Тайлер Мерсер

Пламя Джой Грин

Посвящается моей дочери.

Ева, ты самый лучший ребенок на свете.

Пролог

Как только Джой Грин открыла глаза, сразу же ощутила острую боль в каждом сантиметре тела. Нещадно побитое лицо женщины выглядело плачевней некуда. Распухший сломанный нос, разбитые губы. Правый глаз заплыл так сильно, что Джой им совсем не видела. Изображение то плыло, то пропадало.

Еще несколько минут Джой не могла прийти в себя, пока не подул сильный ветер. Такой холодный и липкий, пробирающий до мурашек. За ним последовала вспышка молнии и гром. Оглушающий звук заставил Джой взбодриться.

Она хотела подняться на ноги, но сразу же поняла, что не может этого сделать: тело скованно. Всматриваясь по сторонам, желая настроить фокус, Джой искала причину. Картина прояснилась и сердце тут же забарабанило в ускоренном ритме.

Джой на металлическом стуле. Руки и ноги обмотаны железной проволокой так туго, что в некоторых местах порвалась кожа. Каждый раз, когда она хотела сделать хотя бы малейшее движение, боль пронзала избитое тело с новой силой.

Может быть раскачаться и упасть? Возможно, так появится шанс? Вряд ли… Ножки стула намертво вкручены в бетон. Тот, кто заковал ее, хорошо позаботился о том, чтобы жертва не сбежала ни при каких обстоятельствах. Шансов на спасение нет.

— Твою мать, — прошептала Джой, выплевывая кусок окровавленного зуба. — Неужели, это повторилось со мной вновь?

— Именно, Феникс. Все так и есть.

Голос раздался где-то вдали. Спокойный и собранный.

Джой еще раз осмотрелась по сторонам. Дома с сотовыми вышками. Проезжающие внизу машины, похожие на ползающих муравьев. Она что, на крыше небоскреба? Как она сюда попала? Что вообще произошло?

Продолжить мысль Джой не удалось: мужчина в черной кофте с капюшоном на голове вальяжно подошел к ней и нанес сокрушительный удар чем-то очень твердым. Ребра треснули. Из груди Джой мгновенно вылетел весь воздух. Она хотела закричать, но издала лишь шипящий вопль. Изо рта потекла струйка вязкой крови. Ноги задрожали от болевого шока. За свои годы Джой многое стерпела, но так сильно ее еще не били… ни разу в жизни.

Сплюнув сгусток крови к своим ботинкам, испачканным в грязи, Джой увидела в руках нападавшего телескопическую дубинку. Отличная штука, чтобы переломать кости. Если бы она решила кого-то покалечить, то тоже выбрала бы именно это оружие.

— Почувствуй аромат, Феникс! — сказал мужчина, возвышаясь над скорчившейся Джой. — Запах утреннего Глум Сити. Твоего любимого города, что погряз во мраке. Впусти этот аромат в себя. Проникнись им. Ощути его глубину.

Грубо схватив Джой за волосы, он поднял ей голову. Наконец-то, она увидела его настоящего. Увидела человека, за которым охотилась. Смогла воочию рассмотреть его лицо.

Значит, вот как должен выглядеть символ!? Теперь многое встало на свои места…

— Рад был познакомиться, Джой Феникс Грин. Ты на самом деле крепкий орешек. Не зря о тебе ходит столько слухов, — мужчина зашел Джой за спину, а уже через секунду вернулся с канистрой, — Но пришло время отправить легенду в забытье.

Вылив половину содержимого канистры Джой на голову, он прошелся по бетонному покрытию крыши, оставив тонкую полоску, идущую к его ногам.

Бензин… Джой отчетливо почувствовала запах. Неужто это конец?

Глава 1

Волки!

Они вокруг меня. Ходят рядом, клацая зубами. Я вижу их свирепый оскал. Вижу наслаждение в их глазах. Предвкушение…

Хочется бежать, но я не могу. Одно малейшее движение и острые, как бритва, клыки вцепятся в мою плоть. Это конец. Вопрос лишь в том: когда они решат отведать крови?

Слушая рычание, я с силой сжимаю кулаки, готовясь к худшему. К смерти… К самой мучительной смерти из всех возможных. Волки сожрут меня заживо. Будут рвать мое тело на куски, упиваясь теплой кровью, пока я не захлебнусь в собственном крике.

Мои страдания громкими рыданиями пронзят небеса, но ответа не последует. Бога здесь нет. Я уверена. Он давно покинул это место, оставив его дьяволу.

Волки!

Их терпение кончилось. Пришло время отведать мягкую плоть.

Три. Два. Один…

Да здравствует боль! Да здравствует смерть!

* * *

По их взглядам все сразу же стало ясно. С той самой секунды, как он зашел в кабинет, Калеб Крейг понял: его песенка спета. Толстосумы в дорогих костюмах отнимут последнюю отдушину. В жизни больше не останется ничего. Совсем. Лишь глухая пустота и алкоголь.

Много алкоголя…

— Калеб! Друг мой!

Грузный мужчина с седыми волосами поднялся из-за вытянутого стола с немногочисленными инвесторами клиники. Клиники, авторитет которой Крейг возвысил до небес. Без него, нулей на их банковских счетах было бы гораздо меньше. Благодаря его таланту имя больницы узнали во всем мире.

— Ты гениальный пластический хирург, — продолжил инвестор. — Один из самых лучших в мире. Если не сказать — лучший!

— Но, вы все равно меня уволите, — констатировал Калеб.

— Почему же сразу так? — обойдя длинный стол, седовласый приблизился к Крейгу и положил руку ему на плечо. — Мы отправляем тебя в длительный отпуск.

Убрав пухлую ладонь с плеча, Калеб встал со стула и подошел к огромному во весь рост окну. Ему надоело смотреть в зажравшиеся лица инвесторов. Осточертел этот вылизанный интерьер зала собраний. Все чего он хотел сейчас — залить горло горючкой и послать всех куда подальше. Убежать отсюда к чертовой матери, напоследок громко хлопнув дверью. Но вместо этого Калеб глубоко вздохнул и посмотрел в окно на утренний Глум Сити. Город, в который он приехал много лет назад и обрел себя, нашел центр своего круга в лице любимой дочери Стейси. Город, где его жизнь разлетелась вдребезги, когда ее не стало.

Глум Сити…

— Мистер Крейг, — раздался женский голос за спиной Калеба. — Мы признательны за все, что вы сделали для клиники. Действительно, ваш вклад в ее развитие огромен. Ваши золотые руки осчастливили сотни жизней. Вы поистине гениальный пластический хирург. Но…

— Но? — спросил Крейг, по-прежнему смотря в окно.

— Смерть ребенка подкосит любого. Я даже представить не могу, что сейчас творится у вас на душе.

Ее голос звучал мягко и тепло. Казалось, она подбирает каждое слово, чтобы не ранить потерявшего дочь мужчину. Но Калеб знал, что все это лишь актерская игра. Для них главное — репутация и прибыль. Им всем наплевать на него и его трагедию. Если бы не заслуги Крейга перед клиникой, то инвесторы давным-давно бы познакомили задницу Калеба со своими начищенными башмаками дорогих брендов. Особенно после его последних пьяных выходок.

— В вашем нынешнем положении, Калеб, вы не можете проводить операции. Думаю, вы и сами должны это понимать…

Крейг повернулся к инвесторам и прошелся угрюмым взглядом по каждому из них. Спорить бесполезно. Они правы. После смерти Стейси он сам на себя не похож. Как можно резать людей, когда твои мысли витают совершенно в другом месте? Несмотря на безумную любовь к пластической хирургии Крейг должен уйти. С ним все конечно.

— Мистер Крейг, — вновь сказал седовласый. — Решите свои проблемы, и тогда мы сможем вернуться к этому диалогу. А пока, — он подошел к Калебу, положил плотный конверт в карман его мятого пиджака и протянул руку, — надеюсь, мы останемся друзьями и все наши прошлые разногласия и подковерные интриги не выйдут за пределы этого кабинета?

Крейг посмотрел на руку инвестора. Заглянул в его властные глаза. Этот человек не привык слышать отказы. Он все решил. Его слово — закон.

— Всего наилучшего.

Калеб вышел из зала собраний, оставив толстого ублюдка с протянутой ладонью и конвертом, валяющимся у ног.

* * *

— Ты уверена, Феникс?

Лысый мужчина с кучей различных татуировок крутил в руках специальные защитные очки. Перед ним на стуле сидела женщина с оголенной спиной. В его тату-салоне она была одной из самых давних клиенток. Он знал ее больше двадцати лет.

Мастер помнил Джой Грин еще совсем юной. Молодая девчонка пришла к нему в салон и попросила наколоть две буквы «Л» у нее на шее сзади. Без лишних слов, робости или неуверенности, которые характерны новичкам, решившимся на подобный шаг. Джой поставила мужчину перед фактом и тут же уселась в кресло. Он помнил ее собранность. Целеустремленность. Несмотря на столь малый возраст ее хладнокровие поражало.

Это потом о ней заговорил весь мир. На каждом телеканале показывали фотографии двух подростков: Джой Грин и Линдси Локхарт. Подруги, похищенные группировкой Габриэля, более известного как Архитектор. Он занимался кражей людей, после чего продавал их, словно скот. С похищенными могли делать все что угодно: калечить, насиловать, убивать. Сукин сын навел шороху в стране. Интеллигентный с виду мужчина в костюме тройке на деле оказался самым отъявленным мерзавцем, которого когда-либо видел свет. Он умело наживался на низменных пороках человечества.

Джой повезло. Она сумела выбраться из плена садистов. Линдси же — нет. Ее тело так и не нашли, но в том, что она умерла, никто не сомневался. Полиция обнаружила множество видеоматериалов с пытками узников. Механизм избавления от трупов был поставлен на поток. Тела сжигали, закапывали, растворяли в кислоте. Там творилась настоящая дьявольщина. Кроме Джой от этих садистов никому не удавалось уйти живым.

Двойная «Л» стала первой татуировкой девочки, но не единственной. Следующие пятнадцать лет она покрывала свое тело краской, каждый раз принося с собой все более своеобразные эскизы. Мастер покорно наносил рисунки на кожу клиентки, не задавая лишних вопросов. Джой всегда была немногословна. От нее так и веяло холодом. Еще бы! Пережить подобное и остаться прежней? Благо, что она не слетела с катушек и не закончила свои дни в психиатрической клинике…

— Феникс, это твоя первая и последняя оставшаяся татуировка, — сказал мастер. — Мы оба знаем, что она означает. Ты уверена?

— Мне нужно покончить с этим, — отрезала Джой. — Оставить в прошлом… Давай. Не заставляй меня ждать!

За последние годы Джой сделала множество тату. Они выглядели поистине прекрасно — мастер гордился своей работой, и тем обиднее ему было избавляться от рисунков. Несколько лет назад Джой сильно изменилась. Из холодной леди, к которой и подойти-то страшно, она превратилась в обычную женщину. Женщину, встречающую тебя улыбкой, а не оскалом. Даже глубокий шрам на ее брови больше не выглядел так грозно.

Мастер радовался переменам Джой. Немного обижало то, что вместе с гнетом прошлого она решила избавиться и от татуировок, которые были неотъемлемыми атрибутами ее жизни. Но Джой сделала это. Каким-то чудом ей удалось разорвать порочный круг.

Осталась последняя тату — двойная «Л». Как только мастер сотрет ее с шеи, Джой сможет по-настоящему обновиться, начать все заново. Очередное перерождение Джой-Феникса. Это прозвище прилипло к Джой после всего, через что ей пришлось пройти.

— Я готова, — сказала Джой. — Стреляй.

Мастер надел защитные очки и направил лазер на последнее черное пятно на теле Феникса. Последнее пятно, связывающее с ее прошлой жизнью.

* * *

Выезжая за город, Калеб вел автомобиль, почесывая заросший подбородок. Он хотел побыстрее добраться до дома и опустошить весь свой чертов бар. Пить, пить и пить. Напиться до такого состояния, когда все станете неважно. Когда он распластается на немытом паркете и будет смотреть в потолок опухшими глазами. Забудет обо всем… О смерти Стейси. О том, как от него ушла жена, не сумев даже взглянуть в его глаза, ведь они так сильно напоминали глаза дочери. Забудет лица зажравшихся инвесторов. Забудет все! Не останется ничего… Только пьяное беспамятство. И так будет продолжаться до самого конца! Из этой алкогольной комы Калеб выходить не собирался. Три пакета бухла в багажнике его дорогого «Мерседеса» служили тому серьезным подтверждением. Как только сознание начнет проясняться, он тут же добавит новую порцию виски, вернув себя в состояние овоща.

Калеб уволил уборщицу. Написал всем своим немногочисленным друзьям, что уезжает за границу и в ближайшие несколько недель связаться с ним не получится. Он создал все условия для того, чтобы запереться у себя в загородном доме и напиться до смерти. В этой жизни у него ничего не осталось. Так к чему все? Смысла в борьбе Крейг отныне не видел. Вспомнив надгробную плиту на могиле Стейси, он лишь больше убедился в своих намерениях.

Слезы бежали из глаз. Лились ручьями. Но впервые за последние пару месяцев после гибели дочери он плакал от облегчения, зная, что конец близок. Надеясь, что на «той стороне» он вновь увидит своего ребенка. Крейг никогда не верил в бога или загробную жизнь, но сейчас от этих мыслей становилось легче.

Выкрутив громкость музыки на всю катушку, Калеб открыл окна в машине и несся на огромной скорости, ловя потоки ветра своими светлыми волосами. Погода стояла прекрасная. В такие дни они любили выйти всей семьей на задний двор и устроить барбекю. Стейси выносила из гаража старые ракетки, и они с мамой играли в бадминтон, а Калеб, попивая пиво, жарил сочные стейки на костре. Улыбаясь дочери и жене, он ловил воланчик, если тот летел в его сторону. На просьбы отдать Крейг делал забавную гримасу и пускался наутек от громко смеющихся женщин.

Он был счастлив. По-настоящему.

Нога резко нажала на педаль тормоза! Еще мгновение и он бы точно ее переехал. «Мерседес» остановился всего в сантиметре от бездыханного окровавленного тела, лежащего на половине дороге.

* * *

Кожа под пластырем неимоверно чесалась. Заходя в полицейский участок, Джой уже немного нервничала от дискомфорта, а увидев совершенно незнакомого человека за ее столом нервозность только усилилась.

Отдел по особо тяжким: последние два года Джой работала здесь детективом, перебравшись сюда из отдела по борьбе с бандитизмом. Там она отпахала добрых десять лет. Джой видела зло, знала его, пробовала на вкус. В какой-то мере у нее появился иммунитет.

На службе она сталкивалась с самыми жестокими проявлениями человеческой сущности. Беда заключалась в том, что это ничуть ее не задевало. Наоборот, она ловила кайф от поимки отморозков. Так было с главарями банд, коих Джой сажала за решетку пачками, так случилось и здесь. Разницей было то, что в отделе по особо тяжким преступлениям порою попадались совершенно отбитые индивиды, вызывающие у Джой неподдельный интерес.

Сняв солнцезащитные очки, оголив шрам на брови, Джой уставилась на незнакомца, удобно расположившегося за ее столом.

— Вот нахал, да? — раздался мужской голос.

Джой прикрыла глаза, проведя пальцами по векам…

Джерри Диккенс — заноза в заднице, с которой Джой приходилось мириться на прошлом месте работы… А год назад он вслед за Джой перебрался в отдел по особо тяжким. Слушать тупые шутки Джерри сил совсем не было. Диккенс славный малый, но иногда его хотелось пристрелить. Модная прическа, кожаная куртка, обтягивающие джинсы. С тех пор как Джерри начал посещать фитнес клуб, парень старался подчеркнуть свои упругие ноги и задницу. Иногда Джой казалось, что его штаны треснут, если он неаккуратно сядет на стул.

— Что за перец, Джерри? — спросила Джой, почесывая шею.

— Лейтенант собрал всех утром на брифинге, который ты, естественно, пропустила. Не был бы твой отец комиссаром полиции Глум Сити и народным героем, остановившим Архитектора, твоя сочная задница давным-давно бы получила смачного пинка.

— Джерри! — рявкнула Джой.

— Молчу, молчу…

— Как звать? Откуда к нам пришел?

Джой внимательно присмотрелась к новенькому. Странный типаж. Около сорока, сухой, крепкий. Черные волосы в некоторых местах торчали клочками, словно он сначала решил причесаться, а потом поленился и оставил все как есть. Кривая щетина недельной давности с парой проплешин. Тусклые глаза. Фактурный образ добавляли поношенная джинсовка цвета хаки, серые штаны и ботинки с кусками грязи на подошве. Увидев такого парня на улице, Джой непременно приняла бы его за криминальный элемент. Что-то в этом мужчине было не так. Что-то настораживало.

Хотя, кому-кому, но точно не Джой судить его внешний вид. До недавних пор она сама выглядела не лучше: внешность ее вообще не волновала.

— Конор Торн, — сказал Джерри. — Словно, мать его, герой боевика. Ну и имечко.

— Что еще? — спросила Джой.

— Перевелся так же, как и мы, из отдела по борьбе с бандами.

— Почему я о нем ничего не слышала?

— Последние пять лет он работал под прикрытием. Внедрился в клуб к «Старым псам».

— Хочешь сказать, что этот хмырь прожил пять лет бок о бок с самыми отмороженными байкерами, колесившими по всей стране?

— Хочу сказать, Феникс, этот хмырь сделал все, чтобы «Старые псы» никому и никогда больше не причинили вреда. Не мне тебе рассказывать сколько на их счету убийств, вымогательств, грабежей и всего прочего. Ты у нас, конечно, звезда! Особенно после дела Маркуса Морлоу, — сострил Джерри. — Но, видимо, появился тот, кто подвинет твою зад…, — Джерри осекся, глядя на злобный взгляд Джой. — Подвинет тебя с пьедестала.

— А я прям стою на вершине со звездой во лбу и трясусь за свое место, — Джой пошла в сторону Конора Торна.

— Осторожней там, — прошипел Джерри. — Если что, я рядом! Своих не бросаем.

— Захлопнись, придурок.

Среди потока копошащихся полицейских Торн спокойно сидел за столом, перебирая бумаги. Мужчина выглядел совершенно отрешенным от мира. Словно его не заботило абсолютно ничего, кроме протоколов и свидетельских показаний, аккуратно разложенных перед собой.

Джой уже хотела раскрыть рот и спровадить новенького со своего места, но краем глаза увидела, как ее позвал к себе в кабинет лейтенант. Полностью облысевший полицейский стоял в дверях, указательным пальцем маня Джой. Он был явно недоволен тем, что она пропустила утреннюю планерку.

— В чем дело? — Джой закрыла за собой двери, наблюдая, как лейтенант со скрипом уселся за свой стол.

Ричард Граймс с первого дня невзлюбил Джой. Он знал, что она дочка начальника полиции Глум Сити и всегда считал: благодаря отцу Джой без особых трудностей дослужилась до детектива. Джой всегда видела некое презрение в его глазах. Действительно, раньше с ней были проблемы. Крупные проблемы. В отделе по борьбе с бандами она выплескивала свою злобу на гангстеров. Многих из них Джой убила при задержании, хотя могла обойтись меньшей кровью. В прошлом она была по-настоящему жестокая и хладнокровная. Суровый нрав Грин лишь добавлял головную боль лейтенанту Ричарду Граймсу.

Со временем они притерлись друг к другу, особенно, когда Джой поубавила свой пыл. Но любви между ними все равно не случилось. Рабочие отношения начальника и подчиненного: о большем никто и не просил. Но каждый раз, как Джой нарушала правила, Ричард тыкал в нее пальцем, вспоминая родство с комиссаром полиции.

— Что за птица сидит на моем месте? — Джой облокотилась на стол лейтенанта.

— Эта птица теперь с нами на одной ветке, — отрезал начальник. — Надеюсь, вы найдете общий язык. Конор может и выглядит как придурок, но в его навыках сомневаться точно не стоит. Он мастер своего дела. Мы должны быть благодарны, что он решил работать у нас. Парень с головой!

Джой встала в полный рост, провела рукой по коротким черный волосам, потрогала шрам на брови.

— А то, что он занял мое место? — спросила она.

— Ты серьезно? — возмутился лейтенант. — Будем устраивать нытье из-за стола?

— Послушайте!

Дверь кабинета резко открылась. Не сказав ни слова, Конор Торн влетел внутрь, схватил пульт и включил телевизор, висящий на стене.

«Жестокое убийство на центральной станции метро, — испуганная репортерша вещала в объектив, пытаясь лавировать между пробегающими мимо людьми. — Преступника не остановили ни сотни глаз свидетелей, ни служители правопорядка, ни камеры видеонаблюдения. Он просто сделал свое дело и скрылся.»

Дальше на экране показали фотографии жертвы. Видимо, кто-то успел заснять тело и продать снимки репортерам. Оперативно сработали, подумала Джой. Привязанный к столбу мужчина с разбитой в кровь головой выглядел отвратительно. Рядом с ним лежали окровавленный цветок и куски черепа убитого. Из-под распахнутой на груди рубашки виднелась вырезанная на коже буква «Л» с густыми бордовыми потеками.

— Почему мы об этом ничего не знаем?! — закричал лейтенант.

— Это случилось несколько минут назад, — сказал Конор.

Джой услышала хриплый голос Торна. Мужчина звучал так, словно повредил голосовые связки. Шершавый противный баритон. Будто кто-то неумело играл на скрипке.

Конор выбежал из кабинета так же внезапно, как и появился. В проеме дверей Джой видела, как он собрал свои вещи и помчался в сторону выхода.

— Феникс! — рявкнул Ричард Граймс. — Тебе нужно особое приглашение? Бегом!

* * *

— Господи, — прошептал Калеб, смотря на свои трясущиеся руки, что так крепко обхватили руль.

Прямо перед колесами «Мерседеса» лежала окровавленная девушка. Он не знал: жива она или нет, но по ее внешнему виду стало понятно — надежд никаких. Калеб хотел набрать 911, но решил сначала проверить пульс бедняжки. Возможно, ей требуется немедленная медицинская помощь. Ее явно сбили… и скрылись: пустая трасса, неудачно попавшая под машину одинокая девушка, трусливый водитель, который не захотел брать на себя ответственность за жизнь человека и сбежал.

Выйдя из автомобиля, Крейг подошел к телу, вытирая пот со лба. Солнце светило прямо в лицо. Он часто моргал, пытаясь внимательно разглядеть девушку. Как только глаза привыкли к яркому свету, он понял: ее не сбивала машина. Эти страшные рваные раны не из-за аварии.

* * *

— Ты всегда такой молчаливый?

Джой догнала Конора на выходе из полицейского участка. Его машину кто-то подпер на парковке и Торн с недовольным видом смотрел по сторонам, наверняка в поисках виновника. Даже в своих движениях он выглядел нелепым. Как такой человек мог влиться в компанию «Старых псов» и прожить с ними столько времени?

Помахав ключами от своей подержанной «Хонды», Джой пригласила нового коллегу сесть в салон. До центральной станции метро ехать двадцать минут, но за все это время Конор не проронил ни слова. Мужчина внимательно изучал свои ногти, словно видел их в первый раз. Джой заметила его аккуратный маникюр, что никак не вязался с внешней неряшливостью Торна.

— Ау! Я с тобой разговариваю.

— Убили человека, — прохрипел Конор.

— И что? Людей каждый день убивают. Тебя это так расстраивает?

Торн опустил козырек и увидел фотографию молодого юноши. Мальчик лет шестнадцати стоял возле боксерской груши и улыбался. Темные волосы, спортивное телосложение. Надпись снизу: «С любовью, Оливер.»

— Твой сын? — спросил Конор.

Джой промолчала. С Оливером ее связывали прочные узы, но отнюдь не родственные.

— А теперь, представь, — Конор поднял козырек обратно, спрятав снимок, — что вместо того мужика в метро лежал бы этот пацан с разбитой головой.

Джой перевела на него взгляд скрипя зубами. Знакомство явно не заладилось. С каждой секундой этот непонятный персонаж нравился ей все меньше. Теперь она начала понимать, как от нее раньше шарахались люди вокруг, когда ей было наплевать на всех.

— Замотивировал, — сказала Джой, подъезжая к станции. — Получи пять по психологии.

Машину остановил патрульный. Возле входа в метро собралась целая толпа. Журналисты, полицейские. Одного мужчину на каталке увозили медики. Люди выбегали из подземки в недоумении: что случилось и почему их выгоняют со станции? Суматоха, хаос. Наклевывалось нечто явно серьезное. Джой ощутила прилив сил. Так было всегда перед новым делом. Адреналин, страсть. Она любила это состояние. Состояние хищника перед выходом на охоту.

— Идем, — скомандовал Конор, поправив ворот выцветшей джинсовки.

Джой надела солнечные очки, спрятав шрам на брови, и последовала за напарником. Пробираясь сквозь толпу зевак, полицейские подошли к ограждению, где их встретили коллеги в форме. Торн даже не поздоровался. Ткнув жетон детектива в рожу патрульного, он пошел в метро. Джой похлопала ошалевшего от подобной наглости копа по плечу и побежала вслед за Конором.

— Тебе говорили, что ты ведешь себя как урод? — спросила Джой, догнав его возле эскалатора.

— Феникс, верно?

Конор почесал нос кончиком пальца и впервые посмотрел на Джой. Только тогда она заметила, что у него разного цвета глаза. Один — зеленый, как у нее самой. Другой — ярко-карий. Такой цвет Джой встречала лишь у одного человека. Того, кого она любила больше всех. Того, кого ей пришлось убить…

— Мое прозвище не секрет.

— Я слышал о тебе. Много раз. Еще когда работал под прикрытием.

— Интересно, — Джой сняла очки и дернула головой, убрав челку с глаз. — И что же ты обо мне слышал?

— Псы часто смотрели бои без правил. Они могли часами пересматривать записи поединков. Президент клуба «Старых псов» в молодости увлекался единоборствами. Крепкий был засранец. Любил молотить молодых проспектов. У парней зубы только и успевали разлетаться по сторонам.

Торн по-прежнему таращился на Джой разноцветными глазами. В какой-то момент она даже почувствовала себя неловко. Раньше такого не случалось никогда.

— И к чему ты мне это рассказываешь? — спросила Джой.

— Знаешь, кто был любимым бойцом президента?

— Майк Тайсон?

— Ты, Феникс…

Джой на мгновение застыла. Она совсем забыла о том, что когда-то участвовала в боях. Была самой молодой чемпионкой мира по смешанным единоборствам, сумевшая множество раз защитить титул. Тогда в ней горела ярость. После смерти Линдси, после побега из лап Архитектора, она хотела одного — разрушения! Джой нуждалась в этом. Спортивное насилие стало выходом. Так она смогла пережить то время, когда хотела убить любого, хоть первого попавшегося человека. Без разницы кого. Главное — отнять то, что отняли у нее.

Жизнь…

С годами гнев ушел. А с появлением Оливера все окончательно вошло в спокойное русло. Мальчик стал ее спасательной шлюпкой, показав, что и она может жить нормально, как все. Может чувствовать себя полноценным членом общества.

— В клетке ты была бесстрашная, — в метро голос Торна казался еще более скрипучим. — Тебе, действительно, не было равных. Жестокости Феникса мог позавидовать любой. Толпа тебя обожала. Еще бы… Столько крови. А твой коронный левый боковой под углом.

— Ты мне решил всю задницу вылизать или оставишь немного? — спросила Джой.

— Президент псов часто отрабатывал твой удар, — продолжил Конор, не заметив издевки. — Пытался повторить. Хотел бить точно так же.

— Здорово, — Джой крепче схватилась за перила эскалатора. — Нужно будет навестить своего фаната в тюрьме. Дать пару мастер классов.

— Он был бы рад.

Конор нарочито улыбнулся и Джой увидела, что у него не хватает нескольких зубов справа. Как раз в том месте, куда должен прилетать кулак, если бить правильно. Видимо, на Торне также отрабатывали коронный удар Феникса.

Конор спустился на бетонный пол и прошел к полицейским. Но Джой услышала, как он тихо прошептал про себя:

— Если бы был жив…

* * *

Окровавленный рот, как у какого-то вампира. Старые лохмотья вместо одежды. Волосы, выдранные клочками. Настолько избитое лицо, что узнать в нем девушку было практически невозможно. Скорее один большой сгусток боли. Кровоподтеки по всему телу. Рваные раны. Некоторые зашиты, судя по виду, совершенно неумелыми руками. Другие — новые. Кто-то нанес их совсем недавно. Сломанные пальцы срослись до безобразия криво.

Калеб Крейг прикрыл рот рукой от увиденного. Ничего подобного он и вообразить не мог. Что с ней случилось? Присев на одно колено рядом с бездыханным телом, он потрогал ее шею. Холодная кожа девушки пробирала до дрожи, несмотря на ясную погоду и теплый день.

Невероятно! Он нащупал пульс!

Сердце застучало пуще прежнего. Что делать? Вызвать скорую? Разумеется!

Хлопая себя по карманам пиджака, Калеб пытался найти телефон. Вытащив мобильник, он начал суетливо нажимать на цифры дисплея, но тут же выронил сотовый.

Внезапно девушка взяла его за руку. Сломанные пальцы легонько обхватили предплечье Крейга.

— Твою мать! — вырвалось у Калеба.

— Пожалуйста…

— Сейчас! Сейчас! — мужчина поднял сотовый с асфальта. — Я позову помощь! Не переживай!

Опухшие веки еле открылись. Но даже сквозь эти маленькие щелки Калеб увидел всю глубину ее боли. Что бы с ней ни случилось, ясно одно: девушка прошла через настоящий ад. Через все его круги!

В динамике послышались гудки.

— Не надо, — прошептала она. — Не звоните. Они найдут меня. Везде…

После сказанных слов ее сознание вновь погасло. Ворот тряпки, что раньше наверняка было платьем, оголил шею бедняжки. По всей коже виднелись борозды. Словно кто-то рвал ее когтями. Чуть ниже на груди Крейг заметил кое-что еще более ужасное! Он увидел надпись: «Сдохни, сука!» и большой шрам, будто кто-то вонзал туда клинок.

* * *

Центральная станция метро: разноцветная плитка на полу и столбах. Стены, разрисованные в граффити. Переполненные мусорные урны, видавшие виды лавочки с матерными надписями. Сегодня здесь добавился еще и труп с разбитой голой. Глядя на все это безобразие, Джой задавалась вопросом: а куда идут деньги налогоплательщиков?

— Феникс, — крикнул мужчина со спины.

Джой обернулась и увидела Лео Стерна. Светловолосый парень с высокими залысинами долгие годы работал криминалистом. Он свое дело знал. Если Лео здесь, значит все будет выполнено по высшему разряду.

— Привет, — сказала Джой. Торн даже не кивнул. — Что тут за дела, Лео? Какого черта журналюги знают больше нашего?

— Ты не поверишь. Они снимали репортаж о центральной станции, как раз в тот момент, когда наш сумасшедший решил устроить бойню. Все засняли на пленку. Благо один из охранников метрополитена раньше работал в полиции и вовремя изъял запись, чтобы передать нам. Мужик сказал, что ему пришлось буквально с кулаками отнимать флэшку.

— Еще бы, — усмехнулась Джой. — Это же их счастливый лотерейный билет.

— Ты смотрел, что они там наснимали? — бесцеремонно вклинился Торн.

Лео вопросительно глянул на нового напарника Джой. По его лицу было видно, что Конор ему явно не понравился.

— Конор Торн, — сказала Джой. — Новенький. Он у нас немного не от мира сего. Не бери в голову, Лео.

— Кое-кого напоминает, тебе так не кажется? — Стерн по-дружески похлопал Джой по плечу.

— Ладно, показывай, что там наснимали наши репортеры. Тут, конечно, есть камеры видеонаблюдения, но на то, чтобы взять с них изображение уйдет время. А здесь, так сказать, эксклюзив.

— Держи! — Лео протянул планшет Джой. — Парень настоящий псих. Чудо, что у него все так вышло. Просто чудо.

Торн выхватил планшет и повернул экраном к себе.

— Всегда пожалуйста, — сказал Лео. — Ладно, у меня своих дел навалом. Позже увидимся, Феникс. А этого молодого человека, — Стерн кивнул в сторону Конора, — стоит поучить манерам.

Джой заглянула в экран планшета:

— Посмотрим, что там за везучий сукин сын…

* * *

— Как вы можете видеть, центральная станция уже очень долгое время нуждается в ремонте. А ведь это сердце метрополитена Глум Сити!

На экране планшета миловидная репортерша ходила туда-сюда, указывая на все, даже самые незначительные нюансы, которые нуждались в ремонте. Станция наполнялась толпами в ожидании поезда и тут же становилась пустой, как только вагоны уезжали в темный тоннель. Все шло по кругу. Раз за разом.

— Малькольм, — сказала ведущая, явно выйдя из образа. — Давай, снимем меня вот здесь. На фоне этого отвратительного граффити. Что за ублюдки нарисовали эту мерзость. Куда смотрит охрана?

— А мне нравится. Уличное искусство, — раздался голос парня за кадром. — Подожди, Глория. Я хочу заснять крупным планом, как народ выходит из вагона. Пойдет для склейки материала при монтаже.

— Хорошо.

Глория вышла из обзора камеры. Через минуту станцию заполонили люди. Самые разные слои общества. От белых воротничков с кожаными кейсами, до пьяных оборванцев без постоянного места жительства. Кто-то курил электронные сигареты, другие тупили в экраны смартфонов. Никто не замечал друг друга. Да и зачем? Через несколько секунд окружающие тебя люди растворятся в общем потоке, и ты их больше никогда не увидишь.

Поезд со скрипом колес остановился. Толпа разошлась по сторонам от дверей, дав возможность другой толпе покинуть вагон. Одними из последних вышли двое: ухоженный мужчина в хорошем костюме и начищенных до блеска туфлях и среднего телосложения парень в свободном балахоне темного цвета. Даже через экран планшета была видна их разница. Успешный бизнесмен с гладко выбритым лицом и обычный уличный гопник в грязном свитшоте.

Толпа зашла в вагон, тронулся поезд. Приехавшие на станцию люди начали расходиться кто куда. Мужчина в костюме посмотрел на часы и улыбнулся. Именно в этот момент ему прилетел страшный удар по голове.

Перемотав назад, Джой и Конор заметили, как парень в капюшоне, за спиной пострадавшего, достал небольшой предмет и ловким движением руки превратил его в оружие. Телескопическая дубинка. Такой штуковиной череп разбить особого труда не составит.

Оставшиеся люди на станции увидели случившееся. Кто-то закричал, кто-то тут же бросился бежать прочь. Остановить человека в балахоне не попытался никто.

Нападавший схватил оглушенного мужчину за шиворот и поволок к столбу. На мгновение камера засекла его лицо. Преступник нанес грим. Черной краской подведены глаза, различными оттенками серого покрыто все остальное. Опознать будет очень сложно.

— Малькольм, — послышался дрожащий голос репортерши за кадром. — Скажи, что ты все это снимаешь?

— Крупным планом, — ответил оператор.

Тем временем, пока толпа выкрикивала ругательства в адрес будущего убийцы, тот достал из кармана балахона тонкую веревку и спокойно без суеты привязал бизнесмена к столбу. Хладнокровию парня можно было только позавидовать.

Камера резко развернулась на сто восемьдесят градусов. На экране появились двое охранников метро. Тот, что побольше, решил немедленно вмешаться, но тут же слег. Послышался громкий хлопок. Здоровяк схватился за промежность и взвыл, валяясь на разноцветной плитке. Кто-то из толпы начал оказывать ему помощь. Второй охранник не решился повторить участь товарища.

Как только изображение камеры вернулось на место казни, то Джой с Конором увидели преступника. Возвышаясь над привязанным мужчиной с пробитой головой, он держал в руке пистолет, направленный в толпу. Скорее всего травматический, раз оператор не заснял кровь охранника, словившего пулю. Парень в балахоне, действительно, оказался крепким орешком. Никакой паники. Не проронил ни звука. Он методично выполнял задуманное, контролируя ситуацию.

Малькольм приблизил изображение. В кадре был виден привязанный мужчина в костюме, а рядом с ним лежал небольшой букет белых цветов.

— Нарциссы, — прозвучал голос оператора. — Какого черта?

Вновь крупный план:

Преступник замахнулся телескопической дубинкой и со всего размаха ударил ей по лицу бизнесмена. Брызги крови окропили белые лепестки рядом с жертвой. Еще удар! Кровь стала гуще… Казалось, вместе с ней от мужчины отлетели куски кожи. С каждый новым замахом собравшаяся публика охала громче, но никто не уходил. Все смотрели на казнь, словно завороженные зрители на бойне.

Еще пара попаданий и от лица белого воротничка не осталось ничего. Сплошная кровавая каша. Он тихо хрипел, умирая от полученных травм. На несколько метров вокруг него все было залито красным. Кое-где, действительно, виднелись куски кожи и выбитые зубы. Апогеем насилия стало то, что убийца разорвал рубашку на груди жертвы, достал из заднего кармана маленький складной нож и вырезал букву «Л» на его коже.

Ужасающую букву с кровавыми подтеками Малькольм, как настоящий профессионал, взял крупным планом.

Следующее, что сделал парень в балахоне — кинулся в толпу, стреляя в потолок. Люди завизжали. Стали убегать, кто куда. Даже хладнокровный оператор начал трястись. Изображение прыгало вверх-вниз. Спустя несколько мгновений из-за угла выбежала целая свора охранников и пара полицейских, но убийцы в капюшоне нигде не было.

Он просто растворился в толпе.

* * *

— Ничего себе, — сказала Джой, когда видеозапись остановилась. — Признаться, такой наглости я не встречала ни разу.

Конор смотрел, как судмедэксперты заканчивали работать на месте преступления. По его лицу было видно: ему не терпится попасть туда. Прическа Торна стала более растрепанной, а на угловатом подбородке словно появилось еще несколько проплешин в щетине.

— Скажешь что-нибудь? — спросила Джой. — Лейтенант тебя нахваливал. Говорил, ты парень с головой. Самое время продемонстрировать навыки.

— Нужно поднять архивы по этой станции. Кто здесь погиб, покончил с собой. На кого были совершены нападения. Это место является важным для убийцы.

— Я бы начала танцевать от буквы «Л», вырезанной на груди убитого, — Джой пробрал холод. Ведь именно от этой буквы она избавилась сегодня утром.

— Можете работать! — крикнул судмедэксперт.

Парни в белых комбинезонах собрали свои вещи в чемоданчики и стали расходиться. Остался только фотограф. Он фиксировал каждый сантиметр побоища. Каждую улику. Нельзя пропустить ни единой мелочи.

Торн перешагнул через желтую ленту, подошел к убитому и сел рядом с ним на корточки. Никакого отвращения, жалости или чего-либо еще. Сплошная хладнокровная оценка. Джой была удивлена. Не все могут приблизиться в упор к изуродованному трупу и заглянуть в лицо самой смерти. Почувствовать ее запах. Увидеть оскал.

— Нарциссы, — сказала Джой, оставаясь стоять за лентой ограждения. — Символично, не находишь?

— Парень явно следил за собой, — Конор примкнул к шее убитого. — Дорогой парфюм. Костюм, сшитый на заказ. Портфель из настоящей кожи, — Торн глянул на сумку, что валялась возле края парапета.

— Убийство личное, — констатировала Джой.

— Очень личное…

— Интересно только, где наш парень мог перейти дорогу столь страшному человеку, как его каратель?

— Это нам и предстоит выяснить, Феникс, — прохрипел Торн. — Посмотрим, есть ли в тебе хоть толика таланта твоего отца. Или от комиссара Фрэнка Чейза ты переняла лишь левый боковой?

Отец Джой тоже в молодости умел надрать задницу. Именно у него Феникс подсмотрела своеобразный удар, летящий под необычным углом. Конор Торн знал о Джой гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд…

* * *

— Детективу Фрэнку Чейзу удалось раскрыть целую сеть педофилов, убийц и садистов. Об этой истории невозможно говорить без слез. На протяжении многих лет в лесах Америки существовали незарегистрированные базы для зверского убийства людей. Сотни замученных, забитых до смерти мужчин и женщин, мальчиков и девочек, до сегодняшнего дня считавшихся пропавшими без вести, были узниками в лапах настоящего Дьявола.

Перед тем как уехать в клинику, Калеб забыл выключить телевизор, и теперь там шли новости. Крейг держал в руках израненную девушку, думая: куда же ее положить?

Его дом был огромен. Еще до рождения Стейси они с женой мечтали о таком жилье. Крейг сделал все возможное, чтобы добиться цели. Когда родилась дочь, счастливая семья уже въехала в новые апартаменты, обустроенные по последнему слову техники. С годами интерьер становился только лучше. Дизайнерская мебель, дорогая электроника, система «Умный дом». Новейшая сигнализация. О безопасности Крейг позаботился в первую очередь.

— За баснословную сумму денег, — продолжил голос ведущей с экрана, — любой желающий мог приехать в Райские угодья — так назывались места заключения жертв, — и делать с тамошними пленниками все, что заблагорассудится. Вплоть до убийства.

После того как девушка на дороге потеряла сознание, Калеб набрал номер 911. Еще несколько минут он изучал израненную бедняжку, а затем вспомнил ее слова: «Не звоните. Они найдут меня. Везде.» Что-то на подкорке мозга заставило прислушаться. Крейг аккуратно положил ее тело на заднее сиденье машины и помчался к себе.

Как знать, возможно, если бы не его нынешняя ситуация, где он находился всего в паре шагов от суицида, то Калеб бы дождался скорой помощи, а после просто поехал домой к жене и дочери. Но у него больше не было дочери. Не было и жены. В этом мире он остался совершенно один.

Всю дорогу Крейг то и дело посматривал назад, отслеживая состояние пострадавшей. Дома у него имелось все необходимое для первой медицинской помощи. Он, как-никак, хирург. Спасти жизнь измученной девчушки стало для него первостепенной задачей.

— Так или иначе, этому зверству положили конец. В распоряжение полиции поступили сотни видеозаписей с преступлениями людей из самых разнообразных слоев общества. Поистине! Это самое громкое дело столетия!

Под трепетный голос ведущей из телевизора Крейг уложил девушку на большой дубовый стол в центре гостиной. Скинул с него остатки бытовой утвари. Несколько ваз разлетелись вдребезги. Фотография в рамке, где он мило обнимал Стейси, грохнулась на пол и треснула.

— Помогите, — в бреду прошептала девушка. — Пожалуйста. Мне очень больно…

— Не переживай, милая, — сказал Калеб. — Все будет хорошо. Я о тебе позабочусь.

Достав ножницы из столешницы, Крейг принялся разрезать на ней остатки одежды.

Глава 2

Я — монстр!

Чудовище. Самое настоящее. От меня не осталось ничего. Совсем. Когда тело порвали на части, им показалось этого мало, и они принялись за мою душу.

Сколько боли выдержит человек, прежде чем сдастся? Где находится предел? Как понять, что он уже достигнут? Теперь я уверена: предела нет! Всегда можно зайти дальше. Вытерпеть больше. Даже если тебе кажется, что это конец, ты ошибаешься. Все только началось…

Волки показали мне: смерть далеко не самое страшное, что может случиться…

* * *

— Пятьдесят! — на выдохе выкрикнул Оливер. — Пятьдесят один! Пятьдесят два! Пятьдесят три! — с каждым разом голос становился глуше. — Пятьдесят четыре…

Парень услышал, как открывается входная дверь. Он висел на турнике, вспотевший от макушки до кончиков пальцев на ногах. В огромном зеркале на стене он видел свое отражение. Мышцы налились кровью, на рельефном теле подростка выступили вены. Длинная челка падала на милое лицо. Оливер всегда был симпатичным мальчиком, а с возрастом стал только краше. Спортивное телосложение, высокие скулы, сеченый подбородок, темные волосы и грусть во взгляде! — ни одна девчонка не могла устоять.

Оливер увидел открывающуюся дверь, в которой появилась Джой с парой пакетов с продуктами. Почему она не пришла на несколько секунд позже? Руки тряслись. Пальцы отказывались удерживать вес тела на перекладине. Нужно подтянуться еще раз. Всего один!

Но он не смог… Сжав челюсти, юноша спрыгнул с турника и пошел встречать Джой. Проходя мимо журнального столика, он нечаянно толкнул рамку с фотографией юной Линдси Локхарт, лучшей подругой Джой.

Оливер и Джой жили вместе около пяти лет. В ее лофте, больше похожем на пещеру Бэтмена, как шутила сама Джой, у каждого был свой угол и их это устраивало. Оливер помнил, как попал сюда впервые. После вонючих квартир, где он жил с мамой и отчимом, лофт Джой выглядел потрясающе. Огромные окна со старыми рамами. Интерьер, выполненный в темных тонах. Место для занятий спортом с различными тренажерами, где Джой долгие годы ковала свое тело, превращая его в подобие стали.

Джой… Раньше она была другой. Суровой. Мрачной. Женщиной, что посмотрит тебе в глаза и ты пустишься наутек. Оливер видел каждый документальный фильм и перечитал все книги, где так или иначе фигурировала история Феникса. С ней, действительно, произошло страшное. То, о чем она никогда не рассказывала. Да и как можно рассказать о том, где ты попадаешь со своей лучшей подругой в ад, а сбежать оттуда получается только у тебя?

Оливер взял полотенце со спинки стула и уставился на Джой: темные брюки, туфли, белая рубашка с парой расстегнутых верхних пуговиц и короткий пиджак. Шрам на брови умело скрывала отросшая челка.

Когда Оливер увидел Джой впервые ему было одиннадцать лет. После вечно усталой матери она показалась мальчику чем-то немыслимым. В этой женщине пылало столько силы! В каждом движении, в каждом взгляде чувствовалась некая власть. Мощь! Юный Оливер, как, наверное, и многие другие, попал под мрачные чары Джой Грин. Феникса, что на своей шкуре познала пламя самой преисподней.

— Ты не могла задержаться еще на несколько секунд? — сказал Оливер, вытирая потное лицо полотенцем.

Джой скинула обувь, прошла к кухонному столу и поставила на него пакеты. Жадно выпив глоток воды из пластиковой бутылки, женщина с улыбкой посмотрела на парня:

— И что же ты тут не успел доделать? Свои подростковые дела?

Оливер рассмеялся:

— С каких это пор Джой Грин записалась в стендап комики? — кинув влажное от пота полотенце в сторону Джой, парень подошел к турнику. — Я почти побил твой рекорд!

— Не ври. Пятьдесят пять раз для такой тощей задницы как ты, это слишком!

— Мне не хватило всего одного! Ты меня сбила.

— Ну-ну…

— Не веришь?

— Пятьдесят четыре подтягивания?

— Тренер Фиммел хорошо нас гоняет. Послезавтра у нас соревнования. Придешь, посмотреть?

Хоть Оливер и вырос, но, как и в детстве, он нуждался в одобрении Джой. Она была для него всем. Если бы не эта женщина, он бы попал в приют, и кто его знает, чтобы с ним там случилось…

Пять лет назад отчим Оливера в очередной раз поднял руку на его маму. Обычно он останавливался после пары пощечин. В редкие дни мог пнуть. В тот злосчастный день он решил не тормозить. Мальчик не знал сути конфликта: когда он пришел с улицы домой, отчим припер маму Оливера к стенке и душил. В глазах мужчины была одна лишь ярость и жажда убийства. Если бы не нож, что Джой подарила Оливеру для самозащиты, парень бы не смог остановить убийство матери. Отчим точно бы ее задушил. По крайней мере в тот момент Оливер думал именно так.

Увидев бордовое лицо мамы и здоровенные руки, сомкнутые на ее шее, Оливер сделал то, что, по его мнению, сделала бы Джой. Он отбросил страх, достал нож и с криком кинулся на отчима.

Воткнув лезвие в ногу безумца, Оливер отпрянул назад.

— Какого черта, сопляк! — взвыл разъяренный мужчина.

Отчим отпустил маму мальчика, вынул нож из кровоточащего бедра и бросился на парня. Следующее, что помнил Оливер — это шальные глаза матери, когда она раз за разом вонзала нож в спину своего сожителя. Порою Оливер до сих пор ощущал теплую кровь, брызгающую ему на лицо.

Это было ужасно… Они с мамой убежали из дома прямо перед приездом полиции. Видимо, чуткие соседи вызвали копов, услышав крики из квартиры напротив. Поскольку на лезвии присутствовали отпечатки и Джой, то ее в первую очередь привлекли по подозрению в убийстве. Оливер видел, как копы забирали ее на улице, словно какого-то уголовника.

Шок прошел, Оливер с мамой пришли в полицейский участок и во всем сознались. Дженна, мама мальчика, нанесла тридцать восемь ножевых ран своему сожителю. С учетом всех обстоятельств адвокат выбил сделку и ее посадили на шесть лет с правом досрочного освобождения через три года, но примерным поведением Дженна никогда не отличалась…

В то время одиннадцатилетний Оливер был так напуган, что не мог разговаривать. Он думал, его посадят в тюрьму. Мальчик не знал, что с ним будет и куда он попадет. Несколько месяцев он провел у службы опеки, с детьми, чья судьба была ничуть не лучше, чем у него.

В один прекрасный день двери его комнаты открылись, и он увидел ее. Джой пришла и забрала до смерти испуганного ребенка. Это потом он узнал, что для получения прав на опеку над ним, Джой пришлось поднять все свои связи и заплатить целую кучу денег нужным людям. Но она сделала это. Таким образом, через мрачные тернии, Оливер покинул квартиры первых этажей и перебрался в храм небожителей наверху.

— Ну так что насчет соревнований? — спросил Оливер. — Обещаю, я покажу высший класс! Соперника унесут на носилках.

— Ты, молодой Мухаммед Али, — Джой серьезно посмотрела на парня. — Не нужно так говорить.

— Помнится мне, ты от своих соперниц в октагоне и мокрого места не оставляла.

— И к чему это привело? Психические расстройства, асоциальное поведение и куча прочих проблем, о которых тебе лучше не знать…

Действительно, за последние годы Джой стала другой. Оливер не знал, с чем это связано, но она изменилась. Стала мягче. Даже ее внешний вид претерпел метаморфозы. Когда они познакомились Джой была скалой. Такой же твердой и несгибаемой. Все свое свободное время она упражнялась, словно боялась, что с ней в очередной раз случится нечто страшное. Что она должна быть готова ко всему. Каждую секунду.

С годами это ушло. Джой отпустила вожжи. Перестала быть каменной леди, как ее назвали редкие коллеги, заходившие в гости. Она прекратила тренироваться как сумасшедшая. Тело обрело краски. Стало более округлое. Спустя почти тридцать восемь лет жизни Джой Грин, наконец-то, превратилась в женщину. Соблазнительную женщину, на которую начали обращать внимание все вокруг.

Гусеница переродилась в бабочку.

— Хорошо, — сказала Джой. — Если ты пообещаешь держать себя в руках и не отправишь парня напротив спать за первые секунды, то я постараюсь прийти.

— Спасибо!

От радости Оливер хотел обнять Джой, но он знал: она не любит контакты с другими людьми. Кое-что не меняется. Видимо, есть вещи, которые невозможно починить. И без разницы насколько ты сильный.

* * *

Израненная девушка лежала без сознания. Калеб перенес ее на цокольный этаж в гостиную комнату и устроил на кровати. Солнечные лучи через треугольное окно озаряли ее лицо в ссадинах и кровоподтеках. Как знать, возможно, раньше она была очень красивой. Но даже если и так, то кто-то по-настоящему свирепый приложил все усилия, чтобы это исправить. Что такого могла сделать эта девочка, что с ней обошлись подобным образом?

Крейг отмыл ее тело от грязи, зашил кровоточащие порезы, обработал ссадины. Каждый раз, когда он видел вырезанную на груди надпись «Сдохни, сука!», его начинало мутить. Страшно хотелось выпить, но он пересилил себя. Сначала нужно помочь бедняжке. Смертельные дозы алкоголя могут подождать: никто не отменял его намеченный план саморазрушения.

Калеб задумался… Что с ней будет, когда она очнется? Даже если все порезы зарубцуются, затянутся швы, разве она сможет прийти в себя после подобного? Видела ли она во что ее превратили? Как она отреагирует, найдя свое отражение в зеркале?

Сев на край кровати, Калеб взял девочку за руку. Потрогал сломанные пальцы. Со слезами на глазах провел ладонью по ее посиневшей щеке. Сколько ей лет? Семнадцать? Столько же исполнилось бы Стейси через пару недель…

Стейси. Его маленькая Стейси. Как же он по ней соскучился. Ах, если бы вернуться назад. Сделать все по-другому. Исправить тот день! Но, к сожалению, изменить уже ничего нельзя.

— Папа, — раздался девичий голос.

Крейга как током ударило. Он вскочил с кровати, вытер влажные от слез щеки и осмотрелся по сторонам. Он мог поклясться, что слышал голос дочери. Стейси! Где она?

Выбежав в коридор, Калеб искал глазами своего ребенка, в надежде увидеть его еще разок. Хоть на короткий миг. Всего на секунду! Но Стейси не было. Ни в коридоре, ни в комнате. Нигде. Она мертва. Его маленькая девочка покоится в земле и изменить этот факт Калеб не в силах, как бы он ни старался.

Опустившись на пол, мужчина лег калачиком и обхватил колени руками. Он хотел пролежать так целую вечность. Просто раствориться. Но Крейг снова услышал:

— Папа…

Калеб заполз в комнату и увидел перевязанную бинтами девушку на кровати. В бреду она звала отца. Все мгновенно встало на свои места. Ему еще рано уходить. Не зря он один из самых востребованных пластических хирургов. Крейг вернет ее к жизни. Вернет, во что бы то ни стало. Теперь это его долг. Он не спас Стейси. Этого ребенка Калеб обязательно спасет!

Встречу с дочерью придется отложить.

* * *

— Феникс, — Джерри сидел за столом Джой вместе с Конором. Мужчины внимательно смотрели в монитор компьютера. — Ты как раз вовремя. Наши специалисты подготовили целый фильм. Склеили все видео с камер наблюдения, где субъект попадался на глаза.

— Где ты была? У нас полно работы, — пробурчал Конор. — Об этом убийстве трубят на каждом телеканале.

Джой посмотрела на новенького: его поношенная джинсовка висела на спинке кресла, а сам он остался в обтягивающей черной футболке. На обоих плечах из-под рукавов торчали татуировки. Джой даже не нужно было видеть их целиком. Смерть с косой в косухе и собака, больше смахивающая на волка. Обязательные наколки клуба «Старых псов». Интересно, что чувствует Торн каждый раз, как смотрится в зеркало?

