. Как Нимфадора вообще в авроры попала с такой координацией движений? Прежде чем девушка успела подняться, я наставил палочку на ее затылок и мысленно сказал: «империо», вложив в заклинание всю свою силу. Затем наклонился к ее уху и тихо прошептал:

— Поднимайся, отряхнись и медленно иди в женский туалет. Прежде чем закрывать там дверь, немного помедли. И веди себя как обычно.

Она послушно исполнила мой приказ. Я тихонько следовал за ней в пункт нашего назначения, молясь про себя Мерлину, чтобы на пути не встретился Грозный Глаз Грюм, а в туалете не сидела какая-нибудь Долорес Амбридж. Ага, дошли. Прежде чем дверь в туалет успела захлопнуться, я проскочил внутрь. Прислушался. Вроде никого нет кроме нас. Поднялся на цыпочки и тихо прошептал Тонкс:

— Умойся, но как можно медленнее.

Она подошла к раковинам и открыла воду. Я быстро наложил запирающее заклинание на дверь и заглушающие чары на пол, стены и потолок. Мало ли что — мы в Министерстве Магии в конце концов. Лишняя осторожность не повредит. Так, в соседней комнате в кабинках вроде точно никого нет. Я подошел к Тонкс и тихо сказал:

— Заканчивай умываться. Где твой учитель Аластор Грюм?

— Он в Лечебнице Святого Мунго, — тихо ответила Тонкс.

— Очень хорошо! — я не смог сдержать своего ликования. — Ты знаешь, где находятся личные дела всех узников Азкабана?

— Да, в архиве аврората.

— Кто может туда попасть?

— Только авроры.

— Почему?

— Там стоит магическая защита на входе.

— Какая? — интересно, смогу ли я ее снять? Впрочем, есть и другие пути.

— Не знаю.

— А ты можешь туда попасть?

— Да, могу.

— Ты уверена?

— Да. Я уже там бывала.

— Тогда слушай меня внимательно: сейчас выйдешь из туалета и пойдешь в архив. Там возьмешь личные дела Сириуса Блэка и Беллатрисы Лестрейндж. Затем принесешь их мне. Я буду ждать тебя здесь. Прежде чем войти в туалет, три раза тихонько постучишь. Я сделаю тебя невидимой, но постарайся не спотыкаться на каждом шаге, чтобы не вызвать подозрений. Поняла?

— Да.

— На папки с делами наложишь дезиллюминационные чары, чтобы не привлекать лишнего внимания. Ты ими владеешь?

— Да.

— Ступай.

Я наложил на девушку дезиллюминационные чары, затем снял запирающее заклинание и дверь открылась, выпуская Тонкс. Я быстро прошептал одно малоизвестное темномагическое проклятье. Теперь любая женщина, вошедшая в этот туалет, почувствует беспричинную тревогу и сильное желание уйти как можно дальше. На всякий случай я отошел в самый угол комнаты, держа в правой руке наготове палочку, а левой сжимая портал. Империус — это конечно замечательно, но Тонкс является аврором, а их специально учат бороться с этим проклятьем. Хотя она получила свое место в основном за умение менять цвет волос. Менять… цвет… волос… Да-а, и почему я так не могу? Раз, и вместо приметной черной шевелюры, которая торчит во все стороны, стану платиновым блондином, как Малфои. Так, стоп. А тот случай, когда тетя Петуния обкорнала меня почти на лысо, оставив только челку, чтобы прикрыть шрам? Мои волосы отрасли тогда заново буквально за одну ночь! Так что же, получается я тоже метаморф? Надо будет обязательно проверить это! Излишне говорить, какую пользу может принести мне умение менять свою внешность по желанию.

Дверь туалета открылась, пропуская внутрь невидимую Тонкс. Я резко взмахнул палочкой, снимая чары. В левой руке у нее были две толстые картонные папки. Я взял одну из ее рук и стал внимательно изучать. На обложке значилось «Сириус Арктурус Блэк». На первой странице имелась колдография крестного, затем шли всевозможные данные. Ага вот то, что мне нужно: «В настоящее время заключенный содержится в камере ╧30 магической тюрьмы Азкабан». Я быстро просмотрел вторую папку. Ладно, нет времени, успею еще изучить их подробно. Положив папки на пол, я взмахнул над ними палочкой, проводя диагностику. Так и есть — защита от копирования! И довольно мощная. Но серия заклинаний и она пала. Затем сделать копии, восстановить защиту и вручить папки Тонкс.

— Слушай меня внимательно: сейчас я снова сделаю тебя невидимой. Зачаруй папки и верни их на место. Затем сними с них дезиллюминационные чары. Будь очень осторожна. Как сделаешь — приходи сюда. Все поняла?

— Да.

Снова потянулось тягостное ожидание. Чтобы скоротать время я листал личное дело крестного. Наконец Нимфадора вернулась. Я повернулся к ней и спросил:

— Все прошло благополучно?

— Да.

Я положил папки в рюкзак. Затем невербальное «фините» и Тонкс снова стала свободной. И в завершение — мощный «обливиэйт» прямо в лоб. Теперь девушка будет уверена, что просто зашла в туалет по своим делам. Я дождался, когда она откроет дверь и быстро выскользнул вслед за ней. Предстоял визит еще в одно место.

* * *

Отдел Тайн. Зал Пророчеств. Повсюду стеллажи с пыльными стеклянными шарами. Шары посверкивают, отражая свет канделябров, расположенных между стеллажами. Свечи горят голубым светом. Очень холодно. Девяносто седьмой ряд. Я стою перед светящимся внутренним светом шаром с пророчеством. На желтоватой бумажке под ним витиеватым почерком написано: «С.П.Т. — А.П.В.Б.Д. Темный Лорд и(?) Гарри Поттер».

Я задумчиво смотрю на шар, содержащий пророчество, предрешившее мою судьбу еще до рождения, а в голове теснятся вопросы. Много вопросов. Но задать их к сожалению не кому и ответы придется искать самому. Вот например, члены Ордена Феникса почти целый год попеременно охраняли это пророчество от Пожирателей Смерти, как будто у них не было других дел, куда боле важных. Затем я с друзьями это пророчество благополучно разбил. Так? И тут оказывается — это совсем не страшно, потому что профессор Дамблдор помнит пророчество наизусть. Почему же тогда шар не разбили с самого начала? И не пришлось бы его целый год охранять. Боялись, что вместе с моим пророчеством разобьются и все остальные? Ведь снять его с полки могу только я. Ну и Темный Лорд соответственно… И что за проблема: привести меня под мантией-невидимкой, я возьму пророчество и разобьем его в штаб-квартире Ордена? Нет, здесь явно было что-то другое! Но что? А вот что — Дамблдор, используя пророчество как приманку, заставил Волдеморта появится в Министерстве и тем самым явить свой змеиный лик магической общественности. После этого даже сам Корнелиус Фадж не смог больше отрицать факт его возрождения. Короче, мастерская провокация старика, которая блестяще удалась! А мы все играли роль простых статистов в этой дьявольской постановке седобородого гения. Этого «Мерлина нашего времени», как льстиво и высокопарно стал его величать «Ежедневный Пророк» после окончательной победы над Волдемортом! Нет, вот мразь, а? Это из-за него погибли Сириус и Гермиона! Из-за его блистательных планов! Помниться, он был не очень-то опечален их смертью! Даже что-то сказал насчет того, что Сириус получил по заслугам, недооценив своего домового эльфа, отнесясь к нему с презрением. Да ему было наплевать, даже если бы мы все сложили здесь головы! Двенадцать самых опытных Пожирателей Смерти против шестерых школьников! Как мы вообще тогда выбрались, до сих пор удивляюсь?

Шар светился внутренним светом, словно специально привлекая внимание. Повинуясь внезапному наитию я взмахнул над ним палочкой и прошептал одно очень редкое диагностическое заклинание, отчего шар на секунду вспыхнул блеклым серым светом и снова погас. Затем применил это же заклинание последовательно ко всем соседним шарам, которые засветились ровным черным сиянием. Ага, так я и думал! Это просто подделка, фальшивка, не содержащая подлинной записи пророчества, а настоящий текст знает похоже только профессор Дамблдор. Да, есть над чем подумать…

Я быстро создал вокруг себя звуконепроницаемый купол, взял шар в левую ладонь и прикоснулся к нему кончиком палочки, чтобы активировать запись. Над шаром поднялось перламутрово-белое, текучее как дым приведение и заговорило замогильным голосом:

— Близиться тот, кто сумеет победить Темного Лорда… он будет рожден на исходе седьмого месяца теми, кто трижды бросал ему вызов… Темный Лорд отметит его как равного себе… но ему дарована сила, о которой неведомо Темному Лорду… один из них умрет от руки другого, выжить в схватке суждено лишь одному…

Есть ли в этой записи хоть одно слово правды? И какое это слово, даже если оно здесь есть? Сделав копию шара, я сунул ее в карман, положил пророчество на место и прошептал «фините инкататем», отчего все шары погасли, затем достал из кармана невидимый стержень — портал и невербально активировал его.

* * *

Сытно поужинав в Поттер-мэноре, я немного отдохнул, а затем аппарировал в окрестности Оттери-Сент-Кэчпоул. На сегодня предстояло еще одно очень важное дело. Несмотря на то, что было уже одиннадцать часов вечера, одно из окон Норы светилось. Кажется, кухня. Вот черт, придется подождать, пока они угомонятся. Движимый любопытством я осторожно подошел и заглянул внутрь через открытое из-за летней жары окно. На мне по-прежнему были дезиллюминационные чары, так что опасность быть замеченным отсутсвовала. В маленькой и довольно обшарпанной кухне за деревянным столом сидели три человека: Артур, Молли и Рон. Они пили чай с лимонными дольками, но в них чувствовалось напряжение. Как-будто кого-то ждали. Я стиснул зубы от ненависти, сдерживая отчаянное желание сказать им пару слов. Например, «Авада Кедавра».

— Что-то профессор Дамблдор задерживается! — встревоженно произнесла Молли Уизли.

— Не беспокойся, дорогая! — нежно произнес Артур. — Просто у него очень много дел. Кстати, вот и он.

В гостиной полыхнул камин и на кухню вошел Альбус Дамблдор, человек, которого я теперь ненавидел гораздо больше самого Волдеморта. Интересно, что ему понадобилось от этих нищих? Гость вежливо поздоровался с хозяевами, которые пригласили его к столу. Директор естественно не отказался, но перед тем, как сесть за стол, достал волшебную палочку и наложил на кухню заглушающие чары. Ого! Похоже разговор предстоит интересный… Я быстро сделал несколько пассов своей палочкой, обеспечивая прекрасную слышимость и на всякий случай отступил за край окна. Когда имеешь дело с Дамблдором, лишняя осторожность не повредит. Тем временем директор обменялся с Уизли несколькими ничего не значащими фразами и перешел к сути дела:

— В это году в Хогвартс поступает всем нам прекрасно известный ученик — Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил.

Услышав это, Рон заерзал на стуле и с интересом подался к Дамблдору. Артур и Молли не выказали особого удивления или интереса.

— Разумеется, все мы помним о его заслугах и хотим ему только добра. Но имеется одна существенная проблема — мальчик рос со своими родственниками-магглами и ничего не знает о магическом мире. Совсем ничего.

— Но как такое возможно? — похоже Артур немного удивился.

— К сожалению, его родственники-магглы ничего ему не рассказали… — грустно вздохнул Дамблдор. — Я узнал об этом только сегодня от Хагрида, которого посылал к Гарри, чтобы он проводил мальчика в Косой переулок.

— Но чем мы можем помочь? — задала вопрос Молли. — Вы ведь можете сами все ему рассказать.

— Молли, разумеется я могу это сделать. Но думаю, что будет лучше, если у Гарри появится надежный друг его возраста, который и введет мальчика постепенно в курс дела, а заодно присмотрит, чтобы он не попал в беду.

Ничего себе! То есть это Дамблдор попросил Рона стать моим другом? Какая трогательная забота! Вот только я не просил его об этом.

— Я должен подружиться с Гарри Поттером? — спросил Рон, не веря своему счастью.

— Да, мальчик мой. Я боюсь, как-бы его наивностью не воспользовались некоторые ученики, например Драко Малфой. Он ведь тоже поступает в этом году в Хогвартс. И может внушить Гарри неподобающие идеи. Ну ты знаешь: о чистоте крови, о ненависти к магглам, захвате власти и так далее… — Дамблдор прервался видимо чтобы отпить глоток чая, а затем продолжил. — Рон, ты ведь знаешь, кем был мистер Малфой?

— Пожирателем Смерти… — с отвращением и ненавистью тихо прошептал Рон. Ха, можно подумать, что быть членом Ордена Феникса — более почетное занятие!

— Вот именно. Поэтому Гарри явно не стоит общаться с его сыном. К счастью, родители Гарри Поттера были гриффиндорцами и мы можем надеяться, что мальчик тоже попадет на этот факультет. Так что подружиться с ним тебе не составит труда. Но будет лучше, если ты познакомишься с ним еще до приезда в Хогвартс.

— Но как? — удивленно спросил Рон. — Где я встречусь с Гарри?

— Очень просто, — обрадовал его профессор Дамблдор, — утром первого сентября перед отправлением поезда вы задержитесь подольше у барьера, ведущего на платформу девять и три четверти. Гарри Поттеру может потребоваться помощь, чтобы миновать его. Ну вы все ему подробно и объясните, затем покажите. Если Гарри сам минует барьер — тоже нестрашно. Тогда ты Рон просто пройдешь вдоль всего поезда, заглядывая в каждое купе. Когда найдешь Гарри, попросишь разрешения сесть с ним. Скажешь, что везде в других купе уже занято. Поздороваешься, назовешь свое имя, короче, слово за слово — так и подружитесь. Главное, не волнуйся: Гарри добрый, вежливый и очень доверчивый мальчик. Все понял?

— Да, профессор Дамблдор! — с восхищением ответил Рон старому интригану.

— Только смотри не проговорись Гарри, что это я попросил тебя с ним подружиться. Боюсь, тогда он тебя неправильно поймет…

Не бойтесь, директор! Я уже все про вас понял. И правильно понял.

— Хорошо, профессор Дамблдор! — Рон наверное старику прямо в рот заглядывал. Еще бы, сбывается его заветная мечта — выделиться, превзойти своих братьев, став другом Мальчика-Который-Выжил. А вот фиг тебе!

— Рон, а теперь можешь идти спать. А мы еще немного поговорим с твоими родителями.

После того, как мой будущий «единственный и лучший друг» отправился в свою спальню разговор принял несколько другой оборот.

— Вам потребуются деньги, — начал директор, — возможно Рону придется угощать Гарри чем-нибудь, дарить подарки на Рождество, а следующим летом вам придется приютить Гарри у себя. Его родственники обращаются с ним просто кошмарно. Пусть погостит у вас, почувствует разницу. Тогда он станет любить волшебников и всеми силами стремиться в магический мир. Так вот, с деньгами проблем не будет: здесь достаточная сумма. Когда закончится, пришлю вам еще.

Судя по звукам Дамблдор достал из кармана своей мантии увесистый мешочек и положил его на стол.

— Я планировал взять нужную сумму из сейфа самого Гарри в Гринготсе. В этом нет ничего дурного — все равно деньги пойдут на содержание самого мальчика. А так они просто лежат без дела. Но этот идиот Хагрид умудрился потерять ключ от сейфа Гарри. Поэтому мне надо связаться с вашим сыном Биллом и через него договориться с гоблинами, чтобы они изготовили новый ключ. Разумеется, это будет очень трудно, но надеюсь в конце концов они уступят.

Затем директор допил свой чай и откланялся. Я решил немного подождать для верности и потрясенно обдумывал услышанное. Никогда не задумывался над тем, какое в сущности Уизли ценное приобретение для Дамблдора. Они многочисленны, а в магическом мире, где каждый человек на счету, это очень важно. Артур пользуется определенным влиянием в Министерстве Магии: с его подачи вводили новые законы о защите магглов, устраивали обыски у чистокровных. Коллеги по Министерству уважают его и прислушиваются к его мнению: Кингсли Бруствер вступил в Орден Феникса после разговора с Артуром. С Биллом тоже все понятно — он человек директора в Гринготсе, обеспечивает контакты с гоблинами. Очень неплохо…

Так, теперь Чарли. Ну, он прекрасный специалист по драконам, изучал их в специальном заповеднике в Румынии… «Чарли тоже член Ордена, но он пока в Румынии. Дамблдору нужно завербовать как можно больше колдунов из-за границы, и Чарли по выходным пытается выйти с ними на контакт» — внезапно всплыли в моей памяти слова Джорджа Уизли, сказанные им летом перед пятым курсом в первый день моего пребывания в особняке Сириуса на площади Гриммо, 12. Интересно! Именно в Румынии находится Дурмстранг, пользующийся мрачной славой Институт Темной Магии, где учился Геллерт Гриндевальд и куда сегодня хотел отправить меня Грегорович. Не на какие мысли не наводит? Кстати, я так и не узнал, получилось ли у Чарли завербовать кого-нибудь в Орден Феникса, как впрочем не знаю и полного его состава. Мне известно поименно примерно двадцать человек, но очевидно, что это далеко не все. В нем наверняка могут состоять тайные члены, такие, как например Перси.

Перси… Он очень удивил всех нас, когда после победы над Волдемортом пришел в Нору и помирился с родителями. Оказалось, что все это время он тоже был членом Ордена Феникса и по заданию Дамблдора следил за самим Корнелиусом Фаджем. А ссора Перси с Артуром была просто розыгрышем, хитроумной инсценировкой. Министр сделал Перси своим младшим помощником только для того, чтобы шпионить за семьей Уизли и соответственно за Дамблдором. А на самом деле все обстояло с точностью наоборот: Перси следил за каждым шагом Фаджа и тайно докладывал обо всем Альбусу. К сожалению, он не смог вовремя предупредить о визите дементоров в Литл Уингинг, потому что это была частная инициатива Долорес Амбридж, но зато сообщил директору Хогвартса о времени заседания Визенгамота по поводу слушания моего дела. Поэтому Альбус Дамблдор и сумел там появиться так вовремя.

Что касается Фреда и Джорджа — они неплохие бойцы и прекрасные изобретатели. Многие их разработки можно использовать на благо Ордена Феникса. Помниться, они как-то говорили о чем-то таком… С Роном тоже все ясно. Он должен был по замыслу директора стать лучшим другом Гарри Поттера и влиять на него в правильном направлении, по мере сил ограждая от тлетворного влияния других учеников. Например, того же Драко Малфоя. Подружиться что ли с Драко на зло директору?

Джинни… не знаю, действительно ли я любил ее или тут не обошлось без любовных зелий. Они ведь бывают разные — знания Волдеморта снабжали меня сведениями о темных любовных зельях, которые даются жертве постепенно, малыми порциями на протяжении нескольких лет и действие которых практически невозможно отменить. Что и говорить, возможностей регулярно подливать их мне у Молли Уизли была масса: я ведь почти каждое лето жил в Норе. Разумеется, теперь это уже не проверишь — давать им еще раз такую возможность я не собирался. Во всяком случае, этот вариант прекрасно объяснил бы, почему сейчас образ Джинни не вызывает во мне ничего, кроме безудержной ненависти.

Короче говоря, все Уизли являются верными и полезными сторонниками Дамблдора. Их бедность в данном случае не помеха, но наоборот как раз позволяет ему полностью контролировать эту семейку, оплачивая ее услуги моими деньгами! Интересно, тогда на заседании Визенгамота они искреннее поверили в мою вину или… им было выгодно в нее поверить? Ведь мы с Джинни были помолвлены — следовательно единственными наследниками Гарри Поттера являлись рыжие. Им отходило все мое огромное состояние, дом на площади Гриммо, 12 и Поттер-мэнор. А что, если заставить Дамблдора не доверять Уизли, подозревать их в чем-нибудь, короче говоря вбить клин между ними? Прекрасная мысль! И я даже знаю, как это сделать.

Ладно, хватит ждать, время действовать. Я прошел к парадной двери, отпер ее простейшей «алохоморой» и наложил на всех обитателей дома чары глубокого сна. Затем не спеша поднялся на самый верх Норы, в спальню Рона. Он тихо лежал на своей кровати, а Короста спала на подушке рядом с его головой. Как трогательно: два Иуды! Я быстро выбросил руку с палочкой в сторону крысы и произнес: «фините» снимая сонные чары и сразу же «империо». Разумеется, Питер не смог и секунды сопротивляться моему проклятию подчинения.

— Прими свой истинный облик! — грозно скомандовал я и на полу рядом с кроватью возник маленький человечек. Питер Петтигрю, предатель, из-за которого погибли мои родители, а крестный отец вот уже десять лет сидит в Азкабане. Я едва сдержался, чтобы не убить его на месте. Нельзя. Он нужен мне для других целей.

— Очень хорошо. А теперь слушай меня внимательно… — я подробно изложил Питеру свои пожелания, заставил несколько раз повторить, чтобы удостовериться, что он все понял правильно, приказал снова принять облик крысы, а в заключение сказал «обливиэйт». Это была разработка одного из Пожирателей Смерти — Мальсибера: применение заклятия забвения после «империуса» приводило к тому, что приказы откладывались на подсознательном уровне и человек искренне считал, что он действует по собственному побуждению. Кроме того, момент наложения заклинания и все приказы, отданные мной жертве было невозможно обнаружить в ее сознании с помощью легиллименции, Сыворотки Правды или Омута Памяти. После этого я не спеша спустился на второй этаж и зашел в спальню близнецов. Там с помощью простого «акцио» добыл Карту Мародеров и сунул ее за пазуху — пригодиться. Затем вышел на улицу, запер за собой дверь, снял сонные чары и аппарировал домой.

Глава 4

Проснувшись следующим утром в спальне своего отца в Поттер-мэноре, я умылся, позавтракал, снова оделся в свою старую одежду от Дадли Дурсля, а ботинки превратил обратно в кроссовки. Затем наложил на себя дезиллюминационные чары и задействовал Маховик Времени. Попав в раннее утро вчерашнего дня, я аппарировал на тот островок, откуда мы с Хагридом отправились в Косой Переулок и стал терпеливо ждать, стараясь держаться как можно дальше от хижины. Ага, а вот и мы с Хагридом выходим из нее, садимся в лодку и плывем к берегу. После того, как лодка причалили, а мы ушли, из хижины наконец появились Дурсли.

— Этот маленький уродец все-таки узнал про магию! — с нескрываемой злобой проговорил дядя Вернон, глядя вслед лодке.

— Но Вернон, ты же знаешь, так и было задумано. Не забывай — нам очень хорошо заплатили за то, чтобы мы сыграли свою роль. — успокаивающе проговорила тетя Петуния.

О чем это они говорят? Не понимаю…

— Я предпочел бы взять деньги, а мальчишку прибить! Такие как он просто не должны существовать! — похоже, слова тети не очень успокоили дядю.

— Ни в коем случае, Вернон! — испуганно воскликнула Петуния. — Тот старик ясно сказал, что мальчишка должен остаться в живых! Иначе мы тоже погибнем!

— Надо же! Он еще посмел нам угрожать! Эти уроды совсем распоясались! — впрочем, было похоже на то, что дядя Вернон просто храбриться.

Дадли тем временем недоуменно переводил взгляд с отца на мать, видимо не понимая, о чем идет речь. Впрочем, не он один. Похоже, пора вмешаться в разговор. Я снял чары невидимости, подошел поближе к Дурслям, оставаясь за их спинами, и держа волшебную палочку наготове вежливо спросил:

— О чем это вы говорите?

Тетя Петуния вскрикнула и все Дурсли синхронно повернулись ко мне.

— Ты!? Но ты же уехал с этим…! — дядя Вернон не мог даже подобрать правильного слова, чтобы обозначить Рубеуса Хагрида.

— Время пролетает незаметно, когда занят делом. А волшебники могут быть в нескольких местах одновременно. Впрочем, не будем удаляться от темы. Итак, о чем это вы только что говорили?

— Это не твое дело! — дядя как всегда решил просто заткнуть мне рот. Не считая нужным тратить время на пустые споры с этим человекообразным боровом, я молниеносно выбросил руку с палочкой в сторону дяди и сказал:

— Круцио!

В заклинание была вложена вся ненависть, копившаяся на протяжении многих лет, вся горечь от постоянных побоев, обид, унижений и издевательств. Дядя дико закричал от боли, упал и стал кататься по земле.

— Спрашиваю в последний раз — о чем вы только что говорили? Не ответите — я вас убью. — в моем голосе не было угрозы, только простая констатация факта.

— Не надо, Гарри! Пожалуйста, прекрати! — надо же, тетя Петуния вспомнила мое имя! Небывалый прогресс! Обычно Дурсли называли меня «ненормальный» или «урод». Все-таки магия способна творить с людьми настоящие чудеса! И почему Дурсли так ее ненавидят?

— Перестань! Я тебя прошу! — в голосе тети слышался явный ужас. Дадли просто топтался на месте, не в силах сообразить, что ему делать.

— Силенцио! — я махнул палочкой в сторону дяди, чтобы его крики не мешали разговору. — Отвечайте!

— Это все тот проклятый старик, это он приказал нам так с тобой обращаться! Мы вообще не хотели брать тебя на воспитание!

— Какой еще старик?

— Дамблдор. — тихо прошептала тетя. Было видно, что она очень боится одного его имени, но я в данный момент вызывал еще больший ужас. Мое неожиданное и необъяснимое появление и пытка, которой подвергался Вернон, полностью сломили ее. Страшная догадка молнией озарила мой разум. Сняв пыточное проклятие и обездвижив на всякий случай Вернона и Дадли с помощью «Петрификус Тоталус», я посмотрел прямо в глаза своей тети и произнес:

— Легиллименс!

Перед моим мысленным взором сразу же стали мелькать картины воспоминаний, не уступающие по четкости тем, которые проявляются в Омуте Памяти. Ага, кажется это. Хорошая знакомая кухня в доме Дурслей, за столом сидят два человека — тетя Петуния и директор Хогвартса Альбус Дамблдор. Между ними идет интересный разговор.

— Итак, о чем вы хотели со мной поговорить? — очень холодно спросила миссис Дурсль.

— Вчера вечером я оставил на крыльце этого дома вашего племянника Гарри Поттера, сына вашей сестры Лили Эванс. Хотя вместе с ребенком я положил адресованное вам письмо, думаю кое-какие моменты необходимо обсудить лично.

— Нам нечего обсуждать! Я не желаю воспитывать сына Лили! — решительно сказала тетя Петуния. — Сегодня же вечером Вернон отвезет ребенка в приют.

Ее решительный ответ нисколько не смутил Альбуса Дамблдора. Он загадочно улыбнулся чему-то и сказал:

— Видите ли, тот злой волшебник, который убил Лили и Джеймса Поттеров — Лорд Волдеморт — не погиб. Он всего лишь ослаб и однажды вернется. У вас Гарри будет находиться под кровной защитой, которую создала для него ваша сестра. Но эта же самая защита одновременно будет оберегать и вас с мужем и сыном. Если же вы откажетесь принять Гарри к себе, то защита исчезнет. Однажды Волдеморт вернется, придет сюда в поисках Гарри и не найдя мальчика, просто убьет вас. Поэтому вы должны принять племянника ради собственной безопасности.

— А зачем ему нас убивать? — подозрительно спросила тетя Петуния. Было отлично видно, что слова директора Хогвартса не оставили ее равнодушной, но и полностью не убедили. — Ведь мы не волшебники! Мы — магглы, как вы называете обычных нормальных людей.

— Поймите Петуния, этот волшебник — просто сумасшедший психопат! Магглов он ненавидит еще больше, чем магглорожденых волшебников, таких, как ваша сестра. И жестоко убивает их при каждом удобном случае. Кроме того, вы родственники Гарри Поттера, хотите того или нет. Уже одного этого достаточно, чтобы вызвать бешеную ненависть Волдеморта. Рано или поздно он вернется и придет к вам. Если Гарри будет жить здесь, то кровная защита не позволит этому чародею сделать вам ничего плохого. А если нет… — Дамблдор немного помедлил, как будто тщательнее подбирая слова, — я боюсь, что вас постигнет участь вашей покойной сестры.

— Хорошо. Я согласна. Гарри останется у нас. — тете это неприятное решение далось с огромным трудом. Но она трезво оценивала ситуацию. — И мы постараемся заботиться о мальчике.

Глаза старого интригана довольно сверкнули из-под очков-половинок. Он только что выиграл раунд и хотел закрепить успех:

— Видите ли, воспитание Гарри должно быть совершенно особым. Необходимо подготовить его к возложенной на него великой миссии — окончательно уничтожить Лорда Волдеморта.

— Что вы имеете в виду? — не поняла миссис Дурсль.

— Вы должны систематически избивать мальчика, заставлять работать по дому, рассказывать, что его мать была проституткой, а отец — алкоголиком и тунеядцем. Желательно, чтобы Гарри не имел друзей. Ваш сын ни в коем случае не должен поддерживать с ним хорошие отношения. Мальчик должен жить, ну допустим, в чулане под лестницей. Не надо покупать ему новую одежду, пусть донашивает старую за вашим сыном. Если Гарри спросит, как погибли его родители, вы скажете, что в автокатастрофе. Он не должен ничего узнать о Волшебном Мире до одиннадцати лет.

— Вы сумасшедший? — потрясенно произнесла тетя Петуния. — Если предлагаете мне так обращаться с моим племянником?

— Поймите, это необходимо. — спокойно сказал Дамблдор. — К сожалении, у Гарри не самая лучшая наследственность. Его отец был дерзким, избалованным, самовлюбленным человеком. Если мальчик вырастет таким же, то просто не сможет выполнить свое предназначение. А это приведет к гибели всего нашего мира. И к вашей гибели в том числе. Поэтому, необходимо правильным воспитанием выправить наследственные пороки.

— Лили говорила мне, что вы являетесь Светлым Волшебником. Как вы можете требовать от меня такого отношения к ребенку? Пусть даже и ради какой-то великой цели?

— Да поймите же, Петуния! — ледяной интонации профессора Дамблдора мог бы позавидовать сам Волдеморт. — На Гарри Поттере лежит великая миссия по спасению Магического Мира. А для этого он должен вырасти тихим, добрым и послушным мальчиком. Иногда ради всеобщего блага необходимо пожертвовать счастьем одного ребенка. Для благополучия сотен других детей и взрослых. Так надо.

А меня ты забыл спросить, старый козел, хочу ли я пожертвовать своим счастьем ради всех остальных?

— А за ваши усилия по воспитанию мальчика я буду ежегодно перечислять на ваш счет крупную сумму денег. — продолжил тем временем директор Хогвартса.

— Сколько? — в глазах Петунии Дурсль зажглась неприкрытая алчность. Что ни говори, а убеждать директор умеет.

— Сто тысяч фунтов стерлингов.

— Двести! — тетю охватила жадность.

— Не забывайтесь! Сто пятьдесят. Это мое последнее слово. И помните, за вами будут следить.

— Почему вы сами не отдали мальчишку в приют? Там бы с ним обращались примерно так, как вы того и хотите. Только из-за этой, как ее, кровной защиты? — с интересом спросила тетя.

Действительно, почему?

— Не только. В приюте Гарри может случайно погибнуть в какой-нибудь драке. Или умереть в результате болезни. Или его могут серьезно покалечить. Сами понимаете — воспитатели не могут за всеми уследить. А он должен остаться живым! Хорошенько запомните это! Если мальчик погибнет по вашей вине, то все вы тоже умрете! К вам придет Лорд Волдеморт, и остановить его будет некому!

Угу, а еще в приюте я мог научиться хорошо разбираться в людях и вырасти хитрым, изворотливым, озлобленным и забитым зверенышем, который почти наверняка попадет на Слизерин и никогда не оттолкнет протянутую руку дружбы Драко Малфоя, а с радостью примет предложенное покровительство, потому что знает цену таким вещам. Короче, директору был не нужен еще один Том Редлл. Ему подавай Гарри Поттера!

— Хорошо. — покорно произнесла сестра моей мамы — я обещаю вам оставить Гарри у себя и воспитать его так, как вы сказали.

«Петуния, вспомните свое обещание!» — прозвучал в моих ушах голос Дамблдора из Громовещателя, присланного им тете после нападения на нас с Дадли дементоров, когда дядя Вернон хотел выгнать меня из дома. И почему я сразу не задумался над тем, что именно она могла обещать Дамблдору? Особенно, если по официальной версии они даже никогда не встречались?

Тетя и директор говорили еще о чем-то, вероятно обсуждали детали моего воспитания, но я уже не слышал этого, пытаясь осмыслить страшную правду. Я всегда считал, что Дурсли относились ко мне так ужасно, потому что ненавидели магию. Да и вообще, кому понравиться обнаружить однажды утром на своем крыльце подкидыша? Было только странно, что они не отдали меня сразу же в приют. Но теперь оказалось, что все эти годы дядя и тетя тиранили меня, выполняя задание Дамблдора, да еще и получали за это немалые деньги! Вообще, замечательно получилось — мои побои, унижения и издевательства были оплачены за мой же счет! Я даже ни секунды не сомневался, что Дамблдор платил Дурслям их омерзительное «жалованье» из сейфа Поттеров в Гринготсе. Если раньше я серьезно размышлял, что делать дальше с моей семьей, то теперь их судьба была окончательно решена.

Впрочем, чему тут удивляться? Если профессор Дамблдор даже озаботился поиском для Гарри Поттера «лучшего друга», то неужели директор оставил бы на волю случая его взаимоотношения с родственниками, у которых ребенок жил столько лет? Разумеется, этот старый интриган сделал все для того, чтобы отношение Дурслей к приемышу соответствовало его планам. А так как зелья или чары были слишком ненадежны — их применение вполне могло привести к моей смерти от рук чересчур ретивого дяди Вернона, то директор Хогвартса решил проблему, попросту подкупив и запугав Дурслей. Таким образом, Дамблдор добился нужного ему положения вещей, а параллельно подготовил все на много лет вперед. От таких родственников Гарри Поттер сломя голову побежал в Магический Мир и стал свято верить в любую чушь того Доброго Дедушки, который открыл для него сказку. На фоне Дурслей Уизли показались просто ниспосланным Мерлином избавлением, а уж в Норе меня было контролировать проще простого. Одновременно весь Магический Мир оказался в курсе о плохом отношении к Мальчику-Который-Выжил со стороны его родственников-магглов. Поэтому никто и не усомнился в том, что это я их убил. Заодно Дамблдор избавился от опасных свидетелей, способных рассказать о его махинациях. Кстати, не удивлюсь, если окажется, что кровная защита — просто еще одна ловкая ложь Дамблдора, призванная заставить меня постоянно возвращаться к Дурслям. Надо будет проверить.

Я тряхнул головой, вырываясь из потока воспоминаний тети Петунии. Она стояла передо мной на коленях и тяжело дышала.

— Вставайте! — резко приказал я. И добавил — Империо!

Затем наложил проклятие подчинения на дядю и кузена. Снова став невидимым, я аппарировал с островка на берег, где нашел старичка — владельца лодки и с помощью все того же «империуса» заставил его отправиться за Дурслями. После того, как все мы сели в дядину машину, я приказал ему:

— Поезжайте домой.

По дороге по моей просьбе Дурсли купили четыре вместительные канистры в придорожном магазине, а потом наполнили их бензином на автомобильной заправке. Кроме того, я извлек недавно просмотренное воспоминание тети в пустую бутылку из под минеральной воды. Выбрав пустынный участок дороги, я приказал остановить машину, не заглушая, впрочем, мотора. Дядя и тетя сидели спереди, пристегнутые ремнями безопасности, мы с Дадли устроились на заднем сиденье. Я вскинул руку с палочкой и четко сказал:

— Авада Кедавра!

Зеленая вспышка Смертельного Проклятия осветила салон машины и попала прямо в затылок дяди Вернона. Он умер мгновенно и без мучений. Затем настала очередь тети Петунии. После того, как мы с Дадли вылезли из машины, резкий взмах моей палочкой послал ее с огромной скоростью вперед, прямо в придорожный столб. От страшного удара переднюю часть машины сплющило в лепешку, а затем вся она загорелась.

— Это вам за мое украденное детство…. За все бесчисленные побои, унижения и издевательства…. - тихо прошептали мои губы.

Затем я занялся ревизией памяти своего кузена: не просто стер все воспоминания сегодняшнего утра с помощью «Обливиэйта», а извлек их из его головы длинной серебристой нитью и уничтожил. Теперь в мозгах Дадли имелось небольшая пустота, в чем я тщательно убедился с помощью легиллименции. И только после этого снял с кузена «империус». Впрочем, его мозги и раньше особым наполнением не отличались. А пробел в памяти можно будет списать на частичную амнезию, вызванную пережитым шоком.

Я смотрел на горящую ярким пламенем машину и чувствовал, как внутри меня выгорает жгучая ненависть к своим родственникам, оставляя взамен пустоту. Но пустота не будет вечной — пройдет время и ее заполнят новые чувства и ощущения. Я не чувствовал никакого раскаяния или угрызений совести от убийства дяди и тети. На моем счету уже было около десятка Пожирателей Смерти, да и Волдеморта я победил отнюдь не с помощью «экспеллиармуса». Тогда, после трагической гибели Сириуса и Гермионы в конце пятого курса во мне как будто что-то необратимо изменилось и я многое понял и осознал. Великий Волшебник не тот, кто знает много заклинаний, а тот, кто имеет решимость ими воспользоваться. Идет беспощадная война и надо пользоваться тем оружием, какое есть в моем распоряжении. А все эти самокопания и самооправдания воистину бессмысленны и бесполезны. Даже более того, они очень опасны, потому что ведут к сомнениям и колебаниям в самый ответственный момент. Ведь многие Пожиратели Смерти не являются Великими Волшебниками. По сути, кроме Непростительных Проклятий они часто ничего и не знают. Но у них есть огромное преимущество перед аврорами и членами Ордена Феникса — способность убивать без колебаний. Какая мне польза от знаний Волдеморта, если я никогда не отважусь их применить?

Кроме мести была еще одна очень важная причина не оставлять Дурслей в живых. Из просмотренного мною разговора десятилетней давности стало ясно, что пока они живы Дамблдор НИКОГДА не отдаст меня Сириусу. Более того, жизнь крестного будет постоянно находиться в огромной опасности, несмотря на его освобождение и оправдание. Поэтому необходимо вынудить старого интригана признать Сириуса Блэка опекуном Мальчика-Который-Выжил. А для этого нужно прежде всего устранить все остальные кандидатуры в опекуны, более удобные для директора.

Тем временем на шоссе стали останавливаться проезжающие машины, вскоре подъехала полиция. Полицейские вызвали скорую помощь и пожарных. Короче, происходило то, что обычно происходит при автомобильной катастрофе со смертельным исходом для пассажиров. Дадли тупо отвечал на расспросы полицейских, потом поехал с ними в участок. Я присоединился. Узнав, что полицейские решили известить о катастрофе тетю Мардж, которая теперь должна была стать опекуном Дадли, я аппарировал прямо к ней домой, заблаговременно позаимствовав ориентиры из памяти дяди Вернона. Ждать прихода полицейских пришлось довольно долго. Когда они наконец появились и рассказали тете Мардж о трагедии, я наставил палочку прямо на ее сердце и мысленно сказал: «Инфарктум». От этого проклятия женский аналог дяди Вернона поразил небольшой, но качественный инфаркт, который не смогли предотвратить доблестные стражи порядка. Им оставалось только зафиксировать летальный исход. Разумеется, я не имел ничего против того, чтобы Дадли поступил под опеку тети Мардж. Проблема была в другом: профессор Дамблдор наверняка и меня отправил бы жить к ней. В таком случае останется только с умилением вспоминать дядю Вернона и тетю Петунию, жизнь у которых покажется просто раем по сравнению с тем, что устроит мне эта старая злобная женщина. Так что пришлось моему дорогому кузену примерить на себя долю круглого сироты. Как изменчива судьба! Думаю, в детском приюте ему никто не станет дарить тридцать девять подарков на День Рождения. Правда умение драться ему там здорово пригодится. Вот только приютские ребята, в отличие от меня, не станут для него безответными боксерскими грушами. Тем более что Дадли будет там один, без банды своих дружков. В конце концов, я внушил занимавшемуся решением дальнейшей судьбы Дадли полицейскому комиссару идею отправить моего кузена в школу Святого Брутуса для трудновоспитуемых подростков с неискоренимыми криминальными наклонностями. Ведь это мой святой долг как единственного оставшегося в живых близкого родственника — озаботиться участью кузена! Так что старая школьная форма Дадли, которую тетя Петуния красила для меня в серый цвет, пригодилась ее собственному сыну.

* * *

Вечером первого августа я сидел в кресле у камина в гостиной Поттер-мэнора и обдумывал дальнейшие действия. Все мышцы ныли после тренировки — сегодня утром я записался в небольшую секцию восточных единоборств, расположенную неподалеку от дома Блэков на площади Гриммо 12, в которой преподавали каратэ и джиу-джитсу. После небольшого размышления я решил изучать оба стиля одновременно, а необходимые для оплаты маггловские деньги позаимствовал в доме Дурслей, справедливо рассудив, что им фунты явно уже не понадобятся. Также я купил себе тренировочный костюм и несколько новых футболок, рубашек и джинсов. Не всегда же мне ходить в одежде «от Дадли Дурсля». К тому же теперь получать от него одежду будет и невозможно. В Гринготс идти явно не стоит — визит Гарри Поттера слишком значительное событие, чтобы пройти незамеченным. А у Дамблдора везде есть глаза и уши. К тому же запрещение доступа к сейфу Поттеров не поможет вернуть уже украденные оттуда огромные суммы. Деньги мне пока не нужны, а если очень понадобятся — всегда можно ограбить какого-нибудь волшебника. Магический Мир сильно задолжал мне за свое спасение — вот пусть и расплачивается. Тщательная проверка дома Дурслей в Литл Уингинге не дала положительных результатов. Никаких следов Кровной Защиты там не оказалось, чего и следовало ожидать. Профессор Дамблдор совсем заврался. Интересно, он хотя бы иногда говорит правду? Впрочем, о какой защите может идти речь, если меня в детстве часто узнавали на улице незнакомые волшебники, среди которых вполне мог оказаться «бывший» Пожиратель Смерти. Одна Авада Кедавра — и про Мальчика-Который-Выжил можно забыть навсегда. Если бы Дамблдор действительно хотел надежно укрыть меня от сторонников Темного Лорда, то просто взял бы к себе на воспитание. Кто может лучше защитить Гарри Поттера, Надежду Магического Мира, чем Великий Светлый Волшебник, победитель Гриндевальда, единственный, кого всегда боялся Волдеморт?

На столике рядом со мной лежали копии пророчества, а также личных дел Сириуса и Беллатрисы. Попробуем разобраться в событиях прошлого. Итак, что мы имеем? Однажды в гостинице «Кабанья голова» Сивилла Трелони произнесла некое пророчество, под которое подходили два мальчика. Часть пророчества подслушал Снейп и сообщил его Волдеморту. Почему тот выбрал своей жертвой именно меня, а не Невилла? Почему отправился к Поттерам, а не к Лонгботтомам? Как объяснил мне когда-то профессор Дамблдор: «Он выбрал ребенка, который, по его мнению, представлял наибольшую опасность. Кстати, заметь: он выбрал не чистокровного колдуна — а только такие, в соответствии с его воззрениями, достойны существовать в нашем мире. Волдеморт выбрал полукровку, такого же, как он сам. Еще не зная тебя, он видел в тебе себя».

Вот только в этом объяснении старого профессора имелось одно слабое место, незаметное на первый взгляд. Но если хорошенько подумать… Дело в том, что я не являлся полукровкой. Мой папа был волшебником, а мама — ведьмой. Следовательно, я — чистокровный. Поэтому надо искать другую причину, почему Волдеморт выбрал в качестве жертвы именно Гарри Поттера. И ответ здесь скрывается в личности Северуса Снейпа. В течение всех лет обучения в Хогвартсе он ненавидел моего отца и, получив прекрасную возможность отомстить ему, убедил Волдеморта отправиться именно к Поттерам. Я прикрыл глаза, мысленно прокручивая в сознании яркие картины воспоминаний Темного Лорда. Как Снейп хитрил и изворачивался, убеждая своего господина убить заодно и моего отца, но пощадить мать! А тот честно пытался выполнить просьбу своего слуги по поводу Лили Эванс, но видимо из вредности всего лишь оглушил Джеймса Поттера простым ступефаем. Так, стоп! А кто же тогда убил моего отца? Я еще раз тщательно просмотрел все события того вечера. Сомнений быть не могло — Волдеморт не убивал Джеймса Поттера. Попробуем рассуждать с другой стороны: на кладбище в Литл Хэнглтоне призрак отца вылетел из палочки Темного Лорда раньше, чем призрак мамы, а значит — убит он был позже! Но если после гибели мамы Волдеморт попытался убить меня и развоплотился от собственного проклятия, то, следовательно, моего отца убил кто-то другой. Тот, кто побывал в доме Поттеров уже после фиаско Темного Лорда. Тот, кто мог спокойно взять его палочку и добить лежащего без сознания Джеймса Поттера. Кто это был? Из развалин родительского дома меня вынес Рубеус Хагрид, которого послал Дамблдор. А директор откуда узнал о нападении Волдеморта на Поттеров? И почему сам не явился на место? Надо будет обязательно узнать ответы на эти вопросы.

Будем рассуждать дальше. Получив сведения, что Волдеморт начал охоту на Поттеров, Дамблдор предлагает моим родителям защитится с помощью заклятия Доверия, а себя — в качестве Хранителя Тайны. Мой отец якобы проявляет упрямство и назначает Хранителем Тайны своего лучшего друга Сириуса Блэка. А почему собственно Дамблдор предлагает, а не приказывает? Опять же: идет война, мои родители — члены Ордена Феникса, а Дамблдор его глава. Следовательно, они обязаны беспрекословно выполнять все его распоряжения! Сколько я помню заседания Ордена, Дамблдор всегда приказывал, а не «предлагал». И все его приказы были обязательны к исполнению даже в куда менее важных вопросах! Ладно, допустим Дамблдор решил проявить несвойственную ему мягкость по отношению к заслуженным членам Ордена Феникса, трижды бросавшим вызов Волдеморту и чудом остававшимся в живых и пойти на поводу у моего отца. Но почему в таком случае он не проверил Сириуса всеми доступными ему способами? Внешний осмотр на наличие Черной Метки, легиллименция, Сыворотка Правды, Омут Памяти? Да мало ли что еще может придумать при желании Великий Волшебник! Или Дамблдор просто не подозревал о том, что в Ордене Феникса может оказаться предатель? Надо же, Сириус Ремуса подозревал, Грюм постоянно твердил о «постоянной бдительности», а Альбус Дамблдор ни сном, ни духом?

А если он все-таки проверил Сириуса и знал, что тот не предатель, то почему позволил засадить крестного в Азкабан? Да, главой департамента Магического Правопорядка тогда являлся Бартемий Крауч-старший, который собственно и засунул крестного в Азкабан без суда и следствия. Но, во-первых, Верховный Чародей Визенгамота все равно имел гораздо больше власти, чем глава департамента. Во всяком случае, достаточно, чтобы потребовать полноценного суда для своего соратника по Ордену Феникса. А во-вторых, Бартемия Крауча-старшего вскоре сняли с его поста, потому что родной сын этого беспощадного борца с Пожирателями Смерти сам оказался из их компании. Что мешало тогда Дамблдору потребовать пересмотра дела Сириуса Блэка?

Я открыл копию личного дела крестного и стал внимательно изучать содержащиеся в нем документы. Так, это ордер на арест, подписанный Аластором Грюмом. Вот рапорт о задержании преступника аврорами Фрэнком и Алисой Лонгботтомами. Распоряжение Бартемия Крауча-старшего о препровождении задержанного в Азкабан, вплоть до судебного разбирательства. Которое за много лет так и не удосужились провести. А здесь у нас прошение в Визенгамот о рассмотрении дела Сириуса Блэка с применением легиллименции и Сыворотки Правды от тех же самых Лонгботтомов. А вскоре к ним наведалась Беллатриса Лейстрендж с товарищами и родители Невилла переселились на постоянное место жительство в лечебницу Святого Мунго. Случайное совпадение? Или нет?

И почему ни мой отец, ни крестный, которые очень уважали директора и доверяли даже собственные жизни, не сообщили ему об изменении первоначального плана? Уж его-то они точно в предательстве не подозревали! Кстати, зря… И как стало возможным предательство Питера Петтигрю? Ну ладно, Снейп — прекрасный окклюментист мог скрывать свои мысли от Волдемотра, но Питер таковым явно не был. А ведь Дамблдор является легиллиментом явно не слабее Темного Лорда.

Ответы на все мои вопросы могли дать только два человека: Снейп и Люпин. Поэтому хватит размышлять, пора действовать. Я поднялся из кресла, сладко потянулся и посмотрел на часы: уже два ночи, самое подходящее время, чтобы застать врасплох. Поднявшись в спальню, я быстро переоделся в свой черный костюм, а затем трансфигурировал стержень-портал в массивный серебряный браслет и надел его на левое запястье — так гораздо удобнее.

— Бобби!

— Слушаю вас, мой господин Гарри? — передо мной немедленно возник домовой эльф.

— Я сейчас отправляюсь в одно очень опасное место, а ты пойдешь со мной.

— С радостью, мой господин Гарри!

Я крепко взял эльфа за руку, наложил на нас обоих дезиллюминационные чары и аппарировал.

Глава 5

В Лондоне шел дождь и холодные капли воды барабанили по крышам, застревали в кронах деревьев и сбегали маленькими ручейками по асфальту. Подставив невидимое лицо освежающему дыханию природы, я задумчиво смотрел на небольшой дом в Тупике Прядильщиков, в котором проживал профессор Зельеварения. Его адрес и ориентиры для аппарации было несложно найти в воспоминаниях Темного Лорда. Я отдавал себе отчет в том, что Северус Снейп является грозным противником. Еще студентом Хогвартса он серьезно изучал темную магию, а потом стал одним из лучших Пожирателей Смерти Волдеморта. Снейп участвовал во многих столкновениях с аврорами и членами Ордена Феникса, безжалостно пытал и убивал противников Темного Лорда и знал очень много полезных в бою заклинаний. Как дуэлянт он был достаточно хорош, чтобы победить не только такое ничтожество, как Златопуст Локонс. Вместе с тем, в конце третьего курса в Визжащей Хижине я оглушил его банальным «Ступефаем». Все-таки профессор Зельеварения не имел такой же молниеносной реакции и скорости движений как Гарри Поттер, ловец гриффиндорской команды по квиддичу, привыкший хватать золотые снитчи.

В схватке со Снейпом я мог рассчитывать не только на доставшиеся мне по наследству знания Волдеморта. Сами по себе знания мало что значат, если человек не имеет достаточно магической силы, чтобы их использовать. У меня всегда был потенциал Великого Волшебника, который проявлялся в самых разных ситуациях. Кто еще из студентов Хогвартса мог вызвать телесного Патронуса в тринадцать лет? Ответ будет очевидным — никто. Все члены «Армии Дамблдора», даже Гермиона Грейнджер — лучшая ученица школы и «Мисс Всезнайка», научились этому только в пятнадцать-шестнадцать лет под моим чутким руководством. А кто способен без палочки, одной только силой своего гнева проделать то, что я сотворил с тетей Мардж? А стихийная аппарация на крышу школы еще в те времена, когда я и понятия не имел о том, что являюсь волшебником? Имея доступ ко всем знаниям Волдеморта и свою собственную колоссальную магическую силу, я смогу победить любого чародея — даже самого Альбуса Дамблдора! Впрочем, пока это только задача на будущее, а сейчас надо решать иные проблемы. Да и к чему мне устраивать магические дуэли по всем правилам, когда можно просто поражать врагов внезапно, выбирая самый подходящий момент для атаки? Вот и сейчас надо застать Снейпа врасплох, взять его еще тепленьким, прямо в постели. Ну что же, приступим.

Тщательно проведенная диагностика показала наличие целой системы достаточно сложных сигнальных чар на резиденции моего визави. Для того, чтобы снять их, потребовалось затратить значительное время. Хуже было другое — сильное охранное заклинание, которое должно было обязательно разбудить Снейпа в случае наложения на особняк сонных чар. А в случае попытки снять его профессор опять же проснется. Да, это вам не Уизли. Похоже, у Снейпа паранойя еще похлеще, чем у Грюма! Я обошел вокруг дома, запечатывая специальным заклинанием каждое окно, чтобы через него нельзя было выпрыгнуть на улицу, потом наложил антиаппарационный щит, дезактивировал все порталы в радиусе ста метров, а затем тщательно проверил щитовые чары на своей одежде, быстро произнес заклинание, позволяющее прекрасно видеть в темноте и, немного подумав, тихо сказал:

— Бобби, я собираюсь сразиться с волшебником, живущим в этом доме. Ты можешь невидимым следовать за мной на небольшом отдалении, а если я буду ранен или оглушен, вернуть меня назад в Поттер-мэнор? Только учти, действовать надо тихо и незаметно!

— Разумеется, мой господин Гарри! — радостно ответил эльф, безумно довольный тем, что его хозяин поручил ему такое важное задание.

— Тогда пошли.

Входная дверь легко открылась от обычной «Алохаморы». Держа свою палочку наготове, я осторожно прошел в небольшую гостиную, тихо поднялся на второй этаж по крутой лестнице с потертыми перилами и направился к спальне Снейпа. Разумеется, ее дверь тоже была заперта и «Алохамора» на этот раз не помогла. Не желая попусту тратить время, я отступил на несколько шагов назад, выставил щит и выкрикнул:

— Бомбардо!

Дверь вместе с частью стены разнесло в щепки. Я бросился в проем. В центре довольно просторной спальни стояла кровать, на которой изволил почивать профессор Снейп. Проснувшись от грохота, он не растерялся, а быстро скатился с кровати на пол в сторону окна. При этом Снейп успел схватить со стоявшего в изголовье столика свою волшебную палочку и будильник. Два посланных мной вдогонку заклинания не попали в профессора. Оказавшись под защитой кровати, он выбросил руку по направлению к двери и крикнул:

— Сектумсемпра!

Я успел выставить щит, а затем запустил в кровать мощной Бомбардой. Ее обломки обрушились градом на Снейпа, открыв его для моих заклинаний. Чем я не преминул воспользоваться:

— Ступефай! Инкарцеро! Петрификус Тоталус! Иммобилис!

Оглушенный, абсолютно неподвижный, связанный веревками по рукам и ногам Снейп распростерся на полу. Из многочисленных ссадин, царапин и порезов на его теле, оставленных обломками кровати, сочилась кровь. В левой руке он крепко сжимал старый маггловский будильник, очевидно являвшийся портключом, а в правой — свою волшебную палочку. Я подошел ближе к профессору, изъял у него будильник и волшебную палочку, а затем наложил останавливающее кровь заклинание. Ну что же, поговорим по душам. Я направил палочку на лоб Снейпа и произнес:

— Энервейт!

Профессор очнулся.

— Легиллименс!

Но недаром Снейп считался превосходным окклюментистом. Он успешно отразил очень сильную ментальную атаку, надежно скрывая интересующие меня воспоминания и подсовывая для просмотра всякую чушь. Меня охватила ярость.

— Круцио!

Скованный заклятиями Снейп не мог пошевелиться, но упорно молчал, сдерживая крик адских мук. Только его расширившиеся от боли зрачки выдавали, что проклятие успешно действует. Я подождал несколько минут и повторил свою попытку.

— Легиллименс!

Результат тот же самый. Ах, так? Ну ничего, ты еще будешь молить меня о смерти…

— Круцио!

На этот раз я продержал заклинание вдвое дольше. И снова попробовал. А потом еще раз. И еще. И еще. Наконец, после часа пыток Снейп не выдержал, и его щиты рухнули. Я погрузился в поток его воспоминаний, выискивая нужное. Ага, вот оно! Кабинет директора Хогвартса, в котором я так часто бывал в прошлой жизни. За столом сидят и пьют чай два человека: Снейп и Дамблдор.

— Сегодня был тяжелый день. А чашка чая прекрасно снимает напряжение. — Довольно произносит директор. И немного помолчав, спрашивает: — Будешь лимонную дольку?

— Нет. Спасибо Альбус, но я предпочитаю перейти прямо к делу. О чем вы хотели со мной поговорить?

— Очень жаль! — Альбус Дамблдор обиделся из-за того, что его любимое лакомство опять не оценили по достоинству. Немного помолчав, он отпил глоток чая из чашки и продолжил. — Северус, мальчик мой, ты хорошо выполнил свою задачу — подбросил Беллатрисе информацию о том, что Лонгботтомы знают, где мы прячем Волдеморта. А она и рада стараться! Все-таки фанатики бывают порой очень полезны. Белле стоило бы хорошенько подумать: каким образом можно удержать такого сильного волшебника, как Том? Такого и Азкабан не остановит. Благодаря тебе, мы их быстро поймали. Возмущение в обществе очень велико! Сегодня полный состав Визенгамота приговорил Лейстренджей и этого юного придурка Бартемия Крауча-младшего к пожизненному заключению в Азкабане. Слышал бы ты, как он умолял не отправлять его к дементорам! Теперь на карьере его отца поставлен жирный крест.

— Но я считал Бартемия Крауча-старшего вашим сторонником? — недоуменно протянул профессор Зельеварения, отпивая из своей чашки.

— Сторонником? Нет, мы были просто союзниками в борьбе против Волдеморта. Миллисента Багнолд скоро уйдет в отставку, и Бартемий Крауч мог стать новым Министром Магии. С его сильным характером, железной волей, способностью сохранять хладнокровие в критических ситуациях, здраво рассуждать и принимать верные решения он стал бы для меня опасным противником, которого невозможно контролировать. Помнишь его приказ о предоставлении аврорам чрезвычайных полномочий, о разрешении применять Непростительные Заклятия, пытать подозреваемых и убивать сопротивляющихся при задержании?

— Еще бы! — невесело усмехнулся Снейп. — Этот приказ сильно осложнил жизнь Пожирателям Смерти!

— Я бы даже сказал, что он изменил ход войны! Поэтому многие волшебники очень уважают Бартемия Крауча и считают, что именно под его руководством была достигнута победа над Волдемортом. Особенным авторитетом он пользуется у авроров, что представляет для меня наибольшую опасность. Никакой Великий Волшебник не выстоит против двух десятков хорошо подготовленных авроров! Но теперь, после того, как его собственный сын оказался Пожирателем Смерти, дутая незаслуженная популярность главы департамента Магического Правопорядка скоро сойдет на нет.

— И вы станете новым Министром Магии?

— О нет! Я предпочитаю держаться подальше от исполнительной власти, чтобы с трибуны Визенгамота критиковать ее просчеты и ошибки. Кроме того, Волдеморт не исчез навсегда. Он вернется через десять, двадцать, может быть пятьдесят лет. И тогда общественность выплеснет свое недовольство на текущего Министра Магии, кем бы он ни был. Моя нынешняя популярность за эти годы сильно померкнет, неизбежно накопятся мелкие просчеты, досадные ошибки и недочеты. Зачем мне подставлять себя под удар и становится козлом отпущения? По этой же причине не стоит делать Министром никого из моих явных сторонников. Я решил поддержать кандидатуру Корнелиуса Фаджа. Думаю, эта посредственность будет прислушиваться к моим пожеланиям и спрашивать советов по важнейшим вопросам. Как раз то, что сейчас нужно.

— Все-таки мне непонятно, почему вы пожертвовали именно Лонгботтомами? Ведь свои люди среди авроров были для вас очень полезны.

— На то есть веские причины. Во-первых, Северус, ты же слышал Пророчество. Невилл тоже подходит под него и может оказаться Избранным. Поэтому мне необходимо держать его под контролем, как возможную замену Гарри. Я имею значительное влияние на Августу Лонгботтом еще с периода ее обучения в Хогвартсе. Кроме того она уже очень стара и в случае необходимости ее переход в мир иной не вызовет ненужных подозрений. Опять же теперь Невилл будет страстно ненавидеть Волдеморта, чьи слуги искалечили его родителей.

— А во-вторых? — с интересом спросил Снейп.

— А во-вторых, Фрэнк и Алиса были убеждены в невиновности Блэка, потому что прекрасно знали его по Ордену Феникса и подали прощение в Визенгамот о проведении над ним суда с применением легиллименции и Сыворотки Правды. Стоило больших усилий замять это прошение, не дать ему ход. Очень помогло то обстоятельство, что Бартемий Крауч считал, будто я поддержу его кандидатуру на пост Министра Магии, и не счел возможным отказать мне в маленькой просьбе. Но Лонгботтомы очень упорны, поэтому требовалось вывести их из игры.

— Понятно. А чем вам не угодил Блэк?

— Тем, что именно он стал бы опекуном маленького Гарри. Согласно завещанию Поттеров, которое хранится в Гринготсе, именно к нему, как к крестному отцу, должна перейти опека над мальчиком в случае смерти обоих родителей. Сириус также становится распорядителем всего движимого и недвижимого имущества Поттеров вплоть до совершеннолетия Гарри. Но Блэк совершенно не подходит на роль опекуна Мальчика-Который-Выжил — он воспитал бы из Гарри еще одного Мародера, такого же напыщенного самовлюбленного болвана, как и его отец. Как ты сам прекрасно понимаешь, я не мог допустить такого развития событий! Не для того я убил Джеймса Поттера, чтобы его место занял Сириус Блэк!

— Вы? — удивленно произнес профессор зельеварения. — Разве его убил не Темный Лорд?

— Нет Северус, Том всего лишь оглушил Джеймса простым «ступефаем». Мне пришлось самому добить его, применив для этого палочку Волдеморта. Иногда ради высшего блага приходится жертвовать нужными людьми. Но великая цель того стоит! — в глазах Альбуса Дамблдора полыхал фанатичный огонь.

Однако пламенная речь директора не возымела на Снейпа никакого видимого эффекта. Равнодушно пожав плечами, он произнес:

— Думается, в мальчишке все равно будет слишком много от его проклятого папаши! Уже сейчас с содроганием предвижу тот момент, когда он приедет в Хогвартс. Мне будет очень сложно сдерживать свои истинные чувства по отношению к Поттеру.

— А зачем тебе их сдерживать? — удивился директор. — Не надо сдерживать — это пагубно отражается на психике. Пусть ненависть струится сквозь тебя! Ты можешь совершенно спокойно оскорблять и унижать Гарри, придираться к нему по всякому поводу и без повода, снимать баллы и назначать отработки. Заодно распространи это отношение и на его друзей. Но ты должен будешь незримо присматривать за ним. Помни Северус, Гарри Поттер нужен нам живым и здоровым, потому что только он может окончательно уничтожить Волдеморта!

— Хорошо Альбус, я сделаю все, как вы скажете. Но зачем вам это нужно?

— Очень просто, Северус. Тем самым ты воспитаешь в Гарри лютую ненависть к слизеринцам вообще и к Пожирателям Смерти в особенности! А я на твоем фоне буду казаться мальчику старым добрым дедушкой, который всегда выслушает его, поймет и поддержит. Гарри инстинктивно будет тянуться ко мне, доверять все свои помыслы и секреты. А при опекунстве Сириуса именно он стал бы самым близким для мальчика человеком. Также стоит окружить юного Поттера надежными и проверенными друзьями. Думаю, самый младший сын Артура Уизли хорошо подойдет на эту роль. А в целом Уизли могут заменить для Гарри семью, стать очень близкими людьми, за которых он будет сражаться с Волдемортом. Ну и Невилла стоит приблизить к Гарри за компанию.

— Вижу, вы планируете все на много лет вперед. — задумчиво произнес профессор Зельеварения.

— Надо всегда управлять событиями, чтобы они не застали тебя врасплох. И предвидеть, что может произойти в будущем, чтобы опережать противников хотя бы на один шаг. — объяснил свою жизненную позицию директор. — Есть еще важные новости. Многие Пожиратели Смерти раскаялись в совершенных злодеяниях. Они говорят, что находились под действием заклятия «империус», и ничего не помнят.

— И вы им поверили? — Снейп скептически приподнял левую бровь.

— Мальчик мой, я склонен верить в лучшее в людях, давать им второй шанс. К тому же они подтвердили свою искренность очень крупными суммами денег, пожертвованными членам Визенгамота. — Лукаво улыбнулся Верховный Чародей.

Похоже, что львиная доля пожертвований осела в его кармане.

— Не понимаю, почему вы не хотите воспользоваться удобным моментом и разом покончить со всеми?

— Потому что это бесполезно. Пока Том не уничтожен окончательно, он всегда найдет себе последователей. Пусть уж лучше ими останутся те, кого мы прекрасно знаем. К тому же то, как Люциус и прочие ведут себя сейчас, в будущем заставит Волдеморта сомневаться в них. Ведь тот, кто предал однажды, с легкостью предаст еще. А они, в свою очередь, зная, что их простили в первый раз, будут считать, что простят и во второй, станут колебаться, не захотят жертвовать своими жизнями ради его победы. Но они жестоко просчитаются — общество, увидев неискоренимость их дурных наклонностей, выскажется за Поцелуй Дементора для каждого Пожирателя Смерти. В ближайшие годы тебе надлежит следить за настроениями среди «бывших» Пожирателей Смерти и докладывать мне обо всем. Кроме того, как декан факультета Слизерин, ты сможешь контролировать их детей. Особенно меня беспокоит Люциус Малфой — он очень богат, влиятелен, умен и хитер, поэтому может стать лидером бывших Пожирателей Смерти. Очень хорошо, что ты крестный отец его маленького сына, поэтому тесное общение с этим волшебником не вызовет ни у кого лишних подозрений.

— Но я люблю Драко как родного сына и не хочу, чтобы он погиб!

— Я и не прошу тебя предавать или, тем более, убивать мальчика. Наоборот, ты сможешь спасти его, уберечь от ошибок, проследить за тем, чтобы он выбрал правильную сторону. Разве не в этом заключается твой долг крестного отца?

— Вы правы Альбус, я постараюсь внимательно следить за мальчиком и позаботиться о его будущем.

— Северус, кстати, мне стало известно, что ты варишь различные запрещенные зелья, а затем сбываешь их оптом в «Горбин и Бэркс».

— Откуда вы знаете? — ощутимо напрягся Снейп.

— У меня повсюду есть свои люди. В том числе и в Лютном Переулке. Я прекрасно понимаю, что каждому хочется заработать на достойную жизнь, а жалованья профессора Хогвартса для этого явно недостаточно. Но надо же соблюдать известную осторожность! Занимаясь этим в школе, ты тем самым ставишь и меня под удар. Будет очень сложно доказать, что я был не в курсе, если тебя арестуют авроры за сбытом зелий. Поэтому будет лучше, если ты станешь варить эти зелья у себя дома в период летнего отпуска. Ингредиенты можешь брать из школьных запасов — я ничего против не имею. В таком случае я смогу при необходимости прийти тебе на помощь и доказать, что запрещенные зелья были просто подброшены в твой дом какими-нибудь тайными недоброжелателями.

— Хорошо. — Бесстрастно произнес Снейп. — Я последую вашему совету. Если это все, о чем вы хотели со мной поговорить, то я, пожалуй, пойду.

— Конечно иди, мой мальчик. Спокойной ночи! — довольно улыбнулся Дамблдор.

— И вам спокойно ночи. — Профессор зельеварения поднялся из-за стола и вышел из кабинета директора.

Просмотрев это воспоминание, я продолжал методично копаться в голове Снейпа. Там было еще много интересного, но сейчас не время изучать все подробно. Займусь этим как-нибудь потом, на досуге.

— Бобби!

— Да, мой господин Гарри? — немедленно откликнулся домовой эльф.

— Принеси мне несколько пустых бутылок из Поттер-мэнора.

Бобби исчез и через минуту снова появился передо мной с затребованными сосудами. Я стал методично извлекать из головы Снейпа длинные серебристые нити воспоминаний и разливать их по бутылкам. Закончив эту работу примерно через полчаса, я на минуту задумался о дальнейшей судьбе профессора. Это из-за него Волдеморт узнал о пророчестве Трелони, и погибли мои родители. Снейп станет постоянно следить за мной в Хогвартсе и доносить обо всем директору. Кроме того, он люто ненавидит Сириуса и постарается всеми правдами и неправдами сжить крестного со свету. Выход был только один.

— Прощай, Нюниус. Авада Кедавра!

Я вложил в проклятье всю свою ненависть к этому человеку. Яркая зеленая вспышка осветила комнату и отразилась в темных глазах профессора Зельеварения. Бывшего профессора Зельеварения. Северус Снейп, Пожиратель Смерти, член Ордена Феникса и любимый шпион Альбуса Дамблдора был мертв. Трансфигурировав труп своего несостоявшегося преподавателя в маленький камешек, я положил его в карман и занялся судьбой его наследства. Тщательный осмотр дома привел к обнаружению в подвале прекрасно оборудованной алхимической лаборатории, в одной из углов которой стоял массивный шкаф, до отказа забитый флаконами с безумно дорогими и невероятно сложными в изготовлении зельями. Чего там только не было! Оборотное, Амортенция, Сыворотка Правды, Феликс Фелицис и еще десятки других, не менее полезных. Рядом находился огромный сундук с различными редкими ингредиентами для приготовления новых зелий. Я восхищенно присвистнул. Бросить такое сокровище на произвол судьбы будет настоящим преступлением!

— Бобби!

— Что прикажете, мой господин Гарри? — единственное существо, которому я мог сейчас полностью доверять, преданно смотрело мне в глаза.

— Ты можешь перенести эти шкаф и сундук в подвал Поттер-мэнора? Только учти, в них находятся флаконы с зельями, которые нельзя разбить.

— Хорошо, мой господин Гарри. Как прикажете.

Эльф исчез вместе со шкафом и сундуком. Через минуту он появился и довольно доложил:

— Ваш приказ выполнен!

Также я позаимствовал из лаборатории несколько безоаров и еще кое-какие полезные вещички, имеющие отношение к процессу приготовления зелий. Продолжение обыска дома принесло находку значительной суммы денег, которые я, справедливо рассудив, что галеонов много не бывает, а Снейпу они уже вряд ли понадобятся, решил взять себе в качестве компенсации за колоссальный моральный ущерб. Закончив дела, я тщательно уничтожил все следы своего присутствия, а затем вместе со своим эльфом отправился домой.

* * *

Визит к Люпину, предпринятый мной на следующую ночь, прошел без особых осложнений. Маленький домик оборотня, расположенный в глухом уголке леса, не имел и десятой доли охранных чар резиденции профессора зельеварения. А сам Ремус, несмотря на свои чутье и рефлексы оборотня, не смог противостоять сонным чарам. Поэтому сейчас я просматривал его воспоминания десятилетней давности в небольшом Омуте Памяти, принадлежавшем некогда моим предкам.

Еще совсем молодой Лунатик в новой мантии и совсем без седины в каштановой шевелюре быстрым шагом шел по коридорам Хогвартса к кабинету директора. Резкие движения выдавали, что он чем-то взволнован или даже рассержен. Назвав пароль горгулье, он поднялся по лестнице и решительно распахнул дверь.

— Здравствуй Ремус, — тепло улыбнулся оборотню Альбус Дамблдор, — ты хотел со мной о чем-то поговорить?

— Здравствуйте, Альбус! — прорычал Люпин. — Да, хотел!

— Я тебя слушаю. — Казалось, директор совсем не удивлен поведению своего ручного волка, но напротив заранее ждал чего-то подобного.

— Почему вы попросили меня убедить Джеймса изменить первоначальный план и назначить Хранителем Тайны Питера Петтигрю? И почему Сириус арестован и отправлен в Акзабан? Ведь он не предавал Поттеров! Что, Мерлин побери, вообще твориться?

— Да, Сириус не предатель, — спокойно произнес Дамблдор, — но он убийца. Он убил Питера и дюжину ни в чем не повинных магглов, которым просто не повезло оказаться рядом.

Эти простые слова директора произвели на Люпина отрезвляющее впечатление. Его плечи поникли, а голос стал глухим и безжизненным.

— Я не могу в это поверить! Как Сириус мог так поступить?

— Горе от гибели Джеймса затмило его разум. Он просто сошел с ума. Такое бывает. Я понимаю твое состояние, Ремус. Но возьми себя в руки. Ты должен быть сильным. Впереди у нас еще много работы.

— Неужели Сириус обречен на пожизненное заключение в Азкабане? И вы как Верховный Чародей Визенгамота ничего не сможете для него сделать? Я уверен, что Блэк не хотел никого убивать! Вы же сами говорите, что он просто сошел с ума от горя!

— Тем не менее, факт налицо — он убил тринадцать человек, из которых только один этого заслуживал. — Сурово произнес директор. — Но я все же попробую облегчить участь Блэка. Через год или два можно будет перевести его в лечебницу Святого Мунго как неизлечимо помешанного.

— Большое спасибо, Альбус! Я знал, что вы не оставите Сириуса в Азкабане! — было видно, что обещание Дамблдора полностью удовлетворило оборотня и он мог теперь с чистой совестью заняться другими делами.

Вот только тот не собирался выполнять свое обещание. За долгих двенадцать лет глава Ордена Феникса так и не удосужился вспомнить о своем бывшем стороннике. И если бы Сириус сам не сбежал из Азкабана, не вспомнил бы еще столько же.

— Вот только я не могу понять, почему вы — Великий Волшебник не смогли заранее узнать, что Питер являлся Пожирателем Смерти и шпионом Темного Лорда? — Ремус задал Дамблдору очень интересовавший меня вопрос.

— А кто тебе сказал, что я не смог этого сделать? — спокойно произнес директор.

— Но если вы знали, что Петтигрю — предатель, почему ничего не предприняли, чтобы обезвредить его? Более того, почему сделали все для того, чтобы именно он стал Хранителем Тайны Поттеров?

— Ремус, мальчик мой, хорошенько подумай, что бы мы получили от разоблачения и ареста Питера? Да, поймали бы еще одного Пожирателя Смерти, посадили его в Азкабан, а дальше что? А дальше в Ордене Феникса воцарилась бы атмосфера всеобщего недоверия, страха и подозрительности, потому что следующим предателем мог оказаться каждый. И так Сириус всерьез подозревал тебя из-за контактов с оборотнями, а ведь вы дружили с ним много лет и знали друг друга очень хорошо! Что же тогда требовать от остальных? Нашему общему делу борьбы с Волдемортом был бы нанесен колоссальный ущерб, несоизмеримый с пользой от разоблачения Питера!

— Я понимаю. Но зачем было делать Питера Хранителем Тайны?

— Первоначально я имел в отношении Питера интересный замысел. Как ты знаешь, у нас имелись свои люди среди Пожирателей Смерти, которые сообщали очень ценные и чрезвычайно полезные сведения о его планах. Рано или поздно Волдеморт догадался бы, что кто-то из его окружения является предателем. И тогда один из наших людей навел бы его подозрения на Питера, разоблачив его якобы как предателя дела чистокровных. После этого Темный Лорд убил бы Петтигрю, и мы избавились бы от измены в наших рядах!

Дамблдор немного помолчал, словно обдумывая свои дальнейшие слова, а затем продолжил:

— Когда Волдеморт узнал о Пророчестве Трелони и стал охотиться за Поттерами, я решил немного помочь ему с помощью Питера. Я надеялся, что в столкновении с малышом Гарри Том погибнет или будет существенно ослаблен.

— Но как вы могли так поступить? — потрясенно произнес Люпин. — Как могли обречь Джеймса и Лили на гибель?

— Они не обязательно должны были погибнуть. При несколько большей удаче вполне могли остаться в живых. Но самое главное — у меня просто не было выбора! Ты же прекрасно знаешь, что Волдеморт побеждал. С каждым днем его последователи становились все сильнее и многочисленнее, а ряды наших союзников редели. Мы не могли ждать много лет, пока Гарри вырастет и сможет сразиться с Томом. Кроме того, вступая в Орден Феникса, Джеймс и Лили прекрасно знали, на что идут и отдавали себе отчет в том, что могут погибнуть. Мы все это знали. Так что мне было делать: рискнуть двумя волшебниками или наверняка погубить весь Магический Мир? Ты же знаешь наш принцип — ради всеобщего блага! Для достижения этой великой цели можно пожертвовать одним человеком. Или двумя. Или даже десятком. Признаю, я ухватился за соломинку, но в целом мой замысел удался.

— Понимаю. Война есть война. Цель оправдывает средства. А вы делали все ради всеобщего блага. — Люпин произнес эту пафосную речь таким тоном, что не оставалось никакого сомнения: оборотень искренне верит в свои слова. Немного помолчав, он решительно сказал:

— Я хочу взять сына Джеймса к себе на воспитание.

— Ремус, мальчик мой, пойми, что это невозможно. Во-первых, никто не доверит оборотню маленького ребенка, тем более самого Гарри Поттера, Мальчика-Который-Выжил и Спасителя Магического Мира.

— Но ведь никто не знает, что я… — заикнулся, было, Лунатик.

— Это сейчас никто не знает. А стоит только тебе подать заявку на опекунство и твоей личностью сразу же заинтересуются сотрудники Министерства Магии. Для них теперь Гарри Поттер — национальный герой и проявить показную заботу о его дальнейшей судьбе очень выгодно из политических соображений. Во-вторых, подумай, на какие средства ты будешь содержать Гарри. Ведь ты не сможешь работать, имея на руках маленького ребенка. Будете жить на деньги Поттеров? Но стоит об этом кому-нибудь узнать, и немедленно поднимется страшный крик о злоупотреблении положением опекуна, о том, что ты живешь за счет сироты.

— Я мог бы нанять для Гарри нянечку. — Стоял на своем Люпин.

— Конечно, это можно сделать. — Глаза Дамблдора хитро блеснули из-под очков-половинок. — Но ты забываешь самое главное. Твоя важнейшая задача — постоянно следить за настроениями оборотней, быть своим в их стае. А Фенрир Сивый далеко не дурак: если он узнает, что ты стал опекуном Гарри Поттера, то сразу поймет, что ты являешься моим человеком, что я тебе полностью доверяю. И тогда вы с мальчиком просто погибнете. А если уйдешь сейчас из стаи, то уже никогда не сможешь вернуться назад, а все твои усилия по завоеванию доверия и уважения среди оборотней пойдут прахом. Поэтому выбирай: или Гарри, или стая. А совместить их, к сожалению невозможно. Если бы Гарри Поттер был оборотнем, то ты Ремус стал бы первым кандидатом в его опекуны. Так что ты выбираешь?

— Стаю. Я не могу бросить дело всей моей жизни. — Глухо сказал Ремус.

— Вот и отлично! — довольно улыбнулся профессор Дамблдор. — А о мальчике не беспокойся. О нем позаботятся его родственники. А ты встретишься с Гарри, когда он повзрослеет и сможет многое понять и принять. Например, правду о том, что его родителей предал близкий друг, а крестный отец сошел с ума от горя. Перейдем к текущим заботам. Как настроение оборотней в связи с падением Темного Лорда?

— Сначала они были в растерянности, а теперь все больше нарастает недовольство против Фенрира Сивого. Ведь именно он призвал оборотней сражаться на стороне Вы-Сами-Знаете-Кого, а теперь получается, что многочисленные жертвы и огромные усилия были напрасны. Может мне пора свергнуть его и самому стать вожаком стаи? Момент очень удобный!

— Еще не время. Ты молод и старые волки не признают тебя достойным лидером. Выжидай, усиливай влияние и авторитет, вербуй сторонников, особенно из числа укушенных Фенриром Сивым. И лет через десять-пятнадцать у тебя все получится. А как настроения в мелких стаях?

— До меня доходят только слухи. В целом они рады, что сохраняли нейтралитет.

— Понятно. Но думаю, что в ближайшие годы Фенрир распространит свое влияние и на них. Его целеустремленности можно только позавидовать. Вспомни, что он начинал вожаком небольшой группы оборотней, а потом постепенно сумел увеличить ее посредством массовых укусов, подмял под себя несколько других стай и объединил две трети оборотней Британии. Так что установление власти Фенрира над оставшимися группами является только вопросом времени. Впрочем, тем лучше — свергнув его, ты сможешь подчинить себе всех оборотней Британии разом. Сейчас вам предстоят трудные времена. Мне известно, что Министерство готовится принять новые законы о сегрегации оборотней, о еще большем ограничении их прав.

