Тайлер Мерсер

Выход из сна

ПРОЛОГ

Хмурая синева полной луны освещала лицо чернокожего бездомного. Раскуривая вялую самокрутку, мужчина пытался сосчитать в уме: сколько же ему удалось наскрести денег за прошедший вечер? Пять, десять долларов? Впрочем, на пару банок пива перед прохладным уличным сном должно хватить.

Внезапно, послышались громкие шаги. Они гулким эхом доносились из кривого закутка между домами. Мужчина увидел хрупкую босую женщину, идущую по грязным лужам.

Держась за огромный живот, она старалась выйти на свет. По лицу стекали красные струйки, до жути напоминавшие мироточение. Женщина тянула руки вперед, пытаясь найти поддержку там, где была лишь пустота и холод.

На каком она месяце? Наверняка ей рожать уже вот-вот!

В белом платье и грязном платке, поверх седых волос, бедняжка дрожала от холода. Учитывая, какая выдалась морозная ночка, бездомного всего передернуло.

Присмотревшись внимательнее, он заметил, что она довольно молода. Но почему ее волосы выглядели, как парик пожилой дамы? Еще несколько шагов и девушка рухнула на колени перед обитателем ночных улиц, попутно сломав клуб дыма из его папиросы.

— Господи! — воскликнул бездомный. — С вами все в порядке?

На вопрос бродяги она не ответила. Проведя рукой по лицу, незнакомка еще сильнее размазала кровь. Именно кровь. Теперь мужчина отчетливо это увидел. Он не мог ошибиться, слишком часто его избивали в глухих подворотнях. Что такое кровь он знал не понаслышке.

— Вас ограбили?

— Прошу. Он идет за мной, он хочет забрать, — прошептала девушка.

— Что? Кто? — бездомный помог встать новой знакомой на трясущиеся ноги. — Кто вас преследует?

— Нельзя… Не могу… Невозможно…

— Чего нельзя? Не понимаю?

Он пытался разобрать ее слова, но девушка говорила тихо, сквозь плач. Смотря в испуганные до ужаса глаза, мужчина невольно проецировал ее страх на себя.

— Мне нельзя…

— Чего вам нельзя?

Буквально секунда и дрожь в ее теле сошла на нет. Незнакомка перестала шептать неразборчивые бредни. Вместо этого она схватила бездомного за плечи и заглянула окровавленным лицом в его глаза:

— Мне нельзя говорить его имя!

Ощутив холод, промчавшийся от макушки до пяток, мужчина несколько секунд стоял в оцепенении. О ком она? Чье имя нельзя называть? Что черт возьми здесь вообще происходит?

— Он хочет забрать, — девушка положила кровавые ладони на выпирающий живот, оставив багровые пятна на белом платье. — Он всегда забирает то, что принадлежит ему. Но я не могу… Просто не могу!

— Что?! — спросил бродяга. — Чего вы не можете?

— Я не могу позволить ему завершить круг.

— Круг?

Теперь бездомный испугался по-настоящему. Его трясло так сильно, словно температура резко понизилась. Несмотря на то, что перед ним стояла хрупкая девушка, не представляющая никакой опасности, он хотел очутиться где угодно, только не рядом с ней. Что-то в ее словах пугало до чертиков. То, с каким испуганным выражением она вглядывалась в его уставшее лицо, как отчаянно вцепилась в его одежду! — так сильно он не трусил уже очень давно.

— Пойдемте, — собравшись с духом, сказал мужчина. — Здесь недалеко есть церковь. Уверен, там вам помогут.

Обхватив бедняжку за плечи, он повел ее в сторону храма. Туда, где все страхи должны сойти на нет. Туда, где приходит успокоение.

Но что-то подсказывало: того, кто гонится за девушкой, это место вряд ли остановит.

ГЛАВА 1

Темнота… Абсолютная, всепоглощающая.

Она цепляется липкими пальцами за мое лицо, пытается заглянуть в самую глубь. В то место, где остались лишь страх и безнадежность. Упиваясь дрожью, тьма слизывает соленые слезы с моих холодных щек. Улыбается! Смеется надо мной, зная, что я целиком и полностью в ее власти.

Мне не выбраться. Все кончено. Отсюда не сбежать. Пути назад отрезаны звонким лезвием черного мастера. Двери заколочены на десятки гнилых досок: удары молотка до сих пор отражаются эхом от ледяных стен.

Я чувствую мерзкие капли. Они падают мне на голову, стекая по обнаженному телу. Оставляют мокрые линии на моей шее, груди, бедрах. Их путь продолжится, после того как они бросят меня одну. Затерявшись в густой тьме, проклятые капли забудут о моем существовании, словно предатели, покинувшие друга в беде.

Руки немеют так сильно, что я не ощущаю пальцев. Грубая веревка впивается в кожу со всей своей яростью. Я ничего не вижу, но догадываюсь: по моим предплечьям течет густая кровь от того, что кожа лопнула.

Меня подвесили словно животное, оставив умирать во мраке.

* * *

Майкл Стоун делал это много раз. Он знал, что такое выходить под оглушающий гул толпы, готовясь отдать всего себя на потеху публике. Он провел долгую карьеру бойца, можно даже сказать: для кого-то Стоун был легендой. Но в этот воскресный вечер мужчина вновь испытывал страх. Словно ему удалось вернуться на пятнадцать лет назад. Когда все впервые.

Дело заключалось в том, что сегодня он присутствовал здесь в качестве комментатора боев, а не участника кровавого побоища. Да, Майкл Стоун любил устроить зрелищную драку. Впрочем, за это его и обожали. Если бы не роковая случайность — автомобильная авария, из-за чего врачам пришлось отнять правую ногу бойца, — кто знает, сколько бы ему еще удавалось держаться на вершине «Олимпа»?

Постучав костяшками пальцев по протезу, спрятанному под черными брюками, Майкл сел за стол напротив октагона, и надел наушники с микрофоном. Секундой позже к нему присоединился Дилан Клаус. Человек, чей голос представлял бои в клетке на протяжении десятилетия. Он столько времени являлся комментатором промоушена, что стоило произнести мужчине любую фразу и в голове обывателя сразу же всплывали кадры разбитых лиц и смертоносных бросков.

К сорока пяти годам Дилан стал настоящим мастером своего дела.

— Здравствуйте, Майкл, — присаживаясь на соседний стул, поздоровался Дилан. — Очень рад, что сегодня мне выдался шанс поработать с таким человеком, как вы.

В его словах не было лести. Он говорил от всего сердца. Искренне и открыто. На секунду мандраж Майкла приутих. Благородное лицо опытного комментатора располагало к себе, как ничто лучше.

— Не волнуйтесь, — продолжил Дилан. — В первый раз, я тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Но, уверяю, это не страшнее чем выходить туда! — он указал рукой в сторону клетки. — И каждую секунду рисковать жизнью.

— Думаю, вы правы, — выдохнул Майкл.

— Главное, расслабьтесь и получайте удовольствие от происходящего.

Следующие пятнадцать минут мужчины проверяли аппаратуру и настраивали звук, наблюдая за тем, как место будущего побоища приводят в порядок.

В зале был настоящий аншлаг. Народу собралось столько, что даже в лучшие годы Майкл не мог похвастаться таким количеством зрителей. А в свое время его бои били рекорд за рекордом.

Удивительно, но все кардинально изменилось именно с ее приходом. Девушка, что в скором времени должна была выйти в ринг, стала настоящим Богом для миллионов людей, собравшихся в зале и перед экраном телевизоров.

* * *

Крутя черный маркер между пальцами, Фрэнк Чейз пытался успокоиться. Он знал, что сегодня ее выступление. Знал, что в этот воскресный вечер его дочь вновь поставит все на кон. И это не пустые слова! Каждый пропущенный удар мог оказаться последним. Одно неудачное падение и ее уже не вернуть. Он знал ее тайну…

Фрэнк не мог потерять ее снова. Только не после того, через что им пришлось пройти. Того, через что пришлось пройти ей.

Лежа на кровати, в комнате небольшого мотеля, он нервно подкидывал вверх маркер, пытаясь сосчитать его обороты. Все что угодно, лишь бы не думать о предстоящем поединке его девочки. Как бы он хотел сейчас быть там, с ней! Держать дочку за руку. Дать ей понять, что ему не все равно. Что он любит ее!

Но вместо этого, пришлось оказаться черт знает где, гоняясь за очередным психом, устраивающим кровавую резню.

Когда же это все подойдет к концу? Когда больные ублюдки вымрут, дав ему спокойно дожить свой век? Почему именно сегодня? Неужели зло не может подождать всего один вечер? Как только он ловит очередного монстра, на пороге тут же появляется новый!

Еще более ужасный…

Сколько раз у него опускались руки. Ведь как сильно ты ни стараешься, сколько сил и времени ни тратишь на их поимку! — все равно гибнуть люди. Гибнут самой страшной из смертей.

Поднявшись с кровати, Чейз подошел к стене, на которой были прибиты фотографии жертв. Пять женщин. Пять загубленных душ, что могли и дальше просыпаться с улыбкой на лице. Они мечтали, строили планы, надеялись на завтрашний день… Но в один злосчастный миг им не посчастливилось встретиться с ним. С тем зверем, решившим нести порок, злобу и смерть.

Смотря на тот ужас, устроенный убийцей, Чейз не мог понять: человек ли он вообще? Как можно сотворить подобную мерзость? Если ад есть, то этот демон именно оттуда!

Зазвонил телефон. Подойдя к журнальному столику с обшарпанными краями, Фрэнк схватил сотовый.

— Слушаю!

— Фрэнк, мы его нашли, — раздался женский голос в динамике. — Урод попался! Ты был прав!

Сжав мобильник до треска пластмассы, детектив прошептал:

— Говори адрес, где тебя забрать?

* * *

— Итак, дамы и господа! — провозгласил Дилан в микрофон. — Трехсотый турнир по смешанным единоборствам подходит к концу. Нам осталось посмотреть всего один бой. Но зато какой! Ведь я уверен, что именно ради него сейчас миллионы зрителей прильнули к экранам телевизора!

За прошедшие пару часов Майкл Стоун пообвыкся в качестве ведущего и уже чувствовал себя рыбой в воде. Действительно, комментировать бои не так сложно, как могло показаться на первый взгляд. Каждый раз, когда мужчина терял нить повествования, его коллега умело подхватывал бывшего бойца, давая товарищу возможность собраться с мыслями.

— Вы правы, Дилан, — поддержал соведущего Майкл. — Она настоящий феномен! Учитывая то, что ей пришлось пережить! Уже одно это является показателем ее храбрости и силы! Признаться честно: если бы на мою судьбу выпало нечто подобное, я бы давно сидел в психушке, под завязку накачанный антидепрессантами.

— Подписываюсь под каждым словом, Майкл!

Дилан набрал воздух в легкие, чтобы рассказать поистине фантастическую историю Джой Грин! Феникса! Бойца, в прямом и переносном смысле. Историю той, кто попал в ад! Историю человека, сумевшего заглянуть в глаза Дьявола и не потерять душу!

Двери открылись, и зрители смогли увидеть девушку, идущую по трапу, размахивая руками из стороны в сторону. Ее тело скрывала черная мантия с красными узорами, чем-то отдаленно напоминающими пламя. Как только Джой вышла на свет, публика сорвалась с мест. Крик толпы был настолько оглушающий, что ведущие взяли паузу.

Вопреки клише, Феникс выходила без музыкального сопровождения. Без поддержки близких, что обычно топчутся рядом. Ее плечи не ощущали руку тренера, который своевременно дает советы. Каждое появления чемпионки выглядело плевком в устоявшиеся стандарты подобных мероприятий. Но то, как громко ее приветствовала публика! — это нужно было слышать. Ажиотаж стоял, словно на футбольном поле, после решающего забитого гола.

— Джой Грин, — начал Дилан, — Феникс! Да что там говорить! Перед нами настоящий воин!

— Вы правы, коллега, — вмешался Майкл Стоун. — Девушка, пять лет назад похищенная самым страшным человеком современности. Та, кто сумела пережить издевательства! Ежесекундный страх гибели! Потерю последней надежды! Она оказалась в ситуации, когда обычный человек лучше выберет смерть, чем продолжит сопротивление.

Под гул толпы, Джой шла к октагону, разминая руки. Ее лицо скрывал глубокий капюшон накидки. Но все присутствующие знали: в этой тени горит настоящее пламя. Огонь, что невозможно потушить!

— Пять лет назад, — продолжил Дилан, — Джой Грин вместе с ее подругой Линдси Локхарт похитили. Они прожили долгие месяцы в так называемой базе смерти. В том месте, где жизнь не значила абсолютно ничего. Месте, в котором больные подонки воплощали свои мерзкие желания. Воплощали в реальность самые дьявольские фантазии.

— Признаться, это очень страшно, — по голосу Майкла было слышно, как сильно он пытался оставаться хладнокровным. — Это дело прогремело на весь мир! Нет, вы только представьте: тайная организация возвела настоящий замок, построенный для того, чтобы калечить, насиловать и убивать.

— Словно сценарий к фильму ужасов, Майкл.

— Полностью с вами согласен, Дилан. Кто знает, сколько бы еще людей погибло, если бы семнадцатилетней Джой не удалось сбежать! Жаль Линдси не смогла сделать того же… Даже представить сложно, что творилось в душе Джой, осознавая, что ее лучшая подруга осталась там погибать.

— Одному Богу известно, через что ей пришлось пройти в тех стенах. Как показывали в новостях, количество жертв насчитывало больше сотни. Очень многие люди, считавшиеся пропавшими без вести, оказались пленниками Архитектора. Именно так зовут человека, устроившего настоящую преисподнюю на нашей земле.

Зайдя в клетку, Джой скинула мантию, и толпа закричала еще громче. Всего двадцать два года, но посмотрев ей в глаза, наложил в штаны бы даже самый смелый.

Короткий топ скрывал небольшую женскую грудь, шорты плотно обтягивали крепкие ягодицы. Мускулы, спрятанные под смуглой кожей, переливающейся бликами пота, завораживали! Узоры татуировок на руках и ногах. Каждый зритель в переполненном зале был очарован внешностью Джой Грин. Она выглядела скульптурой, высеченной из камня, кистью величайшего мастера.

Но не рельефные женские мускулы, изящные рисунки и та грация, с которой она передвигалась по октагону, были ее визитной карточкой. Все самое сокровенное заключалось во взгляде. Смотря в глаза Феникса, каждый зритель мог воочию ощутить их глубину и холод. В ее глазах пряталась настоящая бездна, готовая утянуть без остатка.

Нет, Джой Грин не была красавицей. Ее короткая прическа, черные волосы, сеченые скулы и мальчишеская фигура всегда выделяли девушку из толпы не самым лучшим образом. Но посмотреть в лицо Феникса, и остаться равнодушным… этого не удавалось никому.

Если бы она захотела, то взяла бы мир за горло и поставила перед собой на колени.

— Самое интересное, Майкл, — Дилан не отрываясь смотрел за тем, как Джой наносит удары по воздуху, готовясь к предстоящему поединку. — Что о ней написана куча книг. Сняты бесчисленные документальные фильмы! Но кто такая Джой Грин, кто она по-настоящему! Об этом не знает никто.

— Вы правы. Грин никогда не дает интервью. Никто не ведает, где она занимается, кто ее тренирует, и есть ли у нее вообще тренер! Она настолько загадка, что этим подкупает еще сильнее. Единственный известный нам факт: ее отец, как и дедушка, бывший боксер. И именно дедушка привил девочке любовь к боевым искусствам с раннего детства. Возможно, это и помогло ей остаться в живых в тех мрачных стенах.

— Майкл, а вы в курсе, что ей предлагали семизначную сумму за то, чтобы она сама рассказала свою историю. Ведь судьба Феникса, это одна из самых обсуждаемых тем на повестке дня. До сих пор! Хотя прошло уже пять лет.

— Я об этом слышал, Дилан. А еще я слышал, что человека, предложившего столь баснословные деньги, после подобной выходки, увезли в больницу с переломом челюсти.

— Видимо есть вещи, о которых невозможно рассказать. Никому, никогда и ни за что…

Ринг-анонсер торжественно объявил Джой и ее соперницу; тридцатилетнюю бразильянку, приехавшую отобрать чемпионский пояс в легком весе. Женщина выглядела скалой. Уверенной в себе. Крепкой и сильной. Но когда взгляды двух противников встретились, Майкл Стоун заметил, как на мгновение у нее дрогнули колени. Никто не мог противостоять Джой на психологическом уровне. Нечто подобное делал Майк Тайсон, ломая оппонентов до того, как его кулак достигал цели.

— Пятая защита титула! — воодушевленно сказал Дилан.

— Никому прежде не удавалось так долго удерживать пояс.

— Но даже не это главное! То, с какой легкостью ей все удается!

— Именно, Дилан. Каждый раз наблюдать за тем, как она двигается в ринге… это сродни наблюдения за работой художника.

— Да, Майкл, словно искусство.

— Пускай жестокое! Чаще всего даже кровавое! Но все же искусство!

Ведущий представил бойцов. Рефери рассказал правила поединка. Девушки пожали руки и разошлись по сторонам. Бразильянка дышала очень глубоко и часто, явно настраиваясь. Старалась закачать как можно больше кислорода в мышцы. Джой же стояла спокойно, если не сказать отрешенно. Но в этом спокойствии заключалась ее сила. Никто и никогда не видел ее на эмоциях. Каждую секунду она оставалась сфокусированной на чем-то своем. Никто не знал, что творится в голове у той, кто совершил побег из ада.

Никто…

— Бой! — крикнул рефери.

Соперница Джой завладела центром клетки. Всего на мгновение, но Феникс позволила себе улыбнуться. А дальше началось то, за что ее полюбил весь мир!

* * *

Крепко обхватив руль автомобиля, Чейз уставился на воодушевленное лицо напарницы. Саманта Гомес смотрела на ночное небо через открытое окно. Сорокалетняя женщина с засаленными волосами и мешками под глазами улыбалась впервые за много недель.

С тех пор, как Чейза и Гомес поставили на расследование дела Маркуса Морлоу, полицейским едва ли удавалось принять душ. Серийный убийца действовал на редкость целеустремленно и динамично. Пять жертв за полтора месяца. Такой малый промежуток времени между эпизодами просто выбил полицию из колеи. После первого убийства никто не ожидал, что преступник сразу же возьмется за второе. Словно он торопился что-то завершить. Закончить свой больной ритуал, поставленный в самые кратчайшие сроки.

— Опергруппа уже окружила здание. Наши ребята готовы прищучить гада, — Гомес торжественно достала из смятой пачки одну сигарету и поднесла к тонким губам.

— Значит не зря мы торчали столько времени в этой дыре, посменно дежуря в засаде.

— Да, Фрэнк, ты был прав, когда решил, что следующая атака будет в этом районе. Козлина действительно рисовал круг на карте.

Отмахнувшись от дыма напарницы, Чейз провел рукой по черным волосам с густой проседью на висках. Глубокие морщины на его уставшем лице в зеркале заднего вида говорили о том, что пора бы завязать с жизнью ищейки. Даже после того, как он бросил пить пять лет назад, сил и бодрости не прибавилось. Еще пара годков и с таким темпом крышка гроба захлопнется над головой уже у него.

— Чувствую себя развалиной, — сказал Чейз.

— Хах, — напарница поперхнулась дымом и выкинула сигарету в окно. — Посмотри на меня, дедуля. Из-за этого дела я забыла, что такое зеркало. Уверена, нормальный мужик решит лучше проблеваться, чем трахнуть меня.

— Не будь к себе настолько строга. Если прикрыть нос рукой, то…

— Захлопнись!

Салон автомобиля заполнил хохот старых коллег. Давно они так не смеялись. Морлоу держал в ужасе весь город. Каждого его жителя. Хоть полиция и не распространялась о ходе расследования, но раз от раза находился умелец, сливающий информацию; причем в самый неподходящий момент. Репортеры, подобно акулам, учуяв малейшую каплю крови, бросались на копов, в итоге перевирая слова служителей правопорядка в своих статьях. Мэр наседал на комиссара, тот, в свою очередь, требовал результатов. Но кроме имени преступника у детективов ничего не было.

До сегодняшнего дня.

— Ты не задавался вопросом, — Саманта закрыла окно, — почему Морлоу никогда не заботился о своей ДНК. Частички кожи, сперма, волосы на местах убийств! Но в то же время, мы ни разу не обнаружили ни одного отпечатка пальцев?

— Кто знает, что у этого психа на уме. Может у него стояк до потолка только когда он в перчатках! — до места засады оставалось всего пара сотен метров. Чувствуя приближение к заветной цели, Чейз глубоко выдохнул. — Послушай, Саманта, я видел много долбанутых отморозков. Но могу с точностью сказать: Маркус Морлоу самый чокнутый. Пять эпизодов. Пять разных жертв. Чернокожие, белые, азиатки. Богатые, бедные! Кроме того, что они женщины, ничего общего.

— Это большая редкость. Обычно серийники охотятся за каким-то определенным типом.

— Именно. А учитывая то, что он нападал на свои жертвы в самых разных окрестностях города, говорит о его полном бесстрашии. Всегда проще убивать на той территории, где ты хорошо ориентируешься. В случае провала можно подготовить пути отхода. Смыться через лазейки известные лишь тебе.

— Или же он отлично знает город целиком, — парировала Гомес.

— Каждый вонючий закоулок Глум Сити? Не смеши старика. Я прожил целую жизнь в этой помойке, совал рожу в те дырки, о которых даже подумать сложно! И то, я уверен, есть еще куча нор, куда меня не заносило волей случая… — секунду помолчав, Чейз добавил: — Но не территории удивляют больше всего.

— Его образ действий! Modus operandi.

— В точку. Каждое убийство проходило по совершенно иному сценарию. Пять девушек убиты чудовищно! С этим не поспоришь. Но все абсолютно по-разному. С одной жертвы он срывает живьем кожу, обколов ее обезболивающими и поставив рядом зеркало, чтобы она могла смотреть на то, как ее тело уродуют.

— Бедняжка умерла от разрыва сердца, — на мгновение Гомес прикрыла глаза, пытаясь прогнать образ из памяти.

— В следующий раз Морлоу превращает девушку в настоящую куклу. Место преступления вылизано так тщательно, что даже клининговая компания не справилась бы лучше. Единственный мазок убийцы, это вырезанные глаза и кровавые подтеки на белом лице покойной. Затем, он вновь меняется: убивает словно животное. Тело растерзано. Кишки разбросаны по всей комнате.

— Даже не вспоминай, — Саманта невольно прикрыла нос рукой. — До сих пор запах стоит в ноздрях.

— Какое-то безумие, не иначе. Зачем все это? Зачем такие кардинальные смены действий? Он постоянно менялся. Что оставалось неизменным, так это его ДНК. Только представь, если бы он убивал раз в год, и не оставлял следов. Да мы бы в жизни не связали дела…

— Приехали, — торжественно сказала Гомес.

Фрэнк припарковался возле переполненного мусорного бака, скрипом тормозов потревожив сон бездомных кошек. Группа захвата была наготове. Бравые ребята спецназа ожидали в темном фургоне, в пятидесяти метрах от детективов. По рации передали, что все ждут приказа на штурм здания.

Заброшенная швейная фабрика. Место, как нельзя кстати.

Десять лет назад Морлоу отсидел год за драку в баре. Он сломал руку парню, заступившись за девушку. Увы, пострадавший оказался сыном политического деятеля Глум Сити. Отец позаботился о том, чтобы Морлоу загремел за решетку.

В двадцать лет Маркус Морлоу остался один на один в камере с самым жестоким заключенным блока В. Остальное — история… Что творилось с парнем на протяжении всего срока, никому не известно. По большому счету всем было плевать. Он не первый и не последний герой, которого судьба нагнула в неприятную позу.

Благодаря этому, полиция располагала ДНК преступника. После первого эпизода, его имя сразу же всплыло в базе. Все знали кто убийца, но где он и как выглядит сейчас, спустя годы, это оставалось загадкой. Отмотав срок, Морлоу исчез с радаров. Ни новых фотографии, ни социальных сетей. Ни кредитных карт, ни места постоянной прописки. Для системы Маркус просто испарился. Чем он занимался все это время тайна, покрытая мраком.

На протяжении десятилетия никто не видел Маркуса Морлоу…

До сегодняшнего вечера.

Благодаря смекалке детектива Чейза, полиция просчитала следующее место его преступления. Долгие дни, всматриваясь в карту, Фрэнк пытался понять: где будет нанесен очередной удар? Понадобилось слишком много смертей, чтобы картинка сложилась…

На пятом убийстве стало ясно, что Морлоу рисует круг. И он точно не остановится, пока не завершит его. Заброшенная фабрика как раз попадала под траекторию следующего шага безумца. Безлюдное место. Мрачная пугающая атмосфера — все как любит посланник смерти…

После недели наблюдения, Морлоу засекли. За прошедшие десять лет мужчина безусловно изменился, но то, что это он, в этом сомнений не было.

Надев бронежилеты, полицейские присоединились к команде спецназначения. Снайпер с крыши соседнего здания передал о движении в окнах фабрики. Морлоу внутри!

— Детектив, — к Чейзу обратился один из бойцов группы. — Все наши парни готовы. Нам не терпится нашпиговать урода свинцом. После его кровавого похода, думаю, он заслужил.

— Поверь, — Чейз перезарядил пистолет и похлопал по плечу бравого вояку. — Мы все этого хотим!

— Фрэнк! — вмешалась Гомес. — Не забывай, ты полицейский, а не палач.

Наградив напарницу тяжелым взглядом, Фрэнк сказал:

— Вы слышали даму, — детектив двинулся в сторону фабрики. — Берем мерзавца живьем, чтоб его! Стрелять только в крайнем случае. Он, конечно, монстр, но против отряда обученных силовиков, даже самый жуткий монстр должен превратиться в испуганную мышь! Давайте, парни! Сделаем это!

* * *

Под оглушающий вой толпы, Джой бросилась на соперницу, обрушив на нее град ударов. Кулаки достигали цели с такой хлесткостью, что звук отчетливо влетал в уши комментаторов. Майкл Стоун наблюдал за избиением с широко раскрытыми глазами. Он прекрасно знал, что значит оказаться в ситуации, когда опытный боец решил снести тебя с пути, и плевать, если для этого ему придется убить. В это мгновение главное — победа, остальное мелочи…

Хоть Джой и работала в ринге с холодной головой, все свои атаки продумывая заранее, но то с какой методичностью она разбивала лицо бразильянки! — шоу было точно не для слабонервных. Именно своей жестокостью в схватках Феникс подкупала публику так сильно. Каждое ее выступление трогало струны души. Пускай и не самые добрые… Народ всегда требовал хлеба и зрелищ, и этого у Джой Грин было навалом. Никто другой не умел так искусно уродовать физиономии людей напротив.

— Просто какое-то безумие! — глядя на одностороннее избиение, Дилан пытался подобрать нужные слова. — Как после стольких увечий, она может продолжать? И почему врач не останавливает поединок?

— Вы правы, Дилан. Рассечения на лице очень серьезные. Но, это титульный бой. Многие осуждают Джой за излишнюю жестокость в октагоне. Там, где все можно закончить одним ударом, Феникс специально растягивает побоище. Хоть по ее лицу этого не видно, но знаете, что я вам скажу! Мне кажется, наша чемпионка настоящая садистка, — секунду помолчав, Майкл добавил: — Нет, вы только гляньте на это! Хватит одного попадания, и все! Но нет же! Джой намеренно калечит ее!

Толпа кричала все громче и громче. Брызги крови разлетались в разные стороны, пока соперница Феникса пыталась устоять на ногах. С бровей бразильянки ручьями текли багровые струи. Девушка держалась на одном характере. Шансов на победу не было никаких.

— Да, Майкл, сегодня Феникс превзошла себя. После такого кровавого поединка о ней станут говорить еще больше.

— Как знать, Дилан. Возможно, за маской отрешенности и безразличия всегда пряталось нечто большее. Возможно, именно этого она и хочет… Постойте, что за?

Гул в зале стих. Все смотрели на происходящее, не отрывая глаз. Невероятно! Она просто остановилась. Джой Грин, что еще секунду назад пыталась убить соперницу, взяла и замерла. Никто не понимал, что все это значит.

Феникс просто застыла…

— Какого черта? — не удержался Дилан.

Без единого движения, Джой смотрела в одну точку, что-то неразборчиво бормоча. Свет падал на ее мускулы, налитые кровью. Короткие волосы выглядели растрепанными. Она все еще оставалась в боевой стойке, но дух бойца куда-то выветрился. Впервые в жизни зрители увидели страх на лице своей героини.

Джой Грин — та, кому удалось сбежать из лап самой смерти, та, кто сумела пересилить себя и из жертвы превратиться в охотника! — сейчас она буквально тряслась от ужаса.

— Что она шепчет? — спросил Дилан.

Несколько секунд никто не понимал, что произошло. Все выглядело так, словно время остановилось. Зверь, мгновение назад разрывающий жертву на куски, превратился в испуганную дичь.

Бразильянка не стала долго думать: собрав последние силы, девушка подпрыгнула вверх и впечатала кулак в голову чемпионки. Толпа ахнула. Казалось, из легких выбили воздух одним ударом. Атака вышла настолько сильной, что после попадания бровь Джой рассеклась надвое. Кровь фонтаном брызнула на настил, оставив уродливую кляксу в виде корявой звезды. Феникс рухнула навзничь, мгновенно потеряв сознание. Девушка распласталась в центре клетки, словно труп.

Не веря, что все это происходит взаправду, никто ничего не делал. Люди стояли с открытыми ртами, в то время как нужно было действовать. Осознав случившееся, бразильянка первая подбежала к Джой и перевернула ее на бок, не давая языку запасть в горло. Секундами позже к ней присоединились врачи.

— Вот это да! Вот это поворот!

— Признаться честно, Дилан, — Майкл вытирал пот с лица первыми попавшимся салфетками со стола, — такого я не ожидал!

— Никто не ожидал!

Пока врачи пытались привести в чувства народную любимицу, все застыли в недоумении. Кто-то хватался за сердце, другие вытирали слезы; настолько Феникс была близка местной публике. А судя по тому, что даже несколько врачей не могли помочь Джой прийти в себя, становилось ясно: удар был чудовищный, и после подобной травмы могло случиться все что угодно!

— Неужели, это конец? — спросил Дилан.

— Не уверен, — Майкл Стоун пытался мысленно разобраться в случившемся. — Даже если она встанет на ноги, то чисто психологически оправиться от подобного очень сложно.

— Вы думаете, что это конец карьеры Феникса?

— Не будем загадывать, Дилан. Эта девушка настоящий боец. Никто не знает, что случилось в клетке. Почему она застыла? Что могло испугать человека, который видел истинное зло? — Помолчав немного, Майкл завершил мысль: — Но то, что Джой Грин способна удивлять… в этом сомневаться точно не нужно.

Аккуратно переложив пострадавшую на носилки, медики вынесли ее из клетки. Бразильянка завоевала пояс. У нее брали интервью после боя, но всем было плевать. Никто не слушал слов победительницы. Затаив дыхание, зрители смотрели на бездыханную Джой! На ее окровавленные руки, свисающие с носилок. Смотрели на красные капли, что падали на пол, оставляя следы.

На ту линию крови, которая вела за собой, словно приглашая войти в мир боли и страданий.

* * *

Отряд спецназа передвигался небольшими группами, по четыре человека. Нужно действовать с умом. Нельзя упустить ни единой мелочи. Каждый выход, каждое окно. Морлоу не должен уйти. За полтора месяца он сумел обречь на смерть пять жертв.

Слишком много, чтобы быть правдой…

Стальные лестницы, покрытые ржавчиной и пылью, издавали тягуче скрипы от ботинок полицейских. Грязный бетонный пол, с кучей мусора и прочими отходами, выглядел помойкой. Вонь стояла невыносимая. Неудивительно, что сквоттеры давно забросили это место. Прятаться в такой дыре мог только самый настоящий псих.

Разбитые стекла по всему зданию дышали холодным сквозняком. Через огромную дыру в крыше светила луна, озаряя многообразие мерзости внутри фабрики. Трупы мертвых крыс добавляли колорита. От этого места мороз шел по коже. Словно оно специально создано для такого монстра, как Маркус Морлоу.

Фрэнк знал, что Морлоу всего лишь человек, он, как и все, состоит из крови, мяса и костей. Но потайной страх, спрятавшийся глубоко внутри, никак не отпускал. Видимо труды маньяка повлияли на психику детектива сильнее, чем он мог подумать. Каждый раз, закрывая глаза, Чейз видел растерзанные тела пяти девушек. Чувствовал их предсмертную агонию. Ощущал холодную беспомощность перед лицом смерти.

— Парни, — Фрэнк тихо обратился к спецназовцам. — Плевать, что сказала Гомес. Живым этот урод выйти не должен. Не хватало, чтобы ублюдок сослался на невменяемость и прожил остатки дней в уютной палате, попивая веселые таблетки из рук милой медсестры.

— Полностью поддерживаю, — ответил один из отряда.

— Прикончим мерзавца, — подтвердил коллега.

По рации передали, что подозреваемого заметили на верхнем этаже. Видимо Морлоу обнаружил засаду и пытался скрыться через крышу.

— Без моей команды не стрелять, — раздался в рации голос командира группы.

Смахивая пыль со ржавых перил, четверка вооруженных мужчин начала подниматься по лестнице. Лунный свет бил по глазам. Этой ночью небо выдалось на редкость чистым. Тысячи мерцающих звезд так и просили посмотреть на них.

Как только Фрэнк поднялся за товарищами на крышу здания, он сразу же увидел его. Трое вооруженных людей держали на мушке человека в грязном пальто. Длинные волосы скрывали угловатое лицо безумца. Мужчина стоял на карнизе, выставив перед собой руки. С первого взгляда могло показаться, что он напуган, но что-то подсказывало: демоны вроде Маркуса Морлоу не знают страха. Им неведома эта эмоция. Они прекрасно считываю страх с других людей. Можно даже сказать, питаются им! Но испытывать страх самим? — вряд ли.

Смотря на то, как убийца корчит из себя жертву, Фрэнк пришел в бешенство.

— Пожалуйста не стреляйте, — сказал преступник.

Обычный голос заурядного человека. Неужели это тот самый монстр, сумевший вогнать в панику весь город?

Под полами пальто, Маркус был одет в грязные джинсы и высокие ботинки. Обнаженный торс выглядел рельефным камнем. Ни капли жира, только небольшие мускулы и связки. Странно, но Чейз мог сравнить его с гепардом: хищником, чье тело идеально подходит для охоты.

— Прошу вас, — Морлоу размахивал руками перед дулами автоматов, словно совершал некий обряд. — Вы просто не понимаете. Круг! Все дело в нем!

Фрэнк вслушивался в ноты его голоса, пытаясь разобрать, что он несет. По всем показателям Морлоу выглядел, как настоящий безумец. Спутанные волосы, прячущие лицо. Развевающийся на ветру подол пальто. Трясущиеся руки в шерстяных перчатках с обрезанными пальцами. Мужчина стоял на самом краю крыши трехэтажного здания, балансируя телом на бетонном карнизе.

— Детектив, мы готовы, — сказал один из отряда, демонстративно щелкнув затвором оружия.

От резкого звука самый разыскиваемый преступник чуть было не потерял равновесие. На секунду Чейз пожалел, что Морлоу не свалился вниз. Меньше хлопот. Несчастное стечение обстоятельств и дело с концом.

— Так что, детектив? Как поступим? Мне кажется, он собирается что-то достать из кармана! — недвусмысленно намекнул спецназовец.

От этих слов глаза Морлоу сверкнули в тени. Неужели они хотят прикончить его. Без суда и следствия. Даже несмотря на то, что он сдается.

Боец сделал шаг навстречу убийце, красная точка лазерного прицела исполнила танец на лбу Маркуса. Лицо спецназовца скрывала черная маска, мужчина ждал малейшей возможности, чтобы спустить курок. Любой намек на сопротивление, и он без зазрения совести выпустит обойму в бледную грудь задержанного.

— Вы не понимаете, — шептал Маркус. — Круг. Все дело в нем.

— О чем ты, черт возьми, говоришь? — крикнул Чейз.

Ситуация накалялась. Еще минута и на крышу поднимется Гомес с сержантом. Если они решили раз и навсегда убрать ублюдка из своих жизней, то делать это нужно прямо сейчас.

— Детектив, — настойчиво сказал солдат. — Повторяю, мне кажется, он хочет что-то вытащить из кармана.

Чейз видел, как дрожит его палец на спусковом крючке. Двое других спецназовцев выглядели так же. Стая загнала дичь в угол! Остался последний прыжок. Но Морлоу не давал ни единого шанса на его легальное устроение.

— Мать вашу, Чейз! — закричал вояка. — Это ничтожество убило пять девушек! Пять растерзанных тел. Пять матерей, чьих-то дочерей… сестер. Вы сами говорили, что гад не достоин уютной палаты. Не время давать заднюю! Одно слово и…

— Детектив, — голос Морлоу изменился. Стал холодным и грубым. Напускная робость и страх ушли. — Примите своего демона. Отдайте приказ. Ведь вы считаете меня монстром. Виновным. Тем, кто не заслуживает жить. Кто не достоин второго шанса.

— Заткнись, гнида!

Чейз вышел из-за спин спецназовцев и встал прямо перед Морлоу. «Глок» уперся в лоб преступника. Фрэнк хотел разглядеть хоть что-то в глазах убийцы, но Маркус закрыл веки, спрятав взгляд. Расставив руки в стороны, он скинул пальто. Тонкая кожа мужчины, покрытая мелкими царапинами и шрамами, выглядела как иссушена шкура змеи. От него несло самой смертью.

— Только дернись, — скрипя зубами, прошипел Чейз.

Морлоу завел руки за голову и демонстративно встал на колени. Теперь это настоящая казнь. Если Фрэнк спустит курок, то назад дороги не будет. Он раз и навсегда перейдет черту.

— Чейз, всадите ублюдку пулю в башку и дело с концом! Семьи жертв этого достойны. Никому не нужны масштабные судебные разбирательства.

Хоть ночка выдалась довольно морозная, лицо детектива обливалось потом. Впервые в жизни перед ним был такой сложный выбор. Продать душу Дьяволу и убить демона! Либо дать слабину и позволить настоящему злу продолжить разгуливать по земле. А Маркус Морлоу был именно злом. Истинным! Первозданным! Вылезшим из самых темных глубин преисподней.

— Фрэнк! — из-за спины раздался голос Гомес. — Не смей, слышишь! Ты не палач! Все кончено, мы взяли его. Козлина попался. Брось оружие!

Склонившийся маньяк выглядел совершенно безучастным. Он стоял на коленях, со скрещенными руками за головой, не оказывая никакого сопротивления. Дуло дрожало возле лица убийцы, выдавая растерянность Чейза.

— Фрэнк, послушай… Случилось еще кое-что!

Чейз повернулся и посмотрел на напарницу:

— В чем дело?

— Джой, — Гомес хотела сказать новость как-то помягче, но в силу привычки вывалила напрямик. — Джой при смерти, Фрэнк. После сегодняшнего поединка. Врачи говорят, что она может не выкарабкаться. Ты ей нужен…

— Господи.

Выронив пистолет из рук, Чейз побежал к лестнице. Как только детектив ушел с линии атаки, Маркус Морлоу выставил перед собой руки, пытаясь что-то сказать, но в него тут же влетело несколько пуль. Автомат спецназовца нарушил тишину тремя громкими хлопками.

От попаданий снарядов, преступник перевалился через карниз и рухнул вниз. С высоты трехэтажного здания он приземлился прямо на асфальт. Под ярким светом луны кровь Маркуса Морлоу, вытекающая из-под тела, выглядела черной и вязкой. Словно он действительно был настоящим чудовищем, а не человеком.

* * *

Годами ранее.

Сидя на небольшом деревянном стуле, мальчик рисовал красный круг на вырванном листе бумаги. Маркер закрашивал геометрическую фигуру, превращая ее в подобие неровной кляксы. Взяв другой фломастер черного цвета, ребенок задумался, грызя колпачок. Он никак не решался на следующий шаг. Нужно перейти ко второму этапу, но как это сделать правильно? Как лучше передать то, что он хочет?

— Маркус! — прозвучал звонкий голос за спиной мальчика.

Дверь кабинета открылась и в него вошла женщина небольшого роста с милой улыбкой на лице.

— Извини, что оставила тебя одного.

Сдув челку с лица и поправив свободное платье с именным бейджиком Оливии Уэллс, женщина обошла стол и села в кресло. От ее веса кожзаменитель затрещал. Маркус всегда ненавидел этот звук. Словно вилку воткнули в мозг и начали проворачивать. В последнее время Оливия изрядно поправилась, и некоторые знакомые Маркуса подшучивали, что вскоре Миссис Уэллс в излюбленное кресло вовсе не влезет.

Из-за своей дотошности Оливия многим детям не нравилась. Для особо скрытных, поход в ее кабинет был хуже трепки от старших ребят. Все заключалось в том, что она могла залезть под ребра кому угодно. Оливия являлась отличным детским психологом, а как все знают, открывать свои тайны посторонним не любит никто.

— Как ты тут? Смотрю, рисуешь?

Маркус прикрыл рисунок рукой, продолжая грызть колпачок фломастера. С приходом Оливии его словно осенило, и он принялся рисовать очень быстро, размашистыми линиями. Так, будто мог не успеть закончить изображение.

Краем глаза Маркус видел, как психолог смотрела на его лицо, шелковистые русые волосы, на то, как он усердно доносит фантазию на белый лист. В этот короткий миг Маркус пытался казаться нормальным мальчиком, увлеченным простыми детскими забавами. Тем, кто после разговора с взрослой тетей, вернется к друзьям и продолжит играть во дворе. Маленьким Маркусом, у которого вся жизнь впереди.

Но через секунду этот миг прошел. Морлоу убрал руку от рисунка. Оливия взглянула на то, что в итоге вышло: красный круг, похожий на кляксу, в чьем центре лежал карикатурный человек с длинными волосами…

ГЛАВА 2

Удар по лицу. Еще один. Еще.

Тяжелые веки поднимаются, но лишь для того, чтобы я вновь увидела тьму.

Теперь я не одна. Я чувствую это. Кто-то стоит совсем рядом, обжигая мою ледяную кожу горячим дыханием. Он хищник. Настоящий! Тот, кто получает удовольствие, наблюдая за муками добычи. Ему нравится видеть предсмертную агонию жертвы. Он наслаждается процессом. Испытывает невообразимое чувство эйфории.

Звук лезвия. Такой резкий, острый! — словно опасной бритвой полоснули по лицу. Я знаю, это конец. Финал моей книги. Титры в заключении фильма загубленной жизни. Успокаивает лишь то, что скоро уйдет боль. Отступит холод. Исчезнет страх, ставший близким приятелем. Темнота заберет испуганную девочку окончательно и без остатка. Целиком.

Сталь касается бедер. Целует изгибы спины. Ласкает плечи, оставляя небольшие порезы на коже. Мне хочется кричать в голос, но сил совсем нет. Я просто болтаюсь на ржавом крюке в ожидании смерти.

Давай же! Сделай это! Оборви мои страдания последним ударом!

Но лезвие предательски молчит. Я по-прежнему жива. До сих пор здесь. В этой холодной темнице, брошенная всеми. Наедине с монстром и тьмой, что своими липкими щупальцами цепляются за мое лицо.

Шорох за спиной. Я чувствую движение. Кто-то перерезал веревку и теперь я падаю вниз. В бесконечность. В самую настоящую пустоту, окутанную черной неизвестностью…

* * *

Десять лет спустя.

Надев очки «Рей Бен», спрятав под ними зеленые глаза и шрам, рассекающий бровь, Джой внимательно наблюдала за происходящим на улице. Она сидела в самой неприметной машине отдела по борьбе с бандитизмом, слушая неуемные речи напарника. Джерри Диккенс был миловидным красавчиком, работавшим в команде ни один год, но его не умолкающий рот мог довести до ручки любого.

Поправив прическу, щедро смазанную гелем, он посмотрел на Джой:

— Феникс, ты не поверишь с кем я вчера устраивал партер всю ночь! — на секунду усомнившись, он добавил: — Я правильно сказал? Это ведь так называется?

Джой даже не удостоила парня взглядом. Ее интерес, целиком и полностью, сфокусировался на небольшом ресторанчике через дорогу от их автомобиля.

— Я про то, когда борьба… внизу… ну, в общем, ты поняла. Ладно, забей. Неважно! Главное, что моим партнером в ночном марафоне была, ты не поверишь кто!

— Он здесь, — сухо сказала Джой.

Спрятав короткие черные волосы под капюшоном кожаной куртки, она вышла из машины. Джой передала по рации остальным, что цель появилась в зоне видимости.

— Повторяю, Колин Фэрроу подходит к мышеловке. Как поняли?

— Принято, — прозвучал шипящий ответ.

Мышеловкой Джой называла ту самую забегаловку, рядом с которой они устроили облаву. В груди что-то екнуло. Где-то глубоко внутри, проснулся хищник. Охотник, чья задача состояла в одном: догнать и растерзать жертву. Плевать насколько сложна или невыполнима поставленная цель, главное — добиться своего.

Колин Фэрроу являл собой большую глыбу мускулов и тестостерона. Темнокожий мужчина, немного за тридцать, с наголо бритой головой, шел по тротуару, внимательно смотря по сторонам. Он выглядел по-настоящему огромным. Неудивительно, что в этом районе парня боялся каждый второй. А учитывая слухи, преувеличенные подельниками гангстера, люди старались переходить дорогу, если на траектории их пути появлялся Фэрроу.

Поговаривали: он забил насмерть свою бывшую девушку, узнав о ее беременности. Якобы, сучка обманула его, сказав, что принимала противозачаточные таблетки. Возможно все это было неправдой. Но, смотря в кирпичное лицо Фэрроу, утверждать никто бы не стал.

— Наконец-то, — Джерри похлопал себя по куртке, проверяя спрятанный в кобуре пистолет. Стоя за спиной напарницы, Диккенс окинул взглядом ее джинсы, обтягивающие небольшие, но крепкие ягодицы: — Долго же чувак скрывался в своей норе.

— Информатор не обманул, — сказала Джой.

— Еще бы! Особенно после того, как ты выбила из него все дерьмо. Черт, Феникс, тебе повезло, что я на короткой ноге с Ленни. Он почистил записи камеры в допросной. Если бы дошло до начальства, то даже твой всемогущий папаша бы не помог!

— И что, мне теперь подрочить тебе в туалете, Джерри? — в голосе Джой не было ни капли иронии. Она по-прежнему наблюдала за тем, как Фэрроу шел по улице. — Я сказала, спасибо. Не нужно напоминать о своем доблестном поступке, каждый раз, когда ты стоишь у меня за спиной и пялишься на мой зад.

На секунду Джерри поднял взгляд, проверить нет ли у Джой глаз на затылке. Он хотел ретироваться, но Колин Фэрроу зашел в «мышеловку», громко хлопнув дверью.

Забегаловка располагалась в двухэтажном здании, на территории банды Колина Фэрроу. Она принадлежала одному пожилому азиату по имени Стивен Ву. Небольшой мужчина из Поднебесной, после того как Фэрроу залег на дно — копы обложили его со всех сторон, — решил не платить взносы за так называемую безопасность. К нему в гости приехали несколько бравых племянников и те собрались отбить бизнес дяди из лап пресловутых гангстеров. Такой подход к делу, естественно, Фэрроу не понравился. Это заставило громилу вылезти из норы и разобраться с зазнавшимся китайским говнюком самостоятельно.

А уж если за дело брался сам Колин Фэрроу, то брался он основательно. В кровавости методов главаря банды «Красных змей» сомневаться не стоило. Джой не думала, что у родственников Стивена Ву хватит духа сдюжить с таким отмороженным гигантом как Фэрроу.

— Колосс в здании, готовимся, — передала по рации Джой.

— Колосс? — Джерри поднял бровь и улыбнулся.

— Джерри, — Джой достала пистолет, и сняла оружие с предохранителя. — Надеюсь, ты получишь пулю в задницу.

— Ха-ха, очень смешно.

Перебежав улицу, Джой прислонилась к двери и украдкой заглянула внутрь через окно. Солнце светило в глаза. Пот тек по лицу. Но девушка оставалась все так же холодна. Джой умела сконцентрироваться и отбросить посторонние мысли. Только финальная цель. Только победа.

Так было всегда.

Так будет и сейчас.

Смотря на спокойствие напарницы, Джерри сосредоточился на предстоящей операции. Поднеся рацию ко рту, он сказал:

— Так, ребята, мы заходим с главного входа. Если Колин ломанется к задней двери, то ловите говнюка тепленьким. Если нет, то заходите сами.

Блеск солнечных лучей отражался от его волос. Потной ладонью парень обхватил рукоять пистолета. Сердце стучало барабаном в груди. Фэрроу настоящий псих и без боя точно не сдастся.

— Феникс, ты готова? — спросил Джерри.

— Словно название прокладок.

— Ничего себе! А наша холодная королева умеет шутить?

Выбив дверь ногой, Джой забежала внутрь, собираясь загнать добычу в угол. Чертыхаясь, Джерри помчался за напарницей.

* * *

Возможно, другие люди ощущали спокойствие и умиротворение в кабинете доктора Миллер, но только не Джой. Смотря на охристые стены, белую мягкую мебель, ей всегда становилось не по себе. Звук метронома, солнечные лучи через дизайнерские занавески на окнах: все это вызывало апатию. Она понимала, что каждая деталь, каждая мелочь интерьера предназначалась для того, чтобы расположить к себе клиента. Именно клиента. Доктор Миллер не называла своих посетителей таким грубым словом, как пациент. Для этого, говорила она, есть психиатры.

Обворожительная женщина, около сорока, с длинными волосами, в сером обтягивающем платье, всегда выглядела идеальной. Настолько, что, глядя на красоту Карины, Джой сомневалась: а так ли красива доктор Миллер внутри, как снаружи? Что творится в душе у человека с такой чарующей внешностью?

Джой знала о множестве поклонников психотерапевта. Каждый полицейский из участка, прошедший через ее кабинет, был на веки пленен красотой и обворожительность доктора. Но ее фактурность, собранность и умение преподать себя с лучшей стороны: этими качествами Карина Миллер и отталкивала Джой.

В сравнении с ней — неказистой девушкой копом, с огромным шрамом на брови, Карина смотрелась настоящей богиней красоты. В итоге поход к психотерапевту, для такого социопата как Джой, всегда был тем еще испытанием.

— Мисс Грин, — Карина подарила Джой одну из своих самых обворожительных улыбок. — Рада снова приветствовать вас.

На столь лестный выпад доктора Джой не ответила даже коротким кивком. Взявшись за кружку кофе, стоявшую на аккуратном стеклянном столе, девушка потянула ее на себя, издавая мерзкий скрип.

— Вы, как всегда, в своем репертуаре, мисс Грин. Не изменяете себе, верно?

— Вы же знаете, что все зовут меня Феникс. Ни к чему ваш официальный тонн и фамильярность.

— Подскажите, Джой, в который раз у нас состоится этот разговор?

— Вам виднее, доктор. Это вы ведете записи. Для меня походы к психиатру не столь важны, чтобы запоминать их количество.

Сделав глубокий глоток, Джой бросила кружку обратно на стол, расплескав содержимое по стеклу. На лице Карины не дрогнул ни один мускул. За все то время, что они знакомы, доктор Миллер привыкла к мелким выходкам клиентки.

— Я не психиатр, Джой. Я психотерапевт. Психиатры работают в специализированных клиниках и лечат больных, — секунду помолчав, Карина позволила себе колкость в адрес Джой: — Если только вы не считаете себя больной, мисс Грин? — Проследив за реакцией Джой, она продолжила: — Но, пока вы вновь не начали испытывать мое и ваше терпение, я скажу. Восьмой раз… Восьмой раз мы встречаемся по одному и тому же поводу.

— Доктор, чем раньше я выйду отсюда, тем раньше смогу вернуться к своим обязанностям.

— Точно. Ловить преступников.

— Не всем же сидеть в уютном кресле, и зарабатывать себе на жизнь ложкой, копошащейся в мозгах копов.

— Вы правы. Но в мою ответственность входит психическое состояние полицейских, применивших оружие на службе. Не каждый способен оправиться от подобного стресса по щелчку пальца.

Вновь все заново. Порой Джой казалось, что доктор Миллер нарочно испытывает ее терпение, заводя этот разговор раз от раза.

— Позвольте спросить, мисс Грин, сколько вы служите в полиции?

— Вам прекрасно известно.

— Можно услышать ответ из ваших уст.

Незаметно для себя, Джой поерзала на кожаном кресле. Солнечный луч падал на ее шею, обогревая край татуировки, торчащий из-под футболки. Она всегда одевалась в удобные вещи: джинсы, ботинки, верх прикрыть легкой ветровкой. Плевать, что скажут окружающие. Главное — оставаться в полной боеготовности. Постоянно. Каждую секунду. Никогда не знаешь откуда придет беда.

Кому как ни Джой Грин знать об этом.

— Восемь лет, — ответила девушка.

— Восемь лет, — повторила Карина. — Скажите вот еще что: в каком случае ко мне в кабинет попадет полицейский?

Джой пригляделась. Она что, шутит? К чему все это?

— В том случае, если полицейскому пришлось применить табельное оружие. В случае, если он побывал в перестрелке. В случае, если погиб его напарник.

— Ничего не забыли?

Карина поудобнее расположилась в кресле напротив. Губы слегка поднялись вверх.

— В случае, если полицейский убил человека, — сказала Джой.

— И по какому из этих пунктов вы здесь, мисс Грин? — не дожидаясь ответа, Карина добавила: — В восьмой раз…

* * *

Все случилось очень быстро. Джой успела увернуться, Джерри оказался менее везучим. Как только полицейские ворвались в забегаловку, Фэрроу среагировал. Прекратив выбивать остатки зубов из престарелого азиата, он развернулся и наотмашь выстрелил из дробовика. Повезло, что ранним утром в помещении не было посетителей.

Одним лишь чудом Джой удалось вовремя нырнуть под ближайший стол. Она макушкой почувствовала свинцовые шарики, пролетевшие над головой. Край стола разлетелся в щепки. Пара заноз врезались в лицо. От резкой боли Джой стиснула зубы.

Рядом с ней грохнулся Джерри Диккенс. Держась за кровоточащий живот, парень кряхтел и сопел, пока Фэрроу продолжал стрелять. Музыкальный автомат, посуда, стулья! — все разнесло на куски. Забегаловка Стивена Ву превратилась в место боевых действий.

Либо Фэрроу не спал ночами, тренируясь быстро перезаряжать оружие, либо его дробовик вмещал куда больше патронов.

— Да когда же у нашего ковбоя, без шляпы и лошади, кончится запал, — прохрипел Джерри.

Преступник прятался за барной стойкой, держа перед собой хозяина заведения. Высунувшись из укрытия, Джой увидела бордовое лицо Стивена Ву. Хрупкую шею старикашки сжимала крепкая рука гиганта. Широко раскрытые глаза, с лопнувшими капиллярами, на темном лице Фэрроу, выглядели глазами вампира, готового вцепиться жертве в горло. Лысый череп пересекали вздувшиеся вены. От адреналина мужчину трясло. Но он не боялся. В этом Джой была уверена.

Он в ярости! И без боя Фэрроу точно не сдастся.

— Заложил меня, сука узкоглазая? — рычал он на Стивена Ву.

— Успокойся, Колин! — раздался мужской голос.

Дик Бабино всегда отличался серьезным и грубым баритоном. В отделе по борьбе с бандами он работал дольше всех. Мужчина знал свое дело как никто другой. Он был одним из немногих людей, кого Джой по-настоящему уважала. Когда она попала к ним в подразделение, Дик помог ей освоиться, и на протяжении службы делился опытом. Кому если не ему вести переговоры с отмороженным убийцей?

— Мужик! — крикнул Бабино. — Ты же знаешь, что не выберешься отсюда. Ты попался. Капкан захлопнут. Не стоит усугублять свое положение. Ты стрелял в полицейских. А это очень плохо, Колин. Джой, как там Джерри? Я видел, в него попали.

Посмотрев на рану напарника, Джой ответила:

— Жить будет! Но какое-то время придется срать под себя!

— Да ты сегодня в ударе, — простонал Джерри.

Джой пыталась прицелиться, но голова Фэрроу ловко скрывалась за пожилым человеком. Окровавленное лицо старика выглядело так, словно по нему пару раз приложились бейсбольной битой. Но мужчина продолжал медленно моргать, а значит оставался жив.

— Хватит крови, Колин. Все кончено. Отпусти заложника и выходи с поднятыми руками.

— А что, если нет, свинья! — рявкнул Фэрроу.

— Значит дружки из центральной тюрьмы округа не увидят твоей тупой рожи, — из последних сил крикнул Джерри.

— Ты слышал его, — сказал Дик. — В противном случае, тебе конец.

— Я рискну, легавый!

— Один против шестерых полицейских? Не смеши мои башмаки. Ты, конечно, гангстер, но что-то я не видел в твоем трехтомном деле разрядов по стрельбе. Всех не перестреляешь.

По движению руки, спрятанной под барной стойкой, Джой догадалась: Фэрроу перезаряжает оружие. Своими речами он просто тянет время. Гигант точно не собирается сдаваться. В тюрьме он уже сидел. Вряд ли ему хочется туда возвращаться.

Схватив пустую бутылку, Джой со всей силы швырнула ее в коллекцию виски, расположенную за спиной Фэрроу. Сработало как часы. От резкого звука бьющегося стекла, преступник дернулся в сторону, на секунду высунувшись из-за старика.

Колин Фэрроу замертво шлепнулся на задницу, подперев стенку широкой спиной. Тонкая струйка джина из разбитого бокала стекала ему на голову, словно провожала в последний путь.

* * *

Поняв, что играть в гляделки с доктором Миллер не вариант, Джой подняла руки вверх в знак капитуляции. Действительно, хватит строить из себя строптивого подростка. Это ни к чему не приведет. Она опять убила человека. Нужно принять данный инцидент, пройти сеанс реабилитации у психотерапевта — хотя, по мнению Джой, она в нем совершенно не нуждалась, — и двигаться дальше. Чем раньше она ответит на вопросы доктора, тем раньше вернется на работу. Единственную отдушину в жизни.

— Вы думаете, что я ставлю вам палки в колеса. Понимаю, — Карина по-доброму посмотрела на Джой. — Но и вы войдите в мое положение, мисс Грин. За восемь лет службы в полиции вы убили восемь человек. Это огромная цифра, вы не находите? Большинство копов за всю свою карьеру не делает и выстрела. Вы же отправили на тот свет больше людей, чем некоторые серийные убийцы. Закрывать глаза на этот факт нельзя. Да, вы отлично справляетесь со своей работой. Делаете хорошую статистику отделу. Но каждый бюрократ, просматривая отчеты полиции, натыкается на количество убийств при исполнении. И представьте их удивление, когда выясняется, что в процентном соотношении, этот показатель лишь за одним полицейским. Как минимум появляются вопросы… Как максимум, вы заноза в заднице, от которой подумывают избавиться. Извиняюсь за свой французский.

Джой хотела ответить, но доктор остановила ее жестом руки:

— Не нужно ничего говорить. Я знаю о вашей судьбе. Знаю какие испытания выпали на долю семнадцатилетней девочки. Как вам дважды приходилось бороться за жизнь в больничной палате. На какие жертвы пошел ваш отец, чтобы вытащить дочь из забвения…

Не может быть! Откуда она узнала?

После того рокового удара, на защите титула, Джой увезли в больницу, где она чуть не умерла. Это всем известно. Но про то, что она была в коме, сбежав с базы смерти: об этом знало очень ограниченное количество людей.

— Вы поистине уникальный человек. Одна в своем роде. Подросток, попавший в лапы садистов. Девочка, получившая пулю в голову при побеге, но все равно сумевшая выбраться.

Джой сидела напротив, царапая кожаное кресло короткими ногтями. Ее потряхивало. Карина видела, как сильно она хотела сосредоточиться, но ничего не получалось. Наконец-то психотерапевту удалось найти триггер Джой Грин. Как и у всех остальных, струнка за которую нужно было потянуть находилась глубоко в прошлом…

Проблема заключалась в том, что история Феникса хоть и была почти всемирным достоянием, но о том, что же там произошло на самом деле, вряд ли знали многие. По стечению обстоятельств Карина Миллер стала одной из них.

— Кто вам рассказал? — рявкнула Джой, вскочив с кресла.

— Понимаю, вы расстроены, но давайте взглянем на это с другой стороны. Оказывается, вы не робот. Вы так же подвержены эмоциям, как и все мы. И я больше, чем уверена, что корень вашего психического расстройства прячется глубоко внутри. В том, что вы до сих пор не можете принять произошедшее. Принять себя. Вы столкнулись с немыслимым. И, чтобы пережить это, вам пришлось стать другим человеком.

— Вы не знаете, о чем говорите, — от злости Джой скрипела зубами. Она ходила из угла в угол, пока ее взгляд не остановился на шкафе с книгами. — Есть то, чего вы не понимаете. Никто не понимает.

Взяв паузу, Карина выглядела так, словно обдумала варианты.

— Это мой отец? — спросила Джой. — Фрэнк вам растрепал? Он рассказал, как доктор Милтон помог ему вытащить меня из комы после базы Архитектора?

Карина молчала, но по ее лицу стало ясно: Джой права. Спустя пятнадцать лет и клятву, данную дочери, Фрэнк Чейз предал ее. Не смог сдержать язык за зубами. Рассказал то, о чем Джой старалась забыть на протяжении стольких лет.

Смотря на бешенство клиентки, Карина пыталась сгладить сложившуюся обстановку, но Джой все воспринимала в штыки. Никакие сторонние вопросы не могли отвлечь ее от факта предательства отца.

— Джой, послушайте. Архитектор сломал вам жизнь. С этим фактом не поспоришь. Да, вы выбрались из его тюрьмы, но его тюрьма не выбралась из вас!

Сжав кулаки до хруста костей, Джой позволила Карине договорить. Если она сорвется, это поставит крест на ее дальнейшей карьере. А больше всего Джой боялась того, что ей запретят охотиться на монстров. Ведь в противном случае в монстра превратится она.

А миру точно не нужен такой монстр, как Джой Грин.

— Джой, вы очень смелая и сильная женщина. Уверена, в полиции вас считаю героем. Вы рветесь в бой, не жалея себя. Но страшная правда заключается в том, что как только отец вытащил вас из комы, еще тогда, много лет назад, вы стали нуждаться в насилии. Клетка, все эти кровавые побоища в ринге, это было лишь для того, чтобы накормить зверя внутри. Зверя, которого внедрил в вас другой человек. Это Архитектор, это не вы. Я не имею ни малейшего представления о том, что с вами делал Архитектор. Как он ломал ваш дух, ваше тело, вашу волю. Но нужно понимать: Джой, вы больше не в его тюрьме. Вам не обязательно калечить или убивать. Вы можете освободиться. Сбросить гнет человека, который давным-давно гниет в камере.

— Вы закончили? — спросила Джой, взяв одну из книг с полки шкафа.