— С каких это пор ты стал моим папочкой, чтобы я перед тобой отчитывалась? — Джой одарила Конора злобным взглядом.

— Жертва — Марк Уоллис, — Джерри прервал перепалку коллег. — Работал начальником отдела колл-центра по продажам продукции для взрослых.

Диккенс с улыбкой посмотрел на товарищей. Джой поняла, что он хочет пустить очередную шутку, и сразу же его опередила:

— Только попробуй вякнуть, Джерри! Твои остроты тут точно не нужны.

Конор по-прежнему пронзал Джой холодным взглядом. Что не так с этим парнем? Его разноцветные глаза начинали напрягать. Устав играть в гляделки, Джой пододвинула еще один стул и попросила Джерри воспроизвести видео.

— Включай. Посмотрим на нашего гения…

Впервые камера засекла убийцу на эскалаторе тремя станциями ранее. Он, как и предполагалось, преследовал жертву. Марк Уоллис непринужденно разговаривал по сотовому телефону, даже не подозревая, что следующие тридцать минут жизни станут для него последними и самыми страшными. Мужчина выглядел довольным, улыбался прохожим. Спустившись со ступенек, он шел в сторону вагонов, размахивая кожаным кейсом. Преступник держался близко. Хитрец спрятал лицо в тени капюшона и умышленно отворачивался от камер.

— Наш клиент знал, куда не нужно смотреть, — сказала Джой.

В вагоне метро Уоллис уселся на сиденье, положив портфель на колени. Убийца стоял всего в паре метров от него, держась за поручни.

— Вот говнюк! — крикнул Джерри. — Он натянул на руку рукав кофты. Отпечатки не собрать. Блин, да у него же вся рожа разрисована. Почему никто не обратил на это внимания?

— Ты давно на метро ездил? — Конор нажал на паузу и сосредоточенно посмотрел на убийцу. — Там один краше другого. То флешмоб устроят, то танцевальные поединки. О попрошайках и прочих клоунах я вообще молчу… Всем плевать, как выглядит придурок напротив. Своих забот хватает.

— Резонно, — ответил Джерри.

Джой протянула руку и уже хотела стукнуть по пробелу, чтобы продолжить видеозапись, но Конор сделал то же самое. На короткий миг их руки коснулись друг друга. Если Торн этого даже не заметил, то для Джой подобный эпизод был сродни короткому замыканию.

После побега из лап Архитектора, Джой справилась со многим… Но подпустить к себе другого мужчину у нее так и не вышло. В том месте мужчины насиловали и убивали женщин, испытывая наслаждение от процесса. Это засело глубоко. Гораздо глубже, чем того хотела бы Джой. Исключением были короткие объятия с отцом.

Откинув руку назад, Феникс быстро убрала ее под стол, сделав вид, что ничего не случилось. Джерри немного покосился на коллегу, но, видимо, решил оставить этот инцидент без колкой реплики.

Дальше полицейские наблюдали все то же самое, что засняли репортеры, только под другим ракурсом. Неимоверная жестокость и хладнокровие. Смотря на свирепые удары, Джой видела, насколько он был в ярости. Но каждый раз, когда убийца переключался на толпу, осуществляя контроль происходящего, он превращался в совершенно другого человека: дьявольски организованного преступника.

Наступил финальный момент. Парень в капюшоне поднял пистолет вверх и с выстрелами бросился на людей. Началась суматоха. Полицейским пришлось внимательнее пересматривать запись, чтобы увидеть действия злоумышленника. На третий раз они смогли понять, зачем он создал шумиху.

Потерявшись в бегущей толпе, парень засунул пистолет с собранной телескопической дубинкой за пояс, стянул с себя балахон, оставшись в широкой футболке. Кофтой вытер лицо и надел на голову кепку, ловко снятую с какого-то мужчины. Люди пробегали мимо урны, и преступник выбросил в нее остатки одежды вместе с горящей зажигалкой. Мусорка мгновенно вспыхнула.

— Наш умник заранее облил урну керосином, — сказал Джерри. — Он все рассчитал. ДНК отменяется.

— Хитер, — Джой по привычке провела кончиком пальца по шраму на брови.

Смешавшись с толпой, убийца выбежал из метро, так и не показав своего лица ни одной из камер. Остается только гадать: сколько раз он проходил по этому маршруту, представляя план отхода.

— Хм, — Торн встал со стула и надел джинсовку. — Узнать преступника не вышло. Умный попался. Познакомимся поближе с жертвой…

— Марк Уоллис, — сказал Джерри. — Тридцать два года. Холост. Родители умерли пару лет назад в аварии. Предлагаю вам, голубчикам, съездить к нему на работу и поспрашивать там. Нарциссы с выбитыми зубами Марка что-то должны значить. Может, кто-то что подскажет. А я пока займусь свидетелями…

Джерри повернулся на стуле и показал на целую очередь людей, которых нужно опросить.

— Поедем на моей, — Конор опередил Джой, идя к выходу. — На твоей низкой развалине я боюсь жопу об асфальт стереть.

* * *

Все стало понятно, как только он прислушался к дикторам на телеканалах. В суматохе Калеб пропустил новость об аресте Архитектора и истории двух пропавших подростков несколько месяцев назад: Джой Грин и Линдси Локхарт. Та девочка, которую он чуть не переехал на своей машине, мало чем смахивала на курносую красавцу с фото на экране телевизора, но это она. Линдси…

Теперь Крейг знал ее имя. Сомнений не было. Мерзавцы основательно изуродовали ее тело: вырвали почти все волосы, сломали кости, изрезали кожу, но черты лица по-прежнему узнавались.

Улыбающегося Архитектора показывали на каждом канале. Неужели этот мужчина мог сделать подобное? Статный брюнет, чуть меньше сорока, в хорошем костюме явно сшитым на заказ. Многие клиенты Калеба выглядели точно так же. Если бы Крейг увидел этого человека на улице, то лишь позавидовал его природным данным и вкусу в одежде. Сам же Калеб всегда был слишком худым и долговязым. Настоящий хирург. Карикатура, не иначе.

— Сегодня у нас в гостях человек, который остановил порочный круг Габриеля Дина, — сказала ведущая на экране телевизора.

Калеб взял пульт и сделал громче.

В студию вошел уставший мужчина с мешками под глазами. Вытянутое лицо, густая темная щетина с сединой, черные волосы, кое-как зачесанные назад. Внизу появилась надпись: Фрэнк Чейз, детектив полиции Глум Сити. Полицейский сел на мягкое кресло, поправил галстук, глубоко вздохнул. Было видно, что ему все это не нравится. Что он хочет, как можно скорее убраться оттуда.

Из программы Калеб узнал, что Джой Грин, одна из пропавших девочек, каким-то чудом смогла сбежать из заточения. После этого полиция накрыла всю сеть безжалостных убийц во главе с Архитектором. По данным правоохранительных органов вторая девочка, Линдси Локхарт, считается пропавшей без вести. Шансы на то, чтобы отыскать ее живой, ничтожны. В распоряжение копов попали кадры с издевательствами над сотнями жертв. Когда стало жарко, и Габриель Дин понял, что за ним скоро придут, он избавился от оставшихся пленников. В его замке, построенном глубоко в лесу, обнаружили сотни, как свежих, так и старых захоронений. Десятки бочек с растворенными телами и множество костей в огромной печи подвала. Живой удалось уйти лишь Джой Грин. О состоянии ребенка детектив Чейз распространяться не стал.

Калеб хотел найти отца Линдси, сказать, что его дочь жива, но в конце программы ведущая сообщила о смерти мистера Локхарта. Узнав, что Архитектор делал со своими пленниками, мужчина не смог пережить горе и наложил на себя руки. Винить его в этом Калеб не стал. Он, как никто другой, прекрасно понимал ситуацию, в которую попал тот человек. Взгляд невзначай упал на шкаф в гостиной с различными бутылками дорогого алкоголя.

Хотелось взять телефон, позвонить в полицию, выложить им все. Сказать, что Линдси жива! Но в памяти вновь и вновь всплывала фраза: они найдут меня. Везде. Даже если Архитектор за решеткой, никто не знает, сколько его подельников осталось на свободе. Возможно, Линдси все еще ищут…

Ищут, в надежде закончить начатое.

Нет, Калеб ее не отдаст. Здесь она в безопасности. Здесь он приложит все свои усилия, чтобы вернуть ее к нормальной жизни. Она уйдет. Но только тогда, когда будет готова.

Когда сама этого захочет.

* * *

Всю дорогу до офиса Марка Уоллиса Джой чувствовала себя напряженно. Конор водил старый, но ухоженный «Эскалейд» черного цвета с хромированными литыми дисками. Точно такая же машина была у Линдси, когда они учились в старших классах. В те годы подобная тачка вызывала зависть у всех вокруг. Отец Линдси хорошо зарабатывал, но уделять время дочери получалось не всегда. Взбалмошная Линдси устраивала капризы, а любящий папа заваливал ее дорогими подарками. Одним из таких стал «Эскалейд». Радости Линдси в тот день не было предела. Она буквально верещала от восторга!

Джой с грустью вспомнила широкое лицо мистера Локхарта. Когда он понял, что его девочка не вернется домой, Дерек взял ружье и прекратил свои страдания.

— В чем дело? — спросил Конор. — Выглядишь так, словно призрака увидела.

— Все в порядке, — Джой широко раскрыла рот и напрягла мышцы лица. Растерла щеки костяшками пальцев. Привычка, оставшаяся с тех пор, как она выходила в октагон. Помогает прийти в себя. — Такая машина была у одного знакомого.

— Соберись, — Торн заехал на парковку рядом со зданием, отведенным под офисы. — Кто знает, сколько еще Марков Уоллисов в списке этого психопата. Нужно поймать урода, пока есть горячий след.

Джой вышла из салона и надела солнечные очки. Украдкой взглянув на Торна, она отметила, что теперь в ее глазах он выглядел уже не так по-дурацки. Даже с его растрепанной прической и кривой щетиной на лице в Коноре чувствовалась сила. Нечто животное. Как знать, возможно, первое впечатление было обманчиво. Идя вслед за напарником, Джой рассматривая его широкие плечи, спину. Постепенно взгляд начал опускаться ниже.

— Да какого черта, — прошептала Феникс и, обогнав Торна, зашла в холл.

Приветливая дама за ресепшен сказала на какой этаж следует подняться и проводила полицейских до лифта. Добравшись до офиса колл-центра Марка Уоллиса, Джой и Торн, помахав удостоверениями, стали опрашивать персонал. Все работники уже были в курсе о случившемся с их начальником. Как Джой и предполагала, тех кто расстроился гибели Марка можно было сосчитать по пальцам одной руки.

Сперва никто не хотел наговаривать на бывшего руководителя, но за последние годы Джой научилась добиваться своего от людей. Особо крепких орешков доламывал Торн. Сотрудники тут же кололись, когда их начинал сверлить взглядом непонятного вида детектив с разноцветными глазами.

Для допросов полицейским предоставили кабинет самого Марка Уоллиса. Ничего необычного. Все именно так, как себе представляла Джой. Каждая деталь интерьера, каждая фотография в рамке, на которой Уоллис щеголял с оголенным рельефным торсом! — все кричало о самолюбовании мужчины. Нарцисс чистой воды.

— Мелинда, — обратилась Джой к сексуальной блондинке, вошедшей в кабинет. — Расскажите нам о вашем начальнике…

Джой сидела напротив женщины, а Торн тихо ходил рядом, нагнетая атмосферу. По Мелинде было видно насколько ей неуютно. Дама с грудью третьего размера нервно ерзала на стуле, смотря, то на Джой, то на Торна.

— Марк был замечательным, — начала Мелинда.

— Вранье! — громко прохрипел Конор.

— Что вы себе позволяете? — возмутилась блондинка.

— Двадцать человек перед вами сказали, что Уоллис был тем еще говном, — Торн обошел женщину со спины и положил руки ей на плечи. — Марк не пропускал ни одной юбки. Так что, либо вы с ним спали, либо вы скрываете что-то еще, — после секундной паузы, он добавил: — Вам есть что скрывать, мисс Грейнджер?

Атмосфера накалилась. Джой увидела, как у Мелинды забегали глаза. Она о чем-то думала, явно не решаясь: рассказывать это или нет?

— Мистеру Уоллису разнесли лицо дубиной. Придется хоронить в закрытом гробу, — Торн сжал пальцы, плотнее обхватив плечи блондинки. — Возможно, пока вы играете с нами в кошки-мышки, маньяк выслеживает новую жертву. Как знать, может у него зуб на весь ваш отдел по продажам резиновых членов.

Сработало! Джой увидела: Мелинда сдалась. Это читалось в ее взгляде.

Спустя несколько секунд она рассказала все. Оказалось, что заигрывания с подчиненными были лишь отвлекающим маневром, чтобы никто не узнал правду. А правда заключалась в том, что как бы Марк Уоллис ни хотел выглядеть обольстителем женских сердец, на самом деле он любил людей своего пола. И желательно помладше.

Мелинда долгое время была влюблена в начальника. Красивый мужчина, при деньгах, да и с чувством юмора порядок! — отличный вариант. Уоллис вроде бы и отвечал взаимностью, но дальше ланчей в кафе ничего не заходило. В какой-то момент это переросло в одержимость. Мелинда начала следить за Марком. Преследовала его. Но как только она узнала, что он является членом клуба «Дикая вишня», то все встало на свои места. Заведение для геев, в котором можно подобрать себе партнера под любые вкусы.

Даже под самые неординарные…

* * *

Первые несколько секунд Линдси не могла понять, где она и что с ней случилось? Последнее воспоминание, мутно проявляющиеся в голове, было о том, как ее куда-то везли. Черный фургон, двое вооруженных мужчин, удары по лицу. Она не скулила и не сопротивлялась! — им просто нравилось ее бить.

Линдси знала: ее отвезут куда-нибудь подальше в лес и убьют. Насиловать такой кусок мяса, в который ее превратили, вряд ли кто-то захочет. С ней все кончено. Она отработанный материал. Ее резали, жгли. Десятки раз подвергали сексуальному насилию. Если раньше в ней и была душа, то Архитектор со своими дружками умело вырезал ее с корнем.

В конце, наигравшись с телом девочки, Линдси прибили к кресту и заперли в одной комнате вместе с лучшей подругой. Архитектор оставил им небольшой подарок — японский меч с блестящим лезвием, готовый разрубить надвое все что угодно. Ублюдок хотел посмотреть, сможет ли Джой убить самого близкого для себя человека или позволит Линдси и дальше медленно умирать в муках, истекая кровью?

Джой пыталась спасти подругу. Бог свидетель, она испробовала все! Линдси видела, как Джой ломала руки, разбивая запертую металлическую дверь. Как она звала на помощь, молила выпустить их. Джой содрала все ногти на пальцах, пытаясь вытащить вбитые колья из ладоней Линдси! Ничего не вышло. Архитектор все предусмотрел. В той кровавой комнате они остались наедине друг с другом без единого шанса на выход.

Выходом был меч. Дьявол знал это. Позже понимание пришло и к Джой.

Со слезами на глазах, рыдая как ненормальная, Джой все-таки вонзила лезвие. Последнее, что видела Линдси, перед тем как мир окончательно погас, было лицо человека, из-за которого она оказалась на этом кресте.

Джой Грин…

Ее лучшая подруга.

Ее сестра.

Джой знала о Линдси все. Когда она первый раз поцеловалась с мальчиком, во сколько лет у нее начались месячные. Сколько ей приходило штрафов за дорожные правонарушения. Знала ее любимый цвет, алкогольный напиток, марку предпочитаемых сигарет. Знала, что несмотря на внешний образ прозорливой красотки, иногда, по ночам, Линдси плакала, вспоминая смерть мамы. Джой, действительно, была для нее сестрой. Она понимала ее лучше всех. Знала о ней все! Все, кроме того, что у Линдси аномальное расположение сердца в правой половине грудной клетки, названное декстрокардией.

Удар клинка не убил Линдси. Он лишь продолжил ее страдания. Врачи Архитектора залатали тело девочки. Дали время зажить ранам. А затем кошмар начался вновь…

— Валить надо, Майлз, — сказал водитель фургона своему напарнику на пассажирском сиденье. — Нам всем конец. Та мелкая тварь сбежала и теперь вопрос времени, когда копы нагрянут к Архитектору в гости. Как знать, возможно, они уже там, пока мы избавляемся от этой уродины!

Линдси лежала на спине, чувствуя холод металла. Ее тело то и дело подбрасывало на очередной дорожной кочке. В салоне фургона на потолке светила тусклая лампочка, озаряя сумрак. В грязной порванной одежде, с редкими клочками волос и совершенно пустым взглядом, Линдси слушала разговор ее будущих убийц, не испытывая абсолютно никаких эмоций. Они исчезли в тот миг, когда Джой проткнула ее мечом. В тот момент все изменилось окончательно. Линдси пропала. Умерла. Ее стерли. Холодное лезвие клинка забрало веселую девчонку, оставив что-то совершенно другое. Что-то бездушное. Что-то злое.

— Не знаю, — отозвался второй мужчина. — Почему нельзя было и эту девку сжечь в печи или растворить в бочке? Зачем куда-то ее везти и закапывать хрен знает где?

— Архитектор хочет, чтобы ее никогда не нашли. Видимо, у него свой план насчет ее тела. Да и что с нее взять? Она ходячий труп. Не говорит, не двигается. Мне кажется, она даже не моргает.

— Еще бы, — засмеялся водитель. — Габриэль хорошо над ней потрудился. Сделал из нее чертову мученицу! Эй! — крикнул он полуметровой Линдси, — Мученица! Ты скоро сдохнешь!

— Ну зачем? — возмутился товарищ. — Ты ее только обрадовал… Смерть для нее станет спасением.

Линдси видела, как он повернулся. Видела, с каким презрением он посмотрел на ее искалеченное тело. В его глазах не было ни капли жалости. Одна лишь жажда насилия и злость. Отныне то же самое поселилось и в ней.

Мужчины громко спорили, какой съезд выбрать? Где будет удобнее покончить страдания недочеловека? В какой-то миг они отвлеклись… Линдси подгадала самый неожиданный момент. За последнее время она не подавала никаких признаков жизни, поэтому ее даже связывать никто не стал. Пока парень за рулем что-то объяснял товарищу, Линдси аккуратно поднялась на ноги, не издав ни единого звука, собрала оставшиеся силы и накинулась на водителя.

Поломанные зубы девушки вцепились в ухо водителя. Фонтан крови мгновенно окрасил лицо другого мужчины в красный цвет. На короткий миг Линдси увидела свое отражение в зеркале заднего вида: чудовище, самое настоящее! Следующий укус пришелся в шею. С жадным чавканьем Линдси оторвала кусок плоти.

От болевого шока мужчина потерял управление. Фургон слетел с дороги и кубарем покатился по склону в лес. Осколки выбитого стекла, скрежет металла, бьющиеся головы водителя и его друга о салон машины. Пожелтевшие листья и ветки влетали в разбитые окна. Земля, грязь! Казалось, что Линдси попала в настоящую центрифугу. Небо, земля. Земля, небо! Короткие солнечные лучи на долю секунды проникали в салон и тут же исчезали.

Линдси застряла между сидений, но все равно почувствовала, как от ударов у нее треснули ребра. Когда фургон окончательно остановился, врезавшись в широкий ствол дерева, первым делом Линдси засмеялась. Девушка истерически хохотала, ощущая острую боль в груди, но впервые за долгое время эта боль была приятной: она ознаменовывала победу. Линдси смотрела в окровавленные мертвые лица своих убийц с улыбкой. Даже после такой страшной аварии она осталась жива!

Неужели Линдси настолько не нужна богу наверху? Что за упрямый ангел сидит у нее на плече, оберегая от смерти?

В оборванном тряпье, босиком, держась за сломанные ребра, девушка выбралась из разбитой машины, поранив ноги осколками стекла. Оставляя кровавые следы, она вышла на дорогу и только тогда силы покинули ее окончательно.

Следующее, что увидела беглянка, когда очнулась, — это уютную комнату с кучей приборов, солнечный свет в треугольном окне и спящего на кресле мужчину.

Раньше этого человека Линдси не встречала.

* * *

«Дикая вишня» — закрытый гей клуб, для избранных клиентов. Конор вбил в навигаторе адрес заведения и выехал с парковки. Он уверено вел машину, обгоняя автомобили, но от его быстрой езды Джой не испытывала дискомфорта. Засмотревшись на татуировки Торна, торчащие из-под рукавов футболки, она задумалась: что значит провести пять лет собственной жизни, играя роль? Какого это? У Джой не было шанса узнать. Она слишком известна, чтобы вливаться в банды. Конор — другое дело. До сегодняшнего утра она и не подозревала о его существовании.

— Тяжело? — Джой в очередной раз посмотрела на идеальный маникюр напарника.

— Что тяжело? — спросил Торн, даже не глянув в ее сторону.

— Провести столько лет в компании головорезов, строя из себя одного из них?

Остановившись на светофоре, Конор повернул голову и взглянул на Джой. Опять эти разноцветные глаза.

— Встречный вопрос: тяжело попасть в сексуальное рабство вместе со своей подругой, сбежать оттуда, и остаток жизни прожить с ощущением потери? — ведь выбраться удалось только тебе…

В один миг у Джой весь воздух вышел из легких. Несколько секунд она просто моргала, осознавая услышанное. Старая рана, которая начала заживать совсем недавно, вновь открылась. Вернее сказать, ее бесцеремонно вскрыли!

Как он посмел произнести такое? Он что, совсем ненормальный? От ярости у Джой застучали зубы. Та личность, что она похоронила где-то глубоко внутри себя, вновь сделала вдох.

Светофор загорелся зеленым и Конор собирался ехать дальше, но Джой вытащила ключи из зажигания и выкинула их в открытое окно.

— Какого черта ты творишь? — возмутился Торн.

— Выходи из машины.

— Чего?

— Вылез! Нахрен! Из тачки! — во все горло заорала Джой.

Конор провел рукой по щетине, глубоко вдохнул и под звуки сигналов других водителей покинул салон «Эскалейда». Джой также вышла из машины, громко хлопнув дверью. Хорошо, что она заезжала домой, переодеться. В брюках и пиджаке сделать задуманное было бы затруднительно. Сейчас ее крепкие бедра обтягивали удобные джинсы, торс скрывала легкая ветровка, а на ногах красовались ботинки, купленные несколько месяцев назад.

Обойдя кузов автомобиля, Джой достала из кобуры пистолет и направила его на Торна. Проплешина в щетине полицейского красовалась, как раз на мушке. Джой всеми силами пыталась успокоиться и не спустить курок. Больше всего на свете она хотела расстрелять всю обойму в его наглую рожу.

— И что ты сделаешь? — спросил Конор. — Застрелишь меня на глазах у всего города?

За «Эскалейдом» Торна образовалась пробка. Если дальние машины продолжали сигналить, то водители, расположившиеся ближе к месту конфликта, притаились в своих авто в ожидании развязки.

Солнце слепило, от асфальта шел жар, но все мысли Джой были направлены только на одного человека. Того, кто перешел черту. Подобного Джой простить не могла никому. Даже если бы перед ней сейчас стоял сам господь бог, она бы точно также собиралась выбить из него все дерьмо! Никто не смеет так говорить о Линдси.

Никто!

— Стреляй, чего ждешь? — Конор плюнул на раскаленный асфальт и окинул собравшуюся толпу коротким взором.

— Пистолет, — Джой кивнула дулом на кобуру Торна. — Положи на землю и пни мне.

Под солнечными лучами и контрастом теней Конор выглядел настоящим здоровяком. Истинный член байкерского клуба. Не хватало только «Харлея» за спиной.

— Повторять не буду! Ствол, сука, на землю и пнул сюда! — взорвалась Джой.

На короткий миг Торн дрогнул. Видимо, до него начало доходить, что он ляпнул лишнего и что сейчас все очень серьезно. Медленно достав оружие из кобуры, мужчина наклонился вниз и положил его на асфальт. Носком ботинка он ударил по пистолету и тот укатился к Джой. Феникс подняла ствол и закинула его в открытое окно внедорожника Конора. Свой «Глок» бросила туда же. Подобрав ключи от автомобиля, она поставила его на сигнализацию. Тонированные стекла машины поднялись, отразив боевой облик Джой Грин. Убрав брелок в карман куртки, девушка застегнула молнию.

— Думаешь, ты крутой байкер? — Джой хрустнула пальцами. — Сейчас посмотрим, говна ты кусок!

* * *

Линдси вспомнила: на дороге ее чуть не переехала машина. Высокий мужчина выбежал к ней из автомобиля и собирался вызвать скорую помощь. Наверное, даже находясь при смерти ей хватило сил отговорить его. Ей нельзя в больницу, нельзя в полицию. Архитектор или его люди найдут ее, где угодно. Нужно затаиться. Переждать какое-то время и решить, что делать дальше. Перегруппироваться.

Линдси не испытывала страха. Больше нет. Он попросту исчез. Кто она сейчас? Кем стала? В памяти всплыли кадры: кровь, брызгающая из шеи человека, который собирался ее убить. Свое обезумевшие лицо в зеркале заднего вида. Лицо настоящего монстра.

Сердце дало о себе знать громкими постукиваниями в груди. Линдси ощутила подобие эйфории. Впервые за очень долгое время она победила. Смогла дать отпор. Чувство собственной значимости постучало в дверь, где-то в самой дальней комнате ее подсознания.

Аккуратно перевернувшись на бок, девочка прислушалась. Кровать не заскрипела, долговязый мужчина на кресле, немного посапывающий в дреме, не проснулся. Нужно понять, где она и что это за человек?

Сев на край кровати, Линдси посмотрела на свои руки. Гипс! Оба запястья. Какого черта? Куда делись поломанные кривые пальцы? Опустив глаза ниже, она увидела, что одета в белую сорочку. Заглянув под одежду, обнаружила чистые бинты на тех местах, где раньше ей знакомо улыбались рваные раны. Комната вокруг напомнила палату в элитной клинике.

Линдси опустила дрожащие ступни на прохладный паркет. Попыталась встать на ноги, но вышло не сразу. Слабость во всем теле давала о себе знать. Сколько времени она провела без сознания? Часы? Дни? Недели? С трудом поймав равновесие, Линдси поднялась с койки, чувствуя дрожь в коленях. Девушка молилась, чтобы не упасть и не разбудить мужчину напротив. Он подобрал ее с дороги, обработал раны и сделал что-то с ее пальцами, но доверять ему точно нельзя. В этом мире никому нельзя доверять. Даже самый близкий человек может вонзить клинок тебе в грудь, что говорить о других?

Тихо шаркая ногами по паркету, Линдси побрела в сторону двери, но сил хватило лишь на несколько шагов. Коленки подкосились, и она тут же полетела на пол. Крепкие руки подхватили девочку, не дав ей упасть.

Линдси увидела сонное, но в то же время обеспокоенное мужское лицо. Впалые щеки, серые глаза, редкие растрепанные волосы пепельного цвета. На уголках губ виднелась засохшая слюна.

— Я держу тебя! — сказал он. — Не переживай. Все хорошо…

Она не ответила.

— Линдси… Меня зовут Калеб Крейг. Я знаю, что с тобой случилось и через что ты прошла. Но уверяю тебя, малышка, все закончилось. Ты в безопасности. Теперь все будет хорошо. Я позабочусь о тебе…

Последний раз Линдси слышала эти слова от Архитектора. Сказав это, он надел маску шакала, взял со стола блестящий нож с зазубринами и принялся изображать боль на холсте. Холстом для его картины служило тело до безумия испуганной Линдси.

* * *

Конора Торна били много раз. Он родился с разными глазами, а в детстве, если ты хотя бы чем-то отличаешься от остальных, то ты заведомо чужак. Отщепенец!

Что такое драка он знал не понаслышке. На протяжении всей своей жизни Торн получал по голове и бил в ответ. Об него ломали доски, его резали ножом, однажды Конора даже царапнула пуля. Он выходил один на один с самыми здоровенными быками! Дрался как зверь, выплевывая зубы. Но он и представить себе не мог, что весь его опыт кровопролитных побоищ окажется пустым трепом, в сравнении с тем, как его однажды отделает какая-то баба!

Когда Джой решила надрать ему задницу, Торн только усмехнулся. Что она может? Сколько в ней веса? Килограмм пятьдесят пять? Плевать, что раньше Джой занималась единоборствами. Женщине не справиться с мужчиной. Никогда! Это доказанный факт.

Получив первый хлесткий лоукик в ногу, Конор пересмотрел свои выводы.

На глазах у десятков собравшихся водителей Джой мутузила его так сильно, что он не мог поверить в происходящее. Сперва Конор просто отмахивался, не хотел причинить ей вред, но вскоре понял: Джой явно не шутит. Феникс вкладывалась в каждый удар. Несмотря на свой вес она била особенно остро. Даже обороняясь, Торн чувствовал урон. Одно попадание Джой получилось настолько сильным, что Конору показалось, будто его запястье, прикрывающее голову, треснуло. Он мог поклясться, что слышал хруст костей.

Как только Торн прекратил играть роль джентльмена и ринулся в атаку, то лишь сильнее осознал свою никчемность. Все удары летели мимо, в то время как Джой начала бить идеально в цель. Прямой, боковой, апперкот, очередной лоукик! — все в точку. Как по учебнику.

Торна заболтало. Из разбитой губы потекла кровь. Он не успевал за ней. Джой каждый раз меняла углы ударов и позицию для нападения. Торн не мог поверить в происходящее! Откуда в ней столько сил? Он ведь весит чуть ли не в два раза больше нее! Почему ничего не выходит?

Попавшее в живот колено посадило Конора на асфальт. Торн вдыхал дорожную пыль, а Джой продолжала запинывать его ногами. Подошва ботинка прилетала по рукам, голове, плечам. Конор хотел подняться, но не мог поймать равновесие. Все вокруг кружилось. В какой-то момент он подумал, что Джой забьет его насмерть прямо на этой дороге на глазах у всех. Отточенные удары и женские разъяренные крики! — такой микс Торн не встречал ни разу. Но он был уверен, что запомнит его до конца дней.

Пинки Джой прекратились, но ее выкрики Конор слышал до сих пор. Убрав руки от лица, он увидел, как несколько женщин оттаскивали озверевшую Джой в сторону. Неужели ни один мужчина не осмелился? Видимо, никто не хотел оказаться на месте избитого здоровяка с татуировками на плечах.

— Сука! — кричала Джой, пытаясь освободиться. — Еще раз ты заговоришь о ней, я тебе остатки твоих поганых зубов повыбиваю! Ты меня понял?!

Конор вытянул перед собой руку, опасаясь, что эта сумасшедшая вырвется и продолжит размазывать его по асфальту.

— Извини, — простонал Торн. — Я сказал, не подумав! Прости меня! Прости!

На лбу Джой вздулась каждая вена, по лицу тек пот. Громко выдохнув от эмоций, она перестала кричать. Высвободившись из захвата двух полных женщин, Джой открыла машину и села в салон. Через секунду опустилось стекло с водительской стороны.

— Тебя долго ждать? — спросила она, смотря на светофор. — Я на твоем танке за рулем не поеду.

Спрятав глаза под солнцезащитными очками, Джой откинулась на спинку сидения. Конор с трудом поднялся с асфальта и, собрав остатки гордости, растерянные под ударами обиженной женщины, побрел к «Эскалейду».

— Да, чувак, — сказал какой-то мужчина ему в след. — Жена у тебя — та еще штучка!

Конор ничего не ответил. Выплюнув сгусток крови, он сел в машину и тронулся с места.

* * *

Калеб рассказал все, что знал. Он изучил все материалы, которые можно было откапать в интернете, пересмотрел кучу программ о деле Архитектора. Линдси пролежала без сознания пару недель. За это время он успел заказать нужное медицинское оборудование, благо знакомых в сфере обслуживания клиник, подобных той, где работал Калеб, хватало. Деньги на счету Крейга позволяли купить все необходимое. Хирургический стол, лазер, электрохирургический коагулятор, медицинский аспиратор. Приборы встали в целое состояние, а скорость доставки только увеличила сумму. В конце концов, Крейг оборудовал цокольную комнату на совесть.

Если Линдси согласится на его предложение, то ему все это понадобится. Если нет, что ж… В могилу Калеб не собирался уносить накопленные сбережения. А делиться деньгами было не с кем.

— Что ты сделал с моими руками? — спросила девушка, когда Крейг положил ее обратно на кровать.

Опухоли от полученных травм на лице Линдси спали, остались синяки и несколько кровоподтеков. Белки глаз с лопнувшими капиллярами по-прежнему выглядели неприятно — Линдси смахивала на изголодавшегося по крови вампира из фильмов ужасов, — но общий вид девочки не шел ни в какое сравнение с тем состоянием, в котором она попала к нему домой.

Калеб показал Линдси рентген ее рук. Сломанным был почти каждый палец. Кости на снимке выглядели настолько карикатурно, что даже не верилось: неужели это пальцы человека?

— Мне пришлось переламывать кости заново, — сказал хирург. — В противном случае ты бы даже ложку не смогла держать. Через пару месяцев будешь играть на пианино. Обещаю.

Линдси не оценила шутку. Девушка еще раз внимательно осмотрела гипс, провела рукой по выбритой наголо голове, задела несколько новых швов.

— Мне пришлось потрудиться, — мужчина подошел к небольшому столу рядом с кроватью Линдси и взял зеркало. — Но, не переживай. Скоро мы снимем швы. Раны затянутся. На данный момент твоей жизни ничего не угрожает. Ты настоящий боец.

Мерзко улыбнувшись, Линдси показала остатки сколотых зубов. Крейг видел недоверие в ее глазах. Она смотрела на него, как на врага. Вся в синяках и ссадинах, руки в гипсе, со злобными взглядом.

— Я понимаю, — Крейг держал зеркало, стуча по нему пальцами. — Ты меня не знаешь. Ты мне не доверяешь. Думаешь, как бы сбежать отсюда… Но послушай, что я тебе скажу, Линдси. Последние двадцать лет я работал пластическим хирургом. Успешно проводил сотни операций. Я могу сделать так, что тебе не придется вспоминать ужасы пыток, каждый раз, как ты будешь смотреть на свое отражение.

Положив зеркало на колени Линдси, Калеб хотел было провести рукой по лицу ребенка, но вовремя опомнился. Она не его дочка. Эту девочку насиловали, резали ножом, и кто знает, сколько времени длилась пытка? Ласка от другого мужчины ей точно ни к чему.

— Посмотри на себя, — сказал он перед уходом. — Решать тебе. Я лишь предлагаю помощь…

Калеб подошел к двери, дотронулся до ручки. Он ждал какого-то ответа, но его не последовало. Выйдя в коридор, мужчина услышал звук бьющегося стекла.

Она все же посмотрелась в зеркало…

Глава 3

Зеркала!

Проклятые зеркала повсюду. Они передо мной. Справа от меня. Слева. Куда ни глянь, везде мое уродливое отражение. Волки знают, как надавить, чтобы было больнее. Смотреть на свои уродства в зеркале, так же невыносимо, как и получать их. Когда зубы волков рвали плоть, я чувствовала телесную боль. Сейчас же, глядя на чудовище в зеркале, я ощущаю боль душевную.

Насколько еще меня хватит?

Не знаю. Я жду той злосчастной секунды, когда сердце не выдержит и просто остановится. Жизнь покинет бренное тело и наступит холодное ничто.

Как же я хочу пустоты.

Пустоты…

* * *

Торн сел за руль, протянул Джой стакан кофе и двойной хот-дог. На свежей булке с сосисками растекался сырный соус и кетчуп. Выглядело это все аппетитно, но Джой взяла только кофе.

— Я не ем фастфуд, — сказала она.

Посмотрев на свою разбитую губу в зеркале, Конор выпил горячий напиток и жадно укусил хот-дог. Тщательно прожевав и проглотив пищу, он почесал слегка распухший нос:

— Слушай, — прохрипел он. — Ты была права. Я пять лет прожил с другими людьми. И, скажем так, не самыми лучшими их представителями. В клубе женщин ни во что не ставили. Так, очередная дырка на пару вечеров, не более. Мартин, президент псов, запрещал своим бойцам заводить серьезные отношения. По его словам, любовные переживания вредили бизнесу.

Торн вновь отпил кофе. Все это время он говорил спокойно, собрано, но на Джой так и не смотрел. По началу ее бесила его манера общения. Внутри Джой до сих пор кипела злоба. Не так сильно, как раньше, но эмоции еще не угасли. Несмотря на это, Джой все же решила дать ему возможность выговориться.

— Один парень, — продолжил Конор. — Глен… Он не послушал Мартина. В тайне от клуба он начал встречаться с одной девушкой. Но, как все мы знаем, тайное всегда становится явным. В один прекрасный день Глен не дозвонился до своей старушки, а на сиденье мотоцикла нашел флешку. Там была видеозапись. Мартин и еще пара крепких мужиков поимели подругу Глена так основательно, что любовь парня к этой девушке улетучилась в ту же секунду, — допив кофе одним глотком, Конор выбросил стакан в окно. — Я возвращаюсь к нормальной жизни, Джой. Это обязательно случится. Просто, видимо, не сразу.

— Извинения приняты…

Наспех затолкав хот-дог в рот, Торн завел машину. Глядя на его смешное лицо с распухшими от булки с сосисками щеками, Джой не смогла сдержать улыбку.

* * *

— Где нам найти владельца заведения? — спросил Конор, когда они зашли в клуб «Дикая вишня».

Джой признавала: интерьер выглядел солидно и дорого. Аккуратные кожаные диванчики, лакированные кирпичные стены. Шикарная барная стойка, подсвеченная неоновыми лампами, с кучей элитного алкоголя. Умеренные темные тона. Приглушенный свет. Несколько проемов в стенах с красными драпировками: скорее всего приватные комнаты. Зайти сюда, выпить пару рюмок, познакомиться с кем-то на одну ночь! — для этого созданы все условия.

— Кто спрашивает? — милым голосом ответил бармен в обтягивающей кожаной футболке. — Это закрытый клуб. Мы работаем только с проверенными людьми, красавчик.

Джой и Конор осмотрели пустое заведение. В это время дня тут никого не было.

— А у меня есть особый пропуск, — Торн достал значок детектива и постучал им по барной стойке. — Где главный?

В голосе напарника Джой слышала явную неприязнь. Ему не нравился этот миловидный юноша, не скрывающий свою ориентацию. Конор Торн — гомофоб. Почему она не удивлена?

— Присядьте за столик, — сказал молодой человек. — Скоро к вам подойдут.

— Может предложишь нам что-то выпить, пока мы ждем? — продолжая стучать значком о стол, спросил Конор.

— Может и предложу, — бармен ласково положил ладонь на руку Торна, заставив того прекратить действовать всем на нервы. — А может и нет.

Конор рывком выдернул руку. Провел языком по разбитой губе, злобно глянул на парня и пошел к столику. Джой села на противоположный мягкий диван и набрала запрос в поисковике своего смартфона.

— Ты удивишься, — почти смеясь, сказала Джой.

— Чему?

— Скоро увидишь…

Танцующей походкой бармен подошел к Конору и протянул ему стакан воды с долькой лимона. Пододвинув стул, парень сел рядом, положил руки с крашеными ногтями на стол и уставился на Торна.

— И? — спросил Конор. — Где управляющий? Нам долго ждать?

— Ты видишь его прямо перед собой, — промурлыкал молодой человек и указательным пальцем коснулся плеча Конора.

Джой видела закипающую ярость в глазах коллеги. Он точно не привык, чтобы его трогали другие мужчины.

Тем более так…

— Что вы хотели узнать, мистер полицейский?

— Хочешь сказать, что ты здесь всем заведуешь? — Торн отпрянул от парня как от огня.

— Именно, красавчик.

Да уж. Конора можно было назвать как угодно, но точно не красавчиком. Джой еще раз посмотрела на его мужланский внешний вид и распухший нос, который ни капли не добавлял привлекательности.

— Нас интересует Марк Уоллис, — взяла на себя инициативу Джой. — По нашим данным он был клиентом вашего заведения.

Парень и глазом не повел. Анонимность превыше всего: ничего удивительного. Уоллис, наверняка, заплатил солидную сумму денег, чтобы вступить в клуб, и он точно не рассчитывал на обнародование его имени.

— Сегодня утром мистера Уоллиса зверски убили на центральной станции метро, — продолжила Джой. — Как мы полагаем, убийство было личным. Очень…

Парень мгновенно изменился в лице. Даже при тусклом свете ламп Джой видела, как побелела его кожа. Торн же решил откинуться на спинку дивана, спрятав побитую физиономию в тени.

— Это что, о Марке весь день трубят по всем телеканалам? — голос парня дрогнул.

— Да, — констатировала Джой. — Нам нужно знать, с кем он проводил время. Были ли у него враги? Как вы можете полагать, аспекты жизни, связанные с вашим заведением, мистер Уоллис держал в тайне.

— Да! Да! Конечно! — парень тут же пошел на контакт.

— Расскажите нам о Марке. Каким человеком он был?

Проведя руками по голове, разлохматив крашеные белые волосы, молодой человек задумался:

— Марк был, как бы это сказать…

— Говори, как есть, — послышался хриплый голос Конора из тени.

— Он долгое время скрывал свои внутренние позывы. Наверное, это отложило свой отпечаток на его личность. Марк мог быть слегка высокомерным.

— Высокомерным? — спросила Джой. — Можно поподробнее?

— Не хорошо говорить плохо о покойных…

— А ты не стесняйся, — пробурчал Торн. — Все свои.

— Он вел себя так, словно ему все должны. Как чертов король, — залепетал парень. — Ходил с высоко задранной головой. Мог устроить скандал на пустом месте из-за маленького пятнышка на его бокале. Донимал официантов. Приставал к персоналу по поводу и без. Но больше всего…

Управляющий замолчал. По его лицу Джой увидела нотки беспокойства. Словно он нечаянно ляпнул лишнего. Заглянув в смартфон, Джой подсмотрела имя собеседника:

— Майкл, — сказала она. — Я же могу называть вас по имени?

Парень кивнул. Вжал плечи, опустил голову. Он явно что-то знал, но говорить об этом не хотел. В один миг он стал чувствовать себя неуютно в компании полицейских.

— Послушай, — Торн облокотился на стол. — Ты что-то знаешь. Я вижу это по твоему лицу. Думаешь, мы не догадываемся, что вы в этом милом гнездышке не только пиво пьете своей дружной мужской компанией? Нам плевать, если время от времени кто-то решит пропустить дорожку другую или потрогать товарища за промежность в тех тайных приват комнатах, — Конор кивнул в сторону красной драпировки, висящей в проходе. — Мы не из наркоконтроля и не из отдела нравов. Мы ищем убийцу. Жестокого озлобленного убийцу, который в данный момент спокойно разгуливает по улицам города.

Майкл схватил стакан воды с лимоном и сделал жадный глоток. Поставив стакан обратно на стол, он расплескал несколько капель.

— Одно время у нас работал парень.

— Что за парень? — спросила Джой.

— Патрик, — сглотнув, ответил Майкл. — Патрик Литтл.

— И что с ним?

Торн положил свои большие руки на стол. В некоторых местах виднелись синяки и царапины от пропущенных ударов Джой.

— Он был единственным, кто без проблем находил общий язык с Марком. Патрик отвечал за музыку. Марк часто терся рядом с его музыкальной установкой. Поговаривали, что они спят друг с другом. Не встречаются. Нет. Просто секс, — кончиком пальца Майкл размазал разбрызганные капли по столу. — Литтл работал около полугода, а потом исчез.

— И почему вы вспомнили о нем? — спросила Джой. — Что особенного в этом Патрике?

— Он, как бы это правильно сказать, был очень харизматичным и милым, но никогда не мог постоять за себя, — Майкл вновь отпил из стакана с водой. — Он жил в неблагополучном районе. Часто приходил в синяках, замазывая их тональным кремом. Родимое пятно на его лице вряд ли добавляло Патрику популярности среди тамошней местной братвы.

— Ближе к делу, — повысил голос Торн.

— Как-то раз, он пришел в клуб на костылях, и устроил скандал. Патрик кричал на Марка, а тот пытался его успокоить. Просил прощения. В несвойственной себе манере лепетал перед ним, словно сильно провинился. Помню, я тогда конкретно удивился: что бы Марк перед кем-то лебезил?

— Когда это было? — спросила Джой.

— Около четырех месяцев назад. С тех пор Патрик здесь больше не появлялся. Он даже не рассчитался с работы, как положено. Просто пропал.

— У тебя есть его фото? — Торн постучал костяшками пальцев по столу.

Майкл достал телефон и показал общую фотографию персонала клуба. Приблизив изображение, Джой и Конор увидели худого парня лет двадцати пяти. Волнистые волосы, ровный нос, пухлые губы. Внешний облик милого красавчика портило родимое пятно в виде дельфина на правой щеке.

— Возможно, это ничего не значит, — сказал Майкл. — Но в тот вечер Патрик пообещал Марку, что тот поплатится за содеянное.

Попрощавшись с хозяином заведения, полицейские пошли к выходу. У Джой завибрировал мобильник:

— Джерри, — ответила она. — Что у тебя?

Внимательно выслушав коллегу, Джой сбросила вызов.

— Спецы нашли видеозапись с камеры видеонаблюдения на станции метро, — Джой глянула на Конора, открывающего ей дверь. — Четыре месяца назад, поздно вечером, Марк Уоллис в компании нескольких мужчин вышел на центральной станции метро, где к нему начал приставать какой-то парень. Он пытался его обнять, хотел поцеловать. Марк отметелил мальчишку перед своими друзьями, а после, на глазах у всех, помочился на него.

— Хм, — задумался Конор, выходя из клуба. — Обидно, наверное.

— А знаешь, какая отличительная черта у потерпевшего? — Джой надела солнечные очки.

— Родимое пятно на правой щеке?

— Именно…

Сев за руль «Эскалейда», Конор завел двигатель. Джой запрыгнула на пассажирское сидение, поправила челку.

— Видимо, наш свирепый убийца оказался не таким умным преступником, как мы о нем думали, — посмотрев на Джой, Торн впервые с момента их знакомства улыбнулся. — Говори адрес.

* * *

Несколько дней назад Калеб снял гипс. Линдси долгое время смотрела на свои ровные пальцы, пытаясь поймать хоть малейшую эмоцию, но была лишь пустота. Она не чувствовала ничего. Ни радости, ни грусти. Вакуум.

Раньше Линдси обожала маникюр. Следила за ногтями с маниакальной заботой. Посещала специалистов, каждый раз принося новые идеи для расцветки. Сейчас же, если бы она увидела на своих пальцах выдранные до мяса ногти, то и бровью бы не повела. Холод снаружи, холод внутри.

В спортивном костюме и шапочке, скрывающей лысый череп — волосы росли редкими клочками и Линдси решила брить голову наголо, — она бегала вокруг загородного дома Калеба, приводя общий мышечный тонус в норму. Ей хотелось вновь обрести силу. Почувствовать себя энергичной. С каждым днем получалось лучше. Если изначально Линдси задыхалась после пары десятков метров, то спустя неделю могла намотать километр.

Высокий забор, множество декоративных кустов, газон! — прекрасное место для пробежки. Линдси наслаждалась чистым воздухом. Ей нравилось хорошенько пропотеть, а потом забраться в контрастный душ и ловить прохладные капли воды своим обнаженным телом. Спортивные нагрузки и душевая кабинка стали единственными отдушинами в жизни.

Спустя несколько дней, как она попала к Калебу, он рассказал ей о смерти отца. Линдси хотела заплакать. Хотела разразиться слезами! Но все что она смогла сделать — это медленно кивнуть, приняв полученную информацию. Калеб не стал навязываться. Увидев безразличную реакцию Линдси, он просто ушел. Все время, пока она находилась у него дома, хирург умело держал дистанцию. Они вместе ели, обменивались короткими фразами, касательно бытовых моментов, и на этом их общение заканчивалось. Линдси не хотела разговаривать.

Ей была нужна тишина…

Девушка чувствовала себя одиноким деревом, с которого в одночасье улетели все птицы, ведь кто-то рядом оглушающе выстрелил из ружья. Этот момент она хотела продлить как можно дольше.

Пробегая мимо беседки, Линдси услышала звук бьющегося стекла. На секунду она остановилась, посмотрела на дом. До нее доносился тихий мужской вой. Словно кого-то ранили, и он скулил, не в силах позвать на помощь.

Выдохнув облако пара, Линдси прислонила ладони к лицу и немного согрела руки своим теплым дыханием. Потянула спину, ноги. Зашла в дом. Калеб сидел в гостиной на диване и пил виски с горла. Раньше Линдси ничего подобного за ним не замечала. Он всегда казался собранным, не похожим на человека, у которого есть проблемы с выпивкой.

В поношенных спортивных штанах, выцветшей футболке, лохматый, Калеб заливал в себя очередную порцию алкоголя. Рядом с ним на паркете валялась разбитая бутылка. Видимо, ее он уже опустошил. На журнальном столике перед Крейгом стояла рамка с фотографией его дочери. Линдси знала, что у хирурга был ребенок, но глубоко в эту тему не лезла. Да и сам Калеб особо не распространялся.

Взяв из кладовой совок и веник, Линдси собрала разбитые осколки стекла и выбросила их в урну. Крейг по-прежнему пил, не сводя глаз со снимка. По его взгляду было видно, что на этой бутылке он не остановится. Как только содержимое закончится, она так же разлетится вдребезги, а на ее месте появится новая.

Сев на диван рядом с Калебом, Линдси взяла бутылку у него из рук и сделала несколько больших глотков. Алкоголь прошелся по организму, обжигая приятным теплом. Хотелось выпить еще, но Линдси знала: ей нельзя. Она понятие не имеет, как поведет себя, если потеряет контроль. Что будет, когда бессознательное возьмет верх? Наверняка ничего хорошего. Сделав еще один глоток, девушка вернула бутылку хирургу.

— Какой она была? — спросила Линдси.

На фото красовалась симпатичная блондинка ее возраста. Светлые волосы, стройная фигура, яркие голубые глаза. Стейси обнимала отца за талию, улыбаясь в камеру. Наверное, их фотографировала жена Крейга.

По щекам Калеба потекли слезы. Мужчина поставил полупустую бутылку виски на пол и взял со стола снимок:

— Стейси была замечательная, — сказал он. — Самая лучшая… Мы с Мерри всегда хотели ребенка. Долгое время у нас не получалось. Но, когда Стейси появилась на свет, нашей радости не было предела. В день ее рождения я почувствовал, как у меня за спиной выросли крылья. Мне казалось, я могу воспарить к небу, настолько я был счастлив.

— Что произошло? — Линдси незаметно отодвинула бутылку подальше от Калеба.

— Она занималась чирлидингом. Много лет. Могла вытворять такие штуки, от которых у нас с Мерри волосы дыбом вставали. Все эти сумасшедшие прыжки с переворотами, — Крейг потянулся вниз за виски, но его рука не нашла искомого. — В тот вечер мы возвращались домой с полуфинального матча по баскетболу. Стейси выступала там со своей командой на разогреве. Я так торопился успеть, посмотреть, как моя малышка парит в воздухе, выполняя очередной трюк, что решил не заезжать на заправку и заправить машину позже.

Калеб дрогнул. Плечи затряслись. Он хотел плакать, но, видимо, в компании Линдси решил сдержать эмоции. Закрыв глаза, хирург продолжил:

— Их команда по баскетболу победила. Ребята вышли в финал. Радость! Восторг! Стейси всю дорогу пересматривала видео своего выступления на телефоне, которое я снял. Подмечала каждый малейший недочет, — Калеб глубоко вдохнул. — Топливо на нуле. Я заехал на заправку на выезде из города. Вставил пистолет в бак. Пошел расплачиваться.

С каждым новым словом голос хирурга становился тише. Порой Линдси приходилось прислушиваться.

— Появился черный внедорожник с замазанными грязью номерами. До сих пор помню блики от ламп на его тонированных стеклах, — продолжил Крейг. — Стейси стояла возле нашей машины, разговаривала с подругой по телефону. Моя девочка громко смеялась. Я точно помню! Я любовался ее улыбкой через стекло, расплачиваясь с кассиром.

Калеб замолчал. Опустил взгляд вниз, нашел глазами бутылку. Линдси видела сомнение в его заплаканном лице. Но тяга к алкоголю победила. Поднеся горлышко к губам, он замер еще на мгновение. Наконец, выпив добрую порцию виски, хирург закончил трагический рассказ:

— Из внедорожника выбежали несколько человек. Здоровенные быки в балаклавах на лицах. Это потом я узнал, что они были членами банды. В тот момент я не мог думать ни о чем другом, кроме как о Стейси. Самый мелкий из той своры достал из машины мачете и напал на мою дочь. Я стоял как вкопанный, держа в руках деньги, и смотрел на смерть своего ребенка в режиме онлайн.

Линдси сглотнула. Поймала себя на эмоциях. Пусто… История хирурга шла для нее тем же фоном, что и гибель собственного отца. Неужели в ней совсем ничего не осталось?

— Все произошло так быстро, — сказал Калеб. — Всего несколько ударов мачете и Стейси не стало. Ублюдок зарубил ее насмерть, чтобы доказать свою преданность банде. Он убил ее на моих глазах, а я ничего не смог сделать. Я просто застыл…

После этих слов Калеб не выдержал и разразился слезами. Линдси не хотела этого делать, но все же положила руку на голову мужчины и прижала его к себе. Она чувствовала, как затряслось тело Крейга от рыданий. Чувствовала вцепившиеся пальцы хирурга в ее спортивную кофту.

Она все это чувствовала.

Но ничего не ощущала…

* * *

Патрик Литтл снимал квартиру в одном из неблагоприятных районов города. Грабежи, насилие, разбойные нападения на магазины! — криминал в самом широком проявлении. Работая в отделе по борьбе с бандами, Джой часто приезжала сюда для задержания того или иного отморозка. Да что там говорить, когда она была еще патрульной, много лет назад, Джой совершила свое первое убийство именно здесь. Мужчина привязал жену к стулу и избивал ее бейсбольной битой. Сдаться копам он не захотел. Джой его застрелила и совесть ее по этому поводу никогда не мучила. После него были и другие. За годы службы она многих познакомила со свинцом своего доброго друга по имени «Глок».

Полицейские окружили дом Литтла. Из подъезда выходили криминалисты и фотографы. Если все так серьезно, то там точно будет на что посмотреть. Диккенс сработал на редкость оперативно: все нужные спецы собрались в одном месте без проволочек. Не удивительно! — поймать преступника, наделавшего столько шума за одно утро, задача первостепенная.