— Но разве вы как Верховный Чародей Визенгамота не можете этому воспрепятствовать? — обеспокоено спросил Люпин.

— К сожалению, не могу. — Печально улыбнулся самый добрый волшебник нашего времени. — Потому что в минувшей войне оборотни выступали на стороне Волдеморта или в лучшем случае сохраняли нейтралитет. Вполне естественно, что после падения Тома Министерство захотело сполна отыграться на них, сделать козлами отпущения. Надо же кого-то наказать, чтобы утолить жажду мести простых волшебников? Ведь большинство Пожирателей Смерти сумели избежать Азкабана, задействовав на полную мощь свои связи, деньги и положение в обществе. А оборотни по вполне понятным причинам не имеют такой возможности. Вот поэтому они за все и заплатят!

Немного помолчав, Дамблдор продолжил:

— Ты можешь использовать такое положение вещей, для распространения среди оборотней враждебности по отношения к Фенриру, выбравшему сторону Волдеморта. И когда Том вернется и начнется новая война, ты, свергнув Сивого, приведешь стаю на сторону Министерства! Вместе с аврорами вы выступите против Пожирателей Смерти и покончите с ними раз и навсегда! Тогда благодарные волшебники отменят все ограничения и признают оборотней полноправными гражданами Магической Британии!

Я невольно восхитился хитроумным замыслом директора. Поистине, он просто гениальный манипулятор, если умудряется из всего извлекать пользу! Какой многоходовой план, рассчитанный к тому же на много лет вперед! Положительно, у Дамблдора есть чему поучиться.

— Я все понял, Альбус, — в голосе Люпина тоже сквозило восхищение планом Дамблдора. — И сделаю все в точности, как вы скажете. Добиться равноправия оборотней — цель моей жизни! Ради ее достижения я готов не задумываясь пожертвовать собой.

— Вот и хорошо, мой мальчик. А теперь иди. — Директор Хогвартса устало откинулся на спинку кресла. — Сегодня был тяжелый день, и я хочу отдохнуть.

— Спокойной вам ночи. И до свидания.

— До свидания, Ремус.

И Люпин вышел из кабинета Дамблдора, тихо прикрыв за собой дверь.

Вылетев из Омута Памяти, я сел в свое любимое кресло у камина и глядя на завораживающие яркие языки пламени, задумался над увиденным. Итак, Дамблдор через Ремуса убедил моего отца изменить первоначальный план и сделать Хранителем Тайны Питера. Почему обладая огромным авторитетом среди членов Ордена Феникса, директор не сделал этого сам? Очевидно затем, чтобы в случае неудачи можно было все свалить на Люпина: мол, снюхался через оборотней с Темным Лордом, потому и рекомендовал в Хранители Тайны Пожирателя Смерти. Как бы Лунатик смог доказать обратное? Да и кто вообще стал бы его слушать?

Однако Люпин и сам хорош: прекрасно зная, что Сириус не предатель, тем не менее, считал его виновным в убийстве Питера и дюжины магглов! Он всецело разделял взгляды Дамблдора о необходимых жертвах во имя всеобщего блага. Он равнодушно оставил меня в лапах Дурслей и забыл на долгих двенадцать лет. Что он мог сделать? Ну, хотя бы укусить меня в полнолуние. Жизнь в стае оборотней была бы едва ли хуже той, которую я вел у своих «любящих» родственников. Лучше превращаться в чудовище один раз в месяц, чем терпеть чудовищное обращение каждый день.

В общем, Ремус предал меня и Сириуса. Поэтому, я не стану решать его судьбу один, но только вместе с крестным. А для этого необходимо вытащить Бродягу из Азкабана и чем быстрее, тем лучше. Вот прямо завтра и займусь данной задачей. Сладко потянувшись, я отправился спать.

Глава 6

Ясным солнечным утром в понедельник 5 августа я появился около жилища Риты Скиттер. Журналистка жила в одном из пригородов Лондона в маленьком одноэтажном домике, окруженном небольшим садом. Не желая беспокоить с утра пораньше звонком в дверь занятого человека, я, не долго думая, нашел открытое окно, через которое залез внутрь и попал в гостиную. Да, похоже Рита знала толк в домашнем уюте: мягкая удобная мебель, обои теплых оттенков, повсюду ласкающие взгляд милые безделушки и сувениры. А где же наша очаровательная хозяйка всего этого великолепия? Кухня, столовая, рабочий кабинет, спальня. Попутно я заблокировал камин, аппарацию и анимагию, нашел и дезактивировал два портключа, обнаружил и прихватил с собой волшебную палочку хозяйки, а на стены, пол, потолок, окна и двери наложил мощные запирающие и заглушающие чары. Так, а здесь у нас что? Похоже, ванная комната — из-за плотно прикрытой двери доносился шум воды. Ну что же, тем лучше. Я вернулся в спальню, нагло развалился в кресле, снял с себя дезиллюминационные чары и стал дожидаться хозяйку дома.

На прикроватной тумбочке лежал последний выпуск «Воскресного Пророка». Видимо, Рита читала его вчера перед сном. Я с интересом взял газету. На первой странице красовалось выполненное огромными буквами заглавие передовицы: «Трагическая гибель магглов Дурслей — родственников Гарри Поттера». В статье сообщалось о гибели Дурслей в автокатастрофе 31 июля сего года и о том, что Мальчик-Который-Выжил теперь круглый сирота. Впрочем, неизвестный автор не очень расстраивался по этому поводу, с удивительными душераздирающими подробностями расписывая, как чудовищно обращались Вернон и Петуния с ребенком. Ничто не было забыто: жизнь в чулане под лестницей, морение голодом, побои и оскорбления, унижения и издевательства, непосильная работа, обноски от Дадли. Затем выражалась уверенность, что в Магическом Мире найдется множество добрых волшебников, и Мальчик-Который-Выжил не останется без опекунов. «Впрочем, мы надеемся, что Министерство Магии проявит достаточно твердости и не позволит Альбусу Дамблдору, который самозвано присвоил себе право распоряжаться судьбой Гарри Поттера, отправить мальчика к кому-нибудь из числа своих прихлебателей. Например, в нищую семью Артура и Молли Уизли, которые, как всем прекрасно известно, находятся на полном содержании у директора Хогвартса и не замедлят воспользоваться удобной возможностью, чтобы обобрать несчастного сироту и присвоить себе все деньги древнего и богатого рода Поттеров!». Внизу стояла подпись автора, коим оказался сам главный редактор «Пророка» Варнава Кафф. Статью сопровождала и фотография того самого знаменитого чулана под лестницей, в котором Гарри Поттер провел десять самых кошмарных лет своей жизни.

Я положил газету на место и довольно усмехнулся от осознания хорошо выполненной работы. Стоило большого труда проникнуть ночью в типографию «Пророка» и перенастроить печатные станки таким образом, чтобы в утвержденный главным редактором к печати номер поместить свое скромное творчество, причем прямо на первую страницу. Для этого пришлось покопаться в памяти нескольких работников типографии и применить парочку «империусов». Кстати, там же я узнал от одного из сотрудников газеты домашний адрес Риты Скиттер. Уверен, в Магическом Мире статья произвела эффект разорвавшейся атомной бомбы! Добрый дедушка Дамблдор сейчас наверняка чувствует себя так, будто ему в лицо выплеснули чан помоев и должен находиться в недоумении и ярости! Его тщательно проработанный план по воспитанию Избранного теперь полетит к черту, хотя сам директор об этом пока и не догадывается. Ничего, скоро поймет. Жалко конечно: таким трюком со статьей в газету можно воспользоваться только один раз, потому что теперь все будут настороже. Но в следующий раз я постараюсь придумать что-нибудь еще.

Рита не заставила себя долго ждать. Вскоре она, пахнущая утренней свежестью и с распущенными волосами, вошла в комнату в легком банном халатике, не доходящем до колен. Надо признать, женщина была очень даже ничего! Особенно без своего кошмарного маникюра…

— Доброе утро, Рита! — я решил быть джентльменом.

Испуганно вскрикнув, Рита резко повернулась в мою сторону, а ее рука метнулась… куда?

— Вы случайно не это ищите? — я поднял левую руку, в которой сжимал палочку журналистки. Моя палочка была направлена ей точно в сердце. — Эх, Аластора Грюма на вас нет с его «постоянной бдительностью»!

— Кто ты?

— Народных героев надо знать в лицо. — Насмешливо протянул я и отбросил со лба челку. — Узнаете?

— Гарри Поттер! — потрясенно прошептала Рита.

— Гарри — только для близких людей. А для вас — Гарольд Джеймс Поттер! — отчеканил я, сразу ставя ее на место. — Кстати, не пытайтесь принять свой анимагический облик. Я поставил блокировку. И удрать с помощью камина, порталов, аппарации у вас тоже не получится.

— Откуда ты знаешь? — удивлению Риты не было предела.

— Земля слухами полниться! — в самом деле, не говорить же ей правду? — Да вы садитесь, чего стоите? В ногах правды нет, а нам еще предстоит серьезный разговор.

Рита села в кресло напротив и закинула ногу на ногу, от чего полы ее халатика задрались, обнажая стройные и крепкие женские бедра. Почему-то возникало ощущение, что нижнего белья на ней нет. Меня обдало жаром, щеки покраснели, а во рту внезапно пересохло. Похоже, эта стерва пыталась меня соблазнить! Я почувствовал невольное уважение к самообладанию, хитрости и изворотливости этой женщины. Лишившись возможности сражаться или убежать, она решила прибегнуть к своему последнему оружию — женским чарам.

— Ах, Рита, Рита! Как вам не стыдно? — я укоряющее погрозил ей волшебной палочкой. — Взрослая женщина, а пытаетесь совратить Мальчика-Который-Выжил. Нет, я конечно понимаю, что вы любите знаменитостей, но не настолько же!

— А почему бы и нет? — Рита лукаво улыбнулась мне и провела розовым язычком по своим пухлым губкам. Нет, так она точно сделает меня настоящим мужчиной! Вот только я пришел к ней не за этим… Придется быть грубым.

— Если бы я захотел воспользоваться вашим телом, то мне хватило бы одного проклятия подчинения. — Я постарался, чтобы в голосе прозвучал металл.

— У тебя не хватит сил использовать «империус»!

Я равнодушно пожал плечами и огляделся по сторонам. На прикроватном столике стояла изящная статуэтка совы. Один взмах моей палочки и на столике сидит уже живая птица.

— Империо! — подчиняясь моей воле, сова ухнула, взлетела и сделала несколько кругов под потолком, затем спикировала Рите на плечо и снова вернулась на столик.

— Авада Кедавра! — яркая зеленая вспышка осветила полумрак спальни. Затем я небрежно превратил труп совы обратно в статуэтку. Эта маленькая демонстрация моих магических способностей подействовала на Риту отрезвляюще.

— Чего ты хочешь? — в ее голосе послышался явный страх.

— Вот это конструктивный разговор. — Я позволил себе усмехнуться. — Я хочу сделать предложение, от которого вы не сможете отказаться. Взаимовыгодное сотрудничество. Вижу, вы читали, что вчера написал про меня «Пророк»?

Рита медленно кивнула, а ее глаза вспыхнули внезапным понимаем.

— Так это твоих рук дело? Но как тебе удалось…

В голосе журналистки слышалась явная досада оттого, что такая сенсационная статья принадлежит не ее перу. Отлично!

— Неважно. Так вот, вы будете писать про меня статьи на заданные темы в «Ежедневный Пророк». За каждую я буду вам щедро платить. Но и проверять, что вы там про меня написали. И никакого Прытко Пишущего Пера — придется работать самостоятельно! Кроме моей скромной персоны будут статьи и о других людях. А также очень интересные сенсации. Подумайте, вас ждет богатство, слава, известность!

— А если я откажусь? — похоже, Рита так и не поняла всей серьезности сложившейся ситуации. Придется объяснить.

— А если откажетесь, то я сегодня же отправлю анонимное письмо в аврорат с сообщением, что вы незарегистрированный анимаг. Но прежде удалю вам все воспоминания о моем визите, чтобы вы не смогли удрать за границу. Так что вас ожидает уютная камера в Азкабане на ближайшие несколько лет. Разумеется, за анимагию наказание не очень большое, но подумайте, сколько могущественных врагов вы нажили своими скандальными статьями! Тот же Верховный Чародей Визенгамота Альбус Дамблдор, которого вы выставляли старым дураком, с радостью воспользуется удобной возможностью отомстить и даст вам максимально возможный срок. Подумайте, каково вам будет в Азкабане в компании дементоров. Вы выйдите оттуда настоящей старухой: ваша красота увянет, а здоровье будет непоправимо подорвано. Кроме того, за многократные нарушения профессиональной этики и недопустимое вмешательство в личную жизнь интервьюируемых людей вам навсегда запретят заниматься журналистикой. То есть еще и нищета в перспективе. Итак, выбор за вами.

Я не чувствовал ни малейших угрызений совести, загоняя в свою паутину это верткое насекомое. Слишком много крови выпила она из меня в прошлой жизни. А уж что пришлось вынести из-за нее Гермионе! Но сейчас Рита была мне нужна, очень нужна для осуществления важнейших планов. В принципе я слегка блефовал и в случае ее отказа просто применил бы «империус».

Представив нарисованную мной картину, Рита смертельно побледнела. Все-таки надо признать, что Азкабан — отнюдь не курорт, особенно для молодой хорошенькой женщины. Дав журналистке достаточно времени чтобы все хорошо обдумать и взвесить я посмотрел ей прямо в глаза и тихо спросил:

— Итак, что вы выбираете?

— Я согласна. — Прошептала Рита.

— Вот и отлично! — я медленно взмахнул палочкой и на столик перед ней упал большой пергаментный свиток — Магический Контракт, в котором подробно прописаны права и обязанности сторон. По сути, это материальное воплощение Непреложного Обета, в его основе лежит та же самая магия. Если бы на пятом курсе в моем распоряжении был такой контракт, то Мариэтта Эджком не смогла бы предать «Армию Дамблдора». При малейшей попытке ее бы просто размазало по стенке. — Пожалуйста, внимательно ознакомьтесь и поставьте внизу свою подпись. Вы же не думаете, что я поверю вам на слово, и вы получите прекрасную возможность нанести мне удар в спину?

Судя по недовольному выражению мордашки Риты, именно так она и думала. Но делать ей было нечего, оставалось только ознакомиться с контрактом.

— Мне мало тридцати галеонов за одну статью.

— Хорошо, пятьдесят. — Не считая нужным спорить, я сделал замысловатый жест палочкой, изменяя контракт соответствующим образом.

— Как часто мне придется писать статьи?

— По-разному. — Я пожал плечами — иногда две-три статьи в месяц. А иногда — одну в квартал.

— В таком случае я хочу помимо отдельной платы за каждую статью еще и постоянное жалованье.

— Хорошо. Думаю двухсот галеонов ежемесячно хватит? — Рита кивнула головой в знак согласия. Я внес в контракт соответствующий пункт. — Но в таком случае вы будете еще и выполнять специальные задания, связанные с поиском информации. Так сказать, журналистские расследования. Разумеется, рабочие расходы я возьму на себя.

Отпускные. Премиальные. Медицинская страховка. Деньги на реабилитацию пошатнувшегося здоровья. Рита оказалась той еще крючкотворкой. Ей бы работать юристом в Визенгамоте! Наконец все спорные моменты были разрешены к обоюдному согласию сторон.

— Мне надо пройти в рабочий кабинет за Прытко Пишущим Пером, чтобы поставить свою подпись на документе. — Похоже, Рита так ничего и не поняла.

— Перо вам не понадобиться. — Я обаятельно улыбнулся. — Поставьте подпись своей волшебной палочкой.

В глазах мисс Скиттер промелькнуло разочарование.

— Хотели меня обмануть, да?

Женщина метнула на меня раздраженно-обреченный взгляд, который был куда красноречивее чистосердечного признания. Я весело расхохотался. Рита несколько секунд сердито смотрела на меня, а потом присоединилась. Отсмеявшись, я на всякий случай предупредил:

— Не пытайтесь устроить со мной магический поединок. Это может быть очень опасно для вашего здоровья.

И бросил Рите её волшебную палочку. Журналистка ловко поймала свою палочку на лету и поставила ее кончиком подпись внизу Магического Контракта. Он на секунду вспыхнул ярким светом и погас. Я удовлетворенно откинулся в кресле и сказал:

— А теперь слушайте мой план на ближайшее время…

* * *

Волны моря лениво накатывают на пустынный каменистый берег. Небо затянуто серыми тучами, дует сырой холодный ветер. Я зябко поежился, сильнее запахнулся в мантию и надвинул котелок до ушей. Впрочем, погода была тут ни при чем. Сказывалось присутствие десятков дементоров, которые высасывали из воздуха всю радость, любовь, счастье. Казалось, что страх, ужас, отчаяние въелись в самые камни Азкабана, который своей мрачной громадой давил на сознание. Я постарался ободряюще улыбнуться своей спутнице.

— Добрый день, господин Министр, госпожа старший помощник Министра! — Подчеркнуто официально поприветствовали нас два стража, дежуривших у массивных решетчатых ворот Азкабана — Джон Долиш и еще один аврор, которого я не знал.

— Здравствуйте. — Вежливо ответил я.

— Кхе-кхе, добрый день. — Рита Скиттер жеманно улыбнулась и кивнула стражам магического правопорядка.

— Мы должны допросить нескольких бывших Пожирателей Смерти. Возможно, они смогут пролить свет на исчезновение Гарри Поттера. — Я помахал свернутой в трубку газетой перед носом у авроров. — Долиш, проводите нас к ним.

— Слушаюсь, господин Министр. Следуйте за мной.

— Извините, мистер Фадж. — Вежливо обратился ко мне второй аврор.

— Да? — Я настороженно обернулся к нему.

— Пожалуйста, сдайте ваши волшебные палочки. — Было видно, что ему неудобно обращаться к самому Министру Магии с таким требованием, но правила есть правила.

— Разумеется. — Я достал из кармана плаща палочку Корнелиуса Фаджа и протянул ее аврору. — Закон один для всех.

Рита последовала моему примеру и протянула стражу магического правопорядка палочку Долорес Амбридж. Сами Амбридж и Фадж в данный момент благополучно отдыхали в доме старшего помощника Министра Магии под действием сонных чар. Подобраться к Корнелиусу Фаджу было очень непросто, но через Амбридж, которой он безоговорочно доверял, это удалось успешно осуществить. А дальше мы просто использовали Оборотное Зелье из запасов профессора Снейпа. Конечно, вкус у него был неприятным, да и трансформация очень болезненной, но дело того стоило.

Отойдя по мрачным коридорам Азкабана достаточно далеко от ворот, я незаметно вытянул из наручной кобуры свою палочку, наставил ее на затылок шагавшего впереди Долиша и мысленно сказал: «Конфундо!». Заклинание было таким сильным, что аврор покачнулся и сбился с шага, видимо напрочь забыв о том, кто он такой и где находится. Мне пришлось срочно прийти ему на помощь:

— Я хочу допросить первым Руквуда. Проведите нас в его камеру.

— Э…да, конечно. — Аврор возобновил движение.

Скоро мы подошли к одной из камер, в которой коротал свое пожизненное заключение этот Пожиратель Смерти. Массивная решетчатая дверь отделяла ее от остального мира. Аврор открыл дверь с помощью обычной Алохаморы и, пропустив нас с Ритой внутрь, сам деликатно остался снаружи. К сожалению, непродолжительная беседа показала, что Августус Руквуд совершенно ничего не знает о судьбе пропавшего Гарри Поттера. И это человек, работавший ранее в Отделе Тайн! Мда, похоже, в Министерстве Магии совсем никчемные сотрудники сидят, Волдеморта на них нет. С крайне недовольным видом мы двинулись дальше по бесконечным коридорам тюрьмы. Время от времени навстречу нам скользили дементоры, чьи лица были скрыты глубокими капюшонами, но я успешно защищал от них свой разум с помощью окклюменции. Для хорошего специалиста в ментальной магии не составит особого труда надежно блокировать самые худшие воспоминания в глубинах своей памяти. Другое дело, что подобную защиту нельзя поддерживать вечно. А вот моей очаровательной спутнице приходилось труднее: хотя я дал Рите специальное редкое зелье, ослабляющее негативное воздействие дементоров, полностью оно от них не защищало. Впрочем, это и к лучшему: сегодняшняя экскурсия в Азкабан будет весьма полезной и познавательной для журналистки.

Антонин Долохов, Мальсибер, Джагсон, Трэверс, Рабастан и Рудольфус Лестрейнджи. Всех их привели в ряды Пожирателей Смерти разные стремления и обстоятельства, они находились сейчас в разном состоянии, но одна черта была общей: никто из них не смог сообщить о местонахождении Гарри Поттера ничего нового. Допросы вел в основном я, хотя Рита помогала в меру сил, отпуская ехидные издевательские замечания. Я внимательно смотрел на часы — два раза нам пришлось принимать новые порции Оборотного Зелья из заранее припасенных плоских фляжек, надежно спрятанных в потайных карманах моей мантии.

Наконец мы добрались до камеры Беллатрисы Лестрейндж. На всякий случай я еще раз шарахнул Конфундусом нашего провожатого, который как обычно остался снаружи, и медленно вошел в камеру. Рита тихо проскользнула следом и встала у меня за спиной. Небольшая тюремная камера, в противоположной от двери стене имелось маленькое зарешеченное окошко. Справа от входа находились низкие нары, на которых в данный момент сидела женщина с грязными и спутанными густыми темными волосами, обрамлявшими безжизненное, похожее на череп лицо — Беллатриса Лейстрендж, одна из самых опасных Пожирателей Смерти и левая рука Волдеморта. Только ее глаза неукротимо горели фанатичным огнем, который не погасили даже десять лет тесного общения с дементорами. Примерно с минуту я молча смотрел на женщину, которую ненавидел беспощадной, испепеляющей ненавистью, ненавидел больше всех в этом мире. Даже больше, чем Дамблдора и Волдеморта вместе взятых. Женщину, убившую двух самых родных для меня людей — Сириуса и Гермиону и за возможность отомстить которой я был готов без колебаний отдать собственную жизнь. Женщину? Нет! Женщины сидят дома и воспитывают детей. А передо мной находится просто гадина, которую необходимо безжалостно раздавить, прежде чем она сможет ужалить дорогих мне людей. Беллатриса также молча смотрела на меня. Наконец ей видимо надоела игра в молчанки-гляделки и она издевательски протянула:

— Господин Министр? Чем обязана вашему визиту?

— Ты Пожирательница Смерти?

— Да! — заносчиво вскинула голову Беллатриса. Нашла чем гордиться.

— Так ешь ее до отвала! — Я быстро вскинул волшебную палочку: — Авада Кедавра!

Изумрудная вспышка Смертельного Проклятия была такой яркой, что несколько секунд мы с Ритой не могли ничего разглядеть. Когда зрение вернулось, Беллатриса валялась на полу, гладя в потолок пустыми безжизненными глазами. Я подошел к ее телу и, наставив палочку, сказал:

— Энервейт!

Никакого эффекта. Очевидно, Пожирательница Смерти действительно была мертва. На всякий случай я попробовал еще несколько диагностирующих заклинаний и только затем удовлетворенно вздохнул, расслабился и вышел из камеры.

— Мне холодно. — Зябко поежилась Рита. Затем тихо добавила. — И без палочки я чувствую себя голой.

Я представил себе журналистку голой и покраснел.

— Потерпи, уже немного осталось. Потом согреешься.

Но все же бросил на нее согревающие чары. Женщина благодарно улыбнулась. По бесконечным коридорам мы прошли к последней на сегодня цели — камере Сириуса Блэка. Массивная решетчатая дверь отворилась. Я вошел внутрь и во все глаза посмотрел на лежащего на нарах человека. Грязные слипшиеся волосы свисали до самых плеч. Восковая кожа настолько туго обтягивала кости лица, что оно походило на череп. Если бы не глаза, ярко горевшие в глубоких, черных глазницах, можно было подумать, что это труп. Сириус Блэк, лучший и единственный друг Джеймса Поттера и мой крестный отец. Сердце в груди болезненно сжалось, с огромным трудом подавив неимоверно сильное желание броситься на шею крестному, обнять и расцеловать его, я проглотил неизвестно откуда взявшийся в горле комок и сухо спросил:

— Вы Сириус Блэк, Пожиратель Смерти и Предатель Поттеров?

Как и следовало ожидать, разговор с Сириусом не продвинул вперед расследование таинственного исчезновения Гарри Поттера. Хуже того, крестный находился в таком плачевном состоянии, что почти не отреагировал на это известие. В прошлый раз ему потребовалось значительное время, чтобы осознать страшные последствия нахождения Питера Петтигрю в Хогвартсе и принять решение о побеге из Азкабана. Несомненно, и сейчас через какое-то время до Сириуса дойдет, что надо действовать. Но вот лишнего времени у нас не было. Придется применять чрезвычайные меры. Потратив на пустой разговор примерно десять минут, я развернулся, чтобы выйти из камеры, но в последний момент резко обернулся и, вскинув палочку, сказал:

— Империо!

На Сириуса, ослабленного многолетним общением с дементорами, заклинание подействовало успешно. Я быстро достал из кармана мантии пузырек с зельем, восстанавливающим силы, протянул его крестному и заставил выпить.

— Слушай внимательно, у меня мало времени. Сегодня вечером, когда принесут еду, ты должен принять свой анимагический облик, выскользнуть в дверь, затем потихоньку пролезть сквозь прутья решетки на входе. Потом также в виде собаки как можно незаметнее переплывешь через пролив, затем спрячешься в близлежащем лесу и будешь ждать. Все понял?

— Понял. — Послушно отозвался Сириус.

— Возьми газету и несколько раз прочитай статью про исчезновение Гарри Поттера. Еще держи часы, для того, чтобы знать, сколько времени. — Я протянул ему скандальный номер «Пророка» и маггловский военный хронометр, одну из самых надежных моделей в мире, зачарованную таким образом, что она могла без помех функционировать даже в Азкабане. — Пока спрячь его под матрац, а когда мы уйдем, достань и смотри время от времени. Перед тем как превратиться в собаку не забудь положить часы и газету в карман. Незачем оставлять улики. Ясно?

— Да.

— Повтори.

Убедившись, что Сириус хорошо усвоил план побега, а его самочувствие улучшилось благодаря зелью, мы с Ритой покинули камеру крестного и отправились к выходу из Азкабана. По пути я тщательно изучил память нашего провожатого и начисто удалил из нее все лишние воспоминания. А потом отменил действие Конфундуса.

* * *

До побега Сириуса из Азкабана оставалось еще достаточно свободного времени. Поэтому я решил просмотреть копию одного очень интересного воспоминания, обнаруженного в голове Министра Магии. Разумеется, ни сам Фадж, ни Амбридж не помнили, что проспали несколько часов под действием чар. Вместо этого я вложил в их головы наши с Ритой воспоминания о посещении тюрьмы, и теперь они были свято уверены, что провели это время, совершая инспекцию в Азкабан. Разумеется, сцены убийства Беллатрисы и подготовки побега Сириуса были из воспоминаний удалены.

Воспользовавшись Омутом Памяти, я оказался в богато обставленном и прекрасно отделанном личном рабочем кабинете Корнелиуса Фаджа. За массивным письменным столом, заваленным различными документами, находился сам Министр Магии. А в кресле напротив хозяина кабинета вальяжно сидел элегантно одетый Люциус Малфой.

— Итак, Люциус. Что вы собирались со мной обсудить?

— Корнелиус, не стану скрывать, что меня очень беспокоит судьба юного мистера Поттера. Надеюсь, появились новости о его участи?

— К моему величайшему сожалению никаких новостей нет. Авроры самым тщательным образом расследуют исчезновение Гарри Поттера. Но пока не достигнуто никаких результатов, даже самых незначительных. Достоверно удалось выяснить, что 31 июля в свой одиннадцатый день рождения он посетил Косой Переулок вместе с сопровождающим — Рубеусом Хагридом, лесничим из Хогвартса. Они сделали все необходимые для учебы покупки, а затем Хагрид посадил мальчика на поезд, который должен был отвести его к родственникам в Литл-Уингинг. На этом все обрывается. Домой мальчик так и не приехал и на промежуточных станциях тоже не сходил. Такое ощущение, что он просто испарился прямо из купе поезда!

— Почему авроры так уверены, что Гарри не доехал до дома?

— Они самым тщательным образом допросили всех соседей его маггловских родственников, как их… Дурслей, трагически погибших в автокатастрофе как раз в то время, когда мальчик совершал покупки в Косом Переулке. Кстати, на соседней улице проживает некая Арабелла Фигг, у которой родственники часто оставляли мальчика, когда не хотели брать его с собой. По сути, это единственный человек, к кому он мог пойти, не дождавшись Дурслей. Но Гарри к ней не приходил. Кстати, расследование подтвердило достоверность всех изложенных в газете фактов. У мальчика действительно было просто кошмарное детство.

— А удалось что-нибудь выяснить об авторе этой статьи?

— Главный редактор «Пророка» Варнава Кафф клянется Мерлином, что не имеет никакого отношения к ее публикации. Его допросили с применением Сыворотки Правды — результат отрицательный. Похоже, что он здесь действительно ни при чем. Расследование обстоятельств появления этой скандальной статьи тоже зашло в тупик.

— Автор статьи в «Воскресном Пророке» прекрасно осведомлен о судьбе юного Гарри Поттера. Следовательно, можно предположить, что за исчезновением мальчика и появлением публикации стоит один и тот же человек. Если мы найдем его, то тем самым найдем и мальчика. — Задумчиво произнес аристократ, вертя в руках свою трость.

Я отдал дань уважения уму и проницательности Люциуса Малфоя. Он был совершенно прав, даже сам не подозревая насколько. Недаром Волдеморт сделал его своей правой рукой.

— Мы пришли к такому же выводу. У вас есть какие-нибудь соображения по поводу того, кто это может быть? — С надеждой обратился Фадж к Малфою.

— Учитывая, что только Дамблдор знал место проживания Гарри Поттера, я предполагаю, что это кто-то из его доверенных людей.

— Ваше предположение не лишено логики. — Признал Министр Магии. — Но зачем директору Хогвартса похищать мальчика и устраивать весь этот переполох?

— Возможно, для того, чтобы затем передать опеку над ним своим сторонникам. — Равнодушно произнес Малфой. — Или посеять смуту в магическом сообществе. Вы представляете, что будет, если Гарри Поттера первыми «найдут» люди Дамблдора? Получиться, что аврорат не справляется со своими обязанностями. Какой удар по репутации Министерства Магии! Это может плохо отразиться на вашем положении, Корнелиус.

— Очевидно, вы правы, Люциус. Положение Министерства действительно очень тяжелое: Мальчик-Который-Выжил, Герой Магической Британии бесследно исчез! Да еще и выясняется, что все эти десять лет он жил просто в кошмарных условиях! Сотни и сотни волшебников сильно возмущены. Каждый день в Министерство приходят десятки Громовещателей с обвинениями и требованиями немедленно найти мальчика и отдать его в нормальную семью.

— Хорошо, что вы об этом заговорили. Сегодня я как раз подал в Визенгамот прошение о назначении нас с Нарциссой опекунами Гарри Поттера. Как вам прекрасно известно, моя жена приходится двоюродной сестрой его крестного отца Сириуса Блэка, а, следовательно, самой очевидной и законной кандидатурой в опекуны. В нашей семье Гарри сможет получить прекрасное воспитание, основанное на уважении к старинным традициям. Кроме того, мы весьма состоятельны и мальчик не будет ни в чем нуждаться. А мой сын Драко с радостью станет для него близким другом и даже заменит брата.

Малфой ненадолго замолк, а затем, видя, что Фадж не спешит первым нарушать молчание, продолжил:

— Также наша семья последовательно и планомерно поддерживает вашу политику, Корнелиус. Если мы с женой будем назначены опекунами Гарри Поттера, то приложим все усилия, чтобы он тоже стал верным сторонником Министерства Магии и поддержал текущий курс правительства. Так как Мальчик-Который-Выжил является довольно известной личностью среди волшебников, то такой последователь вам, во всяком случае, не повредит, а может и оказаться очень полезным. Надеюсь, что вы употребите все свое влияние и поддержите мое прошение.

— Это будет непросто. — Тяжело вдохнул Корнелиус Фадж. — Альбус Дамблдор уже выставил со своей стороны кандидатуру Андромеды Тонкс — другой двоюродной сестры Сириуса Блэка. Она имеет не меньше оснований, чем Нарцисса, стать опекуном Гарри Поттера. И хотя сам Дамблдор вряд ли сможет открыто ее поддержать, у него много сторонников в Визенгамоте. Борьба предстоит отчаянная и беспощадная.

— Но Андромеду выжгли с семейного гобелена за ее брак с магглорожденным волшебником Тедом Тонксом. Ни Андромеда, ни ее дочь Нимфадора теперь не имеют никакого отношения к древнейшему и благороднейшему семейству Блэков. Они Тонксы.

Последнее слово Люциус выплюнул почти как ругательство.

— Да, я в курсе данного скандального случая. Но одного этого аргумента будет явно недостаточно, чтобы убедить большинство членов Визенгамота проголосовать в вашу пользу.

— Кстати, я как раз собирался сделать крупное пожертвование в фонд лечебницы Святого Мунго.

— Действительно, это было бы весьма кстати. Благотворительность — очень похвальное занятие, дорогой Люциус. Я думаю, она поможет склонить чашу весов в вашу пользу.

— Отлично! Вот и договорились. — Малфой довольно улыбнулся, пожал руку Фаджу, как бы скрепляя договор, попрощался и вышел из кабинета.

Снова оказавшись в гостиной, я довольно потер руки — все идет просто прекрасно! Затем переоделся в свой обычный костюм для тайных вылазок и отправился в Азкабан, чтобы проконтролировать побег Сириуса.

Глава 7

В гостиной Поттер-мэнора царил уютный полумрак. Я сидел в своем любимом кресле у камина и внимательно смотрел в лицо крестного. Десять минут назад закончился мой рассказ, сопровождаемый демонстрацией воспоминаний в Омуте Памяти. В процессе его на лице Сириуса можно было увидеть раздражение, гнев, ярость и ненависть, последовательно сменявшие друг друга. Но что порядком удивило, так это отсутствие со стороны крестного отца недоверия к моим словам. Возникало такое чувство, будто он всегда подсознательно ожидал чего-то подобного и его впечатлили только масштабы предательства, а вовсе не сам факт того, что Дамблдор оказался редкостной мразью. В настоящий момент на лице Сириуса застыло выражение мрачной сосредоточенности и спокойствия.

— Ну что же. — Задумчиво произнес, наконец, крестный. — Я ни сколько не удивлен твоим рассказом, Гарри.

— Не удивлен? Но почему?

— Гарри, ты никогда не задумывался, почему я и твой отец не посоветовались с Дамблдором по поводу изменения первоначального Хранителя Тайны? — Вопросом на вопрос ответил Сириус. — Или хотя бы просто не поставили его в известность о замене меня на Питера?

— Нет. — Честно ответил я. А действительно — почему?

— Потому что мы давно знали о некоторых темных делах директора и, как следствие, не доверяли ему. Правда, мы не придавали этому особого значения до тех пор, пока его интриги не касались лично нас. В конце концов, шла война и нельзя было победить Темного Лорда, самому оставаясь при этом белым и пушистым.

— А что конкретно вы знали? — Спросил я с интересом. Чем больше знаешь про своего врага — тем лучше.

— Не очень много. Ты слышал про Доркас Медоуз?

Я молча кивнул.

— Она была очень сильной волшебницей. Ее даже хотели избрать Верховным Чародеем Визенгамота вместо Дамблдора. Но ему удалось не допустить этого, хотя и путем напряжения всех сил. Многим показалось странным, что Дамблдор пригласил ее вступить в Орден Феникса. Доркас храбро сражалась и сильно помогла нашему делу своим влиянием и связями. Но она часто выступала против Дамблдора на собраниях Ордена и всячески критиковала его при каждом удобном случае. В основном Альбус только улыбался в бороду и говорил, что в трудные времена необходимо проявлять сплоченность и терпение к недостаткам соратников, хотя несколько раз в узком кругу он проявлял свое раздражение по этому поводу. А буквально за три месяца до того рокового Хэллоуина Доркас Медоуз трагически погибла. Ее убил сам Волдеморт, потому что Пожиратели Смерти никогда бы не справились с таким сильным противником.

Я согласно кивнул головой, прокручивая в памяти картину того поединка. Темному Лорду пришлось сильно потрудиться, чтобы одолеть эту поистине выдающуюся волшебницу!

— Я лично сообщил директору о ее смерти. И видел, как в его глазах вспыхнуло торжество, будто ему донесли о смерти заклятого врага. В это же время произошел еще один похожий случай, когда Дамблдор подставил Пожирателям Смерти Марлин МакКиннон с семьей. Об этом случайно узнал Джеймс, подслушав с помощью мантии-невидимки разговор Альбуса с Грюмом.

— МакКиннонов? — Я не мог вспомнить, почему эта фамилия кажется мне такой знакомой. — Подожди, это же ближайшие родственники Поттеров!

— Именно, Гарри! Дамблдор целенаправленно убирал всех, кто мог стать твоим опекуном. А МакКинноны были первыми кандидатами на эту роль. Кстати, Доркас Медоуз тоже могла претендовать как дальняя родственница. И ее иск удовлетворили бы, скорее всего. У нее было для этого достаточно авторитета в Визенгамоте.

Я стиснул кулаки до боли в костяшках пальцев. Так вот почему у меня никогда не было живых родственников среди волшебников! И это притом, что Поттеры, как и любые иные чистокровные, обязательно должны были их иметь. Просто Дамблдор заранее позаботился, чтобы устранить всю близкую родню Мальчика-Который-Выжил, а затем отправить его к Дурслям. Предвидя скорое падение Волдеморта, старик вполне мог пожертвовать несколькими своими ближайшими сторонниками, к тому же такими опасными, как Доркас Медоуз. Война все спишет. Тринадцать лет спустя, когда Волдеморт возродился, Дамблдор с легкостью нашел себе новых последователей. Мой счет к директору Хогвартса пополнился еще двумя пунктами. Ничего, придет время — отомщу ему и за погубленных родственников. Это дело чести!

— Почему же в таком случае ты и отец вступили в Орден Феникса? — Задал я мучивший меня вопрос.

— А разве был особый выбор? Шла война, а Дамблдор в качестве лидера казался предпочтительнее Волдеморта. К тому же у нас были и личные причины встать именно на его сторону: я порвал со своей семьей, а Джеймс был женат на магглорожденной волшебнице. Победа Пожирателей Смерти не сулила нам обоим ничего хорошего, поэтому мы честно пожертвовали ради успеха своими деньгами и жизнями.

Я молча кивнул головой, признавая правоту слов крестного. Действительно, у каждого члена Ордена Феникса были куда более веские причины оказаться там, кроме пресловутого абстрактного «всеобщего блага».

— К тому же, когда мы вступали в Орден Феникса, то не подозревали об истинной сущности Дамблдора. — Продолжил после небольшой паузы Сириус. — А когда узнали, было уже слишком поздно уходить. Да это и не спасло бы нас. Если старик так легко жертвовал своими сторонниками, то отступников уничтожил бы еще быстрее.

— Сириус, мы сами виноваты в том, что ошибаемся в отношении Альбуса Дамблдора. Подавляющее большинство волшебников Великобритании воспринимает его только как директора Хогвартса, старого чудаковатого учителя и наставника, непререкаемого авторитета во всех важнейших вопросах жизни. Но человек, занимающий посты Верховного Чародея Визенгамота и Председателя Международной Ассоциации Колдунов, прежде всего, является политиком. Причем политиком, куда более высокого уровня и масштаба, чем тот же Корнелиус Фадж. Поэтому Дамблдор по определению не может быть добрым дедушкой. Он способен ради власти пойти на любую подлость, зверство, беззаконие.

— Ты прав, Гарри. Жаль, что осознание этого факта пришло к нам слишком поздно. Когда встал вопрос о заклинании Доверия, мы с Джеймсом все тщательно обсудили и решили назначить официальным Хранителем Тайны меня, а настоящим — Питера. Кто же знал, что эту идею подкинул твоему отцу сам Дамблдор через Ремуса? Мерлин, почему я не догадался об этом?

В голосе крестного прозвучало глухое отчаяние и запоздалое сожаление о фатальной ошибке, которую уже невозможно исправить.

— Не казни себя! Вы сделали все, что смогли. Множество куда более могущественных и проницательных колдунов было обмануто Альбусом Дамблдором!

— Я должен был догадаться и спасти Джеймса! Он был мне как брат, понимаешь? Твой отец всегда был готов отдать за меня свою жизнь! А я даже не смог отомстить за него, изловив и убив Питера. И не смог сам воспитать тебя как крестный отец. Мне надо было тогда просто оглушить Хагрида на развалинах дома Поттеров, схватить тебя и убраться из Англии! Я кругом виноват перед памятью Джеймса….

По щекам Сириуса катились слезы. Он спрятал лицо в ладонях и тихо заплакал. Этот железный человек, молча переносивший свои страдания, переживший десять лет ада, сейчас оплакивал гибель своего лучшего друга и его жены, трагическую судьбу их маленького сына. Видеть душевные муки единственного близкого мне человека было невыносимо. Встав с кресла, я подошел к крестному, взял его за плечи, заставив посмотреть мне прямо в глаза и тихо, но веско произнес:

— Сириус! Я прекрасно понимаю твои чувства, потому что сам пережил нечто подобное и знаю, что никакие слова утешения здесь не помогут. Но все же постарайся жить настоящим. Ты жив, очень богат и все еще молод. Я устрою твое полное оправдание, и ты сможешь занять достойное положение в обществе, вернуть уважение, влияние и власть по праву принадлежащие Блэкам. Ты сможешь заниматься любым делом или просто отдыхать, например, отправиться в путешествие по миру. Подумай и о своей личной жизни. Я уверен, мой отец хотел бы, чтобы ты был счастлив, а не рыдал всю жизнь над его могилой!

— Гарри, давай уедем из Англии! — Внезапно предложил мне крестный. — Будем вместе жить где-нибудь в Европе, я отправлю тебя учиться в Шармбаттон или Дурмстранг. Если хочешь, мы можем уехать еще дальше. Мир большой и у нас достаточно денег, чтобы спокойно прожить всю жизнь.

Меня охватило огромное искушение принять предложение Сириуса, бросить все свои планы и действительно уехать. Забыть о предательстве и возмездии. Жить вместе с крестным, как всегда мечтал. Учиться в нормальной школе. Быть простым мальчишкой, а не Избранным, обязанным непременно спасти магический мир. Вернуть хотя бы часть жестоко похищенного у меня детства. У нас действительно хватит денег, чтобы с комфортом прожить всю жизнь, а с моими знаниями не составит проблемы изменить нам обоим внешность и надежно защитить от опасности быть раскрытыми. Ведь подлинное счастье состоит в возможности самостоятельно распоряжаться своей жизнью!

Вот только Волдеморт не исчезнет от того, что я уеду в другую страну. Он возродиться с помощью Философского Камня, дневника Тома Реддла или еще каким-нибудь способом. Конечно, сначала Темный Лорд займется захватом власти, ему будет не до меня. И это само по себе станет прекрасной местью Дамблдору и всей этой кучке предателей — оставить их один на один с Темным Лордом и его многочисленной армией! Пусть выкручиваются, как знают и спасаются, как могут! Они все такие умные, когда не надо! Что-нибудь придумают. А не придумают — их проблемы! Мне-то что за дело до всего этого? Но вот потом… Рано или поздно Волдеморт победит, скорее всего, победит. Во всяком случае, глупо ставить на его поражение. И вот тогда он вплотную займется поиском Гарри Поттера, Мальчика-Который-Выжил и своего самого страшного врага. И однажды его усилия могут увенчаться успехом. А если все же победит Дамблдор, тогда нам придется скрываться всю жизнь от него. И что это за существование — жить под чужим именем, постоянно убегать и прятаться, опасаясь быть раскрытым?

Кроме того, своим бегством я навсегда изменю грядущее и отрежу себе все пути к возвращению. Мое важнейшее преимущество — знание предстоящих событий будет безвозвратно потеряно. Нет, нельзя пускать все на самотек и поворачиваться к проблемам спиной. Поэтому в ближайшие годы мне необходимо учиться в Хогвартсе, чтобы находится в центре событий и иметь возможность изменить их в нужном направлении.

Существует еще одна причина, по которой я должен поехать в Хогвартс. Самая важная причина, которая с лихвой перевешивала все остальные соображения. О ней я и сказал крестному:

— Прости, Сириус! Я бы очень хотел сделать это, но не могу. Правда, не могу! В этом году в Хогвартс поступает одна девочка — Гермиона Грейнджер, которая погибнет без меня. Я должен спасти ее.

— Понятно. — Крестный постарался скрыть свое разочарование. — Ты любил ее?

Этот внезапный вопрос поставил меня в тупик.

— Любил? Нет. Она была просто моим другом, лучшим и, как оказалось, единственным настоящим другом. Гермиона понимала меня как никто другой, всегда верила и помогала во всем, что бы ни требовалось. Единственная из всех она видела во мне не Мальчика-Который-Выжил, Героя Магического Мира, а просто Гарри Поттера. Мы были близки, очень близки. Разумеется, я любил ее как лучшую подругу. Но как девушку я ее не воспринимал.

— Ясно. — Тепло улыбнулся мне Сириус. — Что бы ты ни решил, я буду с тобой, всегда поддержу и помогу, чем смогу. Я не меньше твоего хочу отомстить Дамблдору за смерть Джеймса и Лили.

— Спасибо, Сириус! Я боялся, что ты не захочешь иметь дело с хладнокровным и беспощадным убийцей.

Услышав в моем голосе облегчение и неподдельную радость, он насмешливо фыркнул:

— Гарри, я был аврором, и мне приходилось убивать и оборотней, и Пожирателей Смерти. Когда я стал твоим крестным отцом, то поклялся Джеймсу оберегать и защищать его сына несмотря ни на что. Он предполагал, что может погибнуть, и хотел, чтобы в этом случае я позаботился о тебе. И мне глубоко наплевать, скольких людей ты убил! На войне надо или убивать или умирать. Джеймс часто говорил по этому поводу: «Не мы такие — жизнь такая». И я с ним полностью согласен.

— Да, жизнь гораздо хуже любой войны. На войне четко знаешь, кто твой враг, которого нужно уничтожить. А здесь лучшие друзья наносят подлый удар в спину. Ведь предали самые близкие люди, которым полностью доверял: семья Уизли, Дамблдор, Хагрид, Тонкс, Люпин.

— Я никогда не прошу Ремусу его роли в гибели Джеймса и Лили! — Произнес Сириус ледяным тоном. — А его равнодушное отношение к тебе и ко мне на протяжении многих лет является просто предательством!

— Я полностью разделяю твои чувства, Сириус. Но Дамблдор использовал Ремуса в темную, как и всех нас. Надо дать ему возможность искупить вину, участвуя в уничтожении директора. Если привлечь Лунатика на свою сторону, он может стать могучим союзником.

— Хочешь создать армию оборотней? — понимающе усмехнулся Сириус.

— Не все так просто, Бродяга. Они способны склонить чашу весов в пользу той или иной стороны, но самостоятельной силой не являются. Иначе Фенрир Сивый давно бы уже захватил Министерство Магии и правил Британией.

— Ты прав. Авроры в состоянии подавить любой мятеж оборотней. — Согласился Блэк.

— Тут имеется еще одна проблема. Пока я не имею власти, то не могу предложить им ничего, кроме пустых обещаний. А когда захвачу ее, уже они станут мне просто не нужны. Так что об армии оборотней следует забыть. Но даже один Ремус представляет собой ценность для нашего дела. Могущественный волшебник, посвященный во многие планы Дамблдора, он был бы очень полезен.

— Гарри, такого человека как Ремус нельзя обмануть, запугать или подкупить, а можно только убедить. Причем убеждать его необходимо самыми вескими аргументами.

— У нас имеется достаточно веских аргументов. — Я кивнул на Омут Памяти, до отказа заполненный воспоминаниями.

— Не знаю, Гарри. — Задумчиво покачал головой крестный. — Люди охотно верят в то, во что хотят верить. А Ремус вряд ли готов понять и принять всю правду о Дамблдоре, какой бы убедительной она ни была. В любом случае доверь переговоры с Лунатиком мне. У тебя нет ни малейшего шанса убедить его в чем бы то ни было.

— Хорошо. Но я буду незримо присутствовать при разговоре, чтобы вмешаться, если он перейдет в схватку.

— Согласен. Люпин должен перейти на нашу сторону или умереть.

Я с восхищением смотрел на этого спокойного и рассудительного человека, потому что помнил Сириуса совсем иным. Впрочем, мы с ним так мало общались! Что я, в сущности, знал о своем крестном отце? Получил воспитание в старинной чистокровной семье. Нашел в себе силы пойти против традиций. Прекрасно учился в школе. Одна Карта Мародеров чего стоит! Для ее создания применялись сложнейшие чары. А анимагия? Мало кто способен самостоятельно овладеть этим видом волшебства, потратив несколько лет на напряженные тренировки. Сумел сохранить рассудок после многих лет заключения в Азкабане, а затем и вовсе сбежал из тюрьмы. Успешно скрывался от поимки, терпеливо снося кошмарные условия существования, одновременно выслеживая Питера. И все это ради того, чтобы защитить меня! Да, Сириус сломя голову бросился в Министерство Магии, но я сам виноват, что попал в хитроумную ловушку Волдеморта. А крестный подвергался там не большей опасности, чем прочие члены Ордена Феникса. И не его вина, что Беллатриса оказалась сильнее. Сириус Блэк всегда являлся кумиром для мальчика Гарри Поттера. Но для того, чтобы лучше узнать его и взглянуть иными глазами, мне самому пришлось сильно повзрослеть.

Крестный поймал мой внимательный взгляд и тихо сказал:

— Все дела оставим на потом. Прежде всего, я хочу навестить могилу Джеймса и Лили.

— Прежде всего, тебе надо купить новую волшебную палочку.

* * *

Почему-то многие магглорожденные считают, что у каждого чистокровного волшебника из старинного рода имеются в Гринготсе многочисленные сейфы, до отказа забитые деньгами, драгоценностями, картинами, книгами, оружием и артефактами. На самом деле это далеко не так. Книги обычно хранятся в семейных библиотеках, фамильные драгоценности и артефакты — в домашних сейфах, а коллекции картин и оружия развешаны по стенам особняков и поместий. Кроме того, древность рода еще не означает автоматически наличие большого богатства. Скорее она свидетельствует об определенной респектабельности, что объясняется скорее возможностью получить хорошо оплачиваемую работу, чем наследственным капиталом. Обедневших представителей чистокровных семейств можно встретить не так уж и редко. За примером далеко ходить не надо, достаточно вспомнить моих старых знакомых Уизли, чья Нора очень похожа на хлев. А Марволо Мракс вообще ютился в жалкой лачуге, являясь при этом последним потомком Салазара Слизерина — уж куда еще чистокровней? Одной магии еще недостаточно для того, чтобы построить хорошее жилье. В противном случае, что мешало бы тем же Уизли отгрохать себе великолепный замок — взмахнул палочкой и готово!

Кстати, это еще одно распространенное заблуждение магглорожденных. Чистокровные волшебники живут вовсе не в замках. Последние возникли в Средние Века как укрепленные жилища для маггловской аристократии в условиях постоянных феодальных войн. Конечно, и в Магическом Мире имели место кровопролитные войны, восстания гоблинов, мятежи оборотней, вендетта отдельных родов на протяжении многих поколений. К тому же опасных волшебных существ тогда было гораздо больше, чем сейчас. Поэтому чистокровные волшебники тоже нуждались в хорошо защищенных жилищах. Но ров с валом, стены и башни — плохая защита, когда есть взрывные заклинания типа «редукто» и «бомбардо», а в составе осадной армии вполне могли оказаться и великаны с драконами. Первые с легкостью разрушат стены замка, а вторые просто испепелят его с воздуха. Так что стены и башни — плохая защита от магии, точно так же, как и рыцарские латы не спасут от Авады Кедавры.

Кроме того, для полноценной обороны замка требуется очень много людей, а чистокровные семьи хоть и были в Средние Века более многочисленны, чем в наше время, все-таки насчитывали не сотню человек каждая. Поэтому чистокровные волшебники считали, что лучшая защита — скрытность. Зачем строить стены и башни, когда можно применить заклинание Доверия и враги просто не найдут твой дом? А для выхода в свет существуют дезиллюминационные чары и мантии-невидимки. Так что богатые чистокровные волшебники живут или в старинных городских особняках, как дом Блэков на площади Гриммо, 12 или в загородных поместьях, наподобие Поттер-мэнора. Правда, некоторые волшебники в Средние Века действительно жили в замках. Да и сейчас еще обитают. Но это не чистокровные представители древних родов, а как ни парадоксально прозвучит — полукровки и магглорожденные. Например, потомки ведьмы, вышедшей замуж за какого-нибудь маггла-аристократа или наследники имевшего магический дар феодала. А в магическом мире нет герцогов, графов и лордов, не существует никаких пышных титулов. Быть чистокровным волшебником из старинного рода уже означает принадлежать к элите общества. Полукровки — это люди второго сорта, а магглорожденные — меньше, чем ничто.

— Господин Блэк, господин Поттер, вот бумаги о состоянии ваших счетов. — Вырвал меня из раздумий гоблин, положив на стол две увесистых папки с пергаментами. — Как вы и просили, здесь отражены все перемещения средств за последние десять лет.

Мы находились в болгарском отделении Гринготса, расположенном в Кривом Переулке в Софии. Крестный уже приобрел в магазине Грегоровича новую волшебную палочку и наручную кобуру под нее, а сейчас мы решили заняться финансовыми вопросами. По вполне понятным причинам появляться в лондонском Косом Переулке было бы крайне неосмотрительно. Впрочем, это было просто ненужно, потому что Гринготс является единым банком для всего волшебного мира. Был бы счет, а снять с него деньги можно в любой стране и на любом континенте.

Крестный взял со стола одну из папок и принялся внимательно изучать. Я последовал его примеру и углубился в свою папку. Да, изъятая из сейфа Поттеров сумма весьма впечатляла — Дамблдор неплохо поживился без хозяина! Надо что-то делать, а то так скоро по миру пойду. Я прочитал документ за подписью Джеймса Поттера с разрешением директору Хогвартса доступа к моим деньгам и возмущенно сказал:

— Не понимаю, почему отец доверил Дамблдору ключ от нашего сейфа?

— А чего тут непонятного, Гарри? — Сириус отвлекся от своих бумаг. — Когда мы с твоим отцом вступили в Орден Феникса, встал вопрос о финансировании этой организации. Война всегда требовала немалых денег. А так как мы связали судьбы с Дамблдором, то решили пожертвовать своими деньгами ради победы нашего дела. Я отдал почти все средства, завещанные мне дядей Альфардом, а Джеймс передал половину всего состояния Поттеров.

— Половину? — недоуменно переспросил я.

— В отличие от меня у Джеймса имелись еще жена и ребенок. Необходимо было позаботиться об их будущем в случае гибели отца семейства. Поэтому он оставил в сейфе половину золота Поттеров и отдал ключ Дамблдору, чтобы тот распоряжался деньгами по своему усмотрению «ради всеобщего блага». А другая половина вашего семейного достояния вложена в различные предприятия. Твой отец распорядился, чтобы все доходы от вложений поступали в специальный сейф, из которого ты имеешь право каждый год брать строго определенную сумму на жизнь и учебу, а полностью распоряжаться деньгами сможешь только после достижения семнадцати лет. Ключ от этого сейфа он передал мне, как твоему опекуну.

Крестный достал из кармана и продемонстрировал мне маленький серебряный ключик.

— Это что же, получается я гораздо богаче, чем всегда считал? — Я был приятно удивлен.

— Получается, что так! — Улыбнулся мне Сириус. — Впрочем, что ты спрашиваешь? Посмотри в своих финансовых отчетах.

Я последовал его совету и просмотрел столбики цифр на пергаменте. Деньги Поттеров были вложены в разный бизнес: бар, кафе, магазин, гостиницу, еще один магазин, ателье мантий, мастерскую метел. После победы над Темным Лордом наступил период экономического процветания, поэтому за последние десять лет мое состояние значительно увеличилось. Доходы от выгодных вложений почти покрыли ущерб, нанесенный Дамблдором состоянию Поттеров. Но все равно нельзя оставлять это дело без контроля.

— Скажите, а можно аннулировать выданное моим отцом разрешение и закрыть для посторонних доступ к главному сейфу Поттеров в Гринготсе? — Обратился я к гоблину.

— Разумеется, господин Поттер. Вашему опекуну господину Блэку достаточно просто подписать необходимый документ, который я сейчас подготовлю.

Сириус взял из моих рук пергамент, быстро пробежал глазами и довольно сказал:

— Поздравляю, Гарри! Ты здорово разбогател. А вот что касается состояния Блэков, то здесь ситуация более сложная. Мои родители в последние годы жизни почти не занимались делами семьи, поэтому большая часть золота лежит в сейфе мертвым капиталом, а то, что вложено в дело, приносит очень маленький доход.

— Вы не могли бы посоветовать мне несколько наиболее перспективных предприятий, в которые можно вложить деньги? — обратился он к гоблину. Тот молча протянул Сириусу пергамент со списком.

После тщательного изучения, крестный выбрал книжное издательство, в основном печатавшее учебники для Дурмстранга, фармацевтическую фирму по производству лекарственных зелий, а также кондитерскую фабрику, выпускавшую волшебные сладости и распорядился купить их акции. Все предприятия находились в Восточной Европе, что нас прекрасно устраивало — вдруг все же придется экстренно покинуть Англию и перебраться куда-нибудь подальше? Я тоже решил вложить все наличные галлеоны из главного сейфа Поттеров в акции выбранных Сириусом предприятий.

— Господин Блэк, вот все необходимые документы. — Обратился к крестному гоблин. — Пожалуйста, подпишите и поставьте печать.

Сириус взял несколько пергаментов, тщательно просмотрел их, а затем подписал каждый кончиком своей новой волшебной палочки и приложил старинное фамильное золотое кольцо с черным опалом, на котором был вырезан гиппогриф — эмблема Блэков.

— Ну что же, большое спасибо за помощь! — Обратился он к гоблину. — Было очень приятно работать с вами!

Я тоже поблагодарил нашего консультанта.

— Не за что, господа. Это моя работа. Буду рад видеть вас снова.

Мы церемонно попрощались и покинули Гринготс.

* * *

Стояла теплая безлунная ночь. Мы аппарировали на поляну, в центре которой стоял домик Люпина. В окрестном лесу раздавались различные шорохи, скрипы и крики. Я поставил антиаппарационный щит, заблокировал камин и дезактивировал возможные порталы. Затем установил несколько оповещающих заклинаний, которые должны были предупредить нас о приближении нежеланных гостей. Теперь никто не помешает беседе старых друзей. Сириус подошел к двери и, немного помедлив, решительно постучал. Совершенно невидимый, я занял удобную позицию справа от крестного, держа наготове свою волшебную палочку. Примерно через минуту дверь открылась и на пороге возник Ремус Люпин в своей потрепанной мантии.

— Здравствуй Лунатик. Это я — Бродяга. — Тихо сказал Сириус.

Но на лице оборотня не отразилось особой радости от встречи со старым товарищем. Он вышел наружу и плотно прикрыл за собой дверь.

— Я в курсе, что ты сбежал из Азкабана. Но не думал, что придешь ко мне. Зачем ты пришел?

— Мне нужна твоя помощь.

— В память о нашей бывшей дружбе я не стану выдавать тебя аврорам, но помогать тебе тоже не буду. Просто уходи.

— Ты должен меня выслушать!

— Я тебе ничего не должен! Уходи! Я не желаю слушать твои оправдания.

Несколько обескураженный таким «теплым» приемом, Сириус отступил на пару шагов назад, но не оставил попыток вразумить Ремуса:

— Лунатик, все совсем не так, как ты считаешь. Я никого не убивал. Тех магглов убил Питер Петтигрю. Это он был Хранителем Тайны Поттеров и человеком Волдеморта.

— Последнее я и сам прекрасно знаю. Но тебя арестовали на месте убийства дюжины магглов! Отпираться бессмысленно, Блэк. Я тоже не полный идиот и умею соображать.

— Это все подстроил Дамблдор! И предательство Поттеров, и мое заключение в Азкабане, и жизнь Гарри у Дурслей!

— Альбус говорил мне, что ты рехнулся от гибели Джеймса. Но я в это не верил. Теперь вижу, что зря.

— Нет, Лунатик. Я не сошел с ума. Это все директор. Он страшный человек, говорю тебе. Он способен на все! Это он убил Джеймса, чтобы отдать Гарри в лапы Дурслей, которые систематически издевались над бедным ребенком. А Дамблдор хорошо платил им за унижения и издевательства.

— Что ты несешь? Дамблдор — святой человек! Он помог мне окончить Хогвартс, дал цель в жизни и постоянно помогает ее достичь. Альбус просто был вынужден пожертвовать Джеймсом и Лили ради победы над Волдемортом, но никогда бы не стал причинять вред их ребенку.

Я понял, что все усилия бесполезны. По фанатизму Ремус вполне способен сравниться с Беллатрисой Лейстрендж. Даже если Дамблдор убьет нас с Сириусом прямо посреди Большого Зала Хогвартса, то и тогда Люпин поверит, что директор сделал это «ради всеобщего блага». Все-таки при всем моем негативном отношении к этому старику ему не откажешь в умении находить себе верных последователей, готовых выполнить любой его приказ, и оправдать любой поступок.

— Говорю тебе, он специально отдал Гарри Дурслям, чтобы мальчик воспринимал наш мир как волшебную сказку и слепо верил во всем доброму дедушке! А…

— Хватит нести чушь! — Ремус гневно оборвал Сириуса на полуслове. — Кстати, как ты смог сбежать из Азкабана?

— Я превратился в собаку и проскользнул мимо дементоров. Ты же помнишь, что я анимаг.

— Помню. — В голосе Люпина явно сквозило недоверие к бывшему другу. — Но почему ты не сделал этого раньше? Десять лет сидел спокойно, а теперь вдруг взял и сбежал? Признавайся, тебе помогли?

— Нет. — На секунду замялся крестный. — Я сбежал сам.

— Ты лжешь! — Яростно прорычал оборотень. — Неужели ты снюхался с бывшими Пожирателями Смерти? И что ты им пообещал в обмен на свое освобождение? Жизнь Гарри? Или информацию об Ордене Феникса? Как ты мог предать всех нас и все, за что мы боролись? Или ты всегда был тайным сторонником Волдеморта? А Питера убил для того, чтобы он тебя не выдал?

— Нет, все не так! Это Дамблдор предал меня и Гарри, предал всех нас! Я могу это доказать! Поверь мне, он ужасный злодей! — Сириус все пытался достучаться до разума Ремуса.

— По мне, это ты злодей! И заплатишь за свое предательство жизнью!

Люпин попытался достать волшебную палочку из кармана мантии, но я был наготове:

— Экспеллиармус!

Вот только скорость движений оборотня не могла соперничать с реакцией экс-аврора. Сириус молниеносно выхватил свою палочку из кобуры, вскинул ее и выкрикнул:

— Редукто!

Мощное взрывное заклинание ударило Ремуса прямо в грудь, разрывая его в клочья. Вся схватка продолжалась максимум секунду, а в результате ее от Люпина не осталось ничего. Совсем ничего.

— Ты убил его. — Тихо сказал я.

— Да, Гарри. И не сожалею об этом. Чтобы защитить тебя, я готов без колебаний уничтожить любого! — В его глазах горела непоколебимая решимость идти до конца.

— Спасибо, Сириус! — Меня очень тронула такая преданность крестного. — Но думаю, этого не понадобится.

Мы тщательно уничтожили все следы своего визита, а затем отправились домой.

* * *

Проведенные с Сириусом три недели августа стали самыми счастливыми в моей жизни. Мы привели в порядок старинный особняк Блэков на площади Гриммо, 12 и наложили на каждый предмет обстановки сторожевое заклинание. Теперь каждый, кто попробует вынести его из дома, получит крайне неприятный сюрприз. Каждый вечер мы с крестным устраивали магическую дуэль. Сириус учил меня аврорской технике боя, а я преподавал ему стиль Пожирателей Смерти. Надо сказать, что они имели значительные отличия: авроры привыкли организованно работать в команде, ориентируясь на реальную схватку, в то время как последователи Волдеморта предпочитали действовать в одиночку, следуя формализованным дуэльным традициям. Поэтому Пожиратели Смерти не могли на равных противостоять стражам магического правопорядка и были вынуждены использовать внезапные нападения и численный перевес. Также я продолжал заниматься каратэ и джиу-джитсу. Тренер показал базовые упражнения, которые можно будет делать и в Хогвартсе. А вот развитие способности к метаморфизму продвигались медленно: пока получалось только менять длину и цвет волос. Но упорные тренировки рано или поздно принесут плоды. В свободное время мы несколько раз отправлялись в леса и поля, подолгу гуляя там и наслаждаясь августовской природой. На таких прогулках крестный принимал свою анимагическую форму огромной черной собаки, а затем бежал рядом со мной, весело виляя хвостом.

Побег Сириуса Блэка из Азкабана произвел в Магическом Мире эффект разорвавшейся бомбы и значительно усилил истерию, вызванную исчезновением Мальчика-Который-Выжил. Министерство Магии назначило огромную премию тому, кто сообщит хоть что-нибудь о местонахождении Гарри Поттера или Сириуса Блэка. Авроры устроили серию рейдов в Лютном Переулке и других подозрительных местах, но понятное дело никого не нашли и ограничились арестом Неземникуса Флетчера и еще нескольких подобных ему темных личностей. Директор Хогвартса сохранял осторожное молчание, отказываясь давать интервью журналистам, а пресса обвиняла во всех смертных грехах Корнелиуса Фаджа. Обо всем этом мы узнавали через Риту Скиттер, защитив на всякий случай Поттер-мэнор и особняк Блэков на площади Гриммо, 12 заклятием Доверия и назначив себя Хранителями Тайны.

Тем временем в Визенгамоте развернулась отчаянная и беспощадная борьба между Альбусом Дамблдором и Люциусом Малфоем, которого поддержал сам Министр. Мы с крестным решили им немножко помочь и однажды темной августовской ночью наведались домой к Тонксам. Через сутки после этого их нашли в полностью невменяемом состоянии. Лучшие колдомедики лечебницы Святого Мунго только качали головами, не в силах ничего сделать, а предпринятое авроратом тщательное расследование ни к чему не привело. Не желая убивать Тонксов, я просто-напросто извлек из их голов все воспоминания вплоть до трехлетнего возраста и унес с собой в специально зачарованных сосудах. Теперь им было уже не до опекунства над Гарри Поттером — наоборот самим Тонксам потребовался опекун или хотя бы сиделка. Однако желающих почему-то не нашлось, и они переселились на постоянное место жительства в лечебницу Святого Мунго.

Наше скромное вмешательство склонило чашу весов в пользу Люциуса Малфоя, и подавляющим большинством голосов Визенгамот назначил его опекуном Гарри Поттера. Вместе с тем я не спешил объявиться в волшебном мире и попасть в заботливые объятия моего нового опекуна, потому что имел несколько иные планы по поводу своей дальнейшей судьбы. Для того чтобы воплотить их в жизнь, сегодня — 31 августа я стоял в одном из лучей большой четырехконечной звезды, которую крестный начертил кончиком своей волшебной палочки на полу зала с родовым гобеленом Блэков. Сириус стоял напротив меня в белоснежной мантии, на которую спадали его длинные черные волосы, тщательно промытые и остриженные после десяти лет заключения. В серых глазах лучшего друга моих родителей светилось счастье, а сам он казался моложе своих лет. Я был в такой же точно мантии, а находившиеся по бокам от нас Бобби и Кричер — в новых наволочках.

— Я, Сириус Орион, глава рода Блэков, принимаю в это древнейшее и благороднейшее семейство Гарольда Джеймса, главу рода Поттеров как своего сына. Имя ему отныне будет Фомальгаут Сириус Блэк. При этом я позволяю ему пользоваться именем, правами и всем достоянием рода Поттеров всегда, когда он сочтет нужным. Магия — свидетель моих слов! — Торжественно произнес древнюю ритуальную формулу крестный. Фамильное кольцо с гербом Блэков на его указательном пальце наполнилось темным сиянием, а древние руны в центре звезды стали светиться синим.

Мне очень понравилось новое имя, выбранное приемным отцом. В старину магглы считали Фомальгаут падшим ангелом, что напоминало мою собственную судьбу. Но сейчас не время для восхищений, надо отвечать на слова Сириуса.

— Я, Гарольд Джеймс Поттер, вхожу в древнейшее и благороднейшее семейство Блэков, как Фомальгаут Сириус Блэк. Обещаю хранить и защищать честь нашего рода, свято соблюдать семейные традиции и обычаи. Магия — свидетель моих слов!

На моем пальце тоже засияло кольцо Поттеров с вырезанным на изумруде маленьким сниджетом, а руны засветились еще сильнее.

— Да будет так! — Громко произнес Сириус.

— Да будет так! — Также громко ответил я.

Звезда ослепительно вспыхнула синим светом, а затем медленно погасла. Вместе с ней погасли и наши фамильные кольца. На родовом гобелене Блэков появилось ответвление от медальона Сириуса и новый портрет — мой. Проведенный магический ритуал перечеркнул юридическое решение Визенгамота. Отныне я полноправный член рода Блэков и сам Министр Магии не сможет отобрать меня у отца. Законы, стоящие на страже семейных уз чистокровных волшебников, идут из глубины веков и незыблемы, словно стены Хогвартса. Их обязан соблюдать даже Верховный Чародей Визенгамота.

— Кричер, принеси мне бутылку красного вина! — Приказал я домовому эльфу Блэков. Не в силах противостоят прямому распоряжению сына своего хозяина, он немедленно исчез с тихим хлопком.

— Бобби, принеси нам два серебряных кубка из Поттер-мэнора! — Приказал я своему эльфу. Он также исчез.

Вскоре мы с отцом держали в руках наполненные до краев кубки.

— За нашу семью! — Предложил он тост.

Мы тихо чокнулись и осушили сосуды.

— Отец, спасибо тебе за все! — С чувством произнес я. На глаза почему-то навернулись слезы.

— Не за что, Гарри! Это я должен тебя благодарить. — Сириус протянул руку и ласково взъерошил мне волосы. Я не нашел что ответить и тогда просто крепко обнял своего отца.

Глава 8

Ровно в десять часов утра я стоял в небольшом тупичке перед вокзалом Кинг-Кросс. От выпитого флакона Феликс Фелицис охватывала веселая убежденность в собственном всемогуществе. Было такое ощущение, что мне подвластно все, решительно все! Я не мог внятно объяснить, почему сейчас стою здесь — рядом с местами для парковки автомобилей, но знал, что поступаю совершенно правильно. Через некоторое время неподалеку остановился старенький автомобиль, из которого вышла высокая стройная женщина, а следом маленькая девочка с густыми каштановыми волосами. Да это же Гермиона! Мое сердце мучительно защемило от встречи с давно погибшей подругой. Наверное, я простоял в ступоре целую минуту. Тем временем миссис Грейнджер выгрузила из багажника вместительный школьный сундук дочери и задумчиво произнесла:

— Ну и как мы найдем эту платформу 9 и 3/4?

— Не знаю. — Встревожено отозвалась Гермиона. — Надо у кого-нибудь спросить.

Я решительно подошел к ним и вежливо сказал:

— Извините, что случайно услышал ваш разговор. Ваша дочь едет в Хогвартс?

— Да. — Ответила мне миссис Грейнджер.

— Я тоже отправляюсь в эту школу и могу проводить вас до нужной платформы. Отец рассказал мне, как туда попасть.

— Большое спасибо за помощь, молодой человек. Как ваше имя?

— Фомальгаут Блэк.

— Очень приятно! — Женщина тепло улыбнулась. — Меня зовут Джейн Грейнджер.

— А я — Гермиона. — Бойко отрапортовала девочка.

Мы положили свои сундуки на тележки, и пошли к выходу на платформы.

— А почему отец не пришел проводить тебя в школу? — Поинтересовалась Гермиона.

— Он не смог прийти. У него эээ… очень важные дела.

— Понятно. — Гермиона тактично замолчала.

Вот и хорошо. Не объяснять же ей, в самом деле, что отца разыскивают все авроры Великобритании! Миновав барьер, мы вышли на платформу с малиновым паровозом заполненную массой людей. Здесь царило обычное оживление: ухали совы, путались под ногами кошки, ученики прощались с родителями. Грейнджеры рассматривали всю эту суету с огромным интересом, а я откровенно скучал. Опасность быть узнанным мне не грозила, потому что Сириус с помощью маскировочных чар скрыл знаменитый шрам и изменил цвет волос, сделав Гарри Поттера непримечательным шатеном. Джейн помогла нам занести тяжелые сундуки в пустое купе в последнем вагоне. Заметив в тамбуре продавщицу волшебных сладостей, я подошел и купил всего понемножку.

— Ладно, дочка. Мне пора на работу. Учись хорошо и не нарушай школьные правила.

— До свидания мама! Я буду писать вам с папой каждый день.

Трогательно попрощавшись с дочерью, миссис Грейнджер ушла. Тогда я достал из кармана волшебную палочку с пером феникса и запер дверь с помощью Коллопортуса.

— Зачем ты это сделал? — Удивленно спросила Гермиона.

— Разумная осторожность не повредит.

— Но почему?

— Я могу полностью доверять тебе?

— Да. — Недоуменно отозвалась девочка.

Сняв с помощью «Фините Инкататем» маскировочные чары, я откинул со лба волосы и спросил:

— Теперь понимаешь? Я — Гарри Поттер.

— Правда?! — восхитилась Гермиона. — Я, конечно же, все про тебя знаю, у меня были книжки для дополнительного чтения, и про тебя есть в «Истории современной магии», и в «Расцвете и падении темных искусств», и в «Великих волшебниках двадцатого века».

— Тогда ты знаешь, как я жил все эти годы?

— Нет. — Покачала головой Гермиона. — А как?

— Я жил у родственников в чулане под лестницей и донашивал старую одежду кузена Дадли, для которого являлся боксерской грушей. Дядя и тетя систематически избивали меня и заставляли делать самую тяжелую работу по дому. Я ничего не знал про магический мир и про то, что являюсь волшебником. Тетя рассказывала, что моя мама была сумасшедшей, а отец — алкоголиком и что они погибли в автокатастрофе. Меня звали не по имени, а «урод» или «ненормальный».

В глазах Гермионы стояли слезы.

— Вот видишь. — Я грустно улыбнулся. — Нельзя узнать самое важное о человеке из книжек.

— Это… это просто ужасно! — Потрясенно прошептала девочка. — Но почему ты позволял обижать себя? Почему никому не пожаловался на своих родственников?

— Я считал, что жаловаться — это признак слабости. А, кроме того, отдали бы меня в детский приют — сильно там лучше было бы?

— Знаешь, я поговорю со своими родителями. Они обязательно помогут. Тебя усыновят какие-нибудь добрые люди, которые не станут так плохо обращаться с ребенком!

— Большое спасибо, Гермиона! Но этого уже не требуется. Недавно меня нашел крестный отец. Сириус Блэк очень хороший. Он произвел обряд усыновления, поэтому теперь меня зовут Фомальгаут Блэк.

— Ты уже знаешь, на каком факультете будешь учиться? — Гермиона поспешила сменить тему. — Надеюсь, меня распределят на Гриффиндор, вроде бы он самый лучший. Но как я полагаю, Когтевран тоже ничего.

— Я очень люблю читать книги, поэтому надеюсь попасть на Когтевран. Гриффиндорцы больше ценят храбрость и могут просто не понять мое стремление к знаниям. В любом случае, все решает Распределяющая Шляпа. — Я равнодушно пожал плечами.

— Да Шляпа! — Глаза девочки восторженно загорелись. — Представляешь, ей тысяча лет…

Мы с Гермионой сидели, ели шоколадных лягушек, орешки Берти Ботс, тыквенное печенье и весело болтали о всевозможных чудесах мира магии. За окном проносились поля, луга и пастбища со стадами коров и овец. Постепенно поезд стал замедлять ход, а затем, дернувшись, резко остановился. Отдаленный грохот сообщил о том, что багаж попадал с полок.

— Мы что, разве уже приехали? Вроде рано еще… — недоуменно произнесла девочка.

Я почувствовал ледяной холод. Все ясно — дементоры! Сириус Блэк сбежал из Азкабана и Дамблдор вновь призвал этих омерзительных монстров для охраны Хогвартса. А точнее для того, чтобы не дать Гарри Поттеру встретится со своим крестным отцом. Вот почему директор на третьем курсе доверил поимку сбежавшего узника дементорам, хотя все прекрасно знали о том, что Сириус не восприимчив к их влиянию? Если Блэк якобы охотился на Гарри Поттера, то не лучше ли было бы приставить ко мне парочку авроров в качестве персональных телохранителей? Но дело в том, что у Дамблдора в то время отсутствовали свои люди среди авроров: Грюм уже находился в отставке, а Кингсли и Тонкс еще не вступили в Орден Феникса. Поэтому нельзя было доверять поимку такого опасного для директора человека аврорам, которые вполне могли выслушать беглеца, вместо того, чтобы просто убить его на месте. То ли дело дементоры, всегда готовые без рассуждений поцеловать, кого прикажут! А то, что при этом могут случайно пострадать школьники — всего лишь допустимая жертва во имя всеобщего блага. Я ощутил бешеную ненависть к этому поганому старику, готовому ради своих интриг подвергать опасности детей, которых по идее должен был защищать. Даже Волдеморт не действовал с таким неприкрытым цинизмом!

Тем временем могильный холод становился все сильнее. Я возвел непроницаемый барьер вокруг своего сознания. Дверь купе открылась и на пороге возникла высокая фигура в плаще с капюшоном на голове. Из-под балахона высовывалась серого цвета рука, покрытая слизью и в струпьях. Из угла купе раздался тихий стон. Я бросил быстрый взгляд — казалось, Гермиона была готова свалиться в обморок. Дементор медленно со свистом втянул в себя воздух, а затем двинулся по направлению к ней. Чудовище привлекали положительные эмоции, которые еще недавно буквально переполняли мисс Грейнджер. Я быстро поднялся с диванчика и встал перед ним, закрывая собой девочку. Страж Азкабана недовольно замер. «Отойди» раздался в моем сознании ледяной голос. «Ты не пройдешь» спокойно ответил я. Конечно, достаточно просто призвать Патронуса и он уйдет. Но первокурсник в принципе не может знать этого заклинания. «Да как ты смеешь вставать на моем пути?». Я почувствовал, как волны отчаяния обрушились на мой щит и, отразившись от него, устремились к находящейся всего в каком-то метре за моей спиной Гермионе. Мое сознание захлестнула волна гнева и ненависти к этому монстру. «Уходи или я тебя уничтожу!» предупредил я в последний раз чудовище и опустил правую ладонь на рукоятку своей волшебной палочки, готовясь мгновенно выхватить ее и испепелить дементора Адским Пламенем. Видимо он понял, что этот странный мальчишка готов умереть на месте, но не пропустить его к такой желанной добыче и медленно отступил. Я внимательно следил, как закрывается за ним дверь нашего купе. И лишь почувствовав, как страж Азкабана удаляется, облегченно выдохнул сквозь крепко стиснутые зубы, медленно опустился на свое место, расслабился и бросил взгляд на Гермиону. Она с ногами забралась на диванчик и, сжавшись в комочек, забилась в самый угол купе. Девочку трясло мелкой дрожью, как загнанного зайчика, а лицо было белее мела. Повинуясь внезапному порыву, я сел поближе и крепко обнял ее, стремясь согреть своим теплом. Она всхлипнула, уткнулась своим носиком мне в плечо и разрыдалась.