В голосе девушки больше не было злости. Только холод и расчет. Маска железной леди опять взяла верх. И что-то подсказывало: для того, чтобы Джой Грин вновь заставить чувствовать, нужно будет постараться очень сильно. Второй раз она не позволит застать себя врасплох.

— Мне очень жаль, Джой. — Доктор Миллер взяла театральную паузу, чтобы озвучить вердикт: — Я не могу допустить вас до службы. Вы не стабильны. Вам следует пройти психиатрическое обследование. Решить свои проблемы и только после этого вновь брать в руки оружие.

Джой не выглядела удивленной внешне, но Карина даже не подозревала насколько безумный пожар полыхал внутри ее клиентки.

— Это все? — спросила Джой, вернув книгу на место перевернутой на другую сторону.

— Да, мисс Грин. Отдохните пока и приведите мысли в порядок. Нам предстоит долгая работа. Но, уверяю, в конце пути вы вздохнете с облегчением и посмотрите на мир совсем другими глазами.

— Отлично. Спасибо за сеанс.

— Всего доброго.

Выйдя из кабинета психотерапевта, Джой громко хлопнула дверью. Направляясь к лифту, она пыталась унять нервный тик в глазу. Больше всего на свете ей хотелось вновь оказаться в клетке и устроить бойню. Почувствовать запах крови. Увидеть ее на костяшках пальцев. Ощутить азарт схватки. Быть там, где все просто: убей или будь убитой.

Двери лифта открылись. Зайдя внутрь, Джой нажала на кнопку. Ей не терпелось выйти на улицу. Вдохнуть свежего воздуха. Ей казалось, что стены давят с четырех сторон. Яркий свет лампы на потолке слепил глаза. Джой надела очки и попыталась собраться.

— Я предупреждала, — раздался женский голос. — Рано или поздно за тебя возьмутся. Нельзя убивать людей направо и налево, даже если они заслуживают смерти. Фэрроу, конечно, то еще говно! Но стрелять в голову было необязательно. Не то чтобы я была против… просто теперь все стало намного сложнее.

Повернувшись назад, Джой увидела семнадцатилетнюю девушку с длинными русыми волосами. Короткая юбка. Колготки в сеточку на соблазнительных ножках. Ярко-красный топ, под модной кожаной курткой, подчеркивал упругую грудь. Роста добавляли высокие каблуки.

Блеснув карими глазами, девушка достала пачку сигарет из лакированной сумочки и закурила. Выпустив пару жирных колец дыма, она улыбнулась, приподняв вверх свой милый курносый нос.

— Что теперь будешь делать, коза? — спросила она.

Ничего не ответив, Джой дождалась пока лифт доехал до первого этажа и молча вышла в холл.

* * *

Лофт Джой больше смахивал на пещеру Бэтмена. Стены, отделанные под камень, мраморный пол: интерьер выглядел мрачно, если не сказать больше. Огромное окно, с черной рамой, через которое просматривались ночные огни Глум Сити. В углу стоял здоровенный компьютерный стол, с кучей мигающих мониторов и клавиатур. Со стороны это выглядело рабочим местом настоящего хакера. В центре — потертый кожаный диван, с пролежнями под изгибы тела хозяйки. Скромную кухню дополнял небольшой телевизор, висящий на стене.

Несмотря на то, что Джой за свою карьеру бойца заработала целое состояние, тратиться на модную мебель дизайнерских трендов она не привыкла. Только самое необходимое.

Единственное на что Джой не пожалела сбережений — это создание спортивного уголка. Пара тренажеров, боксерская груша, гантели, турники: там было все для поддержания тела в отличной форме. Даже после того, как она покончила со спортом, Джой не переставала тренироваться. Быть сильной каждую секунду, каждый миг, это стало ее кредо.

В одной майке и плавках, сидя за кухонным столом, с бутылкой минералки в руках, Джой смотрела на девушку напротив. Шона Кайл пила вино из бокала, переключая каналы на телевизоре. Обнаженное тело азиатки было сплошь покрыто татуировками. При тусклом свете бра, ее фигура выглядела фантастически. Не зря она столько времени проводила в спортзале и салонах спа. Гладкая кожа, длинные волнистые волосы цвета ночи. Пронзительный взгляд. Мимо Шоны никто не мог пройти и не обернуться. А то, как она смотрелась без одежды: эту картину мечтал увидеть каждый.

— О чем думаешь? — спросила Джой.

— О тебе, — Шона допила вино.

— И какие мысли?

— Сколько мы вместе, Феникс?

Это явно ни к добру. Джой знала Шону. Ее привычки, склонности, черты характера. Но самой отличительной чертой Шоны было то, что она ненавидела разговоры по душам. Озорная азиатка всегда оставалась в движении. Ей нравились вечеринки, посиделки в компании друзей. Ей нравилось все то, что Джой было чуждо. Именно поэтому Джой и не понимала, почему такая девушка как Шона, тратит свою драгоценную жизнь на нее.

— Полгода.

— Полгода, — Шона откинулась на спинку стула. Блик света упал на ее обнаженную грудь. — Полгода, Джой. А я так и не пробилась к тебе сквозь ту толщу, что ты выставила перед окружающим миром. Поверь, ты мне очень нравишься. Я была очарована тобой с первого взгляда. Еще бы! Джой Грин! Феникс! Та, кому удалось немыслимое.

Поставив бокал, Шона облокотилась на стол и дотронулась до руки Джой. Кожа казалась жесткой и холодной. Впрочем, ничего удивительного. За год их отношений Шона так и не получила тепла.

— Ты ни разу не позволила мне остаться у тебя на ночь, — продолжила Шона. — На все уговоры сходить вместе к моим друзьям, ты всегда отвечала отказом.

— Шона…

— Нет, Феникс. Дай мне высказаться.

Джой убрала руку, оставив холодный след на коже любовницы. Она догадывалась: такой момент не за горами.

— Ты думаешь, я не знаю, что перед сном ты одеваешь капу, потому что боишься прокусить язык; так сильно тебя мучают кошмары. Хоть ты никогда не рассказываешь о своей работе, но, то там, то тут, ходят слухи, что Феникс вновь пристрелила очередного бандита.

Джой закатила глаза, пытаясь отвлечься от тирады Шоны. Ей уже стало ясно к чему приведет разговор.

— А то, как ты пялишься в стену, словно видишь там кого-то. Признаться честно, это пугает, — взяв со стола бутылку вина, Шона жадно отпила. — Как в тайне ото всех ты разглядываешь ее фотографию, спрятанную в твоем бумажнике. — Джой молчала. — Даже сегодня, в постели! Ты холодна как айсберг. Да, ты стараешься, ты нежная и чуткая в плане отдачи партнеру. Но принимать ласку от меня ты никогда не умела. Думаешь, я не понимаю, что каждый раз ты симулировала. Я не отступила. Я же Шона Кайл, подумала я, мне под силу разогреть лед, даже в теле такой женщины как Джой Грин. Как же я заблуждалась.

— Послушай…

Встав со стула, Шона начала одеваться. Стринги, лифчик. На подушке от дивана она нашла свои черные чулки.

— Я не знаю в чем твоя проблема, Джой. В большей степени из-за того, что ты не хочешь делиться со мной. Ничем. Порой мне казалось, что я нужна тебе только для того, чтобы ты хоть на миг могла почувствовать себя нормальной. Быть как все, пускай лишь на короткое мгновение. Но знаешь, что я тебе скажу, Феникс! Я не пластиковая кукла из сексшопа, которой пользуются только тогда, когда приспичит. Хватит с меня этого.

Надев платье, Шона поправила прическу и подошла к входной двери.

— Зачем тогда ты приходила, Шона?

Джой дотронулась до шрама на брови, так и не встав со стула. Вся ее поза выглядела скульптурой из камня. Ни малейшего движения. Никаких эмоций. Только мрак комнаты и безмятежная Джой, сидящая за столом.

— Хотела попрощаться. Ты невероятный человек, Феникс. И порой с тобой было очень здорово. Но я не могу вечно носиться с твоими демонами. Тебе нужно обратиться к специалисту. Слишком много тараканов у тебя в голове. Видимо, после потери Линдси, в той злосчастной яме у Архитектора, в твоем сердце не осталось места для кого-либо еще.

Секунда и Джой вскочила на ноги, опрокинув стул. Швырнув в сторону пустую бутылку минералки, она приперла Шону к стене так сильно, что из глаз азиатки потекли слезы.

— Не смей произносить ее имя! Тебе ясно!

Отступив на шаг назад, Джой наблюдала, как Шона скатывается по стене, словно потерявшая стержень кукла. То с каким холодом Джой смотрела на нее, заставляло трястись от страха. Впервые Шона увидела настоящую Джой Грин. Человека, готового стереть в порошок кого угодно!

— Извини… — прошептала Шона.

Схватив туфли, девушка выбежала из квартиры, хлопнув дверью.

— Поздравляю, коза, — прозвучал ехидный голос. — Ты только что окончательно отшила такую классную симпатягу. Серьезно! Ее сиськи просто нечто!

Повернув голову назад, Джой увидела Линдси Локхарт, сжимающую свою грудь. Девчонка смотрела на нее с ехидством и вызовом.

— Мои сиськи, конечно, тоже ничего, но бюст Шоны Кайл был на редкость великолепен. Когда тебе еще выпадет шанс потрогать такую красоту.

— Замолчи! — крикнула Джой. — Тебя здесь нет. Ты мертва!

— Интересно, по чьей же вине?

— Просто исчезни и дай мне выспаться. — Джой грохнулась на диван, прикрыв голову подушкой.

Закрыть глаза. Уснуть. Выключиться. Вот чего она хотела больше всего. Слишком много для одного дня.

— Спустя десять лет, — зазвучал голос ведущей в телевизоре, — один из самых известных серийных убийц вышел из комы. Невероятно, но Маркус Морлоу в сознании.

Убрав подушку с головы, Джой посмотрела на экран. Мужское лицо с заостренными чертами. Темно карие почти черные глаза. Спутанные волосы до плеч, словно у Иисуса. Маркус Морлоу опять появился в свете телекамер.

— Дьявол проснулся, он вновь с нами! — с волнением в голосе сказала ведущая.

* * *

Годами ранее.

Оливия Уэллс была не из тех женщин что могут разволноваться по пустякам. Работая с детьми из самых разных приютов, она насмотрелась на многое. Не все люди подходят к своему делу с полной ответственностью. Психолог слышала сотни рассказов об избиениях и унижении. Как со стороны старших ребят, так и самих работников учреждений. Иногда они лгали, иногда говорили правду. Но что объединяло их всех — просьба о помощи, читающаяся в глазах. В этом мире всем тяжело, а ребенку, оставшемуся без родителей, тяжелее в десять раз.

Оливия знала, что не в силах помочь каждому. Спустя несколько лет работы и куче бессонных ночей она в этом убедилась. Всегда найдется случай, когда все складывается совсем не по твоему сценарию. Бюрократия, ложь. Прорехи в системе. Постоянно находится лазейка для того, чтобы люди сверху могли закрыть глаза на некомпетентность определенных сотрудников.

Когда в жизни Оливии появился собственный ребенок, она отпустила свои переживания. Стала более холодной. Нельзя изо дня в день рвать себе душу, в надежде, что в будущем это никак не аукнется. Но маленький мальчик, сидящий в ее кабинет, вновь заставил психолога всерьез занервничать.

Стоя в коридоре, смотря в приветливое лицо молодой служительнице церкви, Оливия формулировала мысль в голове. Ведь то, что ей предстояло сказать было не просто.

— Здравствуйте, сестра Мередит.

— Добрый день, Оливия.

Женщины обменялись рукопожатием, и Оливия не могла не отметить, насколько крепкой оказалась рука собеседницы. Жесткая ладонь прошлась по мягкой коже, словно грейдер.

— Что вы можете сказать о Маркусе? — спросила сестра Мередит.

— Хм. С чего бы начать.

— Начните с самого главного.

Мередит было около тридцати, но в ее взгляде Оливия увидела гораздо более зрелую женщину. Ту, кто сможет принять правду, какой бы чудовищной она ни была. По крайней мере так ей казалось.

— Оливия, послушайте. За все время служения в церкви, в нашем приюте я встречала очень много детей. Разных детей. Добрых и чутких. Злобных и мстительных. Тех, кто понимает с первого слова и тех, кому нужно объяснять одно и то же по сто раз.

— Понимаю…

— Но детей подобных Маркусу я не встречала ни разу. Особенно после случившегося. Знаете, после инцидента, многие заговорили об одержимости.

Женщины стояли в довольно узком коридоре, вокруг них бегали ребятишки, играя в догонялки. Одна девочка чуть не сбила сестру Мередит с ног.

— Аккуратнее, дитя!

Разговоры об одержимости? Оливия предполагала подобное. Тем более зная то, что произошло с мальчиком.

— Не буду ходить да около, сестра Мередит, — Оливия дотронулась до живота, чувствуя смятение. — Результаты о психопатии Маркуса не радуют. Тесты по отсутствию эмпатии высокие, пятьдесят четыре из шестидесяти. Тест на манипулятивность, сорок шесть из шестидесяти.

— Что это значит, доктор? Есть лечение?

Оливия ответила не сразу. Пару секунд, она выстраивала в голове последовательность мысли.

— Это будет сложно, но возможно у нас получится научить Маркуса тому, чего ему не хватает. Отсутствующим в нем эмоциям.

— И как это сделать?

— Лучше всего показать на примере других людей. Чтобы Маркус узнал, как нужно реагировать в те или иные моменты.

Мередит оперлась спиной о стену. Казалось, из женщины разом вышел весь воздух. Она знала, что Маркус особенный, но, чтобы такое?

— То есть, — начала сестра, — вы хотите сказать, что ему нужно научиться притворяться? Выдавать фальшь за истину? Что в те моменты, когда Маркусу будет абсолютно плевать, он должен выдавливать из себя лживые кривляния, дабы не выделяться из толпы?

Облизав пересохшие губы, Оливия ответила:

— Со временем, он может привыкнуть. Маркус начнет реагировать на те или иные обстоятельства так, как это делаем мы с вами. В теории, конечно.

— Вот только вы упускаете одну очень важную деталь! — Мередит впервые повысила голос. — Все это так и останется ложью. Он посмотрит нам в глаза, с грустью на лице, хотя внутри него по-прежнему не будет ровным счетом ничего…

— Мне жаль, — ответила Оливия. — На моей практике, это первый случай.

Не сказав больше ни слова, сестра Мередит забрала Маркуса из кабинета психолога, и они пошли в сторону выхода. Даже вдалеке доктор Уэллс видела рисунок с изображением человека в крови, которым небрежно размахивал Маркус Морлоу. Как знать, что это за сцена? Возможно, мальчик сделал или собирался сделать что-то гораздо худшее чем то, в чем его обвиняли.

ГЛАВА 3

Время остановилось. Казалось, что я бесконечно лечу вниз в этой пучине забвения. Каждая секунда — вечность. Словно вокруг все замерло, кроме моего безжизненного тела, падающего в пропасть.

Боль от удара о землю заставляет прийти в себя. Заставляет открыть мертвые веки и вновь заглянуть в сердце черной пустоты. Лежа на влажном полу из камня, я плачу. Плачу и истерически смеюсь. Слезы яркими брызгами покидают глаза. Я все еще жива. Все еще здесь! — в этом аду. А значит, мои страдания не закончились. Просто Дьявол отпустил добычу, решив сменить правила. Он устал смотреть на сонную марионетку, подвешенную на веревках.

Новая игра началась. И хочу я того или нет, мне придется искать выход в лабиринте смерти.

* * *

Что может ощущать человек, потерявший память? Безмятежность? Тревогу? Панику? Маркус Морлоу как следует испытал на себе весь спектр этих эмоций.

Очнувшись в больничной палате, он хотел сделать хоть что-то, но после десяти лет комы, его руки и ноги отказывались двигаться. Глаза мужчины бегали по сторонам в поисках выхода, которого не было. Он оказался пленником в собственном теле, без единой мысли о том, кто он и как сюда попал. От безысходности Морлоу тихо выл всю ночь, пока медсестра на утреннем обходе не нашла его в слезах.

Крупная женщина в белом халате чуть не грохнулась на пол от неожиданности. Она с ужасом смотрела на ничего не понимающего Маркуса, на всякий случай решив перекреститься. Хоть и прошло чуть больше десяти лет, но в ее памяти до сих пор слышались отголоски тех дней, когда монстр свирепствовал на улицах города. Каждый раз обмывая тело Морлоу, в глубине души она мечтала о его смерти. Ей было невыносимо касаться ублюдка, унесшего пять жизней.

Смотря в испуганное лицо пациента, она не понимала: почему невинные девушки с его легкой руки покинули наш мир, в то время как Морлоу, получив три пули и упав с третьего этажа, остался в живых? Где же справедливость?

Первые слова, услышанные Маркусом после выхода из комы были:

— Куда же смотрит господь, если ты открыл глаза, мерзавец?

Пролежав всю ночь в темноте, не имея возможности пошевелиться, пытаясь понять, что здесь происходит, Маркус окончательно запаниковал, увидев гнев медсестры. Что он сделал этой женщине? Почему она его так ненавидит?

Морлоу закрыл глаза, пустив слезу в свободный путь по щеке. Это невыносимо. Хуже, чем ад! Мысленно блуждать в кромешной темноте, отыскивая крупицы памяти среди частиц пустоты.

Кто он такой?

Как его имя?

Как он сюда попал?

С отросшими волосами и густой бородой, мужчина лежал на больничной койке, мечтая получить ответы. Ответы, которые могли напугать сильнее, чем вакуум внутри его разума.

* * *

Допив очередной стакан виски, мэр города Гордон Смит сверлил взглядом усталое лицо Фрэнка Чейза. Полицейский прекрасно понимал, зачем его вызвал к себе градоначальник Глум Сити. Но общаться с разжиревшим политиком не было ни малейшего желания.

Десять лет назад, благодаря зверствам Маркуса Морлоу, Смит баллотировался в мэры и из должности комиссара, стал главой города. В эру смуты и страха, его предшественник совершенно не справлялся с обязанностями. После громкого задержания, горожане смогли вздохнуть с облегчением. Но вряд ли бы у Смита получилось удержать пост, если бы не своевременная поимка убийцы.

После громкого завершения дела, Гордон Смит собрал огромную пресс-конференцию, на которой, со свойственной ему пафосной речью, назначил Чейза на должность комиссара. Хотя Фрэнк всячески отказывался от столь внушительного повышения, Гордон настоял. Нужно было как следует отблагодарить героя, желательно на глазах у всех.

С тех пор Фрэнк дико недолюбливал Смита, пускай в роли начальника полиции смог добиться хороших успехов. Рост преступности, во время главенствования Чейза, снизился в разы.

— Фрэнк! — Смит с грохотом ударил стаканом о стол. — Какого черта эта тварь опять в свете софитов?

— Вы о Морлоу?

— А о ком еще, мать твою! Поганые журналюги мне все телефоны оборвали. Его гнилая рожа на первых страницах. Каждый молокосос, недавно взявшийся за перо, хочет написать книгу о великом и ужасном серийном убийце! Урод два дня как глаза открыл, а хайпа вокруг себя собрал, словно он второе воплощение чертового Теда Банди!

— Это ненадолго. Просто нужно напомнить людям о том, что он совершил.

— Ты только представь, что будет твориться в суде, если до него дойдет. И что-то мне подсказывает, что чистосердечное Морлоу не напишет.

Поднявшись с кожаного кресла, Смит застегнул пуговицу серого пиджака и подошел к окну. Несколько секунд он смотрел на мелко моросящий дождь, на перебегающих через дорогу людей, на сотни машин, утопающих в общем потоке. Наконец, глубоко вдохнув, он повернулся к Фрэнку:

— До меня дошли слухи, что его делом заинтересовалась фирма «Хэмлин и Макфейден».

— Что? — немного громче, чем он ожидал, отреагировал Чейз.

— Именно…

Подойдя к столу, мэр налил себе еще одну порцию виски.

— Уверен, что не хочешь? — Смит с грустной усмешкой посмотрел на собеседника.

— Очень хочу, — ответил комиссар. — Но, это плохая идея.

— И как же ты расслабляешься?

— Есть старая шутка алкоголика, — начал Чейз. — Если я сейчас расслаблюсь, то вы все напряжетесь.

Мэр позволил себе легкий смешок. Закрыв хрустальный графин с янтарной жидкостью, он убрал его в шкаф.

— Что будем делать, Чейз?

— Для начала нужно поехать в больницу и посмотреть ему в глаза.

— Думаешь, он не симулирует?

— Конечно, он врет. Как пить дать. Но послушать заключение врачей не помешает. Если за дело возьмутся «Хэмлин и Макфейден», то мы обязаны быть начеку. В этой фирме работают первоклассные юристы. Не думаю, что у них получится добиться оправдательного приговора, но то, что вместо тюремной камеры он может оказаться в комфортной комнате, в психушке, это вполне вероятно. Никому это не нужно.

— Поезжай в больницу и все разузнай. — Смит подошел к Фрэнку и положил руку ему на плечо. — Я знаю, мы не всегда ладили. А после твоего повышения, ты и вовсе записал меня в ряды тех, с кем срать не сядешь в одном поле. Но сейчас мы должны отложить разногласия и сфокусироваться на общем враге. Если Морлоу соскочит с крючка… Это станет катастрофой. Надеюсь, ты понял?

— Сделаю все что в моих силах, — сказал Чейз.

* * *

Не успел комиссар завести двигатель машины, как в его окно постучали. От неожиданности мужчина выронил ключи. Повернув голову, он увидел лицо, от которого по телу побежали мурашки.

Джой.

Его дочка стояла под проливным дождем, костяшками пальцев тарабаня по стеклу. Короткие черные волосы скрывал капюшон куртки. Несмотря на отсутствие солнца, зеленые глаза девушки притаились за очками. Фрэнк заметил, насколько четче стало лицо его дочери. Подбородок, обтянутый кожей, выпирал вперед. По высоким скулам стекали капли дождя. Она всегда была немного фриковатой, но сейчас весь ее вид кричал о полном безразличии к внешнему миру.

После того, как Джой вышла из комы пятнадцать лет назад, Фрэнк понял, что она уже не та, что прежде. Джой изменилась. Навсегда. От его маленькой девочки не осталось и следа. Архитектор начисто стер то, что делало ее человеком. Вместо нее проснулся кто-то другой. Тот, кого Фрэнк не знал.

И более того, кого он начинал бояться.

Врачи говорили о ретроградной амнезии. Якобы Джой забыла те кошмары, произошедшие с ней в заточении. Но даже если они и были правы, то где-то на подсознательном уровне на Джой давило нечто необъяснимое. То с какими криками она просыпалась первые пару месяцев, заставляло Чейза и его бывшую жену Кристину вскакивать с кровати и бежать в комнату дочери. Джой кусала губы до крови. Царапала кожу, оставляя кровавые борозды. Ее истерический ор разрывал стены.

Врачи поставили диагноз «Ночные ужасы». Редкое заболевание, характеризующееся резким пробуждением в состоянии сильного страха. После того, как Джой пару раз врезалась в стену, словно пытаясь от кого-то убежать, родителям приходилось привязывать ее к кровати.

В те моменты, когда Джой не кричала во сне, она бормотала. Мама Джой обливалась слезами, слушая, как ее девочка шепчет одно и то же имя. Она повторяла его снова и снова. Каждую ночь.

Линдси.

Всегда Линдси.

С самого детства Джой была неразлучна с этой прозорливой шалуньей. Все свободное время девчонки проводили вместе. Делились секретами и тайнами. В школе сидели рядом за соседними партами. Там, где нужна была грация и хитрость в дело вступала Линдси. Где требовалась решительность и сила, Джой не заставляла себя ждать. Вдвоем они являлись одним целым. Правду говорят, что настоящая дружба может быть только в детстве. Иногда маме Джой казалось, что это нечто большее чем просто дружба двух девочек! — настолько они были близки.

Но Джой лишилась своей второй половинки. Вернее сказать: ее лишили.

Что на самом деле произошло с Линдси Локхарт в тех мрачных стенах никто не знал. Труп не был обнаружен. Полиция прессовала Архитектора, как могла — Фрэнк Чейз позаботился об этом, — но психопат молчал. С разбитым в кровь лицом, выплевывая зубы, он твердил одно и то же:

— Я расскажу только ей.

Фрэнк понимал, о ком он говорит. Но разрешить Дьяволу вновь встретиться со своей дочерью он никак не мог. Слишком много зла Архитектор привнес в их жизнь и продолжить сеять тьму в сердце его ребенка, Чейз не позволил бы ни за что…

Опустив окно, комиссар улыбнулся. Несмотря на все их многолетние разногласия, Чейз был приятно удивлен появлению Джой.

— Может откроешь дверь, — сквозь звук дождя сказала девушка.

Немного растерявшись, Фрэнк потянулся к двери со стороны пассажирского сидения. Сняв капюшон, Джой села в салон, выдохнув небольшое облако пара. Несколько секунд она молча рассматривала лицо отца. Казалось, она искала что-то знакомое, но никак не могла найти.

— В телевизоре ты выглядел лучше…

— Это все грим. Ну, знаешь, чтобы не было бликов и все такое.

— Ладно. Хватит трепаться, Фрэнк, — Джой сняла очки, показав свой глубокий шрам на брови. — Ты ей рассказал.

Чейз знал, что это случится. Он открыл тайну дочери, хотя поклялся молчать.

Когда «ночные ужасы» Джой стали совсем невыносимыми, а Фрэнк с Кристиной были совершенно растеряны, на помощь пришел дедушка. Роберт Чейз всю жизнь работал профессиональным тренером по боксу и с детства водил Джой к себе в спортзал. Там он и привил девочке любовь к боевым искусствам.

Предложение Роберта: попробовать Джой свои силы в смешанных единоборствах, было встречено Фрэнком в штыки. При побеге от Архитектора, Джой получила пулю в голову. Эта травма отправила ее в кому на долгие месяцы. Одним лишь чудом ей удалось очнуться, и Чейз до ужаса боялся последствий. Удары по голове категорически запрещались.

Но, в тайне от родителей, Джой все же пошла на тренировку; ночь после занятий стала первой, когда она смогла спать спокойно. Никто не знал почему, но окунувшись в мир спортивного насилия, Джой обрела свой центр и замкнула круг. Получая боль и причиняя боль в ответ, она сумела найти подобие психического равновесия.

Хоть Фрэнк до дрожи в руках боялся каждого пропущенного удара Джой, но отнять это у дочери он не мог. Чейз знал, что теперь жизнь его девочки там, где толпа кричит ее новое имя.

Феникс!

Птица, восставшая из пепла!

Когда появилось предложение выступать на профессиональном уровне, Джой заставила отца поклясться, что он никогда и никому не расскажет о ее проблемах с головой. Утрясти все с врачами, для такой шишки как Фрэнк Чейз, не составило труда. В тот день Фрэнк впервые за очень долгое время увидел благодарность в холодных глазах дочери.

— Почему? — спросила Джой.

— Почему я рассказал о твоем прошлом Карине Миллер? — Чейз облизал пересохшие губы. Джой была его ребенком, но его пробирал холод, каждый раз, когда он слышал ее голос. — Потому что так больше продолжаться не может.

— Что именно?

— То, что ты делаешь!

— И что же я, по-твоему, делаю? — спросила Джой.

— Не делай вид, словно не понимаешь, о чем я! — взорвался комиссар. — Мало того, что ты решила пойти в полицию! За каким чертом, мне совершенно не понятно! Так ты еще стала убивать людей направо и налево!

— Я выполняла свой долг, — Джой подула в стеклышко солнцезащитных очков и протерла их краем футболки. — Бандиты по типу Фэрроу не всегда хотят сдаваться без боя. Иногда нет другого выхода, кроме как применить оружие.

— Джой, — Фрэнк внимательно посмотрел на дочь. — Я не лысый хрен с галстуком, из отдела внутренних дел. Не нужно мне вешать лапшу на уши. Я знаю, что как минимум в трех эпизодах ты могла обойтись меньшей кровью. Убить было твоим сознательным шагом. И признаться честно, это меня очень сильно пугает!

— Не стоит бояться. Все под контролем. Как бы то ни было, каждый из них заслуживал свинец в голову.

— Что ж, — Чейз почесал заросший подбородок. — Если ты так думаешь, то я сделал правильный выбор, решив рассказать все доктору Миллер. Тебе нужна помощь. Ты прошла через слишком многое и пора бы тебе перестать вести эту борьбу в одиночку. Пришло время открыться хоть кому-то. Дочка, вот уже пятнадцать лет я не знаю, что происходит у тебя в голове. Каждый раз, когда мы с твоей мамой хотели помочь, ты закрывалась…

— Кристина умерла уже очень давно, — Джой вновь надела очки, не дав отцу увидеть свои глаза.

— Именно, а ты даже не пришла на похороны.

— Я была на задании. Работала.

— Какая к чертям работа, Джой! Ты только послушай себя. У тебя умерла мать, а ты предпочла общество отмороженных бандитов вместо ее похорон!

Фрэнк со всей силы вцепился в руль, переполненный эмоциями. Но что творилось на душе его дочери, это оставалось загадкой. Больше всего Чейз боялся, что за темными очками Джой, спрятана пустота, а не скупые слезы. От одной этой мысли он приходил в ужас. Неужели его девочка потеряна навсегда?

— Знаешь что! — комиссар нервно завел двигатель. — Отказываешься от помощи? Хочешь перейти на черную сторону? Стать сраным Дарт Вейдером? Я покажу тебе во что ты превратишься в конечном итоге!

Нажав педаль газа, Чейз помчался в больницу. Пришло время для встречи с Маркусом Морлоу.

* * *

Годами ранее.

Оливия Уэллс перекладывала бумаги на столе, когда к ней в кабинет вошел Маркус. Мальчик выглядел спокойным, если не сказать хмурым. Русые волосы аккуратно зачесаны на бок. Серый свитер, шорты. На ногах сандалии. Он смотрелся чистым и опрятным. Это отличало его от большинства детей, которым дай волю, и они бы играли с утра до ночи, позабыв о внешнем виде.

Проработав с Маркусом ни один год, Оливия привыкла к нему. Можно сказать: прикипела. Поначалу он показался ей потерянной душой. Окончательно заблудшим. Особенно после инцидента в приюте. Но шли недели, месяца; мальчик начал откликаться. Оливия видела это в его глазах. Он по-прежнему оставался скрытным и немного замкнутым, но пропасти между ними больше не было. Иногда он сам охотно шел на контакт. Рассказывал о том, что творится в его жизни. В эти моменты Оливия гордилась проделанной работой, ведь Маркус выглядел совершенно нормальным ребенком. Но так было не всегда. Порой он вновь замыкался. Ставил блок внешнему миру, погружаясь вглубь себя.

Он все так же безустанно рисовал. Его мастерство стало гораздо лучше. К двенадцати годам Маркус мог дать фору любому студенту изобразительных искусств. Работы Морлоу получались на редкость живыми. Глядя на них, Оливия чувствовала стержень художника. Его крепкую руку. Иногда ей казалось, что рисунки принадлежат кому-то другому. Что ребенок не может так точно передавать эмоции на листе бумаги.

Чаще всего Маркус рисовал абстракциями. Выплескивал на холст свое настроение. Бил в самую глубь зрителя, используя только цвета. Но когда он выдавал нечто более приземленное, заключенное в понятную оболочку, Оливия чувствовала трепет, глядя на то, как точно он воспроизводит ту или иную сцену. Мальчик настолько щепетильно подходил к каждой детали, что доктор Уэллс была искренне удивлена его талантом.

— Маркус, сколько лет ты приходишь ко мне на сеансы?

Скомкав бумажный лист с неудачным наброском, ребенок аккуратно положил его в мусорное ведро. Замерев на секунду, он поднял глаза на женщину:

— Около шести лет, доктор Уэллс.

— Как ты думаешь, наши разговоры помогают тебе?

— Я думаю, что теперь на меня не смотрят как на фрика.

— Это ведь хорошо? — Оливия наклонилась на стол, скрипя креслом.

— Так определенно проще. Нужно следовать правилам, иначе кто-то может подумать, что со мной что-то не так. Начнутся вопросы. Я стану привлекать лишнее внимание. И все это, в совокупности, будет отвлекать меня от работы.

— Говоришь совсем как взрослый.

— Взрослые любят умничать. Особенно в разговорах с детьми. Если говорить с ними на их же языке, то чаще всего интерес ко мне пропадает.

Оливия улыбнулась, поправив очки. Глядя в ясные глаза мальчика, она искала подвоха, но он выглядел совершенно искренним. Иногда ей казалось, что Маркус говорит то, что у него на уме. Иногда то, что люди хотят от него услышать.

— А что за работа такая, от которой ты не хочешь отвлекаться? — спросила Оливия.

— Можно я не стану отвечать на вопрос.

Мальчик скрестил пальцы, положив их на колени. Его глаза не бегали по сторонам, пытаясь уйти от взгляда доктора. Нет. Он внимательно посмотрел на Оливию, дав ей понять, что это его личное дело. Что ее это не касается.

— Что ж, справедливо. В таком случае может расскажешь, как проходят твои дни в приюте? Как учеба? Как отношения со сверстниками?

— Сносно. Оценки средние. Нормально, — коротко ответил Морлоу.

— Маркус, мне кажется, ты что-то не договариваешь.

Взяв со стола блокнот, Оливия перелистнула пару страниц и что-то прочитала.

— Со слов миссис Шайдер, твоей учительницы по английскому…

— Я знаю, кто такая миссис Шайдер, — перебил Маркус.

Оливия заметила, как мальчик напрягся. Язык тела выдавал его раздражительность. Он явно не хотел упоминания об учителе.

— Так вот, — сказала Оливия. — Миссис Шайдер говорит, что некоторые зачеты ты сдаешь гораздо хуже, чем мог бы. Что ты умнее большинства детей в классе, но специально портишь свои отметки. По правде говоря, она думает, что ты гений. Но по какой-то причине, самолично зарываешь свой талант, — Оливия с хлопком прикрыла блокнот. — Это так?

— Доктор Уэллс, — Маркус наклонился вперед, скрещенные пальцы положив на стол. — Вы знаете, что после того инцидента в церкви, много лет назад, некоторые всерьез думали, что я одержимый. Раньше я не знал этого термина. Сейчас же, мне все стало ясно.

— И что же тебе стало ясно, Маркус?

Оливия сверлила мальчика глазами, стараясь не давать слабину. Здесь она ведомая. Он должен это понимать. Нельзя отпускать вожжи. Даже если Маркус выглядит нормальным, говорит как все остальные и реагирует, это не отменяет факта, что он другой. Она сама научила его адаптироваться.

— Люди боятся того, чего не понимают, доктор Уэллс, — Маркус протянул руку вперед, не отводя глаз от Оливии. На короткий миг сердце в груди психолога екнуло. Она испугалась его хладнокровия. Взяв чистый лист бумаги, мальчик вновь вернулся в привычное положение. — Мне не стоит выделяться. Нигде и ни в чем. Только так я смогу заниматься тем, что для меня важно.

Уверенной рукой, Маркус провел линию на листе.

— И что же для тебя так важно, Маркус?

— Когда-нибудь вы об этом узнаете…

ГЛАВА 4

Внутренний голос кричит: найди выход! Отыщи путь к свободе! Будь сильной. Собери остатки воли в кулак и прекрати скулить. Ты сможешь! Ты обязана справиться!

Но я сломлена…

Стоя на коленях, ловя капли воды на избитом теле, я вдыхаю холодный воздух, не зная, что делать дальше. Куда идти? В какую сторону двигаться? Вокруг меня лишь густая пелена черноты и больше ничего.

Но нужно подняться! Встать на ноги, пускай все кости ломит от холода и боли.

Звук! Тихий всплеск за моей спиной. Я слышу его! Возможно, это притаившийся в темноте надзиратель, решивший напоследок поиграть с умирающей жертвой! — но других ориентиров нет. В непроглядном мраке я могу полагаться только на звук.

С трудом поднявшись на ноги, я иду навстречу дьявольской неизвестности, понимая, что каждая секунда может стать последней.

* * *

Касаясь кончиками пальцев холодного стекла, Джой смотрела на мужчину, лежащего в больничной палате. Сквозь щели жалюзи ей был виден обездвиженный человек, укрытый белым покрывалом. Отросшие волосы, борода, пустой взгляд, устремившийся в потолок. Глядя на Маркуса Морлоу, Джой охватывал глубинный интерес. Кто он такой? Что сподвигло его на совершение подобного? Для чего он нес разрушающее зло?

Во время зверства Морлоу Джой готовилась к пятой защите титула. Каждый подготовительный лагерь к бою она сопровождала абсолютным отрешением от внешнего мира. Никаких новостей, интернета и телевидения. Одни лишь тяжелые тренировки и полная концентрация на поставленной цели. Только так она могла оставаться лучшей.

При задержании Морлоу Джой лежала на операционном столе, после пропущенного удара в клетке. Двенадцать часов врачи боролись за ее жизнь. Она оказалась бойцом и сумела выкарабкаться. Впрочем, как всегда. Что касалось выживания, то тут Джой Грин могла дать фору любому.

Когда ей удалось полностью оправиться, СМИ остыли к истории кровавого серийного убийцы. Какая разница если он все равно лежит овощем в больнице? Врачи говорили, что даже если Маркус и очнется, то прежним он не будет никогда. Слишком серьезные повреждения. Чудо уже то, что он вообще выжил после трех пуль в грудь и падения с крыши.

В общем и целом, кровавый поход Морлоу Джой обошел стороной. В те месяцы ее голова была забита совсем другими мыслями. Сейчас же, смотря на обездвиженного зверя, Джой ощущала некий зуд внутри себя. Ей хотелось узнать его. Познакомиться поближе. Но страшнее всего: она желала понять убийцу.

— Сара Мишель Симмонс, — начал Чейз, стоя за спиной у дочери. — Двадцать девять лет. Ублюдок вырвал бедняжке глаза, сделав из нее куклу с кровавыми слезами.

Джой не повела и бровью. В своем отделе по борьбе с бандами она видела, как детей заставляют перерезать первому попавшемуся человеку глотку, чтобы доказать свою верность преступному клану. О людской жестокости Джой знала не понаслышке.

— Сьюзен Родригес. Двадцать шесть лет. Тело нашли в доме, выставленном на продажу. Он буквально разорвал ее на куски. Несколько часов полицейские не могли начать работать внутри, настолько сильный стоял запах.

Джой задумалась. В голову закрадывались мысли, которые следовало подтвердить.

— Долли Форбс, — не унимался отец. — Тридцать один год. Морлоу вырезал ей язык, от чего та захлебнулась собственной кровью.

Джой вспомнила свое первое убийство. Работая в патруле, им с напарником поступил вызов от соседей о бытовом насилии. Прибыв на место, полицейские обнаружили женщину с почти перекушенным языком. Пьяный муж привязал ее к стулу и охаживал бейсбольной битой, пока дети прятались в шкафу. Джой прекрасно помнила опешившее лицо напарника, когда они вломились в квартиру. Как он с ужасом смотрел на избитую жертву, истекающую кровью. Для молодого парня подобная картина стала настоящим шоком.

На просьбу положить оружие обезумевший мужчина никак не отреагировал. Когда он бросился на полицейских, Джой нажала на спусковой крючок, всадив пулю ему между глаз. Бугай замертво рухнул к ногам избитой жены.

Дальше Джой все делала по протоколу. Хладнокровно, без капли растерянности и паники. От произошедшего, напарник находился в сильном потрясении. Он так и не смог справиться с эмоциями после увиденного. Парень написал заявление на увольнение. Видимо, работа в полиции оказалась не для него; чего нельзя сказать о Джой Грин. Она со своими обязанностями справлялась лучше многих.

— Ванесса Гловер. — Фрэнк смотрел на свою дочку, даже не догадываясь о чем она думает. — Морлоу привязал двадцатилетнюю девушку к стулу, в вонючем подвале, и вбил ей в уши металлические колья. У нее остался полуторагодовалый ребенок. Девочка так и не дождалась маму из магазина.

Джой повернулась к отцу. Свет от лампы на потолке падал ей на голову, прикрывая глаза тенью. Но что-то в ней изменилось. Фрэнк не мог сказать, что именно. Впервые за очень много лет Джой была заинтересована. Как в детстве, когда он рассказывал ей сказки перед сном. Только рассказанное сейчас было не сказкой! — и от этого комиссару становилось еще страшнее.

— И напоследок, — Чейз внимательно взглянул на Джой. — Мария Голдман. Двадцать два года. Морлоу срезал с нее кожу живьем, заставив смотреть на себя в зеркало. Благо разрыв сердца жертвы не дал ему насладиться своей мерзостью.

— А он серьезно подходил к делу, — сказала Джой.

— Это не шутки, мать твою!

— Здравствуйте, комиссар Чейз.

Из оцепенения Фрэнка вывел голос доктора, незаметно подкравшегося сзади. Мужчина в годах, с редкими волосами, протянул потную ладонь. Обменявшись рукопожатием, Чейз представил врачу свою дочь.

— Итак, док, что мы имеем? — спросил Чейз.

Джой внимательно слушала разговор двух мужчин, с почти детским выражением интереса на лице.

— Маркус Морлоу… Никто не думал, что ему когда-то удастся открыть глаза. — Доктор поправил очки и посмотрел на обездвиженного пациента через стекло. — Признаться, я удивлен. На моей памяти это первый случай, чтобы спустя столько лет, кто-то пришел в сознание и остался дееспособным.

— Что значит дееспособным? — спросил Чейз.

— Несмотря на почти десятилетие, проведенное в коме, мистер Морлоу может нормально говорить и понимать. И я уверен, что после курса физиотерапии, у него появятся большие шансы встать на ноги.

— Доктор, вы хотите сказать, что, получив три пули в грудь, упав с третьего этажа, пролежав чертовых десять лет в коме, урод сможет вернуться к полноценной жизни?

— Звучит невероятно! Но это так.

— Просто безумие.

— Кто-то называет это чудом.

— Скорее происками Дьявола, чтоб его!

Джой стояла рядом, не произнося ни слова. Ей все больше хотелось узнать историю Морлоу. Понять его мотивы.

— Называйте, как хотите, — ответил доктор. — Но факт остается фактом. Видимо мистеру Морлоу еще слишком рано покидать наш бренный мир.

— А что там насчет его амнезии? — со всей серьезностью спросил Чейз.

— Диссоциативная амнезия. Думаю, вы часто встречали этот термин в кино или романах.

— Это означает, что он ничего не помнит о себе, но память касательно внешнего мира осталась?

— Именно так. Он обладает тем же набором информации, что и мы с вами, не считая тех десяти лет, проведенных в коме. Просто он ничего не помнит о себе.

На секунду Чейз задумался. Он перевел взгляд с внушительных очков доктора на лежащего в палате Морлоу. Преступник отрешенно хлопал глазами, смотря в потолок.

— Может быть так, что он все это выдумал?

— Вы хотите спросить: возможно ли, что пациент симулирует свою амнезию?

— Прям в корень зрите!

— Он прошел множество тестов. Мы провели томографию мозга. И после всего этого, я могу с уверенностью сказать, что Маркус Морлоу не симулирует. Каким бы плохим человеком он ни был раньше, чтобы он ни совершал, сейчас Морлоу этого не помнит. Вы бы видели его испуганные глаза, когда медсестра зашла в интернет и прочитала пару статей о его прошлых злодеяниях. Он заплакал, комиссар. Не думаю, что после десяти лет комы, в нем внезапно проснулся блестящий талант актера. Маркус уверен, что не совершал инкриминируемых ему преступлений.

— Мне нужно поговорить с ним, — Чейз произнес это таким тоном, словно любые возражения обсуждениям не подлежат.

— Не думаю, что это хорошая идея на данном этапе, комиссар, — доктор посмотрел на дверь. — Учитывая, что вы последний человек, с которым пациент общался перед забвением, это будет полезно, но чуть позже. Возможно, разговор с вами вызовет некий всплеск. Какие-то обрывки воспоминаний. Кадры из прошлого. Но! — Врач поднял указательный палец вверх. — Для начала поймите: перед вами не тот монстр, убивший пять женщин. Это очень важно.

— Пф…

— Не нужно относиться к моим словам с таким пренебрежением, — доктор положил руку на плечо Чейза. — Ответьте, что определяет вас как личность? Вы думали об этом? Из-за чего мы становимся теми, кто мы есть? Почему в одной и той же ситуации разные люди ведут себя совершенно по-разному.

— Доктор, вы спрашиваете меня какого хрена одни творят зло и бесчинство, а другие нет? Почему одним людям хватает сил дать отпор, в то время как другие просто замирают при виде опасности и не делают ничего для своего спасения?

Джой стояла молча, слушая перепалку взрослых мужчин. По глазам Фрэнка она видела, что он завелся не на шутку. Так было всегда, когда речь заходила о Маркусе Морлоу. Отец ненавидел этого человека всем сердцем! Джой была уверена: он не раз приходил в эту палату, думая о том, как бы выдернуть трубку из его рта.

— Есть набор факторов, — продолжил врач, — как внешних, так и внутренних.

— Что вы несете? — спросил Чейз.

— С самого рождения мы впитываем окружение. Можно считать нас огромной губкой. Разница лишь в том, какой эта губка твердости и в каких условиях она оказалась.

Фрэнк почесал высокий лоб, догадываясь о чем дальше пойдет речь. Джой же завороженно слушала врача.

— Давайте представим, — мужчина поднял вверх указательные пальцы. — Две параллельные вселенные. В одной, мальчик родился в благополучной семье. Ребенка с самых первых секунд оберегали. Его холили и лелеяли. Он был окружен теплом и заботой. Родительской лаской. — Вновь поправив очки, доктор продолжил: — В другой реальности, мальчик рос в семье беглых преступников. Всю жизнь его сопровождала грязь, злоба, насилие… С раннего детства он смотрел на родителей и впитывал в себя их модель поведения. Как нужно говорить, двигаться. Что делать в определенных ситуациях… А теперь представьте, что два этих разных ребенка, по прошествии двадцати лет встретились.

— Вы хотите сказать, что это будут совершенно другие люди, не похожие друг на друга? — спросил Чейз.

— Именно. Нас определяет только пройденный путь. Наше прошлое. Оно — это то, что мы есть. Мы всего лишь набор характеристик поведения, усвоенных мозгом за прожитые года. Личность человека, ничто иное, как совокупность поступков, знаний и эмоциональных потрясений. И никакая душа здесь ни причем. — Врач перевел взгляд на Джой. — Посмотрите на свою дочь.

Чейз напрягся. Джой же, наоборот, стояла расслабленно, если не сказать вальяжно.

— История Феникса ни для кого не секрет, — доктор улыбнулся. — Обладая тем набором памяти, знаний и умений, имеющихся у нее! Я не думаю, что есть вообще что-то, чем можно напугать такого человека, как она. Вы только взгляните: собранная, целеустремленная! Откровенно говоря, даже хищная! Уверен, не пройди Джой то, что выпало на ее долю, сейчас перед нами была бы совершенно другая девушка.

— Доктор, — Чейзу порядком надоела тирада старика. — Я понял, по вашим словам, нас определяет лишь прошлое. Но какое это имеет отношение к ублюдку, лежащему в палате. Он убийца. Это факт. Он должен понести заслуженное наказание!

Не отводя глаз от врача, комиссар ткнул пальцем в окно, отделяющее их от Маркуса Морлоу.

— Вот мы и вернулись в начало, — доктор снял очки с усталых глаз. — Не нужно относиться к мистеру Морлоу, как к человеку, которого вы арестовали. Потому что в этой палате лежит не он. Там лишь пустой лист, без единой кляксы графита жизни…

* * *

Джой держалась за поручни автобуса, пытаясь не потерять равновесие. Водитель явно был не в себе, раз вез пассажиров словно бревна. Несмотря на то, что большинство мест пустовали Джой решила постоять. Глядя в окно, на проливной дождь, девушка думала о прошедшей встречи с убийцей. Если ее отец хотел испугать Джой, показав какой она может стать, то он очень сильно просчитался. Как только Джой увидела Маркуса Морлоу, в ней проснулся интерес.

Странно, но стоя рядом с палатой преступника, потерявшего все, даже самого себя, Джой ощутила спокойствие. Обычные люди должны испытывать страх, или как минимум ощущение тревоги, находясь вблизи монстров калибра Морлоу. Джой же, кроме умиротворения и желания узнать историю Маркуса, не чувствовала ничего. В какой-то момент ей показалось что они похожи друг на друга. Джой прекрасно понимала Маркуса. Ей как никому другому известна пустота и растерянность от потери памяти.

Первые дни после выхода из комы, Джой всеми силами пыталась вспомнить, что с ней случилось. Как она попала в лапы садистов? Почему ей удалось выбраться, а Линдси нет? И что на самом деле произошло с ее лучшей подругой? Она так сильно хотела вспомнить, что рвала волосы на голове. Разбивала руки в кровь ударами в стену. Делала все, лишь бы вернулась память. Но, несмотря на все ее старания и мольбы, потерянные крупицы прошлого так и не встали на места.

По словам Фрэнка: мужчина с дочерью ехали на пикник, когда увидели грязную, бритую наголо и почти обессиленную Джой. Она выбежала на дорогу из чащи леса, словно потерявшаяся туземка. Вся в порезах и синяках. С обезумевшими глазами. Не веря, что ей удалось найти цивилизацию. Водитель с девочкой приютили избитую и ободранную Джой в своем микроавтобусе. Но как только машина поехала дальше, по ним открыли огонь неизвестные люди. Джой стояла у окна, с трясущимися руками, когда пуля попала ей в голову, навсегда забрав часть прошлой жизни.

Водитель справился с управлением и чудом оторвался от преследователей. Джой была почти мертва. Мужчина доставил ее в больницу, где врачи сумели спасти ей жизнь. После многих месяцев заточения в плену маньяков и садистов, она вернулась домой. Но вместе с ней вернулось и что-то еще. То, чего раньше в ней не было. Тьма, которую в ее сердце внедрил Архитектор. Нечто темное, спрятанное на самом глубинном уровне. То, чего Джой не понимала до конца, но точно знала, что оно в ней есть.

Она много раз хотела навестить его в тюрьме. Посмотреть в глаза бесу, забравшему ее счастье. Ведь Архитектор не только отнял ее лучшую подругу, душевное равновесие, спокойствие и надежду на завтрашний день! — нет, он забрал гораздо больше. Забрал ее личность. Превратил в совершенно другого человека. В того, кого желал видеть в ней сам!

Да, она хотела встречи, но каждый раз что-то останавливало. Спустя пятнадцать лет Джой так и не решилась. Несмотря на тот зуд в голове, на пустоту, на необъятную злость, она все равно боялась. Архитектор стал ее криптонитом. Ничто не могло сломить боевой дух Джой. Она была настоящим воином с несгибаемым характером. Но, как и любого другого воина, у нее тоже оказалась слабость. Где-то в глубине себя, Джой понимала: на той базе смерти случилось нечто невообразимо страшное. И оно как-то связано с Линдси…

Что ж, если у нее не хватило сил и смелости разгадать свою тайну, то она должна попытаться найти демонов Морлоу. Узнать почему он совершал те убийства? Почему каждый раз менял образ действий? Зачем Маркус рисовал круг на карте? Из-за чего человек, когда-то разрушивший свою жизнь, заступившись за девушку, смог превратиться в зверя?

Есть ли хоть толика вероятности того, что убийства совершил кто-то другой?

Кроме кучки адвокатов, решивших сделать имя на деле Морлоу, весь мир хочет затянуть петлю на его шее. Когда Маркус попадет в тюрьму, то не проживет там и трех дней. Джой была уверена, что если не ее отец, то кто-то более благородный об этом позаботится. Рано утром его тело обнаружат в камере, подвешенное за обрывки простыни.

Джой отстранили от работы. Есть огромная вероятность, что жетон и оружие ей уже не вернут. Карина Миллер хоть и выглядит напыщенной стервой, но она далеко не глупа. А учитывая ее сговор с Фрэнком Чейзом, психотерапевт точно не отвяжется от Джой.

Так или иначе, Джой нужно было чем-то себя занять. Ведь как только она останавливалась, в ее голову прокрадывалось нечто не доброе. То, о чем она не хотела думать. То, что могло принести вред.

Возможно, сейчас страница Маркуса Морлоу пуста. На ней нет ни единой черточки. Но Джой решила заглянуть в книгу его жизни куда более глубже, чем это сделал ее отец…

* * *

— Малыш, помоги Тайрону с коробками! — крикнула женщина возле входной двери.

Добравшись до дома, Джой увидела грузовую машину рядом с подъездом. Квартира на первом этаже пустовала многие месяцы, недавно объявление о сдачи жилья сняли. Видимо, паренек лет тринадцати, пытающийся взять слишком тяжелую коробку, и есть новый сосед.

Джой подошла ближе, пытаясь как следует рассмотреть жильцов. Женщина с русыми волосами придерживала дверь, давая сыну забежать внутрь. Уставшие глаза, немного искривленный нос, скорее всего за свою жизнь она повидала не мало…

Из фургона выпрыгнул крепкий мужчина в кожаной жилетке и джинсах. Лысый, с татуировками, явно мотал ни один срок. На подобных персонажей Джой достаточно насмотрелась по долгу службы. Достав из кармана пачку сигарет, он прикурил сразу две, одной поделившись с женщиной.

— Дженна, — бугай обратился к своей спутнице, — где Оливер? Там еще пара легких коробок. Пускай пацан затащит их в дом, а я пока расплачусь с водителем.

— Хорошо, Тайрон.

Из двери с яркой улыбкой на лице выбежал Оливер, расправив руки словно он самолет. Сделав пару кругов возле матери, мальчик запрыгнул в кузов и вытащил оставшиеся коробки. Он выглядел по-настоящему счастливым ребенком. Волнистые темные волосы развевал ветер. Ярко-голубые глаза блестели от солнечных лучей. Оставляя кратеры в лужах после проливного дождя, Оливер вновь забежал в подъезд.

— Добрый день, — поздоровалась Дженна, когда Джой подошла ближе. — Вы, наверное, живете здесь? Мы только приехали.

Не сказав ни слова, Джой зашла в дом. Сняв черные очки, девушка пошла по коридору к лестнице. Как она и ожидала жилье купили или сняли. Из третьей квартиры выбежал Оливер, врезавшись в нее на полном ходу. От неожиданности Джой так сильно напряглась, что парень отлетел в сторону. Упав на колени, он скривился от боли. Посмотрев на ладони, мальчик обнаружил пару кровоточащих царапин.

Несколько ламп на потолке перегорели, поэтому часть лица Джой оставалась в тени. Черная куртка, капюшон. Холодный взгляд. Шрам на брови. В глазах десятилетнего Оливера она выглядела более чем устрашающе.

— Простите, — прошептал ребенок, поднимаясь на ноги. — Не стоило мне так выбегать из квартиры. Вы живете здесь? Мы ваши новые соседи!

Джой промолчала. Посмотрев на мальчика сверху вниз, она засунула руки в карманы и пошла дальше.

Оливер наблюдал за тем, как темный силуэт удалялся по коридору. Стройная фигура. Решимость в каждом движении. Ощущение силы. Совсем непохожа на его мать. Вечно уставшую и во всем потакающую Тайрону.

Кто эта безмолвная девушка со шрамом на брови?

Подбежав к лестнице, парень увидел, что она поднялась на самый верхний этаж.

* * *

— Как вы сегодня себя чувствуете?

Карина Миллер была неизменна. Та же безукоризненная опрятность во внешнем виде. Та же грация в движениях. Серый пиджак, обтягивающая юбка чуть ниже колен. Стильный маникюр и макияж. Единственное отличие заключалось в прическе: Джой впервые увидела психотерапевта с собранными в хвост волосами. Видимо даже у такого идеального существа, как доктор Миллер, бывают дни, когда можно что-то не успеть.

— Джой, вы меня слышите?

— Что именно вам рассказывал Фрэнк?

Хоть Джой совершенно не желала вести разговор с Кариной, но она понимала: отмолчаться не получится. Если она и дальше будет строить из себя каменную глыбу, это не поспособствует ее возвращению на работу.

— Ваш отец был немногословен.

— Конкретнее.

— Он говорил, что с самого раннего детства не уделял вам должного внимания, из-за чего вы чаще общались с дедушкой.

Вспомнив морщинистое лицо Роберта Чейза, Джой ощутила тепло в груди. Хоть старик и ворчал по поводу без, но он смог закалить характер внучки. Сделать ее сильной и смелой. Пока Фрэнк ловил преступников, а после, напивался с коллегами в баре, Роберт Чейз тренировал Джой в пропахшем потом зале, словно знал какие испытания выпадут на ее долю.

— А Фрэнк не рассказывал, как пропадал ночами. Как пил месяцами. Как сломал своей жене нос в порыве гнева.

Карина прищурилась. Впервые за все время их сеансов Джой открылась.

— Джой, вы всегда говорите Фрэнк. Ни папа, ни отец. Почему?

Проигнорировав вопрос, Джой продолжила:

— Фрэнка больше интересовали преступники, нежели собственная семья. Он охотник. Погоня в его крови. Мы очень разные, но в этом я его понимаю. Мне тоже знакома эта эмоция.

Джой с равнодушием вспоминала отца. В ее словах не было агрессии или обиды. Скорее просто констатация фактов. Словно она невзначай решила рассказать историю чьей-то семьи, но никак не своей.

— Почему вы говорите об этом с таким безразличием?

— Доктор, возможно, другие ваши клиенты и любители брызнуть слюной или пустить пару слез, но я прекрасно понимаю, что прошлое не изменить. Если я стану кричать в голос о том, каким говном был Фрэнк Чейз, меньшим или наоборот большим говном он от этого не станет. Он просто останется говном.

— Вы правы, но…

— Когда дерешься в клетке, — перебила Джой, — то тебя часто бьют. Это неприятно. Иногда больно. Иногда боль просто невыносимая. Издержки профессии, ничего не поделаешь… После каждого поединка ты подходишь к зеркалу и смотришь на свое лицо. На синяки. На ссадины. На переломы.

Отпив кофе из маленькой кружки, Карина внимательно взглянула на клиентку:

— К чему вы клоните?

— Глупо обижаться на синяки и ссадины. Нужно посмотреть в зеркало на свою разбитую рожу, и сделать так, чтобы в следующий раз, этого не повторилось. Все просто.

— Хотите сказать, что вы учитесь на собственных ошибках. Что ваш отец — это своего рода синяк на лице?

— Думаю, я ответила на вопрос: почему я называю его Фрэнком.

Карина сделала пару коротких записей в блокнот и положила его на журнальный столик. Она наблюдала за тем, как Джой отрешенно смотрела в окно. В этот раз клиентка решила снять куртку, и психотерапевт смогла воочию увидеть обилие черный тату на руках Джой. Узоры змей. Надписи на незнакомом ей языке. Все сплеталось в единый рисунок, уходящий под рукава футболки.

— Как проходят ваши дни, мисс Грин?

— Хотите знать, не сижу ли я у окна целыми днями, наблюдая за прохожими, словно очередная маньячка? — прикоснувшись указательным пальцем к шраму на брови, Джой добавила: — Нет, не сижу. Мне не хватает работы. Я скучаю по команде. Хоть некоторые из них и заслуживают ногу в задницу, но все же я привыкла к ним… Если честно, то я кое-чем заинтересовалась.

— И чем же?

— Фрэнк не рассказывал вам?

— Я решила не пачкать картину вашей личности словами вашего отца. Пускай вся информация будет исходить лишь из ваших уст. Так чем же вы заинтересованы?

Джой поднялась с кресла и подошла к шкафу с книгами. Корешки томов располагались в алфавитной последовательности. В основном литература о психотерапии. Меньшего Джой и не ожидала.

— Вам знакомо имя Маркуса Морлоу? — Джой достала книжку с верхней полки и прикинула ее вес в руках. — Убийца, терроризировавший город десять лет назад.

— Разумеется, я слышала о нем. И если мне не изменяет память, то поймал его именно ваш отец.

Перевернув книгу вверх ногами, Джой поставила ее на место.

— Так и есть. Доблестный Фрэнк Чейз в очередной раз всех спас. Чем не название статьи на первой странице…

Карина молчала. Видимо, не хотела торопить клиентку. Пускай сама расскажет.

— Но вот что никому не известно, — Джой вернулась в кресло и заглянула доктору Миллер в глаза с нотками агрессии. — Так это то, что Фрэнк вовсе не хотел его арестовывать. Ходят слухи, что детектив Чейз подговорил ребят из спецназа, чтобы Маркуса Морлоу казнили при поимке. Слишком велик был риск того, что убийца, вместо тюремной камеры, окажется в психиатрической клинике. Чего, по мнению Фрэнка, Морлоу точно не заслуживал.

— Джой, это серьезное обвинение в сторону вашего отца.

— Три пули в грудь. Падение с крыши, — Джой демонстративно загибала пальцы. — Десять лет в коме. Но даже это не уложило в гроб один из самых страшных кошмаров Фрэнка Чейза. Как бы все ни старались задвинуть свой старый ужас в дальний ящик, на днях он вновь дал о себе знать, открыв глаза.

— Я слышала, что Маркус Морлоу вышел из комы. Его история вас интригует?

Джой не ответила. Встав с кресла, девушка провела рукой по коротким черным волосам и схватила куртку со спинки.

— Я думаю, что десять лет назад, — Джой подошла к двери и взялась за ручку, — Фрэнк плохо сделал свою работу. Все знают, что Морлоу убил пять женщин. Для общества он зло в чистом его проявлении. Но почему Маркус убил именно их? Почему таким образом? И почему в тех местах?

— А знаете, возможно, это будет полезно для вас, мисс Грин, — на прощание Карина вновь сверкнула фирменной улыбкой. — Копните глубже. Найдите тайных демонов Морлоу. Ведь весьма вероятно, что тогда вы сможете дать бой своим.

После того, как Джой Грин покинула кабинет доктора Миллер, психотерапевт подошла к шкафу и перевернула книгу обратно. Все вновь стало идеальным.

* * *

Годами ранее.

— Сколько лет вашему ребенку, Оливия? Он примерно моего возраста, я прав? — спросил Маркус, откинувшись на спинку стула.

— Оливия? А куда же делась доктор Уэллс?

Психолог знала, что перед ней уже не тот маленький мальчик, который переступил порог ее кабинета много лет назад. Напротив нее сидел четырнадцатилетний подросток, с издевкой всматривающийся в ее уставшие глаза. Маркус довольно быстро вытянулся, отрастил волосы. Черты его лица заострились. Он смахивал на хищника, разглядывающего свою добычу.

— Мы столько лет знаем друг друга, что я больше не вижу смысла в фамильярности. Вы научили меня жить в этом мире. Показали путь. Благодаря вам я здесь, а не привязанный к кровати и облитый святой водой.

Заметив улыбку Морлоу, Оливия смутилась. Раньше он был более сдержанным. Возможно, это все переходный возраст. Гормоны.

— Как вы справляетесь? — Маркус размял шею, издав хруст. — Я даже представить не могу. Каждый день приходить на работу, слушать слезливые истории детей. А потом, возвращаться домой и строить из себя образцового родителя для собственного чада. Наверное, это сложно. Эмоционально я имею в виду. Ваш муж вам помогает?