Возле входа в подъезд трехэтажного дома Конора и Джой поджидал Джерри. Кожаная крутая, прическа, модные джинсы. Джой видела, как на него косо глазели местные гопники. Не будь Джерри копом, ему бы здесь точно надрали задницу.

— Феникс, Конор, — сказал Джерри. — Вы вовремя.

— Неужели судья так быстро выдал ордер на обыск квартиры? — спросила Джой.

— Обижаешь, — Джерри достал мобильник и показал электронный ордер. — Судья Томпсон решила не ставить нам палки в колеса, как она обычно это делает. Еще бы. Такое громкое дело. Погоди-ка?

Джерри подошел к Конору и внимательно присмотрелся к его лицу:

— Твою мать, чувак! — разразился он. — Я смотрю, ты познакомился с нашей звездой поближе! Или вы по дороге в аварию попали?

— Что с квартирой? — проигнорировав подкол коллеги, спросил Торн.

— Пойдем, — Джерри, подобно джентльмену, пропустил полицейских вперед. — Наш Патрик оказался довольно неординарной личностью.

— Какие мы выучили слова, Джерри, — Джой слышала эхо своего голоса в подъезде.

Литтл жил на третьем этаже. Все лестничные пролеты были изрисованы в граффити, а каждый угол выглядел так, словно на него несколько минут назад помочился пьяница. Вонь стояла невыносимая. Интересно: давно здесь убирали?

— Прошу, — сказал Джерри, стоя возле входной двери в квартиру Патрика.

Зайдя первой, Джой затылком ощутила взгляд Конора, скользящий по ее спине. Странно, но за последний час, пока они по пробкам добирались до этого места, Джой стала чувствовать себя спокойной, если не сказать защищенной, в компании здоровяка в выцветшей джинсовке. Несмотря на внешнюю грубость, что-то в Коноре Торне определенно было.

Жилище Литтла — на первый взгляд ничего необычного. Идеально убранная однокомнатная квартира. Каждая вещь лежала на своем месте. Никакого бардака, присущего одиноким молодым парням. Большой телевизор, игровая приставка. Диван с пролежнями под своего владельца. Серый коврик посредине комнаты. Тапочки с заячьими ушами. Все выглядело довольно мило и со вкусом.

Все, кроме черных надписей повсюду.

«Умри, ублюдок!», «Сдохни, вонючий педик!», «Ты не заслуживаешь жизни!». Вся левая стена квартиры была исписана самыми гнусными ругательствами. На первый взгляд могло показаться, что сюда проникли вандалы, но внимательно посмотрев на фронтальную стену с окном, заклеенным целлофановыми пакетами, Джой увидела надписи совершенно другого толка.

«Ты сможешь справиться!», «В тебе есть силы противостоять им!», «Этот мир не сожрет тебя! Пусть подавится!», «Ты намного сильнее, чем они все о тебе думают. Главное, не забывай об этом. Никогда!», «Ты ищешь силы и уверенность вовне, а искать следует внутри себя. Только в себе. Просто отыщи их!».

— Прям мотивационная доска, — раздался хриплый голос Торна у Джой за спиной.

Конор обошел Джой, немного задев ее руку своей. В этот раз электрического разряда не случилось. А заметила это Джой только тогда, когда Конор уже стоял возле напутствующих надписей Патрика Литтла.

Пройдя вглубь комнаты, Джой посмотрела направо. Вся стена сверху донизу была исписана буквой «Л». Той самой буквой, вырезанной на груди Марка Уоллиса. Буквой, которую Джой навсегда стерла со своего тела. Где-то черные линии Патрика смотрелись ровными и плавным. В других местах, наоборот, резкими и прерывистыми.

— У парня часто менялось настроение, — заметила Джой.

— Это еще не самое интересное! — крикнул Джерри.

Сопроводив коллег в небольшую ванную комнату, он встал в проходе с улыбкой на лице. Джой посмотрела по сторонам: душевая кабина, унитаз, зеркало с раковиной, туалетные принадлежности. Обычная ванная, ничего особенного.

— И что тебя так позабавило? — спросила Джой, смотря на свое отражение в зеркале.

Из-за игры светотеней шрам на ее брови выглядел глубже. Очерченные скулы, подбородок. Густая тень вновь сделала лицо Джой Грин угловатым и острым. Казалось, она на мгновение заглянула в прошлое. Увидела маленькую Джой! — сломленную жертву, которая всю жизнь перевоспитывала себя в хищника.

— Подыши на зеркало, — тихо сказал Джерри, хрустнув пальцами на руках.

Дыхание Джой обнародовало еще одну надпись, скрытую от посторонних глаз:

«Приветствую, Феникс. Добро пожаловать в мой мир!».

— У тебя появился еще один поклонник…

Издав легкий смешок, своими широкими плечами Конор вытолкал Джерри из ванны и вышел сам. Джой еще несколько секунд всматривалась в красивый почерк, а затем надпись пропала.

* * *

Линдси делала это не часто, но сегодня все же решилась.

Прошел год, с тех пор как Калеб Крейг подобрал ее на дороге и приютил. За время пребывания в его загородном доме Линдси залечила раны. Привела в норму свое психическое состояние. Научилась принимать себя такой, какая она есть. А именно: бездушной куклой, из которой высосали жизнь…

В доме Калеба было всего несколько больших зеркал. Линдси каждый раз отворачивалась, проходя мимо них. Калеб даже предложил завесить их тряпками, но Линдси отказалась. Она знала, что когда-нибудь наступит время и ей придется посмотреть на отражение. Закончить гештальт, приняв свою новую сущность.

Спустя год этот момент настал.

Стоя в гостиной, ловя солнечные лучи обнаженным телом, Линдси предстала перед зеркалом. Раньше она любила полюбоваться отражением. Действительно, там было на что посмотреть. Все парни в школе оборачивались взглянуть на ее зад если Линдси надевала обтягивающие джинсы. Многие, разговаривая с ней, то и дело опускали глаза вниз, когда ее декольте на блузке было чуть глубже обычного. Девчонки молча завидовали, обсуждая Линдси за спиной.

Да, она любила свое тело, даже гордилась им…

Сейчас же в отражении зеркала Линдси видела уродство. Грубые шрамы, борозды, мерзкая надпись на груди. От былой соблазнительности не осталось и следа. Ее стерли начисто. Уничтожили острием лезвия и пламенем паяльных ламп.

Линдси потрогала себя за плечи, грудь. Провела кончиками пальцев по животу. Опустила руку ниже. В памяти всплыли кадры того, как ее привязывали к столу и по очереди насиловали несколько мужчин. Она кричала, пыталась вырваться, но все чего смогла добиться — это оглушающего удара в голову от одного из мучителей.

Она помнила их мерзкие улыбки. Обжигающее дыхание на своей коже. Помнила их внутри себя. Их резкие толчки. Сладостные стоны, когда они достигали пика блаженства. Она все это помнила… Но злилась Линдси больше всего на себя.

Ей должно быть противно, страшно, она должна быть в ярости! Но ничего этого нет. Простая констатация фактов, стоящая в отражении зеркала, изуродованная шрамами.

Калеб предлагал помочь ей. Он обещал вернуть ей прежний внешний вид. Не сразу, со временем, но хирург говорил, что сможет все исправить. Линдси каждый раз отмалчивалась. Какая разница? В чем смысл? Даже если ей вновь подарят красоту, то уродства, зарытые глубоко внутри нее, вылечить нельзя.

Подойдя к зеркалу вплотную, Линдси еще раз прочитала надпись на своей груди: «Сдохни, сука!». Как знать, возможно, ей действительно было бы лучше сдохнуть на той дороге. Истечь кровью и прекратить свое существование. Зачем все это, если у нее не осталось никого и ничего? Бесцельно коротать дни в теле демона, что сумел сбежать из ада?

Линдси увидела машину Калеба. Она подъезжала к дому, дважды просигналив. Хирург всегда так делал, ознаменовывая свое прибытие. За этот год Крейга никто ни разу не навестил, но это не означало, что подобного не могло случиться. Если Линдси потеряла все и всех, то у Калеба осталась бывшая жена и немногочисленные друзья, с которыми он изредка говорил по телефону.

Когда хирург зашел в гостиную с двумя пакетами продуктов и увидел обнаженную Линдси, то на мгновение застыл. Калеб знал, как выглядит ее обезображенное тело, но все равно пришел в замешательство. Линдси прочитала это в его глазах.

Поставив пакеты на пол, Крейг снял с себя пальто, подошел к девушке и прикрыл ее наготу. Раньше он никогда этого не делал, но сейчас Калеб обнял ее. Крепко обнял. По-отцовски. В отражении зеркала Линдси видела изуродованную ведьму в черном пальто, чей подол опускался почти до пола, и высокого мужчину, который с любовью смотрел ей в глаза.

— Собирайся, — сказал он.

— Куда?

— Ты сидишь здесь уже целый год. Пришло время вновь окунуться в мир…

* * *

— Ну как ты, сынок? — спросил Фрэнк Чейз у Оливера, пережевывая кусок сочного стейка. — Волнуешься перед завтрашними соревнованиями?

Отец Джой предупреждал, что приедет на ужин, но с учетом навалившихся дел она совсем об этом забыла. За последние годы Фрэнк окончательно поседел. Комиссар отрастил густую бороду, стал зачесывать волосы назад. И в общем-то выглядел он гораздо солиднее чем раньше, когда гонялся за преступниками, а после напивался в барах.

Фрэнку осталось всего несколько месяцев, и он покинет пост начальника полиции Глум Сити. Все знали, что старина Чейз скоро уйдет на покой и поэтому никто его особо на работе не донимал. Появилось больше свободного времени. Поговаривали, большинство обязанностей комиссара уже взял на себя его будущий приемник.

Фрэнк наверняка догадывался: он не дождется внуков. Джой не из тех женщин, что станет оставлять после себя потомство. Какого же было его удивление, когда дочка попросила помочь с опекой над маленьким соседским мальчиком, попавшим в трудную жизненную ситуацию.

Чейз и Оливер быстро нашли общий язык. А когда он увлекся боксом, то любовь старика к пацану лишь возросла. Чейз сам был боксером в молодости. В этом виде спорта он знал все. Они с Оливером могли часами обсуждать чемпионов мира, изучая их техники и прочие индивидуальные моменты. Не то что в ММА! — в кровавом мордобое, который устраивала его дочь, будучи профессиональной спортсменкой, Чейз не понимал ничего. Но Джой была искренне рада, что они с Оливером подружились. Она видела огонек в глазах отца, когда он общался с ним. Тот огонек, погасший много лет назад.

— Нет, дядя Фрэнк, — ответил Оливер. — Я готов на все сто. У соперника нет шансов.

Мальчик положил вилку на стол и продемонстрировал пару прямых ударов. Руки Оливера технично пролетели над тарелкой со стейком.

— Джой обещала прийти, посмотреть. Вы тоже придете?

— Как я могу пропустить соревнования моего парня? — воодушевился Чейз.

Патрика Литтла объявили в розыск. У полиции не было оснований думать, что Марка Уоллиса убил кто-то еще. Мотив, психические отклонения, время на осуществление задуманного! — все указывало на него. Что касалось послания, оставленного для Джой, то к подобным выходкам преступников она давно привыкла. Каждый второй придурок считал своим долгом что-то ей доказать. Она же печально известная беглянка Архитектора! Как можно пройти мимо? Записки на зеркалах не вызывали в ней ни капли трепета.

Другое дело — Конор Торн. Несмотря на их дневную потасовку, собравшую вокруг себя кучу народа, Джой никак не могла выкинуть этого мужчину из головы. Почему? Из-за чего? Ответов на вопросы у нее не было. Что-то в нем цепляло. Какая-то животная черта. Как знать, возможно, потому что Конор не расстилался перед Джой из-за ее трагического прошлого, как это делали многие другие. Для Конора Джой очередная женщина, встретившаяся на пути. Ни больше, ни меньше. Просто Джой Грин. Детектив полиции Глум Сити. Обычная коллега, а не та девочка подросток, о которой сняли кучу фильмов.

— Вы сегодня отлично поработали, — сказал Чейз, обращаясь к дочери. — Патрик Литтл в розыске. Дело времени, когда он попадется.

— Не при Оливере, — Джой вытерла губы бумажной салфеткой.

— Думаешь, я не читал новости, — воодушевился парень. — О вашем Эле трубят из каждого угла. Чувак наделал шума. Говорят, он убьет снова.

— Не верь всему, что говорят, Оливер, — ответила Джой.

Фрэнк встал из-за стола, налил себе кружку кофе и вышел на балкон. Джой доела свою порцию стейка, собрала грязную посуду, бросила ее в раковину и присоединилась к отцу. Прохладный воздух ласкал кожу легким ветерком. Огни вечернего Глум Сити пленили взгляд. До появления в ее жизни Оливера, Джой могла часами любоваться городом в это время суток. Сигналы машин, крики прохожих. Суета.

— Я слышал о вашей перепалке с Конором, — сказал Чейз, держа кружку обеими руками. — Расскажешь?

Джой вспомнила их драку с Торном. Так сильно она не выходила из себя уже очень много лет. Если бы не те женщины, оттащившие Джой от Конора, кто знает, когда бы она перестала его бить. Да и вообще, перестала бы? Конор вызывал в Джой самые противоречивые чувства. От дикой неприязни, до любопытства. От желания прикоснуться к нему, до желания вцепиться в него мертвой хваткой.

— Он мужик грубый, — Чейз подул на горячий кофе в кружке. — Но на то есть свои причины.

— «Старые псы», бла, бла, бла, — сказала Джой. — Не утруждайся, мне уже все уши прожужжали. Крутой коп, проработавший под прикрытием долгие годы. Благодаря ему банду удалось посадить.

Чейз сделал глоток, и облокотился на перилле балкона. Выпив еще, он серьезно глянул на дочь:

— Конор Торн не сажал за решетку банду «Старых псов», — ответил Фрэнк. — Он их всех убил…

С этими словами Чейз зашел в лофт, взял с пола боксерские принадлежности и начал показывать Оливеру, свои коронные приемы молодости.

* * *

— Держи…

Калеб принес целый поднос с бургерами, картошкой фри, куриными ножками, колой и разными соусами. Они приехали в закусочную в самый центр города.

Первое время Линдси не могла поверить в увиденное. За год консервации в доме хирурга она совсем забыла о том, что за его стенами тоже есть жизнь и она продолжается, несмотря ни на что. Люди все так же встречаются друг с другом, смеются, обнимаются. Ходят в кино, обсуждают любимые сериалы. Для них не изменилось ничего. Им не пришлось пройти через тот ужас, что выпал на долю Линдси. Для них каждый новый день сулил очередным приключением.

Пока Калеб ходил делать заказ, Линдси сидела за столиком одна и внимательно смотрела по сторонам. Она запоминала лица, искала запасные выходы из кафе. Выискивала пути отступлений если придется бежать. Натянув шапку и спрятав глаза под тенью капюшона, она, как могла, отгораживалась от окружающих. Возможно, один из них окажется тем, кто захочет причинить ей боль.

А боли в жизни Линдси было предостаточно.

— Не знал, что ты любишь, — сказал Калеб. — Взял всего понемногу.

Сам же хирург схватил с подноса сочный бургер и впился в него зубами, словно он не ел до этого неделю. Соус потек по его узкому подбородку, несколько капель запачкали ворот рубашки.

— Очень вкусно, — Крейг вытер губы салфеткой. — Попробуй.

Линдси взяла куриную ножку, окунула ее в сырный соус и поднесла ко рту. Вокруг стоял шум и гам. Подростки за соседними столиками что-то громко обсуждали. По большому телевизору, висящему на стене, показывали передачу про единоборства. Еще раз окинув окружающих взглядом, Линдси попробовала куриную ножку.

На короткий миг все стало, как прежде. Она закрыла глаза и окунулась в прошлое.

Линдси с Джой часто приходили в подобные заведения. И хоть ее подруга не ела фастфуд, но составить компанию Линдси никогда не отказывалась. Они были такими же. Смеялись, обсуждали за глаза выходки одноклассников, материли учителей. Делились мыслями по поводу будущего.

— Ну как? — спросил Калеб.

— Неплохо, — ответила Линдси, чувствуя, как внутри нее что-то начало просыпаться. — Спасибо.

— Можно вопрос? — Калеб выпил газировки.

— Ты оплатил обед. Валяй.

— Почему ты решила остаться со мной?

— Ты спас мне жизнь…

— Да, но весь оставшийся мир считает Линдси Локхарт мертвой. Я понимаю, у тебя умер отец. Но разве кроме него у тебя никого нет?

— Нет, — коротко ответила Линдси.

— А как же Джой?

Линдси дрогнула. Калеб не знал, что именно Джой проткнула ее грудь мечом. Калеб не знал, что благодаря той же Джой, Линдси попала в лапы к тем садистам. Калеб не знал, что у Джой был шанс спасти ее, но она им не воспользовалась. Джой могла уберечь Линдси — для этого ей нужно было убить человека, — но она не стала. Не захотела марать руки. В итоге Линдси превратили в мученицу.

— У тебя осталась подруга, — хирург поднес стакан глазировки к кубам.

— Я отойду на минуту.

Линдси поднялась из-за стола и чуть ли не бегом помчалась в уборную. Закрывшись в небольшом туалете, она облокотилась на раковину, смотря на свое отражение в зеркале. Сердце стучало, пульс участился. Линдси глубоко дышала, пытаясь успокоиться. Сняв шапку, она видела свой вспотевший лысый череп с кучей шрамов. Впервые после освобождения ей захотелось кричать. Выплеснуть эмоции наружу. Хотелось что-нибудь сломать. Пальцы так сильно вцепились в раковину, что, казалось, они вырвут ее из стены.

В дверь постучали. Линдси закрыла глаза: нужно успокоиться. Постучали еще раз, громче! Нельзя выходить из себя и привлекать внимание.

— Ты там скоро? — крикнули за дверью.

Линдси затрясло. Глаза бегали туда-сюда, словно заведенные. Сжав кулаки, она посмотрела на свои дрожащие руки. Ей нужно выплеснуть эмоции. Прямо сейчас, иначе ее просто разорвет изнутри. Хотелось крикнуть, заорать что есть мочи! — но вместо этого она молча скрежетала зубами, чувствуя напряжение во всем теле.

— Слышь, коза! — раздался все тот же противный девичий голос. — Тебя долго ждать?

Коза… Так они называли себя с Джой. Это не было ругательством. Скорее милой обзывалкой только для них двоих. Для Линдси и Джой. Их кодовое слово.

— Дверь открой, я сейчас обоссусь!

Трясущийся кулак Линдси влетел в зеркало. Отражение лысой девушки со шрамами на голове треснуло. На нем остались вязкие кровавые следы. Густая красная струйка потекла вниз.

Внезапно стало легче дышать. Линдси сделала глубокий вдох, сосредоточилась. Вновь обрела покой и равновесие. Натянув шапку и вымыв окровавленный кулак, она открыла дверь уборной и, толкнув плечом надоедливую крикунью, вернулась за столик к Калебу. Хирург, не отрываясь, смотрел на телевизор.

— Ее история известна всем, — сказал ведущий. — Но кто бы мог подумать, что, пережив подобный ад, Джой Грин сможет начать все заново. Да еще как начать!

На экране появилась Джой. В черном балахоне с пламенными вставками она шла к октагону, размахивая руками. Боевой взгляд, напряженное лицо. Сосредоточенность в каждом шаге, в каждом движении. Она выглядела настоящим айсбергом, готовым разрушить Титаник.

— Какого черта? — прошептала Линдси.

— Встречайте! — крикнул ринганонсер. — Джой Грин! Или как кличет ее толпа: ФЕНИКС!

Голос ведущего звучал так громко, что, казалось, забил все динамики. Линдси молча смотрела на свою лучшую подругу, входящую в клетку для боев без правил. Она разминала плечи, руки и ноги. По ее глазам было видно, что она готова сожрать любого, кто выйдет против нее. Такой свирепой Линдси ее ни разу не видела.

Джой изменилась. Она и раньше была сильной, но сейчас…

Значит Джой справилась. Смогла начать все заново. Джой Грин убила свою лучшую подругу, зарезав ее клинком, и сбежала. А теперь она стала проклятой суперзвездой, которую показывают по телевизору!

— Я готова, — сказала Линдси, схватив самый большой бургер с подноса. — Я хочу вернуться…

Вцепившись зубами в булку с котлетой, девушка начала жадно чавкать, наблюдая за кровавым побоищем, которое устраивала Джой Грин в клетке.

* * *

Оливер как следует размялся с тренером. Парень хорошенько пропотел, отрабатывая комбинации на лапах. Затейпировав кулаки ученика, тренер пошел помогать другим ребятам. Оставшись один на один с самим собой, Оливер поймал себя на мысли, что он начал бояться. Ему не был страшен сам поединок. Он ни капли не дрейфил перед опытным соперником, который должен разделить с ним ринг. Нет… Этот страх другой. Причину его появления мальчик объяснить не мог. Первые городские соревнования по боксу, возможно, все дело в этом. С каждой секундой мандраж завладевал телом.

— Так, пацан, — сказал он сам себе. — Соберись. Это твой день и ничей больше.

Другие ребята в раздевалке выглядели уверенными тиграми, готовыми разорвать оппонентов в клочья! Но что-то подсказывало: внутри каждого из них тоже есть сомнения. Такие же, как и у него.

Оливер широко раскрыл рот, напряг мышцы шеи, растер лицо костяшками пальцев. Этот прием он видел у Джой. Феникс постоянно так делала, выходя в октагон. Он пересмотрел все ее поединки. Все защиты титула. В глазах Оливера Джой Грин была самым совершенным бойцом. Это касалось ее технических и физических кондиций, это касалось и ее духа. Сломить Джой Грин? — проще бетонную стену головой разбить.

До выхода на бой оставалось всего несколько минут. Оливер наблюдал за стрелкой часов, как завороженный, не отрываясь.

Внезапно дверь в раздевалку открылась, и он увидел ее. Джой пришла. Она здесь. Ему даже не нужно было смотреть на лица своих одноклубников, Оливер знал, что все они раскрыли рты, когда Феникс зашла в помещение и села рядом с ним на скамейку. Кожаная куртка с капюшоном, обтягивающие джинсы, высокие ботинки. Темная челка, скрывающая шрам на брови. Глубокий взгляд зеленых глаз. Она фантастическая! Самая лучшая на свете!

Как же Оливер ее любил.

— Джой, ты пришла! — чуть громче чем он планировал, сказал парень.

— Тише, ковбой, — ответила Феникс. — Распугаешь всех своих приятелей. Дай парням собраться с духом.

Джой окинула взглядом молодняк, готовящийся к схваткам, и Оливер увидел, как каждый из них поплыл, словно девчонка на первом свидании с главной звездой класса. Все прекрасно знали, кто зашел к ним в раздевалку. В кругах людей, занимающихся единоборствами, имя Джой Грин гремело ничуть не тише, чем в криминальных новостных лентах.

— Так, друзья, — крикнул Оливер. — Рты закрыли. Она уже занята. Вам не обломится!

Сокомандники закидали его бинтами и перчатками, улыбаясь во весь рот. Тренер Фиммел коротко кивнул Джой, продолжая разминать одного из бойцов.

— Нервничаешь? — Феникс посмотрела Оливеру в глаза.

— Есть немного. Даже не знаю почему, — признался парень.

— Я тоже нервничала, когда впервые выходила в октагон. Это, конечно, не ваш страшный бокс! Куда нам? Там могли всего лишь на настил бросить, задушить или руку сломать. Так, мелочи… Ну, ты знаешь, эти драки без правил, — пошутила она. — Не то, что благородные бои в ринге со здоровенными перчатками.

Оливер рассмеялся и толкнул Джой локтем в плечо:

— Ты все шутишь? Давно в тебе открылись новые таланты?

— Я развиваюсь. Не стою на месте, — ответила Джой. — Если серьезно, то соберись, Оливер. Боятся, это нормально. Все боятся. Кто-то больше, кто-то меньше. Если ты не боишься, значит у тебя что-то не так с головой.

Поднявшись со скамьи, Джой окинула Оливера взглядом. Свет падал на нее сверху, скрывая глаза в тени. Почти такой же он увидел ее впервые, много лет назад. Женщина, которая вышла из сумрака и в сумрак вернулась.

Сказав несколько слов на прощание, Джой покинула раздевалку. Она говорила, что тоже боялась, выходя в октагон, но Оливер прекрасно знал: это неправда. Джой всю жизнь искала драку. Она жаждала кровопролития. Воин внутри нее всегда хотел сражений. Несмотря на все ее сказанные слова, страх Фениксу был не знаком. В этом Оливер не сомневался ни капли.

— Готов? — спросил тренер.

— Я разорву его на части! — прорычал Оливер.

Глава 4

Я давно перестала сопротивляться.

Зачем? Они сделают все что захотят, и я не в силах помешать им. Отныне я просто кукла, наполненная мясом с костями. Кукла, упакованная в человеческую кожу. Меня хватают за волосы и выволакивают из камеры. Радует одно: теперь я не вижу своего уродливого отражения в зеркале. Лицо ведьмы больше не режет глаза.

Во мне совсем не осталось веса и главному шакалу ничего не стоит схватить меня за ногу и тащить по длинному коридору, не прилагая для этого особых усилий.

Я глотаю пыль, чувствуя, как кожа трется о грязный пол. Взгляд направлен на потолок. Тусклый свет сменяющих друг друга ламп даже немного убаюкивает. Здесь множество дверей по обеим сторонам. Уверена: в них точно такие же пленницы и пленники, как и я. Избитые, сломленные, выпотрошенные изнутри. Они томятся в своих покоях, в ужасе ожидая, когда же за ними придут. А за ними обязательно придут. Это лишь вопрос времени. Просто сегодня выбор волков пал на меня.

Чувствуя удары затылком о лестницу, с которой стаскивают мое бренное тело, я надеюсь, что это путешествие в излюбленную комнату шакала станет последним. Я хочу наконец-то дойти до финала и плевать каким страшным он будет.

Главное, чтобы все это прекратилось.

* * *

Зал «Глум Сити Глобал» вмещал в себя несколько тысяч человек и сегодня он был забит полностью. В этот вечер поединков должна состояться пятая защита титула чемпионки мира по смешанным единоборствам. Джой Грин, или как теперь ее называли «Феникс», стала не просто героем для всех, она являлась настоящим божеством в глазах своих фанатов. Ее буквально боготворили.

За последние годы маркетологи и пиарщики раскрутили имя Джой так сильно, что бренд Феникса был везде. Линдси и шага не могла сделать, чтобы не увидеть лицо человека, вонзившего нож ей в грудь. Да, Джой устраивала кровавое шоу в клетке, но на этом ее заслуги заканчивались. Поскольку она не давала никаких интервью и не появлялась на публике, то остальное додумывали менеджеры и рекламные агенты. Порой репортеры несли такую откровенную чушь, что Линдси хотела плюнуть в телевизор.

Она злилась. Злилась по-настоящему!

Первые годы ее имя тоже упоминали в новостях, но когда на сцене появился Феникс, то о бедной девочке, пропавшей где-то в катакомбах Архитектора, все дружно забыли. Осталась только Джой Грин.

Единственная и неповторимая.

С того рокового дня в кафе, когда Линдси увидела Джой на экране телевизора, миновало пять лет. За это время Калеб основательно потрудился над ее телом. Линдси прошла курс лазерной терапии, плазмотерапии, фототерапии. Хирург вернул ей волосы, подсадив волосяные луковицы в те места, где они не росли. Его знакомый стоматолог сделал девушке белоснежную улыбку. Линдси не вернулась в прежнее состояние полностью: работы предстояло еще много. От некоторых особо глубоких шрамов избавиться не получалось и Калеб ждал, пока на рынке появятся новые медицинские препараты и оборудование. Хирург верил, что сможет сделать из Линдси идеальную женщину.

В каком-то роде она стала его монстром Франкенштейна. Линдси видела азарт в глазах Крейга. Он, действительно, старался.

Через пару лет она заставила его вернуться на работу. Линдси понимала: Калеб засыхал, сидя с ней в четырех стенах. Такому искусному мастеру просто необходимо постоянно оттачивать свои навыки, иначе он покроется ржавчиной. Калеб согласился, но на старое место работы так и не вернулся. Конкурирующая клиника по пластической хирургии предложила ему отличные условия.

Линдси решила закончить школьное образование и прошла несколько курсов онлайн. Она по-прежнему ощущала внутри себя глубокую пустоту, но со временем ей удалось научиться жить с этим. Отношения с Калебом стали более теплыми. Они играли в настольные игры, смотрели сериалы. Иногда пили пиво в городских пабах. За все те годы, проведенные вместе, он никогда не касался темы ее прошлого. Калеб Крейг всегда глядел только вперед и за это Линдси была ему благодарна.

Через одного крупного наркоторговца, которому Крейг сделал операцию на носу, хирург провернул махинацию с документами для Линдси. Отныне ее звали Линдси Мелани. Ей всегда нравилась эта фамилия или имя. Теперь Линдси могла свободно перемещаться куда угодно, не боясь оказаться в системе правоохранительных органов и не дай бог всплыть на поверхность.

Линдси Локхарт умерла пять лет назад. Ее больше не было. Этот человек исчез окончательно.

— Встречайте! — закричал ведущий. — Джой Феникс Грин!

На протяжении всего вечера Линдси наблюдала кровопролитие в клетке. Ей удалось раздобыть билет на одно из самых близких к октагону мест. В кожаном пиджаке, серой водолазке, скрывающей не до конца залеченные шрамы, обтягивающих брюках и туфлях на высоких каблуках, Линдси спускалась по лестнице после перерыва, идя к своему столику. На нее вновь начали смотреть. Она ловила мужские взгляды, понимая, что в одежде Линдси снова выглядела прекрасно. Пухлые губы, курносый носик, длинные светлые волосы, макияж! — она опять научилась подавать с себя с выгодных сторон.

Как только прозвучало имя Джой, публика сорвалась с мест. Толпа кричала «Феникс» так громко, что Линдси боялась оглохнуть. Добравшись до столика, она открыла бутылку минеральной воды и сделала жадный глоток. Линдси всегда оставалась хладнокровной, но когда дело касалось Джой, то что-то внутри нее переключалось. Рубильник опускался вниз, обостряя эмоции и чувства, напоминая, что Линдси все еще человек. Живой человек, способный ощущать трепет, страх или в ее случае — злость.

Как только Джой зашла в клетку у Линдси вспотели ладошки. Она видела! Впервые за последние пять лет она видела ее не на экране телевизора, а прямо перед собой!

Короткие черные волосы, мускулистое подтянутое тело с кучей татуировок. Взгляд как у самого дьявола. Джой выглядела великолепно. Такой сильной и собранной она не была никогда. Джой всегда отличалась самоконтролем и целеустремленностью! — но сейчас все это было возведено в абсолют.

— Девушка, можно с вами познакомиться?

К Линдси за стол подсел мужчина в дорогом сером костюме. Чуть старше пятидесяти с редкими волосами, познавшими седину. Если подумать, то он ей в отцы годился.

— Отвали, — тихо сказала Линдси, не сводя глаз с поединка Джой.

Феникс двигалась по октагону, нанося разящие атаки по сопернице, методично превращая ее лицо в отбивную. Каждый удар Джой толпа встречала громким криком. Кровь летела брызгами в разные стороны.

— Почему так грубо, милая? Я же со всей душой, — не унимался мужчина.

От раздражения у Линдси свело челюсть. Достав из лакированной сумочки упаковку жвачек, она засунула в рот сразу две штуки.

— Разве можно быть такой красивой и без кавалера? — он положил свою ладонь на руку Линдси. — Давай познакомимся поближе?

Схватив приставучего нахала за палец, Линдси вывернула ему кисть и, заглянув в опешившие глаза мужчины, сказала:

— Еще раз до меня дотронешься, и я тебя убью.

Ее слова прозвучали настолько убедительно, что покоритель женских сердец мигом удалился. Линдси встала из-за столика и подошла к клетке. Она хотела посмотреть продолжение поединка, увидеть воочию безумие Джой Грин. Хотела понять: та ли это Джой, с которой они засыпали по ночам, забирая друг у друга одеяло, когда ночевали вместе. Та ли эта Джой, что окунула Тима Старка лицом в сортир, потому что он докапывался до Линдси в школе?

Она хотела увидеть знакомый блеск в глазах бывшей подруги.

На какое-то мгновение все застыло. Толпа перестала кричать, а Джой больше не наносила удары и просто замерла. Линдси по привычке надула жвачный пузырь и в этот момент их глаза встретились. Спустя пять лет и миллион галлонов боли это произошло: Джой Грин вся в поту и крови своей соперницы смотрела на Линдси, оцепенев.

Линдси видела страх в ее глазах. Неподдельный настоящий страх. Великая и ужасная Джой Грин, как ее обзывали по телевизору, была в ужасе.

По ее губам Линдси прочитала слово «Прости», а затем Феникс пропустила самый сильный удар, который только можно было представить. Ее бывшая подруга грохнулась на настил, мгновенно потеряв сознание. Из разорванной брови потекла кровь.

Рефери, соперница Джой, орущая толпа! — никто не знал, что случилось. Никто, кроме Линдси Мелани, идущей к выходу. Девушка поднималась по лестнице, чувствуя, как по лицу текли слезы, размазывая темный макияж. Впервые, с тех пор как она покинула катакомбы свирепых маньяков.

Джой попросила прощения. Сказала: «Прости». Но разве этого достаточно? Разве одно слово может перекрыть те ужасы, которые Линдси пришлось пережить? Нельзя бросить человека в преисподнюю, а потом просто извиниться. Это так не работает.

Они были подругами. Самыми близкими подругами. И до последней секунды Линдси надеялась на то, что они подруги до сих пор. Но отныне это не так. Дружба кончилась. Джой придется заплатить за все.

Возможно, не сейчас. Позже. Но когда наступит время, она поплатится. В этом Линдси была уверена.

* * *

— Ты пришел, — сказала Джой.

— Я же обещал Оливеру, — ответил Фрэнк Чейз.

Этим утром в спорткомплексе Глум Сити собрались сотни людей. Родители, братья и сестры, одноклассники и просто друзья, все они пришли поболеть за своих близких.

Джой сидела на скамейке в третьем ряду от ринга. Рядом с ней успел занять место ее отец. Люди выкрикивали разные слова поддержки двум парням, отработавшим три раунда плотного боя. Рефери поднял руку мальчика из синего угла.

В следующем противостоянии должен выступать Оливер. Фрэнк успел, как раз вовремя. Парень обрадуется его появлению: в этом Джой не сомневалась.

— Что с тобой? — спросил Чейз. — На тебе лица нет. Неужели, это все из-за того убийцы?

— Пф, — выдала Джой. — Я думала, что мы наткнулись на что-то интересное, а в итоге имеем дело с банальной местью, украшенной символизмом.

— Ты про нарциссы?

— Ага…

Джой увидела Оливера, поднимающегося в ринг. Ему на ухо что-то настойчиво твердил тренер. Парень разминал плечи, раскидывал руки для снятия напряжения. Как же он вырос, заметила Джой. Совсем взрослый. Шестнадцать лет, мужчина, одним словом!

Она никогда не думала, что после потери Линдси сможет еще к кому-то привязаться. Их связь была нерушимой. Особенной. Такой дружбе можно только позавидовать. Оливер стал вторым человеком в жизни Джой, за которого эту самую жизнь она бы отдала без раздумий.

После смерти Линдси, после ужасов подземелий Архитектора, она жила во тьме долгие годы. Слишком долгие. В какой-то момент ей показалось, что выход просто не найти. Но, спустя пятнадцать лет, он все же нашелся. Тот самый луч света, который осветил нужную тропу. И сейчас этот свет занял угол ринга, смотря на Джой своими очаровательными глазами и радуя теплой улыбкой.

— И в чем тогда дело? — Чейз поправил ворот пиджака, провел рукой по седой бороде.

— Через неделю из тюрьмы выходит Дженна…

— Твою мать, — выругался Фрэнк. — Уже?

— Угу…

— Черт. Как же быстро летит время. Пять лет прошло. Он знает?

Соперником Оливера оказался чернокожий парень примерно его же возраста. Но что касалось внешности, то мускулов в нем было в разы больше. В как-то момент Джой даже начала переживать. Справиться с такой махиной будет непросто.

— Он никогда не говорит о ней, — сказала Джой, — и мне кажется, что он до ужаса боится того дня, когда Дженна вновь ворвется в его жизнь. Ты же помнишь, сколько говна он пережил с пьющей мамашей и отмороженным отчимом бандитом.

— И какой план?

— Я не знаю, — ответила Джой. — Нужно серьезно поговорить с Оливером. Узнать, что он об этом думает. С ее появлением все может в корне измениться. Вряд ли в тюрьме у Дженны мозгов прибавилось. А учитывая, что ее не выпустили по УДО, из-за склонности к агрессивному поведению, то, о чем вообще можно говорить? Я боюсь, папа… Мне страшно.

Джой сама не верила в сказанные слова. Видимо, все на самом деле серьезно, раз она призналась в своих опасениях кому-то другому. Всю свою жизнь Джой решала проблемы самостоятельно. За исключением помощи с опекой над Оливером Джой всегда находила выход из сложившихся ситуаций. Но что делать сейчас она не знала. В последние дни в голову лезли дурные мысли.

С Джой Оливеру лучше. Она сможет поднять его на ноги, дать ему хорошее образование. Обеспечит парню будущее. Он никогда и ни в чем не будет нуждаться. С тех пор как она закончила успешную спортивную карьеру, на ее банковском счету остались сбережения. Крупные сбережения. А с учетом процентов, денег стало в разы больше. Если жизнь — маятник, то у Джой есть возможность показать Оливеру максимальную его амплитуду. А что сможет сделать Дженна, кроме как утянуть мальчика за собой на дно?

Джой знала, что Оливер не ее сын, и многие могут подумать, что ребенок должен расти с мамой, но она была с этим в корне не согласна. Да, это эгоистично. Кто знает, возможно, Дженна все-таки исправилась в тюрьме и в будущем сможет встать на нужные рельсы. Но риск слишком велик. Оливер значил для Джой все и даже больше!

Джой убила много людей. Некоторых она отправила на тот свет, не используя значок полицейского. Их трупы до сих пор плавают на дне залива. И ради Оливера она готова сделать это еще раз.

Начался поединок. Как и предполагалось соперник Оливера бил сильно, умело пользуясь своими габаритами. Каждое попадание по блоку доносилось до зрителей громким хлопком. Пару раз Оливер чуть было не пропустил сокрушительный удар справа, но мастерства хватило, чтобы не попасть под пушку оппонента.

Во втором раунде чернокожий парнишка вымотался и настало время Оливера. Парень наносил точные удары, зарабатывая очки. Он бил, смещался с линии атаки, снова бил и дублировал нападения. Джой смотрела на поединок, не отрывая глаз, ощущая чувство гордости.

Нет, она не отдаст мальчика Дженне. Ни за что! Оливер останется с ней. Джой сделает все что угодно, лишь бы не потерять его. Решено.

В кармане завибрировал телефон:

— Джой Грин…

— Пулей дуй в центр к школе искусств, — раздался хриплый голос Конора. — Эл нанес очередной удар. На этот раз наш Патрик превзошел все ожидания…

* * *

Джой так и не досмотрела поединок Оливера. После звонка Торна ее телефон трезвонил, не переставая: лейтенант, Джерри, даже парочка репортеров. Газетчиков Джой послала куда подальше, не стесняясь матерных слов.

Доехав до школы искусств, она долгое время искала место для парковки. Казалось, здесь собрался весь город. Десятки фургонов различных каналов новостей. Кучи журналистов, камеры. Толпища зевак, что решили поглазеть на случившееся. Кто-то явно стуканул: не могли они так быстро организоваться. Копам приходилось держать настоящую оборону. С десяток патрульных смотрели за периметром, пытаясь угомонить репортеров.

Как только Джой подошла к желтой ленте ей в лицо сразу же сунули несколько камер и начали задавать вопросы. Молча зайдя за оцепление, она двинулась в сторону Конора. Торн хладнокровно ждал ее у входа.

Поднимаясь по бетонной лестнице, Джой любовалась различными скульптурами на территории школы. Аккуратный фонтан с танцующей девушкой в центре. Изящные лавочки, резные столбы фонарей. Везде все убрано и чисто. Но Джой была уверена, что внутри здания ее ожидало нечто по-настоящему грязное.

— В чем дело? — спросила она, подойдя к напарнику.

Конор побрился, более-менее уложил волосы и от него даже пахло туалетной водой. В остальном же он выглядел точно так же: джинсовка, черная футболка в обтяжку, штаны чем-то отдаленно напоминающие военные и коричневые ботинки. Несколько ссадин на лице добавляли хулиганского образа.

— Уж не знаю, что там в голове у нашего парня, но удивлять он умеет, — ответил Торн. — Пойдем…

Проходя по коридорам школы, Джой смотрела на картины местных учеников, развешанные на стенах. Некоторые выглядели достойно. Парочку она бы могла и прикупить. Мимо полицейских шли криминалисты в белых комбинезонах, фотографы, судмедэксперты. Подходя к нужному кабинету, Джой увидела Лео Стерна. Парень кивнул, стянув с головы капюшон рабочей одежды:

— Привет, Феникс, — сказал он. — Осмотритесь там пока. Я подойду через пару минут. Что-то меня мутит…

Чтобы Лео стало плохо на месте преступления? — должно случиться нечто поистине ужасное. Он всегда оставался профессионалом своего дела.

— Ты видел? — Джой посмотрела на Конора, стоя возле белой двустворчатой двери, ведущей в балетный класс.

— Да. Пойдем, — Торн открыл дверь, позволив Джой войти внутрь.

Первое на что Джой обратила внимание — освещение. Несколько огромных окон пропускали свет в класс, озаряя каждый сантиметр помещения. Слева во всю стену было зеркало, а рядом с ним балетный станок. Паркетный пол выглядел идеально чистым. Белые стены с различными фресками и прочими дизайнерскими решениями добавляли пространства. По сравнению с грязной станцией метро, где плюнуть было некуда, балетный класс школы искусств смотрелся великолепно.

Тем сильнее резонировали мертвое тело, крутящееся на специальной установке, и звонкая музыка, обычно играющая в открывающихся шкатулках с балеринами. Грациозная поза жертвы, которую все привыкли видеть в балетных шоу, приводила в недоумение. Если Джой не изменяла память, то это была пятая позиция: скрещенные ноги, ровная спина, поднятые вверх руки.

Сперва Джой не могла понять, как труп может так уверенно стоять на крутящейся платформе? Но когда жертва повернулась спиной, все встало на свои места. Женщину насадили на огромный кол, чтобы она не теряла равновесие, вращаясь в вечном танце смерти. Положение рук и ног фиксировала металлическая конструкция, которая повторяла изгибы тела убитой. Подойдя ближе, Джой увидела тонкую леску, удерживающую конечности. Преступник явно потрудился, чтобы придать нужную позу своей жертве.

На вид убитая смотрелась довольно возрастной женщиной, хотя ее тело по-прежнему выглядело подтянутым и стройным. Женский балетный костюм, состоящий из корсажа, застегивающегося сзади на крючки и пришитой к нему многослойной юбки из тюля, был вшит прямо в кожу жертвы. Аккуратные стежки и никакой крови, словно автор обрабатывал порезы, чтобы красный цвет не испортил его задумку. Убитая, действительно, выглядела той самой крутящейся балериной из шкатулки с музыкой. Разница была лишь в размерах.

Джой внимательно взглянула на лицо мертвой женщины и ей стало понятно, почему криминалист Лео решил взять несколько минут на передышку. Аккуратно зашитые губы ужасали. В каждый глаз было вбито по здоровенному гвоздю. Поседевшие волосы собраны в пучок на затылке, а на лбу жертвы красовалась идеально вырезанная буква «Л».

И нигде ни единой капли крови.

От увиденного возникало ощущение абсурда. Уродство в его чистом виде, выполненное с маниакальным учетом всех деталей. Джой бы не удивилась, если б узнала, что перед совершением этого зверства, убийца множество раз воспроизводил его на листе бумаги. Придумывал идеальную композицию, рисуя эскизы будущего злодеяния.

— Это что-то новенькое, — сказала Джой, когда ощущение шока прошло.

— Наш маньяк настоящий эстет, — Торн подошел поближе к вращающейся жертве.

— Неужели это дело рук Патрика? — спросила Джой. — Совершенно другой почерк.

— Ага…

Тело женщины повернулось к Торну передом, и полицейский как следует рассмотрел ее изуродованное лицо с гвоздями, вбитыми в глазницы.

— Нет, — сказал Джой. — Не верю. На станции метро была месть. Обида. Злоба, черт возьми! Он убивал с яростью. Да, Патрик контролировал ситуацию, но само убийство он совершал импульсивно, — подойдя к напарнику, Джой добавила: — В этом случае все обстоит иначе…

— Здесь мы видим искусство, — прохрипел Конор. — Уродливое, больное, но все же искусство.

— Да, друзья! — крикнул Джерри, заходя в класс. — Я теперь жрать неделю не смогу. Но, есть и плюсы. Скину оставшиеся пару килограмм.

Диккенс выглядел на редкость бледным. Будто он только что распрощался со всем содержимым желудка. И что-то подсказывало: так оно и есть.

— Патриция Август, — Джерри подул на ладони, проверив дыхание. — Фу…

— Что еще? — спросила Джой.

— Шестьдесят пять лет. Работала здесь учителем. Несложно догадаться чего, — Джерри развел руки и осмотрел балетный класс. — В прошлом — балерина. Карьера не задалась, и она решила обучать молодое поколение.

— Что еще? — в этот раз спросил Торн.

— Есть дочь. Мелисса Симон. Ее оповестил. Должна приехать в участок в течение часа. Муж умер много лет назад от инфаркта. Других родственников нет. Жила одна. Даже кошки не было. Где ж она так нагрешить-то успела?

В помещение вошел Лео. Без рабочего комбинезона — Стерн был в джинсах и футболке — Джой сперва его и не узнала.

— Обрадуй нас, Лео, — сказала Джой.

— Хороших новостей мало, — криминалист почесал залысины на лбу. — Убили ее несколько часов назад. По ночам в школе искусств дежурит один охранник. Сегодня работал, — Лео посмотрел в записную книжку, — Джамал Гаади. Он проспал всю ночь как труп и ничего не слышал. Божится, что раньше подобного с ним ни случалось. Возможно, его опоили. Он пройдет медицинское обследование на наличие инородных веществ. Если ничего не обнаружат, у мужика будут крупные проблемы. Но я его видел, не похоже, что врет. Гаади первый нашел жертву. Шок, истерика, слезы. Вряд ли он заканчивал актерские курсы.

— Что с кровью, почему ее нигде нет? — спросила Джой.

— Тело обрабатывали хлоркой. Следов никаких. Очень предусмотрительно. Могу ошибаться, но на мой взгляд, пред тем, как приступить к работе, — Лео показал на крутящуюся жертву. — Преступник выкачал из Патриции всю кровь. И сделал он это точно не здесь. Следовательно, убили ее где-то в другом месте и привезли сюда.

— Камеры? — спросил Торн.

— Выключены. Записи стерты. Преступник знал, что делал. Хорошо хоть охранника не убил…

— Вдвойне странно, — сказала Джой.

— Что ты имеешь в виду? — Лео убрал блокнот в сумку.

— Патрик убил Уоллиса на глазах у всех. Прилюдная казнь. Нарциссы. Кровь. Разбитое в кашу лицо. Он ненавидел жертву.

— Ага, — сказал Торн. — Только что не нассал на труп, как с ним обошелся сам Марк.

— Он бы так и сделал, — Джой еще раз окинула взглядом крутящуюся куклу смерти. — Да только он думал, что, не оставив никаких следов — ДНК, отпечатков и прочего, — мы не выйдем на него. Увы. Он просчитался с мотивом. И я уверена, что он знает, что мы на него вышли. Вопрос времени, когда Патрик попадется. Так к чему вновь заметать все следы? Зачем тратить на это время? Да и образ действий совершенно другой.

— Да, — Торн посмотрел на вырезанную букву «Л», пока тело жертвы не повернулось к нему спиной, показав вшитую в кожу одежду. — Кроме этой буквы все указывает на другого человека. Что она вообще означает?

Услышав вопрос, Джой невольно дотронулась до повязки на шее. Вряд ли это связано с Линдси, но в памяти всплыли кадры ее изрезанного тела, прибитого к кресту. Кожа Джой покрылась мурашками. Проведя пальцами по шраму на брови, она постаралась выбросить мрачные образы из головы.

— Ее дочь ждет в отделе, — сказал Торн, посмотрев на сообщение в мобильнике.

— Поезжайте, поговорите с ней, — Лео почесал затылок. — Мы с медиками закончим работу и вышлем вам подробный отчет.

— Как думаешь, от чего она умерла? — спросила Джой, смотря на металлический кол, на который была насажена женщина.

Лео взглянул на лицо убитой:

— Даже не спрашивай…

* * *

— В чем дело, Калеб? Что случилось?

Линдси вернулась домой с поединка Джой и обнаружила настоящий погром. Разбросанные вещи, перевернутые столы и стулья, вдребезги разбитые зеркала. Разлитый по полу алкоголь. Крейг в одних трусах носился из угла в угол и рвал на голове волосы. Калеб выглядел самым отчаянным человеком на всем белом свете.

Хирург на секунду остановился, нашел глазами полупустую бутылку водки, валяющуюся на паркете, поднял ее и присосался к горлышку. Прозрачная жидкость текла по губам и шее, теряясь в волосах на груди мужчины. За один заход он осушил, наверное, треть содержимого. Как только последняя капля покинула дно, Калеб со всего размаха зашвырнул бутылку в здоровенный телевизор. Изображение новостного канала треснуло. Пошли кроткие искры.

— Может успокоишься и расскажешь, в чем дело? — спросила Линдси, стоя в дверях.

— В чем? В чем дело?! — во всю глотку заорал Крейг.

Потеряв равновесие, он упал на четвереньки. Несколько стекол впились в ладони и колени. Увидев собственную кровь, Крейг на секунду замер. Достав осколок из раны на руке, он вновь воткнул его обратно. Закрыл глаза. Видимо, хотел прочувствовать момент. Снова достал и снова поранил себя. По лицу хирурга Линдси увидела: останавливаться он точно не собирается. Калеб решил заколоть себя насмерть.

Линдси подошла к Крейгу, села рядом с ним на колени и подняла с пола самый большой осколок. Закатав рукав пиджака, она вонзила стекло себе в руку возле запястья и провела им почти до самого сгиба в локте. На ее лице не дрогнул ни один мускул. Ей даже показалось, что и боли-то особой она не ощутила.

Увидев кровь Линдси, Калеб мигом пришел в себя. Мужчина вскочил с пола и шатаясь побежал за аптечкой. Пока Крейг искал бинты, шарясь по шкафам, Линдси сидела как статуя, смотря на свои кровавые ручьи из отрытой раны. Кровь медленно стекала по руке, капая на пол, образовывая лужу на паркете.

— Господи, — крикнул запыхавшийся Крейг, прибежав с бинтами. — Зачем? Какого черта, Линдси?

— Надо же, — ответила она. — Кто-то пришел в сознание…

— Прости меня, — он поднял Линдси на ноги и начал обрабатывать ее рану. — Прости, милая.

— В чем дело, Калеб? — в очередной раз спросила Линдси.

— Его выпустили.

— Кого?

— Ублюдка, который убил мою дочь…

Кое-что стало проясняться. Слететь с катушек Калеб мог только если это касалось его мертвой дочери.

— Почему?

— Детектива, что вел расследование, посадили. Он был обвинен в куче ложных показаний, подкидывании улик и десятке допросов с давлением на подозреваемого с целью признания вины.

Перемотав руку Линдси, Калеб разорвал бинт зубами, и завязал узел. Крейг нашел открытую бутылку виски и жадно присосался к горлышку.

— Ты хочешь сказать, — начала Линдси, — что теперь многих преступников, которые сели за решетку благодаря тому детективу, выпустят на свободу?

— Уже выпустили! — закричал Крейг. — Этот сукин сын Роман Гонсалес! Эта сволочь, зарубившая мою девочку! Он уже сидит дома и попивает вонючее пиво со своими друзьями! Весь такой вальяжный! Светит своим золотым медальоном на груди.

— Только не говори, что ты ездил к нему…

Крейг подошел к шкафу, открыл ящик и достал из него небольшой револьвер. Со слезами на глазах, он направил дуло себе в висок:

— Мне не хватило смелости, — простонал Калеб. — Какой же я чертов трус. Я сидел в машине рядом с его домом. От того запуганного шестнадцатилетнего мальчика, который трясся на суде, и следа не осталось. Здоровенный! Вся рожа в татуировках. В тюрьме он явно не шить учился или микросхемы собирать!

— Калеб, — Линдси подошла к хирургу и медленно забрала револьвер из его рук. — Ты же не наделал глупостей?

— Его семья устроила барбекю возле дома. Целая толпа, чтоб их! Женщины, дети. Все они так радовались его возвращению! А этот урод сидел в центре стола и травил байки своим браткам о тюремной жизни, — Крейг вздохнул. — Как же я хотел выйти из машины и расстрелять весь барабан в его татуированную рожу! Как же я этого хотел…

Линдси открыла ящик, из которого Крейг достал оружие, и вернула револьвер на место. Он оказался незаряженным.

— Я чертов трус, Линдси, — Крейг сел на пол и поджал под себя колени. — Он убил мою девочку. Убил на моих глазах! А у меня не хватило смелости отомстить. Что я за отец-то такой?

— Ты хороший отец, — сказала Линдси. — Отец, который чтит память о своем ребенке. Отец, который не осквернит эту память кровью.

Еще минут десять Калеб пил, сидя на полу, а затем Линдси удалось отвести его в комнату и уложить спать. Крейг отрубился мгновенно. Учитывая, что он был в одних трусах, ей оставалось лишь прикрыть хирурга покрывалом.

Спустившись в гараж, она села в машину Крейга и посмотрела историю навигатора. Теперь ей стало известно, где проживает Роман Гонсалес. Человек, забравший у Калеба Крейга большую часть его души.

* * *

Мелисса Симон сидела в комнате допросов, не сводя глаз с зеркала. Джой стояла по ту сторону окна, наблюдая за дочерью, погибшей Патриции Август, но ей казалось, что это именно она наблюдает за ней. Уверенная в себе тридцатилетняя женщина с отличными данными — стройная фигура, длинные черные волосы, деловой костюм бизнес леди — вела себя довольно хладнокровно, учитывая, что сегодня утром кто-то зверски убил ее мать.

— Каменная мадам, ничего не скажешь, — заметил Джерри.