— Это было ужасно…. Самые худшие воспоминания…. — Сквозь слезы шептала Гермиона. — Мне показалось, что исчезло все хорошее…. Как будто я никогда больше не смогу радоваться….

Последующие минут десять я был занят тем, что утешал ее, как только мог. Наконец Гермиона успокоилась настолько, чтобы оторвать от моего плеча свое зареванное лицо и спросить:

— Кто это был? — все-таки мисс Грейнджер остается очень любознательной в любой ситуации.

— Дементор. Отец рассказывал, что они охраняют волшебную тюрьму — Азкабан. Вот, съешь шоколад. Это должно помочь. — Я протянул ей одну из оставшихся лягушек.

— Спасибо. — Девочка послушно взяла лакомство.

Постепенно на ее щеках появился румянец, и расспросы продолжились.

— Почему мне показалось, что вся радость навсегда исчезла из мира?

— Дементоры питаются положительными эмоциями людей. Высасывают хорошие воспоминания и заставляют вспоминать самые худшие моменты твоей жизни.

— А почему не видно его лица?

— Они снимают капюшон, только когда собираются совершить поцелуй.

— Поцелуй?

— Да. Так они высасывают из человека душу, которую постигает участь гораздо худшая, чем смерть.

— Но кто позвал дементоров в Хогвартс?

— Очевидно он. — Я взял со стола карточку от последней лягушки и протянул Гермионе.

Девочка машинально перевернула ее и прочитала:

— Альбус Дамблдор. В настоящее время директор школы «Хогвартс». Признанный многими величайшим чародеем современного мира, Дамблдор особенно прославился своей победой над злым волшебником Гриндевальдом в 1945 году, изобретением двенадцати способов использования драконьей крови, а также совместными с Николасом Фламелем работами в области алхимии. Профессор Дамблдор увлекается камерной музыкой и игрой в кегли.

По вагонам эхом разнеслось объявление:

— Через пять минут поезд прибудет на платформу Хогвартс. Пожалуйста, оставьте багаж в купе, его доставят в школу отдельно.

— Надо надеть школьную форму. Давай ты первая. Я выйду.

— Достаточно, если ты просто отвернешься. — Гермиона явно не хотела отпускать меня даже на минуту.

— Хорошо. — Я прилежно уставился в окно.

Примерно через минуту Гермиона закончила переодеваться и сказала, что теперь моя очередь. Я быстро надел черную форменную мантию с серебряными застежками. Так все на месте: Маховик Времени на шее, волшебная палочка из клыка василиска в наручной кобуре, в одном кармане Сквозное Зеркальце, в другом — Карта Мародеров и уменьшенный до размеров сигаретной пачки ларец с различными зельями и ингредиентами. Для полной маскировки не хватало только Мантии-Невидимки, которую я надеялся снова получить в подарок на Рождество. Наглость Дамблдора не знает границ — это же надо подарить вещь, которая и так по праву моя! Кстати, интересно, зачем директор забрал ее у отца? Очевидно, для того, чтобы наверняка осуществить свой дьявольский план. Ведь имея мантию-невидимку, мама вполне могла попытаться спастись со мной от Волдеморта. Или отец мог отсутствовать дома в момент прихода последнего. Вышел бы под мантией на прогулку и избежал смерти.

Мы вышли на небольшую темную платформу. Воздух был холодным от присутствия десятков дементоров в окрестностях школы.

— Первокурсники, сюда! — Послышался знакомый громкий голос. Хагрид буквально нависал над морем детских голов. — Следуйте за мной, первокурсники! Смотрите под ноги!

Поскальзываясь и спотыкаясь на отвесной узкой тропинке, дети спустились на берег большого черного озера. На другом берегу, на фоне звездного неба ярко сиял огнями многочисленных башен и башенок Хогвартс.

— Не больше четырех в одну лодку! — Распоряжался Хагрид.

Я старался держаться в задних рядах первокурсников, а Гермиона испуганно жалась рядом, поэтому в последней лодке оказались только мы вдвоем. Флотилия дружно отчалила от берега и заскользила по гладкой, как зеркало, поверхности озера.

— Как красиво! — Зачарованно прошептала Гермиона.

Я молча кивнул, соглашаясь, и задумался, умно ли поступил, приехав в логово Дамблдора. Как когда-то сказал этот старый паук, каждому однажды придется сделать выбор между тем, что легко и тем, что правильно. Вот только знать бы наверняка, что является правильным в каждом конкретном случае. И только время покажет, не совершил ли я фатальную ошибку, считая, что поступаю правильно.

Достигнув подземного причала, первокурсники выбрались на берег и, следуя за Хагридом, вышли на ровный газон перед Хогвартсом. Постучав в огромные дубовые ворота замка, лесничий передал детей профессору МакГонагалл. Строгая декан Гриффиндора повела первокурсников из холла в маленькую пустую комнату в стороне от центрального зала. В вестибюле я намеренно отстал, затем быстро отступил за угол, достал Маховик Времени и повернул песочные часы один раз. Думаю, часа будет вполне достаточно для осуществления моего замысла. Так, теперь наложить на себя дезиллюминационные чары и заклинание для отвода глаз. Затем достал Карту Мародеров, коснулся ее своей волшебной палочкой и тихо прошептал:

— Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость!

На старом листе пергамента появились многочисленные надписи. Отлично! МакГонагалл сидит в башне Гриффиндора, а Распределяющая Шляпа пока находится в кабинете Дамблдора. Как хорошо, что Карта отражает любое существо, наделенное разумом! Я быстро пошел по направлению к кабинету директора, стараясь двигаться максимально тихо, чтобы не потревожить портреты, и периодически сверяясь с Картой, которую прятал под мантией. Мой путь закончился за углом коридора недалеко от каменной горгульи. Теперь надо немного подождать. Ага! МакГонагалл покинула свой кабинет и направляется за Шляпой. Я внимательно следил за перемещением ее точки по карте, попутно отмечая местонахождение других преподавателей Хогвартса. Когда декан Гриффиндора вышла из кабинета Дамблдора с Распределяющей Шляпой в руках, я спрятал карту в карман и бесшумно последовал за ней, держа свою палочку наготове. Коридор, поворот, еще один переход, лестница. Пора. На середине лестницы я запустил в спину профессора Ступефай. Старая ведьма упала и скатилась с лестницы на пол, выпустив Шляпу из рук. Теперь все будет выглядеть так, будто МакГонагалл просто запнулась и упала, потеряв сознание от удара головой об одну из ступеней. Я быстро наложил на старинный артефакт необходимые чары, а затем надел ее на голову и мысленно сказал:

— Слушай меня внимательно….

* * *

Присоединившись к будущим однокурсникам, ожидающим церемонию распределения по факультетам в маленькой комнате рядом с Большим Залом, я больше не стремился быть незаметным. Результат не замедлил сказаться — младший представитель семейства рыжих нищих магглолюбцев заметил мой шрам. Даже его мозгов хватило понять, что перед ним стоит сам Гарри Поттер и ухватиться за такой прекрасный шанс. Он быстро подошел ко мне, протянул свою потную ладонь с грязными обкусанными ногтями и с дебильной ухмылкой на рябой роже, которая, по его мнению, должна была означать дружелюбную улыбку, произнес:

— Привет! Ты Гарри Поттер? А я — Рон Уизли. Давай дружить. Ты же попадешь в Гриффиндор, как и я.

Услышав легендарное имя, все присутствующие как по команде повернулись в нашу сторону. Я ощутил омерзение по отношению к этому рыжему ничтожеству. Ему так хотелось выполнить поручение Дамблдора и стать лучшим и единственным другом Мальчика-Который-Выжил, купаться в лучах его славы, доказать всем, что он ничуть не хуже своих старших братьев. Наверное, он даже чувствовал себя благодетелем, протягивая руку дружбы несчастному сироте, лишенному человеческого тепла. Ну что же, рано или поздно все равно придется поставить младшего Уизли на место. Я окинул его с ног до головы презрительным взглядом, брезгливо отодвинулся, демонстративно сложил на груди руки и процедил в стиле Драко, манерно растягивания слова:

— Уизли? А, так это про вас недавно писали в газете, что вы нищие предатели крови и хотите украсть все мои деньги?

Среди первокурсников послышались перешептывания. Драко довольно улыбнулся, а Винсент и Грегори громко заржали. Рон покраснел как помидор и выпалил:

— Мы не нищие!

— Да? — Я скептически хмыкнул. — Ты посмотри на свои обноски! Мой отец много рассказывал про вашу семейку. Правда, ничего хорошего. Он сказал, что вы позорите само имя волшебников.

Мое заявление повергло Уизли в ступор.

— Твой отец погиб много лет назад! Его убил Сам-Знаешь-Кто!

— Я вообще-то имел в виду своего крестного отца Сириуса Блэка, который меня усыновил.

Услышав эту сногсшибательную новость, все первогодки стали громко переговариваться, а Рон закричал на всю комнату:

— Сириус Блэк — страшный преступник! Он предал Поттеров Темному Лорду и убил тринадцать человек!

— Мой отец никого не убивал! Его подставил Питер Петтигрю, которого он считал своим лучшим другом. Поэтому я буду очень тщательно выбирать себе товарищей, а всяких проходимцев вроде тебя и твоей семьи обходить стороной.

— Не смей оскорблять мою семью, Поттер! — Рон с пылающим лицом сжал кулаки и шагнул вперед. Окружающие раздались в стороны, а Гермиона испуганно ойкнула.

— Я никого не оскорбляю, а говорю чистую правду! Держись от меня подальше. Разговор окончен. — Я пожал плечами и демонстративно отвернулся от него.

— Построились! — раздался резкий голос. — Церемония сортировки начинается!

Это очень удачно в комнату вернулась профессор МакГонагалл. Бормоча под нос какие-то угрозы, Рон счел за лучшее оставить меня в покое.

— Построились, построились. И за мной.

Я встал вслед за Гермионой, после чего колонна первокурсников через двойные двери вышла в Большой Зал. Декан Гриффиндора провела детей к учительскому столу. Все было как в первый раз: сотни лиц, тусклое серебро приведений, усеянный звездами бархатисто-черный потолок. Гермиона тихо прошептала:

— Он так заколдован, как будто это настоящее звездное небо. Я читала в «Истории Хогвартса».

Отзвучала встреченная аплодисментами песня Распределяющей Шляпы. Профессор МакГонагалл выступила вперед с длинным пергаментным свитком в руках.

— Я буду называть имена, а вы должны надеть Шляпу и сесть на табурет для сортировки, — сообщила она. — Аббот, Ханна!

Розовощекая девочка со светлыми косичками, споткнувшись, вышла из строя, надела Шляпу, которая тут же съехала ей на глаза, и села. После минутной паузы старинный артефакт объявил:

— Пуффендуй!

Сортировка продолжилась в алфавитном порядке. Я прекрасно помнил ее результаты, поэтому не проявлял особого интереса. Пока не раздалось:

— Грейнджер, Гермиона!

Девочка почти бегом поспешила к табурету и с энтузиазмом нахлобучила древний головной убор на голову.

— Когтевран!

Когда вызвали Невилла Лонгботтома, умудрившегося потерять свою жабу, он опять упал по дороге к табурету. Шляпа некоторое время решала, куда его отправить. Наконец она объявила:

— Пуффендуй!

Невилл бросился прочь, все еще находясь в Шляпе, и ему пришлось под громкий хохот метнуться вбок, чтобы передать ее Мораг Макдугал.

Фрэнк и Алиса Лонгботтомы пострадали из-за того, что пытались добиться оправдания Сириуса. Их сын заслуживает лучшей участи, чем стать еще одной марионеткой Дамблдора. Думаю, на факультете барсуков он найдет себе хороших друзей и сможет вплотную заниматься любимой гербологией под руководством профессора Спраут. Да и слизеринцы не станут его доставать, считая ниже своего достоинства связываться со студентом Пуффендуя.

Тем временем Малфой, Мун, Нотт и Паркинсон отправились на Слизерин, Падма и Парвати Патил на Когтевран и Гриффиндор, а Салли-Энн Перкс на Пуффендуй. А потом, наконец:

— Блэк, Фомальгаут!

МакГонагалл выглядела удивленной, встретив неизвестно студента в составленном ею списке. После обряда принятия в род мои фамилия и имя волшебным образом поменялись во всех официальных документах, но остались на своем месте, нарушая алфавитный порядок.

Я спокойно вышел из порядком поредевшего строя студентов, небрежным движением головы откинув челку со шрама. По Большому Залу, как язычки пламени, вспыхнули приглушенные возгласы:

— Смотрите, Гарри Поттер!

— Тот самый Гарри Поттер?

— Но она сказала, Блэк!

Студенты выражали свое удивление, изумление, недоверие. Сегодняшний ажиотаж значительно превосходил прошлый дебют. Преподаватели тоже смотрели на меня во все глаза, как будто увидели трехголового руноскопа из лесов Буркина-Фасо. Последнее, что я увидел перед тем, как деталь гардероба Годрика Гриффиндора съехала мне на глаза, был полный зал ребят, привстававших, чтобы получше разглядеть меня. Через секунду раздался приговор:

— Когтевран!

Я стащил с головы Шляпу, незаметно прикоснулся к ней невидимой волшебной палочкой, снимая ранее наложенные чары с помощью невербального Фините Инкататем, а затем спокойно отправился к столу своего факультета. Будущие однокурсники разразились аплодисментами, сначала робкими, но затем все более смелыми и громкими, к которым присоединился весь зал. Сев на свободный стул рядом с Гермионой, которая буквально сияла от радости, я посмотрел на преподавательский стол. С ближнего края сидел Хагрид, который поймав мой взгляд, поднял вверх большой палец. Радуешься, что Гарри Поттер не попал на Слизерин? Но люди не делятся только на храбрых, хитрых, умных и трудолюбивых. И даже окончив Гриффиндор можно стать редкостным подонком. За примерами далеко ходить не надо. Достаточно посмотреть на Альбуса Дамблдора. Что я и сделал. Лицо старика было непроницаемо. Все-таки ему не откажешь в умении контролировать себя. А вот профессор Квирелл в своем тюрбане выглядел весьма заинтересованным.

Я уставился на стоящее передо мной пустое золотое блюдо. В это время сортировка завершилась. Профессор МакГонагалл скатала свиток и унесла Распределяющую Шляпу.

— Добро пожаловать! — Дамблдор поднялся со своего места и обратился к студентам. — Добро пожаловать в Хогвартс на очередной учебный год! Я хочу сказать вам несколько разных вещей, и, поскольку одна из них очень серьезная, то, мне кажется, от нее лучше всего отделаться сразу, до того, как вы приступите к нашему великолепному пиршеству.

Директор прочистил горло и продолжил:

— Как вы все уже знаете после обыска в «Хогвартс Экспрессе», наша школа в настоящее время оказывает прием дементорам Азкабана.

Студенты слушали молча, с напряженным вниманием.

— Дементоры размещены возле каждого входа на территорию школы, — рассказывал старик, — и, пока они находятся здесь, я хочу, чтобы всем было предельно ясно — школу нельзя покидать без разрешения. Дементоров нельзя провести с помощью разных трюков или переодеваний. — Директор бросил предупреждающий взгляд на близнецов Уизли. — Также не в природе дементоров реагировать на мольбы или извинения. Таким образом, я должен предупредить каждого из вас — не давайте им повода причинить вам вред.

Как будто этим чудовищам нужен еще какой-то повод! Дамблдор очень серьезно оглядел присутствующих. Никто не шелохнулся и не издал ни звука.

— И на более радостной ноте. Я рад представить вам нашего нового преподавателя Зелий — профессора Горация Слизнорта. — Директор кивнул в сторону толстого, лысого старика с выпуклыми глазами и густыми серебристыми усами, сидевшего на месте Снейпа. — Также он займет пост декана факультета Слизерин.

В зале послушались аплодисменты, особенно сильные за столом змеиного факультета.

— Что же, а теперь давайте пировать!

На столах в изобилии появились различные блюда. Утолив первый голод, студенты стали знакомиться друг с другом и обмениваться впечатлениями от недавних событий.

— Ох, и жутко стало, когда это чудище вошло к нам в купе. — Рассказывал Стефан Корнфут. — Прямо могильным холодом повеяло!

— И не говори. — Подхватил Кевин Энтвистл. — Как будто вся радость исчезла из мира!

Гермиона разговаривала с Пенелопой Кристалл об учебе:

— Я так надеюсь, что занятия начнутся сразу же. Меня больше всего интересует защита от темных сил. Конечно, считается, что это очень трудно.

— Вы начнете с элементарного…

Я предпочитал молчать, уставившись в свою тарелку, но внимательно прислушивался к разговорам собратьев по факультету. Когда все студенты наелись и напились, Дамблдор снова встал. Все замолчали.

— Перед началом семестра хочу напомнить вам некоторые правила. Первокурсникам следует знать, что лес вокруг замка является запретной зоной для всех учащихся без исключения. Кроме того, мистер Филч просил напомнить, что вам запрещается колдовать в коридорах в перерывах между занятиями. Набор в команды по квиддичу состоится на второй неделе семестра. Желающие играть за свой факультет должны обратиться к мадам Трюк. И, наконец, обязан предупредить вас, что в этом году вход в правый коридор на третьем этаже закрыт для всех, кто не хочет умереть страшной и ужасной смертью.

Последнее заявление было встречено встревоженным перешептыванием. Затем мы все спели школьный гимн и начали расходиться по спальням. Я уже собрался вместе с остальными первокурсниками вслед за Пенелопой Кристалл отправиться в башню Когтеврана, когда меня окликнули.

— Мистер Блэк?

Я обернулся к подошедшему профессору Флитвику.

— Да, сэр?

— Я ваш декан — профессор Флитвик. Директор Дамблдор хочет поговорить с вами. Идите за мной.

Бросив успокаивающий взгляд встревоженной Гермионе, я согласно кивнул.

— Хорошо, сэр.

* * *

Следуя за своим деканом по коридорам школы, я испытывал сильное беспокойство, хотя прекрасно понимал важность и неизбежность предстоящего разговора. Перед кабинетом директора Флитвик сказал горгулье пароль: «Шоколадные лягушки» и мы поднялись по движущейся лестнице наверх. Дамблдор уже ждал нас сидя в своем кресле за столом. Кроме него в кабинете присутствовала и профессор МакГонагалл. Я с интересом огляделся по сторонам, словно попал сюда впервые. На стенах в массивных старинных рамах висят портреты предыдущих директоров Хогвартса, на полке лежит потрепанная и залатанная Распределяющая Шляпа, рядом с ней в стеклянном ларце великолепный серебряный меч с инкрустированной рубинами рукоятью, некогда принадлежавший самому Годрику Гриффиндору. Но мое наибольшее внимание привлек прекрасный малиново-золотой феникс, который приветливо курлыкнул.

— Добрый вечер, Гарри! — Вкрадчивый голос директора Хогвартса отвлек меня от осмотра кабинета. — Пожалуйста, расскажи нам, где ты был целый месяц? Мы все очень беспокоились, когда ты внезапно пропал. Тебя искали повсюду, но не смогли найти.

— Добрый вечер, сэр, мэм. — Я вежливо кивнул Дамблдору и декану Гриффиндора. — Даже не знаю с чего начать. За этот месяц столько всего произошло…

— Лучше всего начни с начала. — Лукаво улыбнулся добрый дедушка. — С того момента, как ты расстался с Хагридом.

— Хорошо, сэр. Расставшись с Хагридом, я сел в поезд, который должен был отвезти меня домой…

И подробно рассказал, как заснул в поезде, а проснулся в каком-то старинном доме. Там никого не было, сколько не зови и не ищи, но еда появлялась вовремя, так что голодная смерть не грозила. Я был очень напуган, но постепенно успокоился и от нечего делать стал читать свои школьные учебники. Через несколько дней в доме появился грязный изможденный мужчина, который оказался моим крестным отцом Сириусом Блэком.

Услышав об этом, Флитвик ахнул, а МакГонагалл громко воскликнула:

— Какой ужас! Этот предатель и убийца сумел тебя найти? Он ничего тебе не сделал?

— Сириус никого не убивал! Моих родителей предал Питер Петтигрю! Это он был настоящим Хранителем Тайны Поттеров!

И я поведал присутствующим подлинную историю трагических событий десятилетней давности. Дамблдор воспринял ее спокойно, потому что и так прекрасно знал правду, Флитвик был удивлен и задумчиво качал седой головой, а МакГонагалл презрительно фыркнула и строго сказала:

— Мистер Поттер, нельзя верить первому встречному. Последователи Сами-Знаете-Кого очень жестоки, коварны и изобретательны. Сириус Блэк способен на любую хитрость, чтобы втереться к вам в доверие, а затем причинить вред!

— Профессор, но зачем крестному это делать? Он спокойно мог убить меня, когда мы жили вместе почти целый месяц!

Декан Гриффиндора не нашла что ответить на это справедливое замечания и сердито поджала губы, бросив на меня испепеляющий взгляд. Напротив, профессор Флитвик согласно кивнул и сказал:

— Мальчик прав. Очевидно, все мы действительно ошибались, считая Сириуса Блэка предателем и убийцей.

— Что же было дальше? — Спросил Дамблдор.

— Дальше мы жили вместе. Но мне нужно учиться, чтобы стать настоящим волшебником. Сириус сказал, что в Хогвартсе я буду находиться в полной безопасности под вашей защитой, сэр. Ведь вы единственный волшебник, которого боялся даже Сами-Знаете-Кто. — Я бросил на старика исполненный восхищения взгляд.

Почувствовал легкое прикосновение легиллименции директора к своему разуму, я мысленно усмехнулся и подкинул ему яркие картины воспоминаний. Вот маленький мальчик бродит по пустому старому дому, ищет и зовет хоть кого-нибудь. Вот он недоуменно разглядывает неизвестно откуда появившуюся еду, читает свои учебники, рассматривает картины на стенах. А вот первая встреча с крестным, взаимное удивлении и радость обретения близкого человека. У нас было достаточно свободного времени, чтобы срежессировать, отрепетировать, сыграть и отредактировать нужные сцены. Таким образом, я предоставил старому интригану подробный, тщательно продуманный, подкрепленный воспоминаниями, а по существу, полностью ложный рассказ о похищении самого себя!

— Но кто мог похитить Гарри Поттера? — Флитвик озвучил занимавший всех вопрос.

— Крестный считает, что это сделали бывшие Пожиратели Смерти, желавшие отомстить за гибель своего господина.

— Очевидно, так. — Согласился Дамблдор. — Гарри, а ты не замечал ничего подозрительного, пока жил у Дурслей? Не происходили загадочные события? Не появлялись странные люди?

— Точно не уверен, но… — Я задумчиво потер лоб.

— Пожалуйста, продолжай. — Подбодрил меня директор. — Не бойся ошибиться. Это может оказаться очень важным.

— Дядя и тетя иногда оставляли меня у знакомой соседки — миссис Арабеллы Фигг. У нее были необычные коты. Из книг в доме отца я узнал, что это книззлы. Следовательно, она ведьма из числа последователей Сами-Знаете-Кого.

— Почему ты так в этом уверен?

— Большинство волшебников настроены благожелательно по отношению к Мальчику-Который-Выжил. Повод для ненависти имеется только у бывших Пожирателей Смерти. А миссис Фигг очень скверно ко мне относилась. Какой отсюда следует вывод? — Я застенчиво улыбнулся, довольный своей рассудительностью.

— Гарри, я должен сообщить тебе очень печальную новость. — С выражением подлинного сострадания на лице старик умело увел разговор в сторону. — Твои дядя и тетя трагически погибли в тот день, когда ты ходил с Хагридом в Косой Переулок.

— Сириус говорил, что об этом писали в волшебной газете. — Я печально опустил голову. — Поэтому он усыновил меня. Теперь я — Фомальгут Блэк. Пожалуйста, не называйте меня больше «Гарри». Это имя вызывает крайне неприятные воспоминания.

— Хорошо, Фомальгаут. Но почему вы не отправили нам письмо с совой? У тебя ведь есть сова!

— Отец боялся, что сова может быть перехвачена. Поэтому он попросил меня лично передать вам его письмо. — Я достал из кармана мантии небольшой конверт с эмблемой Блэков на печати и положил на стол перед Дамблдором.

— Но если Сириус Блэк не являлся Пожирателем Смерти, как тогда ему удалось сбежать из Азкабана? — МакГонагалл была явно не в духе после падения с лестницы.

— Он написал об этом профессору Дамблдору. — Я кивнул на директора, внимательно читавшего послание крестного.

Чем больше правды, тем убедительнее выглядит ложь. Поэтому в письме подробно излагалась история про изучение анимагии Мародерами и их ночных прогулках в полнолуние по окрестностям Хогвартса. Все равно пользы от этого козыря немного, так как Сириус не собирается годами прятаться от директора в виде собаки. Зато теперь старик серьезно усомниться в верности Люпина, который так обманул его доверие и будет обдумывать возможность предательства оборотня и сговора с вернувшимся Волдемортом или, по крайней мере, с бывшими Пожирателями Смерти.

— Но почему Сириус сам не приехал вместе с тобой, чтобы рассказать о своей невиновности? — Не унималась старая грымза.

— Мэм, крестный сказал, что вы не поверите ему на слово. Поэтому он отправился на поиски Питера Петтигрю, который только и может подтвердить истину.

— Весьма разумно. — Одобрительно кивнул головой мой декан. — Блэк всегда отличался сообразительностью.

Дамблдор дочитал письмо и задумчиво протянул:

— Ну что же, многое стало понятным.

— Сэр, теперь узнав правду, вы ведь добьетесь оправдания моего отца? — Я с надеждой посмотрел на Верховного Чародея Визенгамота.

— Это очень сложно, Фомальгаут. — Тяжело вздохнул старик. — Целая улица свидетелей клялась, что Сириус убил Питера. Я лично присягал перед Министерством, что Блэк являлся Хранителем Тайны Поттеров. Без Петтигрю, живого или мертвого, у нас мало шансов изменить приговор Сириуса. Но я сделаю все, что смогу.

Дамблдору не откажешь в способности обращать любую ситуацию себе на пользу и извлекать выгоду даже из поражений. Видимо, он уже прикидывал, как побыстрее можно добиться официального оправдания крестного, чтобы Мальчик-Который-Выжил ни в коем случае не попал к Люциусу Малфою. Именно в этом и заключался мой план: сделать так, чтобы директор не пытался убить крестного, а напротив оберегал и защищал его всеми силами.

— Большое спасибо, сэр.

— Фомальгаут, уже довольно поздно и тебе пора спать. — Дамблдор давал понять, что разговор окончен. — Филиус, будьте добры, проводите мальчика в башню Когтеврана.

Попрощавшись с директором и его заместителем, мы отправились в апартаменты своего факультета. Наверняка Дамблдор сейчас напряженно размышляет о том, кто стоял за похищением Гарри Поттера, и как с этим связано внезапное и бесследное исчезновение Люпина и Снейпа. В любом случае теперь он сильно насторожится. Быть может, мне следовало сидеть тихо и выжидать более подходящего момента? Но сейчас ситуация являлась наиболее благоприятной для начала собственной игры, потому что во всем происходящем можно было обвинить вернувшегося Волдеморта. Итак, первый день в Хогвартсе прошел отлично. Как действовать дальше покажет время.

Глава 9

На следующий день «Ежедневный Пророк» буквально пестрел сенсационными заголовками: «Гарри Поттер нашелся!», «Сириус Блэк невиновен!», «Питер Петтигрю: мертвый герой или живой предатель?». Последняя статья принадлежала перу Риты Скиттер. Вечером в Хогвартс явился Люциус Малфой, который в ультимативной форме потребовал допустить его ко мне на правах опекуна. Разумеется, Дамблдор категорически отказал в этом требовании, сославшись на новые обстоятельства. Но Корнелиус Фадж желая продемонстрировать старику свою власть, оставил дементоров патрулировать территорию замка. Я мысленно потирал лапки, наблюдая за эскалацией конфликта между директором Хогвартса и главой Совета Попечителей в который оказался вовлечен и Министр Магии. В обычное время хитрый и изворотливый Малфой вряд ли осмелился бы бросить открытый вызов почти всемогущему Дамблдору, но желание получить полный контроль над Мальчиком-Который-Выжил заставило его потерять осторожность, а неожиданное поражение, когда успех был так близок, привело хладнокровного аристократа в состояние бешеной ярости. Ладно, посмотрим, как дальше будут развиваться события.

Я предпочитал проводить все свободное время в библиотеке, обложившись стопками книг. Именно здесь меня и нашел однажды вечером Драко Малфой.

— Привет, Блэк! — Он подошел ко мне, самоуверенно улыбаясь.

Я внимательно окинул его изучающим взглядом. Драко только и умел верещать про то, какой крутой его папочка, а сам был просто жалок. Для того чтобы постоянно третировать Невилла, называть Гермиону поганой грязнокровкой, провоцировать меня на драки, а потом прятаться за спину своего декана большого ума или смелости не надо. Он очень много болтает о каком-то мифическом превосходстве чистокровных волшебников над всеми остальными, как попугай, повторяя слова своего отца и не задумываясь об их содержании. А на деле у него просто не хватит пороху, чтобы убить человека, пусть даже одного из этих грязнокровок. Я не испытывал по отношению к этому типу ничего кроме презрения. Но не всегда стоит показывать свои истинные чувства. Драко все-таки сын Люциуса, который богат, влиятелен и является лидером «бывших» Пожирателей Смерти, избежавших Азкабана. Просто так, без веских причин ссориться с подобными людьми было бы непростительной глупостью.

— Здравствуй, Малфой. — Я холодно кивнул в ответ.

— А здорово ты поставил на место этого Уизли!

— Да, это было весьма забавно. — Я равнодушно пожал плечами, показывая, что лесть мне безразлична. — Он хотел воспользоваться мной в своих целях.

— Ты прав, Блэк. Некоторые семьи волшебников гораздо лучше остальных. Тебе не следует водить дружбу с неподходящими людьми. И тут я мог бы помочь.

— Я не верю в дружбу. Все стремятся извлечь из знакомства со мной только выгоду. А какую пользу смогу получить от тебя я?

Не ожидавший такого вопроса Драко вздернул подбородок и надменно сказал:

— Малфои являются очень древним и богатым родом!

— Блэки не менее старинная и состоятельная семья. — Я не смог отказать себе в удовольствии сбить спесь с блондина. Это была чистая правда: соединив капиталы, мы с Сириусом вошли в десятку богатейших фамилий Магической Британии.

— Твой отец все еще является беглым заключенным. — Несколько обескураженный, Драко решил зайти с другого конца. — Мой папа может помочь в его реабилитации. Он имеет влияние на самого Министра Магии!

— Благодарю за предложение. Но думаю, моего отца и так скоро оправдают. За это дело взялся сам Дамблдор — Верховный Чародей Визенгамота.

— А к чему стремишься ты сам? — Младший Малфой наконец задал верный вопрос.

— В настоящее время я хочу узнать все о Магическом Мире. — Я кивнул на огромную стопку книг, лежащую передо мной на столе. — А также узнать как можно больше о волшебстве.

— Понятно. — Уважительно кивнул Драко. — В библиотеке нашего поместья есть очень старые и редкие труды о магии, которых нет даже в Запретной Секции Хогвартса. Я могу попросить отца дать их тебе почитать.

— Большое спасибо. Но в особняке Блэков тоже очень много книг по магии. Я уже просматривал библиотеку своего отца и хочу сначала ознакомиться с ней.

— Хорошо. Поступай, как считаешь нужным. — Холодные серые глаза Драко слегка потемнели от разочарования. — Но знай, что если возникнет необходимость, ты можешь рассчитывать на помощь Малфоев.

— Спасибо. Буду знать.

— И еще. — Слизеринец на секунду заколебался. — Не доверяй нашему директору. Он не такой добрый дедушка, каким кажется на первый взгляд.

«Я могу рассказать тебе про Альбуса Дамблдора такое, что твои сальные волосы встанут дыбом!» быстро пронеслось у меня в голове. Но вслух только сказал:

— Спасибо за предупреждение.

После ухода Драко я задумчиво окинул взглядом почти пустой читальный зал. Только пара старшекурсников искала книги для эссе по зельям, да еще, как обычно забившись в дальнем углу, что-то читала Гермиона. Стопка книг перед ней была не меньше моей. Все же змеенышу не откажешь в хитрости: он так выбрал время и место для нашего разговора, чтобы его было трудно подслушать. Также в отличие от эпизода с Роном в случае моего отказа мало кто стал бы свидетелем унижения Драко. Похоже, мне надо быть очень осторожным и кроме интриг Дамблдора учитывать еще и неясную позицию Малфоев.

* * *

Наложив на дверь, стены, пол и потолок Выручай-Комнаты заглушающие заклинания я достал из кармана Сквозное Зеркало и произнес:

— Сириус Блэк.

Примерно через минуту в нем появилось радостное лицо отца.

— Рад видеть тебя, Фомальгаут!

— Взаимно!

— Все тренируешься? — он посмотрел за мое плечо. Я медленно обвел Зеркалом по периметру помещения, показывая ему прекрасный спортзал, в который преобразовалась Выручай-Комната. — И зачем с такими познаниями в магии тебе еще нужны единоборства магглов?

— На всякий случай надо хорошо владеть собственным телом, быть в форме. К тому же не всегда можно будет демонстрировать мой уровень владения магией.

— Ну, как знаешь сынок. — Отец пожал плечами. — Какие успехи в учебе?

— Все хорошо, хотя я стараюсь сильно не выделяться. Просто соответствую среднему уровню студентов Когтеврана.

— А как сложились твои отношения с преподавателями?

— МакГонагалл была просто в ярости оттого, что я не попал на Гриффиндор. Конечно, она не снимает из мести баллы с Когтеврана по надуманным причинам, но спрашивает по максимуму.

— Да, Минерва — высокомерная, строгая и принципиальная женщина. Как ты считаешь, она в курсе истинного лица старого маразматика?

— МакГонагалл является деканом Гриффиндора и заместителем директора Хогвартса. Именно эти должности занимал Дамблдор до своего возвышения, поэтому доверил бы их только абсолютно надежному и проверенному человеку.

— А твой декан профессор Флитвик?

— Сложно сказать наверняка. Он никогда не состоял в Ордене Феникса. — Я на секунду задумался. — Думаю, декан Когтеврана имеет достаточно ума, чтобы не позволить вовлечь себя в политические игры директора.

— Флитвик был самым лучшим учителем ЗОТИ в годы нашей учебы в Хогвартсе. — Предался ностальгическим воспоминаниям Сириус. — Я стал хорошим аврором во многом благодаря полученным от него знаниям.

— Во всяком случае, ко мне он относиться хорошо, но незаслуженно не награждает. В отличие от Снейпа Флитвик строг, но справедлив. У него нет подхалимов.

— Кстати, кто вам преподает Зелья вместо Нюниуса?

— Профессор Гораций Слизнорт. Помнишь такого?

— Еще бы! Вот уж кто любит заводить любимчиков! Он пригласил тебя в свой Клуб Слизней?

— Нет. Хотя и выделяет меня среди других первокурсников.

— Очень жаль. — Огорчился отец. — Там можно было бы приобрести всякие полезные знакомства и связи. А как к тебе относятся ученики?

— После того, как я на примере Уизли наглядно показал, что ко мне лучше не лезть с предложениями дружбы, они предпочитают держаться подальше. Правда, младший Малфой недавно пытался подружиться. Я вежливо, но твердо отклонил такое «лестное» предложение.

— Разве ты не хочешь набрать среди школьников соратников для предстоящей борьбы с Дамблдором? — Удивился отец.

— Конечно, сильная тайная организация за спиной была бы очень полезна. Но чтобы достигнуть значительных успехов в магии, необходимо настойчиво систематически тренироваться прямо с первого курса. А захотят ли школьники делать это — еще большой вопрос. — Я покачал головой и тяжело вздохнул. — Кроме того, ты ведь на собственном опыте знаешь, что достаточно одного предателя, чтобы все пошло прахом. С меня хватило Мариэтты Эджком.

— Но ведь можно связать учеников Непреложным Обетом. Не пойму, почему Волдеморт не сделал этого с Пожирателями Смерти?

— Потому что его первые последователи имели все: деньги, связи, влияние и положение в обществе, в то время как сам Том был только очень перспективным волшебником со знаменитой родословной. Он не мог требовать принесения Обета от людей, в которых нуждался гораздо сильнее, чем они в нем. А потом это стало традицией. К тому же Непреложный Обет не дает абсолютной гарантии. Августус Руквуд умудрился обойти присягу Невыразимцев, а ведь они постарались учесть все нюансы при формулировке своей клятвы!

Я немного помолчал и продолжил:

— И вообще, не стоит недооценивать старика Дамблдора: у него под носом не создашь подпольную организацию колдунов. Это не старый дурак Армандо Диппет, при котором Том Реддл спокойно готовил из своих однокурсников будущих Пожирателей Смерти! А когда директором Хогвартса стал Дамблдор, он отказал Тому в должности профессора ЗОТИ, прекрасно понимая, что тот планирует под видом преподавания вербовать себе последователей среди учеников и обучать их темной магии. Сумей Волдеморт осуществить свой гениальный замысел, он имел бы гораздо больше бойцов, причем со всех факультетов, а не одного только Слизерина!

— А что если тебе подождать четвертого курса и попробовать привлечь на свою сторону студентов Шармбаттона или Дурмстранга? — Задумчиво протянул крестный. — На Турнир Трех Волшебников приедут самые сильные, их не надо обучать магии с нуля. Да и Дамблдор не будет иметь на них такого влияния, как на учеников Хогвартса.

— Хорошая идея, отец! — И как я сам не подумал о такой возможности? — Вот только что можно предложить им за сотрудничество? Власть? Деньги? Знания?

— Надо будет хорошенько подумать над этим вопросом. И поискать к каждому индивидуальный подход. — Ухмыльнулся Сириус и с любопытством поинтересовался: — А как обстоять дела у той девочки, ради которой ты поехал в Хогвартс?

— Честно говоря, плохо. Я сделал так, что Шляпа распределила ее вместе со мной на Когтевран. Но Гермиона так и не смогла вписаться в факультет, стать там своей, найти друзей. Она несчастна и одинока.

— Но разве ты с ней не дружишь? — искренне удивился крестный.

— Я стараюсь держаться подальше от Гермионы. Ведь один раз она уже погибла из-за меня. Слишком опасную игру мы ведем, чтобы втягивать в нее маленькую девочку. Пусть живет спокойно, даже если это означает для нее быть изгоем на собственном факультете.

Я печально вздохнул. Честно говоря, не думал, что мисс Грейнджер так плохо примут на Когтевране. Хотя чему удивляться? Достаточно вспомнить, как там травили Полумну Лавгуд. Да и Миртл в свое время плакала в туалете далеко не от радости.

— Сын, подумай о том, какие опасности подстерегают маленькую девочку в Хогвартсе, когда Пожиратели Смерти, дементоры, василиск и Темный Лорд чувствуют себя там как дома! — обеспокоено произнес отец.

— Я незаметно присматриваю за Гермионой, чтобы прийти на помощь в случае необходимости!

— Но ты сможешь гораздо лучше защитить ее, постоянно находясь рядом! — Сириус не оставлял попыток изменить мою точку зрения.

— И многократно увеличу степень опасности. В прошлой жизни Дамблдор использовал Рона Уизли, чтобы следить за Гарри Поттером. Так как теперь рыжего ничтожества рядом со мной нет, то он постарается завербовать любого, с кем я буду дружить. Конечно, Гермиона скорее умрет, чем предаст товарища. Но для такого прожженного интригана как Дамблдор не составит труда обмануть двенадцатилетнюю девочку, пусть даже очень умную для своего возраста. Если же это все-таки не получится, то старик просто убьет ее и свалит вину на Волдеморта. Зачем директору нужны близкие люди рядом со мной, которые могут сорвать выполнение его замыслов?

— Значит, пока ты решил действовать в одиночку? И что намерен предпринять?

— У Дамблдора было много лет для того, чтобы разработать детальный план в отношении Гарри Поттера. Но чем сложнее план, тем больше вероятность его неудачи. Достаточно любой случайности, одного сбоя и все пойдет прахом. Вот на этом я и сыграю. Старый кукловод будет наказан за свою самонадеянность.

— Прошу тебя сын, соблюдай крайнюю осторожность. — В голосе отца слышалась явная тревога. — Дамблдор очень умен и проницателен. Он может догадаться, что некоторые последние события произошли далеко не случайно.

— Ты прав. — Я согласно кивнул головой. — Но старик подсознательно не готов к тому, что одиннадцатилетний мальчишка может стать для него достойным противником. Опасным он считает только Волдеморта, поэтому будет видеть в последних событиях интриги Темного Лорда, везде искать его руку. Тем временем я буду подбрасывать Дамблдору новое поводы для размышлений. Ладно, мне пора идти. Надо еще написать эссе по трансфигурации для МакГонагалл.

— До встречи, сынок! Удачи тебе!

Я тепло попрощался с отцом, а затем некоторое время задумчиво смотрел в Сквозное Зеркало. Там отражался лохматый зеленоглазый мальчишка — настоящий ангелочек. Кто заподозрит такого в чем-то плохом?

* * *

— В-вот и в-все о П-п-проклятии П-п-призраков. — Квирелл, облаченный в свой знаменитый фиолетовый тюрбан, не стал заикаться меньше, скорее даже наоборот. Ученики радостно загомонили и поспешили к выходу из класса, так как сегодня ЗОТИ стояли в расписании последним занятием. Только одна Гермиона почему-то не спешила по своему обыкновению в библиотеку, а, дождавшись, когда помещение опустеет, подошла к преподавателю. Я нарочито медленно собирал свою сумку, украдкой наблюдая за девочкой.

— В-вы х-х-хотели о чем-то с-с-просить, мисс Г-г-г-рейнджер? — Любезно поинтересовался последователь Темного Лорда у застенчиво переминавшейся девочки. Все-таки надо отдать Квиринусу должное: он прекрасно знал свой предмет и никогда не отказывался отвечать на вопросы учеников, которые чего-то недопонимали. Я сам часто обращался к нему за дополнительными объяснениями по пройденному материалу.

— Профессор Квирелл, а как можно защититься от дементоров?

— П-при в-встрече с д-д-дементором н-н-необходимо успокоиться, отрешиться от в-в-всяких эмоций, чтобы он п-п-потерял к в-вам интерес. Т-также определенный п-п-положительный эффект м-может дать з-з-заклинание П-протего.

Тихо подойдя к учительскому столу, я встал рядом с однокурсницей, машинально вертя в руках свою волшебную палочку. Увлеченный объяснением, Квирелл казалось совсем не заметил еще одного слушателя.

— Но н-н-наиболее н-н-надежный с-способ з-защититься от д-д-дементора — в-вызвать П-патронуса.

— А что это такое? — Гермиона как всегда стремилась узнать все новое.

— П-патронус — п-п-положительная с-сила, п-п-проекция в-всех ч-чувств, к-к-которыми к-кормятся д-д-дементоры: н-надежды, р-радости, с-счастья. П-при этом в отличие от ч-ч-человека, П-патронус н-не м-может ч-ч-чувствовать отчаяния. Именно п-поэтому д-д-дементор не с-с-способен п-причинить ему в-вреда.

— А как выглядит этот Патронус? — Любопытство лучшей ученицы Хогвартса было просто неуемным.

— У к-каждого в-волшебника он с-свой. С-с-смотрите. — Квирелл достал свою палочку, взмахнул ей и сказал: — Экспекто П-патронум!

Крупная серебристая белка материализовалась на его столе, затем запрыгала по партам и, сделав полный круг по классу, исчезла.

— Какая красивая! — Гермиона заворожено проводила белочку взглядом. — Пожалуйста, научите меня вызывать Патронуса!

Вот только мне не хватало для полного счастья индивидуальных занятий Гермионы с недобитым последователем Волдеморта! Похоже, профессор тоже не пришел в восторг от перспективы дополнительно заниматься с грязнокровкой, вместо того чтобы искать возможность выполнить замысел своего господина. Он поперхнулся и, откашлявшись, четко сказал, растеряв все свое заиканье:

— Нет, мисс Грейнджер! Я преподаю строго по программе! — И добавил, желая смягчить категоричный отказ: — К тому же заклинание Патронуса относится к высшей магии — намного сложнее уровня СОВ. Вы все равно не сможете освоить его в таком юном возрасте.

Слава Мерлину! Хотя Гермиона готова была разрыдаться от разочарования, я мысленно вздохнул с облегчением и спросил, восторженно глядя на Квирелла:

— Профессор, а это правда, что дементора можно уничтожить Адским Пламенем?

— Откуда в-вы з-знаете об этом з-заклинании, м-мистер Б-блэк? — Квирелл сильно побледнел и заикался теперь по-настоящему.

— Прочитал в книге Финнеаса Блэка «Введение в Темные Искусства». — Честно ответил я, невинно смотря ему прямо в глаза. — Там имеется много интересных чар.

— Н-но эта к-книга н-находится в З-запретной С-секции!

— Я прочитал ее в нашей домашней библиотеке. Ведь Финнеас Найджелус Блэк был моим предком.

— П-понятно. Я с-с-совсем з-з-забыл об этом. Но в-вам не с-следует ч-читать т-такие опасные к-книги. Т-темная м-магия с-строго з-запрещена М-министерством.

Нет, кто бы говорил, а?! Но я послушно кивнул головой и сказал:

— Хорошо, профессор Квирелл! Больше не буду!

— А т-теперь идите в с-свою г-гостиную.

Едва мы вышли из кабинета ЗОТИ, Гермиона обрушила на меня свое беспредельное негодование:

— Фомальгаут, как ты мог читать такую книгу?!

— Но я же не знал, что она запрещена! Я взял ее в библиотеке отца и поэтому не нарушал правила Хогвартса.

— У тебя могут быть крупные неприятности! Если профессор МакГонагалл узнает об этом, то обязательно накажет тебя — снимет баллы с факультета или даже отчислит из Хогвартса!

Сложно сказать, какой из двух вариантов вызывал у Гермионы большее беспокойство.

— А откуда она об этом узнает?

— Профессор Квирелл обязательно расскажет ей.

— Сомневаюсь. Он казался очень напуганным.

Так препираясь, мы поднимались в башню Когтеврана. Внезапно лестница вздрогнула, меняя направление, и девочка машинально вцепилась в перила, чтобы не упасть.

— Возможно, ты прав. Но больше не читай такие книги. Темные Искусства — это зло!

— А тебе не кажется, что надо знать, с чем имеешь дело?

— Что ты имеешь в виду? — Опешила мисс Грейнджер.

— Чтобы противостоять темной магии, необходимо разбираться в ней. А как этого достичь, если не читать соответствующих книг?

Самая умная ученица Хогвартса не сумела убедительно возразить на это справедливое замечание и возмущенно замолчала, всем своим видом демонстрируя обиду. Лестница остановилась около новой площадки на третьем этаже, и мы вышли в длинный полутемный коридор, но не успели пройти по нему и десятка метров, как она снова заскрипела и отошла от только что покинутой нами площадки.

— Что за…? — Я недоуменно обернулся, и воспоминание многолетней давности внезапно вспыхнуло в голове. — Это же запрещенный коридор на третьем этаже!

— Надо быстро уходить отсюда пока нас здесь не поймали! — Занервничала Гермиона. — А не то наказания не избежать!

Вот в этом я был полностью согласен с ней. Стараясь не шуметь, мы пошли к выходу из коридора, невольно ускоряя шаг. Проходя мимо запертой массивной двери, за которой сидела трехголовая псина, девочка немного затормозила и тихонько спросила:

— Фомальгаут, как ты думаешь, что там?

— Лучше не знать. — Я отрицательно покачал головой. — Пошли быстрее, немного осталось.

Но у самого конца коридора из-за поворота раздался хорошо знакомый голос Филча, обращавшегося к миссис Норрис:

— Здесь кто-то есть, моя дорогая?

Гермиона застыла от ужаса, но я быстро схватил ее за руку и прошептал:

— Бежим!

Мы понеслись назад, что было сил. Вдали раздавался топот Филча, преследующего нарушителей. Изнурительные тренировки пошли мне на пользу: я летел вперед, таща за собой задыхающуюся Гермиону, и на ходу лихорадочно соображал, как выпутаться из создавшейся ситуации. Наверняка лестница еще не вернулась на площадку, поэтому оставался единственный выход. Резко затормозив перед дверью и едва успев удержать чуть не упавшую от такого маневра девочку, я выхватил из кармана волшебную палочку, постучал по замку и прошептал: «Алахомора!». Замок щелкнул, дверь распахнулась, и я быстро нырнул в проем, почти втащив следом запыхавшуюся Гермиону, а затем закрыл дверь.

— Стойте! Вам от меня не уйти! — С громким криком Филч примерно через минуту промчался мимо.

Мы стояли рядом, прижавшись ушами к дверям, и слушали, как стихают вдали его громкие шаги. Наконец осталось только прерывистое дыхание Гермионы. Внезапно девочка сдавленно прошептала:

— Посмотри!

Я обернулся вслед за ней и, прекрасно зная, что именно она там увидела, молниеносно зажал подруге рот правой ладонью, чтобы удержать возможный визг, а левой рукой крепко обхватил за плечи.

— Тихо! — Я смотрел прямо в карие глаза девочки, расширившиеся от испуга. — Не делай резких движений!

Гермиона согласно кивнула головой. Пушок стоял довольно спокойно, но было ясно, что скоро он придет в себя. Я резко повернул ручку и, вытолкнув девочку в коридор, выскочил следом, а затем с силой захлопнул дверь. И мы побежали к выходу из коридора. Мчались, не останавливаясь, пока не оказались в гостиной Когтеврана, где попадали в кресла и сидели тяжело дыша. К счастью в гостиной было мало студентов, которые не обращали внимания на наше странное поведение. Через некоторое время я возмущенно сказал:

— Директор сошел с ума, если держит такое чудовище в школе!

— Фомальгаут, неужели ты не заметил, на чем стоит эта собака? — Раздраженно спросила Гермиона.

— Я не смотрел на ее ноги. Тут за головами уследить бы.

— Она стоит на крышке люка. Совершенно очевидно, она что-то охраняет.

Великий Мерлин, этого я и боялся! Теперь моя любознательная однокурсница не успокоится, пока не узнает, что именно охраняет Пушок. И за что мне такое наказание?

* * *

Вчерашние тыквы и живые летучие мыши уже исчезли, от праздничного убранства Большого Зала не осталось и следа. Школьники вяло поглощали обед, оживленно переговариваясь и бросая любопытные взгляды на преподавательский стол. Почти все профессора были на своих местах, но директор и его заместитель отсутствовали.

— Представляете, сам Министр Магии приехал в Хогвартс! — Наклонившись к своим друзьям, шепотом сказал Энтони Голдстейн.

— И мистер Малфой — глава Совета Попечителей. — Так же негромко добавил Майкл Корнер.

— Это все из-за того, что тролль пробрался в школу! — горячо поддержал товарищей Терри Бут.

Сидевшая рядом со мной Гермиона побледнела и вздрогнула от страха. Я ободряюще сжал под столом ее ладошку и задумался, вспоминая события вчерашнего дня. Все началось на последнем занятии по Чарам. Первокурсники разучивали заклинание Вингардиум Левиоса и работавшая в паре с Гермионой Сандра Фоссет не могла добиться успеха. Она громко выкрикивала заклинание, бестолково размахивая руками.

— Ты неправильно произносишь. Второй слог должен быть длинным и раскатистым. — Не могла удержаться от поучений Гермиона. — И не забудь выполнить поворот запястья, перед тем как взмахнуть палочкой.

— Попробуй сама, раз такая умная, — разозлилась Сандра.

Разумеется, лучшая ученица Хогвартса с легкость подняла перо в воздух.

— Отлично! — Флитвик не скрывал радости. — Пять баллов мисс Грейнджер!

Неудивительно, что к концу урока Фоссет была в прескверном настроении.

— Почему ты меня не послушала? — спросила Гермиона. — Я хотела помочь!

— Я не нуждаюсь в помощи такой зазнайки как ты! — с вызовом ответила Сандра. — Не удивительно, что тебя все терпеть не могут!

Гермиона молча отвернулась от сокурсницы и вся в слезах бросилась к выходу из класса. Быстро побросав свои вещи в сумку, я последовал за девочкой, расталкивая локтями мешавших студентов.

— Гермиона! Можно тебя на минуту? — Я догнал ее в пустом коридоре примерно на полпути в женский туалет и теперь шел, вернее, бежал рядом.

— Оставь меня в покое! — мисс Грейнджер даже не подумала остановиться.

— Не оставлю, пока ты не объяснишь, почему плачешь.

Я крепко взял ее за руку и завел в пустой класс, плотно закрыв за собой дверь.

— Фомальгаут, за что они все меня так ненавидят? — спросила Гермиона дрожащим от обиды голосом.

— Подумай сама. — Главное, переключить ее внимание на что-нибудь другое, отвлечь от истерики. — У тебя легко получаются новые заклинания и зелья, ты всегда лучше всех выполняешь домашние задания, читаешь много дополнительной литературы и знаешь больше любого первокурсника.

— Хочешь сказать, что они мне просто завидуют? — недоверчиво поинтересовалась Гермиона.

— Конечно! Потому что прекрасно знают: однажды ты станешь Великой Волшебницей!

— Но что же делать с таким отношением однокурсников?

— Надо быть выше этого, не обращать на них внимания. Слабых всегда обижают, в то время как сильных уважают. Знаю на собственном опыте.

— А ты не завидуешь мне? — затаила дыхание в ожидании ответа девочка.

— Нет, потому что разделяю твое стремление к знаниям. — Поспешил я успокоить ее.

— Тогда почему ты избегаешь меня? Думаешь, я стремлюсь общаться с тобой из выгоды?

— Не думаю и очень хочу дружить с тобой. — Я на мгновение замялся, не зная как объяснить всю сложность ситуации, в которой был вынужден существовать, а затем продолжил. — Понимаешь, бывшие слуги Сама-Знаешь-Кого хотят отомстить Гарри Поттеру за гибель своего господина. Однажды они уже похитили меня, а в следующий раз просто убьют. И всех близких мне людей тоже не пощадят. Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня!

— Но ты не справишься с ними в одиночку! — выпалила экс-гриффиндорка с какой-то отчаянной храбростью. — Я могу помочь тебе. Вместе мы будем сильнее!

Внезапно меня молнией поразила ужасная мысль: нельзя обеспечить безопасность девочки, просто держась на расстоянии от нее. Дамблдор рано или поздно обратит внимание на такую одаренную студентку и захочет использовать ее в своих целях. А с какой легкостью старый шахматист жертвует пешками, я прекрасно знал на собственном опыте. Ну нет, Дамблдор не получит эту девочку — он и так слишком много у меня отнял! Но как заставить директора заботиться о безопасности обычной школьницы? Тем более если она станет близким другом Гарри Поттера, который играет главную роль в планах этого паука? Вот именно! Конечно, выход был не самым лучшим, но зато гарантировал абсолютную надежность.

— Ты уверена, что хочешь дружить со мной? — Я посмотрел Гермионе прямо в глаза: — Подумай очень хорошо. Обратной дороги не будет!

— Да! — она стойко выдержала мой взгляд.

— Тогда давай обменяемся Клятвой Верности.

— Давай! — Гермиона не колебалась ни секунды: — А что это за клятва такая?

— Ну, мы просто пообещаем никогда не предавать друг друга…

Я вкратце объяснил девочке сущность ритуала. Важнейшим условием его успеха являлась искренность желания участников, вследствие чего человека нельзя вынудить принести подобную клятву, но данную добровольно он уже не сможет обойти, потому что магия фиксирует не словесные обещания, а намерения. В отличие от Непреложного Обета Клятва Верности была обоюдной и поэтому не требовала участия скрепляющего. Мы встали лицом к лицу, взявшись за левые руки. Зажатые в правых руках палочки смотрели концами друг на друга. Ладошка первокурсницы слегка дрожала от волнения.

— Не бойся. — Я ободряюще улыбнулся ей и торжественно произнес:

— Я клянусь в вечной верности Гермионе Джейн Грейнджер!

— Я клянусь в вечной верности Фомальгауту Сириусу Блэку!

Из кончиков палочек вырвались золотые лучи, которые слились в тонкую сияющую нить. Мы плавно опустили волшебные палочки вниз, соприкоснулись их кончиками и вместе закончили:

— Coniuncte in perpetuum![1]

Нить обвила наши руки словно браслет. Ярко вспыхнув, он разделился посередине на два одинаковых обруча, которые быстро двинулись по рукам наверх, скрываясь под рукавами школьных мантий. Через секунду я почувствовал укол в сердце и понял, что клятва подействовала.

— И что теперь? — Спросила немного смущенная Гермиона, когда мы разомкнули руки.

— Все в порядке. — Я поспешил перевести разговор на другую тему: — Кстати, есть идея, как можно защититься от влияния дементоров. Надо просто изучить окклюменцию.

Теперь, когда мы вместе, следовало позаботиться о надежном сокрытии воспоминаний девочки от некоторых чересчур любопытных добрых дедушек.

— Что изучить? — удивленно переспросила Гермиона.

— Окклюменцию. Магическую защиту сознания от постороннего влияния и проникновения извне. Это малоизученная, но очень полезная область колдовства.

— Подожди, Фомальгаут. — Недоуменно нахмурилась подруга. — Ты хочешь сказать, что волшебники умеют читать мысли?

— Не совсем. Сознание не книга, которую можно листать. А мысли не написаны на стенках мозга. Но чародеи, овладевшие искусством легиллименции, способны извлекать чувства и воспоминания из твоего сознания.

— То есть пока я не научусь окклюменции, такие волшебники будут свободно копаться у меня в голове? — обеспокоено поинтересовалась мисс Грейнджер.

— Да. Для легиллименции необходим визуальный контакт. Поэтому постарайся пока не смотреть прямо в глаза профессорам Хогвартса. Помни: им достаточно всего одного взгляда, чтобы узнать о тебе все!

— Фомальгаут, а откуда ты знаешь об этих разделах магии?

— Мне рассказал отец. Он же дал несколько уроков. Чистокровных волшебников из старинных семей с самого детства обучают окклюменции, чтобы они могли защитить свои воспоминания от легиллиментов. Я готов научить тебя всему, что знаю сам.

— Тогда давай начнем прямо сейчас! — Гермиона не скрывала своего нетерпения.

— Хорошо. — Я сел за парту, посадил ее напротив и, собравшись с мыслями, начал урок: — Прежде всего, ты должна четко уяснить, что…

Примерно час спустя мы покинули класс и отправились в гостиную своего факультета. Но спокойно добраться туда не удалось: коридор внезапно наполнился мерзкой вонью, послышался низкий рык и тяжелая поступь гигантских ног. Из-за угла прямо на нас медленно надвигался старый знакомый — огромный тролль со здоровенной деревянной дубиной в руке. Гермиона издала пронзительный вопль и застыла на месте от ужаса. Я спокойно достал волшебную палочку и выкрикнул:

— Вингардиум Левиоса!

Подчиняясь заклинанию, дубина вырвалась из рук тролля, поднялась высоко в воздух, а затем обрушилась ему точно на затылок. Монстр упал как подкошенный, с ужасным грохотом, от которого содрогнулись пол и стены.

— Он умер? — спросила немного пришедшая в себя Гермиона.

— Не думаю. Скорее всего, просто без сознания.

Минуту спустя в коридоре появились МакГонагалл, Слизнорт и Квирелл. Последний бросил на тролля единственный взгляд, издал задушенный вопль и мгновенно сел на подоконник, схватившись за сердце. Профессор Слизнорт склонился над поверженным чудовищем. МакГонагалл коршуном набросилась на нас с Гермионой.

— Потрудитесь объяснить, почему вас не было в Большом Зале на празднике?

— Простите профессор. — Я опустил голову. — Мне было очень грустно. Ведь ровно десять лет назад в этот день Сами-Знаете-Кто убил моих родителей. Мисс Грейнджер утешала меня. Пожалуйста, не наказывайте ее. Я один во всем виноват.

— Я понимаю мистер Блэк. Вашей вины в случившемся нет. — Смягчилась декан Гриффиндора. — Но все же постарайтесь в дальнейшем посещать школьные торжества, а не бродить в одиночестве по замку. Я считаю, что вам просто невероятно повезло. Если вы не пострадали, то можете идти в башню Когтеврана.

Мы с Гермионой не заставили себя долго упрашивать и поспешили ретироваться.

В этот момент от входа в Большой Зал раздался громкий визгливый голос:

— Где Гарри Поттер? Мне срочно надо видеть Гарри Поттера!

Я тряхнул головой, прогоняя остатки воспоминаний, и посмотрел в том направлении. Это был человек маленького роста с обвисшей кожей и лысиной на макушке, обрамленной тонкими бесцветными растрепанными волосами. В его лице, остреньком носике и маленьких слезящихся глазках явно проглядывало что-то крысиное. Питер Петтигрю внимательно оглядывал лица учеников, пытаясь найти среди них одного, так похожего на его бывшего друга, которого он подло предал и обрек на смерть. Облегчая ему задачу, я поднялся со своего места. Профессора и студенты сидели потрясенные неожиданным вторжением. Заметив нужного человека, Хвост быстро побежал ко мне по проходу между столами, истерично заламывая руки и громко выкрикивая на весь зал:

— Это я был Хранителем Тайны Поттеров! Это я выдал их убежище Темному Лорду! Но я не хотел, честное слово! Он заставил меня, сказал, что иначе убьет! Я любил своих друзей! Бедный Джеймс, бедная Лили!

Добежав до своей цели, Питер упал передо мной на колени, обнял мои ноги, пытаясь поцеловать носки ботинок, и запричитал захлебываясь слезами и соплями:

— Гарри, мальчик мой, прости меня! Пожалуйста, скажи, что прощаешь меня! Десять лет я в безмерном горе каждый миг вспоминал своих погибших друзей! Я не могу больше так жить!

Я стоял как статуя, внешне ничем не выдавая своих чувств. Но внутри все ликовало: мой план удался. Теперь все своими глазами увидели, что Петтигрю жив и услышали его чистосердечное признание. Наконец-то эта мразь сполна получит по заслугам, а Сириус будет реабилитирован.

Глава 10

Рождественским утром я рассматривал подарки: мантию-невидимку отца от Дамблдора и самодельную деревянную флейту от Хагрида. В следующем свертке оказалась колода коллекционных карт «Подземелья и драконы» от Гермионы. Моим подарком ей стала книга «Тень Воспоминаний» знаменитого теоретика магии Адальберта Уоффлинга — самое лучшее пособие по окклюменции и легиллименции из всех ныне существующих. Я как раз разворачивал складной нож от Сириуса с приспособлениями для открывания замков и развязывания узлов, когда раздался стук в окно. На подоконнике сидел Фоукс, который принес тяжелый и толстый конверт из желтоватого пергамента. На пурпурной сургучной печати был оттиснут личный герб Альбуса Дамблдора: на фоне раскрытой книги повернутый острием вниз меч, гарда которого превращена в весы. В конверте было адресованное крестному письмо с просьбой о личной встрече. После некоторых видимых колебаний он в коротком ответе пригласил в гости директора Хогвартса.

Это был первый разговор Сириуса с Дамблдором после десяти лет Азкабана и от того, как он пройдет, многое зависит в дальнейшем. Поэтому я спрятался за креслом отца в его рабочем кабинете, надежно скрытый мантией-невидимкой и держал наготове волшебную палочку. Когда имеешь дело с Альбусом Дамблдором, надо быть готовым к любым неожиданностям, в том числе и к возможному нападению. Отец принял порцию Феликс Фелицис, так что вполне сможет уклониться от первой атаки, а потом я успею прийти ему на помощь. Не могу утверждать, что меня не посещало сильное искушение первым нанести внезапный и сокрушительный удар. Директор вряд ли был готов к поединку с волшебником, обладающим всеми знаниями Волдеморта. Но я не получу удовлетворения просто убив его. Для начала необходимо разрушить все планы старого паука, растоптать морально, и лишь затем уничтожить физически, получив от его смерти максимально возможную выгоду.

— Я слушаю вас, Альбус. — Сложив на груди руки, холодно произнес отец.

— Сириус, я полагаю необходимо уладить возникшее между нами недоразумение. — Тон собеседника нисколько не смутил Дамблдора.

— Вы называете это недоразумением? — голос крестного буквально дрожал от едва сдерживаемого возмущения. — Почему я был вынужден отсидеть десять лет в Азкабане без суда и следствия? Почему вы не собрали по моему делу заседание Визенгамота?

— Мальчик мой, пойми, я сделал это для того, чтобы спасти тебя! — в голосе директора слышалась затаенная боль.

— Спасти? Это вы называете «спасти»? — сарказму Сириуса мог бы позавидовать сам покойный профессор Снейп в свои лучшие времена. — Тогда у меня нет ни малейшего желания узнать, что же по вашему представлению означает «погубить»!

— Да, спасти. — Ярость Блэка не смогла поколебать спокойствия старика. — Подумай о том, что, учитывая тяжесть инкриминируемых преступлений, Визенгамот почти наверняка приговорил бы тебя к Поцелую Дементора! Пособничество Волдеморту, предательство Джеймса и Лили Поттеров, убийство Питера Петтигрю и дюжины ни в чем не повинных магглов — многих волшебников приговаривали к смерти за меньшее! К тому же тогда судьи, вдохновленные падением Волдеморта, особо не церемонились с Пожирателями Смерти. А тебя авроры схватили прямо на месте преступления! Теперь то мы знаем, что во всем был виноват Петтигрю. Но тогда все выглядело совсем иначе. Поэтому еще скажи спасибо, что тебя арестовали Фрэнк и Алиса. Другие могли просто убить на месте преступления.

— Я понимаю, что обстоятельства действительно свидетельствовали против меня. — Вынужден был согласиться отец. — Но разве вы — Верховный Чародей Визенгамота не могли настоять на применении ко мне легиллименции или Сыворотки Правды?

— Мог, конечно. — Тяжело вздохнул директор. — Но что бы это собственно доказало? Ведь все считали тебя Пожирателем Смерти, который научился темной магии у самого Волдеморта! А такому волшебнику не сложно обмануть легиллимента или преодолеть действие Сыворотки Правды. Как только я убедился в твоей невиновности, то сразу же стал добиваться реабилитации, но дело застопорилось из-за скрытого противодействия Люциуса Малфоя, который сам хотел стать опекуном Гарри Поттера. Снять с тебя все обвинения удалось только после обнаружения настоящего предателя.

— Со мной все ясно. — Сириус не стал спорить дальше и предпочел сменить тему: — Но почему вы отдали моего крестника этим кошмарным маглам? Вы хоть представляете себе, что ему пришлось там пережить?

— У меня не было другого выхода. В то время когда надо было определить будущее мальчика, многие из приспешников Волдеморта оставались на свободе, были сильны и полны желания мстить за своего господина. Лили умерла, чтобы спасти своего сына и тем самым окружила его защитой, которая действовала до недавних пор. Я доверился магии крови и отдал ребенка Петунии — его единственной родственнице. Жертва Лили сделала узы крови сильнейшей защитой, которую я мог ему дать.

— Но это не оправдывает их ужасное отношение к ребенку: систематические избиения, издевательства, принуждение выполнять самую тяжелую и грязную работу по дому! С домовыми эльфами и то лучше обращаются.

— Сириус, я не знал, в каких условиях живет Фомальгаут. Я считал, что Петуния добрая женщина и хорошо относится к ребенку. Ну кто мог подумать, что у Лили такая ужасная сестра? К тому же я ежегодно перечислял Дурслям значительную сумму денег из сейфа Поттеров на расходы по воспитанию Гарри и поэтому думал, что мальчик ни в чем не нуждается. Сейчас я очень сожалею о своей беспечности, но прошлого не вернуть.

Бродяга заметно поморщился при этих словах как от зубной боли, но промолчал.

— А теперь, когда недоразумение между нами улажено, я бы хотел подробно выслушать историю твоего побега из Азкабана и последующих событий. Некоторые моменты не совсем понятны из письма.

— Хорошо, Альбус. — И отец подробно рассказал придуманную нами версию событий, честно глядя при этом прямо в голубые глаза старого паука. — Таким образом, отправив своего сына в Хогвартс, я стал искать Хвоста по всей Британии.

— Ты встречался с Ремусом? — поинтересовался Дамблдор.

— Даже не собираюсь! — гневно выплюнул крестный. — Между нами все кончено, после того как он поверил в мое предательство, разом перечеркнув десять лет дружбы.

— Ты слишком категоричен в своих суждениях, Сириус. Я уже объяснил, почему мы все поверили в твою вину. Вместе у вас было бы больше шансов найти Питера. Ладно, сейчас я хочу поговорить с этим вашим домовым эльфом.

— Боюсь, у вас ничего не получится. — Смущенно произнес отец. — Я дал Кричеру одежду и приказал навсегда убираться из моего дома.

— Зачем ты так поступил? — Директор не смог скрыть сильное раздражение.

— Я всегда терпеть не мог этого эльфа за его патологическую верность моей покойной матушке. К тому же в тот момент я был очень зол на него за то, что он держал в плену Фомальгаута. Признаюсь, едва сдержался, чтобы просто не убить его на месте.

На самом деле я приказал Кричеру отправиться в поместье Поттеров, и не покидать его ни под каким видом. А его место в доме Блэков на площади Гриммо теперь занял Бобби. Вот только Дамблдору это знать не полагалось.

— Сириус, твоя поспешность и необдуманность в принятии важных решений просто возмутительна! Сначала необходимо было тщательно допросить этого эльфа, узнать, кто приказал ему присматривать за ребенком и только потом уже выгонять его из дома, если тебе так этого хотелось. Тогда бы мы точно знали, кто за всем этим стоит.

— Я и так прекрасно знаю, что это был Питер. Все зло идет от Петтигрю! — Яростно прорычал отец. — Он шпионил за нами и доносил Волдеморту о каждом шаге Ордена Феникса, он, став Хранителем Тайны Поттеров, выдал местонахождение Джеймса и Лили своему господину! Наконец именно он подставил меня и отправил на долгие годы гнить в Азкабане! Ну ничего теперь эта крыса получила по заслугам! — Бродяга разразился злобным лающим смехом.

— Но зачем ему красть ребенка? — задал закономерный вопрос директор. — Чего Питер мог этим достичь? Какую цель преследовал?

— Признаться, я особо не задумывался на эту тему. — Неуверенно протянул крестный. — Видимо, Хвост хотел отомстить за падение Волдеморта. Ведь он разом потерял все и вряд ли был очень рад жить десять лет в виде крысы, скрываясь от правосудия.

— Сириус, я понимаю твои чувства, но склонен считать, что Петтигрю играл далеко не главную роль в похищении мальчика.

— И какие у вас причины так полагать, Альбус? — скептически хмыкнул отец.

— В последнее время произошло слишком много таинственных и темных событий. Разве тебе не кажется странным, что Дурсли погибли в катастрофе именно в тот день, когда был похищен твой крестник?

— Случайное совпадение. — Равнодушно пожал плечами Сириус. — У магглов довольно часто случаются катастрофы подобного рода.

— Не думаю. Логичнее предположить, что похищение, катастрофа и анонимная статья в «Ежедневном Пророке», наделавшая столько шума — звенья одной цепи. Но Питер не мог все это сделать в одиночку.

— Возможно, у крысы были сообщники. — Высказал предположение крестный. — Кто-нибудь из затаившихся Пожирателей Смерти. Далеко ведь не всех тогда выловили. Скорее всего, теперь они снова залягут на дно, узнав о судьбе Петтигрю.

— Есть и еще тревожные факты. Люпин таинственно исчез и я вот уже пять месяцев не могу с ним связаться. А Северус Снейп так и не вернулся в школу из летнего отпуска.

— Все ясно: сообщником Хвоста был Нюниус! — Торжествующе воскликнул Сириус. — Альбус, да как вы вообще могли нанять на работу этого Пожирателя Смерти? Ему же место в Азкабане!

— Сириус, надо верить в лучшее в людях! — Дамблдор укоризненно покачал головой. — Многие совершают в молодости ошибки. Главное вовремя осознать их и постараться исправить. Северус давно раскаялся в своих поступках. У меня есть веские основания доверять ему.

— И что же это за основания? — подозрительно поинтересовался отец.

— Это касается только меня и Снейпа. — Холодно отрезал директор.

— Ну что же, вам конечно виднее. — С сомнением протянул Сириус. — Лично я никогда не стану доверять Нюниусу.

— Ты упускаешь из виду случай с Тонксами. — Напомнил Дамблдор. — Не может быть случайным совпадением, что после того как они подали в Визенгамот прощение об опекунстве над Гарри Поттером, некто пришел к ним домой и превратил их разум в чистый лист. Такое мог сделать только очень могущественный маг. Питер просто не способен на подобное волшебство.

— Пожалуй, вы правы. — Задумчиво протянул крестный. — Но кто именно совершил это? Вы подозреваете кого-то конкретного?

— Подумай хорошо, мальчик мой. — Устало вздохнул старик. — В магической Британии не так уж много подходящих кандидатур.

— Вы считаете, что это Волдеморт? — в притворном ужасе воскликнул отец. — Но он же погиб в ту ночь десять лет назад!

— Увы, такой волшебник так просто не умирает. Метки Пожирателей Смерти все еще активны, в них чувствуется магия. Я знал, что рано или поздно он вернется, пусть даже много лет спустя. Но это произошло сейчас. Судьба отпустила нам мало времени на передышку. Грядут темные и страшные времена.

— Но почему Волдеморт всего лишь похитил Фомальгаута, а не убил, хотя имел такую возможность?

— Сложно сказать наверняка. Возможно, он хотел постепенно переманить мальчика на свою сторону. Это было бы несложно сделать, если бы опекуном ребенка стал Люциус Малфой.

— Вы сообщили обо всем Министру? Что предприняли авроры? Почему молчат газеты? Ведь предстоит новая война!

— Я поделился своими подозрениями с Корнелиусом. — Неохотно ответил директор. — Но Фадж не склонен прислушаться к голосу разума. Департамент охраны магического правопорядка бездействует. Мы можем рассчитывать только на себя. И наше самое уязвимое место — ты Сириус. Если приспешникам Волдеморта удастся добраться до тебя, то опекуном Фомальгаута автоматически станет Люциус Малфой. Понятно, что это не закончится ничем хорошим для мальчика. Чтобы максимально обеспечить вашу безопасность я предлагаю защитить этот дом заклинанием Доверия и устроить в нем штаб Ордена Феникса.

— Если все обстоит так ужасно, то может нам с Фомальгаутом стоит уехать из Англии? — задумчиво спросил отец. — Куда-нибудь подальше. Например, в Японию. Я слышал, в Махоутокоро[2] прекрасное обучение. Уверен мальчику будет там хорошо.

— Не думаю, что это прекрасная идея. — Дамблдор очень встревожился перспективы лишиться Избранного. — Ведь там я не смогу вам помочь в случае необходимости. Ты будешь предоставлен сам себе и не сумеешь защитить мальчика от Волдеморта. А он приложит все силы, чтобы найти и убить ребенка виновного в его падении.

— Хм, пожалуй, в этом вы правы, Альбус. Но я все равно вынужден отклонить ваше предложение. — Твердо произнес крестный. — Веря в «лучшее в людях», вы вполне способны передать адрес моего дома какому-нибудь тайному стороннику Волдеморта, который выберет удобный момент и пошлет мне в спину Смертельное Проклятие. Я сам стану Хранителем Тайны и постараюсь без крайней необходимости не выходить отсюда. А даже если выйду, то никто не будет знать, куда именно я направляюсь. Это гораздо надежнее, чем заранее оповещать кучу народа из эскорта, который вы можете приставить ко мне.

— Сириус, я поражаюсь, с какой легкость ты стал подозревать других в предательстве, после того как сам пострадал от недостатка доверия! — возмущенно воскликнул Альбус Дамблдор. — Причем без всяких на то оснований! Мы просто не сможем бороться с Волдемортом, если начнем обвинять друг друга.

— Простите, профессор. — Упрямо покачал головой крестный. — Но жизнь научила меня не доверять даже бывшим друзьям.

— Хорошо, мальчик мой. Пусть будет по-твоему. — Вынужденно согласился Дамблдор. — Просто помни, что вы не одни. Я и остальные члены Ордена Феникса всегда готовы прийти на помощь в случае необходимости.

— Я учту это. — Вежливо ответил отец. — У вас есть еще вопросы ко мне?

— Меня очень тревожит поведение Фомальгаута. — Обеспокоено произнес директор.

— А что не так? — мгновенно встрепенулся Сириус. — Разве он плохо учится? Или может быть нарушает школьные правила?

— Нет, с этим как раз все в порядке. Очень редко можно встретить такого способного и дисциплинированного студента. — Поспешил внести ясность Дамблдор. — Но вот его отношения с другими детьми…. Мальчик замкнут, нелюдим, отклоняет все попытки однокурсников сблизиться с ним. Будет неплохо, если в следующем году Фомальгаут попадет в факультетскую команду по квиддичу. Спортивный коллектив поможет ему преодолеть свои комплексы.

— Но он дружит с одной девочкой по имени Гермиона. — Крестный недоуменно пожал плечами. — Они даже обменялись какой-то Клятвой Верности.

— Что? Повтори, что ты сказал? — Лицо Дамблдора стало белее мела. Я даже подумал, что старика сейчас хватит инфаркт. — Фомальгаут и мисс Грейнджер дали друг другу Клятву Вечной Верности?

— Ну да. Кажется, он так и сказал: Вечной Верности. Как трогательно, правда? — Бродяга старательно играл роль недалекого простодушного гриффиндорца, совсем не разбирающегося в некоторых разделах магии.

— Трогательно?! — В голосе директора слышалась неприкрытая ярость. — Ты хоть понимаешь, что это значит?

— Они никогда не смогут предать друг друга. — Недоумение Сириуса не знало предела. — Что в этом плохого?

— Это означает, что если погибнет один из них, то в тот же самый момент умрет и другой. Их жизни теперь связаны воедино.

— Что?! — Теперь пришла очередь отца выражать беспокойство. Вот только оно было насквозь наигранным. — Неужели все настолько серьезно?

— Более чем серьезно. — Мрачно кивнул в ответ Дамблдор.

— Но Альбус, разве вы не можете просто снять эту клятву? — с надеждой в голосе спросил отец. — Ведь вы же Великий Волшебник!

— Разумеется, не могу. — Крайне раздраженно отозвался старик. — Есть заклинания, последствия которых не может отменить никто, как бы велико не было его личное могущество. Смертельное Проклятие, например. Или Клятва Вечной Верности.

— И что же нам теперь делать? — встревожено поинтересовался Сириус.

— Для начала как можно дольше необходимо сохранять данный факт в тайне. Кто еще в курсе насчет Клятвы Верности? Разумеется кроме самих детей?

— Только я. Фомальгаут не станет откровенничать о таких вещах с посторонними.

— Пусть так будет и дальше. Объясни ему всю опасность раскрытия этой тайны другим людям. А впоследствии нам придется принимать меры для обеспечения безопасности мисс Грейнджер. — Дамблдор расстроено покачал головой. — Да, наделали детки дел.

— Хорошо. — Не стал спорить отец. — Я сегодня же поговорю с сыном.

— Ладно, мне пора возвращаться в Хогвартс. — Похоже, старик опасался услышать еще одну сногсшибательную новость. — В нынешние времена я не могу надолго оставлять школу.

Проводив директора, которого на дорожку по полной программе облаяла Вальбурга, отец задумчиво направился в свой кабинет. Я следовал за ним бесшумной тенью. Войдя в помещение, еще хранившее атмосферу недавнего разговора, Сириус медленно прошел к окну, посмотрел в него несколько мгновений и, резко развернувшись, взмахнул палочкой в направлении висящего на стене портрета Финнеаса Найджелуса Блэка. В воздухе молнией пронеслось невербальное заклинание, и холст покрылся толстыми черными линиями, складывавшимися в частую сетку с квадратными ячейками. Паутина. Легендарное заклинание авроров, предназначенное для пленения изображений на картинах и портретах.

— Прекрасный удар, отец! — я снял порядком надоевшую мантию и подошел к стене.