Парень взглянул на безымянный палец психолога. Вместо обручального кольца он увидел белую полоску незагоревшей кожи. Оливия это заметила. Она совсем недавно пережила тяжелый развод, который сильно ударил по ее психическому здоровью.

— Моя личная жизнь тебя не касается, Маркус, — голос Оливии дрогнул.

— На протяжении многих лет вы лезли мне под ребра. Пытались докопаться до сокровенных тайн. Притворялись другом, в надежде узнать мой секрет. Почему же я не могу познакомиться с вами поближе? Понять, что вы за человек. Мне кажется, это справедливо.

За прошедшие полгода Оливия сильно похудела. На лице прибавилось множество морщин. В волосах начала проглядываться седина. Она выглядела так, словно из нее методично высасывали жизнь. День за днем. Капля за каплей.

— И какой же по твоему мнению я хочу узнать секрет? — Оливия облокотилась на стол, но ее кресло больше не издавало до боли знакомого скрипа.

— Тот же что и все остальные.

Маркус встал со стула и подошел к окну. Отодвинув жалюзи, он выглянул на улицу, посмотрев на машину сестры Мередит. Она по-прежнему привозила его к доктору Уэллс, но сама больше никогда не поднималась в ее кабинет.

— Тот из-за которого мы с вами познакомились, — добавил Морлоу.

— Неужели, спустя столько лет, ты созрел и решил поделиться со мной тем, что тогда произошло?

Оливия пошла в атаку. У нее совсем не было настроения играть в его психологические игры. Морлоу цеплялся к ней. Пытался задеть. Ненавязчиво, исподтишка, но она это чувствовала. В мальчике просыпались повадки манипулятора. Социопата, преследующего только свои интересы.

— Оливия, ответьте честно, — Морлоу обошел женщину сзади и положил руки ей на плечи, намерено вторгнувшись в личное пространство. — Одержимость: правда или вымысел?

ГЛАВА 5

Луч света. Тонкий, почти незаметный. Но для меня он является спасательным кругом в бурлящем океане. Той хрупкой надеждой, на которую я уже не рассчитывала.

Ползя вперед, по колено в ледяной воде, окруженная густой тьмой, я чувствую, как забилось мое сердце. Неужели не все потеряно. Неужели шанс есть? Я вижу свет! Я действительно его вижу!

Он проникает сквозь маленькую щель, похожую на замочную скважину. Я касаюсь его руками. Пытаюсь ухватиться за тусклую полоску, словно это возможно. Но кровоточащие руки натыкаются на враждебный металл. Дверь! Железная преграда, которую мне ни за что не сдвинуть.

Вот чего хотел мой надзиратель: дать несколько секунд надежды. Наблюдать за тем, как я буду хвататься за свет, словно за спасительную соломинку.

Я слышу лязг железа. Чувствую поток свежего воздуха на своем лице. Это неверно! Похоже на сон! Но кто-то решил открыть дверь с той стороны.

* * *

Перегоревшую лампочку в коридоре так и не починили. Джой шла к дверям лифта, словно тень. Она хотела лишь одного: быстрее попасть домой и включить компьютер. Во всемирной паутине можно найти все что угодно, а учитывая то, как сильно наследил Маркус Морлоу, Джой собиралась прочитать всю подноготную убийцы. Ей было необходимо знать. Впервые в жизни она желала понять преступника, а не поймать или покарать его.

Стоя в палате Морлоу, смотря в испуганные глаза мужчины, ей открылся сломленный человек, не понимающий что происходит. Через нечто подобное прошла и сама Джой. Когда девушка очнулась после нескольких месяцев заточения, не зная где она, как сюда попала и что, собственно, произошло, ее одолевало то же самое. Она пыталась найти ответы, скрытые глубоко в памяти, но все попытки оказывались тщетными.

— Закурить не найдется?

Обернувшись, Джой увидела новую соседку Дженни. Женщина стояла возле двери, упираясь спиной о стену. Укутанная в невзрачный халат она больше смахивала на потерянного призрака. Игра светотеней еще больше придавала ее образу правдивости.

— Здесь нельзя курить, — ответила Джой.

— Извините.

Дженни потерла виски, сдув челку с лица. Она выглядела смертельно усталой. Словно за один день ей удалось постареть на десять лет. Заходя обратно в квартиру, ее озарил свет и Джой смогла заметить небольшой синяк под правым глазом соседки.

Еще одна жертва домашнего насилия со стороны отмороженного сожителя. За годы службы в полиции Джой насмотрелась на подобное. Женщинам посчастливилось встретиться ни с тем человеком. В попытке бегства от строгих родителей, попасть в лапы кое-кого похуже. У каждого своя история. Но так или иначе, по мнению Джой, в большинстве случаев виноватыми в сложившейся ситуации оказывались сами жертвы. На определенном отрезке пути они свернули не в ту сторону. Видимо, Дженни была одной из них.

Поднявшись в свой лофт, Джой скинула куртку, ботинки и, налив кружку горячего кофе, села за компьютер. Ей до зуда в кончиках пальцев хотелось узнать, кто же такой Маркус Морлоу. Каким человеком он был до того, как превратился в чистый лист. Что заставляло его двигаться вперед, совершая все более изощренные и чудовищные деяния.

Но каковым было удивление Джой, когда она обнаружила одно большое ничто. Поисковик пестрил яркими заголовками об убийствах Морлоу, но касательно его самого, информации оказалось очень мало. Кроме того, что он вырос в приюте при церкви святой девы Марии, интернет молчал. Десять лет назад журналистов гораздо больше интересовали кровавые подробности его зверств, нежели прошлое преступника.

Джой прочла пару блогов романистов, решивших написать книгу о похождениях монстра, но все проекты замораживались на стадии разработки. Вердиктом всегда служило одно: слишком мало информации. Кроме известного факта о том, что Морлоу отмотал год в тюрьме, в его биографии не было ничего интересного. Неудивительно, что через пару лет, все плюнули на некогда внушающего ужас Дьявола, и стали обозревать более насущные темы.

— Зачем тебе сдался этот придурок, коза? — Линдси стояла за спиной, внимательно смотря в монитор. — Джой, у тебя своих тараканов в башке полный дом, ты что, решила пополнить коллекцию?

Просматривая статьи из интернета, Джой молчала. Как бы сильно она не боролась, но Линдси всегда оставалась рядом. С того самого рокового вечера, когда Джой потеряла титул, призрак мертвой подруги не переставал преследовать ее.

Джой вела поединок. Она могла расправиться с соперницей в любую секунду, но жажда крови заставляла растягивать экзекуцию. Смотря в разбитое лицо бразильянки, Джой кормила внутренних церберов. Ведь единственные ночи без кошмаров и ужасов были лишь после жестоких побоищ в клетке. Только так Джой ложилась в кровать, зная, что ей не пригодятся ремни с каппой. Зная, что она не проснется с диким криком, отражающимся от стен.

Соперница стояла напротив, готовая принять поражение от руки чемпионки, но именно тогда появилась Линдси. Семнадцатилетняя подруга, так и не выбравшаяся на свободу, схватилась за клетку и, посмотрев на Джой, надула пузырь из жвачки, словно ничего не случилось. Словно она всегда была рядом.

Улыбка Линдси. Ее карие глаза. Очаровательное лицо с выразительными чертами. Она вновь вошла в жизнь Джой, окончательно нарушив ее душевное равновесие. Никакие таблетки, медитации и прочие ухищрения не помогли. Джой знала, что она мертва, но все равно продолжала ее видеть. Как и прежде, Линдси говорила все что взбредет в голову, приправив высказывания острым словцом. Она шутила и подкалывала. Своей харизмой Линдси по-прежнему могла затмить любого. Единственным нюансом было то, что она не существовала на самом деле. Жила лишь в голове Джой.

И вот, на протяжении уже почти десяти лет, Джой не знала: хочет она ее ухода или нет…

— Поговори со мной, Джой. Расскажи, что думаешь? Давай, коза, поделись мыслями!

Развернувшись на кресле, Джой увидела Линдси с сигаретой во рту. Девушка выпускала колечки дыма в потолок, словно бывалый матрос на палубе. Длинные русые волосы убраны за уши. Черный топ с глубоким декольте, демонстрирующий грудь. Короткая юбка и туфли на высоких каблуках. Все, как и раньше. Линдси всегда знала, как более эффектно выставить на показ свои достоинства.

— Он же просто маньяк. На кой он тебе сдался? Я бы на твоем месте сосредоточилась на докторе Миллер. Если мы хотим вернуться на работу, то нам необходимо перехитрить эту идеальную лису. Нет, серьезно! Ее прикид, кабинет? Возникает ощущение, что по жизни доктора Миллер прошелся мастер Фотошопа. Слишком все вылизано, — Линдси выбросила окурок, но куда он приземлился Джой не увидела. Да и зачем? — Прямо до блевотины.

— Ты закончила?

— Нет, коза, я только начала.

Подойдя к подруге, Линдси надула пузырь из жвачки, и он лопнул в паре сантиметрах от лица Джой. Нагло чавкая, она сверлила ее взглядом. Так же как много лет назад, в детстве, вызывая на дуэль.

— Прекрати.

Джой встала с компьютерного кресла и, обойдя Линдси, подошла к столу. Наливая очередную кружку кофе, она думала с чего начать. Раньше ей не приходилось иметь дело с людьми, подобными Морлоу. Джой каждый день встречалась с разными бандитами и гангстерами, но серийные убийцы, по типу Маркуса — это совсем другая лига.

— Ты не отступишься, верно? — спросила Линдси. — Думаешь, если поймешь его, то сможешь понять и себя? Понять, почему тебя так тянет к насилию. Для чего тебе необходимо причинять боль. Понять кто ты?

Джой стояла, опираясь о стол, ничего не говоря. Она понимала, что голос Линдси — галлюцинация. Отражение ее собственных мыслей, пропущенных через призму прошлых потерь и переживаний. Ее лучшей подруги здесь нет. Она давным-давно покоится где-то глубоко в земле. Всеми брошенная. Покинутая самим Богом. Истерзанная и замученная до смерти. Убитая очередным психом, заплатившим достаточную сумму Архитектору, чтобы он смог воплотить в реальность его больные фантазии.

Но, несмотря на это, она была права!

— Джой, — голос Линдси стал серьезным. — Хватит бороться со мной. Прошло десять лет. Десять долбаных лет, коза. Если я не ушла за это время, то не пора бы тебе уже принять меня как данность и просто двигаться дальше. Представь, что я нечто типа третьей руки. Сначала кажется: зачем? Что за уродство? Но чем чаще начинаешь ей пользоваться, тем все больше убеждаешься! Черт возьми, как же я раньше без нее жила!

— Третья рука значит? — Джой улыбнулась. — Это самое дебильное объяснение сложившейся ситуации, не находишь?

— Я никогда не отличалась особыми умственными способностями, если ты забыла. На кой черт, я бы списывала у тебя алгебру?

Джой засмеялась в голос:

— Ну хорошо, третья рука. С чего мне начать?

Лопнув очередной розовый пузырь, Линдси сказала:

— С самого начала. С церкви святой девы Марии. С того места, где Дьявол сделал свой первый вдох.

* * *

Джой же вообще отказывалась верить во что-либо, кроме силы и стремления человека добиться своей цели. Ни Бог, ни Дьявол не помогут тебе, если ты сам не в состоянии этого сделать. Она уважала веру других людей. Верить во что-то нужно. Просто вера Джой была обращена к более приземленным вещам.

Церковь святой девы Марии выглядела довольно скромной, но ее готический вид был прекрасен. Стены из серого камня. Высокие деревянные двери. Резные окна различных форм. Но главное — ее крыша тремя пиками уходящая в небо.

При церкви находился небольшой сиротский приют. Несколько ребятишек бегали возле ворот, что-то радостно выкрикивая. Дети выглядели счастливыми, Джой это сразу заметила. Возможно, сорок лет назад, точно так же, совершенно обыденно, в компании друзей, свои дни коротал человек, чьим призванием оказалось нести смерть.

Зайдя внутрь, Джой рассматривала рисунки и фрески. Иконы святых. Свет с окон под самым потолком падал на мраморный пол, образуя извилистые тени. Два ряда деревянных лавочек. Высокие колонны по обеим сторонам. Но больше всего завораживал звук. Каждый шаг Джой буквально оживал. Ступая по священной земле, она испытывала покой и умиротворение.

— Миленько, ничего не скажешь.

Посмотрев на право, Джой увидела Линдси, развалившуюся на скамейке. Девушка подкидывала вверх пачку сигарет, поочередно меняя руки.

— Признаться честно, по церквям я не мастер, — Линдси встала на ноги и, цокая каблуками, подошла к подруге. — Но в этом месте есть свой шарм. Чувствуется величие, ты не находишь?

— Я нахожу то, что разговариваю сама с собой.

— Точно! — сделав по-детски пару оборотов вокруг себя, Линдси развела руки в стороны. — Только представь, коза. Ты видишь то, чего не существует! Много веков назад, служители этой самой церкви привязали бы тебя к столбу и сожгли на костре. Разве не забавно?

— Очень смешно, — ответила Джой. — Ты, как всегда, в ударе. Есть только одна маленькая просьба.

— Для тебя, все что угодно!

— Заткнись, будь добра.

— Как грубо…

Услышав шаги, Джой обернулась. К ней навстречу шел священник в черной рясе и с белым воротничком. Молодой мужчина с приветливым лицом искренне улыбался. Джой совсем не ожидала увидеть такого человека в подобном месте. Если его переодеть, то он мог сойти за кинозвезду Голливуда.

— Приветствую тебя, дочь моя, — по-доброму сказал он.

Линдси закатилась хохотом. Она смеялась так громко, что Джой покраснела, хотя знала, что ее никто не слышит.

— Дочь моя! Он что, издевается? Будь я постарше и жива, то сорвала бы с него этот стремный прикид и как следует познакомила с плотскими утехами. Негоже таким мужчинам прятаться за сутаной или как ее там, — обойдя служителя церкви, Линдси нагло уставилась на его зад. — Подруга! Ты только глянь! Уверяю тебя, тут есть за что подержаться!

— Что привело вас в нашу церковь? — спросил священник.

— Отче, наверное, я буду далеко не первой, кто задаст вам этот вопрос, но я здесь из-за Маркуса Морлоу. Много лет назад мой отец поймал его. Меня зовут Джой Грин.

Мужчина закрыл глаза на несколько секунд, явно что-то вспоминая. Если он и был раздражен расспросами про серийного убийцу, выросшего в этом месте, то виду не подавал.

— Джой Грин. Точно. Теперь я вас узнал. Феникс. Девушка, прошедшая сквозь адские муки, но сумевшая восстать из пепла.

— Ну надо же, — Линдси по-прежнему пялилась на зад мужчины. — Прошло десять лет как великая и ужасная Джой ушла с радаров, а тебя до сих пор помнят. Круто. Завидую!

Жестом руки священник предложил Джой присесть на лавочку. Расстегнув куртку, девушка села рядом. Находясь в обществе служителя Бога, ее внешняя суровость притупилась. Черты лица стали более мягкими. Тело расслабилось. Она больше не выглядела глыбой льда. Линдси же, наоборот, бегала по залу и смеялась над изображениями голых мужчин с маленькими гениталиями.

— Вы правы, — начал отче. — Вы далеко не первая кто спрашивает о Маркусе.

— Почему вы назвали его по имени? Вы были знакомы лично?

Пытаясь отвлечься от выкриков Линдси, Джой сфокусировалась на прекрасном лице собеседника. Такие же зеленые глаза, как и у нее. Аккуратная щетина на мужественном подбородке. Этот мужчина был одним из немногих, кто смог вызвать в ней нечто похожее на трепет.

— Как только Маркус вновь открыл глаза, журналисты устроили облаву вокруг нашей церкви. Всем опять стала интересна его история. Каждый хочет получить выгоду за счет того горя, что Морлоу привнес в наш мир.

— Уверяю, я не журналист. Я работаю в полиции.

Джой видела сомнения на лице собеседника. Возможно, он хотел выговориться, просто не мог найти подходящего человека.

— Маркус Морлоу навечно останется грязным пятном на имени нашей церкви. Самый страшный убийца, воспитанный в доме Господнем. Как такое могло произойти? Чем не заголовок для первой страницы…

Линдси подошла к Джой и прошептала на ухо, словно боялась огласки:

— Он уже тепленький, коза. Нужно просто еще немного надавить. Не профукай свой шанс, дамочка. Включи обаяние. Давай, я в тебя верю!

— Понимаете, — Джой пыталась подобрать правильные слова, — на днях я видела его. Спустя десять лет он пришел в себя. Растерянный, сломленный. Он даже не может встать с кровати. Все смотрят на него как на чудовище, но из-за чего он не знает. Морлоу не помнит учиненных им преступлений. Не помнит той крови на руках, что струилась мертвым теплом по коже. Не помнит агонию и ужас жертв. Их молящие о пощаде глаза. Амнезия начисто стерла лик монстра с его лица. Как сказал лечащий врач: сейчас Маркус Морлоу ничто иное, как белый лист, без единой кляксы жизни.

— Неплохая метафора. Ему бы книги писать.

— Я тоже так думаю.

— Но ответьте мне вот на какой вопрос, Джой. Я же могу вас так называть?

— Разумеется.

— Зачем вам нужно знать прошлое Маркуса? — мужчина пристально посмотрел на девушку, ожидая искренности. — Я читал о вас в газетах. Мне кажется, на ваш век выпало и так слишком много тьмы, чтобы приумножать ее мраком Морлоу. Так для чего все это?

Джой хотела соврать. Хотела сказать, что полиция начала новое расследование. Что открылись факты, из-за которых нужно копнуть глубже. Но внутренний голос подсказывал: если она пойдет тропой лжи, то правды не дождется. Несмотря на всю свою привлекательность, священник выглядел очень мудрым человеком. Тем, кто распознает обман за милю.

— По правде говоря, я не знаю, — ответила Джой. — Я помню, насколько сильно преступления Морлоу шокировали моего отца. Он не спал ночами. Сутками пропадал на работе. Иногда я видела его в слезах, когда он рассматривал фотографии жертв. Он, конечно, держался, не подавал вида. Но где-то внутри него произошел надлом. После поимки Морлоу он стал мягче. Стал более чутким и учтивым. Окончательно завязал с выпивкой. Начал уделять больше времени моей матери. Смог в корне измениться, — глубоко вдохнув Джой посмотрела на изображения ангелов, нарисованных высоко на потолке. — Мой отец поймал Дьявола, Отче. Но он не смог распознать его план. Вот для чего я здесь.

Где-то за спиной Джой Линдси захлопала в ладоши.

— Отличная речь, коза! Очень проницательно! Верю!

Священник поднялся с лавочки и протянул Джой руку:

— Пойдемте. Я познакомлю вас кое с кем. Возможно, эта женщина сможет вам помочь. Она видела, как Маркус появился на свет.

* * *

Сидя в кресле напротив больничной кровати Маркуса Морлоу, Фрэнк внимательно наблюдал за тем, как он спит. Несмотря на то, что пациент, по словам врача, действительно потерял память, глядя в лицо Морлоу, Чейз по-прежнему видел маньяка. Того самого психа с крыши швейной фабрики. Того, кто дьявольски убил пять женщин.

Возможно ли, что Маркус провел врачей? Смог ли он так хорошо сыграть роль больного? В изобретательности Морлоу Чейз не сомневался ни капли. Он долгое время изворотливо уходил от лап полиции, продолжая убивать людей. Кто знает, скольких бы он убил еще, не проколовшись с местом очередной казни. Семь? Десять? Пятнадцать жертв?

— Зачем вы приходите в мою палату каждый день?

От неожиданного вопроса Чейз вздрогнул. Посмотрев на кровать, он увидел Морлоу, лежавшего с открытыми глазами. Мужчина внимательно рассматривал полицейского, изучая каждую деталь его уставшего лица.

Медсестры побрили и подстригли Маркуса, от чего он перестал смахивать на Иисуса. Теперь он выглядел как обычный человек. Короткие русые волосы, впалые щеки. Для того, кто десять лет провел в коме, Морлоу смотрелся довольно неплохо.

— Если я лежу с закрытыми глазами, это еще не значит, что я сплю.

— И для чего же ты притворяешься? — спросил комиссар.

— С тех пор как я пришел в себя, кроме доктора Стайлза, все относятся ко мне как… — Морлоу не стал продолжать. — И что-то мне подсказывает, вы тоже не один из моих почитателей.

Чейз встал с кресла и подошел к кровати. Бледные руки Маркуса лежали поверх покрывала, параллельно телу. С различными трубками и медицинскими приборами он смахивал на человека, подключенного к матрице.

— Ты помнишь меня? — спросил Чейз.

— А должен?

— Это я поймал тебя. Из-за меня ты лежишь в куче собственного дерьма вот уже почти десять лет.

Аппарат, отвечающий за пульс, стал пищать чаще. Зрачки Маркуса расширились, по лицу потек пот. Он с опаской смотрел на то, как к нему приближался совершенно незнакомый человек, настроенный явно агрессивно.

— Из-за меня тебе, ублюдку больному, всадили три пули в грудь, — Фрэнк взял Маркуса за запястье и начал крепко сжимать. Голос Чейза звучал зловеще и грозно. — Я часто навещал тебя за эти года. Все ждал, когда же ты, сукин сын наконец сдохнешь. Этот день стал бы самым счастливым днем в моей жизни. Но судьба решила дать тебе еще один шанс.

Чейз так сильно сжал руку Маркуса, что тот заскулил.

— Пожалуйста, мне больно. Отпустите.

— Больно? — сердце комиссара застучало как после трехмильной пробежки. — Больно говоришь? А когда ты резал их на куски, когда насиловал их, когда лишал жизни, смотря им в глаза! Думаешь, им не было больно?

— Прошу, — шептал Маркус. — Я не знаю о чем вы говорите. Я ничего не помню. Я не мог этого сделать. Все это просто какая-то одна большая ошибка.

Отпустив руку убийцы, Фрэнк рявкнул:

— Ошибкой было позволить тебе выжить. Нужно было выдернуть эту сраную трубку у тебя из горла, когда ты валялся без сознания. Но знаешь, что я тебе скажу! — с гневом на лице, Чейз пошел к выходу. — Когда тебя засадят за решетку, я лично позабочусь о том, чтобы твою задницу порвали на лоскуты. Каждую ночь тебя будут насиловать. Снова и снова. А когда ты захочешь свести счеты с жизнью, решив повеситься в камере на куске простыни, в тот самый миг облегчения, дверь откроется и тебя вернут в реальность. И все начнется заново. До конца твоих поганых дней, пока ты, сука не сдохнешь от старости, тебя будут иметь все, кому ни лень! Я тебе слово даю. И поверь, я его сдержу.

Хлопнув дверью, Фрэнк вышел из палаты. Маркус Морлоу остался лежать в кровати, обливаясь слезами. Он видел подлинную ярость этого человека. И что-то подсказывало: свое обещание он точно выполнит. Но, как бы сильно Маркус не старался вспомнить прошлое, а в особенности лицо полицейского, кроме пустоты в его голове не было абсолютно ничего.

* * *

Поднимаясь на самый верхний этаж по винтовой лестнице, Джой чувствовала взгляд священника на своей спине. Мужчина шел сзади, что-то бормоча о том в котором году построили церковь. Его голос звучал как музыка среди разных фресок и картин по сторонам.

В какой-то момент Джой ощутила холод в груди. Что-то на подсознательном уровне говорило о том, что нечто подобное с ней уже случалось. Красивый мужчина за спиной. Изящный свет, проникающий в окна. Изображения ангелов на стенах. Внезапно пульс Джой подскочил. Кожа покрылась холодным потом. Но из-за чего это?

Пытаясь собраться, девушка со всей силы сжала кулаки. Отросшие ногти впились в ладони. Она хотела сфокусироваться на голосе священника, но он замолчал. Даже Линдси куда-то запропастилась. Джой впервые за десять лет отчаянно нуждалась в призрачной подруге, но ее не было рядом.

Привыкнув все время быть сильной и собранной, она не понимала, что с ней. В голове скреблась мысль: это уже происходило раньше. Неужели утерянные много лет назад воспоминания таким предательским образом решили пробить себе путь обратно?

— С вами все в порядке?

Как только они вышли в маленький коридор, служитель церкви ласково взял Джой за руку. Она догадалась: он заметил ее смятение и растерянность. Его зеленые глаза действовали как успокоительное. Священник ничего не говорил, он по-доброму смотрел в испуганное лицо той, кому раньше страх был неведом.

— Прошу прощения, — Джой нарушила момент. — Просто здесь холодно и, по-видимому, я не привыкла находиться в подобных местах.

— Понимаю.

— С кем вы хотите меня познакомить?

Мужчина подошел к небольшой двери с маленькой ручкой. С улыбкой на лице он посмотрел на Джой, пред тем, как постучать.

— Входите, — раздался глухой голос.

Вслед за священником Джой вошла в самую миниатюрную комнату, которую только видела. Белые стены, окрашенные известью, деревянный пол. Единственная кровать и тумбочка с тремя ящиками, на которой горели свечи вокруг иконы Иисуса.

Сквозь квадратное окно под потолком проникала тонкая полоска света, падая на лицо пожилой монахини. Она лежала на кровати с закрытыми глазами, под серым одеялом. Длинные седые волосы струились по подушке. Морщинистая кожа напоминала высохшие земли что много месяцев не знали дождя. Кривые пальцы на руках говорили о явной болезни. Как только она открыла глаза, Джой увидела серую пелену на зрачках.

— Сестра Мередит, — сказал священник, — познакомьтесь, это Джой Грин. Дочь человека, сумевшего остановить Маркуса.

Джой наблюдала за тем, как изо рта женщины потекла вязкая слюна. Проведя тонким языком по высушенным губам, она сказала:

— Присядь, дитя.

Страх ушел так же внезапно, как и появился. Стоя в небольшой каморке, с человеком, смахивающим на мумию, Джой вновь ощутила себя собранной.

— Прошу, — священник указал рукой на край кровати. — Я вас оставлю. Думаю, вам есть о чем поговорить.

— Ступай, — прохрипела женщина.

Как только Джой села рядом, сестра Мередит нашла ее руку своими шершавыми пальцами, продолжая безжизненно смотреть в потолок.

— Я слышала о тебе, девочка моя.

— Не вы одна.

— Сильная, холодная, — Мередит тщательно трогала казанки Джой, набитые в бесчисленных схватках. — Та, кто считает, что самое страшное уже пройдено. Ребенок, одной ногой побывавший в аду.

— Я здесь по поводу…

— Я знаю для чего ты здесь, — перебила Мередит. — Ты зло. И на протяжении всей моей жизни оно находит меня.

— Неужели?

Прикосновение другого человека для Джой всегда было чем-то вроде пытки. А учитывая с какой навязчивостью женщина проникала в ее личное пространство, крепко сжимая руку, Джой боролась с порывом выдернуть кулак из лап мерзкой старухи.

— Он не должен был рождаться на свет.

— Кто? — спросила Джой.

— Маркус. Даже своим первым вдохом он уже отнял жизнь…

— О чем вы говорите?

— Его мать боялась. Она была в ужасе. Она знала, что уготовано ее ребенку, но все равно надеялась на другой исход. Жаль, что ей так и не удалось услышать первый плач своего мальчика.

Голос женщины был сиплым и тихим. Пожелтевшие зубы сверкали сквозь тонкие губы. Отросшие кривые ногти касались кожи Джой, от чего становилось еще омерзительнее.

— Кем она была?

— Эта женщина понимала, что носит под сердцем дитя нечистого. Что после рождения ребенка, мир станет обречен! Что ее чадо превратит в пепелище все до чего дотронется.

— Я не понимаю…

Джой чувствовала, как ногти Мередит оставляли царапины на ее коже. Видела с каким безумием женщина смотрела в потолок сквозь пелену, облизывая губы.

— Я всегда говорила, что он сын Дьявола. Но мне не верили! Даже когда он, будучи совсем маленьким, убил ту девочку, они повесели это на других!

— Вы несете какой-то бред! — сказала Джой, выдернув руку из пальцев старухи.

— Придет время, дитя, и ты все поймешь! Если Маркус открыл глаза, значит он продолжит! Он завершит круг, погрузив мир во тьму.

Три свечи, освещающие икону сына божьего, внезапно потухли. Осталась лишь тонкая полоска солнечного света, падающая через окно на лицо Мередит. Женщина выглядела настоящей сумасшедшей. Ее глухой смех пробирал до дрожи. По телу Джой побежали мурашки. Она понимала, что никакой опасности нет, но слова слепой монахини заставили испугаться.

О чем она говорит? Сын нечистого? Круг?

— Маркус Морлоу пришел в наш мир через боль и насилие! — громко крикнула Мередит. — Его мать с кровавыми слезами на лице пришла в наш храм, в поисках защиты. Она была молода и наивна вступив в связь со злом… Когда я открыла двери церкви, ее седые волосы трепали потоки ветра. Она знала кто внутри ее чрева. Чьего сына она носит в утробе. Знала кем ему суждено стать. Но, как и любая мать, она сделала все, чтобы сохранить жизнь своему ребенку. Пускай и понимая сколько боли и страданий он принесет…

* * *

— Доктор Стайлз, почему вы так добры ко мне?

Сидя в кровати, без трубок и капельниц, Маркус смотрел на вяло шевелящиеся пальцы ног. Он чувствовал себя немощным и слабым. Да, силы постепенно возвращались, курсы физиотерапии давали свои плоды, но все длилось слишком медленно. Никто не знал когда он сможет самостоятельно ходить. А больше всего на свете Морлоу хотел встать и убежать из этой стерильной палаты. Не видеть презренные лица медсестер. Не ощущать на себе взгляды прохожих, снующих возле окна. Он чувствовал себя зверем в зоопарке. С единственной разницей в том, что они помнили вкус свободы, а он нет.

— Маркус, — доктор сел на край кровати и по-дружески потрогал его за руку. — Во-первых, ваша вина еще не доказана в суде, а значит по закону вы не являетесь преступником. Во-вторых, и это, пожалуй, самое важное: до тех пор, пока не вернется память, я не могу относиться к вам как к безжалостному серийному убийце.

— Спасибо.

Доктор много раз слышал это слово, но человека, сказавшего его с такой искренностью, не видел никогда. Он смотрел на пациента с глубоким сочувствием, ведь если его признают виновным и посадят, то в тюрьме окажется мужчина, который не помнит своих преступлений.

— Тот полицейский, — Морлоу горестно сглотнул. — Он думает, я чудовище. Вы бы слышали то, что он мне сказал. Если меня собираются запереть в клетке, то лучше покончить со всем этим сейчас. Пока есть возможность!

Маркус поднял трясущиеся ладони к лицу. Он еще слишком слаб. Даже для того, чтобы сделать задуманное.

— Не переживайте, — доктор похлопал пациента по плечу. — Я дам показания в вашу пользу. У вас амнезия. Вам нельзя в тюрьму. Уверяю, это зачтется.

— Вы не понимаете, — Морлоу перешел на шепот. — Он не остановится ни перед чем. Я прочитал это в его глазах. Тот человек жизнь положит на то, чтобы я страдал…

* * *

Годами ранее.

Прошедшая ночь для Оливии Уэллс превратилась в настоящий кошмар. Она знала: в мире существует зло! Оно рядом и каждый день дышит ей в затылок. Но что ей придется встретиться с ним лицом к лицу! — такого Оливия не ожидала.

Все началось неделю назад, с исчезновения Малыша. Золотистый ретривер Кэтрин, дочери Оливии, бесследно пропал. Он часто выбегал за ограду, гоняясь за соседскими кошками, но всегда возвращался домой. Год назад Кэтрин выпросила питомца у родителей, хоть ей и пришлось сильно постараться. Клайв, бывший муж Оливии, на дух не переносил домашних животных. Он до последнего упирался, говоря о куче микробов, грязи и прочих неприятностях, что может оставить после себя собака. Клайв всегда был брюзгой и много лет Оливия мирилась с этим, но смотря в глаза дочери, отчаянно желающей завести четвероногого друга, она не пошла на поводу у мужа. Наплевав на запреты супруга, Оливия и Кэтрин привели в дом нового члена семьи, который тут же наделал лужу в коридоре.

Клайв был в ярости. Пока Кэтрин играла с Малышом в своей комнате, безутешный муж выносил мозг Оливии на кухне. Появление пса стало последней каплей в бесчисленной череде того, что в конечном итоге привело к разводу.

Несмотря на всю ярость Клайва, относительно собаки, Малыш оказался отличным псом. Спустя пару месяцев Оливия и жизни не могла без него представить. Он каждое утро с виляющим хвостом провожал ее на работу и в точно таком же настроении встречал вечером. Даже если день выдался чертовски напряженным и нервным, Малыш знал, как развеселить хозяйку. Что касалось Кэтрин, то она не расставалась с ним ни на минуту. Смотря на то, как дочка играет с ретривером, Оливия ощущала тепло в груди.

А затем последовал развод семьи Уэллс. Судебные тяжбы и переманивание дочери на свою сторону. Клайв кричал о том, что отнимет Кэтрин, хотя все прекрасно понимали: он просто сотрясает воздух. Мужчина был зол на жену и всеми силами пытался ей насолить.

Месяцы после расставания с мужем дались Оливии очень тяжело, не говоря уже о Кэтрин. Первые недели девочка запиралась в комнате, думая, что во всем виновата она. Если бы не Малыш, слизывающий слезы с лица ребенка, Оливия не знала бы что делать и как быть.

Время шло, Кэтрин привыкала видеться с отцом лишь на выходных. В некотором роде, все стало даже лучше. Папа больше не выглядел грустным и ворчливым. Каждый уик-энд он водил дочь в пиццерии, кино и парки развлечений. Пару раз Клайв даже удосужился погладить Малыша по загривку. Но как только жизнь без Клайва Уэллса встала на рельсы, и Оливия подумала, что все будет хорошо, Малыш пропал. Неделю назад пес исчез совершенно бесследно. Как сквозь землю провалился.

Слезам Кэтрин не было конца. Девочка круглыми сутками бегала по кварталу в поисках четвероногого друга. Она сорвала горло, выкрикивая имя питомца. Каждый фонарный столб, урна, забор! — все было в фотографиях Малыша. Все жители в радиусе нескольких километров от дома Уэллсов знали, что пропала собака Кэтрин. Соседи искренне сочувствовали девочке, всячески пытаясь помочь, но Малыша никто не мог найти.

До сегодняшней ночи.

Вскочив с кровати от шума, доносящегося с заднего дворика, Оливия схватила биту и выглянула в окно. Рядом с качелями Кэтрин стоял человек одетый во все черное. Он просто смотрел на дом, ничего не делая. Оливия начала вызывать полицию, демонстративно показывая трубку телефона: пускай знает, что помощь в пути! Мелкий воришка не с той завязался. Но как только голос диспетчера прозвучал в динамике, Оливия увидела Малыша. Человек в черном отошел, показав то, что пряталось за спиной. Бездыханный пес болтался на веревке, повешенный на разноцветной качели дочери. Он просто раскачивался из стороны в сторону, безжизненно обмякшим телом.

Выбросив трубку из рук, Оливия побежала во двор. Она хотела забить ублюдка до смерти. Размозжить битой его голову. Порвать на куски!

Мчась по дому, женщина старалась не разбудить Кэтрин. Ведь если дочка увидит мертвое тело Малыша, привязанное веревкой, то вряд ли данный эпизод когда-либо забудется. Психологическая травма остается с ребенком на всю жизнь. Этого нельзя допустить!

Открыв дверь, обливаясь ледяным потом, Оливия выбежала на задний двор, где кроме повешенного Малыша не было никого. Преступник скрылся, безжалостно бросив женщину наедине с паникой и страхом.

Остаток ночи ей пришлось раскапывать яму возле забора, чтобы похоронить питомца. Она не могла просто взять и выбросить Малыша в мусорный бак. Он такого не заслуживал. Он был членом семьи.

По локоть в сырой земле, Оливия рыла могилу, рыдая от безысходности. Грязь, глина, мелкие камни! — они впивались в кожу, оставляя царапины. Рассвет совсем близко. Нужно успеть, пока Кэтрин не проснулась!

Но кто это был? Зачем он так поступил? Почему есть люди, готовые совершать подобные зверства?

— Доктор, Уэллс! Оливия! Ау! Вы здесь?

Из оцепенения и воспоминаний о прошедшей ночи психолога вывел голос Маркуса. Парень выглядел бодрым и веселым. По правде говоря, таким воодушевленным Оливия видела его впервые.

ГЛАВА 6

Мне холодно. Так холодно, что я боюсь перекусить язык стуча зубами. Да, дверь передо мной открылась, но то, что оказалось за ней! — к этому я не готова. К подобному невозможно подготовиться. Смотря на ужас, ожидающий меня впереди, я обхватываю продрогшие плечи руками, в надежде хоть чуточку согреться. Но ничего не помогает! Все бес толку! Я словно лед. Холод внутри моего тела. Холод снаружи.

Сделав первый шаг, наступив на враждебный камень, который царапает ногу, я вижу ее. Того, кто находится вдалеке. Того, кто должен был быть рядом. Того, чьи страдания и крики я слышу каждую секунду в своей голове…

* * *

Стоя у края карниза, Линдси смотрела вниз, на играющего Оливера. Мальчик безмятежно бегал по тротуару с парочкой других ребят его возраста. Вот уже как целый час Джой с призраком умершей подруги вдыхала прохладный воздух высоты. Из лофта был выход прямиком на крышу дома. Джой любила постоять здесь, в тишине, наблюдая за кварталом, словно Бэтмен осматривающий свои владения. Увы, последнее время тишина стала редкостью. С уходом Шоны, Линдси не замолкала ни на минуту. Она вечно трепалась о всякой ерунде, сбивая Джой с мысли. Порой ей хотелось вырезать!

— Как тебе та мерзкая бабка, коза? — Линдси спрыгнула с карниза и закурила сигарету. — Оказывается, ты зло! Прикинь!

— Ты можешь помолчать?

Джой сидела на смятой коробке из-под пиццы, прислонившись к стене. На небе летали птицы, светило солнце. Погода поражала своим великолепием, но настроение отсутствовало напрочь. Перед глазами стоял образ пожилой монахини, царапающей руки Джой. Ее сморщенная кожа, кривые пальцы! Но главное — слова, что она произнесла.

— Не заморачивайся так, подруга.

Линдси села рядом, выдыхая густой сигаретный дым. Пустив несколько жирных колец, она попыталась попасть в них пальцем, но серые фигурки растворились в воздухе.

— Думаешь, в ее бреднях есть правда? — спросила Джой.

— Мне кажется, что старая карга сошла с ума еще пару веков назад. Серьезно, ты видела ее? Да ей на вид лет сто! О чем вообще можно с ней разговаривать? Маркус Морлоу сын Дьявола! Пф… Бред сивой кобылы. Если он сын Люцифера, то я второе пришествие Христа.

— А что значит круг? Отец часто упоминал его. Это что-то похожее на ритуал, который хотел завершить Морлоу.

Поднявшись на ноги, Линдси протянула подруге руку:

— Джой, детка! Я тебя с самого начала предупреждала: не стоит. Не пойми меня неправильно, мне, конечно, приятна твоя компания и все такое! Но учитывая факт, что я сейчас нахожусь здесь, это уже говорит о том, что ты не совсем здорова. И чем дальше ты будешь погружаться в мир психопата Морлоу, тем глубже утонешь в собственной пучине сомнений и страха. В конечном итоге закончишь в психушке. А я не хочу смотреть на пердящих дурачков в смирительных рубашках.

— Страха? — Проигнорировав руку Линдси, Джой поднялась с коробки.

— Ой! Смотрите-ка кто восстал! Коза, не прикидывайся крутой! Я тебя знаю как облупленную. Я — это ты, не забыла? — Джой промолчала, понимая, что спорить с галлюцинацией бесполезно. — Вот и ладненько! Думаешь мне не известно о твоих снах? О том как ты бродишь в темноте, в поисках выхода! Как одну за одной открываешь двери, но в итоге попадаешь лишь в еще один лабиринт!

— Замолчи!

— Как борешься с тьмой, в поисках света, но каждый раз проигрываешь!

— Заткни пасть!

— А то что?! — крикнула Линдси в лицо подруги. — Ударишь меня! Убьешь! Давай, коза! Покажи на что ты способна! Только помни одно!

Джой сжимала кулаки. Она хотела рвать и метать. Причинить боль. Она жаждала крови!

— И что же?!

— Я уже мертва! Меня убили! — заорала Линдси. — И как думаешь, по чьей вине, сука ты бессердечная?!

Ярость пропала. Образ подруги исчез. Джой наконец-то осталась одна. В тишине. Слушая потоки ветра треплющие ее короткие волосы. Больше всего на свете она хотела обнять Линдси и за все попросить прощения. Ведь она права. Ее смерть — это целиком и полностью вина Джой.

* * *

Сидя в инвалидной коляске, Маркус Морлоу слушал мерзкий скрип колес. Доктор Стайлз катил пациента по коридору в компании вооруженного полицейского. С недавних пор служители правопорядка начали денно и нощно стеречь Маркуса, не сводя с него глаз. Врач говорил, что это вовсе не обязательно: после десяти лет комы тело Морлоу не способно совершить побег. Мышцы пришли в упадок и атрофировались. Нужно время на то, чтобы он смог ходить с тростью, не говоря уже о быстром передвижении. Но комиссар Чейз был неумолим. Зверь должен быть под охраной и точка! Даже если сам Морлоу не в состоянии сбежать, то никто не знает о его возможных подельниках или больных почитателях. Они не застрахованы от очередного психа, решившего спасти своего кумира из лап правосудия.

Заметив дрожь в руках Маркуса, Стайлз приободрил пациента:

— Не переживайте. Все будет хорошо. Доктор Уайт отличный специалист. Он, как никто другой, знает свое дело. Вскоре вы встанете на ноги. Нужно лишь время.

— Как вы можете оставаться таким жизнерадостным и светлым человеком? — спросил Маркус, краем глаза посмотрев на суровое лицо полицейского. — Я здесь не первый день, доктор. То там, то тут я слышу о смерти. Люди умирают. Они болеют, мучаются, надеются на положительный исход, но в итоге все равно умирают. Как после всего этого человек вашей профессии может оставаться с улыбкой на лице?

Мимо них проходили медсестры, хирурги, работники клиники, но кем бы они ни были, каждый считал своим долгом окинуть Маркуса самым презрительным взглядом. Словно он ничтожество, которое нужно раздавить. Избавиться от него как можно быстрее. Сотрудники клиник ясно давали понять: Маркус Морлоу гнойник на теле человечества. Раковая опухоль достойная лишь одного — удаления!

— Маркус, друг мой, — сказал доктор Стайлз. — Вы открыли глаза и ваш мир с самых первых секунд наполнился болью, презрением и злобой. Мне жаль, что вы видели только отрицательную сторону жизни. Но, поверьте, все не так однобоко, как может показаться на первый взгляд. Да, люди умирают каждый день. Их родственники скорбят и плачут. Но так бывает не всегда…

Подъехав к кабинету физиотерапии, доктор обошел Маркуса спереди, чтобы открыть дверь. Полицейского он попросил остаться снаружи. Суровый мужчина лишь коротко кивнул, обхватив ремень на плотном животе.

— Люди выздоравливают, — обратился он к Морлоу. — Получают второй шанс. Получают возможность жить дальше и радоваться каждому новому дню. Их родственники плачут, но только от счастья. Я стараюсь фокусироваться на этом, чего и вам рекомендую. Мир не состоит из одного черного. Надеюсь, вскоре и вам откроется более яркая палитра.

Доктор Уайт оказался сдержанным мужчиной за сорок, с высоким залысинами. Обменявшись парой слов с коллегой Стайлзом, он принялся за Маркуса. Комната, обставленная самыми различными предметами — начиная от деревянной лестницы возле стены, заканчивая беговой дорожкой с кучей проводов, подключенных к компьютеру, — выглядела светлым пятном в общей массе серости. Смотря на старушку, выполняющую странные упражнения в другом конце помещения, Маркус впервые смог вдохнуть полной грудью. Что-то в этом месте воодушевляло. Давало надежду. Заставляло поверить в лучшее, как говорил Стайлз.

Спустя час различных процедур, доктор Уайт подкатил Маркуса к брусьям, попросив того сделать несколько шагов, держась за перекладины. На протяжении всего времени врач говорил только по делу. Не проявлял ни негатива, ни симпатии. Он просто выполнял свою работу, оставаясь хладнокровным специалистом. Подобный подход устраивал Маркуса. Пускай так: безразличие гораздо лучше ненависти.

— Доктор, вы уверены, что мне стоит это делать? — спросил Маркус, с опаской смотря на брусья.

Врач ничего не ответил. Он по-прежнему возвышался над Морлоу, давая понять, что спорить с ним не нужно. Маркус ухватился за поручни и поднялся с коляски. Его руки тряслись, он не чувствовал твердой опоры под собой. Голые ступни вяло передвигались по полу, шаркая и скребя. Но сам факт того, что он стоял на ногах уже говорил о многом.

С каждой секундой Морлоу все больше обретал уверенность. Он сможет ходить. Сможет сбежать из этого проклятого ада! Тот полицейский не победит. Если ему суждено уйти из жизни в скором времени, то он сделает это на своих условиях.

Пройдя брусья целиком, Маркус приблизился к краю. Он собирался повернуть назад и повторить путь, но доктор Уайт остановил его:

— Теперь без помощи перекладин. Смелее. Вы сможете.

Маркус смотрел в лицо мужчины, выискивая подвох. Он не чувствовал силы в ногах. Да он мог сделать несколько шагов, но от провального падения застрахован не был.

— Доктор, вы уверены, что сейчас самое время? Мы же только начали.

— Вы хотите вновь ходить или нет?

Отпустив брусья, Маркус шагнул навстречу врача. Ступни подкосились, пациента повело в разные стороны. Морлоу не сумел поймать равновесие и всем весом полетел на доктора. Но каковым было его удивление, когда физиотерапевт отошел назад, позволив Маркусу рухнуть на пол, лицом вниз.

* * *

Каждое попадание в боксерскую грушу звучало громким хлопком. Джой била по мешку так яростно и неустанно, словно готовилась к очередному поединку в октагоне. Комбинации ударов вылетали с неимоверной скорость, под самыми разными углами. Даже спустя много лет, после завершения спортивной карьеры, Джой не растеряла мастерства. Каждое движение отточено и выверено. Идеальный баланс тела, грация бойца: все на месте! В том что касалось поединка Джой по-прежнему не было равных. Она никогда не забрасывала занятия единоборствами. Стабильность стала ее вторым именем.

После словесной перепалки с Линдси на крыше дома, Джой решила выплеснуть всю свою злость. Ей хотелось бить, бить и бить. Выходить в таком состоянии куда-либо нельзя. Пылая от злобы, Джой боялась себя. Любая мелочь могла вывести ее из-под контроля, что в конечном итоге привело бы к печальным последствиям.

С каждым годом ей становилось все сложнее сдерживать себя. Только оперативная работа в отделе по борьбе с бандитизмом являлась отдушиной, готовой унять внутренних церберов Джой.

Но ее лишили и этого.

Кошмары стали реальнее. Каждое утро Джой просыпалась с криком, прорывающимся сквозь капу во рту. Только ремни на руках не давали ей возможности вырваться и в бессознательном состоянии побежать. Она чувствовала, что теряет над собой контроль. Слова Линдси о том, что именно Джой виновата в ее гибели, сработали триггером. Джой злилась, ее трясло от ярости, от того, что ничего нельзя изменить. Они убили Линдси, а Джой превратили в чудовище.

Она не была такой, ее такой сделали…

С криком, на выдохе, вколотив последний удар в боксерский мешок, Джой остановилась под звук гонга. Она всегда занималась по таймеру: привычка из прошлого. Раздался громкий стук в дверь, выведя ее из состояния убийцы. Стук повторился. Еще громче.

Подойдя к входной двери, Джой посмотрела в глазок. В коридоре стояла Дженни, переминаясь с ноги на ногу.

— Тебя только сейчас не хватало, — сказала девушка, проворачивая ключ в замке.

Увидев вспотевшую Джой, с налитыми мышцами и глазами, бегающими по сторонам, Дженни на секунду замерла. Она явно не ожидала наткнуться на человека, который выглядит так, словно только что провел двенадцать раундов в ринге. Растрепанные короткие волосы, влажная кожа, покрытая тату: Джой больше смахивала на девушку из байкерского клуба, чем на служителя правопорядка.

— Чего вам?

— Простите что вот так заявляюсь, — Дженни взволнованно потерла виски. — Но я никак не могу найти своего сына. Вы случайно не видели Оливера?

Признаться, вопрос соседки несколько удивил Джой. С чего бы ей знать, где бегает ее мелкий пацан? Что касалось общения с детьми, то Джой была от этого так же далека, как от обладания титула «Мисс вселенная».

Заметив некую растерянность Джой, Дженни сказала:

— Просто Оливер очень впечатлительный мальчик. Он может заинтересоваться или увлечься чем-то, или кем-то, не понимая, что это неуместно. Поймите меня правильно. Вы произвели на мальчика впечатление, — еще раз осмотрев натренированное тело Джой, Дженни добавила: — И теперь я понимаю почему…

— Я видела его на улице. Он играл с ребятами примерно его возраста.

Не дожидаясь реакции соседки, Джой захлопнула дверь перед лицом Дженни. У нее самой проблем навалом, не хватало еще чужих забот. Вернувшись в угол квартиры, отведенный для занятий спортом, Джой накинула несколько блинов на штангу и, включив музыку на полную мощность, принялась за работу с железом. Нужно выжать из себя все до последней капли. Только так она сможет выкинуть дурные мысли из головы.

* * *

Приняв душ, высушив волосы и переодевшись, Джой подошла к окну. На улице вечерело. Загорались фонарные столбы. Город обретал настроение, перед тем как накинуть очарование ночи на свои крепкие плечи.

Линдси по-прежнему не было. Галлюцинация пропала. Такое долгое время умершая подруга не отсутствовала никогда. Джой понимала, что видения из прошлого не могут обижаться, но, выходя из лофта, она ощутила себя одинокой.

Решив прогуляться по кварталу, проветрить голову, Джой прошла возле квартиры Дженни, услышав ругань. Кто знает, что на этот раз не поделила их семейка? Выйдя на улицу, девушка набрала полные легкие воздуха. Вечерний Глум Сити! Красивее города просто не может быть. Джой здесь выросла, познала радость детства. Здесь же она родилась во второй раз, превратившись в совершенно другого человека. Но, как бы то ни было, только в Глум Сити она чувствовала себя дома.

Джой шла по тротуару, оставляя длинные тени от света фонарей. Мимо нее проходили влюбленные парочки, чьи эмоции ей были неведомы. Уличная шпана, которую сотрудник полиции считывала на раз два. Красивые дамы в сопровождении элегантных мужчин заходили в рестораны. Джой знала: ни один представитель сильного пола на нее так не посмотрит. Она не из тех женщин, к чьим ногам падают принцы, обещая воплотить в реальность любую фантазию.

Все что было у Джой она заработала собственным трудом и целеустремленностью. Никто и никогда не помогал ей достичь желаемого, каким-то обходным путем. Роберт Чейз, дедушка Джой, с самого раннего детства говорил внучке: если ты хочешь чего-то добиться, то нужно отдавать себя процессу целиком. Без остатка. Так было со спортом, так продолжилось и в работе полиции. Но сейчас, когда Джой оказалась наедине с самой собой, без Линдси, она не знала, что делать и как быть. У нее не осталось ничего и никого. Совершенно одна, в самом красивом городе на свете, наполненном миллионами людей.

Услышав крики, доносящиеся из глухой подворотни, Джой остановилась. Все проходили мимо, не обращая внимания на то, что в темном промежутке между домами кому-то требуется помощь. Пара взрослых мужчин под два метра ростом даже не повернулись, когда прозвучал очередной крик. Никто не хочет рисковать задницей, ради того, кого не знает. Через минуту этот крик выветрится из головы, оставив место для собственных забот и хлопот.

Смотря на прохожих, понимая, что никто не удосужится элементарного звонка в полицию, Джой шагнула в темноту. Погрузившись во мрак, она чувствовала себя рыбой в воде. Здесь ее территория. Многие боятся темноты, Джой же, наоборот! Она каждый раз жаждала ее. Ничто так не поднимало бодрость духа, как встреча со злом.

— Пожалуйста, не надо! — прозвучал высокий голос.

Подойдя ближе, заглянув за переполненные мусорные баки, Джой увидела трех подростков. Они снимали на телефон как четвертый пинал грязного мальчонку, валяющегося на асфальте. Сначала Джой подумала, что компания мажоров решила поиздеваться над беспризорником, но присмотревшись внимательнее, девушка узнала в нем Оливера, пропавшего сына Дженни.

Лицо мальчика покрывали кровь и ссадины. Он сидел в углу, отмахиваясь руками как мог, но, по-видимому, побои продолжались не один час и сил совсем не осталось. Джой не понаслышке знала какими жестокими могут быть дети. Порой агрессия несовершеннолетних заставляла удивиться даже бывалых копов.

Хулиганы поочередно пинали мальчика, смеясь и подбадривая друг друга. Казалось, что кровь жертвы заводила их еще сильнее. Этот аспект человеческой натуры для Джой так же был не нов. Будучи профессиональным бойцом, она сама на протяжении целого поединка могла избивать соперницу, хотя исход боя решил бы один удар.

— Давай! Вмажь ему как следует! — крикнул кто-то из ребят.

Джой не спешила вмешиваться. Стоя в тени, она наблюдала за происходящим. Оливер не плакал, не скулил. Мальчик отбивался, но пинки все равно проходили сквозь защиту, достигая цели. Несмотря на свой юный возраст, он не был слабаком, просто в этом случае решило количество.

Поняв, что Оливер сам не справится, а запала отмороженных подростков хватит еще надолго, Джой вышла из тени:

— Вам не кажется, что вчетвером на одного это уже слишком?

Внезапно услышав женский голос, квартет повернулся почти синхронно. Тот, кто снимал все на мобильник, включил фонарик на камере, осветив лицо Джой. Оливер сразу же узнал соседку, но вместо радости от возможного спасения он смутился, словно его уличили в чем-то непристойном.

— Сучка, ты тоже хочешь? — выкрикнул самый высокий. На вид не старше семнадцати, но судя по тому, как он себя вел, Джой поняла: он тут главный. — Смотри, у меня есть для тебя кое-что!

Схватившись за ширинку джинсов, парень демонстративно выставил пах вперед, изображая гримасу гангстера из фильмов про чернокожих.

Догадавшись, что словами и наглыми выходками девушку из темноты не пронять, хулиган достал нож-бабочку и эффектным движением вытащил лезвие на показ. Красивый ножик, подумала Джой, ей бы такой пригодился. Будь выскочка чуть старше, возможно, она бы и присвоила его игрушку себе.

— Оливер, ты в порядке? — спросила Джой.

Парень с ножом рассмеялся:

— Смотрите! Мамаша пришла на помощь! Может не стоило отпускать своего сына гулять по району? Мало ли на кого он мог нарваться?

Хулиган был уверен, что ситуация под контролем. У него нож и их четверо! Что может сделать обычная баба, с внешностью лесбиянки? Несмотря на всю уличную спесь засранца, Джой подошла вплотную и холодным взглядом окинула его наглое лицо. Как она и ожидала, мелкий гангстер ничего не сделал. Он просто корчил из себя того, кем на самом деле не являлся.

Одним толчком в грудь Джой посадила мнимого бандита на пятую точку. Он угодил прямо в лужу, спиной ударившись о мусорный бак. Один из пакетов с отходами перевалился через край и все содержимое, протухшими продуктами, окатило его с головы до ног. Парень сидел на заднице в куче мусора и просто хлопал глазами.

— Вон! — коротко сказала Джой и трое друзей побежали прочь. Протянув руку Оливеру, девушка спросила: — Тебе к врачу надо?

Оливер отрицательно покачал головой. Подняв парня с асфальта, Джой повела его в сторону дома, попутно наблюдая за тем, как квартет уличных хулиганов бежит кто куда. Выйдя на тротуар, в свете фонарей, Джой заметила, что ничего страшного с Оливером нет. Небольшое рассечение на лбу, из-за которого лицо залило кровью. Грязная одежда, несколько ссадин на руках и подбородке. Ничего такого, с чем бы не справились вода, бинт и антисептик.

— Мне нельзя домой в таком виде, — сказал мальчик. — Тайрон будет ругаться, а у мамы и так с ним проблемы.

— И?

— Если вам не сложно, то не могли бы вы позволить мне умыться у вас дома. Я быстро. Всего пара минут.

Еще раз окинув ребенка взглядом, Джой поняла, что парой минут тут точно не обойтись. Но не бросать же его после произошедшего?

— Ладно, идем.

Сфокусировав все свое внимание на разбитом лице Оливера, Джой совсем не заметила, как за ее спиной припарковался черный фургон. Двери открылись и из машины выбежали два человека. Точный удар резиновой дубинки по голове опрокинул Джой на землю. Все случилось так быстро, что она не успела отреагировать. Пока Джой не пришла в себя, ее закинули в фургон, словно безжизненный труп.

— А с ним что делать? — спросил у подельника один из нападавших, смотря на испуганного ребенка.

— Хватай мальца! Свидетели нам ни к чему!

* * *

Годами ранее.

Тыльной стороной кулака Оливия била по дверям церкви так сильно, как только могла. Несмотря на поздний вечер, она решила расставить все точки над и. Человек в черном не ограничился одним повешением Малыша. Раз в шесть дней он навещал дом Уэллсов, творя самые разные мерзости. И со временем Оливия начала догадываться: ночной гость — это Маркус Морлоу.

Дверь открыла сестра Мередит. Позади женщины стоял угрюмый мальчик лет одиннадцати. Под его правым глазом красовался еле заметный синяк. Он выглядывал из-за спины монахини, пытаясь рассмотреть Оливию.

— Доктор Уэллс, — сказала Мередит. — Что привело вас в такой поздний час?

Странно, но удивления на лице женщины Оливия не заметила. Видимо, она догадывалась о чем пойдет разговор. Учитывая, что служительница церкви на протяжение многих лет пыталась оградиться от Маркуса всеми возможными способами, то Оливия надеялась найти в ней сторонницу своих подозрений.

— Мне нужно поговорить с вами, сестра Мередит, — посмотрев на мальчика, она добавила: — С глазу на глаз. Если вы не против.

— Ник, ступай к остальным ребятам, — Мередит вышла за дверь, покинув божий храм. — Так, о чем собственно речь?

Затянутое облаками небо устало предвещало о скором дожде. Но, несмотря на это, монахиня решила продолжить разговор вне стен церкви. Покорно скрестив перед собой руки, женщина посмотрела на измученного психолога. Доктор Уэллс выглядела как покойник в момент погребения. Опавшее лицо, блеклая кожа. Мешки под глазами говорили о том, что она уже очень давно не спала.

— У вас плохой вид, — констатировала монахиня. — Что-то случилось?

— Мередит, — Оливия решила сразу же перейти к делу. — Почему вы держите дистанцию от Маркуса?

— С чего вы взяли? Я отношусь к мальчику точно так же, как и к другим детям.

— Хватит врать!

За прошедшие недели неизвестный сталкер измотал Оливию настолько сильно, что препираться с напыщенной монашкой энергии совсем не осталось. Ей нужны ответы. Если это Морлоу убил Малыша и теперь издевается над ее семьей, Оливия должна знать.

— Каждые шесть дней кто-то приходит ко мне в дом и устраивает настоящую чертовщину. Все началось с того, что он на моих глазах повесил собаку дочери. Мне пришлось рыть могилу до утра, чтобы Кэтрин не узнала о том, как именно умер Малыш.

— Может вам позвонить…

— Я еще не закончила, — перебила Оливия. — На Малыше его зверства не прекратились.

Глядя на истерику психолога, становилось ясно: она не в себе. Доктору Уэллс нужна помощь. Причем срочно.

— Вещи из дома начали пропадать. То там, то тут я замечаю кровавые надписи на неизвестном мне языке. Он переставляет мебель. Стучит шкафами. Издает отвратительные звуки, словно они доносятся из самой преисподней.

— Вы обращались в полицию?

— Конечно я обращалась в полицию! — взорвалась Оливия. — Но что они могут сделать? Собаку я сама закопала. Кэтрин не нужно знать, что ее питомец покоится в земле, у нас на заднем дворике. Надписи мне также приходится стирать, чтобы дочка не сошла с ума от увиденного утром, как это было со мной. А все остальное для копов не является чем-то важным. Им проще дождаться, когда этот псих убьет меня, чем вытащить свои толстые задницы из-за стола!

— Оливия, — сестра Мередит подошла к испуганной женщине и погладила ее по плечу. — Успокойтесь. Не нужно предаваться панике. Просто ответьте: зачем вы пришли ко мне?

— Вы что, не понимаете? — Психолог скинула руку монахини с плеча, отойдя на пару шагов назад. — Это все он!

— Тсс…

Мередит схватила Оливию и повела в сторону небольшого сада. В тени деревьев стояла скамейка, сделанная ребятами из приюта. Под присмотром опытного мастера, дети работали несколько дней.

Усадив доктора Уэллс на скамью, Мередит спросила:

— Хотите сказать, что ночной сталкер — это Маркус?

— Я почти уверена!

— Почему?

— На протяжение последнего года Маркус проявляет ко мне не совсем здоровый интерес. Сначала я подумала, что это все возраст, гормоны. Или же он видит во мне материнский облик. Но чем больше он задавал вопросов, тем сильнее я убеждалась в том, что ошиблась. Его мания, его навязчивость, стали переходить все границы. Он мог подойти ко мне со спины и дотронуться, когда я этого совсем не ожидала. Спрашивал о моей дочери, муже! — На мгновение Оливия умолкла, потерла виски, поправила растрепанные волосы. — Но даже не это было самым странным. После той ночи, когда мне пришлось зарыть собаку, Маркус стал вести себя по-другому. Иначе!

— Что вы имеете в виду? — спросила Мередит.

— Он казался более раскованным. Собранным. Меньше летал в облаках. Можно сказать, что он был счастлив. Его глаза светились.

Мередит глубоко вдохнула, посмотрев на темное небо. Мелкие капли дождя падали на задумчивое лицо женщины. Оливия видела, как ее собеседница о чем-то размышляла.

— Но это не служит утверждением того, что все эти мерзости сделал Маркус.

— На одном из наших сеансов он забыл рисунок.

Достав из сумочки смятый лист бумаги, Оливия протянула его монахине. Картина показывала сцену казни. Черный человек, стоя возле виселицы, опускал рычаг. Пленник с петлей на шее летел вниз. На его голову был надет вязаный мешок с карикатурным изображением собаки.

— Господь всемогущий! — Мередит закрыла рот рукой, разглядывая художественные потуги Маркуса Морлоу. — Думаю, в вашей версии есть доля истины. А ведь я предупреждала. Еще много лет назад, после того случая! Я уже тогда говорила: в нем сидит зло!

Оливия молчала. Она знала, что Мередит верит в сверхъестественное. В то, что человеком может овладеть демон и прочее. Пускай психолог и не разделяла взглядов монахини, но сейчас она ей нужна.