— Не похожа она на скорбящую дочь, — Джой взялась за дверную ручку допросной комнаты.

— Я с тобой, — сказал Конор.

— Нет. Я сама. Поговорю с ней, как женщина с женщиной.

— Как знаешь, — Торн развел руки в стороны.

Джерри коротко подмигнул и принялся что-то перепроверять в отчетах.

Зайдя в допросную, Джой пододвинула стул к столу и села напротив. Мелисса, казалось, не сразу обратила на нее внимания. Еще какое-то время она все так же упорно смотрела в зеркало, словно выискивала в нем ответы.

— Мисс Симон, — сказала Джой, положив папку с делом Патриции Август и обе руки на стол. — Меня зовут Джой Грин. Я…

— Не стоит, — прервала ее Мелисса. — Вас знает каждая собака в городе.

Джой не отреагировала. Продолжая искать встречи с глазами Мелиссы, она сказала:

— Ваша мать, Патриция Август. Когда вы виделись с ней в последний раз?

— Она, действительно, мертва?

— Боюсь, что да.

— Что ж. Приятно слышать.

Дочь убитой, наконец-то, удостоила Джой взглядом. Ее глаза горели огнем. Она была в восторге. Даже поза Мелиссы изменилась. Стала более свободной.

— Как я понимаю, — спросила Джой, — с матерью вы не особо дружили?

— С этой женщиной никто не дружил. Ее никто не любил. Но самое главное — она не любила никого. О, нет… Все же любила…

Симон облокотилась на стол, словно кошка, и протянула вперед руку. До кончиков пальцев Джой оставалось всего несколько сантиметров. В глазах Мелиссы прослеживалась явная смесь любопытства, соблазнительности и чего-то еще. Джой пока не могла разобрать собеседницу: слишком часто менялось ее настроение.

— И что же? — спросила Феникс.

— Патриция любила балет. Только балет.

— Мелисса, — Джой заглянула в папку на столе. — Вы же не были замужем?

— Нет.

— Но вы решили сменить фамилию. На мой взгляд, фамилия Август куда привлекательнее. В чем причина?

Мелисса убрала руки под стол и откинулась на спинку стула. Свет от лампы на потолке стал падать на ее вытянутое лицо, скрывая серые глаза в тени.

— Как только мне исполнилось шестнадцать, — начала она, — я сразу же ушла из дома. Мне осточертело слушать упреки в свой адрес. После того как мать свела отца в могилу, я в какой-то мере ему даже позавидовала. Я хотела избавиться от ее гнета. Отчиститься, понимаете?

Джой посмотрела имя усопшего мужа Патриции: Джеймс Август.

— Свела в могилу?

— Моя мать — балерина от пяток до макушки, — немного помолчав, Мелисса добавила: — Была.

— Можно поподробнее? — спросила Джой.

Симон убрала прядку черных волос за ухо, облизнула губы. Джой даже показалось, что она перестала дурачиться.

— Контроль во всем, — сказала Мелисса. — Патриция контролировала все и всех. Как брать ложку со стола, как говорить гостям приветствия, как улыбаться, — с каждым словом голос Мелиссы становился громче. — Какой макияж наносить на лицо. С какими девочками общаться. Как держать осанку. Черт, как срать на унитазе! Это проклятая стерва только в задницу мне не залезла! Уверена, она и там бы нашла, что раскритиковать.

Джой промолчала. Пускай выговориться. Так будет проще понять характер убитой.

— Отец был единственным человеком на всем белом свете, кто мог ей что-то противопоставить, но и его Патриция задолбала так сильно, что он слег в могилу.

— Мелисса, — сказала Джой. — У вашей матери были враги?

— Враги? — Симон разразилась хохотом. — Она работала в школе искусств, где до потери сознания мучила своих учеников. Ей только розг не хватало. Вот бы тогда она точно разошлась. Слава богу, что я не начала танцевать. Патриция бы от меня живого места не оставила. Все что касалось балета для нее было нерушимой истиной.

— Истиной?

— Все должно быть идеально. Каждое движение, взгляд, положение губ, подача себя как артиста. Несколько раз к нам в окно залетали кирпичи с надписями: «Когда же ты сдохнешь, старая тварь!». Ученики ее ненавидели. Если вы спросите меня, кто хотел убить мою мать? То, скажу я вам, список будет бесконечным. За годы работы в школе она сломала столько жизней, что и не сосчитаешь.

— Сломала? — спросила Джой.

— Представьте, — сказала Мелисса. — Вы молодая девочка, которая занимается танцами всю свою жизнь. Да что там говорить: танец это и есть вы!

— Допустим, — Джой кивнула.

— Вы каким-то чудом поступаете в эту школу искусств, выпускники которой занимают ведущие позиции в танцевальном мире. Вам кажется, что выпал золотой билет. Что отныне все мечты исполнятся.

— И что происходит дальше? — спросила Джой.

— А дальше вы встречаете Патрицию Август. Женщину, которая рушит все надежды, ведь оказывается, что вы совсем не идеальны в своем мастерстве. Каждый шаг подвержен критике. Любое движение, на ваш взгляд, выполненное первоклассно, в ее глазах выглядит отвратительно. Отныне вы не прекрасный лебедь, коим вас считали бывшие педагоги и родители, теперь вы сраный утенок, об который можно лишь ноги вытирать.

— Если Патриция была таким ужасным педагогом, почему она столько лет проработала в школе и ее никто не уволил?

— Вам знакомо имя Клементина Олсен?

— Конечно, — ответила Джой. — Это одна из самых известных балерин современности, до недавних пор покорявшая сцены по всему миру. Насколько я знаю, она ушла в тень. Был какой-то скандал, связанный с ее персоной.

— Клементина была одной из учениц Патриции, — Мелисса выдохнула. — Она прошла огонь и воду под руководством моей матери, а потом достигла величия на мировой сцене. После такого успеха никто не смел даже пикнуть в сторону методов Август. Она воспитала самую выдающуюся танцовщицу современности…

Джой закрыла папку, лежащую на столе, и поднялась со стула. Как и в случае с Марком Уоллисом, Патриция Август была человеком с большим эго, который не чурался психологического насилия над другими людьми.

— Скажите, — Мелисса, наверное, впервые посмотрела на Джой без какой-то маски на лице. — Она мучилась перед смертью?

У этой девушки явно проблемы с головой. И что-то подсказало, что убитая Патриция Август имела к этому прямое отношение. Джой не ответила на вопрос. С папкой под мышкой она молча вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

* * *

— Как ощущение? — Линдси посмотрела на сонного Гонсалеса, привязанного к стулу.

С тех пор как Калеб рассказал о Романе, вышедшем из тюрьмы, благодаря судебной несовершенности, Линдси узнала о нем все. Где он живет, с кем общается, в какой банде состоит. Узнала имена всех его родственников, подельников и даже шлюх, раздвигавших перед ним ноги. На какое-то время Линдси стала его самой настоящей тенью.

Сперва она хотела просто навести справки. Познакомиться поближе. Возможно, понять мотивацию молодого парня, которого заставили пойти на убийство, ради того, чтобы он попал в банду. Если пять с лишним лет назад Роман и был глупым сосунком с запудренными мозгами, то сейчас он вырос и стал настоящим членом группировки «Красных змей». Он изменился. Дальше его дорожка пойдет лишь по наклонной. В этом Линдси была уверена.

Не то чтобы она считала себя поборником человеческих прав и законов, но наблюдать поникшее лицо Калеба становилось все труднее. Этот мужчина спас ее. Дал ей второй шанс. Благодаря ему она может вновь вести нормальный образ жизни. И тем печальнее ей было смотреть на то, как он закапывал себя изо дня в день, все глубже и глубже.

Отныне хирург переставал пить только в те дни, когда алкоголь совсем не лез в глотку. Порой Линдси находила его в ванной, скорчившегося в конвульсиях от интоксикации. Крейг взял на работе отпуск на неопределенное время и методично убивал свое тело, разум и душу, вливая все большее количество бухла.

У Калеба не хватило смелости отомстить за дочь. Линдси же для этого смелость не требовалась. Она просто сделает это ради человека, которого уважает и которому обязана жизнью. В конечном итоге для нее это ничего не будет стоить. От того, что она лишит жизни уголовника, спать по ночам хуже она точно не станет. Это просто невозможно. В ее кошмарах есть демоны во много раз страшнее Романа Гонсалеса.

— Твою мать! — заорал Роман, поняв, что он привязан к стулу.

Самое главное, что узнала Линдси: банда «Красных змей» долгое время воевала с конкурирующей группировкой «Отрешенных». Суть конфликта самая банальная: дележ территории. Змей было больше, гораздо больше! — но порой их враги наносили значимые удары, напоминая о себе беспощадными кровопролитиями. Каждый раз они оставляли свою метку в виде трезубца, чтобы змеи спускались с небес на землю.

Роман приторговывал наркотой на районе. Несколько недель подряд Линдси покупала грамм другой, втираясь в доверие к драгдилеру. Симпатичная молодая девушка с классной задницей! Какой самец сможет устоять? Гонсалес не стал исключением. Заманить тупого гангстера в машину, чтобы расплатиться за дозу минетом, не составило особого труда. Остальное сделал электрошокер.

Роман открыл глаза в одном из заброшенных домов у себя на районе. Сидя голышом на металлическом стуле, с привязанными руками и ногами, наверняка он первое время вспоминал случившееся. Как только сознание парня вернулось окончательно, Линдси схватила мечете и отрубила ему руку.

* * *

— Может сходим к Чарли, выпьем кофе?

Джой стояла возле своего рабочего стола, за которым, как обычно, сидел Конор. Напарник повернулся, взглянув на нее разноцветными глазами:

— У Чарли?

— Все копы ходят к нему в забегаловку, выпить кофе.

Выйдя из здания полиции, напарники перебежали через дорогу и зашли в уютное кафе. Заняв свободный столик с двумя красными диванчиками, Джой заказала два латте.

— Ну? — спросил Торн. — Что ты об этом всем думаешь?

Джой ответила не сразу. Несколько секунд она стучала пальцами по столу, собирая мысли в голове.

— Мне кажется, Патрицию Август убил другой человек. Он более утончен в своих действиях. Здесь виден подход. Грация. Убийца устроил настоящую мизансцену. Хоть он и лишил Патрицию жизни, но то, как он по-своему бережно обошелся с ее телом, говорит о…

— О чем же? — спросил Торн.

— Черт, — выругалась Джой. — Даже не знаю. Он другой. Да и в деле Патрика Литтла нет ни намека на его связь со школой искусств. Кроме черных надписей на стене в его квартире он вряд ли вообще что-то рисовал. На танцора Патрик тоже не смахивает.

Официантка принесла две кружки кофе. Сделав глоток, Джой посмотрела на напарника: Конор так же насладился горячим напитком.

— И что это за чертова буква «Л»? — спросила Джой.

— Поделиться мнением? — Конор всем своим весом откинулся на спинку дивана.

— Валяй…

— В обоих случаях жертв наказали за их высокомерие.

— Высокомерие?

— Пускай образ действий преступников совершенно разный, — заметил Конор, — но общая фабула убийств одинаковая.

— И какая же? — Джой невольно улыбнулась и сделала еще один глоток кофе.

— Убийцы доказывают своим жертвам, что они могут дать отпор.

— Уже интересно…

— Ты сама заметила, насколько каждое убийство продумано. Если бы мы не поговорили с тем белобрысым барменом, и он не вспомнил Патрика, мы бы в жизни не вышли на него. Он спланировал каждый шаг. Нигде не ошибся.

— Спланировал, — повторила Джой, пробуя это слово на вкус.

— То, во что превратили тело Август, говорит о том же. Тщательный подход к мелочам.

— Следовательно, — Джой поставила на стол пустую кружку. — Двое чем-то обиженных людей, практически одновременно, решают нанести удар по своим недругам, причем, делают это на редкость изобретательно и профессионально.

— Как с языка сняла, — Торн также допил кофе.

— Остается буква… что она может значить? — спросила Джой.

— Кто его знает. Возможно, это заглавная буква их секты.

— Секты? Ты серьезно?

— А как еще можно объяснить появления двух совершенно разных убийц с промежутком в один день?

У Джой завибрировал телефон во внутреннем кармане куртки. Достав мобильник, она ответила на звонок.

— Да, Джерри. Что случилось?

Выслушав речь коллеги, Джой посмотрела на Конора:

— Наш красавчик покопался в прошлом Патрика и нашел старую заброшенную ферму. Раньше она принадлежала бабушке Литтла. После ее смерти он продал ферму и купил маленькую квартиру в городе.

— Детские воспоминания. Место, где ты чувствовал себя защищенным, — сказал Торн.

— Прямо в точку, Фрейд, — Джой положила деньги за кофе на стол. — Поехали. Посмотрим, где Патрик Литтл коротал детство. Возможно, нам повезет…

* * *

Этот мужской крик отпечатался в памяти Линдси навечно.

Она смотрела на агонию человека, мучающегося от боли, впервые оказавшись на другой стороне. В этот раз она стояла с окровавленным клинком в руках. В этот раз она смотрела в глаза ужаса, а не наоборот. Впервые за долгое время она оказалась в позиции сильного.

По стулу, на котором сидел Роман, потекла моча. Каким бы крутым он ни был, но вид отрубленной руки заставил тело среагировать. Линдси знала, что так будет. С ней подобное случалась множество раз. Даже когда ей казалось, что большей боли причинить невозможно, Архитектор находил новые лазейки, и вновь удивлял.

Крик Романа пронзал грязные стены заброшенного дома. Вибрации его голоса содрогали пустые бутылки алкоголя, кучами сваленные на полу. Но Линдси ничуть не боялась того, что к ним в гости кто-то заглянет. Это территория «Красных змей», душераздирающие крики здесь в порядке вещей. Даже полиция особо сюда не совалась. Банда Романа умело об этом позаботилась.

Держа в руках мачете, смотря на темную кровь, капающую с клинка, Линдси начинала понимать: вот оно! Вот что испытывали ее мучители. Опьяняющую власть. Полный контроль над жизнью другого человека. Превосходство! Ощущение чего-то божественного внутри себя. Нечто величественное.

Линдси взглянула на открытую рану Романа. Посмотрела на перерезанные сухожилия, разрубленные кости, разорванные мускулы. Думала, ей станет плохо, но этого не произошло. Тусклый свет фонаря через разбитое окно не давал насладиться зрелищем в полной мере. Линдси хотела направить прожектор на свою жертву, хотела запечатлеть каждый нерв, подрагивающий на лице Гонсалеса. Хотела вцепиться в этот образ боли и затолкать глубоко в себя, оставив его там навечно.

Вот почему Архитектор снимал ее истязания на пленку. Он жаждал вновь и вновь переживать эти моменты. Хотел остаться с ними навсегда.

— За что? — заскулил Роман. — Кто ты, на хрен, такая?

Парень посмотрел на свой обрубок руки, прикованный к подлокотнику стула, и со всей силы стиснул зубы. На лбу вздулись вены, изо рта потекли слюни, а из глаз крупные слезы. Линдси была уверена: он еще никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным и сломленным. Даже его грозные тату на лице, плечах и груди больше не придавали враждебного вида. Роман выглядел маленьким мальчиком, у которого забрали любимую игрушку. В данном случае игрушкой оказалась его рука.

— Пожалуйста. Умоляю, — шептал Гонсалес. — Отпусти меня. Мне нужно в больницу. Я кровью истекаю.

Линдси подошла на шаг ближе к жертве и направила острие лезвия ему в пах. Член Гонсалеса сморщился еще сильнее.

— Что? — опешил Роман. — Пр… Прошу, не надо. Я все сделаю, все расскажу! Всех сдам! Пожалуйста, только не надо!

Мачете уперлось в волосатый лобок. От прикосновения с холодным металлом Роман весь затрепетал. Казалось, он на мгновение забыл об отрубленной руке, когда на ее очередь встало кое-что другое.

— Не надо. Не делай этого…

За последние пять прожитых лет Линдси впервые смогла сделать вдох полной грудью. Она буквально растворилась в моменте. В ее руках находилась жизнь другого человека и отнять ее она могла всего лишь одним коротким движением. Вонзить лезвие в плоть и немного провернуть. Роман истечет кровью на ее глазах мгновенно. Линдси сможет воочию увидеть, как человека покидает душа.

— Просто скажи, что я тебе сделал?

Линдси продолжала молча сверлить взглядом испуганное лицо Гонсалеса. Опустила глаза вниз, посмотрев на золотой медальон скорпиона, красующийся на груди парня.

— Продал тебе бодяжную дурь? Это все из-за этого? — Роман явно ждал ответа, но Линдси не произнесла ни звука. — Да твою же мать! Скажи что-нибудь? Если мне суждено сдохнуть в этой сраной помойке, то я имею право знать, за что?

Сделав глубокий вдох, Линдси заглянула в глаза своей жертве. Улыбнулась, показав белоснежные зубы. Теперь ей многое стало ясно.

Теперь она начала понимать себя гораздо лучше…

* * *

Всю дорогу, пока «Эскалейд» Торна не выехал за город, полицейские молчали. Казалось, каждый думал о чем-то своем. Джой вспоминала утренний поединок Оливера и ее вновь охватывало чувство гордости. Но вместе с этим чувством она испытывала и страх. Страх того, что Дженна заберет сына. Выйдет из тюрьмы и в два счета разрушит жизни Оливера и Джой.

Как быть? Попробовать откупиться? Предложить ей денег, чтобы она навсегда уехала из Глум Сити, оставив мальчика в покое? Пойдет ли она на подобное? Лучше бы пошла. Ведь в противном случае Джой придется решать вопрос более радикальными методами.

— О чем думаешь? — внезапно спросил Торн.

Джой посмотрела в окно и увидела посевные поля с одинокими деревьями. Они напомнили Джой ее прошлую жизнь. Она точно так же была одна в поле, обдуваемая ветрами с разных сторон. Годами стояла на одном месте, без возможности пошевелиться. С тех пор как умерла Линдси и до появления Оливера, Джой ощущала себя самым одиноким человеком на свете.

— Сложно прожить пять лет с людьми, притворяясь кем-то другим? — спросила Джой.

— Дубль два, — усмехнулся Конор. — Надеюсь, в этот раз наш разговор не дойдет до рукоприкладства?

— Когда мне удалось свершить побег, я чувствовала себя невыносимо, — внезапно сказала Джой.

Конор оторвался от дороги и взглянул на напарницу:

— Если тебе тяжело говорить об этом, то не надо, — сказал он.

— Ты был прав, — Джой спрятала глаза под солнцезащитными очками. Она хотела поделиться эмоциями, но впускать другого человека себе в душу по-прежнему не могла. — Я сбежала. А она осталась там. Линдси…

Джой много лет не произносила имя подруги вслух. Она думала о нем каждую минуту, но, чтобы оно прозвучало из ее уст? — слишком тяжело.

— Если бы был хотя бы шанс, — сказала она. — Хоть самый малюсенький… Я бы сделала все, что в моих силах, чтобы спасти ее. Но мне не дали этого шанса. Архитектор умело играл со своими пленниками, зная на какие клавиши души надавить, чтобы звук боли звучал громче. В моем случае он решил превратить мою лучшую подругу в мученицу, а меня поставил перед выбором: смотреть, как она медленно умирает от боли, либо прервать ее страдания.

Голос Джой дрогнул. Ей хотелось провалиться под землю, ведь она об этом не рассказывала ни одной живой душе. Все эти годы внутри нее кипела злоба, которую она хотела выплеснуть, но не знала как. Ее отец знал многое, но то, что именно Джой убила Линдси! — эта тайна тяготила ее большую часть жизни.

— Когда я попал к псам, — прервал ее Торн, — то думал, что смогу работать с холодной головой. Собирать доказательства. Улики. Делать записи разговоров. Но чем глубже я во все это окунался, тем сильнее жалел, что нахожусь по другую сторону. Проблема заключалась в том, что насколько бы хорошим копом я ни был, я всегда оставался белой вороной. Всегда. С самого детства, будучи разноглазым пацаном, я был чужаком. В школе, в колледже, в полицейской академии. Свое место я нашел, лишь придя к «Старым псам».

Торн заехал на гравийную дорогу и машину начало потряхивать. Сквозь щели в открытых окнах проникал свежий воздух. Джой слушала исповедь напарника, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

— Как ни странно, — продолжил Конор, — в клубе меня приняли как своего. Там я обрел настоящих братьев. Я знал, что все они преступники, но ничего не мог с собой поделать. В их глазах я видел преданность. Уверен: позвони я среди ночи любому из них и скажи, что меня собираются убивать, человек на другом конце провода бросил бы все, и приехал ко мне. Он бы горы свернул, лишь бы спасти мою задницу. Это непередаваемое ощущение. Чувство братства.

Подъехав к воротам заброшенной фермы, Торн заглушил двигатель. Убрав руки с руля, он глянул на свои идеальные ногти.

— Я собирался их сдать, но постоянно оттягивал этот момент. Как знать, возможно, если бы я поторопился, мне бы не пришлось сделать…

Договорить Торн не успел. В лобовом стекле его машины образовалось несколько пулевых отверстий. Джой посмотрела на напарника и увидела кровь…

* * *

Линдси не смогла удержаться. Она знала, что многие убийцы забирают трофеи, и ей всегда, казалось, это странным. Лишив Романа Гонсалеса жизни, она долгое время смотрела на его золотую цепь с медальоном скорпиона. Очень похожая побрякушка болталась на шее Джой в детстве. Подарок отца, так она говорила. Возможно, воспоминания о подруге стали катализатором того, что Линдси присвоила скорпиона себе.

Обставить гибель недавно вышедшего гангстера под разборки банд особого труда не составило. Знак трезубца «Отверженных» убедил полицию в обыденности преступления. Да, Романа разрубили чуть ли не на куски, но отморозки из криминальных группировок творили и более страшные злодеяния.

— Знаешь, Линдси, — сказал Калеб, когда они сидели на крыльце, попивая пиво. — В последние дни я часто задаюсь вопросом…

— И каким же?

Убийство Гонсалеса практически не освещалась в прессе. Рядовой случай. Но в перерывах между пьяной комой и опорожнением желудка в туалете Калеб проверял новости касательно детектива, из-за которого Гонсалеса посадили, а в будущем и выпустили. Один из журналистов вскользь упомянул фамилию Романа, мол, парень вышел на свободу и вот, посмотрите, что с ними произошло. Дальше Калеб все выяснил самостоятельно.

Спустя пару недель после казни Романа он подошел к Линдси, трезвый, без единого синяка под глазами, и сказал, что ублюдок сдох. Как она и предполагала смерть убийцы дочери вернула хирурга в строй. Он завязал с пьянством и вновь вышел на работу.

— Любой другой человек на твоем месте, — начал Калеб, — сошел бы с ума после случившегося.

Линдси сделала большой глоток пива, поставила бутылку на лесенку и покрепче укуталась в плед. Вечерок выдался морозным. Изо рта даже шел пар. Посмотрев на огромное полнолуние, она спросила:

— Действительно? Спустя столько лет ты решил поговорить об этом?

— Ты справилась сама. Без помощи психологов, антидепрессантов и прочего. Как тебе это удалось?

Калеб смотрел в даль пустым взглядом. Светлые волосы мужчины трепал ветер. Он выглядел на редкость сосредоточенным. Даже отцовская ласка в его голосе куда-то пропала.

— У меня был ты, — ответила Линдси, хотя понимала, что такой ответ его вряд ли устроит.

Калеб молчал, всем свои видом давая понять, что он хочет знать правду. Между ними ощущалось напряжение. Впервые за годы их знакомства Линдси не могла считать эмоции с лица хирурга. Раньше он всегда был для нее открытой книгой.

Она выпила, посмотрела на оставшиеся миллиметры пива на дне и убрала пустую бутылку. Ей совсем не хотелось касаться этой темы, но, судя по всему, время пришло.

— Ты хочешь знать, почему я не залезла под кровать и не покончила с собой, как какая-то сумасшедшая?

— Думаю, я заслужил, — ответил Калеб.

Открыв еще одну бутылку пива, Линдси во всех подробностях рассказала, что с ней творилось в тех стенах. Про истязания, насилия, кресты и удар в грудь от лучшей подруги. Обнажила душу, как на исповеди. Правда она сомневалась в том, что у нее осталась та самая душа.

Когда ее история подошла к концу, Линдси заметила, что у Калеба задрожали руки. Видимо, это оказалось для него слишком. Хирург наверняка предполагал самое худшее, но, чтобы такое? Линдси не стеснялась деталей. Ее история вышла до омерзения жуткой и страшной.

— Спрятаться в шкаф и скрести ногтями пол до крови, — сказала Линдси, — мог бы человек, в котором осталось хоть что-то. Из меня же вынули абсолютно все. Архитектор брал тиски и вырывал мою душу маленькими кусками, пока не вырвал ее целиком. А человек без души априори не способен на рефлексию.

Калеб проглотил ком в горле. Впервые за вечер он взглянул на Линдси, и она увидела в его лице боль. Самую настоящую. Он смотрел на девушку, чью красоту собрал собственными руками, ощущая самый тяжкий груз, который мгновенно заполнил его нутро. Линдси прочитала это в глазах хирурга.

— Теперь многое прояснилось, — сказал Калеб.

Допив пиво, он поднялся на ноги и ушел в дом. На его месте остался лежать медальон скорпиона. Тот самый медальон, который Линдси сорвала с шеи убитого Романа Гонсалеса.

* * *

— Давай, за ним! — прокричал Конор.

Через разбитое лобовое стекло Джой смотрела на удаляющегося человека. Торн держался за плечо. Из-под его руки текла кровь. Джинсовка начала пропитываться черным цветом.

— Ты ранен! — крикнула Джой.

— Беги, твою мать! — Торн достал сотовый. — Я в порядке. Просто царапина. Я вызову подмогу. Догони ублюдка!

Джой открыла дверь и уже собиралась броситься в погоню, как Конор схватил ее за руку.

— Джой, — сказал он напоследок. — Будь осторожна. Не рискуй зря.

В этот миг в глазах Конора Джой увидела целый мир. Мир, который она захотела узнать поближе.

— Хорошо…

Заброшенная ферма сплошь заросла травой. Перебираясь через заваленный забор, она услышала выстрел. Пуля просвистела над головой. Человек с оружием стрелял наотмашь, убегая к старому амбару. Джой бежала в высокой траве, крепкой рукой держа рукоять пистолета. Она чувствовала себя гепардом, готовым выпрыгнуть на свою жертву из кустов. Кровь заполнил адреналин. Джой уже и забыла, каково это: стоять на краю пропасти, заглядывая в лицо бездны.

По правую сторону от нее остался разрушенный годами и природой дом. Пробегая мимо старого сарая, она смотрела на амбар, в который забежал преступник. Вновь выстрел. Джой упала на траву, продолжая ползти к амбару. Через десять метров она поднялась на корточки и уперлась спиной в прогнившие ворота. Патрик там. Нужно лишь зайти внутрь и сделать свою работу!

Но почему ей стало так страшно?

Глядя на трясущиеся руки, она не могла поверить глазам. Что происходит? Ладони вспотели, казалось, пистолет вот-вот выскользнет и упадет на землю.

— Какого черта? — прошептала Джой. — Соберись, твою мать…

— Феникс! — раздался властный голос в глубине постройки. — Чего же ты ждешь? Просто приди и возьми меня!

Услышав Патрика, Джой поняла, почему ей стало страшно: теперь ей есть что терять. Если она умрет в этом амбаре у Оливера останется лишь Дженна. Она не может так с ним поступить. У парня и так была сложная жизнь. Если Джой погибнет, то все станет только хуже.

Поочередно вытерев потные ладони о джинсы, Джой как никогда крепко схватила пистолет и зашла внутрь.

* * *

Конор чувствовал острую боль в плече. Подкрепление и скорая должны приехать минут через двадцать. Это слишком долго. Сквозь разбитое лобовое стекло он видел Джой, бегущую к старому амбару. Такая собранная, уверенная в себе. Действительно, Феникса невозможно чем-то испугать. Нужно помочь ей. Пока приедет полиция, может произойти все что угодно.

Сперва Джой показалась ему напыщенной сукой с огромным бэкграундом, из-за которого все с ней носятся, как курица с яйцом. Но чем дальше он узнавал Джой, тем сильнее проникался симпатией к этой женщине. А после того, как она рассказала свою историю, Торн начал понимать ее гораздо лучше. На долю Феникса выпало, действительно, многое. Это не могло не оставить отпечатка.

Нельзя допустить, чтобы она пострадала.

Разорвав футболку, Конор перевязал плечо и вышел из машины. Прохладный металл пистолета коснулся ладони. Только бы успеть.

Только бы успеть…

* * *

— Чего же ты ждешь, Феникс?!

Вот что услышала Джой, как только вошла в амбар. Мужской голос прозвучал эхом среди гнилых деревянных досок. Повсюду валялись ржавые лопаты, ведра и прочие предметы сельской деятельности. Джой стояла в небольшом проходе. По обеим сторонам от нее были сваленные поддоны и сено. Судорожно водя дулом пистолета в поисках преступника, она заметила пролетевшую мимо нее птицу. Видимо, она свила тут гнездо, но с приходом Джой решила броситься наутек, напоследок обдав ветром волосы названного гостя.

— Патрик! — крикнула Феникс. — Все конечно! Сдавайся!

— Все только начинается…

Джой подняла голову и увидела мужчину в темном балахоне. Он стоял на самом краю второго этажа, кое-как собранного из досок. За его спиной виднелось окно, сквозь которое проникали солнечные лучи. Они так неестественно касались тела убийцы, словно он пришел с другого мира. Игра света наводила ужас. Джой казалось, что его длинная густая тень тянется к ней, собираясь схватить ее за горло. По спине пробежал холодок. Мужчина расправил руки в стороны и немного наклонил голову, приняв позу распятого Христа. Стало совсем не по себе.

Джой почувствовала, как внутри нее все сжалось. Пот ручьем тек со лба. Она хотела протереть лицо, но не могла позволить Патрику уйти с прицела. Влажные ладони держали оружие подрагивая.

— Что ты сделаешь, Феникс? — сказал преступник. — Убьешь меня? Мое место займет другой.

— Спускайся. Медленно!

Патрик возвышался метрах в трех над Джой. Поза распятого Иисуса не давала покоя. Джой никак не могла сосредоточиться.

Линдси…

Опустив руки, подозреваемый бросил оружие вниз. Не сводя глаз с прицела, Джой пнула ногой пистолет, и он затерялся где-то в сене и старых граблях. Сделав шаг вперед, мужчина внезапно спрыгнул вниз. Джой думала, что он сломает себе ноги, но преступник приземлился на одно колено, словно какой-то чертов супергерой. Капюшон темной кофты свисал с головы, закрывая лицо. Мужчина глубоко дышал, касаясь земли кончиками своих пальцев. Джой воочию ощутила исходящую от убийцы энергию. От него веяло чем-то по-настоящему злым. Чем-то потусторонним.

Подозреваемый поднялся в полный рост и снял капюшон. Наголо бритый череп с очерченными выпуклыми венами. Белая потрескавшаяся краска на лице, словно ее нанесли много лет назад. Черные веки под серыми глазами, от которых тянулись тягучие полосы по щекам. В этом ужасном гриме опознать его было невозможно. Джой не знала, кто стоит перед ней. Это мог быть, как Патрик Литтл, так и миллион других мужчин схожего телосложения.

— Кто ты такой, твою мать? — спросила Джой, подойдя на шаг ближе.

— Изо дня в день нас окружает зло, Феникс. Не мне тебе рассказывать, насколько несправедлив мир вокруг. Пришло время это исправить…

— Лег на землю, и завел руки за голову!

— Возможно, не сейчас. Возможно, чуть позже. Но ты обязательно поймешь. Мы не остановимся. Никогда. Имя мне — Легион. Ибо нас много…

С этими словами мужчина бросился на Джой, словно настоящий демон, покинувший чертоги ада.

* * *

Торн услышал первый выстрел. Ощущая дикую боль в плече, он зашел в амбар и увидел Джой. Она раз за разом стреляла в сумасшедшего маньяка с разукрашенным лицом. Безумец мчался в ее сторону, наплевав на вспышки пламени из дула пистолета. Обзор загораживали старые ящики, бочки и сено, но даже так Конор видел, что пули не в силах остановить психа. Он просто подрагивал от очередного попадания, пока наконец не достиг своей цели и не схватил Джой за горло.

Одна из пуль Феникса попала в бочку, и та мгновенно воспламенилась. Пошел густой дым. Вспыхнуло сено. Гнилые доски загорелись в считанные секунды. Дышать стало невозможно. Конор пробирался через старую сельскую технику, слушая раздирающие душу крики напарницы. Джой буквально орала. Ее дикие вопли пронзали слух.

Обгоревшая доска упала прямо перед Торном, преградив путь. Он отмахивался от летящего пепла, пытаясь прицелиться как следует, но обзор застилал густой дым. Сквозь редкие просветы он видел, как преступник поднял Джой, держа ее на одной вытянутой руке. Все это смахивало на какой-то финал фильма ужасов. Сколько же сил в этом маньяке?

Конор хотел выстрелить, но дикая боль в плече и едкий дым не давали навести прицел. Сделав шаг назад, он отошел от горящей доски и со всей силы пнул в нее подошвой ботинка. Преграда рухнула. Пока сено под ногами не успело охватить все вокруг, Торн побежал к напарнице. Выйдя из облака дыма, он увидел, как убийца бросил Джой в стену, словно какую-то куклу. Феникс врезалась в старые доски и с треском грохнулась на пол, потеряв сознание.

Патрик, или кто бы это ни был, взглянул на Конора. Торн выстрелил, но промахнулся. Среди разгорающегося пожара Конор видел потрескавшееся лицо преступника с почерневшими глазами. Спокойный и собранный, наплевав на творящийся вокруг него ад, он стоял совершенно неподвижно, пока его фигуру не охватило пламя.

Огонь за спиной Конора приближался семимильными шагами. Еще несколько секунд и здесь все воспылает. Торн закашлялся. Время на исходе. Нужно выбираться отсюда. Если этот псих решил сгореть, то так тому и быть.

Подойдя к бездыханной Джой, крича от боли, Конор поднял напарницу на руки и выбежал из амбара. Глоток свежего воздуха, лучи солнца! — Торн упал на землю вместе с Джой, как раз в тот момент, когда выход, из которого он вышел, завалило горящими досками.

Несмотря на слезящиеся от дыма глаза, он взглянул по сторонам. Преступника нигде не было. Он остался там. Истинное безумие, подумал Торн. Вдали послышались звуки сирен. Конор попытался найти пульс на шее Джой. Жива! Смотря на разрастающееся пламя амбара, ощущая жар огня, Конор начал понимать, что у сумасшествия нет границ.

Глава 5

Я лежу на кафельном полу с распростертыми руками и ничего не вижу. В этом помещении лишь один ослепляющий луч света, направленный на меня с потолка. Словно я единственный артист на сцене, подсвеченный прожектором.

Вокруг моих посиневших от холода лодыжек обматывают металлическую цепь. Я слышу скрежет старого железа. Попробовать сопротивляться? Закричать? Я делала это множество раз — не вышло. Мои стоны только еще больше раззадоривали мучителей. Волки любят крики жертвы. Наслаждение отчетливо читается на их лицах. У меня нет возможности противостоять им. Они сильнее. Их больше. Единственное, что в моих силах — это молчать. Лишь так я могу одержать хотя бы какую-то крошечную победу.

Обмотав цепь, волк подходит ко мне, садится рядом и смотрит в мое отрешенное лицо. Наверняка он пытается отыскать в нем страх. Хочет насладиться агонией добычи. Хочет ощутить мой ужас, перед тем как приступит к экзекуции. Я вижу его голодный взгляд. Вижу желание доминировать. Но я прошла через слишком многое, чтобы по-прежнему бояться его свирепого оскала. Клыки волков более не пугают меня так как раньше. Во мне умер страх. Меня начисто лишили чувства самосохранения.

Волк наклоняется к моему лицу и проводит по нему языком. Влажное прикосновение на коже. Густые слюни стекают с моих щек. Мне должно быть противно, омерзительно! — но даже этого нет. Мне просто плевать.

Абсолютно…

— Думаешь, мне нечем тебя удивить? — спрашивает волк, продолжая лизать мое лицо. — Сейчас посмотрим.

Улыбаясь, он подходит к небольшой лебедке. Именно к ней идет цепь, примотанная к моим лодыжками. Пока волк крутит рычаг, мое тело медленно подымается вверх, будто туша свиньи, с которой собираются содрать кожу и плоть. Когда я оказываюсь в подвешенном положении вниз головой, волк закрепляет рычаг лебедки и танцующей походкой порхает ко мне.

Наши лица вновь напротив друг друга:

— Скучала? — спрашивает он. — Я вот успел соскучиться.

Сокрушительный удар по голове заставляет меня отлететь в сторону на метр, но сила притяжения тут же возвращает обратно. Обратно к обезумевшему волку с разведенными руками. Он улыбается так искренне, словно я его рождественский подарок.

Мое избиение продолжается не более получаса. В этот раз волк сдается раньше, чем обычно. Возможно, тишина утомила его: ведь как бы сильно он не бил я не произнесла ни звука. Возможно, до него наконец-то дошло, что меня проще убить, чем пытать. Я отработанный материал.

Так или иначе, получив свою порцию боли, я возвращаюсь в камеру.

Да здравствует отражение ведьмы в зеркале! Когда же волкам придет в голову выколоть мне глаза? Так было бы гораздо проще.

* * *

Джой медленно открыла глаза. Изображение плыло. Шея болела. Она хотела повернуть голову, но у нее ничего не вышло.

Дневной свет из окна бил по зрачкам. Присмотревшись внимательнее, Джой поняла, что находится в больничной палате. Протерев пальцами опухшие веки, она увидела спящего Конора. Торн тихо сопел в кресле напротив, головой подпирая подлокотник.

Дверь открылась и в палату вошел отец Джой с двумя стаканами кофе. Даже издалека Феникс почувствовала бодрящий запах.

— Дочка!

От крика Чейза, Конор резко проснулся, втянув в себя вытекающие изо рта слюни. Вскочив с кресла, Торн осмотрелся по сторонам. Выглядел он немного нелепо.

— Ты очнулась, — сказал напарник.

— Что случилось? — спросила Джой.

— У тебя небольшая травма шеи, — Чейз протянул Конору стакан кофе. — Врачам пришлось закрепить ее корсетом. Ничего страшного. Через неделю будешь снова в строю.

Фрэнк расстегнул пуговицу пиджака и сел на край кровати рядом с дочерью. По движению его руки Джой видела, что он хотел дотронуться до нее, но не стал. Усталое лицо, морщины, густая борода: Фрэнк совсем постарел. Сколько ему осталось?

Потянув руку, Джой коснулась пальцев отца. От неожиданности Чейз даже на мгновение закрыл глаза.

— Что там произошло? — спросил Конор. — Я слышал выстрелы.

— Я не знаю, — ответила Джой.

В памяти всплыли кадры схватки в амбаре: то, как этот безумец бесцеремонно бросился на нее, наплевав на оружие, направленное ему в грудь. Джой выстрелила. Она точно помнила, что несколько раз нажала на спусковой крючок! Пули пронзили его тело, но он не остановился… Джой как минимум три раза попала, но он все равно добрался до нее. Она помнила его горячие руки у себя на шее. Помнила тот ужас, буравящий сердце. Помнила свой дикий крик. В тот момент она думала, что это конец. Убийца сломает ей шею, и Оливер останется один.

Джой отчетливо запечатлела в памяти лицо преступника. Треснувшую краску, холодное пламя во взгляде. Этот человек не рядовой серийник. Он не из тех убийц, что калечат и убивают свои жертвы ради наслаждения. Нет. Он другой. Тот, с кем Джой раньше не сталкивалась.

Никто не сталкивался.

— Он умер? — спросила Джой.

Фрэнк крепче сжал пальцы дочери. Погладил по руке. Наклонился и поцеловал в лоб.

— В амбаре нашли тело, — сказал Торн.

— Тело? — Джой приподнялась на кровати.

— Тело Патрика Литтла. По заключению стоматолога мы можем с уверенностью утверждать, что это он.

— Но? — Джой ощутила некую недомолвку.

— Патрик умер не от пожара, — сказал Чейз, поднявшись с кровати. — Он погиб от передозировки наркотиков. Со слов медэкспертов, он долгое время употреблял запрещенные вещества.

— А пули? Как же чертовы пули? Я же стреляла в него! — возмутилась Джой.

— Тот, в кого ты стреляла, Феникс, был кем-то другим, — Конор провел кончиками пальцев по своим влажным губам. — И уж не знаю, как ему это удалось, но в том горящем амбаре он не погиб. Мне очень жаль. Что ты помнишь?

Джой не могла поверить в услышанное. Как он, черт возьми, остался жив? Она могла принять тот факт, что на адреналине он мог добраться до нее, несмотря на ранения, но, чтобы выбежать из амбара и скрыться! — как такое возможно?

— Он что-то говорил про Легион, — собравшись с силами, сказала Джой.

— Легион? — спросил Чейз.

— Что их много. Что даже если мы остановим его, то придут другие.

— Имя мне — Легион. Ибо нас много. Так он сказал? — Торн достал из кармана мобильник.

— Да, — ответила Джой. — Что-то типа того.

— Откуда они только берутся, черт бы их побрал! — выругался Чейз.

— Имя мне — Легион. Ибо нас много, — прочитал со смартфона Торн. — Крылатое выражение, обозначающее несметное количество чего-либо. Численность римского легиона составляла примерно пять тысяч человек. Постепенно слово «Легион» стало значить в народе просто «очень много». Чаще в негативном ключе, — нажав пальцем на дисплей, Торн продолжил: — Первоначально фраза употреблена в Новом Завете, в эпизоде изгнания Иисусом Христом нечистого духа из одержимого мужчины. На берегу Галилейского озера Иисуса и его учеников встретил бесноватый.

— Демон? — спросил Чейз.

— Наверное, я не силен в библейских трактовках, — вернувшись к телефону, Конор продолжил читать: — Этот бесноватый, увидев Иисуса, прибежал, поклонился ему и закричал: «Что тебе до меня, Иисус, сын Бога Всевышнего? Заклинаю тебя, не мучь меня!». А после, на вопрос Иисуса как его имя, он ответил: «Легион», указав этим на обитание в нем большого количества нечистых духов. Бесы просили Иисуса не изгонять их вон, а пустить в стадо пасущихся свиней. Иисус позволил им, и все стадо бросилось с крутого обрыва в море и погибло в воде. Пишут, что их численность составляла около двух тысяч свиней.

Джой невольно задышала чаще. Вспомнив лицо безумца, ее пульс стремительно подскочил.

— Успокойся, Джой, — сказал Чейз. — Очередной психопат, перечитавший библию. Мы же не поверим, что таких, как он, тысячи? Это просто невозможно…

— Надеюсь, папа, — ответила Джой. — Надеюсь.

* * *

Джой выписали из больницы через пару дней. Оливер приготовил ужин, насколько у него хватило таланта в кулинарии, и накрыл на стол. Ему было больно смотреть на белый корсет Джой, обмотанный вокруг шеи. Нездоровый цвет лица, понурая осанка, мешки под глазами: Джой выглядела бледной тенью самой себя.

Оливер забрал у Джой сумку с вещами, помог ей снять верхнюю одежду. Пока она удалилась в ванную, парень достал из духовки запечную рыбу и разложил ее по тарелкам. Джой вышла из ванной в одной длинной футболке с изображением Майка Тайсона. Шаркая босыми ногами по полу, она подошла к столу и села на стул.

— Оливер, подай ножницы, — сказала она.

Парень выдвинул ящик из кухонного гарнитура и достал оттуда ножницы. Он не знал для чего они ей потребовались, но без вопросов отдал их Джой. Феникс разрезала корсет на шее и бросила его на пол. Немного размяла мышцы. Послышался хруст.

— Черт, — Джой начала чесать шею. — Как же он меня достал за эти дни. Чувствовала себя проклятым Робокопом.

В этот момент Оливер не удержался. Он подошел к Джой и крепко обнял ее. Она вернулась к нему. Живая. Раньше он особо не задумывался о том, что Джой работает в полиции. В том месте, где с тобой может случиться несчастье. Он не осознавал, что Джой рискует жизнью изо дня в день. Когда Оливер увидел ее в больничной палате, без сознания, первое время он не мог поверить глазам. Ему казалось, что Джой неуязвима. Что с ней никто не справиться. Что она всесильная. Оказывается, он заблуждался.

— Прости, — сказал парень, выпустив Джой из крепких объятий. — Я знаю, ты не любишь все эти вещи, но…

— Все в порядке, — Джой легонько похлопала его по руке.

Остаток вечера они обсуждали бой Оливера, городские новости, выход новых серий любимых шоу. Мальчик знал, что Джой нужно отвлечься от работы. Она поправится. Обязательно. Но сегодня ей лучше всего не забивать голову переживаниями трудовых будней.

Джой оценила кулинарные потуги Оливера, хотя он прекрасно понимал, что это лесть. Рыба вышла слишком сухой, а салат успел обмякнуть, пока он ждал возвращения Джой с больницы. Несмотря на это, вечер прошел почти идеально. В теплой семейной атмосфере.

Внезапно позвонили в дверь. Джой уставилась на Оливера:

— Ты кого-то ждешь? — спросила она. — Девчонку?

— Нет, что ты…

— Неужто парня? — Джой пошла открывать дверь.

— Нет, ты что!

Оливер ожидал увидеть кого угодно: отца Джой, товарищей из школы, нового напарника Конора Торна, о котором он был наслышан от Фрэнка Чейза!

Кого угодно, но только не ее…

* * *

После поражения Феникса СМИ раздували эту тему еще несколько недель, а потом ажиотаж начал понемногу спадать. Линдси замечала все меньше постеров Джой Грин. Новостные передачи упоминали ее имя гораздо реже. В какой-то момент Линдси даже задышала свободнее. Не видеть лицо человека, пронзившего твою грудь мечом, стало настоящим облегчением.

На рынке вышло новое оборудование, которое клиника Калеба мгновенно приобрела. Отныне все операции Линдси Крейг проводил там. Спустя еще несколько лет на теле девушки практически не осталось следов зверств Архитектора. Линдси избавилась от всех шрамов кроме одного: небольшой полоски на груди. Месте, в которое Джой воткнула меч. Каждый раз перед сном Линдси водила кончиками пальцев по этому рубцу, напоминая себе, что даже самый близкий и родной человек может ударить в сердце.

Она устроилась работать в ювелирный магазин в центре города. Ей надоело сидеть на шее у Калеба Крейга. Он прекрасно зарабатывал и никогда не просил с Линдси никакой оплаты, но потребность в собственным труде взяла верх. Порою Линдси даже хотела съехать от хирурга, но она отлично понимала, что это будет сродни предательства. Кроме нее у него не было ни одного близкого человека. За все эти годы он сильно к ней прикипел.

Убив Романа Гонсалеса, Линдси осознала: она может пойти на подобное. Отнять жизнь для нее ничего не стоит. Но саму потребность в насилии она больше не ощущала. Иногда Линдси даже забывала о Джой Грин и том, через что ей пришлось пройти. Появилась надежда на будущее. Нормальное будущее, в котором она, как и все окружающие, сможет стать обычной женщиной. Возможно, даже завести семью. Хоть за все эти годы у Линдси и не было ни одного близкого контакта с другим человеком, но что-то подсказывало: вечно так не продлится.

Все изменилось, когда в магазин, где работала Линдси, зашла Кристина Грин. Мать той, кого Линдси хотела видеть в аду. Кристина смотрела на витрины с золотыми цепочками. Наверняка выбирала подарок для своей любимой дочери на день рождения. Оно должно быть на днях. Кристина обожала дарить разные украшения, которые Джой никогда не надевала.

— Вам показать что-нибудь поближе? — спросила Линдси, подойдя к женщине.

Кристина выглядела так же прекрасно, как и всегда. Рыжие длинные волосы, отличная фигура с сочными формами. Своей внешностью Джой пошла в отца. Красота матери обогнула ее стороной.

— Да, — ответила клиентка. — Можно посмотреть вон ту цепочку поближе.

Кристина мельком окинула Линдси взглядом, задержавшись глазами на ее бейджике с именем Линдси Мелани. Никакой реакции. Она ее не узнала. Возможно, Кристина даже и не подумала о той несчастной девочке, сгинувшей в тайных комнатах Архитектора, ведь, главное, что ее родная дочь выбралась целой и невредимой.

Какая разница, что случилось с Линдси? Время лечит все. Даже смотря на восставшего призрака в упор, порой мы не видим его лица.

— Пожалуй, — сказала Кристина, показывая на одну из золотых цепочек, — я возьму вот эту.

— Отличный выбор, — улыбнулась Линдси. — Наличные, карта?

* * *

— Мальчик мой!

Дженна стояла в дверях, заглядывая Джой за спину. Невероятно, она заявилась к ней домой. Ее что, выпустили раньше на пару дней?

Короткая стрижка, крашенные белые волосы. В тюрьме она явно похудела. От Дженны пахло алкоголем. В кожаной куртке, юбке больше похожей на широкий пояс и колготках со стрелками Дженна смахивала на панельную шлюху. Как ей ума хватило заявиться к сыну в таком виде?

— Оливер! — крикнула она пьяным голосом.

Одной рукой Джой схватила ее за глотку, а другой закрыла за собой дверь, выставив Дженну в коридор. Стоя босиком на грязном полу, все чего хотела Джой — сбросить эту тварь с лестницы.

— Какого черта? — возмутилась Дженна, скинув руку Джой. — Он мой сын. Я имею право поговорить с ним.

— Ты пьяна, — ответила Джой.

— Я отсидела пять лет в тюрьме! Разве я не могу отметить свое освобождение?

— Сюда зачем приперлась?

— Оливер мой сын. А сын должен жить с матерью!

— Ты, сраная алкоголичка! — Джой толкнула Дженну так сильно, что та чуть было не грохнулась на задницу. — Оливер ничего тебе не должен. Проваливай отсюда. Проспись. Я сама тебя найду, и мы поговорим…

— Думаешь, ты крутая? — Дженна нагло выставила грудь вперед, поправив растрепанные светлые волосы. — Видала я таких. Знаешь, что с такими как ты…

Джой приблизилась к Дженне вплотную и захлопнула ее рот своей ладонью. Другой рукой она врезала ей в живот, дабы сбить спесь с обнаглевшей зечки.

— Ты не знаешь меня, тварь. И твое счастье если этого не случится, — прошипела Джой, обдавая лицо Дженны горячим дыханием. — Еще раз заявишься сюда без звонка и в твоей вонючей манде найдут столько наркоты, что ты мигом вернешься к своим подружкам лесбиянкам на нары. Уверена, они уже начали скучать по твоему языку.

В этот раз Джой толкнула Дженну сильнее. Она повалилась на пол, словно пьяница из смешных роликов в интернете.

— Пошла вон! — сказал Джой. — Я тебя предупредила.

— Это еще не конец, сука, — Дженна поднялась на ноги, схватила с пола сумочку и побрела к лифту.

Как только мать Оливера скрылась в закрывающихся дверях, Джой со всей силы ударила кулаком в стену.

* * *

Кристина Грин тихо постанывала, оседлав мужа в позе наездницы. Трогая свои затвердевшие соски, она пускала волны телом, готовясь достичь оргазма. Фрэнк держал ее за обнаженные ягодицы. В лицо супруга Кристина не смотрела. Она полностью сфокусировалась на ощущениях.

Ей оставалось совсем чуть-чуть, как внезапно Фрэнк приподнялся и схватил Кристину за спину, впившись в ее нежную кожу пальцами. Чейзу нужно было продержаться всего несколько секунд, но он не смог. Впрочем, в последнее время такое случалось все чаще.

Откинувшись обратно на кровать, Фрэнк виновато посмотрел жене в глаза:

— Прости…

— Все в порядке, — сказала она. — Ладно, я в душ.

Кристина закрыла за собой дверь ванной комнаты, но тут же услышала голос Фрэнка.

— Да. Хорошо… Выезжаю. Милая! — крикнул он. — Мне нужно срочно на работу. Целую!

Как всегда, подумала Кристина, включив воду в душевой кабинке.

Она уже и не надеялась, что когда-то вновь сойдется со своим мужем. Их развод много лет назад был довольно болезненным. Чейз часто пил, а под конец и вовсе начал слетать с катушек. Финалом их истории стал удар Чейза Кристине в лицо. Такого она простить не могла. Продав дом, Кристина забрала дочь и переехала в пригород. Жизнь шла своим чередом. Иногда возникали небольшие финансовое трудности, но в основном все было прекрасно.

А потом Джой похитили обезумевшие садисты, вдребезги разрушив надежды на завтрашний день.

То время Кристина всегда вспоминала с ужасом. Сидеть дома и вздрагивать от очередного телефонного звонка! — ведь, возможно, в этот раз тебе сообщат о гибели дочери. Подобные психические потрясения не прошли бесследно. Кристина загремела в психиатрическую клинику. Она уже и не надеялась поправиться, но каким бы уродом ни был ее муж, работу полицейского он выполнял лучше всех. Джой чудом сумела сбежать из плена, а старина Фрэнк добрался до каждого мерзавца, который хотел замучить их дочь до смерти. От грозной кары детектива Чейза не ушел никто. Он позаботился об этом, как следует. С возвращением Джой, Кристина обрела душевное равновесие. Она была обязана вновь стать сильной. Ради дочери.

Пока Джой страдала ночными кошмарами и прочими расстройствами психики, Кристина и Фрэнк понемногу начали вновь находить общий язык. Им пришлось это сделать, хоть и было тяжело. Многие месяцы Джой вела себя совершенно неадекватно. Они боялись, что дочь наложит на себя руки! — так сильно ухудшалось ее состояние.

Мир в сердце Джой пришел с ее появлением в единоборствах. Там она могла выплескивать всю свою ярость, а вернувшись домой, спокойно засыпать в кровати, не боясь прокусить язык во сне.

Да, Кристина по-прежнему переживала за дочь: каждый раз выходя в клетку, она рисковала погибнуть. Но в какой-то момент Кристине пришлось смириться с выбором Джой. Ведь отныне без этой кровавой бойни, которую она устраивала в октагоне, Джой и представить было сложно. Ее дочь изменилась. Навсегда…

Шли годы, отношения с бывшим мужем становились теплее. А когда Джой закончила спортивную карьеру, купила себе мрачный лофт и решила пойти работать в полицию, Кристина дала Фрэнку второй шанс. Он давно завязал с выпивкой. На службе получал повышение за повышением. Почему бы не попробовать заново? Да и обида от того удара уже прошла. Несмотря ни на что, жизнь стала налаживаться.