— Это все действие Жидкой Удачи. — Скромно пожал плечами Сириус и, встав рядом со своим прапрадедом, риторически поинтересовался: — Финнеас, разве вас не учили, что подслушивать чужие разговоры нехорошо?

— Слишком молодой чтобы мне нотации читать. — Мрачно пробурчал бывший директор Хогвартса. — Предатель крови, позор рода Блэков!

— Ах, вот как вы заговорили? — Глаза бывшего Мародера опасно сузились, а на кончике палочки появилось волшебное пламя.

— Век бы здесь не появился, но Дамблдор попросил меня присматривать за вами, чтобы позвать его на помощь в случае необходимости. — Поспешил объясниться портрет.

— И заодно передавать ему каждое наше слово!

— За кого вы меня принимаете? — возмущенно заявил предок. — Я не шпион!

— Вы были деканом Слизерина. А я не доверяю представителям змеиного факультета.

— Подожди, отец. — Я поспешил вмешаться. — Он может быть очень полезен для слива дезинформации одному нашему чересчур любопытному знакомому.

— Мы не можем рисковать, Фомальгаут. По идее портрет предка не может причинить вреда своим потомкам. Но изображения предыдущих директоров Хогвартса обязаны выполнять все приказы Дамблдора. Нельзя предсказать заранее к чему приведет такой конфликт интересов. Кроме того учти что Финнеас Найджелус не испытывает к нам обоим особой любви.

— К счастью у меня есть способ гарантировать его преданность семье Блэков. — Мягко отстранив крестного, я кончиком своей волшебной палочки вывел на раме портрета несколько древних рун, которые, ослепительно вспыхнув, растаяли, и пояснил, ощущая себя «мистером Всезнайкой»: — Специальное заклинание для подчинения картин и портретов. Можно сказать письменный аналог империуса. Теперь он полностью в нашей власти.

— Очень похоже на рунические татуировки авроров. — Задумчиво покачал головой отец.

— Какие татуировки? — ощущение всеобъемлющих познаний стремительно испарилось. — Что ты имеешь в виду?

— А разве ты не в курсе? — удивился моей неосведомленности Сириус. — Каждый аврор, сдав выпускные экзамены, получает на тело рунические татуировки, которые наносят невыразимцы. Они дают повышенную ловкость, силу, выносливость, скорость реакции и другие физические качества.

Он снял мантию, а за ней рубашку и продемонстрировал грудь, спину и плечи, густо покрытые черной вязью рун.

— Волдеморт не знал данную тайну Министерства. — Я покачал головой. — И если это повышает ловкость, то почему тогда Тонкс спотыкалась на каждом шагу?

— Потому что она метаморф. Нимфадора была вынуждена постоянно контролировать состояние своего тела, прикладывать усилия, чтобы сдержать произвольные мелкие трансформации. За все хорошее приходится платить. А так как у тебя способности к метаморфизму выражены гораздо слабее, то они не сказываются на ловкости. Кстати вы оба унаследовали это по линии Блэков через него. — Крестный кивнул на портрет предка, глаза которого потухли, а лицо приобрело выражение покоя, и сменил тему: — Что ты скажешь о беседе с нашим «уважаемым» директором?

— Ничего принципиально нового. — Я пожал плечами. — Данный разговор еще раз подтвердил, что открытая борьба с Дамблдором невозможна. Он все вывернет к своей выгоде и сумет убедить всех что черное — это белое. Поэтому будем продолжать действовать тайно. Мы добились независимости на ближайшее время. Теперь тебе надо снова наложить на свой дом Фиделиус. А потом не забудь сообщить наш адрес Рите Скиттер: хочу встретиться с ней сегодня вечером после званого ужина у Малфоев. Мы ни в коем случае не должны к ним опоздать.

* * *

Внушительные кованые ворота, преграждавшие путь, бесшумно открылись при нашем приближении. Тисовая изгородь скрадывала звук шагов. Где-то в глубине темного сада, за оградой, плескал фонтан. Прекрасный особняк вырос из темноты в конце прямой аллеи, яркий свет лился сквозь нижние витражи с ромбовидным орнаментом. Да, Люциусу красиво жить не запретишь! Под ногами захрустел гравий, когда мы направились к двери. Та гостеприимно распахнулась при нашем приближении, открывая взгляду всю семью Малфоев в полном составе.

— Добрый вечер, дорогой брат! — бледностью и высокомерием Нарцисса сильно напоминала покойную Беллатрису, отличаясь только длинными светлыми волосами, которые ниспадали по спине. — Я очень рада, что ты принял мое приглашение!

— Как я мог отказать моей прекрасной кузине? — отец был сама любезность.

— Спасибо, Сириус. — Миссис Малфой сдержанно улыбнулась комплименту. — Позволь представить тебе моего мужа Люциуса и сына Драко.

— Рад знакомству! — Отец положил руку мне на плечо. — А это мой сын Фомальгаут.

Я вежливо склонил голову и произнес:

— Счастлив быть представленным вам, мистер и миссис Малфой. Ваш дом просто великолепен!

— Надеюсь, изнутри он вам понравится еще больше. — Холодно улыбнулся Люциус. — Позвольте пригласить вас за праздничный стол.

Мы прошли в большой, тусклый, богато украшенный коридор, с потрясающим ковром, который покрывал большую часть каменного пола. С портретов за нами внимательно следили, провожая взглядами бледные лица предков Малфоев: профессоров Хогвартса, чиновников Министерства, элиты магической Британии. За тяжелой деревянной дверью с бронзовой ручкой обнаружилась просторная комната. Над мраморной плитой камина, из-под которой вырывалось пламя, висело зеркало в позолоченной раме. В центре помещения стоял длинный богато украшенный стол с полированной поверхностью.

Люциус занял место во главе стола. По правую руку от него сели Нарцисса и Сириус, а по левую Драко и я. На столе возникли старинные серебряные тарелки и кубки гоблинской работы, наполненные изысканными яствами и напитками. Мы с отцом принялись за еду, стараясь соблюдать хорошие манеры. Нам прислуживали невидимые домовые эльфы. У чистокровных магов считается дурным тоном демонстрировать их гостям. Ничего удивительного если вспомнить, в какие лохмотья они обычно одеты. В ходе ужина между Сириусом и Нарциссой завязалась тихая сентиментальная беседа. Они вспоминали о совместном детстве, проведенном под кровом Блэков. Мы с Драко говорили о школе. Люциус ел молча, демонстрируя безупречные манеры, но внимательно прислушивался к обоим разговорам. Наконец ужин закончился.

— Вы не возражаете, если мы с кузеном побеседуем наедине? — поинтересовалась миссис Малфой. — Продолжим предаваться ностальгическим воспоминаниям.

Протестующих не нашлось. Нарцисса увлекла за собой Сириуса, а мы втроем удобно устроились в небольшой гостиной, отделанной в традиционных цветах Слизерина: зеленое с серебром. На одной из стен висел портрет отца хозяина поместья — Абрахаса Малфоя, одного из старейших Пожирателей Смерти, погибшего еще в самом начале первой войны. Он украдкой бросил любопытный взгляд на Мальчика-Который-Выжил и быстро отвернулся, пытаясь скрыть свою заинтересованность.

— Я давно хотел лично познакомиться с вами, мистер Блэк. — Довольно произнес Люциус. — Не каждый ученик способен в столь юном возрасте победить тролля. Ваша храбрость вызывает восхищение. Я ходатайствую перед профессором Дамблдором о награждении вас специальной медалью за особые заслуги перед школой.

Я невольно отдал должное хитрости аристократа, который очень грамотно использовал удобный случай, чтобы расположить меня к себе, втереться в доверие и сделать своим должником. Получив награду, я должен буду благодарить за нее Малфоя, не получив, стану винить в этом Дамблдора. Вот только я не позволю так нагло манипулировать собой. Никакой заслуги Люциуса в данной ситуации нет. Если он действительно хочет заработать мою благодарность, то пусть предложит нечто куда более существенное, чем пустую побрякушку.

— Благодарю вас, сэр. — Я вежливо улыбнулся и продолжил. — Но я всего лишь защищал свою однокурсницу. К тому же тролль — не самый опасный противник, которого мне удалось победить в своей жизни.

— Совершенно верно, Фомальгаут. И за избавление Магического Мира от Сами-Знаете-Кого вы тоже не получили никакой награды. Наоборот, Мальчика-Который-Выжил отправили жить к этим кошмарным магглам! В «Пророке» писали правду об их отношении к вам?

— Да, это было просто ужасно! — я непритворно вздохнул. — К счастью все уже позади. Хотя никто не вернет мне десять лет жизни.

— Не живите прошлым, смотрите в будущее. Мне известны настроения в обществе. Как победитель Темного Лорда вы пользуетесь огромной известностью и популярностью. Многие считают, что со временем вы станете Великим Волшебником и связывают с вами серьезные надежды на изменение магического сообщества к лучшему.

— Но в Британии уже есть один Великий Волшебник — Альбус Дамблдор. — Я выразил недоумение. — И он тоже делает все для того, чтобы изменить наш мир к лучшему.

— Несомненно, Дамблдор является выдающимся волшебником. — Спокойно признал Люциус. — Но его политика у многих вызывает сильное недовольство. Кроме того, он уже очень стар. И хотя маги живут значительно дольше магглов, однажды все его должности окажутся вакантными. Будет лучше для всех, если их займет Гарри Поттер. В противном случае возможна длительная борьба за власть, которая приведет к хаосу.

— Простите, мистер Малфой. Но я не имею необходимых знаний и опыта для занятия таких высоких постов и не обладаю нужными способностями. — Так, теперь надо показать себя скромным и самокритичным мальчиком. Посмотрим, что ты скажешь?

— Это не страшно, мистер Блэк. Необходимые знания можно получить, а опыт придет со временем. К тому же рядом найдутся люди, которые смогут посоветовать вам, как лучше всего поступить в той или иной ситуации.

Очевидно, роль наставника будущего правителя магической Великобритании Люциус скромно оставил для себя. После внезапного падения Волдеморта он не очень расстроился, а напротив довольно быстро сориентировался и первым из всех Пожирателей Смерти переметнулся на сторону победителей. Десять лет он постепенно восстанавливал пошатнувшуюся репутацию и исподволь укреплял свои позиции в Министерстве, но не мог полностью преодолеть сильное сопротивление сторонников Дамблдора, чьим противником продолжал оставаться. Теперь Малфой решил сделать Мальчика-Который-Выжил новым Темным Лордом, знаменем вокруг которого сплотятся бывшие сторонники Волдеморта. Именно поэтому он с таким рвением стремился получить опеку над Гарри Поттером. А теперь, когда этот план провалился стремиться с помощью лести, уговоров и картин блестящего будущего втереться в доверие, чтобы впоследствии полностью управлять мной.

— Но что именно следует изменить в нашем мире к лучшему? — я решил притвориться заинтересованным таким заманчивым предложением.

— Фомальгаут, как ты можешь этого не понимать?! — взволнованно воскликнул Драко: — Это же очевидно!

— Успокойся, Драко. — Одернул разошедшегося сына Люциус и спокойно продолжил: — Очень многое. В последнее время происходит забвение старинных традиций и обычаев. Во всех сферах нашей жизни внедряются ужасные изобретения магглов. Чистокровные волшебники больше не пользуются уважением, а к власти пришли магглорожденные, магглолюбцы и предатели крови. Они ведут волшебное общество к гибели! Необходимо остановить этот процесс пока еще не поздно!

Я внимательно слушал откровения Малфоя. Зная всю эпопею Волдеморта, наверное, даже лучше его самого, никогда не задумывался о том, чем руководствовались богатые представители старинных фамилий, когда пошли за нищим полукровкой Томом Реддлом, чтобы осуществит его идеи или погибнуть в неравной борьбе. Причем не только англичане: Мальсибер и Розье были французами, Игорь Каркаров являлся выходцем из Восточной Европы, а Антонин Долохов — вообще из России.

— Правительство должны составлять достойные волшебники, а всех остальных надлежит поставить на место. — Продолжал разоряться Люциус.

— Но ведь именно так говорили и последователи Сами-Знаете-Кого! — я поспешил осечь разошедшегося аристократа пока он не начал призывать к немедленному истреблению грязнокровок.

— Вы правы, мистер Блэк. Темный Лорд ставил перед собой похожую цель, но пытался достичь ее иными средствами.

— Но ведь они творили ужасные злодеяния! Подчиняли, пытали и убивали людей!

— Фомальгаут, поймите: у них просто не было выбора. Шла война, а Пожиратели Смерти значительно уступали в числе своим противникам. Авроры тоже предпочитали лучше убивать, чем брать в плен. Тогдашний глава департамента магического правопорядка разрешил применение к подозреваемым Непростительных Заклятий. Многих как вашего отца без суда и следствия передали в лапы дементоров.

Вот здесь я был полностью согласен с последователем Волдеморта. Легко оставаться «добрым» и «светлым» в глазах общественности, когда имеешь в распоряжении целую армию авроров, готовых выполнить любой приказ. С трибуны Визенгамота очень удобно осуществлять справедливость. Любое твое решение для всех будет Законом. Можно и «простить» некоторых, «поверить» в лучшее в людях, предложить им перейти на «правильную» сторону. А в случае необходимости остается пожизненное заключение в Азкабане или Поцелуй.

— Да, отец мне рассказывал о тех временах. И я не хочу, чтобы они вернулись.

— Я тоже. Но этого и не нужно. — Поспешил успокоить меня Малфой. — Поставленной цели можно достичь мирными методами. Сами-Знаете-Кто добивался власти силой. Его победителю волшебники вручат ее добровольно.

— Мне надо обдумать ваши слова. — Я не хотел давать никаких обещаний даже самых расплывчатых.

— Конечно, мистер Блэк. — Не стал возражать Люциус. — Если у вас возникнут какие-то вопросы, обратитесь ко мне через Драко, и я постараюсь дать исчерпывающий ответ.

* * *

Возвратившись на площадь Гриммо, 12 мы подготовились к встрече с Ритой Скиттер и теперь ожидали ее появления, расположившись в удобных креслах возле камина.

— Чего хотел от тебя этот змей? — проявил свое любопытство отец.

— Люциус предложил мне стать новым Темным Лордом. — Я устало откинулся на спинку кресла. Мерлин, как надоело притворяться!

— Ничего себе! — он потрясенно покачал головой. — И что ты ответил на это заманчивое предложение?

— Пока ничего определенного. Но обещал хорошо подумать над его словами. А что ты сам думаешь о союзе с «бывшими» — я голосом выдели это слово — Пожирателями Смерти?

Сириус на минуту глубоко задумался и тихо ответил:

— Сердцем я не могу принять такой альянс, хотя разумом способен понять его пользу. Я убивал этих людей, а они отправили на тот свет немало моих хороших знакомых. Но эмоции плохой советчик в политике. Думаешь, Люциус говорил искренне?

— Сложно сказать наверняка. Похоже, сейчас он просто не хочет поверить в возможное возвращение красноглазого урода, даже не смотря на тревожные последние события.

— Да, Малфой наверное очень жалеет, что в молодости стал Пожирателем. — Согласился крестный. — Кому же хочется постоянно получать круциатусы от этого сумасшедшего?

— Именно. Но что будет, когда Люциус получит убедительные доказательства того, что Волдеморт не погиб, а уцелел в ту роковую ночь и ищет возможность возродиться? Наверняка тогда он просто предаст меня своему Хозяину, чтобы заслужить прощение последнего.

— Но ты можешь предотвратить возвращение Волдеморта, уничтожив все крестражи и занять его место во главе Пожирателей Смерти. — Резонно заметил отец.

— Это сделать несложно. Но когда Дамблдор узнает об окончательной гибели Тома, то просто устранит за ненадобностью Мальчика-Который-Выжил и его приемного отца. Парадоксально, но наши жизни в безопасности только пока существует Волдеморт.

— Имея такую поддержку, ты можешь уничтожить старого маразматика. Малфой станет могучим союзником, если обратить его на свою сторону.

— Все равно у меня будет меньше сторонников, чем у Тома в период его наивысшего могущества, так как самые лучшие Пожиратели Смерти сейчас сидят в Азкабане и вряд ли захотят сменить господина. — Я отрицательно покачал головой и продолжил. — А те, которые находятся на свободе, крайне ненадежны. Они готовы изменить Волдеморту, но предадут и меня, если их хорошенько прижать. Тот же Люциус сохраняет верность только собственной семье.

— И каковы твои дальнейшие планы? Как ты думаешь победить Дамблдора?

— Пока я собираюсь ориентироваться на Министерство Магии. Кто контролирует его — правит волшебным сообществом Великобритании. Как этого достичь — покажет время.

— А что если сделать Министром Бартемия Крауча-старшего? — задумчиво предложил отец. — Во время войны у него имелось множество сторонников и почитателей. Вполне реально восстановить его репутацию несокрушимого борца со Злом. Но самое главное: тебе известна тайна, с помощью которой можно надежно контролировать этого человека.

— Хорошая идея. — Я кивнул головой соглашаясь. — Но он наверняка постарается избавиться от нас, как только получит вожделенное кресло Министра. Кроме того, Бартемий Крауч очень плохой политик. После того как его собственный сын оказался Пожирателем Смерти, ему следовало объявить всеобщую амнистию. Мол, всех нас не минула чаша сия. А вместо этого он начал беспощадную охоту на бывших слуг Темного Лорда и тем самым оттолкнул от себя влиятельную часть общества. Также он излишне доверяет Дамблдору, что для нас крайне опасно. Поэтому лучше поддержать другую кандидатуру. Какие у тебя были отношения с Руфусом Скримджером?

— Нейтральные: мы вместе участвовали в нескольких операциях, но близкими друзьями не стали. — Сириус пожал плечами. — Так, обычные сослуживцы.

— В таком случае тебе стоит написать ему письмо с благодарностью за поимку Питера. Посмотрим, что он ответит. И в зависимости от этого будем действовать дальше.

Нашу беседу прервал негромкий хлопок аппарации. В комнате появилась Рита Скиттер в своем обычном ядовито-розовом платье и с сумочкой из крокодиловой кожи в руках. Хоть на Рождество могла бы нормально одеться! После обмена приветствиями мы все устроились за столом. Взрослые наслаждались золотистым вином столетней выдержки из погребов Блэков, а я ограничился тыквенным соком.

— Позвольте подарить вам это замечательное украшение, которое прекрасно оттенит вашу несравненную красоту. — Я открыл обитую изнутри черным бархатом плоскую коробочку, в которой лежало серебряное ожерелье с хризолитами, и протянул ее Рите.

— Какая прелесть! — женщина не смогла скрыть своего восхищения. — Оно прекрасно подходит к моим глазам!

— Это не только украшение, но и персональный портал, который в случае опасности может перенести вас в Поттер-мэнор. — Стоило позаботиться о безопасности такого ценного агента, хотя она и является порядочной стервой.

— Фомальгаут, я тоже хочу преподнести тебе небольшой подарок на Рождество. — Рита достала из сумочки сморщенную руку. — Это Рука Славы. Если вручить ей свечу, то она будет светить только своему хозяину! Лучший помощник для воров и грабителей!

— Большое спасибо. — Сухо произнес отец. — Но надеюсь, мой сын станет чем-то большим, чем вором или грабителем.

— Я не имела в виду ничего плохо! — поспешила заверить нас журналистка. — Просто передаю слова продавца.

Я молча принял подарок. В конце концов, в будущем подобный артефакт может очень пригодиться. Мне было прекрасно известно, что судьба вещь непредсказуемая.

— Вы очень хорошо поработали в последнее время. — Я вручил ей увесистый мешочек с золотыми галеонами. — Вот гонорар.

— Работать с тобой легко и приятно. — Рита не скрывала своего удовольствия.

— У меня для вас новое задание: разузнать как можно больше о юности и молодости профессора Дамблдора. Начните с Годриковой Лощины. Когда мы с отцом навещали могилу моих родителей, я видел на одной из плит имена: Кендра и Ариана Дамблдор. Весьма вероятно, что это родственники нашего уважаемого директора. Поговорите со старыми жителями деревни. Возможно, они знают что-нибудь интересное. Скажите, что собираете информацию для статьи о Мальчике-Который-Выжил и поэтому хотите побольше узнать о родителях Гарри Поттера. А потом за чашкой чая постепенно направьте разговор в нужную сторону. Вот вам хорошее средство для развязывания языков. — Я достал из кармана и протянул ей вместительный флакон с Сывороткой Правды. — Бесцветное и безвкусное зелье. Достаточно всего трех капель и человек не сможет ни о чем умолчать. Но будьте предельно осторожны. Беседуйте с каждым наедине. После разговора стирайте ему память при помощи Обливиэйта.

— Собирать компромат на такого высокопоставленного волшебника очень опасно. — Недовольно скривила губки Рита. — Я хочу дополнительную оплату за риск!

— Хорошо. — Я не счел нужным торговаться. — Получите жалованье в двойном размере, если найдете хоть что-то стоящее. Но вы не должны без моего ведома распоряжаться найденной информацией. Кстати, я хочу получить ваше воспоминание о слушании дела Петтигрю в Визенгамоте.

— Разве ты не читал мой репортаж с процесса в «Ежедневном Пророке»? — удивилась журналистка.

— Лучше один раз увидеть, чем десять прочитать. Наверняка вы написали далеко не все, что происходило на заседании. А мне необходима самая точная информация.

Женщина недовольно приставила волшебную палочку к виску и, вытянув длинную серебристую нить, опустила ее в протянутый мной пустой кубок.

— Благодарю! Ты хочешь посмотреть? — я повернулся к крестному.

— Не сейчас, Фомальгаут. — В голосе Сириуса чувствовалось недовольство. — Мне еще нужно поговорить с мисс Скиттер о важных вещах.

— Ну, как знаешь. — Я встал с кресла и, вежливо простившись с Ритой, ушел к себе в спальню. Там достав из шкафа Омут Памяти, осторожно перелил в него содержимое кубка и погрузился в воспоминания.

* * *

В зале заседаний Визенгамота было негде упасть яблоку. Помимо членов основного и расширенного составов в высоких квадратных шапках и мантиях цвета спелой сливы с красиво вышитой серебряной буквой «В» на левой стороне груди там находились журналисты от всех периодических изданий волшебного мира и многочисленные зрители. Я скромно пристроился на подлокотнике кресла Риты, которая не обращала внимания на окружающих, увлеченно строча в своем блокноте Прытко Пишущим Пером.

Дверь в углу зала отворилась, и два аврора ввели главного виновника сегодняшнего торжества — Питера Петтигрю. Крепко удерживая Хвоста за руки, стражи правопорядка усадили его в кресло с цепями, а сами бдительно встали по бокам, держа свои палочки наизготовку. Все присутствующие обратили на крысу взгляды полные страха, гнева, ненависти, а фотографы быстро защелкали своими камерами, стремясь запечатлеть сенсационный момент. Восседавший в самом центре первого ряда Альбус Дамблдор торжественно начал процесс:

— Судебное слушание от второго ноября сего года. Дознаватели: Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, Верховный Чародей Визенгамота; Корнелиус Освальд Фадж, Министр Магии; Амелия Сьюзен Боунс, глава департамента магического правопорядка. Секретарь суда: Долорес Джейн Амбридж. Питер Джайрус Петтигрю вы предстали перед Визенгамотом по обвинению в предательстве Джеймса и Лили Поттер, чьим Хранителем Тайны являлись и шпионаже в пользу Волдеморта. Только чистосердечное признание может смягчить ваше наказание. Мы желаем подробно знать, как все произошло.

— Я не хотел этого делать! — заверещал Питер. — Стояли темные и страшные времена! Все, кто пытался противостоять Сами-Знаете-Кому, погибали! Он заставил меня! Угрожал, что иначе убьет мою старую мать!

Петтигрю старательно изображал страшно напуганного человека. На самом деле он большой подонок, но далеко не трус. Мало кто способен настолько хладнокровно действовать в критических ситуациях. Как ловко он подставил Сириуса или изворачивался в Визжащей Хижине! Но некоторые зрители не знакомые с блестящими актерскими дарованиями Петтигрю стали смотреть на него с сочувствием и жалостью.

— Почему вы не обратились в департамент охраны магического правопорядка? — Сурово вопросил Дамблдор. — Министерство помогло бы вам!

— Да? — завизжал Петтигрю. — А почему тогда авроры не спасли Марлин МакКиннон, Эдгара Боунса и всех остальных убитых Пожирателями Смерти?

— Это вы виноваты в гибели этих волшебников? — вклинилась в допрос Амелия Боунс. — Признавайтесь!

— Нет! Я никого не убивал! — у крысы тревожно забегали глазки. — Он приказал мне просто следить и доносить об узнанном.

— И вы решили спасти свою мать ценой жизней других людей став его последователем? — поспешил вернуть себе инициативу Верховный Чародей. Одетый в фиолетовую мантию сегодня он выглядел на редкость величественно и грозно. Весь его облик буквально дышал праведным гневом.

— У меня не было иного выхода! Я умолял пощадить моих друзей. Тогда он сказал, что из таких сильных волшебников получатся хорошие слуги, и они могут спастись, если перейдут на его сторону.

— И что, вам удалось склонить кого-нибудь из своих друзей на сторону Сами-Знаете-Кого? — с интересом спросил Корнелиус Фадж.

— Я попытался, ведь для них это был единственный шанс избежать гибели. Начал с Ремуса Люпина, который в то время отдалился от остальных. Мы часто выпивали вместе, и я исподволь убеждал его, что бесполезно ждать милости от Министерства и только победа Темного Лорда даст оборотням равноправие с волшебниками.

— А причем здесь это? — в голосе Фаджа сквозило явное недоумение.

— Притом что Ремус с детства является оборотнем и всю жизнь мечтает облегчить положение своих товарищей по несчастью.

В зале послышался недоуменный ропот. Многие волшебники обратили на Дамблдора вопросительные взгляды. Старик неохотно признал:

— К сожалению, это правда. Мистер Люпин действительно был в детстве укушен оборотнем. Я разрешил ему учиться в Хогвартсе, предприняв все необходимые меры предосторожности. Каждое полнолуние он проводил за пределами школы в Визжащей Хижине.

Нельзя сказать, что подобное оправдание удовлетворило всех присутствующих на заседании, но шум стих.

— Так вам удалось завербовать своего друга-оборотня? — поинтересовался Фадж.

— Я был близок к этому. Еще немного и Ремус согласился бы перейти на нашу сторону. Но не хватило времени. Узнав, что я стал Хранителем Поттеров, Сами-Знаете-Кто заставил меня открыть ему Тайну. Он собирался показать Джеймсу и Лили что даже заклинание Доверия не спасет от Темного Лорда и единственный выход для них — перейти на его сторону. — Петтигрю трагически заломил руки. — В смерти моих друзей виноват один из Пожирателей Смерти Внутреннего Круга Северус Снейп! Он ненавидел Джеймса еще со школы и старался всячески ему навредить.

— Я уже давал показания по этому поводу. — Громко сказал Дамблдор. — Северус Снейп действительно был Пожирателем Смерти, но еще до падения Волдеморта стал нашим осведомителем ценой огромного риска для жизни. Вы просто пытаетесь его опорочить.

— Нет, это правда! — закричал на вес зал Хвост. — Узнав местонахождение Поттеров, Сами-Знаете-Кто вызвал Снейпа для разговора. Превратившись в крысу, я сумел подслушать, как Северус просил Лорда убить Джеймса и Гарри, а Лили отдать ему для утех, потому что вожделел к ней еще со школы.

При этих словах Питера на лицах многих волшебников появилось выражение крайнего омерзения.

— Думаю, нам следует пригласить мистера Снейпа на заседание Визенгамота для дачи показаний. — Фадж повернулся к Дамблдору. — Почему ваш протеже отсутствует сегодня, господин Верховный Чародей?

— Я не располагаю информацией о том, где в настоящий момент находится Северус. — Мрачно ответил старик. — Он не вышел из летнего отпуска, и я вынужден был заменить его профессором Слизнортом. Возможно, у него появились безотлагательные личные дела. Преподаватели Хогвартса — не узники Азкабана и располагают полной свободой действий.

— В таком случае я буду вынужден приказать аврорам разыскать мистера Снейпа и допросить его на предмет причастности к гибели семьи Поттеров. — Недовольно скривил губы Корнелиус.

— Не имею ничего против. — Спокойно ответил Альбус и возобновил допрос: — Что вы делали после того как подслушали этот разговор?

— Я незаметно последовал за Сами-Знаете-Кем и увидел разрушение дома Поттеров. — Продолжил свою исповедь Петтигрю. — Когда я понял, что мои друзья мертвы, то чуть не сошел с ума от горя. Ноги сами несли меня неведомо куда. Не помню, как оказался в каком-то маггловском квартале, где меня нашел разъяренный Сириус.

— Почему вы не сдались в руки правосудия? Не отправились с ним в Министерство?

— Я очень боялся, что Блэк просто убьет меня на месте! — забился в истерике Питер. — Он же был аврором и имел для этого соответствующие полномочия! К тому же я плохо соображал в тот момент. Помню, вроде бы нес какую-то околесицу, кричал, обвиняя Сириуса в предательстве Джеймса. Потом решил отвлечь его внимание и применил взрывное заклятие, но оно получилось слишком сильным. Вероятно, от страха и смятения моя магия вышла из-под контроля. Находившиеся рядом магглы погибли, а мне случайным осколком отрезало палец. Я превратился в крысу и бросился бежать, не разбирая дороги.

— Вы научились анимагии у Сами-Знаете-Кого? — поинтересовалась Долорес Амбридж.

— Нет. Я стал анимагом, еще когда учился в Хогвартсе. Бедняге Ремусу было очень одиноко сидеть в Визжащей Хижине. Поэтому каждое полнолуние мы с Джеймсом и Сириусом превращались в животных и гуляли с ним по окрестностям Хогвартса.

Признание Петтигрю произвело эффект разорвавшейся бомбы. Со всех сторон раздались многочисленные возмущенные выкрики:

— Это просто кошмар!

— Так вот каковы ваши «меры предосторожности»?

— Каждое полнолуние вокруг школы бегал оборотень!

— Наши дети подвергались опасности заразиться ликантропией!

Больше всех негодовал Люциус Малфой, получивший долгожданную возможность поставить под сомнение компетентность Дамблдора в качестве директора Хогвартса.

— ТИХО! — раздался усиленный Сонорусом голос Верховного Чародея. — В данный момент мы судим преступления Питера Петтигрю, а не обсуждаем похождения кучки шалопаев многолетней давности. Если бы я узнал тогда о том, что Ремус нарушает режим безопасности установленный для блага студентов, то немедленно отчислил бы его из Хогвартса. Но так как мистер Люпин давно окончил школу, то он не может быть сейчас наказан за нарушение дисциплины, совершенное к тому же много лет назад.

— Действительно. — Поддержал его Корнелиус Фадж. — Мы обсудим это в другое время. Давайте продолжим дознание обвиняемого.

Волшебники нехотя успокоились, ворча себе под нос что-то крайне нелестное в адрес директора. Но он даже ухом не повел, задавая очередной вопрос подсудимому:

— Что вы предприняли после того как скрылись с места преступления?

— Через какое-то время я немного пришел в себя и стал думать, как жить дальше. Все считали настоящим Предателем Поттеров Блэка, а меня трагически погибшим. Я побоялся сдаться в руки авроров: ведь в то время они хватали без разбора всех подозреваемых, не слушая оправданий. Если уж беднягу Сириуса отправили в Азкабан без следствия и суда, то меня бы просто убили на месте. Я решил притвориться обычной крысой и укрыться в семье Уизли, потому что неоднократно слышал, как последователи Сами-Знаете-Кого говорили об их тайной приверженности его идеям. Поэтому надеялся, что даже если они раскроют мою настоящую личность, то не выдадут Министерству.

Откровения Петтигрю уже в который раз за сегодняшнее заседание вызвали бурю эмоций:

— Неслыханно!

— Уизли — Пожиратели Смерти?

— Этого просто не может быть!

— У Молли братья погибли от рук Пожирателей!

Но многие волшебники не были настроены столь категорично в пользу рыжей семейки:

— Все возможно. — Сказал комендант Азкабана Гавейн Робардс своему соседу Руфусу Скримджеру. — Беллатриса Лестрейндж была Пожирательницей Смерти, хотя ее кузен Сириус Блэк боролся с Сами-Знаете-Кем. Да и другие примеры можно найти. Даже самые близкие родственники часто оказывались по разные стороны в этой войне.

Сидевший неподалеку Бартемий Крауч-старший услышав такое заявление, заметно скривился, но промолчал. Начальник аврората согласно кивнул и ответил:

— Надо будет внимательно присмотреться к этим Уизли. Как говорит один наш общий знакомый: «постоянная бдительность»!

— Я всего лишь передаю то, что слышал от Пожирателей Смерти в надежде смягчить свою участь. — Тихо, но твердо произнес Питер. — Правда это или нет — решать вам.

— Ладно, продолжайте. — Похоже, Дамблдор с трудом сдерживал бешенство. — Сколько вы прожили в семье Уизли? Что делали в это время? Встречались с кем-нибудь из своих старых сообщников?

— В течение всех этих десяти лет. Так как я был домашним любимцем их третьего сына Персиваля, то последние четыре года ездил с ним в Хогвартс, но ни с кем не встречался. Все считали меня мертвым, и я не хотел никого разубеждать.

— Это вы похитили юного Гарри Поттера три месяца тому назад?

— Нет. Подозреваю, что это сделал Снейп. Как я уже говорил, он ненавидел бедного Джеймса и, похоже, решил отыграться на его сыне. — Произнес Питер с самым честным выражением лица.

— Визенгамот интересует то, что вы знаете, а не то кого подозреваете. — Грубо оборвала его Амелия Боунс.

— Я просто искренне хочу помочь Министерству. — Ни капли не смутился Хвост.

— Мистер Грюм, вам было поручено расследование обстоятельств похищения Гарри Поттера. — Обратился Фадж к старому аврору. — Располагаете ли вы уликами, доказывающими причастность подсудимого к этому преступлению?

— Нет, господин Министр! — прорычал Грозный Глаз. — Но они сразу же появятся, если дать ему Веритасерум! Надо допросить эту крысу как следует!

После падения Волдеморта Аластор по наводке Дамблдора получавшего информацию от Снейпа легко переловил самых опасных Пожирателей Смерти, заслужив тем самым репутацию легендарного аврора. Теперь же, вынужденный рассчитывать только на собственные силы, он сел в лужу, отчего пребывал в крайне скверном настроении.

— Хорошо. — Согласился Корнелиус. — Дайте Петтигрю Сыворотку Правды.

Один из авроров вышел и вскоре вернулся со стаканом, который влил в подсудимого. Но допрос не принес успеха. На все вопросы Питер честно отвечал: не участвовал, не видел, не слышал, не знаю. Через десять минут Фадж недовольно сказал:

— Думаю достаточно. Он действительно не при чем и рассказал все что знал. Пора выносить приговор. Какие будут предложения?

— Высшая мера наказания! — послышались выкрики зрителей и журналистов из зала. — Поцелуй дементора!

— Это слишком суровый приговор. Учитывая искреннее раскаяние и смягчающие обстоятельства, хватит и пожизненного заключения в Азкабане. — Предложил «добрый дедушка» Дамблдор. Со мной он поступил иначе!

Члены Визенгамота встретили его слова возгласами протеста. Особенно громко свое несогласие выражали сотрудники аврората, которым предстояло в случае возможного побега крысы из Азкабана ловить её по всей Британии. Кроме того, они жаждали отплатить за свое бессилие в последние месяцы, за то, что стали посмешищем в глазах общества. А так как других виновных под руками не оказалось, то стражи магического правопорядка стремились выместить свои негативные эмоции на бывшем Мародере.

— Этот человек совершил слишком много тяжких преступлений. Из-за него десять лет сидел в тюрьме невиновный Сириус Блэк. — Сурово произнес Министр. — Я тоже выступаю за высшую меру наказания.

— Ладно. — Был вынужден согласиться Верховный Чародей. — Ставим вопрос на голосование: кто за то чтобы приговорить подсудимого к поцелую дементора?

Первым встал Корнелиус Фадж. Следом за ним поднялись со своих мест Амбридж, Скримджер, Робардс, Крауч-старший и многие другие волшебники. Амелия Боунс тоже встала после минутного колебания. Остались сидеть только Дамблдор, Грюм и небольшая кучка самых верных сторонников директора вроде Гризельды Марчбэнкс и Тиберия Огдена.

— Хорошо. — Недовольно произнес старик, когда понял, что остался в меньшинстве. — Питер Джайрус Петтигрю, большинством голосов Визенгамот приговаривает вас к высшей мере наказания — Поцелую Дементора! Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Вот и все. Крысу настигло заслуженное возмездие. Причем все сложилось наилучшим образом: напряженность между Фаджем и Дамблдором теперь усилилась, а репутация директора оказалась запятнана. Смотреть больше нечего. Вынырнув из Омута Памяти, я насторожился — издалека доносились непонятные звуки. Набросив лежавшую на кровати мантию-невидимку, я тихо выскользнул в коридор, крепко сжимая правой рукой волшебную палочку. Довольно быстро удалось определить, что шум исходит из спальни отца: мужские стоны смешивались с женскими криками. Страшная мысль пронзила меня: неужели я упустил из виду что-то важное и допустил ошибку? И теперь люди Дамблдора схватили и пытают Сириуса и Риту. Кстати, почему она не отправилась к себе домой? И как им удалось обойти Заклятие Доверия? Ладно, сейчас все выясним. Я пошел к цели, стараясь ступать предельно бесшумно. По мере приближения стоны и крики становились все громче, но в них слышалась не боль, а нечто другое. Тяжелая старинная дверь спальни оказалась слегка приоткрыта. Я осторожно заглянул в щель, держа свою палочку наготове. Моему взгляду предстала совершенно иная картина, чем та, которую нарисовало воспаленное воображение. В спальне не было никаких мордоворотов из Ордена Феникса, а на широкой кровати лежали полностью обнаженные Сириус и Рита. Они самозабвенно занимались сексом. Судя по издаваемым ими звукам, процесс был в самом разгаре. От увиденного меня всего обдало жаром, кровь прилила к лицу, заставив покраснеть даже уши. Стараясь не выдать себя случайным шумом, я осторожно отступил от двери и пошел в свою спальню.

Глава 11

Мы с Гермионой сидели на полу в заброшенном классе и смотрели в Зеркало Еиналеж. Несмотря на то что после Рождества дементоров наконец удалили из школы девочка старалась держаться поближе ко мне. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Дружба с Мальчиком-Который-Выжил не улучшила ее отношений с однокурсниками. Скорее даже наоборот. Они не простили ей, что из всех студентов Фомальгаут Блэк выбрал в подруги именно эту зазнайку и зубрилку. А занятия оклюменцией показали мне весь океан пренебрежения, унижения и издевательства, которые бедной девочке пришлось пережить в магловской школе. Да, как мало я знал о жизни своей лучшей подруги! А ведь мог бы задуматься: с чего она с такой радостью стала дружить с двумя обормотами, тащить их в учебе, подвергаться опасности в различных «приключениях». Определенно в будущем необходимо проявлять больше наблюдательности.

Честно говоря, было очень тревожно первый раз заглянуть в прозрачную бездну волшебного стекла. Сложно сказать, что именно я ожидал там увидеть: изуродованный труп Дамблдора, себя в роли нового Темного Лорда или кресло Министра Магии. Но действительность как всегда обманула ожидания. В зеркале отражался черноволосый мальчишка державший за руку девочку с густыми каштановыми волосами. За спинами детей стоял улыбающийся Сириус, как будто говоря: «Я поддержу тебя в любом деле, сынок». Я совсем не удивился, что оклюменционный щит на моей памяти в данном случае не помог. Еиналеж не читает воспоминания, оно показывает самое сокровенное желание человека. Если бы его можно было обмануть с помощью защиты сознания, то такой прекрасный оклюментист как Волдеморт легко достал бы Камень даже находясь в голове Квирелла.

— Я вижу, вы нашли Зеркало Еиналеж?

Мы с Гермионой синхронно вздрогнули и испуганно оглянулись. В дверях класса стоял Альбус Дамблдор собственной персоной. В этот раз он не заставил себя долго ждать. Впрочем, понять его опасения было несложно. Гриффиндорец мог смотреть в Зеркало много вечеров подряд. Когтевранец вполне способен выяснить, что это за артефакт и после этого держатся от него подальше. Тем более два когтевранца…

— Простите, сэр, профессор Дамблдор… — испуганно залепетала девочка.

— Ничего страшного, мисс Грейнджер. Любопытство вполне естественно для учеников орлиного факультета. — Директор, улыбаясь, подошел к нам и сел за парту. — Итак, вы как и сотни других людей открыли чудеса Зеркала Еиналеж.

— Я не знал, что оно так называется, сэр. — Я тоже постарался показаться застигнутым врасплох ребенком.

— Но полагаю, вы уже поняли, что оно делает?

— Это зеркало предсказывает будущее? — с надеждой предположила Гермиона.

— К сожалению нет. Что именно вы увидели в Зеркале, мисс Грейнджер?

— Что я староста школы и лучшая ученица Хогвартса. — девочка смущенно потупилась и покраснела.

— А ты, Фомальгаут? — директор обернулся ко мне и буквально впился взглядом в мои глаза.

— Свою семью. — Не стал скрывать я, привычно подавляя ненависть и подсовывая нужное воспоминание из прошлой жизни. Не люблю, когда лезут прямо в душу.

— А теперь вы догадались, что показывает всем нам Зеркало Еиналеж?

Мы с Гермионой задумались.

— Позвольте мне объяснить. — Довольно произнес Дамблдор. — счастливейший человек на земле мог бы использовать его по прямому назначению. То есть он смотрел бы в него и видел себя таким, каков он есть.

— Оно показывает нам то, что мы хотим. Все, что мы хотим. — Предположила лучшая ученица Хогвартса.

— И да, и нет. Оно показывает нам не больше и не меньше чем самое глубокое самое отчаянное желание идущее из самой глубины нашего сердца. Ты Фомальгаут, никогда не знавший семьи, увидел всех родственников собравшимися возле тебя. Мисс Грейнджер счастлива с родителями, поэтому увидела себя лучшей из лучших. Однако, это зеркало не дает нам ни знания, ни правды. Многие люди погубили свое будущее, стоя перед этим зеркалом, завороженные тем, что они видят, или сошли с ума, не зная, возможно ли то, что им показано.

В классе повисла гнетущая тишина. Гермиона внимательно обдумывала услышанное, я тоже симулировал напряженную мыслительную деятельность за компанию. Наконец девочка тихо спросила:

— Профессор Дамблдор, а что в этом зеркале видите вы?

— Я? Я вижу себя с толстыми шерстяными носками в руках.

Мы удивленно уставились на него.

— Носков никогда не бывает слишком много. — Пояснил директор. — Вот и еще одно Рождество, а мне так и не подарили ни одной пары. Все почему-то считают, что мне можно дарить только книжки.

«Не лги! Вряд ли какой-нибудь хищник даже в магическом мире может сравниться по хитроумию, кровожадности, беспощадности и свирепости с Альбусом Дамблдором. Неужели тебе не хватает для полного счастья только новых носков? Чего ты хочешь на самом деле? Славы? Власти? Но у тебя их и так больше чем у любого другого волшебника этого мира. Какова твоя подлинная цель? Ради чего ты ломаешь жизни и калечишь судьбы других людей, предаешь, подставляешь, наконец, убиваешь?» Все эти мысли с быстротой молнии пронеслись у меня в голове, к сожалению не оставив ответов.

— Завтра зеркало будет перенесено на новое место, и я прошу вас больше не искать его. Если вы случайно наткнетесь на него в будущем, вы знаете, чего ждать. Не годится витать в облаках и забывать о реальной жизни, помните об этом. А сейчас, почему бы вам снова не надеть этот замечательный плащ и не отправится в свои спальни?

Мы не заставили просить себя дважды. Все дорогу до башни Когтеврана я тщательно обдумывал случившееся. Нет удивительного в том, как легко старик обнаружил наше местонахождение. Я изначально прекрасно понимал, что в Хогвартсе буду находиться под постоянным наблюдением портретов, призраков, профессоров, персонала, наконец, домовых эльфов школы, которые обязаны выполнять все приказы директора. Да и сам Дамблдор вполне способен создать собственную Карту Хогвартса. Четыре студента сумели, а Великий Волшебник не сможет? Или не догадается? Считать врага старым маразматиком значит заранее обрекать себя на поражение. Поэтому я в прямом смысле слова тщательно продумывал каждый свой шаг, стараясь проводить все свободное время в библиотеке, где мы с Гермионой искали информацию про Николаса Фламеля. Сегодня любознательность завела нас в Запретную Секцию, а в комнату с Зеркалом мы попали, спасаясь от МакГонагалл и Филча. Но зачем Дамблдор объяснял про свойства Зеркала? Ведь по сути это подсказка. Похоже, он специально искусно подталкивает нас к походу за Философским Камнем и столкновению с Темным Лордом. И случайно ли тогда повернулась лестница, доставив нас к началу Запретного Коридора? Не верю в такие совпадения. Ладно, не будем спешить с выводами. Посмотрим, что будет дальше.

* * *

Снейп стремительно шел по коридорам Хогвартса. Полы черной мантии развевались у него за спиной как крылья гигантской летучей мыши. Следом понуро тащились Невилл Лонгботтом и Луна Лавгуд, хмурый вид которых не оставлял ни малейших сомнений в том, что они оказались в бедственном положении. Примерно через минуту набравшись смелости, Невилл нерешительно промямлил:

— Профессор Снейп, простите нас!

— Да, сэр. — Жалобным голосом поддержала юношу подруга. — Пожалуйста, пощадите! Уверяю Вас, мы больше не будем!

— Разумеется, вы больше не будете этого делать. — Раздраженно произнес профессор зелий, не сбавляя шага и даже не удосужившись обернуться к ребятам. — Во всяком случае в школе. Ваша наглость зашла слишком далеко. Давно пора проучить распоясавшихся дружков Гарри Поттера, которые считают, что правила написаны не для них. К несчастью директор слишком долго закрывал глаза на ваши возмутительные выходки. Надеюсь, теперь это прекратится.

— Но профессор Снейп… — начал было снова оправдываться Невилл.

— Замолчите, Лонгботтом! — не дав парню закончить, Снейп решительно оборвал его резким взмахом руки. — Мы уже почти пришли.

Действительно, через пару поворотов коридора профессор с двумя студентами вышли к большой каменной горгулье.

— Лимонные дольки. — Сказал пароль глава змеиного факультета.

Статуя ожила и отпрыгнула в сторону. Стена за ней расступилась, открыв винтовую каменную лестницу, которая, как эскалатор, непрерывно двигалась вверх. Нюниус со спутниками шагнули на ступеньки и вскоре оказались перед полированной дубовой дверью с медным молоточком в форме грифона. Декан Слизерина трижды решительно постучал. Дверь сама по себе отворилась. Снейп посторонился, пропуская учеников вперед, а сам вошел следом. Юноша и девушка с интересом оглядывались по сторонам, уделив особое внимание фениксу, дремавшему на своей жердочке сунув голову под крыло. Таинственные серебряные приборы стояли на полках. Портреты предыдущих директоров и директрис Хогвартса тихо спали в своих рамах. Несмотря на поздний вечер, одетый в дневную одежду Дамблдор сидел за письменным столом. Перед ним лежали какие-то бумаги, горела свеча.

— А это ты, Северус. — Дамблдор оторвался от своей работы. — Добрый вечер!

Снейп и студенты вежливо ответили на приветствие хозяина кабинета.

— Что ты хотел, мальчик мой? И почему я вижу с тобой мистера Лонгботтома и мисс Лавгуд? — полюбопытствовал величайший чародей современности.

— Сегодня я как обычно патрулировал коридоры школы и застал их в чулане для метел на третьем этаже. — Торжествующе произнес сальноволосый урод.

— Да конечно это серьезное нарушение правил Хогвартса. — Глядя на ребят, осуждающе покачал седой головой директор. — Вы давно уже должны находиться в своих спальнях после отбоя.

Невилл смущенно сверлил взглядом пол около своих ботинок. Луна с отсутствующим выражением лица задумчиво смотрела куда-то в недосягаемую даль.

— Но зачем ты привел их ко мне, Северус? У тебя достаточно власти, чтобы самому снять баллы и назначить им отработку.

— В обычном случае я бы, несомненно, так и поступил. — Медленно растягивая слова, процедил профессор зельеварения. — Но вся проблема в том, что именно делали мистер Лонгботтом и мисс Лавгуд в чулане для метел.

— И что же они там делали? — недоуменно спросил старый волшебник.

— Они там… как бы это поделикатнее выразиться… устроили разврат. — Нюниус явно смаковал момент, наслаждаясь своим триумфом. Как же, изловил на горячем дружков ненавистного Гарри Поттера!

Лицо гриффиндорца стало красным как флаг его факультета. Когтевранка нервным жестом заправила за ухо выбившуюся прядь светлых волос.

— Что они делали? — похоже, Дамблдор просто не понял о чем идет речь или не поверил словам своего любимого шпиона.

— Занимались сексом. — Ядовито прошипел декан змеиного факультета.

— Не может быть! — директор пришел в ужас.

— О, еще как может! — С убийственной иронией отозвался Снейп. — Я сначала услышал крайне подозрительные звуки а, открыв дверь в чулан, увидел все собственными глазами.

— Это очень серьезный проступок. Тем более мисс Лавгуд ещё несовершеннолетняя. — Старик обессилено откинулся в кресле. — Думаю…

Но что именно думал на этот счет Верховный Чародей Визенгамота, так и осталось навсегда неизвестным, потому что именно в этот момент произошло нечто совершенно невероятное: Невилл и Луна мгновенно выхватили свои волшебные палочки и, направив их на Дамблдора и Фоукса, разом прокричали:

— Авада Кедавра!

Зеленые лучи устремились к своим жертвам, но феникс оказался еще стремительнее. Молниеносно слетев с насеста, он раскинул крылья, заслонив собой хозяина, вспыхнул и осыпался пеплом.

— Что за… — Дамблдор вскочил на ноги, опрокинув при этом стул, и потянулся за своей палочкой, но его опередил преподаватель зельеварения. Однако вместо того, чтобы обезоружить окончательно спятивших от позора и предстоящего наказания студентов, он наставил палочку на директора и сказал:

— Авада Кедавра!

На этот раз зеленый луч беспрепятственно вошел прямо в грудь старика. Дамблдор на мгновение словно осветился изнутри и остался стоять, ошеломленно глядя на Снейпа. Тот не менее потрясенно смотрел на целого и невредимого Альбуса. Оцепенение всех присутствующих длилось несколько секунд. Затем Нюниус неуверенно пробормотал:

— Сектумсемпра!

Но Дамблдор уже успел достать волшебную палочку и решительным взмахом отразил его заклинание. А затем, только шевельнув ею, заставил свой стол подняться в воздух и оказаться на пути новых Смертельных Проклятий, которые выпустили пришедшие в себя Луна и Невилл. Упавшая на пол свеча вспыхнула ярким пламенем, огонь поднялся до потолка кабинета, превратился в пылающее кольцо и ринулся как лассо на детей. Потом старик ткнул палочкой в сторону Снейпа, и в того полетела яркая синяя молния. Мастер зелий сумел ее отбить и закричал:

— Уходим! Его не одолеть!

С белым от ярости лицом, пылавшими праведным гневом голубыми глазами и растрепанной седой бородой Дамблдор был похож на разгневанного языческого бога. Справившиеся с огнем студенты попытались снова атаковать его. Но Альбус вскинул палочку вверх. Раздался грохот и гром. Кабинет зашатался. Снейп, Лонгботтом и Лавгуд едва успели выставить щиты. Директор взмахнул палочкой в сторону камина, и тот разнесло вдребезги оглушительным взрывом. Одновременно стоящие на полках серебряные приборы сорвались со своих мест и градом посыпались на нападавших, заставив их защищаться. На лестнице раздался громкий топот, и через секунду сорвав дверь с петель, в кабинет ворвалась каменная горгулья, быстро бросившаяся на врагов. Однако две Бомбарды от гриффиндорца и когтевранки превратили ее в груду щебня. Тем временем декан Слизерина зачем то вышиб взрывным заклятием окно и снова крикнул:

— Да бегите же!

— Альбус! — Следом за статуей в кабинет директора вбежал Элфиас Додж. — Что здесь происходит?

Быстрым взмахом палочки Снейп обезоружил его, обездвижил, заставил пролететь через весь кабинет и зависнуть прямо перед ним, закрывая от новых заклинаний директора. Крик давнего товарища на секунду отвлек внимание Дамблдора, заставив потерять контроль над ситуацией, чем не замедлили воспользоваться ученики: Невилл превратил стол в щепки, а Луна выпустила в старика новое Смертельное Проклятие. Увы, с прежним результатом. Раздраженный своим просчетом величайший волшебник современности резко взмахнул палочкой. Мощная волна магии сбила с ног юношу и девушку, отбросив их прямо к выбитому окну. Не желая больше искушать судьбу, Лавгуд и Лонгботтом быстро выпрыгнули в него. Директор проводил их недоуменным взглядом и развернулся к последнему противнику. Видя, что Нюниуса нельзя поразить, не задев тем самым старого друга, Дамблдор слегка опустил палочку и спросил:

— Почему ты предал меня?

— Я всегда был верен своему господину!

— Но ведь Волдеморт убил любовь всей твоей жизни!

— На свете много других женщин, куда более достойных, чем Лили! А с той силой и властью что дает Темный Лорд любая станет моей! Только такой наивный доверчивый глупец как вы мог поверить в сказочку про вечную любовь!

На пороге разгромленного помещения появились ещё несколько оживших доспехов и статуй, но замерли на месте, повинуясь безмолвному приказу директора. Дамблдор устало пожал плечами и тихо сказал:

— Сдавайся, Северус. Отпусти мистера Доджа, и я гарантирую справедливый суд. Тебе не уйти.

— Ну, это вы так считаете, старый дурак! — Издевательски расхохотался Снейп и быстро сунул левую руку в карман мантии. В следующий миг он уже исчез из кабинета в вихре портала.

* * *

Я оторвал голову от Омута Памяти, устало потер лоб, и, потянувшись в кресле, оглядел гостиную особняка Блэков на площади Гриммо, 12. Вчера в Хогвартсе начались пасхальные каникулы, которые я впервые в жизни проводил вместе с отцом. В камине полыхал жаркий огонь, отбрасывая мою тень на холодную стену. На ковре перед ним вытянулся в анимагической форме Бродяга, положив массивную голову на передние лапы и задумчиво смотрел на пламя. Интересно, какие картины прошлого проносятся сейчас перед его мысленным взором? Проведенное под родительским кровом счастливое детство, беззаботные школьные годы, исковерканная войной молодость? Скорее всего, крестный сейчас заново переживал заключение в Азкабане. Он еще в августе подробно изучил мое воспоминание но, к сожалению, помочь ничем не смог. За годы службы в аврорате Сириус никогда не слышал ни о чем подобном. Я тоже десятки раз просмотрел данный эпизод в Омуте Памяти, но ясности происходящего это не добавило. Покушение на директора было спланировано великолепно. Беллатриса Лейстрендж и Торфинн Роули идеально сыграли роли Луны и Невилла. И не их вина, что все закончилось провалом. Обмануть фальшивыми воспоминаниями лигеллимента такого уровня как Волдеморт не смог бы даже сам Снейп. Тем более что здесь кроме него было еще два незаинтересованных свидетеля, и их воспоминания совпадали даже в мельчайших деталях. Поэтому следовало принять за данность, что Дамблдор сумел каким то образом выжить после попадания Авады Кедавры.

Я мысленно перебрал все возможные способы защиты от Смертельного Проклятия. Строго говоря, контрзаклятия против Авады нет, поскольку никакой щит не может поглотить магию такой силы. Об этом еще в прошлой жизни совершенно правильно говорил Барти Крауч-младший. От Авады может заслонить собой феникс, как это было во время поединка Дамблдора и Волдеморта в Министерстве Магии. Также от Авады способно уберечь Заклинание Жертвы. Хотя назвать это полноценной защитой все же нельзя. Просто зеленый луч получали не те, кому он изначально предназначался. Но в данном случае эти варианты исключаются. В принципе защитой от Авады можно считать и крестраж. Хотя и в этом случае действует правило: «жизнь за жизнь». Ведь для его создания требуется убийство другого человека. Но будь у Дамблдора крестраж, он бы просто рассыпался пеплом и превратился в бесплотный дух, как Волдеморт много лет назад, а не остался цел и невредим.

Я тяжело вздохнул и попробовал зайти с другой стороны. Основные научные работы Альбуса Дамблдора были посвящены алхимии. Поэтому логично предположить, что разгадку следует искать именно в этой области магической науки. Не сведущий в зельях человек предположил бы, что защитить от Авады способен Феликс Фелицис. Но Жидкая Удача всего лишь увеличивает до максимума вероятность теоретически возможного события, а вовсе не позволяет совершить в принципе невозможное. Пережить с его помощью Смертельное Проклятие или воскресить мертвого нельзя. Такие сильнейшие магические субстанции как слезы феникса или кровь единорога способны исцелить ядовитые укусы, смертельные раны или болезни, вернуть к жизни, даже если человек находится на волосок от гибели, но не спасти при попадании Авады. Можно конечно предположить, что профессор Дамблдор изобрел некое новое зелье с неизвестными свойствами, которое помогло ему в тот день остаться в живых. Но такое предположение нельзя будет ни доказать ни опровергнуть. Не стоит изобретать сверх необходимого. Основные научные труды Дамблдор написал в соавторстве с Николасом Фламелем, создателем Философского Камня, одним из побочных продуктов которого является Эликсир Жизни.

Я погладил кончиками пальцев лежащую на столе рядом с Омутом Памяти старую изданную еще в начале века книгу в переплете из окрашенной в пурпурный цвет шагреневой кожи. На обложке золотыми буквами было выведено название: «Великий Магистерий», а на корешке указаны авторы — Н. Фламель и А. Дамблдор. В ней помимо прочего приводились сведения о свойствах Эликсира. Он не только являлся панацеей от всех болезней, бесконечно продлял человеческую жизнь, сохраняя вечную молодость, но и позволял создать новое тело для духа и даже делал тело неуязвимым для любого физического повреждения, включая Смертельное Проклятие. Разумеется, запас прочности зависел от количества накопленного в теле мага Эликсира, который при каждом повреждении расходовался порционно. Николас Фламель прожил 666 лет. Неужели за эти долгие столетия никто не пытался завладеть Философским Камнем, просто убив создателя? Конечно, он был гораздо опытнее обычного волшебника, но любого колдуна можно ведь застать врасплох, ударить в спину. Ответ был предельно прост: находящийся в теле Фламеля Эликсир Жизни предохранял его от последствий внезапной предательской атаки, а потом магическое мастерство и физическая неуязвимость алхимика заставляли нападавшего сильно пожалеть о своем поступке.

Допросив нескольких старых грымз типа Батильды Багшот и Мюриэль Прюэтт мисс Скиттер сумела узнать кое-что интересное о молодости Дамблдора. В частности Рита раскопала, что еще в юности он вступил в научную переписку с Николасом Фламелем. Вероятно, первоначально Альбус пытался создать собственный Философский Камень. Но это не получилось даже у такого поистине выдающегося волшебника как Дамблдор. Единственный существующий экземпляр производил Эликсира несколько больше, чем требовалось для поддержания жизни Николаса и Перренель. Вероятно, у Дамблдора не возникло проблемы с получением этих излишков якобы для различных научных экспериментов. Но вечно так продолжаться не могло: ведь рано или поздно Фламель мог заподозрить неладное. К тому же директор похоже жаждал заполучить Камень в свое абсолютное и безраздельное распоряжение. Убить Фламеля конечно нельзя, а вот обмануть и украсть Камень можно хоть и очень сложно. И тогда Дамблдор попросил у алхимика уникальный артефакт якобы для того чтобы устроить ловушку желающему возродиться духу Волдеморта.

Том Реддл прочитал «Великий Магистерий» еще в юности, но обосновано счел, что сделать крестражи ему проще, чем пытаться украсть Камень. Хотя крестражи имеют несколько существенных недостатков, важнейшим из которых является тот, что они не дают своему владельцу физической неуязвимости. Неудивительно, что пробыв десять лет в развоплощенном состоянии, Темный Лорд первым делом стал искать способ исправить это положение вещей. Поэтому и постарался заполучить Философский Камень, препятствия на пути к которому были настолько легкими, что их смогли преодолеть даже три первокурсника. Возникает закономерный вопрос: чего добивался Дамблдор, выставив такую смехотворно слабую защиту? Очевидно, он хотел еще в детстве столкнуть меня с Волдемортом, чтобы уничтожить любую возможность того, что я перейду на его сторону. Ведь взрослый волшебник руководствуется разумом, а не эмоциями и вряд ли выступит против величайшего темного мага современности только потому, что тот когда-то убил его родителей. Но не преследовал ли при этом старик еще одной цели: показать Николасу Фламелю что Философский Камень не находится в полной безопасности даже в Хогвартсе и директору спешно пришлось его уничтожить «ради всеобщего блага»? А сам просто украл Камень и стал единолично пользоваться Эликсиром. Судя по имеющейся в моем распоряжении информации именно так все и обстояло.

Похоже, Дамблдор очень долго и тщательно готовил свой план. По меньшей мере, последние десять лет точно. Ему незачем было спешить, имея в перспективе вечную жизнь. Но и отказаться от исполнения своего замысла он тоже не мог. Поэтому даже непредвиденные события в начале этого учебного года заставили директора только отложить его осуществление, но не прекратить полностью. И именно поэтому он так настойчиво подталкивает нас с Гермионой сделать «правильный» выбор.

Проникнув в самый сокровенный замысел хогвартского акромантула, я задумался над тем, что теперь делать дальше? Быть марионеткой в руках старого кукловода просто унизительно. Но что я выиграю, если не пойду спасать Камень? Волдеморт все равно не сможет им завладеть. А у директора целая школа простаков, которые помогут ему достать Камень из Зеркала. Тот же Рональд Уизли хотя бы. Кроме того, старик наверняка задумается, почему я не клюнул на его удочку. Скорее всего, спишет мое нежелание идти спасать Камень на чрезмерную осторожность когтевранца. Попросту говоря трусость. И тогда в следующий раз он найдет более весомые аргументы, чтобы стимулировать Мальчика-Который-Выжил к активным действиям. А мне вовсе не хотелось, чтобы в той же Тайной Комнате вместо Джинни Уизли оказалась Гермиона Грейнджер. К тому же ни в коем случае нельзя оставлять такой важный артефакт в распоряжении Дамблдора. Ведь завладев неиссякаемым источником Эликсира Жизни, он безраздельно воцарится в магическом мире до скончания времен и будет становиться с каждым днем только сильнее. Лучше сделать вид, что стал простой пешкой в его игре, а самому в последний момент поменять правила. Опасно? Да. Но кто не рискует, тот не пьет Эликсир Жизни.

* * *

— Ребятки вы бы эта… не ходили по вечерам за пределами Хогвартса. — Недовольно произнес открывший нам дверь своей хижины Хагрид и зачем-то оглянулся в сторону темневшего неподалеку Запретного Леса.

— Но почему? Разве ты не рад нас видеть? — искренне удивилась Гермиона. — Мы успеем вернуться в школу до отбоя, чтобы не нарушать правила!

— Так то оно так. — Тяжело вздохнул полувеликан. — Да только в последнее время сгустился мрак в Запретном Лесу. Что-то нехорошее там творится, уж поверьте моему слову.

Мы прошли внутрь и уселись вокруг стола. Хозяин хижины радушно налил гостям чаю и выставил на стол коробку с каменными кексами. Я отхлебнул из чашки горячий ароматный напиток и попытался откусить кусочек угощения, не сломав при этом все зубы. И как он только ест такую черствую еду? Или специально для незваных гостей держит? Я вспомнил, как любил навещать Хагрида в прошлой жизни, как гордился его дружбой и почувствовал горькое сожаление по тому маленькому мальчику, которым когда-то был. Жизнь давно научила меня, что за все хорошее надо платить. Иногда и собой. Но не слишком ли высокую цену пришлось заплатить за могущество и знания? Хотя с другой стороны никто ведь и не спрашивал: хочу ли я этого. Так сложились обстоятельства. Я украдкой посмотрел на сидящую слева девочку, увлеченно слушающую пустую болтовню лесничего и в груди возникла пронзительная щемящая нежность. Мне есть, за что бороться и есть, кого защищать в этом мире. И если для этого необходимо стать новым Темным Лордом, то оно того стоит!

— А где Норберт? — Гермиона недоуменно оглядела хижину. — Я не вижу его.

— Ах, вы же не знаете. Его эта… короче в Румынию увезли. — Мрачно ответил Хагрид.

— В Румынию?

— Кто?

— Когда?

— Зачем?

— Он же еще такой маленький!

Наперебой раздались наши с подругой вопросы и потрясенные восклицания.

— Ну, эта значит парнишка с Гриффиндора Рональд Уизли. Он то мне и помог. Его брат Чарли в румынском заповеднике драконов работает. — Принялся рассказывать Хагрид. — На прошлой неделе в субботу вечером его друзья мимо пролетали. Ну, вот Рон и передал им Норберта. Бедный! Как ему теперь там живется? — Хагрид хотел расплакаться, но передумал и торопливо добавил. — Только смотрите никому не говорите. Это большая тайна!

— Можешь быть уверен: мы никому не скажем! — поспешил я успокоить лесничего. — Так это из-за него с Гриффиндора тогда сняли пятьдесят баллов? За то, что Уизли помог тебе?

— И со Слизерина также сняли в тот день двадцать баллов. — Вспомнила лучшая ученица школы. — Малфой тоже тебе помогал?

— Нет. — Недовольно произнес Хагрид. — Малфой подслушал нас с Роном, ну что мы собираемся перевозить Норберта в Румынию и донес значит преподавателям. Хорошо хоть Рон успел отдать дракона друзьям Чарли. Его поймали, когда назад возвращался. Он меня не выдал, поэтому профессор МакГонагалл просто сняла с него баллы и назначила отработку в Запретном Лесу. И Малфоя заодно точно также наказала. Он то ведь тоже правила нарушил! Ну и чтобы не доносил на товарищей.

Вот именно по этой причине я старался держаться как можно дальше от всей истории с дракончиком. Мне очень не хотелось снова встречаться с Фиренцом. Кто знает, что он там разглядит в Мальчике-Который-Выжил своим уродским зрением? А уж если разглядит, то точно молчать не станет. Фиренц — кентавр Дамблдора от макушки до копыт.

— Так Малфой поэтому из школы ушел? — уточнила самая умная ведьма Хогвартса. — Обиделся на наказание?

— Не совсем. — Хагрид замялся, но потом все же продолжил. — В Запретном Лесу кто-то повадился пить кровь единорогов. Отработку то им обоим со мной назначили. Ну мы и пошли искать раненого единорога. Еще Клыка с собой взяли. Когда на кровавые следы наткнулись, разделились, значит. Я в одну сторону пошел, а Малфой с Уизли в другую. Клыка тоже им дал на всякий случай. Вдруг слышу дикий крик. Прибежал, а там уже Фиренц — кентавр один знакомый раньше меня прискакал. Короче они того монстра увидели, который на единорогов нападает. Хорошо хоть Фиренц вовремя подоспел. Рон ничего, храбро держался. Гриффиндорцы они все такие. А вот Малфой порядком перетрусил. Потому его папаша и забрал из Хогвартса. Да не просто забрал, а подумать только в Дурмстранг отправил учиться! Ведь это же школа Темных Искусств!

Хагрид укоризненно покачал косматой головой, явно осуждая решение Люциуса Малфоя. Честно говоря, не знаю радоваться или печалиться, что Драко выжили из Хогвартса. С одной стороны он являлся ценным источником информации о планах своего отца. С другой же стороны хоть Малфои не фанатики, а прагматики чистокровности и одну Гермиону рядом со мной потерпели бы, но рано или поздно Драко бы понял, что я предпочел ему какую-то маглорожденную. Конечно, в отсутствии Снейпа змееныш вряд ли отважился бы доставить нам серьезные неприятности. Но даже простая его ненависть и мелкие пакости могут быть достаточно утомительными и отвлекать от других более важных проблем. У меня и так есть слишком могущественные враги, чтобы можно было позволить себе заводить новых. Тем более таких опасных, как Малфои. Поэтому расстались мы с блондином достаточно тепло пообещав писать друг другу.

— А зачем этот монстр пил кровь единорога? — потрясенно спросила первокурсница.

— Сила в ней очень большая заключена. — Нехотя ответил Хагрид. — Кто ее выпьет, сможет выжить, даже оказавшись на волосок от смерти. Да только проклятие великое его навеки за это ждет. Поэтому нормальные волшебники никогда не пьют кровь единорогов. Только совсем уж отпетые злодеи вроде Сами-Знаете-Кого.

Мисс Грейнджер испуганно пискнула и замолчала. Я задумчиво посмотрел на хозяина. Недалекий, простодушный, немного грубоватый Хагрид. Жизнь показала, что люди далеко не те, кем кажутся на первый взгляд. И полувеликаны не исключение. Разве доверил бы Дамблдор круглому дурачку такие важные задания как доставить младенца Гарри Поттера к Дурслям, впервые познакомить его в одиннадцать лет с магическим миром или отправиться от имени директора послом к великанам? А значит Хагрид просто ловко прикидывался и придуривался, играя на публику. Вот и сейчас своим откровенным рассказом он стремился породить в детях ответное доверие, а может быть и чувство превосходства по отношению к бесхитростному лесничему, которое заставит нас потерять бдительность. Как просто втереться в доверие к маленькому мальчику! Достаточно всего лишь сделать ему подарок на день рождения. Притом, что до этого десять лет ему никто ничего не дарил. Причем полярная сова — подарок с умыслом. Более заметен только черный филин Малфоя. Вот только Драко сам выбрал такого. В отличие от меня.

— Ладно, ребята. Вы эта… идите уже. А то совсем темно стало. — Хагрид кивнул на окно, за которым действительно опустилась ночная тьма.

— Но мы еще хотели поговорить с тобой о… — попыталась запротестовать когтевранка.

— Потом поговорим. В другой раз. — Остался непреклонным лесничий. — А то мало ли что!

Попрощавшись с «гостеприимным» хозяином, мы медленно поплелись в Хогвартс. Я подставил лицо легкому весеннему ветерку, несущему со стороны Запретного Леса аромат пробуждающейся природы. Казалось он манил куда-то вдаль, заставляя сердце в груди биться тревожно и восторженно.

— Фомальгаут, почему ты не сказал ему, что профессор МакГонагалл хочет украсть Философский Камень? — возмущенно поинтересовалась девочка по дороге к школе.

— Понимаешь, у нас ведь все равно нет доказательств. Только наши умозаключения. А учитывая склонность Хагрида к выбалтыванию важной информации, он вполне может рассказать об этом самой МакГонагалл. Вряд ли нам станет легче, если она узнает, что мы ее подозреваем.

— Да это так. Но что же делать? Ведь если её не остановить она достигнет своей цели! — Гермиона буквально прыгала на месте от нетерпения как заяц, готовая прямо сейчас мчаться разоблачать коварного и злобного декана Гриффиндора.

— Прежде всего, сохранять спокойствие и не совершать необдуманных поступков! — я поспешил остудить опасное рвение подруги. — Ты хочешь получить в виде наказания ночную отработку в Запретном Лесу?

— Нет! — Гермиона пугливо оглянулась через плечо и задрожала мелкой дрожью.

— Поэтому надо действовать крайне осторожно. Пока профессор Дамблдор находится в Хогвартсе, она все равно не отважиться ничего предпринять. А я завтра же подробно напишу обо всем своему отцу. Старого соратника Сириуса Блэка директор послушает гораздо быстрее, чем двух первокурсников. Он поймает МакГонагалл с поличным и тогда уволит её с работы или даже посадит в Азкабан!

Глава 12

Профессор Флитвик сидел за столом в своем кабинете на седьмом этаже Западной башни и читал какие-то пергаменты. «Наверное, проверяет экзаменационные работы студентов» почему-то подумалось мне. Я бросил невольный взгляд на окно, через которое мы с Гермионой два года тому вперед и целую жизнь назад спасали Сириуса от участи куда более худшей, чем смерть и мысленно поморщился от привычного ощущения неприятных воспоминаний, не ставших таковыми. Декан нашего факультета оторвался от бумаг и спросил:

— Вы, наверное, хотите узнать свои результаты экзаменов?

— Нет, сэр. Нам необходимо срочно поговорить с профессором Дамблдором. — Девочка взяла инициативу в свои руки. — Пожалуйста, отведите нас к нему как можно быстрее.

— Я сожалею, но господин директор совсем недавно улетел в Министерство Магии. И вернется не скоро. У него там очень важные дела. — Если профессор Флитвик и был удивлен нашей просьбой, то старался никак этого не показать.

— Но что же нам делать? — я достоверно изобразил разочарование и растерянность. — Это очень важно!

— Если ваше дело такое важное, то вы можете рассказать о нем мне или заместителю директора Хогвартса профессору МакГонагалл. — Предложил Филиус Флитвик.

Мы с Гермионой замялись и быстро переглянулись. «Что будем делать?» спрашивал мой взгляд. Девочка пожала плечами, как будто хотела сказать: «Сам решай». Похоже, другого выхода у нас действительно не было. Я набрал в грудь побольше воздуха и четко сказал:

— Сэр, профессор МакГонагалл хочет украсть Философский Камень, чтобы воскресить с его помощью Волдеморта!

Профессор Флитвик поперхнулся и вытаращил глаза. Так сильно он был удивлен только один раз: когда увидел имя Гарри Поттера в списке учеников. И наверняка упал бы, если бы не сидел в кресле.

— Откуда вы узнали про Философский Камень? — спросил он, придя в себя и немного отдышавшись.

— Эээ… это сейчас неважно. — Я уклонился от прямого ответа. — Поверьте, сэр, надо действовать как можно быстрее, чтобы помешать ей!

— Но это очень серьезное обвинение в адрес профессора МакГонагалл. — Покачал седой головой преподаватель чар. — На чем оно основано?

— Сэр, мы сами слышали, как декан Гриффиндора старалась выпытать у профессора Квирелла как можно обойти цербера, а когда ей это не удалось, заставила лесничего Рубеуса Хагрида обманом выдать секрет как можно обойти Пушка! — Затараторила маленькая когтевранка. — Также она провела на Хэллоуин в замок тролля, чтобы во время паники попытаться пройти мимо трехголовой собаки!

— Хм. Всего этого ещё недостаточно чтобы обвинять человека в пособничестве Сами-Знаете-Кому! — Филиус явно сомневался в показаниях двух первокурсников. — Я знаю Минерву с самой лучшей стороны на протяжении тридцати лет. Но я прослежу за ней и выясню правду. Если профессор МакГонагалл действительно затевает что-то скверное, то клянусь Мерлином ей не поздоровиться!

Воинственный вид коротышки мог показаться смешным, если забыть что в молодости он был чемпионом по дуэлям.

— А вы ни о чем не беспокойтесь. — Продолжил тем временем профессор Флитвик. — Философский Камень защищен уймой надежных и очень сложных заклинаний. Его просто так не украдешь. Так что сохраняйте спокойствие, возвращайтесь в свою гостиную и наслаждайтесь заслуженным отдыхом.

— Хорошо, сэр. Мы так и сделаем. — Я понуро опустил голову, понимая, что большего от своего декана мы все равно не сможем добиться.

— Кстати мисс Грейнджер, вы набрали целых сто двадцать баллов по чарам! — Окликнул нас декан, когда мы уже развернулись и собирались выйти из кабинета.

Первокурсница радостно взвизгнула и бросила на меня победоносный взгляд.

— А мистер Блэк набрал сто двадцать пять баллов по чарам! — Неумолимо продолжил профессор Флитвик.

Радостный визг сменился разочарованным вздохом, а победоносный взгляд рассерженным. Мы с подругой практически по всем предметам шли ноздря в ноздрю, постоянно соперничали, где только можно, пытаясь обогнать и превзойти друг друга. Лучше всего мне давались ЗОТИ, чары и зелья. Именно в этих предметах я постоянно лидировал. Хуже обстояли дела с гербологией, трансфигурацией и астрономией где первенство принадлежало самой умной ученице Хогвартса. История магии мы знали примерно одинаково. А совсем плохо у нас обоих было с полетами. Конечно, хорошо учиться очень легко, когда проходишь все предметы по третьему разу после Тома Реддла и Гарри Поттера. В таких условиях даже Рональд Уизли сумел бы стать лучшим студентом школы. Гораздо сложнее показать всем, что твои знания заслуженны. Для этого нужно часами сидеть в библиотеке, штудируя стопки книг или допоздна работать в общей гостиной, строча километровые эссе и ни в коем случае не выполнять все практические задания с первого раза! Именно поэтому трансфигурация являлась моим самым слабым местом. Разумеется, я сдал её на «превосходно», но ценой огромного труда и все же не демонстрировал явного таланта в этом предмете. Что понятно не добавляло мне любви со стороны профессора МакГонагалл.

— Также хочу сообщить, что в течение учебного года вы заработали много баллов и благодаря этому Когтевран наконец то выиграет Кубок Школы! — закончил приятные новости профессор Флитвик. — Поэтому идите и ни о чем не беспокойтесь.

На этой оптимистической ноте мы простились с деканом и покинули его кабинет. По пути в гостиную факультета выбрав пустой класс без портретов, я попросил зайти туда Гермиону и, плотно закрыв дверь, с мрачной решимостью сказал:

— Мы пойдем и попробуем украсть Камень первыми!

— Ни в коем случае! — Гермиона пришла в ужас. — Фомальгаут, это очень опасно! Профессор Флитвик велел нам не соваться в это дело. Твой отец тоже написал тебе не лезть, куда не просят. Мы и так постоянно нарушаем школьные правила. Сначала тролль. Потом зеркало. Такое поведение не будет сходить с рук вечно. Нас исключат из школы как Малфоя!

Да, похоже, Когтевран сделал мою лучшую подругу чересчур рассудительной. Что же, придется убеждать ее логическими аргументами.

— Отец не знал, что директор покинет Хогвартс. А декан нам просто не поверил. Если МакГонагалл добудет Камень, то Волдеморт возродится и убьет нас обоих. Ты — маглорожденная. По его мнению, такие маги просто не должны жить. А я — Мальчик-Который-Выжил. Неужели он простит мне десять лет изгнания? Мы должны остановить его во что бы то ни стало!

Шатенка задумалась, наморщив лоб. Я продолжил развивать успех:

— Не страшно если после этого нас с тобой отчислят из школы. Мы можем перейти в Шармбаттонскую Академию Волшебства. Хорошим ученикам рады везде. Или, в крайнем случае, останемся на домашнем обучении. Мой отец достаточно богат и влиятелен, чтобы нанять нам лучших учителей. А я не брошу тебя в беде, как и обещал. Только и ты меня не покидай. Одному мне не справиться!

Растроганная до слез, Гермиона тихо сказала:

— Хорошо, Фомальгаут. Ты прав. Что будем делать?

— Надо тщательно подготовиться. Я сейчас же напишу отцу письмо с объяснением всей ситуации. Но пока ещё Букля долетит до Лондона! Также возьму мантию-невидимку. — Я критически оглядел подругу и продолжил: — И нам лучше переодеться. В школьных мантиях неудобно преодолевать препятствия. У тебя есть обычные магловские вещи?

— Конечно. — Недоуменно ответила девочка.

— Тогда тебе лучше одеть их.