— Вы мне поможете? — спросила Оливия.

— Поступим так. Я послежу за мальчиком в течение недели. И если ваши подозрения подтвердятся, то мы вместе отведем Маркуса к преподобному Харрису.

— Мы сдадим его полиции! — возмутилась Оливия.

— Если в нем сидит демон, то нужно попытаться спасти его.

— Вздор.

— Оливия, — Мередит окинула психолога строгим взглядом. — Много лет назад, когда он попал в ваш кабинет впервые, мы сделали как вы и сказали. Теперь он умеет прятать свой лик среди нас, — Оливия не нашла что ответить. — Пришло время, поступить правильно!

Попрощавшись с Мередит, доктор Уэллс пошла к машине. На лобовом стекле женщина обнаружила клочок бумаги, прикрепленный к дворнику. Развернув листок, Оливия прочитала сообщение:

Посмотрев на приют, психолог увидела в окне того самого мальчика, прятавшегося за спиной сестры Мередит. Как только парень понял, что его заметили, свет в окне погас…

ГЛАВА 7

Страх отступил. Дрожь покинула больное тело. Им на смену пришла ярость!

Я вижу его. Вижу деревянный крест в конце коридора, что тугой тенью дотягивается до меня. Слышу крик женщины на нем. Оглушительный! Переполненный отчаянием и болью. Крик, разрывающий мои уши своей неотвратимостью!

Пытаюсь бежать вперед, но ноги скользят на мокром камне. Я все время спотыкаюсь, а проклятый крест становится все дальше и дальше, подобно миражу в пустыне. Рыча от злости, я смотрю вдаль, в надежде увидеть ее глаза. Найти в них остатки жизни. Найти ту, без кого не будет и меня.

В этом узком коридоре сотни клеток по обеим сторонам. И каждый раз, как я делаю шаг, они издают скрежет. Громкий, волевой! Настолько мерзкий, что хочется закрыть уши! — но тогда я предам ее. Не смогу слышать мольбы о помощи. Отгорожусь от ее страданий!

Чем ближе я подбираюсь, тем громче лязг ржавого металла.

Это сводит с ума. Но я должна помочь ей!

* * *

— Очнись, — тихо шептал Оливер, сидя возле бездыханной Джой. — Прошу, приди в себя.

Мальчик не успел закричать. Все случилось настолько быстро: черный фургон, двое мужчин в масках, удар по голове и вот Оливера уже тащат в машину, вместе с той, кто минуту назад спасла его. А ведь он даже не узнал ее имени.

Оливер всегда был смелым, не плакал по пустякам и старался оставаться спокойным, пускай все летело к чертям! Но попав в эту ситуацию, он испугался как никогда ранее. Его трясло. Он чувствовал, что обмочился. А единственный человек, способный спасти их, лежал на железном полу без сознания. Оливер не видел раны на голове женщины, но судя по количеству крови она должна быть серьезной.

— Эй, — ребенок дотронулся до плеча Джой, пытаясь привести ее в чувства. — Пожалуйста, проснись.

Прозвучал щелчок. Мальчик посмотрел на надзирателя в маске и увидел дуло пистолета, направленное в его сторону. Весь воздух вышел из легких. Тело потеряло стержень, закружилась голова.

— Еще хоть одно слово, — сказал мужчина, — и я выстрелю. Знаешь, что с тобой случится, если пуля попадет в твою грудь?

Оливер отчаянно сглотнул, но ничего не ответил. «Спорить с пушкой бессмысленно», — предупреждал Тайрон. — «Если тебе к башке приставили пистолет, то делай что велено». В отчима стреляли ни один раз, он знал об этом не понаслышке.

— Как думаешь, нас срисовал кто-то? — спросил у подельника мужчина с оружием.

— Не знаю. Камер в том районе нет. Прохожие стояли на другой стороне улицы. Возможно, кто-то и видел, но мы сменили номера и далеко уехали. Так что не дрейфь. Скоро доберемся до места, избавимся от фургона и дело в шляпе. Дальше пускай сам с ней разбирается!

— Мужик, она ведь как-никак коп. Может босс дал лишка? Я все понимаю, но…

— Правильно ты все понимаешь, Генри Отто, — раздался голос Джой. — А ты, Сэмюэль Ортиз, по кличке Блондинка, сегодня подписал себе смертный приговор.

— Черт! — крикнул Отто.

— Именно так, идиот. Можете снять свои потные чулки с рожи. Ни к чему это шоу. Я слышала ваши голоса на пленке сотни раз. Возможно, я не могу прочитать самую нижнюю строчку, но что касается слуха, то он у меня отличный. Есть чем похвастаться.

Двое головорезов нервно сорвали маски с лиц. Джой поднялась с пола, и облокотилась о трясущуюся стену фургона. Потеряв равновесие, она села на одно колено, прикоснувшись к ране на голове. Обнаружив кровь, Джой демонстративно слизала ее, засунув пальцы в рот.

Она пришла в себя еще минут пятнадцать назад, но решила подождать пока ясность мыслей вернется. После такого удара, ей очень повезет если она отделается одним лишь сотрясением.

— Да, сука! — засмеялся Сэмюэль. — Мне говорили, что ты отмороженная на всю башку. Такой психопатки отдел по борьбе с бандами еще не знал. Тем приятнее будет вышибить тебе мозги!

— Мне все время было интересно узнать, — фургон наехал на кочку и Джой немного подкинуло вверх. — Почему Блондинка? Почему здоровенному идиоту как ты дали такое изящное прозвище? Сколько бы чертей из вашей банды «Красных змей» мы не раскололи, а поверь, каждый второй педик, которого ты считал другому, пел в комнате допросов как соловей, никто так и не рассказал почему ты Блондинка. Знаешь, мы с ребятами заключили пари на сто баксов. Тот, кто первым узнает, заберет банк.

— Ты сдохнешь через десять минут! — рявкнул Сэмюэль.

— И скажу я тебе, Блондинка, что деньги бы мне не помешали. Особенно после того, как я вышибу тебе все зубы. Уверена, придется обращаться к специалистам. Не хочу видеть шрамы на казанках. Они будут напоминать о твоей разбитой роже, — Джой сидела спокойно, с мерзкой улыбкой на лице. — Как думаешь? Расскажешь?

— Заткнись!

— Ходили слухи, что одна шлюха укусила тебя за член. Может быть она была блондинкой?

— Я сказал заткнуть пасть, тварь!

Джой засмеялась. Со стороны казалось, что ее сложившаяся ситуация совершенно не беспокоила. Она внутри фургона с двумя вооруженными мужчинами и маленьким ребенком, который отправился вслед за ней, только из-за того, что был не в том месте и не в то время.

— Надо же, Сэмюэль. Рефлексируешь? Значит я недалека от истины. Отто! — Джой обратилась ко второму бандиту. — Видел его достоинство? Там хоть немного осталось? Или та шалава обкромсала под самый корень?

Понимая, что Сэмюэль завелся не на шутку, Отто положил руку на плечо друга. Он знал: дай ему волю, и он расстреляет всю обойму в Джой прямо здесь в фургоне. Но им нужно довести ее в целости. Новый босс «Красный змей» решил самолично прикончить гадюку, убившую Колина Фэрроу.

— Думаю, слухи не врут, — Джой встала на оба колена, загородив собой Оливера. Понимая маневр, мальчик отполз назад, ближе к дверям и подальше от потенциальной линии огня. — Не представляю, как такой детина может жить без члена, да еще и с прозвищем Блондинка.

— Еще одно слово, сука! — Сэмюэль поднялся со скамейки и направил пистолет на Джой. — И я тебе башку прострелю к чертям!

— А яиц то хватит? — с улыбкой сказала Джой.

Генри Отто не успел утихомирить друга, Сэмюэль подошел на шаг ближе, собираясь разбросать мозги Джой по всему салону. Но вместо страха или паники, он встретил радость на лице девушки. Сэмюэль ни разу не видел человека, который смотрел бы в глаза смерти улыбаясь.

* * *

Доктор Стайлз открыл кабинет Морриса Файта главврача клиники и сразу же понял, что разговор будет не из приятных. Рядом с начальником стоял комиссар Чейз, держа в руках кружку кофе. Мужчина посмотрел на вошедшего чуть ли не с враждебным выражением. Его грубое угловатое лицо источало обеспокоенность и раздражение. Моррис Файт, в свою очередь, выглядел добродушным и приветливым, впрочем, как всегда.

— По какому поводу собрание? — спросил Стайлз.

Кабинет, увешанный кучей грамот и благодарственных писем в рамках, пестрил великолепием. Моррис любил выставлять на показ свои достижения и достижения клиники. Он был неплохим другом, хорошим руководителем, но одна черта его характера до дрожи в руках раздражала Стайлза: главврач лизал задницу каждому, кто представлял для него интерес. А комиссар полиции Глум Сити оказался как раз таким человеком.

— Проходи, — Моррис указал на стол с чайными принадлежностями. — Присаживайся. Есть разговор.

— Опять Морлоу?

— Опять, — сказал Чейз.

— Послушайте, может хватить травли? Он лежит в палате с переломом носа. Доктор Уайт говорит, что Маркус сам решил встать на ноги без поддержки, но судя по тому, что раньше подобных инцидентов не происходило, я могу с уверенностью сказать: он нагло врет. Такой опытный специалист не позволил бы пациенту получить столь серьезную травму! — неожиданно Стайлз повысил голос. — Возникает ощущение, что все забыли клятву Гиппократа. Что вы ополчились против него? Дайте ему спокойно прийти в себя и вернуть память, насколько это будет возможно.

— Доктор Стайлз, — попытался вмешаться Файт.

— Если я правильно помню, то презумпцию невиновности никто не отменял. Какого черта вы терроризируете Морлоу, вина которого, по факту, даже не доказана в суде?!

Мужчина окинул комиссара злобным взглядом. Таким раздраженным он не был уже очень давно. Вся ситуация с Маркусом Морлоу выглядела абсурдом. Как можно приговорить человека за злодеяния, которых он не помнит?

— Вы закончили? — спросил Чейз. Поправив галстук, он поставил недопитую кружку на стол: — Касательно вашего коллеги, то, если вас еще не успели известить, он сейчас в реанимации.

— Что?

— Доктора Уайта нашли в своей квартире, в ванной комнате. Он разбил все зеркала в доме и изрезал себе лицо.

— Господи… — Стайлз прикрыл рот рукой. — Что произошло?

Чейз сухо ответил:

— Соседи услышали крики. Наряду полиции пришлось выламывать двери. Доктор Уайт сидел в ванной и кромсал себе лоб, пока у него не вырвали кусок зеркала из рук. Обливаясь кровью, он повторял одно и то же: «Diabolus in nobis».

— Что это, черт возьми, значит?

Проведя рукой по аккуратной седой бородке, Моррис ответил:

— В переводе с Латыни означает «Дьявол среди нас».

— Я знаю, как это переводится! — взорвался Стайлз. — Я спросил, что все это значит? Уайт был совершенно нормальным, когда я видел его в последний раз.

— После того как Морлоу открыл глаза, — продолжил Файт, — ко мне то и дело поступают жалобы. От сотрудников, пациентов. Работников персонала. В больнице начала твориться какая-то чертовщина, друг мой. Всем что-то мерещится. Взрываются лампочки. Гремят шкафы и кабинки. Люди видят в зеркалах всякое. Многие утверждают, что Маркус Морлоу спокойно разгуливает по ночам.

— Вздор! — Стайлз нервно сел на стул, поправив очки. — Почему я об этом ничего не слышал?

— Вы с ним сблизились, — ответил главврач. — А для большинства Маркус Морлоу воплощение настоящего зла. Неудивительно, что с вами перестали делиться секретами.

— Послушайте! — Стайлз обратился к Чейзу. — Вы же полицейский. Неужели и вы верите во все эти бредни? Это же невозможно!

Фрэнк Чейз подошел к врачу и посмотрел на него сверху вниз:

— За годы службы в полиции, я встречался с разным проявлением жестокости, доктор. Но человека подобного Морлоу я не видел. Я знаю одно, — Чейз опустил голову, наклонившись чуть ниже: — Маркус Морлоу способен на все. Совпадения это или массовая истерия? Мне плевать. Но вот в чем я уверен на сто процентов: ублюдок как-то во всем этом замешан. И я обязательно выясню как.

* * *

— Сэмюэль, нет! — крикнул Отто, но было уже поздно.

Кровь разлетелась по всему салону. Куски мозга прилипли к потолку. В замкнутом помещении выстрел раздался оглушающим грохотом. Отто непроизвольно прикрыл уши руками. Он не видел картины целиком, подельник стоял к нему спиной, закрывая обзор.

Джой рухнула на пол, безжизненным взглядом уставившись на бандита. Это конец, подумал Генри, босс порвет их на куски.

Но случилось то, чего он никак не ожидал: она улыбнулась! Сэмюэль упал на пол, выставив на показ кровавую дыру, украшающую макушку. Отто не знал как, но Джой убила его друга, и пока он думал, что она мертва, девушка направила дуло пистолета ему в грудь. Джой трижды нажала на курок. Две пули в сердце и последняя в голову. По инерции его тело опрокинулось обратно на скамейку, при падении закрыв удивленный рот. Красные кляксы за спиной гангстера разлетелись по стене подобием крыльев.

— Держись! — крикнула Джой, и Оливер схватился за поручни.

Машина резко затормозила, но Джой успела всадить остаток обоймы в то место, где находился водитель. Перегородка между салонами выглядела тонким слоем металла. Ничто для убойной силы «Глока». Джой почти с уверенностью могла сказать, что цель поражена. Если человек за рулем и выжил, то он должен был быть смертельно ранен. Но рисковать нельзя. Забрав пистолет у мертвого Отто, она открыла перегородку в салон водителя и, высунув руку, не глядя выстрелила несколько раз по обеим сторонам. Если до этого кто-то и оставался жив, то теперь он явно отправился на тот свет.

Фургон остановился и первые секунды Джой внимательно прислушивалась. Держа указательный палец у губ, она показывала Оливеру не произносить ни звука. Никакого движения. Никто не вышел из машины, никто не открыл задние двери. Все, кто хотел причинить ей вред, мертвы. У нее получилось.

Всего за минуту Джой Грин забрала три жизни, чувствуя, как дыра внутри ее проклятой души начала затягиваться.

* * *

Перед тем как зайти в палату к Маркусу, доктор Стайлз пару минут наблюдал за пациентом через окно. Мужчина разминал пальцы ног. Делал всевозможные растяжки. Повязка на сломанном носу придавала его виду некую комичность. Морлоу выглядел обычным человеком. Больным, с загадочным прошлым, но на нечистую силу он совсем не смахивал.

— Как вы сегодня? — спросил Стайлз, зайдя в палату. — Делаете успехи?

Посмотрев на небольшую тумбочку рядом с кроватью, доктор заметил книгу. Старый потрепанный роман, зачитанный до дыр.

— Джон Фаулз «Коллекционер». Хороший выбор.

— Здравствуйте, — Морлоу взял книгу, проведя кончиками пальцев по потрескавшейся обложке. — Действительно, сильно написано. Спасибо вам за нее.

— История двух противоположностей. Камерная работа, рассказывающая о любви и эгоизме, — Доктор налил себе стакан воды из графина на столе. — Только я не давал вам это произведение.

Морлоу задумался. Он несколько дней не брился, из-за щетины его подбородок выглядел острее. Мешки под глазами говорили о бессонной ночи.

— Похоже в больнице есть еще один человек, для которого не принципиально видеть меня с петлей на шее.

— Не будьте так критичны, Маркус, — Допив воду, Стайлз вернул стакан на столик.

— После подставы доктора Уайта, не кажется ли вам, что говорить о лояльности ко мне персонала больницы будет немного излишне.

Морлоу хотел улыбнуться, но сломанный нос дал о себе знать. Сев поудобнее на кровати, он посмотрел на врача.

— Маркус, можно спросить?

— Разумеется.

— И я могу рассчитывать на честный ответ?

— Доктор Стайлз, вы единственный с кем у меня есть возможность нормально поговорить и хотя бы на секунду забыть о той неизбежной неотвратимости будущего. О том через что я прошел и через что мне предстоит пройти. Конечно, я отвечу вам честно.

Присев на край кровати, Стайлз похлопал пациента по плечу. Избегая взгляда Маркуса, доктор задал вопрос:

— Вы не замечали ничего странного?

— Например?

— Вы мне скажите.

Маркус ответил не сразу. Сделав глубокий вдох, он провел рукой по растрепанным волосам, смотря в потолок:

— Иногда мне кажется, что за мной наблюдают, — прикусив губу, Морлоу добавил: — Не врачи и не медсестры с санитарами. Нет. Кто-то другой. У меня нет объяснения. Порой я просыпаюсь по ночам, и слышу чье-то дыхание за спиной. Мне страшно, доктор. В эти моменты мне так страшно, что я не могу пошевелиться. Я так отчаянно хочу повернуться, но тело не реагирует. В последнее время я не чувствую себя одиноким, в плохом смысле этого слова. Каждый раз, когда свет выключают мне кажется, что рядом со мной кто-то есть. Кто-то, к кому нельзя прикоснуться. Кто-то неосязаемый.

Сделав пару записей в блокнот, Стайлз поднялся с кровати:

— Я пропишу вам снотворное, Маркус. И не стоит сильно беспокоиться. Вы не единственный у кого бывает сонный паралич.

* * *

В пылу схватки Джой совсем забыла об Оливере. Она сделала все чтобы мальчик не пострадал в перестрелке: прикрыла его собой, следила за траекториями пуль, насколько это было возможно в сложившейся ситуации. Но об эмоциональном состоянии ребенка Джой совершенно не подумала. Даже когда она лежала на полу, планируя атаку, к ней и в голову не пришла мысль о том, что увиденное может повлиять на Оливера самым радикальным образом.

Только сейчас, стоя возле открытой водительской двери, смотря на труп в салоне, Джой осознала, что натворила. Как и прежде она поступила эгоистично, ведомая лишь своими потребностями причинять боль. Каждый раз нажимая на спусковой крючок ей становилось легче дышать. Неимоверный груз падал с плеч, освобождая крылья Феникса. Она вновь показала свое настоящее лицо. Лицо монстра, спрятанного глубоко внутри, чье появление на свет всегда несло смерть и разрушение.

Оливер остался сидеть в фургоне с двумя трупами, пока Джой вышла посмотреть на водителя. Нужно было убедиться. Внезапно девушка услышала резкий шорох за спиной. Патроны в обойме кончились и Джой схватила пистолет за дуло, готовясь разбить голову любому. Замах руки! Поворот корпуса на сто восемьдесят градусов. Еще секунда и она бы это сделала.

Оливер подбежал к Джой и со слезами на глазах обнял ее. В порванной одежде, с засохшей кровью на лице, мальчик так крепко вцепился в Джой, словно она являлась спасительным кругом в бушующем океане. Стоя в темноте, где светом служили лишь фары автомобиля, он тихо плакал, прижимаясь к ее животу.

— Они же мертвы? Правда? Все конечно? — шептал мальчик.

Джой опустилась на колени прямо в грязную лужу. Вытерев капли слез с лица ребенка, она ответила:

— Больше они никому не причинят вреда. Но сейчас нам нужно сделать очень серьезный выбор.

Смотря в зеленые глаза Джой, на ее рваный шрам рассекающий бровь, Оливер спросил:

— Какой?

— Ты смелый парень. Я никогда не видела таких смелых как ты. И именно ты должен решить, как мы поступим.

— Что ты имеешь в виду?

Посмотрев по сторонам, Джой навскидку прикинула, что они далеко за городом. Здесь тихо. Вокруг несколько перерабатывающих фабрик и залив. По роду деятельности Джой часто бывала в этом районе.

— Мы можем позвонить в полицию и рассказать им как все было, — ответила Джой. — Начнутся допросы. Тебя каждый день будут возить в участок для дачи показаний. Тебя, твою маму, Тайрона. Пока дело не закроется от вас не отстанут. Вся твоя семья окажется под микроскопом властей…

Услышав про маму и отчима, Оливер замотал головой. Мальчик явно не хотел втягивать Дженни и Тайрона во все это. Видимо, он знал что-то о темных сторонах своей семьи и, несмотря на юный возраст, понимал: идти в полицию нельзя.

— Есть другой путь…

— Какой? — Оливер перестал плакать.

— Мы можем избавиться от фургона в заливе. Три нехороших человека навсегда останутся в машине. На дне. Под слоем толщи воды.

Для Джой поход в полицию был равносилен самоубийству. Ее отстранили, назначили психотерапию. Отец и так считает, что его дочь пошла в органы, чтобы безнаказанно творить бесчинства. Нет, этот вариант не подходит. Как только коллеги узнают, что Джой убила еще троих людей, пускай и членов банды, от нее не отвяжутся никогда. Ей повезет если ее просто уволят, тем самым избавившись от пятна на репутации. Тройное убийство копом, которого отстранили от службы, не лучший заголовок на первой странице. Тюремный срок, как показательная казнь, весьма реален.

— Мое имя Джой, Оливер. Друзья зовут меня Феникс. Решай. Что ты выберешь?

Смотря в испуганные глаза ребенка, ожидая ответа, Джой непроизвольно сжала дуло пистолета в руке за спиной…

* * *

Годами ранее.

Синий колпачок от ручки, с отчетливыми следами зубов, упал на стол. Оливия нервничала. Еще ни разу ее так не потряхивало перед встречей с клиентом. С минуты на минуту в кабинет психолога должен войти Маркус, но рычагов давления на него у Оливии по-прежнему было.

Сестра Мередит обещала помочь. Проследить за Морлоу и рассказать: он ли является ночным гостем дома Уэллсов? Но с тех пор, как они распрощались, и Оливия получила тайную записку, женщина не выходила на связь. Мередит пропала. В церкви говорили, что она уехала на несколько недель по личным делам. Но так ли это?

— Где же ты, Мередит? — шепотом спросила Оливия, смотря на дверь кабинета.

После разговора с монахиней, доктор Уэллс отправила свою дочь к бабушке. Она ждала дня, когда ночной гость придет к ней в дом, чтобы переживания о ребенке не отвлекали ее от задуманной цели. Оливия собиралась поймать Маркуса…

Ведь это он. Должен быть он. Она была почти уверена!

Как и прежде, человек в черном пришел. Оливия затаилась возле окна, высматривая сталкера. Она хотела действовать на опережение. Месяцы, проведенные в страхе, довели женщину до отчаяния. Купив электрошокер, газовый баллончик и телескопическую дубинку, Оливия ждала.

Она устала бояться. Ей надоело, просыпаясь среди ночи, слышать вой, доносящийся из разных частей дома. Натыкаться на непонятные символы, написанные свиной кровью, как показала экспертиза. Оливия больше не могла находиться в аду, и раз в шесть дней оказываться пленницей в лапах больного урода, решившего испортить ей жизнь.

Служба 911 стояла на быстром наборе. Телефонная трубка в кармане. Как только она увидит проникновение на территорию дома, то вызовет полицию, а сама даст бой мерзавцу, терзающему ее на протяжении многих месяцев.

Он приходил раз в шесть дней. Всегда. Эта ночь не была исключением. Перелезая через забор, прячась в кустах, злоумышленник не остался незамеченным. Оливия позвонила в 911, а сама побежала вниз, туда куда направился человек в черном.

Стоя возле входной двери, слушая как он орудует над замком, доктор Уэллс в одной руке сжимала перцовый баллончик, а в другой — электрошокер. Телескопическая дубинка лежала на подставке для обуви справа от нее.

Все случилось быстро. Дверь открылась, в лицо подул прохладный ночной ветер. Человек в черном не успел ничего сделать. В вязаную маску брызнула струя из баллона. Как только он схватился за голову, Оливия ударила его электрошокером в грудь. Сталкер скорчился от боли и грохнулся на пол, дергаясь в конвульсиях.

— Попался, гнида! — восторжествовала Оливия. — Думал и дальше изводить меня?

Взяв дубинку, доктор Уэллс как следует приложилась по ребрам мужчины. Он заскулил, словно щенок. Оливию это разозлило еще больше! Она вновь ударила его со всей силы. Замах руки — очередной удар! Войдя во вкус, Оливия молотила лежащего на полу человека так яростно, что даже не заметила, как подоспела полиция. Патрульным пришлось оттаскивать истеричную женщину, пока она не забила сталкера до смерти.

Стук в дверь вернул психолога в реальность. Оливия почувствовала, как по телу побежали мурашки. Грудь покрылась холодным потом. Он здесь. Он пришел.

Зайдя в кабинет, Маркус поправил прическу. Немного отросшие волосы, зализанные назад с большим обилием геля, переливались бликами от света лампы на потолке. Подросток смахивал на карикатурного бандита из фильмов про итальянскую мафию. Но весь фарс его внешнего вида был ширмой, и Оливия это знала.

Нет, Маркус Морлоу не бандит. Он никогда не будет принадлежать к ячейке общества, идущего против закона. Он вообще никогда и никому не будет принадлежать. Он выше всего этого. Четырнадцатилетний мальчик наглядно продемонстрировал к какому сорту людей он относится. Ведь когда Оливию, с признаками аффекта, увозили на скорой, после того как она чуть не забила домушника на смерть, Маркус Морлоу спокойно стоял через дорогу, наблюдая за происходящим с улыбкой на лице.

— Как вы сегодня себя чувствуете, Оливия? Слышал вас хотели ограбить? Даже представить не могу! Было страшно? Наверное, нелегко пережить подобное и вернуться к работе. Помогать другим справляться с трудностями, хотя у самой не спокойно на душе…

Психолог молчала. Она наблюдала за тем, как парень вальяжно подошел к столу, со скрипом пододвинул стул и уселся на него, словно весь мир принадлежал ему.

— Кстати, о душе, — продолжил Морлоу, — вы в нее верите? Скажите, Оливия, можно ли родиться без души?

ГЛАВА 8

Десятки пустых металлических клеток разрываются криками. Словно фантомы пленников, что были заточены здесь раньше, решили взвыть в унисон. Я закрываю уши, пытаясь не слышать их скрежет. Не слышать мольбы о помощи. Мне нужно идти вперед. Я должна добраться до нее, пока не слишком поздно.

Распятая. Обнаженная. Совершенно беззащитная, она болтается на кресте с вывернутыми суставами в плечах. Из ладоней течет густая кровь в том месте, где вбиты колья. Кровь капает на мокрый каменный пол, оставляя кратеры в черной воде. Некогда прекрасное женское тело превратили в подобие рваной куклы. Тысячи глубоких порезов на бледной коже кричат о своей боли. Вырванные волосы на голове, разбитое до неузнаваемости лицо. Поломанные пальцы на руках. Кривые, изогнутые под разными углами…

Я подбегаю к кресту и несколько секунд смотрю в глаза ужаса, брошенного на моем пути. Внезапно клетки замолкают. Лязг железа и капли воды, падающие с потолка, прекращают свое существование, оставляя меня в абсолютной тишине.

Нет больше ничего. Ни единого звука.

Только я, моя вторая половинка, умирающая на кресте и темнота вокруг.

* * *

Следующие несколько дней Джой провалялась в кровати, вспоминая произошедшее. Вспышки выстрелов. Кровь, разлетающуюся по салону. Лица «Красных змей» в момент, когда они поняли: сейчас придет смерть.

Джой смотрела в потолок, чувствуя, как тело наполнялось теплом. Ей будто стало легче дышать. Словно тяжелый валун, долгое время устроившийся на груди, наконец-то упал. Лежа в черных стрингах и шелковой рубашке, застегнутой на одну среднюю пуговицу, Джой ощущала возбуждение. Она трогала свое тело, ласково водя кончиками пальцев по гладкой коже с татуировками. Изгибы бедер, мышцы пресса на животе, затвердевшие соски: как бы ей хотелось, чтобы сейчас кто-то оказался рядом и разделил с ней эйфорию момента. Впервые в жизни в ней проснулась настоящая страсть…

Она перешла черту. Это случилось. Джой убила три человека и замела следы. Единственное, что связывало ее с тем фургоном на дне залива, был маленький мальчик с первого этажа. Невинный ребенок, в чьих руках находилась ее жизнь. Можно ли ему доверять? Расскажет ли он о произошедшем? В любом случае, Оливер рисковая фигура на доске и с этим нужно что-то решать.

— Глупо об этом даже думать.

Повернув голову, Джой увидела Линдси. Кожаная куртка, короткий топ с декольте, юбка, еле прикрывающая ягодицы: ничего необычного. Все, как всегда.

— Вернулась?

— Ага, — Подойдя к кровати, Линдси легла рядом с подругой и закурила сигарету. — Прогулялась по спа салонам, сделала педикюр. Знаешь, в парикмахерской напротив с прическами творят чудеса. Советую, коза.

— Тебе пошло на пользу, — сказала Джой, устремив взгляд в потолок.

— Думаешь?

— Уверена. Прошло целых две минуты, а мне не хочется тебя пристрелить.

— Кстати, насчет пристрелить, — Линдси последовала примеру Джой, и тоже уставилась в потолок, выдыхая сигаретный дым. — Ничего не хочешь мне рассказать?

В полумраке лофта девушки лежали на двуспальной кровати, напротив большого окна с видом на ночное небо. Мерцание звезд выглядело потрясающе, но мысли Джой витали совсем в другом месте. Она не боялась звонка в дверь от коллег, сирен и красно-синих мигалок под окном. Выстрелов от подельников троицы, что Джой отправила на тот свет. Ее страх был иным.

— Расскажешь? — еще раз спросила Линдси.

— Зачем?

— Поделиться переживаниями с подругой.

— Мы обе прекрасно знаем, что тебе известно ровно то же, что и мне. Не вижу смысла размусоливать случившееся по второму кругу.

Поднявшись с кровати, Джой подошла к окну, дотронувшись до прохладного стекла ладонью. Этой ночью улицы Глум Сити выглядели на редкость пустыми. Ни тебе бездомных, снующих с колясками набитыми под завязку пожитками. Куда-то запропастились пьяные парочки, орущие первое что придет в голову. Одинокие тротуары грустили под светом фонарей.

— Спокойно, не находишь?

Линдси подошла сзади и положила ладонь поверх руки подруги. Джой знала, что ощущение тепла — это всего лишь галлюцинация. Обман мозга. Но, закрыв глаза, девушка позволила себе насладиться моментом.

— Догадываюсь, о чем ты думаешь, — прошептала Линдси. — Это плохие мысли, Джой. Это не ты. Я знаю, тебе пришлось пройти через многое. Ты считаешь, что внутри тебя есть зло… Убийство трех вооруженных мужчин, желающих причинить тебе вред — это одно. Ты защищалась. Тебе пришлось. Иначе они бы убили тебя. Но то, о чем ты думаешь сейчас… Это эгоистичный и мерзкий шаг, после которого ты станешь тем, в кого тебя хотел превратить Архитектор.

— Иногда мне кажется, что у него получилось это сделать.

— Нет, Джой. Ты должна бороться. Нельзя чтобы он победил…

Тишину момента нарушил звонок мобильника. Свет дисплея заиграл в темноте. Подойдя к столу, Джой взяла сотовый и поднесла к уху:

— Джой Грин. Слушаю.

— Здравствуйте, Джой, — раздался знакомый голос. — Это Николас Найгард, священник из церкви святой девы Марии. Мы виделись с вами на днях.

В памяти Джой всплыло красивое лицо мужчины с щетиной, обрамляющей подбородок. Перед уходом, Джой оставила ему свою визитку, на случай если он что-то вспомнит о Маркусе Морлоу.

— Да, слушаю.

— Я бы хотел встретиться с вами. Есть кое-что, чего я вам не рассказал, — секунду помедлив, он добавил: — То, чего я не рассказывал никому.

* * *

Встречу со священником Джой назначила в кафе, неподалеку от его церкви.

Надев обтягивающие джинсы, лакированные ботинки, короткий топ, на манер Линдси, и свою любимую кожаную куртку, Джой подошла к входной двери. Впервые за долгое время она посмотрела на себя в зеркало перед уходом. Поправив волосы, девушка вышла из лофта и спустилась в холл.

Проходя мимо квартиры Оливера, Джой пыталась думать, о чем угодно, только не о мальчике. Кто знает как на него повлияло их небольшое приключение? С этим придется разобраться, но Джой решила отложить проблему, хотя и понимала: действовать нужно быстро.

Заказав «Убер», Джой добралась до кафе. Выйдя из такси, девушка надела солнечные очки и по привычке осмотрелась по сторонам. Зайдя в помещение, она не сразу узнала священника. Николас сидел за столиком возле окна, с задумчивым видом на лице. На нем не было рясы: только темные брюки, рубашка и белый воротничок, отличающий его от большинства посетителей заведения.

Поднявшись со стула, он поприветствовал Джой. Линдси оказалась права, говоря о том, что у служителя церкви есть на что посмотреть. Ник Найгард выглядел атлетичным подтянутым мужчиной, следящим за своим телом. Еще один плюс в копилку священника.

— Здравствуйте, Джой.

— Добрый день.

Сев за стол, Джой заказала кружку кофе и десерт. Николас, по всей видимости, уже успел перекусить. Он ограничился одним кофе.

— У вас все в порядке? — спросил Найгард.

— Почему вы спрашиваете?

— Выглядите иначе, — священник наклонился вперед, с очаровательной улыбкой рассматривая Джой. — Ваши глаза. Они светятся.

Комплимент от мужчины — это что-то новенькое. Обычно сильный пол обходил Джой стороной, чувствуя, что данный экземпляр им не по зубам. Да и назвать Джой красавицей было бы голословно. Скорее своеобразная. Не похожая на других.

— Вы правы, — ответила девушка. — Кое-что действительно изменилось.

— Ну, что бы то ни было, оно пошло вам на пользу.

— Николас, что вы хотели рассказать о Маркусе.

Сверкнув зелеными глазами, Найгард посмотрел на часы, висящие на стене, словно спрашивал себя: пришло ли время? Время правды.

— Мы выросли в одном приюте, — начал священник, — я и Маркус. С пеленок вместе. Спали на соседних кроватях.

— Вы были друзьями?

— Нет, что вы. У Маркуса никогда не было друзей. Только люди, от которых ему что-то нужно. С раннего детства Морлоу поставили диагноз психопатии. Вам известно, что это такое?

— Психопатия, — ответила Джой. — Психопатологический синдром, проявляющийся в виде таких черт, как бессердечие к окружающим, сниженная способность к сопереживанию. Неспособность к искреннему раскаянию в причинении вреда другим людям. Лживость, эгоцентричность и поверхностность эмоциональных реакций. В моей работе психопатов полно. Поверьте.

— Прям как из учебника, — Николас поправил волосы, откинувшись на спинку стула. — Из-за одного очень страшного инцидента Маркус попал на учет к детскому психологу. Оливия… Замечательный специалист. Многие ребята ходили излить душу к этой женщине. К сожалению, Морлоу посещал ее сеансы с несколько иными намерениями.

— Какими же?

— Оливия научила Маркуса скрываться среди общества. Каким-то образом он смог адаптироваться. Благодаря работе психолога, Морлоу больше не выглядел белой вороной среди окружения.

— А что за инцидент? — перебила Джой.

— Когда нам было примерно лет по шесть, в подвале приюта нашли девочку. Около двенадцати, светлые волосы, милая улыбка. Она часто приходила в церковь, помогала чем могла. Но, судя по ее поведению, малышка страдала каким-то заболеванием. Остановилась в развитии. Плохо говорила. Вела себя странно. Никто из ребят не знал откуда она и как ее звать, — голос Николаса стал ниже, грубее. — В детстве дети злые, Джой. В особенности те, от кого отказались родители. Жизнь в приюте сама по себе не самая приятная штука на свете. А когда тебя заставляют молиться с утра до ночи, и соблюдать правила, которые тебе не очень понятны, то становится совсем не по себе.

— К чему вы клоните?

— Та девочка стала объектом для подколов со стороны ребят постарше. Не все дети в приюте жили по божьим заповедям. Как и везде, там хватало заблудших душ.

Джой присмотрелась внимательнее. Красивое лицо священника поникло. В глазах погас свет. Было видно, как тяжело ему вспоминать прошлое.

— В один злосчастный вечер девочку нашли в подвале приюта. Она лежала на пыльном полу, в луже крови. Светлые волосы, испачканные красным. Бледная кожа, покрытая синяками и ссадинами. Она безжизненным взглядом смотрела в потолок, словно там было что-то важное… Сестра Мередит первой обнаружила бедняжку, спустившись в подвал за соленьями. Весь приют слышал ее крик. Словно земля разверзлась под ногами. Мы побежали вниз, посмотреть, что случилось.

— И что вы увидели? — спросила Джой.

— Плачущую монахиню возле окровавленного трупа девочки и маленького Маркуса, сидящего в полутора метрах от жертвы. Он что-то усердно рисовал, словно ничего не произошло. Все это время, пока тело ребенка не было найдено, Морлоу сидел внизу, в пыли, пытаясь запечатлеть на листе бумаги картину смерти. После этого его и отправили к психологу, где Маркусу поставили диагноз.

— Николас, вы хотите сказать, что Маркус Морлоу начал убивать, будучи еще совсем маленьким ребенком?

Протерев веки, священник ответил:

— Нет, что вы. Девочку заманили в подвал трое старших ребят из приюта, по которым плакала тюрьма уже очень давно. Был лишь вопрос времени, когда они перейдут черту. Напугало всех то, как Маркус сопротивлялся, когда его пытались вытащить из подвала. Он рычал. Брыкался словно одержимый, желая и дальше смотреть на убитую.

— Случившееся повлияло на Маркуса, верно?

— В этом вся суть. Дети впечатлительные. Окажись на его месте любой другой мальчик, он бы выбежал из подвала в слезах, зовя на помощь. Маркус же, наоборот. Он заинтересовался. Как знать: возможно Морлоу видел убийство, но не предпринял никаких действий.

— А что вы думаете по этому поводу? — Джой поправила очки на голове, чувствуя, как посетители кафе пялятся на ее шрам.

— Мне кажется, случившееся в том темном подвале оказалось основополагающим фактором в становлении Морлоу. Фундаментом его личности. Он встретился со злом лицом к лицу. Без романтизма и сглаживания углов. В лоб. И если вы хотите узнать мое мнение, то я думаю, что, то самое зло умело сыграло на струнках души маленького Маркуса. Сыграло основательно. Но есть еще кое-что…

Картина начала складываться. Джой увидела образ монстра более отчетливо. Теперь некоторые детали встали на свои места.

— И что же?

— За Маркусом всегда приглядывали. Можете считать меня сумасшедшим, но я могу поклясться, что за ним по пятам следовало нечто. Когда все дети ложились спать, оно появлялось. Стояло в темноте, горящими глазами наблюдая за своим принцем, — говоря это, Николас смахивал на психически больного человека, а не на служителя церкви. — Поймите, вокруг образа Морлоу всегда была аура загадочности и мрачной тайны. С возрастом я бы и сам решил, что мне все померещилось во сне. Но однажды я отчетливо увидел, как он разговаривал со своим ночным гостем. Эта сущность, с серым лицом и черными глазами, стояла прямо над ним. Она что-то шептала мальчику на ухо. Я видел это, как вижу сейчас вас.

Джой ничего не ответила. Серое лицо, черные глаза. Где-то она уже об этом слышала.

— А вскоре случилось несчастье, — продолжил Николас. — Сестру Мередит нашли кричащую в спальне. Она резала свое тело осколком разбитого зеркала. Ломала пальцы, пыталась выткнуть собственные глаза. Это произошло через несколько дней, после того как я рассказал Оливии Уэллс что Морлоу не один…

— Психологом Маркуса Морлоу была Оливия Уэллс?

— Да.

— Николас, скажите, а у Оливии случаем не было дочери?

— Была. Кажется ее звали Кэтрин.

— Ну надо же! — воскликнула Джой.

— Что-то вспомнили?

— Кэтрин Уэллс. Девушка, за которую вступился Маркус Морлоу. Та, из-за кого он попал в тюрьму.

* * *

— Он у себя? — спросила Джой.

Секретарша с миловидным лицом и длинными волосами, выпучив глаза, таращилась на шрам Джой. Она не так давно работала у начальника полиции Глум Сити, а учитывая особые отношения Фрэнка с дочерью, не удивительно, что женщина не знала кто стоял перед ней.

— У него важный телефонный разговор. Девушка, вы записаны? У комиссара Чейза вскоре назначена встреча.

Оценив шикарные формы секретарши, Джой поняла за какие заслуги ее поставили на должность. Но упрекать отца она не смела. Он давным-давно вдовец. Хранить верность умершей жене его никто не заставлял.

— Передай Фрэнку, что пришла его дочь.

От удивления женщина приподняла правую бровь. На несколько секунд она задержала взгляд на лице Джой, явно выискивая сходства с начальником. Взяв телефонную трубку, девушка нажала на кнопку:

— Комиссар, пришла ваша дочь, — услышав положительный ответ, она обратилась к Джой: — Проходите.

Зайдя в кабинет, Джой уверенной поступью подошла к столу отца и кинула тонкую папку с бумагами. Скользя по дубовому покрытию, папка попала в руки Чейза. Сидя на кресле, в черном костюме, с расстегнутым воротом рубашки, Чейз вопросительно посмотрел на дочь.

— Что это?

— Сорок лет назад. Серые рожи, черные глаза. Вспоминаешь?

Чейз открыл файлы. Изображения трупов на старых фотографиях заставили зажмуриться. Изображения темного подвала, усеянного телами после чудовищных жертвоприношений, могли испугать кого угодно. Черно-белые снимки с ужасающим ликом смерти. Грязное пятно на лице полиции города, от которого они пытались отмыться ни одно десятилетие.

— Cultum mortuorum tenebrae, — сказала Джой.

— Культ мертвой тьмы, — Фрэнк положил изображения обратно в папку. — Что за ностальгия? Это дерьмо случилось больше сорока лет назад! После той истории с погибшим полицейским, всех черноглазых ублюдков начали отстреливать без суда и следствия. Их больше нет.

— Преступления произошли так давно, что в цифре мне удалось найти только несколько фото. Где бумаги дела?

Чейз встал с кресла и подошел к дочери. Джой выглядела возбужденной. Совсем непохожей на ту ледяную глыбу, что он привык видеть.

— Дочка, все в порядке? У тебя все хорошо?

— Фрэнк, мне нужна не отцовская забота, а дело той секты!

Протерев подборок с густой щетиной, Чейз ответил:

— Архив с бумагами тех лет сгорел, незадолго после закрытия дела о культе. Занести все в компьютер не успели. Поджог уничтожил все…

— Кто вел расследование?

— Джой, это было сборище психов, несущих зло в наш мир. Секта, проводящая самые страшные обряды жертвоприношений, как с невинными, так и среди своих же фанатиков. До такой мерзости, что творили они, не опускался больше никто, — Чейз посмотрел на Джой и тут наконец-то до него дошло. — Кроме…

— Кто вел дело, Фрэнк? — громко спросила Джой, ожидая немедленного ответа. — Я все равно узнаю. Не ставь мне палки в колеса.

— Томас Голд.

— Он еще жив?

— Старый говнюк рыбачит у себя в загородном домике и все никак не сдохнет. Поговаривают: он хочет издать книгу о деле Cultum mortuorum tenebrae. Надеюсь, он помрет раньше.

— Спасибо.

Джой уже выходила из кабинета отца, как услышала:

— Дочка, будь осторожнее. Не знаю кто тебя клюнул в задницу, что ты решила копаться в этом дерьме, но знай! Культ мертвой тьмы довел до ручки много хороших копов. Эта сраная загадка может утянуть тебя на дно, вслед за собой…

* * *

За прошедшие несколько дней отношение к Стайлзу изменилось в корне. Все смотрели на него как на врага. Неудивительно! — особенно после инцидента с доктором Уайтом. Физиотерапевт был на хорошем счету и пользовался уважением коллег. Для большинства, трагедия что произошла с ним, оказала сильное воздействие на психику.

Среди персонала больницы начали ходить слухи о том, что с Маркусом Морлоу что-то не так. Все, кто имел с ним контакт, кроме его лечащего врача, немного ехали головой… Одни говорили, будто он притворяется, водя за нос Стайлза. Другие и вовсе утверждали: в нем сидит нечто злое! Словно Морлоу одержим.

Медсестра из третьего блока клялась, что ночью видела человека в мантии, возле палаты убийцы. Но когда он повернулся, то вместо лица, на женщину смотрела сама тьма. Черная, до дрожи в коленях пугающая, словно она хотела завладеть ее душой.

Лампы на потолке замигали. В страхе медсестра побежала в комнату охраны в поисках спасения. Она так яростно стучала в дверь, что вывихнула руку. Когда охранник впустил ее внутрь, то увидел совершенно бледную женщину.

Видеозаписи с камеры оказались испорченными. Но после случившегося с доктором Уайтом, никто не ставил под сомнения слова медсестры. Каждый второй сотрудник больницы видел или слышал то, что никак не мог объяснить.

Сидя в столовой, Маркус за обе щеки уплетал куриный суп. Стайлз замечал на себе недобрые взгляды коллег. Вся эта ситуация действовала на нервы. Слухи о проклятии клиники порядком надоели. Смотря на здоровый аппетит Морлоу, врач не верил, что в нем сидит потустороннее зло.

— Завтра первое слушание по моему делу, — пережевывая курицу, сказал Маркус.

— Волнуетесь?

— Немного.

— Немного? — удивился доктор.

— Я хочу, чтобы все это поскорее кончилось. Хочу знать, чего мне стоит ожидать? Вы не представляет, что означает засыпать с мыслями о том, что каждый человек на свете ждет часа, когда увидит тебя на электрическом стуле.

Доев суп, Морлоу отодвинул тарелку в сторону. На злобные взгляды окружающих он уже не обращал внимание. Если бы не суровый полицейский за его спиной, что превратился в настоящего сиамского близнеца Маркуса, кто знает, как бы повели себя люди. Журналисты шли на самые разные ухищрения, чтобы добраться до Морлоу. Переодевались в больничные халаты, подделывали удостоверения. Несмотря на жесткий контроль на входе в клинику, парочке папарацци удалось сделать несколько снимков Маркуса.

— Я устал. Для того, кто ничего не помнит о себе, это слишком. Одна часть человечества хочет меня распять, другая же боготворит.

Стайлз искренне удивился:

— О чем вы?

— Мне приходят сотни писем, доктор. Если людей, желающих увидеть, как меня поджарят, я еще могу понять. То тех, кто пишет мне любовные оды…

Маркус достал из кармана смятый лист бумаги и показал собеседнику. Читая письмо, Стайлз с каждой секундой раскрывал глаза шире. Послание больной фанатки, написанное безграмотным языком, выглядело настоящим признанием любви.

— Их много, — добавил Морлоу. — Очень много…

— Популярность, она такая, — попытался сострить врач.

Маркус не оценил шутку. Выпив остатки сока из пластикового стаканчика, Морлоу задумчиво посмотрел перед собой.

— Офицер, — Стайлз обратился к полицейскому. — Я опаздываю на обход. Отвезете мистера Морлоу в его палату?

Коп молча кивнул. За все время, что он приглядывал за Маркусом, ни доктор, ни сам Морлоу ни разу не слышали его голоса.

— Я зайду к вам чуть позже, — сказал Стайлз, обращаясь к пациенту.

Маркус так сильно задумался о завтрашнем дне, что совсем не заметил, как полицейский отвез его на другой этаж.

До палаты Морлоу они так и не добрались…

* * *

Смотря на часы, Карина Миллер уже собиралась сделать запись, как к ней в кабинет вошла Джой. Девушка выглядела возбужденной и чуть ли не запыхавшейся. Психотерапевт отложила блокнот в сторону и поприветствовала клиентку улыбкой. Внешний вид Карины был, как всегда, безупречен: строгий костюм, прическа, деловой макияж.

— Джой, вы опоздали.

— У меня тоже есть часы, — ответила Джой, наспех снимая кожаную куртку.

— Так не пойдет, — доктор Миллер демонстративно перекинула ногу на ногу. — Если вы хотите вернуться к работе, то я для вас самый важный человек на земле. Подобное пренебрежение к нашим встречам не делает вам лица.

— Прошу прощения, — Джой поудобнее устроилась в кресле. — Может пропустим лирику и приступим?

Карина не могла не отметить изменений во внешнем виде клиентки. Джой стала гораздо женственней. Короткие волосы аккуратно уложены, вместо застиранной футболки — интересно подобранный топ. Ботинки с небольшим каблуком, от чего икры на ногах Джой выглядели более подчеркнутыми. Единственным лишним артефактом в ее новом образе был шрам на брови. Глядя на него, Карина видела все ту же девушку с кучей внутренних конфликтов.

— Джой, с вами все в порядке?

— Последние дни мне часто задают этот вопрос…

— Не удивительно, — доктор Миллер прищурилась. — Вы выглядите совсем по-другому.

— В лучшую или в худшую сторону?

— Смотря как вы себя чувствуете в обновленном амплуа.

— Мне комфортно.

Не спросив разрешения, Джой налила чашку чая. Ей хотелось поскорее закончить сеанс психотерапии и поехать загород, для встречи с Томасом Голдом. Сорок лет назад адепты культа мертвой тьмы совершили зверские убийства, заставив всколыхнуться весь город. Сорок лет назад первый вдох сделал Маркус Морлоу.

— Вы возбуждены, что-то случилось? — спросила Карина.

— У меня назначена встреча. Не хотелось бы опоздать. Человек, с которым я хочу поговорить, очень стар, — улыбаясь, Джой добавила: — Будет обидно если он меня не дождется.

— У вас странное чувство юмора.

— Вы не первая кто заметил.

— Может перенести наш сеанс?

Карина потянулась за блокнотом, но Джой ее остановила:

— Не стоит. Время есть. Как вы сказали: если я хочу вернуться на работу, то вы для меня самый важный человек на планете.

В окно попали солнечные лучи, озаряя лицо доктора Миллер. Женщина поднялась с кресла и прикрыла жалюзи. Атмосфера в кабинете стала более уютной.

— Джой, можно узнать. У вас есть вторая половина? Вы с кем-то встречаетесь?

— В данный момент нет.

Психотерапевт заметила, что сегодня Джой охотнее шла на разговор.

— Расстались? Давно?

— Нет. Недавно. Она ушла от меня.

— Девушка? — Карина вернулась в кресло и все же взяла блокнот.

— Вас это удивляет? Мы вроде бы живем в век толерантности. Или у вас с этим проблемы?

— Нет, что вы!

Джой впервые увидела растерянность на лице психотерапевта. Линдси бы ликовала, зная, что эта женщина, чей внешний вид отредактирован в Фотошопе, тоже может сомневаться.

— Какими были ваши отношения? — взяв себя в руки, спросила Карина. — Вы любили ее?

— Что в вашем понимании означает любовь, доктор? Когда бабочки в животе? СМС через каждые две минуты? Поцелуи и совместные фото в Инстаграм?

— Вовсе нет, — ответила Карина. — Любовь — это доверие. Опора. Осознание важности не только собственного, но и…

— Я вас поняла, — Джой налила себе еще чая. — Можете не продолжать.

— Так каким будет ваш ответ?

— Любила…

Джой вспомнила лицо Линдси. Ее курносый нос, запоминающуюся улыбку. Их посиделки на футбольном поле после уроков. Телефонные звонки посреди ночи, если кому-то приснился кошмар. Как они ложились под одно одеяло, обнимая друг друга, насмотревшись на ночь ужасов. Уверенность в том, что даже если завтра весь мир закроет перед тобой двери, одна все же останется открытой.

Карина умело считала эмоции с лица клиентки. Джой знала, что такое любовь. Знала не понаслышке.

— Можно еще один личный вопрос?

— Валяйте, — Джой поднялась с кресла и подошла к шкафу с книгами по психологии.

— У вас были мужчины?

Джой сглотнула. Перевела взгляд со шкафа на психотерапевта. Нервно схватила одну из книг.

— Нет, — спокойно ответила она, пытаясь не выдавать раздражения. — Ни разу.

— Когда вы осознали, что вам нравятся девушки?

Быстро перелистывая страницы учебника психологии, Джой пыталась скрыть нервозность. Эта тема явно ее волновала, и она не торопилась с ответом.

— Джой?

— Да?

— Мне повторить вопрос?

— Со слухом у меня нет проблем.

— Поймите, — Карина подошла к клиентке и, взяв книгу у нее из руки, вернула ее на место. Она посмотрела с такой заботой и лаской, что впервые за время их знакомства, ей показалось, что Джой прониклась ее обаянием. — Я вам не враг. Мы здесь обе с одной целью. Сделать так, чтобы вам стало лучше. А вам плохо, Джой. Отрицать это — глупо. Мне не понять то, через что вы прошли… Я не смогу осознать ту степень конфликта, что бурлит внутри вас. Но вот что я могу, так это помочь вам избавиться от груза, что долгие годы тяготит вашу жизнь.

— У меня никогда не было мужчины, потому что я боюсь, — совершенно искренне ответила Джой. — Я не из тех девушек, кто в один прекрасный момент понимает и принимает свою сексуальную ориентацию. После того, как я выбралась из плена, что-то изменилось. На подсознательном уровне. По правде говоря, изменилось все… В школе мне нравились мальчики. Разумеется, им не нравилась я, но это уже отдельные моменты. Как вы можете наблюдать: природа обделила меня женским очарованием.

— Но наградила кое-чем другим, — возразила Карина.

— И чем же?

— Силой! Джой, вы самая сильная из всех людей, что я когда-либо встречала. Это чистая правда. У вас есть проблемы. Уверена, у вас есть свои слабости… Но это не отменяет того факта, что вы умеете выживать. Как думаете, сколько девушек на планете способны повторить ваш путь?

— Не знаю, — ответила Джой.

— Вас похитили. На протяжении нескольких месяцев над вами издевались, судя по медицинским запискам. Вы потеряли близкую подругу. Получили пулю в голову. Боролись за свою жизнь на хирургическом столе. Были в коме! — Карина впервые говорила воодушевленно, подкрепляя речь жестами рук. — И после всего этого ужаса, вы наши в себе силы и стали самой узнаваемой спортсменкой, по моему мнению, в совершено не женском виде спорта. И даже когда вы потерпели тяжелое поражение, вы вновь поднялись на ноги и направили все свои таланты на то, чтобы избавлять мир от подонков и насильников. Разве это не заслуживает похвалы и восторга? Архитектор пытался сломать вас и, как мы видим, кое в чем он преуспел. Вы не можете быть с мужчинами…

Карина Миллер по-матерински провела тыльной стороной ладони по щеке Джой.

— Но мы здесь для того, чтобы исправить надломы. И что-то мне подсказывает: мы на верном пути.

* * *

Закончив сеанс с доктором Миллер, Джой съездила в автомастерскую и забрала свою «Хонду Цивик». За последний год автомобиль чинили в третий раз. Хорошее вождение машиной никогда не было отличительной чертой Джой.

Выезжая на автостраду, первые минуты Джой нервничала. Ее обгоняли, сигналили и скорее всего слали к черту. Но, спустя полчаса езды, Джой окончательно освоилась в потоке машин и смогла расслабиться.

В салоне играл ее любимый Эминем, выдавая трехмерные рифмы. Поправив зеркало, Джой увидела Линдси на заднем сидении. Девушка лопала пузыри из жевательной резинки. Один розовый шар получился таким большим, что после взрыва забавно облепил лицо Линдси. Джой не смогла сдержать смех.

— Коза, ты видела какой огромный? — воскликнула Линдси.

— Ты побила рекорд. Перешла на новый уровень. Поздравляю!

Кончиком указательного пальца Линдси эротично собрала жвачку со щек и запихнула в пухлые губы. От нее всегда веяло сексуальностью. Даже когда они были подростками в школе, каждый второй парень считал своим долгом обернуться на задницу Линдси и присвистнуть, словно он волк из мультика. Да, она умела подать себя с выгодной стороны.

— Может расскажешь, что это было сегодня? — спросила Линдси.

— Ты о чем? — Джой сделала музыку потише.

— Твои душевные разговоры с Фотошопом? Неужели мисс вселенная в возрасте все же смогла тебя очаровать?

Джой промолчала. В последнее время она стала забывать, что общается не с Линдси, а самой с собой. А в момент, когда осознание происходящего било в голову, то становилось совсем не по себе.

— Думаешь, она реально сможет тебе помочь?

— Не знаю, — Джой включила поворотник и перестроилась на другую полосу.

— Я скажу тебе одно, коза! — Линдси высунулась вперед между сиденьями. — Ты можешь думать, что Карина помогает тебе. Что благодаря ей, ты, возможно, станешь нормальной. Но спешу тебя разочаровать! Как только блистательная доктор Миллер узнает, насколько все запущено вот тут, — Линдси ткнула пальцем в висок Джой, — то тебе крышка, подруга! Она первая упрячет тебя в психушку, где тебе в жопу будут колоть всякую дрянь, от которой ты станешь тупой и толстой!

— Откуда такие глубокие познания?

— Ты как-то уснула, а по телеку шел фильм с Брэдли Купером, о том, как он вышел из психиатрической клиники. Там не так уж и весело, скажу я тебе!

— Чертово подсознание, — буркнула Джой.

Линдси вернулась на заднее сиденье, лопнув очередной жвачный пузырь. Ее карие глаза сверлили Джой через зеркало.

— На счет Фотошопа я не шучу. Хорошо выговориться. Иногда это действительно нужно. Но в твоем случае категорически запрещено. Джой, ты сломанная. Ты и в детстве была слегка не от мира сего, а что говорить о нынешнем положении дел. Если ты ляпнешь что-то лишнее, тебе конец. А доктор Миллер профи в своем деле, если уж смогла пробить твою глухую оборону. Сука все же сумела найти точку давления.

— Точку давления? — спросила Джой.

— Коза, мне не нужно вешать лапшу на уши. Я же знаю, что в сексуальном плане ты совсем не по девочкам. Поэтому у тебя никогда ни с кем ничего не выходит. А быть рядом с мужчиной ты не можешь из-за букашек, что построили шалаш у тебя в голове.

Джой выехала за город. Движение на дорогах стало менее активным. Линдси продолжала тираду о сексуальной несостоятельности Джой, но она не слушала. Выкрутив громкость на полною мощность, Джой пропускала сквозь себя божественный вокал Рианны в одной из песен с Эминемом.

До дома Томаса Голда, судя по навигатору, осталось всего пара километров. Нужно собраться. Внутренние самокопания сейчас совсем ни к чему. Если Маркус Морлоу как-то связан с Cultum mortuorum tenebrae, то Джой должна это знать. Обязана! Связь с сектой могла бы пролить свет на образ Морлоу.

Отец предупреждал Джой, что Томас Голд та еще заноза в заднице. Нужно будет сильно постараться, чтобы развязать ему язык. Старый ворчун собирался издать книгу о культе и делиться информацией точно не входило в его планы.

Хонда колесила по проселочной дороге под лучами заходящего солнца. Джой уже очень давно не выбиралась за город. Оказаться на открытой местности, где вокруг только поля и деревья, было сродни свежему глотку чистой воды. Звуки птиц, шелест листьев. Джой открыла все окна в машине, наслаждаясь потоками прохладного воздуха.

— А здесь мило, — сказала Линдси. — Не мудрено, что старый пердун обосновался неподалеку.

Выехав на возвышенность, Джой увидела дом Томаса Голда в полукилометре вниз по дороге. Нажав педаль газа, девушка набрала скорость, словно боялась опоздать. Из-под колес полетел гравий.

— Думаешь, он убежит от тебя? — Линдси перебралась на переднее сидение и закурила сигарету. — Какие ответы ты хочешь получить?

— Маркус как-то связан с культом, нутром чую, — сказала Джой. — Адепты секты были самыми чокнутыми психопатами на свете. Я мало что о них слышала, но то, что дошло до наших дней, до сих пор заставляет усомниться в том: люди ли они были вообще?

Машина остановилась возле старенького забора с колючей проволокой. Девушки вышли из автомобиля, прикрывая глаза от лучей уходящего солнца. Жилище Голда выглядело старой развалиной, готовой уйти под землю. Двухэтажный дом, накренившийся вправо, с облупленной краской и гнилыми ставнями, возвышался над Джой и Линдси. На улице смеркалось от чего дом смотрелся местом съемок для фильмов ужасов. Под крыльцом виднелся осиный улей. Сотни жужжащих насекомых летали рядом с входной дверью, словно охранники перед названными гостями. Маленькие и опасные, готовые на все, чтобы защитить свое жилье.

— Что за дерьмо, Джой, как здесь можно жить? — спросила Линдси с гримасой отвращения на лице. — Я туда не пойду…

Отмахнувшись от ос, Джой поднялась по скрипучей лестнице и постучала в дверь. Никто не ответил. Джой ударила еще несколько раз, но уже гораздо громче.

— Мистер Голд! Это Джой Грин! Мне нужно с вами поговорить!

Никакого ответа не последовало. Неужели его нет дома? Куда старый человек, что живет у черта на рогах, мог запропаститься в это время?

— Джой! — крикнула Линдси. — Старика нет дома. Поехали обратно. Тут стремно.

Солнце почти зашло за горизонт, оставив кровавый отблеск на небе. Ветер подул сильнее, развивая черные волосы Джой. Девушка приложила ухо к двери, пытаясь прислушаться.

Внезапно, раздался выстрел! Всего в паре сантиметров от головы Джой образовалась дыра размером с футбольный мяч. Щепки от древесины словно по привычке воткнулись Джой в щеку. Крича от резкой боли, девушка кубарем покатилась по лестнице. Угодив в грязь, она посмотрела на испуганное лицо Линдси.

Прозвучал еще один громкий хлопок. В двери появилась очередная дыра. Куски дерева, делая пируэту как в замедленной съемке, долетели до Джой.

— Хватит палить, сволочь! Я дочь Фрэнка Чейза!

Джой по-прежнему лежала на земле, чувствуя запах грязи. На секунду все затихло. Ни единого звука. Только собственное тяжелое дыхание и барабанящее сердце в груди. Встав на ноги, Джой подбежала к окну и украдкой заглянула внутрь дома. Старые кресла с потертой обивкой. Пыльные шкафы и немытый пол. Несколько криво повешенных картин на стенах.

Ни следа Томаса Голда.

— Мистер Голд! — крикнула Джой. — Вы меня слышите?

— Нет! — раздался мужской голос из дома. — Нет! Прошу не надо!

— Томас! — Джой еще раз заглянула в окно. — Не стреляйте. Я захожу!

Подойдя к двери, Джой заметила, что она открыта. Через тонкую щелку девушка убедилась в отсутствие двустволки, направленной ей в лицо. Зайдя в дом, Джой выставила перед собой руки, показав, что она без оружия.

— Нет! Оставь меня! Отвали!

Крик доносился из дальней комнаты. Джой старалась не издавать резких звуков, медленно шагая по пыльному паласу. Половицы под настилом тихо скрипели, от чего перехватывало дыхание.

— Только не это! Молю! Господи!

Ноты голоса поднялись выше. Это больше смахивало на визг сумасшедшего. Сделав еще пару шагов, Джой приблизилась к проему комнаты, откуда кричали. Не решаясь заглянуть за угол, она спокойно спросила:

— Томас, с вами все в порядке?