Вспоминая ужасы, через которые пришлось пройти их семье, Кристина глубоко вздохнула и обмотала влажное обнаженное тело полотенцем. Все хорошо, подумала она, нет поводов для грусти. У нее есть муж с успешной карьерой в полиции. У нее есть дочь. Да, у Джой остались проблемы, и вряд ли она когда-то от них избавится, но она жива и невредима, а это самое главное.

Кристина вернулась в комнату, открыла вытянутый футляр с золотой цепочкой, приуроченный ко дню рождения дочери. Ей должно понравиться. Правда, Кристина сомневалась, что Джой будет ее носить, но когда она увидела цепочку на витрине, то не смогла устоять перед соблазном покупки.

Вспомнив лицо продавщицы в ювелирном магазине, Кристина задумалась: что-то в нем ей показалось знакомым. Хотя, вряд ли. Если бы она раньше встречалась с такой красивой девушкой, то обязательно бы ее запомнила. Кристина всю жизнь следила за собой — йога, спортзал, бачата по субботам, — так же она всегда подмечала красоту вокруг.

Высушив свои длинные волосы, Кристина оделась и уже собиралась идти в банк, решать кое-какие финансовые вопросы, как в дверь ее дома позвонили. Она так и не переехала с пригорода. Ее адрес знали все друзья и немногочисленные родственники, но в гости они заходили нечасто.

Кристина открыла дверь и улыбнулась. Перед ней стояла та самая продавщица из ювелирного магазина. Кожаный пиджак с короткими рукавами, высокие каблуки. Стройные ноги, упругая грудь, гордо выглядывающая из декольте. Волосы уложены, блеск в карих глазах. Настоящая красотка, подумала Кристина.

Наверное, это из-за той цепочки, что она купила на день рождения дочери. Зачем иначе ей приходить к ней домой? Да и вообще, как она узнала ее адрес?

— Здравствуйте, — поздоровалась Кристина. — А я вас помню…

— Сильно сомневаюсь, — ответила девушка, лопнув пузырь розовой жвачки.

* * *

Остаток вечера Оливер и Джой провели в тишине. Мальчик собрал грязную посуду, вымыл ее в раковине и пошел прогуляться на улицу. За все это время он даже имя своей матери не произнес. Не спросил, что она хотела? Что теперь будет? Что за конфликт произошел у них за дверью? Но по его лицу Джой видела: Оливер напуган. Оно и понятно, с выходом Дженны жизнь парня может в корне поменяться.

Джой подошла к зеркалу и взглянула на свое отражение. Мешки под глазами, бледная кожа. Казалось, Джой даже в росте изменилась. Кто был тот человек в амбаре? Почему ему удалось так сильно ее напугать? Феникс посмотрела на свои руки — их до сих пор потряхивало.

Она могла поклясться, что попала в него из пистолета несколько раз, но он не остановился. Убийца шел вперед, ловя грудью пули, пока его пальцы не сомкнулись у Джой на шее. Она вспомнила мрачный грим преступника. Вспомнила его серые глаза, в которых видела спокойствие и холод. Он не был похож на безумца. Скорее, наоборот, тот кого она считала Патриком Литтлом выглядел человеком, знающим свое дело.

— Нас много, Джой, — сказал он, подняв ее на вытянутой руке, словно пушинку. — Ты даже не представляешь, сколько…

В дверь позвонили. От внезапной мелодии Джой аж передернуло. У Оливера есть ключ, да и вряд ли бы он вернулся так быстро. Если это опять Дженна, то в этот раз Джой точно спустит ее с лестницы. Сука сама напросилась!

Открыв дверь, Джой уже собиралась пойти в нападение, как увидела Конора Торна, стоящего у себя на пороге. Мужчина держал в руках упаковку пива из шести бутылок и небольшой пакет с логотипом китайской еды. В свете коридорных ламп Конор выглядел на редкость крепким здоровяком.

— Не знал, что ты будешь, — Торн поочередно протянул пиво и пакет. — Взял всего понемногу.

— Ты дважды ошибся, — Джой отошла в сторону, позволив гостю войти в лофт. Ненамеренно опустив подол футболки ниже к коленям, она сказала: — Я не пью. И Оливер уже успел меня накормить.

— Ты не одна? — затушевался Конор. — Извини. Может я не вовремя?

— Все в порядке, — Джой закрыла за Конором дверь. — Оливер… Я его опекун. Это тот мальчик чье фото ты видел у меня в машине.

— Познакомишь?

— Он ушел гулять с друзьями, — слукавила Феникс. Ей совсем не хотелось обсуждать темы семьи.

Конор вошел в лофт и свистнул, словно персонаж мультфильмов Диснея. Джой не была удивлена. Все, кто посещали ее пещеру Бэтмена, как они с Оливером называли лофт, реагировал примерно так же. Темный дизайн интерьера, огромные окна во всю стену, сквозь которые виднелись ночные огни Глум Сити. Куча тренажеров. Большой компьютерный блок с несколькими мониторами, как у какого-то хакера.

Торн положил пиво с едой на стол, подошел в спортивный угол Джой и окинул взглядом боксерские груши и прочий инвентарь. Поднял с пола самую большую гантель, сделал один подъем на бицепс.

— Легковато, как по мне, — пошутил он, вернув гантель обратно.

Улыбнувшись, Джой открыла бутылку пива и протянула ее напарнику. Себе же она налила стакан воды.

— Какими судьбами? — спросила Джой.

— Как ты? В больнице сказали, что тебя выписали, — Торн выпил пиво. — Вернее, ты сама выписалась. Тебя просто не нашли на плановом осмотре.

— Не люблю больницы, — ответила Джой.

— Пришло заключение коронера по поводу гибели Патриции Август.

— Удиви меня.

— Она умерла от передозировки снотворного.

— Хм, — Джой поставила стакан с водой на стол. — Неожиданно.

— Угу. Уж не знаю, насильно ли ей таблетки в глотку затолкали или нет, но умерла она мирно заснув.

Торн подошел к столу и сел на стул рядом с Джой. В его взгляде она видела тепло и заботу. Конору, действительно, не наплевать на нее. Он переживает.

— Следовательно, убийца хотел воплотить свой план. Но не хотел, чтобы Патриция мучилась: тут какой-то диссонанс получается, — сказала Джой.

— Ее дочь упомянула ту известную балерину, помнишь? — спросил Торн. — Думаю, нам следует поговорить с ней. Она самая яркая воспитанница Патриции. Наверняка ей будет что рассказать. И кстати… Рабочие закончили разбирать завалы на месте горящего амбара. Там был выкопан проход. Сперва его не разглядели из-за сгоревших обломков. Так Легион выбрался наружу. В проходе лежал его обугленный бронежилет. Он человек, Джой. Подготовленный. Сильный. Но все же человек.

Торн встал со стула и сделал шаг в сторону Джой. Тыльной стороной ладони он провел по ее бледному лицу. Джой хотела отпрыгнуть от него, как от огня, но не стала. Впервые за многие годы она попробовала намерено принять ласку от другого человека. Хотела, наконец-то, сломать этот барьер, с которым она уже устала бороться! — и у нее получилось. Прикосновение мужчины не вызывали в ней чувства страха или чего-либо еще. Джой просто наслаждалась моментом.

— Ты правда в порядке? — спросил Торн, убрав прядь волос Джой за ухо и оголив ее шрам на брови.

Феникс долгое время смотрела в глаза Конора, не говоря ни слова. Зеленый и карий. У Торна были по-настоящему красивые глаза. Сейчас Джой смогла рассмотреть их как следует. Они пленили ее. Джой была околдована взглядом напарника.

— Со мной все хорошо, — ответила Феникс. — Правда.

— Когда он схватил тебя в том амбаре… Я боялся, что вижу тебя в последний раз.

— Не дождешься.

Джой легонько ударила Конора в плечо, но он тут же взвыл от боли. Она совсем и забыла, что Торн схватил пулю на той ферме.

— Прости! Прости!

— Ничего…

Конор потрогал раненое плечо, поднял голову. Их лица оказались неприлично близко друг к другу. Джой могла видеть каждую пору на его коже. Слышала, как он тихо дышит. Ей так хотелось преодолеть это короткое расстояние между ними, но не хватало смелости. Джой надеялась, что Конор пройдет этот путь за нее. В данную секунду времени она хотела этого больше всего на свете.

Дверь открылась и в лофт вошел Оливер. Джой отпрянула от напарника, понимая, что момент упущен…

— Оливер, — хриплым голосом поздоровался Конор. — Джой много о тебе рассказывала.

Парень подошел к полицейскому и крепко пожал ему руку:

— Чего не скажешь о вас, — с юмором сказал Оливер.

Джой разразилась смехом.

* * *

Линдси зашла в дом Кристины Грин без приглашения: она просто оттолкнула хозяйку плечом. Каково же было ее удивление, когда Линдси поняла, что в доме практически ничего не изменилось. Прошло почти десять лет, с тех пор как она побывала здесь в последний раз, хотя казалось, что это случилось вчера. Тот же коврик у порога. Тот же цвет стен. Рамки с фотографиями. Куча разных безделушек на полках. Даже запах стоял точно такой же, как и в действе.

Линдси часто бывала в гостях у Джой. Когда они были совсем юными подруги забирались под одеяло в импровизированном шалаше и рассказывали друг другу страшные истории, подсвечивая лица фонариком! — одни из самых счастливых дней в жизни Линдси. Она рано потеряла мать, но любовь и забота Кристины Грин помогали притупить боль. Мама Джой всегда умела разрядить обстановку. В детстве она казалась Линдси невероятной женщиной.

— Прошу прощения, что все это значит? — спросила Кристина.

Подойдя к небольшому журнальному столику, Линдси взяла фотографию в рамке. Кристина и Джой стоят в обнимку рядом со школой. Такие счастливые. В глазах радость и надежда на беззаботное будущее. Прекрасный снимок. В тот момент они и представить себе не могли, что их ожидает.

— Кристина, — сказала Линдси. — За эти годы вы почти не изменились.

— Мы знакомы?

— Более чем.

— Это что, какой-то розыгрыш?

Линдси села на кресло и сложила ногу на ногу. Со стороны она смахивала на соблазнительную учительницу из молодежных комедий. Для полноты картины девушке не хватало очков в роговой оправе.

— Я предоставлю вам выбор, Кристина.

Линдси поставила фото обратно на столик рядом с креслом и достала из внутреннего кармана пиджака блестящий скальпель. Перекинув ногу на ногу, она пристально посмотрела Кристине в глаза:

— У вас будет выбор, — сказала Линдси. — Сначала я расскажу вам свою историю. Расскажу ее подробно. Во всех деталях. Без сглаживания углов и прочей лирики. Расскажу, что я пережила из-за вашей дочери. На какие жертвы мне пришлось пойти, чтобы сидеть сейчас здесь, вдыхать аромат вашего прекрасного дома, и бороться с порывом, чтобы не разнести тут все к чертям собачьим.

— Кто ты? — дрожащим голосом спросила Кристина.

— Вы меня выслушаете. Выслушаете очень внимательно. Так внимательно, как никогда прежде, — сказала Линдси, надув розовый жвачный пузырь.

Кристина стояла в недоумении. Она тщательно вглядывалась в лицо Линдси, явно выискивая сходства со всеми своими знакомыми. И в какой-то момент ответ нашелся. Это было видно в ее глазах. Женщина схватилась за грудь, у нее подкосились ноги. Кристина начала часто дышать, а ее лицо мгновенно покраснело.

— Невозможно, — прошептала она.

— Я тоже так думаю, каждый раз, когда подхожу к зеркалу, — сказала Линдси. — Кристина, сегодня вы узнаете правду. Настоящую правду. Затем я уйду, — девушка дотронулась кончиком пальца до острия скальпеля и положила его на стол. — Дальше — выбор за вами. Либо вы воспользуетесь этим, — Линдси кивнула головой в сторону лезвия, — и покинете свою дочь тихо и мирно. Либо в один прекрасный день ваша дочь покинет вас.

Линдси поднялась с кресла, подошла к Кристине и окинула ее ледяным взглядом. Она никогда раньше не чувствовал себя настолько уверено. Линдси выглядела айсбергом чья верхушка уже наводила трепет, но то, что скрывалось под толщей льда! — это заставляло ужаснуться. Если демоны и существуют, то в отражении глаз Кристины Грин, Линдси видела именно его.

— И поверьте, — добавила Линдси. — Для Джой финал будет гораздо менее приятным. В этом вы можете не сомневаться.

* * *

Чейз остановил машину возле городского кладбища Глум Сити. Взяв с собой небольшой букет роз, он пошел вдоль аккуратных рядов белых надгробий. Справа от него проехал уставший газонокосильщик. Мужчина коротко кивнул комиссару и продолжил работать. За последние года они встречались довольно часто.

На кладбище Фрэнк был постоянным гостем, чего нельзя было сказать о Джой. Его дочь стояла возле могилы матери, скорее всего, впервые с момента ее смерти. Джой даже на похороны Кристины не пришла: она предпочла поехать на задержание ячейки бандитов, по делу над которым работала в тот год. Чейз несколько лет не мог ей этого простить. Как дочь могла выбрать работу вместо похорон мамы? — уму непостижимо… Но потом Чейз понял, что мозг Джой думает совершенно по-другому. Эмоциональный фон дочери разрушен и вряд ли его можно собрать. Что-что, а менять сознание Архитектор умел. Этот ублюдок навсегда изменил Джой.

— Странно видеть тебя здесь, — сказал Фрэнк, положив букет рядом с памятником.

Стоя в черной худи с широким длинным воротом, Джой смотрела на могилу матери. Интересно, что она думала в этот момент? Чейз всегда хотел забраться в голову дочери и разогнать эту чертову свору тараканов, заполонившую там все.

— Как ты меня нашел? — спросила Джой, сдув отросшую челку с лица.

— Я начальник полиции. Думаешь, отследить твой телефон для меня составит проблему? Почему не брала трубку?

— Я на больничном, — ответила Джой.

— Хватит придуриваться. Ты можешь нести эту чушь своему лейтенанту. Я-то знаю, что дискомфорт в шее вряд ли бы тебя отправил домой, жарить оладьи.

— Зачем она это сделала? — Джой села на одно колено и дотронулась до надгробной плиты.

— Спустя столько лет ты решила задаться этим вопросом? Не поздновато?

— Зачем она это сделала, папа? — вновь спросила Джой.

Фрэнк выдохнул. Он до сих пор злился на дочь, но ругаться больше не было сил. Джой менялась. С каждым днем в ней происходили какие-то метаморфозы, которые Фрэнк не был в силах понять. Зачем она пришла сюда? Наверняка из-за того, что теперь в ее жизни появился Оливер и в Джой порой вспыхивали страхи, присущие всем родителям.

— Мы никогда не узнаем, дочка, — ответил Чейз.

Подойдя к Джой, стоящей на одном колене рядом с плитой, он положил руку ей на плечо. По крайней мере, она пришла навестить могилу матери. Это уже что-то.

— Она бросила нас, так? — Джой поднялась на ноги.

— Кристина была чудесной женщиной.

— По всей видимости, она была еще и очень слабой…

Чейза словно молнией пронзило. Он вспомнил сколько они провели бессонных ночей, пытаясь привести Джой в чувства, после ее побега. Сколько сил, терпения и нервов потратила его супруга, выхаживая дочь, пока та неумолимо скатывалась в пропасть. У Джой нет права обвинять Кристину в слабости. Жена Чейза была кем угодно, но только не слабой женщиной.

— Не всем же быть такими сильными и бесстрашными как ты! Черт бы тебя побрал! — Фрэнк нервно поправил галстук, провел рукой по бороде. Выдохнул, пытаясь успокоиться. — Конор и Джерри нашли убийцу Патриции Август, — сказал он.

Джой посмотрела на отца, вопросительно приподняв бровь со шрамом:

— И кто же это?

— Клементина Олсен, — ответил Чейз. — Известная во всем мире балерина и лучшая ученица убитой.

* * *

Линдси ушла, оставив Кристину Грин с разбитым в дребезги сердцем. Мама Джой ощущала себя расколотой вазой, которую отныне невозможно склеить. Ведь Линдси ударила по ней молотом, после чего в пыль растоптала каждую частицу. Единственное решение: собрать этот мусор в совок и выкинуть в урну. По-другому никак.

Было бы гораздо проще если бы Линдси кричала! Хватала Кристину за грудки, тряся ее в истерике! Но она отнюдь не была грубой. Наоборот, Линдси вела свой рассказ довольно лаконично, ставя акценты лишь в нужных местах повествования. Чем дальше продвигалась ее история, тем крупнее слезы заливали лицо Кристины Грин, ведь она тоже женщина. Она могла понять страдания юной девушки, которую насиловали и избивали многие месяцы.

Как же ей, наверное, было страшно, подумала Кристина. Знать, что в любую секунду дверь твоей камеры откроется, и в ней появится очередной маньяк, готовый порвать тебя на куски. Знать, что единственный близкий тебе человек выбрался из этого ада, а ты и дальше будешь пылать в его пламени, сгорая, как снаружи, так и внутри. Каждый день чувствовать себя ничтожеством. Быть подстилкой для мерзких мужчин, которые хотят обладать тобой, насиловать тебя, медленно тебя убивать, отнимая твою жизнь по частям. Ни одна женщина не смогла бы пережить подобное! — Линдси же была совсем ребенком, когда встретилась с самой отвратительной изнанкой мира.

Такая красивая и юная: вся жизнь впереди! Кристина обожала эту взбалмошную девчонку. В какой-то степени она напоминала ей ее же саму. Линдси могла покорить весь мир, ведь для этого у нее были все шансы. Прекрасная внешность. Харизма! Деньги отца, в конце концов. Каждая дверь открыта — ступай, куда хочешь.

Кристина понимала Линдси. Понимала, как никто. Но также она знала, что та девочка, прятавшая сигареты у Джой в спортивной сумке, чтобы отец не узнал… этой девочки больше нет. Историю Линдси Локхарт рассказывал кто-то другой. Кто-то по-настоящему страшный. Человек, который ни перед чем не остановится, пока не потушит пожар внутри своего черного сердца.

Линдси винит во всем Джой, и в чем-то ее вина оправдана. Именно Джой влезла в неприятности, привлекшие к тому, что сегодня утром Линдси пришла к Кристине домой и положила скальпель на ее журнальный столик. Что теперь делать? Рассказать все Чейзу и надеяться на то, что он сможет поймать ее? Остановить, пока она не совершила необратимое? А если он не успеет? Что, если не успеет?

Линдси — призрак, которому удавалось оставаться незамеченным столько лет! Что ей помешает проделать то же самое еще пару дней, пока она не доберется до Джой? А Линдси это сделает. Обязательно сделает! Кристина видела нерушимую уверенность в ее глазах. Если раньше Линдси Локхарт и была забавной девчонкой, лихо рассекающей на «Эскалейде», то сейчас она превратилась в чудовище. И это чудовище не остановится ни перед чем.

У Кристины есть выбор: уйти самой, надеясь, что с Джой будет все в порядке. Что Линдси успокоится, отомстив таким образом. Либо остаться, и с этого мгновения пребывать в отчаянном страхе за жизнь своего единственного ребенка. Ведь за ним по пятам будет шагать Дьявол…

Опустив голову, Кристина посмотрела на окровавленную воду в ванне, скрывающую ее тело.

Выбор сделан.

* * *

Линдси села в салон машины, со всей силы хлопнув дверью. Она кричала так громко, что проходящие мимо автомобиля люди начали обращать внимание. Ладони стучали по рулю, голова крутилась в разные стороны, словно у умалишенной. Линдси была в ярости! Ее буквально трясло от злости!

На похороны Кристины пришло много народу. Одноклассники, друзья с колледжа, коллеги по работе. Все в черном… со слезами на лицах. Даже Фрэнк Чейз не стеснялся эмоций: когда гроб опускали в землю, он рыдал громче всех. Но человек, ради которого Линдси пошла на столь серьезный шаг, заставив Кристину Грин свести счеты с жизнью, на похороны матери не пришел. Видимо, у Джой были более важные дела, чем проводить Кристину в последний путь.

— Тварь! — заорала Линдси. — Какая же ты тварь! Ненавижу! Ненавижу тебя!

Стекла машины запотели, спрятав разъяренный лик Линдси внутри салона. Она даже и не подозревала, что до сих пор способна испытывать настолько сильные эмоции. В какой-то степени это стало для нее откровением. Брызжа слюной от злобы, Линдси чувствовала агонию внутри себя.

— Думаешь, у тебя нет слабых мест? — спросила она, глядя на свое озверевшее от ярости лицо в зеркале заднего вида. — Может быть не сейчас, может позже, но когда-нибудь, Феникс, тебе придется спуститься на землю! И обещаю, я тебя встречу с распростертыми объятиями!

Еще раз ударив рукой об руль, Линдси завела машину и с выбросом гравия из-под колес поехала прочь…

Глава 6

Я вспоминаю маму… Она умерла очень давно: я была еще совсем маленькая, но, лежа в луже собственной крови и испражнений, я постоянно пытаюсь воссоздать ее образ у себя в голове. Цвет ее глаз, прикосновение рук. Целовала ли она меня перед сном? Любила ли она меня?

Папа редко говорил о ней. Возможно, он так и не смирился с ее смертью. Возможно, злился на то, что она покинула его так рано, оставив с маленьким ребенком на руках. Знакомые отца, изрядно выпив вина на очередной из домашних вечеринок, где я мелкой лазила под столами, донимая гостей, вскользь рассказывали, что союз Локхартов был одним из самых чистых и светлых. Порой я в это верила. Порой мне казалось, что они говорят это для того, чтобы образ мамы в глазах маленькой девочки выглядел максимально идеальным.

Мама не была идеальным человеком. В этом я уверена. Но, черт возьми, как же мне ее не хватало все эти годы. Расти с отцом, для которого заработок денег является главным приоритетом, то еще детство. Я мечтала о тепле женских рук у себя на лице. Хотела слушать мамины колыбельные песни перед сном, а не засыпать под мультики на телевизоре, пока отец заполнял очередные финансовые отчеты. Я просто хотела быть любимой маминой девочкой, для которой я буду всем.

Из воспоминаний о маме меня выводит лязг металлического замка. Дверь моего подземелья открывается.

— Ты готова? — спрашивает волк. — Я соскучился по твоей теплой крови.

Мама, я знаю, где бы ты ни была, мы скоро встретимся. Уверена, на долго меня не хватит. Люблю тебя.

* * *

— Надо же, кто решил вернуться раньше времени! — сказал Джерри, приветствуя Джой в полицейском участке, вытянув руки для объятий.

Джой прошла мимо надоедливого коллеги, проигнорировав его дружелюбие. Сев за свой стол, она попыталась сконцентрироваться на предстоящей работе, но что-то мешало. Джой больше не чувствовала себя здесь как дома. Неужели и до нее, спустя столько лет, добралась депрессия копов, о которой она тысячи раз слышала, но ни разу сама ее испытывала?

В дверях появился Фрэнк Чейз и все полицейские мигом зашуршали по своим столам, наводя марафет. Кто-то отдавал честь, другие чуть ли животы не втянули, чтобы казаться меньше и не попасть начальнику полиции Глум Сити на глаза.

Конор вышел из кабинета лейтенанта и поздоровался с комиссаром крепким рукопожатием, словно они старые знакомые. Посмотрев на напарницу, Торн улыбнулся и Джой мгновенно ощутила облегчение. Суровое лицо Конора с неровной щетиной приводило в тонус, как ничто другое.

— Я думал, ты на больничном? — спросил Торн.

Джой кивнула в сторону отца:

— Он рассказал о Клементине Олсен. Думаешь, я бы пропустила такое?

— Мне помог Джерри, — ответил Конор.

Сам же Джерри сидел за своим столом, перебирая бумажки. Парень делал вид образцового копа, но у Джой это вызывало лишь смех.

— Рассказывай, — сказала Джой, подойдя к Конору и отцу.

— Последние месяцы Клементина вела довольно скрытный образ жизни. Никаких появлений на публике, никаких постов в соцсетях.

— Это началось после того скандала?

— Да, — ответил Торн. — Она избила надоедливого папарацци.

— Точно, — сказала Джой. — Олсен брызнула ему в лицо перцовым баллончиком, а потом начала пинать ногами беднягу, пока он валялся на земле. Необычно для дивы балета.

— Именно, — прохрипел Конор, явно намекая, что чем-то это отдаленно напоминало саму Джой. — Потерпевший подал в суд. Громкое дело. Олсен ушла с радаров.

— Как вы поняли, что это именно она убила Патрицию Август? — вмешался Чейз.

— Как нам сказала дочь жертвы: Олсен была самой значимой ученицей в жизни Патриции. Было бы не лишним поговорить с той, кто знал Август ближе всех. С первого взгляда, как только Клементина открыла нам дверь своего роскошного загородного дома, мы поняли… Что-то не так.

— Поняли? — спросила Джой.

— Ее взгляд, — ответил Конор. — В нем отчетливо читалась вина. Зайдя в дом, я лишь убедился в своих догадках.

На этот раз глаза прищурил Фрэнк.

— Шкатулки с балеринами, — добавил Торн. — Они были повсюду. На каждой полке. На каждом столе и тумбочке. И везде были выгравированы одни те же инициалы и послания.

— С любовь. П.А., — к компании копов подошел Джерри. — У тебя все получится. П. А. Горжусь тобой. П.А.

— Как только мы с Джерри обратили на это внимание, — продолжил Конор, — Клементина разразилась слезами, а после и громким хохотом.

— Хохотом? — спросил Чейз.

— На ее лице появилось облегчение…

* * *

— Предлагаю, начать с самого начала, — сказала Джой, смотря на Клементину Олсен.

В допросной комнате сидела по-настоящему красивая женщина. Светлые волосы, аристократическое лицо с высокими скулами. Ярко-голубые глаза, пухлые манящие губы. Идеальная осанка. О фигуре и говорить не стоило: телосложению дивы могла позавидовать любая голливудская актриса. Джой была уверена, что даже если бы Олсен и не добилась стольких заслуг в балетной деятельности, то она обязательно бы нашла себя в чем-то другом. Либо же кто-то ее нашел. Подобные экземпляры никогда не остаются в тени. Клементина слишком идеальна, чтобы отсиживаться на скамейке запасных.

Конор стоял за спиной Джой, пока она сидела на стуле напротив Олсен. Их отделял металлический стол с двумя стаканами, наполненными водой. В этот раз Конор настоял на своем присутствии на допросе.

— С самого начала, — сказала Олсен.

Даже ее голос звучал так, словно его обработал звукорежиссер, проведя через несколько фильтров: глубокий, запоминающийся навсегда.

— С самого начала, — резонировал Торн своей грубой хрипотой.

— Если вы хотите узнать: я ли убила Патрицию? То отвечу, что да. Если задать вопрос: хотела ли я ее смерти? Да, хотела. С первого дня нашего с ней знакомства я желала видеть эту женщину в гробу. Вы даже представить себе не можете, как сильно она повлияла на мою жизнь.

— Глядя на ваш успех, — сказала Джой, — кое-что приходит на ум.

— Думаете, я хотела всего этого? — спросила Клементина. — Думаете, я мечтала жить той жизнью, которая мне не принадлежит? Я чувствовала себя солдатом в армии, чья задача состояла лишь в выполнении приказов других людей. А Патриция Август была главнокомандующим.

— Вернемся к убийству, — прервал ее Конор.

— Расскажите нам о букве «Л», — Джой зашла со стороны.

Клементина окинула полицейских презренным взглядом. Ей явно не понравилось, что Конор и Джой решили проигнорировать ее душевные терзания. Набрав полную грудь воздуха, Олсен все же ответила:

— Он появился в моей жизни в самый сложный ее период…

— Он? — спросил Конор.

— И тут мы переходим к третьему вопросу, — Клементина облокотилась на стол. — Убила бы я Патрицию если бы не он?

Джой вопросительно приподняла бровь:

— Если бы не он?

— Он называет себя Легион.

Значит ей известно его имя, подумала Джой. Уже интересно. Возможно, после разговора с Клементиной все, наконец-то, встанет на свои места.

— Хотите сказать, что Легион заставил вас убивать?

— Нет, — ответила Олсен. — Он никогда не принуждал меня совершать насилие. Этот человек, если его можно так назвать, в течение многих лет раскрывал мое нутро, показывая мне: кто я есть на самом деле. Что я нахожусь не на своем месте. Что меня окунули в это болото известности и популярности, не спросив моего разрешения. Меня создали той, кем я не являюсь. Легион показал мне путь от начальной точки, где я была счастливой девочкой, которая любила танцевать и хотела быть самой собой, до того момента, когда я стала всемирно известной женщиной. Женщиной, которая не может и шага сделать без одобрения пиарщиков, менеджеров и прочих людей, взявших мою жизнь под свой контроль. Ведь только так в наше время можно достичь величия. У тебя нет права появиться с опухшим лицом в Макдональдсе и заказать себе жирный бургер с колой. Нет права высказать свое личное мнение в соцсетях, касательно того или иного происшествия в мире. Это могут расценить по-разному. Репутация может пострадать…

— Нам очень жаль, что к вашей персоне такое пристальное внимание, — вмешался Конор, — но можно ближе к делу.

Клементина откинулась на спинку стула, подарив Конору свой самый злобный взгляд. Скрестив руки на груди, она сказала:

— Не забывайте, молодой человек, я пришла сюда по доброй воле. Я! — Олсен сделала намеренный акцент на этом слове. — Именно я решила вам все рассказать. Думаете, мне было бы сложно нанять кучу адвокатов и избежать правосудия? Великая балерина оказывается страшной убийцей! У вас нет ни единой улики против меня. Шкатулки Патриции ничего не значат. Я могу прямо сейчас встать и уйти отсюда, оставив вас с носом. И поверьте: без меня вы никогда его не поймаете. Вам еще не приходилось сталкиваться ни с чем подобным. Легион не какой-то серийный убийца, карающий молодых теток для того, чтобы его вялый член ожил. Нет… Этот человек совершенно другой породы.

— Прошу прощения за своего коллегу, — извинилась Джой.

— Я не единственная, — продолжила Клементина. — За свою долгую жизнь Легион создал гигантское количество бомб замедленного действия. И я уверена, что в данный момент все эти заряженные торпеды ждут сигнала, чтобы атаковать свои цели.

В комнате повисла пауза. А что, если она говорит правду? Что, если в городе на самом деле бегает тысяча таких сумасшедших, как Клементина Олсен и Патрик Литтл?

— Почему вы решили предать его имя огласке? — спросила Джой. — Почему сейчас?

— Потому что в моем случае он ошибся.

— Ошибся?

— Легион говорил об освобождении. Что если я перестану противиться и исполню свои фантазии, то стану свободной. Смогу, наконец-то, вдохнуть полной грудью.

Джой услышала глухое дыхание Конора у себя за спиной. Напарнику наверняка не терпелось перейти к сути дела. К тому, что, действительно, поможет поймать подстрекателя.

— Этого не произошло, верно? — спросила Джой. — Вы не освободились?

— Я приехала в гости к своей старой учительнице. Подсыпала ей целую кучу снотворного. Смотрела, как она тихо умирала во сне. И даже после того, как она перестала дышать, облегчения не последовало…

— А как же мизансцена в школе искусств? — спросил Торн. — К чему это все? Разве самого факта смерти Патриции недостаточно?

— И тут мы переходим к самому важному, детектив, — Олсен злобно посмотрела на Конора. — В этот момент он впервые появился передо мной воочию и надавил на нужный триггер, который подготавливал годами.

— Годами? — удивилась Джой.

Олсен усмехнулась:

— Нельзя превратить женщину в маньяка, поговорив с ней несколько раз по душам…

— Клементина, — сказал Торн. — Как вы с ним познакомились? Это очень важно!

Дверь допросной открылась. В помещение вошел пожилой высокий мужчина в черном пиджаке. За ним появился Фрэнк Чейз. Отец Джой с омерзением смотрел на спину вошедшего.

— Меня зовут Джон Мэллори, — сказал он, положив коричневый кейс на стол. — Я адвокат Клементины Олсен.

Джон Мэллори, подумала Джой, лучший адвокат в городе. Он отмазал от тюрьмы столько влиятельных людей, что и сосчитать трудно. Если за дело возьмется этот урод, то больше от Клементины они не услышат ни звука.

— Что она рассказала? — спросил Мэллори, расстегивая замки на кейсе.

— Я не просила адвоката, — прошептала Олсен.

В этот миг случилось то, чего не ожидал никто. Откинув крышку кейса, самый известный в городе адвокат достал пистолет и выстрелил в голову Клементины.

* * *

— Детка, ты просто фантастическая! — сказал блондин, стягивая с Линдси стринги.

После похорон Кристины Грин, Линдси заехала в первый попавшийся бар и начала пить. Две бутылки пива, несколько шотов текилы, коктейль. Казалось, Линдси решила наверстать все упущенные вечеринки, на которых алкоголь лился рекой без ее участия.

Она не знала, как поведет себя, будучи пьяной, но другого способа справиться с яростью, заполонившей нутро, Линдси не видела. Джой в очередной раз одержала верх. Проклятая Джой Грин! Для победы ей нужно было просто ничего не делать.

Высокие каблуки, короткая юбка, колготки в сетку, кожаная куртка и вызывающий макияж! — в этом баре Линдси являлась олицетворением самой похоти. Парочку мужчин она благополучно отшила, понимая, что пока еще рановато для общения с противоположным полом. Выпив пару рюмок виски, Линдси вышла на середину танцпола и, наплевав на отсутствие музыки, начала танцевать.

Она двигалась в такт, известный лишь ей одной. Линдси видела, как на нее смотрели посетители бара: кто-то с упреком, кто-то с восхищением, но что касалось внимания, то им Линдси обделена не была. Спустя несколько минут невнятных кривляний на танцполе, где музыкой служил голос ведущей новостей из телевизора, висящего на стене, заиграл зажигательный трек, под стать танцу Линдси. Видимо, бармен или диджей заведения сжалились над пьяной девушкой, чья душа неумолимо искала движения.

Плотный бас, миксованные композиции популярных песен: атмосфера бара мгновенно изменилась. Линдси видела, как пара подруг допили свой алкоголь и вышли на танцпол, поддержать ее пьяными плясками. Спустя десять минут Линдси окружила толпа, двигающаяся в такт музыке. Расплескивая пиво, она трясла головой, словно подросток под кислотой на рейве. Ощущение свободы постепенно вытеснило злость, а выпив еще несколько шотов текилы в перерыве между треками, Линдси и вовсе выкинула Джой Грин из головы. Феникс может подождать.

Линдси потушит ее пламенные крылья. Обязательно потушит! Просто не сегодня…

Она сама не заметила, как к ней подошел светловолосый парень немногим старше нее. Под завуалированную клубную музыку из композиций латинского репа Линдси со своим неожиданным партнером по танцу начали устраивать настоящую грязь. В какой-то момент их окружили люди, присвистывая, каждый раз, когда она терлась задницей о ширинку своего кавалера.

Алкоголь смог снять блок в психике, разбудив базовые потребности человеческого тела, и в Линдси, наконец-то, проснулось желание. Она присмотрелась к новому знакомому: светлые волосы, голубые глаза, угловатое лицо с модной щетиной, подчеркивающей подбородок. Проведя рукой по его груди, плечам, животу, Линдси оценила спортивную форму парня. Взглянув по сторонам, она убедилась, что лучшего кандидата в этом заведении ей найти вряд ли удастся. Пальцы схватили ремень на его джинсах и притянули к себе. Без лишних разговоров Линдси слилась с парнем в поцелуе, устраивая настоящую бойню языками во рту.

Такси, страстные ласки на заднем сиденье машины и недовольные взгляды водителя, когда Линдси пролила пиво. Ей было плевать. Все чего она хотела — это побыстрее избавиться от одежды и познать такое же обнаженное тело своего светловолосого кавалера.

— Не обижайся, Шеф, — сказал блондин. — Я оплачу химчистку.

Кинув несколько купюр таксисту, парень вернулся к разгоряченной Линдси, продолжая изучить изгибы ее талии, явно ожидая, когда он сможет проделать то же самое, но уже без одежды. Линдси хватала его за волосы, кусала губы! Она уже пыталась расстегнуть ему ширинку, наплевав на водителя, как такси остановилось.

— Приехали, — буркнул таксист. — Снимите себе номер и хорошенько потрахайтесь.

— Так и сделаем, — сказал блондин, помогая пьяной Линдси вылезти из машины.

* * *

Прозвучал оглушающий хлопок. Кровь брызнула на стену, оставив уродливую кляксу из мозгов и раздробленного черепа Клементины. Женщина дернула головой и тут же повалилась на спину вместе с металлическим стулом. Все полицейские в ужасе уставились на случившееся. Никто и подумать не мог, что успешный адвокат в годах сделает нечто подобное.

Направив дуло на Конора, готового достать оружие из кобуры, Джон Мэллори подошел к Джой и, схватив ее за волосы, поднял со стула. Феникс подчинилась. Несмотря на свой возраст Мэллори был достаточно сильным, чтобы без особого труда развернуть ее к себе, взяв в заложники. Джой оказалась к нему спиной. Рука мужчины обвила ее шею, в то время как другая рука угрожала пистолетом Конору, Чейзу и Джерри, стоявшим в дверном проеме.

— Господи, Джон! — крикнул Фрэнк. — Что ты творишь?

Джой чувствовала дыхание адвоката на своем затылке. Видела побелевшее от ужаса лицо отца. Умело считывала намерение Торна выхватить ствол и высадить пулю в голову Мэллори при первой попавшейся возможности. Но также она понимала, что скорее всего ей из этой допросной уже не выбраться. Джон Мэллори как-то связан с Легионом. Он пришел заткнуть рот заблудшей овце, которая собиралась выдать их секреты. Неужели Клементина была права, говоря, что заряженных смертников Эла гораздо больше, чем она и Патрик Литтл? Если Легион дотянулся до неугодного свидетеля даже в камере допросов полицейского департамента, то что можно сказать о простых гражданах, попавших в его список?

— Это он тебя послал? — спросила Джой.

— Наша великая дива пошла на предательство, хотя он потратил на нее столько времени. Он любил ее. Он показал ей путь освобождения! Но даже несмотря на это, она выбрала позицию жертвы, — сказал Джон, продолжая направлять пистолет то на Конора, то Фрэнка.

— Мэллори, — рявкнул Чейз. — Ты не выберешься отсюда живым!

— Оружие на пол! — закричал адвокат.

Мужчина ударил Джой рукоятью по голове. По лицу потекла кровь. Ноги подкосились. Джой затошнило.

— Отпусти ее, урод поганый! — заорал Чейз.

— Что, Фрэнк, — усмехнулся Мэллори, — жалко дочурку? Знаешь, мне всегда было интересно: почему у нее фамилия матери? Может быть, потому что ты хронический алкоголик и любил избивать жену после тяжелого трудового дня? Из-за этого покойная Кристина Грин вместе с дочерью от твоей фамилии отказались?

— Зачем тебе все это, Джон? — Чейз встал в проходе, чтобы свора полицейских не ворвалась в допросную. — Мы же знакомы столько лет! Еще с тех пор, как ты работал прокурором. Сажал преступников. Защищал закон!

— Да, Фрэнк, — сказал адвокат. — Я защищал закон. А ты его систематически нарушал. Думаешь, я не знаю, сколько раз ты подтасовывал улики. Сколько признаний получил методом давления на подозреваемых. Да, Фрэнк, ты ни разу не взял взятку, но в остальном ты точно такое дерьмо, как и все твои коллеги легавые.

— Что он вам пообещал? — спросил Конор.

— Он ничего мне не обещал! — рявкнул Мэллори. — Много лет назад он освободил меня! Этого достаточно. Я обязан ему всем…

Джон оттолкнул от себя Джой, и она повалилась на отца. Дуло пистолета преследовало ее спину, готовясь выплюнуть смертельную пулю. Но в тот момент, когда прозвучали выстрелы, Фрэнк Чейз развернул дочь, прикрыв ее своим телом.

Джой смотрела в лицо отца пока его кожу, кости и внутренние органы пронзали свинцовые убийцы. Изо рта Фрэнка брызнула кровь. Глаза налились слезами. Он хотел что-то сказать напоследок, но не успел. В считанные секунды жизнь комиссара полиции Глум Сити Фрэнка Чейза оборвалась…

Держа мертвое тело отца, Джой разразилась криком.

Мэллори перевел пистолет на Конора, но нажать на спусковой крючок не смог. Торн выстрелил первым, проделав круглое отверстие прямо промеж глаз сумасшедшего адвоката. На стене образовалась еще одна кровавая клякса.

Мэллори упал на пол рядом с телом Клементины Олсен.

* * *

Короткий разговор с управляющим мотеля, — и вот они уже зашли в номер. Темные занавески на окнах, тусклый свет бра, бордовый ковер. Пыль, неубранные полотенца на спинках стульев. Все выглядело так, словно отсюда только что съехали такие же пьяные любовники, которым было плевать на интерьер.

Блондин толкнул Линдси, и она упала спиной на двуспальную кровать, выронив сумку на смятую простынь. Водя руками по своему соблазнительному телу, приглашая парня присоединиться, Линдси нагло облизывала пухлые губы. Блондин не заставил себя ждать: скинув рубашку и стянув брюки, он накинулся на нее, словно голодный лев на кусок свежего мяса. Переплетение пальцев, касание губ, ласки языком! — шея, грудь, живот. Парень методично лишал Линдси одежды, изучая своими поцелуями каждую новую область ее тела.

Спустя несколько минут они кувыркались по кровати совершенно обнаженными. Разгоряченная Линдси хотела немедленной разрядки. Блондин лег на спину, приглашая ее присоединиться к нему сверху, но она отвергла его просьбу. Вместо этого Линдси повернулась к нему спиной, опустила голову на постель, спрятав лицо в темной простыни, и приподняла ягодицы. Парень устроился сзади. Его резкие толчки заставляли ее стонать, но этого было мало.

Прямо перед Линдси лежала ее раскрытая сумка, из которой виднелась упаковка скальпелей, купленная для Кристины. Линдси захотелось большего! Схватив одно из лезвий, она медленно вонзила его себе под ноготь, закричав от боли. Ей понравилось… Слизав кровь с кончика пальца, она закрыла глаза, растворяясь в моменте.

— Схвати меня за волосы! — крикнула она.

Блондин послушался. Обмотав длинные волосы Линдси на кулак, он потянул их на себя, продолжая работать тазом. Линдси чувствовала его внутри. Слышала, как его дыхание становилось чаще, а стоны громче. Вонзив скальпель под тот же ноготь, скрипя зубами, она произнесла:

— Ударь меня…

Шлепок по ягодице оставил красный отпечаток на коже. Следом еще один, но уже менее хлесткий.

— Сильнее! — закричала Линдси, вонзив скальпель глубже.

Несколько ударов прошлись приятным жжением. Блондин двигался быстрее, нанося все более хлесткие шлепки по ее ягодицам. Хлопки коротким эхом отражались от стен. Крики Линдси пронзали мрак комнаты, пока блестящий скальпель проникал в плоть.

— Еще сильнее!

Но вместо очередной порции боли, Линдси почувствовала его губы у себя на спине. Он начал целовать ее шею, убрав прядь волос в сторону. Язык парня танцевал вдоль изгиба позвоночника. Зажав скальпель в кулаке, Линдси закрыла глаза, ощущая, как острие метала проникло в кожу.

Повернувшись к блондину передом, дыша полной грудью, она уложила его спину:

— Мне не нужны твои сраные ласки, — сказала Линдси, сев на него сверху. — Я хочу, чтобы ты меня трахал! Тебе понятно?

Парень недоуменно кивнул, и лишь после этого Линдси начала пускать бедрами волны. Одной рукой она положила ладони любовника себе на грудь и зажала соски между его пальцев. В другой руке Линдси держала скальпель. Она чувствовала, как кровь капала со сжатого кулака на простыню.

— Сильнее, — Линдси закрыла глаза, продолжая двигаться.

Он сжал соски, но все равно недостаточно. Посмотрев на него сверху вниз, Линдси врезала блондину пощечину. Парень промолчал, но по его лицу было видно, что подобные игры ему начинали нравиться все меньше.

Линдси опустила голову и поцеловала его. Выиграв очередную битву языком, она прикусила губу парня так сильно, что у него пошла кровь. Увидев темно красную струйку, стекающую с подбородка, Линдси едва не испытала оргазм. Она начала работать бедрами еще активнее, впиваясь ногтями в грудь любовника. Откинув скальпель в сторону, Линдси растерла свою кровь из открытой раны на ладони по его коже.

Вновь выброс адреналина! Смотря на темно бордовые полосы, чувствуя пульсацию внутри себя, Линдси приходила в восторг.

— Полегче, хорошо? — сказал он.

— Заткнись и делай свое дело! — простонала Линдси, ощутив весь спектр эмоций от происходящего.

В какой-то момент она так сильно вошла в кураж, что даже не заметила, как ее липкие от крови пальцы сомкнулись на шее парня, лишая его кислорода. Посмотрев на обезумевшее лицо блондина, налившееся красным, Линдси сама перестала дышать! Момент разрядки был близок как никогда! Но ее партнер решил скинуть с себя разгоряченную Линдси и разразиться матом.

— Ты с ума сошла?! — закричал он, вскочив с кровати и взглянув на свою окровавленную грудь. — Совсем больная?

Линдси не могла остановиться. Только не сейчас! Она опустила руку между ног и начала ублажать себя, глядя на обезумевшего от всего происходящего блондина. Парень в шоке смотрел на сумасшедшую девушку, получающую неописуемый восторг от вида крови на его теле: Линдси лежала к нему передом, смотря в его испуганные и в то же время удивленные глаза. Рельефный торс, растрепанные волосы, припухшая от укуса губа! — как только взгляд опустился на изодранную грудь парня, Линдси тут же кончила, заполнив помещение своим безудержным криком.

— Больная, — сказал блондин, натягивая трусы.

Линдси ничего не ответила. Она просто растеклась на кровати, глубоко дыша. Когда дверь комнаты закрылась, после ухода любовника, Линдси еще раз вспомнила свои руки, сомкнутые на его шее, вспомнила укус, вспомнила вкус его крови у себя на губах.

Это было незабываемо…

Положив голову на пропахшую потом простынь, она закрыла глаза и мгновенно уснула.

* * *

Убийство Фрэнка Чейза потрясло весь город. Для большинства его жителей комиссар был настоящим героем. Он остановил таких монстров, как Архитектор и Маркус Морлоу. А эти люди умели навести ужас на кого угодно. Никто не забыл их злодеяния.

Похороны начальника полиции прошли максимально масштабно. Транспортная колонна мотоциклов и автомобилей, сопровождающая катафалк, оцепила целую дорожную полосу. На кладбище собралось столько народу, что встать было некуда. Сотни знакомых и коллег пришли попрощаться. Чейз обрел свой авторитет делами, а не пустой болтовней перед журналистами и камерами, как многие до него. В глазах окружающих он заслужил достойный уход.

Конор Торн стоял за спиной Джой, изредка почесывая неровную щетину на подбородке. Всю дорогу до кладбища Феникс выглядела спокойной, возможно, даже чересчур, но, когда полицейские в форме подняли ружья и сделали финальный залп в честь погибшего коллеги, колени Джой дрогнули. Она схватила Оливера, стоящего рядом с ней, за руку и закрыла глаза. Парень держался, но по его лицу было видно, что давалось это с большим трудом. Конор не знал природу их отношений с Чейзом, но, по-видимому, комиссар с мальчиком были близки.

Гроб опустили в землю. Хмурое небо словно нарочно разразилось дождем. Тихие всхлипы собравшихся затерялись в шуме небесных слез. Конор расправил зонтик, и прикрыл головы Джой и Оливера. Феникс же, казалось, не замечала ничего вокруг. Даже когда ее попросили сказать пару слов в память об отце она лишь отрицательно помотала головой. Незнающие ее люди выглядели удивленными, но тот, кто общался с Джой ближе, подобным поступком шокирован не был. Насколько Конор мог узнать Джой за эти дни, проведенные вместе, она не тот человек, кто привык обнажать душу, тем более на глазах у сотен людей.

Подойдя к могиле, дочь комиссара кинула горсть влажной земли и что-то прошептала. Она не кричала от горя, не плакала: несколько секунд Феникс молча смотрела в яму, а потом отошла в сторону. Оливер сделал то же самое. Сказав Джой пару слов на ухо, парень побрел на парковку.

— Как ты? — спросил Конор.

Мокрые волосы Джой облепили лицо. По кожаной куртке стекали капли дождя, оставляя кривые полосы. Зеленые глаза Феникса, что раньше горели холодным огнем, сейчас выглядели потухшими углями. Бледная кожа, смятение во взгляде: Джой напоминала недописанный эскиз самой себя. Словно по дороге на кладбище она потеряла частичку души.

— Жива, — коротко ответила она.

— Куда пошел Оливер?

— Сказал, что поедет на тренировку. Хочет выпустить пар.

Джой говорила безэмоциональным отсутствующим голосом, будто за нее это делал кто-то другой. Больше всего на свете Конор хотел подойти к ней, обнять ее, сказать, что все наладится, что все будет хорошо. Но он знал: ничего не наладится. Отныне ничего хорошего не будет… Кем бы ни был этот Легион он нажил себе врага. Страшного врага. Врага, который никогда не отступится и не сдастся. Он станет преследовать, пока твое тело не окажется в той же земле, куда ты уложил тело его отца.

Люди подходили к Джой, обнимали, хлопали ее по плечу, говорили соболезнования. Сперва она не реагировала. Каждое слово о Фрэнке Чейзе, Джой принимала коротким кивком. Спустя пять минут однотипной болтовни о том, какой же комиссар был замечательный человек и как всем его жаль, Конор увидел в глазах Джой нарастающую злость. Ее начало потряхивать. Феникс выглядела бомбой замедленного действия, которая вот-вот взорвется.

— Пойдем, — Конор взял Джой за руку. — Нам лучше уйти отсюда.

Джой посмотрела на руку Торна, посмотрела ему в глаза…

О чем она думает? Какие мысли роятся в ее голове? Торн подобных женщин не встречал ни разу в жизни. Джой Грин, действительно, особенная женщина. Конор хотел укрыть ее от дождя, укрыть ее от всех невзгод и проблем! — но он твердо знал, что она не позволит. Для подобной минуты слабости в объятиях мужчины Феникс просто не создана.

В какой-то момент Джой перевела взгляд за спину Конора. Ее зрачки расширились, а лицо потеряло последние краски. Торн чувствовал, как задрожала ее рука. Что-то случилось. Она явно кого-то увидела.

— В чем дело? — спросил он.

— Призраки прошлого, — почти шепотом сказала Джой. — Увези меня отсюда. Куда угодно, лишь бы подальше. Пожалуйста…

Конор повернул голову и увидел одинокую женщину в черном плаще. Она стояла у дерева, с улыбкой наблюдая за происходящим. Светлые волосы, стройная фигура. Одной рукой она держала зонтик, другой — сигарету. На скорбящую знакомую комиссара она точно не смахивала. Видимо, были и те, кого гибель Фрэнка Чейза позабавила. Немудрено. За долгую карьеру в полиции Чейз нажил себе много врагов. В этом никто не сомневался.

Конор не стал вдаваться в подробности: приобняв Джой за плечо, он повел ее в сторону выхода. Пускай призраки останутся призраками…

* * *

Конор жил почти в самом центре города, в двухкомнатной квартире на пятнадцатом этаже. Многие задавались вопросом: как он смог купить себе такое жилье на жалование полицейского? Торн всегда честно отвечал, что это наследство от родителей. Они умерли в аварии около десяти лет назад, завещав сыну недвижимость и все свои сбережения. При жизни Торн старший сколотил небольшое состояние, занимаясь грузоперевозками дорогого оборудования. С тех пор в деньгах Конор особо не нуждался.

Открыв дверь, Торн дважды ударил в ладоши, включив свет. Джой переступила порог, и на ее лице засияла улыбка. Впервые с того момента, как ее отца застрелили. А когда она увидела круглый робот-пылесос, рассекающий по полу с грустным смайликом на крышке, то и вовсе чуть не засмеялась.

— Серьезно? — спросила она.

— В чем дело? — Конор помог Джой снять мокрую куртку.

— Свет от хлопка и робот-пылесос?

— Попробуй.

— Что попробовать?

— Ударь в ладоши…

Джой растрепала влажные волосы, посмотрела на напарника и дважды хлопнула. Свет выключился. На короткий миг Конор потерял ее в темноте. Когда она хлопнула вновь, то Конор заметил, что Джой оказалась к нему гораздо ближе, чем он того ожидал. Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза. Торн буквально чувствовал электрический разряд, пробежавший мимо их тел. Он уже собирался дотронуться до ее лица, стереть оставшиеся капли дождя с подбородка, убрать неуклюжую прядь волос с ее брови, но Джой разорвала контакт. Скинув грязную обувь, она пошла по коридору, оставляя влажные следы на полу. Заметив это, Джой посмотрела на ползущего робота с грустным смайлом.

— Помоет, — сказала она. — Может и выражение его лица изменится.

Отделка под белый кирпич, неоновые подсветки под рамками со снимками на стенах, темный паркет: квартира Торна выглядела жилищем чистоплотного холостяка со вкусом. Конор шел вслед за Джой по коридору, пока она рассматривала несколько черно-белых фотографий с изображениями бездомных.

— Почему бездомные? — спросила Джой, внимательно всматриваясь в лицо пожилой женщины, на котором можно было рассмотреть каждую морщину.

— Моя мама любила помогать людям. Отец хорошо зарабатывал, она же тратила его деньги на помощь обездоленным. Как ты видишь, в фотографии она тоже понимала. Это ее работы.

— У нее талант, — сказала Джой.

— Был, — ответил Торн. — Мои родители умерли много лет назад.

— Соболезную…

Пока Джой продолжала разглядывать снимки, Конор наспех убрал раскиданные вещи в гостиной. Джой вошла как раз в тот момент, когда он закрывал ящик. Торн с улыбкой проследил за выражением лица Джой: ее взгляд остановился на огромной штанге и лежаке под ней. Многочисленные блины, навешанные с обеих сторон грифа, действительно, могли вызвать недоумение.

— Теперь понятно, почему ты такой здоровый, — Джой подошла к штанге, провела рукой по прохладному металлу.

— Не всем же боксерские мешки колотить, — ответил Конор. — Кому-то нужно и с серьезными весами поработать.

— И где были твои веса, когда я надрала тебе задницу на глазах у всего города?