Время до вечера пролетело незаметно. Как и обещал Гермионе, я написал и отправил отцу подробное письмо обо всем, что происходит в школе, завершив его просьбой немедленно прибыть сюда, желательно в сопровождении отделения авроров. Впрочем, не рассчитывая на то, что помощь подоспеет вовремя. Ещё позавчера на последнем сеансе связи в Выручай-Комнате через Сквозное Зеркало Сириус сообщил, что на сегодня ему назначил встречу в Министерстве сам профессор Дамблдор, чтобы говорить о «вещах очень важных». Благоразумно подстраховавшись, директор сделал все возможное для того, чтобы лишить меня поддержки близкого человека и заставить встретится с Волдемортом тет-а-тет. Вернувшись из совятни в спальню, я тщательно задернул полог кровати, и, наложив на него чары против слежения, которым научился у отца, поставил перед собой большую черную резную шкатулку и коснулся замка камнем на фамильном кольце Поттеров, одновременно произнеся про себя необходимое заклинание. С тихим щелчком крышка откинулась. Достав оттуда свои сокровища: Карту Мародеров, Маховик Времени, Связное Зеркало, вторую волшебную палочку и ларец с зельями рассовал по местам первые три артефакта, застегнул наручную кобуру, с помощью палочки увеличил ларец и, приподняв его крышку, заглянул внутрь. Запас зелий был на месте в целости и сохранности. Я принял ампулу антидота от Сыворотки Правды, потом взял в руки флакон Феликс Фелицис, задумчиво взвесил его, покачал головой и поставил на место. Не стоит слишком злоупотреблять Жидкой Удачей. Иначе может наступить эйфория, которая погубит, заставив потерять осторожность. К тому же очень сомнительно, что данное зелье может помочь в решении той задачи, что мне предстоит. Скорее тут поможет другое. Я достал маленький пузырек с ярко-красной жидкостью. Осторожно отвинтил крышечку и сделал небольшой тщательно отмеренный глоток. Горковато-соленая жидкость на секунду обожгла гортань, а затем легко прошла в пищевод, согревая его приятным теплом. Кровь ре-эма[3] дает пьющему огромную физическую силу, хотя её трудно добыть, поэтому поставки ограничены и редко попадают в открытую продажу. Теперь в течение ближайших часов я мог помериться силами с самим Хагридом, а не только обычным волшебником. Поставив пузырек на место, снова уменьшил ларец и положил его в карман. Пригодится. Палочку с клыком василиска убрал в наручную кобуру. Захлопнул крышку шкатулки и снова коснулся замка камнем на кольце, мысленно произнося запирающее заклинание. А затем опять открыл ее, но на сей раз с помощью своей обычной палочки и «Алахоморы». Сейчас в ней лежала самая ценная для меня вещь: небольшой альбом с фотографиями родителей. Часть снимков принадлежала раньше крестному, а другие Сириус после своей официальной реабилитации попросил у старых знакомых прислать мне по почте. Примерно пять минут я листал его, внимательно рассматривая снимки. Потом закрыл и убрал назад в шкатулку, заперев ее «Алахоморой». Эта шкатулка была связана по принципу Исчезательных Шкафов с точно такой же, находящейся в Поттер-мэноре. С той лишь разницей, что перенос вещей между ними был двусторонним и срабатывал только в том случае, если я прикасался к замку камнем на кольце. В любом другом случае, даже в руках самого Дамблдора шкатулка открылась бы, но в ней обнаружился бы только альбом с фотографиями Поттеров, который там постоянно лежал. Таким образом, она была полностью застрахована от любого обыска, который могли осуществить в моих вещах домовые эльфы по приказу директора. После этого снял чары с полога кровати, положил шкатулку в сундук и, достав из него мантию-невидимку, нож, а также флейту, подаренную Хагридом на Рождество, спустился вниз, в общую гостиную факультета.

Гермиона задумчиво сидела возле камина, одетая в старые магловские джинсы и поношенный свитер. Непокорные волосы были стянуты в хвост посредством скромной черной резинки.

— Ты готова? — я негромко окликнул ее.

— Да! Хотя мне по-прежнему не нравится эта идея. — Она встала с кресла.

Мы завернулись в прозрачную ткань и тихонько выскользнули за дверь, погрузившись в загадочную атмосферу ночного Хогвартса. Путь по замку до запретного коридора на третьем этаже занял довольно много времени. В старинных рамах перешептывались портреты давно ушедших людей, пару раз сквозь стены проплывали серебристые фигуры призраков. Мы были крайне напряжены, ожидая в любую минуту услышать тихое мяуканье миссис Норрис. Но к счастью все прошло благополучно.

А вот перед комнатой с Пушком нас ожидал крайне неприятный сюрприз. Подпирая плечом косяк, у двери стоял сам Рональд Билиус Уизли собственной персоной. Так как его нельзя было миновать незаметно, пришлось, не доходя до него нескольких метров, остановиться, сняв мантию-невидимку. Увидев нас, он выставил руки ладонями вперед и закричал:

— Подождите, Грейнджер и Блэк. Я знаю, куда вы идете!

— Так чего же ты ждешь? — Гермиона демонстративно пожала плечами: — беги доносить на нас преподавателям!

Я мысленно при этом продолжил: «И освободи проход. Пока ты будешь бегать туда и обратно, мы уйдем уже далеко. К тому же Дамблдор наверняка строжайше запретил профессорам соваться в полосу препятствий. Так что они вряд ли станут преследовать двух первокурсников».

Однако гриффиндорец не спешил поддаться на лукавое предложение девочки. Вместо этого он неожиданно заявил:

— Я хочу помочь вам! Я знаю, что Сам-Знаешь-Кто охотиться за Философским Камнем. Одним вам не справиться!

— И откуда ты это узнал? — я решил немного потянуть время, чтобы выяснить, как много он знает, и решить, как теперь поступить в данной ситуации.

— Мне проболтался про Камень лесничий Хагрид. Мы с ним большие друзья. Я помог ему избавиться от драко… в смысле очень помог решить одну проблему. — Замялся Уизли. — В благодарность он рассказал, как пройти ловушки на пути к Камню. Хагрид мне доверяет! А про Сам-Знаешь-Кого я сам догадался!

Маленькое ничтожество буквально лучилось от самодовольства. Нет, разумеется, Рон свято верил, что сам обо всем догадался. Но я ни на секунду не сомневался, что это очередной хитроумный план Дамблдора, с целью засунуть рыжего ко мне в «друзья». Если сейчас мы примем это предложение и преодолеем препятствия с его помощью, да еще мальчишка «пожертвует» собой в шахматной партии, то станет пусть и не близким другом, но хорошим приятелем, связанным с нами общим приключением. К тому же таким поступком Уизли очистит себя от обвинений в симпатиях к Волдеморту. Начало будет положено. А дальше директор сделает все, чтобы перевести наши отношения в разряд полноценной «дружбы». Меня такой вариант развития событий совершенно не устраивал. Но и просто на месте вырубить предателя крови проклятием тоже нельзя.

— Пойдемте скорее! — чревовещал тем временем гриффиндорец. — Профессор Квирелл уже давно скрылся за дверью и скоро доберется до Философского Камня!

— А причем здесь он? — недоуменно поинтересовалась Гермиона. — Сам-Знаешь-Кому помогает МакГонагалл!

— С чего ты взяла? — искренне удивился рыжик. — Я сам видел, как профессор Квирелл вошел в эту дверь полчаса назад!

— Тогда почему ты не сделал попытки остановить его? Не пошел следом за ним? Не побежал за преподавателями, в конце концов? Почему ты просто стоял и ждал нас? — я поспешил вернуть контроль над ситуацией в свои руки.

— Ну… я… эээ… Вы что боитесь? — похоже, Рональд решил взять нас на «слабо».

— Разумная предосторожность — не трусость! — отрезал я ледяным тоном. — Мы не гриффиндорцы, чтобы очертя голову бросаться вперед. Когтевранцы сначала думают и только потом делают.

Это начинало надоедать. Мне очень захотелось двинуть ему по физиономии. Но надо играть роль маленького умненького мальчика. Что сделал бы на моем месте настоящий когтевранец? Прежде всего, посоветовался с лучшей студенткой школы. Не выпуская придурка из виду, я повернулся к своей спутнице и задумчиво спросил:

— Гермиона, ты веришь во весь этот бред?

— Знаешь, Фомальгаут — немедленно отреагировала мисс Грейнджер — честно говоря, нет! Я думаю, что он сообщник МакГонагалл и просто хочет завести нас в ловушку!

Девочка держалась молодцом. О том, что она очень волнуется, было понятно только по побелевшим пальцам, которые украдкой сжимали за спиной волшебную палочку.

— Я говорю правду! — возмущенно закричал Рон. — Пойдемте со мной и сами убедитесь!

Обращая на него внимания не больше чем на злобного таракана, я задумчиво протянул:

— Думаю, ты права. Особенно если учесть, что про Уизли пишут в газетах. Они десять лет скрывали от правосудия Питера Петтигрю, который предал моих родителей.

— Это все гнусная ложь! — затрясся от ненависти рыжий. — Мы не последователи Сам-Знаешь-Кого!

— Ну да! — я презрительно усмехнулся. — Скажи еще, что вы не предатели крови!

Прекрасно изучив за многие годы своего бывшего «друга» я хорошо знал, как легче всего вызвать у него вспышку гнева. Не помня себя от ярости, гриффиндорец выхватил палочку.

— Ступефай!

Посланный мной красный луч ударил его прямо в грудь, на долю секунды опередив Петрификус Тоталус подруги. Уизли рухнул словно подкошенный.

— Фомальгаут, откуда ты знаешь это заклинание? — удивилась первокурсница.

— Отец научил. — Я пожал плечами и принялся оттаскивать Рона поближе к стене, освобождая проход. — Сказал, что хорошо помогает против Пожирателей Смерти.

Закончив работу, достал из-за пазухи флейту Хагрида и перехватил ее поудобнее.

— Ты готова?

— Да. — Гермиона явно разволновалась еще больше. Она навела палочку на дверь и тихо сказала:

— Алахомора!

Я заиграл на флейте простенькую мелодию, и мы вошли в дверь навстречу своей судьбе. До нашего слуха донеслось глухое ворчание, которое вскоре сменилось зевками и храпом. Мы потихоньку приблизились к лапам Пушка. Гермиона осторожно потянула за кольцо, вделанное в крышку люка. Дверца распахнулась. Маленькая когтевранка заглянула внутрь:

— Ничего не видно. Похоже, придется прыгать.

Я ободряюще кивнул ей головой. Она секунду помедлила, затем решительно бросилась в темноту. Через небольшой промежуток времени раздался приглушенный хруст.

— Фомальгаут, все в порядке! — раздался из темноты приглушенный голос девочки. — Здесь мягко, прыгай!

Я не заставил упрашивать себя дважды. Быстро сунув флейту в карман, шагнул в темный проем, поджав ноги в коленях. И приземлился рядом с подругой.

— Мы, наверное, на большой глубине под школой. — Сказала она.

— Посмотри на свои ноги! — я обратил ее внимание на более насущный вопрос в лице ползучих стеблей. — Это Сети Дьявола!

Мы вскочили на ноги и стали прорываться к стене, обрубая наиболее активные корни с помощью Секо.

— Нам сюда! — я показал на каменный тоннель.

Он уходил вниз. Кроме своих шагов мы слышали только как на пол стекая с очень влажных стен тихо падают капли воды. Вскоре издалека донесся шелест и клекот.

— Слышишь? — шепнула Гермиона.

Я молча кивнул головой, держа волшебную палочку наизготовку. На выходе из тоннеля перед нами открылся ярко освещенный зал с высоким сводчатым потолком. Он кишел маленькими сверкающими птичками, которые беспорядочно летали и порхали. В противоположной стене была тяжелая дубовая дверь.

— Они на нас не нападут? — девочка испуганно указала на птиц.

— Не знаю. — Я пожал плечами. — В любом случае у нас нет выбора.

Держа палочки наизготовку, мы осторожно пересекли зал. Но дверь оказалась заперта. Мы тянули и толкали, но дверь не поддалась, даже когда Гермиона испробовала «Алохамору».

— Эти птички… они ведь не могут быть просто так… — задумалась подруга.

Я внимательно посмотрел, как птицы носятся у нас над головой, и тихо сказал:

— Это не птицы. Это ключи. Ключи с крылышками.

— Точно! А следовательно… — Гермиона осмотрелась вокруг. — Есть! Смотри — метлы. Будем ловить? — она кивнула на метлы.

Я отрицательно покачал головой:

— Ключей сотни. А полеты не самое сильное наше место. Подожди. Попробуем сначала по другому.

И достав из кармана подаренный отцом на Рождество нож, просунул лезвие между косяком и дверью. Замок щелкнул и открылся.

— Готова? — спросил я, положив ладонь на ручку двери. Гермиона кивнула. Я открыл дверь.

В следующем зале было так темно, что сначала мы ничего не увидели. Но когда осторожными шагами вошли внутрь, комната неожиданно заполнилась светом, и перед нами открылось поразительное зрелище. Мы стояли на краю огромной шахматной доски, позади черных фигур, которые все были выше нас ростом и вырезаны из черного камня. Напротив, на другой стороне доски, стояли белые фигуры.

— Что мы сейчас должны делать? — растерянно спросила Гермиона.

— Думаю, нам нужно перейти доску, играя в шахматы.

За белыми фигурами виднелась следующая дверь.

— Но я не умею играть в шахматы!

— Я тоже. Хотя возможно есть другой путь.

— И какой же?

— По воздуху.

— Точно! Метлы! Как же я не подумала?

Мы вернулись в предыдущий зал и, захватив две метлы, снова пришли в комнату с шахматами. Я бросил взгляд на подругу. Она выглядела озабоченной. Похоже, перелет над шахматными фигурами не внушал ей особого доверия.

— Знаешь что? Давай полетим вместе на моей метле! Я все же летаю немного лучше тебя.

— Правда? Давай! — с радостью согласилась Гермиона.

Я усадил девочку позади себя, попросил ее крепко обхватить меня руками и, взявшись за древко метлы, оттолкнулся ногами от пола. Метла взмыла вверх. Сделав небольшой вираж, я набрал максимально возможную высоту и полетел напрямик через зал. Похоже, шахматные фигуры остались очень недовольны нашей сообразительностью. Но покинуть доску им не позволяла магия. Не прошло и минуты как мы приземлились за строем белых фигур прямо у двери. Быстро спрыгнув с метлы, мы прошли в нее и очутились в следующем коридоре.

— Как ты думаешь, что будет дальше?

— Мы уже прошли заклятие Спраут, это были Сети Дьявола; ключи — это, видимо, Флитвик; МакГонагалл оживила шахматные фигуры. Остаются заклятия Квирелла и Слизнорта.

Мы подошли к следующей двери.

— Ну что? — прошептал я.

— Пошли. — Гермиона толкнула дверь.

В ноздри ударил омерзительный запах, заставив нас обоих прикрыть носы мантиями. Глаза заслезились, но и сквозь слезы мы разглядели прямо перед собой на полу лежавшего на спине тролля, более крупного, чем тот, с которым нам довелось бороться. Тролль уже остыл. На голове у него зияла кровавя рана.

— Фу! Ну и вонища! — мисс Грейнджер брезгливо сморщила носик.

— Какое счастье, что нам не надо с ним сражаться, — шепотом воскликнул я, перешагивая через массивные ножищи. — Пошли скорей, дышать невозможно.

Я отворил следующую дверь, причем мы оба насилу заставили себя взглянуть, что же нас там ждет — но ничего страшного не было, только столик с выстроившимися в ряд семью бутылочками различной формы.

— Работа Слизнорта. — Сказал я. — Что надо делать?

Мы ступили через порог, и тут же за спиной всколыхнулось пламя. Необычное пламя, пурпурное. В ту же секунду на пороге двери, ведущей дальше, взметнулись языки черного пламени. Мы оказались в ловушке.

— Смотри! — Гермиона схватила свиток, лежащий рядом с бутылочками. Я через ее плечо прочитал строки прекрасно известные мне по прошлой жизни. Гермиона шумно вздохнула, и я обнаружил, что она улыбается — последнее, чего можно было от нее ожидать в эту минуту.

— Великолепно! — восхитилась когтевранка. — Это не магия — это логика — загадка. У многих великих колдунов нет ни грамма логики, они бы застряли здесь навсегда.

— Так ведь и мы застрянем, разве нет?

— Разумеется, нет, — сказала самая умная ведьма Хогвартса. — Вся информация, которая нам нужна, здесь, в свитке. Семь бутылочек: в трех яд; в двух сок; одна из них проведет нас через черный огонь, и еще одна позволит пройти назад сквозь пурпурное пламя.

— Но как узнать где что?

— Дай мне минутку подумать.

Подруга несколько раз прочитала стихи. Походила вдоль ряда бутылочек, бормоча себе под нос и тыча пальцем. Наконец, она хлопнула в ладоши.

— Поняла, — объявила она. — Самая маленькая бутылочка приведет нас к камню — сквозь черное пламя.

Я смерил взглядом маленькую бутылочку.

— Здесь еле хватит на одного. Взгляни — тут не больше одного глотка.

Мы переглянулись.

— За МакГонагалл пойду я. А ты жди здесь. Вдруг она меня ранит, и я не смогу самостоятельно выбраться отсюда.

— Но, Фомальгаут, — что, если с ней Сам-Знаешь-Кто?…

— Что ж — однажды мне повезло, разве не так? — я показал на шрам. — Может, и еще раз повезет.

Губы девочки задрожали, и она вдруг бросилась ко мне и обвила мою шею руками.

— Гермиона!

— Фомальгаут — знаешь, ты великий волшебник!

— Не такой хороший, как ты. — Очень смущенно пробормотал я, когда шатенка меня отпустила.

— Я! — воскликнула Гермиона. — Книжки! Плюс сообразительность! А есть гораздо более важные вещи — верность и отвага и — о, Фомальгаут! — Будь осторожен!

— Ты абсолютно уверена, что есть что, да?

— Абсолютно, — ответила лучшая студентка школы.

Я глубоко вдохнул и взял в руки самую маленькую бутылочку. Повернулся лицом к черным языкам пламени.

— Я иду, — произнес я и залпом осушил бутылочку.

Мне показалось, что тело превратилось в лед. Я незаметно спрятал бутылочку в карман и пошел вперед; обхватил себя руками, увидел, как языки пламени лижут мое тело, но не почувствовал этого — какое-то мгновение я не видел ничего, кроме огня — а затем оказался с другой стороны, в последнем зале.

Глава 13

Примерно секунду я смотрел на бренные останки профессора Квирелла. Потом поднял его палочку и достал из кармана Карту Мародеров.

— Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость.

Затем быстро просмотрел пергамент. Дамблдора в Хогвартсе еще нет и МакГонагалл к запретному коридору не идет. Да и отец должен предупредить через Связное Зеркало, когда закончит свою встречу с директором в Министерстве. Ну что же приступим к самой сложной части плана.

— Кричер!

Передо мной с тихим хлопком материализовалось древнее лопоухое существо.

— Что прикажете, молодой господин? — эльф униженно согнулся в поклоне.

— Приведи девочку.

Еще на пасхальных каникулах я тщательно проинструктировал его и сейчас отдавал приказы короткими четкими фразами, чтобы он понял даже в том случае, если нет никакого желания понимать. Кричер стал невидимым и исчез. Через секунду передо мной возникла растерянная и удивленная Гермиона.

— Фомальгаут, что…

— Конфундо! — я быстро вскинул палочку. — Прости, маленькая.

Мне очень не хотелось так поступать с подругой. Но что делать? Часто для того, чтобы обмануть врага нужно сначала ввести в заблуждение друга. Иного пути заполучить жизненно необходимый артефакт у меня не было. Взяв за худенькие плечи, я подвел плохо соображающую девочку к Зеркалу и, встав у нее за спиной, прошептал на ухо:

— Ты должна спасти Философский Камень от Сама-Знаешь-Кого.

Примерно минуту мисс Грейнджер внимательно смотрела в Зеркало, затем довольно улыбнулась и достала из правого кармана джинсов кроваво красный камень. Казалось, внутри него горел некий загадочный огонь. Философский Камень. Ключ к вечной жизни. Заветная мечта всех алхимиков Средневековья.

Впрочем, не время предаваться восхищению. Я подавил волнение и аккуратно забрал его у девочки, положив в свой карман. Так, сейчас надо действовать быстро и четко. Отодвинуть Гермиону в сторону. Поднять палочку Квирелла. Теперь сосредоточиться. Вызвать в себе испепеляющую ненависть, желание топтать, уничтожать, рвать врагов на куски.

— Инфернал Фламма![4]

Из кончика палочки вырвался сноп темно багрового пламени жадно потянувшийся к Зеркалу. Мгновение и охватил его, разделившись на множество змей, драконов, химер которые пожирали артефакт. Ярко пылала деревянная рама, плавилось и пузырилось стекло. Контролировать Адское Пламя чрезвычайно сложно, но в данном случае и не нужно. Бросив волшебную палочку покойного профессора и пустую бутылочку из-под зелья в самый центр ревущего огня, я скомандовал:

— Давай, Кричер.

Схватив детей за руки, домой эльф перенесся в предыдущее помещение. Быстро достав из потайной кобуры свою вторую волшебную палочку, я поставил в центре комнаты темномагическую преграду, пройти через которую может только волшебник с Черной Меткой на руке или сам Темный Лорд, после чего приказал Кричеру отправляться дальше. Следующим пунктом нашего путешествия был коридор перед комнатой с троллем. Достав из кармана небольшой зачарованный мешочек, я сложил туда ларец с зельями, наручную кобуру для палочки, Связное Зеркало, Маховик Времени, Карту Мародеров и Философский Камень, крепко завязал его и вручил Кричеру. До конца учебного года они больше не понадобятся, а вот если их найдут у меня, то проблемы будут серьезные. Затем мы заняли позицию у двери. Теперь предстоит самое важное.

— Стань невидимым и займи место справа от меня.

Эльф беспрекословно выполнил приказ своего господина. Сам я встал за спиной по прежнему ничего не соображающей шатенки и приложил самшитовую палочку к ее виску:

— Легиллименс!

Так, вот оно воспоминание последних нескольких минут прямо на поверхности. Очень хорошо! Я аккуратно вытянул длинную серебристую нить из головы подруги и поднес ее к собственному виску. Секундная потеря ориентации в пространстве, когда чужое воспоминание заняло место в моей голове. Придя в себя, я невербально произнес «Фините!» снимая с девочки Конфундус, и опустил руку с палочкой вниз, передавая Кричеру, который немедленно спрятал её в складках своего невидимого одеяния. После ухода детей повинуясь инструкциям, он должен аппарировать в Поттер-мэнор, где положит мешочек и палочку в сейф моих предков.

— Ну что? — прошептал я.

— Пошли. — Гермиона тряхнула головой, приходя в себя, и толкнула дверь.

В ноздри ударил омерзительный запах, заставив нас обоих прикрыть носы мантиями. Глаза заслезились, но и сквозь слезы мы разглядели прямо перед собой на полу лежавшего на спине тролля, более крупного, чем тот, с которым нам довелось бороться. Тролль уже остыл. На голове у него зияла кровавая рана.

— Фу! Ну и вонища! — мисс Грейнджер брезгливо сморщила носик.

— Какое счастье, что нам не надо с ним сражаться, — шепотом воскликнул я, перешагивая через массивные ножищи. — Пошли скорей, дышать невозможно.

Испытывая острый приступ дежавю, я отворил следующую дверь, причем мы оба насилу заставили себя взглянуть, что же нас там ждет — но ничего страшного не было, только столик с выстроившимися в ряд шестью бутылочками различной формы.

— Работа Слизнорта. — Сказал я. — Что надо делать?

Мы ступили через порог, и тут же за спиной всколыхнулось пламя. Необычное пламя, пурпурное. В ту же секунду на пороге двери, ведущей дальше, взметнулись языки черного пламени. Мы оказались в ловушке.

— Смотри! — Гермиона пошла к столику, чтобы схватить свиток, но ее отбросила назад невидимая темномагическая преграда. Девочка недоуменно остановилась: — А это еще что такое?

Я осторожно шагнул вперед, держа палочку наизготовку. Преграда отбросила назад и меня.

— Вроде какое-то волшебное препятствие. Попробуем его снять. Фините! — Я взмахнул палочкой. Затем снова шагнул вперед. Преграда осталась на месте. Мы с Гермионой перепробовали все известные первокурсникам заклинания, и даже те, что успели выучить из учебников за второй курс. Результат был нулевым. Собственно этого и следовало ожидать. Такую преграду не преодолеет сколь угодно талантливый ребенок. Через десять минут мы оставили бесплодные попытки и стояли тяжело дыша.

— Похоже, нам остается только ждать когда МакГонагалл пойдет назад и постараться остановить ее. — Разочарованно констатировала очевидную истину подруга.

— Давай спрячемся в углу комнаты под мантией-невидимкой. — Я достал из кармана прозрачную ткань. — Когда она войдет, атакуем одновременно. Ты Петрификусом, а я Ступефаем.

— Хорошо. — Маленькая когтевранка не заставила долго себя упрашивать.

Мы встали в углу рядом друг с другом и накрылись мантией. Девочка стояла так близко, что я слышал громкий стук ее сердца и тяжелое взволнованное дыхание. Неизвестно сколько прошло времени: полчаса или пять минут, но внезапно пурпурное пламя опало и рассыпалось снопом искр, а в дверном проеме появился сам Альбус Дамблдор.

— Профессор Дамблдор, быстрее! МакГонагалл хочет украсть Философский Камень! — Хором закричали мы с Гермионой, сбросив мантию-невидимку. Директор Хогвартса недоуменно повернулся в нашу сторону.

— Мы не смогли пройти через преграду профессора Слизнорта! Все заклинания перепробовали, ничего не получается!

Дамблдор повернулся к темномагическому барьеру и несколькими взмахами палочки заставил его исчезнуть. Затем, посмотрев на столик с бутылочками и обнаружив отсутствие нужной, он точно так же погасил черное пламя.

— Ждите здесь. — Коротко бросил он, шагая вперед.

Нам даже в голову не пришло ослушаться. Замерев на месте и почти не дыша мы молча напряженно ждали, вглядываясь в проход. Казалось, мгновения тянулись бесконечно. Наконец минут через десять Дамблдор вернулся назад. Но насколько была разительная произошедшая с ним перемена. Директор побледнел, весь как-то сник, осунулся, его взор потух, а под глазами залегли черные тени. Казалось, он разом постарел на сто лет. Окинул нас невидящим взором и, не обращая внимания на вопросительные взгляды первокурсников, глухо проронил:

— Следуйте за мной.

Все вопросы замерли у нас на губах. Обратный путь не занял много времени. Рона Уизли уже не было на том месте, где мы его оставили. Наверное, Дамблдор привел его в чувство и отправил в больничное крыло. Но на выходе из запретного коридора нас внезапно окликнул знакомый взволнованный голос Сириуса:

— Альбус, прошу вас, быстрее идемте со мной! Фомальгаут с подружкой отправились спасать Философский Камень от Волдеморта! Он же их убьет! Пожалуйста, помогите моему сыну!

Тут отец, подбежав ближе, прервал свой монолог, потому что заметил появившихся из-за спины директора детей.

— Хвала Мерлину, ты жив! — радостно воскликнул он, затем внимательно осмотрел меня, взяв за плечи. — С тобой все в порядке? Но что же произошло? Ведь ты написал про МакГонагалл одержимую духом Волдеморта!

— Сириус, пожалуйста, пройдем в мой кабинет и там все спокойно обсудим. — Устало промолвил директор.

Нам ничего не оставалось, как удовлетворить его просьбу. В кабинете Дамблдор предложив нам сесть, сам упал в свое кресло за столом и попросил:

— Ребята, пожалуйста, изложите подробно все, что произошло, не опуская деталей. Это очень важно.

Мы с Гермионой стали рассказывать, возбужденно перебивая друг друга. Так как дети ещё не умели в таком состоянии держать окклюменционный барьер на своем сознании, то Дамблдор мог видеть в наших разумах подтверждающие рассказ воспоминания о произошедших событиях. Дослушав до конца, он, сложив пальцы домиком, задумчиво произнес:

— Ну что же теперь все стало ясно. Жаль только слишком поздно.

— Извините, Альбус, но что именно вам стало ясно? Нельзя ли получить объяснения? — Сириус едва скрывал свое нетерпение.

— Хорошо. Прежде всего, должен сказать, что профессор МакГонагалл, которую вы все подозреваете, ни в чем не виновата, так как выполняла мою просьбу. — Старик вскинул руку, пресекая готовые вырваться у нас возражения, и продолжил. — Пожалуйста, наберитесь терпения, и я все объясню. Все вы в курсе тех странных и загадочных событий, которые начались летом прошлого года после одиннадцатого дня рождения Фомальгаута. Профессор Квирелл вернулся из отпуска какой-то странный. Он сильно изменился за лето. Я попросил профессора МакГонагалл на всякий случай незаметно последить за ним. Теперь ясно, что в своих дальних странствиях Квирринус столкнулся с духом Волдеморта и был порабощен им. Вместе они вернулись в Англию, потому что для обретения нового тела Волдеморту был нужен Философский Камень, хранившийся тогда в Гринготтсе. Живший много лет в виде крысы в семье Уизли Питер Петтигрю каким то образом почувствовал возвращение своего господина и нашел его. Получив второго сообщника, Волдеморт решил параллельно с добычей Философского Камня заняться Мальчиком-Который-Выжил. Так как место его жительства не являлось для них секретом, Питер и Квирринус установили наблюдение за Дурслями, проследили за ними до островка, а потом разделились: Петтигрю убил их, подстроив автокатастрофу, а Квирелл похитил Гарри Поттера с поезда и спрятал в доме Блэков. Им требовалось надежное место, где можно было держать мальчика длительное время. А Питеру доводилось там бывать в юности, когда он дружил с Сириусом.

— Но почему Волдеморт просто не убил меня? — удивленно спросил я директора. — К чему такие сложности?

— Скорее всего, Волдеморт решил внимательно изучить тебя. Ведь один раз он уже попытался это сделать и не смог. К тому же сейчас лишенный тела он был очень слаб. Или может быть, захотел переманить тебя на свою сторону. — Старик бросил на меня острый взгляд из-под очков-половинок.

— Но я никогда не перейду на темную сторону! Ведь он убил моих родителей!

— Фомальгаут, мальчик мой, дело в том, что Волдеморт не знает любви. Он не способен понять это чувство. И не может даже представить себе, что ты откажешься служить ему из-за памяти о своих родителях.

Дамблдор пытался извлечь максимум пользы из всего случившегося и столкнуть меня с Темным Лордом лбами заочно, раз уж очно не получилось. Следует воздать должное дьявольской ловкости этого человека. С таким надо быть настороже и никогда не расслабляться полностью даже после ошеломительных успехов. До тех пор пока он не будет лежать в гробу. Впрочем, и тогда не стоит терять постоянной бдительности.

— А миссис Фигг нашли авроры? Что она говорит? — жадно спросил я.

— Нашли. — Немного помедлив, сказал Дамблдор. — К сожалению, она уже не скажет ничего.

Гермиона испуганно ахнула, зажав себе рот ладошкой.

— Да, мисс Грейнджер. Вы поняли правильно: её страшно изуродованное тело было обнаружено неподалеку от Литл-Уингинга.

— Но какую роль Арабелла Фигг играла во всем этом? — поинтересовался Сириус.

— Сложно сказать. — Задумчиво ответил директор. — Думаю, кто-то из тех Пожирателей Смерти, которые смогли остаться на свободе вроде Малфоев, нанял её следить за Гарри Поттером. Скорее всего, хотел сдать его Волдеморту, когда тот вернется и тем самым заслужить прощение. Когда же стало известно об исчезновении Мальчика-Который-Выжил, чтобы избежать обвинения в соучастии этот волшебник просто убил старушку.

У меня непроизвольно сжались кулаки. Нельзя сказать, чтобы я очень любил старую кошатницу. Скорее даже ненавидел её, учитывая ту роль, которую она сыграла в суде надо мной. Но в тоже время прекрасно знал, что Пожиратели Смерти не имели ни малейшего понятия о её существовании, а значит жуткая гибель Арабеллы дело рук самого Дамблдора. Величайший «светлый» волшебник хладнокровно и беспощадно уничтожил того, кто верно служил ему на протяжении многих лет. Впрочем, как и всегда. Не в первый раз и думаю далеко не в последний. Но все равно это неправильно!

— Но попытка похищения Философского Камня провалилась, потому что незадолго до этого Рубеус Хагрид по моей просьбе забрал его из банка и доставил в Хогвартс. Понимая, что похитить Камень из школы будет гораздо сложнее, Волдеморт решил заручиться поддержкой профессора Снейпа и пришел к нему домой. Северус Снейп был некогда Пожирателем Смерти, но потом ещё до падения Волдеморта раскаялся и стал нашим осведомителем в их рядах с огромным риском для жизни. Однако похоже на этот раз Снейп, не ожидавший такого визита, чем-то выдал себя и был убит Питером и Квиреллом. Затем Волдеморт устроил публикацию той нашумевшей статьи в «Ежедневном Пророке», чтобы отвлечь внимание всех от Хогвартса. После такого вся магическая Британия встала на уши. Люциус Малфой стал добиваться опекунства над Гарри Поттером. Авроры кинулись искать Мальчика-Который-Выжил, где только возможно. А Министр Магии Корнелиус Фадж решил допросить сидевших в Азкабане Пожирателей Смерти, надеясь узнать у них что-нибудь полезное. Он случайно зашел с этой газетой в камеру к Сириусу Блэку спровоцировав тем самым побег последнего. Сбежав из тюрьмы, Сириус пришел на площадь Гриммо, 12 и нашел там Гарри, после чего наложил на дом заклинание Доверия, закрыв туда доступ слугам Волдеморта. Похоже, потеряв возможность распоряжаться мальчиком, тот решил попытаться переманить на свою сторону самого Сириуса Блэка и действовать в этом направлении через Люпина. Поэтому Питер и Квирринус пришли к Ремусу, желая завербовать его, но тот категорически отказался примкнуть к ним и был убит. Тем временем в Визенгамоте продолжались прения. Министр и многие другие склонялись в пользу Малфоя. По моей просьбе Андромеда Тонкс выставила свою кандидатуру в опекуны Гарри Поттера. Тогда Квирелл и Петтигрю напали на нее и довели до сумасшествия вместе с мужем и дочерью. Волдеморт надеялся, что опекунство достанется Люциусу, потому как Сириус беглый преступник. Так и случилось. Поиски не дали результатов, но 1 сентября Гарри Поттер неожиданно для всех прибыл в Хогвартс. После разговора с ним я узнал правду и потребовал немедленной реабилитации Сириуса Блэка. Тем временем Волдеморт сосредоточил все усилия на том, чтобы украсть Философский Камень. Но в школе находились дементоры, а за Квиреллом приглядывала профессор МакГонагалл. На Хэллоуин он привел в Хогвартс тролля, чтобы отвлечь всеобщее внимание и под прикрытием паники попытаться преодолеть цербера. Однако эта попытка не удалась. Тогда понимая, что реабилитация Сириуса Блэка дело ближайшего будущего и Гарри Поттера он все равно уже потерял, Волдеморт послал Петтигрю явиться с повинной.

— Но зачем ему добровольно садится в Азкабан? — Недоуменно спросила Гермиона.

— Вы не знаете темной стороны, мисс Грейнджер. — Печально произнес Дамблдор. — Каждый Пожиратель Смерти обязан выполнять любой приказ Волдеморта. Или умрет.

Можно подумать из твоего Ордена можно выйти иначе кроме как ногами вперед!

— Мой младший брат по глупости примкнул к Пожирателям Смерти. — Глухо добавил Сириус. — Он просто не понимал, с кем связался. А когда попытался отказаться, его убили. Волдеморту не подашь прошение об отставке.

— Кроме того, Питер все равно стал бесполезен для Волдеморта. — Продолжил свой рассказ Дамблдор. — Ему приходилось прятаться где-то в окрестностях Хогвартса, а он уже был объявлен аврорами в розыск. После суда над Петтигрю я сумел добиться у Министра отзыва дементоров из школы, что было на руку Волдеморту, активизировав его попытки добраться до Философского Камня и обрести тело. Он якобы случайно проиграл яйцо дракона Рубеусу Хагриду, узнав у него как можно пройти мимо Пушка. Потом выжидал удобный момент. Сегодня утром я был вынужден отправиться в Министерство Магии по важным делам. Воспользовавшись этим, Квирелл пошел в запретный коридор. Он сумел достаточно легко преодолеть все препятствия кроме последнего испытания: Зеркала Еиналеж. Тогда Квирринус в ярости сжег его Адским Пламенем, но не смог справиться с заклинанием и сгорел сам. Что касается Рональда Уизли, то мальчик случайно попал в эту историю и ни в чем не виноват.

Я мысленно потер лапки от удовольствия. Просто поразительно как на основе верных фактов Дамблдор умудрился прийти к таким абсолютно ошибочным выводам! Это принесла плоды старая добрая тактика юного Тома Реддла: одиночные операции, ответственность за которые падала на других. Только на этот раз подозреваемым во всем случившемся оказался именно сам Волдеморт. Главное чтобы директор даже не заподозрил участие в произошедших событиях третьей силы. Тем более что на полноценную сторону конфликта способную на равных сражаться с двумя другими и побеждать их мы с отцом пока явно не тянули. Впрочем, если бы Дамблдор заподозрил Гарри Поттера в причастности хотя бы к половине произошедших событий, то никогда бы не подпустил меня к Философскому Камню ближе, чем на милю.

— Альбус, но вы уверены, что Волдеморту не удалось завладеть Философским Камнем? — Сириус задал волнующий всех вопрос.

— Уверен. Таковы свойства Зеркала Еиналеж. Понимаете, только тот, кто хотел найти Камень — найти, а не использовать — мог бы получить его, в противном случае он видел бы себя добывающим золото или пьющим Эликсир Жизни.

— Простите нас, профессор. — Я подавленно опустил голову, сверля взглядом пол и старательно изображая глубокое сожаление. — Мы не смогли спасти Философский Камень.

— Ничего страшного, мой мальчик. Вы сделали все что смогли. В мире есть вещи гораздо важнее вечной жизни. А изобретение моего друга Николаса Фламеля очень опасный артефакт вызывающий много соблазнов. Признаться даже хорошо, что Камень погиб.

— Но ведь теперь он и его жена умрут, разве не так? — обеспокоено поинтересовалась Гермиона.

— У них хватит Эликсира, чтобы привести в порядок свои дела, а затем, совершенно верно, они умрут.

Крайнее недоумение, отразившееся на наших лицах, вызвало у Дамблдора улыбку.

— Я уверен, что для вас это звучит невероятно, но для Николаса и Перренель смерть придет как сон после долгого, долгого дня. В конце концов, для правильно организованного сознания, что есть смерть, как не новое интересное приключение?

— Даже если Камня больше нет, Волдеморт ведь будет искать другие способы вернуться? Он ведь не умер окончательно? — поинтересовался отец.

— Он все ещё жив, наверное, ищет себе какое-нибудь новое тело… Он не по настоящему жив, следовательно, его нельзя убить. Тем не менее, на этот раз удалось отодвинуть его возвращение. И хотя он может найти себе новых сообщников, но если он проиграет ещё и ещё раз, что ж может быть он так и не вернется к власти.

Директор немного задумчиво помолчал и, видя, что больше вопросов нет попросил:

— Сириус, пожалуйста, проводи детей до гостиной Когтеврана. Им давно пора спать.

Всю дорогу мы хранили молчание, и только у дверей гостиной орлиного факультета Сириус строго сказал:

— Фомальгаут, нам надо будет серьезно поговорить дома на каникулах.

— Хорошо, отец. — Я покорно опустил голову, всем своим видом изображая смирение.

Подруга сочувственно посмотрела на меня. Простившись с крестным, мы направились в свою гостиную.

— Как ты считаешь, профессор Дамблдор знал, что мы поступим так, как поступили? — спросила самая умная ученица школы. — И поэтому подарил тебе мантию-невидимку?

— Скорее всего, да. Он в курсе всего, что здесь происходит. Не думаю, что это было случайностью — то, что он позволил нам узнать, как действует Зеркало. Наверное, он считал, что я должен встретится с Волдемортом лицом к лицу, если смогу…

— Ну, знаешь, — взорвалась Гермиона, — если он знал — это ужасно — ты же мог погибнуть!

— Вполне возможно так бы и случилось. — Я пожал плечами. — Похоже, директор не собирается защищать нас от Волдеморта. Следовательно, нам надо быть в дальнейшем предельно осторожными и рассчитывать только на себя.

И пожелав возмущенной девочке спокойной ночи, отправился в спальню. Несмотря на то, что я буквально падал с ног от усталости, на душе было радостно. Сегодня сделан решающий шаг к уничтожению Дамблдора. Конечно, впереди еще предстоит долгая борьба, необходимо проделать огромную работу. Но как говорила когда-то в прошлой жизни Чжоу Чанг: «Путь длинной в десять тысяч ли[5] начинается с маленького шага».

* * *

Сириус начал обещанный «серьезный разговор дома» в первый же день каникул позвав меня в свой кабинет и наложив заглушающие чары.

— Теперь, когда ты достиг желаемого: спас мисс Грейнджер и достал Философский Камень, я могу забрать тебя из Хогвартса и отправить в другую школу чародейства и волшебства. Не в Махоутокоро конечно. Но Шармбаттон думаю, будет в самый раз.

— Ты забываешь о том, что на втором курсе по Хогвартсу, скорее всего, будет ползать василиск. Как я могу оставить Гермиону ему на съедение?

— Это не является серьезной проблемой. Думаю легко смогу убедить мистера и миссис Грейнджер перевести дочь в учебное заведение получше, просто рассказав им о том, как прошел ваш первый год.

Я устало закрыл глаза и почти поддался искушению. Необходимость постоянно играть роль маленького мальчика, изворачиваться и лгать даже лучшей подруге, постоянная опасность провала, боязнь совершить какую-нибудь роковую ошибку — все это приводило к постоянному нервному напряжению, усталости, стрессу. «Надоело все, хочу отдохнуть хотя бы годик подальше от Хогвартса. Я ведь не военный разведчик, а обычный человек. И за один день из гриффиндорца слизеринца не сделаешь». Но надо выбирать не то что легко, а то что правильно.

— Нет, отец. Не сейчас. Может быть, в следующем году, если все пройдет удачно. А пока мне надо быть в гуще событий, лишь иногда слегка корректируя их в нужном направлении.

— И каковы твои планы на ближайшее будущее? — в голосе Сириуса слышалось явное разочарование. — Что собираешься предпринять?

— Нам выгодно тянуть время. Пусть за ближайшие несколько лет Дамблдор истратит запас Эликсира Жизни, а мы наоборот накопим свой. Я в ближайшие дни налажу его производство в тайной лаборатории Поттер-мэнора. Но для создания значительного количества Эликсира нужны годы.

— Фомальгаут, а ты не думал вернуть Философский Камень Николасу Фламелю и тем самым заполучить в его лице очень могучего союзника против Альбуса Дамблдора?

Предложение отца вновь ввело меня в огромное искушение. Николас Фламель. Мастер Алхимик. Единственный за всю историю магии создатель Философского Камня. Живая легенда стоящая вровень с величайшими волшебниками былых времен. На его фоне даже Дамблдор и Волдеморт теряли большую часть своей славы. Кажется, достаточно просто обратиться к нему и наши проблемы будут решены. Но это означало навсегда отказаться от возможности самому распоряжаться собственной судьбой, снова стать пешкой в руках очередного шахматиста. Поэтому я ответил:

— Такая мысль приходила мне в голову. Проблема в отсутствии у нас доказательств того, что Дамблдор собирался украсть Философский Камень. Мои воспоминания из прошлой жизни таковыми не являются. Ведь, в конце концов, старик мог сохранить немного Эликсира Жизни или даже создать к тому времени свой собственный Камень. Кроме того, для этого пришлось бы не просто предъявить воспоминания Фламелю, но рассказать ему буквально все. Как отнесется к нам древний алхимик, узнав, что мы убили стольких людей? Мы будем в его глазах ничем не лучше Дамблдора. Скорее всего, он предпочел бы сначала выслушать объяснения своего старого знакомого. А это уже означает раскрытие нашей тайны директору. В самом лучшем случае Фламель предпочтет остаться в стороне, решив: пусть победит сильнейший. Кроме того, даже если он убьет Дамблдора, это не решит всех наших проблем. Неизвестно как поведут себя «бывшие» Пожиратели Смерти, когда погибнет тот, кто их сдерживал столько лет. Они способны развязать новую войну с непредсказуемым исходом. И остановить их Фламель не сможет, потому что в отличие от Дамблдора просто не имеет такого политического влияния. Поэтому не стоит рассчитывать на нового «доброго дедушку».

— Я прекрасно понимаю тебя, Фомальгаут. Ты поступаешь как должно: настоящему мужчине следует надеяться только на себя и не пытаться переложить свою борьбу на чужие плечи. Но, может быть, совершаешь сейчас очень большую ошибку.

— Время покажет. — Я пожал плечами. — Не совершает ошибок только тот, кто ничего не делает. Также необходимо продолжать копать прошлое директора Хогвартса. Уверен, что там ещё скрыто очень много полезного для нас. Кроме того, надо завербовать как можно больше сторонников в Министерстве Магии Великобритании. Это тоже дело не одного дня.

— Возможно, мы зря не уделяем внимания Корнелиусу Фаджу? — поинтересовался отец. — Было бы несложно получить на него влияние. Слышал, он очень любит взятки. А действовать можно через Долорес Амбридж. Я знал ее в молодости. Она не откажется свести близкое знакомство с Мальчиком-Который-Выжил.

— Конечно, нам не следует противопоставлять себя первым лицам Министерства Магии и идти на открытую конфронтацию. Будем поддерживать с ними ровные нейтральные отношения. Да они могут принести пользу. — Признал я очевидный факт. — Но Фадж находится под сильным влиянием Малфоя. Нам придется соперничать с ним за контроль над Министром, что чревато серьезным столкновением с Люциусом, которого мне хотелось бы избежать. К тому же Фадж всегда на виду и наше сближение с ним не останется незамеченным, а вызовет ненужные подозрения Дамблдора. Кроме того, тесная дружба с коррупционерами может серьезно скомпрометировать Блэков в глазах наших друзей-авроров. Тем более Фадж, как и Малфой не соперник директору Хогвартса, а значит, из него не получится хороший союзник. И как только вернется Волдеморт, Корнелиус потеряет свой высокий пост и станет трупом с политической точки зрения. Ну и зачем нам нужен этот придурок?

— Убедил! — крестный вскинул вверх руки, признавая свое поражение. — Хорошо. Я продолжу неформальные контакты с аврорами, чтобы постепенно перетянуть их на свою сторону. Все идет по плану: со Скримджером уже установлены связи, через него выйду на прочих, в том числе и Боунс. Кстати Руфус был рад узнать, что ты мечтаешь работать в ДМП, когда вырастешь.

— Также мне в ближайшее время понадобится твоя помощь, чтобы с помощью методик авроров изловить Добби и стереть память, когда он придет. Ведь насколько помню, домовые эльфы тоже сидят в Азкабане, следовательно, их специфическую аппарацию вполне реально заблокировать.

— Это сложно, но можно сделать. — Согласился отец. — Но почему ты не хочешь просто убить этого Добби, чтобы не путался под ногами? А вдруг он опять случайно услышит о «заговоре» против «сэра» Гарри Поттера и кинется тебя «спасать»?

Я мысленно отметил, что отец проецирует свое отношение к Кричеру на всех домовых эльфов, что в корне неправильно, но вслух ответил:

— Придется рискнуть. Мне крайне необходимо чтобы дневник Тома Реддла оказался у Джинни. А, обнаружив исчезновение домового эльфа, Люциус может насторожиться и вообще отказаться от своего замысла.

— Ну, это вряд ли. — Покачал головой Сириус. — Артур Уизли все-таки сумел продавить новый закон о защите магглов. Скоро начнутся рейды по особнякам и поместьям чистокровных волшебников. Люциус испугается, что авроры могут найти дневник и захочет от него избавиться.

— Не все так просто, отец. — Я покачал головой. — Драко мне как-то признался, что в Малфой-мэноре есть специальный тайник, где хранятся артефакты для занятия темной магией. Что мешает Люциусу спрятать дневник там или просто положить в свой сейф в Гринготтсе? Их то авроры не обыскивают! Гоблины свято оберегают тайну банковских вкладов.

— Но если Малфой решил отправить дневник Тома Реддла в Хогвартс не вынужденно, а добровольно то почему тогда ждал одиннадцать лет? — задал резонный вопрос отец. — Почему он решил сделать это именно сейчас?

— Понимаешь, долгие годы Люциус надеялся, что Гарри Поттер может стать новым Темным Лордом, поэтому и не спешил выполнять инструкции предыдущего. Но теперь окончательно осознав, что я не собираюсь становиться их новым вождем, разуверился во мне. Кроме того, Драко наверняка рассказал папаше про свою встречу в Запретном Лесу с монстром, пившим кровь единорога. Следовательно, Малфой больше не может игнорировать тот факт, что Волдеморт уцелел. Поэтому сейчас наверняка поспешит выполнить инструкции, чтобы выслужиться перед ним, способствуя его возрождению. Также блондина должно беспокоить, что будет, если однажды Волдеморт встретится со мной и узнает о том, что Люциус предлагал мне занять место Темного Лорда. Вот такого предательства он Малфоям точно не простит! Поэтому Люциус очень надеется, что Мальчик-Который-Выжил погибнет в процессе возрождения Тома Реддла и не сможет ему ничего рассказать.

— Но почему Волдеморт доверил дневник именно этому скользкому типу? Почему не отдал его той же Беллатрисе? — непонимающе спросил крестный.

— Он очень ценил твою кузину. Но нужен был такой Пожиратель Смерти, который в случае падения Темного Лорда смог бы выкрутиться и остаться на свободе, чтобы суметь отправить дневник в Хогвартс. А Беллатрисе было бы очень сложно доказать свою невиновность и непричастность! Скорее всего, она все равно попала бы в Азкабан вместе с Долоховым, Мальсибером и прочими. Или даже учитывая её стервозный характер, отправилась бы вслед за Ивэном Розье!

— Так ты собираешься, пожертвовав Джинни Уизли способствовать возрождению Тома Реддла, чтобы спутать Дамблдору все карты? — Поинтересовался Сириус. — Судя по тому, что ты рассказывал, с ним будет проще договориться о совместных действиях против директора. К тому же юный Том гораздо слабее в плане знаний по темной магии, чем взрослый Волдеморт и тебе будет легче победить его в случае чего.

— Я рассматривал этот вариант. Но Том гораздо умнее взрослого Волдеморта и уж во всяком случае, куда сдержаннее в плане эмоций, а значит и более опасен для нас. Тот заплатил слишком высокую цену за свои семь крестражей, утратив ясный разум. Кроме того, никто не знает, что предпримет возрожденный Том Реддл. Тем более один он без Пожирателей Смерти мало что может. Возможно, постарается найти дух Волдеморта и вернуть ему тело. Тогда тот возродится на два года раньше. Скорее всего, тогда на третьем курсе Волдеморт постарается тайно добраться до Пророчества. Дамблдор выведет его на чистую воду и на четвертом начнется настоящая война. Дальнейшее развитие событий я предсказать уже не берусь. Дамблдор сейчас просто уверен, что Темный Лорд рано или поздно обязательно вернется и воевать с ним все равно придется. Но конкретных то деталей будущего он не знает! В отличие от нас. Вернув Тома, мы спутаем карты не директору, а себе. Пусть уж лучше все идет своим чередом.

Крестный промолчал, соглашаясь со мной, а я продолжил:

— Кроме того, для обучения Гермионы искусству реального боя тоже нужно время и немалое. Этим хочу попросить заняться тебя.

— Судя по твоим рассказам, мисс Грейнджер будет очень талантливой ученицей.

— Это так, но она всего лишь ребенок и многие заклинания ей просто не под силу. Надо подождать пока Гермиона повзрослеет. Кроме того, прошу тебя быть с ней предельно осторожным. Девочку раздирают противоречивые чувства. С одной стороны желание узнать новое и вволю поколдовать без помех на летних каникулах. А с другой стороны боязнь чтобы её случайно не научили чему-нибудь плохому. Репутация Блэков в магическом мире оставляет желать лучшего. А слухи всякие по школе гуляют, потому что завистников и ненавистников у нас хватает. Поэтому, пожалуйста, никакой темной магии, во всяком случае, в ближайшие годы!

Отец понимающе кивнул:

— А как насчет политической ориентации? Какие взгляды я должен исповедовать, чтобы случайно не оттолкнуть её от нашей семьи?

— Думаю тебе лучше всего позиционировать себя как бывшего аврора и сторонника Министерства Магии Великобритании. Можешь упомянуть пару раз о своем членстве в Ордене Феникса, когда будешь рассказывать о первой войне, но не надо постоянно муссировать эту тему. Если Гермиона будет считать нас людьми Дамблдора, то и сама станет излишне доверять старику. Жаль, конечно, что пришлось рассказать про дядю Регулуса, но с другой стороны она бы все равно рано или поздно об этом узнала. Пусть уж лучше от тебя, чем от старого интригана. Расскажи ещё про дедушку Альфарда, тетю Андромеду и других вменяемых родственников. Хорошо, что Беллатрисы больше нет. Преступления мертвой не станут слишком часто вспоминать в связи с нашей семьей. Кстати хорошо, что ты изменил дизайн семейного особняка. Честно говоря, все эти змеи производили гнетущее впечатление. — Я оглядел рабочий кабинет отца, оформленный в ало-золотом гриффиндорском стиле. Моя спальня была отделана в цветах Когтеврана. Прочие помещения тоже стали более светлыми и веселыми, а все мрачные вещи наподобие подставки для зонтов из ноги тролля или отрезанных голов эльфов и опасные артефакты спрятали в самый далекий подвал Поттер-мэнора. В новом стиле чувствовался утонченный женский вкус. Похоже, делать в доме ремонт отцу помогала одна знакомая журналистка.

— Мне тоже с детства надоела эта слизеринская мрачность. — Поморщился Сириус. — Впрочем, личные апартаменты отца, матери и брата я оставил в неприкосновенности.

Я присел на подоконник и, слегка отодвинув тяжелую бархатную портьеру, выглянул на улицу. Конечно, увидеть скрытых мантиями-невидимками наблюдателей Ордена Феникса было нельзя но, судя по созданной Сириусом карте площади Гриммо, сейчас там находились Дорис Крокфорд и Дедалус Дингл. Похоже, директор Хогвартса не удовольствовался наблюдением только с помощью портрета Финнеаса Блэка, а взялся за дело всерьез. В отличие от прошлой жизни теперь не было никаких сквибов и специалистов по карманной тяге типа Флетчера и Фигг, а только опытные волшебники, ветераны первой войны с Волдемортом. Уволенный из аврората Аластор Грюм развернул лихорадочную деятельность по обеспечению слежки за нами. Хорошо хоть его Грозный Глаз не видит сквозь Фиделиус. Перемещение через камины наверняка тоже отслеживалось. Похоже, любая наша вылазка в магический мир не пройдет мимо внимания старого паука, у которого повсюду есть свои люди.

— Ты бы лучше на всякий случай перенес свои встречи с мисс Скиттер в Поттер-мэнор. — Посоветовал я отцу. — Связь с Ритой в настоящее время единственное, что может тебя скомпрометировать в глазах Дамблдора.

— Не волнуйся. У меня есть в запасе парочка трюков, чтобы обвести вокруг пальца своих бывших «коллег». Например, секретный подземный ход, который ведет из дома на соседнюю улицу. Предки построили его, чтобы в случае необходимости незаметно удрать от врагов. — Довольно улыбнулся Сириус. — Кроме того, я прочитал Рите курс лекций по сокрытию и маскировке, а также по слежке и хитрым уловкам. Хотя она и сама неплохо разбирается в этих областях. Сам понимаешь: работа такая.

Я мысленно хмыкнул, вспомнив, как именно выглядели данные «лекции» и ощутил на миг раздражение оттого, что он считает меня ничего не понимающим ребенком! Впрочем, это их личное дело. Взрослые люди — сами разберутся.

— И, тем не менее, не стоит рисковать без нужды. Кроме того, этим летом у нас будет постоянно бывать Гермиона. Не нужно, чтобы она случайно встретилась со Скиттер.

— Почему ты не хочешь их познакомить? — удивился отец.

— Ещё не время. Как-нибудь потом. Девочка может не понять наличие у нас такого друга. Кроме того, она не догадается, что воспоминания о встрече с Ритой необходимо хранить в тайне, а прямо просить её об этом я не хочу. Возникнут ненужные вопросы. Она и так, похоже, начала что-то подозревать.

— Рано или поздно тебе придется рассказать Гермионе всю правду о себе. — Сириус стал предельно серьезным. — Такое нельзя скрывать вечно.

— Я понимаю. Но хочу выбрать для этого наиболее подходящий момент. Когда она поймет истинную сущность Альбуса Дамблдора, чтобы не считала меня исчадием ада на фоне «доброго дедушки», вот тогда все и расскажу. Кстати у меня есть для Скиттер очередное задание. Надо побывать на презентации новой книги Златопуста Локонса «Я — волшебник» во «Флориш и Блотс» и проследить за тем подложит ли Люциус Малфой дневник Джинни Уизли. Думаю присутствие Риты не вызовет там особых подозрений. Может журналистка просто хочет написать репортаж для «Ежедневного Пророка» о величайшем герое магической Британии?

— Рита всегда рада выполнить твое задание. Разумеется за хорошее вознаграждение. Ее расценки ты знаешь. Впрочем, с Философским Камнем не обеднеешь. — Хохотнул отец.

Я тоже весело усмехнулся его шутке. Хорошо быть богатым!

— Кстати, почему бы тебе самому не пойти и просто не изъять дневник у малышки Джинни сразу же, как только он к ней попадет? Уверен, что девочка даже ничего и не заметит.

— Чтобы не вызывать ненужных подозрений дневник должен попасть к Дамблдору естественным путем. А для этого должна произойти история с Тайной Комнатой. Тогда директор сообразит, чем являлся дневник на самом деле и что если Волдеморт с такой легкостью отдал залог своего бессмертия скользкому типу Люциусу Малфою, то, скорее всего у него есть и другие крестражи. Надо отвлечь старика на их поиск, чтобы не мешал нам спокойно жить и готовиться к войне. Заодно продемонстрирую старому интригану свою лояльность. А то он очень разочаровался во мне после того, как я не смог «спасти» Философский Камень от профессора Квирелла.

— Ну, еще бы! Ты же разбил все надежды старичка на вечную жизнь. Нехороший мальчишка! — Хохотнул Сириус, шутливо погрозив мне пальцем. Отсмеявшись, он серьезно продолжил. — Только мне очень не нравиться мысль, что по школе будет свободно ползать василиск. Вы с Гермионой можете пострадать. Конечно, ты змееуст и будешь настороже. Но девочка не обладает такими способностями, а ты не сможешь сопровождать ее постоянно и повсюду. Тем более если учесть что этот змей имеет обыкновение выползать из женского туалета.

Я согласно кивнул головой, признавая правоту опасений отца, и сказал:

— Попробуем свести риск к минимуму. Вот что надо обязательно сделать в первую очередь…

* * *

Просторную комнату в подвале дома Блэков освещали мерцающие факелы. На стенах висели книжные полки, а на полу, на толстом мягком ковре серебристо-зеленой расцветки, заменяя кресла, лежали большие шелковые подушки. У дальней стены помещения располагались столы с разнообразными приборами: Проявителем Врагов, вредноскопом, стервовизором и манекены для отработки различных заклинаний. В углу защищенный чарами от повреждений стоял аптечный шкаф с лечебными зельями. Одетый в старинную пурпурную мантию Сириус выглядел необычайно элегантно и невероятно торжественно.

— С этого дня вы оба мои ученики. Руфус Скримджер выдал для вас разрешение на занятия магией на каникулах, которое распространяется только на мой дом. Но это не должно подвергаться огласке в разговорах с посторонними людьми. Даже самому мистеру Скримджеру не вздумайте выразить свою благодарность. Иначе у него могут быть серьезные неприятности. Также прошу защищать окклюменцией воспоминания о наших занятиях, чтобы враги считали вас обычными детьми не готовыми к серьезному столкновению.

— Хорошо, мистер Блэк. Я буду молчать. — Клятвенно пообещала Гермиона. — Но зачем вы…

Девочка замялась, не зная как правильно сформулировать неудобный вопрос.

— Почему, несмотря на все трудности, я взялся вас обучать? — Пришел ей на помощь крестный.

— Ну да. — Шатенка согласно кивнула головой.

— Потому что вы подруга моего сына и постоянно находитесь рядом с ним. А он уже попадал в очень опасные ситуации. Будет лучше, если в случае возникновения новых неприятностей вы сможете помочь ему или хотя бы защитить себя сами, не отвлекая его на необходимость заботиться о вас. Я хочу, чтобы вы оба научились действовать в бою вместе как одно целое, а не стали помехой друг другу. Только тогда можно быть полностью спокойным за вашу безопасность.

— Мистер Блэк, а нам обязательно сражаться в этом? — Гермиона критически оглядела свою мантию больше похожую на ночную рубашку времен юности её бабушки. — Почему бы ни использовать магловские спортивные костюмы? Или таковы традиции чистокровных волшебников?

— Традиции тут не при чем, мисс Грейнджер. — Отец снисходительно улыбнулся уголками губ. — Просто тренироваться лучше именно в том, в чем вам, скорее всего, придется драться. Нападение на вас вполне вероятно произойдет в Хогвартсе или других местах волшебного мира, где вы постоянно ходите в мантиях, а не спортивных костюмах. А враги не предупредят об атаке заранее, чтобы вы смогли переодеться. Понимаю, что сражаться в мантиях неудобно, но, научившись этому, сможете потом легко вести бой и оказавшись в магловской одежде. А вот наоборот вряд ли!

— Понятно, сэр. — Девочка покраснела и пристыжено опустила голову.

— Для начала немного истории. Когда-то в незапамятные времена магическая дуэль была широко распространена как способ решения конфликтов. В ту эпоху ещё не существовало Министерства Магии с его Департаментом Магического Правопорядка, а Совет Колдунов был довольно слабой организацией, не контролировавшей волшебное сообщество полностью. Поэтому очень часто при выяснении отношений оставалось рассчитывать только на свою палочку. Мастера поединка пользовались огромным уважением со стороны окружающих. Существовали даже специальные дуэльные клубы. Например, ещё в восемнадцатом веке «серебряные стрелы» принимали к себе только тех, чьи волшебные палочки были сделаны из ясеня.

Крестный умолк на несколько секунд, переводя дыхание, а потом возобновил рассказ:

— Со временем однако ситуация постепенно изменилась. Введение Международного статута о секретности привело к созданию Министерства Магии, которое стало следить за его исполнением. Но оно нуждалось в сотрудниках способных эффективно контролировать чародеев и наказывать нарушителей статута. Кроме того, установление власти Министерства вызвало недовольство нечеловеческих рас, вылившееся в многочисленные восстания. Поэтому появились авроры. Четвертый Министр Элдрич Диггори создал классическую программу их подготовки, а седьмой — Гесфестус Гор подавил восстания. С тех пор обучению авроров придается очень серьезное значение. Туда отбирают только самых лучших волшебников по наивысшим стандартам.

— А что нужно для того чтобы стать аврором? — жадно спросил я.

— Прежде всего, для этого требуется очень хорошая успеваемость. Надо сдать минимум пять ЖАБА на оценку «выше ожидаемого». Необходимо изучать такие предметы как ЗОТИ, трансфигурация, чары и зельеварение. Кроме того, претендент в обязательном порядке проходит серию психологических тестов и испытание на профессиональную пригодность в штаб-квартире авроров.

— Сэр, а что это за тесты и испытания, которые надо проходить? — поинтересовалась Гермиона.

— Нужно продемонстрировать умение не сдаваться в трудных обстоятельствах и работать в условиях стресса. А еще, поскольку обучение авроров длится три года, упорство и хорошую работоспособность, не говоря уже о прекрасных практических навыках использования защитной магии. Все это означает, что после школы вам предстоит ещё очень много учиться, и, если вы не готовы после окончания Хогвартса снова сдавать экзамены, вам следует подумать о другой профессии. Также Министерство досконально изучает личные дела претендентов и их криминальное прошлое. Того, кто был под судом, в авроры не возьмут. Даже серьезное нарушение школьной дисциплины в высшей степени нежелательно.

Отец немного помолчал, давая нам время обдумать услышанное, а затем продолжил:

— Помимо защитной магии авроры изучают многие другие важные разделы магической науки. В зависимости от ситуации и полученного приказа они могут выполнять разные функции: искать, задерживать или убивать преступников, конвоировать арестованных, следить за подозреваемыми, охранять объекты, защищать важных правительственных особ, а также уничтожать опасных магических животных. Их число никогда не было особенно велико, но собранные вместе они представляют собой грозную силу. Главное преимущество авроров заключается в умении действовать совместно в команде как одно целое. Они знают Темные Искусства и поэтому умеют прекрасно защищаться от них. Хотя сами используют довольно редко: для этого им нужно получить специальное разрешение Министерства Магии. В основном в бою авроры используют обычные не запрещенные широко распространенные бытовые заклинания. Хотя деление магии на боевую и бытовую, в общем-то, является условным и множеством повседневных заклинаний можно убить человека ничуть не менее эффективно, хотя конечно и не так эффектно, чем при помощи Темных Искусств. Все зависит от изобретательности каждого конкретного волшебника. Кроме того, противник зачастую не ожидает в бою применения против него бытовых чар. И если к отражению темных заклинаний он подсознательно всегда готов, то тут часто теряется, потому что срабатывает фактор неожиданности и внезапности. Поэтому я буду учить вас использованию в сражении именно бытовой магии. Кроме собственно заклинаний авроры широко применяют различные зелья и артефакты. Например, вот такие.

С этими словами Сириус открыл стоявшую на столе у стены небольшую лакированную шкатулку из черного дерева и достал из неё маленькую серебряную змейку с изумрудными глазами.

— Это защитный талисман, предназначенный для определения наличия в пище или питье опасных зелий и ядов. Если подлита амортенция, то вас бросит в жар, а если добавлен веритасерум, то в холод. Если присутствует Елейный елей Грегори[6], почувствуете терпкую горечь. В случае отравления в вашей голове раздастся мысленное шипение. Причем талисман нейтрализует зелья, разлагая на составные части, а яды заставляет отрыгнуть, вызывая у носителя рвотный рефлекс. Фомальгаут, подойди ко мне.

Я повиновался приказу отца, сделав несколько шагов вперед. Он аккуратно, но быстро обвил серебристой змейкой мою шею и застегнул ее, засунув хвост в рот.

— Мисс Грейнджер, прошу вас.

После секундного колебания девочка тоже подошла к наставнику. Сириус достал из шкатулки ещё одну холодную металлическую змейку и надел ей на шею.

— Пожалуйста, носите их не снимая даже когда принимаете душ. Вполне возможно, что они не раз сохранят вам жизнь!

Мы с подругой одновременно поёжились, а бывший аврор продолжил свою лекцию:

— Что касается Пожирателей Смерти, то, происходя из среды чистокровных магов, они продолжают следовать традиции дуэли, ставя превыше всего личное мастерство. Но в схватках широко применяют Темные Искусства, так как не связаны рамками закона, а также всевозможные разнообразные хитрости, подлости и обман.

— Мистер Блэк, но ведь это же не по правилам! — возмущенно воскликнула Гермиона.

— Следует учитывать социальный фактор. — Пожал плечами крестный. — За последние десятилетия значительно сократилось количество чистокровных волшебников. Многие рода находятся на грани исчезновения либо полностью пресеклись. В таких условиях найдется мало желающих рисковать своей жизнью во имя абстрактных представлений о чести семьи. Поэтому их кредо: кто сильнее тот и прав или победа оправдывает пути к ней, а война все спишет. Так что рекомендую вам сразу выбросить из головы чушь про соблюдение правил. Вообще чистокровные очень часто предпочитают сводить счеты со своими врагами коварными окольными путями.

Он прервал свою речь, ожидая от детей возражений, которых так и не последовало.

— Поэтому на всякий случай запомните, что доверять незнакомым волшебникам не стоит. Тем более, принимать от них какие бы то не было артефакты. Вам вполне могут подарить проклятое ожерелье или кольцо, надев которые вы в лучшем случае попадете в больницу Святого Мунго, а в худшем тут же умрете на месте в страшных мучениях. Даже если вам дарят цветы убедитесь сначала что это не дьявольские силки, способные задушить вас во сне и не ядовитая тентакула, укус которой смертелен. Также нужно проявлять осторожность, если чужие люди угощают вас напитками или лакомствами. Туда тоже могут подлить или подмешать все что угодно. Нельзя принимать участия в ритуалах, смысл которых вы не понимаете. Вас вполне могут заставить дать Непреложный Обет совершить что-нибудь невозможное, а когда вы не сможете сделать это, магия убьет вас. В волшебном мире человеческая жизнь порой стоит дешевле, чем бутылка сливочного пива. В общем, имейте ввиду, что колдовство — не игрушки и в любой ситуации проявляйте максимальную осторожность. Для ознакомления советую несколько книг по защите от Темных Искусств, чтобы хорошо знать с чем, скорее всего, вам придется иметь дело. Кто предупрежден — тот вооружен.

Отец кивнул на книжные полки, и лицо маленькой когтевранки восторженно засияло, когда она пробежала взглядом по корешкам кожаных переплетов: «Победа над силами зла», «Краткий справочник общеупотребительных заклятий и их нейтрализация», «Заклятия для самозащиты», «Порча для испорченных».

— А теперь давайте приступим к тренировке. Сегодня вы должны постараться победить меня, используя любые заклинания, изученные в рамках школьной программы.

* * *

— А где мистер Блэк? — Гермиона недоуменно оглядела помещение для тренировок.

— Он сегодня задерживается. Начнем пока без него.

— Давай устроим дуэль! — Восторженно предложила девочка.

— Почему бы и нет? — Я пожал плечами. — Хорошая тренировка.

Мы встали напротив друг друга, вежливо поклонились, отсалютовали палочками, как того требовал этикет, и начали схватку.

— Петрификус Тоталус! — подруга начала с простейших чар.

Я легко выставил защиту и контратаковал:

— Локомотор Мортис!

Гермиона отразила заклятие и продолжила:

— Мимбл Вимбл!

Мы обменивались заклинаниями несколько минут, стоя при этом на месте и почти не двигаясь, лишь иногда уклоняясь от луча, вместо того чтобы отразить его. Наконец мисс Грейнджер выкрикнула:

— Экспеллиармус!

Я секунду промедлил с защитой, и палочка с пером феникса отлетела в угол комнаты, покатившись по ковру.

— Я победила тебя! — радостная Гермиона подошла ко мне и, вытянув вперед правую руку, приставила волшебную палочку к моей груди.

Я быстро схватил её за запястье, одновременно шагнул в сторону и бросил девочку через бедро как учил тренер, а сам упал сверху и завернул ей руку за спину. Затем сильно нажал на основание кисти и палочка выпала из ослабевших пальцев. Удерживая своей правой рукой руку подруги заломленной за спину, левой перехватил ее палочку и приставил к шее шатенки. Все это заняло пару секунд. Маленькая когтевранка успела только испуганно пискнуть. Прижав её к ковру, я низко опустил голову и тихо сказал прямо в ухо:

— Запомни, глупенькая: никогда не подходи к врагу ближе, чем на два-три метра, если он предварительно надежно не связан веревками!

— Фомальгаут, так нечестно! — девочка чуть не заплакала от обиды. — Ты же изучаешь боевые искусства!

— А кто тебе сказал, что их не изучают Пожиратели Смерти? — деланно удивился я. — Да взрослому волшебнику достаточно дать тебе хорошего пинка и никакие знания не компенсируют разницу в физической силе! Или может швырнуть так, что сломаешь все кости при приземлении!

Для убедительности я сильнее вдавил её тело в пушистый ворс ковра.

— Я все поняла! Фомальгаут, пожалуйста, отпусти! Мне больно!

Поднявшись сам, я помог встать подруге и протянул ей волшебную палочку рукояткой вперед. Покрасневшая и растрепанная шатенка избегала смотреть мне в глаза.

— Давай сразимся еще раз? — неуверенно предложила она. — Но не сейчас. Скажем через неделю?

— Хорошо. Буду с нетерпением ждать! — Я заглянул в ее блестевшие глаза и подумал: «Жаждешь взять реванш за унизительное поражение? Уязвленное самолюбие очень хороший стимул. Но через неделю или даже через год ты все равно не сможешь тягаться со мной».

— Фомальгаут, а можно тебя спросить кое о чем? — явно смущенная произошедшим, Гермиона решила сменить тему разговора.

— Да? — мне было любопытно, что на этот раз занимало её мысли.

— Вот все эти артефакты, которые хранятся у вас в доме они же темные?

Я мысленно вздохнул и постарался ответить максимально убедительно:

— Гермиона, это просто вещи. Все зависит от того, как именно ты их используешь. Ведь и волшебной палочкой можно лечить, а можно калечить. Но она не является «темной» или «светлой» сама по себе. Это зависит от того, кто её употребляет и с какой целью.

— Но ведь Блэки темный род! — заикнулась было девочка.

— Типичная ошибка маглорожденных. — Я тихо фыркнул. — Подумай: все чистокровные семьи состоят друг с другом в родстве. Так Блэки связаны семейными узами с Малфоями, Лейстренджами, Крэббами, Розье, Краучами, Лонгботтомами, Поттерами, МакМилланами, Уизли. Даже если бы когда-то во времена Мерлина были «темные» и «светлые» рода, то за прошедшие тысячи лет они бы уже давно слились в единую серо-бурую массу. Если уж предполагать разницу по типу магии, то логичнее было бы противопоставлять чистокровных и полукровок маглорожденным волшебникам. Но никакой разницы в магии между нами нет. Единственное отличие по типу магии демонстрируют представители волшебных народов: эльфы, гоблины, вейлы, кентавры. У них есть своя магия, не доступная нам, людям. В чем-то сильнее, а в чем-то слабее человеческой.

— А как же Наследия? — снова вскинулась подруга. — Разве они не дают чистокровным колдунам преимущества над маглорожденными волшебниками?

— Ещё одна байка людей пришедших в магический мир со стороны и не понимающих его. — Я опять усмехнулся. — Да, есть некоторые врожденные способности, которые передаются по наследству тому, у кого в предках был хоть один волшебник. Например, метаморфы и змееусты. Первые могут менять облик по желанию, а вторые говорить со змеями на их языке. Обе способности чрезвычайно редки. Ими владеют считанные единицы магов среди многих сотен чистокровных и полукровок. Также некоторыми особыми врожденными способностями владеют потомки от смешанных браков людей с вейлами, гоблинами, великанами. Эти особенности получены по наследству от нечеловеческого предка и отражают специфические черты его магии. Так внучка вейлы способна очаровывать мужчин, сын великана обладает определенным иммунитетом к заклинаниям, а потомок гоблинов может хорошо колдовать без палочки.

— Но неужели нет неких тайных знаний, которые передаются от отца к сыну или от учителя к ученику и неведомы для других посторонних волшебников? — все никак не могла угомониться маленькая когтевранка.

— Почему нет? — я пожал плечами. — Конечно, есть. Например, в роду Олливандер с 382 года до нашей эры на протяжении многих лет из поколения в поколение передаются навыки изготовления волшебных палочек. Или кулинары Берти Ботс имеют свои секреты мастерства. Но все это профессиональные узкоспециальные знания, которые нужны только им. Поэтому ты вполне можешь достичь огромных высот в колдовстве, если конечно будешь постоянно изо всех сил стремиться к этому. А никаких Книг Заклинаний чистокровных родов нет и никогда не было. Все это не более чем выдумки.

— Но ведь глава рода обладает гораздо большим потенциалом магической силы, чем простой волшебник?

Глядя подруге прямо в глаза, я тихо ответил:

— Гермиона, я являюсь главой рода Поттеров. Посмотри внимательно: разве это делает меня Великим Волшебником? Нет. Я учусь всему вместе с тобой. Глава это тот, кто защищает честь рода и его благополучие. Никаких преимуществ в знаниях, силе или талантах данный статус волшебнику не дает.

— А разве глава не имеет абсолютной магической власти над всеми членами рода? — не хотела поверить в очевидное девочка.

— Разумеется, нет. Его власть основана на авторитете старшего, а вовсе не на магии. У магглов отец тоже глава семьи. Может ли он приказать своим детям все что угодно?

— Ну, я всегда слушаюсь родителей. — Протянула Гермиона. — Но так поступают не все.

— И в магическом мире тоже самое. Бывают послушные дети, а есть и не очень.

— Понятно. А что дают магам фамильные кольца? — лучшая студентка школы пыталась узнать как можно больше по этой почти неизвестной магглорожденным теме. — Это ведь не обычные украшения?

— Ты права. Они символ и гордость древних магических семей. Только глава рода или клана имеет право носить такое кольцо. На эти драгоценности обычно накладывают заклинания самых различных свойств. Их используют в некоторых ритуалах. Такое кольцо является и печатью, закрывающей все важное для данной магической семьи. Очень полезный артефакт, но он не делает своего носителя выдающимся магом.

— А почему «предатели крови» плохие? Если чистота крови совсем не при чем и никак не влияет на силу, знания или способности мага? — резонно спросила самая умная ученица Хогвартса.

— Смотри: ты маглорожденная волшебница. Ты бы стала притворяться чистокровной, обманывать всех фальшивой старинной родословной? Стала бы стыдиться вспоминать своих родителей-магглов?

— Ты что? Конечно нет! — возмутилась Гермиона. — Я никогда не отрекусь от мамы и папы, кем бы они ни были!

— Ну вот видишь. А есть такие волшебники, которые из политических соображений готовы отказаться от своего происхождения и притворяются любителями магглов. Но это не более чем обман с их стороны. У той же Молли Уизли есть двоюродный брат-бухгалтер, с которым они практически не общаются. Наверное, просто стыдятся такого родства, несмотря на все заявления о своих широких взглядах. А встретив кого-нибудь из не магов вроде твоих родителей Артур Уизли кричит во всеуслышание: «подумать только, настоящие магглы!». Как будто речь идет о каких то экзотических животных! Плохо быть не чистокровным или магглорожденным. Мы не выбираем, кем именно рождаемся. Плохо отказываться от своего происхождения ради выгоды.

— Но почему тогда чистокровные считают себя выше маглорожденных волшебников?

— В мире магглов тоже есть аристократы и простые люди. И член Палаты Лордов герцог Марльборо никогда не признает твоих родителей-стоматологов равными себе по происхождению. Несмотря на конституцию утверждающую равенство всех граждан перед законом. Но конечно это не значит, что он будет хотеть непременно убить их или хотя бы станет публично оскорблять и называть скотами. Маггловские аристократы, как правило, очень воспитанные люди и не позволяют себе ронять честь и достоинство, а предпочитают держать свое мнение при себе. Нашим чистокровным следовало бы у них этому поучиться.

Я умолк, ненадолго задумавшись, а потом продолжил:

— Более того, в обществе магглов в последние века простой человек с помощью труда или таланта может подняться очень высоко по общественной лестнице, получить богатство и власть. А за большие заслуги перед государством ему даже дают титулы, позволяя войти в число аристократии. К сожалению, волшебный мир развивается более медленно. Думаю, пройдет время и у нас тоже идея о чистоте крови постепенно уйдет в прошлое. Я собираюсь приложить к этому все усилия, когда вырасту. Ты мне в этом поможешь?

— Да! — без колебаний ответила подруга.

* * *

Через неделю Сириус опять задержался в гостях у Скримджера, и мы получили новую возможность для схватки. На этот раз Гермиона действовала гораздо решительнее.

— Силенцио!

Я отразил заклинание и шагнул вперед. Девочка снова атаковала:

— Левикорпус!

Я опять ушел от заклятия и сделал еще шаг к ней. Поняв, что я пытаюсь подойти вплотную для проведения приема, подруга отступила назад и выкрикнула:

— Локомотор Виббли!

Не атакуя в ответ, а только защищаясь, я заставлял её отступать примерно пару минут. Наконец ей снова удалось выбить мою палочку с помощью Экспеллиармуса. На сей раз маленькая когтевранка не повторила прошлой ошибки и взмахнула своей палочкой:

— Инкарцеро!

Я упал на спину связанный веревками по рукам и ногам. От входа раздались хлопки.