Раздался мерзкий ор, словно кто-то убивал животное. Крик врезался в уши. Звучал настоящим оркестром боли и страданий. Джой ни разу не слышала ничего подобного. Казалось, что за углом ее ожидало первозданное зло.

Зайдя в комнату, она увидела пожилого человека с осколком стекла в руке. Он резал себе лицо до самой кости, обливаясь потоками крови. Его бешеный взгляд говорил о полной невменяемости. Ручьи крови текли по шее, заливая клетчатую рубашку мужчины. Он кромсал свои щеки, смотря в открытое окно. Ветер раздувал испачканный тюль в подобии пьяного танца. Перед его ногами горел костер из сотен листов бумаги. Словно напоследок он хотел избавиться от чего-то важного.

— Твою мать! — крикнула Джой, инстинктивно вытащив небольшой блокнот из языков пламени.

Услышав незнакомый голос, Томас Голд выбросил окровавленное стекло в сторону и, взяв обрез, без церемоний выстрелил себе в голову. От лица Томаса Голда не осталось ничего. Дробь разнесла в клочья то, что секунду назад было человеком.

Смотря на кровавую кашу из мозгов и костей, Джой услышала звонок мобильника у себя в кармане.

— Алло, — спокойно ответила она.

— Что ты нарыла на Морлоу и при чем там был Культ? — не здороваясь, спросил комиссар.

— А в чем дело? — Джой продолжала смотреть, как куски Томаса Голда стекали по стене, мерзко шлепаясь на пол. Проведя указательным пальцем по кровавой массе, она поднесла его к лицу.

— Ублюдок сбежал…

* * *

Годами ранее.

Джессика Честер дочитывала роман о похождениях Холдена Колфилда, когда в комнату вошла Кэтрин. Она так громко хлопнула дверью, что Джессика выронила книгу в испуге. Счастливая Кэтрин запрыгнула к себе на кровать и с улыбкой на лице уставилась в потолок.

Девушки учились на третьем курсе колледжа и все это время были соседками по комнате. Их союз произошел далеко не сразу. Утонченная, но в то же время дерзкая Джессика любила книги, учебу и всю свою жизнь выстраивала по определенному расписанию. Кэтрин Уэллс, наоборот, с первых дней знакомства зарекомендовала себя как оторва, готовая отыскать самые невероятные приключения на задницу. Смотря на двух подруг, всем вспоминались огонь и вода, настолько разными они были людьми.

Первые месяцы среди девушек бушевала война! Иногда доходило даже до драк. Но, спустя время, студентки смогли найти общий язык, установив определенные правила, а в дальнейшем и вовсе подружились.

— Что за лицо? — спросила Джессика. — Обкурилась что ли? Или потрахалась?

— Точно!

Вскочив с кровати, Кэтрин достала из сумки косяк. Поудобнее устроившись возле окна, она закурила самокрутку, выдыхая густой дым на улицу. Девушка смотрела на кампус, на молодых парней и девчонок, что торопились на пары. Разглядывала преподавателей, жующих бутерброды, сидя на скамейке. На дорогие автомобили, припаркованные рядом с колледжем. Но мысли ее были заняты совсем другим.

— Кэтрин, ты же знаешь, я не люблю, когда ты пыхтишь у нас в комнате.

Джессика закрыла дверь на замок и подошла к шкафчику с зеркалом. Стянув с себя мятую футболку и шорты, она осталась в одних плавках. Молодое тело, не понаслышке знающее что такое спортивные нагрузки, красовалось перед своим обладателем. Джессика собрала длинные темные волосы в пучок и начала рыться в шкафу. Выбор пал на синюю рубашку и короткую юбку с блестящим ремнем.

— Рассказывай, — сказала Джессика, натягивая юбку. — Я же вижу, что тебе не терпится.

— Я кое-кого встретила, — выдохнув порцию дыма, ответила Кэтрин. — Он просто потрясающий!

— Очередной мажор на крутой тачке, что умело вешает лапшу, лишь бы стянуть с тебя трусы?

Джессика смотрела в зеркало, обдумывая сколько пуговиц от воротника оставить не застегнутыми. Ей предстояла пересдача зачета у самого похотливого преподавателя в колледже. Сорокалетний козел затащил в кровать ни одну студентку. Слухи о его сексуальных успехах вертелись у всех на ушах и был лишь вопрос времени, когда он с треском вылетит за свои похождения.

— Нет, — возразила Кэтрин. — Он совсем другой. Не похож ни на одного из тех парней с кем мне приходилось общаться.

— А имя у него есть?

— Есть, но он попросил не афишировать. Мне вообще не стоило тебе рассказывать.

— Понятно, — засмеялась Джессика. — Он старый дед, которому далеко за пятьдесят? Я права? Потянуло на сморщенные члены?

— Нет, ты что! Мы ровесники, но иногда мне кажется, что он гораздо старше. — Кэтрин подошла к подруге со спины, внимательно рассматривая ее отражение в зеркале. Расстегнув еще одну пуговицу на ее рубашке, она сказала: — Так лучше. Мистер Снайдер любит пялиться на грудь. Пускай его внимание отвлекают твои близняшки, пока ты будешь нести чушь о великом произведении Д. Сэлинджера. Серьезно, что все нашли в этой книге?

— Твоему прокуренному мозгу не понять, — Джессика обратно застегнула пуговицы. — Как мама? Давно созванивались?

Кэтрин положила подбородок на плечо Джесс. Вытянув вперед губы словно утка, она ответила:

— Мне кажется, у нее совсем крыша слетела. Мама и раньше была не в себе, но когда я уехала учиться…

— Опять думает, что ее преследуют?

— Угу. Видимо тот инцидент с ночным сталкером, которого она чуть не забила до смерти, повлиял на ее психику куда сильнее, чем могло показаться на первый взгляд.

— Ее можно понять. Урод не давал ей спокойно жить долгое время. Пока ты безмятежно спала на верхнем этаже, твоя мама бегала по дому, вытирая кровавые надписи и хороня вашего пса на заднем дворе.

Кэтрин вспомнила Малыша. Ее любимого питомца, который стал ей настоящим другом и опорой после развода родителей. Очаровательный ретривер, что охранял ее сон. Оливия рассказала дочери о случившемся с Малышом спустя много лет. Поздним вечером, за очередным бокалом вина, она решила открыть правду. К тому времени Оливия уже успела пристраститься к алкоголю.

— Иногда я жалею, что она не убила этого козла, — подойдя к своей кровати, Кэтрин протерла влажные глаза. — Попадись он мне сейчас, я бы оторвала ему яйца и заставила съесть.

— Может тебе стоит навестить маму? Съездила бы к ней на выходных.

— Если только на следующих.

Кэтрин сняла свитшот, стянула джинсы и, растрепав свои светлые волосы, залезла под одеяло.

— Есть планы на ближайший уик-энд? — спросила Джессика. — Встреча с твоим тайным поклонником? Тебе не кажется, что мама важнее очередной недельной интрижки?

— Джессика, моя мама дипломированный психолог с многолетним стажем работы. Что я могу ей сказать, чего она сама не знает?

— Даже если твоя мама супер умная, то не будет лишним приехать домой на пару дней и обнять ее, со словами, что ты ее любишь, — вставив ключ в замочную скважину, Джессика добавила: — Уверена, твой новый бойфренд подождет. Подумай над этим, хорошо?

Джессика вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. После нескольких минут пустых взглядов в потолок, Кэтрин встала с кровати, оделась и выбежала в коридор общежития. Закинув пару момент в телефонный аппарат, она набрала домашний номер.

— Алло, — раздался спокойный голос Оливии Уэллс. — Слушаю.

— Мама, привет. Как ты? — Кэтрин прикрыла трубку рукой, чтобы проходящие мимо студенты не слышали разговора. — У тебя все в порядке?

— Кэтрин, девочка моя! — голос Оливии обрел краски. — Я так рада, что ты позвонила!

— Как дела, мамочка?

— По правде говоря, сейчас все гораздо лучше. Даже не знаю, с чем это связано. Я хорошо сплю. Пропали кошмары. В доме тихо и на редкость спокойно. Если честно, то я уже давно не чувствовала себя так здорово.

— Рада слышать, мама. У меня тоже все отлично. Сессия подходит к концу, долгов почти нет. И кажется, я кое-кого встретила. Это пока секрет. Но что-то подсказывает: сейчас все серьезно!

— Отлично, дочка. Надеюсь, ты вскоре познакомишь меня с ним.

— Обязательно. Он невероятный человек. Уверена, ты оценишь.

ГЛАВА 9

Ее губы шевелятся. Она пытается что-то сказать, но я ничего не слышу. Мертвый шепот, который невозможно считать с лица. Последние слова той, кто была для меня всем. Я хочу прикоснуться к ней, но вижу раны, покрывающие ее тело, и мне становится страшно. Кто смог сотворить такое? Глядя на кровь, стекающую с ее изрезанной кожи, я понимаю: Дьявол существует.

Нас ослепляет светом. Внезапно, сверху включается огромный прожектор, озаряя тьму. С потолка перестает капать вода. Дыхание останавливается. Даже стон моей подруги, прибитой к уродливому кресту, на мгновение затихает. Я хочу присмотреться откуда падает свет, но не получается. Все белеет. Я ничего не могу разглядеть.

Закрыв глаза, я пытаюсь собраться. Нужно что-то делать. Нельзя оставлять ее здесь умирать. Ослепленная, я падаю на колени и шарю руками по влажному каменному полу в том месте, где стоит крест. Моя кожа на пальцах стирается о шершавый бетон в основании бруса. Я колочу по нему изо всех сил, сбивая руки, но все без толку.

Позади меня что-то падает в воду. Я отчетливо это слышу.

Свет гаснет. Становится так темно, будто я потеряла зрение. Ползая на коленях, я ищу этот проклятый предмет, как сумасшедшая. Быстро, истерично, словно я потеряла рассудок. Ладони натыкаются на острые камни что разрывают кожу. Я чувствую, как мое тело покидает кровь. Как я слабею.

Мне холодно. Сил почти нет.

Наконец судорожные пальцы находят подарок злого неба. Сначала мне не верится. Это что, очередная шутка черного мастера? Глаза вновь привыкают к темноте. Я встаю на ноги, достав из воды изящный японский меч. Резная гарда упирается мне в большой палец. Сталь клинка дышит холодом в лицо. От оружия так и веет смертью.

В моих руках меч, готовый пронзать плоть, а напротив — девушка, в муках умирающая на кресте. Та, кому я не в силах помочь…

* * *

Сначала Маркус подумал, что надзиратель, в виде офицера полиции, решил добраться до его палаты каким-то обходным путем. Он не придавал этому значения, пока они не миновали пост охраны. Сотрудник правопорядка поздоровался с охранниками на входе и, как ни в чем небывало, повез Маркуса в сторону подземной парковки. Когда стало ясно, что они едут точно не в палату Морлоу, Маркус задал вопрос:

— В чем дело?

Ответом послужил плотный удар по голове, после которого Маркус потерял сознание. Опытный коп ни в первый раз вырубал человека. Отработанный метод мгновенно выключил свет, опрокинув Морлоу на спинку инвалидного кресла. Со стороны он выглядел уставшим пациентом решившим вздремнуть. За время пока полицейский присматривал за Морлоу, его лицо в больнице примелькалось настолько, что на него попросту не обращали внимания. Все знали: суровый офицер здесь для того, чтобы монстр не сбежал. Никто и подумать не мог, что именно он станет тем, кто выпустит зверя на волю.

В чувство Маркуса привела кочка, на которую наехал автомобиль. Он открыл глаза, обнаружив себя в багажнике машины. Со связанными руками, тряпкой во рту и паникой в голове, он пришел в сознание, стараясь собрать воедино произошедшее.

Маркус пытался кричать, но из-за кляпа выходило лишь глухое мычание. Сил в ногах по-прежнему не было. Морлоу хотел барахтаться, биться в истерике, но все что оставалось — это смиренно лежать в темноте, надеясь на быструю смерть. Как знать: возможно одна из жертв была родственницей полицейского, и он решил отомстить.

Спустя несколько часов машина остановилась. Морлоу ожидал увидеть что угодно: ствол у виска и яму в лесу. Самостоятельно сколоченную виселицу и палача в черной маске. Столб с кучей дров и сена в основании, для эффектного сожжение Дьявола. Фантазия рисовала самые страшные картины.

Он знал, что есть тысячи людей, кто спит и видит, как бы изощреннее заставить его мучиться перед отправкой в ад. Для общества он отродье от которого нужно избавиться. Человек незаслуженно потребляющий кислород. Демон, забравший пять невинных жизней.

Услышав, как хлопнула водительская дверь, Маркус приготовился. Кто знает, что задумал съехавший с катушек полицейский? Послышались шаги. Они становились все ближе и ближе. Конец вот-вот настанет. Схватит за грудки, заставив заплатить за все свои прошлые грехи.

Маркус зажмурил глаза обливаясь потом. Багажник открыли, ослепив его лучами солнца. Все побелело. Морлоу пытался вести себя достойно, но со стороны он больше смахивал на мычащего доходягу, со слезами на лице.

— Приехали, — сказал полицейский и, схватив Морлоу за шиворот, вытащил его из машины.

Маркус упал на землю к ногам своего похитителя. Ударившись головой о камень, он стиснул зубы. Офицер поднял связанного Морлоу и направил лицом в определенную сторону. Как только глаза поймали фокус, Маркус увидел видеокамеру на огромных двустворчатых воротах. За высоким забором ничего не было видно. Позади — гравийная дорога, уходящая в холм. Бежать некуда. Да и сил на побег точно не хватит. Где бы они ни были, это место достаточно уединенное. Как раз для того, чтобы оборвать его жизнь, не привлекая лишних свидетелей.

Коп сорвал скотч с лица Морлоу и вытащил кляп так резко, что Маркус едва не проблевался. Удар кулака в живот заставил согнуться пополам. Он присел на колени, пытаясь найти воздух сжатыми легкими.

— Он здесь! — крикнул полицейский, приставив пистолет к затылку пленника. — Открывай!

Механизм ворот с мерзким скрежетом пришел в действие, подняв пыль. Морлоу прикрывал лицо связанными руками, сидя на коленях. Кто бы ни стоял за этими воротами, он должен был заплатить неподъемно большую цену за то, чтобы офицер поставил крест на своей жизни, привезя сюда Дьявола.

* * *

— Джой, как думаешь, — Линдси выкинула сигарету в воду. — Как меня убили?

Сидя на каменном берегу залива, неподалеку от места, где упокоился фургон «Красный змей», Джой любовалась закатом. Солнце цвета крови уходило за горизонт, напоследок разбросав тусклые лучи. Редкие волны разбивались о берег, омывая пеной голые ступни.

После того, как она увидела смерть Томаса Голда, Джой вызвала полицию. Фрэнк Чейз, несмотря на свой загруженный график, примчался одним из первых. Он нашел дочку в машине скорой помощи. После побега Маркуса Морлоу он выглядел хуже покойника.

Медики обрабатывали лицо Джой антисептиком в том месте куда вонзились щепки от двери. Не успели пройти царапины, после перестрелки с Фэрроу, как все повторилось вновь. Отец расспрашивал Джой о том, что произошло, но говорить особо было нечего. Она приехала к Томасу Голду за информацией о культе, но мужчина сошел с ума и снес себе лицо из обреза. Единственное, о чем Джой умолчала — это записная книжка, которую девушка спасла из огня.

Джой видела смерть. Знала ее как никто другой. Но выстрел в голову Голда, разнесший большую ее часть, навсегда останется одним из самых ярких кадров в памяти.

— Может и мне кто-то выстрелил в голову? — спросила Линдси. — Разумеется перед этим как следует изнасиловав.

— Прекрати… — Джой вертела в руках блокнот.

— А что в этом такого? Я мертвая, это факт. Скорее всего меня замучили до смерти. Истерзали мое тело, пока я не перестала дышать. Обычно в угодьях Архитектора с пленницами поступали именно так.

Линдси взяла маленький камешек и запустила его в воду. Наблюдая как он прыгает словно лягушка, она добавила:

— Ты же чувствуешь это. Где-то внутри, в самой глубине себя, ты знаешь, что со мной случилось нечто настолько страшное, что твоя психика не справилась. Произошел надлом, который изменил тебя.

— Прекрати, — прошептала Джой.

— Да ладно тебе, коза! Разве не интересно? — воодушевилась Линдси. — Да, тебе удалось выбраться. Ты молодец. Бесспорно. Но неужели тебе не хочется знать?

— Я сказала, заткнись твою мать! — крикнула Джой. — Думаешь, я не догадываюсь на что ты намекаешь?

— Подруга, я — это ты. Иногда ты забываешь. Если тебе что-то намекаю я, значит ты борешься сама с собой.

— Я не готова.

— Он не вечный, — Линдси кинула еще один камень. — Возможно, скоро будет уже поздно. А когда это случится, ты станешь корить себя до конца своих дней.

— Я не могу встретиться с ним.

— Джой, у тебя есть всего один страх. Тот который ты не можешь побороть на протяжении многих лет. Не кажется, что время пришло?

Натянув ботинки на влажные ступни, Джой пошла в сторону машины. Линдси хочет, чтобы она встретилась с единственным человеком, кому известна ее судьба. С тем, кто раз и навсегда изменил Джой. Забрал ее детскую наивность, превратив в чудовище.

Но готова ли она?

Поудобнее устроившись в салоне Хонды, Джой раскрыла блокнот Томаса Голда, в надеже отыскать ответы о прошлом Морлоу.

* * *

Я пошел служить в полицию, потому что так надо. Мой дед был копом. Он отправил за решетку целую кучу недоносков. Отец работал в правоохранительных органах до глубокой старости. Можно сказать: инстинкт ищейки у меня в крови. О том, чтобы я решил открыть ларек и начал продавать пончики и речи не шло. Фамилию Голд на улицах Глум Сити знали все.

В восьмидесятых было не сладко. Наркотики, шлюхи, торговля оружием. Каждый второй пресловутый гангстер хотел отгрызть кусок от сочного пирога. Мы с парнями многих из этих зверей посадили за решетку. Мой напарник — Клайд Барнс буквально спал и видел, как бы поубивать все это мафиозное отребье, заполонившее город. Клайд был тем еще упрямым сукиным сыном. Больше всего на свете он ненавидел подмазанных чиновников, что сидели на подсосе у воротил криминального мира.

Все знали: нам нужен лишь щелчок пальца, и мы закроем их всех! Но, черт возьми, деньги в подобных делах решают многое. Мы с Барнсом хватали преступников за задницы, накрывали их нелегальные казино и прачечные для отмывания денег, но продажные прокуроры и судьи отпускали ублюдков на свободу. Один большой замкнутый круг. Я чувствовал себя безмозглой белкой в колесе, которой не суждено добежать до финиша.

Да, мафия стала бельмом на моем глазу. Будь моя воля, я бы поставил напыщенных уродов в дорогих костюмах к стенке и расстрелял без зазрения совести. Мой сон стал бы только крепче. Но как бы я ни кипел к ним ненавистью, у мафиозных кланов были свои порядки, законы и логика в поступках. Если они убили очередного терпилу, то в девяноста девяти процентах из ста тому виной служили деньги. Задолжал, отказался платить, неважно! — везде присутствовал шелест купюр.

А затем на арене появился новый игрок. Организация, о которой никто ничего не знал. Но после того, как они открыли свои глаза, все изменилось…

* * *

Ворота открылись. Ствол пистолета по-прежнему угрожающе танцевал возле головы Маркуса. Морлоу отмахивался от пыли, пытаясь разглядеть человека напротив.

— Ты все-таки привез его!

Черные рваные джинсы, распахнутая рубашка, оголяющая бледную кожу торса. Взъерошенные волосы и огромные глаза, очерченные подводкой, как у рок-звезды. Мужчина сделал шаг навстречу и Маркус заметил, что он босой.

— Спасибо! Мистер полицейский, вы просто мой спаситель! Огромное вам спасибо!

— Хватит театральщины, Дариус! — рявкнул коп. — Где мои деньги?

Упав на колени прямо перед Маркусом, Дариус заглянул Морлоу в глаза. Он крепко схватил его за голову и поцеловал в лоб, словно родного брата.

— Как же я рад, — тихо прошептал он. — Теперь все изменится…

— Дариус! — заорал полицейский. — Не испытывай мое терпение! Я поставил слишком многое на кон, чтобы это ничтожество оказалось здесь. Если через секунду мой счет не треснет от поступления средств, то я прострелю ему голову, — коп демонстративно взвел курок. — А потом и тебя до кучи завалю.

— Слышал его? — Дариус тихо засмеялся. Он так внимательно рассматривал лицо Маркуса, будто в нем заключалась разгадка всемирной тайны. — Человек поступился принципами. Продался. С потрохами, чтоб его!

— Не вынуждай меня, Дариус!

— Да заткнись ты уже.

Мужчина вскочил на ноги словно кошка и с грацией фокусника вытащил сотовый из заднего кармана джинсов. Введя пароль своими длинными пальцами, он направил телефон в голову офицера и сделал театральный выстрел.

— Пау! — выдохнул Дариус. — Ты только что стал очень богатым человеком. Как ощущение?

Убрав пистолет в кобуру, полицейский принялся проверять счет на своем смартфоне. Он так увлеченно нажимал на дисплей, что не заметил, как изменилось лицо Дариуса. Вены на его веках вздулись, кожа покраснела и покрылась потом. Глаза с черной подводкой выглядели обезумевшими, словно ему вкололи порцию адреналина.

Дариус оттолкнул Маркуса в сторону и со всей силы ударил босой ногой в пах продажного копа. Мужчина не успел среагировать. Телефон вылетел из рук, а сам он грохнулся рядом с Морлоу, сложившись пополам. Как только его голова коснулась земли, Дариус пнул по ней словно по футбольному мячу. Кровь из рассеченной брови брызнула на пыльный гравий.

Подобно гусенице, Маркус уползал как можно дальше, пока обезумевший Дариус разбивал лицо сраженного мужчины. Он так яростно молотил по нему кулаками, что звуки ломающихся костей долетали до ушей испуганного Морлоу.

Закованный по рукам и ногам, не в силах сбежать, Маркус сдался метров через десять, спрятавшись за машиной полицейского. Он уперся спиной в колесо, пытаясь унять панику. Руки так дрожали, что звенели наручники. Из-за автомобиля доносились булькающие звуки, умирающего офицера.

Стоны прекратились, крики исчезли. Остались только тяжелые выдохи Дариуса. Наконец все стихло. Кроме ветра над головой не было ни единого шума. Морлоу пытался выровнять дыхание, но получалось не очень. Пульс зашкаливал, сердце стучало как барабан.

— Маркус, дорогой! — устало крикнул Дариус. — Выползай. Хватит прятаться в тени. Самое время для загара.

Морлоу слышал шаги. Они становились ближе. Еще секунда и больной маньяк, для которого зверское убийство полицейского оказалось обычным делом, появится прямо перед ним.

Так и случилось. Сначала Маркус увидел голые ступни, испачканные кровью, а потом и самого Дариуса. Он закрыл собой солнце, величественно возвысившись над испуганным Морлоу. Мужчина скинул рубашку оставшись в одних джинсах. Бледная кожа, покрытая пылью, блестела от пота. С кулаков падали густые капли бордового цвета. Дариус тяжело дышал, но лицо его источало искреннюю улыбку.

Он протянул ладонь Маркусу, со словами:

— Я нашел тебя. Мое вдохновение, моя муза! — не дожидаясь пока Маркус примет рукопожатие, Дариус взял его за трясущиеся руки. — Ты открыл мне глаза, мой дорогой друг. Дал надежду. Показал путь, которого я сторонился. Кем бы я был, если бы позволил им отдать тебя на съедение волкам?

Дариус выглядел худощавым, если не сказать тощим, но то с какой легкостью он поднял Морлоу на ноги, говорило о недюжинной силе. Проведя двумя кровавыми пальцами по губам Маркуса, он поцеловал его в лоб.

— Теперь ты здесь, — сказал Дариус. — Теперь тебе нечего боятся. Вместе мы изменим мир!

* * *

Все началось с пропажи Кессиди Дойл. Пятнадцатилетняя девица была дочерью Кларенса Дойла, одного из местных авторитетов, по кличке Кривая рука. Свое прозвище старина Кларенс получил за то, что любил ломать должникам пальцы, а затем не позволял им обращаться за помощью к врачу. Кости срастались неправильно, выглядело это по меньшей мере отвратительно. Но подобный метод был очень действенным. После того как ты посмотришь на кривые пальцы хозяина соседней лавки, деньги, что брал Кларенс за крышу, находились в момент!

Никто не хотел становиться уродом из цирка фриков.

Малышка Кессиди вела себя как настоящий ангел, в противопоставлении отцу. Все, кто знал Кессиди Дойл, говорили о ней только в положительном ключе. Она еще с раннего детства начала ездить по округе на велосипеде и подкармливать бездомных бродяг. Крошка Кесси, как прозвали ее местные старожилы. Девочка собиралась в будущем открыть свой фонд по поддержке малоимущих. Она понимала, чем зарабатывал на жизнь отец и в противовес его бесчинствам и злобе хотела нести в мир только добро.

Увы, судьба раскинула карты по-другому. Ранним утром труп Кессиди Дойл обнаружил бездомный. Крошка Кесси висела на фонарном столбе с распростертыми руками. Несколько еле заметных нитей, металлическими крючками зацепленные за кожу бедняжки, расположились по всему телу, придав ему иллюзию полета.

У Кесси отсутствовали глаза. Кровавые впадины будоражили своей мертвой глубиной. У пожилого бомжа, что первым увидел труп, случился сердечный приступ. Мужчина хорошо знал девочку: она часто выручала его в моменты нужды. Он успел позвать на помощь, перед тем как скончаться под парящими ногами кровавого ангела.

После инцидента по городу поднялся такой шум, что всем стало ясно: война между мафиозными группировками неизбежна. Если бы ни жертва Кессиди, мы с Барнсом первыми бы крикнули ура и выпили за массовые стрельбища среди гангстеров. А вражда группировок началась действительно кровавая. Кларенс Дойл вырезал пачками всех, кто хоть как-то мог быть связан с убийством дочери. Не стоит рассказывать, что врагов у Кривой руки было до задницы. Старина Кларенс за свою долгую жизнь успел перейти дорогу многим.

Делом Кессиди интересовались все. Журналисты буквально землю рыли, чтобы откопать новые факты. За слив любой информации репортеры предлагали огромные деньги. Но, как бы кто ни хотел озолотиться, продвижений в деле не было. Глухарь. Ни свидетелей, ни внятного мотива для столь театрального убийства. Да и найти человека, готового вот так насрать в жизнь Кривой руки надо еще поискать.

Несмотря на то, что крошка Кесси оказалась приемной дочерью Дойла, как позже выяснили газетчики, Кларенс любил девочку больше всего на свете. Его жена не выдержала горя и вздернулась в гараже, рядом со своим красным Кадиллаком, подаренным на юбилей. Тогда-то Дойл и слетел с катушек окончательно.

Полицейские работали круглые сутки, выискивая сволочь, что посягнул на ребенка, но все стояло на мертвой отметке. Выпив пару бутылок бурбона, Кларенс Дойл заявился в участок, размахивая пистолетом. Пьяный в дым, он обвинял копов в том, что вместо того, чтобы искать убийцу его девочки, они сидят на своих толстых задницах, пожирая пончики и ни хрена не делают. Его хотели скрутить и запереть в клетке, но отчаянный Кларенс открыл огонь. Пары выстрелов в потолок хватило, дабы полицейские наложили в штаны и, решив не рисковать жизнями, познакомили старика Дойла с его величеством Свинцом.

Так закончилась эра правления Кривой руки.

Шло время, но в деле Кессиди сдвигов не наблюдалось. Одно сплошное затишье. Хоть головой бейся о шкаф! У нас уже начали опускаться руки, но через шесть недель после убийства, на другом фонарном столбе обнаружили еще одну девушку. Тот же почерк — парящий ангел. Различие было в том, что вместо вырезанных глаз, с ее лица и груди содрали кожу.

Клаудия Стоун. Тридцать лет. Швея из небольшого ателье по пошиву постельного белья. Совершенно не примечательная барышня, которая кроме нитки и иголки в руках ничего не держала.

На ее спине вырезали инициалы C.M.T.

С тех пор эти буквы приходят ко мне в кошмарах. Поскольку с подобным злом, вряд ли кто-то вообще сталкивался.

* * *

Дариус взял Маркуса на руки как маленького ребенка и понес за ворота. Морлоу чувствовал запах пота, его дыхание у себя на лице. Больничная одежда пропиталась кровью от рук Дариуса. Он забил полицейского насмерть, но к Морлоу относился как к самому дорогому бриллианту.

Вилла Дариуса выглядела потрясающе. За высоким забором расположилось настоящее произведение архитектурного искусства. Сад, выверенный ландшафтным дизайнером. Изящный бассейн с кристально чистой водой. Двухэтажный дом со стеклянными стенами.

— Нравится? — спросил Дариус, крепко держа Маркуса на руках. — Моя крошка!

Морлоу промолчал. К ним подбежал человек в черном костюме, подкатив инвалидную коляску. Сделав короткий поклон, он незаметно удалился. Дариус аккуратно посадил Маркуса, тщательно проверив чтобы ему было комфортно.

— Я всю жизнь искал свое место. С раннего детства мне казалось, что я не от мира сего, — Дариус обошел Морлоу со спины и покатил в сторону бассейна. — Мои моральные принципы отличались от большинства. Есть люди, которые относятся к нравственности, как определенные архитекторы к домам. На первый план они ставят удобство. Я именно из таких. Если мне чего-то хочется — я беру. Что-то мешает — убираю. Но так было не всегда.

Морлоу внимательно осмотрелся. Он искал выход, но судя по количеству вооруженных охранников, расположенных по территории, шансов на побег не было никаких.

— Бывали дни, когда мне приходилось жрать из помойки, — продолжил Дариус. — Родители, узнав о моих неординарных наклонностях, решили избавиться от неугодного им сына. Ты — исчадье тьмы! Сказал мне мой дорогой папа, перед тем как выбросить меня на улицу. А участь бездомного та еще закалка, можешь мне поверить.

Дариус остановил коляску у края бассейна. Морлоу видел свое изнеможенное лицо в отражении воды. Его жизнь попала в лапы безумца, о котором он совершенно ничего не знал.

Что делать дальше? Как быть?

— Зачем я здесь? — спросил Маркус.

— Видишь ли, — Дариус ласково провел рукой по волосам Морлоу. Поправил его воротник, оставив кровавые отпечатки на ткани. Посмотрел глазами любящего младшего брата. — Десять лет назад ты взорвал мир своим появлением на арене жизни. О тебе трубили из каждого угла. Все телеканалы обсуждали убийственный поход Маркуса Морлоу. Ты был звездой. Тебя боялись. Боялись по-настоящему. Уверен, многим женщинам твой образ приходил во сне. Ты стал истинным символом зла. Черным пятном на лице человечества.

Маркус собирался перебить Дариуса, объяснив ему, что он ничего не помнит. Что у него амнезия! Но мужчина дотронулся до его губ, посмотрев на Морлоу подкрашенными глазами рокера:

— Я знаю, Маркус, десять лет комы выбьет из колеи любого. Ты очнулся, а привычный тебе мир изменился. Не нужно объяснений. Я все понимаю… Однажды ты спас мне жизнь. Пришло время отплатить тем же.

— О чем ты говоришь?

— Я всегда считал себя изгоем. Одиночкой. Мерзким ничтожеством, поломкой. Пока мой отец строил финансовые империи! Созидал! Я желал лишь разрушений. Все до чего дотрагивались мои руки приходило в упадок. Родители были приверженцами порядка и сдержанности, я же — хаоса и яркости. Они хотели исправить меня. Починить. Превратить в винтик и засунуть в свой механизм модели поведения. Перебрать меня, как конструктор, исправив недочеты. Отец всю жизнь мечтал о наследнике, который возглавит его дело, когда он умрет. Увы, появился я.

— Мистер Диклейн, — все тот же лакей в костюме принес сверток с чистой одеждой. — Надеюсь, я угадал с размером.

— Спасибо, Чарли. Я позову тебя, если еще что-то понадобится. А пока, распорядись чтобы нам приготовили ужин. Комната нашего дорогого гостя готова?

— Разумеется.

— Отлично. Думаю, Маркус оценит все по достоинству. Особенно наш сюрприз…

Вновь поклонившись, лакей удалился в сторону дома. Маркус сидел в инвалидном кресле возле самого края бассейна. Он не знал: умеет он плавать или нет. Это создавало еще больше напряжения. Видимо, Дариус заметил нервозность в глазах гостя. Отодвинув Морлоу подальше, он обошел коляску и опустился на колени, напротив Маркуса. Длинные пальцы начали расстегивать пуговицы на больничной одежде Морлоу. Кровь на его руках успела засохнуть и теперь отваливалась мелкими кусочками.

— Я не оправдал надежд своих родителей, — продолжил рассказ Дариус. — Вместо послушного чада, они получили маленького демона. Финальной точкой стала моя кузина, которая приехала к нам в гости со своим отцом. Мелани! Пятилетняя принцесса. Счастье семьи. Пока наши родители обсуждали бизнес, сидя за обеденным столом, я решил показать сестренке бассейн.

Дариус начал стягивать с Маркуса испачканную рубашку и штаны. Он делал это совершенно беззаботно, словно не в первый раз. Вжавшись в спинку коляски, Морлоу рассматривал его панковское лицо. Сухое, вытянутое. Дариус выглядел как солист рок-группы. Только инструментом для своей игры он выбрал струны человеческой души.

— Когда папа выбежал на террасу, я сидел в шезлонге, наблюдая за Мелани. Девочка находилась под водой. В светлом платье, с распущенными волосами и пустыми глазами, она смахивала на тонущего ангела. Непередаваемое ощущение. Уверен, тебе оно знакомо.

Не спрашивая разрешения, Дариус стянул с Маркуса нижнее белье и принялся одевать его в чистую одежду. Ласковый шелк щекотал кожу. Удобная футболка и штаны сели как родные. Лакей не ошибся с размером.

— Папа бросился в воду прямо в деловом костюме. Он достал Мелани из бассейна и начал делать ей искусственное дыхание. Отец вдыхал воздух в ее рот, поочередно давя на грудь. Чем чаще он проделывал процедуру, тем сильнее я возбуждался. Я смотрел как он неистово пытался вернуть ей жизнь, но у него ничего не получалось. Увидев это, к бассейну выбежали все. Мой дядя орал как ненормальный, хотя раньше я ни разу не слышал, чтобы он повышал голос. Его жена ревела навзрыд. Мама бегала вокруг отца, не зная, чем ему помочь, — на секунду Дариус умолк, смакуя воспоминания. — Как же я был счастлив в тот момент. Мне казалось, что я просто взорвусь от восторга! Меня окружала паника и хаос. Безысходность! Истерика! Но самое главное, я чувствовал преддверие смерти… Спустя много лет, я спроектировал точно такой же бассейн, как был у меня дома. Ты смотришь на место, где я впервые, по-настоящему, осознал кто я.

— Она утонула? — спросил Маркус.

— Нет, — Дариус нервно схватил коляску и покатил Маркуса в дом. — Отец спас ей жизнь. Ему все же удалось. Мелани рассказала, что споткнулась, играя у края, но я не позвал на помощь. Я смотрел на ее панику. На то, как она боролась за каждый глоток воздуха, но проигрывала бой. Как вода заполняла ее маленькие легкие, погружая на дно.

— И что случилось потом?

— Потом я оказался на улице и жил подобно собаке, питаясь объедками. Я все время прокручивал в голове ту сцену. Думал, что я поступил неправильно. Хотел все вернуть назад, исправить ситуацию. Исправить самого себя. Во мне бушевала буря. Но лишь до тех пор, пока не появился ты, мой друг! — Дариус открыл двери и закатил Маркуса в дом. — Ты показал мне, кто я есть на самом деле. Что я не одинок. Ты направил меня на истинный путь, и я наконец-то смог примириться с самим собой. За это я перед тобой в неоплачиваемом долгу!

* * *

Томас Голд и Клайд Барнс — два отмороженных отщепенца, на которых можно свалить все шишки в случае неудачи. Когда нас поставили во главе расследования, мы понимали риски. Пан или пропал. Другого не дано. Если нам с командой не удастся разобраться с делом C.M.T., как окрестили его в СМИ, то о дальнейшей карьере в правоохранительных органах стоит забыть.

Пока не появился Билли Декорси, хоть трижды выстрели себе в голову, мы не представляли кому понадобилось совершать подобное зверство и в какую сторону нам следует вести расследование. Малыш Билли был давним осведомителем копов. Он знал о каждой делюге в городе. Подвешенный язык Декорси мог разболтать и немого, если Билли что-то хотел выяснить. Полицейские прекрасно понимали: он стучал лишь тогда, когда это было в его интересах. Но в этот раз Декорси проявил настоящую гражданскую ответственность совершенно бескорыстно. Видимо даже у такого куска дерьма как Билли Д. в груди барабанило сердце, от ужасных вырезок из статей об убийствах C.M.T.

Он рассказал о том, что год назад в город приехал неизвестный мужчина. Человек, глядя на которого, по телу мороз проходил по коже. Постоянно в черных очках. С длинными волосами, идеальной осанкой и лицом, как у чертового ястреба. На фоне остальных головорезов он выделялся как белая ворона. Странно, но в полиции о нем никто ни разу не слышал.

Мы с Барнсом прекрасно знали Билли. Такого крепыша как Декорси напугать невозможно. Он выкручивался из передряг покруче чем показывают в кино. Но то с каким трепетом он рассказывал про этого типа…

Он боялся.

— Серьезно, мужики, — сидя в убогой забегаловке, шептал Билл, — этот урод даже разговаривал так, словно вчера из преисподней вернулся. Я в тот день крепко наклюкался в пабе, когда он пришел туда перетереть с владельцем. Наш приятель интересовался подвалом. В том здании очень большие подвалы, которые часто использовали под складские помещения. Есть несколько выходов. Место для тайных встреч вполне нормальное. Он хотел арендовать его для каких-то собраний, — допив стакан с пивом, Билли смачно отрыгнул и продолжил: — Владельцем паба был Стюарт Солт по кличке Гаечный ключ. Отмотал десятку за убийство одного бандита, что решил нагнуть его и рубить с него бабло за крышу. Увы, крышу Стюарт прорубил как раз-таки ему. И как думаете чем?

— Не сложно догадаться, — ответил Барнс.

— Гаечным ключом? — уточнил я.

— Да ты остряк, твою мать, — Декорси попросил еще пинту пива. — Может выбросишь свой сраный жетон на помойку, а сам подашься в комедию? Там хоть телки дают, а то сидишь тут с такой рожей, словно не трахался со времен правления Гувера.

Барнс закатился хохотом. Последовав примеру Билли, напарник заказал нам по пиву и паре рюмок текилы.

— И что дальше? — спросил Клайд.

— Стюарт был не из тех, кто идет на поводу. Он клал болт на воротил криминального мира, а уж послать на хрен приезжего пижона в дебильных очках для него не составило бы труда. Но! — Декорси ударил стаканом о стол. — Он согласился, чтоб его! Без оплаты. Без каких-либо возражений. Вот так просто. К нему в бар зашел неизвестный мужик с внешностью Дракулы, и Стюарт пошел ему навстречу, словно овца на поводке.

— Может они были знакомы раньше? Может Стюарт ему обязан еще по тюрьме? — спросил я. — И вообще, причем здесь его бар и этот хрен с горы?

— Видишь ли, — Билли нагло положил руку на плечо Клайда. Барнс стряхнул его ладонь, по-настоящему оскалившись. — Не нравится да?

— Если ты сейчас же не перейдешь к сути, я тебе эту руку в задницу затолкаю! — рявкнул Клайд.

— Вот и Стюарт терпеть не мог, когда его кто-то трогал. Старый засранец даже не здоровался. После отсидки у него появилась фобия на контакт с другим человеком. Кто знает, может его там в задницу имели. А тут совершенно незнакомый хрен приходит в бар, даже не назвав свое имя и, положив руку на плечо Стюарта, предлагает ему отдать его подвал под собственные нужды. И Стюарт соглашается, как последний терпила. Вручает новому другу ключи и с улыбкой на лице уходит заниматься своими делами.

— Хм, — Я выпил текилу, а перевернутую рюмку поставил на стол. — Действительно, странно. Но я до сих пор не понял, причем здесь убийства из нашего расследования?

Билли наклонился ближе, словно боялся, что его кто-то подслушает:

— Мы со Стюартом давние знакомые. Общие дела есть. Я бы и забыл про этого мужика, тем более что после того вечера я его больше ни разу не видел. Но на днях Стюарт попросил меня принести ящик виски из подсобки, и я по ошибке заглянул не в ту дверь.

— Хочешь сказать, ты попал в тот подвал? — Барнс внимательно посмотрел на Декорси.

— Что ты там увидел?

— Мрачное помещение. Ободранные лавочки, выставленные ромбом. Сотни потухших свечей. Какая-то звезда, нарисованная мелом на полу. Но самое главное — это три буквы, вырезанные на столе в центре комнаты, судя по всему, облитому кровью.

— C.M.T. — сказал Барнс.

— Именно. Я все понимаю: воровство, заказные убийства, дележка территории. Мы варимся в этом дерьме. Не мне вам рассказывать. Но то, что творит этот ублюдок в том проклятом подвале… — Декорси поднес кружку пива на уровень глаз и посмотрел на нас сквозь призму граненого стекла. — Это самый настоящий беспредел.

* * *

Обед прошел на удивление тихо. Дариус уплетал стейки с кровью, запивая красным вином. Морлоу же, как бы ни пытался затолкать пищу в рот, но кусок не лез в горло. В каждом углу комнаты стояли прислуги и официанты. Выглядело это нелепо, если не сказать комично. Словно проходил деловой разговор двух влиятельных деятелей, с той лишь разницей, что Дариус таким человеком точно не являлся.

Смыв кровь с рук, переодевшись в брюки и белую рубашку, Диклейн смотрелся более презентабельно. Но его обезумевший образ, верхом на мертвом полицейском, никак не выходил из памяти. Маркус внимательно следил за каждым движением Дариуса. Несмотря на его лояльное отношение к Морлоу, доверять ему явно не стоило.

— Наверное, ты устал? — вытерев губы салфеткой, спросил Дариус. — Чарли проводит тебя в твои покои, Маркус. Отдохнешь. Выспишься. Наберешься сил. У нас есть дела. Мне так многое нужно тебе показать и рассказать. Я весь в предвкушении. Не терпится узнать твое мнение, относительно моего небольшого бизнеса по разрушению человеческих душ. Но! — Диклейн отложил столовые приборы в сторону и встал из-за стола. — Дела и эмоции позже. Чарли! Проводи нашего гостя в его комнату.

— Слушаюсь.

Мужчина в костюме взялся за ручки инвалидного кресла Морлоу и покатил его по коридорам виллы. Молча, не торопясь, он шел за спиной Маркуса, словно экскурсовод. Картины на стенах, интересные цветовые решения разных частей дома. Все выглядело дорого и стильно. Чувствовалась рука профессионала. Каждая новая комната смотрелась отдельным очерком в общей композиции.

Покои Маркуса больше смахивали на элитный люкс для высших чинов. Огромная кровать. Правильный угол окна, через которое светило ненавязчивое солнце. Рабочий стол из красного дерева. Шикарные люстры на потолке. Каждый сантиметр комнаты дышал шиком и новизной.

— Мне помочь вам раздеться? — спросил Чарли.

— Нет, все в порядке. Спасибо, — выдавил из себя Морлоу. Он хотел как можно быстрее остаться один.

— Если что-то понадобится? Что угодно, — Чарли указал на небольшую красную кнопку. — Просто нажмите.

Морлоу молча кивнул. Лакей покинул комнату, аккуратно закрыв за собой дверь. Подъехав к кровати, Маркус прикоснулся к шелковой простыне с золотистыми нитями. Провел рукой по резному каркасу из дерева. Он хотел отвлечься, хотя бы на минуту. Выбросить из головы кадры убийства полицейского. Его кровь на лице Дариуса. Булькающий звук ударов, хруст костей, последний стон.

Если Морлоу действительно монстр, как все о нем говорят, то почему он так отреагировал на смерть человека? Ни восторга, ни возбуждения. Только страх и паника.

В дверь постучали. Сначала Маркус подумал, что ему показалось, но затем стук повторился. Развернувшись на инвалидном кресле, Морлоу сказал:

— Войдите.

В дверном проеме появилась девушка. Около тридцати, с длинными светлыми волосами. В легком платье, скрывающем обнаженное тело, она шла на цыпочках, словно боялась издать лишний шум. Румяные щеки говорили о волнении. Робкие шаги об испуге. Она закрыла дверь на замок и покорно подошла к Морлоу. Склонившись перед Маркусом, девушка положила голову ему на колени. Из карих пронзительный глаз текли слезы. Она выглядела обреченной. Словно в этой роскошной комнате должна закончиться ее жизнь.

— Кто ты? — спросил Маркус, подняв ее с колен.

— Меня зовут Мелани.

— Это твое настоящее имя?

Молчание. Морлоу видел страх в ее глазах. Отчаяние. Но главное: в них читалась покорность. Чтобы с ней ни случилось, Дариус умело сломил ее дух, превратив бедняжку в овцу, идущую на заклание.

— Я ваша, — сказала Мелани. — Я его дар.

Голос дрожал. Хрупкие плечи тряслись. По щекам текли слезы, капая с девичьего подбородка прямо на колени Маркуса. Внутри Морлоу все взбунтовалось. Кем себя возомнил Дариус, решив привести к нему жертву?

— Для чего ты здесь, Мелани?

— Он велел выполнить любую вашу прихоть, — девушка начала расстегивать пуговицы на платье своими трясущимися пальцами. — И если вы заберете мою жизнь, то так тому и быть.

Маркус схватил Мелани за руки. Приподнял ее лицо, заглянув в глаза. Она отводила взгляд, но он заставил ее посмотреть на него:

— Мелани. Не бойся. Я ничего тебе не сделаю.

На секунду в глазах Мелани промелькнула надежда, но затем страх усилился.

— Пожалуйста, — взмолилась она. — Не нужно игр. Если вы решили оборвать мою жизнь, то…

— Успокойся, — коротко отрезал Морлоу. — Не знаю, что тебе наплел этот больной псих, но я не тот, за кого ты меня принимаешь.

Вскочив на ноги, Мелани с удивлением уставилась на Морлоу. Взявшись за лицо, она тихо заплакала от облегчения. Груз, давящий на грудь, упал. Стало легче дышать.

— Что это значит? — спросила она.

— Ты мне расскажи?

— Разве вы не Маркус Морлоу? Маньяк, жестоко убивший пять женщин десять лет назад?

— Так говорят…

— Так говорят?

— Все это время я был в коме. Не знаю, кем я был в прошлой жизни, но сейчас я другой человек. Я ничего тебе не сделаю.

Мелани словно ожила. Движения стали раскованными и более собранными. В глазах появилась ясность. Лицо приобрело окрас.

— То есть вы не один из этих психов? — спросила девушка.

— Один из? — удивился Маркус.

— Вы ничего не знаете?

— О чем не знаю?

— О, Господи, — Мелани в испуге схватилась за голову.

— Что здесь происходит?

— Вы попали в ад, мистер Морлоу. И если вы не один из них… значит вы один из нас!

* * *

— Думаешь, он сказал правду? — спросил я у напарника.

Мы сидели в машине, через улицу от паба Стюарта Солта. Барнс жрал чизбургер с таким аппетитом, словно до этого несколько месяцев мучился на диете. Жир тек по его отросшей щетине, капая на рубашку.

— Билли Декорси говорит только то, что выгодно ему, — увидев желтые пятна на воротнике, Барнс громко выругался.

— Но он боялся, разве ты не заметил? Обычно малыш Билли ведет себя более нагло и вызывающе. Плюс, ничего не потребовал взамен за информацию.

— Знаешь, что я тебе скажу, — Клайд выкинул упаковку от чизбургера на заднее сиденье и, посмотрев в зеркало, поправил растрепанные волосы. — В том подвале очередной хрен, который пока еще не попал в наше поле зрения, занимается делишками, что идут в разрез с бизнесом Декорси. А его якобы страх, это всего лишь роль, сыгранная перед двумя тупыми копами, чтобы мы повелись на байку об ужасном демоне.

— Думаешь, баян?

— Проверить все-таки надо. Пушка с собой?

— Обижаешь, — Я похвастался пистолетом, достав его из кобуры под курткой.

— Ладно, Томас. Время раннее, — Клайд посмотрел на часы. — Потрещим со Стюартом с глазу на глаз. Если мы сейчас вызовем кавалерию, а потом окажется, что Билли нас поимел, не мне тебе рассказывать о последствиях.

— Какой план?

— Просто поговорим. Осмотримся. Заглянем в этот чертов подвал. Будет бычиться, вяжем козла и дело с концом. Даже если там не убивают маленьких девочек, то определенно делают что-то незаконное. Декорси зря метлой не чешет. Наркотики, оружие. Что-нибудь найдется.

Выйдя из машины, мы перебежали через дорогу. Поднялся не хилый ветер, раздувая газетные листы по тротуару. Улицы дышали пустотой, словно вчера все дружно напились, а сегодня решили поспать подольше. Признаться честно: такой тишины в Глум Сити я давно не слышал. Будто сама вселенная затаила дыхание перед невероятным взрывом.

Клайд открыл дверь и зашел в паб с видом человека, который клал на всех болт сверху. Тактика Барнса всегда работала. С первых секунд он показывал кто здесь главный. За время службы в полиции он ни раз подтверждал свой суровый нрав. Шутить с Клайдом Барнсом осмеливались единицы; и я не скажу, что это хорошо для них заканчивалось. Мой напарник умел поставить на место даже самого зазнавшегося выскочку.

Кабак пустовал. Голые столы, вымытый пол, чистые стекла на окнах. Кто-то совсем недавно навел здесь порядок. С виду местечко выглядело опрятным и уютным, странно что я раньше ни разу сюда не захаживал выпить кружку эля.

— Стюарт Солт?! — крикнул я. — Полиция! Нужно поговорить.

Сначала мы увидели облысевшую макушку, а затем и самого Стюарта, копошащегося за барной стойкой. Мужчина встал в полный рост, выпятив широкую грудь вперед. В клетчатой рубашке с закатанными рукавами, серьезной рожей будто мы застали его сидящим на горшке, Солт уставился на нас как на двух идиотов.

— Хрен ли надо? — не церемонясь спросил Стюарт.

— Хорошее местечко, — Барнс подошел к стойке и уселся на стул. — Следишь за ним, верно? Обычно в подобных харчевнях воняет мочой недельной давности. Как тебе удается держать все в таком порядке? Поделись секретом? Возможно, тогда моя жена тоже начнет убираться дома более тщательно.

Стюарт оскалился, показав выбитые передние зубы. Десять лет в тюрьме не прошли незамеченными.

— Может мне тебе сразу пайку приготовить на работу, легавый? — схватив тряпку, Стюарт принялся протирать пыль. — Повторяю вопрос: хрен ли надо? У меня все законно. Вашему брату не докопаться.

— С. М. Т. — сказал я. — Знакомо?

— Впервые слышу, — буркнул Солт.

— Хватит заливать, козлиная ты рожа! — грубо ответил Барнс. — Тебя сдали, дятел! Отнекиваться поздно. Чем этот урод занимается в подвале? Наркотики? Пушки?

Стюарт замер. Без единого движения он смотрел на Клайда бегающими глазами. Казалось, его мозг ищет выход, которого нет. Правая рука потянулась под стол; бармены часто держат обрез, на случай если нужно спугнуть очередного пьяницу, что попутал берега.

— Не стоит, — сказал я, направив пистолет ему в грудь. — Ключи от подвала. Живее. А то у меня от возраста руки трястись начали. Мало ли. Соскочит палец ненароком. Думаю, одной дырки в жопе тебе достаточно для комфортной жизни.

Барнс наклонился к Солту и вытащил старый винчестер. Убрав оружие в сторону, он как следует приложился в корпус Стюарта, долбанув его лицом о стойку. На запястьях бармена звонко застегнулись браслеты.

— Ключи от подвала! — крикнул Клайд.

Смотря на меня звериными глазами, Стюарт молчал. Барнс обыскал его карманы, найдя связку ключей. Толкнув Солта в сторону задней двери, он сказал:

— С нами пойдешь, дерьма кусок! — пинок под задницу бармена придал ему скорости. — Надо же. В копов решил пострелять. Мне говорили, что ты без башки. Но, чтобы настолько?!

Спускаясь по узкой лестнице, Барнс шептал Стюарту на ухо всякие мерзости. Клайду нравилось запугивать людей. В этом он прослыл великим мастером. Хотя, смотря на хладнокровное лицо хозяина бара, возникало ощущение, что ему совершенно безразличны угрозы копа.

Света не было, Клайд достал фонарик, осветив нам дорогу вниз. Пахло пылью и сыростью. В отличии от кристальной чистоты наверху, здесь все выглядело мерзко. Грязный бетонный пол. Стены, вымазанные чем-то черным. Писк крыс, да и холод пробирал до дрожи. Вроде бы обычный спуск в подвал, но я нутром чуял: что-то не так. Впереди нас ожидает нечто пугающее.

Лестница закончилась, и мы уперлись в железную дверь. Металл выглядел довольно толстым, в такой только из танковой пушки стрелять. Кто-то позаботился о том, чтобы внутрь попасть было как можно сложнее.

— Вы что там Дьявола прячете? — Барнс оттолкнул оскалившегося Стюарта и прислонился ухом к железу.

— Клайд, доставай ствол, — сказал я. — Не нравится мне все это.

Несмотря на то, что дверь выглядела довольно громоздкой, из-за нее послышался отчетливый женский крик. Стюарт заметался по сторонам, рыча как свирепое животное. Барнс выронил фонарик из рук, и он покатился по полу, создавая эффекты из фильмов ужасов. Темнота, мелькающие лучи света и громкий рык Стюарта, что со всей своей яростью набросился на Барнса.

Завязалась борьба. Чтобы ни находилось за дверью, Солт решил положить свою жизнь на его защиту. Я слышал, как Клайд возится со стокилограммовым мужиком, пока я пытался поднять фонарь. Наконец мне удалось направить свет в нужную сторону. Я увидел обезумевшего Стюарта, сидящего верхом на моем напарнике. Барнс отмахивался от него как мог, пока бармен старался откусить ему пальцы. Сколотые зубы Солта стучали возле лица Клайда, обрызгивая его слюной. Он так яростно напрягал закованные в наручниках руки, что на запястьях порвалась кожа.

Я подбежал к безумцу и начал бить его по голове ручкой от фонаря. Свет мелькал словно в ночном клубе. Я слышал треск черепа. Чувствовал кровь, разлетающуюся в стороны. Я бил так сильно, как только мог, но он продолжал рычать и пытаться убить Клайда. Никогда прежде мне не приходилось сталкиваться с подобным зверством в облике человека. Он смахивал на обезумевшего пса, одурманенного страхом жертвы.

— Томас, стреляй! — закричал Клайд, когда Стюарт вцепился зубами ему в плечо. — Стреляй твою мать!

Достав пистолет, я приставил дуло к виску Солта и нажал на курок. Вспышка света на мгновение озарила маленькое пространство вокруг нас. Тело бармена рухнуло на грудь Барнса всем своим весом. Мне понадобилось приложить недюжинные усилия, чтобы столкнуть эту тушу на пол.

— Что это было, мать твою?! — пытаясь отдышаться, спросил Клайд. — Он что, совсем с катушек слетел?!

За дверью вновь раздался крик. Времени на раздумья не было. Отыскав выпавшие из рук ключи, Барнс открыл замок.

* * *

С каждым новым кусочком информации у Маркуса волосы на голове вставали дыбом. Он не мог поверить, что все это происходит на самом деле. Что есть люди способные на такие зверства.

— Пятнадцать лет назад, Архитектор сколотил целое состояние на своих базах смерти, — Мелани сидела на краю кровати, говоря практически шепотом. — Он занимался тем, что предоставлял клиентам с особыми вкусами воплощать в реальность самые невероятные и извращенные фантазии. Похищая людей, он делал из них подобие ангелов, которые должны были исполнять любой каприз своего хозяина. Вплоть до смерти. Место проживания обреченных рабов он называл «Райскими угодьями». У ублюдка была целая философия по этому поводу. Как позже выяснилось, ценителей его идей оказалось довольно много, несмотря на неподъемную плату за участие в столь экстравагантном мероприятии. Люди из самых высших чинов отдавали любые деньги, чтобы заполучить себе одного из ангелов Архитектора. Некоторые даже могли сделать заказ на определенного человека. Привратники Архитектора похищали указанную цель, привозили в «Райские угодья», где из бунтаря делали покорного раба, готового на все ради своего хозяина.

Маркус слушал рассказ Мелани, не веря собственным ушам. Неужели нечто подобное могло происходить на самом деле?

— Долгие годы Архитектор наживал состояния на низменных потребностях людей, желающих перейти черту. Но лишь до тех пор, пока не появилась она.

— Что случилось? — спросил Морлоу.

— Одному ангелу удалось сбежать. Никто не знает как, но в итоге «Райские угодья» вышли на свет. Детектив Фрэнк Чейз раскрыл сеть Архитектора, засадив ублюдка за решетку.

— Фрэнк Чейз? — переспросил Морлоу, почувствовав, как застучало сердце в груди.

— Да. Именно этот человек положил конец цепи смертей, насилия и дьявольской безнаказанности. Дело обрело масштаб взорвавшейся ядерной бомбы. Клиентами Архитектора были люди из самых высших чинов.

— А причем здесь Дариус? — Маркус поерзал в коляске.

— Диклейн понял, что прогнившие слои общества, после закрытия «Райских угодий», остались без доступа к кайфу. А если ты один раз отведал запретный плод, то назад дороги уже нет.

— Хочешь сказать, что Дариус сделал нечто подобное?

— Нет. После столь грандиозного дела, ни один здравомыслящий человек не подверг бы себя такому риску. Аппетиты умерились. Дариус знал, чего люди хотят, но также он знал, что никто не повторит прошлых ошибок. Решением стала сеть.

— Сеть?

— Платные онлайн трансляции, в которых заказчик диктует правила, а палач безоговорочно выполняет указания. Жертв насилуют, режут на куски, убивают. Человек по ту сторону монитора остается чист. Никто не найдет следов. Внутренние демоны накормлены, но не сыты. Через определенные промежутки времени нужно еще. И они вновь возвращаются к Дариусу за добавкой…

— Хочешь сказать, что Дариус убивает людей, а кто-то на другом конце континента сидит и наблюдает за процессом?

— И платит за это не хилые деньги.

За последние полчаса Мелани привыкла к обществу Маркуса. Ее речь стала более напористой и собранной. Она говорила все увереннее, пытаясь как можно яснее донести свою мысль.

— И какова твоя роль во всем этом? — спросил Морлоу. — Как он заставил тебя прийти сюда, готовую умереть?

— У меня есть ребенок, — Мелани робко поправила волосы. — Он знает где живет моя дочь. Признаюсь, я не была образцовым членом общества. За свои года я совершила кучу ошибок и в конечном итоге оказалась здесь. Скорее всего мне не выбраться отсюда. Но огородить свою девочку от подобной участи я обязана. Маркус, — Мелани положила руку на колено Морлоу. — Если я просто выйду из вашей комнаты, он не поверит ни мне, ни вам.

— О чем ты?

— Пока он уверен, что вы именно тот человек, который вдохновил его на подобные свершения, у нас есть шанс. Небольшой, но он все-таки есть. Вам придется играть роль.

— Играть роль?

— Маркус, я хочу вновь увидеть своего ребенка. Подержать малютку на руках. И помочь мне в этом можете только вы. Вместе мы сможем справиться. Но сейчас нужно действовать.

— Я не совсем понимаю…

— Чтобы нам выбраться отсюда, вы должны стать тем, кем он хочет вас видеть.

Скинув с себя платье, Мелани села на колени напротив Маркуса. Ее тонкая шея, упругая грудь и светлая кожа приковывали взгляд. Волнистые волосы падали на плечи чарующими локонами. Единственным нюансом в этом ангеле был небольшой шрам на груди. Заметив это, Морлоу смущенно отвернулся.

— Посмотрите на меня, Маркус, — уверенно сказала девушка.

— Я не могу…

— Вам придется сделать это. Все должно выглядеть натурально. Чтобы Диклейн не смог усомниться. Если есть хоть один шанс, что я вновь увижу дочь, то я готова на все…

Сделав глубокий вдох, Мелани схватила лицо Маркуса обеим руками, твердо посмотрев мужчине в глаза:

— Ударьте меня. Ударьте как можно сильнее.

* * *

Труп Стюарта Солта лежал на грязном полу с простреленной головой. Дверь в подвал открывалась мерзким скрипом, гулким эхом отражаясь в маленьком коридоре, залитым кровью. В дверном проеме была лишь непроглядная тьма. Барнс направил луч фонаря вглубь помещения, и мы не поверили собственным глазам.

Десятки сутулых фигур в темных мантиях стояли неподвижно. Подобно манекенам они образовывали полукруг, словно пытались скрыть за своими спинами тайну. Лица спрятаны под глубокими капюшонами. Положение тел говорило о готовности напасть в любую секунду.

Даже если мы откроем огонь, патронов на всех не хватит.

— Что за…

Клайд направил луч фонаря прямо в центр. В промежутке между людьми в черном проглядывался стол. Раздался оглушающий ор, появилось движение. Кто-то лежал на том проклятом столе, крича от боли. Женщина. Девушка в белом платье с огромным животом, привязанная ремнями. Было плохо видно, но сомнения окончательно отпали. В подвале происходила по-настоящему дьявольская чертовщина.

Руки затряслись. Пистолет дрожал, направленный то в одного человека, то в другого. Мы с напарником ни раз бывали в перестрелках, горячка схватки нам известна хорошо, но, смотря вглубь помещения, ноги подкашивались от страха. Эти люди просто стояли, без единого слова или действия. Как послушные рабы, ждущие команды для атаки.

Набрав побольше воздуха в легкие, мы с Клайдом перешагнули порог подвала, вступив в царство тьмы.

— Ни с места, сволочи, — сказал Барнс, но я отчетливо слышал страх в его голосе. Мой преданный напарник, что без труда мог запугать любого, боялся…

Я шел вслед за Клайдом, пытаясь разглядеть хоть что-то. Женский крик становился громче, но темные фигуры, окружившие нас полукругом, не давали пройти дальше. Барнс посветил на стены подвала, открыв нам настоящий ад.

Люди, прибитые к крестам. Обнаженные женщины с сотнями игл воткнутыми в тело, свисали с потолка. Содранная кожа на лицах мужчин, чьи трупы валялись по углам. Литры пролитой крови. Повсюду надписи на неизвестном языке. Потухшие свечи, как говорил Билли. Куда ни глянь, везде на нас смотрела сама смерть. Ее дыхание проникало в ноздри. Заставляло щуриться, закрывать глаза.