— Я поддавался, — сказал Конор с улыбкой. — Не в моих принципах бить женщин. Да и насчет всего города… ты преувеличиваешь.

— Да-да…

Торн посмотрел на Джой: лицо обрело цвет, во взгляде вновь появилась искра. Она по-прежнему переживала, это читалось в каждом ее движении, но, по крайней мере, на какое-то время ему удалось отвлечь ее от скорби. Хоть небольшая, но все же победа.

— Я промокла до нитки, — сказала Джой. — Ничего, если я приму у тебя душ и высушу одежду?

— Моя ванная в твоем полном распоряжении. Вторая дверь справа, — Конор указал на коридор. — Полотенца чистые. Бери любые.

Пока Джой принимала душ, Торн достал из холодильника остатки курицы, разогрел ее в микроволновке. Наспех слепил несколько сандвичей. Порезал ножом фрукты. Кусок банана отлетел в сторону, словно голова преступника, которого казнили на гильотине. Торн налил два бокала вина, хоть и знал, что Джой не пьет. Вряд ли она вообще притронется к еде, но Конор хотел сделать хоть что-нибудь, лишь бы не сидеть на диване, дожидаясь ее возвращения. Он так сильно суетился, что несколько раз чуть не наступил на своего робота, ползающего под ногами.

— Не раздави малыша…

Торн повернулся на голос. Джой стояла в проходе обмотанная белым полотенцем. В глаза сразу же бросились следы от сведенных татуировок на ее плечах и руках. Кое-где проглядывались пятна, которые удалили пока что не до конца.

— Футболку одолжишь? — спросила она.

Конор сходил в комнату и принес черную футболку. Кинув ее Джой, он отвернулся. Торн не хотел подглядывать, но отражение Джой на экране телевизора само бросилось в глаза.

Стоя к Конору спиной, Джой скинула полотенце. Смуглая ровная кожа, мускулистое, но в то же время женственное тело. Конор видел бои Джой: раньше она больше смахивала на атлетичного парня. Сейчас же, набрав несколько килограммов, фигура Феникса выглядела потрясающе. Круглые плечи, небольшая ложбина на спине вдоль позвоночника. Упругие ягодицы с двумя милыми ямочками по бокам. Рельефные ноги, подтянутые икры. Тренированное годами тело приковывало взгляд.

По сравнению с теми девушками, которых Конор цеплял в барах для встреч на одну ночь, Джой Грин была на недосягаемом уровне. Торн молча хлопал глазами, не в силах оторваться от телевизора с обнаженной напарницей в отражении.

Джой надела футболку. Та спускалась ей почти до колен, прикрывая всю красоту, которую Конор оценил секундами ранее.

— Можешь повернуться, — сказала она.

Конор выдохнул, почесал подбородок. Пытаясь не выглядеть нашкодившим подростком, он произнес:

— Пожалуй, тоже приму душ. Я разогрел курицу. Есть сандвичи. Если захочешь перекусить, то…

— Я разберусь. Спасибо, — коротко ответила Джой, сев за стол.

Включив горячую воду, Торн так яростно орудовал мочалкой, словно пытался стереть с себя все похабные мысли. Джой только что потеряла отца. Какого лешего он вообще пялился на нее голую? Что он за человек-то такой? Но, черт возьми, как же она прекрасна. Раньше Джой Грин могла вызвать лишь страх в глазах своих соперников, сейчас же, Конор приходил в трепет, вспоминая ее обнаженную спину.

Торн надел чистую майку и шорты. Босые ноги спрятал в тапки. Вернувшись в гостиную, он спросил:

— Ну, как ты тут?

Джой сидела за столом совершенно неподвижно, держа в руках бокал, наполненный вином. По ее щекам текли крупные слезы, хотя лицо Джой не выдавало никаких эмоций. Со стороны она напоминала статую. Прекрасную холодную статую, в которую забыли вдохнуть душу.

Сидя на стуле, поджав ноги, Джой сама на себя не была похожа. Торна охватило чувство всепоглощающей тоски. И лишь только после того, как она моргнула, Конор смог вернуться в реальность. Горько сглотнув, он подошел к столу и посмотрел на напарницу.

— Знаешь, — сказала Джой. — Мой отец любил выпить… Часто по этому поводу возникли проблемы. Возможно, именно из-за этого я никогда не притрагивалась к алкоголю. Я не понимала, что он находил на дне этой чертовой бутылки? Алкоголь, как анестезия для того, чтобы перенести операцию под названием жизнь. Отец любил это выражение, черт бы его побрал, — Джой опустила голову, разглядывая вино в бокале. — Я была совсем маленькая. Мне хотелось бегать. Веселиться. Играть в волейбол всей семьей на пляже. Кататься на аттракционах, и ходить в кино, — Джой говорила совершенно ровно, без какой-либо краски в голосе. — Я хотела любви своего отца. Хотела, чтобы он меня замечал. Хотела, чтобы он меня видел. Но кого волнуют проблемы маленькой девочки? В мире есть зло, Джой, говорил он. Нас окружают ужасные люди. И некоторым из нас с этим самым злом приходится бороться…

— Джой, не надо, — сказал Конор.

— А после тяжелого рабочего дня, когда зло оказывалось побежденным, либо же, наоборот, побеждало, мой папа открывал бутылку и пил. Сначала ему становилось лучше. Иногда он даже играл со мной. Но чем дальше, тем подобное случалось все реже, — Джой на секунду замолчала. Потерла переносицу. Внимательно посмотрела на бокал с вином и совершенно внезапно сделала большой глоток: — Алкоголь отличный растворитель. Он растворяет дружбу, карьеру, семьи. Что же, — выпив еще, Джой осушила бокал до дна. — От моей семьи ничего не осталось. Друзей у меня нет. Так к чему все эти сраные табу, верно? Живем одним днем…

Джой собиралась налить еще, но Конор ее опередил. Подойдя к напарнице, он прикрыл бокал ладонью. Развернув Джой к себе, он сказал:

— У тебя есть Оливер, Джой… У тебя есть я. Ты не одна. Помни это…

Какое-то время они оба молчали. Торн смотрел на Джой сверху вниз, не произнося ни слова.

— Знаешь, — Джой первой прервала тишину. — Я ни разу не была с мужчиной…

Конор был искренне удивлен, но не повел и бровью. Джой дотронулась до его груди, по-прежнему смотря в глаза. Казалось, она хотела почувствовать стук его сердца. Убедиться, что все это происходит на самом деле. Что они здесь и сейчас. Вдвоем.

— Мне жаль, — тихо сказал Конор, понимая из-за чего так случилось.

Джой поднялась со стула, приложила палец к его губам, заставив замолчать. Притянула к себе. Торн хотел поцеловать ее, но не решался. У Джой только что погиб отец. По городу бегают психи под предводительством сумасшедшего, убивая людей, словно скот. Плюс, они коллеги. Напарники. Разве это уместно? Но в глазах Джой он видел точно такое же желание, как и у него самого. Она хотела его. Хотела прямо здесь и сейчас.

— Мне это нужно, Конор, — сказала Джой, стягивая с него майку.

— Ты уверена?

— Как никогда…

Торн схватил Джой и посадил перед собой на стол. Чувствуя ее руки у себя на пояснице, он аккуратно коснулся ее губами. Поцелуй вышел робким… В нем едва ли прослеживалась страсть. Затем последовал второй поцелуй. В этот раз инициатором была сама Джой. Ее губы запылали огнем. Пальцы впились Конору в спину. Она вошла во вкус. Джой начала снимать с себя футболку, но Торн ее остановил.

— Мы сделаем это не здесь, — сказал он.

Взяв Джой на руки, Конор отнес ее в комнату.

Приглушенный свет, большая кровать. Белые чистые простыни…

* * *

Линдси не помнила, как добралась до дома.

Проснувшись в мотеле — голая, вся измазанная в крови, — первым делом она достала из сумочки начатую бутылку виски и допила ее. Алкоголь вновь затмил рассудок. Комната поплыла. Стены и потолок, казалось, начали вращаться, словно Линдси попала в какой-то аттракцион.

Свалившись с кровати, ползая по полу в темноте, Линдси искала свое нижнее белье, но так его и не нашла. Накинув пальто на голое тело, она вышла из номера, предварительно устроив войну с дверным замком. Босые ступни шаркали по грязному линолеуму в коридоре. Руки поочередно упирались то в одну стену, то в другую, не давая Линдси потерять равновесие. Ее болтало, словно марионетку, у которой оторвалось несколько нитей над головой. Ноги отказывались держать тело.

К горлу подступила тошнота. Линдси вырвало прямо в лифте, когда он начал опускаться вниз. Двери открылись, девушка увидела расплывчатое лицо консьержа. Мужчина смотрел на нее с упреком во взгляде, пока она проходила мимо него.

— Когда же вы, шлюхи, все сдохните? — пробурчал консьерж.

Линдси не отреагировала. Кривой походкой подойдя к зеркалу рядом с выходом, она уставилась на свое отражение: опухшие глаза, размазанная тушь. Пальто застегнуто в неправильном порядке пуговиц, из-за чего одна грудь чуть ли не вываливалась наружу. Спутанные волосы, как у беспризорницы, выглядели так, что их было проще сбрить, чем пытаться расчесывать.

— Да, — пробубнила Линдси своему отражению. — Первостатейная шалава. Даже с изрезанной рожей в тебе было больше достоинства и чести…

— Прошу вас! — крикнул консьерж. — Покиньте заведение. Нас часто навещают полицейские. Мне не нужны неприятности. Особенно, из-за вас!

— Да-да. Уже ухожу, — Линдси помотала головой, словно алкаш после недельного запоя. — Я выгляжу как шлюха, чувствую себя как шлюха, а что это значит? — вызывающе спросила она у мужчины.

— Это значит, что ты и есть шлюха! — рявкнул он. — Проваливай! Не хватало мне, чтобы ты тут заблевала весь холл!

Линдси хотела что-то возразить, но сил совсем не осталось. Она вышла из мотеля и кое-как поймала такси. Рухнув на заднее сидение машины так, что половину ее голой задницы мог лицезреть водитель, Линдси пробурчала свой адрес и уснула.

* * *

В полумраке комнаты, лежа на кровати, Джой ощущала легкую дрожь. Совершенно незнакомое для нее чувство. Торн лег рядом и несколько секунд просто смотрел на нее, не говоря ни слова. В его взгляде не было ничего, кроме тепла и заботы. Разноцветные глаза Конора пронзали насквозь.

— Поцелуй меня, — шепотом сказала Джой.

Она и представить себе не могла, что бывает так приятно и хорошо. Изучая крепкое мужское тело руками, Джой ловила на своей коже поцелуи Торна, каждый раз замирая, когда он касался ее губами. Стянув с себя черную футболку, оставшись совершенно голой, Джой оказалась на спине под мужчиной и впервые в жизни не хотела оттуда выбраться.

Конор ласкал Джой языком, заставляя ее содрогаться от удовольствия. Крепкие мужские руки гуляли по ее плечам, шее, груди. Она была готова кричать, но вместо этого лишь кусала нижнюю губу, цепляясь за растрепанные волосы Торна. Ее охватывал жар. Джой наслаждалась.

Несмотря на свою внешнюю грубоватость Конор оказался первоклассным любовником. Он умело считывал любые реакции Джой, каждую секунду времени понимая, что от него требуется. Когда их тела слились, Торн замедлялся если ей становилось больно и, наоборот, ускорялся, когда Джой уже не могла сдерживать стоны. Ее глубокое дыхание постепенно перерастало в выкрики. Она чувствовала Конора внутри себя, чувствовала его на себе: в этот миг он был для нее повсюду.

Феникс хваталась за спину напарника, впервые в жизни ощущая себя в раю. Широкая шея, плечи, поясница, твердые как камень ягодицы. Джой хотела его целиком и без остатка. Растворяясь в моменте телесной и духовной близости, Феникс, наконец-то, узнала, что такое жить по-настоящему. Ее не волновали призраки пошлого. Она не думала об Архитекторе, о смерти Линди, о гибели отца. Сейчас она испытывала лишь наслаждение.

— Еще, — простонала она. — Еще…

Сил сдерживаться совсем не осталось: Джой просто закричала, впившись в плечи Конора пальцами. Его горячее дыхание на ее лице. Касание огненных губ. Джой закрыла глаза, чувствуя себя метеоритом, который разлетелся на миллионы мелких осколков, врезавшись в планету под названием Конор Торн.

Волна блаженства прошлась по всему телу легким покалыванием. Джой в очередной раз прикусила губу, со всей силы прижав к себе напарника. Пальцы скользили по вспотевшей мужской спине. Джой хотела остаться с ним в этом положении навсегда.

Торн остановился, дав Джой возможность прийти в себя:

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, — сладко простонала Джой.

— Продолжим?

Джой увидела улыбку на его лице. Конор ласково поцеловал ее в щеку, в подбородок, в губы. Зарылся пальцами в ее черные волосы.

— Еще бы, — Джой ловко перевернула Торна на спину. — Так просто ты сегодня от меня не отделаешься.

— Я надеялся, что ты так скажешь…

Смотря на возбужденное лицо Конора, Джой села на него сверху, наплевав на все то, что случилось, и что должно было случиться. Все это стало неважным.

Главное — здесь и сейчас.

* * *

Калеб стоял за спиной Линдси, пока она рассматривала свое обнаженное тело в зеркале. Он закончил работу. Кроме небольшого шрама на груди Линдси выглядела идеальной. Крейг по праву мог собой гордиться. То какой он нашел ее на дороге пятнадцать лет назад, и то, какую прекрасную женщину он видел сейчас! — просто немыслимо. Настоящее перевоплощение. Если говорить о внешности: Линдси Мелани выглядела великолепно. Если спрашивать про ее нутро? — что ж… Калеб смирился с тем, что не все шрамы можно убрать. Крейг первоклассный хирург, но залатать душевные дыры Линдси он не в силах. Эти рубцы останутся с ней навсегда.

Последние пару лет они жили за границей. Калебу предложили место в одной из самых известных пластических клиник во всем мире, и он согласился. Линдси уехала с ним, не задумываясь. Возможно, она, как и он, хотела сбежать от своего прошлого. Начать все с чистого листа. Крейг надеялся, что хотя бы здесь она обретет покой.

На новой работе Калеб познакомился с чудесной женщиной и вскоре у них закрутился роман. Он уже и не думал, что когда-то найдет человека, которого сможет впустить к себе в сердце. Но это все же случилось: чувство влюбленности, ощущение крыльев за спиной. Крейг вновь дышал полной грудью, устремив свой взгляд вперед, а не оборачиваясь постоянно назад. Тем печальнее ему было видеть Линдси, которую прошлое так и не отпустило.

В отражении зеркала Крейг видел самую красивую женщину на свете, но счастья в ее глазах не было. Даже спустя столько лет она оставалась запертой в катакомбах Архитектора… Ей так и не удалось оттуда сбежать.

Линдси прикоснулась к груди, проведя рукой по шраму. Единственному напоминаю в ее обновленной внешности об ужасах прошлого. Месте, в которое Джой вонзила клинок. Месте, которое изменило все…

— Я умерла, Калеб, — сказала она. — Ты знаешь это не хуже меня. То, какой я попала на твой стол… То, какой я стала сейчас.

Линдси убрала руку от шарма, отвернулась от зеркала. Подойдя к кровати, она взяла свою одежду.

— Ты проделал грандиозную работу, — Линдси надела нижнее белье, натянула кофту, джинсы. — Спасибо, что вернул мою внешность. Жаль с тем, что внутри, нечто подобное провернуть не удастся.

Крейг знал, что она уходит. По ее взгляду он понял: пришло время прощаться. Линдси была для него как дочь. Он любил ее всем сердцем, но помочь ей не мог. На протяжении долгих лет они вели войну с ее внутренними демонами… одержать победу им так и не удалось

Линдси подошла к Калебу и поцеловала его в щеку, словно отца:

— Ты спас меня. Показал, что как бы плохо ни было, всегда можно все исправить. Твое мастерство создало меня заново. Подарило надежду на новую жизнь. Ты открыл мне целый мир, — Линдси ласково погладила отросшую бороду Крейга. — Я долгие годы бежала от самой себя. Искала выход из западни. Но выход лишь один… Пришло время вернуться в Глум Сити и дать бой своему кошмару.

— Линдси, девочка моя…

Калеб ни разу не видел, чтобы она плакала, но в это миг он мог поклясться, что ее глаза намокли.

— Я перепробовала все. Ничего не выходит. Увы… Мне нужно уничтожить ее. Только так я смогу нормально спать по ночам. Лишь смерть Джой Грин подарит мне освобождение, — обняв Калеба на прощание, Линдси сказала: — Будь счастлив, хирург.

Она ушла, закрыв за собой дверь. Крейг остался стоять в пустой комнате, вдыхая аромат ее духов. Линдси больше нет. Но теперь перед ним открыты все пути.

В кармане завибрировал телефон. Достав мобильник, Калеб увидел сообщение от своей любимой женщины: фотография с изображением положительного теста на беременность.

* * *

С улыбкой на лице прикрытая белой простыней Джой лежала рядом с Конором, обнимая его широкую грудь. У нее умер отец и она должна скорбеть, обливаясь слезами, но случилось так, что лишь после гибели Фрэнка Чейза, Джой смогла до конца завершить свою метаморфозу. Она гладила рукой любимого мужчину, проведя с ним потрясающую ночь. Они лежали в объятиях друг друга, хотя несколько дней назад Джой и подумать о таком не могла.

Что это значит? Неужели только потеряв всех — Линдси, маму, отца, — Джой удалось стереть прошлое и начать все заново с чистого листа. Она должна бегать, как сумасшедшая, по всему городу в поисках убийцы Чейза, но все чего Джой хотела в данный момент — это еще раз поцеловать Конора. Плохой ли она человек? Ужасная ли она дочь? Возможно… Но именно сейчас, положив голову на грудь Торна, слушая его сердцебиение, Джой узнала, что такое быть по-настоящему счастливой.

— О чем думаешь? — Джой взглянула в окно на солнечные лучи раннего утра.

— Почему ты пропустила тот удар? — спросил Конор, проведя рукой по ее волосам. — Пятая защита титула. Полный зал. Сотни тысяч зрителей перед экранами телевизоров. Феникс громит соперницу, не оставляя той ни единого шанса. Бой в одну калитку. Везде кровь, — Торн повернул голову и взглянул на Джой. — И ты просто замираешь… Что случилось?

— Я каждый день смотрю в зеркало, вижу шрам у себя на брови и вспоминаю тот вечер, — ответила Феникс.

— Расскажешь?

— Я увидела Линдси, — Джой зажала в кулаке простыню. — Не знаю почему. Она стояла возле клетки, как обычно надувала свой пузырь из жвачки и выглядела так, словно ничего не случилось. Ни шрамов, ни порезов, ни ран.

На секунду Торн перестал дышать. Голова Джой на груди Конора застыла в одном положении.

— Призраки прошлого, — выдохнув, сказал он.

— Я просто замерла. Не знала, что делать. Я понимала, что Линдси мертва. Что ее здесь нет. Черт возьми, я сама пронзила ее сердце лезвием. Но увидеть ее воочию. Так близко! Пускай даже галлюцинацией… К этому я оказалась не готова, — секунду помолчав, Джой добавила: — Последствия ты можешь заметить на моем лице.

Сказав все это, Джой поняла, что отныне тяжкий груз прошлого перестал сдавливать нутро. Она вспоминала Линдси с улыбкой, а не с чувством всепоглощающей вины. Джой потребовалось больше двадцати лет, чтобы искоренить демонов, которые так долго царапали ее душу когтями. Приподняв голову, поцеловав Конора в губы, Джой осознала: теперь все это осталось в прошлом.

— Мне нравится твой шрам, — сказал Торн, разглядывая лицо Джой.

— Встречный вопрос.

— Надо же. Давай.

— Ты не похож на образец опрятности и, скажем так, далек от того, чтобы красоваться на обложке модного издания, но твоему маникюру позавидует кто угодно. Что за мания?

— Это самый неоднозначный комплимент, который я получал в своей жизни! — засмеялся Конор.

— И все же, — Джой вязала руку напарника в свою и начала любоваться его пальцами.

Торн не торопился с ответом. Пару минут он смотрел в потолок, пока Джой изучала его идеальные ногти.

— Я копал под «Старых псов» пять лет, — сказал он, — хотя закончить дело мог гораздо раньше. Если честно: я не особо хотел возвращаться к повседневной рутине в полиции. Все эти отчеты, брифинги, поручения, бесконечное заполнение ненужных бумажек, которые никто не читает. Ну, не мне тебе рассказывать…

Джой молча слушала напарника.

— До того, как я начал работать под прикрытием, многие копы, прошедшие через подобное, предупреждали, что будет тяжело. Сперва я нервничал. Опасался раскрытия. Но спустя несколько недель я влился в клуб, познакомился с парнями и все пошло, как по маслу. Я не разделял того нервного срыва, который испытывали мои коллеги при аналогичной работе. Возможно, потому что у меня не было семьи и, по сути, я ничего не терял, кроме собственной жизни, — Торн почесал подбородок. — Меня приняли. Я вписался. Иногда я даже забывал, что работаю на полицию, а не на клуб. Несмотря на все то зло, что делали «Старые псы» — продажа наркотиков, оружия, торговля проститутками — порой они и блага несли. Мартин, президент клуба, вырос в детском доме. С тех пор как он начал заколачивать деньги, а денег у него было много, львиную часть своей доли он тратил на помощь таким же детдомам, в которых рос сам. И заверяю, — улыбнулся Конор, — если деньги из финансовых фондов могли пойти в какие-то странные предприятия, придуманные алчными директорами приютов, то вложения Мартина Ривера направлялись прямиком куда надо. Ремонт, новая, мебель, игрушки, транспорт для перевозки. Никто не смел его дурить. Благодаря президенту «Старых псов» сотни если не тысячи детей стали жить во много раз лучше, чем было в то время, когда обшарпанные линолеумы топтали порванные сандалии Мартина.

— Вечером мы убиваем, а утром просим искупления, — сказала Джой.

— Именно…

— Он тебе нравился? — спросила Джой.

— Мартин был жестоким человеком. Очень жестоким. Но в то же время он был справедливым и честным. Если ты предан клубу, если ты не нарушаешь кодекс клуба, если ты готов сложить голову для того, чтобы клуб процветал! — Мартин твой лучший друг и он сделает для тебя все. Поверь, он мог, действительно, многое. Но, если ты предал честь клуба, украл, обманул… В этом случае он увозил человека в загородную базу, где происходили встречи разных организаций не для общих глаз, и запирал предателя в сарае. Приезжая на базу, я постоянно удивлялся: место одно и то же, но сарай, каждый раз разный. Когда меня раскрыли, я понял почему так…

Джой внимательно слушала Торна, не сводя взгляда с его разноцветных глаз.

— Меня заперли в нем. Вход заколотили досками. Мартин достал канистру и облил все бензином. Я до сих пор помню ту летящую «Зиппо», на которую смотрел сквозь щели неотесанных досок. Видимо, до меня никто из сарая не выбирался. Мартин даже крики мои слушать не стал. Я крыса. А крысы не достойны его внимания. Напоследок плюнув в мою сторону, президент открыл бутылку пива и пошел вместе с парнями в главный дом.

— И как же ты выбрался? — спросила Джой.

— В этот раз строитель сарая схалтурил. Несколько досок снизу были плохо приколочены и мне удалось их сломать, но я все равно не мог пролезть. Пришлось рыть землю. Я до сих пор помню, как дым обволакивал все вокруг. Как пламя жалило со всех сторон. Как я впивался в грязную землю ногтями, пытаясь спастись. Я копал, копал и копал! — Конор начал говорить громче. — Взглянув на свои руки, я увидел черноту под обломанными ногтями. В том момент я подумал: неужели это последнее, что я увижу? Кровь, грязь и поломанные ногти. Мне было страшно, Джой. До безумия страшно.

— Судя по тому, что ты здесь, тебе удалось спастись, — сказала Джой с улыбкой на лице, пытаясь разрядить атмосферу.

— Удалось, — ответил Конор. — В главном доме было правило: никакого оружия. Пока Мартин с парнями пили пиво, я добрался до пикапа, взял телефон и вызвал подмогу. Но кто-то заметил меня через окно, и вся свора псов выбежала на улицу, — Конор притих. Казалось, он не хотел рассказывать дальше.

Джой вспомнила слова отца о том, что Торн убил всех членов клуба «Старых псов». Значит вот как это произошло. Конора раскрыли и ему пришлось перестрелять всех тех, кого он считал друзьями.

— Я достал из кузова дробовик и два пистолета. Я предлагал парням сдаться. Я умолял их сложить свои биты и остаться на месте, — Торн выдохнул. — Меня не послушали. Я крыса. А крыса достойна лишь одного — смерти.

Джой дотронулась ладонью до щеки напарника. Ему не нужно ничего объяснять. Все и так понятно. Глядя на влажные глаза Конора, Джой убрала руку и слилась с ним в поцелуе, пытаясь заставить его забыть обо всем…

* * *

Джой провела с Конором почти сутки. Если бы не смерть отца, эти двадцать четыре часа для нее остались бы в памяти, как самые счастливые часы в жизни. Поцеловав Торна на прощание, выходя из его квартиры, Джой чувствовала себя окрыленной. Словно произошла перезагрузка. Неужели ночь в объятиях любимого мужчины может творить такие чудеса?

Припарковав машину возле дома, Джой решила зайти в соседний супермаркет, купить продукты. Но каково было ее удивление, когда, проходя мимо кафе, она увидела Оливера. Прислонившись к стеклу, Джой присмотрелась: действительно, Оливер. Он сидел за столиком, за обе щеки уплетая десерт, запивая его кофе. Волнистые волосы парня закрывали глаза, но судя по губам Оливер улыбался.

След от дыхания на стекле затмил обзор. Джой хотела помахать парню рукой. Хотела зайти в кафе и впервые в жизни крепко обнять его, показав, как сильно она его любит. Но когда Джой протерла стекло рукавом куртки, то внутри нее что-то рухнуло вниз. Она буквально остолбенела.

Оливер улыбался, активно жестикулируя. Рядом с ним за столиком сидела Дженна. Мать мальчика смеялась, гладила его по руке, трепала его волнистые волосы. Со стороны они выглядели счастливой семьей: любящая мама и ее прилежный сын.

От увиденного у Джой перестало биться сердце. Весь воздух вышел из легких. Она даже не моргала. Оливер был таким радостным, таким целостным. Джой любила его. Любила больше всего на свете! Но она никогда не показывала своих чувств так, как это делала Дженна. За годы их совместной жизни Джой едва ли могла обнять его. Гладить Оливера по щеке, сидя в кафе, смеясь над шутками друг друга? — ничего подобного и близко не было.

Злость взяла верх. Джой хотела расколотить стекло в дребезги, зайти в кафе, достать пистолет и прострелить Дженне голову. Она и подумать не могла, что в ней все еще осталась та Джой, которая просыпалась лишь для того, чтобы причинять кому-то боль. Внутри Феникса разразилась настоящая война. С одной стороны, она понимала, что Дженна мама Оливера, что какой бы плохой женщиной она ни была, она навсегда останется его матерью. Он будет любить ее на подсознательном уровне, даже если и не признается в этом самому себе. Но, с другой стороны, Джой переполняло чувство ревности. Она не хотела делить Оливера ни с кем. За эти годы, прожитые вместе, она привыкла, что Оливер только ее и ничей больше. Видеть его улыбку, обращенную к Дженне, для Джой оказалось сродни клинка в сердце.

След от дыхания на стекле вновь спрятал смеющуюся парочку. Джой сделала глубокий вдох, пытаясь унять злость. Да, Дженна выглядела совсем не так, как после выхода из тюрьмы. Она приоделась. Лицо источало позитив. На груди ее коричневого пиджака Джой даже смогла разглядеть какой-то бейджик. Возможно, она устроилась на работу. Не исключено. Но все это никак не повлияло на то, чтобы Джой смогла отказаться от Оливера и вручить мальчика в руки женщины, которая как бомба замедленного действия изо дня в день будет находиться рядом с ним. Дженна сорвется. Рано или поздно, но обязательно сорвется. А подобного взрыва Джой допустить никак не могла…

Перед тем как Оливер смог заметить ее, Джой отошла от стекла. Проведя рукой по своему разочарованному лицу, она вернулась в машину и поехала в банк. Вопрос с Дженной нужно решать, как можно быстрее. Джой обязана избавиться от паразита, пока он не пустил корни…

* * *

В банке Джой сняла двадцать тысяч долларов. Возможно, для такой алкоголички, отсидевшей в тюрьме, как Дженна, это слишком много, но Джой не хотела мелочиться. Она решила раз и навсегда избавиться от матери Оливера, забыв о ней, как о страшном сне.

Возникал вопрос: а что, если Дженна вернется, потратив все деньги и попросит, либо еще, либо сына? Если Дженна потеряется сейчас, то в будущем восстановить теплые отношения с Оливером будет очень сложно, а служба опеки никогда ей не позволит забрать мальчика себе.

— Сядь в машину, — сказала Джой, открыв дверь.

Она подкараулила Дженну после их посиделок с Оливером в кафе. Вернувшись из банка, Джой как раз застала момент расставания матери с сыном. Оливер нежно обнял маму и с улыбкой на лице, воткнув наушники в уши, побрел в сторону дома. Проехав пару кварталов вслед за Дженной, Джой преградила ей путь.

— Я заметила тебя еще пять минут назад, — ответила Дженна, поправив сумочку на плече.

— Молодец. А теперь села в машину и закрыла за собой дверь.

Дженна посмотрела по сторонам в поисках помощи. Рядом никого не оказалось. Джой подрезала ее как раз в том переулке, куда никто не заглядывал, кроме бездомных, ищущих чем поживиться в помойках.

— Хватит глазами хлопать! — крикнула Джой. — В тачку, живо!

— Пошла ты, Феникс.

В очередной раз поправив сумочку на плече, Дженна обогнула машину и двинулась дальше по переулку. Джой закрыла глаза, чувствуя, как в ней закипала ярость. Сжав руль до хруста резиновой накладки, она выдохнула, пытаясь не потерять контроля. Не хватало, чтобы она вышла из себя и наделала глупостей.

Походка Дженны выглядела уверенной, но таковой она лишь выглядела. То и дело каблуки на ее туфлях не находили под собой опоры. Джой догнала Дженну в несколько шагов и развернула лицом к себе.

— Я не буду дважды повторять, — сказала она. — Либо ты сама садишься в машину, либо я тебя затолкаю туда пинками.

В глазах Дженны заблестел страх. В трезвом состоянии она была уже не так уверена в себе, прекрасно осознавая с кем разговаривает. Коричневый пиджак, брюки, укладка волос: когда она только успела превратиться в человека? Да, к встрече с сыном Дженна подготовилась основательно. Видимо, слова Джой на лестничной площадке подействовали.

— Как всегда, прешь с напором, наплевав на всех, — с дрожью в голосе сказала Дженна.

Феникс поправила ворот ее пиджака, погладила по плечам, будто скидывала с них лишние пылинки. Дотронувшись до бейджика с именем Дженны, она сказала:

— Не устраивай сцены. Сядь в машину.

Мать Оливера покорно закрыла глаза. На ее лице читалось отчаяние. Словно агнец, идущий на заклание, она побрела к автомобилю…

— Так-то лучше, — сказала Джой, смотря, как Дженна садится в салон.

* * *

Всю дорогу до залива Дженна не произнесла ни слова. Казалось, она впервые в жизни язык проглотила. Джой крутила руль, изредка посматривая на нее, но та продолжала молчать. И только когда они съехали с асфальта и остановились в уединенном месте, рядом со склоном к водохранилищу Глум Сити, Дженна спросила:

— Зачем ты меня сюда привезла, Феникс?

— Выходи из машины, — сказала Джой, смотря прямо перед собой.

Дженна послушалась. Робко открыв дверь, женщина вышла из автомобиля, держа сумочку двумя руками, словно это спасательная шина, а вокруг нее бескрайний океан, готовый поглотить ее без остатка.

На улице вечерело. Глум Сити зажигал огни на противоположной стороне залива. Город сверкал самыми разными цветами, будто бы красуясь перед его жителями. Джой покинула салон «Хонды». Встав рядом с Дженной у края склона, она несколько секунд всматривалась в краски города, а затем сказала:

— Пять лет назад на меня напали: при задержании я убила одного из главарей банды и его дружки решили мне отомстить, — Джой говорила спокойно. Без эмоций. — Они подкараулили меня и закинули в фургон. Беда заключалась в том, что в том момент я вызволяла твоего сына из уличной передряги и его схватили вместе со мной, как свидетеля.

Джой пнула камень под ногой, и он покатился по склону, пока не плюхнулся в воду. Взгляд Феникса был по-прежнему направлен в сторону Глум Сити. Стоя здесь и сейчас с человеком, которого она хотела видеть в гробу, Джой решила рассказать то, о чем никому и никогда не рассказывала.

— Нас везли к новому боссу банды. И поверь, ничем хорошим бы это не закончилось… Отморозки совсем с ума сошли, раз задумали прикончить полицейского.

— Зачем ты мне все это говоришь? — спросила Дженна, продолжая цепляться за сумочку.

— Я убила их прямо в том самом фургоне, — сказала Джой, не обращая внимание на до смерти испуганную Дженну. — Оливер все видел. Он стоял за моей спиной, когда я поочередно вышибала мозги этим ублюдкам. Знаешь, что я чувствовала в тот момент?

— Нет, — прошептала Дженна.

— Удовлетворение, — Джой пнула еще один камень. — Чувствовала, как огромная рана внутри моей черной души перестала чесаться…

— Зачем мы сюда приехали?

— Когда дело было сделано мы с Оливером вышли из фургона, проверить трупы. Все мертвы, — выдохнула Джой. — Знаешь, Уинстон Черчилль однажды сказал: если убить убийцу, то количество убийц не изменится. Я же за свою жизнь убила гораздо больше убийц, чем одного. Стал ли от этого мир лучше? Не знаю. Стало ли от этого лучше мне? Однозначно. В то время я искала насилие. Мне нравилось отнимать чужую жизнь. Я была чудовищем, просто не понимала этого, потому что свои грязные позывы прикрывала полицейским кодексом. Я же не такая, как эти обезумевшие головорезы из банды? У меня есть значок. Я же не калечу невинных женщин, словно какой-то серийный убийца? Я страж порядка.

Еще один камень вылетел из-под подошвы Джой, в конце своего пути угодив в воду. На улице совсем стемнело. Стало прохладнее.

— Я не нарушала закон. Да, в некоторых случаях у меня была возможность не убивать. Я жала на спусковой крючок, наведя дуло в голову, а не в плечо. Но осудить меня никто не мог…

— Джой. Пожалуйста. Я лишь хочу…

— Я дала Оливеру выбор, — прервала ее Джой. — О случившемся в фургоне мы могли рассказать властям и надеяться, что все это удастся замять, как самооборону. В чем я сильно сомневалась. Либо же мы избавляемся от тел и забываем об инциденте.

— Господи…

— В тот момент Оливер открыл мне глаза на то, кто я есть на самом деле. Я была чудовищем. Настоящим монстром, — Джой повернулась к Дженне и посмотрела в ее испуганное лицо. — Передо мной стоял одиннадцатилетний мальчик, который только что стал свидетелем тройного убийства, а я лишь сжимала пистолет за спиной в ожидании его ответа. И сейчас, трезво посмотрев на себя прошлую, я могу с уверенностью сказать, что убила бы его, если бы Оливер решил обратиться в полицию. Прострелила бы ему голову и кинула в фургон к остальным трупам.

Из глаз Дженны потекли слезы. Ее трясло. Она смотрела на Джой так, как жертвы смотрят на своих палачей перед смертью.

— Мы утопили фургон прямо на этом месте, — Джой кивнула в сторону водохранилища.

Дженна выронила сумку из рук.

— Твой сын выбрал обман и остался жив. Я пошла на этот обман, поняв, что дальше так продолжаться не может…

Джой замолчала. Какое-то время женщины смотрели друг на друга: одна — с глазами уверенного в себе льва, другая — с лицом загнанной добычи.

— Если бы не Оливер до меня бы так и не дошло, в кого я превратилась. Он показал мне, кто я такая. Сорвал с меня маску. Твой сын спас меня, Дженна.

Джой потянулась во внутренний карман куртки. Увидев движение, Дженна дрогнула. Ее глаза забегали. Казалось, она искала выход, которого нигде не было.

— Держи, — Джой протянула бумажный конверт.

— Что это? — Дженна неуверенно взяла его в руки.

— Твой сын слишком многое для меня значит, чтобы я отдала его тебе. Оливер стал тем компасом, благодаря которому я смогла выбраться из густой чащи, — Джой зажала конверт в руках Дженны. — Бери деньги и уезжай. Начни новую жизнь. С мальчиком все будет хорошо. Обещаю, я сделаю все для того, чтобы он был счастлив. Но для этого тебе придется уйти…

Дженна приоткрыла конверт, взглянув на увесистую пачку купюр. Несколько капель слез из ее глаз упали на бумагу. Глубоко вздохнув, она закрыла конверт, вручив его обратно Джой.

— Я не оставлю сына с таким человеком как ты, — ответила она. — Забери это. У тебя не получится откупиться. Не всех можно купить или запугать, Феникс.

В голосе Дженны появилась смелость. Неужели в ней проснулась мать, которая пойдет на все, лишь бы защитить своего ребенка? Жаль, что за голову она решила взяться так поздно.

— Возьми! — Джой насильно всучила конверт Дженне.

— Пошла ты в задницу, психопатка!

Дженна бросила деньги к ногам, с яростью уставившись на Джой. Страх окончательно исчез. Видимо, ей стало плевать, что перед ней стоит человек, который может прихлопнуть ее, как назойливого комара.

— Думаешь, ты сможешь дать ему все в чем он нуждается? — спросила Джой. — Думаешь, ты не начнешь пить, как только тебя попрут с работы, из-за того, что ты проспала, потому что всю ночь трахалась с первым попавшимся мудаком, который решил залезть тебе в трусы?

— Этого не будет! — запротестовала Дженна.

— Будет! — ответила Джой. — Обязательно будет! Ты найдешь себе еще одного урода, который станет лупить тебя на глазах сына! Только в этот раз его убьет уже Оливер, а не ты! Ты хочешь, чтобы твой сын закончил так же, как ты? Ты этого хочешь? — Джой толкнула Дженну в грудь.

— Я изменилась. Все это в прошлом.

— Хватит заливать!

— Я не отдам тебе своего ребенка!

С этими словами Дженна накинулась на Джой с кулаками. Несмотря на то, что она отсидела в тюрьме пять лет, драться Дженна так и не научилась. Джой ушла в сторону, срезав ее коротким левым боковым прямо в челюсть. Дженна повалилась на землю, но тут же вскочила на ноги.

— Даже не думай, — рявкнула Джой, глядя на обезумевшую женщину.

Мама Оливера не послушалась. Ринувшись в бой, она закричала как настоящая львица. Неуклюжие удары руками по воздуху. Попытки схватить Джой за куртку. Вновь выкрики. Для опытной Джой одной ярости Дженны было недостаточно. Как только она вымахалась Джой со всей силы ударила ее ногой в грудь. Подошва ботинка пришлась прямо в солнечное сплетение. Дженна рухнула на спину, словно от попадания пули. Из-под ее тела вылетела пыль. Она хватала ртом воздух, пытаясь сделать вдох.

Джой подошла к сраженной противнице и достала пистолет. Взведя затвор, она направила дуло Дженне в голову:

— Бери деньги и проваливай, — ее голос буквально сквозил холодом. — Оливер останется со мной.

— Ни за что, — прошептала Дженна, по-прежнему не в силах вдохнуть. Даже лежа на спине без единого шанса на победу она не сдавалась. — Он мой ребенок, а я его мать.

— Последний шанс, — Джой обхватила пистолет двумя руками.

— Я его мать! — набрав полные легкие воздуха, крикнула Дженна.

— Отныне его мать я, — ответила Джой.

Глава 7

Ничего не осталось…

Волки забрали мою красоту. Забрали мое достоинство и душу. Подруга бросила меня висеть бездыханной на кресте. Порой мне кажется, что Бог просто потерял очки, раз допустил, чтобы со мной случилось такое дерьмо. До недавнего времени теплилась надежда на скорую смерть, но и она покинула одинокую изуродованную мученицу.

Ничего не осталось…

Я абсолютно голая: обнаженная снаружи, обнаженная внутри.

В те редкие моменты, когда свет камеры гаснет и я не вижу избитое лицо ведьмы в отражении десятков зеркал, я вспоминаю школу. Вспоминаю урода Тима Старка, который всем растрепал, что якобы занялся со мной сексом. Вспоминаю напыщенную Эмму и как ее опешившее лицо впечаталось в кабинку, когда она довела меня до ручки. Господи, как же я хочу вернуться к ним. Вновь увидеть их улыбки, услышать насмешки! — без разницы. Я думала, что ненавижу этих людей… Сейчас же, я бы отдала все на свете, чтобы опять оказаться среди старых знакомых из прошлой жизни. Снова пережить ту пьяную вечеринку, когда Тим Старк хотел переспать со мной, но у него ничего не вышло из-за слишком большого количества выпитого алкоголя. Я хочу вновь увидеть своих школьных врагов. Хочу бегать за учителями и упрашивать их дать мне еще один шанс на экзамене. Мне так хочется открыть тонированное окно своего «Эскалейда» и ловить потоки ветра лицом, медленно колеся по вечернему городу. Я просто хочу домой…

Но когда свет камеры в очередной раз включается, и я вижу себя в зеркале, то воспоминания испаряются. Растолкав широкими плечами кадры прошлого, на их место приходит суровая реальность.

И увы, от нее не убежать…

* * *

Линдси достала из сумочки пачку сигарет и закурила. В юности она любила подымить. Часто ей приходилось прятать сигареты у Джой, чтобы отец не узнал. Сейчас же она вдыхала дым, наслаждаясь моментом, ведь это, наконец-то, случилось!

Укрывшись от проливного дождя под деревом, Линдси смотрела на Джой: бывшая подруга стояла рядом с могилой отца, едва сдерживая слезы. Обескураженная, с бледным лицом, обессиленная! — Джой Грин выглядела сломленной. Этот удар если Феникс и выдержит, то прежней уже точно не будет. Потребовалось двадцать лет, чтобы Линдси увидела боль в глазах Джой. Время сделало свое дело. Грин изменилась. Теперь у нее есть слабые места.

Джой взяла на попечительство мальчика, что для Линдси стало крайней неожиданностью. Она много раз хотела сесть за руль и переехать парня на машине, но решила дать им с Джой время сблизиться. Так разрыв будет гораздо больнее. Оливер подождет.

Судя по тому, как Джой держала крепкого здоровяка, стоящего рядом с ней, за руку, у нее появился еще и любовник. Надо же: Джой и мужчина в одном комплекте? О подобном Линдси и подумать не могла. Она считала, что Джой так и останется неполноценной лесбиянкой! Той, кто утоляет плотские потребности с милыми дамочками, хотя сама в тайне постоянно мечтает о члене, но из-за своих психических отклонений позволить себе этого не может.

Спустя двадцать лет Джой Грин превратилась в обычного человека. Человека со своими пороками, слабостями и проблемами. Линдси дождалась. Пришло ее время. Она заберет у Джой все. Лишит ее каждого любимого. Уничтожит всех! И лишь тогда, когда Джой останется совершенно одна, не зная, почему это произошло, Линдси выйдет из тени. Посмотрит в глаза подруги и пронзит ее сердце так же, как она пронзила ее душу.

Возмездие близко…

* * *

— Все в сборе, — сказал лейтенант Граймс. — Приступим.

Джой вошла в кабинет самой последней. Конор видел ее утром. Из его квартиры она выходила с улыбкой на лице. Сейчас же Джой выглядела бледной как сама смерть. Его напарница тихонько села на стул, словно пыталась спрятаться. Отросшая челка скрывала бегающие глаза. Пальцы то и дело стучали по коленям. Как знать, возможно, гибель отца повлияла на нее гораздо сильнее, чем могло показаться на первый взгляд.

В кабинете Ричарда Граймса собралось много людей. Детективы отдела по особо тяжким, начальник криминалистов, главный прокурор округа Билл Спенсер. Даже мэр города Гордон Смит решил навестить покои лейтенанта.

— Во-первых, — сказал мэр. — Приношу свои соболезнования Джой, по поводу гибели ее отца. Мы с Фрэнком во многих моментах были не согласны друг с другом, но все же, я всегда считал его своим товарищем. Он внес неоценимый вклад. Благодаря его работе жители Глум Сити стали спать по ночам спокойней. Я лично назначил его на пост комиссара полиции и никогда не сомневался в своем решении. Фрэнк Чейз был настоящим героем. Нам будет его не хватать.

За последние года Гордон Смит порядком растолстел и почти полностью облысел. Торн слушал его речь, но искренности в ней ни капельки не чувствовалось. Типичный политик.

— Мы должны работать сообща, — вклинился прокурор. — Отныне дело Легиона является самым приоритетным.

— Конечно, — сказал лейтенант. — Особенно после того, как начальника полиции убил один из ваших бывших людей.

Билл Спенсер грозно зыркнул на Ричарда, но возражать не стал. Лейтенант был прав. Джон Мэллори проработал в прокуратуре много лет, и никто не заметил за ним ничего странного. Неужели он поехал головой, лишь когда ушел работать на другую сторону?

— Сейчас не время для ругани, — сказал мэр. — Нам нужно объединить свои усилия и поймать этого Легиона и всех его последователей. Сколько бы их ни было!

Прокурор перестал буравить взглядом лейтенанта. Сев на стул, он закинул ногу на ногу и глубоко вздохнул.

— Джой, — Ричард обратился к подчиненной. — Убили твоего отца. До окончания расследования ты отстранена от дела. Мне жаль…

Посмотрев на лицо Джой, Конор не увидел в нем никаких изменений. Возможно, она и не услышала, что ей сказал лейтенант. Феникс просто сидела на стуле, стуча пальцами по коленям.

— Джой, ты меня поняла? — спросил Граймс.

Феникс коротко кивнула, поднялась со стула и вышла из кабинета. Собравшиеся проводили ее удивленными глазами. Конор был уверен, что она начнет протестовать, ввяжется в спор, сделает все что угодно, лишь бы ее не отстраняли от дела! — увы, этого не произошло. Джой мирно вышла за дверь, даже не попрощавшись.

— Конор, Джерри! — громко сказал Ричард. — Вы возглавите расследование. Остальные, — лейтенант осмотрел других полицейских, — в вашем распоряжении. Я даю вам полный карт-бланш.

— С этой самой секунды, — прокурор хлопнул рукой по кейсу, лежащему на его коленях, — для вас открыты все двери. С ордерами проблем не будет. Если что-то потребуется, дайте знать. Я так же в вашем полном распоряжении. Нужно действовать быстро. Не хватало, чтобы федералы забрали дело.

— Погиб комиссар, — мэр Гордон протер вспотевшую лысину платком. — Поймайте этих уродов!

* * *

— Джой! — крикнул Конор. — Постой!

Торн догнал напарницу на парковке возле ее машины. Он бежал, выкрикивая ее имя, но она не обращала на него никакого внимания.

— В чем дело? — спросил Конор, схватив ее за руку. — Поговори со мной.

Джой подняла голову и посмотрела ему в глаза. Такой пустой взгляд Торн не видел ни разу в жизни. Что-то явно произошло. Джой будто подменили. Куда делась та женщина, которую он целовал сегодня утром? Феникс выглядела безжизненным существом с потерянной душой.

— Ты сам все слышал, — ответила она. — Меня отстранили…

— И что? Ты просто так сдашься?

— Я поеду домой и лягу спать. Поймайте его.

Джой села в машину и уехала, оставив Конора стоять с открытым ртом.

— Чувак, — Джерри Диккенс незаметно подкрался со спины и похлопал Конора по плечу. — У нее погиб отец. Дай ей прийти в себя. С Джой все будет хорошо. Просто ей необходимо побыть одной.

Конор смотрел, как «Хонда» Джой скрывается за поворотом, чувствуя, что с Джой случилось нечто плохое.

* * *

В наушниках играла позитивная клубная музыка, но на душе скреблись кошки. Оливер чувствовал себя предателем. Самым настоящим. Чтобы сказала Джой, увидь она его вместе с матерью в кафе? Начала бы злиться, или же восприняла это спокойно? Накричала бы на Дженну и увела Оливера домой за шкирку? Либо же села за стол и адекватно обсудила будущее?

Беда в том, что Оливер не знал, как бы отреагировала Джой…

Парень ответил на звонок от незнакомого абонента. Услышав голос матери, он не смог промолчать. Как бы сильно он не пытался настроить себя против нее — из-за Дженны, ее неправильных решений, ее слабости и любви к алкоголю, Оливер все детство чувствовал себя несчастным, — но у него так и не получилось отвергнуть мать. Она по-прежнему плотно сидела в сердце.

Они тепло поговорили по телефону и назначили встречу. Оливер боялся, что Дженна придет пьяной, с размазанной тушью на лице, что она опозорит его в публичном заведении, в очередной раз опозорит себя! — но этого не произошло. За столиком в кафе Оливера ждала жизнерадостная женщина, которая встала на правильный путь. Светлая, с одним лишь позитивом в глазах.

Оливер любил Джой, но единственной встречи с мамой хватило, чтобы посеять смуту в его душе. Возможно ли, что Дженна изменилась? Станет ли она образцовой матерью, или этот коричневый пиджак с бейджиком на груди лишь красивая ширма, которая рухнет, как только появится первое препятствие?

Сердце мальчика разрывалось на части. Он знал, что усидеть на двух стульях не получится. Джой вряд ли потерпит Дженну в своей жизни. Для нее такие как мать Оливера — слабые, запутавшиеся в себе человечишки, которые выбрали неверный путь, — пустое место. Джой сильная. И как все сильные люди она презирала слабость. Сила всегда была для Джой ее суперспособностью, но также оставалась и проклятием.

Нужно все хорошенько обдумать…

Вынув наушники из ушей, Оливер вдохнул прохладу утреннего воздуха, стоя на пешеходном переходе. На светофоре загорелся зеленый свет. Парень пошел через дорогу, но один автомобиль так разогнался, что не успел вовремя затормозить. Оливер думал, что ему конец, но машина лишь немного его толкнула. Мальчик схватился за ногу, обезумевшими глазами уставившись на водителя. Им оказалась светловолосая женщина слегка за тридцать. В деловом костюме держа мобильник в руке, она выбежала из машины, прикрывая ладонью до смерти испуганное лицо.

— Господи! Господи! Господи! — залепетала она. — Ты цел? Я тебя не убила? Живой?

Оливер задрал штанину и посмотрел на небольшую ссадину. Будет здоровенный синяк! Хотя, судя по тому, как эта женщина резко затормозила, он мог бы вообще отправиться на тот свет.

— Внимательнее! — крикнул Оливер, почесывая ногу.

— Прости, прости, прости! — блондинка убрала сотовый в карман пиджака и подбежала к парню. — Я просто заговорилась по телефону. Сама не знаю, как это произошло. Нам нужно срочно отвезти тебя в больницу! Вдруг у тебя перелом?

— Ничего страшного, — Оливер махнул рукой, опустив штанину. — Заживет.

— Парень, я чуть тебя не сбила! Нужно сообщить в полицию, вызвать скорую!

— Ничего не нужно. Все в порядке. Просто в следующий раз будьте внимательнее.

— Тебе точно не надо к врачу? — спросила блондинка.

— Обойдусь. Мне нужно домой.

— Позволь, я тебя подвезу.

— Я живу за углом.

— Я настаиваю…

Оливер поднял голову и присмотрелся к наехавшей на него горе водительнице. Мелированные длинные волосы, пухлые губы, курносый нос. Но все внимание к себе приковывали ее карие глаза. Возможно, бог не наградил ее талантом вождения машиной, но что касалось внешних данных, то перед Оливером стояла одна из самых красивых женщин, что он только встречал.

— Отказа не приму, — сказала она. — Не хватало, чтобы на тебя наехала еще одна такая же идиотка, как и я, пока ты идешь домой. Мне такие минусы в карму ни к чему.

— Ладно, — сдался Оливер. — Здесь недалеко.

* * *

Стоя возле входной двери в лофт, Джой несколько раз пыталась попасть ключом в замок, так сильно у нее тряслись руки. Отчаянное лицо Дженны до сих пор стояло перед глазами. Ее испуганный взгляд, смотрящий в дуло пистолета. Беспомощная поза, когда она валялась на пыльной земле вся избитая. Джой зажмурилась, пытаясь избавится от образов.

Оливер должен быть дома. Как теперь смотреть на него? Вдруг он все поймет? Почувствует, что больше никогда не увидит мать. На подсознательном уровне ощутит потерю! — а виновница этого будет стоять прямо перед ним. Возможна ли такая сильная связь между матерью и ребенком?

Джой несколько раз ударила себя ладонями по лицу. Нужно собраться. Дело сделано. С Дженной покончено. Больше эта женщина Оливера не потревожит. С этого дня надо смотреть лишь вперед. Вложить все силы в то, чтобы Оливер вырос счастливым человеком. Получил хорошее образование. Нашел любимую работу. Завел семью.

Это важно. Про Дженну нужно забыть. Ее больше нет…

Отчасти Джой была благодарна лейтенанту, что тот отстранил ее от расследования. Она и представить себе не могла, как бы вела дело, находясь в таком состоянии. Ей необходимо время, чтобы прийти в себя. Все наладится. Обязательно. Просто нужно немного переждать.

— Оливер, ты дома? — спросила Джой, заходя в лофт.

Свет включен. Все вещи на местах. Из портативной колонки играл старый трек Эминема. Тот самый, под который Джой любила тренироваться в юности, закрывшись в своей комнате на втором этаже. Только она, голос Маршала в динамиках и боксерская груша, принимающая на себя всю ярость кулаков.

— Оливер, я вернулась! — пытаясь переорать песню, крикнула Джой.

Мальчик не ответил. Джой прошлась по всему лофту, заглянула в ванную, вышла на балкон: Оливера нигде не было. Почему он не выключил музыку?

Джой подошла к колонке и нажала на стоп. Только тогда ее взгляд упал на стол, за которым Оливер обычно делал домашнее задание. Рядом с колонкой парня лежал белый конверте с надписью: «Посмотри на меня». А на нем — отрезанный палец с кольцом, которое Оливер снимал лишь на тренировках.

* * *

Жилище Джона Мэллори выглядело максимально образцово. Аккуратный заборчик, постриженный газон, двухэтажный дом явно недавно перекрашенный. Можно прям сейчас фотографировать и выставлять на обложку журнала с надписью: «Американская мечта!».