— Вижу, вы делаете большие успехи, мисс Грейнджер! — в дверях помещения для тренировок стоял отец, тихонько аплодируя самой умной студентке Хогвартса.

— Благодарю, мистер Блэк! — шатенка зарделась от похвалы и отвесила неуклюжий поклон учителю.

— Только вы излишне напряжены. Не стоит сжимать волшебную палочку так крепко, что побелели костяшки пальцев. Иначе вам никогда не достигнуть непринужденности и изящества настоящего мастера.

— Я постараюсь учесть ваш совет. — Гермиона подошла к крестному и задала интересующий ее вопрос об особенностях действия какого то атакующего заклинания. Он пустился в пространные объяснения. Я не стал прислушиваться, потому что и сам мог при желании прочесть целую лекцию по боевой магии. Вместо этого потихоньку достал из рукава нож, открыл лезвие и стал перерезать спутывавшие мне руки веревки. Быстро покончив с этим, принялся за ноги, действуя где лезвием, где приспособлением для развязывания узлов. Полностью освободившись через пару минут, я тихо поднялся на ноги и, стараясь ступать максимально бесшумно, стал подкрадываться к девочке со спины. Увлеченно смотревшая в рот Сириуса она совсем не обращала внимания на то, что творится в комнате.

— Ой, я совсем забыла освободить Фомальгаута! — внезапно воскликнула подруга, собираясь обернуться.

— Не двигайся! — я резко обхватил ее сзади левой рукой за туловище, а правую с ножом приставил к горлу. — Ты опять проиграла. Запомни, маленькая глупышка: никогда не поворачивайся к врагу спиной, даже если он предварительно связан веревками. Также учти, что оглушенный противник тоже может прийти в сознание и освободиться.

— Фомальгаут, это нечестно! — Гермиона покраснела от унижения причиненного на глазах наставника. — У тебя ведь есть нож!

— А с чего ты взяла, что его не может быть у Пожирателя Смерти? — издевательски поинтересовался я.

— К сожалению, мой сын прав. — Вмешался в наш разговор отец все это время бывший безучастным наблюдателем неожиданной перемены ситуации. — Многие чистокровные волшебники прекрасно владеют холодным оружием. Смотрите.

Он извлек из складок своей мантии хищно блеснувший изящный серебряный кинжал, удобнее перехватил за лезвие, на секунду сосредоточился и распрямившись, как сжатая пружина, метнул его. Оружие с тихим свистом пронеслось в воздухе и вонзилось на половину лезвия в ближайший манекен для отработки заклинаний.

— Окажись на моем месте Пожиратель Смерти, он бы бросил свой нож тебе в спину, и ты уже была мертва! — Злорадно заметил я, для большей убедительности прижимая холодную боковую поверхность лезвия к шее шатенки.

— Фомальгаут, прекрати. — Тихо попросила девочка. Казалось, она сейчас заплачет.

Я не заставил её просить себя дважды и разжал свой захват, а сложенный нож убрал в карман. Гермиона повернулась ко мне пылающим лицом и с обидой выкрикнула:

— Хотела бы я посмотреть, как ты справишься с мистером Блэком! Уверена, он победит тебя за секунду!

Бывший аврор только печально усмехнулся на это запальчивое заявление маленькой когтевранки. Действительно откуда подруге было знать, что я победил крестного еще в августе прошлого года и проделывал это снова каждый раз на рождественских, пасхальных и летних каникулах? Для этих поединков на полном серьезе мы запирались в тренировочном зале Поттер-мэнора и накладывали на его пол, стены и потолок десятки заглушающих заклинаний, чтобы даже отблеск магии не долетел до контролирующих приборов Министерства. Потому что применяемый в таких схватках уровень знаний выдал бы меня с головой.

— Разумеется, я могу победить Фомальгаута. — Терпеливо объяснил отец своей лучшей, но излишне горячей ученице. — Но это лишено всякого смысла. Исход такой схватки можно предсказать заранее. Она лишь покажет мое неоспоримое превосходство и ничему не научит сына. Ведь если бы он смог победить меня, то мне больше нечему было бы его учить.

Задним числом я видел все допущенные при организации «Армии Дамблдора» ошибки не только в плане обеспечении секретности занятий, но и в самом учебном процессе. В частности основной упор был сделан на овладение ЗОТИ. Совершенно не уделялось внимания рукопашному бою, использованию холодного оружия, защите от такового, да и вообще физической подготовке студентов, что вело к неоправданным потерям. Сможет ли ученик сразить заклинанием Пожирателя Смерти, если сначала придется гнаться за ним через весь Хогвартс или половину Министерства Магии? Вместе с тем Том Реддл при подготовке своих Пожирателей Смерти тоже допустил ряд серьезных просчетов. В частности слишком большой индивидуализм, не умение работать в команде, излишняя неоправданная жестокость часто приводили их к поражениям. Поэтому, занимаясь по индивидуальной программе с самой талантливой ведьмой своего поколения, я твердо решил не повторить этих промахов, а дать комплексную подготовку, научив всему самому лучшему и наглядно показав подруге все её слабые места на личных примерах пусть даже очень болезненных для самолюбия девочки.

— Мистер Блэк, а зачем волшебники применяют холодное оружие? — поинтересовалась немного успокоившаяся Гермиона. — Они же умеют колдовать!

— До Международного статута о секретности, когда маги спокойно смешивались с магглами, они использовали для своей защиты мечи так же часто, как палочки. — Пояснил Сириус. — Использовать палочку против маггловского меча считалось непорядочным. Разумеется, это не значит, что никто так не делал. Многие одаренные волшебники, например Годрик Гриффиндор, были искусными дуэлянтами и в общепринятом смысле. Со временем ситуация изменилась, а традиция использовать холодное оружие среди чистокровных осталась. Также его применяют представители волшебных народов. Например, тролли и великаны часто вооружены палицами либо молотами, что в сочетании с огромной физической силой делает их грозными врагами.

— Сэр, а огнестрельным оружием волшебники пользуются? — спросила шатенка.

— Разве ты забыла, что использовать изобретения магглов запрещено законом? — не упустил я случая немного подразнить всезнайку.

— Но разве для авроров нельзя сделать исключения? Ведь они сами сотрудники Министерства! — удивилась Гермиона. Похоже, она стала понимать, что в законах возможны лазейки.

— Да, такое иногда происходит. — Не стал отрицать отец. — Но вы же читали «Историю Хогвартса», мисс Грейнджер. Из-за обилия магии в школе порох просто не вспыхнет. Точно так же, как там не работает электричество.

— Думаешь, просто так, что ли наш лесничий ходит по Запретному Лесу с арбалетом, а кентавры с луками? — подколол я подругу. — На это есть веские причины!

— Но это Хогвартс. А другие места? — не унималась девочка.

— То же самое будет в любом другом месте с высокой концентрацией магии. Например, в Косом Переулке. — Покачал головой Сириус. — То есть практически весь магический мир закрыт для применения огнестрельного оружия.

— А что если подыскать алхимический аналог пороха? — загорелась идеей Гермиона. — Ведь котлы на зельеварении порой взрываются. Неужели нельзя подобрать подходящее вещество?

— Такие эксперименты проводились ещё в начале столетия. — Бывший Мародер одобрительно посмотрел на маленекую когтевранку. — Но дело в том, что при апарации мага подобные волшебные боеприпасы самопроизвольно детонировали. Кроме того, с помощью чар можно поставить барьер для материальных объектов в частности пуль. Поэтому, использование огнестрельного оружия было признано с практической точки зрения нецелесообразным. В наши дни в случае убийства из пистолета авроры, прежде всего, станут искать магглорожденного или полукровку выросшего среди магглов. А вот при наличии на теле жертвы раны нанесенной холодным оружием подозрения падут на магов воспитанных в традициях чистокровных.

— Все равно волшебная палочка гораздо лучше ножа или пистолета! — восторженно сказала подруга. — Ими можно только убить. А с её помощью можно защититься, исцелить, пленить, вообще делать все что угодно!

— Не стоит излишне полагаться на палочку! — Осуждающе покачал головой Сириус. — Да, изначально она задумывалась и создавалась, как универсальный инструмент для решения любых задач, но со временем превратилась просто в костыль, лишившись которого маг не может почти ничего. Конечно, есть враги, которых нельзя победить без магии. Но всегда делать ставку на Экспеллиармус тоже нельзя. Даже противник без палочки может быть очень опасен. Сейчас я вам это наглядно продемонстрирую. Вы будете наготове и можете использовать любые заклинания для своей защиты.

Отец достал свою волшебную палочку из терновника длинной двенадцать дюймов и передал мне:

— Фомальгаут, пожалуйста, подай сигнал. На счет «три».

Сириус и Гермиона встали напротив друг друга на расстоянии примерно пяти метров. Девочка сжимала палочку в опущенной вниз правой руке. Я встал сбоку от них, поднял вверх сжатый кулак и сказал:

— Приготовились. Раз. Два. Три! — на последней цифре резко взмахнул рукой, давая отмашку.

Шатенка быстро вскинула палочку, посылая в грудь крестного красный луч Ступефая, но он неожиданно нагнулся, пропуская над собой заклинание, и превратился в огромную угольно-черную собаку. В следующий миг Бродяга прыгнул вперед, махом преодолев разделяющее их расстояние, и сжал зубами правую руку Гермионы. Девочка вскрикнула от боли и выронила палочку. Пес наступил на нее передней лапой, разжал челюсти и громко зарычал. Маленькая когтевранка попятилась к стене, прижимая к груди укушенную руку. Через секунду на месте собаки снова стоял человек, направляя правой рукой на Гермиону её же собственную палочку. Его лицо было очень мрачным.

— Фомальгаут, помоги мисс Грейнджер! — распорядился отец.

Я достал из аптечного шкафчика в углу нужные пузырьки, дал подруге сделать глоток укрепляющего раствора, затем закатал до локтя её тренировочную мантию и принялся аккуратно обрабатывать рану экстрактом бадьяна.

— Что это было, сэр? — дрожащим голосом спросила Гермиона.

— Демонстрация с помощью анимагии варианта нападения оборотня на мага. — Пояснил крестный. — И должен сказать, что сильно разочарован показанным вами результатом. Вы полностью положились на магию да ещё использовали узконаправленное заклинание, вместо того чтобы бить по площадям. А ведь вы были заранее предупреждены мной об атаке и держали в руках палочку. При настоящем нападении такого никогда не будет. Следовательно, вам потребуется больше времени, чтобы достать оружие и защититься.

— Но ведь оборотень не может превращаться так быстро как анимаг! — попыталась возразить всезнайка.

— Вы правы, но что мешает ему напасть из засады? — пожал плечами Сириус. — Также хочу отметить, что вы никогда не можете даже в схватке с обычным противником быть уверенным, не является ли он незарегистрированным анимагом? Поэтому должны всегда учитывать возможность смены им своей формы.

Девочка всхлипнула от боли, когда снадобье начало жечь раны от зубов собаки.

— Моя слюна не представляет опасности для вашего здоровья, но будь на моем месте настоящий оборотень, вы бы уже заразились ликантропией. — Сурово продолжил Бродяга. — Также хочу отметить, что оборотень мог просто сбить вас с ног и разорвать горло зубами. В период полнолуния они себя не контролируют, стремясь лишь убивать жертву.

— Отец, а, правда, что серебро — самое лучшее средство против оборотней? — спросил я, состроив любопытную физиономию.

— Маггловские выдумки! — презрительно фыркнул Сириус. — В школьные годы был у меня один знакомый оборотень, Ремус Люпин. — При упоминании о нем крестный чуть заметно поморщился. — Так вот он спокойно имел дело с серебром. Сидел за столом в нашем доме, где как вы знаете вся посуда чистое фамильное серебро Блэков. Был старостой курса и носил серебряный значок на форменной школьной мантии. Держал в руках серебряные монеты сикли. В общем, серебряная пуля для оборотня не страшнее обычной свинцовой.

Бывший Мародер ненадолго задумался, а затем резюмировал:

— Многие существа вообще не пользуются волшебными палочками. Как видите, это не делает их менее опасными. Например, у гоблинов, эльфов и вейл есть своя особая магия. Тролли и великаны сами чарами не владеют, но очень устойчивы к чужим заклинаниям кроме самых сильных. Как и разные виды магических животных. Те же драконы, василиски.

— Но ведь нам не придется сражаться с этими волшебными существами, мистер Блэк? — испуганно спросила Гермиона.

— Честно говоря, не стоит на это надеяться. — Поспешил развеять её иллюзии Сириус. — В прошлую войну у Волдеморта была огромная армия из различных магических созданий. Пока наиболее вероятный враг только «бывшие» Пожиратели Смерти. Но что будет, если однажды он действительно вернется?

— Что же нам тогда делать? — в голосе подруги слышалась явная паника.

— Нужно тщательно тренироваться и готовиться сейчас пока есть время! — отрезал отец.

Глава 14

Сириус лихо припарковал свой огромный мотоцикл на стоянке рядом с вокзалом Кинг-Кросс.

— Зачем надо было ехать так быстро, отец? — Я вылез из коляски, снимая с головы шлем. — Ведь на поезд не опаздываем. У меня сильно закружилась голова!

Сириус поглядел на мое побледневшее лицо, ухмыльнулся и начал подтрунивать:

— Да разве это называется «быстро»? Вот однажды мы с Джеймсом ночью удирали от маггловских полицейских…[7]

Я не стал слушать очередную историю о похождениях молодых Мародеров, вместо этого незаметно осматриваясь по сторонам. За нами наверняка следили члены Ордена Феникса, поэтому крестный тщательно изображал безответственного гриффиндорца, который не остепенился даже после десяти лет тюрьмы и внезапно свалившегося на него отцовства. У Тома Реддла также был колоссальный опыт вести себя как ни в чем не бывало в любой ситуации, коим я сейчас и пользовался. Операция по нейтрализации Добби прошла успешно, поэтому перспектива полета в школу на отцовском мотоцикле мне не угрожала. Внимание привлек остановившийся неподалеку потрепанный Форд «Англия» с рыжим семейством. На стоянке сразу стало шумно и тесно. Молли начала квохтать как наседка над своим гнусным выводком. Недаром старшие сыновья от нее сбежали как можно дальше. А вообще наглая и вздорная баба! На Сириуса в его же собственном доме орала, Гермиону унижала и Флер обижала. И я ещё считал её своей второй мамой? Наверное, совсем опоила каким-нибудь зельем! Мысли плавно перешли к тому как, получив сообщение от Риты о том, что Люциус сумел подбросить дневник Джинни я, наложив на себя дезиллюминационные чары и заклинание ненаносимости на карту, аппарировал в окрестности Оттери-Сент-Кэчпоул. Разумеется, Нора была полностью закрыта системой сигнальных чар, наверняка поставленных Дамблдором после событий прошлого года. Но я и не собирался проникать внутрь, ограничившись визуальным наблюдением в телескоп с безопасного расстояния. Долго ждать не пришлось: после обеда Рональд и Джинни вероятно сделав все порученные им по дому дела, вышли за ворота, решив погулять по окрестностям. Полностью невидимый я тихо последовал за ними, выбирая наиболее безлюдное место для реализации своего плана. К счастью Уизли решили взобраться на гору, с которой мы когда-то отправились порталом на чемпионат мира по квиддичу. При приближении к детям мне стало слышно, о чем они говорят.

— Эх, сейчас бы полетать! — мечтательно протянул Рон. — Такая хорошая погода.

— Да, неплохо бы. — Согласилась с ним Джинни. — Только не на чем. Метел то у нас нет.

— Профессор Дамблдор обещал подарить мне новую метлу и даже устроить в команду Гриффиндора по квиддичу, если я успешно выполню его задание.

— Здорово! — обрадовалась Джинни и словно невзначай поинтересовалась. — А что именно он тебе поручил?

— Профессор Дамблдор очень обеспокоен тем, куда может привести Блэка неумеренное стремление к известности. — Важно произнес Рон, чуть ли не лопаясь от осознания собственной значимости. — Надо помочь директору сбить с него спесь. Я должен буду постоянно задевать, при каждом удобном случае оскорблять и провоцировать Блэка.

— Разве Фомальгаут Блэк может быть таким заносчивым? — с сомнением протянула Джинни. — Я думала он робкий застенчивый мальчик.

— Ты даже не представляешь, как нагло и высокомерно он себя ведет! Ничем не интересуется кроме учебы. Отказался от дружбы со мной. С другими ребятами тоже не общается. Водится лишь с одной магглорожденной зазнайкой. Эта Грейнджер дружит с Блэком только из выгоды, потому что он богат и знаменит! А тот общается с ней ради помощи в выполнении домашних заданий.

Воистину каждый судит о других по себе. Рон всегда использовал знания Гермионы и ехал на моем горбу: получил медаль за особые заслуги перед школой, значок старосты, место вратаря в команде по квиддичу, поступил в аврорат. А сам в финале всех наших приключений постоянно оказывался в стороне. Похоже, по заданию директора Рон просто контролировал и направлял Гарри Поттера в нужную сторону. Поэтому пусть теперь всего добивается в жизни сам.

— Не знаю. — Покачала головой Джинни. — Блэк может хорошо учиться и сам, если попал на Когтевран. Скорее эта Грейнджер просто положила глаз на Фомальгаута.

А Джинни? Она «любила» Гарри Поттера с давних детских лет, встречаясь при этом с Невиллом Лонгботтомом, Майклом Корнером и Дином Томасом. Если это называется большой и чистой любовью, то что же такое тогда распутство? Нет, Джинни конечно искренне любила, вот только не мальчика Гарри, а богатство, уважение окружающих и положение в обществе которое ей давали отношения со мной. Ведь когда твоя фамилия «Поттер», перед тобой открываются все двери!

— В таком случае этой заучке ничего не светит. — Поспешил успокоить сестренку Рон и привел железные, по его мнению, доказательства: — Сама подумай: зачем она нужна Блэку? Лохматая, зубы как у бобра, вечно зубрит уроки. Наверняка он выберет себе самую красивую девчонку школы. Я бы именно так поступил на его месте!

Последний аргумент явно не успокоил Джинни, которая отнюдь не блистала красотой. Поэтому она поспешила сменить тему, резонно заметив брату:

— Вряд ли Фомальгаут перевоспитается от одного твоего отношения к нему.

— Да куда он денется? — самонадеянно отмахнулся Рон. — Я ведь буду доставать его не один. Мне помогут Фред и Джордж. Тогда Блэк поймет, что мы чихать хотели на славу Мальчика-Который-Выжил! И чтобы заслужить уважение Гриффиндора изменит свое поведение. Станет таким же храбрым и благородным человеком как мы!

Я вспомнил, как близнецы Уизли бросались вдвоем на одного Драко. Как запугивали Дурслей, издеваясь над Дадли. Как тестировали свои Забастовочные Завтраки на младших учениках. Как жестоко разыгрывали однокурсников. И с них мне предлагают брать пример для подражания? Спасибо, что то не хочется.

— А что если в ответ на оскорбления он нападет на тебя? — осторожно спросила рыжая.

— Так на это и весь расчет! — весело ответил гриффиндорец. — Самое важное чтобы Блэк первым начал драку. Тогда ему светят многодневные отработки — простым снятием баллов не отделается! А меня директор обещал избавить от наказания. Главное самому первым правила не нарушать. Хотя сдержаться будет сложно. Так и хочется проклясть его позаковыристее или просто съездить по морде!

Похоже, в этом году мне следует быть предельно осторожным и на провокации Уизли не поддаваться. Если конечно не желаю «интересно» провести время у акромантулов в Запретном Лесу или помогая Златопусту Локонсу отвечать на письма поклонников. Не знаю, какая перспектива хуже!

Не доходя половины пути до вершины горы, Рон и Джинни устало легли на траву и стали смотреть в небо. Я решил использовать удобный момент. Достав невидимую палочку с клыком василиска, невербально усыпил Рона, потом так же бесшумно обездвижил Джинни и стал копаться у неё в голове. Я тщательно программировал поведение младшей Уизли на ближайший год, чтобы все вылазки василиска из Тайной Комнаты происходили точно по графику как в прошлой жизни. В этом случае можно было надеяться, что все обойдется без смертельных исходов, как и в тот раз. Даже если Дамблдор и обнаружит в сознании девочки нечто подозрительное, то спишет это на тесное общение с дневником Тома Реддла. Закончив это сложнейшее колдовство, я тщательно извлек из головы Джинни воспоминания последних минут и также погрузил её в сон. Спустя час осторожно снял сонные чары и стал наблюдать за поведением детей. Похоже, у них не возникло никаких подозрений.

— Что-то я задремал. — Произнес Рон зевая. — Наверное, пора уже возвращаться домой?

— Кажется, я тоже заснула на солнышке. Пошли быстрее, пока мама нас не хватилась. — Поторопила брата Джинни. — А то будет опять ругаться, что дома не сидим.

Уизли вскочили и вприпрыжку побежали в сторону Норы. Я дождался, когда они удалятся за пределы слышимости и только тогда аппарировал на площадь Гриммо, 12.

— А вот и наши друзья Грейнджеры приехали! — голос отца вырвал меня из пучины воспоминаний.

— Фомальгаут! — с громким радостным криком Гермиона бросилась мне на шею, будто мы не виделись целое лето, а не расстались только позавчера.

— Здравствуй, Гермиона! — я крепко обнял девочку, уткнув нос в гриву её каштановых волос.

Её родители подошли и тепло поздоровались с Сириусом. Грейнджеры близко сошлись с ним на почве общей заботы о детях. Похоже, они посчитали крестного хорошим покровителем для Гермионы в волшебном мире: чистокровный волшебник со связями, бывший аврор. Поэтому, побывав пару раз у нас дома в начале каникул, не возражали против того, чтобы Гермиона постоянно ходила в гости к Блэкам и занималась под руководством Сириуса боевой магией. Я никогда не задумывался, почему в прошлой жизни Грейнджеры спокойно относились к тому, что дочь каждое лето постоянно пропадала у Уизли. И никак не отреагировали на втором курсе после нападения на неё василиска. Разве это нормально когда твоя единственная дочка окаменела чуть ли не на три месяца? Лично я на их месте в таком случае просто забрал бы навсегда ребенка из Хогвартса. Напрашивается вывод, что здесь не обошлось без специальных заклинаний или зелий со стороны Дамблдора, который просто одурманил несчастных магглов. Гермиона что-то весело щебетала про предстоящий учебный год. Все вместе мы направились на платформу 9 и ¾, чтобы сесть в Хогвартс-экспресс.

* * *

Урок истории магии был сегодня таким же скучным, как и всегда. Профессор Бинс зачитывал свои записи ровным гудящим как пылесос голосом, и постепенно все в классе впали в состояние глубокого ступора и лишь эпизодически приходили в себя, записывали дату или имя, и тут же отключались снова. Я использовал окклюменцию, чтобы удержать ясность сознания и пытался вникнуть в то, что он говорил. Ведь знать историю магического мира очень важно для магглорожденных или воспитанных среди магглов волшебников. Тем, кто её не знает, будет очень трудно разобраться в истоках происходящих вокруг них событий. Интересно директор специально держит на этой должности такого скучного преподавателя? Или мне уже просто мерещится в каждом его поступке некий скрытый смысл? Профессор говорил уже больше получаса, и тут произошло нечто, ни разу до сего дня не случавшееся. Гермиона подняла руку. Ну вот, начинается! И за что мне опять такое наказание? Пытаясь успокоиться, я машинально крутил на пальце фамильное кольцо Поттеров. Надо стремиться не приспосабливаться к обстоятельствам, а подчинять их себе. Но что тут можно сделать? Любые действия должны быть обоснованы имеющимися в моем распоряжении сведениями. Чрезмерная не объяснимая осведомленность только вызовет подозрения директора. Поэтому пока оставалось только следовать за событиями, чтобы в удобный момент суметь повернуть их в нужную мне сторону. Необходимо запастись терпением и тогда однажды добьюсь успеха.

Профессор Бинс, случайно глянувший в класс во время бесконечно нудного повествования о Всемирной конвенции чародеев 1289 года, очень удивился.

— Мисс…эээ…

— Грейнджер, профессор. Скажите, не могли бы вы рассказать нам что-нибудь о Тайной Комнате? — звонким голосом попросила Гермиона.

Стефан Корнфут, до этого тупо, с разинутым ртом, глазевший в окно, встряхнулся и вышел из транса, Мэнди Броклехарст подняла подбородок со сложенных корзиночкой ладоней, а локоть Лизы Турпин соскользнул с края парты.

Профессор Бинс замигал.

— Я преподаю историю магии, — сообщил он сухим позвякивающим голосом, — Я имею дело с фактами, мисс Грейнджер, а не с мифами или легендами.

— Пожалуйста, сэр, скажите, ведь легенды всегда основываются на фактах? — не унималась самая умная ученица школы.

Профессор Бинс смотрел на нее в таком изумлении, что я отчетливо понял — до сих пор никто никогда ни о чем не спрашивал его, живого или мертвого, во время урока.

— Полагаю, — медленно проговорил Бинс, — об этом можно было бы поспорить. Однако, легенда, о которой вы спрашиваете, представляет собой поразительную и очень странную историю.

Теперь весь класс, затаив дыхание, ловил каждое слово профессора, который туманным взором оглядел обращенные к нему лица. Я понял, что учитель совершенно потрясен столь внезапным и столь безоговорочным вниманием.

— Что же, — протянул он, — дайте вспомнить… Тайная Комната… Вы все, разумеется, знаете, что Хогвартс был основан около тысячи лет назад — точная дата неизвестна — четырьмя величайшими людьми: двумя колдунами и двумя ведьмами. Четыре факультета Хогвартса носят их имена. Эти имена — Годрик Гриффиндор, Пенелопа Пуффендуй, Кандида Когтевран и Салазар Слизерин. Совместными усилиями они построили замок, вдали от любопытных глаз магглов, ибо в те времена простые люди не доверяли магии, и колдуны и ведьмы подвергались преследованиям.

Он сделал паузу, невидяще обвел глазами класс и продолжил:

— Некоторое время основатели школы работали в полной гармонии, разыскивая по всей стране детей с волшебными способностями. Этих детей собирали в замке и должным образом обучали. Но затем между четырьмя основателями возникли разногласия. Собственно, разногласия возникли между Слизерином и остальными тремя. Слизерин считал, что следует проявлять большую избирательность при принятии учеников в Хогвартс. Он считал, что магическое обучение должно быть доступно лишь для детей с чистой колдовской кровью. Ему не нравилось, что в школу принимаются дети из маггловских семей, он считал, что им нельзя доверять. В конце концов разногласия стали непримиримыми, и Слизерин покинул школу.

Профессор Бинс снова помолчал, поджал губы и стал похож на старую сморщенную черепаху.

— Вот что сообщают нам достоверные исторические источники, — сказал он. — Но эти факты затуманивает одна странная легенда, легенда о Тайной Комнате. Она гласит, что Слизерин построил в замке тайную комнату, о которой другие три основателя ничего не знали. Слизерин, согласно легенде, запечатал эту комнату таким образом, что никто не мог открыть её до тех пор, пока в школу не попадет его истинный наследник. Он один будет способен снять печать с Тайной Комнаты, высвободить сокрытый в ней ужас и использовать его для того, чтобы очистить школу от недостойных.

Когда он закончил свое повествование, наступило молчание, но это было не обычное сонное молчание, наполнявшее занятия профессора Бинса. В воздухе повисла напряженность, некое ожидание. Профессор Бинс слегка раздражился.

— Всё это, разумеется, сущий вздор, — подытожил он. — Помещение школы, конечно же, неоднократно исследовали на предмет наличия подобной комнаты, поиски велись самыми опытными колдунами и ведьмами. Комнаты не существует. Это сказка, рассказанная на устрашение легковерным.

Рука шатенки опять взметнулась вверх.

— Сэр, а что конкретно вы имели в виду под «сокрытым в ней ужасом»?

— Считается, что в комнате скрывается некий монстр, справится с которыми может один только Наследник Слизерина, — ответил профессор Бинс своим сухоньким, тоненьким голоском.

Большинство детей выглядело испуганным. Но Сандра Фоссет и Мораг МакДугалл бросили на Гермиону взгляды, исполненные неприкрытого злорадства. Обе девочки были чистокровными и терпеть не могли магглорожденную отличницу, которая всегда получала больше баллов, а загадочного монстра не боялись.

— Говорю вам, Комнаты не существует, — сказал профессор Бинс, перелистывая свои записи, — нет Комнаты и нет Наследника.

— Но сэр, если Комната может быть распечатана только истинным Наследником Слизерина, то никто другой и не сможет найти её, правда? — я решил вмешаться в беседу.

— Чепуха, мистер Броуди! — отрезал профессор Бинс сварливым тоном: — Раз многочисленные директора и директрисы Хогвартса не смогли её найти…

— Но профессор, — снова пропищала Гермиона, — может быть, чтобы открыть Комнату, требуется использовать темную магию…

— Некоторые колдуны не пользуются темной магией вовсе не потому, что не умеют, мисс Гриффин, — резко оборвал её профессор Бинс, — повторяю, если люди, подобные Дамблдору…

— Но, может быть, надо быть в родстве со Слизерином, и поэтому Дамблдор не может… — начал было я, но профессор Бинс решил, что с него довольно.

— Всё, хватит, — жестко оборвал он. — Это миф! Нет никакой Комнаты! Нет никаких свидетельств! Ничего Слизерин в школе не строил! Даже шкафчика для метел! Я жалею, что рассказал вам эту дурацкую историю! И сейчас, если вы соблаговолите послушать, мы вернемся к настоящей истории, к достоверным, реальным, проверенным фактам! Поэтому, пожалуйста, откройте учебник на странице тридцать, прочитайте и дословно законспектируйте текст Всемирной конвенции 1289 года.

Класс очень быстро вернулся в обычное состояние глубочайшего оцепенения.

— Может, стоит поговорить с другими призраками? Например, Серой Леди. — Улучив удобный момент, шепотом предложил я, наклоняясь к подруге.

— Думаешь, это поможет? — с сомнением протянула она.

— Возможно и да. Многие из них живут в замке не одну сотню лет. Они могли что-нибудь слышать про Тайную Комнату. Только не пойму, зачем тебе вообще это нужно?

— Давай рассуждать вместе. — Предложила Гермиона. — В Тайной Комнате Слизерин заключил нечто, способное помочь выгнать из Хогвартса всех маглорожденных. Кто-то открыл Комнату, потому что хочет сделать это. Некоторые из наших однокурсников ненавидят маглорожденных. — Девочка бросила красноречивый взгляд на МакДугалл и Фоссет. — Следовательно, один из них может быть Наследником Слизерина.

— Но ведь он должен учиться на змеином факультете, а не на орлином. — Я критически оглядел однокурсников. Вряд ли кто-то из них подходил на роль потомка Салазара.

— Совсем не обязательно, Фомальгаут. Прошли сотни лет. Все могло давно поменяться. Ведь даже в одной семье дети порой попадают на разные факультеты. У Падмы Патил сестра в Гриффиндоре, а у Роджера Дэвиса — в Слизерине.

В словах когтевранки присутствовала логика. Правда она кое что упустила из виду.

— Вряд ли двенадцатилетний ребенок смог бы самостоятельно организовать такое, если только с помощью родителей. — Сказал я второкурснице. — Думаю, за нападениями на магглорожденных стоит кто-то из оставшихся на свободе Пожирателей Смерти. Ведь и в прошлом году не обошлось без их участия.

— Возможно. — Согласилась девочка. — Но как мы узнаем, кто именно это устроил?

— Нужно посмотреть в школьной библиотеке все газеты одиннадцатилетней давности, чтобы узнать про них как можно больше. Тогда сможем понять, кто конкретно все организовал. — Предложил я план действий.

— Это понятно. Я имею в виду, что нам нужен полный список студентов Хогвартса. Иначе как мы узнаем, у кого именно из Пожирателей ребенок сейчас учится в школе? — резонно заметила мисс Грейнджер. — Вот только где его можно взять?

Я серьезно задумался. Идея попросить список у кого-либо из профессоров отпадала сразу. Только вызову этим подозрения в свой адрес. Ведь Наследник мог использовать список, чтобы выяснить имена всех магглорожденных студентов и натравить на них Чудовище Слизерина.

— Кажется, есть один вариант. — Тихо ответил я Гермионе. — Только надо хорошо подготовиться.

К сожалению, мои переговоры с подругой не остались без внимания преподавателя.

— Мистер Бёрк, пожалуйста, читайте про себя! — недовольно произнес профессор Бинс.

— Но сэр, про меня здесь ничего нет! — я состроил крайне удивленное выражение лица. — Про меня есть в «Истории современной магии», в «Расцвете и падении темных искусств» и в «Великих волшебниках двадцатого века». А это учебник по истории средневекового волшебства!

Гермиона засмеялась, зажимая ладошкой рот, а вслед за ней расхохотался весь класс. Профессор Бинс снял с меня пять баллов. Тем все и закончилось.

* * *

В вечерний час читальный зал библиотеки был пустым. Только мадам Пинс сидела за своей стойкой в дальнем конце помещения. Я отложил в сторону очередную подшивку «Ежедневного Пророка» за декабрь 1981 года. Статьи газет подтверждали картину, известную из воспоминаний Волдеморта. Остается только удивляться, как почти на пустом месте он сумел создать такую невероятно мощную, широко разветвленную и глубоко законспирированную организацию Пожирателей Смерти. Во Внутренний Круг входили настоящие мастера магии: Игорь Каркаров, Антонин Долохов, Торфинн Роули, Ивэн Розье, Рудольфус, Рабастан и Беллатриса Лейстрендж, Мальсибер, Джагсон, Трэверс, Пиритс, Уилкис. Люциус Малфой и Регулус Блэк отвечали за политическое прикрытие, Августус Руквуд создал разветвленную сеть шпионов в самом Министерстве Магии, Барти Крауч-младший следил за своим отцом, Питер Петтигрю за членами Ордена Феникса, а Снейп — за Дамблдором. Если бы не тот случай на Хэллоуин то Волдеморт, скорее всего, через несколько лет одержал окончательную победу. Именно поэтому Дамблдор и попытался отвлечь Тома от практически павшего Министерства, подкинув ему Пророчество Трелони. Я взял следующую стопку газет и стал просматривать отчеты о заседаниях Визенгамота, выносившего оправдательные приговоры. Гиббон, Яксли, Эйвери, Кэроу, Крэбб, Гойл, Нотт, Макнейр. Последнее имя насторожило меня не понятно почему. Его семья, хоть и была чистокровной, не пользовалась большим влиянием. Денег для возможного подкупа судей Уолден тоже никогда не имел. Неудивительно, что после оправдания он был вынужден работать Палачом в Комиссии по обезвреживанию опасных существ. Но самое поразительное заключалось в том, что Уолдена оправдали и после второй войны, хотя тогда кроме помогавших Люпину оборотней избежали наказания считанные единицы: Снейп, Малфои и Селвин. Ну с Нюниусом все ясно — любимый шпион директора. За Малфоев Дамблдора наверняка сильно просил Снейп. А Селвин происходил из старинной семьи имевшей огромные связи в Министерстве. Я хорошо помнил обстановку после победы над Волдемортом: вакханалия арестов, показательные процессы, массовые казни, чистка Министерства, включение в состав Визенгамота членов Ордена Феникса. Назначая на ключевые посты своих людей, конфискуя имущество многих чистокровных семей и перераспределяя его в пользу победителей, устраняя неугодных, издавая новые законы, Дамблдор стремился навсегда искоренить саму возможность появления любой оппозиции. В таких условиях сохранение жизни и свободы одному из матерых Пожирателей Смерти было в высшей степени странным и могло иметь только одно правдоподобное объяснение: Уолден Макнейр являлся шпионом Дамблдора в рядах последователей Темного Лорда. Директор не хотел полностью зависеть от Нюниуса и завербовал ещё одного агента. Но тогда получается, что даже сейчас у старика есть среди «бывших» Пожирателей Смерти свой человек?

— Эй, Фомальгаут! Очнись!

Почувствовав, как Гермиона трясет меня за плечо, я вернулся в реальность.

— Извини. Просто немного задумался.

— Можно задать тебе вопрос? — в голосе шатенки слышалось сильное любопытство.

— Давай. — Откинувшись на спинку стула, я снял очки и потер уставшие от чтения глаза. Интересно, что она хочет узнать на этот раз?

— Помнишь, ты говорил, что чистокровные волшебники не сильнее магглорожденных и никак не превосходят их магически?

— Отлично помню. И готов опять это повторить.

— Знаешь, я тут прочитала на досуге парочку научных трудов и думаю, что ты не прав!

Я тяжело вздохнул, прекрасно зная, какие именно книги умудрилась достать Гермиона: «Родословную волшебников. Природную знать», лежавшую в гостиной дома Блэков на видном месте и «Справочник чистокровных волшебников». Его подарил мне на день рождения Драко Малфой, вероятно, надеясь таким хитроумным образом наставить Мальчика-Который-Выжил «на путь истинный». А подруга прикарманила эту книгу. За всем ведь не уследишь, как не старайся оградить девочку от тлетворного влияния магического мира.

— Не верь всему, что написано. Иногда и сомневайся. Особенно если речь идет о фантазиях фанатиков чистой крови. Книги пишут люди и излагают в них собственные взгляды, а не истину в последней инстанции.

После таких кощунственных для неё слов маленькая когтевранка даже открыла рот от возмущения не находя что ответить. А я спокойно продолжил:

— В книгах можно написать все что угодно. Например, что так называемые «магглорожденные», те, у кого не выявлено предков-волшебников, получили волшебные силы с помощью воровства или насилия. Что они незаконные владельцы магии и попросту отобрали палочки у настоящих волшебников или ведьм. Так что же теперь считать это правдой?

— Конечно, нет! Это же полный бред! — Ответила оторопевшая Гермиона. — Как, по-твоему, можно «украсть волшебную силу»? Если бы её можно было украсть, то и сквибов бы не было, в самом-то деле?

— Вот поэтому тебе нужно научится думать своей головой, а не слепо верить авторам так называемых «научных трудов»!

Лучшая студентка школы на минуту задумалась, а потом продолжила разговор:

— Но ведь сквибы рождаются от браков с магглами. Данные факты хорошо известны. Значит, в чем-то авторы этих книг все-таки правы?

— Да. Но даже в полностью чистокровных семьях сквибы тоже рождаются. Хотя такие случаи стараются тщательно скрывать: выжигают несчастных с гобеленов, изгоняют из семьи, даже превращают в ежей. Поэтому проблема возможного рождения сквибов не может являться аргументом в пользу полного запрета отношений с магглами. Хотя сторонники чистокровности постоянно на неё ссылаются. Но есть ещё один момент, на который они не хотят обращать внимания. Ты знаешь, что есть такая маггловская наука как генетика?

— Знаю, конечно. — Фыркнула мисс Грейнджер. — Мои родители все-таки медики!

— Так вот. На летних каникулах я попросил отца купить мне научно-популярную книгу по генетике и прочитал её. Оказывается, постоянные близкородственные браки ведут к вырождению потомства. Чтобы убедиться в этом, достаточно просто посмотреть на таких студентов как Винсент Крэбб, Грэгори Гойл или Миллисента Буллстроуд. И поверь это далеко не самые худшие примеры! Полукровки и магглорожденные часто гораздо умнее или талантливее чистокровных. Поэтому идея Волдеморта об изоляции магического мира, будучи воплощенной в жизнь в полном объеме, приведет к быстрой деградации новых поколений волшебников.

— Хм, об этом я не думала. — Была вынуждена признать подруга. — Но ты утверждал, что нет темных и светлых чистокровных родов и магия у всех одинакова?

— Так и есть на самом деле. — Я пожал плечами.

— А как ты в таком случае объяснишь то, что практически все Пожиратели Смерти были чистокровные или, по крайней мере, полукровки? Крауч, Кэрроу, Лейстренджи, Малфой, Нотт, Роули, Селвин, Трэверс, Эйвери, Яксли. Все из перечня священных двадцати восьми семей! — Гермиона постучала ладонью по подшивкам «Ежедневного Пророка» и торжествующе посмотрела на меня. — Я вообще не читала ни об одном магглорожденном темном маге! Значит, все-таки есть врожденные темные колдуны!

Я снисходительно посмотрел на второкурсницу:

— Хорошо. Давай рассуждать вместе. Ты маглорожденная волшебница. Допустим, решила изучать темные искусства. Что тебе для этого нужно учитывая, что в Хогвартсе их не преподают?

— Эээ… — Гермиона на секунду задумалась: — Ну, книжки, учебники по темной магии.

— Правильно. Но в твоей семейной библиотеке таких книг нет. Во «Флориш и Блотс» подобную литературу тоже не продают. Где же ты их возьмешь?

— Наверное, можно купить в Лютном Переулке? — неуверенно предположила девочка.

— Можно. Если знаешь к кому обратиться. И если тебе сначала не оторвут там голову. Но каждая книга по темным искусствам стоит не меньше сотни галеонов. И это только одна книга! А для того чтобы хорошо изучить данный раздел магии ты должна будешь прочитать многие десятки запрещенных трудов. У тебя есть такие деньги?

— Нет. — Смущенно ответила Гермиона. — Но ведь, вероятно, их можно заработать?

— На любой работе, которую может получить маглорожденная ведьма, такую сумму придется зарабатывать многие годы. Притом что тебе ведь ещё понадобится тратить деньги на еду, одежду и жилище. И если ты будешь постоянно работать, то просто не останется свободного времени на изучение темной магии.

— Но ведь среди маглорожденных волшебников есть богатые люди, получившие состояние по наследству от родителей. Они и прислугу нанять могут, так что будет свободное время для занятий наукой. Я читала про таких в «Великих волшебниках двадцатого века» и «Выдающихся именах нашей эпохи». — Не унималась всезнайка.

— Все так. Но подумай ещё вот о чем. Допустим, тебя поймали за изучением темных искусств. Как ты думаешь, что тебе будет необходимо для того, чтобы не попасть в Азкабан к дементорам?

При упоминании последних маленькая когтевранка поёжилась и нехотя выдавила:

— Ну, видимо, связи. Хорошие знакомые в Министерстве Магии, которые помогут мне оправдаться и избежать тюрьмы.

— Правильно. Вот только у чистокровных волшебников подобные доброжелатели есть всегда. А откуда им взяться у магглорожденных? Поэтому даже те из них кто имеет достаточно денег и свободного времени для изучения темной магии, предпочитают не рисковать своим благополучием ради знаний, которые им не очень то и нужны.

— Почему не нужны? — возмущенно вскинулась Гермиона. — С помощью темной магии можно достичь огромного могущества и получить власть над людьми!

— Согласен. — Я не стал спорить с очевидным фактом. — Но богатый человек может получить её благодаря своим деньгам. Зачем ему тогда тратить много лет на изучение темной магии?

Гермиона не смогла ничего на это ответить. А я тем временем продолжил:

— К тому же учти, что один даже очень хороший темный маг мало может сделать без связей, поддержки группы единомышленников за спиной. А их гораздо легче получить именно чистокровным колдунам. Так что темными магами не рождаются, ими становятся.

— Но тогда чистокровные и полукровки действительно превосходят магглорожденных своим происхождением! — Заметила умнейшая ведьма своего поколения. — Ведь сам факт рождения в старинной волшебной семье автоматически дает детям положение, нужное для получения знаний, а значит, в конечном счете, власти!

— Если рассматривать ситуацию с такой точки зрения то ты права. Но наследственные способности тут ни при чем. Вообще Министерству очень выгодно поддерживать и распространять представления о том, что магглорожденные не могут стать темными магами, чтобы они даже не пытались это сделать. И его вполне можно понять: и с чистокровными проблем хватает. Именно поэтому оно и ввело запрет на изучение темных искусств, а также закрыло дуэльные клубы.

— Но ведь они были смертельно опасны! — возразила мне подруга. — Даже в ходе учебных поединков маги могли ранить или сильно покалечить друг друга.

— Разумеется, риск есть всегда. Каждый должен иметь возможность сам выбирать заниматься ему этим искусством или нет. Но никаких дуэльных клубов в Хогвартсе не существовало даже в первую войну с Волдемортом, когда ученикам было бы очень полезно научиться хотя бы элементарной самозащите. Особенно учитывая низкую, как правило, квалификацию постоянно меняющихся профессоров ЗОТИ. А что ты скажешь об обязательной регистрации анимагов?

— Самостоятельно заниматься анимагией очень опасно! Только поэтому Министерство и составляет специальный реестр анимагов!

— Гермиона, я лично слышал о трех незарегистрированных анимагах. Ни с одним из них в процессе обучения не случилось ничего плохого.

— Возможно, им просто повезло. — Не желала сдаваться девочка. — А Министерство заботится о людях!

— Думаю причина в другом. Анимагу очень легко спрятаться, если никто не знает, в какое именно животное он превращается. Поэтому Министерство стремится держать их под контролем. Как и ограничить другие магические способности. По его приказу в Хогвартсе не преподают легиллименцию и окклюменцию даже на уровне ЖАБА. Им можно обучаться только в частном порядке.

— Но зачем мешать изучать менталистику? — удивилась второкурсница. — Чтобы люди не смогли читать чужие воспоминания и скрывать свои собственные?

— И для этого тоже. Но есть и другие соображения. Ты читала труды Адальберта Уоффлинга?

— Конечно, читала! — воскликнула когтевранка. — Это же величайший теоретик магии!

— Тогда ты помнишь, что согласно его идеям в основе всех сильных заклинаний лежат чувства и эмоции?

— Помню. Ну и что с того? — Гермиона не могла понять, к чему я клоню.

— А то, что владеющий окклюменцией человек способен легко вызывать в своем сознании нужные воспоминания, порождающие соответствующие эмоции. Поэтому человек с дисциплинированным тренированным разумом может стать очень сильным магом. А зачем Министерству нужны сотни Великих Волшебников?

Лучшая ученица школы не нашла что можно возразить на это.

— Как говорил один мудрый маггл «слабый народ — сильное государство»[8]. Подумай, насколько превосходят маги обычных магглов благодаря своим возможностям, и ты поймешь насколько труднее Министерству в отличие от маггловского правительства контролировать их. Ведь по сути дела каждый взрослый волшебник подобен потенциальному преступнику вооруженному и очень опасному.

Гермиона подавленно замолчала на несколько минут, пытаясь осмыслить услышанное и найти в моих доводах слабые места. Примерно через пять минут, не сумев сделать этого, шатенка сердито встряхнула лохматой головой и сменила тему:

— Ладно. Вернемся к нашей проблеме: кто именно открыл Тайную Комнату. Ты нашел хоть одного подозреваемого?

— Сложно сказать наверняка. — Я надел очки и пролистал полный список студентов Хогвартса, который мы сумели скопировать у отвлекшегося на очередные рассказы о своих подвигах профессора Локонса. — Наиболее подходящие кандидаты на роль Наследника Слизерина это Винсент Крэбб, Грэгори Гойл и Теодор Нотт. У них всех отцы были Пожирателями Смерти.

— Ты серьезно? — скептически произнесла самая умная студентка Хогвартса. — Крэбб или Гойл — Наследники Слизерина?

— Почему нет? Посмотри на их семьи. Отец рассказывал мне, что все они учились в Слизерине. И постоянно хвалятся этим. Они запросто могут быть потомками Салазара. Ключ от Тайной Комнаты мог храниться у них веками и передаваться от отца к сыну!

— Что ж, — задумалась когтевранка, — думаю, это возможно…

— Только как это доказать? Мы не можем предоставить профессорам наши подозрения.

— Способ, кажется, есть, — медленно произнесла Гермиона, бросив взгляд на мадам Пинс и сильнее понизив голос, — хотя конечно это трудно и очень опасно. Нам нужно будет проникнуть в общую гостиную Слизерина и задать подозреваемым несколько вопросов, только так, чтобы они не догадались, что мы — это мы.

— Ты предлагаешь применить Оборотное Зелье? — я сразу понял, куда клонит подруга.

— Да! Мы можем превратиться в слизеринцев. И никто не догадается, что это мы. И Наследник может нам все рассказать. Правда, достать рецепт будет трудно. Профессор Слизнорт говорил, что его можно найти в книге, которая называется «Всесильнейшие зелья». Но она наверняка в Запретной Секции.

— Не вижу проблемы. Воспользуемся мантией-невидимкой. — Я не хотел лишний раз подходить к Локонсу, который пытался примазаться к славе Мальчика-Который-Выжил, напирая на то, что мы с ним с одного факультета.

— Это очень опасно! — встревожилась девочка. — В прошлом году нас там чуть-чуть не поймали!

— Чуть-чуть не считается! Если всего бояться тогда вообще не стоит начинать дело.

— А в вашей домашней библиотеке есть эта книга? — попыталась найти другой выход Гермиона.

— Не помню точно. — Я ненадолго задумался. — Кажется, есть. Но если я попрошу отца прислать нам её, ему сразу станет ясно, что мы хотим изготовить какое-то зелье.

— Думаю, — протянула мисс Грейнджер, — если ты скажешь, что интересуешься чисто теоретически, то, может быть…

— Брось! Отец на это не купится. Он сразу же заподозрит, что мы что-то затеваем и запретит нам это. Надо действовать самостоятельно.

— Хорошо. — Уступила девочка. — Только давай будем предельно осторожны?

Кивнув головой в знак согласия, я задал резонный вопрос:

— А что если слизеринцы не станут откровенничать даже с однокурсниками? Они довольно подозрительны и недоверчивы.

— Такое возможно. — Сникла явно не подумавшая об этом Гермиона. — Но что же нам тогда делать?

— Думаю, кроме Оборотного Зелья стоит сварить ещё Сыворотку Правды. Достаточно незаметно подлить три капли в пищу или питье, и они не смогут промолчать. А потом дадим им Зелье Забывчивости, чтобы даже не вспомнили об этом.

— Неплохо бы конечно. Но я вовсе не уверена, что у нас получится. Сыворотка сложное зелье. — С большим сомнением протянула второкурсница. — А нам ведь ещё необходимо создать Сонное Зелье. Надо иметь гарантии, что настоящие слизеринцы не помешают, пока мы будем допрашивать подозреваемых.

— Давай разделим задачу пополам. Ты варишь Оборотное, а я займусь приготовлением Веритасерума. — Успокоил я подругу. В самом деле, должна же быть хоть какая то польза от познаний в зельеварении? Нельзя всегда перекладывать всю работу на Гермиону.

— Ну, если ты считаешь, что справишься, то я не против! — радостно ответила девочка.

На том и порешили.

* * *

Я шел на открытие Дуэльного Клуба, когда за поворотом коридора услышал голос Рона, и осторожно заглянув за угол, увидел бывшего друга, который держал речь перед несколькими однокурсницами-гриффиндорками:

— Все Блэки — темные колдуны! И Фомальгаут такой же, как вся его семейка! Это он Наследник Слизерина точно вам говорю!

— Но ведь Фомальгаут только по усыновлению Блэк. — Резонно заметила Лаванда Браун. — А на самом деле он урожденный Гарри Поттер. И потом это ведь из-за него исчез Сами-Знаете-Кто. Поэтому Мальчик-Который-Выжил не может быть таким уж плохим, верно?

— Никому не известно, каким образом он уцелел при нападении Сами-Знаете-Кого. Я так скажу — только очень сильный темный маг мог пережить действие таких страшных проклятий. — Рыжий понизил голос до трагического шепота и продолжил: — Может быть, именно поэтому Сами-Знаете-Кто решил убить его. Не хотел конкуренции, второго Темного Лорда, понимаете?

— Откуда ты так хорошо знаешь намерения Волдеморта? — спросил я, незаметно подкравшись сзади. — Он поделился с тобой своими планами?

Девчонки испуганно взвизгнули от неожиданности, а Рон резко обернулся и покраснел. Несколько секунд он только тупо таращился не в силах ответить на мой вопрос. Потом, наконец, выдал:

— Чего тебе надо, Блэк?

— На первом курсе ты возмущался, когда я плохо отзывался о твоей семье, а сейчас делаешь то же самое. Перестань порочить меня и мою семью, Уизли. Не распространяй про нас вздорные слухи и сплетни. — Не для того я держался как можно дальше от жертв василиска, чтобы сейчас просто пройти мимо, сделав вид, что ничего не слышал.

— А иначе? Что ты мне сделаешь? Натравишь на меня свое Чудовище Слизерина как на несчастного Колина Криви? Я гриффиндорец и не боюсь угроз какого то темного мага! — мальчишка явно нарывался на драку.

— Уизли, ты больной на всю голову и не лечишься. Сколько раз тебе повторять, что я не являюсь Наследником Слизерина и не имею никаких чудовищ? — Терпеливо объяснил я этому ненормальному, понимая, что сейчас любые угрозы сделают только хуже, заставив окружающих поверить в его правоту. Лучше попробовать объяснить ему по хорошему: — Вспомни, что дядя твоей мамы Игнатиус Прюэтт был женат на Лукреции Блэк. Не стоит поливать грязью родственников пусть даже дальних. Ведь тем самым ты бросаешь тень и на свою семью.

— Да какой ты мне родственник? — с ненавистью протянул предатель. — Мы давно уже отреклись от таких как вы!

— Но ведь это же ненормально! — я попытался воззвать к разуму рыжего. — Подумай: родная кровь — не вода!

— Ты сам ненавидел магглов, с которыми жил. — Нагло ответил Рон. — Скажешь не так?

— Скажу, что это правда. Дурсли постоянно издевались надо мной, заставляли тяжело работать, избивали за малейшие провинности. Я жил в чулане под лестницей, сильно голодал и ходил в обносках своего двоюродного брата. Кстати, обо всем этом писали в «Ежедневном Пророке». Так что любить их мне было не за что. А с другими магглами кроме Дурслей и дружков кузена Дадли общаться не довелось, поэтому не испытываю к ним никаких чувств.

При рассказе о тяжелом детстве Гарри Поттера гриффиндорки были сильно потрясены: у Лаванды Браун и Фэй Данбар даже выступили на глазах слезы сострадания. Видя, что удалось приобрести симпатии аудитории я поспешил закрепить успех:

— Но моя мама была магглорожденной волшебницей и моя единственная подруга тоже магглорожденная волшебница. Данные факты прошли мимо твоего внимания, Уизли?

Мальчишка не нашел, что ответить на это справедливое замечание.

— А вот ты, похоже, сильно ненавидишь меня. Наверное, потому что по моей вине лишился своего домашнего питомца. Но этот ущерб легко компенсировать.

Я достал из кармана школьной мантии заранее приготовленный мешочек и вручил его бывшему другу со словами:

— Держи. Здесь целых тридцать сиклей. На новую крысу вполне хватит. Блэки всегда платят свои долги.

Недоумевая, предатель машинально взял деньги.

— Надеюсь, наши недоразумения на этом исчерпаны. Всего хорошего! — оставив ошеломленных гриффиндорцев я продолжил путь к Большому Залу, внутренне ликуя: мне удалось перевести стрелки на Рона, напомнив свидетелям инцидента, что Ласки[9] десять лет скрывали у себя Питера Петтигрю. Теперь Лаванда и Парвати разнесут это по всему Хогвартсу, заставив всех подозревать рыжую нищую семейку в симпатиях к Темному Лорду.

В Большом Зале длинные столы исчезли, вдоль одной из стен появилась золотая сцена, подсвеченная тысячами плавающих над ней в воздухе свечей. Потолок был бархатно-черный. Под ним, казалось, собралась вся школа, каждый держал в руке волшебную палочку, на лицах играло радостное предвкушение. Я отыскал в толпе оживленно переговаривающихся учеников Гермиону.

— Вот видишь Фомальгаут, ты был неправ: в Хогвартсе открывают Дуэльный Клуб! — возбужденно сказала она.

— Не следует делать поспешных выводов. — Я пожал плечами: — Посмотрим, что будет дальше.

— Интересно, кто нас будет учить? — спросила шатенка. — Мне кто-то говорил, что профессор Флитвик в молодости был чемпионом среди дуэлянтов. Может быть, он и будет учителем?

Я не успел ответить, потому что на сцену взошел Златопуст Локонс, неповторимо-прекрасный в одеждах цвета чернослива. Вместе с ним действительно появился глава нашего факультета. По крайней мере, это радовало.

Локонс помахал рукой, прося тишины и прокричал:

— Подходите ближе, подходите! Всем меня видно и слышно? Превосходно! Начнем, пожалуй! Профессор Дамблдор дал мне разрешение основать этот маленький клуб дуэлянтов, чтобы научить вас защищать себя, если понадобится, так, как это делал я сотни и тысячи раз. Если хотите узнать более подробно, обращайтесь к моим опубликованным работам.

— Позвольте мне представить моего ассистента, профессора Флитвика, — продолжал Локонс, расплываясь в широчайшей улыбке. — Он признался, что сам немножечко знаком с дуэльным делом и согласился по-товарищески помочь мне кое-что вам продемонстрировать прежде, чем мы начнем заниматься. Да, и ещё одна вещь — хочу вас успокоить — после окончания представления вы получите своего учителя чар назад целым и невредимым, не надо бояться!

Златопуст и Филиус повернулись лицом друг к другу и поклонились. Затем они подняли перед собой волшебные палочки, как мечи.

— Как видите, мы держим палочки в общепринятом воинственном положении, — объяснил Локонс притихшей аудитории. — На счет три, мы должны выкрикнуть первое заклинание. Никто из нас, разумеется, не собирается никого убивать.

— Раз — два — три!

Оба взмахнули палочками над головой и указали ими на оппонента. Флитвик выкрикнул «Левикорпус!» и Локонс оказался подвешен вверх тормашками над сценой.

— Акцио палочка профессора Локонса. — Спокойно произнес наш декан, и оружие его незадачливого оппонента прилетело к нему в левую руку. Похоже, он понял, какое на самом деле Златопуст полное ничтожество и, испытывая ярость за то, что тот позорит Когтевран, решил немножко сбить с него спесь на глазах у студентов.

— Пожалуйста, снимите меня отсюда! — закричал профессор ЗОТИ, дрыгая ногами.

— Либеракорпус. — Филиус пожал плечами, возвращая своего противника на землю.

Локонс имел неуверенный вид. С него слетела шляпа, кудрявые волосы встали дыбом.

— Что ж, вот пожалуйста! Это было подвешивающее заклинание и манящие чары. Ага, спасибо, профессор Флитвик! — сказал он, принимая свою волшебную палочку так, словно делал великое одолжение. — Да, это была прекрасная мысль показать им данные заклятия, но было совершенно очевидно, что именно вы собираетесь сделать. Пожелай я воспрепятствовать вам, это было бы более чем элементарно — однако, я счел необходимым показать ребятам эти приемы.

Заметив убийственный вид преподавателя чар, Златопуст сказал:

— Достаточно демонстраций! Теперь я разобью вас на пары. Профессор Флитвик, если хотите, можете мне помочь…

Они подошли к ребятам и начали подбирать партнеров. Я автоматически шагнул к Гермионе. Несмотря на опасения разбивать нашу идеальную команду никто не стал.

— Повернитесь лицом к партнеру! — распоряжался Локонс со сцены. — И поклонитесь!

Мы послушно выполнили все требования.

— Палочки наготове! — крикнул профессор ЗОТИ. — Когда я сосчитаю до трех, наложите свое заклятие, чтобы разоружить противника — только разоружить — нам не нужны несчастные случаи — раз… два…три!

Я обрушил на второкурсницу ураган простейших заклинаний типа Риктумсемпры или Таранталлегры. Она успешно отбивала все мои выпады, но не могла контратаковать.

— Стоп! Стоп! Я сказал, только разоружить! — в тревоге закричал Локонс, пытаясь взять ситуацию под контроль.

Над сценой висели клубы зеленоватого тумана. Кевин Энтвистл и Энтони Голдстейн валялись на полу, задыхаясь. Рон Уизли поднимал Майкла Корнера, лицо у которого было пепельно-серым. Единственными кто остался в порядке, были мы с подругой.

— Дорогие мои, что же это, — восклицал Златопуст, бегая между дуэлянтов и взирая на последствия сражения, — вставай же, МакМиллан… Осторожнее, мисс Фоссет… Зажми посильнее, и кровь перестанет идти через секунду, Бут…

— Пожалуй, я лучше поучу вас блокировать враждебные заклятия, — остолбенело пролепетал Локонс, стоя посреди зала. — Нам нужна пара добровольцев. Блэк и Уизли, не желаете?

По освобожденному расступившимися ребятами проходу я направился в середину зала, даже не пытаясь протестовать. У меня было достаточно времени, для того чтобы всесторонне обдумать данный случай. Прекрасно помню, как Снейп прошептал на ухо Драко нужное заклинание. И как не спешил убирать вызванную последним змею. Явно выжидал, когда заговорю с ней на парселтанге. Только вряд ли Нюниус действовал в данном случае самостоятельно. Скорее всего, по приказу Дамблдора. Значит, тот хотел показать всем, что Гарри Поттер — змееуст. Правда, оставался вопрос: откуда это узнал сам директор? И мне удалось найти ответ: тот случай летом перед первым курсом на день рождения Дадли в зоопарке. Ведь Дамблдору не нужна мантия, чтобы становится невидимым. Что мешало ему, незримо присутствуя там, убрать стекло и посмотреть на мою беседу с боа-констриктором?

Рон нагло ухмыльнулся мне в лицо. Ладно, посмотрим, кто будет смеяться последним.

— Смотри, Фомальгаут, — сказал «выдающийся волшебник». — Когда Рональд нацелит на тебя палочку, сделай вот так…

Не обращая внимания на наставления этого клоуна, я просчитывал ситуацию. Сейчас рыжий вызовет рептилию, чтобы продемонстрировать всем мои способности змееуста. Вот только одним этим он вряд ли ограничится. Как я сам поступлю на его месте, чтобы наверняка заставить врага заговорить на парселтанге? Да. Скорее всего, именно так. Это станет наилучшим вариантом.

— Три — два — один — начали! — выкрикнул Златопуст.

Бывший друг мгновенно взмахнул палочкой и прокричал:

— Серпенсортия!

Я спокойно смотрел, как из нее вылетела длинная черная змея, тяжело упала на пол между нами и вскинула голову, готовая ужалить. Раздались вопли, толпа молниеносно отступила, вокруг нас образовалось свободное пространство.

— Экспеллиармус! — выкрикнул новое заклинание предатель.

Я молниеносно отбил разоружающее проклятие. Гриффиндорец на секунду смешался, видимо не ожидая этого, но быстро пришел в себя и снова попробовал выбить мою палочку при помощи «Экспеллиармуса». Я также легко отразил его вторую попытку, затем третью, четвертую, пятую…

Тем временем вероятно сориентировавшись в окружающей обстановке змея с яростью выдаваемой злобным шипением стремительно заскользила в сторону Гермионы.

Что же предпринять? Под шквалом Экспеллиармусов я не мог обездвижить, оглушить или убить пресмыкающееся. Самого Рона тоже нельзя атаковать по условию задания. Можно конечно попробовать быстро отскочить в сторону и разобраться с рептилией пока Уизли не успеет отреагировать. Но велик риск того, что за это время он сумеет обезоружить меня. И что помешает ему повторно вызвать змею? К счастью ситуация разрешилась без моего вмешательства: отрабатывавшая на летних занятиях тактику применения в бою вызванных магией животных девочка взмахнула своей палочкой и сказала:

— Випера Эванеско!

Змея растворилась в воздухе, став небольшим облачком черного дыма. По залу пронесся вздох облегчения. Все присутствующие были восхищены самообладанием и мастерством маленькой когтевранки. Разумеется кроме рыжего. Разозленный неудачей мальчишка ткнул в меня палочкой и злобно выкрикнул:

— Слагулус Эрукто!

— Протего! — я вернул проклятие назад отправителю.

Не ожидавший этого Рон не смог защититься и скорчился на сцене, выплевывая изо рта слизней. А как ты хотел? Не делай подлостей другому — тогда и сам не пострадаешь! К несчастью, подобный финал нашей тренировки очень не понравился братьям Уизли.

— Ты должен был только защищаться от его заклинаний, а не возвращать их назад, Блэк! — заявил Перси, яростно сверкая глазами и значком старосты.

— Так щитовые чары и относятся к защитным заклинаниям. И о том, что мне их нельзя применять профессор Локонс ничего не говорил, Уизли. — Смело парировал я наглую претензию Перси. — А вот магическая змея атакующим заклятием не является. Кроме того, она представляет опасность для всех окружающих, а не только магглорожденных волшебников.

Повернувшись к скорчившемуся на полу бывшему другу, я указал на него пальцем и обличающее произнес:

— Ты вроде гриффиндорец, а ведешь себя как слизеринец. Интересно, кто тебя этому научил? Не Петтигрю ли?

Занятый выплевыванием слизняков предатель не нашел что мне на это ответить, только одарил очень злобным взглядом. К счастью он не василиск. Так что переживу. Окружающие нас студенты и преподаватели смотрели, не вмешиваясь в происходящее.

— Поэтому чем кого-либо обвинять лучше отвели бы своего брата к колдомедику. — Подсказал я представителям рыжей семейки.

Фред и Джордж также молча подхватили младшего братца под руки и поволокли в больничное крыло. Перси последовал за ними, возмущенно что-то бормоча себе под нос. Кажется, упоминал свою маму.

К сожалению после этого инцидента Локонс скомкано закончил сегодняшнее занятие. Возвращаясь с подругой в башню Когтеврана, я обдумывал итоги дня. Теперь многие студенты поверят, что если шестой Уизли умеет вызывать и натравливать волшебных змей на магглорожденных девочек, то он и есть на самом деле Наследник Слизерина. Пусть поживет в гнетущей атмосфере недоверия, страха и подозрительности. Конечно, после сегодняшнего случая Ласки затаят на меня злобу. Кто знает, что они придумают, чтобы отомстить? Поэтому надо проявлять максимальную осторожность. В ближайшее время покоя мне точно не будет. Впрочем, рыжие с самого начала являются врагами, и щадить их не собираюсь.

Глава 15

Ради разнообразия в этом году мы решили встретить Рождество в Поттер-мэноре. Дом моих предков стараниями Кричера к празднику был украшен остролистом, плющом и омелой. В углу стояла наряженная ёлка, в камине у стены весело трещало пламя, а в центре гостиной находился накрытый обеденный стол, за которым сидели мы с отцом. Все атрибуты Рождества были на месте. Вот только носки над камином я вешать не стал. В отличие от обычных детей прекрасно знаю, что волшебство реально, но давно не верю в существование «добрых дедушек» раздающих детям подарки за просто так. На самом деле Санта-Клауса не существует. Ну, нет его — и не надо. И так проживем.

— Сынок, как обстоят дела в школе? — тоном заботливого родителя спросил крестный.

— Все нормально, отец! — я весело изобразил безмятежную улыбку двенадцатилетнего счастливого ребенка. — Отработок от профессоров у меня нет. Наоборот успехи по всем предметам. Наш факультет за первое полугодие получил множество баллов, если так продолжится дальше, то в конце года Когтевран опять выиграет Кубок Хогвартса!

— Ты утверждаешь, что все в порядке. А вот мистер Малфой считает иначе. — Сириус достал из кармана мантии и показал письмо, на котором вокруг герба школы витиевато была выведена по кругу надпись: «Совет Попечителей Хогвартса». — Здесь он пишет о двух случаях нападения на учеников и обвиняет в некомпетентности и несоответствии занимаемой должности самого профессора Дамблдора.

— И кому ещё кроме тебя он отправил подобные письма? — поинтересовался я, сразу оставив легкомысленный тон.

— Точно сказать не могу. Но Амос Диггори, Генриэтта Эджком и парочка авроров такие послания точно получали. Это знаю наверняка.

— Похоже, Люциус решил заручиться поддержкой родителей студентов Хогвартса: якобы он заботится о безопасности их детей. Ловкий ход! — Задумчиво протянул я. — Что-то он ещё придумает?

— Уже придумал. — Ответил Бродяга. — Люциус предлагал Рите Скиттер написать серию критических статей о Дамблдоре для «Ежедневного Пророка», представив его там старым маразматиком, которому наплевать на жизни детей.

— Ну, это положим не так уж и далеко от истины. — Заметил я. — И что ему ответила на это заманчивое предложение наша знакомая журналистка?

— Пока ничего. Рита обещала подумать. И посоветовалась со мной: что ей делать?

— Прекрасно. Пусть она вежливо откажется под тем предлогом, что боится связываться с таким могущественным и влиятельным волшебником как Альбус Дамблдор.

— А если Люциус вздумает давить на неё? Он не из тех, кто привык спокойно терпеть отказы в сотрудничестве! А я не хочу, чтобы из-за нас у женщины возникли проблемы. — Встревожено сказал Сириус. — Но и открыто защитить её тоже не могу. Ведь в этом случае Люциус сразу поймет, что мы с ней как-то связаны. Не стоит посвящать этого скользкого типа в дела нашей семьи.

— Понимаю твои опасения. Но эту проблему легко решить. Что если отправить Скиттер до лета в путешествие по Европе? К тому времени о Люциуса будут вытирать ноги все кому не лень. Он превратится в политическом отношении в полное ничтожество и ему станет уже не до того чтобы мстить строптивой репортерше.

— Думаю не плохая идея. — Одобрил крестный. — Тем более отъезд Скиттер в Европу не вызовет особых подозрений. При желании его легко можно объяснить тем, что она испугалась ввязываться в политическую схватку Малфоя и Дамблдора. Поэтому и сбежала подальше от проблем на некоторое время, пока все не утрясется. Может мне стоит, сохраняя инкогнито поехать вместе с Ритой? Тогда я смогу защитить её в случае необходимости.

— К сожалению, отец, ты пока нужен мне здесь. К тому же, отъезд на столь длительный срок не пройдет незамеченным со стороны людей Дамблдора, которые все ещё следят за домом Блэков. Не расстраивайся, однажды мы с тобой обязательно съездим вместе в путешествие по волшебной Европе! Но не сейчас.

Бывший узник Азкабана печально вздохнул, отпил из стакана старинное красное вино и посмотрел в окно. Видимо, перспектива долгой разлуки с женщиной его не радовала.

— Интересно кого Люциус прочит на место Дамблдора? — я постарался отвлечь Бродягу от грустных мыслей, сменив тему разговора. — Профессора Слизнорта?

— Скорее всего. Или Помону Спраут, если Гораций откажется. А он может отказаться: Слизнорт всегда был себе на уме. Она же напротив легко поддается чужому влиянию. — Резонно заметил крестный. — Хотя даже потеряв пост директора Хогвартса, Дамблдор ещё не будет полностью повержен. У него сохранится достаточно власти.

— Абсолютно верно. Он останется Верховным Чародеем Визенгамота и Председателем Международной Ассоциации Колдунов. Но все равно его влияние уменьшится. А Малфою похоже именно это и нужно. Им движет желание взять реванш за события прошлого года.

— Люциус Малфой сделал великую ставку в своей битве за власть. — Задумчиво сказал Сириус: — И он уверен в успехе — этот змей подколодный ничего не делает наобум!

— Да. В случае успеха его замысла я погибну, Том Реддл возродится, Дамблдора уволят и директором Хогвартса станет ставленник Малфоя, причем авторитет Альбуса будет подорван, многие влиятельные волшебники окажутся благодарны Люциусу за заботу о безопасности их детей. При таком раскладе Темный Лорд не только годы бездействия ему простит, но ещё и вознаградит превыше всех остальных Пожирателей Смерти.

Бывший аврор задумчиво повертел в руках высокий стакан на тонкой фигурной ножке, любуясь игрой вина, поставил его на стол и произнес:

— Кстати политическая борьба в Министерстве достигла максимального накала. Так как ты прибыл в школу первого сентября не на летающей машине, то репутация Уизли не пострадала. Министерство готовится принять его законопроект в защиту магглов, несмотря на сопротивление Малфоя. Люциус распространяет слухи о том, что Артур специально ратует за новый закон, пытаясь тем самым отвести от себя подозрения в симпатиях к Волдеморту.

— Умно придумано! — Не мог не признать я хитрости блондина. — Если выяснится, что нападения на магглорожденных организовывала дочка Артура, многие поверят в эту клевету. Рыжие будут дискредитированы. И тогда Дамблдор лишится не только своего поста директора Хогвартса, но и одного из самых верных сторонников в Министерстве.

— Ты говорил, что младшая Уизли попала на Когтевран? — уточнил отец. — Интересно…

— Не то слово! Я собственным ушам не поверил когда услышал решение Шляпы. Но другие не сильно удивились: ведь даже в одной семье дети могут учиться на разных факультетах. Но я то знаю, что в прошлой жизни Джинни была на Гриффиндоре!

— Думаешь, за этим распределением скрывается рука Дамблдора? — спросил Бродяга.

— Весьма вероятно. Девчонка не могла сама так сильно измениться за один год. Даже учитывая возможное влияние на неё всех произошедших событий.

— Она могла просить Шляпу отправить её на Когтевран, потому что там сейчас учится её кумир: Мальчик-Который-Выжил. — Предположил крестный. — Точно так же как раньше именно по этой причине могла хотеть попасть на Гриффиндор.

— Одного желания мало. Нужны ещё и необходимые для данного факультета качества. — Я отрицательно покачал головой. — Да, Джинни неплохо училась, умела применять сложные чары, хорошо сдала СОВ, имела житейскую сметку. Но все же в отличие от Гермионы не похожа на настоящую когтевранку. Она скорее как слизеринка хитрая и наглая чем именно умная. А значит, на решение Шляпы, очевидно, повлиял Дамблдор.

— Но зачем ему это нужно? — поинтересовался отец. — Чтобы Джинни могла постоянно шпионить за тобой и доносить директору о каждом шаге Мальчика-Который-Выжил?

— Видимо он стремился приставить ко мне своего человека. Ведь остальные студенты Когтеврана довольно умны и не являются оголтелыми сторонниками директора. Кроме того, Дамблдор мог дать обещание рыжим, что я достанусь в мужья их дочери и теперь вынужден его выполнять. Он якобы предоставляет Джинни шанс захомутать меня, а если у неё не получится, то будет виновата сама.

— Знает ли Дамблдор, что это именно Джинни открыла Тайную Комнату? — спросил Сириус.

— Хороший вопрос! Точно сказать не могу. Но если старик не полный дурак, то он установил наблюдение за туалетом и будет точно знать, кто именно выбросит дневник. А я после «находки» сразу же передам его директору через своего декана профессора Флитвика. Альбус не второкурсник: он быстро поймет, что имеет дело с крестражем Волдеморта, уничтожит его, и история с Тайной Комнатой закончится.

— Неплохой план. Но ты уверен, что нападения на этом прекратятся? — озабоченно осведомился крестный. — А если Дамблдор решит продолжить свою игру?

Я серьезно задумался и после длительных размышлений был вынужден согласиться:

— Подобный сценарий вполне реален. Старый интриган может стремиться столкнуть меня лбом с Томом Реддлом, раз уж с Волдемортом в прошлом году не получилось. Зная личность того, кто писал в дневнике, он найдет способ вернуть его назад Джинни и предоставит событиям идти своим ходом.

— И что ты собираешься делать в этом случае? — поинтересовался Бродяга. — У тебя уже есть запасной вариант действий?

— Придется поступить как в прошлый раз. — Я пожал плечами. — Спуститься в Тайную Комнату и убить василиска.

— Зачем нужно спускаться туда самому? — задал резонный вопрос отец. — Ведь тебя в этот раз никто ни в чем не подозревает, следовательно, реабилитироваться не нужно. А василиск очень опасный противник, даже с учетом того, что однажды ты уже сумел его победить.

— Не беспокойся. Я не собираюсь размахивать мечом как в прошлой жизни. Заранее все тщательно подготовлю и уничтожу монстра с наименьшими усилиями.

— А ты не можешь подчинить его себе? Ты же змееуст и превосходный маг! Из него получится грозное оружие против наших врагов. — Предложил глава рода Блэков. — А пока можно погрузить змея в сон до нужных времен.

— Соблазнительный вариант. — Я начал рассуждать логически. — Василиск слушается не любого змееуста, а только потомка Салазара. Причем не обязательно главу рода. Ведь юный Том таковым не являлся, более того Морфин вообще выжег его мать Меропу с гобелена Гонтов за связь с магглом и предательство крови. Отсюда однозначно следует вывод, что василиск трижды плевал ядовитой слюной на все заморочки чистокровных магов. Если последний живой Наследник Слизерина — Том Реддл умрет, то после этого василиска может попробовать подчинить себе любой змееуст. Но пока Волдеморт жив, всегда сумеет вернуть контроль над рептилией. Поэтому для борьбы с Пожирателями Смерти Чудовище Слизерина не годится.

— Очень жаль. — Вздохнул крестный. — Получилось бы отличное средство массового поражения. Как раз то, что нужно в нашем сложном положении. Такой козырь в войне! Может стоит использовать василиска против членов Ордена Феникса?

Не поддаваясь искушению, я начал анализировать плюсы и минусы его предложения:

— Василиск привязан к Хогвартсу, где и представляет огромную опасность благодаря надежному убежищу и скрытному перемещению по системе труб. Если он выползет из школы, то будет сравнительно легко найден и уничтожен — змея то о-го-го какая здоровая! Да и убивает он слишком не избирательно. А лишние жертвы нам ни к чему. Вряд ли стоит надеяться, что Орден Феникса соберется в Хогвартсе в полном составе, чтобы можно было накрыть его одним ударом. Даже если нападения на студентов примут более серьезный характер, чем в прошлый раз, убивать василиска директор пошлет авроров, а не своих людей, которыми все-таки дорожит.

— Может быть, на уничтожение василиска действительно стоит отправить авроров? — спросил отец. — Ведь защищать детей от всяких волшебных тварей это их задача, а не Мальчика-Который-Выжил. Пусть стражи правопорядка спустятся в Тайную Комнату и разберутся со змеем.

— Для этого мне придется показать им свое владение парселтангом, осведомленность о местоположении входа в Тайную Комнату и о природе Чудовища Слизерина. Все это может вызвать в наш адрес подозрения фанатиков «постоянной бдительности». Кроме того, в данном случае дневник попадет в руки авроров и Скримджер окажется в курсе про крестражи Волдеморта. А я считаю пока преждевременным посвящать его в эту тайну.

— Но почему? — удивился Бродяга. — Что плохого если он узнает про крестражи Волдеморта? Разве ты не планировал сделать Руфуса нашим союзником?

— Для равноправного союза надо чтобы он в нас нуждался не меньше чем мы в нем, ценил и уважал. Но в предлагаемом тобой сценарии развития событий мы превратимся в не способных влиять на ситуацию простых статистов. Авроры будут считать нас как бы своими должниками, обязанными им за помощь, не станут воспринимать всерьез. А Дамблдор вполне может устроить для меня какие-нибудь новые испытания на третьем курсе, чтобы хорошо натаскать и раскрутить своего «героя». Поэтому лучше убить василиска самому и получить на этом дополнительный политический капитал, заодно показав, что моя победа в детстве над Волдемортом была не случайной.

Я немного помолчал, ожидая возражений со стороны крестного, и продолжил:

— Кроме того, Скримджер может вообще не захотеть вмешиваться в события, потому что Хогвартс — вотчина Верховного Чародея Визенгамота. Зачем Руфусу связываться с Альбусом?

— Такое конечно возможно. — Был вынужден неохотно признать искушенный в хитросплетениях интриг Министерства глава рода Блэков. — Я одного не могу понять: неужели Дамблдор возлагает все надежды только на тебя? Глупо делать ставку в таком деле на победу двенадцатилетнего ребенка, даже если он Мальчик-Который-Выжил! А если ты сам случайно повстречаешь василиска? Что тогда будет со всеми его планами?

— Интересный вопрос. Но я постоянно хожу в очках, поэтому гибель мне не грозит. Максимум окаменею от взгляда василиска как остальные. И меня потом легко вернут к жизни настойкой мандрагоры.

— Но кто тогда убьет василиска, если ты будешь лежать в Больничном Крыле? — задал резонный вопрос Сириус. — Неужели он будет ждать, пока созреют мандрагоры?

— Вспомни, что феникс как-то проник в Тайную Комнату, а значит и для Дамблдора такая возможность тоже есть. Финальная схватка с участием Фоукса доказала что силы Тома и Альбуса не то что не равны, но несопоставимы. Поэтому директор может сам убить василиска в случае необходимости и прославиться ещё больше. Старик далеко не дурак и ни за что на свете не станет доверять свое будущее ребенку.