Пока Клайд освещал фонарем все многообразие мерзости, на которое двум копам посчастливилось наткнуться, я судорожно обдумывал варианты. Даже если каждый патрон попадет в цель, нам все равно их не одолеть.

— Что здесь происходит? — истерично спросил Клайд.

Ответом ему послужило смиренное молчание. Люди в мантиях не шелохнулись. Короткими шагами Барнс подошел к одному из членов секты и трясущимся стволом поднял капюшон его накидки.

Узкое лицо, вымазанное серой краской без единой эмоции. Черные глаза, уставленные в пустоту. Человек выглядел загипнотизированным. Словно он не здесь, а где-то в другом месте, смиренно ждет приказа вернуться назад.

— Эй! Ты меня слышишь? — уже более уверенно крикнул Клайд, но мужчина с серым лицом продолжал стоять без движений. — Томас, я не знаю, что с ними, но тебе придется пойти помочь той женщине на столе. Я прикрою!

Просунувшись между черными монахами, я пошел в сторону беременной девушки, привязанной ремнями. Напарник подсвечивал мне путь фонарем. Я то и дело наступал в кровавые лужи и останки человеческих тел. Деревянные доски с прибитыми трупами издавали скрип. Пахло железом.

Женщина продолжала кричать, пока я не подошел ближе и не взял ее за руку. Несмотря на свой юный возраст ее волосы выглядели поседевшими. Она пыталась схватиться за живот, но мешали оковы. По ее лицу была размазана кровь подобием мерзких слез как у Кессиди Дойл. Но глаза оставались нетронутыми.

— Прошу, — сказала она. — Не позволяйте ему забрать их. Спасите моих мальчиков. Он не должен завершить свой круг…

— О ком вы говорите? — спросил я, расстегивая ремни. — Что здесь происходит? Какой круг?

Как только последний ремень освободил руку пленницы, в дальнем конце подвала зажегся маленький огонек. Пламя осветило мужское лицо с черными как сажа глазами. Высокий человек в такой же широкой мантии медленно шел мне навстречу, играя кривыми тенями на стенах. Не торопясь, смакуя каждый шаг, он неотвратимо приближался ко мне.

— Вы зря пришли, — сказал он. — Обряд должен произойти сегодня. Cultum mortuorum tenebrae! Мы слишком долго ждали ее пришествия. Вскоре Владычица сделает свой вдох, одарив нас любовью.

Время тишины подошло к концу. Я услышал возню за спиной. Выстрелы и крики Барнса. Он орал от боли, но повернуться и помочь другу у меня не получалось. Я стоял как вкопанный, зная, что напарника разрывают на куски. Я не мог шагнуть. Страх намертво сковал тело. Я был не в силах спасти Барнсу жизнь, как бы отчаянно ни старался. Пока Клайда убивала толпа озверевших фанатиков, я с ужасом смотрел в черные глаза Дьявола.

Хруст костей, выстрел из пистолета Клайда. Звук ударов об пол. Луч света, промчавшийся по лицу мужчины напротив меня. Вновь хруст и снова выстрел. Это конец… Возня прекратилась. За спиной послышались шаги. Я по-прежнему стоял без единого движения, похожий на куклу в руках кого-то другого.

— Ты не отвел взгляда и лишь поэтому все еще жив, — сказал демон. — Но, если мы встретимся вновь, я заставлю тебя срезать свое лицо, показав мне кто ты есть на самом деле.

Посмотрев вниз, я увидел оторванную голову Клайда Барнса. Она подкатилась к моим ногам, уставившись на меня мертвыми глазами.

— Найдите ее! — крикнул Дьявол. — Круг должен быть завершен. Верните близнецов.

* * *

Дариус стоял в дверях, внимательно рассматривая сцену. Маркус сидел в инвалидном кресле, уверенно сверля Диклейна взглядом. У его ног лежала обнаженная Мелани, измазанная кровью. Лицо девушки украшали синяки и кровоподтеки. Тело, покрытое ссадинами, содрогалось дрожью. Она тихо скулила, смотря в пустоту. Трясущимися руками Мелани взяла разорванное платье, пытаясь прикрыть наготу.

Маркус возвышался над сломленной жертвой, как хищник возле добычи. Со стороны он выглядел довольным ребенком, оторвавшим крылья у бабочки.

— Нет, не нужно, — Дариус отрицательно покрутил пальцем, чтобы девушка не пряталась под разорванным тряпьем. — Дай посмотреть на тебя.

Диклейн подошел к Мелани, присев на одно колено. Очерченные глаза безумца бегали по избитому женскому телу, изучая каждый миллиметр.

— Теряешь хватку, друг мой, — обратился он к Маркусу.

— Если ты забыл, то я десять лет был не у дел.

Несмотря на то, что Морлоу всего трясло от адреналина, он старался выглядеть уверенным и собранным. Мелани ясно дала понять: если он не сможет сыграть роль хищника, то его заставят примерить противоположную личину. Да, возможно, в прошлом Маркус был Дьяволом, что направо и налево убивал людей, но сейчас у него появился шанс загладить вину. Он видел испуганный взгляд Мелани, ее неимоверное желание вновь обнять ребенка. И если в глазах Диклейна он должен стать демоном, чтобы спасти ее, то так тому и быть.

— Она жива, — констатировал Дариус.

Маркус откинулся на спинку инвалидного кресла, глубоко выдохнув. Вызывающе посмотрев на нового друга, он сказал:

— Смерть мимолетна, Дариус. Я умираю. Ты умираешь. Умирает она, — Морлоу окинул Мелани взглядом. — А умереть, значит перестать умирать. Зачем мне преждевременно дарить ей это облегчение? Ее час еще не пришел. Но вскоре он настанет. Правда, Мелани?!

Девушка заскулила, сжавшись в комок у ног Морлоу. Из ее глаз падали крупные капли слез, растворяясь в окровавленном ворсе ковра. Она играла роль жертвы. Играла правдоподобно, ведь от этого зависело все.

Дариус подошел ближе и схватил ее за волосы. Обмотав светлые локоны на кулаке, он поднял избитую Мелани на ноги, посмотрев ей в лицо. Несколько секунд он буравил ее взглядом, словно выискивал подвох:

— Что же, — ладонь разжалась и Мелани обессиленно рухнула на пол. — В другой раз. Чарли! — Дариус обратился к лакею, ждущему в коридоре. — Забери ее отсюда. Отмой и подлечи. Наш дорогой гость решил не торопиться.

Мужчина в костюме зашел в комнату, схватил девушку под руки и уволок за дверь. Разорванное платье осталось лежать на полу. Дариус поднял его и поднес к лицу. Вдохнув аромат, он кинул его Маркусу со словами:

— Я рад, что ты здесь. Отдыхай. Завтра большой день.

Как только Диклейн закрыл за собой дверь, Маркуса затрясло. Он начал обливаться потом. Ему казалось, что сейчас с ним произойдет сердечный приступ. Швырнув окровавленное платье Мелани в дальний угол, он схватился за лицо, пытаясь успокоиться.

— Какого черта? — прошептал мужчина.

В памяти всплыли кадры, как он бил беззащитную хрупкую девушку. Сначала легонько, робко. Но она понимала, что так нельзя. Он увидит обман. О жестокости Дариус Диклейн знал все. Он был ее властителем.

— Сильнее! — кричала Мелани. — Бейте со всей силы! Только так вы сможете спасти мне жизнь!

И Маркус ударил. Он хлестал ее по лицу ладонью, закрыв глаза. Морлоу не хотел этого видеть. Каждый удар отнимал частичку его нутра. Забирал по крупицам душу.

— Еще, Маркус! Бейте сильнее! — настаивала Мелани.

Почувствовав, что его вот-вот вырвет, Морлоу прикрыл рот рукой. Пытаясь выкинуть кровавые кадры из памяти, он свалился с инвалидного кресла и на четвереньках пополз в уборную. Включив холодный душ, Маркус Морлоу забрался в ванну с одним лишь желанием: закрыть глаза и больше никогда их не открывать.

* * *

Годами ранее.

— Расскажи, что происходит, Кэтрин?

Джессика открыла окно, решив проветрить комнату. Смотря на соседку, она перестала узнавать в ней ту девушку, с которой они спорили из-за пустяков на первом курсе. Кэтрин — оторва, готовая пойти на любую тусовку, та кто выпьет пива больше, чем капитан команды по лакроссу, кто всегда была душой каждой компании! — сейчас превратилась в совершенно другого человека.

За последние несколько месяцев она сильно похудела, появились мешки под глазами. Некогда чарующая улыбка исчезла с лица напрочь. Растрепанными волосами Кэтрин уже никого в общежитии не удивляла. Отметки скатились ниже некуда. Порой Джессика замечала, как ее подруга прогуливает занятия неделями. Она практически перестала ночевать в комнате. Все время где-то пропадала, а когда приходила, то вела себя как зомби.

— С тех пор, как ты встретила того парня, тебя не узнать, Кэт. В чем дело? — Джессика подошла к кровати Кэтрин и присела на край. — Твоя мама звонила, она волнуется. Ты не перезваниваешь. Я больше не могу прикрывать тебя. Нужно что-то делать…

— Можно я посплю? — Кэтрин спрятала немытые волосы под одеялом.

— Нет, нельзя! — возмутилась Джессика.

Скинув покрывало с подруги, девушка ужаснулась. Исхудавшее тело Кэтрин, сжатое в комок, выглядело плачевнее некуда. Из-под черной футболки виднелись руки, покрытые синяками. На ногах сочились незажившие порезы, словно от ногтей. Сухая серая кожа, как у больной раком, бросалась в глаза. Из-за сильной худобы вены на лбу Кэтрин чуть ли не пульсировали.

— Господи! — крикнула Джессика. — Что с тобой? Какого хрена?

— Просто оставь меня в покое, — прошипела Кэтрин.

— Я звоню твоей матери. Пускай приезжает и забирает тебя. Ты выглядишь, как труп, вырытый из могилы.

— Не смей! — крикнула Кэтрин.

Вскочив с кровати, она подбежала к окну и закрыла шторы. Во мраке комнаты ее вид смотрелся зловещим и мерзким. В черной футболке, спускающейся до колен, она смахивала на призрака из страшилок по телевизору.

— Посмотри на себя, Кэтрин. Я тебя не узнаю…

— Ты и не должна.

— Я позвоню твоей маме.

— Только попробуй!

— А что ты мне сделаешь? — Джессика осмотрела подругу снизу до верха. — В тебе сколько осталось? Килограмм тридцать? Еще пара недель и ты не встанешь с кровати. С тех пор как ты познакомилась с тем типом, я тебя не узнаю. Ты стала замкнутой. Скрытной. Перестала разговаривать. В те редкие случаи, когда ты ночуешь здесь, я слышу твое невнятное бормотание по ночам. Я открываю глаза и вижу тебя, сидящую на кровати лицом к стене. Ты что-то шепчешь на непонятном языке, как ненормальная психопатка!

Кэтрин оскалилась. Сделала несколько шагов навстречу Джессике. Разведя руки в стороны, она стала похожа на высохшее дерево. Джессика слышала, как захрустели ее суставы. Звонкий треск врезался в перепонки. Омерзительный вид Кэтрин заставлял пятиться. Джессика уперлась в стену, смотря как некогда близкий ей человек, мрачной поступью шел ей навстречу.

— Думаешь, я сошла с ума?

Кэтрин прижала Джессику к стенке, театрально клацая зубами возле ее лица. Несвежее дыхание опаляло кожу. Безумные глаза бегали туда-сюда.

— Думаю, тебе нужна помощь, — прошептала Джессика.

— Я чувствую себя прекрасно. Я еще ни разу не ощущала себя так хорошо. И я никому, слышишь! — Кэтрин ударила в стену. Кулак пролетел всего в нескольких сантиметрах от лица Джессики. — Никому не позволю отнять это у меня!

Подняв скомканное одеяло с пола, Кэтрин вернулась в кровать. Джессика поднесла трясущиеся руки к губам. Она и подумать не могла, что человек может настолько измениться. От ее подруги не осталось и следа…

ГЛАВА 10

Лезвие перед глазами. Изящное. Длинное. Обхватив рукоять катаны, я вижу в клинике продолжение себя. Как будто я была знакома с этим оружием вечность. Опьяняющая сталь разрезает воздух, смахнув темные капли воды. Я чувствую связь. Словно мы давние друзья, что волею судеб потеряли друг друга.

Катана буквально пылает энергией. Она дышит уверенностью и силой. Именно тем, чего мне так не хватает! Я сжимаю рукоять обеими ладонями до хруста суставов. Теперь все ясно. Все встало на свои места. Чудовищный замысел черного мастера красуется у меня в руках.

Подняв глаза, я вижу боль на израненном лице подруги. Опустив взгляд вниз, я нахожу единственное решение. Но если я осмелюсь, то от меня не останется ровным счетом ничего…

* * *

Телеканалы и интернет пестрили новостями о побеге Маркуса Морлоу. Лицо беглого преступника красовалось во всех новостных лентах. Видеозапись того, как полицейский вывез убийцу из больницы, а ему никто даже не помешал, набрала миллионы просмотров. Весь город стоял на ушах, в ожидании нового удара Морлоу.

Что на этот раз сделает маньяк? Скольких жертв он убьет?

И кого во всем этом винить?

Увидев лицо отца, Джой выключила телевизор. Заметки Томаса Голда она дочитывала уже дома. Лежа на кровати, девушка закрыла блокнот, и задумчиво уставилась в потолок. От тех деталей, описанных Томасом, Джой испытывала трепет. Каждая строчка наполняла ее нутро своей болью и осознанием безысходности. Страшный культ, его таинственные убийства, жертвоприношения! — все это заставляло Джой дышать глубже. Впускать в себя жизнь, понимая, что она не единственная поломка, которая шагала по земле, неся зло.

— Неплохо написано, — Линдси лежала рядом с Джой, рассматривая свой яркий маникюр. — Признаться, Томас Голд умел писать. Если бы старик дожил до того момента, как его книгу издали, то почивал бы на лаврах.

— Интересно, сколько всего из этого правда? — спросила Джой, не ожидая ответа.

— Слушай! — Линдси по девичьи перевернулась на живот, подперев руками подбородок. — Давай поиграем в Шерлока.

— О чем ты?

— Когда мы разговаривали с той ненормальной старухой в церкви, она сказала, что мать Маркуса Морлоу появилась на пороге их храма. Кровавые слезы, седые волосы, несмотря на то что она была молода. Ничего не напоминает?

— Плюс ко всему, — воодушевилась Джой. — Отец Николас утверждал, что видел человека с серым лицом и черными глазами, на протяжении всего времени, пока Маркус рос в приюте. Словно за ним кто-то присматривал.

— А самое главное? — спросила Линдси.

— В блокноте Томаса Голда написано, что девушка, лежащая на алтаре для жертвоприношения, сбежала.

— Именно, коза! А как она выглядела?

— Белое платье, кровавые слезы. Седые волосы.

— Бинго, детка! — Линдси спрыгнула с кровати и, подбежав к боксерской груше, с размаха нанесла неуклюжий удар кулаком.

— Смотри руку не сломай, — улыбнулась Джой. — Ой, извини. Ты же не настоящая!

— У кого-то поднялось настроение? — радостно прокричала Линдси, вновь ударив по мешку.

Джой подошла к раковине и налила себе большой стакан воды. Сделав пару жадных глотков, она сказала:

— Вот есть только один момент!

— Какой?

— Томас Голд написал, что та женщина была беременна близнецами, а насколько нам известно, у Маркуса Морлоу нет брата.

Запустив пальцы в волнистые локоны, Линдси поправила прическу. Приставным шагом девушка подбежала к столу, запрыгнув на его край.

— Может та больная старуха нам не все рассказала? Может быть они решили припрятать одного ребенка?

— На месте каждого преступления была обнаружена одна и та же ДНК, — Джой постучала пальцами по стеклянному стакану с водой. — Но ни единого отпечатка. Этот момент всегда казался странным.

— А у кого одинаковая ДНК? — спросила Линдси, закинув ногу на ногу.

— У близнецов.

— И что из этого следует?

— Выйдя из комы, Маркус Морлоу утверждал, что не мог убить тех людей. Что все ошиблись на его счет.

— И? — Линдси наставила на Джой импровизированный пистолет из пальцев.

— И, возможно, он прав…

* * *

Если Маркусу Морлоу раньше казалось, что после выхода из комы, он попал в ад, очнувшись в больнице, то сейчас мужчина понял: это было лишь началом его проклятого пути. Он бы отдал все на свете, чтобы вновь вернуться в клинику и, лежа на кровати, дальше наблюдать злобные лица персонала. Да, они презирали Маркуса, ненавидели! — но это гораздо лучше, чем оказаться пленником в лапах сумасшедшего, не имея возможности даже на ноги встать.

Интересно, чтобы сейчас сказал доктор Стайлз, увидев какой сюжетный поворот преподнесла для Маркуса судьба? Неужели он и в этом положении дел нашел бы что-то позитивное?

Морлоу скучал по нему. Ему не хватало их теплых бесед за завтраком. Не хватало той уверенности в глазах врача. Стайлз умел приободрить. Знал, как настроить пациента на нужную эмоциональную волну. Во всем мире он был единственным человеком, кто отнесся к Морлоу по-дружески, с пониманием.

— Ты тут? — Дариус кинул обгрызенный кусок курицы в тарелку, уставившись на Морлоу своими подкрашенными глазами.

Они сидели на террасе под яркими лучами солнца, в окружении различных клумб. Садовники знали свое дело: ландшафтный дизайн выглядел шикарно. Если бы не обстоятельства прибывания Морлоу в этом месте, то подобное жилище можно было бы смело назвать мечтой.

— Как ты себя чувствуешь? — продолжил Дариус. — Ни ешь, ни пьешь. С тобой все в порядке? Если что-то нужно, ты скажи. Не стесняйся. Для тебя — все что угодно!

— Спасибо, — ответил Морлоу, стараясь звучать уверено. — Все отлично. Просто плохо спал.

— Понимаю, — Дариус взял со стола бокал вина и сделал жадный глоток. — Десять лет комы любого подкосят. Но, не переживай! Ты в хороших руках. Здесь тебе ничего не угрожает. Представь, что ты на воздушном шаре, а твои страхи и неуверенность — это всего лишь балласт. А что нужно для того, чтобы воспарить к небесам? — поставив бокал обратно на стол, Дариус добавил: — Правильно, друг мой. Сбросить ненужный груз! Избавься от тягот и вместе со мной ты вновь поцелуешь звезды.

Речь Дариуса была наполнена энтузиазмом и пафосом. Он говорил так, словно действительно собирался покорить весь мир. В белой рубашке с закатанными по локоть рукавами, он декларировал свои мысли, как опытный спикер, выступающий на сцене.

Прислуга приносила разные блюда, то и дело, успевая подливать вино в бокал Дариуса. Маркус слушал бредни сумасшедшего о том, как они вместе оставят кровавый след в истории человечества.

— Кто твой любимый убийца, есть предпочтения? — спросил Дариус. — Джек Потрошитель? Джеффри Дамер? Тед Банди? — Дариус постучал по столу длинными пальцами как пианист. — Не угадал? Верно? Действительно… Первый слишком на слуху. Об убийствах тех шлюх не слышали разве что затерянные племена в джунглях Африки. Дамер? — вытянув губы вперед, как маленький ребенок, Дариус так же откинул эту идею. — Точно нет. Малыш Джеффри был вонючим слабаком, который не смог пережить развод родителей, тем самым, решив выплескивать свою злобу на пьяных гомиков. Не твой тип…

Поднявшись со стула, Дариус обошел стол. Он оказался за спиной Маркуса, положив ему руки на плечи. Каждый раз, чувствуя прикосновения этого маньяка, Морлоу пробирал холод. Все чего он хотел — это встать и убежать отсюда куда подальше.

— Может быть красавчик Тедди? — почти в ухо Морлоу прошептал Дариус. — Он, конечно, был красив и обаятелен, но в его убийствах не наблюдалось никакой системности. Он убивал женщин просто потому, что хотел их убить прямо здесь и сейчас. Хотя, трюк со сломанной конечностью, чтобы завлечь жертву в машину, стоит отметить. Но, как бы то ни было, старина Тедди был больше шоуменом, чем ужасом, проникающим вглубь сердца. Не твой тип…

Хлопнув Маркуса по плечам, Дариус начал расхаживать по террасе, почесывая подбородок. Морлоу глубоко вдохнул, пытаясь отделаться от ощущения его рук на своем теле. Кто знает, скольких людей Диклейн задушил этими самыми пальцами?

Десятки?

Сотни?

— Не ломай голову, Дариус, — собравшись, ответил Морлоу. Нужно играть роль. Быть тем, кого он хочет видеть. — Исход. Заповедь Моисея. Не сотвори себе кумира, — Морлоу сам не ожидал что на ум придет именно это сравнение.

— Хорошо подмечено, — отметил Дариус.

— Какой план? Что дальше? — Маркус развернулся на инвалидном кресле, чтобы лучше видеть собеседника.

— Тебе не терпится, так же, как и мне?

— Просто хочу узнать поближе человека, которому обязан свободой.

— Что же, — подойдя к столу, Дариус одним глотком допил остатки вина из бокала. — Пришло время Алисе окунуться в кроличью нору!

* * *

Стоя возле зеркала, Джой впервые за долгие годы внимательно рассматривала себя. Она уже и не помнила, когда ей было не плевать на внешний вид. Кроме шрама на брови лицо девушки, после множества побоищ в клетке, почти не пострадало. Из-за своей маниакальной одержимости быть лучшей, Джой не оставляла никому ни единого шанса. Ее искусство поединка вышло на столь высочайший уровень, что оппоненты не могли нанести ей существенный урон. Она всегда знала, что нужно делать, а самое главное, когда это делать. Если бы не тот пропущенный удар, в последнем бою, то у Джой не осталось бы на лице и следа от спортивной карьеры.

Но сейчас, смотря на свое отражение, она радовалась шраму, рассекающему бровь. Он стал ее верным спутником. Рваным отрезком, разделившим жизнь на части. Ведь, как только Джой открыла в больнице глаза, призрак Линдси ее больше никогда не покидал.

— Ты долго еще будешь в зеркало пялиться, Коза? — подруга подошла сзади, став весомым контрастом в отражении. Ее красота всегда застилала глаза всем вокруг, пока Джой смиренно стояла в тени, словно уродец. — Джой, что ты там разглядываешь? Нам нужно встретиться с отцом Николасом, — Линдси прищурилась. — Подожди! Неужели ты хочешь навести красоту?

— Замолчи, — буркнула Джой.

— Твою мать, подруга! — воскликнула Линдси. — Ты что, запала на священника?

— Не говори ерунды.

— Ерунды? — Линдси провела рукой по растрепанным волосам Джой. — Почему тогда ты уже пять минут смотришь на расческу и пытаешься вспомнить, где же лежит косметичка Шоны, которую она так и не забрала? Смею тебя расстроить: священникам нельзя. Не лучший вариант для первого перепихона с мужчиной. Хотя признаю, задница у него просто чумовая!

Издевки со стороны Линдси прервал громкий стук в дверь. Джой заглянула в глазок и увидела Оливера. Мальчик переминался с ноги на ногу с удручающим видом. Казалось, парня что-то волнует. И скорее всего Джой знала причину его нервозности.

— Чего тебе? — спросила Джой, не открывая дверь.

— Пожалуйста. Мне нужно поговорить с тобой.

Детский голос звучал глухо, но даже через дверь Джой слышала в нем отчаяние. Провернув ключ в замке, девушка впустила ребенка в лофт. Мальчик переступил порог, собираясь пройти дальше, но Джой остановила его:

— Кроссовки сними. Я хожу по дому босиком.

Окинув хозяйку хмурым взглядом, Оливер снял обувь. Пройдя вглубь лофта, он внимательно осматривал интерьер. Как и большинство других людей, его заинтересовал угол, отведенный для занятий спортом. Тренажеры, турники и инвентарь для единоборств всегда привлекали внимание. Подойдя к боксерской груше, Оливер поднял с пола перчатки, пропахшие потом.

— Как это тебе удается? — спросил мальчик.

— Удается что? — Джой выхватила у него из рук шингарды и кинула их в угол.

— Оставаться такой сильной.

— …

— Я прогуглил тебя. Феникс. То, через что тебе пришлось пройти…

— Не начинай, — Джой оборвала парня на полуслове. — Это было очень давно. Все в прошлом.

— Как ты справилась? Как тебе это удалось?

— Время лечит.

Джой осмотрелась по сторонам, но Линдси куда-то исчезла. Блеск глаз подруги, что минуту назад освещал мрак лофта, пропал.

— Я не могу спать по ночам, — Оливер оперся спиной о боксерскую грушу. Его вес был настолько мал, что мешок даже не шелохнулся. — А когда глаза все же закрываются, я вижу их лица. Слышу звук выстрелов. Чувствую тяжесть фургона, когда мы сталкивали его в залив.

— Я надеюсь, ты никому ничего не рассказал? — спросила Джой.

Подойдя к шкафу, она достала чистую футболку, джинсы и, не замечая ребенка, начала переодеваться. Только после того, как Оливер уставился на нее с широко раскрытыми глазами, до Джой дошло, что она все-таки не одна.

Увидев Джой в нижнем белье, Оливер не мог оторвать взгляда. После вечно уставшей матери с сигаретой во рту, наблюдать подтянутое женское тело, покрытое татуировками, для мальчика стало настоящим откровением. Мускулистые ноги, плечи. Плоский живот с прорисованными кубиками пресса. Подобное Оливер не видел даже по телевизору.

— Ты что, первый раз видишь нижнее белье? — Джой натянула футболку. Тебе сколько? Двенадцать? Тринадцать?

— Мне одиннадцать.

— Как раз пора повзрослеть.

— Извини, — Оливер отвернулся, прикрыв глаза. — Просто в последнее время столько всего происходит. Мама совсем сдала. Тайрон цепляется ко мне по поводу и без. А когда он выпьет, мама выгоняет меня на улицу, чтобы я не слышал их скандалов. Я никого здесь не знаю. Пару раз я видел тех отморозков что чуть не прибили меня в том переулке, — голос ребенка становился все тише и тише. — Но главное: я не могу выкинуть тех вооруженных людей из головы. Они же были живыми. У них наверняка остались семьи, друзья. А теперь они мертвы…

— Хочешь дам один совет? — сказала Джой, и Оливер кивнул. — Те трое засранцев хотели убить нас. Выкинь их из головы. Они мертвы, ты нет. Все просто, Оливер. И думать здесь нечего. Главное в нашем мире — это сила. Сильный съедает слабого. Так было раньше и так будет всегда. Поверь мне. Я убедилась в этом на собственном опыте… Люди столько раз задавали вопрос: как мне удалось выжить тогда? Почему я не сдохла в тех подземельях Архитектора?

— Почему? — спросил мальчик.

— Я не помню, Оливер! — Джой постучала кулаком по голове. — Ответ где-то здесь, но я никак не могу до него добраться. Но вот что я знаю наверняка! Если бы я была слабой, то мой изорванный труп нашли в одной из тех сраных ангельских могил. В этом я уверена на сто процентов!

Порывшись в ящике, Джой достала раскладной нож-бабочку. Оливер, увидев блеск лезвия, сделал пару шагов назад. Он понимал, что если бы Джой хотела, то его тело плавало бы сейчас на дне залива, вместе с теми тремя бандитами. Но то, с каким лицом девушка оголила клинок и подошла к мальчику, заставляло испугаться.

— Держи, — Джой протянула нож ребенку, присев рядом с ним на колено. — Теперь он твой.

— Мне не нужно.

— Если бы в твоем возрасте, кто-то дал мне подобный нож, сказав, что однажды он может спасти мою жизнь! Уверена, мне бы не пришлось пройти через все то, о чем ты читал…

Глаза мальчика находились на одном уровне с лицом Джой. Он внимательно смотрел на ее шрам. На нерушимую силу духа. Поражался уверенностью во взгляде этой бесстрашной девушки. При тусклом освещение лофта, в одной черной футболке, Джой выглядела предвестником смерти с холодной улыбкой на лице.

— Я не такой, как ты, — сказал Оливер. — Я не смогу им воспользоваться.

— Ты помог мне столкнуть в залив фургон полный трупов и при этом не обмочил штаны. Уверена, ты способен сделать намного больше, чем думаешь, — вложив нож в руку мальчика, Джой дотронулась до его лица. — Теперь он твой. Если хочешь, то выкинь его в ближайшую помойку. Только знай: однажды он может спасти тебе жизнь.

* * *

Яркий свет бил в глаза так сильно, что Маркусу приходилось прикрывать лицо рукой. Находясь внутри небольшого лифта, ощущая дыхание Дариуса у себя за спиной, Морлоу чувствовал тошноту. Он и подумать не мог что свои грязные делишки Диклейн проделывает прямиком под собственной виллой.

Оказалось, Дариус не случайно решил построить убежище именно в этом месте. Выбором дислокации стала не только удаленность от города, но и то, что под землей располагалась заброшенная шахта. Прежде чем возвести архитектурное произведение искусства снаружи, Диклейн соорудил настоящее подземелье, обустроенное как нельзя кстати для свершения задуманных злодеяний. Одному Богу известно, где он нашел всех этих денег и людей, которые не стали задавать лишних вопросов.

Лифт медленно опускался вниз, увозя Маркуса все глубже в ад. Он знал, что как только откроются двери, ему придется встретиться с тем, к чему он вряд ли готов.

— Согласен, — сказал Дариус, видя, как Морлоу прячет лицо от света лампы, — с яркостью немного переборщили. Исправим.

— Что там? — Маркус почувствовал, как лифт остановился.

— Там, друг мой, находится то, что я называю Тартаром!

Двери открылись и Морлоу увидел длинный пустой коридор с пластиковыми стенами по обеим сторонам. Освещения из лифта хватало чтобы рассмотреть лишь несколько метров перед собой. Постепенно в глубине коридора начали загораться лампы. Одна за другой. Свет появлялся все дальше и дальше, забирая власть тьмы.

Дариус толкнул коляску Маркуса и тихо засмеялся. Морлоу ехал вперед под скрип колес, пока глаза наблюдали всю безысходность ситуации. Диклейн построил тюрьму. Самую настоящую. Разница была лишь в том, что заключенных этой темницы от спасительной свободы отделяли толщи пластмассы и стекла. Десятки маленьких камер с прозрачными стенами в круг расположились вдоль длинного коридора. Чем дальше катилось инвалидное кресло Морлоу, тем больше узников он мог узреть.

Самые разные люди. Мужчины и женщины. Женщины с детьми. Одинокие мальчики и девочки, которые валялись на пластиковом полу полностью обессиленные. Люди выглядели потерянными и слабыми. Совсем безнадежными. Теми, кто знал: конец будет только один и он не за горами.

Худые парни с торчащими скулами прильнули к стене, внимательно рассматривая нового гостя. Обнаженные и избитые девушки сидели по углам, раскачиваясь взад-вперед, словно умалишенные. Привыкнув к темноте, все они прятали от света глаза. Мертвенно-бледные лица. Худые обессиленные тела. Каждый раз, когда загоралась новая лампа, люди содрогались.

Что-что, а произвести впечатление Дариус умел. Морлоу с ужасом смотрел на то, как пленники царапали пластиковые стены своими окровавленными ногтями. Как бились головой об пол, в надежде прекратить страдания. Каждый второй заключенный выглядел мумией, которую недавно вытащили из саркофага. Кто знает сколько их не кормили и не поили. Скорее всего некоторые из узников были уже мертвы.

Правое колесо кресла заело и Маркуса повернуло в сторону. Мужчина на полном ходу врезался в стену одной из камер. Он ударился коленями о стекло, направив взгляд вглубь. Яркий свет на потолке освещал хрупкую девушку в легком платье поверх обнаженного тела. Спутанные волосы смотрелись мокрой соломой. Испуганный взгляд тупился в пол. В глазах — ни капли жизни. Только боль, страдания и желание покончить со всем этим как можно скорее…

— Мелани, — прошептал Маркус.

Девушка подняла голову, увидев мужчину с той стороны стеклянной стены. Ссадины на надбровных дугах и подбородке напомнили о том, что пришлось сделать Морлоу. В памяти всплыли кадры ударов. Как он молотил бедняжку, подобно настоящему садисту. От осознания содеянного Маркуса пробрал ледяной пот.

Как он мог во все это вляпаться?

На секунду в лице Мелани появился блеск! Но он тут же угас, ведь в отражении стекла Маркус обнаружил Дариуса Диклейна за своей спиной. Подкрашенные глаза хищника горели ярким огнем. Морлоу видел наслаждение в его лице. Ведь он, как никто другой, был уверен в том, что ей никогда не выбраться отсюда.

— Малютка Мелани! — смакуя каждую букву, сказал Дариус. — Моя самая любимая пташка. Настоящая принцесса этого милого подземелья… Маркус, — Диклейн опустил ладони на плечи Морлоу. — Наша общая знакомая не рассказывала, как попала сюда?

Морлоу оставил вопрос без ответа. Не отрываясь, он смотрел в глаза трясущейся Мелани, давая ей понять, что она не одна. Что он здесь. С ней.

— Эта интересная история, Маркус, — пальцы Диклейна вцепились в плечи Морлоу. — Видишь ли, Мелани очень любила употреблять наркотики, трахаться с женатыми мужчинами за деньги и вести праздный образ жизни. С самых ранних лет Мелани поняла: тем, что находится у нее между ног можно достичь многого и в кратчайшие сроки. Зачем тратить свою годы на такие мелочи как образование и устройство на достойную работу? Все это долгие процессы. А главное — счастливый финал, на столь длинном пути, вовсе не обязателен. Есть большой риск закончить как ее мать: превратиться в женщину с потрепанной жизнью, тремя детьми и кучами смен на самых разных работах.

Из глаз Мелани хлынули слезы. Маркус разглядел прозрачные ручьи, омывающие румяные щеки. Девушка даже не старалась спрятать разочарования. По ее лицу Морлоу видел, что она полностью согласна со словами Диклейна.

— К восемнадцати годам наша пташка охомутала добрую дюжину солидных бизнесменов, — продолжил Дариус. — С одним — походы по элитным бутикам, а после — благодарственный минет на заднем сиденье его дорогой машины. С другим — полеты за границу, где престарелый толстосум мог пользоваться ее телом так, как считал нужным…

С подбородка Мелани капали слезы, разбиваясь о пластиковый пол. Девушка то и дело содрогалась от слов Дариуса. Маркус хотел остановить это, но не знал как. Выхода из сложившейся ситуации он не видел. Приходилось и дальше слушать монолог монстра, чувствуя его руки у себя на плечах.

— Десять лет беззаботной жизни, пока в один прекрасный день наша девочка не забеременела от одного очень влиятельного человека. Маркус, как думаешь, Мелани успокоилась на этом? — не дожидаясь ответа, Дариус сказал: — Разумеется нет. После рождения ребенка, она решила шантажировать отца. Тянула с него деньги, обещая все рассказать его жене и детям, если он не продолжит платить. Потребности Мелани росли. Но, как нам известно, всему когда-то наступает конец, — Дариус обошел Маркуса и, облизнув указательный палец, дотронулся им до стеклянной стены, что отделяла его от пленницы. — От зазнавшейся потаскухи решили избавиться. Так она оказалась здесь. И могу тебя заверить, Мелани, твое прибывание в этом месте радует меня как ничто другое.

Вернувшись за спину Морлоу, Дариус взялся за ручки кресла и покатил нового гостя дальше по коридору. Он насвистывал приятную мелодию, пока Маркус пытался осознать происходящее.

— Что же, друг мой. Мясо ты видел, — Диклейн ускорил шаг. — Пришло время посмотреть на мясорубку! Сердце Тартара ждет нас! Самое интересное впереди!

* * *

«Цивик» уже почти подъехал к церкви святой девы Марии, как в кармане Джой завибрировал телефон. Посмотрев на дисплей, девушка увидела высветившееся лицо отца. Глубоко выдохнув, она приняла вызов:

— Фрэнк, ты не вовремя.

В динамике послышались какие-то неразборчивые звуки. Глухой вопль, непонятный шум, треск. Спустя несколько секунд прозвучал мужской голос:

— Ало?

— Слушаю, — ответила Джой. — Кто это? Где Фрэнк?

— Фрэнк? Он ваш отец?

— Да. Кто говорит?

— Не знаю, как вас зовут, в телефоне этого урода вы подписаны дочерью, так что приезжайте и заберите его. Он совсем с катушек слетел.

— Не понимаю, — искренне удивилась Джой. — Кого забрать? Кто слетел с катушек?

— Черный костюм. Густая щетина. Знакомо?

— Что случилось?

— Ваш гребаный папаша разнес мне пол бара.

— Говорите адрес. Еду.

Окинув церковь взглядом, Джой нажала на педаль газа. Истории Маркуса Морлоу придется подождать. Впрочем, как и зеленым глазам Николаса.

Посмотрев в зеркало заднего вида, Джой растрепала свои причесанные волосы, вернув прежний облик бунтарки.

Разбитая витрина. Именно это она увидела первым, когда парковалась возле бара. Зайдя внутрь, девушка обнаружила отца сидящего за барной стойкой с бутылкой виски в руках. Рядом с ним валялись поломанные стулья и перевернутые столы. Несколько окровавленных киев лежали на рваном сукне бильярда. Повсюду виднелись осколки стекла и пролитые лужи на полу. Судя по всему, кто-то устроил здесь не хилую заварушку.

— Вы его дочь?

Джой повернулась в сторону музыкального автомата на голос молодого парня с крашенными в белый цвет волосами. Его нос распух, на верхней губе виднелась кровь. Скорее всего он тоже поучаствовал в потасовке. Вновь окинув взглядом отца, Джой заметила, что он вусмерть пьян. Единственное что он мог — это мычать и пускать слюни. Лицо Фрэнка так же не обошлось без ушибов.

— Что случилось? — спросила Джой.

— Ваш отмороженный папаша выпил столько бухла, что даже конь бы слег! Но нет! Ему приспичило устроить целое представление. Результаты вы видите! Кто за все это заплатит? Урод сломал мне нос и разнес все к чертям! Клиенты разбежались кто куда! А когда приехала полиция и копы увидели его рожу, то мигом свинтили, словно ничего и не было! Свиньи!

— Сколько? — Джой достала мобильный телефон.

— Чего сколько?

— Сколько денег перевести вам на счет, чтобы вы могли забыть данный инцидент?

— Посмотри на мое лицо, дура! — закричал парень. — Это ты тоже оплатишь?

— И это тоже, — спокойно ответила Джой.

На секунду ей стало ясно почему Фрэнк вмазал по этому напыщенному идиоту. Блондин верещал как девчонка, все время вспоминая свой разбитый нос. Благо денег у Джой было столько, что хватило бы на три жизни вперед. Оплатить погром вонючего бара для нее не составило особого труда.

Пищащий сломанный нос даже не удосужился помочь девушке дотащить пьяного отца до машины. Джой пришлось волочить невменяемого Фрэнка на спине, делая передышки через каждые пару метров. Засунув тело Чейза на заднее сиденье, она увидела, как он тут же выблевал все содержимое желудка ей в салон. Вонь стояла невыносимая. Открыв все окна, Джой поторопилась скрыться с места происшествия, пока в пьяном мужчине, устроившем дебош, никто не узнал комиссара полиции города.

Это не первый раз, когда Джой находила отца в таком состоянии, но, чтобы устроить драку? — подобного не случалось никогда. А учитывая, что Фрэнк завязал с выпиской много лет назад, должно было произойти поистине невообразимое.

Побег Морлоу! Что как ни это стало триггером дабы Фрэнк Чейз полез в бутылку за успокоением…

Дом комиссара находился на другом конце города. Джой даже представить себе не могла, что ей придется чувствовать запах блевотины столько времени. Спустя тридцать минут, Фрэнк открыл глаза. Несколько секунд мужчина смотрел в пустоту, соображая, где он и что с ним случилось. Мозги никак не хотели вставать на место. В очередной раз опорожнив желудок прямо на пол, он откинул голову на спинку сиденья.

Джой выехала на автостраду, набрав скорость. Поток холодного ветра залетал в салон, хоть немного выветривая вонь. Чейз поймал фокус. Увидел затылок дочери, протерев пожелтевшее лицо.

— Джой? Какого хрена?

— Ничего необычного, Фрэнк. Ты напился в баре.

Она сказала это так, словно подобное происходило каждый день. В детстве ей часто случалось забирать отца из похожих заведений. Слушать пьяные бредни, пока они ехали на такси до дома. Джой всегда знала, что он за человек. Его отказ от выпивки был лишь временным блоком, позволившим напялить на себя маску доблестного стража Глум Сити. Спустя несколько лет все поверили в рыцаря. Все, кроме Джой. Она отчетливо понимала: однажды придет тот день, когда Фрэнк Чейз вновь высунется из укрытия, показав свой истинный лик.

— Дочка. Прости…

— Зачем ты извиняешься, Фрэнк? Кто ты такой мне известно уже очень давно. Ты можешь хоть трижды спасти планету от нашествия чудовищ, но в душе ты говном быть не перестанешь. Сломанный нос матери служил этому ярким подтверждением, пока она была жива.

Голос дочери звучал спокойно, собранно. Без единой капли ненависти. Просто констатация фактов и не более. Холодная как лед Джой Грин смотрела на лицо отца через зеркало, не источая никаких эмоций.

Внезапно Чейз рассвирепел:

— Он сбежал. Он, чтоб его, сбежал! — Фрэнк ударил кулаком в спинку сиденья. Так сильно, что Джой тряхнуло. — Дьявол вновь на свободе! Он снова будет убивать!

Джой подъехала к дому отца и, подобно шоферу, открыла перед ним дверь. Пахнуло кислятиной и потом. Чейз медленно вышел из салона, выискивая в глазах дочери хоть намек на какие-то чувства. Но, найдя лишь пустоту во взгляде, ему пришлось брести в сторону дома, держась руками за голову, проклиная весь мир и самого себя.

— Жалко его, — сказала Линдси, смотря на извилистую походку комиссара.

— Ни в первый и ни в последний раз, — Джой села за руль, громко хлопнув дверью. — Сначала на мойку, а затем к этой чокнутой Мередит. Нужно узнать: был ли у Маркуса Морлоу близнец. Если да, то это все меняет и возможно ему понадобится наша помощь…

— Наша? — Линдси расцвела как никогда. — Мне не послышалось? Как в старые добрые?

— Как в старые добрые, — ответила Джой.

* * *

Скрип колес, датчики света, реагирующие на движения, руки Дариуса за спиной! — все это выбивало из колеи. Морлоу хотел одного — поскорее покончить со всем. Вернуться в свою комнату и закрыть дверь на ключ. Но, вместо этого, ему приходилось ехать все дальше вглубь подземелья, слушая бредни больного психопата.

— Что за мясорубка, Дариус?

— О, мой дорогой друг! Это то, где сбываются даже самые невообразимые фантазии.

Покинув блок, который отвечал за содержание пленников, Маркус и Дариус попали в место гораздо более зловещее. В место, где главенствовала сама смерть!

Дариус подошел к стене и нажал кнопку на светящейся панели. Двустворчатая дверь начала медленно открываться. Тягучий механизм скрипел, подобно вилке, царапающей фарфоровую тарелку. Второй раз за столь короткий промежуток времени Маркус оказался перед лицом неизвестности. Помещение за дверью буквально дышало холодом и тьмой.

Всматриваясь в густую темноту, Морлоу чувствовал, как страх проникал в самое нутро. А что, если все это время Диклейн водил его за нос, притворяясь другом? И все лишь для того, чтобы заманить Морлоу в свою обитель боли, дабы пополнить коллекцию столь ценным скальпом?

— Аид, свет! — с насмешкой крикнул Дариус.

В огромном помещении загорелись десятки ламп, озарив многообразие убийственных предметов, расположенных в разных местах. Диклейн толкнул Маркуса внутрь, не говоря ни слова. Он остался смиренно стоять за спиной гостя, пока Морлоу разглядывал ужасы, заполнившие так называемую мясорубку.

Здесь было все. От старинных висельниц, до окровавленных пней с торчащими из них топорами. Хирургические столы с блестящими скальпелями и зубчатыми пилами для костей. Кресты чьи вбитые колья до сих пор пугали своим присутствием. Ведь было ясно как день: совсем недавно там висел живой человек.

Маркус медленно катился вперед, не веря собственным глазам. Мелани оказалась права, сказав, что он попал в самый настоящий ад. Другим словом это место не обозвать. Несмотря на то, что вентиляция работала исправно, Морлоу все равно чувствовал запах крови. Куда бы он ни глянул, везде виднелись отголоски смерти. Словно призраки прошлых жертв хватали его за лицо, крича о том, что отсюда нужно бежать. Бежать без оглядки.

Если раньше Дариус выглядел сумасшедшим убийцей, который прячется под личиной доброго друга, то сейчас, в глазах Маркуса, он стал настоящим Дьяволом.

Это действительно Тартар! Маркус попал в самое его сердце!

Морлоу даже представить себе не мог сколько людей тут погибло. Куда ни посмотри, везде виднелись следы крови и останки человеческих тел. Здесь их мучили, насиловали. Превращали в сгустки боли и отчаяния, а после, когда от них не оставалось ничего, просто убивали.

В самом конце помещения Морлоу увидел печь для сжигания трупов.

Посмотрев направо, Морлоу заметил старинную гильотину. Заточенное лезвие возвышалось над Маркусом, готовое обрушиться в любую секунду. Кто знает, сколько голов отсек Дариус этой проклятой установкой?

— Завораживает, правда? — Диклейн шел к Маркусу, стуча каблуками по бетонному полу. — Механизм для приведения в исполнение смертной казни путем отсечения головы. Казнь с использованием гильотины называлась гильотинированием. Как предсказуемо, не правда ли? — засмеялся Дариус.

Откатившись подальше от столь древнего орудия, Морлоу увидел угол комнаты, отведенный для всевозможных компьютеров. Видимо там Дариус транслировал свои зверства любому извращенцу готовому заплатить. Несколько мониторов пестрили различными диаграммами, находясь в спящем режиме.

— О, мой дорогой Маркус. Именно здесь я зарабатываю деньги, позволяющие мне жить так как я хочу, — Диклейн подкатил Морлоу к столу, включив один из экранов. — Маркус, у тебя есть человек, которого ты мечтаешь убить? Тот, о ком твои сны по ночам. Кто стал чертовой навязчивой идеей?

На экране появилась видеозапись. Девушка-подросток, в разорванном платье, вышла в клетку для боев без правил. Выбритые виски, растрепанные волосы, тело, покрытое ссадинами! — но в ее зеленых глазах горела ярость. Несмотря на то, что ее противником был самый настоящий гигант, облаченный в доспехи римского центуриона, девушка не сдавалась. Сначала все это смахивало на постановочную сцену из фильма, но Маркус знал: если Диклейна волнует данный ролик, то в нем все по-настоящему. Девушка отчаянно сражалась против громилы в три раза больше нее, используя мастерство своего подготовленного молодого тела. Кем бы она ни была, но что такое схватка знала не понаслышке.

Камера взяла крупный план, показав, как глубоко она дышит, наполняя мышцы кислородом. Гигант размахивал огромным мечом, собираясь разрубить бедняжку надвое, но ей каждый раз удавалось уходить от удара. Кувырки, подныривания, в ход шло все, чтобы не попасть под разящую сталь клинка. Движения девушки выглядели потрясающими. То, как она уворачивалась от смерти! — подобное под силу лишь единицам.

Внезапно в клетку залетел японский меч. Сделав несколько оборотов, он рухнул на настил. Блик света от резной гарды попал в объектив камеры. Видимо кто-то из орущей по сторонам толпы решил сжалиться и дать ребенку крохотную возможность на спасение. Увидев орудие, уравнивающее шансы, озверевшие люди за октагоном закричали еще громче.

— Позволь тебе представить, — Дариус наклонился на уровень Маркуса. Вместе с Морлоу он наблюдал за дальнейшим ходом событий, оторваться от которого было невозможно. Такого героизма и силы воли Морлоу даже представить себе не мог. — Мой зуд в голове. Моя самая сладкая мечта. Ангел, который сумел покинуть небеса Архитектора, разрушив его рай…

* * *

Годами ранее.

После той стычки с Кэтрин, Джессика Честер прекратила общение со своей соседкой. Полностью. Подруга чуть не прибила ее к стенке, с сумасшедшими глазами неся какую-то чушь. Видимо Кэтрин совсем поехала крышей. Позвонив Оливии Уэллс и рассказав, что с ее дочерью творится нечто нездоровое, Джессика сделала последнее одолжение Кэтрин.

Девушка изменилась после приезда матери, взялась за голову. Она вновь набрала вес, начала следить за собой. Перестала выглядеть зомби из фильмов ужасов. Но каждый раз, когда Кэтрин проходила мимо, Джессика чувствовала на себе ее злобный взгляд. Она смотрела на нее так, словно та не заслуживала ничего, кроме плевка в лицо.

— Слушай, Кэтрин, — сидя на своей кровати, Джессика оторвалась от учебников, видя презренные глаза соседки. — Может хватит вести себя так, будто у тебя кактус застрял в заднице?

Кэтрин молча красилась перед зеркалом, сверля Джессику взглядом через отражение. В последнее время ее макияж стал более ярким и вызывающим. Приобрел оттенки готического настроения. Если раньше Кэтрин выглядела как оживший труп, то сейчас она начала преображаться в соблазнительную вампиршу.

— Я позвонила твоей маме. Да, я это сделала. И если тебе есть что мне предъявить, то я жду, — Джессика отложила учебники в сторону и спрыгнула с кровати. — Но меня уже достали твои злобные взгляды исподтишка. Хочешь что-то сказать, давай! Нет, тогда хватит пялиться на меня как психопатка!

Закончив подводить глаза, Кэтрин взяла кожаную куртку со спинки кресла и пошла к выходу. Проходя мимо Джессики, она мерзко улыбнулась, толкнув ее плечом. Дверь в комнату закрылась с хлопком.

Джессика осталась стоять возле зеркала, размышляя: что еще можно ожидать от этой ненормальной. Неужели новый парень смог так сильно повлиять на Кэтрин? Правда ли, что есть люди способные переделать тебя за столь короткий промежуток времени?

Нужно проследить за ним. Узнать кто он такой. Ведь чем дольше Кэтрин находится в его власти, тем больше сходит с ума. Недалек тот час, когда Джессика проснется глубокой ночью и обнаружит свою соседку с ножом в руке возле ее горла.

Надев ветровку, девушка выбежала из комнаты вслед за Кэтрин. Кем бы ни был этот тайный поклонник, она выведет его на чистую воду!

ГЛАВА 11

Я должна сделать это, другого выхода нет.

Моя подруга, прибитая к кресту, медленно умирает, мучаясь от боли. Я вижу агонию в ее глазах. Ей осталось совсем чуть-чуть. Вопрос лишь в том: сколько времени она будет страдать, смотря на то, как я обливаюсь слезами возле ее изрезанных ног?

— Сделай это, — звучит голос где-то из темноты.

Я оборачиваюсь! Пытаюсь найти наблюдателя, но вокруг нас только холод и мрак. Кто это сказал? Черный мастер? Он смеется надо мной, зная какая я слабая. Понимает, что мне вряд ли хватит сил и мужества на убийство. Ведь если я воткну лезвие клинка в сердце подруги, то умру вместе с ней. Моя душа разлетится на тысячи мелких осколков, склеить которые не сможет никто и никогда.

— Ты же видишь: она страдает! Просто убей ее! Прекрати мучения! — его голос сухой и тихий. Тот, что нельзя прогнать из головы. — Пронзи ее мечом. Покончи со всем этим и дверь откроется. Ты сможешь освободиться!

Неужели он говорит правду?

Мое сердце начинает биться сильнее. Я слышу каждый удар. Лицо покрывается потом, несмотря на холод. Я непроизвольно сжимаю рукоять клинка крепче.

Что со мной происходит?

— Убей свою подругу, и ты станешь свободной!

* * *

Николас Найгард закончил вечернюю проповедь. Прихожан в церкви собралось на редкость много. Люди смиренно слушали священника, внимая каждому слову.

Когда народ почти весь разошелся, к пастору подошла пожилая дама в черном платке, из-под которого виднелись седые волосы. Ее уставшие глаза с надеждой смотрели на мужчину в рясе. Она что-то хотела сказать, но все не решалась. И только после того, как они остались наедине, женщина заговорила:

— Николас, спасибо. Благодаря вам я чувствую, что зло еще не победило.

— Пока в наших сердцах есть вера, все будет хорошо, — ответил священник.

— Сегодня ночью у меня был сон, — прихожанка почти шептала, боясь, что их кто-то может услышать. — Я не рассказывала вам. По правде говоря, я еще никому не рассказывала. Но иногда мои сны сбываются.

— Уже интересно, — улыбнулся Николас. — И что же вам приснилось?

— Вы, — коротко ответила женщина.

Пастор поправил белый воротничок, внимательно взглянув на собеседницу. Она приходила на его проповеди сколько он себя помнил. Не пропускала ни единой. Всегда сидела в первом ряду, смотря на Николаса глазами полными надежд. Но раньше они ни разу не общались лично. Пастор видел в ней женщину глубоко верующую хоть и немного застенчивую. Наверное, случилось что-то очень серьезное, раз она решила заговорить с ним напрямую.

— С самого раннего детства, сколько себя помню, мне никогда не снились сны. Я закрывала глаза, а после, просыпалась по утру, с совершенно светлой и чистой головой, — прихожанка схватилась за нательный крестик, который висел поверх ее скромного платья. — Но несколько лет назад это началось.

— Началось? — спросил Николас.

— Сны. Я начала их видеть. Яркие. Такие красочные и настоящие, словно все происходило на самом деле, — женщина опустила взгляд в пол.

Священник ничего не спрашивал. Он с доброй улыбкой смотрел на собеседницу, сверкая своими зелеными глазами. Она сама расскажет, как будет готова.

— Позже я узнала, что мои сны вещие, — продолжила дама в платке. — Все началось с мелочи. Мне приснилось, что в моем доме потоп, а через несколько дней с потолка в гостиной закапала вода; черепица совсем потрескалась на крыше, — с каждым словом женщина говорила все более уверенно. — Подобные сходства повторялись. Я не придавала этому значения, но в одном из снов я увидела сына. Точнее, надгробную плиту с именем моего мальчика. Спустя неделю ему диагностировали рак легких в третьей степени. Не прошло и месяца как Бог забрал его.

— Мне очень жаль, — сказал пастор. — Пусть он покоится с миром…

— С тех пор я отношусь к своим снам серьезно. Я вижу их не часто, но каждый раз происходит нечто недоброе, если я просыпаюсь с утра и помню картинку.

— Вы говорили, что вам приснился я? — озадаченно спросил священник.

— Вы встретили Дьявола, Николас, — уверенно сказала прихожанка. — Возможно, вы не видите его истинного лика, ведь он умело прячет свое лицо! Но знайте: он рядом. Он совсем близко, — проведя рукой по плечу мужчины, прихожанка добавила: — Будьте осторожнее. Зло не дремлет. Оно гораздо ближе, чем вы думаете.

Не сказав больше ни слова, женщина покинула церковь, на выходе столкнувшись с девушкой со шрамом на брови.

* * *

Закрыв дверь своей комнаты на ключ, Маркус смог выдохнуть. Он так устал играть роль хладнокровного убийцы, что к концу дня, сил совсем не осталось. Дариус Диклейн отчетливо дал понять, куда попал Морлоу.

Что делать? Бежать? Но как?

Если Маркус ничего не предпримет в самое ближайшее время, то хозяин виллы заподозрит подвох. Поймет обман своего гостя, который вовсе не поддерживает радикально-убийственные настроения Диклейна.

Что же случится тогда?

Ответ очевиден: либо Морлоу пополнит компанию пленников, заняв апартаменты одной из пластиковых камер в подземелье, либо пойдет прямиком в мясорубку! И не известно, что хуже: медленно гнить среди стерильных белых стен, либо умереть на глазах у очередного психа, который сидит за сотни миль отсюда…

Нужно встать на ноги. Стать сильнее! Но для этого ему потребуется помощь.

Нажав на кнопку вызова, Маркус сказал:

— Чарли, у меня есть одна просьба.

— Все что угодно, — раздался голос лакея из динамиков.

— Приведи ко мне Мелани. Я хочу еще раз поразвлечься с очаровательной пташкой.

— Как скажите.

Ни вопросов, ни возражений. Дариус не врал, говоря, что они исполнят любую прихоть Маркуса. Нужно пользоваться этим пока есть возможность.

Через двадцать минут в комнату постучали. Морлоу открыл дверь, стараясь выглядеть серьезным и собранным, хотя чувствовал он себя отвратительно. На пороге стояла Мелани. За это время ее успели отмыть и переодеть; пряди влажных волос скрывали ссадины. В свободной футболке до колен девушка смотрела на сидящего в инвалидном кресле Морлоу сверху вниз. По ее лицу было видно, что она не знает, чего от него можно ожидать. Возможно, все это время он лишь играл роль хорошего парня, собираясь нанести удар.

Выглянув в коридор, Маркус проверил: нет ли там кого? Периметр оказался чистым. Схватив Мелани за руку, он затащил ее в комнату и нервно закрыл дверь на замок.

— Зачем я здесь? — спросила девушка. — Что, узнал мою историю и решил воспользоваться мной?

Маркус слышал в ее голосе наглость, но также в нем отчетливо прослеживался страх. Мелани была бунтарской по своей натуре, но, видимо обстоятельства вынуждали ее вести себя более сдержанно и осторожно.

— Замолчи и слушай, — отрезал Морлоу. — У нас очень мало времени. Скоро Диклейн догадается, что я вовсе не тот, за кого он меня принимает.

— А это действительно так? — спросила Мелани. — Я видела статьи в интернете про зверства Маркуса Морлоу и на фото был человек один в один похожий на тебя. С той лишь разницей, что он выглядел моложе лет на десять. Как такое может быть?

Маркус подъехал к двуспальной кровати и схватился рукой за деревянную душку. Посмотрев на Мелани, он попробовал подняться на ноги, но с первого раза ничего не вышло.

— Я не знаю, как такое могло произойти, — сказал Морлоу, вновь пытаясь встать. — Я очнулся с огромной дырой в памяти. На меня накинулись как на Иуду, пока я лежал в кровати, совершенно не понимая, что случилось и почему все смотрят на меня как на зверя.

Мелани подошла к Морлоу и помогла ему подняться с инвалидного кресла. Мужчина оперся о плечо девушки, пытаясь найти равновесие.

— Хочешь сказать, что десять лет назад полиция поймала не того?

— Я уже ни в чем не уверен. Но одно я знаю точно: если бы я был тем, за кого меня все принимают, то я бы получал удовольствие, разбивая тебе лицо. Разве не так?

— Резонно.

— Заверяю, от того, что я избил тебя, лучше мне не стало. Я не знаю, что случилось десять лет назад. Возможно, все-таки это был я, но после стольких лет в коме мои мозги начали работать по-другому. Не знаю! Но я больше склоняюсь к тому, что полиция поймала не того преступника…

— Но убийства прекратились…

— Ладно, Мелани, — Маркус обхватил девушку за талию, собираясь сделать несколько шагов. — Маньяк я или нет, сейчас не так важно. Самое главное — это поставить меня на ноги, чтобы мы вместе смогли убраться отсюда.

— Что же, — улыбнулась Мелани. — Единственные курсы, которые я окончила были массажными. Многие из моих папиков любили расслабиться после хорошего перепихона. А одним из важных аспектов массажа является разгон крови по телу. Правильная циркуляция. Думаю, это поможет тебе поскорее начать бегать. Но как же Дариус? Я не смогу постоянно быть рядом.

— Диклейна я беру на себя, — Маркус сделал пару неуверенных шагов, а опора Мелани помогла ему не упасть. — С сегодняшнего дня ты моя личная рабыня.

Мелани вызывающе посмотрела в лицо Морлоу, но его улыбка заставила ее расслабиться.

* * *

— Николас, с вами все в порядке? — спросила Джой, скинув капюшон с головы. — Выглядите взволнованным.

Что-то в этом мужчине ее притягивало. Заставляло испытывать трепет, находясь рядом. Он, разумеется, был красив для большинства женщин, но подобная внешность Джой не привлекала. Что уж говорить: раньше ее вообще не интересовал сильный пол. Каждый раз, когда она задумывалась о том, чтобы к ней прикоснулся мужчина, ее пробирал пот. На подсознательном уровне Джой не могла этого допустить. Где-то глубоко был поставлен блок и как выключить его она не знала.

Священник задумчиво смотрел на иконы. Он даже не сразу заметил Джой, вошедшую в церковь. Опомнившись, Николас улыбнулся гостье:

— Добрый вечер, мисс Грин. Рад вас видеть. Чем обязан столь приятному для меня визиту?

Джой заглянула в его зеленые глаза, выискивая подвох, но, по всей видимости, Николас говорил искренне и открыто. Подойдя ближе, девушка протянула руку, поздоровавшись с мужчиной. Ей хотелось прикоснуться к нему. Почувствовать тепло его кожи. И даже если этого больше никогда не повторится, она желала запомнить это ощущение.

— Можно задать вопрос? — спросила Джой. — Почему вы решили пойти в священники, отказавшись от земных благ и удовольствий? Вы — красивый мужчина. Уверена, вас ждала прекрасная и беззаботная жизнь. Любая женщина захотела бы окутать вас уютом и теплом. Наверное, я не первая кто это спрашивает, но мне все же интересно, — убрав руку, Джой ощутила себя брошенной. — Конечно, если это не слишком лично для вас.

— Присядем? — сказал пастор.

Вместе они сели на скамейку, и Николас, словно понимая в чем сейчас нуждается Джой, взял ее обе ладони в свои. Он с искренней добротой заглянул в ее глаза. Впервые, несмотря на прикосновение чужого человека, Джой чувствовала себя комфортно. На мгновение она стала той, кому не обязательно быть все время сильной и волевой.

— Я вырос в семье атеистов, — начал Николас. — Ни мать, ни отец никогда не принимали господа в свои сердца. Религия — это лишь пережитки прошлого, говорили они. Наука и знания — вот столпы, на которых обязано строиться современное общество!

— И что же должно было случиться, чтобы сын атеистов принял сан?

— Вы правы. Природа наградила меня привлекательной внешностью, и я умело ей пользовался. Все любят красивых людей. Для них везде открыты двери. До двадцати лет я был тем еще дамским угодником. Но беда заключалась в том, что я никогда по-настоящему не любил. Никого… Сын состоятельных родителей, обласканный всеми благами. Эгоистичный юноша, что жил лишь потребляя и ничего не отдавая взамен, — Николас прочистил горло и продолжил: — А затем у мамы и папы родилась дочь. Моя сестренка Кэролайн. Она была ангелом. Я помню тот день, когда взял ее на ручки впервые. Такая маленькая крошка, от которой нельзя оторвать глаз. Тогда-то я и познал любовь. Искреннюю. Самую настоящую. Вам знакомо это чувство? Когда любишь другого человека так сильно, что невозможно описать?

Джой ничего не сказала, но в ее глазах священник нашел положительный ответ. Она знала, что это такое. Знала не понаслышке.

— А затем Кэролайн заболела, — лицо Николаса стало мрачным. На секунду в нем пропала магия его обаяния. — Врачи не знали, что с ней. Температура никак не спадала. Несмотря на все тесты и анализы, доктора разводили руками. Кэролайн плакала не переставая. Мое сердце обливалось слезами. Тот, кто слышал плач маленького ребенка, будучи не в силах ему помочь, знает, что это такое. Чувство беспомощности. Саморазрушение…

— И понимая, что вариантов не осталось, вы начали молиться? — спросила Джой.

Николас сжал руки девушки крепче. Через его прикосновения она ощущала всю скорбь этого человека. Раньше чужие люди никогда так перед ней не раскрывались.

— Да, Джой. Как и большинство, я обратился за помощью к господу только когда припекло. Он стал моим последним оплотом. Я не знал, как это делается, — Николас улыбнулся. — Как ты можешь понять, молитвенников в нашем доме не было. Я до сих пор помню ту ночь в больнице. Врачи всеми силами пытались сбить жар у Кэролайн, пока мать навзрыд ревела в плечо отрешенного от мира отца, — отпустив руки Джой, священник поднялся со скамейки. — В клинике было помещение для молитв. Мини церковь, если так можно выразиться. Я пришел туда, встал на колени и просил Бога лишь об одном — чтобы он не забирал мою сестру. Я пообещал ему, что посвящу всю свою жизнь его служению, если Кэролайн выздоровеет.

Николас умолк. Джой хотела узнать продолжение истории, но не осмеливалась спросить. Поправив рясу, священник сказал:

— Так я оказался здесь, а красавица Кэролайн сейчас готовится к поступлению в колледж.

— Неужели вы и впрямь верите, что все это случилось благодаря одной лишь вашей молитве? — Джой также поднялась на ноги.

— Я не знаю, — лицо пастора вновь обрело цвет. — Но что я за мужчина, если не готов сдержать слово? Итак, Джой. Что на самом деле привело вас сюда? — Николас решил сменить тему.

— Мне нужно вновь поговорить с сестрой Мередит.

— Что же, — жестом руки пастор попросил Джой следовать за ним. — Она сказала, что вы вернетесь. Я конечно, сомневался, но Мередит, как всегда оказалась права.

Поднявшись на верхних этажах, к комнате монахини, Джой и Николас обнаружили ее дверь слегка приоткрытой. Из помещения доносилась возня. Мередит была там явно не одна.

Войдя внутрь, Джой увидела человека в черной мантии. Он стоял возле кровати Мередит, подняв нож над головой. Опустив руку, неизвестный погрузил лезвие в тело монахини. Клинок раз от раза вонзался в грудь беспомощной старой женщины.

Во мраке комнаты убийца походил на призрачную тень, которая пришла забрать душу умирающей Мередит.

Когда он повернулся, Джой смогла отчетливо разглядеть его серое лицо и черные как сажа глаза.

* * *

Следующие пару недель Маркус упорно тренировался. Дариус уехал, разрешив Морлоу делать с Мелани все что он только пожелает. Хоть держать ее на привязи возле кровати! Морлоу подобная идея пришлась по душе. Так Мелани стала жить в его комнате.

За время, проведенное вместе, Маркус сильно прикипел к этой заносчивой девушке. Да, она не была ангелом, но и назвать ее ужасным человеком он не мог. Просто ей посчастливилось выбрать неверный путь, который, в конечном итоге, привел сюда.

Как знать, возможно, при других обстоятельствах такая как Мелани могла бы быть его сестрой или подругой. В последние дни Морлоу все больше испытывал теплые чувства к этой озорной девчонке со светлыми волосами и милым лицом.

Пока Диклейн отсутствовал на вилле, Маркус и Мелани дышали спокойно. Целыми днями они занимались физическими нагрузками — Мелани тоже решила привести свое тело в хорошую форму, — а после, обдумывали различные планы побега.

Спустя несколько дней Морлоу смог дойти до конца комнаты без поддержки Мелани. Он так радовался этому малому достижению, что едва не заплакал. Отвернувшись, мужчина быстро вытер слезы счастья, пока их не увидела его новая соседка. Дальше — больше! С каждым новым днем Маркус чувствовал себя сильнее и увереннее. Мелани стала той, кто смогла собрать разбитые осколки вазы, в виде Маркуса Морлоу, и постепенно склеить разрозненные части. За это он был ей безмерно благодарен.

Вскоре Маркус смог ходить без поддержки, наконец-то ощутив себя полноценным человеком. Чарли приносил самые различные деликатесы, от которых Маркус и Мелани начали набирать вес. Морлоу — после десяти лет комы, Мелани — от недостатка нормальной пищи в камере подземелья. Через четырнадцать дней в отражении зеркала на узников смотрели совершенно другие лица.

С этим уже можно что-то делать.

— Как думаешь, у нас получится? — Мелани разбирала кровать, готовясь ко сну. В одной ночнушке девушка выглядела светлым пятном на черной картине реальности, в которой оказался Маркус.

— Обязательно, — ответил Морлоу, как обычно, собираясь устроиться спать на полу. — Мы должны. Иначе, все зря.

— Мне страшно, Маркус, — Мелани легла в постель, накрывшись одеялом.

— Не переживай. Все получится. Мы справимся с этим ублюдком.

Морлоу уже хотел лечь в свою импровизированную койку, как Мелани позвала его к себе:

— Ложись на кровать, — она постучала ладонью по покрывалу. — Не нужно спать на полу. Места хватит нам обоим.

— Ты уверена?

Отодвинув край одеяла со стороны Маркуса, Мелани ответила:

— Более чем. Я не хочу, чтобы тебя продуло на полу. Ты нужен мне сильным и здоровым.

Заглянув в приветливое лицо девушки, Морлоу принял приглашение. Он медленно лег на кровать, словно боялся нарушить порядок, который был важен для Мелани. Вытянув ноги, он прикрылся одеялом, чувствуя, как сильно застучало его сердце.

Мелани приблизилась. Положила голову ему на плечо. Приобняла. Впервые, после того как он вышел из комы, Маркус ощутил настоящее тепло и заботу от другого человека. Почувствовал себя нужным. Тем, кто не одинок…

Узнице Диклейна удалось разжечь огонь в его сердце.

Он твердо решил: чтобы дальше с ними не произошло, он не позволит никому и ничему причинить Мелани вред. И плевать, если для этого потребуется отдать свою жизнь.

* * *

Вынув окровавленный клинок из груди умирающей Мередит, мужчина в мантии метнул его в сторону Джой. Если бы не реакция и ловкость бойца, тренированная долгими годами, нож уверено бы пронзил тело девушки, попав прямо в сердце. Заметив движение, Джой грохнулась на спину, увидев сталь, пролетевшую всего в миллиметре от головы. Лежа на полу, Джой посмотрела назад: Николас Найгард испуганно разглядывал рукоять лезвия, торчащую из своей груди.

Смертоносное оружие все же попало в цель. Священник выплюнул сгусток крови и уперся спиной в стену. Его чарующие зеленые глаза наполнились паникой. Он медленно опускался на пол, понимая, что это конец. Вскоре он встретится с создателем, службе которому посвятил жизнь.

Все случилось очень быстро: Джой даже не успела собраться, как на нее навалился убийца. Весом своего тела он прижимал ее к деревянным доскам, не давая сделать и вдоха. Но Джой ни в первый раз оказалась в подобном положении. Работа в партере во время тренировок являлась обязательным аспектом подготовки для поединков в клетке, и борьба Джой всегда находилась на высочайшем уровне. Девушка с легкостью выбралась из-под мужчины в мантии, попутно вывернув ему руку отработанным приемом.

Подобной прыти нападавший точно не ожидал. Держась за вывихнутый сустав, он сверлил Джой своими черными глазами. Из-за серой краски на лице и плохого освещения разглядеть убийцу было невозможно. Но тот факт, что всего за несколько секунд ему удалось нанести смертельные раны сразу двум людям, говорил о том, что шутить с ним не стоит.

Кем бы он ни был, черноглазый явно имел отношение к культу. А значит: у него есть ответы!

Единственной преградой для его побега стала Джой, охраняющая выход из комнаты. Она слышала предсмертные стоны Николаса у себя за спиной, слышала булькающие хрипы Мередит! — но взгляд ее был направлен только на противника.

Его нельзя отпускать. Он должен поплатиться за содеянное.

— Кто ты такой? — с легкой отдышкой спросила Джой.

Ответом послужила новая атака. Убийца бросился на Джой, рыча как животное, но тут же получил прямой удар ноги в грудь, который откинул его в дальний угол комнаты. Он так сильно влетел в стену спиной, что там осталась вмятина.

— Я спрашиваю, кто ты такой?

Джой подошла к мужчине в мантии и несколько раз приложилась кулаком по его лицу. Взглянув на разбитые казанки, она обнаружила кровь. Что ж, несмотря на все демонские атрибуты, он был человеком из плоти и костей.

— Если ты сейчас же не ответишь, — Джой вновь нанесла удар в подбородок убийцы. — Я тебе голову в стену вобью! Срать костями будешь! Понял! Кто ты такой?

От пропущенного попадания противник упал на пол. Джой била его ногами так сильно, как только могла. Она видела багровые брызги крови, слышала хруст, стоны. Она была готова убить его! — но, незаметно для Джой, он вытащил из-под одежды небольшой темный шарик и разбил его об пол. Серый дымок воспарил к потолку, попутно попав в легкие Джой.

В этот миг все изменилось…

У Джой закружилась голова. Ноги стали подкашиваться. Девушка упала рядом с избитым мужчиной, хватаясь за свое горло. Ей было нечем дышать. Кожа начала чесаться, а лицо вспыхнуло огнем. Безудержно растирая щеки, Джой видела, как человек с черными глазами хромая выбежал из комнаты.

Такой паники Джой не ощущала никогда. Так сильно сердце не стучало даже когда она бегала кроссы. Лежа на полу, Джой чувствовала, как онемели ноги. Неугомонный зуд лица никак не прекращался. Он сводил с ума! Казалось, что под кожей ползали десятки паразитов, пожирая плоть изнутри.

В голове вертелась только одна мысль: их нужно вырезать! Избавиться от них пока еще не поздно! Но как это сделать?

Нож!

Перебирая руками по полу, Джой ползла к умирающему священнику. Все чего она хотела — это остановить неугасающий зуд.

— Джой, что ты делаешь?! — закричала появившаяся Линдси.

Испуганная подруга преградила путь к лезвию. Девушка наклонилась к Джой, схватив ее за лицо:

— Это все не по-настоящему! — сказала она. — Это все тот сраный дым, Джой! Борись!

— Пошла на хрен!

Джой оттолкнула Линдси в сторону, продолжив ползти к священнику. Она ритмично перебирала руками, пытаясь как можно скорее добраться до цели. Глаза застилал пот. Давление зашкаливало. Джой чувствовала, что если не прекратить зуд прямо сейчас, то она сойдет с ума!

— Джой, приди в себя!

Обернувшись назад, Джой заметила, как Линдси вцепилась в ее ноги, не давая ей возможности двигаться дальше. Брыкаясь словно лошадь, Джой всеми силами пыталась освободиться. Удар ноги в лицо Линдси откинул подругу в сторону.

Ползти!

Взять нож!

Вырезать! Вырезать! Вырезать!

Добравшись до Николаса, Джой уже хотела схватиться за рукоять клинка, но Линдси вновь принялась за свое. Она оттащила Джой от священника, сама при этом грохнувшись на пол.

— Не смей! — кричала подруга. — На ноже будут твои отпечатки! Даже если ты не разрежешь себя надвое, то тебя посадят за двойное убийство до конца твоих долбанных дней!

— Отвяжись! — заорала Джой.

Она пыталась ползти к пастору, Линдси же, как могла, цеплялась за ее ноги, не давая подруге изрезать лицо.

Послышался шум. Донеслись крики из коридора. Джой увидела свет фонаря в дверном проеме. За секунду до того, как потерять сознание, она заметила форму полицейского. Молодой патрульный в ужасе уставился на случившееся.

* * *

Годами ранее.

Стараясь держаться незаметно, Джессика следовала за Кэтрин словно тень. Прикрыв голову капюшоном ветровки, она чувствовала себя шпионом из фильмов.

Куда направляется Кэтрин? Встретиться со своим парнем? Кто он такой?

Она даже его имени не называет…

Почему он так сильно вцепился в Кэтрин? Что ему по-настоящему от нее нужно?

Шагая под тусклым светом вечерних фонарей, огибая прохожих, Джессика наблюдала за Кэтрин. Она изменилась. Это видно невооруженным глазом. Стала более соблазнительной. Готические настроения в ее внешнем виде пошли девушке на пользу. Но ведь человек не может так быстро прийти к саморазрушению, а затем, по щелчку пальца, вновь приобрести окрас? — на нее кто-то влияет.

И по всей видимости очень сильно.

Перебежав улицу, Кэтрин зашла в бар. Джессика последовала за ней и заглянула в окно заведения: невыразительное помещение, битком набитое людьми, пестрило самыми разнообразными персонажами. В таком месте можно затеряться в толпе и проследить, оставаясь при этом незамеченной.

Зайдя внутрь, Джессика протиснулась через кучу пьянчуг и устроилась возле барной стойки. Сев на стул, она увидела, как Кэтрин зашла в туалет. Джессика выбрала хорошее место для обзора. Если Кэтрин собиралась встретиться со своим тайным воздыхателем здесь, то Джессика наконец-то узнает кто он.

— Вам что-нибудь налить?

Джессика повернула голову, увидев приветливого бармена. Парень примерно ее возраста держал в руке бутылку алкоголя, с улыбкой разглядывая клиентку. Немного отросшие волосы убраны за уши, хорошо сложен, выразительные черты лица с глазами полными жизни. Не сказать, что красавчик, но глубина в нем точно чувствовалась.

— Пиво, виски, коктейль? — спросил он.

— Коктейль? — удивилась Джессика, убрав прядь темных волос с лица. — Здесь можно даже такое заказать?

— А что тебя смущает в этом заведении?

Джессика осмотрела местный контингент: рабочие после смены с кружками пива и пеной на губах, проститутки решившие соблазнить парочку поддатых мужичков. Все пьяные. Джессика ненавидела подобные места для попойки. Какого черта Кэтрин вообще сюда приперлась? Не могла подобрать что-то более тихое?

— Ты, конечно, меня извини, но народец тут у вас так себе. Не думаю, что кому-то из этих людей есть дело до коктейлей. Пиво с утопленной рюмкой виски на дне! — что еще для счастья нужно?

— Зря ты так, — ответил бармен. — Я бы на твоем месте не стал смотреть на обложку. Видишь вон того здоровяка с шеей как у быка?

Парень указал рукой на одинокого мужчину. Он сидел совершенно один, за небольшим столиком. Пара кружек пива, горсть орешек на тарелке. Неудивительно, что к нему никто не подходил: крепыш выглядел настоящим громилой, готовым оторвать голову любому, кто не так на него посмотрит.

— Серьезный экземпляр, — сказала Джессика. — Хочешь убедить меня, что он милый птенчик, и не нужно смотреть на его внешность?

— Нет, что ты. Гарри именно такой каким кажется. Но, если бы не он, то меня бы прирезали уже как минимум раза два. Иногда к нам заваливаются залетные. Строители, приехавшие вахтой для возведения очередного торгового центра в квартале. Те еще ублюдки. Любят подраться, когда выпьют. Так вот… После смерти семьи, Гарри заходит сюда почти каждый вечер. В какой-то степени он стал неким символом бара. И если бы ты узнала его поближе, то поняла: он очень адекватный человек, с которым есть о чем поговорить. Пиво?

— Давай.

— А вон та дама, что выглядит как ночная пташка, — парень налил бокал пива и протянул его Джессике, — раз в неделю жертвует неплохие деньги в церковь, которая за углом. Да и вообще, если присмотреться, здесь больше хороших людей, чем всякого сброда. Завсегдатаи у нас просто душки. Да, многие из них не родились с лицом голливудской звезды, но я бы не стал списывать их со счетов… В трудный момент они обязательно выручат.

— Я смотрю, ты веришь в людей?

— Не без этого.

Джессика заметила, как Кэтрин вышла из уборной и села за один из столиков. К ней подошла официантка принять заказ. Чиркнув пару строк в блокноте, она удалилась.

— Что же случилось, раз такая как ты, решила зайти в такое место, как это? — не унимался бармен. — Светлой душе захотелось посыпать грязью свои крылья?

Выпив пива, Джессика уставилась на парня. Да кто он такой, чтобы с ней так разговаривать? Он что, решил ее склеить? Местные потаскухи надоели?

— А тебе не кажется, что ты слишком много болтаешь? — спросила она.

— А тебе не кажется, что для такой милой девушки как ты, у тебя через чур пессимистичный взгляд на мир?

— Серьезно? — Джессика залпом допила бокал пива и ударила его дном об стойку. — Ты что, ходил на курсы психоанализа? Может отвалишь от меня и займешься делом?

Сама от себя не ожидая, девушка перешла на грубость. Что с ней такое? Нервы? Даже если и так, не стоило хамить этому парню. Он просто хотел мило поговорить.

— Извини, — сказала Джессика, увидев кривую улыбку на лице бармена. — Я сегодня сама не своя. Проблемы в окружении.

Кэтрин принесли три бутылки пива. Она начала пить алкоголь, осматриваясь по сторонам, явно кого-то ожидая. Один из посетителей бара включил веселую песню в музыкальном автомате. Люди стали чаще улыбаться. Даже самые мерзкие пьянчуги, услышав задорный вокал, преобразились.

Бармен достал тряпку и принялся тщательно протирать стойку. Джессика заметила его рельефные предплечья из-под рубашки с закатанными рукавами. Что ж, если присмотреться внимательнее, то он вообще-то ничего! Но парень больше не смотрел на нее с улыбкой. Как ему и было велено, он работал.

— Да ладно тебе! — Джессика протянула бокал за новой порцией пива. — Я раньше думала, что бармена вообще невозможно задеть. Вы же каждый день общаетесь с разными людьми. Иногда не с самыми приятными.

Налив девушке пиво, парень продолжил молча протирать стройку.

— Ой, да ладно! — Джессика схватила его за руку. — Честер, — сказала она. — Меня зовут Джессика Честер.

В этот момент Джессика увидела, как к Кэтрин начал кто-то приставать. Она пыталась отбиваться, но обидчик был гораздо больше и сильнее. Он взял ее за волосы и поднял со стула. Было видно, что Кэтрин больно. Она цеплялась за его руки, но выбраться не получалось.

Когда нахал повернулся, Джессика узнала в нем Саймона Гилла, парня с ее потока в колледже. Тот еще гад. Из-за своего влиятельного отца он вечно ходил как павлин, думая, что он центр вселенной. Некоторые поговаривали, что он приторговывал наркотиками. Джессика не удивилась бы, если это оказалось правдой.

— Отвали! — закричала Кэтрин. — Мой парень тебе голову оторвет!

— Твой парень? — усмехнулся Саймон. — Хватит заливать! Только идиот может встречаться с такой, как ты. Ты же чокнутая! Если у тебя и есть парень, то он только вот здесь! — Саймон постучал указательным пальцем по голове Кэтрин. — Нет у тебя никого. И никогда не было. Я не знаю, что ты там придумала, но смею тебя расстроить: ты сошла с ума, Кэтрин. Твой бойфренд не более чем выдумка, родившаяся в твоей обдолбанной наркотиками башке!

Наркотики? О чем он говорит?

Неужели Кэтрин подсела на наркоту? Джессика ни разу не замечала, чтобы она принимала что-то крепче травы. Но если так, то это могло бы объяснить ее резкие перепады настроения и психоз.

— Ты должна мне! — не унимался Саймон. — И я возьму с тебя долг так, как пожелаю нужным!

Джессика хотела спросить у бармена: знает ли он ту девушку, попавшую в переделку, но парень уже перепрыгнул через барную стойку и пошел сквозь пьяную толпу. Вмешавшись в конфликт, он схватил Саймона за руку и оттолкнул от Кэтрин. Джессика видела, как изменилось его лицо. Наивный парень с верой в людей исчез, на его месте появился кто-то другой. Серьезный, с глазами полными гнева и злобы. Как быстро он смог преобразиться.

— Отвали от нее, — сказал бармен Саймону.

— Ты что, рыцарь на белом коне, который решил заступиться за принцессу? — засмеялся Саймон. — Друг, эта баба должна мне кучу денег. И я не уйду отсюда, пока она их не вернет.

— Тебе придется уйти.

Парень загородил собой Кэтрин. Таким мужественным и смелым он нравился Джессике гораздо больше. Твердо уверенный в себе, бармен вызывающе смотрел на обнаглевшего Саймона, готовясь к драке.

— А что ты мне сделаешь? Вызовешь копов? — начал выпендриваться Гилл. — Ты хоть знаешь кто мой отец? Один звонок нужным людям, и ты будешь клеить вонючие объявления, а это место снесут к чертовой матери!

— Я прошу тебя уйти! — бармен твердо стоял на своем.

— Помощь нужна? — спросил здоровяк, который сидел один за столиком.

— Нет, Гарри. Все в порядке. Молодой человек сейчас уйдет, верно?

— Пошел в задницу, Саймон! — закричала Кэтрин из-за спины своего защитника.

— Ну все, сука! Ты нарвалась!

Саймон бросился к Кэтрин, размахивая кулаками. Бармен ловко скрутил ему руку, не дав возможности нанести удар. Но по всей видимости он перестарался! — крик Саймона был настолько громким, что его не заглушила даже музыка.

— Ты мне руку сломал! — простонал Гилл, убираясь из бара. — Я этого так не оставлю! Тебе конец, ублюдок! Понял? Тебе конец!

В суматохе событий Джессика не заметила, как Кэтрин куда-то исчезла. Она осматривала помещение, но соседки нигде не было. Толпа посетителей одобрительно хлопала бармена по плечу. На короткий миг он стал настоящим героем, спасшим девушку от негодяя.

С легкой отдышкой, вернувшись за стойку, парень протянул Джессике руку:

— Маркус Морлоу, — представился он. — Напомни, как твое имя?

ГЛАВА 12

Я слышу ее шепот. Он такой тихий, но в то же время оглушающий.

— Убей меня, — говорит она. — Освободись.

— Нет!

— Я больше не могу терпеть…

Выбросив меч, я обнимаю окровавленное тело подруги. Плачу, зная, что не в силах спасти ее.

— Будь сильной, — настаивает она. — Не заставляй меня мучиться. Мне больно. Мне так больно…

Я чувствую ее боль. В каждом слове, в каждой букве. Боль сквозит отовсюду безудержным ливнем, от которого не скрыться. Проникает вглубь. Впивается своими когтями в легкие, перехватывая дыхание.

— Убей! — звучит голос черного мастера за спиной. Но я знаю, что его там нет. Он у меня в голове. — Убей ее и стань свободной.

Слезы текут по лицу. Смешиваются с ее кровью, словно давние друзья. Вокруг нас темно, сыро и холодно, но я ощущаю один лишь жар. Кожа горит огнем. Сердце хочет вырваться из груди.

— Возьми меч, — шепчет она.

И я слушаюсь.

Подняв клинок из лужи под ногами, я смахиваю мутные капли с лезвия. Оружие готово убивать. Оно не испытывает милосердия или жалости. Оно хочет выполнить то, ради чего было создано.

Направив острие меча в грудь подруги, я в последний раз смотрю ей в глаза. Израненное лицо просит о спасении. Просит выхода.

Но он только один.

Трясущимися руками я вонзаю лезвие в ее сердце, выдохнув весь воздух из легких. Я реву, задыхаясь от нехватки кислорода! Меня трясет и колотит, но я делаю это! Я убиваю ее! Металл входит в плоть, царапая ребра. Руки дрожат, но я погружаю катану глубоко в тело по самую гарду.

В ее глазах облегчение. Спокойствие и умиротворение. Боль уходит. Как и ее жизнь…

Держась за рукоять меча, торчащего из груди мертвой Линдси, я обливаюсь слезами. Мне хочется отправиться в след за ней. Покончить со всем! Перерезать себе глотку!

Ведь я убила ее.

Убила.

Убила…

Загорается свет вдали. Такой яркий и теплый. Он ослепляет меня, заставляя щуриться. Черный мастер сдержал обещание: он открыл дверь.

Напоследок, поцеловав истерзанное тело Линдси, прибитое к кресту, я иду к выходу, чувствуя вкус ее крови на своих губах. Зная, что мне больше никогда не быть прежней.

Линдси умерла. А вместе с ней умерла и я.

* * *

— Линдси! Нет! Нет! Нет!

Джой открыла глаза, крича как ненормальная. Лежа на больничной постели, пристегнутая ремнями, она размахивала руками и ногами, пытаясь вырваться. Вены на лбу вздулись, мышцы напряглись так сильно, что были готовы оторваться. От преизбытка эмоций ее лицо покраснело, а в глазах полопались капилляры.

Фрэнк Чейз мгновенно проснулся и, вскочив с кресла, подбежал к дочери. Он хотел успокоить ее, но Джой барахталась из стороны в сторону, в надежде избавиться от пут. Из ее глаз ручьями текли слезы. Такого Чейз не видел прежде никогда. Джой всегда была собранной и хладнокровной. Но чтобы его девочка плакала? — невероятно.

— Джой, спокойно! Все хорошо! Ты цела, с тобой все в порядке!

— Линдси! Где Линдси? — не унималась Джой.

Фрэнк не знал, что ответить. Ее подруга мертва уже очень много лет. Почему Джой спрашивает об этом сейчас? Сон? Видения? Что она видела, находясь в отключке?

— Нет! Нет! Нет! — повторяла Джой. — Как я могла? Неужели… Неужели это я? Неужели все время этим человеком была я?

В одну секунду паника прекратилась. Джой уставилась в потолок без единого движения. Она молча плакала, обливая подушку слезами, капающими со щек.

Фрэнк никак не мог понять, что с ней случилось. Сердце разрывалось от боли, смотря на страдания своего ребенка. Как ей помочь? Что он может сделать?

— Ты как, дочка? — спросил Чейз.

Джой ничего не ответила. Девушка молча всматривалась в пустоту, словно ее здесь нет.

— Николас Найгард и сестра Мередит Филипс убиты, — с горечью в голосе констатировал Чейз. — Убийца сбежал… Его ищут, Джой. Ищут и обязательно найдут! — взяв дочку за руку, комиссар добавил: — Врачи обнаружили в твоей крови редкий, но очень сильный токсин, вызывающий психоз и галлюцинации. Тебе повезло, что женщина, забывшая сумку в церкви, вернулась туда и увидела выбегающего человека в мантии. Она сразу же вызвала полицию, — Чейз дотронулся до мокрых щек Джой, но она даже не отреагировала. — Вскрытие доктора, который работал с Маркусом Морлоу, показало тот же токсин. То же самое и с Томасом Голдом. И думаю, если копнуть глубже, мы найдем еще много совпадений… Ты единственная, кому удалось выжить после отравления. Теперь врачи знают куда нужно смотреть, выискивая причины подобных смертей…

— Благодаря ей, — прошептала Джой. — Я жива благодаря ей. Она спасла меня.

— Что, о чем ты? — спросил отец.

— Сколько я здесь нахожусь?

Джой вновь обрела хладнокровие. Слезы закончились. Взгляд стал острым и пронзительным. Она вернулась. Мимолетная слабость ушла, но Джой уже не выглядела прежней. Что-то в ней изменилось.

— Что происходит? — Чейз развязал ремни на руках дочери. — Как ты оказалась во всем этом замешана?

— Сколько я здесь нахожусь? — расстегнув оковы на ногах, Джой вытащила капельницу из вены, слезла с кровати и подошла к окну.

— Ты пролежала в отключке почти две недели. Каждый раз просыпаясь, ты кричала и пыталась навредить себе. Пришлось тебя обездвижить.

Чейз подошел к дочери со спины и обнял ее. В этот момент случилось то, чего он никак не ожидал. Джой повернулась к отцу и обняла его в ответ. Фрэнк чувствовал ее дрожь. Проецировал на себя ее скорбь и боль. Он хотел бы забрать все это, но не знал как. Но главное — он вновь держал своего ребенка в объятьях! Это было незабываемо. Солнечный луч падал в окно, освещая палату. Освещая двух родных людей, которые наконец-то нашли друг друга, спустя столько лет.

— Папа, ее больше нет, — сказала Джой. — Она ушла. На этот раз насовсем.

Фрэнк не понимал, о чем она говорит, но спрашивать ничего не стал. Он просто обнимал любимую дочь, нуждающуюся в заботе.

Отпустив отца, Джой спросила:

— Где моя одежда?

— Тебе нельзя.

— Где моя одежда, — Джой посмотрела на Фрэнка твердым взглядом, дав понять, что спорить с ней бесполезно.

— Патрульный, который нашел тебя в церкви, рассказывал, что перед смертью сестра Мередит твердила одно и то же.

Джой вопросительно посмотрела на отца.

— Она говорила, что их двое. Мередит просила спасти второго ребенка.

— Я так и думала, но это уже не моя история, — опустив голову, Джой пошла к шкафу.

— Куда ты собралась?

— В тюрьму, — ответила Джой. — Пришло время для встречи с Архитектором. Создатель увидит свое создание…

* * *

Внешний двор окружной тюрьмы Глум Сити собрал всех самых влиятельных заключенных. Главари различных банд обсуждали дальнейшие планы по сбыту наркотиков среди зеков и дела прочей контрабанды. Кто-то играл в баскетбол, другие качали мускулы всевозможными штангами и гантелями. Почти все осужденные были чем-то заняты, но только не он.

Мерзкие оскалы преступников, татуировки, опасность в каждом движении! — никто не хотел бы оказаться в подобном месте, тем более с пожизненным сроком. Но Габриэль Дин был здесь. И уже очень давно…

Мужчина стоял совершенно неподвижно посреди всего этого контролируемого хаоса, внимательно наблюдая за людьми. В оранжевой робе, с зачесанными назад волосами все того же черного цвета — за пятнадцать лет тюрьмы на его голове не появилось ни капли седины, — аккуратной бородой, словно он недавно вышел из барбершопа, Габриэль ждал. Он знал: когда-нибудь это случится.

Обязательно!

Изначально все были уверены в его казни. Инъекция яда в вену, электрический стул! — плевать, главное, чтобы он сдох. Но, несмотря на все похищения, изнасилования, убийства и прочие мерзости, которые совершались с его легкой руки, кроме организации преступной деятельности, предъявить Габриэлю Дину ничего не смогли. Все знали: он убийца! Все знали, что он самый настоящий Дьявол, но казнить Габриэля по закону никто не мог. Архитектор сел в тюрьму с тремя пожизненными, без права апелляции. Его бросили в яму, заперли на ключ, решив раз и навсегда избавить общество от подобного монстра.

За эти долгие годы, проведенные здесь, Габриэль сумел устроить свою жизнь максимально комфортно. После обнаружений Райских угодий, его проклинали все! Каждый человек на планете хотел увидеть голову Архитектора на пике. Фрэнк Чейз обещал ему самую страшную кару, о которой он даже и подумать не мог. Но как бы все ни кричали о нравственности, справедливости и прочей чуши, в конечном итоге победили деньги. А учитывая то, что за свою криминальную деятельность Дин сумел заработать столько денег сколько невозможно потратить за десять жизней! — со временем он подкупил всех.

Никто не хотел иметь дел с Архитектором пока его имя было на слуху! Но когда ажиотаж спал, шелест купюр Габриэля начал привлекать все больше людей. А спустя пятнадцать лет Дин стал негласным королем как среди заключенных, так и среди охраны. Каждое утро пятницы Габриэль проводил в компании начальника тюрьмы, распивая с ним чай из фарфора. Спустя несколько лет, даже такой мстительный человек как Фрэнк Чейз, став во главе полиции Глум Сити, погряз в будничной суете и забыл про существование Габриэля Дина. Жить стало гораздо спокойнее, и Архитектор наконец-то смог раскинуть свои щупальца во все сферы деятельности данного заведения. Внутри этих стен Габриэль мог позволить себе все. Все чего только желал!

Единственное чего он не мог — это выйти отсюда.

Десять минут назад Дину позвонили на его сотовый: она едет сюда! Сначала он не поверил. Слова прозвучали громом в голове. Неужели? Неужели он дождался? Спустя столько лет он вновь увидит ее. Заглянет в глаза девочке, разрушившей его жизнь. Посмотрит в лицо женщины, которая вот уже больше десятилетия приходит к нему во сне.

Габриэль не помнил тот день, когда испытывал волнение в последний раз, но сейчас его ладони покрылись потом от давно забытого ощущения. Вскоре он увидит свое создание. Заглянет в душу человека чей дух невозможно сломить.

— Габриэль Дин! — крикнул охранник. — Собирайся. К тебе посетитель. Впервые за пятнадцать лет…

Все заключенные, кто находился в этот момент во дворе, повернули головы. Баскетбольный мяч отскочил от щитка и упал на асфальт, но ловить его никто не стал.

* * *

Проснувшись, Маркус первым делом проверил Мелани. Девушка исчезла!

Что случилось? Куда она делась? Он ведь спал в пол глаза, почему не заметил ее ухода? Или Мелани ушла не по своей воле? Неужели Дариус узнал об их тайном сговоре и решил действовать наперед?

Морлоу вскочил с кровати и наспех оделся: джинсы, вчерашняя футболка, ботинки. Подойдя к двери, он увидел, что она не заперта. Маркус выглянул: в коридоре никого не было. Вернувшись в комнату, он достал из-под матраса нож, который Мелани украла пару дней назад за завтраком. С оружием в руке стало немного спокойней. Если они посмели причинить Мелани вред, то Маркуса не остановят ни безумные глаза Диклейна, ни автоматы охраны! Он будет биться до последнего, пока хватит сил!

Дом на редкость пустовал. Чувствовалось затишье. Но после затишья часто бывает буря…

— Эй! — крикнул Морлоу, выйдя на террасу. — Есть кто?

— Я здесь, друг мой, — прозвучал голос Дариуса прямо за спиной Маркуса.

Морлоу дрогнул. Обернулся к Диклейну, внезапно столкнувшись с ним взглядом. Пальцы Маркуса судорожно сжимали нож. Он хотел воткнуть лезвие в глотку этого психа по самую рукоять. Ему осточертело смотреть в подкрашенные панковские глаза маньяка, который строил из себя его благодетеля.

— В чем дело? — спросил Дариус, ласково взявшись за руку Маркуса с ножом. — Выглядишь возбужденным. Все хорошо?

— Где она? — оскалился Морлоу, пытаясь вырвать руку.

— Она внизу. Мы скоро встретимся. Расслабься, выпей.

Дариус глазами указал на стол с завтраком и парой бутылок вина. Разжав кулак Маркуса, он забрал лезвие. Его лицо не источало ни капли агрессии. Диклейн, как всегда, был невозмутим и с позитивным настроением.

Подойдя к столу, Дариус положил нож и налил алкоголь по двум бокалам, один из которых передал Маркусу:

— Держи, — сказал он. — Начни свое утро с прекрасного. Выглядишь отвратительно. Приди в себя! Как говорят дегустаторы! Из кислого винограда хорошее вино не выйдет.

Маркус взял бокал, но пить не стал. Он предчувствовал: вскоре должно что-то случиться. На этот раз Дариус задумал нечто по-настоящему мерзкое.

— Ты вновь звезда! — громко сказал Диклейн. — Все телеканалы, все новостные ленты, каждый блогер! Все о тебе и говорят. После твоего побега, общество наложило в штаны. Люди спрятались по домам, в надежде что их не коснется страшная кара Маркуса Морлоу. Подумать только: ты еще никого не убил, а они уже срут в портки. Вот что значит сила истинного страха!

Маркус стоял молча, не говоря ни слова. Нужно узнать, что случилось с Мелани? Куда ее дел этот больной извращенец? Морлоу обещал ей! Он обещал позаботиться о ней. Спасти ее из ада, в котором ей суждено было умереть.

— Где она? — спросил Морлоу, демонстративно поставив нетронутый бокал на стол.

— Я смотрю, ты прикипел к нашей общей знакомой, пока меня не было эти пару недель. Она так тебя воодушевила, что ты даже встал на ноги! Похвально!

Одним глотком допив остатки своего вина, Диклейн принялся за напиток Маркуса. В черной расстегнутой рубашке, джинсах, обтягивающих крепкие ноги, босой Дариус начал танцевать. Совершенно внезапно! Без музыки и какого-то ритма! Диклейн просто двигался в такт известный лишь ему одному. Со стороны он выглядел совершенным безумцем с бокалом вина в руке.

— Давай! — крикнул Дариус. — Потанцуй со мной, Маркус. Разве ты не слышишь музыку?

— Какую? — спросил Морлоу.

— Музыку боли! Я слышу ее четко и ясно! — сделав пару оборотов вокруг себя, Диклейн остановился. — У меня есть план, дружище! Грандиозный план! Вскоре эту музыку услышат все. И ты поможешь мне донести ее мелодии до каждого! Идем. Тартар ждет нас!

* * *

— Никаких телесных контактов. Передавать ничего нельзя. Вам это понятно, мисс Грин?

— Более чем?

Стоя перед дверью, за которой находился ее самый страшный кошмар, Джой машинально отвечала на вопросы тюремного охранника. Мужчина обыскивал Джой на предметы оружия или контрабанды, попутно рассказывая правила. Джой невольно отметила его лишний вес. С виду он выглядел удивленным тем, что она решила прийти.

— Я работаю здесь больше десяти лет, — сказал он, — и среди сотрудников всегда был спор.

— И какой же? — Джой посмотрела на лопнувшие капилляры в глазах здоровяка.

— Придете ли вы к нему или нет? В тюрьме все знали, что он вас ждал.

Джой надела куртку, которую перед этим тщательно проверили, и медленно подошла к двери:

— И на что ставили вы? — спросила она.

— Я проиграл, — мужчина приложил магнитный ключ к замку. — После того что он с вами сделал… Видимо, вы гораздо сильнее чем я думал.

Охранник открыл дверь, впустив Джой в небольшое помещение с яркой лампой на потолке. Посередине стоял стол, за ним сидел человек с опущенной головой. Его черные волосы свисали вниз, скрывая взгляд. Руки, закованные в наручники, лежали на виду, пристегнутые к железной скобе в центре стола.

От яркого освещения оранжевая роба заключенного слепила глаза. Джой еще несколько секунд постояла в дверях, не решаясь войти. Она сотни раз видела лицо этого ублюдка по телевизору, но встретиться с ним вот так? Увидеть воочию? Неужели Джой переоценила свои возможности?

Чувствовала она себя более чем неуверенно.

Нужно сделать лишь шаг. Она уже здесь. Глупо поворачивать назад в тот момент, когда финиш у тебя перед носом! Выдохнув весь воздух из легких, Джой вошла в комнату. За ней закрылась дверь, издав мерзкий электронный писк. Подойдя к металлическому стулу, Джой положила руки на его спинку. Она внимательно рассматривала мужчину в наручниках, готовясь встретиться с ним взглядом.

Это тот человек что отнял ее жизнь. Забрал у Джой ее юность! Пока все ровесники поступали в колледж, веселились на вечеринках и радовались очередному новому дню, Джой страдала от ночных ужасов, грызя язык до крови. Никого не могла к себе подпустить. Ни с кем не разговаривала. В каждом незнакомце видела врага! Ее бывшие друзья курили травку, пили пиво и занимались сексом! — Джой же разбивала в кровь кулаки, пытаясь хоть как-то заглушить боль от утраты Линдси.

Она не помнила всего что с ней произошло, но ей все равно постоянно было плохо. Теперь стало ясно почему. На подсознательном уровне Джой всегда знала, что это именно она убила Линдси. Лишила жизни самого близкого человека. Пронзила сердце подруги, вместе с ней уничтожив и себя…

Одноклассники Джой заводили семьи, рожали детей. Ей же не оставалось ничего, кроме как выплескивать безудержную ярость на соперников в клетке. Только так она чувствовала себя живой. Благодаря этому Джой не сошла с ума. Она изнуряла свое тело тренировками и все лишь для того, чтобы забыть это ощущение потери. Хотя бы на время отвлечься от тяжести, которое вечно топило ее душу, заставляя захлебываться в мутной воде.

Она могла бы просыпаться каждое утро с улыбкой и целовать любимого мужчину, но вместо этого проводила бессонные ночи, выслеживая очередного бандита, готового разнести ей голову из обреза. Она стреляла в преступников. Жала на курок, плюясь свинцовыми демонами смерти. Убивала людей! Забирала их жизни, оправдывая это правосудием. Но в глубине души Джой зала: ей это нравилось.

Архитектор лишил ее всего. И сейчас, когда он поднял голову, Джой увидела в его глазах, что он знает это!

* * *

Худшие опасения Маркуса подтвердились.

Диклейн в компании вооруженных охранников отвел Морлоу в мясорубку. К приходу Маркуса уже все было готово. Мелани висела на цепи посреди комнаты, окруженная манекенами в черных мантиях. Лица пластмассовых людей скрывали капюшоны накидки. Они стояли полукругом рядом с обнаженной девушкой, которая болталась всего в нескольких миллиметрах от пола.

Выбритая кожа, чарующие изгибы соблазнительного тела, до ужаса испуганные глаза с потекшей тушью! — все это создавало диссонанс в голове Морлоу. Мелани была прекрасна в образе пленницы, чье предназначение — умереть.

Кисти девушки закованные цепью начали кровоточить от веса ее собственного тела. Струйки крови текли по рукам так медленно, но в то же время грациозно, что от них было сложно отрываться. Впервые Морлоу нашел нечто красивое во всем этом безобразии боли и страдания. Несколько секунд Маркус действительно любовался зрелищем, но встретившись с Мелани взглядом, тут же вернулся в реальность.

Справа от себя Морлоу обнаружил стол с самыми различными предметами. Ножи, скальпели, топоры, паяльные лампы! — от многообразия орудий пыток и убийств у Маркуса голова пошла кругом. Дариус что, хочет убить Мелани у него на глазах?

Фронтально и с обеих сторон от скулящей Мелани стояли штативы с включенными видеокамерами. Маркус видел экраны дисплеев с изображением подвешенной жертвы. Диклейну мало лишить ее жизни, ему нужно запечатлеть момент! Запомнить его, сохранить на цифровой пленке. Кто знает сколько раз он будет пересматривать казнь рыдающей Мелани, получая наслаждение.

— Что ты задумал, Дариус?

— Видишь ли, мой дорогой друг. Я действительно уезжал по делам. Солидные суммы денег и немного угроз могут сделать свое дело. Я решил пойти дальше, чем просто транслировать смерть никчемного стада ради наживы, получая деньги от единиц. Теперь я могу вещать на весь мир, не боясь быть пойманным.

Дариус подошел к Мелани, заглянув ей в глаза. Ладони безумца легли на обнаженную грудь девушки, зажав розовые соски между пальцев. Прижавшись кончиком носа к вспотевшей коже пленницы, он глубоко вдохнул аромат ее страха. Диклейн наслаждался ее ужасом, осознавая свою безнаказанность.

Кляп во рту не давал Мелани закричать. Она могла лишь скулить, смотря на своего надзирателя молящими глазами. Отойдя от девушки, Дариус сказал:

— Наблюдая как бесятся СМИ по поводу твоего побега, я решил подлить им масла в огонь!

— Что это значит? — спросил Маркус.

Морлоу прикидывал варианты: в мясорубку они вошли вдвоем, охрана осталась за закрытыми дверьми. Диклейн безоружен, по крайней мере Маркус не видел у него пистолета или чего-либо еще. Можно схватить один из ножей со стола и пронзить его грудь, но что делать дальше? Даже если Маркусу удастся одолеть Дариуса, сюда тут же забежит свора охранников и разорвет Морлоу вместе с Мелани на части…

— Я принял тебя, Маркус! — сказал Диклейн, обойдя Мелани со спины. Несколько секунд он любовался видом обнаженной девушки сзади. — Приютил у себя дома, как дорогого гостя. Дал все что нужно. Спрятал от внешнего мира. Спас тебя от гнева Фрэнка Чейза. Уверен, будь ты до сих пор в его лапах, он бы от тебя живого места не оставил.

— Ближе к делу, Дариус! — скрывая ненависть, сказал Морлоу.

Высунув голову из-за спины Мелани, Диклейн улыбнулся:

— Ты убьешь ее, Маркус! Убьешь на глазах у всего мира! — Дариус указал рукой на видеокамеры. — Покажешь всем на что ты способен. Залезешь им под ребра. Дашь понять, что их страхи не напрасны.

Стремительно подойдя к столу с ножами, Диклейн схватился за скальпель. Дариус выглядел совершенно ненормальным. Подведенные тушью глаза сверкали безумием.

— Что ты выберешь, мой друг! — Диклейн поднял скальпель, словно проверял его вес. — Изящные порезы, или же рваные раны? А может ты обойдешься одними руками? Удушения? — воодушевился Дариус. — Медленно, капля за каплей, отнимать жизнь, смотря в глаза несчастной Мелани, наливающиеся кровью. Или?

Безумец выхватил из-под рубашки небольшой пистолет, который Маркус раньше не видел. Теперь он вооружен огнестрельным оружием. Шансы на то, чтобы одолеть Дариуса в мгновение сошли на нет.

— Может ты просто вышибешь ей мозги и дело с концом?! — Дариус аккуратно положил пистолет на стол к остальным предметам. — Выбор за тобой, Маркус! Маэстро здесь ты и какими кистями пользоваться решать лишь тебе. Я только предоставил холст для работы творца!

Диклейн безоружен! Нужно действовать пока есть возможность! Стремительно подойдя к столу, Морлоу схватил пистолет и направил его в лицо Дариуса. Без церемоний и промедления. Дуло в лоб ублюдка! Назад отступать поздно, карты раскрыты!

Но почему же Диклейн не повел и глазом?

— Ты была права, — констатировал Дариус.

Повернув голову, Морлоу увидел Мелани. Девушка стояла на полу, разматывая цепь с запястий. Ее лицо изменилось. Страх исчез, высохли слезы на потекшей туши. Куча манекенов в черных мантиях за ее спиной предавали ей образ предводительницы демонов.

Что все это значит?

Выплюнув кляп, Мелани сказала:

— Я же говорила, что он не тот, за кого ты его принимаешь, Дариус. Возможно, раньше он и был волком, но сейчас перед нами испуганная овца.

Маркус нажал на спусковой крючок пистолета, но кроме холостого щелчка не произошло ничего…

* * *

Отодвинув стул со скрипом, Джой села за стол. Растерянность ушла. На ее месте появилась ярость. Смотря в глаза Дьявола, сидящего напротив, она хотела лишь одного: разорвать Архитектора на части! Топтать ногами его избитое тело, наслаждаясь предсмертными стонами сволочи, забравшей пятнадцать лет ее жизни.

— Отлично выглядишь, — сказала Джой.

Действительно, для человека, который столько времени просидел в тюрьме, Габриэль смотрелся очень даже ничего. Конечно, в нем больше не было того шарма, когда он в молодости сверкал приветливыми лицом перед журналистами и телекамерами! Но все равно, своим внешним видом он мог дать фору любому! Весь мир хотел порвать его на части, а Архитектор отвечал им улыбкой. Поистине безумец…

— Я хорошо ем, — сказал Габриэль. — Высыпаюсь. Физические занятия не дают костям заржаветь.

Джой услышала его голос. Ощутила, как на теле волосы встали дыбом. Во рту пересохло. Она видела его глаза, чувствовала на себе тяжелый взгляд Архитектора, пытаясь совладать с гневом, бушующим глубоко внутри.

Габриэль развел руки в стороны насколько позволяла цепь и положил их ладонями на стол. Он выглядел собранным и спокойным. Человеком, принявшим себя и свою жизнь. Он смирился с тем местом, в котором оказался и где ему суждено провести остаток своих дней.

— Ты ждал меня? — спросила Джой.

— Каждую секунду…

— Почему?

— Отец всегда ищет встречи с ребенком.

— Я не твоя дочь! — Джой повысила голос.

— А чья же? — Габриэль наклонился на стол. — Неужели этого слабака Чейза?

Джой не ответила. Девушка молча сверлила Архитектора взглядом, внутри сгорая от ненависти.

— Я следил за тобой, Джой. Все эти годы я наблюдал, приходя в восторг от того каким человеком ты стала…

— Ты ничего обо мне не знаешь, — огрызнулась Джой.

Габриэль откинулся на спинку стула, движением головы убрал волосы с лица. Несмотря на свой возраст — около пятидесяти лет — Архитектор выглядел сильным и властным мужчиной. Казалось, что стены тюрьмы на него совсем не повлияли. Джой не удивилась бы, узнав, что Дин сумел построить здесь всех по струнке. Такой человек как он способен на все. Тем более с его деньгами.

— Джой, — Габриэль посмотрел по сторонам. — В комнате нет видеокамер. Нас не записывают. О чем мы говорим никто и никогда не узнает. К чему твое представление?

— Представление?

— Нам с тобой прекрасно известно, что ты точно такое же чудовище, как и я.

Джой схватилась за стол так сильно что побелели пальцы. На секунду она потеряла контроль, дала Архитектору пространство для полета мыслей. Он попал в самый нерв!

— Кто я, если не твой настоящий отец? — Габриэль посмотрел на напряженные руки Джой. — Благодаря Фрэнку Чейзу ты родилась на свет. Благодаря мне ты стала той, кто ты есть.

— Замолчи.

— Хватит лжи. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо. Никто на всем белом свете не сможет понять тебя так как я. Понять тьму внутри твоего сердца.

Вскочив со стула, Джой отошла от Архитектора, прикрыв лицо руками. Ее всю трясло. Хотелось кричать в голос. Хотелось крушить и ломать, ведь в чем-то он был прав. С тех пор как она вышла из комы никто не мог понять ее. Кроме галлюцинации ей и поговорить-то особо было не с кем. А сейчас, когда Линдси ушла, Джой ощущала себя брошенной и потерянной. Узнав страшную правду, Джой разлетелась на мелкие осколки и не знала, как собрать себя обратно.

— Я помню нашу первую встречу, — продолжил Архитектор. — Такая юная, но уже тогда я видел в тебе пламя. Я хотел потушить его. Забрать твой огонь себе, но ты не позволила. Малышка Грин оказалась гораздо сильнее, чем я о ней думал. Чем о ней думали все.

Не сдерживаясь, Джой ударила в стену кулаком. На казанках содралась кожа, потекла кровь. Джой злилась, не зная, как унять ярость.

— Хочешь избить меня? — спросил Габриэль. — Убить? Порвать на части?

Опустив руку, Джой чувствовала, как кровь с кулака капала на пол. Девушка подошла к столу, оставив за собой след из красных капель. Она видела, как глубоко вдохнул Архитектор, словно пытался уловить ее аромат.

— Зачем? — спросила Джой. — Зачем ты заставил меня сделать это? Почему умерла Линдси, а не я?

На лице Габриэля появилась дьявольская ухмылка. Он облизал губы, выпрямил пальцы на руках, расправил плечи.

— Нельзя приклеить к гусенице крылья и заставить ее летать как бабочка. Гусеница должна измениться внутри, — твердо ответил Габриэль. — Только так она сможет воспарить к небесам, покинув свой кокон…

Слова прозвучали как контрольный выстрел в голову Джой. Разящая пуля его идеи влетела в сознание, разворотив все до чего могла дотянуться.

— Ты уничтожил меня, — прошептала Джой.

Архитектор взглянул на девушку по-отцовски, с любовью во взгляде. Так как должен смотреть заботливый родитель на своего ребенка.

— Я подарил тебе новую жизнь, — сказал он. — Благодаря мне ты стала по-настоящему сильной. Линдси была твоим прошлым. Камнем, тянущим тебя на дно. От него нужно было избавиться. Только так ты смогла бы стать свободной.

— Ты забрал ее у меня.

Джой пыталась совладать с эмоциями, но выходило слабо. Она знала, что Архитектор считывал каждую мимику с ее лица, но обуздать бурю стремительно поднимающуюся изнутри Джой не могла.

— Ты приняла свою тьму, — Габриэль говорил уверенно, ставя акценты в нужных местах. — Впустила ее. Разрешила ей заполнить свой внутренний мир. Убив Линдси, ты перестала бояться! Я думал, что это разрушит тебя, что ты не справишься! Но посмотри к чему это привело?

— И к чему же?

— Тебя знает весь мир, Феникс. За что бы ты ни бралась, ты во всем добивалась успеха. Ты перестала быть одной из. Ты стала одной единственной…

— Я сплю пристегнутая ремнями к кровати и с капой во рту, конченный ты психопат! — закричала Джой. — О какой силе и бесстрашии ты говоришь? Каждое сраное утро я просыпаюсь с мыслями о том, что, возможно, сегодня все закончится! Очередной гангстер наконец-то вытащит пушку быстрее чем я!

Джой перестала сдерживаться. Габриэль прав: они здесь только вдвоем. Ни к чему претворяться. Все что копилось у нее внутри эти долгие пятнадцать лет Джой решила выбросить наружу!

— Я не могу быть с мужчиной! Я живу одна в вонючем лофте, чувствуя себя в нем призраком! Мне нужно причинять людям боль, ведь только так я могу заглушить свою! У меня никого нет! Я совершенно одна!

Голос Джой задрожал, она начала терять над собой контроль. Подойдя к Габриэлю, Джой пнула его стул, развернув мужчину к себе лицом. Цепи наручников звонко брякнули об стол. Схватив Архитектора за отросшие волосы, Джой откинула его голову, посмотрев на него сверху вниз:

— Последняя с кем я могла поговорить! Просто поговорить! — Джой заорала в рожу Габриэля Дина, брызгая слюнями от переполняющих ее эмоции. — И даже она была галлюцинацией!

Оттолкнув Архитектора так сильно, что он чуть не свалился на пол, Джой нервно вернулась к своему стулу и с размаха зашвырнула его в стену. Металлическая ножка отлетела в сторону. Джой хотела взять ее в руку и разбить голову Габриэля к чертовой матери! Она уже готовилась, что после подобной истерики в комнату ворвется охрана и выведет ее, но этого почему-то не случилось. Смотря на дверь, Джой услышала Архитектора:

— Они не зайдут сюда, — сказал он. — Можешь выплеснуть наружу все что накопилось на душе. Тебя никто не потревожит.

Глубоко вдыхая воздух, Джой пыталась успокоиться. Ей нельзя так нервничать: в порыве гнева она может убить Дина, тем самым доказав его правоту.

— Думаешь, я такая же, как и ты? — спросила Джой. — Думаешь, мы похожи?

— Нет, — ответил Габриэль. — Ты гораздо лучше меня. Я попался. Я сижу в тюрьме. Я зверь, загнанный в клетку. Ты же… У тебя все впереди. Наша встреча — это ничто иное, как еще один этап в становлении твоей личности. Уверен, Феникс, ты способна на великие поступки, которые впишут твое имя в историю.

— Я никогда не стану такой как ты! — Джой злобно посмотрела на Габриэля. — Слышишь, твою мать! Никогда!

Вновь поудобнее устроившись на стуле, Архитектор сказал:

— Может мне напомнить тебе о трех доводах, противоречащих твоим словам? Тех, что плавают на дне залива, — Джой увидела, как пристально он на нее посмотрел. — Признаюсь, сработано блестяще. Загвоздка лишь в маленьком свидетеле, избавиться от которого у тебя духу не хватило.

Джой молчала. Как он узнал? Неужели Архитектор наблюдал за ней? Неужто все эти пятнадцать лет она была под колпаком?

— Ты мое творение, Джой Грин! — Габриэль повысил голос. — Разве можно быть настолько глупой, чтобы подумать, будто я отпущу тебя? Я всегда был рядом. Всегда. Как думаешь, почему после трех трупов в фургоне к тебе так и не заявились новые головорезы? Красные змеи не те ребята, которые прощают убийство своего лидера.

— Только не нужно строить из себя моего ангела хранителя!

Услышав напыщенную речь Архитектора о ее защите, Джой вспылила не на шутку. Подойдя к Габриэлю, она хлестко двинула ему в челюсть справа. Он сам сказал: сюда никто не придет. Вспомнив это, Джой добавила еще один удар. Глядя на разбитые губы ублюдка, испоганившего ее жизнь, Джой почувствовала облегчение.

Плюнув сгусток крови на пол, Габриэль улыбнулся:

— Вот она. Вот моя девочка! Давай! — закричал он. — Ударь меня еще раз! Покажи на что способна! Я знаю, ты же этого хочешь! Не сдерживай себя, Феникс! Выплесни свою злость!

Джой хотела этого! Бог свидетель как сильно она желала размозжить голову Габриэля Дина об стол. Ее рука тряслась, готовая выбить из него все дерьмо! Но если она сделает это, то он одержит верх. Даже подохнув, Архитектор уйдет на своих правилах.

— Нет, — Джой убрала окровавленный кулак от лица Дина. — Ты ошибаешься. Мы не похожи. Теперь я это знаю…

Подойдя к двери, Джой взялась за ручку, собираясь уходить. Напоследок взглянув на избитого Архитектора, она сказала:

— Тебе не победить, — ее голос стал спокойным. — Я совершила много плохих вещей. Ты прав: я убийца, как и ты… Но остаток жизни я потрачу на то, чтобы избавиться от твоей тени у себя под ногами.

— Постой!

Архитектор хотел что-то сказать, но Джой его перебила:

— Мы больше никогда не увидимся, Габриэль, — произнеся это имя, Джой ощутила омерзение. — Я уеду туда, где ты меня не достанешь. Остатки своих дней ты проведешь здесь, гадая: где я и что со мной…

— Подожди!

— Прощай, сволочь. И гори в аду!

Выйдя за дверь, захлопнув ее за своей спиной, Джой расплакалась. Крупные слезы текли по лицу, капая с подбородка. Охранник сделал вид что все в порядке. Вытерев соленые ручьи рукавом куртки, Джой пошла к выходу.

Эта глава в ее жизни закончена.

Сидя в машине на парковке тюрьмы, Джой несколько минут смотрела на себя в зеркало. Что с ней стало? Как она докатилась до всего этого? За последние дни она плакала столько раз, сколько ни плакала за всю жизнь. Ей хотелось все вернуть: стать той собранной и смелой, но надлом уже произошел. Джой больше не быть прежней. Теперь она другой человек — именно человек, — к которому нужно привыкнуть.

В окно машины постучали. Джой повернула голову, увидев молодого охранника.

— Чего тебе? — спросила она.

— Это вам.

Парень отдал Джой скомканную бумажку. Она хотела спросить его что там, но охранник быстро удалился. Развернув листок, Джой увидела координаты и надпись:

Он там. Я слышал тебя интересовала его судьба. Считай это моим последним подарком.

— Маркус…

* * *

— Как же я разочарован, — сказал Дариус.

Выхватив из рук Маркуса пистолет, он ловким движением достал обойму. Патронов в ней не было. Диклейн знал заранее. Он все предугадал.

— Я же говорила.

Обнаженная Мелани подошла к Морлоу и сухо потрогала его за лицо. С ее рук капала кровь. Несколько капель попали Маркусу на футболку, оставив следы. Кровь впитывалась в ткань. Проникала все глубже, пока наконец не коснулась кожи.

Мелани скинула маску. Дерзкая, но в то же время испуганная девчонка исчезла. На ее место пришла расчетливая, холодная и до ужаса спокойная женщина. Огонь в глазах потух, лицо потеряло цвет. Несмотря на всю свою сексуальную внешность теперь Маркус видел в ней лишь ведьму.

— Зачем? — спросил Морлоу. — Я тебе верил…

— У Мелани есть особый дар, — Дариус положил разобранный пистолет на стол и взял сверкающий стилет. Размахивая лезвием, он добавил: — Она видит людей насквозь.

Морлоу не отрываясь смотрел в глаза девушки напротив. Взгляд, наполненный льдом, каменное выражение лица. Как бы он хотел залезть ей в голову, узнать, о чем она думает! Неужели все было лишь хорошо разыгранным спектаклем? Правда ли что Мелани смогла так блестяще сыграть роль, в душе при этом оставаясь совершенно другой? Бесчувственной! Холодной!

— Когда тебя привез тот полицейский, Мелани наблюдала за всем происходящим через камеры. Смотрела на твою реакцию, твои действия. Как ты двигался, как говорил. Она подметила каждую мелочь, — потрогав острие стилета кончиком пальца, Дариус улыбнулся. — Я думал, что она ошибается. Что тебе просто нужно время прийти в форму. Что мы вместе сможем сотворить историю! Но Мелани была непреклонна. Она знала, что ты слаб!

Девушка продолжала сверлить Маркуса абсолютно пустым взглядом. Смотря на нее, он видел лишь оболочку. Обворожительную, прекрасную! — но все же оболочку. Она сама выбирала себе наполнение. Если ей удалось так мастерски сыграть роль жертвы, то примерить образ кого-то другого для Мелани не составило бы особого труда. В этом Маркус был уверен.

— Знаешь, что она поставила на кон, чтобы доказать свою правоту на твой счет? — спросил Диклейн, но не дожидаясь реакции Маркуса сам же и ответил: — Свою жизнь, друг мой. Она рискнула своей жизнью. Придумала персонажа, со своими проблемами и трудностями. Ту девчонку, в которую поверит каждый. Зазнавшуюся нахлебницу, попавшую ко мне в лапы из-за своей жадности. А ее маленькая дочка где-то там за стеной, стала финальным мазком, чтобы ты проникся к ней еще сильнее.

Обхватив рукоять стилета покрепче, Дариус подошел к Маркусу со спины, приставив нож к его горлу. Мелани даже не шелохнулась. Она не радовалась и не грустила. Смотря на то, как лезвие царапало кожу Морлоу, Мелани выглядела совершенно безразличной к происходящему.

Спустя мгновение контакт взглядов прекратился. Видимо она наигралась со своей добычей. Кошке надоела мышь. Развернувшись, Мелани пошла в сторону стола с приборами пыток. Маркус смотрел на ее формы: занятия спортом дали свои плоды. Фигура стала более подтянутой. Упругие ягодицы, длинные ноги, изящная спина. Мелани выглядела идеальным творением, желанным для любого мужчины.

— Я боялся, что ты убьешь ее в ту же ночь, когда она пришла к тебе впервые, — шептал Дариус на ухо Маркусу. — Мне было страшно потерять ее. Но Мелани вновь превзошла все мои ожидания.

Толкнув Морлоу в сторону цепи, на которой еще совсем недавно висела сама Мелани, Диклейн повел Маркуса на заклание. Все стало ясно. Морлоу попался на крючок. Ловушка захлопнулась. Эти три камеры здесь вовсе не для того, чтобы снимать казнь девушки. Они покажут смерть самого известного серийного убийцы в прямом эфире, сделав Дариуса Диклейна чертовой легендой! Он впишет свое имя в историю, как и хотел. Но Маркус Морлоу этого уже не увидит.

Смотря на обнаженную Мелани, методично подбирающую лезвия, Морлоу приготовился умирать…

* * *

— Мисс Грин, вы выглядите иначе.

— Чего нельзя сказать о вас, Карина.

Доктор Миллер — идеальная прическа, макияж, строгий костюм, подчеркивающий формы! — ничего необычного. Совершенная, как всегда.

— Надо же, вы назвали меня по имени. Приятно услышать это из ваших уст.

Джой нервничала. Но сейчас ее нервозное состояние было связано не с Кариной Миллер. Она держала в руке смятый клочок бумаги с координатами местоположения Маркуса Морлоу. Он там. Архитектор не стал бы лгать. Не в его стиле. Он понял, что Джой хочет сбежать, поэтому решил дать ей подсказку, и вновь окунуть ее в пучину безумия.

— Как вы, Джой? — спросила психотерапевт.

— По-другому.

— Интересно. И как же?

— Кое-что наконец-то прояснилось. Теперь картина более ясная. Исходя из этого я могу двигаться дальше.

— Расскажите?

Карина выглядела весьма заинтересованной.

— Пожалуй, оставлю при себе, — сказала Джой. — Это личное. Касается только меня и больше никого.

Доктор Миллер явно расстроилась. Она откинулась на спинку кресла, записав что-то в блокноте.

— Я навещала его, — внезапно призналась Джой. — Говорила с Архитектором. С глазу на глаз.

— Неужели? — удивилась психотерапевт. — И каково это?

Сменив позу, Карина налила чай в небольшие кружки, одну из которых протянула Джой. Сделав глоток, женщина вопросительно посмотрела на клиентку.

— Разрушительно, — коротко ответила Джой.

Девушка выпила чай, вернув кружку на стол. Взяв мармеладку, она медленно разворачивала фантик, решаясь: стоит ли делиться этим или нет?

— С одной стороны мне стало легче, — начала Джой, — но с другой… Теперь я знаю: как прежде уже не будет. Я изменилась. Навсегда. И я никак не могу понять, хорошо это или плохо?

— В чем вы изменились, Джой?

— Я долгие годы держала все под контролем. Эмоции, поступки, слова… Только так я могла существовать в социуме. Стоило нарушить хоть одно из вышесказанного и все летело к чертям. Да, кто-то скажет, что я всегда была той еще занозой в заднице, но все мои действия, так или иначе, были обдуманы.

— Что изменилось сейчас?

Джой поднялась с кресла и подошла к шкафчику с книгами. Потрогав корешки томов кончиками пальцев, она сказала:

— Эмоции. Я чувствую все. Ощущения от мира стали настолько яркими, что я больше не могу все держать под контролем, — отойдя от шкафа, Джой заглянула в окно через открытые жалюзи. — Я кричу. Я злюсь. Я бью руками стены от злости. Но самое странное, что теперь я плачу. Слезы текут из глаз ручьями…

Карина подошла к клиентке и потрогала ее за плечо. Почуяв запах приятных духов доктора Миллер, Джой вспомнила маму. Кристина пользовалась похожими ароматами. В памяти тут же всплыли кадры ее похорон, которые Джой видела лишь на записи. Она была так занята на работе, что даже не попрощалась с ней. Но хуже всего, что скорбь от этого Джой начала испытывать только сейчас. Все ее поступки, все решения, принятые под руководством социопатического настроя, теперь казались неправильными.

Положив ладонь на руку психотерапевта, Джой продолжила:

— Я никогда не плакала. Даже в детстве. Дедушка воспитывал меня сильной и смелой. Слезам в его боксерском зале места не было. А после Райских угодий о том, чтобы пускать соленые ручьи и разговора не шло. Архитектор забрал мою душу. А человек без души априори плакать не может.

— Хотите сказать: повстречав его сейчас, спустя столько лет, вам удалось вернуть душу?

— Не знаю, как насчет души, но кусочек человечности вырвать из его лап у меня получилось. Вопрос в том, что мне теперь с этой человечностью делать, черт бы ее побрал?

Карина сжала пальцы Джой крепче. Помолчав секунду, психотерапевт сказала:

— Вам нужно закончить гештальт. Завершить все дела прошлой жизни и, приняв себя, двинуться дальше. Навстречу новому дню. Обновленной. Человечной. И возможно тогда, кусочек за кусочком, пазл за пазлом, вы сможете собрать себя заново. И, надеюсь, эта версия вас устроит гораздо больше.

Плечи Джой дрогнули:

— Вы правы. Спасибо… Кое-что мне закончить нужно.

Отпустив руку Карины, Джой подошла к креслу и взяла свою кожаную куртку с капюшоном. Закинув мармеладку в рот, она впервые улыбнулась Карине. В этот раз, выходя за дверь, Джой не стала ею хлопать.

Доктор Миллер посмотрела на свой шкаф с книгами: все корешки стояли по порядку.

* * *

Фрэнк вел машину как сумасшедший. Он прекрасно знал, что езда за рулем не самая сильная сторона его дочери, поэтому попросил ее уступить место. Перед ними ехало несколько патрульных автомобилей и фургон спецназовцев. Полицейские мигалки, сирены! — Чейз собрал всех, кого только мог. За Маркусом Морлоу отправилась целая армия.

— Ты уверена, что он там? — спросил комиссар.

— Архитектор убийца и последняя на планете мразь, но он точно не лжец, — ответила Джой. — Если он сказал, что Маркус там, то так оно и есть. Но, послушай, — Джой повернулась к отцу и положила руку ему на плечо, — я думаю, ты ошибся.

— Ошибся?

Чейз посмотрел на дочь, несколько раз моргнув. Перестроившись в нужный ряд, он спросил:

— Хочешь сказать, что Морлоу не убийца? Что десять лет назад мы взяли не того? Вздор!

— Я не говорю, что Маркус Морлоу не убийца. Но есть огромная вероятность того, что человек, который вышел из комы не он.

— Не он?! — Чейз злостно нажал на педаль газа, прибавив скорости. — Как это понимать, черт возьми?

— Когда вы приехали к Томасу Голду и нашли меня рядом с его безголовым трупом, я кое о чем умолчала.

— Умолчала?! — закричал Фрэнк.

Смотря на стрелку спидометра, динамично приближающуюся к самой высокой отметке, Джой проверила ремень безопасности. Отец так торопился поймать маньяка, что нарушил с десяток правил дорожного движения.

— Он хотел сжечь труды над книгой, но один блокнот с заметками все-таки удалось спасти.

— И ты об этом не рассказала? Ты с ума сошла что ли? Джой, твою мать! Это сокрытие улик!

Не обращая внимание на недовольство отца, девушка продолжила:

— Когда Томас Голд с напарником обнаружили логово черноглазых, там проводился какой-то обряд или ритуал. На столе лежала женщина. Беременная женщина.

— И что с того? — спросил Чейз. — Те ублюдки резали всех подряд, ведомые неизвестной нам целью. Они были самыми настоящими психами!

Джой подождала пока гонор отца сошел на нет и добавила:

— Та женщина сбежала. Ее так и не нашли. А все потому, что она умерла. Каким-то образом ей удалось добраться до церкви святой девы Марии, где она родила и скончалась. И угадай что это было за число?

— День рождения Маркуса, — более сдержанно сказал Фрэнк. — Все-таки он связан с культом.

— Мало того, что связан. Мне кажется, он был прямым наследником их предводителя. Только представь, как рассвирепел вождь, потеряв своего ребенка.

— Их всех убили и уверяю, — сказал Чейз, просигналив машине спереди. — С дыркой от пули в голове особо не до расстройства! Не мне тебе рассказывать…

— Сестра Мередит принимала роды, — Джой констатировала факты. — Она воспитывала Маркуса в приюте. Мередит всегда твердила что Морлоу отродье Дьявола. Возможно, она была права. Николас Найгард, пастор которого так же убили, говорил, что много раз видел, как к Морлоу что-то приходило по ночам. Нечто с серым лицом и черными глазами.

— Хочешь сказать, что его чокнутый отец выжил и все детство Маркуса он навещал своего сына?

— Но даже не это важно!

— А что же тогда?

— В ту ночь, сорок лет назад, безымянная женщина, сбежавшая с алтаря жертвоприношений, родила не одного ребенка, а двоих. Перед смертью Мередит подтвердила мои догадки. А еще она попросила спасти второго ребенка.

— Хочешь сказать? — Чейз уставился на дочь, почесав заросший подбородок.

— Да, Фрэнк. У Морлоу есть брат близнец. Скорее всего он был усыновлен, пока маленький Маркус принимал на себя все тяготы детского приюта и бредней сумасшедшего отца по ночам.

— Все это время убийцей был близнец? Ты так считаешь?

— Нет, — Джой откинулась на спинку кресла и посмотрела вдаль на дорогу. — Я думаю, что настоящего Маркуса Морлоу вы так и не поймали. А сейчас он подчищает хвосты, убивая всех свидетелей того времени, покрасив лицо в серый цвет и залив глаза черной краской, — глядя на запекшуюся кровь содранных казанков, Джой добавила: — Я думаю, что все эти десять лет в больнице лежал его брат. И сейчас он опасности!

— Джой, ты ошибаешься, — заверил Чейз. — Я видел его глаза. Еще тогда, на крыше! Он именно тот, кого мы искали.

* * *

Чейз открыл заднюю дверь машины Джой и достал из салона бронежилет. Глядя на огромные ворота виллы, он услышал голос за спиной:

— Что вы делаете?

Командир группы спецназа смотрел на Фрэнка, недоумевая. Широкоплечий мужчина в полном обмундировании сжимал в руках автомат, переводя глаза с Чейза на Джой.

— Вы — комиссар полиции, — сказал спецназовец. — Ваши боевые заслуги всем известны, но они уже давно в прошлом. Позвольте нам делать свою работу. Снимите бронежилет. Как только мы разведаем обстановку, убедимся в безопасности и удостоверимся в том, что цель на месте, вам дадут знать. Я понимаю… Маркус Морлоу для вас это личное. Но мешаться под ногами тоже не нужно. Надеюсь, я ясно выразился?

Джой видела ошарашенное лицо отца. Так грубо с ним не разговаривали уже очень много лет. Но, несмотря на приказной тон спецназовца, он был полностью прав. Чейз давно не молод: в бою от него толку не будет, а проблем присутствие комиссара прибавить может. Никто не хочет рисковать жизнью из-за мстительного старика.

В кармане Джой завибрировал телефон. Достав смартфон, она открыла сообщение. В маленьком окошке ссылки виднелось лицо Маркуса Морлоу. Нажав на экран, Джой перешла на сайт с трансляцией видео.

— Смотри, — Джой позвала отца.

Вместе они уставились на настоящее представление. Качество съемки поражало: настолько четкая картинка, что можно было разглядеть каждую мелочь.

Обнаженный по пояс Маркус висел на цепи. Напряженное лицо, вспотевшая кожа, бешеный взгляд. Морлоу попался в ловушку. Кем бы он ни был — убийцей или братом убийцы, — видимо сейчас Маркус оказался в лапах психа похуже.

— Недвижимость принадлежит Дариусу Диклейну, — сказал Чейз, не отрываясь от экрана смартфона. — Тридцать девять лет. Сын довольно обеспеченных родителей, который сделал состояние не благодаря, а вопреки воле папы и мамы. Вместо того чтобы войти в бизнес отца, он ушел из семьи. Деньги сколотил на разработке приложений. Но там что-то не чисто. Возможно отмыв. Видела бы ты его рожу! Сумасшедший каких мало.

Послышалась стрельба. По рации передали о штурме. Как только полицейские и спецназ подошли к воротам виллы по ним открыли огонь. Чтобы там ни творилось за забором, кто-то очень сильно не хотел пускать туда посторонних.

— Надо же! Вы уже здесь! — прозвучал голос из динамиков смартфона.

— Вот и сам Дариус, — сказал Чейз.

На экране телефона появилось лицо мужчины с подкрашенными глазами. Он мерзко улыбался, выставляя напоказ белые как снег зубы. Взяв в руки камеру, он повернул объектив в сторону Маркуса. За спиной подвешенного Морлоу, стояли люди в черный мантиях. Сначала Джой подумала, что это адепты Cultum mortuorum tenebrae, но, приглядевшись внимательнее, заметила пластмассовые подбородки.

Манекены!

— Надеюсь, нас хорошо видно? — Диклейн тряс камерой, то приближая ее, то наоборот уводя от испуганного лица Маркуса. — Все-таки паршивым ищейкам удалось выйти на мой след! И зачем я потратил столько денег на анонимность? Ну да ладно! Иногда нужно все разрушить! Спалить дотла, чтобы потом начать все сначала! — Дариус поднес камеру так близко к лицу Морлоу, что можно было разглядеть каждую пору на его коже. — Как дела, Маркус?

Из-за камеры вылезла рука Дариуса, похлопав Маркуса по лицу. Несколько ударов ладонью по щекам Морлоу заставили взбодриться мужчину еще сильнее.

— Не спать, мой милый друг! Нас с тобой ждет величие! Судьба сложилась так, что сегодня мы прославимся на весь мир!

Фрэнк посмотрел на дочь:

— Он что, хочет замочить Морлоу в прямом эфире?

Вернув камеру на статичное место, Дариус появился в кадре. В руках он держал длинный нож. Разгуливая возле Маркуса, он рубил лезвием воздух, словно пытался что-то смахнуть с клинка.

Рассмотреть что-то помимо Дариуса, подвешенного Морлоу и кучи манекенов в мантиях, никак не удавалось. Ракурс был выставлен таким образом, чтобы человек по ту сторону экрана видел только жертву. Остальное — размытый темный фон.

— Поздоровайся со зрителями, Маркус!

Дариус полоснул клинком по груди пленника. Из раны потекла густая кровь, заливая волосы на торсе Морлоу. Еще один порез и на израненной коже образовался крест. Быстрые уверенные движения! — Диклейн явно проделывал это не впервые.

Джой смотрела на лицо Маркуса, но он стоически выдержал издевательства психопата. Плотно сомкнутые губы не издали ни звука.

— Знаешь, — Дариус схватил Морлоу за волосы на голове. — Я слышал, что ты пытался закончить какой-то круг! Что же!

Вонзив острие клинка в верхнюю часть креста на груди Маркуса, Диклейн провел нож по окружности, касаясь краев предыдущих ран.

— Господи! — сказал Чейз.

Этого Маркус не выдержал. Мужчина взвыл от острой боли. Его тело, висящее на цепи, затряслось в судорогах. Босые ноги дрожали. Из глаз потекли слезы, а изо рта пузырящиеся слюни.

Джой чувствовала, как участился ее пульс. Кожа покрылась мурашками. Она смотрела на медленную смерть человека в прямом эфире, и впервые за свою сознательную жизнь испытывала сострадание. Ей стало жалко беспомощного мужчину, в которого беспрепятственно вонзалось лезвие.

— Как тебе такой круг?! — заорал Дариус.

Отойдя от Морлоу на несколько шагов, Диклейн посмотрел на его изрезанную грудь. Наклонив голову набок, он словно оценивал свою работу.

— По мне, так сойдет!

Забежав за объектив камеры, Дариус вернулся с оружием, куда более пугающим чем лезвие ножа. Увидев пламя паяльной лампы, Фрэнк выхватил телефон дочери и выключил трансляцию.

— Там может быть подсказка, — пытаясь унять адреналин, сказала Джой.

— Комиссар! — к Чейзу подошел молодой парень в очках и с компьютером в руках. — Судя по записям, под нами расположена заброшенная шахта. Вилла Диклейна построена над огромной подземной ямой.

— Он там, — Джой посмотрела вниз.

Схватив рацию, Фрэнк закричал:

— Диклейн и Морлоу под землей!

* * *

Виллу Дариуса Диклейна взяли штурмом. Спецназовцы не ожидали такого ожесточенного сопротивления со стороны местной охраны, но все же одержали верх в битве, обойдясь малой кровью среди своих. Зачем людям за стеной было лезть под пули, вступать в боевой конфликт с силовиками, зачем умирать? Все лишь для того, чтобы спасти какого-то психа с тушью на лице?

Как только полиция спустилась в шахту, все встало на свои места.

— Господи боже, — Чейз вышел из лифта, ужасаясь увиденного. — Зло нельзя вытравить из нашего мира…

Джой последовала за отцом. Пластиковые камеры по обеим сторонам длинного коридора, пленники внутри них! Картина ужаса казалась такой знакомой и привычной, что от этого ощущения Джой стало страшно. Неужели она прошла через нечто подобное?

Смотря на исхудавшие тела людей за стеклами, на их высушенные лица, Джой чувствовала, что начинала терять воздух. Ей не хватало кислорода. Поломанные пальцы женщин стучали по стеклу! Измазанные в крови тела тех, кому не посчастливилось дождаться помощи, безобразно валялись на полу. Все это разрывало Джой сердце.

Она хотела разбить проклятые камеры, разнести здесь все к чертовой матери! Но что она могла, так это смиренно следовать за отцом, в ужасе озираясь по сторонам. Теперь ей стало ясно: она не всесильная. Джой такой же человек, со своими слабостями и страхами. Ее можно напугать. Можно деморализовать. Она не робот, вечно готовый идти в атаку.

Больше нет…

Бесстрашная Джой в прошлом и это нужно принять.

— Теперь понятно, почему эти отморозки бились до последнего, — сказал Фрэнк. — Ни один адвокат не уберег бы их от виселицы.

Сотрудники полиции начали открывать камеры и выводить пленников. Мимо Джой прошла обнаженная девушка со светлыми волосами, скрывающими лицо. Вспотевшая кожа, шрам на груди. Она нечаянно толкнула Джой плечом. С ее израненных запястий текла кровь, падая на пол густыми каплями. Один из копов прикрыл ее наготу своей курткой. Испуганный вид бедняжки пронзал насквозь. Смотря на нее, Джой отчетливо чувствовала весь кошмар, через который ей пришлось пойти. Одному Богу известно, что с ней творилось в стенах этой проклятой пещеры.

Дойдя до конца коридора, Чейз и Джой остановились возле большой двери со взломанным замком. Спецназовцы разошлись по сторонам, дав дорогу комиссару.

— Он там, — сказал командир силовиков. — Прячется за заложником. Требует вас.

Чейз собирался зайти внутрь, но мужчина возразил:

— Он хочет поговорить с ней, — командир посмотрел на Джой.

— Исключено, — рявкнул Фрэнк. — Мне насрать! Если он решил убить Морлоу, пускай режет говнюку глотку. Моя дочь не пойдет на поводу у еще одного психопата.

Пока Фрэнк громко высказывал свое мнение вооруженному спецназовцу, Джой открыла дверь и зашла внутрь. Ничего подобного она не видела нигде и никогда. Столько работ по устранению человеческой жизни! Казалось, в этой комнате собраны все орудия и установки для совершения убийства.

Дариус стоял за спиной подвешенного Маркуса, держа нож у его горла. На экранах мониторов недалеко от него было видно все. Десятки камер, расположенные по всему периметру виллы, охватывали каждый сантиметр. Дариус в режиме реального времени видел, как его дом разносят в пух и прах. Но заглянув в глаза Диклейна, Джой не нашла огорчения. Скорее наоборот! Он выглядел счастливым.

— Почему я? — спросила Джой.

— Феникс! — воскликнул Дариус. — Глазам не верю! Ты здесь!

Избитое лицо Морлоу не источало никаких эмоций. Там, где раньше были порезы на груди, теперь виднелись ужасные ожоги от паяльной лампы. Как он вообще смог выжить после стольких увечий? Из его рта текла струя крови. Если он и был в сознании, то Джой могла ему только посочувствовать.

— Моя муза! Мой самый сладкий десерт!

Пока Дариус сыпал комплиментами, Джой обдумывала варианты. Убийца ли Маркус Морлоу или нет, он достоин другого финала. Джой впервые захотела спасти человеческую жизнь, а не отнять ее.

— С тех пор как ты разрушила Райские угодья, я приглядывал за тобой, — сказал Дариус, слегка высунувшись из-за спины Маркуса. — Я жаждал нашей встречи! Ожидание может сводить с ума, но желание дождаться заставляет жить!

— Заткни пасть! — Джой медленно пошла навстречу к Дариусу, слыша, как за ее спиной открылась дверь и в помещение ворвались люди. — С меня хватит красноречивых слов от мрази вроде тебя! Все вы горазды молоть языком! Сборище недоделанных философов.

Дариус открыл было рот, но ничего не сказал. Глаза психа налились ненавистью. Он видел, что Джой шла за ним, видел автоматы, направленные в его сторону. Диклейн знал: все кончено! Ему не выбраться… Джой прочла это в его глазах.

— Думаешь затмить Маркуса Морлоу своим вонючим стримом? Тебя не посмотрело даже тысячи человек. Наши техники оборвали связь.

— Ты врешь! — закричал Дариус, царапнув шею Маркуса ножом. — Это невозможно!

— О твоем подвиге никто не узнает, Дариус, — Джой сделала еще несколько шагов вперед. — Можешь забыть о славе.

— Ах ты, лживая тварь!

Диклейн на взводе. Он не контролирует себя. Видимо, Джой попала в точку. Нужно давить дальше.

— О Дариусе Диклейне не напишут и строчки, — Джой засмеялась. — Поверь, мой отец об этом позаботиться. Пока ты будешь гнить в тюрьме, пресса продолжит писать об ужасах Архитектора или убийствах Маркуса Морлоу… — помолчав секунду, она добавила: — Или обо мне! Великой и ужасной Джой Грин! Фениксе, восставшем из пепелища! Твое же имя останется на задворках. Затеряется среди ленты новостей, которую никто не читает.

— Я ему глотку перережу!

— Давай! Сделай подарок для моего папочки. Он спит и видит, как бы нассать на могилу Морлоу. Окажи честь старику!

— Не подходи!

До Дариуса и Маркуса оставалась всего пара шагов. Джой остановилась, вызывающе посмотрев на Диклейна:

— И что ты сделаешь, ничтожество? — спросила она. — Убьешь убийцу и получишь пулю в голову? Или выйдешь отсюда живым и будешь трезвонить желтой прессе, чтобы журналисты, чьи авторитеты давным-давно растоптаны, написали о тебе в своей поганой газете? Так себе перспективы…

Диклейн оскалился:

— Есть еще один вариант…

Джой вопросительно приподняла бровь с рассекающий ее шрамом.

— Удиви меня, — сказала девушка.

Внезапно Дариус убрал лезвие от изрезанного горла Маркуса. Демонстративно расправив руки, он вышел из-за Морлоу. Его черная рубашка была сплошь измазана кровью. Растрепанные волосы торчали в разные стороны. Подведенные глаза бегали туда-сюда. Как такой психопат столько лет оставался незамеченным?

— Могу открыть огонь, — сказал кто-то за спиной Джой.

— Не стреляйте, я сдаюсь! — крикнул Дариус, идя навстречу полицейским.

Но глядя в его лицо, Джой поняла: он блефует. Перед смертью Диклейн решил нанести последний удар. Она знала это. Еще совсем недавно Джой была подобным хищником. Повадки монстров ей знакомы.

Не дожидаясь радикальных действий Дариуса, девушка отпрыгнула в сторону, как раз, когда он собирался начать действовать. Глаза Дариуса раскрылись в удивлении.

Он проиграл.

— Огонь! — закричал комиссар, смотря на резкое телодвижение дочери.

Лезвие с каплями крови Маркуса Морлоу звонко упало на пол. Рядом с ним повалились тело Диклейна, с десятками отверстий от боевых снарядов. Помещение разразилось эхом от выстрелов.

Перешагнув через труп психопата, Джой подбежала к Маркусу. Сняв истерзанного мужчину с цепи, она положила Морлоу головой себе на колени. Он бредил. У него был сильных жар. Джой чувствовала, как ее одежда пропитывалась кровью и потом Морлоу. Но он все еще был жив…

Она нашла его. Спустя столько времени.

Еще одного человека, который не понаслышке знал, что такое лицо смерти.

* * *

Годами ранее.

После инцидента в баре, Кэтрин исчезла. Джессика не видела ее несколько дней. Она скидывала ей сообщения, но соседка так и не объявилась. Как знать: возможно Кэтрин действительно задолжала кучу денег Саймону Гиллу и, пока конфликт не уляжется, решила смыться с глаз долой.

Последние дни Джессика все время вспоминала того бармена. Если изначально парень не произвел на нее впечатления разговорами о вере в человечество, то его метаморфоза в альфа самца оказала на девушку должное влияние. Джессика представляла в голове рельефные руки Маркуса на своем обнаженном теле. Как его губы касаются ее. Вспоминала ту барную стойку. Рисовала себя, сидящую на нем сверху с раздвинутыми ногам. Чувство возбуждения никак не уходило. Сопротивляться было бесполезно. Джессика хотела увидеть бармена вновь.

— Да что я теряю, черт возьми? — спросила девушка, сидя перед зеркалом в комнате. — Просто сходи туда еще раз и поговори с ним.

Приведя себя в должной вид — приняв душ, тщательно выбрив тело, нанеся на лицо соблазнительный макияж и надев самую короткую юбку с топом, оголяющим грудь, — Джессика направилась в бар. Несмотря на то, что до вечера еще оставалась пара часов, она надеялась застать Маркуса на работе. Поговорить с ним, так сказать, в более непринужденной обстановке.

Зайдя в бар, Джессика улыбнулась: ее затея увенчалась успехом. Народу в заведении почти не было. Пара пьянчуг пили пиво за самым дальним столиком. Маркус расставлял бутылки на витрине, ненамеренно красуясь подтянутой задницей. Черные джинсы обтягивали ягодицы, от которых Джессика не могла оторвать взгляд.

— Привет, рыцарь! — громко сказала она, сев возле барной стойки.

Маркус чуть было не грохнулся со стула от неожиданности. Маленькая бутылка виски выпала из рук парня и разбилась об пол. Повернувшись, он удивленно уставился на Джессику.

— Упс, — девушка наклонилась вперед, чтобы ореолы ее груди было видно как можно лучше. — Извини. Я тебя напугала?

Маркус спрыгнул со стула, наступив на осколки стекла. Его волосы растрепались по лицу, спрятав глаза. Кончиками пальцев он завел их за уши и посмотрел на Джессику.

— Честер, верно? — спросил Маркус.

— У тебя хорошая память.

— Иногда помогает наскрести побольше чаевых. Люди охотнее прощаются со своими деньгами если называть их по имени.

— Перечитал Карнеги? — Джессика постучала ногтями по стойке словно кошка.

— Некоторые из его мыслей помогли мне адаптироваться в обществе.

Маркус достал швабру, совок и начал собирать осколки стекла под ногами. Наклонившись за стойку, Джессика смотрела как бармен возиться с разбитой бутылкой. Что-то в нем ее возбуждало. Она хотела сорвать с Маркуса белую рубашку с закатанными рукавами и насладиться его телом! — так сильно в ней горело желание.

Закончив с уборкой, бармен поднялся, оказавшись в неприличной близости от лица Джессики. Девушка чувствовала его дыхание на своей коже. Видела, как он непроизвольно облизнул губы. Как его щеки покраснели.

Вернувшись на стул, она спросила:

— Ты всегда заступаешься за слабых?

— Я бы не назвал ее слабой.

— Зачем же тогда полез в разборки?

— Хм, — Маркус наклонился к Джессике. — Может я хотел произвести на тебя впечатление?

Джессика не отпрянула ни на миллиметр. Наоборот! Приблизилась еще.

— Думаешь, получилось? — спросила она, почти касаясь его губами.

— Ты здесь, — сказал Маркус. — Разве это не доказательство моей удачи?

Морлоу словно намеренно опустил взгляд, посмотрев на соблазнительную грудь. Дотронувшись до подбородка парня, Джессика подняла его лицо так, чтобы их глаза вновь встретились.

— Моя дневная смена заканчивается через, — Маркус глянул на часы, висящие на стене, — через десять минут. Прогуляемся?

— Маркус Морлоу, вы что, приглашаете меня на свидание?

Джессика откинулась на спинку стула, кокетливо изучая лицо парня напротив. Если сначала Маркус и мог показаться неуверенным в себе молодым человеком, то сейчас Джессика поняла, что заблуждалась на его счет. Морлоу умел взять быка за рога. Для себя Джессика решила: как бы ни сложился сегодня день, к его окончанию она узнает каков Маркус на вкус.

Выйдя из бара вместе с Морлоу, Джессика ожидала увидеть старую машину, приглашение на автобус или пешую прогулку, но точно не это. Рядом с баром стоял припаркованный мотоцикл с блестящим литьем. Джессика обратила внимание на него еще в прошлый раз, когда следила за Кэтрин. Маркус с улыбкой посмотрел на своего металлического друга.

— Ты что, ездишь на этом? — Джессика уставилась на мотоцикл, широко раскрыв глаза.

— Ни разу не каталась на двухколесном звере?

Эффектно перекинув ногу через мотоцикл, Морлоу уселся на сиденье. Сняв с ручки руля черный шлем, он протянул его Джессике. Девушка неумело надела шлем на голову. Маркус взял ее за руку, приглашая сесть позади него. Джессика приняла предложение: устроившись за спиной парня, она немного растерялась, не зная за что ей держаться. Маркус сомкнул ее ладони у себя на животе. Обхватив тело Морлоу, даже через рубашку Джессика почувствовала упругие мышцы пресса. Ей вновь захотелось сорвать с него одежду и наброситься прямо на этом мотоцикле.

— Готова? — спросил Морлоу.

— Нет, — неуверенно ответила Джессика.

— Я так и думал.

Заведя двигатель, парень тронулся с места. Сначала он вел аккуратно, не торопясь; давал возможность Джессике привыкнуть. Но чем дольше они ехали, тем больше набиралась скорость. Девушка совсем не заметила, как они начали обгонять всех, ловко лавируя в городском транспортном потоке. Изначальный страх пропал. Ей стало нравиться ощущение адреналина.

Пока ветер обдувал ее кожу, а мимо глаз проносились дома, улицы и прохожие, Джессика трогала Маркуса за живот, постепенно опуская руки все ниже. В какой-то момент она поймала себя на мысли, что никого и никогда так не хотела как Маркуса. Чем дольше длилась их близость — тем сильнее в ней росло желание.

Мотоцикл остановился возле выставочной галереи. Маркус помог Джессике слезть с сиденья, снял с нее шлем, ремешком повесив его на руль. Волосы парня растрепались, но от этого он выглядел еще сексуальнее.

— Куда ты меня привез? — Джессика посмотрела на здание. — Здесь вроде бы все закрыто?

— Пойдем, — Маркус достал из кармана связку ключей. — Я хочу тебе кое-что показать.

Смотря на то, как Морлоу вставляет ключ в замок, Джессика спросила:

— Я надеюсь, это не логово маньяка, умело спрятанное под маской современного искусства?

— У тебя есть выбор, — Маркус открыл дверь, отойдя в сторону. — Ты можешь уйти…

Джессика знала: он играет с ней. Но подобные игры ей всегда были по душе. Подойдя к парню, она положила ладонь на его грудь. Потеребила пуговицу рубашки. Приблизилась губами к его губам:

— Я никуда не уйду, — сказала Джессика.

— Я так и думал…

С улыбкой на лице Морлоу проводил ее внутрь, закрыв за собой дверь.

Маркус и Джессика поднялись на цокольный этаж галереи. Помещение оказалось студией художника. Угловая крыша, широкое окно через которое светило солнце, повсюду разбросанные тюбики с масляными красками. Мольберты с планшетами, измазанные палитры, высокие холсты, накрытые белыми тряпками! — все это создавало впечатление. Раньше Джессике не доводилось бывать в подобных местах. Казалось, что здесь рождается нечто особенное. Возвышенное. Настроение помещения мгновенно проникало внутрь, а запахи, витающие в воздухе, сводили с ума.

Маркус разулся возле порога и прошел в студию. Посмотрев на Морлоу, Джессика последовала его примеру. Сняв туфли на высоком каблуке, она стала заметно ниже. Увидев это, Маркус улыбнулся. Пройдя в центр комнаты, он встал напротив окна, озаряемый лучами солнца. Из-за яркого света Джессика видела лишь его силуэт. Он смахивал на ангела, который явился сказать, что все будет хорошо.

— Как тебе моя обитель? — спросил Маркус.

— Потрясающе, — Джессика вдыхала аромат студии, впитывала ее ауру. — Неужели, это все твое?

— А ты думала, что я только бутылки вертеть горазд?

Джессика подошла к самой большой картине накрытой драпировкой. Ей хотелось узнать, что там. Она потянулась к ней рукой, но Маркус отвел ее в сторону:

— Она еще не закончена, — сказал он.

Поняв намек, Джессика стала рассматривать другие полотна. Она не могла поверить, что все это нарисовал Маркус. Абстракции были настолько цепляющими! — каждый мазок выглядел живым, готовым рассказать свою историю. Некоторые работы вблизи смотрелись безобразными брызгами, но отойдя от них на пару шагов назад, зритель мог отчетливо разглядеть замысел автора.

— Ты феноменален, — сказала Джессика.

— Спасибо.

Вновь встав на свет, повернувшись спиной к окну, Маркус позвал девушку к себе. Момент настал! Отступать поздно. Она здесь именно за этим.

Стянув с себя топ и юбку, Джессика осталась в одних чулках и черном нижнем белье. Маркус расстегнул пуговицы на рубашке, оголив рельефный торс. Девушка подошла на расстояние вытянутой руки и распахнула рубашку еще шире. Проведя кончиками пальцев по его животу, она схватила пряжку ремня и потянула Маркуса к себе.

Горячие мужские губы обжигали! Крепкие руки разгуливали по спине в поисках застежки лифчика. Освободив женскую грудь от лишней одежды, Маркус поднял Джессику и, пройдя пару шагов, медленно посадил на стол.

Он был нежен и в то же время груб. Ему удавалось находить самые потайные точки. От его прикосновений Джессика сходила с ума. Маркус Морлоу оказался чутким и страстным любовником, который заставил ее тело содрогаться в экстазе.

— Не могу поверить, что сделала это.

Джессика лежала на покрывале, измазанном краской. Она смотрела в потолок, водя руками по своей вспотевшей коже. Ласково целуя ее плечо, Морлоу лежал рядом. Такого потрясающего секса у Джессики не было ни разу. Сложилось все: от места соития, до их самой последней секунды, когда они одновременно достигли пика наслаждения.

— Сделала что? — спросил Маркус.

— Отдалась парню, которого почти не знаю.

Морлоу повернул ее голову к себе и страстно поцеловал. Джессика хотела повторить любовные ласки, но внезапно из открытого окна послышались сирены.

Полиция? Судя по звуку, они остановились прямо перед галереей. Секунда и кто-то начал колотить в дверь снизу. Глухой стук доносился до мастерской Морлоу.

— В чем дело? — спросила Джессика.

— Будь здесь, — Маркус натянул джинсы, рубашку и побежал открывать.

Не понимая, что происходит, Джессика быстро надела нижнее белье, юбку и топ. Выглянув в окно, она увидела несколько патрульных. Двое копов застегивали наручники на запястьях Маркуса, зачитывая его права. Прижав голову Морлоу рукой, полицейский запихал его в салон машины.

— Что за дерьмо? — выругалась Джессика. — Неужели Саймон Гилл решил сдержать слово и нажаловался отцу?

Совершенно бесцеремонно копы увезли Маркуса как какого-то преступника. Джессика осталась одна в студии, среди картин Морлоу, до сих пор чувствуя его аромат на своем теле. Она трогала себя, вспоминая как это делал он. Облизывала губы, хотела отведать Маркуса еще. Никогда раньше мужчина не доставлял ей подобного удовольствия.

Взгляд упал на ту самую огромную картину, спрятанную под тканью. Джессика подошла ближе, дотронулась до белого полотна. Что там изображено? Что такого великого мог создать Маркус Морлоу, чем был не готов поделиться?

Скинув ткань, Джессика увидела рисунок: обнаженная девушка с поднятыми вверх руками. Она стояла прямо напротив того самого окна, рядом с которым сейчас находилась Джессика. Худая, с мелкими порезами на коже и взглядом хищницы, модель смотрела на Джессику с огромного полотна. Такой мерзости девушка себе и представить не могла. Перед ней, почти в полный рост, красовалась Кэтрин Уэллс, сверкая диким оскалом больной психопатки.

Джессику затошнило…

Что здесь происходит? Какого черта Кэтрин изображена на полотне? Они что, знакомы с Маркусом? Но почему он не рассказал?

— Он мой и больше ничей! — раздался голос за спиной.

Джессика повернулась, увидев озверевшую Кэтрин с ножом в руке. Она стояла в дверях, блики света отражались от блестящей стали клинка. Кэтрин была явно не в себе. Такой возбужденной Джессика не видела ее ни разу. Даже когда у нее случались приступы агрессии, это выглядело по-другому. Сейчас же, Кэтрин Уэллс шла на встречу к Джессике с лицом убийцы.

— Он мой, — повторила Кэтрин.

— Я не понимаю!

Джессика вытянула пред собой руки, пытаясь отгородиться от сумасшедшей, но ничего не вышло. Острие клинка вонзилось ей в живот, пустив ручеек крови по коже. Последнее что Джессика Честер видела перед смертью — это безжалостный оскал той, кого она раньше считала подругой…

ГЛАВА 13

В этот раз палату Морлоу охраняли сразу двое полицейских. Чейз лично отобрал самых верных людей департамента. Доктор Стайлз поздоровался с крепкими парнями в форме и зашел в покои пациента. Маркус сидел на кровати весь перевязанный бинтами. Он смотрел в одну точку, не обращая ни на что внимание. Появление врача, казалось, он даже не заметил. С отросшей щетиной, усталым лицом и пустыми глазами, он таращился в стену, шепча не понятные бредни себе под нос.

Когда Маркус попал в больницу его считали уже нежильцом. Он потерял очень много крови. Раны, которые нанес ему безумец, выглядели несовместимыми с жизнью. Как его сердце вообще выдержало после стольких истязаний? Просто невероятно! Но, вопреки всем прогнозам, Морлоу пошел на поправку. Видимо, кто-то сверху приглядывал за ним особо тщательно.

Стайлз щелкнул по выключателю, но свет так и не загорелся. Нужно сменить лампочки, подумал врач. Маркус сидел в полумраке, озаряемый тусклыми лучами, падающими через окно палаты. Он дрожал. Его руки тряслись, никак не находя себе места на покрывале. С ним явно что-то не так. Стайлз заметил, насколько потерянным выглядел его пациент. Совершенно сломленным! Человеком, припертым к стенке.

— В чем дело, Маркус? — спросил Стайлз.

— Доктор…

Морлоу в ужасе схватился за лицо. Трясущиеся пальцы скрывали глаза полные слез. Он боялся. Боялся так сильно, что даже Стайлз ощутил его страх.

— Что случилось?

— Я все вспомнил, — сказал Морлоу. — Доктор, я наконец-то вспомнил все…

* * *

Дом Кэтрин Уэллс Джой нашла сразу же. Такой раздолбанной помойки во всем пригороде было не сыскать. Наряду с аккуратными домиками, жилище Кэтрин выглядело настоящим плевком в лица, как местных жителей, так и простых приезжих.

Припарковав машину возле переполненного мусорного бака, Джой посмотрела на заросший травой участок Кэтрин. Как знать, возможно, госпожа Уэллс уже давным-давно уехала, от того и разруха по всей территории.

— Парни! — Джой увидела несколько подростков, гоняющих мяч. — Не знаете: Кэтрин Уэллс здесь еще живет?

— Да, — ответил самый высокий. — Безумная карга вечно что-то жжет у себя на заднем дворе.

Джой поставила машину на сигнализацию и подошла к дому. Стуча в дверь, она почувствовала, как зачесались коросты на разбитом об лицо Архитектора кулаке. Не дожидаясь ответа хозяйки, Джой трижды нажала на кнопку звонка, но никакого звука не последовало. Повторив стук костяшками пальцев, она крикнула:

— Кэтрин Уэллс! Открывайте! Полиция!

Послышался шум. В окне справа кто-то отодвинул шторку, мельком посмотрев на Джой. Девушка скинула с головы капюшон куртки, озарив свое угловатое лицо со шрамом на брови.

— Кэтрин, меня зовут Джой Грин. Мне нужно с вами поговорить…

— Я знаю кто вы, — раздался скрипучий голос за дверью. — Вы та женщина, что спасла жизнь Дьяволу!

* * *

— Что ты вспомнил, Маркус?

Доктор Стайлз подошел к дрожащему Морлоу и сел на край кровати. Взяв перепуганного до смерти мужчину за руку, врач повторил вопрос:

— Ты можешь мне открыться. Что тебя так напугало?

Посмотрев на Стайлза глазами полными слез, Морлоу сжал его ладонь. Маркус сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить нервы. Горько сглотнув, мужчина начал рассказ:

— Он приходил ко мне с самого раннего детства. Черные глаза, серое лицо… Я не знаю, как ему удавалось пробираться в приют, но как только я засыпал, то во сне слышал его голос. Он был настоящим призраком…

— О ком ты, Маркус?

— О привратнике тьмы.

Стайлз почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. О ком говорит Морлоу? Что еще за бредни?

— Он программировал меня с младенчества. Внушал мне, что я особенный. Что я избран для великих дел! Но, чтобы достичь цели, я обязан стать другим. Не таким, как все! А для этого я должен перестать чувствовать, — Маркус горько выдохнул. — Он забрал мои чувства, доктор. Забрал то, что делало маленького мальчика человеком.

— Забрал чувства? — опешив, спросил врач.

— Методом гипноза или внушений, Привратник тьмы заставил невинного ребенка перестать чувствовать. Демон лишил меня сострадания. Эмпатии. Ощущения привязанности к кому-либо. В приюте много сирот, доктор. Нельзя следить за всеми и всегда. Пока другие дети были предоставлены сами себе, моим воспитанием занимался настоящий Дьявол. Сознание ребенка очень гибкая штука. Не мне вам рассказывать. И человек с черными глазами знал это, как никто! Пока мальчики моего возраста играли в песочнице, из меня воспитывали социопата, кусочек за кусочком отнимая человечность, — заглянув в изумленные глаза врача, Морлоу добавил: — Я таким не родился, доктор Стайлз! Меня таким сделали!

* * *

Сидя в пыльном кресле, Джой наблюдала как Кэтрин Уэллс смолила кривую самокрутку. Запах травы витал в воздухе. Джой ненавидела этот запах. Все что касалось изменения сознания для нее было табу. Но, несмотря на то что Джой представилась как служитель правопорядка, обкуренную Кэтрин, с косяком в руке, это похоже совсем не смущало.

Для своих сорока она выглядела старше, как минимум лет на пятнадцать. Сухая кожа с глубокими морщинами, редкие волосы, крашенные в непонятный цвет. Кэтрин Уэллс смотрелась как потасканная годами шлюха, которую выкинуло на обочину жизни. В обгаженном доме, с кучей пустых бутылок алкоголя, она сидела на продавленном диване, смотря на Джой своими безумными глазами.

Вот что такое слабость. Джой отчетливо считывала это с лица Кэтрин Уэллс. Она сдалась. Прогнулась под обстоятельства, решив пустить все на самотек. Будь Джой чуточку слабее, то на месте Кэтрин сидела бы она сама. Хотя, скорее всего, Джой бы всадила себе пулю в голову еще много лет назад, не доводя свое тело до подобия трупа.

— А я все ждала, когда же ко мне кто-то придет! — Кэтрин выдохнула густую струю дыма. — Когда же эта поганая история наконец-то закончится.

— Закончится? — спросила Джой.

— Разве вы здесь не за этим?

Джой не ответила. Смотря на смог папиросы, она хотела навечно задержать дыхание. Смотря на наглое лицо Кэтрин, хотела приложиться по нему подошвой ботинка! — так сильно ее раздражала эта женщина.

— Вы знали, что ваша мать была психотерапевтом Маркуса Морлоу?

— Маркус, — Кэтрин смаковала имя, пробуя на вкус каждую букву. — Мой милый Маркус. Я была готова ради него на все… Когда тебе девятнадцать, ты в расцвете сил! Когда ты рада безумствам! Когда способна любить без оглядки, всецело отдавая себя! Самое страшное что может с тобой случиться — это встреча с человеком, подобным Маркусу Морлоу.

* * *

— Я увлекался искусством…

Маркус успокоился. Голос стал более сдержанными. Руки больше не тряслись. Опустив вниз голову, он вспоминал прошлое, закрыв глаза.

— Я мечтал стать художником. У меня действительно был к этому талант. Но слова и мысли черноглазого демона в мыслях всегда меняли ориентир. Он не хотел, чтобы я созидал. Привратник тьмы желал, чтобы я рушил.

Тусклый луч света из окна озарял грустное лицо Морлоу. Доктор Стайлз слушал его слова, сохраняя молчание. Он был заворожен рассказом пациента.

— В один момент мне почти удалось.

— Что тебе удалось? — спросил Стайлз.

— Пойти своим путем, — сказал Морлоу. — Благодаря Оливии Уэллс, я научился жить в мире. Несмотря на все потуги человека с черными глазами, я смог освоиться среди простых людей. Но потом я узнал о том, что моя мать родила не только меня…

Стайлз поправил очки на глазах. Протер пот с ладоней о свой белый халат. Неужели Маркус говорит правду?

— И второму ребенку повезло куда больше, чем мне! Это изменило все…

* * *

— Он говорил, что любит меня. Что я его единственная.

Кэтрин затушила самокрутку в пепельнице полной окурков и слюней. Несколько бычков вывалились на стол. Джой аж всю передернуло от столь мерзкого зрелища.

— Он был художником. Тем художником, чьи работы пленят с первого взгляда. Маркус умел взять зрителя за грудки, проникнув в самое нутро. Я молила его о том, чтобы он изобразил меня. Но Маркус был непреклонен. Я ползала вокруг него как собака. Делала все, что он только захочет. И уверяю: аппетиты Маркуса Морлоу были далеки от стандартных норм.

Достав из пепельницы самый длинный окурок, Кэтрин поднесла его ко рту и прикурила от спичечного коробка. Откинувшись на спинку дивана, она продолжала:

— Однажды он согласился. Разрешил мне стать его моделью. Но Маркус не желал запечатлеть мою красоту. Он хотел видеть изнанку. Морлоу решил изобразить обратную сторону Кэтрин Уэллс! — Женщина засмеялась, кашляя сигаретным дымом. — Ради него я начала принимать наркотики. Перестала следить за собой. Сильно похудела. Превратилась в чудовище. И только после того, как на меня стало невозможно смотреть без слез, Маркус взялся за кисть.

Наблюдая за опустившейся Кэтрин, Джой видела в ней чудовище и сейчас. Ей было сложно представить, что эта женщина когда-то могла быть красивой. Глядя в лицо, испещренное глубокими морщинами, Джой не находила ни малейшего отголоска прежней привлекательности Кэтрин.

— Я любила его. Боготворила. А он взял и трахнул мою подругу! — внезапно взорвалась Кэтрин. — Отымел ее прямо на том месте, где рисовал меня! Этого я простить не могла ни ему, ни ей.

Открыв рот, Кэтрин затушила окурок об высунутый язык. Посмотрев, что в пепельнице места больше нет, она запустила бычок в дальний угол комнаты.

— До сих пор помню удивленные глаза той суки, когда я резала ее ножом словно свинью. Это было так просто. Так сладко… Я смотрела ей в рожу, зная: последнее что она увидит перед смертью, буду я!

Джой не повела и бровью. Она с первого взгляда увидела в Кэтрин преступницу. Это читалось в ее глазах.

— Я знала, что у Морлоу проблемы с законом, и что лишь я могла помочь ему избежать тюрьмы, дав показания. Но, после убийства той твари, я решила уехать. Бросить все. Забыть! Я вернулась домой, к матери, — Кэтрин внимательно посмотрела на собеседницу, словно готовилась к великому откровению. — И только там, когда я рассказала ей про Маркуса, для меня открылась истинная правда.

— И какая же? — спросила Джой.

— На протяжении долгого времени мою мать мучил сталкер. Он приходил по ночам. Рисовал кровью на стенах. Убил мою собаку. Пугал маму до чертиков! И как вы думаете, кто был этим человеком?

— Маркус Морлоу…

— Именно! — ответила Кэтрин. — Но хуже всего, что спустя годы моя мать наконец-то узнала, почему он обрушил свою ненависть на нее. Почему из всех людей на свете Морлоу в качестве жертвы выбрал своего психотерапевта.

— И почему же?

Джой почувствовала, как у нее вспотели ладони. Она совсем близко. Разгадка тайны вот-вот откроется.

— Маркус Морлоу терроризировал мою мать, потому что она выбрала меня…

— Выбрала вас? Что это значит?

— Пока Маркус рос в приюте, чувствуя себя отшельником, его сестра-двойник нежилась на шелковых простынях, окруженная заботой родителей. Маркус получал удары от ребят постарше, я же — играла в игрушки, подаренные на мой день рождения, — Кэтрин замолчала. Взяв пепельницу со стола, она смачно в нее плюнула. — Человек, которого я любила больше всего на свете, оказался моим чертовым братом.

* * *

— Я был подростком, — Маркус схватился за простыни так сильно, словно хотел порвать, — и я был в бешенстве! Черноглазый показал! Открыл мне правду! Только он был со мной с самого моего рождения. Только ему было не плевать на меня!

Доктор Стайлз пытался подобрать правильные слова, но не мог. Он с горечью смотрел на потерянного человека, которому внезапно открылась страшная правда.

— Маркус, но ты же знаешь, что так бывает. Кого-то усыновляют, кого-то нет. Тут уже как карта ляжет. Тебе просто не повезло.

— Доктор, сейчас мне это ясно. Но когда ты молод, глуп и тебе приходится прятаться под разными масками, чтобы люди не поняли какой ты по-настоящему фрик, то подобные открытия воспринимаются совершенно по-другому.

— И что ты сделал, узнав правду? — спросил Стайлз.

— Женщина что выбрала не меня, — Морлоу оскалился, — я превратил ее жизнь в ад. А когда подросла моя сестра, я превратил в ад и ее жизнь тоже. Я собирался довести ее до сумасшествия, а затем убить. Уничтожить единственного родного мне человека на всем белом свете. Но, волею судеб, именно из-за своей сестры я попал за решетку, — протерев лицо рукой, словно Маркус хотел смахнуть призраков прошлого, он добавил: — В то место, где я сломался окончательно…

* * *

Джой не знала, что сказать. Она ошиблась…

У Маркуса не было брата близнеца. Все это время на горизонте появлялась его сестра…

Именно Морлоу убил всех тех женщин. Изорвал на куски. Изнасиловал. Превратил их тела в изуродованное ничто… Чейз не ошибся на счет Морлоу. Нюх ищейки не подвел его. Кэтрин права: Джой действительно спасла Дьявола.

— Я жила хорошей жизнью, — сказала Кэтрин. — После того как я забыла о совершенном мною убийстве и проклятом Маркусе Морлоу, я смогла встать на ноги. Думаешь, я всегда была такой?

Кэтрин посмотрела на Джой, наглядно оголив желтые зубы. Поправив растрепанные волосы, она высунула из-под стола небольшой пакетик с травой и начала собирать очередной косяк.

— После смерти мамы мне достался этот дом. У меня появился любимый мужчина. Хорошая работа. Надежды на будущее. Надежды на полноценную семью. Ведь в конечном счете мои прошлые беды были из-за Маркуса. А как только он пропал из моей жизни, то все стало налаживаться, — Кэтрин облизнула край бумажки и скрутила сигарету. — Мой любимый сделал мне предложение. Я была вне себя от радости. Бегала по магазинам, примеряла свадебные платья. Считала дни до нашей свадьбы! А затем, случилось первое убийство, — несмотря на наркотик, Кэтрин помрачнела. — Сара Симонс! Из нее сделали куклу без глаз. Любимой сестре моего будущего мужа Джона Симонса вырезали глаза.

До Джой начало доходить. Неужели, спустя десять лет после выхода из тюрьмы, Маркус решил вернуть должок Кэтрин таким страшным образом?

— Сьюзен Родригес. Тело нашли в доме, выставленном на продажу. В том доме, который мы хотели купить. В том доме, где мы хотели завести семью…

Вдохнув очередную порцию дыма, Кэтрин немного покашляла. Вновь дым воспарил к пожелтевшему потолку. Вновь Джой захотелось не дышать.

— Доли Форбс. Маркус вырезал ей язык. Она учила меня французскому. Мы хотели провести наш медовый месяц в Париже… Ванесса Гловер, — продолжила Кэтрин. — Морлоу вбил ей в уши металлические колья. Уроки скрипки у этой милой девушки были для меня настоящей отдушиной.

Впервые с момента их знакомства, Джой посмотрела на Кэтрин под другим углом. На своем пути она тоже повстречалась с человеком, решившим превратить ее жизнь в ад.

— И, наконец, Мария Голдман! — сказала уже хорошенько обкурившаяся Кэтрин. — Мой брат срезал с нее кожу! С единственной девушки, с которой у меня была однополая близость… Он изуродовал ее тело. Тело, что я ласкала по ночам. Тело, что согревало меня в минуты одиночества и беспокойства. Маркус Морлоу отнял у меня все. Забрал всех, кого я знала и любила.

Кэтрин опустила голову. Из ее губ тонкой струйкой потянулась слюна.

— А как же ваш мужчина, ваша свадьба? — спросила Джой.

— После смерти сестры, Джон изменился. После остальных смертей, изменилась я.

Джой представляла какой должна была испытывать страх Кэтрин, когда стало известно имя серийного убийцы. Весь город находился в ужасе! — что можно сказать о его родной сестре, ради которой он устроил этот кровавый поход.

— Я сидела дома, забившись в угол, — продолжила Кэтрин. — Ждала, когда же он придет за мной. Когда мой брат закончит свой чертов круг, лишив меня жизни… Все гадали, что движет безумным маньяком? Ответ знала лишь я…

Закатав рукава растянутой кофты с грязными пятнами, Кэтрин показала уродливые шрамы на запястьях. Казалось, что она резала себя наотмашь. Без особого умысла. Главное — чтобы убить!

— Я лежала в ванной, истекая кровью, когда по радио передали, что Маркуса Морлоу поймали. От смерти меня отделяло всего несколько минут. Я до сих пор жалею, что услышала то сообщение. Не включи я сраное радио, не пришлось бы прожить эту поганую жизнь…

Глаза Кэтрин помутнели. Она расслабилась. Растеклась по дивану. Больше из нее ничего не вытянуть. Но Джой и так узнала все что ей было нужно. Встав с пыльного кресла, Джой прошла мимо Кэтрин, напоследок по-доброму похлопав ее по плечу.

Как и Джой Грин, Кэтрин Уэллс встретила зло. Просто у нее не хватило сил с ним справиться.

* * *

— Отец парня, из-за которого я попал на год в тюрьму, поговорил с нужными людьми. Меня посадили в камеру с жестоким убийцей и насильником.

Стайлз слушал, не перебивая. Он хотел знать все. Как мальчик с такой сложной судьбой превратился в одного из самых зверских серийных маньяков?

— Я был социопатом. Плевал на всех, кроме себя. Но чувства страха я лишен не был. В ту первую ночь, в камере, лежа на нижней койке, я обливался потом, понимая, что, возможно, эта ночь станет для меня последней. Но этого не случилось…

— Почему? — спросил Стайлз.

— Человек с верхней кровати знал черноглазого Дьявола. Он был его последователем. Последователем Cultum mortuorum tenebrae. Культа мертвой тьмы, — Маркус начал говорить тише, словно боялся, что темные силы услышат, как он выдает их секреты. — Когда тот мужчина спустился ко мне и сел рядом, я увидел его глаза. Они выглядели чернее ночи.

— Черные глаза? — удивился доктор.

— Глаза — зеркало души, — ответил Морлоу. — Скотт Валентайн, так звали моего сокамерника, намерено покрыл белки черной краской. Это было одним из условий культа. Человек, основавший Cultum mortuorum tenebrae, не имел имени. Но он имел безграничную власть над своими подданными. По словам Скотта, много лет назад, к их предводителю явилась сама Тьма. Она указала ему путь. Из некогда слабого человека сделала сильного. Целеустремленного. Можно сказать, даже совершенного! Он ничего не боялся. Он мог все! И учил этому остальных.

Стайлз слушал историю Маркуса и не верил, что нечто подобное случилось на самом деле. Неужели действительно есть психи, верящие во все это?

— На свете много сломленных людей, доктор, — сказал Маркус. — Тех, кому нужно верить во что-либо. Тех, кому нужно изменить себя, свою жизнь! И плевать, что ради этого ты должен сделать нечто ужасное! Cultum mortuorum tenebrae стал настоящим пристанищем для отверженцев. Человек без имени зажигал в их сердцах черное пламя, и ради того, чтобы этот огонь не погас, они шли на невероятные поступки.

Доктор Стайлз поднялся с кровати. Фыркнув, он посмотрел на Маркуса:

— Секта.

— Самая страшная из всех что вы слышали, — ответил Маркус. — Если в обычных культах их предводители гонятся за богатством и земными утехами, то человек без имени забирал души своих последователей. Высасывал их жизнь, прикрываясь безумной теорией того, что с ними говорит истинная Тьма.

— И что же хотела эта самая тьма? — спросил врач.

— Чего может хотеть тьма? — Маркус посмотрел на Стайлза с диким прищуром глаз. — Она хочет лишь одного: уничтожить свет!

Услышав ответ, доктор дрогнул. Морлоу сказал это таким голосом, от которого у Стайлза задрожали колени.

— И что же было дальше?

Врач отошел на шаг назад, ближе к двери. Он больше не видел в Маркусе той приветливости, присущей ему раньше. Вместо испуганного и загнанного мужчины, на врача смотрел кто-то другой… В полумраке комнаты Стайлз наконец-то увидел истинный лик Маркуса Морлоу.

Он не был злым или пугающим.

Он стал самим собой.

— А дальше я потратил десять лет своей жизни, впитывая лживые учения человека без имени… Я убивал… Калечил… Издевался и насиловал! И все это во благо чертовой матери Тьмы. Я не родился монстром, доктор Стайлз, — уверено сказал Маркус. — Меня таким сделали!

Морлоу поднялся с кровати и подошел к врачу. Держась за перевязанные ребра, он искал в глазах мужчины поддержки. Стайлз видел это в его лице, но поделать с собой уже ничего не мог. Врач начал смотреть на Маркуса Морлоу подобно всем остальным! — как на маньяка.

— Я убил всех этих людей, — констатировал Морлоу. — Это я забрал их жизни. Но зла, присущего прежнему Маркусу, я в себе не чувствую, — крепко вцепившись пальцами в плечо врача, он добавил: — После выхода из комы я обнулился. Сбросил с себя чары человека без имени. Но это уже не важно. Ведь даже вы стали смотреть на меня как на монстра…

* * *

Подъезжая к своему дому, Джой увидела несколько полицейских машин с мигалками, оцепление территории и кучу зевак, собравшихся поглазеть на случившееся в периметре. Произошло что-то серьезное. Это точно не стандартное ограбление или что-то еще. Если здесь столько полиции — значит дело дрянь!

Из подъезда Джой выносили тело в мешке для трупов. Судя по размерам — взрослый человек. Неужели кого-то убили?

— Джой Грин? — послышался незнакомый голос за спиной.

Обернувшись, Джой увидела полицейского. Мужчина держал руку на пистолете, спрятанном в кобуре.

— Да, это я. А в чем собственно дело?

Джой заметила, как ее окружило несколько копов. Что все это значит?

— Мисс Грин, вы арестованы по подозрению в убийстве вашего соседа. Тайрон Коул был зарезан сегодня утром. На орудии преступления, а именно — складном ноже, мы обнаружили ваши отпечатки пальцев.

Слушая речь служителя правопорядка, Джой внимательно осматривала лица зевак. Спустя несколько секунд ее взгляд наткнулся на до смерти испуганного Оливера. Мальчик плакал, прячась за какой-то женщиной. Он крутил головой из стороны в сторону, умоляя Джой не выдавать его.

— Вы можете сохранять молчание. Все что вы скажете может и будет использоваться против вас в суде, — проговаривал полицейский.

Оливер убил его. Убил своего отмороженного отчима. Зарезал взрослого мужика тем самым ножом, что дала ему Джой!

— Вам ясны ваши права?

Да, возможно, Джой не лишала жизни Тайрона Коула, но она заслуживала наказания куда больше, чем тот испуганный ребенок. На ее совести было много грехов. Грехов, что просто так не отмыть… В конечном итоге она попалась, пускай и не за свои убийства!

Ей хватит сил справиться со всем этим! Но что будет с Оливером если он попадет в мясорубку судебной системы?

Чувствуя, как за ее спиной застегивают браслеты, Джой прошептала:

— Не бойся, Оливер. Все хорошо…

ЭПИЛОГ

Стоя возле огромного зеркала во весь рост, обнаженная женщина внимательно рассматривала свое отражение. Волнистые светло-русые волосы чуть ниже плеч. Тонкая талия. Упругая грудь с розовыми сосками. Подтянутый живот. Длинные пальцы с аккуратным маникюром. Ровная гладкая кожа…

В отражении стояла идеальная красотка, только что сошедшая с обложки модного журнала. За подобную диву поборолись бы самые сильные мира сего. Но обладательница столь желанного для всех тела по-прежнему видела в зеркале лишь истерзанную жертву. Видела сотни рваных шрамов и порезов. Видела окровавленные клочки волос, торчащие из головы. Вместо пухлых губ — разбитые ошметки кожи. Вместо ровных пальцев — поломанные кости.

В отражении она наблюдала уродину!

Идеальная снаружи! — но внутри от ее прежней красоты не осталось и следа.

— Почему вы решили не убирать этот шрам?

В отражении зеркала появился пластический хирург. Долговязый мужчина в белом халате любовался проделанной работой. Он преображал ее внешний вид долгие годы. Присутствие врача женщину ничуть не смущало. Он видел ее обнаженной на протяжении последних пятнадцати лет.

Линдси прикоснулась к груди, проведя рукой по небольшому шраму. Единственному напоминаю в ее обновленной внешности о том, через что ей пришлось пройти. Месте, в которое Джой вонзила клинок. Месте, которое изменило все!

— Я умерла, доктор. Вы знаете это не хуже меня. То, какой я попала на ваш стол… То какой я стала сейчас.

Линдси убрала руку от шарма, отвернулась от зеркала. Подойдя к кровати, она взяла свою одежду.

— Этот шрам — напоминание о том, что даже самый близкий человек может вонзить нож тебе в сердце. Вы проделали грандиозную работу, доктор, — Линдси надела нижнее белье, натянула кофту, джинсы. — Спасибо что вернули мою внешность. Жаль с тем, что внутри, нечто подобное проделать не удастся.

Перед уходом, Линдси подошла к хирургу и поцеловала мужчину в щеку, словно отца:

— Ваша страна приютила меня. Ваше мастерство создало меня заново. Но пришло время вернуться в Глум Сити… Ведь кое-кто должен ответить за содеянное.

Выходя из самолета, Линдси вдыхала давно забытый запах родного города. Внизу у трапа ее ждал мужчина с подкрашенными глазами как у рок-звезды. Растрепанные волосы, дорогой серый костюм: несмотря на свою худощавую внешность он выглядел бодрым и свежим. В нем явно чувствовалась сила. Сила, которой мало кто мог похвастаться.

Протянув руку, он помог Линдси спуститься с трапа на асфальт. Мельком кивнув, мужчина поприветствовал девушку.

— Здравствуй, Мелани. Наконец-то мы встретились в живую. Я очень рад с тобой познакомиться… Уверен, наш союз будет многообещающим.

Content

Тайлер Мерсер
Выход из сна

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ЭПИЛОГ