— Думаешь, его жена нам расскажет что-то путное? — Джерри заглушил автомобиль.

— Нам нужно узнать, как Легион знакомится с людьми, которые потом превращаются в безжалостных убийц.

Полицейские подошли к дому погибшего адвоката и постучали. Дверь им открыла светловолосая женщина. На вид не старше пятидесяти, но до сих пор не утратившая своей красоты. Образ соблазнительной дамы в годах портили опухшие глаза. Наверняка она проплакала не один час.

— Диана Мэллори, — сказал Конор. — Мы из полиции.

— Да-да, — ответила женщина, шмыгнув носом. — Я вас ждала. Проходите.

Уютный интерьер. Везде убрано и чисто. Ни единой пылинки. Неужели в таком доме жил убийца?

— Присаживайтесь, — Диана указала не два кресла возле небольшого столика, на котором стоял поднос с овсяным печеньем. — Я налью вам кофе.

Джерри хотел запротестовать, но Конор взглядом дал понять, чтобы тот заткнулся. Пускай вдова завершит ритуал приема гостей. Для нее это явно важно. Полицейские сели на кресла, вскоре появилась и Диана с двумя чашками кофе.

— Угощайтесь, — сказала хозяйка дома.

— Спасибо, — Торн выпил кофе и откусил печенье. — Очень вкусно.

— Сама пеку. Мамин рецепт. Джон обожает их, — Диана замолчала. Подбородок задрожал: — Обожал…

— Расскажите нам о вашем покойном муже, — Джерри к кофе так и не притронулся. — Как вы познакомились?

— В колледже, — ответила Диана. — Джон был самым лучшим студентом на потоке. Юрист от бога, как о нем говорили преподаватели. Высокий парень с очаровательными глазами и незабываемой улыбкой. Все девчонки хотели узнать Джона поближе, но он всегда держался особняком. Никаких вечеринок, прогулок с друзьями. Казалось, он никому не доверял.

Конор слышал о Мэллори немного, но о том, что Джон был скромный? — никогда. Один из успешнейших адвокатов города. Человек, гребущий деньги лопатой. Тот, у кого есть связи в самых различных кругах. От политиков, до криминальных авторитетов Глум Сити.

— Как-то раз мы шли с учебы в общежитие, — продолжила Диана. — Не в месте. Просто рядом. Водитель слишком быстро выезжал из-за поворота и не заметил собаку. Бедняжка попала под колеса. Мы с Джоном несколько километров несли ее на руках до ветеринарной клиники. Лихой водила, естественно, скрылся, оставив бедное животное умирать. С тех пор мы с Джоном стали неразлучны. Собака выжила. Я отдала ее маме, а когда мы закончили колледж и поженились, то забрали ее себе.

— Диана, — Конор поставил допитую чашку на стол и посмотрел вдове в глаза: — В какой момент ваш муж изменился?

— Изменился?

— За годы вашей совместной жизни вы не заметили в Джоне каких-то изменений. Поведение? Может быть он стал более грубым, или, наоборот, более мягким по отношению к вам? Пожалуйста, постарайтесь вспомнить. Это очень важно.

Диана задумалась. Несколько минут она смотрела в окно, словно прокручивала в памяти всю свою жизнь.

— Мы прожили с Джоном тридцать лет. Не поймите меня неправильно, мой муж всегда был чудесным человеком, но первые годы нашего знакомства, а после и брака, я все время чувствовала, что его что-то тяготит.

— И когда это чувство пропало? — спросил Джерри.

— Пятнадцать лет назад. Когда его отец Джон Мэллори старший пропал без вести, — Диана задумалась. — Точно. Теперь я вспомнила. Никто не знал, что с ним случилось. В один прекрасный день он просто исчез. Но именно после этого Джон изменился. Он стал часто навещать мать. Постоянно приезжал в родительский дом. Покупал себе пиво, садился на крыльцо и смотрел на небольшой фонтан, который сам же и установил.

— Можно вопрос? — Джерри с еле заметной улыбкой глянула на Конора. — А фонтан Джон установил лишь после того, как его отец пропал?

— Да, — неуверенно ответила Диана.

— Подскажите, — Торн поднялся с кресла. — Мать Джона еще жива?

— Да. Она в доме престарелых, что в самом центре. Джон тратил кучу денег, чтобы за его матерью был самый лучший уход. Уверена, он бы и сам заботился о ней, но работа занимала все его время.

Полицейские попрощались с вдовой. Как только они вышли из ее дома, туда ворвалась целая свора криминалистов, готовых перевернуть все с ног на голову. Джон Мэллори убил комиссара полиции. Судьбам его жены и двух детей, что вот-вот должны вернуться из-за границы на похороны отца, можно было лишь посочувствовать. Теперь их жизни превратятся в ад.

— Ты подумал о том же? — Джерри сел в машину и завел двигатель.

— Что наш адвокат убил папашу и закопал его во дворе, а после установил на этом месте фонтан?

— Ага…

— Сначала заедем в дом престарелых. Поговорим с матерью Мэллори. Труп Джона старшего, если он там и захоронен, никуда от нас не убежит.

— Чего не скажешь о старухе, которая щелкнет ластами со дня на день, — засмеялся Джерри, выезжая на дорогу.

* * *

Оливер не помнил, как потерял сознание. Последние в памяти кадры: он садится в машину блондинки, проезжает несколько домов, женщина предлагает ему выпить минералки. Дальше — пустота. Что случилось потом и почему сейчас так тяжело открыть веки? Неужели она его опоила? Но зачем?

— Очнулся?

Знакомый голос. Что, черт возьми, происходит? Оливер попытался приглядеться. Металлические стены вокруг, под ногами такой же пол. Словно он попал в огромный железный ящик. Тусклый свет. Ничего не разглядеть. Нужно выбираться, но почему руки не слушаются? Да и ноги тоже… Что все это значит?

— Мы в доках, — ответила женщина на еще не заданный вопрос. — В контейнере, который вскоре отправится далеко-далеко.

Оливер уставился на блондинку, вышедшую из тени. Вновь захотел пошевелиться, но не вышло. Опустив голову вниз, он увидел свои обмотанные ноги вокруг деревянного бруса. Взглянув по сторонам, парень обнаружил прикованные к дереву руки. В мозг ракетами влетали самые различные ужасные мысли. И только спустя несколько секунд до него дошло: он привязан к кресту.

Желудок свернуло в узел. По телу пронеслась волна ледяного холода. Оливер истерично захлопал глазами, не веря, что все это происходит взаправду. Отрава в минералке, железный контейнер, доки, крест! — что за дурацкие шутки?

— Если это какой-то дебильный розыгрыш, — простонал он, — то мне как-то не смешно.

Блондинка подошла к большой спортивной сумке, валяющейся на полу рядом с Оливером. Сняв с себя всю одежду, оставшись совершенно голой, она достала из сумки черный балахон и что-то еще. Спрятав наготу под тканью мантии, женщина надела на голову какой-то предмет. Когда она повернулась, Оливер смог разглядеть ее новое лицо.

И от увиденного он потерял дар речи.

На парня смотрела маска шакала. Та самая маска, что скрывала лицо настоящего дьявола, когда он мучил своих жертв. В полицию попали видеоматериалы, в которых Габриэль Дин, он же Архитектор, был в точно такой же маске. Оливер пересмотрел все документальные фильмы про этого безумца: ошибки быть не может. Маска шакала. И она сейчас прямо перед ним.

* * *

Саманта Мэллори смахивала на высушенную мумию: редкие седые волосы, морщинистая кожа, пустые глаза, в которых погас огонь много лет назад. Женщина качалась на кресле-качалке, безжизненным взглядом уставившись в окно.

Управляющая домом престарелых проводила Конора и Джерри в комнату матери Джона Мэллори, предупредив их, что Саманта страдает деменцией. Вытянуть что-то путное из пожилой дамы им вряд ли удастся.

— А здесь миленько, — сказал Джерри.

Конор осмотрел уютное жилище Саманты. Небольшая кровать, тумбочка, стол, окно со светлыми занавескам. Оказаться в подобном месте на финальном отрезке своей жизни для Торна было самым страшным кошмаром. Он бы предпочел погибнуть в перестрелке, чем сидеть на кресле в подгузнике и ждать: когда же его веки закроются окончательно? Когда душа покинет больное тело…

— Саманта Мэллори? — спросил он.

Женщина лишь хлопнула глазами, продолжая пялиться в окно. Почесав переносицу, Конор подошел к старушке и сел рядом с ней на одно колено.

— Джонни! — воскликнула Саманта. — Мальчик мой! Почему ты так долго не навещал мамочку?

Краем глаза Торн увидел удивление на лице Джерри. Диккенс скривил странную гримасу, но секундой позже дал понять, чтобы Конор сыграл роль покойного Джона Мэллори.

— Да, мама, — ответил Торн. — Я здесь.

Дрожащие руки Саманты коснулись лица полицейского. Ее пальцы гладили неровную щетину, надбровные дуги, легким касанием прошлись по растрепанным волосам Конора. На мгновение закрыв глаза, Торн вспомнил прикосновения собственной матери. На душе стало спокойно и мирно.

Джерри написал в телефоне: «Спроси про отца!». Увеличив текст, он показал надпись Торну, стоя за спиной Саманты. Конор незаметно кивнул.

— Как ты тут, мама?

— За мной ухаживают. Хорошо кормят. По вечерам мы смотрим телевизор в общем зале, — ответила женщина, продолжая теребить волосы Конора. — Страшно становится лишь перед сном. Когда я лежу в кровати, укрытая одеялом, а его величество сон потихоньку забирает меня в свое царство.

— Ты боишься не проснуться утром, — с горечью в голосе констатировал Конор.

— Идя по жизни, мы вдруг обнаруживаем, что лед у нас под ногами становится все тоньше. Мы видим, как вокруг нас проваливаются под лед наши сверстники, — Саманта подарила Торну одну из самых прекрасных и в то же время грустных улыбок. — Я старая женщина. Мои минуты подходят к концу. Нет ни одной косточки в моем теле, которая бы не болела. Бывает, я становлюсь ворчливой старухой, потому что мне все это надоело… Но я все равно боюсь засыпать.

— Не переживай, — Конор положил обе руки на колени Саманты. — Сегодня ты можешь спать спокойно.

— Прости меня, Джонни, — внезапно расчувствовалась старушка. — Прости, что не уберегла тебя от ярости отца. Прости, что мне не хватало смелости заступаться за тебя, когда он запирал тебя в подвале неделями. Прости меня за мою слабость… Прости, мальчик мой.

— Мама, все в порядке. Его больше нет. Ты ни в чем не виновата.

— У твоего отца не было сострадания. А тот, кто не имеет сострадания, априори жесток. Пока мои стоптанные ноги все еще ходят по этой бренной земле, я хочу, чтобы ты знал: я горжусь тобой. Горжусь тем, кем ты стал. И я безмерно благодарна судьбе, что двадцать лет назад она познакомила тебя с ним.

Конор с Джерри переглянулись. Неужели она говорит о Легионе?

— Познакомила меня? — спросил Торн.

— Ты разве не помнишь то письмо?

— Письмо?

— Глупенький, — засмеялась Саманта.

Поднявшись с кресла-качалки, старушка медленно подошла к столу и выдвинула ящик. Достав оттуда старый конверт, женщина протянула его Конору:

— Я хранила его многие годы. Ведь именно благодаря этому письму ты, наконец-то, нашел в себе силы и дал отпор отцу. Тот, кто написал это письмо, настоящий ангел и за это я перед ним в неоплачиваемом долгу.

* * *

Джой в ужасе смотрела на обрубленный палец приемного сына. Безымянный палец с платиновым кольцом в форме норвежской руны, означающей силу. Джой сама подарила Оливеру это кольцо. Мальчик его просто обожал. Джой до сих пор помнила блеск в глазах Оливера, когда он впервые увидел эту руну и узнал, что она означает.

В окровавленном конверте оказался смартфон. Джой в жизни ничего так не боялась, как этого сотового телефона. Что там? Что она увидит, разблокировав экран? Изображение с трупом Оливера? Его изуродованное тело? Джой этого просто не переживет…

Она не может потерять Оливера сейчас. Только не сейчас, черт возьми!

С оглушающим биением сердца и трясущимися руками Феникс нажала на кнопку, ожидая увидеть на экране самое страшное.

И оно там было…

* * *

Джонни, Джонни, Джонни… Мой маленький мальчик, что так боится темноты. Сколько времени ты провел в том подвале, слушая скрип половиц за дверью? Каждый шорох, каждое дуновение сквозняка! — ты слышал все, надеясь, что вот-вот дверь откроется и отец выпустит тебя из царства теней.

Он не плохой человек, нет, просто иногда у него скверное настроение, думал ты. Твой папа дал тебе жизнь. Лишь благодаря ему ты появился на свет. Так он тебе говорил, когда выпьет? Открывая очередную бутылку пива, он обещал вырастить из тебя мужика?

Крепкий подзатыльник, порция острого ремня: ведь только так можно стать мужчиной, верно? Ты сделал все школьные уроки, помог маме по дому, выгулял собаку, постриг газон, помыл машину отца, пока он спал после вчерашней попойки с друзьями… Но этого все равно оказалась недостаточно. Один неправильный взгляд и ты вновь отправляешься в подвал. Так может проще вообще не смотреть на отца? Просто избегать его. Обходить стороной. Свести ваши контакты к минимуму…

Уверен: сидя в темноте второй день подряд без еды и воды ты пожалел об этой идее.

Какие мысли приходят в голову ребенка, запертого в пустом пропахшем пылью и плесенью подвале? Думаешь, что это ты в чем-то виноват? Что будь ты чуточку лучше, то папа обязательно бы тебя любил? Будь ты хорошим ребенком, твой отец водил бы тебя на бейсбольные матчи по выходным, как это делают папы большинства знакомых? Приходил бы в твою комнату перед сном, читал бы сказки, говорил, что любит тебя, целуя на ночь?

Ты заблуждаешься.

Я скажу тебе одну единственную вещь, маленький Джон Мэллори: ты ни в чем не виноват. О таком сыне как ты можно только мечтать. Помни это, когда в следующий раз будешь засыпать на крутой бетонной лестнице под звуки шагов, вместо одеяла укутанный тьмой.

* * *

Если раньше было страшно, то сейчас Оливер ощутил истинный ужас. С пленниками Архитектора творили неописуемые зверства. То, что нормальному человеку и представить сложно. Если эта блондинка — сумасшедшая последовательница Габриэля Дина, то Оливер попал в самую настоящую преисподнюю. Тот ад, из которого выбраться удалось лишь печально известной Джой Грин. Ад, который никто бы не пожелал даже самому заклятому врагу.

— Что это значит? — еле выдавил из себя Оливер.

— Раньше я задавалась вопросом: почему садисты, насильники и убийцы стали таковыми?

Оливер промолчал, глядя на то, как женщина в маске достает из сумки тряпичный сверток. Как раскрывает его. Как тусклый свет нескольких ламп на потолке озаряет блеск металлических лезвий, аккуратно разложенных на ткани. От напряжения и безысходности челюсти сдавило так сильно, что, казалось, у парня треснут зубы.

— В основном, — блондинка взяла один из клинков и подошла к Оливеру, буравя его лицо мерзкой маской шакала, — у этих людей было плохое детство. Их не понимали ровесники. Били в школе. Насиловали родители, — секунду помолчав, она добавила с усмешкой в голосе: — Их родителей насиловали или убивали у них на глазах. Кто-то просто с рождения вырос с психическими отклонениями, которые усугубились в результате неправильного лечения, либо же его отсутствия. В любом случае все нити ведут прямиком в детство. В то время, когда человек только начинал формироваться, как личность.

— Кто вы такая? — сглотнув, спросил Оливер.

— Пережив моральное или физическое или и то и другое потрясение, мы пытаемся найти выход. Хотим понять себя, понять мир вокруг нас. Ищем компромиссы и параллельные пути для сосуществования с окружающими, — женщина сняла маску и посмотрела на Оливера своими ярко-карими глазами. — Порой это выходит. Порой нет. И если случается второй вариант, то внутри нас, в самой темной глубине, зарождается монстр. Зверь, который держит в раскрытых ладонях ответы на все вопросы. Нам лишь остается протянуть руку и взять их.

Оливер искал глазами выход, но его нигде не было. Одни металлические стены, крест посередине и обезумевшая маньячка, от которой так и веяло злом.

— Но взамен на ответы монстр просит пищи. Он многие годы сидел взаперти и успел проголодаться, — блондинка клацнула белоснежными зубами прямо перед лицом Оливера. — Сначала нам кажется это неправильным. Монстр — зло. Нельзя давать ему то, что он просит. Но чем дальше мы сопротивляемся, тем сильнее ощущаем желание сдаться. И в один прекрасный момент это происходит… Мы кидаем в пасть чудища первую порцию! Кормим монстра, чувствуя, как боль, что терзала нас всю жизнь, наконец-то, уходит. Легче дышать. За спиной крылья. Каждый цвет, каждый запах! Все становится таким ярким. Кажется, что мы впервые обретаем истинное я…

— Это невозможно…

Слушая больные речи психопатки, Оливер внимательно изучал ее лицо. Да, она изменилась. Изменилась сильно. Стала старше. Стала красивее. Черт, да с годами она превратилась в настоящий идеал! Это она…

— И вот именно тогда, — продолжила женщина, — отпустив вожжи, дав монстру полный контроль, мы понимаем: вот что значит жить.

Фотография Линдси стояла у Джой на столе сколько Оливер себя помнил. Джой сдувала с нее пылинки. Постоянно передвигала с места на место, словно каждый раз находила для нее лучшее положение в интерьере. Вокруг этого снимка у Джой был выстроен целый ритуал.

Да, от той симпатичной девчонки, надувающей жвачный пузырь на фото Феникса, мало что осталось. Но это именно она. Сомнений нет. Прямо перед привязанным на кресте Оливером стояла та, кто умерла двадцать лет назад. С парнем разговаривала сама смерть…

— Если мальчик, которого в детстве пару раз изнасиловали, вырастает и становится жестоким серийным убийцей, — усмехнулась Линдси, будто насилие над детьми для нее не более чем глупая шутка, — то представь, во что превратилась я, с тех пор, как твоя приемная мать пронзила меня самурайским мечом, когда я висела на таком же, как ты, кресте! Изуродованная. Сломленная. С поломанными костями. Вся в крови. С одной лишь чернотой, как снаружи, так и внутри…

Взяв Оливера за руку, Линдси одним уверенным движением отрезала ему палец. Теплая кровь окропила холодный блеск лезвия.

Пока мальчик кричал от боли, пока его трясло в безудержных конвульсиях, пока он молил о пощаде! — Линдси спокойно отошла на шаг назад, окинув свое творение взглядом. И в этом взгляде Оливер не видел ничего, кроме неподдельного наслаждения. Дальше лицо его похитительницы вновь скрыла маска шакала.

* * *

Конор смотрел на кран, поднимающий старую статую ангела, установленную посередине небольшого фонтана Джона Мэллори. Несколько криминалистов начали копать землю, как только бетонное основание было убрано.

— Как думаешь, на письме найдут отпечатки? — спросил Джерри, присев на крыльцо родительского дома Мэллори рядом с Торном.

— Прошло много лет, — ответил Конор. — Кто знает, сколько людей прикасалось к нему за эти годы… Что там по почтовому отделению?

— Глухо, — Джерри отодвинул ворот футболки и подул на вспотевшую грудь. — За семнадцать лет сюда приходило столько писем, что мы разбираться будем еще лет сто. Конверта же нет. Да я и не уверен, что Легион пользовался марками, — усмехнулся Диккенс.

— Подкидывал прямо в ящик?

— Я бы так поступил…

— Как думаешь, сколько их было?

— Писем?

Конор утвердительно кивнул.

— Десятки? Сотни?

— Понятно одно: он заходил издалека, — Конор посмотрел на напарника. — Закидывал удочку. Его письмо обращено к ребенку, который до сих пор боится темноты. Легион писал маленькому мальчику, хотя все это было давно в прошлом. Я не поверю, что Джон Мэллори прочитал это письмо и сразу же задумал убийство. Уверен, Легион подготавливал почву. Проникал все глубже. Давил на того испуганного ребенка, которого запирали в подвале. Именно на него. Ведь самому Джону Мэллори в то время было уже порядком лет.

— У него был рычаг, — сказал Джерри. — Наверняка с другими он проделывал то же самое.

— Как по учебнику.

— Учебнику? — Джерри приподнял одну бровь.

— Согласно Фрейду, человеческая личность подобна айсбергу. На ее поверхности есть видимая, то есть осознанная часть: состояние «Эго». А под водой скрыта целая глыба бессознательных влечений и желаний. И всегда есть риск, что этот айсберг полностью поглотит индивида. Между сознательным и бессознательным человека порою возникают конфликты. Они могут выливаться в неврозы, психические расстройства, различные отклонения, мешающие нормальной жизни.

— Джон Мэллори был замкнутым юношей в молодости, — констатировал Джерри. — Со слов супруги.

— Именно, — ответил Конор. — Совсем не похож на того уверенного в себе альфа адвоката, которого все знали.

— Выходит в чем-то Легион и прав? Так?

— Прав?

— С самого детства Мэллори был несчастлив, — начал Джерри. — Не находил себе места. Легион лишь указал на причину возникновения его проблем. Он выступил в роли диагноста. А провести саму хирургическую операцию он позволил пациенту. Джон Мэллори понял в чем его беда и избавился от нее.

Криминалисты что-то откопали. Конор видел, как они все собрались возле позвавшего их коллеги. Видимо, чутье копов не подвело: труп Джона Мэллори старшего все-таки похоронен прямо напротив крыльца. Рядом с тем местом, куда любил приходить сын убитого.

— Возможно, так, — ответил Конор, поднимаясь с крыльца. — Возможно, это сработало лишь с Джоном. Вспомни, достучаться до балерины у Легиона не получилось.

— Но она все же убила…

— Детективы! — крикнул кто-то из толпы. — Тут есть кое-что.

Конор и Джерри подошли к раскопкам. Прикрывая лица от яркого света прожекторов, они увидели кости, а рядом сними шкатулку в целлофановом пакете, покрытую грязью.

— Откройте, — сказал Конор.

— Может лучше вызвать саперов? — спросил один из криминалистов.

— Судя по тому, как Джон Мэллори любил свою мать, я не думаю, что он закопал бомбу рядом с ее домом.

Открыв шкатулку, все собравшиеся обнаружили десятки если не сотни письменных конвертов. На самом верху лежал пожелтевший от старости листок с надписью: «Спасибо».

— Легион, действительно, заходил издалека, — пробубнил Джерри.

* * *

Оливер смотрел в объектив с глазами загнанной в угол жертвы. Зрачки в ужасе бегали туда-сюда. Парень трясся от боли. Он был совершенно не в себе. Камера отъехала немного назад, показав, что мальчик привязан к деревянному кресту. С одной из его рук капала кровь. Видимо, с отрезанного пальца. Лицо Оливера — избито до неузнаваемости. Сломанный нос, свернутая в сторону челюсть. Изо рта текли окровавленные слюни. Обнаженный торс с синяками по всему телу. Но самым страшным из увечий была вырезанная на груди буква «Л». Ее кровавые подтеки, огибающие мышцы пресса, уходили далеко за кадр. Рана выглядела рваной, неаккуратной, словно тот, кто ее нанес, пытался сделать, как можно больнее своей жертве.

Увидев это, Джой выронила телефон из рук. Под ногами исчезла опора. Феникс почувствовала, как ее тело сковала одна большая судорога. Джой колотило так сильно, что она не могла пошевелиться. Изо рта вырвался тихий сдавленный писк, который со временем перерос в оглушающий ор. Рухнув на паркет, Джой примкнула колени к груди, продолжая выть. Со стороны она смахивала на раненого волка, попавшего в капкан. Оливер, орущий на весь лофт диким воем, своим голосом пронзал темные стены помещения.

Неужели это повторяется вновь? Неужели ей опять придется пройти через этот кошмар? Джой потребовалось двадцать лет, чтобы забыть о смерти Линдси. Двадцать чертовых лет, чтобы наладить свою жизнь! Потерять Оливера таким же образом? — проще прямо сейчас выброситься в окно, ведь она не сможет справиться с этим еще раз.

— Джой… Джой, — послышался голос Оливера.

Джой пальцами нащупала валяющийся на паркете телефон и пододвинула его к себе. Избитый мальчик смотрел на нее через экран сотового, пытаясь что-то сказать. Джой прикрыла рот рукой. Глаза налились слезами. Сердце то билось так часто, словно хотело вот-вот лопнуть в груди, то, наоборот, замирало.

— Ты должна убить, — прошептал Оливер. — Мне сказали, что ты должна убить.

Оливер был лишь записью на экране смартфона, но Джой все равно озвучила свой вопрос:

— Кого я должна убить, мальчик мой?

— Джой… — парень пытался отыскать силы, чтобы сказать то, что от него требовали. — Я выживу лишь в том случае, если ты убьешь Конора Торна…

Джой видела, как тяжело дались ему эти слова. Оливер не хотел говорить, но его заставляли. Острие блестящего лезвия устраивало мерзкие пляски рядом с его горлом, пока неизвестный снимал лицо парня другой рукой.

— Если ты не убьешь Конора до завтрашнего утра, — раздался видоизмененный голос. — Я отрежу твоему сыну голову и пришлю тебе по почте, — камера перенеслась на здоровую руку Оливера, примотанную к кресту. — Не сомневайся.

Лезвие вонзили в другой безымянный палец. Металл вошел в кожу без каких-либо усилий. Клинок спокойно перерезал сухожилия и связки, отделил кости. Одна из капель крови попала на камеру и изображение на экране смартфона Джой приобрело красный оттенок, словно на него только что наложили фильтр.

От увиденного Феникс перестала скулить. Слушая безудержный ор Оливера, Джой прикусила руку. Зубы впились в кожу так сильно, что закружилась голова. Лежа на темном паркете, смотря на истязания сына, Джой вгрызалась в свою плоть, пытаясь хоть как-то унять душевную боль. Ее буквально разрывало на части. Даже убийство отца на ее глазах не вызвало такого отклика, как муки Оливера на видеозаписи.

— Голова твоего напарника за голову твоего сына! — громко сказал электронной голос. — У тебя есть время до утра. Не подведи.

В этот миг Джой по-настоящему поняла, что она способна на любовь. Она любит Оливера всем сердцем. Каждой частичкой души. В этот миг все встало на свои места. Легион добрался до нее. Появился тот противник, который оказался сильнее. Всегда найдется тот, кто сильнее, просто Джой надеялась, что ей не доведется с таким повстречаться. Но, так или иначе, Джой сделала выбор. Торн занимал в ее сердце особое место. Этот мужчина показал ей, что такое быть женщиной. Показал, что и она достойна счастья.

Но, ради спасения Оливера, Джой убьет абсолютно любого, кто встанет у нее на пути.

Даже Конора Торна.

Глава 8

В этот раз он пришел лично…

Архитектор собственной персоной!

Когда дверь моей камеры открывается я вижу уверенного в себе человека в костюме тройке. Ядовито-желтый платок нагло торчит из нагрудного кармана пиджака. Архитектор брюнет: черные волосы с укладкой, яркие глаза, ровная щетина, подчеркивающая угловатый подбородок. Он, действительно, выглядит идеально. Пройди он по центральному проспекту любая вменяемая женщина заострила бы на нем взгляд. Слишком красив, слишком элегантен, слишком недосягаем. Мужчина — мечта. Как жаль, что за внешней маской не видно истинного лица. Волк умело прячет клыки. Этого у него не отнять.

— Пойдем, — ласково говорит он. — Я хочу показать тебе кое-что.

Мы медленно бредем по пустым коридорам замка, где на каждой стене висят картины с изображение ангелов. Мраморный пол отражает стук каблуков моего надзирателя. Блестящие туфли сверкают бликами. Огромные витражи, сквозь которые проникают солнечные лучи, заставляют поднять усталую голову. Казалось бы, какое мне дело до всего этого? Но, видимо, в этом и был замысел здешнего предводителя: чтобы даже такая ничтожная жертва как я ощутила все величие его гения. Почувствовала безграничную власть Архитектора, перед тем как сделать свой последний вдох.

Спустя несколько завораживающих помещений, выполненных в викторианском стиле, мы попадаем в небольшой кинозал. Я в недоумении. Сперва кажется, что он полностью заполнен людьми! Но потом, приглядевшись получше, становится ясно: манекены.

Каждый ряд, каждое сиденье! — на них поломанные, изогнутые в самые отвратительные позы манекены. И они повсюду. Некоторые лица сожжены, у других не хватает частей тела. Но все сделано так, чтобы зашедший в этот зал человек увидел кучу мрачных серых кукол, чей взгляд направлен на экран, словно только что закончился фильм. Со стороны манекены смахивают на застывших зрителей, которые посмотрели на нечто по-настоящему страшное. То, что заставило их замереть навечно…

Пыльный пол, потрепанная временем обивка сидений, облезлые стены, некогда выкрашенные в красный: это место отличается от остального интерьера замка так же кардинально, как рай от ада. Но почему-то именно здесь я ощущаю спокойствие. Глядя на серые лица манекенов, глядя на их странные позы, мне становится легче дышать, ведь вскоре я должна пополнить их ряды. Стать такой же безликой куклой без души.

Чтобы ни случилось дальше, из этого зала я уже не выйду. Что-то подсказывает, что я останусь здесь навечно.

Включается проектор. Из-за моей спины бьет яркий луч, направленный на огромный белый экран. Архитектор усаживает меня на пыльное сиденье, заставляя смотреть фильм. Фильм, который режет больнее чем десятки заточенных клинков.

Фильм, который стал смертельной пулей в голову Линдси Локхарт.

* * *

Линдси вдыхала сигаретный дым, сидя на стуле в темноте. Перед ней на кресте висел ни в чем неповинный подросток, истекающий кровью. Точно такой же, каким была она сама много лет назад. Ее тоже били и резали, так почему в ней нет сожаления по отношению к Оливеру? Разве не она должна первой бросаться на помощь жертвам, которым суждено пройти тот же путь, что и ей когда-то?

Увы… Если в Линдси Локхарт было сострадание, чувство эмпатии, то в Линдси Мелани все это напрочь отсутствовало. Ей понадобилось прожить двадцать лет в поисках собственного я, чтобы в конце пути понять одну единственную вещь: она — чудовище. Можно скрываться за масками, пытаться обманывать себя и окружающих, играть чью-то роль, но в конце концов это ни к чему не приведет. Чудовище нельзя спрятать или убить. От него не избавиться. Рано или поздно оно выползет наружу, оголив острые клыки.

Режа Оливера на куски, ломая его кости, выбивая парню зубы, Линдси кормила своего внутреннего зверя. Монстр победил. Теперь его время пиршества. Отныне остановиться не получится. Линдси перешла грань. Как только их пути с Калебом Крейгом разошлись, внутри нее осталась лишь тьма. Тьма, что заполоняет все вокруг. Тьма, которая заберет каждого, кто с ней соприкоснется.

Зажав тлеющий окурок в ладони, Линдси ощутила жгучую боль. Холодный взгляд карих глаз уставился на струйки крови, стекающие с обнаженного торса Оливера. Мальчик бредил, что-то тихо шепча. Под светом тусклых ламп его некогда сильное рельефное тело выглядело сломленным.

— Отпустите меня, пожалуйста, — прошептал Оливер.

— Нет, — коротко ответила Линдси, бросив окурок в сторону.

— Зачем вам все это? Почему вы так ненавидите Джой? Она же была вашей лучшей подругой.

— Была…

— Все эти годы. Все эти двадцать лет, с того момента как Джой выбралась из плена, она только о вас и думала. Ее постоянно терзали чувства вины, стыда, злости. Не знаю… Возможно, именно из-за этого она такая.

— Какая? — спросила Линдси, подойдя к парню и уперев острие клинка ему в грудь.

— Особенная, — ответил Оливер.

— Особенная? — Линдси рассмеялась в голос. — Даже привязанный к кресту с отрезанными пальцами и разбитым лицом ты продолжаешь перед ней пресмыкаться?

— Джой спасла меня. Показала, что такое жить по-настоящему. Дала надежду на завтрашний день.

Оливер болезненно сплюнул сгусток крови к ногам Линдси. Поднял голову и вызывающе посмотрел ей в глаза. На лице парня считалась столько гордости, столько мужества. Да, Джой воспитала настоящего воина. Этого не отнять. Что же… Тем больнее ему будет принять правду.

Линдси подошла к спортивной сумке и достала из нее маленький прожектор. Подключив его к небольшому генератору, жужжащему за спиной Оливера, она включила наспех смонтированную видеонарезку. Изображение отразилось на дальней стене контейнера.

Съемка шла издалека. Порой было сложно что-то разглядеть, но когда оператор настраивал фокус, то в кадре отчетливо узнавалась Джой. Она стояла рядом с водохранилищем прямо на его склоне, держа в руке оружие. Дуло пистолета, направленное в лицо избитой женщины, лежащей на земле, слегка подрагивало. Вспышка выстрела, — и ролик начинался заново.

Когда видео пошло по третьему кругу Оливер завыл…

— Твоя Джой такое же эгоистичное дерьмо, как и все остальные, — сказала Линдси.

Вернувшись обратно в темноту, сев на стул, она вновь закурила.

* * *

Наконец-то, у полицейских появилась ниточка. До этого момента никто ничего о Легионе не знал. Но после того, как криминалисты раскопали целую библиотеку писем, адресованную Джону Мэллори, у детективов оказались козыри на руках. Изучив эти письма, можно понять преступника. Понять ход его мыслей. Предугадать следующий шаг подстрекателя и опередить его.

Джерри еще несколько раз попробовал завести свою машину, но ничего не вышло. Его старенький «Форд» напрочь отказывался работать.

— Говорил же, надо было ехать на моей, — прохрипел Конор, держа в руках шкатулку с письмами Легиона, словно это настоящий клад.

— Ну, извини. Кто знал, что мой друг решит сдохнуть именно сегодня.

После очередной неудачной попытки оживить «Форд», Джерри нервно ударил ладонью об руль. В боковое стекло машины постучали. Конор обернулся и увидел молодого патрульного. Совсем зеленый парень. Наверняка едва выпустился из академии.

— Проблемы? — спросил он, когда Торн опустил окно.

— Есть такое…

— Подвезти?

Джерри вытащил ключ из замка зажигания и вышел из автомобиля. Торн последовал за напарником. Протиснувшись через толпу зевак, собравшихся возле дома Мэллори, полицейские сели в патрульную машину. В салоне пахло хот-догами и чем-то еще. Знакомый запах, но Конор никак не мог его разобрать.

— Аккуратнее голову, — сказал молодой коп, когда Джерри садился на заднее сиденье.

Парень закрыл за Диккенсом дверь и через несколько секунд сам уселся на водительское кресло.

— Как ощущение, детективы? — спросил молодой коп.

Патрульные машины полиции нельзя открыть изнутри если ты находишься на заднем сидении: попросту нету ручек. Так преступник не сможет сбежать. Железная решетка, отделяющая водителя и задержанного сзади, также способствует безопасности служителей правопорядка. Попав в полицейскую машину, выбраться из нее самостоятельно довольно затруднительно.

— Как в молодости, когда я любил виски и проблемных женщин, — ответил Конор, продолжая держать в руках шкатулку с письмами, как самое ценное сокровище в мире.

— Что изменилось сейчас? — в шутку спросил Джерри, откинувшись на спинку сиденья.

— Теперь я предпочитаю пиво…

Патрульный засмеялся, завел машину и выехал на дорогу. Конор несколько секунд изучал его молодое лицо в зеркале заднего вида, постоянно ловя себя на мысли, что оно кого-то ему напоминает. Светлые волосы, редкая щетина, бегающий взгляд. Со стороны салага выглядел немного нервным, но Конор решил списать это на юный возраст.

— Вы же здесь из-за этого психа? — спросил патрульный.

— Психа? — Джерри закинул ногу на ногу, словно он ехал в карете королевы, а не на заднем сиденье полицейской машины, где особо изобретательные молодые люди любили справить нужду. — Легион далеко не псих.

Конор толкнул напарника ногой, чтобы тот помалкивал. Не стоит разбрасываться теориями относительно преступника. Никто не отменял того факта, что как только они выйдут из машины, этот сопляк в форме тут же все сольет прессе.

— Как тебя звать, парень? — спросил Конор. — Знакомое лицо. Мы раньше не встречались?

Патрульный промолчал. Торн немного напрягся, продолжая изучать его отражение в зеркале. Спустя пару минут до него дошло кто это, но было уже слишком поздно.

— Эй, пацан! — крикнул Джерри. — Мы проехали поворот. Участок в другом направлении.

Молча натянув на голову противогаз, патрульный покопался во внутреннем кармане куртки и достал оттуда небольшой баллончик. Торн хотел вытащить пистолет, хотел по привычке открыть дверь, которая не открывается, хотел сделать хоть что-то, но усыпляющий газ мгновенного действия сработал быстрее.

Спустя несколько секунд два детектива мирно спали на заднем сиденье патрульной машины.

* * *

Лифт медленно спускался по этажам, скрипя так сильно, словно его тросы вот-вот оборвутся. В какой-то степени Джой даже желала этого. Так было бы проще. Гораздо проще. В этом случае ей бы не пришлось смотреть на свое отражение в зеркале.

Отросшие волосы скрывали шрам на брови, скрывали зеленые глаза, скрывали того человека, которым Джой пыталась стать всю жизнь. На его месте появился кто-то другой. Тот, о ком Джой старалась забыть.

Сквозь заляпанное зеркало на нее смотрела та семнадцатилетняя девочка, которая умудрилась сбежать из катакомб Архитектора. Та, кто убила свою лучшую подругу. Та, кто оставила за собой гору трупов. Девочка, вымазанная в крови и, казалось бы, навсегда потерявшая облик человека.

Чтобы спастись, Джой пришлось превратиться в чудовище. Лишь так она могла выжить. Слабые, обремененные совестью и состраданием пленники… все они погибли. Джой до сих пор помнила Хоуп: бедняжке отрезали ноги, потому что она хотела сбежать. Ей не хватило сил, смелости и терпения и в итого она умерла. Джой же смогла преодолеть все трудности и выбраться на свободу. Но для этого ей пришлось стать беспощадной. Злой! Пришлось переродиться в убийцу.

Именно этот убийца стоял сейчас перед ней в отражении зеркала. Черные джинсы, ботинки с высокой шнуровкой, кожаная куртка с капюшоном, прикрывающим голову. Руки с перемотанными боксерскими бинтами Оливера: сжимая кулаки, Джой слышала хруст плотной ткани. Пистолет в кобуре рядом с сердцем и несколько обойм в карманах. Джой вновь готова к войне. Готова отдать жизнь, но также готова ее и отнять…

Она сделает то, что от нее требуется. Спасет сына, даже если для этого ей придется убить Конора. Но как только Оливер окажется на свободе, как только Джой убедится, что ему ничего не угрожает, в тот самый момент весь свой гнев она направит на Легиона.

Ублюдок даже не представляет с кем он связался…

* * *

— Черт… Как же голова трещит.

Конор услышал жалостный голос Джерри и открыл глаза. Сперва он не мог понять, что происходит. Почему все находится вверх ногами? Кучи ржавых автомобилей, поломанная спецтехника. Вдалеке виднелся небольшой модуль для жилья. Где он, черт возьми?

— Конор, почему я все вижу вверх тормашками? — спросил Джерри.

Действительно. Когда взгляд прояснился и Торн как следует осмотрелся по сторонам, то понял, что они находятся на автомобильной свалке — той самой свалке, где банда псов любила заключать сделки с подельниками, — плюс ко всему, их подвесили. Конор посмотрел наверх и увидел металлическую балку, к которой примотана веревка, удерживающая его в подвешенном состоянии.

Он хотел подняться и развязать узел на ногах, но руки оказались сомкнутыми пластиковыми стяжками за спиной. Все что он мог — это болтаться из стороны в стороны, словно жалкая гусеница, извиваясь всем телом.

На улице совсем стемнело. Ничего не разглядеть. Расстояние от головы до земли составляло каких-то жалких пару сантиметров. Торн буквально ощущал, как его растрепанные волосы касались пыльного гравия.

В глаза ударил яркий свет. Автомобильные фары осветили двух беспомощных копов.

— Кто тут у нас? — раздался знакомый голос патрульного, что не так давно решил подвезти их до полицейского участка.

— Эй! — крикнул Джерри. — Ты обалдел совсем? Мы детективы из отдела по борьбе с особо тяжкими преступлениями! Уверен, что тебе нужны такие проблемы?

Патрульный подошел, затмив собой свет от фар. Когда парень сел на корточки, чтобы оказаться ближе к болтающимся головам копов, Конор лишний раз убедился в том, что узнал его. Торн и Диккенс попали. Попали по-настоящему. Этот юноша не отпустит их живыми. Ни за что не отпустит.

Будь на его месте Конор, он бы точно не отпустил…

* * *

Джой сидела в машине неподалеку от дома Мэллори, как раз в тот момент, когда там производили раскопки. Позвонив в управление, она узнала, где находится Джерри и Конор. Оставаясь в тени, продолжая наблюдать за происходящим со стороны, Джой ждала сообщения от похитителя Оливера. После того как она покинула лофт, ей пришло СМС, в котором было сказано, что с ней скоро свяжутся.

В кармане завибрировал телефон…

Всю дорогу до дома Мэллори, Джой терзали мысли: почему Легион изменил свой план действий? Раньше его преступления проходили по совершенно другому шаблону. Что его заставило сломать систему? Выкрасть Оливера, оставить в лофте Джой отрезанный палец парня и телефон с видеозаписью истязаний: все это выглядело довольно опрометчиво.

А что, если бы Джой не пошла на поводу у эмоции? Что, если бы она позвонила в полицию и отдала все эти улики коллегам? Что, если так? Когда Легион успел так хорошо ее изучить? Когда понял, что она сделает все, лишь бы спасти мальчика?

Джой разблокировала телефон. В сообщении были указаны координаты и текст: «Конор Торн должен быть там до рассвета».

* * *

— Дэниел…

Торн болтался вниз головой, встретившись глазами с псевдопатрульным. Парень сидел на корточках, внимательно рассматривая лицо Конора. Он больше не выглядел как неуверенный в себе салага. Глаза пылали пламенем, в них отчетливо проглядывалась ярость.

— Дэниел? — спросил Джерри. — Вы что, знакомы?

Увесистый удар в челюсть Диккенса заставил его умолкнуть. Изо рта Джерри брызнула кровь. Тонкая струйка потекла по лицу. Джерри выругался про себя, но больше ничего не сказал.

— А я все думал, когда же ты меня вспомнишь? — Дэниел толкнул Конора рукой.

Торн, подвешенный на веревке, шаркал по земле макушкой. Каждый раз, когда он приближался к Дэниелу, парень вновь отталкивал его от себя. На пятый раз Конора начало мутить.

— Давно вышел? — пытаясь успокоиться, спросил Торн.

Дэниел Ривер — сын Мартина Ривера. Сын президента «Старых псов». Сын человека, которого Конор Торн предал, а затем и убил. У парня с самого детства были проблемы с агрессией. Он не мог ни дня прожить, чтобы не разбить кому-то голову. Если Мартин был жестоким, но справедливым байкером и просто так никого не калечил, то его сын вырос настоящим садистом. Он с ранних лет попал за решетку за разбой. На воле Дэниел не задерживался дольше чем на полгода. Зато сидя в тюрьме отмороженный сынок Мартина всегда оказывался полезен, если кому-то нужно было заткнуть рот. Конор и представить себе не мог скольких людей Дэниел посадил на перо, пока мотал сроки.

— Неуверенный салага патрульный? — спросил Торн, как только его перестало болтать. — Хорошо сыграл роль. Откуда такие актерские таланты, Дэниел? В тюрьме ходил на кружок театрального?

— Да, разноглазый, — Дэниел похлопал Конора ладошкой по щекам. — Ты всегда умел разрядить обстановку. За это мой отец тебя и любил.

— Мне жаль, что так вышло с Мартином, — совершенно искренне сказал Конор.

— Мой отец принял тебя, — Дэниел схватил Торна за волосы и притянул к себе. — Он дал тебе семью. Братство!

За спиной Дэниела, Конор увидел полицейскую машину с открытым багажником. Внутри него лежал труп. Наверняка именно с этого человека Дэниел снял форму. Вот откуда шел знакомый запах, который Конор все никак не мог распознать. Запах смерти…

— Я валялся на нарах, — сказал Дэниел, брызжа слюной, — и считал секунды до того дня, как смогу выйти из тюрьмы. Найти твою паршивую задницу и разорвать ее в клочья! Ты хоть понимаешь, что ты сделал? — на его глазах проступили слезы. — Ты моего папу убил, сука…

Торн ничего не ответил. Да и что он мог сказать? Дэниел прав. Мартин приютил Конора как родного. Дал ему все… Любил его как брата. Конор же оказался предателем.

Дэниел достал небольшой складной нож из кармана и раскрыл его перед лицом Торна. В отражении блестящей стали была видна вся боль человека, потерявшего отца.

— Сначала я вырежу твои предательские глаза, — сказал Дэниел. — Потом твой лживый язык. Проткну тебе уши. Срежу всю кожу с твоей паршивой рожи…

— Послушай, — вмешался Джерри.

Озверевший Дэниел ударил Диккенса в область виска так сильно, что тот моментально потерял сознание.

— Господи! Дэниел! — крикнул Торн. — Он тебе ничего не сделал!

— Не хочу, чтобы нас кто-то отвлекал.

Торн заглянул в глаза Ривера и увидел в них жажду убийства. Это конец. Он убьет его прямо сейчас. Неужели жизнь Конора закончится вот так? Беспомощный, болтающийся вниз головой полицейский, которого прирежет уголовник. Дэниел замахнулся ножом, собираясь нанести удар, но шорох за его спиной заставил парня остановиться.

Конор увидел темный силуэт, приближающийся к Риверу. Свет фар слепил, не давая сфокусировать взгляд, но он мог поклясться, что кто-то уверенно шел в их сторону.

* * *

Линдси смотрела на подготовленный сюрприз для Джой и ее напарника. Ей потребовалось приложить немало усилий, чтобы все это организовать.

Футбольное поле, которое забросили много лет назад. Трибуны с поломанными лавками, чьи доски давно сгнили. Вместо газона — грязь. Ржавое табло, что некогда ярко высвечивало счет матча. Раньше это место дышало жизнью. Здесь собирались сотни людей: ученики, родители. Все они приходили сюда поболеть за свою команду.

Каждый раз после уроков Линдси и Джой забирались на самые верхние трибуны, чтобы обсудить школьные сплетни и съесть по сандвичу. Смотря на футбольное поле, чувствуя атмосферу этого места, Линдси была благодарна всевышнему за все. Ведь у нее, действительно, было все. Хороший дом, дорогая машина, обеспеченный отец, идеальная внешность, лучшая подруга… В те моменты Линдси и представить себе не могла, что уготовано ей в будущем.

Футбольное поле значило для Линдси и Джой многое. Здесь Линдси слышала смех Джой, видела радость в ее глазах. И именно здесь она услышит ее плач.

Здесь она увидит ее слезы.

* * *

Джой почти опоздала. Еще несколько секунд и патрульный — кем бы он ни был — проткнул бы Конора ножом. Разбираться: кто, зачем и почему Джой не стала. Заслонив собой свет фар, слепящий беспомощного Торна, подвешенного за ноги, она подошла к патрульному со спины. Парень сидел на корточках, размахивая лезвием возле лиц Джерри и Торна. Наглый уверенный в себе. Готовый убивать.

Услышав шаги, он повернулся к Джой, выставив вперед руку с ножом. Феникс ударила по ней подошвой ботинка. Лезвие отлетело в сторону и потерялось где-то в куче обломков старого металла. На лице светловолосого парня читалось недоумение. Он явно не ожидал увидеть здесь кого-то еще.

— Ты еще кто, мать твою?

Патрульный встал в полный рост, пытаясь рассмотреть Джой. Яркий свет фар за ее спиной заставил его приложить ладонь козырьком к глазам.

— Джой! — крикнул Конор.

— Джой? — усмехнулся блондин. — Та самая?

Феникс промолчала, прикидывая шансы. На его поясе резиновая дубинка и пистолет. Если он потянется к оружию убитого им ранее полицейского, чей труп она видела в багажнике машины, то ей придется его застрелить. Где-то на подсознательном уровне она даже хотела этого. Старые церберы внутри Джой вновь начали скрести когтями, желая отведать крови. С другой стороны, вступать с ним в рукопашную и рисковать жизнью тоже не вариант: на кону стоит слишком многое.

— Вот уж не думал, что когда-то мне выпадет шанс познакомиться с любимицей отца, — патрульный улыбнулся, хрустнув пальцами. — Мартин тебя обожал. Пересмотрел каждый твой бой. Уверен, молодняк, на ком он отрабатывал некоторые из твоих коронных ударов, тебя ненавидели всем сердцем. Даже, Конор?

— Дэниел, — сказал Торн. — Все конечно. Сдавайся.

— Думаешь, я испугаюсь какой-то бабы?

Джой посмотрела на Джерри: вечно улыбающийся детектив болтался на веревке без сознания. Конор же пытался высвободиться, но у него ничего не получалось.

— Где подкрепление, дамочка? — съязвил Дэниел. — Неужели ты такая тупая, что приперлась сюда одна?

— Джой! — крикнул Торн. — Скажи, что он не прав?

Посмотрев по сторонам, Дэниел свистнул, словно волк из мультиков. Все это время Джой внимательно наблюдала за его руками.

— Здесь никого нет! — заорал Дэниел. — Конор, твоя новая знакомая умом не блещет, как я посмотрю! Дамочка, — парень медленно потянулся к пряжке ремня. — Будем в дуэлянтов играть или проверим, чье кунг-фу круче?

— Бросай оружие, — прервала молчание Джой, — и руки за спину…

— Юху! — воодушевился Дэниел. — Да она и правда безбашенная! Конор, успел ее оприходовать? Как она? Хороша? Со стороны на прожженную лесбиянку смахивает, если честно.

— Заткни пасть! — Торн так сильно напрягся, что на его лбу вздулась каждая вена.

— Ладно, дамочка, — Дэниел расстегнул пряжку ремня, на котором висели дубинка, наручники и кобура с пистолетом. — Сейчас ты узнаешь, что такое быть с настоящим мужчиной!

Демонстративно бросив ремень в сторону, блондин пошел на Джой, сжав кулаки…

* * *

Боль была настолько сильной, что Оливер уже не понимал, где сон, а где явь. Сколько он потерял крови? Она до сих пор текла из обрубленных пальцев. Один палец Линдси забрала с собой, другой валялся возле забетонированного основания креста. Каждый раз, когда взгляд парня падал на него, Оливера начинало тошнить пуще прежнего.

Линдси потрудилась над Оливером, как следует. Он и представить себе не мог, что женщины способны на подобную жестокость. Эта сумасшедшая избивала его дубиной, ломая кости с блеском и радостью в глазах. Она на самом деле получала удовольствие от процесса. Эхо ее криков заполняло контейнер, врезаясь в уши. В какой-то момент Оливер думал, что он больше не выдержит. Что этот удар станет последним! Но он выдерживал, а Линдси продолжала дальше, скрыв улыбку на лице омерзительной маской шакала.

Казалось, что хуже просто не может быть. Что он познал самую страшную боль, какую только можно себе представить. На самом деле истинная боль ждала его впереди. Отрезанные пальцы, выбитые зубы, сломанная челюсть: все это меркло в сравнении с тем видеороликом, который Линдси оставила крутиться на повторе.

Джой…

Как она могла так поступить? Неужели Оливер прожил с этим человеком столько лет? Неужели из-за своего эгоизма и ревности она увезла его маму в то самое место, где они когда-то утопили фургон с трупами, и хладнокровно ее там убила? Разве может быть так, что он совсем ее не знал? Оливер любил Джой больше жизни и от этого было больнее вдвойне.

Съемка велась издалека, но Оливер узнал коричневый пиджак матери. Узнал Джой с пистолетом в руке. Увидел вспышку от выстрела. И все это повторялось по кругу. Раз за разом. Снова и снова мальчик наблюдал убийство женщины, что привела его в этот мир. Наблюдал убийство женщины, которая показала, каким этот самый мир может быть прекрасным…

Линдси ушла. Оливер не знал, сколько прошло времени, но, когда дверь контейнера открылась вновь, оборвав запись казни Дженны, он думал, что это конец. Линдси вернулась завершить начатое. Он достаточно настрадался. Пришло время его кончать.

Но вместо нее на выходе стоял невысокий азиат в рабочей форме. Желтый жилет со светоотражающими полосками бросался в глаза.

— Что тут происходит? — прошептал мужчина. — Ты еще кто такой?

Когда свет фонаря осветил крест с привязанным на нем мальчиком, рабочего доков вырвало.

* * *

Конор боялся этого. Он боялся, что Джой ввяжется в драку с этим отморозком. Дэниел Ривер не тот человек, с которым стоит вступать в схватку. За свою жизнь он избил и покалечил слишком многих. Если Джой рассчитывала на честный бой, то она ошиблась. Конор знал, что, если Дэниелу выпадет шанс, он схватит первую попавшуюся арматуру и расшибет Джой голову. Торн ожидал увидеть грязную возню, звериные крики и разлетающуюся кровь с кулаков Ривера и Феникса, но случилось нечто другое…

Как только Дэниел пошел на противницу, выбросив в сторону ремень с оружием и дубинкой, Джой достала пистолет. Три громких хлопка. Три ярких вспышки. Ривер грохнулся на спину рядом с Торном. Конор видел три пулевых отверстия: два в груди и одно прямо посредине лба. Джой не оставила парню и шанса. Дэниел лежал в пыли, безжизненным взглядом смотря в ночное небо.

— Господи, Джой! — крикнул Конор. — Какого черта? Как мы теперь будем это объяснять? Он был без оружия!

Джой подошла к Торну, переступив через тело Ривера. Только сейчас Конор смог хорошо разглядеть свою напарницу. От той женщины, которая покинула его квартиру с улыбкой на лице, не осталось и следа. На Конора смотрела та, кто много лет назад выходила в октагон, превращать людей в кровавые отбивные. Холодные глаза, сеченое лицо и никакого сострадания во взгляде.

Присев на корточки, Джой проверила пульс на шее Джерри. Достала из внутреннего кармана Диккенса сотовый и вызвала 911. На стандартные вопросы оператора Феникс не ответила. Только потом Торн обратил внимание, что кулаки Джой перемотаны бинтами, словно она собиралась участвовать в уличный боях.