Последний Мародер достал из кармана дорогую коричневую сигару, сунул её в рот и прикурил от волшебной палочки.

— Отец, зачем ты куришь при мне сигару? — никогда не предполагал, что Бродяга может пристраститься к табаку. Хотя, учитывая его любовь ко всему маггловскому начиная от мотоциклов и кончая плакатами с девушками в купальниках, это было не удивительно.

— А что тут такого? — не понял крестный, выпустив пару колец дыма и смотря на то, как они растаяли в воздухе. — Вряд ли я могу научить тебя чему-то плохому.

— Да при чем здесь дурной пример? Просто не стоит курить такую дрянь в присутствии женщин или детей! У меня, знаешь ли, кружится голова от табачного дыма. Все-таки сколько бы жизненного опыта не было за плечами физически мне всего двенадцать лет.

— Не сказал бы, что это дрянь. — Серьезно, словно речь шла о принципиально важных вещах, возразил Сириус. — Аромат дыма листьев табака очень приятный, по крайней мере, на мой вкус. Но я учту просьбу, и больше не буду курить в твоем присутствии.

— Кстати ты не забываешь играть роль заботливого отца перед директором Хогвартса? Равнодушие к судьбе единственного сына выглядело бы странно с твоей стороны. Поэтому нельзя просто промолчать, узнав о последних событиях в школе.

— Я написал директору письмо по этому поводу. Правда, сильно возмущаться не стал. Все-таки тебя пока никто не трогал, а на прочих наплевать. Просто выразил Дамблдору озабоченность в связи с нападениями. И напомнил что твоя лучшая подруга мисс Грейнджер тоже магглорожденная. Директор долго убеждал меня в том, что принимает все возможные меры для обеспечения безопасности учеников, и пообещал девочке личную защиту.

— Пустые слова, не более. — Я равнодушно пожал плечами. — Дамблдор и пальцем не шевельнет ради спасения детей, если это изначально не предусмотрено его планами. А Гермиону станет защищать постольку, поскольку для него важен Мальчик-Который-Выжил. Ведь наши жизни связаны воедино.

— Девочка очень любопытная вопреки осторожности. — Экс-аврор осуждающе покачал головой. — В последний раз ты говорил через Связное Зеркало, что она интересовалась у профессора Бинса историей Тайной Комнаты и собиралась узнать про нее как можно больше у призраков Хогвартса?

— К сожалению, расспрос призраков ничего не дал. Только слухи что Тайная Комната действительно существует и в глубине замка живет чудовище. Гермиона подозревала, что Наследником Слизерина является Винсент Крэбб, Грэгори Гойл или Теодор Нотт. Поэтому чтобы незаметно допросить их мы решили сварить Оборотное Зелье и ещё кое-что по мелочи.

— А где вы взяли ингредиенты для зелий? — заинтересовался Бродяга. — Неужели украли у профессора Слизнорта?

— Отец, как ты смог так плохо подумать про нас? — деланно возмутился я подобным подозрением. — Все компоненты мы честно купили в небольшой лавочке в Хогсмиде, наведавшись туда в выходные через подземный ход, о котором ты рассказывал мне на летних каникулах.

— А как вы узнали пароль от гостиной Слизерина? — спросил бывший Мародер.

— Подслушали под мантией-невидимкой. — Я пожал плечами. — Это было не сложно.

— И в кого же вы превратились на этот раз? — полюбопытствовал Сириус.

— Мы приняли облик Блейза Забини и Панси Паркинсон. Крэбба и Гойла напоили Сывороткой Правды, а потом Зельем Забывчивости. Но Теодор слишком умен для подобного фокуса, поэтому пришлось действовать расспросами.

— Ну и как удалось вам что-нибудь выяснить?

— К сожалению, ничего особенно ценного. Только то, что Тайная Комната открывалась пятьдесят лет назад и была жертва. Думаю, Теодор от своего отца знает куда больше, чем рассказал нам. Ведь Нотт является одним из старейших Пожирателей Смерти.

— И что вы теперь собираетесь делать дальше? — поинтересовался крестный.

— Самому хотелось бы знать это. Боюсь, малышка не успокоится и продолжит совать свой носик, куда не следует. Начнет выяснять возможную природу монстра Слизерина.

— Меня беспокоит безопасность Гермионы. Она в данном случае самое слабое звено. — Выразил свою озабоченность Бродяга. — Если нападения возобновятся, девочка может стать следующей жертвой, так как представляет собой первостепенную цель для Тома Реддла из-за своей близости к тебе. Поэтому лучше всего временно вывести её из игры.

Я задумался над тем, случайно ли подруга пострадала в прошлой жизни? Ведь Том из дневника прекрасно знал о близости Гермионы к Гарри и что она раскапывает историю про Тайную Комнату. Кроме того, «влюбленная» в Поттера Джинни могла специально охотиться за ней, чтобы устранить возможную соперницу.

— Ты прав. — Я согласился с отцом. — Хорошо. Так и поступим. Тем более что пользу в данном случае она все равно не может принести. Но сделать это необходимо очень аккуратно, чтобы не вызвать подозрений.

В гостиной в вихре портала появилась Рита Скиттер, подводя итог нашей беседе. На этот раз она нарядилась в серо-голубое платье и надела прекрасные драгоценности. Вот может же выглядеть нормально, если захочет! Поздоровавшись и поздравив друг друга с Рождеством, мы приступили к застолью. Но на протяжении всего праздничного ужина мне не давала покоя украшенная бриллиантами и лунными камнями старинная диадема гоблинской работы сверкавшая в свете свечей на голове блондинки.

— Откуда у вас такая диадема? — спросил я её, дождавшись момента, когда мы остались вдвоем: Сириус вышел погулять в сад, чтобы наедине выкурить очередную сигару.

— Ах, эта? — женщина нервным мимолетным движением поправила украшение. — Фамильная реликвия. Досталась мне по наследству от бабушки.

— А вашу бабушку случайно зовут не Мюриэль Прюэтт? — я пронзительно посмотрел в её глаза.

— Откуда ты знаешь? — Рита была потрясена, но поняла, что мне лгать бесполезно.

— Сейчас это не важно. — Не объяснять же ей, в самом деле, что однажды в прошлой жизни уже видел эту драгоценность на голове невесты на свадьбе Билла Уизли и Флер Делакур. — Гораздо важнее, почему вы украли её?

— Украла? — деланно возмутилась мисс Скиттер. Но под моим испытующим взглядом была вынуждена признать: — Ну, можно конечно сказать и так. Хотя я предпочитаю употреблять слово «позаимствовала».

— Так зачем же вы сделали это? — я поспешил вернуть журналистку от филологических упражнений к главному вопросу.

— Неужели ты не понимаешь? — удивилась женщина. — Потому что мне понравилась данная вещь!

— Это ясно. Но вы зарабатываете достаточно денег, чтобы не заниматься воровством, а честно купить диадему.

— Эта старая карга не согласилась бы продать её ни за какую сумму! — обличающее воскликнула Рита. — А второй такой драгоценности нет на свете!

Я промолчал вынужденный согласиться с её правотой.

— И вообще не понимаю причину твоего недовольства. Я честно выполняю все твои распоряжения в рамках нашего соглашения. Но там не сказано, что при этом не могу позаботиться о себе.

— Это очень опасно. Такая беспечность может выйти боком всем нам. — Постарался я объяснить клептоманке негативные последствия подобного поведения. — Обнаружив пропажу украшения, Мюриэль обратится к аврорам. Вы хотите попасть в Азкабан?

— Не считай меня полной дурой. Я оставила старухе точную копию, созданную с помощью заклинания джемини. Поэтому та вряд ли обнаружит пропажу. А даже если когда-нибудь обнаружит, никак не свяжет её с моим визитом, потому что не помнит о нем.

— Разумно. Но родственники Мюриэль, например Молли Уизли помнят, как выглядит диадема, и могут узнать вещь, увидев на вас. Начнут задавать вопросы, на которые вам будет очень сложно ответить.

А вот об этом любительница чужого добра, похоже, не подумала, поэтому жалобно заныла:

— Я только сегодня впервые надела её и не собиралась показывать посторонним людям. Мне просто хотелось выглядеть красиво! Что в этом плохого?

Видя, что она говорит правду, я облегченно вздохнул и сказал:

— В таком случае вам следует не демонстрировать свое «приобретение» на публичных мероприятиях, а тщательно скрывать диадему вплоть до смерти тетушки Мюриэль. Думаю, ей уже недолго осталось. А потом в случае чего сможете сказать, что честно купили украшение в лавке древностей в Лютном Переулке. Я помогу вам создать для оправдания необходимые воспоминания. Тогда все подумают, что старуха, нуждаясь в деньгах, сама продала драгоценность незадолго до смерти.

— Это будет скучно, но я согласна подождать несколько лет, если ты готов мне помочь. — Ответила Скиттер.

— Не даром конечно. — Поспешил я охладить пыл журналистки. — За мою помощь вам придется хорошо заплатить, раскопав нечто по настоящему ценное. И это без обычного предусмотренного контрактом вознаграждения за важные сведения.

— Думаю я смогу расплатиться с тобой прямо сейчас. — Лукаво улыбнулась женщина. — Что ты скажешь про информацию о дружбе молодого Альбуса Дамблдора с Геллертом Гриндевальдом?

— Что? С тем самым темным волшебником, которого он потом победил в 1945 году? — потрясенно переспросил я, не веря своим ушам.

— Ну да. К счастью для всех был только один Гриндевальд. И Дамблдор очень тесно общался с ним в юности.

— А откуда вам об этом стало известно? — подозрительно осведомился я, критически относясь к такой сногсшибательной информации.

— Из беседы с Батильдой Багшот. — Репортерша была недовольна тем, что приходится раскрывать свои источники, но понимала неизбежность этого. — Он был её внучатым племянником. Когда приехал в гости после того, как вылетел из Дурмстранга через неё и познакомился с Альбусом, семья которого жила по соседству с Батильдой.

— А почему раньше скрывали такие важные сведения? Ведь вы беседовали с Багшот почти год назад!

— Мне нужно было проверить достоверность данных такого рода. Причем сделать это следовало незаметно, не вызывая подозрений окружающих. Вряд ли ты обрадовался бы, получив ложную информацию. — Стала оправдываться журналистка. — Проверка заняла много времени, но сегодня я как раз собиралась все тебе рассказать, но тут ты спросил про диадему. Вот смотри: мне даже удалось достать хранившееся у Батильды старое письмо, которое Альбус написал Геллерту, когда они ещё дружили.

Рита достала из сумочки и протянула мне выцветший от времени листок пергамента. Я взял его и, развернув, погрузился в чтение:

Геллерт,

Твоя мысль о том, что власть волшебников будет ВО БЛАГО САМИМ ЖЕ МАГГЛАМ — это, по-моему, главная мысль. Да, нам дана сила, и, да, эта сила даёт нам право властвовать, но она возлагает на нас и ответственность за тех, кем мы управляем. Вот на что мы должны напирать, это будет краеугольным камнем всего нашего здания. Там, где мы встретим отпор, а что мы его встретим, сомнений нет, вот на чём мы должны основывать наши контраргументы: Мы должны взять власть в руки РАДИ ВСЕОБЩЕГО БЛАГА. И вот из этого последует, что когда мы встречаем сопротивление, мы должны подавить его силой, для этого необходимой — но не более. (В этом заключалась твоя ошибка в Дурмстранге! Но я не жалуюсь, потому что если бы тебя не исключили, мы бы никогда не встретились).

Альбус.

Точно не помню, сколько времени я находился в ступоре от потрясения прочитав письмо. Впрочем, нельзя сказать, что был очень удивлен. Слишком много узнал в последнее время об изнанке Дамблдора, чтобы такое казалось невероятным. Возможно, поверил бы даже в то, что сам Том Реддл являлся всего лишь агентом директора, если бы не имел доступа к его воспоминаниям. Я привычно обратился к памяти Волдеморта за сведениями о Гриндевальде. Первый Темный Лорд двадцатого столетия, долгие годы державший в страхе всю Европу, и добиравшийся даже до Америки. Правда, на Великобританию он свой террор никогда не распространял, якобы потому что очень боялся Дамблдора. Но теперь придется переосмыслить всю историю той войны в свете вновь открывшихся обстоятельств. Ведь оказалось, что сначала они являлись лучшими друзьями и даже идеология Геллерта была создана при тесном участии Альбуса. Но вот что случилось потом? Почему затем они схлестнулись в небывалой схватке?

— У меня для вас есть новое задание. — Сказал я Скиттер. — Секретное и особо важное.

— И какое именно? — с интересом спросила журналистка, предчувствуя шанс раскопать новую сенсацию.

— Выяснить абсолютно все о свидетелях поединка Дамблдора и Гриндевальда. Причем иностранцах. Полное досье на тех, кто ещё жив. Но сами к ним близко не подходите. Просто соберите нужную информацию и передайте её мне. Для этого незамедлительно отправляйтесь в Европу.

— Но к чему такие сложности? Ведь ветераны войны с Гриндевальдом есть и в Англии. — Не поняла блондинка. — Зачем мне непременно нужно ехать на континент?

— Беспокоить наших соотечественников крайне опасно. Они боевые маги, а не старые дураки. Можно ненароком привлечь к своей деятельности внимание Дамблдора. Зачем рисковать напрасно, когда есть более безопасный путь?

— Хорошо, Фомальгаут. Я с удовольствием выполню твое новое поручение, но за соответствующее вознаграждение. Оно уже выходит за рамки платы за диадему. Тем более что путешествия штука очень дорогостоящая. Неужели я должна ехать за свой счет?

Я ненадолго задумался, но вынужден был признать справедливость слов репортерши:

— Ладно. Оплата будет отдельной. Но сначала мы внесем в контракт дополнительный пункт о том, что вы не должны «заимствовать» у людей чужие вещи без моего прямого приказа.

И видя, как после моих слов разочарованно вытянулось лицо женщины, я довольно улыбнулся, чувствуя себя полностью отомщенным.

* * *

В расположенном в подвале дома Блэков тренировочном зале с лета все осталось без изменений. Но бывший узник Азкабана выглядел мрачным и угнетенным, несмотря на наступившее Рождество. А когда обратился к нам с подругой, в его голосе слышалось явное беспокойство:

— Вы прекрасно знаете, что за последнее время в Хогвартсе произошло несколько нападений на студентов. Вы безукоризненно соблюдаете школьные правила. Но сейчас этого недостаточно. Вы должны также неукоснительно подчиняться всем введенным для безопасности детей распоряжениям администрации. Прошу отнестись к ситуации с максимальной серьезностью. Это не тренировка. В прошлый раз при открытии Тайной Комнаты погиб один из учеников.

Отец помедлил минуту, давая нам время осознать услышанное, а затем продолжил:

— А если вы заметите что-нибудь подозрительное, то должны немедленно сообщить об этом своему декану, заместителю директора или самому профессору Дамблдору.

— Мистер Блэк, я тут подумала… — неуверенно начала Гермиона.

— Да? — подбодрил её Сириус. — Лучше сказать незначительное, чем упустить важное!

— Как вы считаете, не может ли быть Наследником Слизерина Рональд Уизли? Я сама видела, как на занятии Дуэльного Клуба он вызвал с помощью магии огромную змею!

— Он говорил с ней на парселтанге? — насторожился экс-аврор и, видя непонимание второкурсницы, пояснил: — Ну, на змеином языке шипел ей что-нибудь?

— Нет, сэр. — Отрицательно покачала головой шатенка. — Просто вызвал змею.

— Есть сведения, что Салазар был змееустом. — Объяснил крестный. — Поэтому если Рональд владеет парселтангом, это будет доказательством того, что он является Наследником Слизерина.

— А вот его брат Чарльз работает в заповеднике драконов в Румынии. — Припомнила маленькая когтевранка. — Разве такая любовь к рептилиям не подозрительна?

— В самой по себе профессии драконолога ничего предосудительного нет. Другое дело, если бы вы слышали, как он говорит со своими питомцами на змеином языке.

— Но Фред и Джордж Уизли устраивают жестокие розыгрыши над магглорожденными студентами Хогвартса. — Поддержал я девочку в её подозрениях. — По твоим рассказам примерно так же «шутили» будущие Пожиратели Смерти. Похоже на то, что они оба магглоненавистники. Да и к нам часто цепляются без причины!

— Хм. Ребята постарайтесь понять сложность ситуации. — Сириус задумался, тщательно подбирая слова. — Про семейку Уизли говорят всякое. Я лично знал Гидеона и Фабиана Прюэттов: достойные были люди. Но Молли сбежала из дома совсем юной, чтобы выйти замуж за Артура и со своими братьями не общалась. В первой войне Уизли не участвовали. Но сейчас Артур занимает высокое положение в Министерстве Магии, поэтому нельзя обвинить его сыновей в чем бы то ни было без веских доказательств.

Мы с подругой разочарованно вздохнули.

— Кроме того, в прошлом году профессор Квирелл был одержим духом Волдеморта. — продолжил отец. — Следовательно, логично предположить, что Наследник тоже может околдовать любого ученика, чтобы отвлечь внимание от себя на другого человека. Поэтому вам лучше остерегаться всех посторонних, особенно тех, кто вызывает наименьшие подозрения. И на всякий случай держитесь как можно дальше от Уизли!

— Может быть, нам с Гермионой лучше вообще доучиться второе полугодие дома, а потом сдать выпускные экзамены, после того как в школе наведут порядок? — спросил я крестного: — Зачем рисковать напрасно, если опасность действительно так велика?

— Я уже ставил этот вопрос перед профессором Дамблдором. — Сказал Бродяга. — Но он мне ответил, что Мальчик-Который-Выжил слишком заметная фигура и его отсутствие в школе подстегнет к бегству всех остальных детей. И если Хогвартс опустеет, то Министерство может просто навсегда закрыть его. А значит, возвращаться вам будет некуда. Поэтому директор настоятельно просил оставить тебя в школе, чтобы не усугублять ситуацию, а взамен обещал лично обеспечить полную безопасность.

— Хорошо, отец. Я поеду в Хогвартс, если так надо ради общего блага.

Бывший Мародер удовлетворенно кивнул, одобряя моё решение, и продолжил:

— А вот вам, мисс Грейнджер, действительно лучше остаться во втором полугодии на домашнем обучении. Я легко улажу этот вопрос с профессором Дамблдором. Учитывая ваши способности, думаю, со сдачей выпускных экзаменов сложности не будет. Также кроме школьных учебников вы можете пользоваться нашей семейной библиотекой.

— Вы предлагаете мне остаться дома? — растерялась маленькая когтевранка. — Но как же Фомальгаут? Ведь он окажется совсем один против неведомого Наследника Слизерина и его Чудовища!

— Фомальгаут чистокровный волшебник, поэтому непосредственная опасность ему не грозит. — Резонно заметил Сириус. — Но вы как магглорожденная можете быть выбраны для следующего нападения. Значит, целесообразно временно убрать вас из школы.

— Мистер Блэк, пожалуйста, позвольте мне вернуться в Хогвартс! — Гермиона упрямо сжала кулачки. — Я обещала Фомальгауту всегда быть вместе, что бы ни случилось!

Несмотря на смену факультета, моя подруга осталась смелой и порядочной девочкой. Похоже, только словами переубедить её не получится. Придется задействовать иные методы внушения. Крестный тоже пришел к аналогичному выводу, поэтому ответил:

— Я не могу разрешить или запретить вам это. Такое решение должны принимать ваши родители. Они имеют право знать об опасности угрожающей их единственной дочери. Поэтому необходимо сообщить им о создавшейся в школе ситуации, и пусть они сами решают отпускать вас в Хогвартс или нет.

— Хорошо, сэр. — Шатенка понуро опустила голову, видимо заранее представляя, что скажут её родители. — Как пожелаете.

— Давайте поищем сведения о волшебных существах в фамильной библиотеке Блэков, чтобы выяснить, что именно представляет собой Чудовище Слизерина? — предложил я с надеждой: — Ведь если удастся его поймать, то опасность для студентов исчезнет! И мы сможем продолжить спокойно учиться дальше.

— Можно конечно попробовать. — Задумчиво протянул крестный. — Но не стоит особо рассчитывать на удачу, так как Салазар мог вывести нового монстра, существующего в единственном экземпляре и поэтому не отмеченного в книгах.

— Но ведь экспериментальная селекция магических животных запрещена законом! — заикнулась было самая умная студентка школы. — Я читала об этом недавно!

— Слизерин жил тысячу лет назад и не подпадал под действие закона Скамандера принятого в наши дни. — Отрезал отец. — Тем более он отличался пренебрежением к установленным порядкам. Из-за чего, в конечном счете, собственно и покинул школу, разорвав все отношения с другими Основателями.

Мы прошли в библиотеку. Большое полутемное помещение было заполнено шкафами и стеллажами с книгами. Около прикрытых тяжелыми шторами из зеленой парчи окон стояло несколько столов со стульями, а у входа находилась рассохшаяся от старости передвижная лестница. Сейчас хранилище знаний было запущенным и пыльным. В одном углу оказалось гнездо докси, которых Сириус быстро остановил в воздухе с помощью Иммобилиса, не дав им напасть на нас.

— Мистер Блэк, почему здесь так грязно? — Гермиона была до глубины души возмущена подобным отношением к книгам.

— Все никак не доходят руки навести порядок. Завтра же займусь уборкой. — Смущенно пробормотал Бродяга. — Думаю, нам стоит разделиться для поиска нужных книг.

Мы разошлись в разные части помещения и стали изучать содержимое библиотеки. Время шло, но никому не попадалось ничего ценного. Внезапно с той стороны, где работала Гермиона, раздался дикий визг. Я молнией метнулся туда, обогнул огромный стеллаж и увидел оцепеневшую от ужаса второкурсницу, державшуюся правой рукой за дверцу шкафа с книгами, которую она только что открыла. Из его глубины на девочку медленно наползал дементор в плаще с капюшоном на голове. Левой рукой подруга лихорадочно шарила в кармане, пытаясь достать волшебную палочку. Не раздумывая, я выхватил свою и, вскинув её, прокричал:

— Экспекто Патронум!

Из кончика моей обычной палочки с пером феникса вырвался огромный серебристый пёс, который мгновенно преодолел расстояние, отделявшее его от противника, и загнал дементора обратно в шкаф. Быстро сообразив, лучшая ученица Хогвартса молниеносно захлопнула дверцу, а я запечатал её Коллопортусом. Маленькая когтевранка отскочила на безопасное расстояние и, достав, наконец, свою палочку дрожащей рукой наставила её на оказавшийся таким опасным предмет мебели.

— Что здесь случилось? — потребовал объяснений подоспевший на место происшествия бывший аврор с оружием наготове подозрительно оглядывался по сторонам. — Почему вы используете магию?

— Дементор! В шкафу сидит дементор! — шатенка стучала зубами от пережитого страха. — Пожалуйста, спасите нас, сэр!

— Дементор в библиотеке? — скептически переспросил Сириус. — Что за чушь?

— Это правда, отец! Я сам видел, как он вылез из книжного шкафа. Поэтому и вызвал Патронуса, как ты меня учил.

Последний Мародер поверил, что это не глупый розыгрыш двух детей и недоуменно нахмурился, а затем хлопнул себя по лбу ладонью и воскликнул:

— Ну конечно! Тот самый шкаф. Как же я мог забыть про него?

Видя наши удивленные взгляды, он поспешил пояснить:

— Это всего лишь боггарт. Мои родители использовали его как стража для шкафа с опасными книгами, чтобы дети не смогли добраться до них, пока не подрастут. А я за давностью лет забыл и не предупредил вас об этом.

И повернувшись к девочке, добавил:

— Простите, мисс Грейнджер. Такое потрясение. Не знал, что больше всего на свете вы боитесь страха.

Я мысленно отметил, что боггарт Гермионы по сравнению с прошлой жизнью сильно изменился. Впрочем, это не удивительно. Вряд ли после встречи с дементором перед первым курсом больше всего на свете подруга стала бы бояться провалить школьные экзамены, когда в магическом мире есть опасности гораздо серьезнее плохих отметок.

— Боггарт? Я читала о них, но никогда не встречала в реальности. Значит вот он какой. Но почему боггарт все равно увидел мой страх? Ведь я постоянно защищаю сознание с помощью окклюменции? — спросила самая талантливая ведьма своего поколения.

— Боггарт не читает воспоминания человека, а чувствует что у того на сердце, видит его душу насквозь. Поэтому он может показать то, чего никогда не было на самом деле. — Ответил Сириус. — Но справиться с боггартом не сложно. Надо представить какую-нибудь деталь, которая сделает его смешным, и произнести заклинание «Ридикулус».

— Мистер Блэк, а научите меня вызывать Патронуса! — попросила девочка, жалобно глядя на Бродягу. — Ну, пожалуйста, прошу вас! Ведь Фомальгаут умеет это делать!

— Хорошо. — Согласился крестный, стремясь загладить свою невольную вину перед ней. — Можно попробовать. Хотя не уверен, что он у вас получится. Если только простейшей разновидности.

— А разве они как-то подразделяются? — удивился я. — Никогда не слышал об этом!

— Да. Самый низший Патронус это просто серебристый туман. Считается, что после соответствующего обучения и достаточно продолжительных тренировок его способен вызвать практически каждый волшебник. Следующий уровень — телесный Патронус. Он получается уже далеко не у всех. Наконец наивысший это говорящий Патронус, который может разыскать нужного вам человека и передать ему голосовое сообщение. На такое среди волшебников способны считанные единицы. — Объяснил Сириус. — Но все это теоретические расчеты. Никто точно не знает, сколько именно магов умеют вызывать Патронусов и каких именно.

— Сэр, а сила Патронуса зависит от его размера и внешнего вида? — судя по тому, как подруга взволнованно прикусила губы, её очень интересовал ответ на этот вопрос.

— Нет. Известен случай, когда Патронус в виде крошечной мыши прогнал целую стаю дементоров. — Успокоил отец второкурсницу. — Также он полезен не только для борьбы с дементорами, но и может помочь отразить нападение смеркута[10].

— Я читала об этих тварях, мистер Блэк. — Гермиона поежилась от отвращения. — Но разве у нас они водятся? Ведь их среда обитания тропики!

— Хотя в английских лесах смеркута действительно встретить невозможно «бывшие» Пожиратели Смерти могут привезти его и использовать в качестве орудия убийства. — Ответил бывший аврор. — Такой вариант маловероятен, но полностью его исключать нельзя. И это касается не только смеркута, но и других опасных волшебных существ. Поэтому надо быть готовым к схватке с любым известным чудовищем, а не надеяться на то, что вы никогда в жизни его не встретите. Тем более кто знает, куда вас однажды может занести судьба?

— Сэр, а правда что телесный Патронус совпадает с анимагической формой человека? — маленькая когтевранка стремилась удовлетворить свое неумное любопытство.

— Точно утверждать не могу. Но в моем случае они идентичны. Как вы знаете, я умею превращаться в собаку и мой Патронус тоже пес, как и у Фомальгаута. Так как форма анимага соответствует внутренней сущности человека и Патронус отражает ее же, то, рассуждая логически, они должны совпадать. — Крестный перешел к объяснению практической части: — Итак, вам нужно достать волшебную палочку, четко представить самое счастливое воспоминание своей жизни и сказать: «Экспекто Патронум».

Гермиона послушно выполняла все его наставления. Но после часа усилий девочке не удалось добиться Патронуса не то что с мышку, но даже с божью коровку. У нее получился только серебристый туман.

— Ну что же, пока и это неплохо. — Ободряюще сказал Сириус. — Вам нужно как можно больше практиковаться.

— Но почему не выходит телесный Патронус? — лучшая студентка Хогвартса не могла скрыть своего разочарования. — Ведь у Фомальгаута прекрасно получается!

— Возможно, потому что у вас нет очень сильного счастья. — Мягко объяснил отец.

— Но я вроде бы счастлива! — удивленно воскликнула Гермиона.

— Не сомневаюсь в этом, мисс Грейнджер. У вас есть любящие родители, верный друг, интересная учеба, разные увлечения, все необходимое для жизни. — Пояснил Бродяга. — Но это привычное счастье, можно сказать обыденное. К сожалению, воспоминанием о том, как вы ходили в зоопарк и уплетали там мороженое телесного Патронуса вызвать нельзя.

— Каким же тогда должен быть самый счастливый момент жизни? — поинтересовалась недоуменно подруга.

— У каждого волшебника он свой. — Ответил крестный. — Например, ты Фомальгаут, о чем думал при вызове Патронуса?

Не ожидавший такого вопроса я посмотрел в глаза отцу и тихо сказал:

— Представлял тот момент, когда ты меня усыновил.

— Понятно. Ну что же, это многое объясняет. — Промолвил Сириус и, так и не пояснив, что же именно, продолжил. — Теперь вы видите, как примерно может выглядеть такое воспоминание. Часто волшебник использует самое сильное чувство испытанное им в жизни.

— И что же это за чувство, мистер Блэк? — спросила девочка.

— Любовь. Поэтому вам придется подождать, пока не вырастете. — Ответил он и весело ухмыльнулся.

Шатенка покраснела до корней волос.

Глава 16

— А что ты делаешь, Фомальгаут? — спросила тихо подошедшая сзади Гермиона.

Несмотря на наши с отцом расчеты подруге каким-то непостижимым образом удалось уговорить своих родителей отпустить её в школу. И поэтому теперь я постоянно думал, что делать дальше и как можно безопасно вывести девочку из игры не вызывая лишних подозрений. Пока ничего стоящего в голову не приходило. Оставалось стараться всегда держаться как можно ближе к малышке, чтобы лично обеспечить её безопасность. Вот и сегодня после занятий мы вместе задержались в Выручай-Комнате для тренировки новых заклинаний. Потом самая умная студентка школы уткнулась в книги, а я решил реализовать одну старую идею. И вот сейчас она оторвалась от чтения.

— Да вот пытаюсь адаптировать для работы в Хогвартсе технику магглов. — Ответил я, отвлекаясь от своего занятия. — Помнишь фотоаппарат Криви? Возможно, видеокамера поможет нам установить личность того, кто нападает на маглорожденных студентов?

— Хорошая идея! И как получается? — с любопытством поинтересовалась Гермиона.

— Честно говоря, не очень. Никак не могу заставить её работать на магии.

К сожалению Хогвартс радикально отличается от Азкабана. Там дементоры оказывают негативное влияние на окружающий мир, от которого вещь можно на время защитить, но менять её не нужно, так как влияния самой магии почти нет. А в школе наоборот оно очень сильно, поэтому электроника и не работает.

— Тебе стоит посоветоваться с мистером Блэком. — Предложила второкурсница. — Ведь он сумел заколдовать мотоцикл так, что тот может летать.

— Уже делал это, но отец не смог помочь, потому что мотоцикл всё же не видеокамера.

— Возможно, что-то смогут сделать другие маги? Например, преподаватели Хогвартса? — попыталась найти выход когтевранка. — Давай поговорим с профессором Флитвиком?

— Это не так-то просто! — я поспешил охладить её пыл: — В свое время понадобилось 167 раз использовать чары памяти и самое массовое применение магии к маггловским вещам, чтобы изменить паровой двигатель и создать Хогвартс-Экспресс. Конечно, невыразимцы из Отдела Тайн, наверное, сумеют приспособить видеокамеру к работе в магическом мире. Но не забывай, что использование изобретений магглов запрещено законом! Поэтому нам нельзя обращаться к ним, остается только пытаться самим.

Меня сильно тормозил недостаток знаний. Том Реддл неплохо знал мир магглов, но никогда не интересовался их технологиями из идейных соображений. А Гарри Поттер пользовался маггловской техникой у Дурслей, но не знал, как именно она устроена и почему работает. Нет, разумеется, общие представления имел. Но этого оказалось явно недостаточно. Одно дело уметь пользоваться телевизором и совсем другое уметь его починить в случае необходимости. Поэтому надо будет обязательно выбрать в качестве дополнительного предмета маггловедение. Для того чтобы ориентироваться в реальной жизни одних энциклопедических познаний по темной магии явно не достаточно.

— Честно говоря, я поражаюсь, какой все-таки волшебный мир отсталый! — осуждающе покачала головой шатенка. — Не удивительно, что маги трусливо прячутся от магглов! Ведь в случае прямого военного конфликта перевес явно будет на стороне последних!

Похоже, Гермиону бросило из одной крайности в другую: от преклонения перед миром чистокровных волшебников до презрения по отношению к нему. Впрочем, подобная эволюция взглядов была вполне закономерна: раньше она считала, что претензии магов на превосходство имеют под собой веские основания, а теперь поняла, что это просто ничем не подкрепленное высокомерие. Но в суждениях лучше избегать крайностей.

— Сомневаюсь. — Я попытался объяснить ей реальное положение вещей. — Скорее все обстоит наоборот: это маги имеют преимущество перед магглами.

— Что за чушь? — Не поверила девочка. — Тогда зачем нужен Статус Секретности?

— Ты знаешь, что премьер-министр магглов осведомлен о существовании магии?

— Читала об этом конечно. — Подруга не поняла, куда я клоню: — Ну и что с того?

— Неужели ты думаешь, что Миллисента Багнолд не попросила бы помощи у Маргарет Тэтчер против Волдеморта, если бы магглы реально могли что-то сделать? Но САС и СБС[11] бессильны против Пожирателей Смерти!

— А может маггловское правительство просто не захотело вмешиваться? — предложила своё логическое объяснение второкурсница: — Что для них наши войны?

— Оно должно было вмешаться хотя бы потому, что гибли не только магглорожденные, но и сами магглы. А раз ничего не сделало то, следовательно, просто не способно на это. Наоборот именно авроры тогда охраняли их премьер-министра.

— Но ведь магглы участвовали в войне с Гриндевальдом! — привела контраргумент когтевранка. — Об этом написано в «Истории современной магии»!

— Да. Тогда Международная Ассоциация Колдунов не смогла удержать ситуацию под контролем, и война выплеснулась в мир магглов. Они создали огромные армии, яростно истреблявшие друг друга. Но ведь победил Гриндевальда маг Дамблдор, а не маггловские военные! И это вполне закономерно: маги могут использовать технику, а магглы магию — нет.

— Но почему тогда волшебники не пользуются современной техникой? — задала резонный вопрос лучшая ученица школы. — Ведь это же дает огромные возможности!

— Часто потому что она им просто без надобности. Магия полностью заменяет технику, позволяя делать всё то же самое.

— Что? — Не поверила подруга. — Например, у магглов есть компьютеры и роботы. Разве маги могут похвастаться чем-то подобным?

— Трансфигурация позволяет оживлять статуи и доспехи, которые выполнят все, что прикажет им создатель. И это без изучения языков программирования. А что касается компьютеров…. Вспомни Распределяющую Шляпу: артефакт, который анализирует личности детей, сортируя их на разные факультеты в зависимости от способностей и склонностей, ничем не уступит искусственному интеллекту. Причем появился он ещё тысячу лет тому назад.

— Но ведь Шляпа единичный случай. — Попыталась возразить шатенка. — В то время как электроника имеется практически в каждом маггловском доме!

— Разумные и говорящие вещи тоже широко распространены. Например, у некоторых волшебников есть зачарованные часы, которые напоминают о запланированных делах. Как видишь, магия прекрасно выполняет функции электроники.

— Хорошо. Наверное, магия действительно может заменить технику. — Была вынуждена признать девочка. — Но на сколько же она неудобна! Например, зачем ждать пока сова долетит до адресата, когда можно просто позвонить нужному человеку по телефону?

— С друзьями и знакомыми маги могут общаться при помощи каминов. К тому же они позволяют в случае необходимости сразу попасть к ним в гости.

— Это личное общение. — Не сдавалась Гермиона. — Но почему бы волшебникам не использовать современные средства массовой информации?

— Радио давно приспособлено для нужд волшебного сообщества. По нему регулярно транслируются магические программы. В начале восьмидесятых годов несколько горячих голов зашли так далеко, что открыли Британскую магическую корпорацию телевещания, в надежде, что смогут завести собственный канал. Проект провалился ещё на первой стадии, так как Министерство Магии отказалось одобрить трансляцию материалов о волшебстве на маггловском устройстве. Это практически гарантирует серьезные нарушения Статуса Секретности.

— Но это же не логично! — искренне возмутилась когтевранка. — Ведь применение радио не привело к нарушению Статуса!

— Да магглы часто перехватывают отрывки советов, как подстригать Ядовитую Тентакулу или как наилучшим образом вывести с капустной грядки гномов. Но магглы-радиослушатели более доверчивы и менее убеждены в своем здравомыслии, чем магглы-телезрители. Им проще поверить, что они ослышались, чем что они видят галлюцинацию. Почитай «Философия обыденного: почему магглы предпочитают не знать». Там хорошо всё объясняется.

— Со СМИ понятно. А как быть с транспортом? — задала следующий вопрос умнейшая ведьма нашего времени. — Разве летать на метлах так уж удобно? Особенно на дальние расстояния?

— Здесь ты права. Поэтому чародеи стали использовать поезда, автобусы, автомобили и мотоциклы. Даже Министерство Магии закупило целый парк автомобилей, улучшив их различными полезными чарами. А для путешествий в другие страны применяются летающие кареты и подводные корабли.

— Вот видишь: значит, техника все же может оказаться очень полезной! — совсем по детски обрадовалась второкурсница. — Но почему бы не использовать все остальное?

— То, что действительно нужно нашло применение. — Я не разделял энтузиазм подруги: — Сантехника, лифты, громкоговорители и граммофоны. Как видишь не так уж много.

— Но разве посудомоечные машины, пылесосы, сушилки для белья менее полезны, чем перечисленные тобой вещи? — не могла понять Гермиона. — Ведь те же применяемые магами средства освещения устарели на столетия. Электрические лампы куда лучше!

— Они не будут работать без электричества. — Я пытался объяснить девочке очевидную вещь: — А если приспособить их к работе на магии…. Зачем, когда проще использовать соответствующие заклинания? Также есть множество аналогичных электроприборам магглов артефактов. Вот какой бритвой пользуется твой отец?

— Электрической, разумеется. — Недоуменно пожала плечами шатенка. — Какой же ещё?

— А мой специальной волшебной, которая сама его бреет. Какая из них лучше спорить бессмысленно. Каждому — свое. Ещё есть самовяжущие спицы, самопомешивающиеся котлы или чайник, который летает и сам разливает кипяток по чашкам. И все это не высшая магия, а бытовые чары доступные обычным домохозяйкам.

— Проблема отсутствия электричества актуальна только для Хогвартса, а большинство магов живет в маггловских городах и поселках. — Рационально заметила когтевранка. — Неужели им сложно провести в дом кабель от ближайшего столба?

— Есть другая важная причина, по которой многие волшебники избегают маггловских приборов: психология. Например, некоторые были недовольны изобретением магглов, Ночным Рыцарем, и отказались использовать его, когда он впервые попал на улицы. Магическое сообщество гордится тем, что не нуждается во многих устройствах, созданных магглами для того, чтобы делать то, с чем легко справляется магия. Традиционно механизмами занимаются лишенные волшебных палочек гоблины. А для мага машина это символ отсутствия магии. Набивать свой дом электроприборами — то же самое, что расписаться в магической неполноценности.

— Но ведь некоторые чистокровные приходят в восторг от маггловских вещей! — не хотела сдаваться лучшая ученица Хогвартса. — Почему же если они им не нужны?

— Сам долго ломал голову над этим парадоксом. — Задумчиво ответил я. — Считаю, причина в том, что им очень хочется настоящего Чуда.

— Что? — даже поперхнулась от неожиданности Гермиона. — Фомальгаут, ты серьезно? Чистокровным волшебникам МАЛО владеть магией? Им ещё какого-то чуда подавай?

— Понимаешь в чем дело: для них в проявлениях магии нет ничего необычного. Волшебство — обыденная деталь окружающего их привычного мира. Причем в отличие от нас с тобой знакомая с детства. Чему тут удивляться? Вот телеграф — это настоящее Чудо! А магия существовала всегда…

Потрясенная шатенка только молча покачала головой, не в силах понять душевные терзания чистокровных волшебников, с рождения попавших в сказку и ещё после этого недовольных своей судьбой!

— Кстати таких чистокровных не столь уж и много. Не стоит считать, что большинство волшебников можно поразить обычным фонариком. — Продолжил я объяснять девочке: — Отец говорит, что недооценивать магов глупо: их культура отличается от магловской, но она столь же полноценна и многогранна.

— Культура? Да какая у них может быть культура? — не поверила второкурсница. — Ты сам посуди: никакого искусства нет! Досуг и тот занять нечем!

— Это не так. У волшебников есть своя художественная литература, музыка, живопись, скульптура, архитектура, ювелирное искусство. А для развлечения в свободное время существуют магический цирк, взрывающиеся карты, волшебные шахматы, клыкастые фрисби, плюй-камни, гонки на мётлах и квиддич. Просто самих магов мало, поэтому все эти виды деятельности также развиты слабо. Того что магглы называют «массовой культурой» у магов действительно нет.

— Ладно. Допустим, все это есть. — Не стала спорить когтевранка. — Но ты на одежду их посмотри: все эти мантии, сюртуки, остроконечные шляпы, тюрбаны. Они же застряли в Средневековье!

— Твоя правда: одежда волшебников застыла во времени с 17 века, когда маги начали скрываться. — Я равнодушно пожал плечами. — Ностальгическую приверженность этой старомодной форме одежды можно рассматривать как способ зацепится за былые пути и прежние времена, вопрос культурной гордости. Вряд ли маги станут следовать в покрое одежды за магглами, поэтому и выглядят нелепо, наряжаясь по архаической моде, когда посещают маггловский мир.

— А почему маги используют для письма чернила, пергамент и перья? Тоже традиция?

— Разумеется я не специалист в данном вопросе. Но думаю дело не только в этом. Ведь многие книги в волшебном мире обладают собственной жизнью. Такие вряд ли можно напечатать на маггловской бумаге. Даже фотографии нужно обработать специальным составом, чтобы люди начали двигаться. И волшебные газеты печатают особые станки. Поэтому если ученики станут писать заклинания шариковыми ручками на обычной бумаге, ничего хорошего из этого не выйдет.

— Кстати, почему ты до сих пор не отдал дневник преподавателям? — внезапно спросила Гермиона. — Он не похож на обычный планировщик домашних заданий! А мистер Блэк приказал нам обо всем подозрительном немедленно сообщать школьному начальству!

Найдя в туалете Плаксы Миртл дневник Тома Реддла, я недолго пообщался с ним, а потом показал подруге. Конечно же, она сразу предложила отдать его профессорам. Но я боялся, что Сириус окажется прав: Дамблдор найдет способ вернуть дневник Джинни и тогда нападения на магглорожденных возобновятся, а мисс Грейнджер станет новой жертвой. Поэтому от такого шага нужно воздержаться, пока не придумал, как защитить девочку. Но вот объяснить ей свое бездействие, не раскрывая всех карт, оказалось очень сложной задачей.

— Не так все просто. Том Реддл обвиняет Хагрида. Передать дневник преподавателям — значит поддержать и обнародовать обвинение. Отец написал мне про настроения среди родителей учеников. Фадж испытывает давление со стороны общественного мнения. От него требуют наказать хоть кого-то за нападения. Получив только повод, он не станет разбираться, а просто арестует лесника и отправит в Азкабан. Ты уверена, что это он выпускал Чудовище из Тайной Комнаты?

— Не знаю. — Неуверенно протянула Гермиона. — Хагрид очень любит всяких опасных волшебных тварей. Достаточно вспомнить историю с дракончиком в прошлом году.

— Но ведь когда спросили об этом начистоту, он рассказал нам, что из школы его в свое время исключили за выращивание акромантула. — Резонно ответил я. — А к Тайной Комнате не имеет никакого отношения.

— Но ведь Хагрид мог и солгать нам! — Справедливо заметила когтевранка. — Неужели сказал бы правду, будь он действительно виноват?

— Наверное, нет. — Уклончиво ответил я, пожимая плечами. — Но нельзя исключать и возможность того, что мы не правы. Ведь ошибались же в прошлом году в отношении МакГонагалл. Тем более профессор Дамблдор верит в невиновность Хагрида, хотя ему известна та история. Думаешь, он изменит свое мнение о леснике, выслушав показания дневника?

— Вряд ли. — Ответила второкурсница. — Это всего лишь слова. Нужны более весомые доказательства.

— Вот именно. Поэтому было бы очень хорошо для начала добыть их и только потом передавать дневник профессорам. А для этого нам и нужна видеокамера. Ведь запись сразу покажет, кто именно открывает Тайную Комнату. Но пока, как видишь, ничего не получается.

На некоторое время между нами воцарилось тягостное молчание.

— Слушай, а зачем тебе вообще нужно приспосабливать видеокамеру к работе на магии? — задумчиво спросила самая умная ученица Хогвартса, наморщив лоб.

— А как же иначе она будет работать? — я недоуменно пожал плечами.

— Так ведь можно взять старую кинокамеру начала века с пружинным приводом. — Предложила девочка. — Те же часы отлично работают в Хогвартсе, несмотря на магию. Значит и она должна функционировать.

— Слушай, а ведь это идея! — я восхищенно посмотрел на неё. — И почему мне самому в голову не пришла такая мысль?

Шатенка смущенно покраснела от похвалы и поспешила охладить мой восторг:

— Мы ещё не знаем, что в результате получится. Поэтому не стоит радоваться раньше времени. Тем более при помощи механической кинокамеры можно получить только одно изображение без звукового сопровождения: так называемое «немое кино».

— Ничего страшного! — я беспечно махнул рукой. — Для нас главное выяснить личность Наследника Слизерина. А о чем он будет говорить со своим Чудовищем не так важно. Пусть с ними обоими потом разбираются преподаватели школы.

— А если он заявит, что просто случайно столкнулся с Чудовищем и остался жив? — задала законный вопрос Гермиона. — Лучше бы все же иметь звуковую запись того как Наследник отдает своему слуге приказ напасть на магглорожденного волшебника. Вот тогда он уже точно не отвертится!

— Так то оно конечно верно. — Я был вынужден признать её правоту. — Но что же тут сделаешь?

— Можно использовать фонограф. — Предложила подруга и, видя мое непонимание, пояснила: — Это такое устройство для записи звука без электричества. Я однажды читала о нем в книге по истории техники.

— Да ты просто гений! И что бы я без тебя делал? Сегодня же напишу отцу: пусть раздобудет все необходимое и передаст нам на выходных в Хогсмиде!

— А мистер Блэк точно согласится помочь тебе? — осторожно поинтересовалась второкурсница. — Вдруг он запретит нам заниматься этим делом, потому что опасно?

— Да чего тут опасного то? Мы же не собираемся лично сражаться с Наследником или ловить его Чудовище! — я поспешил развеять её сомнения. — Просто выясним, кто это и сразу же обратимся к профессорам или даже в комиссию по обезвреживанию опасных существ Министерства Магии. Там найдут на него управу!

— Если так тогда ладно. Но где именно нужно установить кинокамеру и фонограф? — резонно спросила когтевранка. — Ведь школа огромная и нет никакой гарантии, что Наследник будет встречаться с Чудовищем около выбранного нами места!

— Об этом не беспокойся. Наблюдение надо организовать в районе туалета Плаксы Миртл. Ведь нападения на кошку Филча и Джастина Финтч-Флетчли произошли рядом с ним. Значит логично предположить, что и вход в Тайную Комнату находится где-то неподалеку. А для большего успеха можно установить несколько приборов в разных местах, чтобы перекрыть максимальную площадь.

Все-таки Гермиона действительно умница! И правда зачем пытаться приспособить к работе в Хогвартсе электрическую технику когда можно использовать её механический аналог? Кстати если идти по самому простому пути, то можно поставить в туалете Плаксы Миртл омнинокль, а для записи звука зачаровать Прытко Пишущее Перо. Конечно, это не так удобно как просмотр киноленты, но тоже вполне сгодится. Хотя лучше всего попробовать осуществить первый вариант.

— А как быстро мистер Блэк сможет достать все необходимое, чтобы мы смогли организовать наблюдение? — нетерпеливо поинтересовалась шатенка.

— Думаю, за пару недель точно справится. Ведь дело очень важное.

— И тогда мы поймаем Наследника с поличным! — захлопала в ладоши от восторга мисс Грейнджер. — А дневник отдадим профессору Флитвику! Он в свое время преподавал ЗОТИ, поэтому должен разбираться в подозрительных артефактах.

Я понимал, что рано или поздно придется уступить подруге в данном вопросе. Мерлин, что же мне делать? Как защитить малышку от василиска? В памяти всплыла ужасная картина окаменевшей Гермионы. Не хочется пережить повторение этого. А может…. Я попытался прогнать кощунственную мысль, но она упорно возвращалась снова: что если позволить девочке окаменеть от взгляда василиска как в прошлый раз? Ведь в таком состоянии ей будет не страшна никакая опасность. А самому потом спокойно разобраться с проблемой. Я обязательно постараюсь найти иной вариант, но боюсь, это действительно единственный выход.

* * *

Возле туалета Плаксы Миртл на стене прямо под первой надписью зловеще светилась новая записка: «Скелет грязнокровки Грейнджер останется лежать в Тайной Комнате вечно». Вокруг уже стояли, тревожно шушукаясь между собой, ученики разных курсов и факультетов. Не обращая внимания на косые взгляды с их сторон, несколько минут я смотрел на очередное послание Наследника Слизерина, а потом развернулся и побежал со всех ног в Больничное Крыло, надеясь, что это просто блеф. К сожалению, в палате обнаружилась только пустая койка Гермионы да ещё рыдающая мадам Помфри, из сбивчивых всхлипываний которой удалось разобрать, что она отлучилась готовить отвар из мандрагоры, а когда вернулась назад, девочки уже не было. Готовый отвар тоже кто-то украл. Выслушав её, я сжал кулаки и постарался успокоиться. Итак, что мы имеем? Гермиона сейчас находится в Тайной Комнате в качестве приманки для меня. Значит, придется спуститься туда и вырвать её из лап Реддла. Ну что же хороший план, надо отдать ему должное! Вот только как всегда Том сильно меня недооценивает.

Я решил вернуться в свою спальню, чтобы тщательно подготовиться к предстоящей операции. Но в гостиной Когтеврана меня остановил высокий русоволосый парень — Роберт Хиллиард, староста нашего факультета, отвел к окну, из которого открывался чудесный вид на окрестности Хогвартса, и подозрительно спросил:

— Куда ты так торопишься, Блэк?

— Никуда. — Я сделал максимально честные глаза и постарался принять невинный вид. — Просто в спальню иду.

Но обмануть его не удалось.

— Что, собрался в Тайную Комнату?

— Не знаю, что ты имеешь в виду, но я не Наследник Слизерина! — возмущенно ответил я. Надоели глупые инсинуации!

— Знаю. — Спокойно сказал староста. — Ты бы никогда не причинил вреда Гермионе Грейнджер. Поэтому я не верю в идиотские сплетни Уизли.

— Тогда в чем дело? — Не могу понять: чего он от меня хочет? Ещё один подосланный Дамблдором будущий «друг» типа Рона только постарше? Не похоже.

— Дело в том, что это гораздо хуже. — Произнес парень и добавил. — Для тебя.

— То есть? — не понял я. — Что ты имеешь в виду?

— Раз ты не являешься Наследником, тогда Чудовище Слизерина убьет тебя! — пояснил Хиллиард.

— Ну это мы ещё посмотрим! — я был зол, что приходится терять время на бесплодные разговоры.

— Ни один второкурсник, каким бы умным он ни был, никогда не справится с монстром Слизерина. — Попытался воззвать к моему разуму когтевранец. — Тем более ты даже не представляешь, где находится вход в Тайную Комнату.

— У меня есть соображения по этому поводу. — Упрямо ответил я.

— Тогда ты должен поделиться ими с преподавателями, а не лезть туда сломя голову в одиночку. — Терпеливо сказал Роберт. — Помнишь, перед уходом директор Дамблдор в Большом Зале сделал объявление, что в Хогвартсе каждый, кто обратится за помощью, получит защиту?

— Я уже пытался рассказать им наше с Гермионой открытие, что Чудовище Слизерина на самом деле василиск, но они оставили это без внимания! — с горячностью ответил я. — Профессор МакГонагалл просто отмахнулась от данных сведений!

Минерва действительно приняла меня очень холодно, возможно потому что в прошлом году мы считали её помощником Волдеморта, хоть я и публично извинился перед ней за это после окончания истории с Философским Камнем.

— Но сейчас обстоятельства переменились. — Убежденно произнес староста. — Скоро в школу прибудет помощь из Министерства! Пусть с василиском борются авроры! А ты им как раз и покажешь, куда нужно идти!

— Скоро? Министерство на неделю отключило камины по всему шотландскому сектору на профилактический ремонт, профессора тоже сейчас не смогут покинуть Хогвартс, чтобы сообщить о случившемся, а сова с письмом пока ещё долетит до Лондона? Я не могу просто ждать, когда Гермиона нуждается в моей помощи!

— Я понимаю твои чувства, но отпустить на верную смерть тоже не могу. Погибнув, ты никак ей не поможешь. — Рассудительно заметил Роберт. — Хватит с нас и двух жертв.

— Но надо же что-то делать! Нельзя спокойно сидеть, сложа руки!

— В данной ситуации нам может помочь профессор Локонс. — Предложил когтевранец. — Он знаменитый герой, который легко убьет василиска и спасет девочек.

— Ты серьезно? — я посмотрел в серые глаза парня, пытаясь понять: шутить он или как? К сожалению, его взгляд оставался совершенно бесстрастным.

— Почему нет? — Продолжал гнуть свое Хиллиард. — Он несколько раз говорил при мне, что легко разберется с монстром Тайной Комнаты, если ему дадут свободу действий. Ведь Златопуст Локонс совершил много выдающихся подвигов.

— Ага. Совершил. На страницах своих книг. — Я фыркнул не сдержавшись. — Он хоть чему-то полезному нас за весь год научил? Он хоть одного ученика спас от Чудовища Слизерина? Да он даже в демонстрационной дуэли позорно проиграл нашему декану!

— Хм, возможно ты прав. — Вынуждено признал собеседник: — Тогда давай обратимся к профессору Флитвику. Помнишь, я говорил после распределения, что с проблемами надо идти к нему?

— Помню. Но что он может сделать? Только попытаться меня успокоить? А я не стану смотреть на танцующие кексы, когда моя единственная подруга нуждается в помощи!

— Ну что же, как хочешь! — раздраженно пожал плечами Роберт, терпение которого, похоже, лопнуло. — Тогда я сам доложу обо всем профессору Флитвику. И все равно не отпущу тебя одного в Тайную Комнату. Марш в спальню и не выходи из нее!

— Хорошо. — Подавленно ответил я, исподлобья бросив на парня хмурый взгляд.

Конечно, мне ничего не стоило применить магию. Но он — староста и по-своему прав, а отец велел мне выполнять все распоряжения школьной администрации. Тем более это хороший способ прекратить попусту тратить драгоценное время и заняться, наконец, делом, то есть спасением Гермионы. Поэтому, понуро опустив плечи, я развернулся и поплелся в сторону спальни, всем видом изображая покорность обстоятельствам. Уже у двери услышал, как Хиллиард подозвал Роджера Дэвиса и попросил не выпускать Блэка из гостиной, пока он не вернется с деканом.

Оказавшись в спальне, я взял большую черную шкатулку и залез на кровать, задернул полог, не забыв про чары против слежения. Теперь коснуться замка камнем на кольце. Щелчок и крышка откинулась в сторону. Увеличив ларец с зельями, я быстро извлек из него флакон с Феликс Фелицис, тщательно рассчитал и отпил порцию, достаточную на четыре часа. Разумеется, я и так не сомневался в своих силах. Но нужно ведь не только победить василиска и Тома Реддла, но прежде всего, во что бы то ни стало спасти Гермиону! Поэтому Жидкая Удача мне жизненно необходима для того чтобы никто не помешал решению данной задачи. А вот Карту Мародеров, Связное Зеркало, Маховик Времени и вторую волшебную палочку лучше оставить. Эти вещи сейчас не нужны, но вполне могут скомпрометировать, если их обнаружат при мне. И избавиться от них в конце операции как в прошлом году не получится. Я уменьшил ларец, убрал его в шкатулку и захлопнул крышку. Затем сняв чары с полога кровати, положил её в сундук и взял мантию-невидимку, нож, немного денег, пустую клетку Букли, а также Нимбус 2001, который отец вручил мне на день рождения. Он подарил метлу и Гермионе перед началом школьных занятий, правда, всего лишь устаревший Нимбус 2000. Не понятно только зачем? Возможно, хотел, чтобы мы поступили в факультетскую команду по квиддичу? Впрочем, сейчас нет времени на размышления.

Распахнув окно спальни, я влез на подоконник, сел на метлу и, сильно оттолкнувшись ногами, смело взлетел. Набрав нужную высоту, окинул взглядом окрестности школы, сориентировался и взял курс в направлении Хогсмида. Метла быстро разогналась до высокой скорости, поэтому долго лететь не пришлось. Совершив вскоре мягкую посадку на окраине деревни и, накинув мантию-невидимку, я отправился к своей цели: наведываясь в деревню по выходным, заприметил домик, хозяева которого держали небольшой курятник. Добраться до него не составило большого труда. Разумеется, дверь была заперта, но я быстро открыл её ножом и зашел внутрь. Там пришлось поработать волшебной палочкой: Петрификус Тоталус и Акцио, после чего в совиной клетке оказались три петушка: черный, белый и рыжий. За каждого достал из кармана и положил в солому по золотому галеону: Блэки всегда платят свои долги.

Покинув курятник я направился к «Сладкому Королевству» стараясь идти побыстрее, хотя было неудобно двигаться под мантией-невидимкой держа в одной руке клетку, а в другой сжимая метлу. Без помех попав в магазин, спустился в подземный ход и чуть не бегом припустил в Хогвартс. Оказавшись в школе, я немного отдышался и отправился в туалет Плаксы Миртл. Удача сопутствовала мне: по дороге туда никто не встретился на пути. Но открыв дверь, я потрясенно застыл на пороге, глядя на то, что открылось моему взору. На полу туалета лежал мертвый Рональд Уизли, уставив остекленевшие глаза в потолок. На его бледном лице застыли испуг и удивление. Рядом распростёрся Златопуст Локонс, правой рукой сжимавший волшебную палочку. Роскошная некогда прическа мужчины растрепалась, а парадная мантия сильно помялась. Оправившись от потрясения, я достал свою палочку и просканировал помещение с помощью Гоменум Ревелио. Результат оказался отрицательным: кто бы ни убил рыжего и профессора ЗОТИ он сейчас здесь отсутствовал. Ситуация являлась в высшей степени странной. Разумеется, Рональд мог пойти спасать сестру, в безрассудной храбрости ему отказать нельзя. Но Златопуст Локонс никогда добровольно не отправится в Тайную Комнату! Возможно, как и в прошлой жизни, он пришел сюда под конвоем второкурсника? Я ещё раз внимательно осмотрел картину происшествия. Не похоже. Рон лежал ближе к раковине и дальше от выхода из туалета, чем Златопуст. И палочка была именно у Локонса, а руки мальчика оставались пустыми. Складывается такая картина, что они пришли сюда вместе как напарники. Стали осматривать помещение, причем взрослый сохранял осторожность, а второкурсник проявлял нетерпение. Затем из трубы внезапно вылез василиск. Герой волшебного мира успел выхватить свое оружие, а ребенок нет. Бред полнейший! Только Роберт Хиллиард способен принять данную версию событий. Представить, чтобы этот клоун сам полез навстречу реальной опасности? Я слишком хорошо знал его сущность, чтобы поверить в такое! Меня терзали смутные сомнения, заставляя подозревать неладное, но с этим разберёмся позже. Сейчас нужно спасать Гермиону. Я стал осматривать туалет, осторожно перешагивая через трупы и вскоре «нашел» вырезанную на трубе змейку. Покрутил в разные стороны, попытался открыть ход палочкой, а затем словно догадавшись, нагнулся к ней и прошептал «откройся» на парселтанге. Раковина послушно отъехала в сторону и зев призывно разверзся. Я заглянул внутрь него, помедлил мгновение, собираясь с духом, крепко прижал к себе метлу с клеткой так, чтобы не мешали, и съехал вниз.

Оказавшись под землей, внимательно огляделся по сторонам, затем аккуратно обмотал клетку мантией-невидимкой, метлу оставил на полу и осторожно пошел вперед. Вскоре показалась старая шкура василиска. Интересно можно ли использовать её для чего-нибудь полезного? Ладно, потом с ней разберемся. Пройдя ещё немного вперед, я оказался перед входом в саму Тайную Комнату и ненадолго задумавшись, вошел в нее, крепко сжимая волшебную палочку в правой руке, а невидимую клетку — в левой. Хотя со стороны наверняка казалось, что левая рука мальчика просто крепко сжата в кулак от волнения.

В самом дальнем конце Тайной Комнаты в отличие от прошлого раза рядом с Джинни лежала Гермиона Грейнджер, разметав по полу свои густые каштановые волосы. Возле них стояла большая бутыль из прозрачного стекла, вероятно, с отваром мандрагоры. Вопреки ожиданиям притаившегося слизеринца я не бросился к девочкам, забыв про своё оружие, заламывая руки, захлебываясь слезами и соплями. Гермиона все равно окаменевшая — хуже ей не станет, а на Джинни мне плевать с Астрономической Башни Хогвартса. Поэтому просто осторожно подошел ближе, ожидая подвоха.

— Ты не хочешь помочь им? — немного удивленно спросил, появляясь из-за ближайшей колонны Том, вертевший в руках волшебную палочку Джинни. — Ведь они умирают!

— Больным должна помогать мадам Помфри. — Я пожал плечами. — Да и важна для меня только Гермиона.

— Я знал, что ты обязательно придешь за ней! — удовлетворенно сказал Реддл: — Эта грязнокровка действительно так много для тебя значит?

— Да, она мой лучший и единственный друг. — Спокойно ответил я, не реагируя на оскорбление.

— Никогда не понимал дружбы. — Задумчиво произнес крестраж Волдеморта. — Как впрочем, и любви.

Последнее слово он буквально выплюнул с презрением, а потом добавил:

— Так называемая «любовь» это просто слабость для дураков. Роковой самообман.

— Это твои проблемы. — Я снова пожал плечами. — По моему мнению, любовь придает человеку силы.

— Наслушался пустой болтовни старика Дамблдора? — насмешливо фыркнул призрак.

— Нет. Это мое личное мнение. — Я подозревал, что Фоукс прячется где-то поблизости, готовый прийти на помощь после моей присяги на верность директору, но не имел намерения её приносить. Сам прекрасно справлюсь с проблемой.

— Вижу, ты совсем не удивлен встретив меня здесь? — Том решил не спорить попусту с будущим покойником и перешел на более актуальную для него тему.

— Я ожидал увидеть вас в Тайной Комнате, Лорд Волдеморт, Наследник Салазара Слизерина, величайшего из хогвартской четверки! — я на секунду насмешливо склонил голову, чествуя любителя всей этой пустой мишуры.

— Ты и это знаешь? Интересно откуда? — он удивленно приподнял брови. — Неужели от Дамблдора? Такая откровенность не свойственна старику!

— Что ты! Из директора информацию клещами не вытянешь. Я через отца выяснил кто такой Реддл на самом деле. Он бывший аврор и сохранил в Министерстве Магии кое-какие знакомства. А найти связь между Волдемортом и Слизерином было уже делом элементарной логики.

— Значит, сам догадался. — Призрак покачал головой с оттенком уважения. — Неплохо для второкурсника.

— Кстати оказался прав насчет Уизли. — Я кивнул в сторону лежащей на полу Джинни. — Они действительно твои тайные сторонники.

— А вот здесь ты ошибаешься. Мой дневник попал в её руки случайно. Впрочем, это пошло на пользу делу. В течение многих месяцев она вела этот дневник, поверяла мне все свои тревоги и горести, открывала сердце, впускала в душу…

Я слушал болтовню Тома, про себя думая, что ему всегда было присуще излишнее самолюбование, стремление заставить всех восхищаться собственной гениальностью. Наверное, сказался недостаток полученного в детском приюте внимания. Как гордится удачным обманом первокурсницы. Тоже мне выдающееся достижение! Также Реддлу свойственно чрезмерное усложнение планов. Вот зачем ему сейчас понадобился Гарри Поттер? Ведь чтобы возродится и обрести тело вполне достаточно Джинни Уизли. Нет, он решил одновременно покончить ещё и с Мальчиком-Который-Выжил, хотя даже не знал секрета моей силы. Ну и закономерно поплатился за самоуверенность, глупое стремление получить все и сразу.

— Кстати девочка всерьез влюблена в тебя. — Парень похабно подмигнул мне, вероятно надеясь смутить и вывести из равновесия.

— Любовь в одиннадцать лет? Что за бред? У неё вообще с головой все в порядке? Или может стоит обратиться в Святой Мунго?

— Не знаю. — Реддл был удивлен моей реакцией, но не прекратил петь себе дифирамбы: — Она рассказывала мне все, полностью доверяла свои тайны! Со временем я стал так силен, что начал контролировать её. Это Джинни Уизли открыла Тайную Комнату, задушила школьных петухов, накарябала угрозы на стене и натравила Слизеринского Змея на четырех грязнокровок, равно как и на кошку этого сквиба!

Призрак помолчал, наслаждаясь своей гениальностью, затем продолжил:

— Однако со временем Джинни что-то заподозрила. Она попыталась избавиться от дневника. И тут его нашел ты! Тот самый человек, с которым мне так хотелось встретиться! Джинни мне все рассказала про Гарри Поттера. Я должен был поговорить с тобой, узнать все из первых рук, втереться в доверие. Я показал тебе сцену поимки мною Хагрида. Сначала все шло неплохо: ты проникся доверием ко мне, проболтался о том, что являешься змееустом. Но потом показал дневник своей подружке Грейнджер. Впрочем, и это было ещё не самое плохое.

Слизеринец помрачнел, не желая признавать свою неудачу:

— Когда ты передал дневник Дамблдору, я пережил неприятное время. Но старый дурак даже не удосужился изучить его, а просто бросил валяться на одном из столов в своем кабинете. Потом он пригласил к себе Джинни Уизли для того, чтобы поговорить о ее учебе. Маленькая тупица не справилась с искушением и украла дневник прямо из-под самого носа директора!

Похоже для Тома все кретины и идиоты кроме него самого. Странно только что это он постоянно проигрывал! Я узнал о визите Джинни к директору, когда Мариэтта Эджком сплетничала про это с Падмой Патил, а потом проверил местоположение дневника по Карте Мародеров. Но надо было как-то реагировать на услышанную «новость».

— Директор очень могущественный волшебник хоть и совершает ошибки. Может он был очень занят чем-то важным? Или решил самоустраниться, предоставив событиям идти своим чередом? — Мне не нужна помощь, но Дамблдор может просматривать воспоминания животных и птиц. Поэтому надо показать, как я к нему отношусь. Пусть знает и делает выводы на будущее.

— Да мне плевать на Дамблдора! Уже много месяцев моей главной целью являешься ты! Было ясно, что ты вышел на след Наследника Слизерина. Из рассказов Джинни и личного общения я знал, что ты пойдешь на все, чтобы раскрыть тайну, особенно если нападению подвергнется твоя лучшая подруга. И я заставил Джинни написать на стене записку, украсть тело этой магглорожденной из лазарета, принести сюда и затаился. Я ждал, что ты придешь и не ошибся в этом. У меня к тебе много вопросов, Мальчик-Который-Выжил.

— И что ты хочешь узнать? — мне стал надоедать этот балаган.

— Как тебе удалось выжить при встрече со мной — величайшим из всех волшебников?

— А я то откуда знаю? Мне всего пятнадцать месяцев тогда было! Думаешь, лежащий в колыбели младенец может осознавать происходящее?

— Наверное, нет. — Нехотя признал будущий Темный Лорд. — Но неужели никогда не задавался данным вопросом? У тебя наверняка есть догадки. Поделись ими со мной или уничтожу весь отвар мандрагоры, и твоя подружка навсегда останется каменной! — он указал палочкой на бутыль.

— Всё скажу, только, пожалуйста, не делай этого! — я старался казаться испуганным ребенком, прекрасно осознавая, что выращенные профессором Спраут мандрагоры не последние в нашем мире. — Есть версия, что у меня огромный магический потенциал. Ведь только Великий Волшебник мог победить Темного Лорда!

— Ты сам то хоть в это веришь? — Том окинул меня скептическим взглядом. — Честно говоря, не слишком похож на выдающегося колдуна!

— Имеется и другое объяснение, если эта гипотеза тебя не устраивает. Лили Поттер пожертвовала собой ради сына, хотя Волдеморт предлагал сохранить ей жизнь. Меня спасла Жертва матери.

— А откуда ты знаешь об этом? — подозрительно прищурился слизеринец. — Если не осознавал происходящее?

— Дементоры в прошлом году пробудили воспоминания о событиях той ночи, потом неоднократно просматривал их на занятиях по окклюменции с отцом. А про заклятие Жертвы прочитал в старых книгах из семейной библиотеки Блэков. — Меня начало порядком утомлять такое поведение: то ему свои догадки изложи, то объясни, откуда они возникли! Какой всё-таки неугомонный призрак попался. Когда же, наконец, он обретет покой? Желательно вечный.

— Ну что же, это действительно похоже на правду. — Довольно улыбнулся Реддл. — Согласен, Жертва сильное контрзаклинание. Видишь ли, я давно заметил: между нами есть нечто до странности общее. Оба сироты, воспитаны магглами. Оба змееусты — возможно, единственные в Хогвартсе после самого Великого Слизерина. Мы даже внешне похожи.

— Только есть одно небольшое отличие: моих родителей убил ты! И зачем говоришь сейчас всё это? Надеешься, что брошусь тебе на шею в порыве «братской» любви? Зря стараешься: я тебя ненавижу! — крестраж в принципе не способен рассказать что-то неизвестное и полезное для меня, а Жидкая Удача не будет действовать вечно, поэтому какой смысл тянуть за хвост книззла?

— Так умри же тогда у моих ног захлебываясь проклятиями! — с пафосом провозгласил Наследник, вскидывая руки вверх и зашипел, обращаясь к безмолвной статуи: — Говори со мной Слизерин, Величайший из Хогвартской Четверки!

Все-таки любовь Тома к театральным позам исправит только могила. Ничего, сейчас мы это ему быстро устроим. Притворяясь испуганным, я медленно пятился, отступая к колоннам. Огромное лицо статуи зашевелилось. Гигантский рот медленно открылся, превращаясь в огромную дыру. И нечто шевелилось внутри этой дыры, выползая из её глубин. Я быстро спрятался за одну из колонн в форме переплетенных змей и крепко зажмурился на всякий случай. Нечто невероятное свалилось на пол Тайной Комнаты. Я почувствовал вибрацию и острый приступ дежа-вю. Затем раздалось шипение Реддла:

— Убей его!

Василиск приближался ко мне. Было слышно, как тяжёлое тело змея грузно скользит по пыльному полу. Пора! Я взмахнул волшебной палочкой в сторону клетки и сказал:

— Фините Инкататем!

Под сводами Тайной Комнаты раздался не звучавший здесь от самой постройки школы громкий петушиный крик:

— Ку-ка-ре-ку!

Услышав гибельный для себя звук, василиск зло зашипел и начал яростно извиваться. Но спрятаться ему было некуда. Петухи кукарекали не переставая и скоро Король Змей забился в агонии. Его движения становились все слабее и слабее, шипение перешло в тихий свист, а затем всё закончилось. Исконный обитатель подземелья был мертв. Словно чувствуя это, одновременно замолчали и петухи.

— Ну что же должен сказать не плохо. — Раздался спокойный даже скучающий голос будущего Волдеморта: — На самом деле так даже лучше. У тебя волшебная палочка и у меня. Давай сразимся как мужчины!

Нашел дурачка! Пусть гриффиндорцы дерутся по правилам. Им привычно. Не отвечая на вызов слизеринца, я поставил клетку с ненужными теперь петухами на пол, быстро перебежал за змеевидными колоннами на более удобную позицию, вскинул палочку и прокричал:

— Акцио, дневник Тома Реддла!

С тихим шелестом книжка прилетела мне в руки. Избегая заклинаний сообразившего что к чему противника, я быстро подскочил к мертвому змею и с размаха насадил её на один из его нижних клыков. Тайную Комнату пронзил длинный, страшный, отчаянный вопль. Потоки чернил брызнули из дневника, пролились мне на руки, потекли на пол. Призрак извивался и корчился, выл и стонал, и наконец просто исчез. Палочка со стуком упала на пол, после чего воцарилась тишина.

Я осторожно огляделся и медленно подошел к безучастно лежащей на полу Гермионе. Судя по всему, она была в порядке. Можно конечно оживить её прямо сейчас так как отвар мандрагоры под руками. Но для растирания окаменевшего нужно раздеть догола. Вряд ли девочке такое понравится, когда очнется. Поэтому пусть уж лучше лечением займется школьный колдомедик. И тут Джинни пошевелилась, издав слабый стон. Без колебаний я вскинул свою волшебную палочку:

— Петрификус Тоталус!

В мои планы не входило вытаскивать рыженькую из Тайной Комнаты. А то ещё потом нафантазирует себе невесть что! Пусть этим вопросом озаботится Дамблдор. Должен же он самостоятельно сделать хоть что-то полезное. В конце концов, спасать учеников — прямая обязанность директора.

Взяв бутыль с ценным отваром, прихватив клетку с петухами и мантию-невидимку, я с помощью Вингардиум Левиоса аккуратно отлеветировал окаменевшую Гермиону в тоннель. Каменные стены с тихим шипением закрылись за нами. После перехода вверх по тоннелю мы достигли входа в трубу. Крепко прижав к себе тело девочки, я сел на метлу и полетел к выходу из Тайной Комнаты.

Глава 17

Я стоял перед огромным настенным зеркалом в гостиной дома Блэков и напряженно всматривался в дымчатую глубину старинного стекла. Отражавшийся в нем черноволосый зеленоглазый мальчишка за последнее время благодаря постоянным тренировкам заметно вытянулся и окреп. Непокорные волосы коротко острижены и тщательно причесаны. Глаза за овальными стильными очками смотрели серьезно. На этом все изменения исчерпывались. Я снова сосредоточился, изо всех сил желая удлинить свой нос. Кончик его зачесался и очень захотелось чихнуть. Но больше никаких превращений с моим носом не произошло.

— Не получается?

Я вздрогнул и обернулся: увлеченный тренировкой совсем не заметил, как в комнату вошел Сириус.

— Почти нет. Не понимаю, как достичь трансформации.

— Всегда трудно в начале. Потом будет значительно легче. — Попытался успокоить и ободрить меня крестный.

— Я тренируюсь уже два года. Целых два года! Но получается только изменить цвет волос и глаз. — Для наглядности я превратился в голубоглазого блондина типа Драко Малфоя.

— Послушай сынок, может тебе стоит стремиться изменить не какую-то часть своего тела, а постараться превратится целиком? — неуверенно предложил отец.

— Думаешь, так будет легче? — я скептически посмотрел на него.

— Возможно. Если ты сумеешь почувствовать свою внутреннюю сущность, а затем слиться с ней в единое целое.

— Это упражнение для подготовки анимагов, — раздраженно поморщился я. — а метаморфизм нечто совсем другое!

— На самом деле разница возможно не столь уж и велика. — Покачал головой Бродяга. — Ты читал книгу Дайлис Денверт «Трансфигурация человека»?

— Нет. Как-то не довелось. А у Тома Реддла были иные интересы.

— Так вот. По её теории оборотень, вейла, анимаг и метаморф это различные аспекты одного и того же явления[12]. — Объяснил бывший Мародер. — Оборотень самая низшая ступень. Превращается только в определенного зверя только в конкретное время и сам этот процесс совершенно не контролирует. Далее вейла. Превращается только в птицу, но в любое время и сама данный процесс частично контролирует. Затем анимаг. Превращается в одного какого-то зверя в любое время и сам процесс контролирует. Потом идет метаморф. Превращается в любого зверя в любое время и сам процесс полностью контролирует.

— Почему в любого зверя? Метаморф же принимает облик других людей. Хотя… Точно! — я хлопнул себя по лбу, вспомнив эпизод из прошлой жизни. — Ведь Тонкс легко отращивала себе поросячий пятачок! А Виктор Крам превращался наполовину в акулу — выходит он тоже метаморф? Ведь анимаги не могут трансформироваться только частично. Получается, что я также могу создать себе части тела животного?

— Или полностью превратиться в зверя. Хотя не обязательно этим ограничиваться. — Добавил бывший аврор. — Метаморфизм полезен не только для маскировки, но и как способ изменения тела. Ты можешь превратиться в более сильного, быстрого, ловкого человека. Можешь улучшить свое зрение, слух, обоняние или действовать в бою одинаково хорошо обеими руками. Можешь ускорить регенерацию тканей в случае ранения.

— Заманчивые возможности! Вот только для них мне сначала необходимо полностью овладеть своей способностью. Ладно. Спасибо за совет. Попробую последовать ему. А твои родители знали о том, что ты анимаг?

— Точно сказать не могу. Возможно, они догадывались об этом. — Неохотно ответил отец. — Давай не будем говорить про них. Мне неприятна данная тема.

— Они все равно остаются твоими родителями, что бы между вами не случилось в прошлом! — С жаром стал доказывать я. — Гарри Поттер вырос без папы и мамы, но как бы много отдал за то, чтобы жить с ними!

— Это совсем другое дело! — резко помрачнел крестный. — Ты не понимаешь, о чем говоришь. Орион и Вальбурга далеко не Джеймс и Лили!

— Тебе конечно виднее. Но в прошлой жизни я узнал, что у них тоже были свои недостатки. Первоначально меня это потрясло. Но потом я смог принять их такими, какие они есть. Нельзя судить о людях поспешно. Вспомни, что твой младший брат Регулус на самом деле оказался вовсе не таким, каким ты его считал все эти годы. Он нашел в себе силы выступить против Волдеморта даже ценой собственной жизни. Значит, ты можешь ошибаться и в отношении своих родителей.

— Не понимаю, как вообще можно оправдать их поведение. — Потрясенно произнес глава рода Блэков. — Они совершали просто чудовищные поступки!

— Оправдать, возможно, и нет, а вот объяснить — да. Расскажи то, что наболело на душе, а я постараюсь помочь тебе хотя бы понять своих родителей, если не можешь простить. Не хочу спокойно смотреть, как тебя терзают воспоминания.

— Они не одобрили выбор мной Гриффиндора. — Начал обличать Сириус, выплескивая из себя старую боль, скрывать которую был уже не в силах. — Считали, что я должен был стать как все Блэки слизеринцем.

— Но при этом позволили тебе оббить свою спальню в ало-золотые цвета факультета? — я недоверчиво посмотрел на него. — Скорее родители были разочарованы тем, что ты нарушил семейную традицию, не пошел по тому пути, который они сами для тебя выбрали, и считали, что на нём их сыну будет лучше. Но со временем смирились с твоим решением: ведь многие выдающиеся маги тоже были питомцами Гриффиндора, так что причин ненавидеть дом Годрика у них не было.

— Они возражали против моего выбора друзей. — Продолжил излагать свои обвинения отец. — Считали Мародеров неподобающей компанией для наследника древнейшего и благороднейшего семейства Блэк.

— Вполне естественно. — Я пожал плечами. — Люпин и Петтигрю были полукровками из малоизвестных семей. А Джеймс Поттер из рода магглолюбцев, да к тому же ещё и предатель крови, так как женился на магглорожденной. Из-за них ты попал под влияние Дамблдора, а потом и в тюрьму. Если отбросить в сторону снобизм Блэков, то твои родители вели себя как многие другие люди, в том числе и магглы. Ведь и Грейнджерам далеко не всё равно с кем именно дружит их единственная доченька!

— Также отец и мать запрещали мои увлечения. — Припомнил ещё одну обиду Сириус. — Моя любовь к мотоциклам приводила родителей в ярость!

— Они были хотя бы последовательными в этом. В отличие от других чистокровных, которые заявляют, что пальцем не притронутся к маггловским артефактам, а сами прячут в гараже летающий Роллс-Ройс. Такое честное отношение достойно уважения.

— Ладно, допустим. Но они вынудили меня убежать из семьи! — не желал сдаваться Бродяга. — Разве нормальные родители так поступают?

— Разумеется, нет. Но при этом позволили тебе забрать Связное Зеркало и оставили в неприкосновенности твою комнату. Как ты считаешь, почему? Может, надеялись, что ты одумаешься и вернешься домой?

— Что ты говоришь, Фомальгаут? О каком возвращении блудного сына могла идти речь? — горько усмехнулся крестный. — Они же выжгли меня с гобелена Блэков!

— Да? А почему тогда Кикимер выполняет все твои приказы? — Задал я резонный вопрос, на который давно пытался найти ответ. — Вот тётю Андромеду тоже выжгли с гобелена так Нимфадоре он и не подчинялся.

— Не знаю. — Отец равнодушно пожал плечами. — Никогда не задумывался над этим.

— Кстати такая странность касается не только одного эльфа: ведь деньги и дом тоже достались тебе. Причем в прошлой жизни ты смог даже завещать их мне — своему крестнику. Хотя сам Альбус Дамблдор — выдающийся знаток магии и Верховный Чародей Визенгамота — сильно сомневался в законности данного акта!

— И чем, по-твоему, это можно объяснить? — заинтересовался Сириус.

— Конечно, полной уверенности у меня нет. Но предполагаю, что твое изгнание из семьи на самом деле являлось инсценировкой для окружающих. Орион и Вальбурга специально отправили детей в разные лагеря, чтобы при любом раскладе один из вас уцелел и сумел продолжить Род Блэков. Кроме того при таком развитии событий в случае победы светлой стороны ты мог перед Дамблдором заступиться за Регулуса. А в случае победы темной стороны он сумел бы вымолить у Волдеморта пощаду своему старшему брату.

— Ну у тебя и гипотеза! — недоверчиво хмыкнул экс-аврор. — Сразу видно когтевранца по смелому полету мысли!

— Она учитывает хитрость Блэков и объясняет имеющиеся факты. У тебя есть иное объяснение ранее озвученным странностям? — я с интересом посмотрел на него.

— Пока нет. — Был вынужден признать крестный. — Возможно, впоследствии появится.

— А насчет своих родителей все же подумай как-нибудь на досуге. — Я понимал, что вряд ли Бродяга быстро пересмотрит свое отношение к отцу и матери, но считал своим долгом хотя бы подтолкнуть его к первому шагу в данном направлении. — Кстати, что ты скажешь про финал истории с Тайной Комнатой?

— Думаю, что он получился слишком пафосным. — Сириус обрадовался возможности сменить тему. — Златопуста Локонса похоронили около Хогвартса, так как якобы он погиб защищая детей. Траурная церемония вышла невероятно помпезной. Правда, Уизли скромно похоронили Рональда на кладбище в Оттери-Сент-Кэтчпоул. Прости, но вручение вам с Гермионой медалей за особые заслуги перед школой тоже часть официоза.

— Так оно и есть, поэтому не извиняйся. — Я кивнул головой, полностью соглашаясь с мнением отца. — Но это все внешняя шелуха, а мне важно знать истинную подоплеку событий. Что говорят твои друзья авроры по поводу гибели ученика и профессора?

— Они отказались от детального расследования происшествия, удовлетворившись официальной версией случившегося. — Бывший заключенный Азкабана скривился как от зубной боли. — Все же ты оказался прав: Верховный Чародей сильнее Начальника Аврората. Зачем Скримджеру наживать себе такого врага?

— А что Уизли? Неужели тоже молча проглотили гибель одного из своих детей?

— Как я узнал, Дамблдору удалось успокоить Молли и Артура. Он рассказал им, что Рональд погиб по вине Волдеморта от взгляда василиска пытаясь спасти сестру. Не забыл упомянуть и Люциуса Малфоя, подложившего Джинни дневник Тома Реддла. Теперь рыжие будут ещё больше ненавидеть блондина.

— Вряд ли Артур что-то сможет предпринять против Люциуса. — Я пожал плечами. — Силенок не хватит. А от ненависти ещё никто не умирал.

— Но Малфою пришлось уйти с поста Главы Совета Попечителей Хогвартса. — Продолжил крестный. — Им стал теперь Элфиас Додж.

— Ожидаемая кандидатура. Марионетка Дамблдора. Влияние старика возрастет ещё больше. Надеюсь, ты показал ему свое отношение к тому, что твой сын подвергался страшной опасности, сражаясь с василиском?

— Ещё как! — довольно усмехнулся Сириус. — Я сказал Альбусу много «ласковых» слов по поводу его заботы о детях. Хотя формально он не причем: ведь директора не было в школе, когда ты спустился в Тайную Комнату. Кстати это хороший предлог чтобы забрать тебя из Хогвартса хотя бы на год. Ведь на третьем курсе все равно не произойдет ничего серьезного. Что скажешь?

— Прости отец, но последние события наглядно показали, что мне надо постоянно присутствовать в школе и держать руку на пульсе событий. Нельзя оказаться не в курсе замыслов старика.

— Я все понимаю. — Он разочарованно вздохнул и продолжил рассказ: — В ответ на претензии по поводу безопасности сына директор предложил мне войти в Совет Попечителей Хогвартса вместо Люциуса.

— Вот как? Интересно! Он хочет провести туда ещё одного своего человека и заодно столкнуть Блэков с Малфоями лбами. Опять же чтобы успокоить тебя, якобы дав возможность контролировать судьбу сына и покрепче привязать к Британии.

— Так соглашаться или нет? — спросил Сириус. — Я обещал что подумаю.

— Надо сначала прикинуть какие это может иметь последствия. Фадж и Амбридж как сторонники Малфоя конечно будут недовольны такой кандидатурой. А вот Скримджер и Боунс напротив скорее поддержат твое избрание. Сами члены Совета отнесутся настороженно или нейтрально. В общем, думаю, стоит согласиться. В конце концов, всегда можно подать в отставку.

— Отлично! — крестный обрадовался, получив новое поле деятельности. Похоже, ему порядком наскучило сидеть дома, праздно проводя время. К тому же сказывалось отсутствие Риты, встречи с которой ранее давали выход неуемной энергии Бродяги.

— Постарайся добиться авторитета в Совете. Это может оказаться полезным для наших планов.

— Ты серьезно? — он удивленно посмотрел на меня. — Конечно, я смогу быть в курсе событий в школе и рассказывать тебе о них. Но даже если впоследствии стану Главой Совета Попечителей Хогвартса, все равно не сумею противостоять Альбусу. Ведь даже куда более влиятельный Люциус Малфой не справился с данной задачей.

— С течением лет многое может измениться. Альбус к счастью не вечен. Сейчас мы не знаем, кто именно придет ему на смену. Но вот иметь рычаг влияния на нового директора будет совсем не лишним.

— Понятно. Сделаю для этого все от меня зависящее. Кстати как тебе наследство одного из четырех Основателей Хогвартса в Тайной Комнате? — полюбопытствовал глава рода Блэков. — Надеюсь, не разочарован им?

— Отец, хоть ты не подкалывай! — возмущенно воскликнул я. — Мы с Гермионой перевернули вверх дном всю Тайную Комнату но, как и следовало ожидать, ничего полезного там для себя не нашли.

— Да? Очень жаль! А почему ты этого ждал? — не понял Сириус. — Слизерин был одним из величайших чародеев прошлого! Сложно даже представить какие бесценные сокровища могли там храниться: артефакты, оружие, книги, зелья, драгоценности и деньги, в конце концов!

При мыслях о трофеях лицо бывшего Мародера приняло мечтательное выражение. Оно и понятно: в детстве успел наслушаться выдумок о наследстве Основателей ходивших среди чистокровных волшебников!

— Был. Вот только с тех пор прошла тысяча лет. Артефакты и оружие, скорее всего, забрал с собой сам Салазар Слизерин уходя из Хогвартса. Например, его медальон перешел через поколения к Гонтам. Деньги и драгоценности тоже пригодились ему в изгнании. Зелья за десять веков давно разложились на составные части или просто испортились. Кто рискнет применить их к себе? Уж точно не я! А книги просто безнадежно устарели.

— Но почему? Ведь Салазар являлся Великим Волшебником! — крестный не желал поверить в очевидное и расстаться с мечтой. — Он наверняка изложил в записях свои тайные знания в различных областях магии.

— Потому что магическая наука не стоит на месте. Вспомни хотя бы для начала, сколько новых зелий было создано за один лишь наш век. Аналогичная картина будет и в других сферах. В современном мире Слизерин вряд ли сможет даже сдать СОВ. Слишком большие пробелы в знаниях обнаружатся у него.

Бродяга не нашел что ответить и разочарованно замолчал. Я постарался утешить его как мог:

— Находись в Тайной Комнате что-то по-настоящему ценное, его забрал бы себе Том Реддл, попавший туда гораздо раньше нас. Но даже тогда единственным сокровищем данного места оставался василиск. Вот его яд, клыки и шкура действительно очень полезное приобретение.

— Но зачем в таком случае вы там так долго рылись? — не понял Сириус. — Если ты заранее знал, что ничего стоящего не обнаружишь?

— Чтобы не вызвать подозрений у Дамблдора конечно же. Ведь он наверняка ожидал именно такой реакции от парочки любопытных второкурсников-когтевранцев. Вот, наверное, старик посмеивался над нами втихомолку!

Я немного помолчал и добавил, покачав головой:

— Нет, отец, сокровища Слизерина в Тайной Комнате такая же байка чистокровных как сейфы Основателей Хогвартса в Гринготтсе.

— А разве это тоже вымысел? — удивился глава рода Блэков. — Я всегда верил, что в банке действительно есть сейфы Основателей.

— Просто вспомни, когда жили Основатели Хогвартса. И когда именно был основан Гринготтс. И сколько было восстаний гоблинов за тысячу лет. Кроме того, все достояние Основателей перешло их детям и внукам. Неужели они стали бы хранить свое наследство для грядущих поколений? Разумеется, нет! Они использовали его сами и почти все растранжирили за минувшие века. Хотя кое-что конечно осталось. Например, чаша Пуффендуй через многие поколения перешла к семейству Смитов. Пока старая Хэпзиба по глупости не показала её юному Тому Реддлу. Но даже он не сумел разыскать много реликвий, хотя очень сильно старался!

— Значит, рассчитывать на наследие Основателей не приходится? — уточнил бывший Мародер.

— Разумеется, нет! Мы сможем использовать только современные зелья и артефакты, которые ещё сначала надо где-то купить или достать. Поэтому не стоит тешить себя пустыми иллюзиями!

— Хорошо. — Бродяга посмотрелся в зеркало и поправил свою новую синюю мантию: — Не слишком ли она вычурна? Ещё буду привлекать лишнее внимание в толпе?

— Думаю для Франции как раз самое то. — Я утвердительно кивнул головой. — Там в ходу импозантные одежды.

— Обязательно ли ехать за границу именно сейчас? — обеспокоенно спросил экс-аврор. — Может лучше выждать ещё год?

— Сейчас самый удобный момент. Второй курс закончился в полном соответствии с планами директора, все его замыслы удались. И члены Ордена Феникса за полтора года безрезультатной слежки утратили «постоянную бдительность». — Объяснил я отцу свои резоны: — А вот как раз после третьего курса Дамблдор и его подручные насторожатся. Сам знаешь, какие там должны произойти события.

— Помню, ты мне рассказывал. Но что будет, если старику станет известно про нашу поездку?

— Ничего страшного не случится. — Я спокойно пожал плечами. — Сейчас ты сможешь объяснить её желанием хорошо отдохнуть и развлечься, показать сыну как живут иностранные волшебники и купить нужные вещи. Подозрений вызовет минимум.

— Почему ты отказался составить компанию Грейнджерам? — поинтересовался Сириус. — Ведь они предлагали нам поехать вместе или взять одного тебя с собой.

— С их стороны это была простая благодарность за спасение единственной дочери. Грейнджеры все же не Уизли оставившие меня на съедение бульдогам тетушки Мардж, а сами укатившие всей семьей в Египет. Но не забывай, что нам надо провернуть пару тайных дел. Не хочется прятаться ещё и от Грейнджеров. Да и наша группа привлечет много лишнего внимания. Если Дамблдор пронюхает, то посадит нам на хвост своих людей.

— Понятно. Значит, нас ждет Париж? — мечтательно ухмыльнулся Бродяга. — Париж, Париж! Ты в синеве ночной огнями яркими горишь.

— Да. Кстати что там у тебя? — я кивнул на небольшой предмет, который он все время нашего разговора держал в левой руке.

— А, это… — Почему-то смутился крестный. — Флейта Хагрида. Вот разбирал твои вещи и нашел её. Вспомнил прошлое.

— А что ты когда-то интересовался музыкой? — изумленно спросил я.

— Разве я никогда тебе не рассказывал в прошлой жизни? — удивился в ответ отец. — Мы же в юности хотели создать квартет «Мародеры». Сохатый очень увлекся этой идеей, купил нам всем музыкальные инструменты в магазине Доминика Маэстро. Я играл на саксофоне, Джеймс на контрабасе, Ремус на скрипке, а Питер на трубе. Правда, дальше нескольких репетиций дело не пошло. Тут мы как раз окончили Хогвартс. Вступили в Орден Феникса. Потом война разбросала нас. Но я всегда имел необъяснимую тягу к духовым инструментам.

Бродяга поднес к губам флейту и тихонько подул в неё. Раздался тонкий чистый звук, от которого защемило сердце. Бывший узник Азкабана продолжил извлекать звуки, постепенно сливавшиеся в нежную грустную мелодию. По его лицу текли слезы.

Глава 18

Мы с отцом гуляли по волшебной деревне около Парижа, до которой удобно доехали с платформы 7 и 1/2 на станции Кинг-Кросс. Я с любопытством смотрел по сторонам, не переставая искренне восхищаться соседней страной. Все же Франция более либеральна и открыта миру, чем Англия. Тут гораздо больше иностранных магов и более терпимое отношение к представителям нечеловеческих рас и полукровкам от смешанных браков с ними. Конечно, полувейлой или полувеликаном и у нас никого не удивишь, но здесь встречаются даже потомки человека и домового эльфа! Фанатиков чистоты крови тут раньше, правда, также хватало, но они погибли, сражаясь на стороне Гриндевальда. Атмосфера колдовского Парижа тоже завораживала, казалось в самом воздухе разлито что-то легкое, пьянящее, заставляющее забыть о заботах и предаться развлечениям и отдыху. Вот на стене висит афиша о концерте хора нимф в Парижской Опере. А здесь прямо на улице устроили выставку своих картин известные художники-маги. За углом среди увитых зеленью и цветами домов выступает бродячий фокусник, жонглируя водяными пузырями с живыми золотыми рыбками. Рядом в уютном сквере среди прохлады журчащих фонтанов стоят столики маленького ресторана, в котором можно сытно покушать и выпить бутылочку эльфийского вина. Тут можно было гулять часами, постоянно открывая для себя новые интересные места.

Разумеется, семейство Блэков прониклось общим настроением магической Франции, беззаботно проводя время как все обычные туристы. Целую неделю мы осматривались, посещали местные достопримечательности, в частности мемориал жертвам войны с Гриндевальдом на кладбище Пер-Лашез. Там пылает вечный волшебный Губрайтов огонь, зажженный после победы в 1945 году самым известным французским чародеем Николасом Фламелем. Также посмотрели дом великого алхимика на одной из улиц Парижа и знаменитую кондитерскую Люка Мильфёя, который некогда травил магглов своими сладостями. Но от Министерства Магии Франции предпочли держаться как можно дальше: там вполне могли найтись волшебники, способные, не смотря на всю маскировку, опознать Мальчика-Который-Выжил. В волшебных лавках Парижа также хватало удивительных товаров. Например, тут продавалась модная одежда из шелка акромантулов. Правда и стоила она баснословно. Мы купили безразмерную бисерную сумочку, комплект волшебной косметики, говорящее зеркало и много чего ещё. Денег потратили довольно много, но зато теперь долго не придется ломать голову над тем, что подарить Гермионе на день рождения или Рождество. Заодно убедились, что за нами никто не следит.

— Что? — задумавшись, я не сразу сообразил, что Сириус задал мне какой-то вопрос.

— Сынок, думаешь это хорошая идея? Может было бы лучше заказать всё необходимое в Лютном Переулке? — повторил он. — Мне доводилось участвовать в рейдах, которые устраивали там авроры в первую войну с Волдемортом. Ведь Пожирателям Смерти требовалось много всего: запрещенные артефакты, лекарства, яды, ингредиенты для зелий, различные магические растения и животные, незарегистрированные волшебные палочки. Так что имею представление к кому из тамошних темных дельцов можно обратиться.

— К сожалению, после тех рейдов тебя там запомнили многие. — Ответил я бывшему аврору. — Да и Дамблдор имеет в Лютном своих людей, которые сразу донесут, что кто-то делает подозрительные покупки. Хотя в период войны с Гриндевальдом у него была широкая осведомительная сеть и во Франции. Но надеюсь, от тех международных контактов мало что сохранилось: столько лет прошло!

— А ты уверен, что знания Волдеморта не устарели? — задал резонный вопрос крестный. — Тоже ведь много воды утекло с той поры под мостами над Сеной.

— Возможно, некоторые из нужных людей за прошедшее время закрыли свой бизнес, но надеюсь не все. — Неуверенно ответил я. — Скоро мы это выясним. Главное для нас убедительно сыграть свои роли. Помни: мы чистокровные волшебники сочувствующие идеям Пожирателей Смерти, однако сами ни в чем предосудительном не замеченные. Но сейчас выполняем одно маленькое щекотливое поручение твоих старых знакомых.

— Легенда звучит убедительно. — Недовольно проворчал бывший Мародер. — Но вполне ли надежна маскировка?

— Не беспокойся. Все продумано. — Я ещё раз критически оглядел Бродягу. На него была наведена иллюзия не примечательного мужчины среднего возраста с карими глазами, русыми волосами, усами и бородой, подстриженными по моде английских магов. Одежда тоже полностью соответствовала заявленному социальному статусу владельца, являясь неброской, но подобранной с хорошим вкусом. Себе я также поменял цвет глаз и волос став похожим на отца. А посредством Старящего зелья временно стал восемнадцатилетним. Присутствие тринадцатилетнего мальчишки рядом со взрослым выглядит подозрительно, а вот старшекурсник или даже выпускник вполне может принимать участие в темных делах своего папаши.

— Кажется здесь. — Мы подошли к небольшой лавочке с вывеской «Диковины далеких стран».

Внутри посетители буквально терялись среди безделушек и сувениров, привезенных со всех концов магического мира. Тут были отравленные стрелы пакваджи, вещи дварфов Северной Европы, накидки африканских колдунов из шкуры нунды, головные уборы индейских шаманов Бразилии из перьев волшебных птиц. Мое внимание привлек огромный яркий ковер с бахромой по краям.

— Это персидский ковер-самолет. Изготовлен ткачами-магами из шерсти единорога. — Вкрадчиво пояснил незаметно подошедший хозяин — лысый толстячок лет пятидесяти. Указав на маленький, немного мохнатый, затягивающийся сверху мешочек с длинным шнурком, позволяющим носить эту вещицу на шее, он продолжил: — А вот мешочек из кожи ишаки. Только хозяин может достать из него содержимое. Очень редкая вещь!

— А там что такое? — Сириус показал на низкий кувшин с длинным носиком в дальнем углу помещения.

— Индийская призрачная лампа. В ней сгорает специальное благовоние, отпугивающее призраков, чтобы не мешали вам в повседневной жизни. Они ведь порой бывают очень надоедливы. — Толстячок застенчиво улыбнулся, желая произвести на потенциальных клиентов приятное впечатление. — Как видите огромный выбор различных диковин. Я месье Бонасье. Чем могу вам служить, уважаемые?

— Видите ли, месье Бонасье. — Начал издалека крестный. — Нам нужны некоторые очень редкие ингредиенты для зелий. И один мой хороший знакомый посоветовал обратиться к вам, отрекомендовав как человека способного достать уникальные товары.

— Эээ, ну я собственно не занимаюсь специально ингредиентами для зелий. — Замялся толстячок. — Просто иногда попадаются среди товаров. А как зовут вашего товарища?

— Ивэн Розье. — Спокойно ответил глава рода Блэков, глядя прямо в глаза собеседника.

— Но ведь он давно умер? — удивился хозяин, демонстрируя неплохую осведомленность о судьбе своего бывшего клиента.

— К сожалению, да. — Подтвердил отец. — Последний раз мне довелось общаться с ним двенадцать лет назад. Как быстро летит время. Достойный был человек, мир праху его!

— Я слышал, Ивэн Розье примкнул к магам, выступившим против Министерства Магии Англии. — Заметил месье Бонасье, смотря на нас хитрыми глазами, в которого алчность боролась с осторожностью. — И его даже вроде бы объявили преступником.

— Это не более чем слухи: Визенгамот не доказал его вину. — Отрицательно покачал головой бывший узник Азкабана. — Ивэна просто убили при задержании, чтобы он не сумел оправдаться. К сожалению, в то время по простому подозрению погибло немало порядочных людей, вся вина которых состояла только в том, что они чистокровные из известных семей. Такие как Патрик Паркинсон или Бальтазар Забини.

— Очень печально, месье. Выражаю вам соболезнования. — Бонасье изобразил скорбную мину и нервно потер руки. — А что именно хотите приобрести?

Бывший Мародер молча вручил ему длинный пергаментный свиток. Продавец начал изучение обширного списка.

— К сожалению, слез феникса в свободной продаже нет. — Заметил он дочитав до конца. — Их приобрести не легче чем Эликсир Жизни. Могу предложить вам взамен кровь единорога. Сохранность гарантирую и цена приемлемая.

— Благодарю, но мне она не нужна. — Отрицательно покачал головой крестный. — Может у вас есть в наличии кровь ре-эма?

— Пожалуй, немного найдется, но цена будет высокой. Сами понимаете: её доставляют издалека. Кровь дракона тоже обойдется в круглую сумму, так как её сложно добыть. Яд акромантула правда стоит дешевле.

Бродяга и Бонасье погрузились в обсуждение стоимости различных ингредиентов. Я же все время молчал, внимательно следя за разговором и делая вид, что учусь заключать сомнительные сделки.

— Деньги для меня не проблема. — Произнес тоном человека не привыкшего считать содержимое своего сейфа глава рода Блэков. — Главное достаньте все что нужно и я вам хорошо заплачу.

— Пожалуйста, оплату производите наличными. Не хочется, чтобы нашими делами заинтересовались в Гринготтсе, если отследят банковский перевод.

— Естественно. Нам излишнее внимание тоже ни к чему. У меня достаточно золота чтобы оплачивать свои увлечения.

— А вы не боитесь грабителей, месье? — в голосе толстячка послышалась скрытая угроза. — Просто у нас тут самые разные личности обитают. Как бы чего не вышло…

— Не боюсь. — Холодно ответил бывший аврор. — Так как в состоянии защитить себя и свои деньги. Хотя конечно в жизни всякое бывает. Но мои близкие друзья в Англии знают, куда и зачем я отправился. Они будут сильно огорчены моим исчезновением и захотят выяснить, кто виноват в этом, чтобы наказать его.

— Хорошо иметь таких «друзей» как у вас, месье! — понимающе улыбнулся Бонасье. — Надеюсь, вы согласны зафиксировать достигнутые нами договоренности в Магическом Контракте и скрепить его отпечатком своего фамильного кольца?

— Видите ли, в чем дело. — Сириус замялся, изображая колебания. — Главой Рода до сих пор является мой престарелый отец, который очень ценит покой и не хочет, чтобы его вовлекали в разные дела. Он давно передал мне финансы семьи, но фамильное кольцо до сих пор носит сам.

Имея в своем распоряжении два фамильных кольца Поттеров и Блэков, мы не могли их использовать. Ведь каждое такое кольцо уникально и сразу укажет истинную личность поставившего печать. А подделать чужое кольцо не мог даже я, несмотря на все знания Волдеморта, так как он просто никогда не интересовался подобными вещами. Для нашего продавца объяснение отца показалось достаточно убедительным. Скорее всего, истолковал его как нежелание раскрывать инкогнито. В итоге Бонасье согласился на то, что покупатель подпишет договор своей волшебной палочкой. Создав Контракт, он протянул его крестному для ознакомленья. Тот внимательно прочитал и передал мне.

— Что скажешь, сынок?

Тщательно просмотрев документ я обратил его внимание на пару неясных моментов в отношении обязательств продавца. Бродяга одобрительно кивнул довольный сыновней сообразительностью и потребовал изменить формулировки соответствующих пунктов. Наконец Контракт был одобрен и подписан обеими сторонами.

— Хочу попросить вас ещё об одной услуге. — Обратился крестный к продавцу. — Мне нужно приобрести некоторых волшебных животных. Не подскажите к кому лучше обратиться с этим делом?

— Ну знаю одного дельца, который занимается всякими тварями. Но в чем будет моя выгода, если сведу вас с ним?

Сириус не нашел что ответить столкнувшись с такой алчностью торговца. Я поспешил прийти к нему на помощь, стараясь внешне соблюдать максимальную почтительность:

— Позвольте внести предложение, отец.

— Говори, сынок. — Разрешил он, окинув меня благосклонным взглядом.

— Многие артефакты и раритеты, привезенные из далеких стран, могут оказаться очень полезными. — Я кивнул на витрины. — Мы могли бы приобрести некоторые из них в дополнение ко всему остальному. В обмен на знакомство со специалистом по тварям. Возможно, подобная сделка заинтересует месье Бонасье?

Бывший Мародер вопросительно посмотрел на него.

— Хорошо. Я согласен. Давайте составим Контракт.

Глава рода Блэков явно был недоволен таким недоверием торгаша, но спорить не стал, быстро прочитав и подписав созданный им документ. Тот также поставил росчерк своей короткой изящной волшебной палочкой из красного дерева и громко позвал:

— Квазим!

— Что прикажете, хозяин? — перед нами возникло лопоухое существо со сморщенной противной физиономией. Более уродливой эльфийки ещё встречать не доводилось. По сравнению с ней даже Кричер казался красавцем. Впрочем, не стоит судить о характере существа по её внешности.

— Приведи Экоршёра. Скажи, что дело очень важное и срочное. — Сказал Бонасье.

Молча поклонившись хозяину, она исчезла с тихим хлопком. Через несколько минут эльфийка появилась снова, но уже вместе с гоблином, судя по всему вышеупомянутым Экоршёром. Внешний вид последнего полностью соответствовал его имени[13]. Не хотелось бы встретиться с ним один на один в какой-нибудь подворотне. Впрочем, он тоже, похоже, не пришел от нас в восторг.

— Что вам нужно? — проскрипел он, цепко охватывая нас злобным взглядом.

— Это мои клиенты из Англии — очень надежные люди. — Ответил своему знакомому месье Бонасье. — Они хотят приобрести у тебя несколько зверюшек и способны за них заплатить.

— Да? Хорошо если так. — Похоже, гоблина не сильно убедили слова толстячка. — И кто же конкретно вам нужен?

Бродяга передал Экоршёру свиток, на этот раз небольшой. Тот внимательно прочитал его и посмотрел на крестного.

— Дорого же они вам обойдутся. — Хрипло сказал он и назвал цену: — Тысяча галеонов.

— Почему так много? — поинтересовался отец. — Все эти твари по частям стоят гораздо меньше чем целиком.

— Цена риска. — Пояснил гоблин, пожимая плечами. — Вы представляете, что будет, вырвись случайно хоть одна из зверюшек на свободу? Если сбегут, то поставят на уши магглов, а потом и авроры нагрянут. В виде ингредиентов для зелий они не способны причинять неприятности, потому и стоят дешевле. Кстати вы продумали безопасность транспортировки?

— Об этом не беспокойтесь. — Ледяным тоном ответил бывший узник Азкабана. — У нас есть стандартный чемодан магозоолога с незримым расширением. Здесь посадим и выпустим только в клетке в подвале поместья.

— Даже не стану спрашивать, для чего они вам. — Криво усмехнулся Экоршёр, обнажая в оскале желтые клыки. — Мое дело торговать тварями, а не отвечать за их применение.

— У вас разумный подход к делам. — Одобрил Сириус. — Так вы согласны на сделку?

— Да. Но мне нужны гарантии. Заключим Магический Контракт. Впрочем, это обычное дело. Подпишем его Кровавым Пером. Так надежнее.

«Хорошо хоть не потребовал Клятву на Крови!» подумал я, мысленно отдавая дань уважения его хватке. Многие особенно магглорожденные волшебники относят магию крови к темным искусствам. В реальности Тьмы в ней не больше чем в других разделах магии. Поэтому не имеющие палочек и колец гоблины, как и некоторые чистокровные из старинных семей, охотно пользуются её силой. Столкнувшись с непредвиденным оборотом событий, Бродяга предпочел полностью положиться на мой опыт. Тщательно изучив документ, я удалил из него несколько подводных камней и только после этого позволил главе рода Блэков поставить подпись своей кровью.

— Очень хорошо! — гоблин зашелся хриплым смехом больше похожим на кашель. — Жду вас через две недели. И не забудьте про оплату.

Сухо простившись с Бонасье и Экоршёром, мы покинули лавку диковин далеких стран. Отойдя подальше и найдя безлюдный закуток, я снял с нас иллюзии и выпил снадобье отменяющее действие Старящего зелья.

— Как проведем время ожидания? — спросил бывший Мародер. — Не хочется торчать здесь все две недели. Может, разыщем Грейнджеров?

— Не волнуйся. — Я успокоил отца. — Мы займемся добычей воспоминаний очевидцев о поединке Гриндевальда и Дамблдора, которых нашла Скиттер. В частности один из нужных людей обитает неподалеку в доме для престарелых волшебников в Париже. Прямо завтра туда и отправимся. А сегодня давай ещё погуляем. Мне тут так нравится!

Сириус согласился, и мы продолжили ходить по старинным улочкам. Примерно через полчаса мое внимание привлекла красочная вывеска: «Мастер магических татуировок Ли Цен Цзы».

— Давай зайдем? — предложил я крестному.

Он не возражал и, пройдя в небольшую дверь, мы оказались в просторном помещении, обставленном в восточном стиле. Навстречу поднялся невысокий старичок, одетый в длинный до пола шелковый халат с широкими рукавами и круглую черную шапочку, который сложив на груди руки, вежливо поклонился посетителям.

— Приветствую, господа! Очень рад вас видеть!

Несколько смущенные таким радушным приёмом мы поздоровались с гостеприимным хозяином и расположились в предложенных им изогнутых бамбуковых креслах. Я внимательно посмотрел на визави стараясь понять, что он за человек. Черные узкие глаза пронзительно глядят на собеседника из-под наполовину прикрытых век.

— Значит, вас заинтересовало мое искусство? — вежливо спросил китаец, садясь на свое место.

— Да, мастер Ли. Приходилось кое-что слышать о китайских магических татуировках. — Чжоу Чанг действительно рассказывала мне о них в прошлой жизни. — Хочется узнать побольше.

— Это древнее искусство создал тысячи лет назад великий китайский алхимик Дзю Йен. С тех пор оно передается через века. Я один из немногих ныне живущих его мастеров. Каждая татуировка обладает определенными свойствами и представляет собой рисунок какого-либо магического существа. Можете посмотреть сами.

Хозяин протянул огромный старинный альбом с цветными гравюрами. Я открыл его на первой странице. Там был изображен дракон, судя по виду китайский огненный шар. На следующей странице опять дракон, на этот раз венгерская хвосторога.

— Мужчины обычно предпочитают драконов. — Видя мое недоумение, пояснил китаец. — Поэтому их так много.

Я медленно перелистывал страницы, внимательно разглядывая рисунки, на которых были различные фантастические твари: гигантский буревестник, зуву, каппа, окками, демимаска, ре-эм, ху-ху, йети, феникс. Последний вызвал у меня резкое неприятие: не хватало только носить на себе символ Альбуса Дамблдора!

— Правда ли что феникс бессмертен? — я бросил на мастера заинтересованный взгляд.

— Так гласят легенды. — Вежливо улыбнувшись, спокойно ответил он.

— А на самом деле? — я не хотел удовлетворяться таким уклончивым ответом.

— Это загадочное существо. — Старичок задумчиво огладил короткую седую бородку. — В нем воплощается сама магия. Можно ли убить магию? Если вам интересен феникс почитайте посвященную ему книгу Линг Ди. Неподалеку находится букинистическая лавочка. Она должна там быть.

Я продолжал рассматривать альбом, надеясь найти кого-нибудь менее экзотического. После Азии шли волшебные существа Австралии, Америки, Африки и в самом конце Европы. Виверна, василиск, цербер, единорог, грифон, а на следующей странице гиппогриф, как две капли воды похожий на незабвенного Клювокрыла. Расправив крылья, словно собираясь взлететь, он смотрел мне прямо в глаза. Не стоит и говорить, что рисунок заворожил с первого взгляда.

— А сколько стоит этот гиппогриф? — я показал Ли Цен Цзы нужное изображение.

— Всего сто галеонов. Его редко кто себе делает. Поэтому так дешево. — Пояснил он.

— Дешево? — удивленно переспросил крестный. — Целых сто золотых монет за красивый волшебный рисунок?

— Это не просто рисунок! — С гордостью ответил мастер. — Татуировка предупреждает своего владельца о возможной опасности, царапая грудь когтями. Если она является смертельной, гиппогриф начинает клевать прямо в сердце. Мои работы не раз спасали людям жизнь!

Я знал, что в волшебном мире изображения не просто картинки как у магглов. Ведь колдографии движутся, а портреты людей разговаривают и даже могут вести себя как их прототипы при жизни. Но, не являясь специалистом в данной области, при всём желании не сумею создать что-то подобное. Знания Волдеморта давали мне огромные возможности в магии. Но возможности это ещё не способности. А для создания такой татуировки — настоящего шедевра — необходимо иметь талант. Да, конечно в моем распоряжении имелась Черная Метка, обладавшая некоторыми полезными свойствами. Так с её помощью можно призвать своих сторонников или дать им знать о том, что я ещё жив. Но предупреждать об опасности она не могла, а это явно полезное свойство. Конечно, существуют вредноскоп и Проявитель Врагов, но ведь не станешь постоянно носить их в руках! А татуировка всегда будет с тобой, где бы ни находился. Но для начала следовало выяснить ещё один очень важный для меня момент.

— Скажите пожалуйста, мастер Ли, а если человек обладает способностями метаморфа им не повредит нанесенная на тело данная татуировка?

— Вселикие очень редки. — Задумчиво покачал головой китаец. — Тем не менее, проблем не будет. Знал двух вселиких, которым сделали такие рисунки: одному ещё мой отец, другому я в молодости. Оба продолжали свободно пользоваться способностью и даже говорили, что стали лучше чувствовать свои тела.

— А что насчет других способов превращения человека? — с интересом спросил Сириус.

— Рисунки не мешают способностям зверомагов. — Пожал плечами собеседник. — Более того они действуют даже если владелец принял форму животного. Также он может свободно превращаться в другого человека с помощью Замещающего Зелья. Правда, в этом случае рисунки уже не работают.

— Отец, я хочу сделать себе такую татуировку. — Я посмотрел на Бродягу жалобным щенячьим взглядом. — Ну, пожалуйста! Пусть это станет подарком на День Рождения!

— Подумай хорошо, сынок. — Бывший Мародер попытался охладить мой энтузиазм, воззвав к здравому смыслу. — Взвесь все «за» и «против». Ведь это на всю жизнь!

— Я принял твердое решение и потом не пожалею о нем. — Уверенно ответил я глядя ему в глаза и пытаясь донести мысль, что перед ним давно уже не маленький мальчик, привыкший немедленно удовлетворять любой свой случайный каприз.

— Если так, тогда ладно. — Нехотя сдался глава рода Блэков, видимо почувствовав это. — Будь по-твоему.

Он достал из кармана мешочек с деньгами, тщательно отсчитал сто золотых монет и передал их мастеру. Тот удовлетворенно кивнул и спрятал плату в старую лаковую шкатулку. Потом извлек из шкафа большую медную чашу с изображением паука на боку и поставил её на спиртовку. От времени медь покрылась патиной, и паук казался совсем зеленым. Из другого шкафа Ли Цен Цзы достал китайскую жующую капусту, тибетский турнепс, ганглии ведьмы, мелко порезал их изогнутым серебряным ножом и бросил в чашу. Затем насыпал туда же какой-то порошок похожий на скорлупу яиц китайского огненного шара, добавил что-то ещё из нескольких фарфоровых сосудов и склонился над ёмкостью, помешивая содержимое своей волшебной палочкой, при этом невнятно бормоча какие-то неизвестные заклинания. Зелье булькало и пузырилось, над ним поднимался пар, отливавший всеми цветами радуги. Мне показалось, что паук на боку чаши сучит лапками, как будто ткет невидимую паутину. Через несколько минут варево было готово.

Повинуясь распоряжениям хозяина, я скинул мантию, расстегнув, снял рубашку и лег на мягкую удобную кушетку в углу помещения.

— Нанесение татуировки болезненно. — Предупредил он. — Поэтому клиента нужно тщательно зафиксировать, чтобы не дергался. Иначе рисунок может быть испорчен.

— Хорошо. — Я видел, как бывший узник Азкабана заметно напрягся после таких слов, поэтому поспешил успокоить его, показав, что полностью доверяю специалисту. Ведь жизнь приучила меня не бояться боли.

Мягкие широкие кожаные ремни прочно охватили мой торс и предплечья. Старичок втянул жидкость из чаши в свою волшебную палочку как в шприц, подошел к кушетке и стал водить ею по моей груди, продолжая нашептывать заклинания. Боль была как от Кровавого Пера. Но я стойко терпел, закусив губы. Чтобы отвлечься от страданий стал рассматривать палочку мастера. Она была из бамбука, довольно длинная и украшена четырьмя иероглифами черного цвета. Минут через десять пытка закончилась. Мастер покачал головой явно довольный своей работой и, освободив меня от ремней, показал на стоящее в углу зеркало. Я подошел и внимательно рассмотрел рисунок. На моей груди появилось объемное изображение гиппогрифа такое же, как в альбоме. Он беспокойно переступал ногами и как будто к чему-то принюхивался.

— Ему нужно время, чтобы привыкнуть к хозяину, стать одним целым. — Пояснил Ли Цен Цзы. — Через несколько дней вы почувствуете связь с ним.

— Большое спасибо! — я был восхищен работой выдающегося специалиста своего дела.

— Мастерски сделано! — выразил свое одобрение подошедший поближе Сириус. — Зверь почти как живой.

— Он и есть живой. — Польщено улыбнулся китаец и предложил: — Может, желаете себе сделать такую же?

— Нет, пожалуй, все же воздержусь. — Бродяга отрицательно покачал головой. Все ясно: крестный боится, что она отменит свойства рун авроров!

Старичок не стал настаивать, а вместо этого обратился ко мне:

— Вы вели себя как мужчина. Некоторые взрослые кричат, когда работаю. Приходится накладывать чары молчания. Как чувствуете себя?

— Немного кружится голова. — Я прислушался к своим ощущениям. — И грудь горит, словно в огне.

— Это обычные последствия. — Мастер протянул мне небольшую баночку. — Здесь мазь из листьев змеиного дерева обладающего целительными свойствами. Натирайте грудь по вечерам для заживления и жжение скоро пройдет. А головокружение прекратится за час. Позвольте пока угостить вас чаем.

Отказаться показалось невежливым и вскоре мы уже из фарфоровых чашек неспешно пили горячий зеленый напиток. Его терпкий аромат навевал грезы о дальних странах и тайнах древней магии. Также вероятно он имел исцеляющий эффект потому что голова стала постепенно проясняться. Во время чаепития хозяин рассказывал занимательные истории о знаменитом китайском драконологе Квонг По. Примерно через час, закончив с угощением и поблагодарив Ли Цен Цзы, мы с отцом вежливо простились и покинули его мастерскую.

Лавка букиниста и правда оказалась за углом. Найдя там нужную книгу Линг Ди, я не смог пройти мимо старинного труда о гоблинском оружии и огромной истории войны с Гриндевальдом, в которой излагалась французская версия событий. Нагруженные покупками мы пошли в гостиницу. Я продолжал увлеченно рассматривать витрины, когда внезапно Сириус схватил меня за руку и затащил в какой-то небольшой закуток между домами. В ответ на мой удивленный взгляд он приложил палец к губам и осторожно выглянул за угол. Затем, не поворачивая головы, тихо сказал мне:

— Фомальгаут, сохраняй спокойствие. Я заметил одного старого знакомого. Просто осторожно выгляни и посмотри в сторону магазина напротив. Только не кричи.

Я последовал его совету. У прилавка магазина старьевщика стоял какой-то волшебник в поношенной фиолетовой мантии и увлеченно беседовал с продавцом, не замечая ничего вокруг себя.

— Вижу. Но кто это? — маг казался мне совершенно незнакомым и я не мог понять, чем он сумел так привлечь внимание бывшего аврора.

— Его зовут Карадок Дирборн. — Ответил отец. — Помнишь такого?

— Карадок Дирборн? — я пытался понять, где слышал его имя: — Кажется это член Ордена Феникса первого созыва? Но он же вроде погиб?

— Он исчез через полгода, после того как было сделано наше групповое фото. Тело мы так и не нашли. Впрочем, в то время такое случалось часто. Но теперь получается, что он вовсе не погиб, а просто сбежал от войны, бросив всех нас. Вот ведь мразь!

В голосе Бродяги слышалась явная злоба, на лице заиграли желваки, а руки сжались в кулаки. Признаться, я прекрасно понимал обуревавшие его чувства. Дирборн скрылся, спасая свою шкуру, в то время как убили МакКиннонов, Медоуз и моих родителей, крестный загремел на много лет в Азкабан, а Лонгботтомов довели до безумия. Но ярость плохой советчик, поэтому я постарался воззвать к разуму Сириуса:

— Держи себя в руках. Ты вообще уверен, что это он? Ведь с тех пор прошло почти пятнадцать лет. Может просто очень похожий волшебник?

— Маловероятно. — Покачал головой бывший член Ордена Феникса. — Я очень хорошо знал его. Нельзя упустить Карадока. Надо отомстить ему за дезертирство!

— Точно знаю, что он не переходил на сторону Пожирателей Смерти. — Мысли в моей голове проносились молниеносно. — Но может быть это очередная интрига Дамблдора? Вдруг ему зачем-то понадобилось инсценировать смерть Дирборна, а потом отправить его в Европу с каким-нибудь секретным заданием?

— Вот схватим его — тогда все и узнаем! — бывший аврор не придал серьезного значения моим соображениям. — Ты же отличный легиллимент. Главное не дать ему уйти!

— Сохраняй спокойствие. Нечего и думать открыто напасть на него: окружающие могут вмешаться. А там и авроры появятся. Ты же не хочешь давать им объяснения? Ведь Карадок не преступник, а просто беглец. С точки зрения французских законов он не совершил ничего дурного. Также не забывай, что мы здесь инкогнито.

— Неужели нельзя ничего предпринять? — в голосе Бродяги слышалось разочарование вопиющей несправедливостью. — Предлагаешь просто отпустить его?

— Успокойся. Я беру всё на себя. Если он увидит тебя, то обязательно насторожится, а меня никогда не встречал. Спокойно жди здесь и ни во что не вмешивайся, что бы ни произошло. Если рыбка сорвется, мы всегда сможем с помощью Маховика Времени вернуться в прошлое и хорошо подготовившись попробовать ещё раз.

— Это опасно, сынок. Дирборн не плохой боец. И он может узнать в тебе Поттера. Ты очень похож на Джеймса.

— Вряд ли. Я сменю внешность. К тому же до драки у нас дело не дойдет.

— Хорошо. Твоя взяла. — Неохотно согласился глава рода Блэков. — Поступай, как считаешь нужным. Только очень прошу: будь осторожен!

Став голубоглазым блондином я тихо выскользнул из нашего закоулка и направился вслед за Дирборном, который как раз закончил свою беседу со старьевщиком. Кажется, речь шла о хорошей метле. Выбрав удобный момент, я вежливо обратился к нему:

— Извините, месье. Вы случайно не видели Шарлотту? Это моя младшая сестренка! Ей всего пять лет! — я тщательно играл роль обычного расстроенного ребенка, заглядывая взрослому дяде в глаза в надежде на помощь. — Лотта красивая, потому что на четверть вейла. Она очень похожа на меня. Пожалуйста вспомните, может встречали её?

— Кажется, такой не видел. — Ответил явно сбитый с толку без умолку тараторившим мальчишкой Карадок.

— Месье, подскажите, что же делать? — я изображал растерянность, продолжая смотреть ему в глаза. — Вы не могли бы помочь найти её? Ведь мне нельзя использовать магию на каникулах. Моя мама дизайнер модной одежды и будет вам безмерно благодарна!

— К сожалению, я очень спешу. — Недовольно отрезал дезертир. — Обратись к кому-нибудь другому: вокруг много взрослых волшебников.

— А вы не подскажите где здесь ближайший кондитерский магазин? Мы не местные, а Лотта очень любит сладости. Возможно, она пошла туда? — пришла мне в голову идея.

— Вроде бы вон там в конце улицы есть небольшая лавка. — Дирборн махнул рукой, показывая направление, чтобы поскорее избавиться от надоевшего ему мальчишки.

— Спасибо огромное, месье! — я быстро побежал в нужную сторону, выбросив Карадока из головы. Из просмотра его воспоминаний удалось узнать, где он обитает, и сегодня ночью мы с крестным отцом наведаемся туда, чтобы потолковать с этим предателем.

Глава 19

Желая навестить Гермиону после возвращения из Франции, я подходил к небольшому уютному двухэтажному домику Грейнджеров в одном из пригородов Лондона. К сожалению, выбор транспорта был существенно ограничен. Пока каминную сеть контролировали маги подобные Генриэтте Эджком, явно небезопасно подключать к ней дом лучшей подруги. В «Ночном рыцаре» слишком любопытный кондуктор, который наверняка постарается узнать: к кому это регулярно ездит Мальчик-Который-Выжил? Использовать Нимбус 2001 опасно из-за Статуса Секретности, так как мантия-невидимка развевается на ветру. Зачем лишние проблемы с Министерством? А уж если там узнают, что я пользуюсь порталом, то их точно не избежать. Поэтому обычно прибегал к помощи Сириуса, который довозил на мотоцикле или аппарировал меня до нужного места. Но иногда как сегодня я применял маггловский транспорт, добираясь на метро или автобусе, а потом оставшееся расстояние шел пешком.

Войдя в калитку и миновав маленький красивый садик с цветущими белыми розами, поднялся на крыльцо и позвонил.

— Фомальгаут! — открыв дверь, девочка с восторженным визгом повисла у меня на шее.

Я крепко обнял шатенку, только сейчас осознав, как же сильно по ней скучал все это время. Очень загоревшая Гермиона слегка покраснела от смущения, и, отвернувшись, закричала в глубину дома:

— Мама, папа, посмотрите, кто к нам пришел!

Прибежавшие на громкий крик дочери родители также были очень рады меня видеть.

— Смотри не задуши мальчика! — шутливо сказал мистер Грейнджер.

— Хватит обниматься на пороге! Приглашай гостя в дом. Скоро пять часов: время пить чай. — Поддержала его жена.

Мы прошли на маленькую кухню. На плите уже закипал чайник. Джейн достала из шкафа фарфоровые чашки с блюдцами, поставила на стол заварку, молоко и упаковку печенья из стоматологического магазина Грейнджеров.

— Мама, неужели нельзя ничего повкуснее? — недовольно скривилась Гермиона. — Во Франции был великолепный шоколад!

— Доченька, ты же знаешь, что от сладкого быстро портятся зубы. Подумай о своем здоровье.

— Всегда одно и то же. — Обиженно надулась девочка. — Ладно сладкое нельзя, но вы даже не разрешаете мне уменьшить передние зубки!

— Милая, мы с тобой об этом говорили. — Терпеливо ответил отец. — Не следует лишний раз тревожить здоровые зубы. Ещё успеешь намучиться с больными когда вырастешь. Поверь стоматологу с многолетним стажем!

— Но я выгляжу как бобёр! — не могла успокоиться маленькая когтевранка. — Из-за этого очень многие ученики смеются надо мной!

— Не стоит зависеть от чужого мнения, доченька. — Ответила Джейн. — Нужно иметь собственные суждения, в том числе и о красоте и уметь отстаивать их. Прими себя целиком не стремясь изменить свою внешность.

— Твоя мама права. — Я попытался объяснить подруге очевидное: — Не комплексуй из-за того чем тебя наделила природа. Всем вокруг не угодишь: кому то зубы не понравятся, кому то волосы, а кому то ум. А близкие люди любят тебя такой, какая есть.

Протянув руку, женщина поправила все ещё сердито дующейся девочке прическу, убрав растрепанные волосы с лица, и ласково погладила её по голове.

Зрелище семейного счастья Грейнджеров породило в сердце мгновенный укол зависти. Я задумался, как было бы здорово, если бы мои родители были живы и вместе со мной. Но секунду спустя вспомнил все, что творили Джеймс и Лили, и понял, что у меня никогда бы не было точно так же, как у Гермионы. Кроме того, Поттеры не смогли бы принять взрослого сына, который слишком отличается от их представлений об эталоне, а стать иным я уже вряд ли сумею, даже если очень сильно захочу.

Но боль в груди не желала уходить. Я попытался разобраться в её причинах. Почему сейчас, когда наконец-то вопреки всему у меня есть своя семья, продолжаю завидовать подруге? Что такое есть у Грейнджеров, чего нет у Блэков? Да, родители заботятся о девочке, уделяют ей много внимания. Но я не нуждался в такой опеке. Начни Сириус в мелочах контролировать мою жизнь и скоро взвою волком от подобного «воспитания». Родители стремятся уберечь и защитить дочь от проблем и опасностей внешнего мира. Крестный тоже старался дать мне надежное убежище от забот и тревог, стать надеждой и опорой для сына. Но не сильно преуспел в этом, так как знал и умел все же меньше меня. Очевидно, именно в социальной роли и была принципиальная разница: Гермиона в своей семье являлась ребенком и вела себя соответствующе, а сколько бы раз я не называл Сириуса «отцом», на самом деле скорее был для него старшим братом, чем сыном.

— Пожалуйста, повторите, как его зовут? — Задумавшись о жизни, я не заметил, что мистер Грейнджер начал рассказывать какой-то забавный эпизод из своей врачебной практики и очнулся, только услышав знакомую фамилию.

— Робби Фенвик. Этот мальчик во время врачебного приёма так сильно укусил меня за палец, что пришлось наложить десять швов. Как видите, дантист очень опасная профессия: пациенты от боли порой калечат врачей. — Он со смущенной улыбкой продемонстрировал палец, на котором виднелись следы старых шрамов.

— Извините, что перебил вас, сэр. Просто такую же фамилию носил один из знакомых моего отца. — Я поспешил объяснить свой внезапный интерес сбитым с толку Грейнджерам. — Скорее всего, простое совпадение. С тех пор прошло много лет.

Хотя следует проверить: вдруг Бенджамин Фенвик тоже сбежал в свое время из Ордена Феникса? Во Франции нам удалось схватить Карадока Дибборна. Правда, он не смог рассказать ничего важного: обычный дезертир, бросивший своих товарищей из страха перед Волдемортом. Разъяренный Сириус хотел убить предателя на месте, но я сумел уговорить отца немного повременить, надеясь использовать Карадока в своих целях. Сейчас он благополучно сидел в подвале Поттер-мэнора в клетке, мало уступающей по количеству охранных чар камерам Азкабана. Для большей надежности я превратил Дибборна в черепаху и наложил заклятие империус для подавления воли.

— Фомальгаут, а почему ты всегда так официально одеваешься? — спросила Гермиона.

Несмотря на летнюю жару на мне была белая рубашка с длинными рукавами и черные брюки. Это радикально отличало меня от одетой в футболку и короткие шорты подруги. По сравнению с прежней жизнью теперь я предпочитал строгие костюмы.

— Таковы вкусы моего отца. Он считает, что чистокровных волшебников всегда судят строже чем обычных людей, поэтому если я Блэк, то должен выглядеть безупречно.

Не объяснять же ей, в самом деле, что в длинном рукаве рубашки у меня укреплена кобура со второй волшебной палочкой? А ходить по городу безоружным не хочется категорически: от ножа в кармане брюк в случае чего будет очень мало проку.

— Но это несправедливо! — возмутилась девочка. — Почему ты должен изнемогать от жары, в то время когда другие легко одеты?

— Отец говорит, что социальный статус человека накладывает на него определенные обязательства. В том числе и необходимость одеваться как подобает. Только Малфои и им подобные считают, что быть чистокровным из старинной семьи, значит иметь одни только права без обязанностей!

О том, что на одежду можно наложить охлаждающие чары, позволяющие комфортно чувствовать себя при любой жаре, я предпочел пока умолчать. Выслушав мою тираду, старшие Грейнджеры переглянулись и задумчиво покачали головами.

— Фомальгаут, а тебе не говорили, что ты очень напоминаешь характером своего отца? — спросила Джейн. — Такой же прямой, упорный, принципиальный человек, как и мистер Блэк?

Вопрос выбил меня из колеи. Нет, конечно, если задуматься, то определенное сходство в характерах между нами можно обнаружить. Но неужели они действительно считают Сириуса моим родным отцом?

— Нет, мэм. — Осторожно ответил я, пожимая плечами. — Впрочем, не вижу в этом ничего удивительного.

— Ну да. Ведь ты же его сын. — Согласно кивнул мистер Грейнджер. — Мы очень рады что наша дочь подружилась с тобой. Раньше в маггловской школе у нее совсем не было друзей. Все предпочитала общению с живыми ребятами чтение книжек.

— Папа! — возмущенно воскликнула Гермиона. — Что ты такое говоришь?

— Отец прав, доченька. — Поддержала мужа Джейн. — Ты действительно стремилась искать друзей в книгах. Помнишь, как восхищалась одним мальчиком, про которого там было так много написано? Кажется, его звали Гарри Поттер?

Шатенка покраснела до корней волос и бросила на меня затравленный взгляд. Похоже, её родители действительно были не в курсе относительно моей настоящей личности. Маскировка оказалась слишком удачной. Впрочем, они же магглы, а не маги, поэтому так легко поверили нам с отцом. С Уизли бы такой фокус точно не прошел.

— Да, именно так его звали. — Подхватил мистер Грейнджер. — Гермиона была от него в огромном восторге, а мы советовали относиться критически. Нельзя заочно относиться к человеку восторженно, пока лично не встретился с ним. Скорее всего, Гарри Поттер просто обычный ребенок, слава которого неимоверно раздута молвой.

Я внезапно осознал, что они в сущности правы, хотя в прошлой жизни наверняка бы ударился в амбиции и захотел доказать им обратное. Культ Мальчика-Который-Выжил создал Дамблдор для того, чтобы подтолкнуть меня сделать «правильный выбор»: ты теперь у нас Герой, изволь соответствовать ожиданиям общественности на свой счет!

— Ну и как, познакомилась ты с этим мальчиком в Хогвартсе? — поинтересовалась Джейн у дочери.

— Эээ, ну в общем да. — Сбивчиво ответила девочка, видимо желая от стыда спрятаться под стол.

— И каким же он оказался на самом деле? — продолжала пытать её мать.

— Совсем иным, чем в книгах. — Когтевранка была красной как рак.

— Так мы и думали. — Удовлетворенно заметил отец. — Цени реальных друзей, а не книжных персонажей. Фомальгаут сделал для тебя больше этого Гарри Поттера, про которого столько написано.

— Хорошо. Я так и сделаю. — Похоже, Гермиона была готова провалиться под землю.

— Фомальгаут, мы очень благодарны тебе за спасение нашей дочери от василиска. — С чувством произнес мистер Грейнджер. — Пожалуйста, знай, что ты всегда будешь самым желанным гостем в нашем доме.

После таких слов пришла моя очередь краснеть, испытывая смущение и чувство вины перед родителями девочки за то, что не смог спасти её в прошлой жизни и подверг опасности в этой. Приложу все усилия для того, чтобы больше такого не случилось!

— Просто спасал подругу, сэр. — Я с трудом сглотнул комок в горле. — Не сомневаюсь, что Гермиона сделает то же самое для меня, если в этом возникнет необходимость.

На кухню зашел маленький симпатичный черный котенок с длинными овальными ушками и стал обнюхивать мои ноги. На нем был изящный ошейник с синим камнем в пряжке.

— Фомальгаут, большое спасибо за подарок! — поблагодарила меня Гермиона, похоже, очень довольная тем, что может сменить тему разговора.

— Какой подарок? — настороженно спросил я, не понимая, что она имеет в виду.

— Ну, ты же заранее дал мне деньги для подарка на день рождения, вот я и купила во Франции. — Гермиона взяла питомца с пола и восторженно сунула мне его в руки. — Правда, симпатичный котеночек?

Тот открыл полный острых иглообразных зубов ротик и возмущенно сказал:

— Мряуууу!

— Да уж симпатичный. — Я критически оглядел «сокровище» со всех сторон: — Когда спит, да дома нету.

— Да ну, брось! — не поверила девочка. — Ты преувеличиваешь. Он просто милашка!

— Как я понимаю, ты видела его только в такой форме?

— Да. — Недоуменно ответила подруга и осторожно уточнила. — А что такое?

— А то, что лучше пусть всегда таким и остается. Вряд ли тебе понравится другой его облик.

— Какой ещё облик? — непонимающе посмотрела на меня коктевранка.

— Настоящий. На самом деле это матагот — магический зверь родом из Франции.

— Я читала про них. — Задумчиво наморщила лоб самая умная ученица Хогвартса. — Но ведь кажется матагот размером с пантеру и с выпученными голубыми светящимися глазами без зрачков?

— Это они выглядят так в магическом мире. — Пояснил я шатенке. — В мире магглов они просто маленькие симпатичные котята как сейчас.

Словно чувствуя, что речь идет о нем, зверек возмущенно зашипел как василиск. А я ещё надеялся хотя бы в этой жизни отдохнуть от Живоглота! И почему интересно Гермиону так тянет на кошачьих?

— Значит, такое существо может быть очень опасно? — услышав мои пояснения, Джейн не на шутку встревожилась за дочку.

— Не волнуйтесь, мэм. Матагот легко приручается, устанавливая при этом с владельцем ментальный контакт. Обычно он спокоен, атакует только в случае опасности для себя или хозяина. Поэтому является очень хорошим защитником.

— Но продавец ничего такого мне не рассказывал! — удивилась Гермиона. — Продал как самого обычного котенка.

— Что же тут странного? Зная правду, ты могла и не купить матагота. — Я внимательно оглядел ремешок на шее зверька со всех сторон, уделив особое внимание замысловатой застежке. — Посмотри, похоже, это не просто украшение, а сдерживающий ошейник, мешающий ему принять свой истинный облик. Отец рассказывал о таких артефактах.

— Продавец вроде говорил, что не стоит его снимать. — Припомнила подруга.

— Дома лучше убери ошейник, чтобы котенок мог от него отдохнуть. А вот в Хогвартсе придется надеть. Студенту можно в качестве питомца иметь кота, но не матагота.

Забрав у меня своего фамилиара, девочка налила в блюдце молоко и поставила его перед котенком. Он стал жадно лакать угощение, урча от удовольствия. Смотря на эту идиллическую картину, я в очередной раз подумал о том, насколько обманчивой может быть внешность и какие опасные для человека сюрпризы таит в себе волшебный мир.

— Мама, папа, а можно мы с Фомальгаутом немного погуляем? — Спросила Гермиона у родителей, когда чаепитие закончилось.

— Разумеется, доченька. Только, пожалуйста, недолго. Не задерживайтесь до темноты. — Ответила Джейн. — Тебе ещё будет нужно помочь мне разобрать чемоданы после Франции. Понимаю, что очень соскучилась по своему другу. Но у вас ещё будет впереди много времени для общения.

Глава 20

На улице подруга некоторое время молчала, видимо не зная, с чего начать разговор, затем произнесла:

— Фомальгаут, прости, что я сразу не рассказала родителям всю правду про тебя. Когда они спросили, где твоя мама, ответила, что её убил Волдеморт. Вот и решили, что Сириус вдовец и в одиночку воспитывает родного сына. Они не знают, что он просто усыновил тебя. Я не хотела, чтобы так получилось!

— Ничего страшного. — Я поспешил успокоить её. — Так даже лучше: мне надоела постоянная известность в школе, пусть хотя бы твои родители относятся ко мне как к обычному ребенку.

— А почему Сириус не женат? — Немного успокоившись, когтевранка дала волю своему любопытству. — Ведь ему уже немало лет.

— Отец встречается с какой-то блондинкой, но не знаю насколько у них серьезно. — Я пожал плечами: — В молодости крестный был легкомысленным, поэтому не успел создать семью. Может быть, сейчас, наконец, остепенится после пережитого.

Услышав ответ, Гермиона почему-то приуныла и снова замолчала на несколько минут видимо что-то напряженно обдумывая.

— Фомальгаут, теперь у меня по отношению к тебе Долг Жизни? Ведь ты спас меня из Тайной Комнаты!

Не ожидавший такого вопроса я впал в ступор, а взяв себя в руки, попытался объяснить самой умной ведьме своего поколения некоторые аспекты магии:

— Гермиона, если ты внимательно изучишь данную проблему, то поймешь, что так называемый Долг Жизни не имеет магической природы. Это выдумка, рассчитанная исключительно на совесть спасенного мага. Поэтому, как правило, его закрепляют, заставляя человека подписать магический контракт, принести Непреложный Обет или дать Клятву на Крови.

— А чего в этом плохого? — не поняла девочка. — Разве маг не должен любым способом отблагодарить того, кто спас ему жизнь?

— Плохо то, что опасную ситуацию можно легко подстроить специально, чтобы потом использовать благодарность спасенного тобой человека в собственных корыстных целях. И сама магия никак не контролирует честность так называемого «спасителя»!

Я вспомнил, как Сириус отправил Снейпа прямо в пасть Ремуса, а Джеймс его потом «спас». И как сам таким же образом «спас» Хвоста от расправы со стороны Сириуса и Люпина. Последний поступок давно считал одной из самых своих трагических ошибок, но при этом также осознавал, что Хвост мне ровным счетом ничего не должен в той ситуации. Ведь я собирался отдать его дементорам для совершения Поцелуя — можно ли считать такую участь «спасением жизни» человека? Конечно, если не прибегать к имманентно присущим Дамблдору цинизму, ханжеству и лицемерию? И уж нужно быть полным олухом типа Рона Уизли, чтобы всерьез считать, будто Флер была что-то должна за «спасение» жизни её младшей сестренки Габриэль. А рыжий даже предлагал мне потребовать с прекрасной француженки оплаты в виде услуг определенного рода.

— Но ты ведь действительно по-настоящему меня спас, при этом рискуя собственной жизнью, поэтому я должна как-то отблагодарить тебя. — Гермиона упрямо стояла на своем. — Разве это не честно и не справедливо?

Я мысленно застонал и попытался убедить когтевранку логическими аргументами:

— Ладно, давай рассуждать вместе. Ты попала в Тайную Комнату только как приманка для меня, лично тебе из-за окаменения ничего не угрожало. Так?

Лучшая ученица Хогвартса кивнула головой не найдя что тут вообще можно возразить.

— Следовательно, я твою жизнь не спасал, а ты мне ничего не должна. И вообще мы с тобой связаны Клятвой Верности. Какие тут могут быть Долги?

Скорее сам обязан Гермионе за свое спасение в прошлой жизни. Возникло ли тогда Заклинание Жертвы? Наличие столь мощной магии прекрасно объяснило бы, почему я пережил Поцелуй Дементора. К сожалению, данный вопрос выяснить уже невозможно.

— Фомальгаут, кстати все не пойму как тебе удалось попасть в Тайную Комнату? Да, мы с тобой подозревали, что вход находится где-то рядом с туалетом Плаксы Миртл. Но ведь многие директора и преподаватели на протяжении столетий обыскивали замок, каждый раз заключая, что это просто легенда!

— Причина их неудач проста. — Я тяжело вздохнул, прекрасно понимая, что рано или поздно самая умная ученица школы должна была задать этот вопрос. — Никто из них не был змееустом.

Секунду шатенка непонимающе смотрела на меня, затем глаза её начали удивленно расширяться:

— Так ты змееуст?!

— Да. Только не впадай в панику. Я такой же волшебник, как и все прочие. Просто обладаю редким даром говорить со змеями. Но он не делает меня опаснее других.

— Откуда это в тебе? — не могла успокоиться подруга. — Твои предки были змееустами?

— Все может быть. — Я равнодушно пожал плечами не собираясь опровергать подобную возможность. — Никогда не интересовался до такой степени своей родословной. Да и разве можно точно установить всех моих предков хотя бы за последнюю тысячу лет и определить, кто кем был?

— А как давно ты обнаружил, что владеешь парселтангом?

— Ещё до Хогвартса. Летом перед первым курсом мы с Дурслями пошли в зоопарк. Там случайно пообщался с одним удавом. Очень удивился, конечно. Встретив потом отца, рассказал ему. Он то и объяснил в чем тут дело.

— А почему ты молчал про эту свою способность? — обвиняюще спросила девочка. — Почему сразу не рассказал мне о ней?

— Просто не хотел лишний раз пугать тебя. Подумай, что бы навыдумывали остальные студенты, узнав про мой талант? Темным магом Уизли меня уже называли, а так вообще посчитали Наследником Слизерина! Ведь парселтангом владел сам Салазар.

— Что за чушь! — возмущенно воскликнула Гермиона. — Даже если ты действительно его потомок, то не можешь отвечать за поступки своего предка! Тем более что одна из потомков Слизерина Изольда Сейр в свое время создала школу магии Ильверморни в Северной Америке, которая, тем не менее, не стала цитаделью Темных Искусств! Человека делает хорошим или плохим вовсе не происхождение, а его собственный выбор!

— К сожалению, далеко не все люди рассуждают так же здраво, как ты. Поэтому счел за лучшее изначально сохранить свой талант в тайне, чем потом пытаться откреститься от сомнительной чести происхождения от одного из четырех Основателей Хогвартса.

— Между нами больше не должно быть секретов. — Наставительно произнесла подруга. — Ты всегда можешь рассчитывать, что я тебя пойму и поддержу. Ведь мы друзья!

— Разумеется. — Я пожал плечами, изображая простодушие. — У меня нет от тебя тайн. Спрашивай, о чем хочешь — отвечу!

— Фомальгаут, давно хотела понять. — Издалека начала Гермиона. — Где ты научился так хорошо владеть магией?

— Я просто постоянно усиленно занимаюсь, чтобы быть ко всему готовым. Сама видишь, что опасности могут подстерегать нас повсюду.

— Помнишь, однажды на тренировке я наложила на тебя силенцио, но ты легко скинул его с помощью невербальных чар? — не удовлетворилась моим объяснением девочка.

— И что тут такого? Невербальные чары изучают в Хогвартсе на шестом курсе. Но при желании их можно освоить и раньше. Отец научил меня нескольким заклинаниям. В бою особенно полезно Фините.

— А в другой раз я смогла выбить твою палочку экспеллиармусом, но ты призвал её назад посредством беспалочковой магии? — Не желала угомониться мисс Грейнджер.

— Магия заключается не в палочке, а в самом волшебнике. Хватит уже надеяться на обезоруживание! В реальном бою это может стоить тебе жизни. Да, английские маги без палочек мало что могут. Но так дело обстоит не везде. Я с детства был способен кое-что делать без палочки. И решил, что такие навыки полезны всегда.

Разумеется, это была всего лишь часть правды. Кроме личных, в моем распоряжении имелись воспоминания Снейпа о том, как моя мама колдовала в детстве без палочки. Однако Лили Эванс являлась хоть и сильной, но всего лишь обычной колдуньей. А вот что касается Тома Реддла, он ещё в приюте мог не только двигать вещи, не трогая их руками, но подчинять себе зверей и причинять боль людям, то есть, не имея палочки, использовал магию уровня Непростительных Заклятий! И став взрослым не утратил данную способность даже пребывая в теле Квирелла! Только подруге об этом знать не нужно: пусть считает, что сам додумался до беспалочкового Акцио.

— Допустим с этим все понятно. — Вынужденно согласилась Гермиона. — И все же меня терзают смутные сомнения. Ты, как бы правильно сказать, порой ведешь себя слишком по-взрослому. Как будто тебе больше лет, чем мне.

— У меня было очень тяжелое детство, поэтому пришлось рано повзрослеть. Что же тут такого странного?

Когтевранка не нашла что возразить, но судя по всему мои объяснения окончательно её не убедили. Она привыкла мыслить рационально, а данных для анализа не хватало. К счастью Гермиона руководствуется интеллектом, а не интуицией или чувствами. Ввести в заблуждение Луну было бы гораздо сложнее. Я мысленно застонал, прекрасно сознавая, что однажды придется рассказать девочке всю правду обо мне и не представляя, как она отреагирует на такое откровение. Оставалось надеяться только на то, что это случится ещё очень нескоро и малышка успеет достаточно повзрослеть для объективного восприятия реальности.

— Расскажи о поездке во Францию. — Попросил я, желая отвлечь подругу от разговора на скользкие темы. — Ты побывала в библиотеке Святого Киприана в Орлеане?

— Разумеется! Ведь это крупнейшее в Европе хранилище магических знаний со времен древнего мира! — Начала восторженно рассказывать Гермиона. — Там хранятся ветхие старинные книги и различные записи на пергаментных свитках, на камне, на золотых и серебряных пластинах. Нужно потратить целую жизнь, чтобы прочитать их все!

— У тебя будет для этого достаточно времени после окончания Хогвартса. — Поспешил я успокоить девочку. — А ты нашла сведения, о которых просил?

— Я пыталась. — Помрачнела Гермиона. — Понимаешь Фомальгаут, там есть закрытая часть, куда пускают только известных ученых по специальным разрешениям, как у нас Запретная Секция Хогвартса. Ведь многие древние записи редко кто сможет прочесть. Туда мне попасть не удалось. Правда в открытом доступе есть несколько старых книг о фениксах, но не в одной не приводится способа их окончательного уничтожения.

— Ну что же, придется искать дальше. — Я попытался скрыть разочарование.

— А зачем ты просил найти эти данные? — недоуменно поинтересовалась когтевранка.

— Видишь в чем дело: моя волшебная палочка имеет родство с палочкой Волдеморта. У них сердцевины из пера одного феникса.

— Откуда ты знаешь про одинаковые сердцевины палочек? — спросила мисс Грейнджер.

— Олливандер рассказал перед первым курсом, когда покупал у него палочку. После событий этого года окончательно убедился в том, что Волдеморт вернется рано или поздно, а значит нужно иметь против него оружие. Вот и задумался нельзя ли это как-нибудь использовать? Ведь лишить врага оружия в разгар сражения было бы здорово!

Я задумался о том, что Дамблдор наверняка поучаствовал в создании оружия для своей пешки, отдав Олливандеру перо своего ручного феникса. То есть специально вложил мне в руки палочку-сестру волдемортовской. И благодаря ей у меня постоянная связь с фамилиаром директора. Так что не случайно в прошлой жизни Фоукс прилетел мне на помощь в Тайной Комнате. Также Олливандер мог вложить в палочку ещё какие-нибудь сюрпризы. Например, создал для старого паука возможность в нужный момент отключить палочку Избранного, превратив её в обычную деревяшку. Поэтому в бою с Дамблдром полагаться на неё не стоит.

— Кстати я узнала, что с помощью феникса можно аппарировать даже из Хогвартса. — Попыталась обрадовать меня Гермиона. — Он способен преодолеть чары Основателей. Представь, как было бы здорово иметь возможность в любой момент покинуть школу!

— Мне очень пригодилось бы это в конце прошлого курса, чтобы позвать на помощь авроров. — Согласился я с девочкой. — Но что толку мечтать о несбыточном? Феникса у нас с тобой нет, и вряд ли появится.

Неспешно прогуливаясь, мы дошли до старого парка. Садовники, похоже, давно забросили его, поэтому вся растительность совсем одичала. Нам с подругой нравилось иногда бывать здесь из-за атмосферы мира и покоя. Казалось, само время остановило свое течение под сводами огромных дубов и ясеней, чьи зеленые кроны помнили ещё эпоху наполеоновских войн. Обычно по вечерам здесь гуляли молодые парочки, мамы с детьми, пенсионеры и хозяева собак, но сегодня почти никого из них не было. За разговором мы не заметили, как стемнело. Над деревьями взошла полная луна. И тут я почувствовал, как гиппогриф царапает когтями мне грудь. Это могло означать одно: опасность! Не показывая, что встревожен, я частично трансформировал свои органы чувств и незаметно огляделся по сторонам. К сожалению, необходимость сохранять внешнюю форму человеческого тела сильно ограничивала возможности метаморфа. Даже ночное кошачье зрение не помогло что-либо рассмотреть в густых зарослях терновника. Обостренный слух уловил чье-то сбивчивое приглушенное дыхание. Звериный нюх не давал возможности на таком расстоянии определить с кем именно приходится иметь дело. Здешние кусты могли надежно скрывать кого угодно. Мысленно выругав себя последними словами за потерю бдительности, я сказал:

— Гермиона, пора возвращаться. Твои мама и папа наверное уже заждались тебя. Да и крестный будет волноваться, если вовремя не вернусь домой.

Мы с подругой пошли к выходу из парка. Вокруг стало совсем безлюдно. Незаметно расстегнув левый рукав рубашки, я внутренне приготовился мгновенно выхватить из кобуры волшебную палочку в случае внезапного нападения. Неизвестный тихо крался следом за нами, его взгляд буквально жег мне спину. Кто это? Очередной убийца из Ордена Феникса? Маловероятно: у Дамблдора нет причин именно сейчас причинять нам вред. Кто-то из бывших Пожирателей, пожелавших свести старые счеты? Весьма правдоподобно. Может быть маггл? Среди них тоже хватает подонков способных напасть на беззащитных детей. Можно попробовать аппарировать вместе с девочкой, если парк не накрыт специальным барьером. Но в таком случае раскрою часть своих карт, даже не выяснив, кто именно хочет на нас напасть. Хорошо если это обычный маньяк. А вдруг кто-то из магов? Тогда новое нападение может произойти в любое время и в любом месте. И если я великолепно подготовлен, чтобы выжить даже при внезапной атаке, то малышка просто обречена!

Гермиона весело щебетала о чем-то, я машинально отвечал, стараясь внешне казаться беспечным подростком, а внутри представляя собой туго взведенную пружину. Враг был слишком далеко для того чтобы почуять его носом. К тому же рядом находилась лучшая подруга, чьи волосы пахли тыквенным пирогом. Её запах отвлекал внимание, заставляя кружиться голову и затуманивая сознание.

— Какой красивый цветник! — романтично настроенная девочка совсем не разделяла моей настороженности. — Фомальгаут, посмотри, как необычно все выглядит здесь при луне!

Я вынуждено остановился и повернулся к ней. В лунном сиянии шатенка выглядела необычайно загадочной и очень красивой. Её глаза казалось смотрели в самую глубину души. Не соображая, что делаю, медленно как во сне я потянулся к девочке. Но резкий укол прямо в сердце привел меня в чувство. В этот момент что-то огромное и серое с хриплым рычанием выскочило из кустов и бросилось на нас. Я успел сбить с ног мисс Грейнджер и упал сверху, закрывая собой. Она испуганно взвизгнула. Нападавший промахнулся в своем прыжке, его клацнувшие зубы схватили пустоту. В нос резко шибануло густым запахом свалявшейся шерсти, грязи, пота и крови. Чудовище начало разворачиваться для новой атаки. Даже не пытаясь подняться на ноги, я лихорадочно выхватил из рукава волшебную палочку и, наставив её прямо в источавшую зловоние ощеренную пасть монстра, громко прокричал:

— Авада Кедавра!

Яркий зеленый луч страшной силы хлестнул меня по глазам, поэтому не увидел, как на землю упала уже бездыханная туша. Когда зрение восстановилось, убедившись, что нападавший действительно мертв и больше не представляет опасности, я встал с земли и начал торопливо сканировать окрестности, пытаясь определить, не затаились ли поблизости другие враги, выбирающие удобный момент для нападения.

— Фомальгаут, что это было?! — Гермиона тоже поднялась на ноги и встала рядом.

— Помолчи! — сейчас не время отвлекаться на объяснения.

Тщательная проверка местности показала, что к счастью мы были здесь совершенно одни: никто не стал свидетелем применения мной Третьего Непростительного. Только после этого я обратил внимание на подругу. С растрепанными волосами, тяжело дыша, шатенка автоматически пыталась найти в карманах свою палочку, не отрывая при этом лихорадочно блестевших глаз от распластанного на земле трупа. К счастью тщательно осмотрев её не нашел никаких внешних повреждений кроме нескольких ссадин и синяков на руках и коленках. Не смертельно, до свадьбы заживет. Сбитые до крови ладони не самое страшное, что может случиться в жизни. Крепко обняв её за плечи и прижав к себе, чтобы успокоить, я почувствовал, как лихорадочно бьется маленькое сердечко девочки. Но дальше оставаться в парке не следовало, поэтому громко позвал:

— Бобби!

Когда через секунду появился домовой эльф, отдал приказ:

— Немедленно аппарируй нас обоих в Поттер-мэнор, а потом сразу же вернись назад, невидимым забери труп этого зверя и доставь его в специальный подвал. Затем очень тщательно осмотри все окрестности: любые найденные вещи осторожно принеси мне. Если встретишь ведущего себя подозрительно мага или маггла, постарайся проследить за ним, но так чтобы не быть раскрытым. В случае опасности обнаружения немедленно возвращайся домой. И смотри не оставляй следов после себя!

Примечания

1

Coniuncte in perpetuum (лат) — вместе навсегда

2

Махоутокоро — японская школа магии.

3

Ре-эм (англ. Re'em) — чрезвычайно редкий гигантский бык, с золотой шкурой, обитает в диких местах Северной Америки и Дальнего Востока.

4

Инфернал Фламма (лат) — Адское Пламя.

5

Ли — китайская мера длины стандартизированное метрическое значение 500 метров.

6

Елейный елей Грегори — зелье, выпив которое, человек считал сварившего своим лучшим другом. Создан Грегори Елейным (Средние века, даты неизвестны), который втёрся в доверие к Ричарду Львиное Сердце, что сослужило ему хорошую службу.

7

Этот эпизод подробно изложен в небольшом произведении Джоан Роулинг «Гарри Поттер: Предыстория».

8

Древний китайский философ и политический деятель Шан Ян (390 — 338 годы до нашей эры).

9

На английском языке weasel — ласка, небольшое хищное животное из семейства куниц созвучно фамилии Weasley (Уизли).

10

Смеркут или Живой Саван (англ. Lethifold) — к счастью, это волшебное животное очень редкое, встречается только в странах с тропическим климатом. С виду похоже на черный плащ в полдюйма толщиной (бывает толще, если оно только что убило и еще переваривает очередную жертву). Ведет ночной образ жизни, во время охоты плавно скользит над земной поверхностью. Заклинание Патронуса — единственное, что может его отогнать. Однако он, как правило, нападает во сне, поэтому человек не успевает спросонья применить магию. Ни от хищника, ни от его жертвы не остаётся и следа

11

САС (англ. Special Air Service) — специальное подразделение вооружённых сил Великобритании.

СБС (англ. Special Boat Service) — подразделение специального назначения Королевского военно-морского флота Великобритании.

12

Маледиктус представляет собой частный случай трансфигурации человека и занимает промежуточное положение между оборотнем и вейлой. Он может превращаться только в одно определенное животное, но как непроизвольно в конкретное время, так и в любое другое время по собственному желанию. Маледиктус встречается крайне редко, поэтому в работе Дайлис Денверт подробно не рассматривается.

13

Экоршёр (écorcheur) на французском языке означает «живодёр».

Content

Реван
Своя сторона

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Примечания