Джой достала небольшой складной нож и перерезала веревки. Конор и Джерри, наконец-то, оказались на земле. Закружилась голова, ноги заныли в том месте, где был узел. Торн ждал, что Джой освободит его руки, но этого не произошло.

— В чем дело, Джой? — спросил он.

— Нельзя было рисковать, — ответила Феникс. — На кону стоит не только моя жизнь.

— О чем ты?

— Конор…

Джой помогла ему подняться на ноги. Оттряхнула его грязную джинсовку. Посмотрела в глаза, проведя рукой по неровной щетине.

— Ты можешь довериться мне, — сказал Торн. — Мы все решим…

— Мне жаль, что все так случилось.

Конор смотрел на напарницу, предчувствуя нечто страшное. Почему она вообще оказалась здесь? Почему хладнокровно застрелила Ривера? Почему не развяжет ему рук?

— Ты ни в чем не виноват, Конор, — сказала Джой. — Но по-другому никак…

— О чем ты?

Направив дуло пистолета ему в голову, Джой скомандовала:

— В машину.

* * *

— Джой, давай поговорим, — сказал Конор. — Объясни, что происходит?

Торн сидел на заднем сиденье машины Джой. Его руки по-прежнему сковывали пластиковые стяжки. Кисти затекли так сильно, что он их почти не чувствовал.

Джой убила Дэниела Ривера, наставила на Конора пистолет и отвела его к своей машине. Когда Торн отказался садиться в салон, Джой ударила его коленом в живот и запихнула в «Хонду». Они выехали со свалки как раз в тот момент, когда туда подъезжали патрульные. Видимо, служба 911 отследила телефон Джерри, с которого Джой сделала звонок. Хотя бы с Диккенсом все должно быть нормально.

— Я могу помочь, — не унимался Конор.

— Ты ничего не можешь, — коротко ответила Джой. — Он уже победил…

— Кто? О чем ты говоришь? Что вообще происходит?

— Легион…

— Легион? — спросил Торн. — Что случилось? Что он сделал?

— Оливер, — Джой резко крутанула руль, войдя в поворот. — Легион похитил Оливера.

— Так развяжи меня! Мы найдем его! Спасем парня!

Конор посмотрел в зеркало заднего вида и их глаза встретились. Такой решимости он не видел в Джой никогда. Целеустремленная и собранная. Настоящий солдат, готовый пойти на все, лишь бы выполнить приказ.

— Джой, развяжи меня, и мы найдем Оливера…

— Прости, Конор. Мне жаль, что все так вышло.

Торн посмотрел в окно — заброшенное футбольное поле. Джой остановила машину рядом со старыми воротами. Скрип металлических шарниров. Тусклые фонари. Кучи разбросанного мусора по всей территории. Пакеты от фастфуда, пустые бутылки пива, смятые пачки сигарет.

Но самое страшное находилось за воротами. Взглянув на это, Торн окаменел. Он не мог даже моргнуть. Посередине футбольного поля стояло нечто, что смогло напугать даже Джой Грин. Ведь когда Конор вновь посмотрел в зеркало, то увидел ужас на лице напарницы. Феникс выглядела белой, словно фарфоровая кукла.

* * *

Ночное небо обрело темно-бордовый окрас. Вдалеке засверкали молнии. Послышались раскаты грома. Вскоре начнется серьезный ливень.

Оливер лежал на носилках скорой помощи, пока пара санитаров спускала его с корабля. Грузовое судно, на котором он должен был отправиться черт знает куда, выглядело просто гигантским. Настоящий Титаник. Лишь благодаря чуду Оливера спасли. Рабочий доков оказался самым дотошным проверяющим из всех. Если бы не его зоркий глаз, что заметил срез пломбы на дверях контейнера, то труп Оливера не нашли бы до самого окончания плавания.

Теперь он понял: Линдси не собиралась возвращаться. Она оставила его в этом железном ящике умирать. Оливеру бы пришлось до последней секунды своей жизни смотреть видеоролик с убийством матери. Разве это не самая страшная смерть? — делая финальный вдох, лицезреть выстрел, оборвавший жизнь мамы. За это Оливер ненавидел Линдси еще сильнее. Кем бы она ни была раньше, сейчас Линдси — дьявол. Настоящий дьявол, во плоти.

— Парень, как твое имя? — спросил один из санитаров.

Оливер пытался разглядеть его мутное лицо на фоне бурого неба. Мужчина что-то говорил, но мальчик не мог разобрать всех слов.

— Имя? Как твое имя? — повторил он.

— Оливер… Оливер Рок, — ответил парень, чувствуя, как у него пересохло во рту.

— Кому позвонить?

Носилки затолкали в машину скорой помощи, которая стояла на пристани, сверкая мигалками. Несколько других санитаров подключили Оливера к аппаратам и, спросив нет ли у него аллергии, сделали какие-то уколы. Стало немного легче, но выстрел в голову Дженны все равно никак не выходил из памяти.

— Оливер, мы отвезем тебя в больницу святого Патрика. Не переживай. С тобой все будет хорошо.

Мальчик, наконец-то, смог как следует рассмотреть санитара. В этот момент он выглядел ангелом, спустившемся на землю, для его спасения. Оливер хотел обнять его, сказать спасибо, но больно было даже говорить.

— Кому прозвонить, парень?

Оливер с трудом поднял руки и взглянул на искалеченные пальцы. Там, где раньше красовалось кольцо с символом силы, сейчас виднелась кровавая рана. О карьере боксера можно смело забыть. Спортивное будущее обречено на провал.

— Мама, папа, опекун? — спросил санитар. — Есть кто-нибудь, кто волнуется о тебе?

Так ничего и не ответив, Оливер закрыл глаза, слушая раскаты грома, пока его спасительная машина скорой помощи уезжала с пристани.

* * *

— Джой, — у Конора дрогнул голос. — Что все это значит?

Феникс не знала, что ответить. Толкая Торна стволом пистолета в спину, она вела его к центру футбольного поля, на котором стояла гильотина.

Трехметровая установка смерти из красного дерева красовалась под светом прожектора. Единственным лучом света на всем футбольном поле. Косое ржавое лезвие, поднятое вверху и закрепленное на двух направляющих, источало настоящий ужас. Откуда оно здесь? На короткую секунду его осветило вспышкой молнии. Стало еще страшнее. Вскоре раздался гром. Настолько оглушающий, что Джой затрясло. Она смотрела на гильотину, не понимая, чем она все это заслужила?

Конор наступил на грязный корт, по которому раньше бегали спортсмены. В школьные годы Джой с Линдси часто приходили сюда после уроков. Джой нравилось наблюдать за подтянутыми парнями, сбивающими друг друга с ног. Сейчас же это место выглядело помойкой. Лакированное дерево гильотины создавало образ чего-то нереального. Того, что здесь быть не должно. Лишний артефакт. Как эта установка вообще могла сюда попасть? Что за дьявольские игры?

— Я дальше не пойду, — прохрипел Торн.

Он остановился в нескольких метрах от гильотины, спиной уперевшись в дуло пистолета. Джой толкала его рукой, но Конор не двигался с места. По правде говоря, у нее и сил-то не осталось, чтобы вести напарника на верную смерть. Не просто смерть, а ужасную казнь! Неужели Легион, действительно, считает, что она сможет сделать это? Заставит Конора положить голову на плаху, а потом, глядя ему в глаза, опустит лезвие?

Раскаты грома стали все чаще. Вот-вот пойдет ливень. Джой хотела этого. Хотела, чтобы вода смыла все! Хотела, чтобы случился всемирный потоп, чертов апокалипсис! — что угодно, лишь бы не делать то, о чем ее просит Легион.

— Я понимаю, — Торн упал на колени, как обреченная жертва. — Ты хочешь спасти Оливера. Тебя заставили это сделать. Но и ты меня пойми… Я ни за что не позволю тебе засунуть мою шею в эту штуку!

— Я должна, — Джой сказала это так, что не поверила даже сама себе.

— Ты должна развязать мне руки, чтобы мы вместе решили, как спасти Оливера. Вот что ты должна, Джой. Гильотина? Серьезно, твою мать?

Феникс стояла у Конора за спиной, чувствуя, как по ее лицу потекли слезы. Взгляд постоянно бегал от гильотины к широким плечам напарника. К тем плечам, лежа на которых, она ощущала себя самой счастливой женщиной на свете, после их ночи любви. Она на самом деле любила этого мужчину. Несколько дней назад он буквально ворвался в ее жизнь, изменив в ней все. Изменив все к лучшему, несмотря на тот хаос, творящийся вокруг.

— Ты не можешь так со мной поступить, — сказал Торн.

Джой выронила пистолет, понимая, что он прав. Как бы она ни хотела спасти Оливера, но совершить такое? — наверное, это не в ее силах. Поднявшись с колен, Торн повернулся к Джой. Она знала, что он видит ее. Видит ее настоящую. Видит безудержную боль, разрывающую ее изнутри.

Под яркими вспышками молний двое людей стояли в центре футбольного поля напротив друг друга, понимая: чтобы ни случилось дальше, это конец. Так как раньше уже не будет. Надлом произошел и его не залатать. Оставался лишь один вопрос: хватит ли у Джой сил перейти черту? Кого она выберет? Сына или любимого мужчину?

В кармане завибрировал мобильник похитителя. Джой достала смартфон.

— Не нужно, — сказал Конор. — Не открывай сообщение. Не делай этого…

— Я должна.

* * *

Линдси сидела вдалеке на одной из верхних трибун, наслаждаясь зрелищем. Лишь когда сверкала молния ее облик можно было разглядеть среди старых досок, но Джой наверняка не до этого. Внутри себя Линдси ликовала. Она победила. Это произошло!

Каждый шаг Конора и Джой, каждая нотка их голосов, доносящаяся до Линдси вместе с потоком ветра! — вот оно: чувство эйфории, чувство справедливости. Теперь она поплатится. Джой на собственной шкуре поймет, что такое настоящая потеря. Сегодня ночью она останется без всех, кого любит. Сегодня Джой Грин останется без души.

До гильотины оставалось всего несколько метров, но Конор Торн остановился. Линдси ждала, что Джой вновь толкнет его пистолетом в спину, но этого не произошло. Они просто замерли. Линдси бы отдала все на свете, лишь бы услышать, о чем они сейчас говорят. Увидеть слезы на их лицах. Увидеть безысходность во взгляде.

— Нет, — прошептала Линдси, доставая из сумочки телефон. — Так дело не пойдет.

Несколько нажатий по дисплею и на сотовый Джой отправилось последнее и самое отвратительное фото Оливера, которое Линдси сделала, перед тем как бросить его в том мрачном железном контейнере. Он уже наверняка ушел в плавание. Интересно, насколько хватит парня? Возможно, он уже мертв. Смотреть на убийство матери то еще испытание. Даже если Оливер Рок до сих пор дышит, то это в любом случае ненадолго.

Судя по тому, что Джой достала сотовый из кармана, она получила сообщение. Пришло время для самого интересного…

* * *

Джой прочитала сообщение. Конор отчетливо видел, как изменилось ее лицо. Боевой режим Феникса вновь включился. Больше ее не переубедить. Тот, кто дергал за ниточки, знал на какие триггеры нужно давить, дыбы заставить Джой выполнять приказы. Чтобы ни было в этом сообщении это убедило его напарницу действовать.

Конор в последний раз попробовал освободить руки, но ничего не вышло. Чертова пластиковая стяжка. Не дожидаясь пока Джой потянется за пистолетом, который она выронила из рук, Торн двинул ей головой в лицо. Удар получился настолько сильным, что Джой отлетела в сторону и упала на спину. Был слышен отчетливый хруст, наверняка он сломал ей нос.

Что теперь? Куда бежать? Что делать? Повсюду темнота! Кроме одного проклятого прожектора, направленного на гильотину, в этом заброшенном поле ничего не разглядеть. Может быть добраться до трибун и постараться спрятаться там? Возможно, так у него появится шанс? Справиться с Джой с завязанными за спиной руками точно не получится. У него этого не вышло даже когда он не был скован стяжками. Схватить пистолет и выстрелить тоже не выйдет. Каким бы хорошим стрелком он ни был вести прицельный огонь, держа оружие за спиной, не вариант.

Со всей силы пнув пистолет в сторону, чтобы тот затерялся в темноте, Конор побежал к воротам. Как знать, возможно, там он найдет помощь. Если повезет, Торн может наткнуться на проезжающий мимо патруль. В любом случае разговоры с Джой окончены. Она сделала свой выбор. Дальше — либо он, либо Джой.

— Конор! — послышался громкий крик напарницы у него за спиной. — Не заставляй меня бегать за тобой!

Торн бежал, как мог, хватая ртом воздух. Скованные за спиной руки не позволяли набрать нужную скорость. Баланс тела то и дело смещался в разные стороны. Ноги скользили в грязи. Пару раз Торн чуть было не упал, пока подошвы ботинок не коснулись асфальта. До выхода оставалось всего несколько метров, но он не успел. Сильнейший удар в район поясницы сбил Конора с ног. По инерции он влетел в ржавые ворота, в кровь разбив себе лицо.

Скрип железа от его падения, острая боль во всем теле! — с трудом перевернувшись на спину, Конор смотрел в темноту. Каждый раз, когда сверкала молния, он видел приближающийся силуэт Феникса. Кожаная куртка с капюшоном на голове, растрепанные волосы, скрывающие лицо. Уверенный шаг убийцы. Длинная тень, тянущаяся к гильотине, в те моменты, когда Джой озаряло вспышками света. Конор проиграл. Как и в прошлый раз, победу одержала напарница.

Подойдя к Торну, Джой схватила его за ворот джинсовки и вновь потащила на поле. Конор отмахивался ногами, брыкался как раненная антилопа в пасти льва, но несколько плотных ударов в челюсть заставили поумерить пыл. Нижняя губа лопнула. Кровь потекла изо рта, заливая подбородок. Правую щеку саднило. Зашатались зубы. Каждый раз, когда он вновь оказывал попытки сопротивления, Джой вбивала ногами его голову в асфальт.

Безжалостные удары, дикий взгляд: Торн ее совсем не узнавал. Феникс швырнула Торна на грязный корт, по которому он пробороздил лицом. Дальше до гильотины она волокла его, держа за волосы, как какое-то животное. Никаких эмоций.

Никакой жалости…

Спустя несколько минут и очередную порцию пинков по ребрам Джой запихнула голову Торна в специальную выемку на установке и закрепила ее сверху такой же деревянной плахой. Конор смотрел на своего плача, не веря, что все это происходит на самом деле. Неужели прошлую ночь он провел в объятиях человека, который сейчас хладнокровно его казнит? Торн целовал ее губы, ласкал ее тело, ловил каждый ее стон! Он считал, что, наконец-то, нашел ту единственную. Женщину, с которой он разделит свои дни… Оказалось, он повстречал свою смерть.

У Джой вновь завибрировал телефон, но на этот раз она не стала читать сообщения. Подойдя к рычагу справа от Конора, Феникс присела на одно колено и напоследок провела рукой по его растрепанным волосам, испачканным в грязи.

С опущенной вниз головой Конор видел свои слезы. Они капали на черный целлофановый пакет, слетая со щек. Тот пакет, в который упадет его голова, как только Джой опустит лезвие. Торн не хотел умирать. Не хотел умирать так: со связанными за спиной руками, совершенно беспомощный. Плачущий…

В какой-то момент он начал кричать. Кричать так громко, насколько хватало сил. В его крике не было слов, просто дикий ор мученика, который вот-вот лишится головы. Конор подумывал даже помолиться, но понял, что это не поможет. В итоге он просто закрыл глаза.

Финальный крик Конора Торна затерялся среди оглушающего раската грома.

Глава 9

Про нее сняли фильм. Чертов документальный фильм!

Архитектор, действительно, дьявол. Я смотрю на огромный экран, сидя в этом проклятом кинотеатре, чувствуя такую боль, которой не было ни от одного раскаленного лезвия. Полуторачасовой фильм про то, как семья Джой Грин воссоединилась. Бедная девочка попала в плен к озверевшим садистам, но благодаря своей силе воле и смелости смогла выбраться.

На экране то и дело мелькают фотографии Джой. Показывают видеозаписи ее спаррингов с тренировок. Тренер Джой рассказывает, какая она уникальная девочка. Что подобных ей бойцов он раньше не встречал никогда. Из нее лепят настоящего супергероя.

Мать Джой обнимает своего бывшего мужа, словно любящая жена, хотя я-то знаю: они развелись из-за того, что Фрэнк Чейз не мог сдерживать себя и распускал руки. Образ Фрэнка — вообще что-то немыслимое. Настоящий ангел мести. Честный коп, заботливый отец, пример для подражания! Он, наверное, впервые в жизни в выглаженном костюме, зато стоит с суровым лицом, обещая поймать каждого мерзавца, причастного к похищению его дочери.

Мои поломанные пальцы так сильно впиваются в обивку сидения, что рвется ткань. Я слышу глубокое дыхание Архитектора у себя за спиной. Его руки держат мои плечи так ласково, будто он мой родственник. Но я знаю: эта тварь улыбается. Он не смог сломать меня физически. Решил убить духовно. И, черт возьми, у него вышло. Я плачу. Плачу как маленькая девочка, у которой забрали конфету. Эмоции берут вверх.

Она там. Со своей семьей. Да, при побеге Джой Грин получила серьезную травму головы, но теперь ее здоровью ничего не угрожает. Благодаря какому-то доктору и его необычной методике вывода пациентов из комы Джой вновь может вернуться к полноценной жизни.

Репортерам удалось заснять Джой в палате, пока ее мама раскладывала фрукты на столике рядом с кроватью. Кристина поцеловала дочь в щеку и прогнала журналистов. Мне хочется блевать. Хочется захлебнуться кровью. Хочется, чтобы мир, в котором живет Джой и ее сраная семья, вспыхнул огнем. Сгорел дотла!

— Посмотри на их улыбки, — смеется Архитектор. — Взгляни в их счастливые глаза.

— Замолчи…

Я не должна говорить. Мне нельзя произносить ни звука, но сил терпеть больше нет. Он победил…

— Джой Грин. Твоя лучшая подруга. Она убила тебя. Сбежала отсюда. Вернулась к семье.

— Замолчи, сволочь! — кричу я.

— Ты бы только знала, что о ней говорят. Она настоящий герой. Символ надежды. Этой девочке удалось немыслимое.

— Заткни свою поганую пасть!

— Пока тебя трахали и резали все, кому ни лень, Джой Грин лежала в чистой палате, в окружении заботливых родителей.

— Ненавижу! Ненавижу!

— Ее отец уже начал подбираться. Вскоре он будет здесь. Игра окончена, Линдси. И увы, ты в ней проиграла. Твоя подружка оказалась более везучей. Ее ждет счастливая и долгая жизнь.

Пальцы Архитектора смыкаются на моей шее. Он опускает голову и шепчет мне прямо в ухо:

— Джой Грин вырастет. Заведет свою семью. Родит детей. Ты же, Линдси Локхарт, умрешь сегодня. Тебя просто закопают в яме где-то в лесу. Никто и никогда не узнает, что с тобой случилось. Ведь даже твоя лучшая подруга забыла о тебе.

— Джой Грин вышла из комы, — раздается голос диктора, пока на экране мелькают наши школьные фото. — Но девочка потеряла память. По всей видимости, о судьбе ее подруги Линдси Локхарт мы узнаем лишь после того, как все виновники будут пойманы и наказаны.

Мой крик вонзается в пространство кинотеатра. Кажется, что даже манекены дрогнули от того, как громко я закричала. Слезы брызжут из глаз, горло охрипло от безудержного воя. Умолкнуть меня заставляет тихий мерзкий смех удаляющегося Архитектора за мой спиной. Он победил. Дьявол наигрался со своей куклой. Больше я ему не интересна. Под громкий звук захлопывающейся двери я остаюсь одна, озверевшим взглядом впиваясь в лицо подруги на огромном экране.

Я здесь одна. Такой же манекен, как и сотни вокруг.

* * *

В кармане вибрировал сотовый, в небе сверкали молнии. Раскаты грома звучали где-то вдалеке, словно и они решили оставить Джой Грин одну. Удаляясь от луча прожектора, направленного на гильотину, Феникс уходила все дальше во тьму.

Дрожащая рука толкнула ржавые ворота. Под мерзкий скрип старого железа Джой вышла с футбольного поля, держа черный целлофановый пакет. Кровь с пакета капала на асфальт, оставляли за собой след, пока Джой подобно ожившему зомби медленно перебирала ногами, идя к своей машине. Со стороны она выглядела бледной тенью того человека, кем была еще утром. Белое лицо с темно-бордовыми крапинками. Распухший сломанный нос. Спутанные волосы прятали пустой взгляд, который покинула жизнь. В этот раз искра Джой Грин по-настоящему погасла. В этом Феникс была уверена. Чтобы ни случилось дальше, за ворота футбольного поля вышел совершенно другой человек. Даже не человек, скорее его жалкое подобие. Ведь нормальный человек никогда бы не сделал то, что сделала она.

Джой села в салон машины и аккуратно положила кровавый пакет на пассажирское сиденье рядом с собой. Она еще несколько минут смотрела на то, как густая кровь впитывалась в обивку, прежде чем сообразила, что вообще случилось.

Руки затряслись, задрожали губы. Джой стало холодно. Так холодно, что зубы начали стучать друг о друга. Стекла машины запотели. Джой осталась совсем одна. В своем маленьком мире, куда не проникал ни единый лучик света. Совершенный вакуум. Ее личный лимб. Джой трогала пакет, трясущимися пальцами хваталась за свое лицо. Хотела кричать, но не могла. Хотела сделать хоть что-то, но взгляд никак не мог оторваться от крови на сиденье машины.

Вновь завибрировал телефон. Звук вывел из оцепенения. Джой достала сотовый Легиона, но вибрация шла не от него. Положив мобильник на приборную панель, она потянулась в другой карман. Оказывается, все это время звонил ее личный телефон. Пару секунд Джой просто хлопала глазами, смотря на смартфон. Проведя пальцем по экрану, оставив на нем кровавый след, она приняла вызов.

— Джой Грин? — раздался незнакомый мужской голос.

— Да, — еле выдавила Джой.

— Мы звоним вам из больницы святого Патрика. К нам поступил пациент. Оливер Рок…

Джой посмотрела на себя в зеркало, прикрыв рот рукой. Оливер. Он в больнице…

— Он жив? — подавив тошноту, спросила Джой. — С ним все в порядке?

— Мальчик в тяжелом состоянии, — ответил мужчина. — У него множество переломов, ушибы. Кто-то отрезал ему два пальца на руках.

Джой закашлялась. Телефон в руке затрещал: так сильно она его сжала.

— Вы здесь? — поинтересовался собеседник.

— Да. Извините…

— Он попал к нам в больницу пару часов назад. Мы спрашивали его, кому позвонить, но парень в шоке. Молчит. Да и не удивительно, — в динамике послышались голоса. Работник больницы ответил коллегам на какие-то вопросы и вернулся к разговору с Джой: — Его узнала одна из медсестер. Ее сын учится с Оливером в одном классе. В его страховке вы указаны, как основной контакт.

— Как он?

— Стабилен. Состояние тяжелое, но жизни ничего не угрожает. Можете приехать, навестить его. Не знаю, какой псих с ним это сделал, но поддержка близких мальчику сейчас точно необходима.

Джой протерла кровь, вытекающую из сломанного носа. Кончиками пальцев помассировала опухшие веки.

— Вы сказали, он попал к вам два часа назад? — скрывая плач, переспросила Джой. Ее взгляд был устремлен на кровавый пакет, лежащий рядом с ней.

— Да, — ответил медик. — Чуть больше двух часов назад. Извините, что позвонили не сразу.

Убрав телефон от уха, Джой посмотрела на дисплей. Предыдущий пропущенный звонок от больницы был как раз в тот момент, когда она… Эмоции взяли верх. Джой откинулась на спинку сидения и зарыдала. Так горько, как никогда прежде.

— Вы там? С вами все нормально? — звучал голос из динамика. — Когда вы сможете подъехать? Что нам передать Оливеру?

Джой вытерла слезы с лица, из бардачка достала запасной пистолет и положила его на панель рядом с сотовым Легиона. Поднеся мобильник к уху, она ответила:

— Передайте Оливеру, что я люблю его, — на этом она сбросила вызов.

Взгляд Джой постоянно метался от пистолета к черному пакету на пассажирском сидении. Стало ясно, что из этого салона машины с запотевшими окнами она уже не выйдет. Миру не нужен такой человек, как Джой Грин. Оливеру не нужен. Если раньше Джой думала, что сможет обеспечить парню хорошее будущее, что рядом с ней ему будет лучше, то сейчас она окончательно уверилась: рядом с ней нельзя быть никому. Джой Грин — яд. Она отравляет все вокруг. И единственный способ исправить это — вынести себе мозги.

Но сначала нужно сделать последний звонок…

* * *

Через окно пассажирского автобуса виднелся удаляющийся Глум Сити. Город становился все меньше и меньше. Вскоре высотки вместе с их шумом и вовсе исчезли из виду. Осталась лишь одна большая грозовая туча на небе, парящая над тем местом, где раньше был виден мегаполис.

Отчасти Дженна радовалась тому, что покинула родной город. Он не принес ей ни капли счастья. Здесь она родилась в неблагополучной семье, где мать все время изменяла отцу, а тот, в свою очередь, страшно пил и избивал ее на глазах маленькой дочки.

Как только Дженне исполнилось шестнадцать, она сбежала из дома. Бродяжничество, попрошайничество, ночевки под мостом в компании таких же неудачников, родившихся не под той звездой. Дженна на собственной шкуре познала изнанку Глум Сити, спрятанную от чужих глаз. Единственной радостью было рождение сына. Несмотря на то, что он появился на свет от мужчины чье лицо Дженна вряд ли бы смогла вспомнить, она была благодарна всевышнему за то, что он подарил ей ребенка. Если бы не Оливер, Дженна бы закончила свои дни в мусорном баке с пробитой головой. Материнство немного вправило мозги, заставив задуматься.

Но, так или иначе, привычка находить неподходящих мужчин привела к тому, что Дженна села в тюрьму за убийство своего сожителя. Возможно, Джой Грин права. Возможно, она правильно сделала, когда отвезла ее в залив, бросила на землю и выстрелила рядом с ее лицом. Пуля вошла в гравий всего в паре сантиметров от головы Дженны. Она до сих пор помнила свирепый взгляд Джой и дуло пистолета, направленное на нее. Помнила вспышку от выстрела. Она думала, что ей конец. Думала, эта сумасшедшая прострелит ей башку, выбросит тело в воду и дело с концом. Дженна не сомневалась: если бы Джой решила ее убить, то сделала бы это, не моргнув и глазом.

Как знать, возможно, она и хотела этого, но также Дженна убедилась и в том, что Джой Грин пойдет на все, лишь бы защитить Оливера. Она любила его так же, как и Дженна. Может быть даже сильнее. Феникс положит свою жизнь на то, чтобы у Оливера все было хорошо.

Перед тем как уехать из города, Дженна долгое время стояла возле алко-маркета. Ей хотелось купить самый дорогой алкоголь, сесть в автобус и отметить свое отбытие. Но если бы она сделала это, то только подтвердила бы слова Джой о том, что она неисправима.

Когда Дженна заняла место на заднем ряду, положив рядом сумку с теми немногочисленными вещами, что она взяла с собой, то поняла: теперь все будет иначе. Тот выстрел изменил ее. Отныне она не вернется к прошлой жизни. Дженна сделает все возможное, чтобы стать лучше. Изменится! Изменится по-настоящему. Она станет для своего сына той матерью, которую он всегда заслуживал.

Зазвонил мобильник. Дженна посмотрела на номер: Джой Грин. Увидев ее имя на дисплей смартфона, Дженну пробрал холод.

— Алло, — сказала она, пытаясь выглядеть уверенной в себе.

— Возвращайся, — простонала Джой. — Оливер в больнице святого Патрика. Ты нужна ему.

— В больнице?! — почти закричала Дженна. — Что случилось?

— Приезжай. Ты нужна ему…

— А как же ты?

— Со мной все кончено…

В телефонной трубке раздался громкий хлопок, похожий на звук выстрела, а затем связь оборвалась. Взяв сумку, Дженна пробежала по узкому проходу мимо спящих пассажиров и схватила водителя за плечо.

— Останавливай! — крикнула она.

* * *

— Джерри, что здесь, черт возьми, произошло?

Диккенс сидел в патрульной машине, приложив прохладную рукоять пистолета вместо льда к разбитому лицу. В паре метров от полицейского автомобиля лежал труп Дэниела Ривера. Три пулевых отверстия. Две в грудь, одна в голову. Джерри слишком много раз видел подобное, чтобы сомневаться.

Работая в отделе по борьбе с бандами, он множество раз участвовал в перестрелках. Они с Джой постоянно прикрывали друг другу спины. Две пули в грудь, одна в голову — почерк Феникса. Многие копы часто ее подкалывали, мол, Джой пересмотрела боевиков. Все были уверены: не будь она дочерью комиссара ее бы уволили, либо посадили в тюрьму. Слишком многих преступников Джой отправила на тот свет.

— Джерри, ты тут? — спросил патрульный, прибывший на вызов.

— Да. Все нормально. Голова немного болит.

— Синяк знатный…

— Когда ты приехал я здесь был один? — Джерри убрал пистолет от лица.

— Да, только ты, труп в форме копа и еще один в багажнике. Я сначала перепугался, думал, один из наших. Потом полез проверять его пульс и увидел наколку под воротом. Метка Старых псов. Ублюдок убил одного из наших и снял с него одежду.

— Ты его знал?

— Видел пару раз. Совсем недавно устроился. Молодой был. Жалко парня.

— Да уж, — Джерри вернул пистолет к опухшему лицу.

— Сейчас должна подъехать кавалерия. Советую обдумать, что ты будешь им говорить, дружище…

На этот раз, подумал Джерри, Джой вряд ли выйдет сухой из воды. Да и Конор тоже, если он с ней заодно.

* * *

Она все же смогла.

Сидя в машине с запотевшими окнами, чувствуя запах крови, Джой поднесла дуло пистолета к виску и нажала на курок. Прозвучал оглушающий выстрел. Запахло порохом. Джой мечтала об освобождении. Она не хотела ни в рай, ни в ад. Все чего она желала — это просто исчезнуть. Раствориться во тьме. Превратиться в ничто.

Но когда Джой открыла глаза, то обнаружила себя по-прежнему живой. Пуля попала в дверь «Хонды». Повернув голову влево, Джой увидела пулевое отверстие. Несколько секунд Джой не могла понять, как это случилось, ведь она собиралась вышибить себе мозги и сделала ради этого все возможное.

— Твое время придет, Феникс, — раздался голос за спиной. — Но чуть позже.

Джой посмотрела на пистолет в своей руке и увидела, как его обхватили чьи-то пальцы в кожаной перчатке. Переведя взгляд в зеркало заднего вида, Джой обнаружила в нем знакомое лицо.

Лицо, которое привело ее в ужас в том горящем амбаре…

* * *

Услышав выстрел, донесшейся из машины Джой, Линдси достала сигареты и закурила. Она стояла за воротами футбольного поля, спрятанная в тени. Линдси сделала глубокую затяжку, положив руку себе на грудь. На то самое место, в которое Джой воткнула меч.

Выйдя за ворота, услышав их протяжный скрипт, Линдси пошла в сторону автомобиля Джой. Она хотела лично убедиться в ее смерти. Посмотреть в ее мертвое лицо. Хотела сама закрыть веки своей бывшей подруги. Оставалось всего пару шагов до заветной цели, но, когда она подошла к «Хонде» Джой, та двинулась с места. Неужели она все еще жива?

— Сука, — выругалась Линдси. — Какая же ты сука!

Растоптав окурок каблуком, она побежала к своей машине. Видимо, ей придется лично прибить Джой.

— Что же ты никак не сдохнешь! — закричала Линдси, выставляя ключ в зажигание.

* * *

— Заводи, — спокойно сказал Легион. — Поехали…

Неужели все это время он прятался на заднем сиденье? Неужели человек, который лишил ее всего, был лишь в нескольких сантиметрах от Джой? Сидел за ее спиной, когда она собиралась свести счеты с жизнью.

Рука в кожаной перчатке забрала пистолет и скрылась из поля зрения. В зеркале виднелось мрачное лицо с потрескавшимся гримом. Джой вспомнила на что похоже лицо Легиона: древние африканские племена смешивали пепел с жиром животных. Этой смесью они наносили на свои тела боевой окрас, перед тем как идти на охоту или войну с другими племенами. Глаза подводили сажей, для большего устрашения. Вот откуда черпал свое вдохновение Легион.

Окинув взглядом окровавленный пакет, лежащий на пассажирском сидении, Джой протерла запотевшее лобовое стекло, завела «Хонду» и выехала с парковки. В ее голове созрел план. Нужно добраться до длинной прямой, где у нее появится возможность набрать скорость. Если Джой не суждено покинуть салон своей машины, то Легион уйдет из жизни вместе с ней. Осталось лишь немного потянуть время.

— Ты победил, — сказала Джой, выруливая из узкого проулка.

На небе все так же сверкали молнии. Где-то в дали гремел гром. Но почему никак не начинался дождь?

— Для того, чтобы победить, нужно в чем-то принимать участие, — ответил Легион.

— Что это значит?

— По-твоему я заставил тебя сделать это?

В зеркале Джой видела, как Легион перевел взгляд в сторону кровавого пакета. На лице преступника не считывалась ни единая эмоция. Он мог, как улыбаться, так и плакать: грим умело скрывал любое его выражение.

— Феникс, ты занималась расследованием моего дела. Неужели ты не подумала о том, что похищение, пытки, шантаж… Все это совершенно не мой почерк.

— Ты врешь! — вспылила Джой, крепко вцепившись в руль.

— Ты правда считаешь, что во всех твоих бедах виноват я?

— Черт возьми, ты вырезал букву «Л» на Оливере! Лишил его пальцев, снял все это дерьмо на видео и подсунул мне!

За спиной Джой раздался легкий смех. Услышав этот мерзкий звук, Джой сильнее надавила на педаль газа. Уже скоро… Осталось совсем чуть-чуть. Еще немного и ублюдок затолкает свой смех себе обратно в глотку!

— Джой, — сказал Легион. — Я никогда никого не похищал и не над кем не издевался.

— Хватит заливать, козлина! — взорвалась Джой.

— Я дарю людям освобождение, Феникс. Калечить подростков, чтобы потом заставлять их родителей совершать убийства? Где во всем этом свобода?

— Свобода, значит?

— Именно…

— И где же была свобода Патрика Литтла, который умер от передозировки наркотиков в старом семейном амбаре?

— Крылья — свобода, только когда они раскрыты в полете, — сказал Легион. — За спиной крылья — тяжесть. Патрику оставалось лишь взлететь. Увы, некоторым из нас предначертано ползать по земле вечно…

— А Клементина? — спросила Джой. — Клементина Олсен? Она тоже всю жизнь ползала по земле? Самая известная балерина в мире. С ней у тебя случился промах. Ведь несмотря на все твои старания она предала тебя. Признай! Твой метод с ней не сработал.

— Некоторые люди живут мечтами, Джой. Им кажется, что если они сделают что-то, то от этого им станет лучше. Добьются повышения на работе, начнут зарабатывать много денег. Съедут от родителей, наконец-то, смогут принимать самостоятельные решения. У всех разные мечты. Но порою случается так, что, достигнув цели, приходит осознание: все это время мы шли не тем путем и не в ту сторону.

Джой услышала, как Легион разобрал ее пистолет. Мужчина сидел на заднем сиденье совершенно невозмутимый. Спокойный голос, никакой суеты в движениях. Со стороны он выглядел хозяином положения.

— Воскрешение возможно только после полного саморазрушения, — сказал Легион. — Лишь потеряв все, мы обретаем свободу, написал Паланик. Но все мы понимаем, что есть и те, кто предпочтет рабство, чем решит разрушить свою жизнь, в попытках добиться этой самой свободы.

— Хватит говорить сраными цитатами из книг! — Джой выехала на прямую улицу, на которой у нее появился шанс набрать скорость.

— Клементина мечтала избавиться от гнета наставницы. Она думала, что ее жизнь ей не принадлежит. Что она раб внешних обстоятельств. Что лишь отрубив хвосты из прошлого, она сможет двинуться вперед с новыми силами. Оказалось, что и этого недостаточно.

— Что ты несешь?

— Она поняла: убив одного авторитарного наставника, Клементина получила нового.

— То есть тебя?

— Именно…

— И выход был лишь один: избавиться и от нового покровителя? — спросила Джой.

— Все верно. Иногда наш огонь гаснет, но другой человек вновь раздувает его. Каждый из нас в глубочайшем долгу перед теми, кто не дал этому огню погаснуть, — сказал Легион. — Клементина Олсен устала быть в долгу.

Джой посмотрела на спирометр. Стрелка подходила к наивысшей отметке. За окнами машины сверкали молнии, слышался гром. «Хонда» неслась по пустой улице, словно гоночный болид, но в зеркале заднего вида лицо Легиона по-прежнему не выдавало ни единой эмоции. Казалось, ему абсолютно плевать, что Джой продолжала упорно давить на газ, собираясь разнести свою машину, себя и его заодно вдребезги.

— Джой, ты хочешь убить нас? — спросил Легион.

— Ты догадливый…

Автомобиль набрал максимальную скорость. Джой уже видела то место, в которое она врежется на полном ходу. Оставалось не более десяти секунд до конца.

— Джой, — Легион положил руку ей на плечо. — Я не забирал твоего сына.

— А как же вырезанная буква «Л»?! — кричала Джой, готовясь умереть.

Ночные фонари на огромной скорости превращались в короткие световые лучи за окнами машины. У Джой вспотели ладони. Шмыгнув сломанным кровоточащим носом, она покрепче вцепилась в руль и закрыла глаза.

— У тебя есть тень, — Легион сжал плечо Феникса пальцами. — Невидимая тень, которая преследует тебя на протяжении последних двадцати лет.

Джой открыла глаза и уставилась на лицо Легиона в зеркале заднего вида. По уголкам его губ Джой заметила, что он улыбнулся.

— И у этой тени есть имя…

Нога надавила на педаль тормоза. Визг тормозящих об асфальт шин раздался на целый квартал. «Хонда» неумолимо летела в стену и Джой казалось, что затормозить она уже не успеет. Последовал сильнейший удар. Подушка безопасности врезалась в лицо, превратив и без того сломанный нос всмятку. Лобовое стекло разлетелось на сотни осколков. Некоторые из них осыпали плечи Джой. Феникс ощутила острую боль в шее. Наверняка она повредила позвоночник.

Лежа окровавленным лицом на подушке безопасности, Джой едва ли могла пошевелить пальцами. Перед тем как окончательно потерять сознание, она услышала слова у себя за спиной:

— У каждого человека есть тень, Феникс. У кого-то она темнее, у кого-то светлее. Твоя тень самая черная из всех…

* * *

Джой очнулась на крыше небоскреба. После автомобильной аварии болел каждый сантиметр тела. Прикованная к металлическому стулу, чьи ножки были крепко вкручены в бетон, Джой поняла: выбраться не получится.

Небо сверкало молниями, по-прежнему гремел гром. Ни единой капли дождя. Словно тучи специально терпели до самого конца, желая выплеснуть, как можно больше воды, чтобы смыть Глум Сити с лица земли. Смыть все его пороки и тайны. Смыть все его грехи.

Легион грубо схватил Джой за волосы, и приподнял ей голову. Наконец-то, она увидела его настоящего. Увидела человека, за которым охотилась последние дни. Смогла воочию рассмотреть его лицо. В этот раз он предстал перед ней без грима.

Значит, вот как должен выглядеть символ?! Теперь многое встало на свои места…

Русые волосы, серые непримечательные глаза. Лицо человека, за которое нельзя зацепиться. Ничего запоминающегося. Настолько обычное, что Джой не запомнила бы его, даже если бы он десять раз прошел мимо нее. Как знать, возможно, именно поэтому он и наносил на себя пугающий грим. Чтобы выделиться хоть как-то…

— Рад был познакомиться, Феникс, — сказал Легион. — Ты на самом деле крепкий орешек. Не зря о тебе ходит столько слухов, — мужчина зашел Джой за спину, а уже через секунду вернулся с наполненной канистрой, — Но пришло время попрощаться с легендой. Обычно я не убиваю людей лично. Но для того, чтобы освободить город от такого монстра как ты, я сделаю это.

Вылив половину содержимого канистры Джой на голову, он прошелся по бетонному покрытию крыши, оставив тонкую полоску, идущую к его ногам.

Бензин… Джой отчетливо почувствовала запах. Неужто это конец? Неужели ее дни закончатся вот так: крыша небоскреба, огонь и безудержная боль?

* * *

Стоя на футбольном поле, смотря на весь этот кошмар, Джерри не верил собственным глазам…

Как только его забрали со свалки он тут же запросил геолокацию телефонов Конора и Джой. Мобильник Феникса отследили. Туда уже ехал наряд. Джерри с минуты на минуту ожидал звонка от патруля. С сотовым Конора дела обстояли хуже.

Гораздо хуже…

Джерри смотрел на обезглавленного напарника, ощущая нервный тик в глазу. Руки Торна, закованные в специальные отверстия, не давали телу упасть на землю. Шея упиралась в ржавое лезвие. С металла капала густая черная кровь. Джинсовка Конора, как и вся его остальная одежда, была испачкана в грязи. Скорее всего, к месту казни его волокли силой. Джерри видел глубокие борозды на корте. Конор явно сопротивлялся. Он не хотел умирать.

От осознания случившегося к горлу подступил ком. Джерри смотрел в понурые лица криминалистов и судмедэкспертов, подъехавших к месту преступления, которые раскрывали свои рабочие чемоданчики. Лео Стерн натянул на голову белый капюшон комбинезона, коротко кивнул Джерри и подошел к гильотине. В руках он держал сканер отпечатков пальцев. Если тот, кто сделал это с Конором, оставил свои пальчики на рычаге, оборвавшем жизнь их коллеги, то они узнают имя убийцы. Конечно, если он есть в системе.

* * *

За свою жизнь Джой Грин сделала много дерьма. Она избивала людей. Убивала их. Было время, когда она от этого даже получала удовольствие. Джой, действительно, жалела о многом. От том, что со своим родным отцом вела себя как настоящая сука. Фрэнк Чейз не был идеальным человеком и уж тем более идеальным отцом, но он прилагал к этому все свои усилия. В конечном итоге, если бы не Чейз, то Джой могла бы так и не выбраться из комы, когда ей выстрелили в голову, при побеге от Архитектора. На протяжении двух десятков лет Фрэнк пытался достучаться до дочери. Хотел наладить контакт. Джой же, после гибели отца, даже толком его и не оплакала…

Глядя на лицо Легиона, который собирался спалить ее дотла, Джой вспоминала каштановые волосы мамы. Вспоминала ее смех. Вспоминала свою злость на нее, когда узнала, что Кристина покончила с собой. Джой не пришла на похороны матери, решив зарыться в работе. Кристина была хорошей. Самая красивая, самая забавная и обаятельная женщина из всех! Но Джой предпочла выбрать эгоистичную злобу вместо того, чтобы прийти на ее похороны и попрощаться, как положено.

Легион достал из кармана спичечный коробок, Джой вспомнила лицо маленького Оливера. Того испуганного мальчика в фургоне, когда их везли на убой. Джой хладнокровно убила трех мужчин на его глазах. Предложила Оливеру скрыть это. И если бы он отказался, то, скорее всего, она убила бы и его.

Вспоминая свою жизнь, Джой обливалась слезами. За все те годы, что она топтала землю, с ней не случалось ничего хорошего. Смерть Линдси забрала ее удачу. С того самого дня, как Джой вонзила меч в сердце лучшей подруги, все шло к тому, чтобы она оказалась на этой проклятой крыше, облитая бензином. Убийство Конора Торна, человека, в которого она была по-настоящему влюблена, являлось ярким доказательством того, что Джой все это заслужила. Она сгорит. Сгорит заживо. И что-то подсказывало: в этот раз Феникс так и останется пеплом.

Джой смиренно посмотрела в глаза Легиона:

— Давай, — сказала она.

На другом конце крыше открылась дверь. Из нее вышла стройная женщина в плаще. Бушующий ветер раздувал ее длинные светлые волосы. Гром скрывал стук каблуков. Свет от молнии озарял лицо. Сперва Джой не могла приглядеться, но чем ближе подходила женщина, тем ниже опускалось сердце Феникса. В какой-то момент оно вообще перестало стучать, ведь Джой увидела призрака. Призрака, которого она узнала.

Женщина вытянула руку, направив дуло пистолета в голову Легиона. Тот самый пистолет, что Конор Торн выбил из рук Джой на футбольном поле.

— Ты еще кто такой? — спросила женщина.

— А разве это имеет значение?

Легион смотрел на Джой, не отводя взгляда. Ему было плевать, что от смерти его отделяло всего несколько миллиметров.

— Ты прав, — ответила блондинка, стоя у него за спиной.

Пуля вошла в затылок, на входе разнеся половину лица. Кровавые ошметки и кости окропили бледную Джой. Останки Легиона начали мерзко стекать с кожаной куртки Феникса. Мужчина упал на колени, а потом и навзничь. Его голова оказалась прямо возле ног Джой. Вскоре из-под нее вытекла небольшая лужица крови.

— Привет, коза, — словно за последние двадцать лет ничего не случилось поздоровалась Линдси.

* * *

Включили прожекторы. Картина смерти стала еще отвратительные. Джерри даже представить себе не мог, что чувствовал Конор, когда его голову засовывали в это отверстие. Взглянув на бледные запястья Торна, он увидел кровавые полосы. Рядом с телом валялись пластиковые стяжки, которыми их с Джерри обездвижил Дэниел Ривер. У Конора не было шансов. Он был напуган, избит и связан. Не имел возможности сопротивляться. Крепкий мужчина, который прошел огонь и воду, оказался в совершенно безвыходной ситуации. Что за тварь могла с ним так поступить?

Джерри пробрал холод. Глядя то на то, как Лео сканировал отпечатки пальцев, он закипал лишь от одной только мысли, что, возможно, все это пустая трата времени. Что преступник был в перчатках или до этого ни разу не попадался властям. Что им придется гоняться за призраком, убившим их товарища. Джерри хотел узнать имя ублюдка здесь и сейчас. Хотел сесть в машину, поехать к нему домой и прострелить мерзавцу голову.

Но когда Лео Стерн огласил имя, Диккенс потерял под ногами землю. Этого просто не может быть… Во внутреннем кармане завибрировал сотовый. Джерри достал телефон и ответил на звонок:

— Слушаю, — сказал он.

— Детектив Диккенс, — раздался мужской голос. — Это патрульный Коллинз. Мы нашли машину вашей коллеги Грин. Тачка всмятку. Там куча крови.

— Джой жива? — тихо спросил Джерри, сгорая от ненависти.

— Ее нигде нет, сэр, но в машине мы обнаружили окровавленный пакет…

Глядя на обезглавленное тело Конора Торна, Диккенс догадался, что находится в том кровавом пакете.

* * *

Линдси подошла к трупу мужчины, которого только что застрелила, и толкнула ногой. Она даже несколько удивилась увечьям на его лице в том месте, откуда вылетела пуля. Настоящая каша из крови и костей.

Джой сидела на стуле вся в ошметках убитого. Ее руки и ноги были примотаны проволокой. Даже если бы она хотела сбежать у нее ничего бы не вышло. Что же, кем бы ни был тот мужик с простреленной головой, он сделал за Линдси всю основную работу. Феникс… Вот она. Собственно персоной.

— Даже не поздороваешься? — спросила Линдси, глядя на Джой. — Неужели ты по мне совсем не соскучилась, коза?

Коза. Это милое ругательство они придумали еще в младших классах. С тех пор к друг другу они обращались преимущественно так.

— Ау, Джой! — крикнула Линдси. — Выглядишь так, словно призрака увидела.

— Как? — тихо прошептала Джой.

— Как я выжила после того, как ты меня убила?

Линдси подошла к привязанной подруге, распахнула подол плаща и села к ней на колени. Крепко обняв Джой двумя руками за спину, она почувствовала, как та дрожит. Бесстрашного воина буквально колотило от страха.

— Да ладно тебе, — Линдси провела ладонью по спутанным волосам Джой на затылке. — Не бойся. Все хорошо. Мы снова вместе. Как в старые добрые времена.

Джой дрогнула. Линдси чувствовала, как ее тонкая блузка начала пропитываться кровью, стекающей из разбитого лица Феникса. В нос ударил едкий запах бензина. Джой, действительно, выглядела не ахти. Чтобы вернуть ее былую привлекательность, придется обращаться к специалистам. Благо, этого не потребуется. Ведь с крыши живым не уйдет никто.

Еще раз проведя рукой по волосам Джой, Линдси слезла с нее и подошла к канистре с бензином. Внутри оставалась половина.

— Как это возможно? — чуть громче спросила Джой.

В небе сверкнула молния, озарив каждый кровоподтек, каждую вмятину на лице Феникса. Избитая, скованная, совершенно растерянная! — именно об этом мечтала Линдси: увидеть Джой Грин абсолютно сломленной. Как ментально, так и физически.

— Мое сердце с другой стороны. Ты промазала, — от души засмеялась Линдси, но ее смех затерялся в раскате грома, как часом ранее крик Конора Торна.

— Когда ты висела на том кресте, ты была…

— Униженная? Изуродованная? Изнасилованная? Умирающая? — Линдси загибала пальцы. — До смерти испуганная?

Джой виновато опустила голову. Из ее рта потекли кровавые слюни. Темные волосы скрыли лицо.

— Нет, коза, так дело не пойдет…

Посмотрев по сторонам, Линдси увидела телескопическую дубинку. Наверное, именно ей тот псих, с простреленной головой, и избил Джой. Линдси схватилась за рукоять и как следует врезала Джой по подбородку. Удар пришелся снизу вверх. Такой сильный, что голова Джой тут же поднялась. Кожа на подбородке лопнула, потекла обильная струя крови, заливая шею Феникса.

— Не смей опускать глаза, когда я с тобой разговариваю! — заорала Линдси.

Джой что-то тихо булькнула. Несколько секунд ее зрачки бегали по сторонам. Она выглядела совершенно дезориентированной.

— Как тебе мое видео? — спросила Линдси, выбросив дубинку из рук. — Оливер держался молодцом. Ты можешь собой гордиться. Воспитала настоящего бойца. Он до последнего был тебе предан. Жаль парня. Из него бы вырос хороший мужчина.

На глазах Джой полопались капилляры. С разбитым лицом и красными зрачками она смахивала на озверевшего вампира, которого приковали к серебряному стулу. Не хватало лишь святой воды.

— Знаешь, сколько лет я мечтала об этом?

Линдси подняла канистру и вылила остатки себе на голову. Проведя ладонью по лицу, она стерла капли. Стоя в луже бензина, что потихоньку подтекал к ногам Джой, Линдси улыбалась, как ненормальная.

— Сколько бессонных ночей я провела, представляя этот момент.

— Прости, — еле слышно ответила Джой.

— Простить? — Линдси разразилась смехом. — Джой, я была обычной девчонкой. У меня были мечты. Планы. Меня ждала целая жизнь.

— Прости, — еще раз сказала Феникс.

— Но ты решила поиграть в бойцовский клуб, коза. Решила пойти на риск, а меня прихватила за компанию, даже не узнав: хочу ли я такого экстрима?

— Прости…

Лужа под ногами Линдси достигла Джой. Небо разрезало молнией, озарив двух женщин, облитых бензином, в отражении на мокром бетоне.

Осталось поднести искру…

— Мне не нужны твои извинения, — Линдси достала зажигалку и подожгла фитиль. — Есть что сказать напоследок?

Джой подняла голову, посмотрела на Линдси своим разбитым лицом и спустя несколько секунд произнесла:

— Я люблю тебя…

Линдси ожидала услышать что угодно, но только не это.

Зажигалка выпала из рук. Как в замедленной съемке она полетела вниз, в ту самую лужу бензина, которая только и ждала, чтобы вспыхнуть. Серебристая «Зиппо» пролетала мимо окровавленной блузки Линдси, мимо ее ремня с металлической пряжкой, мимо обтягивающих джинсов с рваными вырезами. Одним краем ударившись о носок туфли, она отскочила на несколько сантиметров в сторону и угодила прямиком в лужу горючего.

Все вспыхнуло. Пламя, подобно красному змею, охватило ноги Линдси своей огненной пастью. Оно цеплялось за ее джинсы, хваталось за пряжку ремня, поднимаясь все выше. Перебравшись на блузку, оно разрослось еще больше. Секунду спустя лицо Линдси было охвачено огнем.

Лужа, ведущая к ногам плачущей Джой, загорелась. Огонь неумолимо приближался к беспомощной женщине, прикованной к металлическому стулу. Джой в очередной раз попыталась выбраться, но ничего не вышло. Вскоре и ее объяло пламя.

Джой Грин и Линдси Локхарт полыхали, словно свечки, утопая в собственных криках боли. Но именно в этот момент небо решило сдаться, обрушив на крышу небоскреба все свои накопленные слезы. Такого сильного ливня Глум Сити еще не видел.

Эпилог

— Габриэль Дин, — раздался голос надзирателя за металлической решеткой камеры.

Архитектор снял очки, убрал в сторону книгу. Тридцать лет, проведенные в тюрьме строгого режима, давали о себе знать. Он совсем поседел. Спина болела так, что невозможно было заснуть если кончалось обезболивающее. Раньше он чувствовал в себе силы, но с годами их становилось все меньше.

— В процедурную, — сказал надзиратель. — У тебя новый врач. Может даст тебе какие-то лекарства. А то ты уже весь блок задолбал своими стонами по ночам.

Спустя десять минут Габриэля завели в медицинский корпус. В наручниках на руках и ногах он медленно доковылял до стула и сел рядом с женщиной в белом халате. Правая часть ее лица была скрыта густой прядью волос, насколько неестественной, что складывалось впечатление, словно это парик.

— Мой коллега передал, что вы жаловались на сильные боли в спине, — низким хриплым голосом пробормотала врач, будто у нее что-то неладное с голосовыми связками. — Давайте для начала измерим ваше давление.

Женщина протянула руку. Рукав халата задрался, оголив предплечье с ужасным шрамом от ожога.

— Как ваше имя? — спросил Архитектор.

— Не переживайте, — ответила врач. — У нас еще будет время познакомиться…

* * *

Изображение на обложке является авторской работой.

Content

Тайлер Мерсер
Пламя Джой Грин

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог