Незаконный наследник: стать собой. Том 1 и Том 2

Глава 1

— Это было прекрасно, мой повелитель, — я равнодушно посмотрел на раскинувшуюся на смятых простынях женщину, встал и подошел к столу, стоящему напротив большого зеркала.

Взяв со стола оставленные на нем перед тем, как предаться любовным утехам, перстни, я принялся надевать их на пальцы в четкой определенной последовательности. Крупный рубин привязки души словно бы подмигнул мне, когда свет горящей свечи отразился в одной из его граней. В зеркале я видел свое обнаженное тело, которое вовсе не стремился прикрыть. Зачем? Мне нечего стыдиться.

— Налей вина, нам не помешает немного восстановить силы, — я в зеркале наблюдал за тем, как светлая эльфийка из правящего дома грациозно поднимается с постели и направляется к столику, на котором стояли бокалы и бутылка прекрасного дриадского вина, двадцатилетней зрелости. Ее обнаженное тело было прекрасно, и мерцало в свете свечей розовым перламутром. Я всегда предпочитал зажигать именно свечи, чтобы живой огонь придавал комнате особую атмосферу.

Милфа взяла в руки тяжелую бутыль и кроваво-красное вино полилось в бокалы. Она заметила мой взгляд и улыбнулась, но ее глаза оставались холодными, а в их глубине плескалось целое озеро ненависти.

Я усмехнулся и не торопясь надел на палец последнее кольцо. Сколько их было, таких вот гордых и светлых, которые в конце концов становились послушными и готовыми на все шлюхами? И эту я тоже смогу укротить, ведь у меня впереди еще очень много времени. И эта женщина покорится моей воле, как покорилась ее страна натиску моих войск.

Я отвернулся от зеркала и посмотрел в окно. Тройная луна практически не оставляла шансов темноте, озаряя раскинувшийся вокруг дворца сад. Острый слух уловил переговоры стражи, которые обсуждали Милфу, отпуская при этом сальные шуточки. Я лениво задумался над тем, наказать мне их утром, или сделать вид, что я ничего не слышал? Так или иначе, я не готов из-за какой-то очередной высокородной девки выставлять себя перед своими воинами в неприглядном свете.

Внезапно поймал себя на мысли, что мне невыносимо скучно. Я достиг практически всего, завоевал этот мир целиком и полностью, достиг совершенства в воинском искусстве и в магии, и сама богиня Иллари наложила на меня свое благословение. И вот теперь я откровенно скучал. Ведь не зря же снимал все перстни защиты, когда бросал на кровать очередную светлую, которую привели ко мне для развлечений. Все ждал, когда кто-нибудь из них попытается меня прирезать. Зря видимо ждал, они хоть и ненавидят меня, никогда не пойдут ни на что подобное.

— Мой господин Зелон, вы уже не хотите выпить вина? — я повернулся к ней и провел ладонью по нежной коже щеки.

— Отчего же, я ведь сам велел тебе его налить, — забрав из ее рук оба бокала, несколько раз крутанул их и отдал ей один бокал, внимательно глядя, как она, улыбаясь, подносит бокал к губам и делает глоток. И лишь убедившись, что Милфа сглотнула все, что залилось в ее рот, я сделал большой глоток из своего бокала.

Поставив бокал на столик, я уже хотел притянуть Милфу к себе, чтобы продолжить то, что мы совсем недавно завершили, но внезапно почувствовал резкую боль в груди и в животе. В глазах потемнело, и стало трудно дышать. В глазах же стоящей неподалеку твари мелькнуло торжество и Милфа громко и счастливо рассмеялась.

— Что ты со мной сделала, сука? — прошипел я, хватаясь за край стола.

— Я тебя убила, грязный ублюдок, — торжествующе проговорила она и снова рассмеялась. — Смесь четырех ядов, каждый из которых мог бы оборвать твой жизненный путь, но я подстраховалась, я ввела все четыре.

— Ты отравила вино? — мысли лихорадочно метались в голове, это же просто невозможно! Меня нельзя отравить таким способом, к тому же перстень, отвечающий за обнаружение ядов, никак себя не проявил.

— Нет, я отравила себя, — прошипела Милфа. — Я терпела страшную боль, когда яды пропитывали каждую клеточку моего тела, и еще большая боль пришла ко мне, когда Верховный маг не позволил мне сразу же умереть, не донеся посылку до получателя. Я позволила прикасаться к себе твоим грязным рукам, потому что знала, что моя смерть не будет напрасной.

Она говорила что-то еще, но я уже не слушал ее бредней. Кроваво-красный рубин снова подмигнул мне своими гранями, и я из последних сил потянулся к ним своей магией, соединяя ее с магией рубина, которую я так долго и кропотливо внедрял в камень, как раз на такой вот случай.

Камень вспыхнул, а я почувствовал, что наступают последние мгновения моей жизни в этом мире. Но, чтобы осуществить задуманное, мне и камню нужна была жертва. Думаю, что эта девка прекрасно подойдет.

Собрав в кулак все, что еще осталось, все крохи силы, подскочил к вскрикнувшей Милфе и моя рука сомкнулась на нежной шее. Одновременно с этим, я начал принимать боевую ипостась, и когти, в мгновение ока появившиеся на руке, сжимающей горло светлой сучки, впились в податливую плоть, разрывая ее. По рубину потекла кровь, хлеставшая ручьем из обмякшей Милфы. Ну, она же хотела умереть, думаю, что она не в обиде на меня за то, что я немного ускорил исполнение ее желания.

Камень в перстне вспыхнул так ярко, что осветил на мгновение всю комнату, и это было последним, что я увидел, падая на пушистый ковер вместе с трупом убившей меня эльфийки. Последнее, что я чувствовал, это досада. Досада на то, как же глупо и нелепо оборвалась жизнь в этом мире того, кого миллионы существ называли Повелителем и Владыкой, завоевателем мира под названием Анконда, в то время как другая половина существ, населяющих этот мир, иначе как Темный Лорд и Воплощение зла, меня никогда не называла.

Глаза закрылись, отразив напоследок всполох пламени, вспыхнувший в рубине одного из перстней, который после этого потух, треснув посредине. По комнате прошелся сильный порыв ветра, залетевший в окно и затушивший все свечи. Комната погрузилась во мрак, и эта темнота скрыла лежащие на полу тела, не подающие признаков жизни.

* * *

Сознание вернулось рывком, вместе с головной болью. Я почувствовал, что лежу, и попытался перевернуться, но тут же свалился со своей довольно узкой лежанки на пол. Ладно, я вовсе не святой жрец из храма богини-девственницы, и бывало так напивался, что меня лежа покачивало, и с кровати тоже падал и не раз. Да и ночевать порой приходилось в условиях, далеких от королевских, особенно, во время похода. Вот только, где я успел так нажраться, и куда меня в таком состоянии понесло, ведь очнулся я абсолютно точно не в своей спальне.

Я попытался встать на ноги, чтобы разобраться, где все-таки нахожусь, и тут же с ужасом осознал, что не могу этого сделать. Руки и ноги не хотели слушаться, словно меня парализовало! Я почувствовал, как накатывает паника, грозясь затопить меня с головой, и тут мне удалось поднять голову и посмотреть вверх. Взгляд наткнулся на узкое окно, за стеклом которого прямо на меня смотрела круглая и яркая луна.

Моя нижняя челюсть слегка отвисла, но я даже не пытался вернуть ее на место. Куда-то в сторону отошел тот факт, что меня, кажется, парализовало. Потому что, чтоб всем демонам тьмы внезапно стать импотентами, луна на небе была одна! Она, мать ее, была на небе в единственном экземпляре, она была одна!

И тут на меня бетонной плитой свалились воспоминания. И Милфа, пожертвовавшая собой, чтобы добраться до меня, и жуткая боль, терзающая, казалось самою душу, и то, что мне хватило сил запустить спящее заклятье переноса души, чтобы не раствориться навечно в Астрале, потому что я очень сомневаюсь, что эта сука позволила бы мне рассчитывать на перерождение.

Вместе с воспоминаниями пришло осознание того, что, похоже, мой план сработал. Вот только какого хера меня вынесло из моего родного мира и забросило неизвестно куда? Зато теперь понятно, почему я не могу двигаться. Тело-то не мое, и чтобы не остаться гадящим под себя инвалидом, мне надо поторопиться и наладить связи с телом. Да и про память нельзя забывать. Она все еще здесь, потому что не поняла того факта, что у этого тела сменился хозяин. Так что, прекращаем страдать и начинаем знакомиться со своим новым телом, хозяина которого я бесцеремонно выкинул в Астрал, и с этим новым миром, в котором, подумать только, всего одна луна.

И я погрузился внутрь себя теперешнего, принимая на себя командование телом, и быстро просматривая воспоминания: учась заново ходить, говорить и мыслить так, как полагается местному жителю. Не могу сказать, что мне нравится то, где я оказался, вот только выбора у меня нет. Обряд, подобный тому, который я провел, можно использовать всего один раз. Повторов и рестартов не предусмотрено. Так что, или я смирюсь и постараюсь стать, если не тем, кем был раньше, то хотя бы приблизиться к тому идеалу, или же всегда можно пойти и повеситься, тем более, что очередное перерождение я себе все-таки обеспечил. На каком-то этапе я почувствовал, что меня, в общем, все устраивает. Снова стать молодым, в меру неопытным. А тут еще и клыками придется выгрызать себе место под солнцем. Я определенно почувствовал уже забытый интерес к жизни, да что там, и снова захотел жить полноценной жизнью.

Полностью слиться с новоприобретенным телом мне не дали. Я уже знал, что чувство движения, которое меня посетило, когда я смотрел в окно, не было случайно. Просто я в настоящее время находился в поезде, который вез учеников старшей школы его императорского величества куда-то в горы, чтобы… Вот зачем и куда именно нас везли я и не успел узнать, потому что дверь в купе, которое было закреплено за мной, распахнулось и раздался громкий смех, который быстро сменился глумливым обращением ко мне.

— Ой, Костик, я-то наивно полагал, что, раз мамочка решилась тебя отпустить одного, без парочки слуг, которые тебе сопли бы вытирали, то ты сумеешь самостоятельно хотя бы в поезде до места доехать. Как жаль ошибаться. Хотя, нет, нисколько не жаль. Просто еще одно доказательство того, что ты всего лишь слизняк, мамочкина лапочка, которая даже не потрудилась тебе нормального учителя фехтования нанять, — просюсюкал голос. Я смутно мог представить себя того, кто со мной сейчас говорил. В памяти все еще оставались огромные пробелы, а времени на то, чтобы добыть еще хоть что-то, уже практически не осталось. Этот тип меня отвлекал, да и к тому же, я никогда и никому не позволял так со мной разговаривать. С телом, хвала всем Богам, даже извращенцу Тиану, я справился, и теперь смог развернуться, чтобы посмотреть уже на этого урода, которому, похоже, доставляло удовольствие издеваться над парнем, который не мог ему ответить.

Тип оказался высоким, довольно красивым шатеном. Выражение брезгливой насмешки, застывшее на его породистом лице, выдавало в нем высшего аристократа. Или они здесь не так называются? Я еще не разобрался с терминами до конца.

— А не пойти ли тебе в овчарню, хрен с горы? — довольно любезно поинтересовался я у высокородного. Ну не знаю я его имени, не помню, что мне сначала надо поинтересоваться им, прежде, чем нашу в высшей мере светскую беседу продолжить?

— Что ты сказал? — он сузил глаза, а его лицо враз потеряло немного надменности.

— Да ты еще и глухой, — я сокрушенно покачал головой. — К овцам, говорю, ступай, — я повысил голос, как будто и правда говорю с глухим. — Они уже заждались своего полюбовничка. Только с бараном ярку не спутай, а то нанесешь еще тяжелую моральную травму несчастному животному.

Он ничего не ответил. До этого момента все стоявший в дверях, парень сделал шаг, очутившись на моей территории. Сжав губы, он размахнулся ногой, явно собираясь меня ударить.

Удара я ждать не стал. Прикасаться к себе я позволял лишь прекраснейшим из женщин, а этот юнец, у которого еще не все прыщи сошли с рожи, явно к ним не относился.

Перехватив его ногу в районе щиколотки, я одновременно развернулся и, опираясь на незанятую ногу, резко встал. Не ожидавший отпора аристократ начал заваливаться на спину, нелепо взмахнув при этом руками. Падал он явно неудачно. Мне со своего места было прекрасно видно, что, если он продолжит падение, то попросту проломит себе голову об острые края стоящего позади него столика, сделанного из какого-то металла. Такое обстоятельство, как убийство высокородного, вряд ли улучшит мою характеристику. Я дернул его за ногу на себя, и он грохнулся на пол, счастливо избежав встречи своей тупой головы со столом.

— Да я же убью тебя, выродок, ублюдок, позор своего клана! — заорал парень, и попытался встать, но я все еще не выпускал из захвата его конечность, поэтому весьма логично было предположить, что ему не удастся этого сделать.

— Если ты еще раз дернешься, я просто сломаю тебе ее, и всем скажу, что ты не смог самостоятельно завязать шнурки, поэтому приперся ко мне, но споткнулся о собственную ногу и упал, сломав ее. — Ответил я, с трудом подавляя в себе желание осуществить угрозу. Говоря, я поставил свою нижнюю конечность ему на голень и несильно надавил. Рука в это время фиксировала его, формируя нечто вроде рычага. Мне нужно приложить совсем немного усилий, чтобы раздался весьма характерный хруст. Даже невеликих сил этого тела вполне хватит, чтобы провернуть такое.

— Тебе никто не поверит, Керн, — прошипел парень. Ему было больно, но он терпел, чтобы не давать мне в руки еще больше козырей против себя.

— Ну, мы же не сможем это утверждать, пока не проверим, — пока он соображал, что мне ответить, я вспомнил его имя. Юрий Вольф, старший сын и наследник одного из влиятельнейших кланов этого мира. Да, его убийства мне точно не простят, потому что я таким положением похвастаться не могу.

Клан Кернов вовсе не был мелким или слабым, просто я был в нем парией, ублюдком, рожденным дочерью главы клана вне брака неизвестно от кого. Матери-то, конечно, известно. Но она молчала вот уже почти восемнадцать лет, как только на нее не давили. Но, так как бывший владелец этого тела был все равно Керном, то отец матери, скрипя зубами, решил дать незаконному внуку приличное образование. Хотя идея эта была, слабо говоря, херовая. Никто никогда не скрывал того, что Константин Керн ублюдок. И, придя в школу, он столкнулся с такой травлей, что мне мгновенно стало понятно, почему он так быстро уступил свое тело Темной сущности, которой я являлся в момент заселения. Он просто устал, а бороться и вовсе никогда не умел. Вот только я — это не забитый и понукаемый с детства паренек. Я, вашу мать, Темный властелин, и сделаю все, чтобы со мной стали считаться.

Накрутив себя таким образом до вполне естественного предела, я злобно усмехнулся и уже действительно подумывал о том, чтобы сломать Вольфу не только ногу, но и парочку ребер для успокоения души.

Он понял, что я сейчас настроен решительно, и попытался вырваться, что ему почти удалось проделать, потому что я упустил из вида то обстоятельство, что Керн все же слабее, чем лежащий на полу Вольф.

Ему удалось одним резким движением вырвать ногу, и даже достать меня, вскользь ударив по голени каблуком своих, наверняка очень дорогих, туфель. В ответ я коротко рыкнул и что есть силы пнул его в пах, превращая его содержимое в готовящуюся яичницу.

Он взвыл, а я размахнулся, чтобы добавить все-таки по ребрам, вымещая на этой скотине всю боль, весь страх, который испытывал бывший владелец моего тела перед этим высокородным отребьем. Вольфу повезло, я не успел ему врезать. В тот момент, когда моя нога приближалась к его боку, раздался громкий металлический визг, а затем поезд так качнулся, что я не смог удержаться на ногах и полетел на пол. Успев сгруппироваться, я смягчил падение, ткнувшись лбом в живот Вольфа. Он охнул и поплыл, я же тоже не слишком хорошо соображал, все-таки удар был достаточно силен.

Поезд резко остановился и воцарилась тишина, до этого прерывающаяся ритмичным постукиванием колес.

— Что происходит? — пробормотал я, пытаясь подняться.

— Кто-то стоп-кран дернул, — также шепотом ответил Вольф. Я невольно выглянул в окно.

— Зачем?

— Чтобы поезд остановить, не тупи еще больше, чем обычно, Керн, — в воздухе весьма ощутимо повисло напряжение. Но, по крайней мере, перед лицом странной опасности, Вольф решил на время отодвинуть наши распри в сторону, напряженно прислушиваясь к царившей вокруг тишине.

— Не считай меня тупее ложки. Я знаю, зачем дергают стоп-кран. Мне просто интересно, кому пришла в голову гениальная идея останавливать поезд ночью посреди какого-то поля? — мы переглянулись и начали ждать, когда последует хоть какое-то объяснение происходящего.

Глава 2

— Сохраняйте спокойствие, и никто не пострадает, — мелодичный женский голос пролетел по всему поезду, проникая в каждую, даже самую маленькую щель этого самоходного устройства. При этом подача голоса была проведена настолько умело, что я лишь на самой грани чувствительности ощутил, что была применена магия. Только вот, несмотря на мастерство исполнения, голос все равно не объяснял, что же все-таки происходит. — Оставайтесь в своих купе. Скоро поезд возобновит движение, и вы сможете выйти. — Добавил этот же голос. — Сохраняйте спокойствие и оставайтесь на местах. Вам не причинят вреда, если не будете оказывать сопротивление. Наши люди сделают свое дело и уйдут. Никто из посторонних не пострадает. Сохраняйте спокойствие и оставайтесь на местах.

Тут же, вопреки уверениям невидимой женщины об отсутствии сопутствующего урона, из коридора раздался приглушенный крик, глухой звук ударов, звук открытия, а затем закрытия дверей купе, снова крик, на этот раз женский. Судя по движению звуков, кто-то шел по коридору и планомерно открывал двери в купе, совершая при этом… хм, то, что совершая. Только по звукам я не мог с уверенностью сказать, что именно они делают.

— Юдицкий Михаил, — грубый мужской голос раздался так близко, что, казалось, человек находился прямо здесь, а не в коридоре. — Не-а, такого нет в списке. Посмотри, кто там еще остался?

— Сейчас, только проверю. Может же оказаться так, что высокородный господин Юдицкий не один, а в компании того, кто нам нужен? — звук открытия и закрытия двери. — Нет никого, в сортире поди засел.

— Угу, или на девке какой-нибудь. Но, в этом случает его другая команда проверит. Да заткнись ты, — только сейчас я услышал короткие негромкие всхлипывания. Последние слова были явно не напарнику адресованы.

— Зачем ты вообще ее тащишь за собой? — голос второго звучал недовольно. — Меня уже тошнит от этого подвывания.

— А куда ее девать? — огрызнулся первый. — Я же не из купе ее выволок. Она явно что-то вынюхивала в коридоре.

— Да в ближайшее купе втолкни, делов-то. Какая нам разница, что она вынюхивала. К нашему делу это точно не относится.

— Проще будет в расход пустить, — проворчал первый. — А вообще, будь моя воля, я бы такой крале нашел бы применение.

— Угу, а потом нас бы всех куда-нибудь пустили и явно не на курорт. Девок нет в списке, и рисковать больше, чем уже рискую, я не намерен. Вдруг эта кукла внучатая племянница двоюродной бабки императора? Или ее вообще готовят ему в очередные фаворитки? Я при любом раскладе без яиц оставаться не хочу. За парней нас в случае провала просто убьют, а что с нами вот за таких соплюх сделают, одному дьяволу известно. Подозреваю, что в этом случае умирать мы будем долго и мучительно.

— Хватит болтать, уже семиминутную готовность пропиликали. Кто у нас остался? Давай уже побыстрее покончим с делами и уберемся из этого проклятого поезда.

— Юрий Вольф. Нам осталось найти Юрия Вольфа, — голос второго раздался еще ближе. — Так, это купе какого-то Константина Керна. А что у Кернов мальчишка есть? Что-то не припомню.

— Какой-то ублюдок, вроде. Старшая дочь главы клана нагуляла по соплячеству.

— А-а-а, вон оно как бывает, — ручка двери начала поворачиваться, а Вольф, все еще лежащий на полу, смотрел на меня выпученными глазами. Ну, я бы тоже на его месте занервничал, потому что тем, кого искали эти двое, явно не светило ничего хорошего.

Решение пришло мгновенно. Я не знаю по сути этого недоноска. Себя я унижать и оскорблять все равно не позволю, а на настоящего Керна мне глубоко наплевать, сам виноват, раз позволил так с собой обращаться. Но вот благодарность влиятельного клана, за спасение наследника, всегда может в жизни пригодиться. Если только это они сами не захотели от него отделаться таким оригинальным способом, что все-таки маловероятно. Поэтому я за мгновение до того, как дверь распахнулась, утрамбовал Вольфа под сиденье, там как раз место для него нашлось, и сел, напряженно гладя на дверь, проверив предварительно, чтобы ни одна часть его тела не была видна со стороны.

— Не звука, даже не дыши, — успел прошептать я, когда дверь купе открылась и на пороге я увидел рослого мужчину, одетого в военную форму, только без знаков различия. Лицо его было закрыто платком, а глаза закрывали темные очки. Волосы были тщательно спрятаны под шапкой. Никакого шанса узнать его, если еще раз встречу, у меня не было, разве что по голосу, но подозреваю, что голос у него был изменен. И все же, несмотря на очень грамотную маскировку, у меня была стойкая уверенность, что эти бойцы не профессионалы своего дела. Слишком долго и громко они в коридоре болтали. Девчонку зачем-то с собой захватили. Не обнаружив в купе Юдицкого, не сделали ничего, чтобы хотя бы попытаться его найти. И это только самые большие их огрехи. Если бы кто-то из моих воинов, выполняя подобную миссию, так себя повел, то минимум бы, что его ждало — это неделя ареста, в том случае, если бы миссия завершилась успехом. В противном случае, я бы подобного экземпляра просто казнил.

— Так-так, — проговорил мужчина. — Константин Керн, я полагаю? — я напряженно кивнул, не сводя взгляда с его руки, в которой был зажат автоматический пистолет. По темному корпусу время от времени пробегали серебристые искры, выдавая его артефактную сущность. Из воспоминаний Керна я знал, как действует это оружие, и это производило впечатление, надо сказать.

— Ну что? — позади мужчины раздался раздраженный голос. — Есть тут кто-то, кроме Керна?

— Керн один, давай сюда девчонку, у нас нет времени с ней возиться, — мужчина посторонился, и в купе втолкнули светловолосую девушку, в короткой юбке и форменной школьной блузке. — И не звука… детишки, — дверь закрылась и в купе воцарилась тишина.

Девушка продолжала стоять посреди сравнительно небольшого помещения, обхватив себя руками за плечи, и глядя в одну точку. Учитывая, что ее эти уроды таскали с собой с того самого момента, когда поезд остановился, она могла рассказать хоть что-то, чтобы заполнить огромный пробел в моем понимании происходящего.

Я осмотрел ее более внимательно. На первый взгляд нельзя было сказать, что девушка пострадала. Ее одежда была в порядке, внешне ранений не наблюдалось, крови нигде не было видно. Нет, она явно не ранена, просто находится в шоке. Наверное, в ее благополучной жизни подобные потрясения редко происходят.

Вольф лежал под диваном и молчал, даже не пытаясь пока вылезти. Это было разумное решение, потому что боевики могли вернуться, не устраивать же им сюрприз в виде того, кого они ищут почти в подарочной упаковке. Вообще, мне его выдержка даже нравилась. Хоть он и помесь козла с шакалом, но зато благородная помесь, вот тут не поспоришь.

— Эй, ты как? — тихо спросил я у девушки, подозревая, что в противном случае, она будет продолжать изображать из себя статую до конца нашего пути. Она вздрогнула всем телом и посмотрела на меня полубезумным взглядом довольно красивых голубых глаз. Девушка вообще была очень хорошенькой, для человека, естественно. Та же Милфа, раздери демоны ее душу, подобную даже в горничные не взяла бы. Но для человека, стоящая передо мной девушка, была очень хороша.

— Они его убили! Просто убили! Ничего не спросив и не сказав. Разве так можно? — ее губы задрожали, и я понял, что еще чуть-чуть и мне гарантирована полноценная женская истерика. А я таких вещей просто органически не переношу, и справляться с ними не умею, да и учиться не хочу.

— Кого они убили? — я поймал ее взгляд и постарался внушить хоть немного спокойствия. По мне так убили и убили, что с того? Она трупов что ли никогда не видела?

— Влада Наумова. Просто открыли дверь, сравнили с фото и потом один выстрелил ему прямо в сердце. А потом еще раз, в лоб, — она закрыла лицо руками. Ага, скорее всего, пистолет стрелял достаточно бесшумно. То есть, какой-то шум он все равно производил. Эти глухие выстрелы я и принял изначально за удары. — Там столько крови было, столько крови! — все-таки истерика началась, но поезд еще не тронулся, и, если я сумел бы себя пересилить и потерпеть, то вот на боевиков подобные крики могли подействовать по-другому. Они вполне могли бы отойти от своих принципов и пристрелить парочку особо шумных подростков, невзирая на ожидающие их последствия. Я реально оценивал свои силы. Против двоих тренированных мужчин с оружием дальнего боя, без магии и такого же оружия для баланса сил, ничего я бы им противопоставить не смог. Умирать же я не собирался. Мне одного раза хватило, и жутко не понравилось.

— Успокойся, — я встал с дивана и схватил ее за руку, разворачивая к себе лицом. Но на девушку это никак не подействовало, напротив, она приняла мой жест за сочувствие, потому что рыдания стали еще громче. Мне ничего больше не оставалось, как прибегнуть к физическому воздействию. Подняв вторую руку, я отвесил ей несильную, но хлесткую пощечину. Плачь тут же прервался, и теперь она смотрела на меня, распахнув глаза и держась за щеку. Такого она тоже не ожидало, но ничего, все в этой жизни происходит однажды в первый раз. — Успокоилась? Тогда садись и рассказывай. Как получилось, что они тебя зацепили и таскали с собой, кого еще убили, как определяют свои жертвы, все по порядку с самого начала.

Я сел и потянул ее за собой, вынуждая сесть рядом со мной. При этом двигалась девушка как самая настоящая кукла, покорно выполняя то, что велели ей делать. В какой-то момент я почувствовал, что меня эта покорность, вызванная потрясениями, просто выводит из себя. Уж лучше бы она огрызнулась, не знаю, попыталась ответить мне за пощечину, сделала бы хоть что-нибудь, чтобы себя защитить.

В этот момент под довольно узким диваном, зашевелился Вольф, но я изловчился и пнул его, призывая лежать тихо. Заодно и накатывающее на меня раздражение выплеснул. Не знаю, куда я попал, но намек он понял и затих. Я же пристально смотрел на девушку, не спеша ей раскрывать местоположение Юрия, которого, похоже, боги заставили прийти в мое купе, чтобы в итоге он остался в живых.

— Да ничего я не знаю, — устало ответила она, все еще держалась за щеку, а я напрягал память, чтобы вспомнить, как ее зовут. Спрашивать не хотелось, по идее Керн должен был знать. А раз так, то и я в итоге вспомню, нужно только немного напрячься. В то же время, ненужные вопросы могли вызвать подозрения, по крайней мере в том, что у Керна с мозгами явно что-то не так. А в моем положении это невыгодно вдвойне. — Я была в уборной, когда поезд остановился. Выскочила, чтобы в свое купе пройти, когда этот голос прозвучал, но не успела. И почти сразу же в вагон заскочили те два типа. Они втолкнули смотрительницу в купе, а потом один из них увидел меня… — ее губы опять задрожали, но, быстро глянув в мою сторону, она рыдать передумала. — У них был короткий список из двух имен: Наумов, и Вольф, а также фотографии, обоих парней. Они убили Наумова, и, скорее всего, Вольфа, ведь после твоего купе оставалось лишь купе Юрия. Как я поняла, поезд из-за этого остановили. В отдельных вагонах находились те, кто значился в списках. Всего двенадцать человек. Их должны были убить, и покинуть поезд. — Она закрыла лицо руками. — Я больше ничего не знаю. Они все время раздумывали, что со мной сделать, и я так испугалась.

— Звук выстрела похож на глухой удар, — я попытался ее немного успокоить, не раскрывая местонахождения Вольфа. — Я слышал их, когда, скорее всего, убивали Наумова. Но после того, как они проверили меня, подобных звуков не раздавалось. Нет, я, конечно, могу предположить, что за те две секунды, когда они сравнивали Вольфа с изображением на фото, он умудрился так их достать, что они его бросились голыми руками душить, но, согласись, это слишком фантастично, — она нахмурилась, а потом нерешительно кивнула, соглашаясь с моими выводами.

Тут раздался скрежет и поезд тронулся, набирая скорость. Я так и не вспомнил, как зовут эту девчонку, но сейчас это уже не имело значения.

— Ну вот кажется и все. Ты сможешь до своего купе дойти? — она неуверенно кивнула. — Тебя провожать не надо? — она покачала головой более уверенно. — Тогда иди, — и я помог ей встать, довольно настойчиво выпроводив за дверь.

— Я могу уже вылезать? — снизу раздался недовольный голос. Нет, я его спас, а он еще чем-то недоволен. Или не его аристократичная натура не может принять согласиться с тем, что помощь пришла к нему от такой ничтожной личности, как Керн? Ну, это его проблемы. мне его благодарность не нужна, достаточно будет благодарности его отца.

— Вылезай, — дождавшись, когда Вольф выползет из-под дивана, я внимательно его оглядел. Под левым глазом уже начал наливаться фингал. Это я хорошо его достал, когда намекал на сохранение молчания. — Забыл тебя спросить, а ты почему один притащился ко мне? Ведь раньше ты всегда находился в обществе как раз тех самых: Наумова и Юдицкого. Что же сегодня произошло?

— Влад Наумов мертв, тварь ты безродная, — прошипел Вольф.

— Сочувствую твоей утрате, — без тени сочувствия ответил я, глядя с усмешкой, как у него кулаки сжимаются. — Заметь, если бы не я, то ты бы составил своему приятелю компанию. И, кстати, а где Юдицкий?

— Мишка не поехал, — неохотно ответил Вольф, понимая, что вот прямо сейчас быковать не стоит. — Какие-то проблемы в клане. Да и не надо ему, его отец еще три года назад инициировал, только обучение притормозил, — я быстро анализировал крохи информации, которая, соединяясь с памятью давала ответы на некоторые вопросы, например, куда мы едем и зачем. — А ты почему про меня Анне не сказал?

— Потому что я с некоторых пор не доверяю женщинам, — я зло оскалился, но быстро взял себя в руки. — Можешь пойти и все ей рассказать, я не против. Всплакнете друг у друга на плече по так рано ушедшему другу. Может быть, тебе даже что-то обломится. Девочка такой расстроенной выглядела, её обязательно надо утешить.

В коридоре начал нарастать шум. Слышались чьи-то истеричные выкрики, которые заглушали властные голоса. Правда, слов было не разобрать. Внезапно по вагону пронеслась волна магии, которую я почувствовал, отметив, как на руках зашевелились волоски, а по спине побежали мурашки. Когда свет прекратил мигать, раздался голос, на этот раз мужской.

— Говорит старший смотритель поезда старшей школы его императорского величества Григорий Юдин. Всех учеников прошу проследовать по своим купе и не выходить до конца поездки. При потребности покинуть купе, вам необходимо будет вызвать смотрителя вагона нажатием на кнопку справа от двери. До конца поездки каждого из вас посетят представители Имперской службы безопасности. С главами ваших кланов данный вопрос уже согласован. Благодарю за внимание.

— Поздно спохватились, — заметил я, разглядывая ту самую кнопку, про которую говорил старший смотритель. — Про такие нападения Служба безопасности должна была по меньшей мере слышать и ни в коем случае не допустить их реализацию. Если, конечно, в нем не замешан кто-то из самой Службы.

— Какой же ты циничный ублюдок, Керн, — я повернулся к Вольфу, который смотрел на меня, словно видел впервые.

— Неожиданно, правда? И, да, про меня еще и не так говорили. А теперь пошел вон из моего купе, пока мне не пришло в голову продолжить то, что мы так здорово начали, когда ты на огонек заглянул. Несмотря на твою потерю, — Вольф с трудом удержался, чтобы не плюнуть на пол, или сделать что-нибудь столь же неприятное, для своего здоровья. Проявив чисто аристократическую выдержку, он выскочил молча из купе, и даже дверью не хлопнул. Я же, пожав плечами, лег на диван и заложил руки за голову. У меня, наконец-то, появилось время, чтобы подумать и все разложить по полочкам в своей голове. Если я правильно понял, ехать нам предстояло еще часов десять, как раз хватит времени на раздумья, чтобы в будущем избежать ошибок.

Глава 3

Дверь в купе открылась без стука. Похоже, что в этом мире вообще не принято как-то обозначать свое присутствие, перед тем, как войти к кому-то в комнату. Интересно было бы посмотреть на морду этого мужика, который вошел, даже не поздоровавшись и не представившись, и тут же принялся располагаться на диване, расположенном напротив моего, если я был сейчас не один. Мало ли, та девчонка, Анна, внезапно решила, что я ее спаситель и весьма пикантным способом решила отблагодарить? Или ему были бы до звезды наши постельные упражнения. Так и вижу, как он вот так же садится и говорит: «Ничего-ничего, заканчивайте, не обращайте на меня внимание». Картинка была настолько реалистичной, что я не выдержал и хмыкнул.

— Вы увидели что-то смешное, господин Керн? — он даже не взглянул на меня, продолжая вытаскивать на стол какие-то приспособления, назначение половины которых были мне не известны.

— У меня богатое воображение, и я частенько представляю себе различные, часто нелепые ситуации, — я не собирался даже садиться, лишь перевернулся на бок и подпер голову рукой. — Вот вы знаете, что я Керн, а мне ваше имя совершенно точно не известно.

— Следователь по особо важным делам Тайной канцелярии Матвей Игоревич Подоров, — он наконец поднял на меня взгляд. — Вы не хотите сесть, господин Керн?

— Вы знаете, нет, не особо, — я чуть наклонил голову набок. Интересно, как он поступит?

— И все же я настаиваю. Мне неудобно с вами разговаривать, когда вы находитесь в такой позе, сразу вспоминается моя недолгая служба в качестве дипломата в одной очень восточной стране. Местные правители тоже любили испытывать терпение собеседников, расположившись на подушках. Очень неприятные воспоминания, знаете ли. А посему, я начну отвлекаться, и даже рефлексировать, и наш с вами разговор может затянуться, чего совершенно мне не хочется, а вам, я полагаю, и подавно. — Я посмотрел на него с уважением. Молодец, чего уж там. И он чертовски прав, я вовсе не горю желанием затягивать разговор. А насчет дипломатии — он лжет. Дипломаты штучный товар, и, если бы так получилось, что он не смог работать в одной стране, его перевели бы в другую. А то и вовсе оставили дома в соответственном ведомстве, уже с дипломатами, которых прислали другие страны, общаться. Но никак ты не стал бы следователем. Я скорее вижу тебя боевиком, который когда-то ликвидировал таких вот, развалившихся на подушках. А потом ты устал, подучился и начал служить именно что следователем. Вот такое иногда бывает, не так что часто, но все же случается.

— Как вы оказались в поезде, господин Подоров? Не припомню, чтобы мы еще раз останавливались. Только не говорите, что запрыгивали в вагон на полном ходу, предварительно забросив в него свои вещи, — спросил я, рывком садясь на своем ложе, а потом усаживаясь как положено, спустив ноги на пол. При этом я отметил, что меня дико раздражает общая субтильность доставшегося мне тела. Нет, я понимаю: все тебя гнобят почем зря, и даже дома покоя от родственничков нет, не говоря уже про школу, но можно же начать собой заниматься? Если с родственниками все обычно бывает сложно, с ними всегда так, то уж в школе пара свернутых носов, выбитых челюстей и переломанных конечностей заставили бы с собой считаться. А уж потом можно подумать и о том, чтобы стать школьным лидером. К моменту окончания, это был бы прекрасный старт, ведь в подобные школы специально отдают детей очень непростых родителей, чтобы уже с соплячества они могли обзавестись нужными знакомствами и связями. Но нет, куда проще забиться в угол и стенать о своей нелегкой судьбе.

— Разумеется, я не запрыгивал в вагон на ходу. Телепортационные окна в подобные важные объекты никто не отменял, — все так же спокойно проговорил следователь. — Всегда должна оставаться возможность направить при необходимости необходимых специалистов, чтобы оказать помощь, или же начать разбираться с последствиями.

— Даже странно, что в момент нападения никто этими окнами не воспользовался. Полагаю, что кое-кому вполне пригодилась бы помощь соответствующего специалиста. Но, зато теперь можно спокойно и без суеты разбирать последствия, — я хмыкнул. Он пока ни о чем меня не спрашивал, и я решил попытаться воспользоваться моментом, чтобы прояснить некоторые непонятные мне моменты. Сохранялась, конечно, большая вероятность того, что меня сейчас просто и без затей пошлют по весьма интересному адресу, но попытка, как говорится, в глаз сама не заедет.

— Чтобы активировать окно в двигающийся объект, необходимо время. Вы же не думаете, господин Керн, что это сделать просто? — вообще-то я все еще думаю, что это просто невозможно, а следователь уже был где-то в поезде, блокированный, как и смотрящие, а вовсе не воспользовался телепортационным окном, для создания которого я даже не представляю, какие силы были задействованы.

— Нет, я так не думаю, — я даже покачал головой, показывая, как сильно я так не думаю. — Напротив, я считаю, что подобные артефакты слишком сложны, чтобы ими можно было легко воспользоваться.

— Когда в отделе безопасности засекли остановку поезда в неположенном месте, включился протокол защиты, и окна сразу же перешли в режим активации. Остальное было делом техники: поднят по тревоге дежурный персонал, сформированы группы, как силовой поддержки, так и следственные. Все эти нюансы отработаны до мелочей на многочисленных тренировках, и занимают ровно столько времени, сколько необходимо телепорту, чтобы полноценно заработать. Вот только нападающие знали точно до секунды, когда проход будет полностью сформирован. Они успели справиться с тем, зачем пришли, и уйти до этого момента. — Подоров пристально посмотрел на меня. — Что вы знаете о системы оповещения дежурных при возникновении внештатных ситуаций, господин Керн? — Как-то резко он перешел на вопросы. Только что спокойно рассказывал, как именно работают местные телепорты, а тут, бац, и на тебе, Костик, вопрос прямиком в лоб. Да еще и такой странный.

— Понятия не имею ни о каких оповещениях, — я невольно нахмурился. Конечно, мне удалось получить недостающую информацию, вот только, похоже, этот следователь меня в чем-то подозревает. — И работу телепорта представляю довольно слабо, только общие принципы.

— Ваш клан занимается изготовлением систем для установки таких вот уникальных проходов. У вашего клана монополия на такие вещи, потому что только члены вашего клана могут одновременно владеть и пространственной и временной магией. Неужели вы не знает ничего о спецификации выпускаемыми вашими предприятиями изделий, хотя бы промежуток времени, необходимый для полноценного развертывания?

— Представьте себе, нет. Наверное, мои родственники не видят меня в качестве продолжателя своего нелегкого дела, раз не посвящают в детали. Вот только не говорите мне, что не знаете, о моем социальном положении в обществе в целом и в моей семье в частности, — я откинулся на спинку дивана, а Подоров весьма неопределенно хмыкнул. — Вы меня в чем-то подозреваете?

— Поезд был остановлен стоп-краном, господин Керн, — следователь продолжал пристально смотреть на меня, почти не мигая. — Мне не нужно говорить, что из этого следует?

— То, что в поезде находился сообщник нападавших, который в определенное время и в определенном месте остановил эту махину, — вывод действительно был очевидный, сомневаюсь, что найдется хоть один дегенерат, который к нему не придет. — И только на основании того, что моя семья делает все эти гениальные пространственные штуковины, вы внезапно решили, что это сделал я?

— Очень часто самыми действенными оказываются самые простые теории, — следователь, наконец, отвел от меня взгляд и провел рукой поверх одного из стоящих на столе предметов. Над предметом вспыхнуло и засияло ровное золотистое сияние.

— Что это? — я нахмурился. Не люблю, когда в моем присутствии используют неизвестную магию.

— Всего лишь детектор лжи, — задумчиво проговорил Подоров. Просто блеск! А что, если он сейчас спросит, как меня зовут? Этот прибор отреагирует на имя Керна, как на правду, или покажет, что я все-таки слегка не договариваю? — Это вы дергали стоп-кран, господин Керн?

— Нет, — я раздраженно дернул головой. — Послушайте, господин Подоров. Наш разговор так или иначе может зайти в тупик. Поэтому, скажу сразу. Я не имею к нападению, дерганью сомнительных рычагов и других безобразиях никакого отношения. Кроме того, в этой штуке тоже нет никакой необходимости, потому что мои слова проверяются на раз. В момент нападения я был в этом купе не один. Со мной находился Юрий Вольф.

— Вольф? — Подоров посмотрел на меня с удивлением. Надо же, хоть какая-то эмоция на его совершенно непробиваемой роже появилась.

— Да, Вольф. Юрий Вольф, другого, Вольфа, в поезде, по-моему, нет. Хотя, я могу и ошибаться.

— И что Юрий Вольф делал в вашем купе? — удивление постепенно проходило, уступая место привычному равнодушию. Но он провел над прибором рукой, дезактивируя его. Правильно, нечего драгоценную энергию просто так разбазаривать.

— Да какая разница? Шнурки гладил, — я раздраженно передернул плечами. В отличие от этого следователя, терпение никогда не было отмечено в перечне моих добродетелей. — Это к делу не относится. Зато к делу относится тот факт, что я, услышав, что Вольф является целью нападавших, спрятал его, и тем самым спас ему жизнь. Согласитесь, было бы не совсем логично, остановить поезд, правда, как я сделал, вам еще предстоит придумать, а потом спрятал одну из целей нападения. У меня с головой вроде, все в порядке, чтобы нечто подобное совершать.

— Хорошо, я выясню этот момент, — неохотно произнес следователь и принялся собрать свои приборы в объемный саквояж, стоящий у него в ногах. Ну, я понимаю его недовольство: только что такая удачная версия развалилась. — Если у меня возникнут дополнительные вопросы…

— Я с радостью на них отвечу, — я проводил взглядом Подорова, и, когда дверь за ним закрылась, снова повалился на диван, заложив руки за голову.

А все-таки хорошо, что факт о моей помощи Вольфу всплыл вот так. Вроде я и не хотел говорить, но меня вынудили обстоятельства. Да и так эта информация стопроцентно дойдет до главы Юркиного клана. А то, гложут меня смутные сомнения, что сам Вольф во всем бы сразу папочке сознался бы. Так что, да, хорошо, что так вышло.

Сам факт нападения меня совсем не волновал. Скорее всего, какие-то межклановые разборки, которые меня ни с какой стороны не касаются. А раз так, то и знать мне о них не интересно, тем более, пытаться выяснять подробности. Сами как-нибудь разберутся, а я прочитаю итог этой заварухи в центральной новостной ленте.

Сейчас меня больше волновало мое положение в школе, коль скоро я вынужден буду проводить в ней большую часть времени в ближайшие десять месяцев, именно столько длится учебный год в этом мире, потому что занятия длятся долго, так что домой я буду попадать только чтобы переночевать, ну, может быть еще поужинать и выполнить какие-нибудь задания. Так что для меня существовала программа минимум: привести в порядок тело, и адаптировать под него мои знания боя без оружия. Благо я в то время, когда налаживал связи этого куска мяса с моим разумом и душой, заранее максимально расширил питающие каналы, а мышцы максимально насытил сосудами, чтобы избежать некоторых побочных эффектов вроде боли и невозможности встать по утрам, после полноценной тренировки. Зачем мучиться зря, если вполне можно всего этого избежать?

Жаль только, что у человеческого тела не предусмотрена боевая ипостась. Это огромный просто колоссальный недостаток. Ведь в этом случае все мои проблемы со становлением неформальным лидером школы были бы решены, потому что моя боевая ипостась была своего рода совершенством. Хотя, тут возникла бы другая проблема. Учителей, скорее всего, подобное совершенство заинтересовало бы, и я не уверен, что сразу справился бы с толпой сильных магов и воинов. Не в моей теперешней форме.

И, наконец, третье составляющее моего возможного взлета и успеха — магия. Мне очень повезло с одним немаловажным фактом, Керн на момент проведения ритуала, не был инициирован. Он маг, это точно, у простых смертных каналов силы просто нет в структуре тела. А у Керна их довольно много и все они вполне неплохо развиты. К тому же я их усилил и расширил, как мог, чтобы не навредить. Когда инициация состоится, вот тогда я проработаю их по полной, а пока нужно немного потерпеть, благо, терпеть приходилось совсем недолго. Мне повезло вдвойне, несмотря на прерванную передачу памяти, что-то наскрести в стремительно исчезающей личности Керна наскрести все же удалось. Не так чтобы много, но достаточно, чтобы не путаться в деталях.

Нас везли в этом поезде в горы к некоему источнику, и целой цепи различных артефактов, чтобы как раз и провести инициацию. По всей планете со странным названием Земля, подобных источников было много, и именно они обуславливали наличие магии и магов в этом мире. Как они появились и когда, история умалчивает. Во всяком молчит память Керна, но тут есть два варианта, или парень не интересовался подробностями, или же данных об этих источниках все-таки нет.

Вообще знания Керна о предстоящем действии были довольно расплывчатые и скудные. Он, а соответственно и я, знал только, что нужно будет пройти через источник, но даже представления о том, что он собой представляет, у этого задохлика не было. Значит, нужно будет пройти через или сквозь некий источник, а потом, оставшуюся часть суток переваривать инициацию. Это будет наш первый день пребывания… где-то в горах. На второй день мы будет тестироваться системой артефактов, для выявления предрасположенности к определенным направлениям магии. Это было довольно грамотное решение, и позволяло не допускать ошибки в обучении. Остаток дня на переваривание полученных знаний о природе своей магии. И еще один день — попытка выявить дополнительную направленность. Это случалось довольно редко, но все же случалось. Универсалы же проявляли себя, наверное, один раз в пять-шесть лет. По одному за данный период.

После чего нас загрузят в этот же поезд и повезут обратно в Новгород, город, являющийся столицей Российской империи в этом мире, откуда мы и поехали в путешествие в первый же день учебы на первом курсе высшей школы. Всего в высшей школе было три курса, во время которых основной акцент обучения отдавался именно магии. Обучение заканчивалось в год полного совершеннолетия — в двадцать один год.

Я же буду прежде всего определять, подходят ли мои знания той силе, которая скоро должна будет наполнить это тело. Потому что, если подходит, то это будет очень хорошо для меня. Ведь я знаю очень много различных заклятий, да еще и принадлежащих разным магическим направлениям. И многие из этих заклятий вполне способны преподнести сюрприз в этом мире кому угодно.

За размышлениями я сам не заметил, как задремал под мирный стук колес. Мне ничего не снилось, да и не спал я полноценно, но, несмотря на это, прозвучавший голос, едва не заставил меня подпрыгнуть. Да еще и эта волна чистой магии, перед тем, как голос появился. Все-таки та дамочка из нападавших, которая давала нам инструкции, как остаться в живых тем, кто не был включен в списки ликвидации, действовала более профессионально. Тут же какая-то топорная работа.

— Испытуемые, мы прибыли на место сосредоточения силы. Оставайтесь на местах, за каждым из вас придут и расскажут, что делать дальше и какие правила необходимо соблюдать в строжайшем порядке. Все это делается для вашей безопасности, поэтому, старайтесь избегать различных импровизаций, — как только мужик перестал говорить, поезд остановился.

Я потянулся, встал и достал из неприметной ниши сумку, мой багаж, все-таки ехали мы сюда на три дня, хотя бы трусы сменные взять с собой было необходимо. Поставив сумку на пол, я сел на диван и приготовился ждать, когда за мной придут.

Глава 4

Ждать пришлось недолго. Дверь купе в очередной раз открылась и в проеме показалась фигура в длинном черном плаще. Глубокий капюшон, накинутый на голову, скрывал лицо, и понять, кто стоял передо мной, было сложно.

— Константин Керн? — голос, шедший из глубин капюшона, явно принадлежал женщине. Я невольно нахмурился. Женщинам я и раньше не слишком доверял, а уж после того, как Милфа… Но, выбирать провожатого мне не приходилось, поэтому я поднялся на ноги и утвердительно кивнул.

— Да, я — Константин Керн. — Подхватив сумку, сделал шаг в сторону проводницы. — Я могу узнать ваше имя?

— Нет, это никак не повлияет на ритуал, поэтому знать его не обязательно, — женщина покачала головой.

— Ну, нет, так нет, — я пожал плечами. Не очень-то и хотелось.

— Следуй за мной, — приказала проводница, и я пошел, стараясь не отставать, потому что шла она довольно быстро.

— Что меня ждет, и что я должен делать? — чтобы хоть как-то разрушить напряженную тишину, я решил проявить умеренное любопытство.

— Сейчас я покажу твой домик, там ты сможешь оставить свои вещи, а потом мы пройдем к месту сосредоточения силы. Именно в этом месте пройдет ритуал и станет известно, принимает тебя магия, или нет, — ровно произнесла женщина, словно заученный текст озвучила, который ей приходится говорить частенько, и он ей уже безумно надоел.

— Правильно, что время зря тянуть, да и кормить претендентов не обязательно, вряд ли после прохождения ритуала мы будем способны кусок хлеба в себя запихнуть, — я хмыкнул, и тут откуда-то сверху раздался пронзительный крик. Не люблю орлов, они мне всегда светлых напоминали, такие же высокомерные и не признающие другую точку зрения, помимо своей. Задрав голову, я посмотрел вверх. Так и есть, пара парит довольно высоко, отсюда эти огромные птицы выглядят совсем маленькими. — Меня вот еще что интересует, недавно в поезде было совершено убийство, несколько человек погибло. И, тем не менее, никто не остановил прохождение ритуала, не перенес на более подходящее время…

— Тем, кто погиб, уже ничем не поможешь. И какой смысл остальных лишать возможности прикоснуться к магии? — женщина повернулась ко мне, но ее лица я так и не сумел разглядеть. Выглядело это немного жутко. Словно со мной рядом снова идет командир отряда немертвых, состоящих у меня когда-то на службе. Он тоже предпочитал носить такие плащи, за которыми хрен что разглядишь. Хороший был лич, правда, плохо кончил, но все равно был хороший: умелый, и анекдоты пошлые любил, ну да ладно, все равно его нужно было упокоить, у нас такой договор был.

— Очень разумный и рациональный подход, — я перекинул сумку на другое плечо. Странно, поначалу она показалась мне более легкой, сейчас же я чувствую ее весьма ощутимый вес.

— Ты против? — в голосе женщины появились намеки на эмоции. В данному случае в нем явно прозвучал смешок.

— Нет, разве я сказал, что против? Я сказал, что это немного странно, но в принципе приемлемо.

— Мы пришли, — моя провожатая остановилась у небольшого, но вполне уютного домика. При этом он был уютным и снаружи, и внутри. Большая комната, половина которой занимала огромная кровать. Отгороженный закуток — что-то вроде кухни, это к моему вопросу насчет поесть, или, скорее наскоро перекусить, да чаю попить. Удобства за отдельной дверью, все как полагается.

— Мне нравится, — резюмировал я, бросая сумку на пол.

— Я так рада, что смогла угодить, — она протянула мне ключ, которым можно было закрыть. Преграда такая себе, но какое-никакое уединение все же гарантировало.

— Не думаю, что ваш сарказм вот прямо сейчас уместен, — я сложил руки на груди, глядя на нее сверху-вниз. Почему-то не обратил сразу внимание на то, что она очень невысокого роста. — Что дальше?

— Если ты готов, пошли, — и моя безымянная проводница первой вышла из домика. Я последовал за ней, закрывая дом на ключ, который положил в карман.

Дальнейший наш путь проходил по тропинке, поднимающейся вверх, по крутому горному склону. По мере того, как мы забирались все выше и выше, я начинал осознавать, что моя обувь совершенно не подходит для того, чтобы по горам лазить.

— Мать вашу, я таким образом скоро звезданусь, — пробормотал я, цепляясь за чахлый куст, растущий сбоку от тропы, по которой мы шли. — Неужели было сложно предупредить, чтобы я нашел нескользкие ботинки? А как я спускаться буду? Сяду на задницу и поеду? Ну а что, недалеко ведь скользить придется, я даже почувствовать ничего не успею.

— Хватит ворчать, мы уже пришли, — прервала меня проводница, и первой поднялась на довольно широкую площадку, спрятанную за струями водопада.

На площадке стоял камень, очень сильно напоминающий действующий алтарь, с несколькими углублениями. Напротив каждого углубления был начертан знак, означавший стихию или направленность магии. Вот об этом меня точно никто не предупреждал. Я обошел алтарь по кругу и снова остановился возле проводницы.

— Так, и что я должен делать? — я потер подбородок. По идее, чтобы алтарь активировать, необходима жертва. Сомневаюсь, что и в этом мире, как в любом другом есть что-то лучшее для данных целей, нежели кровь. Ну, а так как проверку буду проходить я, то и кровь должна быть моя. Мои размышления прервал звук извлекаемого из ножен кинжала. Я поднял взгляд и увидел, как безликая фигура моей проводницы сделала шаг в мою сторону, а в руке у нее блеснуло лезвие длинного кинжала. — Эй, что ты делаешь? — я невольно попятился. В принципе женщинам не доверяю, а уж когда она вооружена и двигается прямо на меня, так вдвойне.

— Разве это не очевидно? — она сделала еще один шаг в мою сторону. — Подойди к алтарю и вытяни руку над центральной чашей. — А, так они эти выемки, которые еще и связаны между собой системой желобов чашами называют? Очень интересно. Стараясь таким образом успокоить взбесившееся сердце, уговаривая себя, что мне ничего здесь не грозит, я, тем не менее, сделал еще один шаг назад.

— Слушай, я примерно представляю, как подобные алтари работают, — ну еще бы мне не знать, после стольких болванов, кончивших жизнь на алтарях от рук жрецов. — И вовсе не обязательно, чтобы кинжал был направлен не рукой испытуемого. Дай мне железку, и я сделаю все сам в лучшем виде. — Я уже и не помнил, когда оставил политесы и перешел с ней на «ты». Но сама женщина не возражала, и мне этого было достаточно.

— Не валяй дурака, дай сюда руку, или мы здесь до зимы просидим, — прошипела проводница.

— Нет, — я покачал головой, прекрасно понимая, что веду себя как идиот, но грустные воспоминания были еще слишком свежи, чтобы отбросить их в сторону.

— Да что я с тобой, как с ребенком нянькаюсь? — она сделала выпад, и я перехватил ее руку с кинжалом, рывком развернул и прижал спиной к своей груди.

— Я же сказал, нет, — она попыталась вырваться, но я держал крепко. — Считай, что я боюсь крови. И сам вполне смогу себя порезать.

— Отпусти, кретин, я напишу докладную директору школы, — она начала вырываться как бешенная кошка. Я с трудом ее удерживал.

— Да хоть десять докладных, — с придыханием, потому что мне было неудобно, выпалил я.

И тут произошел конфуз. В пылу борьбы плащ распахнулся, и моя рука переместилась в ее талии прямо на упругую грудь. Мы замерли, но женщина пришла в себя быстрее меня, потому что резким движение саданула пяткой по голени. Это было больно. Это было чертовски больно! Я рыкнул и отступил, выпуская ее, а она попыталась выхватить кинжал. Не удивительно, что я в итоге полоснул себя по ладони, да еще и оперся на белый камень алтаря, вместо того, чтобы аккуратно капнуть в центр центральной чаши пару капель, как это было положено.

— И чего ты добился? — она окончательно запуталась в своем дурацком плаще. Зато сейчас я видел весьма соблазнительную фигуру, которую подчеркивали узкие брюки и кожаный корсет, надетый поверх шелковой блузки. А также миловидное лицо и толстые косы, уложенные на голове причудливыми змеями. Что было самым для меня интересным, это тот факт, что она была всего лет на пять старше меня самого. — Идиот. — Резюмировала она, раздраженно дергая за завязки плаща, пытаясь высвободиться. — Ладно, давай посмотрим, что там у тебя получилось, — прежде чем шагнуть к алтарю, она еще раз дернула плащ за завязки, и вдруг, нелепо взмахнув руками, полетела вниз прямо сквозь струи водопада. А сразу после этого раздался громкий крик орла. Уж не знаю, что эту тварь привлекло, но навредить проводнице она могла и весьма существенно.

Дьявол вас всех раздери! Меня уже чуть не обвинили в остановке поезда. Если с моей проводницей что-то случится, то точно обвинят в том, что я над ней надругался со смертельным исходом, труп скормил орлу, а остатки утопил. Ну, или как-то так. Да никто даже разбираться не будет, что же на самом деле произошло.

Зажав в руке кинжал, который ей так и не удалось вырвать у меня из рук, я разбежался и, закрыв голову руками, сиганул прямо в водопад.

Завязки плаща немного придушили девушку, и она довольно беспомощно барахталась в озере, в которое и падал водопад. Озеро было довольно живописным, но мне было некогда смотреть на его красоты. Отплевываясь, я вынырнул и поплыл прямиком к ней, потому что орел кружил здесь не просто так, и явно стремился ухватить кусок плоти поаппетитнее.

— А ну пошел отсюда, — я замахнулся кинжалом, и птица, почувствовав опасность, решила улететь и поискать себе более безопасную добычу.

Отогнав орла, я ухватил начавшую тонуть девушку за волосы и выволок на берег.

Она закашлялась, выплевывая воду, которой успела наглотаться, после чего откинулась на спину.

— Впервые в моей практике такое, — проговорила она, глядя в ясное небо. — Я даже слов не могу подобрать, чтобы описать произошедшее. Но, наверное, спасибо, что вытащил, — она обернулась на меня и замерла. Потому что я, откровенно говоря, чувствовал себя хреново. Перед глазами все плыло, и я не мог сфокусироваться ни на чем конкретном. В ногах появилась дикая слабость, а в голове набатом звучало лишь одно, я точно не смогу спуститься. — Вот же жребий мне достался, — пробормотала проводница, забыв о собственной слабости, подскочила ко мне. — Так, что тут у нас, — вот сейчас она сумела забрать у меня кинжал. Я проследил за ее действиями взглядом, и отметил, что ладонь, которую я порезал, чистая. Нет даже намека на шрам, или на то, что недавно рука была располосована. — Точно вода, поэтому его в воде так повело, — бормотала девушка. — Ага, еще земля и… смерть? Ничего себе сочетание. Так, держись, парень, не смей падать и отключаться. Я же тебя не дотащу, сукин ты сын!

— Портал построй, — прошептал я, чувствуя, что все-таки начинаю заваливаться.

— В месте средоточия силы? Ты совсем больной? — ее голос уплывал, но я еще держался. — К тому же я не умею, это вообще мало кому под силу.

— Нам говорили, что будут испытания, — снова прошептал я.

— Считай, что они уже начались. Давай, одной ножкой, второй…

— Кара, что ты с парнем сделала? — раздался мужской голос совсем рядом. — Складывается ощущение, что ты использовала его не по назначению, и заездила бедного до потери пульса.

— Очень смешно, я даже посмеюсь с тобой, когда дотащу его до кровати, — буркнула Кара. Значит, ее Кара зовут.

— Побойся бога, Кара, парень и так еле на ногах стоит, а ты его еще в кровать тащишь.

— Лучше помоги, не видишь, он во-вот отключится.

— С чего такая реакция? — вот сейчас в голосе мужчины послышалось удивление. И я тут же почувствовал, как меня обхватывают с другой стороны, забрасывая руку на твердое плечо.

— Три первичные стихии, одна из которых вода, а мы случайно в водопад упали, — попыталась объяснить Кара.

— Так, дай мне переварить эту новость: вы случайно в месте обретения силы упали в водопад? Случайно? — по тому, как задрожала моя рука я, даже сквозь окутывающую меня пелену, понял, что он рассмеялся.

— Это все дурацкий плащ виноват, — вспылила моя проводница. — Сколько раз я просила убрать этот анахронизм.

— Это дань традиции, Кара. Еще с того времени, когда претендентов встречали безликие, — наставительно проговорил мужчина.

— Я знаю, — огрызнулась девушка. — Да что же ты такой тяжелый-то? Вроде не слишком большой. Так, ключ у него в кармане был. — Я почувствовал, как девичьи пальчики начали исследовать карманы на моих брюках и даже пожалел, что у меня не хватит сил, чтобы пошутить на эту тему. Зато у мужчины никакого такта не было и в помине, и он совершенно не стеснялся издеваться над Карой.

— Дорогая, я так понимаю, этот парень произвел на тебя неизгладимое впечатление, и ты очень хочешь залезть к нему в штаны, но, мой тебе совет, подожди, когда он сроднится со своей силой. Боюсь, что в постельном плане он сейчас не на что не способен. Зато перед отъездом студентов вполне можешь покувыркаться с магом смерти, они не так чтобы частые гости и не только у нас.

— Заткнись, — прошипела Кара.

— Я-то заткнусь, но, объясни мне, что ты так настойчиво пытаешься в таком случае найти у парня в штанах, если ключ, вот он, и лежал в кармане куртке.

— Р-р-р, — она натурально зарычала. Вот что значит неудачный день. Но, такое тоже иногда бывает.

Тут меня сгрузили на кровать. Просто бросили на нее, не позаботившись даже о том, чтобы снять ботинки и куртку.

— Ну вот и все. Кара, я вынужден у тебя спросить после всего произошедшего, ты останешься здесь и составишь посвященному компанию? — парень уже откровенно ерничал.

— Да пошел ты к чертовой бабушке, Кай, — рявкнула она. На периферии сознания раздалось хлопанье дверью, а затем задумчивый голом Кая произнес.

— Да, парень, даже боюсь представить, что тебе сейчас будет сниться. А твоя провожатая просто свинья. Даже свою работу не довела до конца, — моего пылающего лба коснулись обжигающе холодные пальцы. — Спи.

Сном, то, что со мной происходило, назвать было сложно. Я плавал в каком-то тумане, из которого время от времени появлялись безликие фигуры в длинных темных плащах. Некоторые из них приближались ко мне, и я на физическом уровне ощущал их интерес. Но многие просто пролетали мимо, не обращая на меня никакого внимания. Одна из фигур приблизилась настолько близко, что я сумел заглянуть ей в капюшон, и тут же отпрянул — на меня смотрела белая лишенная какой-либо индивидуальности маска.

— Почему, когда я проходил инициацию в собственном теле, не было всей этой жути? — я даже не понял, что задал вопрос вслух.

— Потому что человеческое тело не предусмотрено изначально для магии, — из-за маски то место, где у существа должны были бы быть губы, не двигалось, а голос был настолько же безлик, как и весь остальной облик. Невозможно было даже определить, какого пола это существо, и от этого возникало странное ощущение нереальности всего происходящего. — Ты странный, но интересный. Я помогу тебе перестроить кое-какие из заклинаний твоего прежнего мира для этого тела, но на многое не рассчитывай. Все-таки разница слишком велика.

— Каким образом ты мне поможешь?

— Во время медитаций. В школе у вас будет целый предмет посвященный медитациям. Когда ты будешь в трансе, я смогу тебе являться, — фигура начала отдаляться.

— Кто ты?! — я попытался ее догнать, но безликий приложил палец к маске, в том месте, где должен быть рот.

— Проснись, — и я вскочил весь мокрый и задыхающийся, не понимая, где я нахожусь, и кто я вообще такой. С минуту просидев на кровати и вспомнив, что со мной произошло в последнее время, я с отвращением стянул с себя мокрую одежду и направился в душ. Вода действовала на меня благотворно. Ее струи обвивали меня, как самая опытная куртизанка, доставляя удовольствие и стирая все сомнения.

Не знаю, сколько я так простоял под упругими струями, но, когда я вышел, обернув бедра полотенцем, то в полумраке комнаты услышал странный скребущийся звук, а после того, как глаза привыкли к темноте, я с удивлением рассмотрел, как моя сумка шевельнулась.

Глава 5

Сумка еще раз шевельнулась, а потом и вовсе начала двигаться по полу рванными движениями. Вот тогда-то я опомнился и бросился за ней.

— А-ну стоять! Там же у меня белье, твою мать. И смена одежды. Я не могу разгуливать голышом, тем более, идти на следующий этап испытаний, или куда меня дальше потащат, — схватив сумку, я бросил ее на кровать. — Точнее, я-то вполне могу и голышом туда пойти, но сомневаюсь, что это понравится моей проводнице, как там её, Каре, кажется. Так, там может находиться чье-то мерзопакостное заклятье, заставляющее сумку двигаться. Маска сказала, что многие заклятья из моего арсенала не будут работать, но проверить-то я могу, вот, например, простенький щит от физического воздействия и заклятий первого уровня вполне пойдет для того, чтобы начать проверять.

Сконцентрировавшись, сумел выделить два потока из трех, которые начали наполнять, казалось, каждую клеточку моего тела. Третий поток, серебристый, мне никак не давался, что было странно, ведь в том мире я вполне спокойно манипулировал магией смерти, так почему в этом, при наличии к ней склонности, я не могу даже сдвинуть серебристую нить с места? Пару раз попытавшись, я в итоге плюнул на это гиблое дело. Вряд ли такому навыку позволят просто так висеть бомбой замедленного действия. Учителя в школе обязаны будут помочь. Пока же мне вполне хватит других. Как только я выдохнул слово-ключ, вокруг меня образовалась прозрачная пленка, вот только не сотканная из воздуха, какой я привык ее видеть, а состоящая словно из замерзшей воды. Я даже пальцем ткнул в нее. Точно из воды, потому что на моем пальце осталась прозрачная капля. Но изучить интересный эффект мне не дали, потому что сумка снова зашевелилась.

Щупов, да и просто длинных палок, которыми можно было попробовать открыть сумку на расстоянии у меня не было. Можно было, конечно, попробовать выломать душевую стойку, но я очень сомневаюсь, что мои родственники, которые, похоже Костю и за человека-то не считали, скажут мне спасибо и без возражений оплатят нанесенный ущерб. Темный во многих поколениях я прекрасно знал цену деньгам, и как они могут влиять на умы окружающих. Это светлые твари способны за идею и предать, и сами погибнуть, нами же всегда руководил холодный расчет. Не знаю, как на моем восприятии отразится в итоге пребывание в теле человека, но пока мои позиции были неизменны.

Я осторожно приблизился к кровати, а заодно и к сумке, и рывком раскрыл ее. Сначала ничего не происходило, и я уже подумал о том, что мне все привиделось. Потянув сумку на себя, я приготовился запустить в ее недра поисковый маячок, элементарное плетение, которое мне вполне удалось создать. Правда, на это ушло непозволительно много времени, так же, как и на создание щита, но ничего, постепенно привыкну к новым для меня потокам и буду кастовать заклятья куда быстрее.

Не успел с пальцев сорваться крохотный огонек, как из недр сумки раздалось шипение, а затем, прямо на меня с громким рыком выскочило черное мохнатое нечто. Я инстинктивно отшатнулся, совершенно искренне полагая, что водный щит существу пробить не удастся. Ага, счас. Черный комок тьмы с горящими красноватым светом глазами словно не заметил преграды на своем пути, и приземлился прямо на мою обнаженную грудь.

— А-а-а!

— Мя-у-у-у! — наши вопли слились в один. Я схватил существо, оторвал его от себя и отшвырнул в сторону. Очутившись на полу, тварь тут же юркнула под кровать и там затаилась. Первым моим желанием было испепелить существо, но я вовремя вспомнил, что не универсал, и магия огня мне недоступна. Но, ничего, у школы воды тоже много своих убийственных штук. Вот только от злости я никак не мог вспомнить ничего простого, что мог бы использовать в конкретном случае.

На этот раз поисковик получился почти автоматически. Я отправил его под кровать и уже спустя несколько секунд получил ответ: там сидит вовсе не тварь из самой Бездны, как мне показалось, а кот. Самый банальный, вашу мать, черный кот! Тут поисковик приблизился к обнаглевшему животному, который каким-то неведомым мне образом пролез в мою сумку, слишком близко. Не знаю кто кого испугался больше, но поисковик, вспыхнув напоследок, рассыпался снопом искр, а кошак, издав истошный вопль, выскочил из-под кровати.

Но я был начеку. Как только комок черной шерсти показался мне на глаза, я сдернул с бедер полотенце и попытался им накрыть эту орущую тварь. Вот тут-то и началось нечто, от чего у меня сначала глаза на лоб полезли, а затем я, чисто интуитивно, послал в него сгусток какой-то неоформленной силы, которая сформировалась вовсе не из трех основных нитей силы, которые я видел в проекции своего организма., а откуда-то из-под них. Цвет сгусток имел ярко зеленый, как первая трава, что появляется весной из-под снега. А швырнул я его в кота, потому что тот, увидев меня с полотенцем наперевес, начал исчезать. Просто истаивать в воздухе. Причем делал он это по частям. Сгусток зеленого пламени попал в кота, когда от него в комнате осталась одна голова с сияющими яркими красноватыми отблесками глазами.

Кот застыл прямо в воздухе. А я застыл не хуже него, глядя на подобное чудо широко распахнутыми глазами. Словно время застыло между двумя секундами, и в образовавшемся пузыре двигаться могу только я сам. Застыв, кот снова проявился весь от кончика длинного пушистого хвоста, до забавных кисточек на больших в полголовы ушах.

Тряхнув головой, я подхватил полотенце и набросил на зловредную тварь, после чего завернул кота в полотенце и взял на руки, прямо из воздуха, про себя стараясь не удивляться нелепости ситуации. Только кот оказался у меня на руках, время сразу же рвануло со своей обычной скоростью. Кот, завернутый в кусок тряпки, сидел смирно, не пытался орать, царапать меня и исчезать, и лишь прижатые к голове уши показывали, что он крайне недоволен своим печальным положением.

Первым моим желанием было придушить тварюшку тем же полотенцем, но затем я передумал, до тех пор, пока не узнаю, как это он вот так исчезал по частям. Если это своего рода магия, то, может быть, есть возможность ее изучить и приспособить под собственные нужды.

— Что ты все-таки такое? — задумчиво проговорил я, глядя на кота.

Кот посмотрел на меня, как на идиота. В его взгляде было столько презренья, что хватило бы на троих. Скорее всего, его взгляд означал, что, если бы он мог говорить, то непременно бы ответил, и тогда я узнал бы о себе много всякого нелицеприятного.

Дверь открылась неожиданно.

— Ой, — моя проводница уставилась на меня, в то время, как я думал о том, куда девать сверток с котом, чтобы он не исчез.

— А стучаться не пробовала? — я приподнял бровь, бросив на нее быстрый взгляд и снова возвращая его на кота.

— Так ведь открыто, — пробормотала девушка, краснея.

— Открыто, потому что вы меня вчера как мешок с дерьмом бросили на кровать, мокрого, одетого и обутого, и свалили, не удосужившись закрыть дверь, — мы с котом продолжали смотреть друг на друга.

— Керн, ты не хочешь одеться? — Кара сложила руки на груди и смотрела сейчас в стену. При этом физиономия у нее была даже не розовая, а багровая.

— Упс, — я и забыл, что, ловя кота, избавился от своего единственного одеяния. Однако, я быстро пришел в себя. — А ты не хочешь выйти, и позволить мне привести себя в порядок? Если нет, то, проходи, не стесняйся. Обещаю, что постараюсь выполнить любые твои самые грязные мечты, — последнюю фразу я проворковал. — Только дверь закрой, а то советами замучат, если к нам случайно заглянет кто-то, вроде твоего вчерашнего помощника. А я, чтоб ты знала, в советах подобного рода не нуждаюсь, поверь, тебе не на что будет жаловаться…

— Да вы что с Каем сговорились? — Кара не дослушала меня, вылетев за дверь. Я же, посмеиваясь, снова посмотрел на кота. — Если я тебя положу сейчас на кровать, ты будешь пытаться удрать от меня? — Кот молчал, всем своим видом показывая, что умирает. У него даже кисточки на ушах повисли и блеск в глазах стал менее кровавым.

В любом случае, делать что-то было надо. Я положил сверток с котом на кровать и потянулся за сумкой, надеясь про себя, что это животное не испортило мне одежду. На первый взгляд ничего криминального не произошло, за исключением того, что абсолютно все было в черной кошачьей шерсти. Благо, нижнее белье лежало в середине, между рубашками и форменными штанами, так что оно не пострадало. Не успел я натянуть трусы, как кот, чтоб его все демоны в оборот взяли, издав победный вопль, выпутался из своего кокона и исчез. На этот раз он не пытался произвести на меня жуткое впечатление и исчез сразу, без этой жути с растворением в воздухе.

— Ах ты долбодятел некастрированный, — я зло пнул ножку кровати. — О-у-у, да чтоб вас всех! — это оказалось больно. Человеческие пальцы словно были созданы для того, чтобы приносить своим хозяевам множественные неприятности. Заныли царапины на груди, и я направился в ванную, чтобы посмотреть, в чем там дело, заодно и свое тело наконец рассмотреть, а то, прыгающая сумка не дала мне этого сделать, заставив выскочить из душа, чтобы посмотреть, в чем дело.

Царапины были довольно глубокие, но в ванной нашлась заживляющая мазь, которую я втер в эти отметины. После этого я принялся разглядывать свое отражение. А ничего так. Керн, похоже, вовсе не был слишком уж затюканным и собирался всем однажды устроить веселую жизнь. Правда, подобные взрывы часто заканчивались многими жертвами и ликвидацией спятившей особи. Тоньше надо быть, не стоит вот так сразу мочить всех подряд. Почему я пришел к такому выводу? Ну, тут другой просто не предусматривался: тело было достаточно развито, мышцы довольно рельефны и упруги, слово владелец долго и упорно занимался, чтобы все это развить. Связки эластичные. Правда, все было развито как-то… неправильно. Словно у него не было опытного наставника, и Керн занимался сам, как придется, собирая обрывки информации. Вот поэтому мне и показалось, когда я каналы проверял и расширял, что тело не слишком развито. Ну, ничего, я эту заготовку сумею довольно быстро отшлифовать до приемлемого уровня.

Что можно сказать про лицо: довольно смазливое. Блондинистые волосы, но, лицо вовсе не бесцветное, как часто бывает у блондинов. Темные брови, темные ресницы, вот глаза подкачали, какие-то зеленовато-серые, словно болотная жижа. Но в целом я остался доволен внешностью. Стыдиться нечем, женщины в ужасе разбегаться не будут, а что еще мужчине надо?

Хлоп! Раздавшийся из комнаты хлопок заставил меня опрометью броситься обратно.

Посреди комнаты сидел тот самый черный кот и смотрел на меня так же удивленно, как и я на него. Изо рта у него торчал кусок явно дорогой рыбы, тонкий запах которой заставил меня сглотнуть слюну. Понятно, котяра где-то стащил рыбку и сбежал, как обычно, исчезнув. Вот только за каким хером он появился снова у меня?!

Мы с котом синхронно мигнули, глядя друг на друга, и он исчез вместе со своей рыбой. Да что это за демоны ночи? Что это все-таки за тварь?!

Дверь снова приоткрылась, и в комнату заглянула Кара.

— Керн, ты почему еще не одет? — она закатила глаза.

— А что не нравлюсь? — я зло прищурился. — Я тут стараюсь впечатление на девушку произвести, а она нос ворот, понимаешь ли.

— Нет, не нравишься, — серьезно ответила Кара. — Слишком много самоуверенности, помноженное на чувство собственной неотразимости.

— Но, согласись, есть с чего? — я улыбнулся, слегка наклонив голову набок.

— Не мой тип, — она пожала плечами.

— Жаль. А то, я бы действительно сумел тебе показать, что не зря настолько самоуверен, — и в этом мне помогли бы века, которые я провел в своем мире, в котором у меня были искуснейшие наложницы, весьма доступно показавшие мне, как нужно доставлять женщинам наслаждение.

— Керн, — она вздохнула. — Вот скажи, что тебе мешает просто одеться, чтобы пройти со мной на завтрак?

Хлоп! По-моему, кот подавился рыбой, которую жрал, снова очутившись посредине моей комнаты. Взвизгнув, он бросился под кровать. Нагнувшись, я увидел злобно сверкающие красные глаза.

Дверь хлопнула. Когда я разогнулся, то увидел, что Кара вошла в комнату, огромными, круглыми глазами глядя на кровать, под которую забилась зверюга. Я указал на нее указательным пальцем.

— Вот. Вот что мне мешает одеться. Эта тварь, похоже, еще, когда мы из поезда шли сюда, прямиком в сумку мою телепортировалась, — высказавшись, я схватил первые попавшиеся брюки и принялся одеваться. Когда я уже застегивал пуговицы на рубашке, то посмотрел на Кару, которая стояла в той же позе, глядя на кровать, в которой я ее застал, определив местоположение котяры. — Эй, — я помахал у нее перед лицом ладонью. Девушка вздрогнула и перевела взгляд на меня. — Если ты так будешь пялиться на кровать, то я сочту это приглашением и никакие возражения на меня больше не подействуют.

— Господи, боже мой, — проговорила она, — прижав руки к пылающим щекам.

— М-да, так меня еще никто никогда не называл. Но, ты продолжай, мне определенно нравится.

— Почему в этой гребанной жизни всегда везет только таким козлам, как ты? — Кара опустила руки и ткнула меня в грудь пальцем. Царапины сразу заныли, и это было неприятно. Я поморщился, перехватил тонкое запястье и отвел ее руку в сторону.

— Это был риторический вопрос? Если нет, то я постараюсь ответить. Все это происходит потому, что Судьба — она тоже женщина. Прекрасная женщина, которой интереснее помогать таким потрясающим парням, как я, чем тратить свое драгоценное время на всякое унылое дерьмо, вроде рыцарей на белых лошадках. А сейчас, когда мы выяснили, почему мне везет в мелочах, так как по жизни я тот еще везунчик, можно умереть от зависти, ты мне скажешь, что это за тварь и надо ли мне ее прикончить?

— Что? Нет, конечно, нет, — она вырвала свою руку из моей и отрицательно покачала головой. — Это же котенок чеширского кота. Они очень редкие, и тем более большая редкость, когда они находят себе хозяина.

— Так, а теперь поподробнее, что за кот, и почему он редкий?

— Эти коты умеют телепортироваться, — Кара улыбнулась. Я проследил за ее взглядом и увидел, как комок черного пуха выбрался из-под кровати и теперь сосредоточенно жевал, бросая на меня злобные взгляды.

— Это я уже понял. Трудно не понять, когда кот у тебя из комнаты раз пять исчезал и снова появлялся.

— Чеширский кот, когда приходит время оставлять мать, впервые телепортируется без определенных предпочтений. И то место, куда он попадает впервые, и становится его домом. Но все-таки, чаще всего, котята создают неясные ориентиры, и попадают в леса. Они будут возвращаться всегда к этому ориентиру, куда впервые попали, понимаешь? В твоем случае, к тебе. Похоже, что котик уже это понял.

— Да? И откуда такая уверенность? — я смотрел на кота и думал, нахрена мне такой геморрой, как домашнее животное, да еще и такое странное?

— Он больше не пытается сбежать, и начинает осваиваться в твоем временном жилище. Смирись, Керн, вы сейчас друг от друга никуда не денетесь, так что лучше тебе начинать привыкать. С другой стороны, это очень умное животное. И, когда он вырастет, то сумеет распознавать пространственные координаты телепортации. И ты можешь давать ему мелкие поручения. — Она смотрела на кошака с такой влюбленностью, что мне аж завидно стало. Я же смотрел на это наглое животное вовсе без умиления, потому что кот в это время начал укладываться спать, прямо у меня в постели. Чудный зверь, просто чудный.

— Так, с этой тварью я позже разберусь, а сейчас пошли завтракать, я жрать хочу, — и я решительно вышел из домика, вытащив за собой Кару, которая не хотела уходить, наблюдая за редкой пушистой гадостью, и не забыл закрыть дверь на ключ, который на этот раз спрятал как раз в карман брюк.

Глава 6

Накормили нас сытно, но невкусно. Каша с кусочками мяса, хлеб и несколько кусков сыра. Запить дали соком из апельсинов, кислых настолько, что зубы сводило. Да, экономят на детях высших кланов, и самое главное, им ничего за это не будет, потому что как-никак других детишек тоже надо к алтарям запускать и руки им резать.

Пока я ел, у меня перед глазами стоял тот кусок рыбы, который где-то спер теперь уже мой кот. А уверен я в том, что кот у кого-то рыбку украл, потому что никто не заставит меня поверить в то, что котяра обладает еще и уникальными знаниями в кулинарии, что он поймал эту рыбешку и успел ее слегка подкоптить, пока его второй раз ко мне не телепортнуло. Вот же паразит пушистый. Все, решено, буду звать его Паразит. А что, очень даже нормальная кличка для кота. Паразит — это звучит гордо и внушительно.

— Ешьте плотнее. Вам потребуется много энергии, чтобы как следует усвоить проснувшуюся в вас энергию, — между длинными столами ходил Кай, заложивший руки за спину. Прямо как охранник в тюрьме. Кстати, своих соседей я не видел, мы были отделены друг от друга тонкой переливающейся пленкой, сквозь которую не было видно даже силуэтов. Поэтому я не мог даже сказать, сколько нас находится в этой безликой комнате. Безликой, здесь все абсолютно связанно с безликими. Интересно, кто они такие? Получу ли я когда-нибудь ответ на этот вопрос?

— Следующий этап приобретения силы вы будете проходить в парах. Пары создаются путем слепого выбора и включают в себя одного юношу и одну девушку, как представление мужского и женского начала. — Мимо меня прошел еще один парень, так же, как и Кай не спеша идущий вдоль рядов и так же заложивший руки за спину. — В этот раз будут выявляться склонность к вторичным навыкам. Не у всех из вас они будут выявлены, поэтому не рассчитывайте на многое. Семейная предрасположенность — это всего лишь предрасположенность, она не обязана проявляться у каждого члена семьи. Так же, как и после основного обретения силы, закрепление полученных навыков будет происходить во сне.

Он отошел достаточно далеко, чтобы я его уже не слышал, но, скорее всего, парень повторяет для других то, что только что сказал для того сектора, где я сижу.

Когда каша уже не лезла, а от сока свело скулы так, что, казалось, они останутся навечно в свернутом положении, еда вместе с посудой исчезла со стола. Ну, что тут сказать, удобно.

Снова появился Кай. Он был одет в знакомый плащ, только капюшон был отброшен с головы.

— Надеюсь, вы все наелись. Приготовьтесь, сейчас начнется жеребьевка! — И он возвел руки вверх над головой.

В моем понимании жеребьевка, это что-то вроде такого: ты идешь к столу, где стоит вращающийся шар, суешь руку в дырку и вытаскиваешь маленький шарик с именем. Тебя отводят к той девушке, которой не посчастливилось, и вы уже вместе куда-то идете, чтобы над вами проводили опыты. Вот это нормальная жеребьевка, как ее понимают во всех мирах. Но, все демоны Бездны, не вот это!

Меня окутал сиреневый туман, или это был дым, я так и не понял окончательно, но, скорее всего, все-таки дым, потому что он начал проникать в нос, в глотку, мешая нормально дышать. Я закашлялся так, что сложился пополам, думая только о том, как бы не выблевать все то, что запихивал в себя на завтраке.

Когда же я поднял голову от ощущения, что могу вдыхать чистый воздух, а не этот сиреневый дым, то с некоторым удивлением увидел, что нахожусь в пещере, весьма похожей на ту, из которой мы с проводницей буквально вчера «случайно» выпали в водопад.

— Так, я не понял, а как же все разговоры о том, что нельзя строить портал в месте средоточия силы? — я обернулся к Каре, которая стояла напротив струй водопада крутила в руке знакомый кинжал. Капюшон ее плаща был откинут, как у Кая.

— Это не телепортация, — просто ответила она, а в пещере появился запах той сиреневой вонючей гадости. Резко обернувшись, я увидел, как за алтарем материализовалось тело, но пока оно еще не пришло в себя и не показалось мне во всей красе, я все же решил уточнить несколько интересующих меня вопросов.

— Если это не телепортация, то что? — при этом я не сводил взгляда с алтаря, за которым слышался надрывный кашель.

— Я не знаю, и никто не знает, — Кара пожала плечами. — Однажды безликие решили открыть источники для людей. Они призвали к себе десять проводников: пять юношей и пять девушек и объяснили им правила. С тех пор этот порядок не нарушается. Меняются только проводники.

— И как же вы такую работенку себе находите? По объявлению на столбе в столице? Требуются проводники, просьба обращаться в место средоточия силы для собеседования? — я смотрел на нее, но девушка оставалась спокойной.

— Нет, конечно, — она фыркнула. — Просто в один прекрасный день ты понимаешь, что должен прийти сюда. У всех проводников это чувство возникает одновременно, и, когда мы собираемся, нам передают инструкции, а предыдущие проводники уходят.

— Умирают что ли? — ничего себе обряд. Эти безликие редкие шутники.

— Откуда у тебя такие мысли? Нет, они не умирают, а уходят, в прямом смысле, ногами. Всем нужно отдыхать и нам тоже. Считай это досрочной пенсией.

— Ага, — я кивнул. — А вот у меня еще один вопрос назрел. В поезде несколько ребят укокошили. Это печально и все такое, — Кара только закатила глаза. По моему голосу было слышно, насколько мне печально. — В общем, подозреваю, что нас загрузили в поезд, ровно столько, чтобы образовались пары для этого ритуала. Но теперь несколько девушек остались без пары, и каким образом… — Тут снова завоняло дымом и уже по эту сторону алтаря появилась кашляющая тоненькая фигурка. — Вопрос снимается. Тогда последний…

— Может, хватит уже? — перебила меня Кара.

— Ну что ты, пока мои подруги по несчастью пытаются не выблевать свои легкие, последний вопросик, — я посмотрел на нее, сделав жалостливые глаза. — Вот этих пещер, их что, много? Как мы все размещаемся, и как всего десять проводников успевают со всей нашей оравой? Только не говори, что приехало всего пять калек.

— А я и не говорю, — Кара поджала губы. — Приехало вас много и не только из вашей школы. Вы все распределены во времени. Что ты на меня так смотришь? Не только Керны могут манипулировать такой материей. Безликие и не то умели.

— Верю, — я пожал плечами. — Вот про то, что то воплощение всех ночных кошмаров в масках умели многое, я верю безоговорочно. Так, пора бы нашим красавицам уже прийти в себя и предстать перед мужским началом, то есть, передо мной. — Я шагнул к алтарю, но тут меня остановил голос Кары. Руками она меня не трогала, вчерашний урок явно пошел на пользу.

— Откуда ты знаешь, что они были в масках? — в ее голосе звучало напряжение. Я внимательно посмотрел на нее.

— Когда спал и усваивал все то, что мне досталось, они мне приснились. Предупреждая вопрос, маски серебристые очень светлые, и по голосу хрен поймаешь мужчина перед тобой или женщина. — Я все же направился к алтарю. Решив начать с первой появившейся девушки, обошел алтарь и хмыкнул, увидев знакомые голубые глаза и белокурые волосы. — Сюрприз, мать вашу. Вставай, Анна. Нечего сидеть на полу, он каменный, еще отморозишь себе что-нибудь очень важное, — протянув ей руку, я легко поднял девушку на ноги и направился ко второй.

— Ой, Света, а как ты здесь оказалась? Нам же сказали, что одна девушка и один юноша, — Анна избавила меня от потребности напрягать память, чтобы вспомнить, как зовут девчонку. Это была хорошенькая шатенка с теплыми карими глазами.

— Я за двоих иду, разве не видно, — я повернулся к Каре. — Что дальше? Снова руки резать?

— Нет, на этот раз нет, — Кара покачала головой. — Достаточно небольшого локона волос бросить в центр алтаря, — и она нерешительно посмотрела на кинжал. Верно, дорогая, я не дам тебе махать надо мной железкой, даже, если нам снова придется в водопаде искупаться.

Она протянула мне кинжал. Я быстро отрезал клок своих волос и предоставил уже проводнице завершить начатое. Когда белокурая и рыжеватая пряди упали рядом с моей, на алтаре начало твориться нечто, больше всего напоминающее схватку пламенных саламандр. Как-то по-другому назвать это было невозможно. Ослепительное яркое пламя взмыло вверх и обрушилось на черное, которое постепенно расползалось по всему алтарю, уже поглотив голубовато-зеленый огонь. Пламя обрушилось на черный огонь, который как будто бы лениво оттолкнул его, поглотив половину, но яркое пламя не унималось и атаковало снова. На этот раз уже заполнившая весь алтарь тьма приподнялась и тут время словно остановилось. Но остановилось оно лишь для светлого пламени, которое застыло пока тьма неторопливо принялось обволакивать его поглощая полностью без остатка. А когда это произошло, время снова начало течь в своем обычном ритме, а с алтаря пропали любые напоминания проходящего здесь волшебства, как и наши волосы испарились без остатка.

Я даже напрягся, когда не увидел частички себя, но с этим ничего сделать было уже нельзя, тем более, что на этот алтарь уже капала моя кровь.

— И что это было, мне кто-нибудь может объяснить? — я повернулся к девушкам, и тут же нахмурился, потому что все они, включая Кару, стояли и совершенно стеклянными глазами смотрели на то место, где только что горели три вида пламени. — Эй, очнись, что с тобой? — я решил сначала достучаться до Кары, по идее, это должно было пройти куда легче, чем с остальными. Помахав у нее перед глазами рукой, я несильно похлопал девушку по щекам. — Очнись, что с тобой?

— А? — она сфокусировала взгляд на мне. — Что, черт подери это было?

— Ты у меня спрашиваешь? — я с трудом удержал рвущиеся с языка ругательства. — Вы проводите какие-то странные эксперименты и даже не знаете, что происходит во время их провождения? А тебе не кажется, Кара, что ты слегка не соответствуешь высокому назначению проводницы?

— А тебе не кажется, что ты нарываешься? — зло прошипела девушка и повернулась к своим подопечным. Светлану ей удалось достаточно быстро привести в себя. Только вот девушку била нервная дрожь, и она срывалась то на смех, то по ее лицу начинали течь слезы. А вот Анна никак не приходила в себя, напротив, она начала оседать на пол, но по вздымающейся груди было понятно, что она жива, только глубоко спит. — Ты мне поможешь? — Видно было, что Кара не хочет у меня ничего просить, но она прекрасно понимала, что одна не справится. Я кивнул и подхватил Анну на руки.

— Будешь должна, — бросил я проводнице, которая поддерживала за талию Свету, направляясь к выходу.

— Непременно. А у тебя, как я погляжу, вторичных навыков нет? — может я себя накручиваю, но в ее голосе прозвучало злорадство. Я не стал говорить про замедление времени. Как не стал спрашивать о том, что она видела. Сдается мне, что видели мы все разные картинки.

— Наверное, нет, — я не стал ее разочаровывать. Пускай порадуется. И мне это ничего не стоит, и девушке приятно сделал, даже не касаясь ее.

На этот раз на тропинке нам никто не встретился. Дошли мы до домиков достаточно быстро. Первый на пути был домик Светланы. Кара помогла ей войти, и прикрыла дверь. Помня свой прокол со мной, она заперла замок и протолкнула ключ под дверь, чтобы проснувшись, Света смогла выйти.

— Где поселили эту куклу? — хоть Анна и была легкой, но я уже начал чувствовать, что устаю. Остановившись, перехватил ее поудобнее, и повернулся к Каре.

— Дело в том, что я понятия не имею, куда она спрятала ключ, — призналась проводница.

— Тебе не кажется, что это уже не смешно? — рявкнул я на нее. — Ты первый раз что ли этим занимаешься? Но парни не показались мне неумехами. А ты сама сказала, что вас одновременно всех призывают. Или тебе только сейчас доверили роль проводницы, а до этого ты, ну не знаю, домики для очередной партии жаждущих прикоснуться к силе готовила?

— С вашим поездом изначально что-то пошло не так. — Она даже не стала оправдываться. — И оповещение о нападении поздно сработало, и с домиками какая-то неразбериха произошла изначально. Потом две девушки на ритуале, вместо одной… Бред какой-то. Так не должно было случиться.

— Но так случилось. И я скоро ее уроню, если ты не придумаешь решение прямо сейчас. Учти, к себе я ее не потащу, у меня и так кот незапланированный на койке дрыхнет.

— Тащи ее ко мне, — решила Кара, и повела к своему домику, который практически ничем не отличался от остальных.

Впрочем, внутри он все-таки отличался. Был более обжитой, с мелкими деталями, которые делали его не таким обезличенным. Уложив Анну на кровать и сняв с нее обувь, показывая Каре, как нужно с теми, кто отрубился обращаться, я вышел из домика и направился к своему. Географическим кретинизмом никогда не страдал, поэтому быстро нашел искомый дом среди сотни похожих.

Паразит все так же спал на моей кровати. Услышав, как открылась, а затем и закрылась дверь, он поднялся и принялся тянуться на кровати, одновременно впуская когти в покрывало.

— Двигайся, — я разделся и завалился на кровать. Хоть меня и не срубало, как дерево под топором дровосека, но спать, как оказалось, я все же хотел. Кот посмотрел на меня так, словно я только что лишил жизни всю его кошачью семью, но неохотно подвинулся. Как только я лег, он привалился к моей обнаженной спине своим шелковистым пушистым боком, и мы уснули.

Проснулся я от того, что кто-то стучал в дверь. Открыв глаза, я долго смотрел на стену, и только спустя минуту до меня дошло, что на улице еще темно. Начав подниматься, я увидел, что на подушке что-то лежит. Приглядевшись, вскочил, чувствуя, как бьется сердце. На подушке лежала удавленная мышь. Паразита в комнате не было, наверное, телепортировался куда-то на охоту. Мышь же мне притащил, чтобы его тупой хозяин с голодухи не сдох не иначе. Вот она забота, многим людям бы поучиться.

Стук в дверь повторился. Я, схватив мышь за хвост, направился к двери. Открыв ее, бросил стоящей с вытянутой рукой девушке.

— Отойди, — когда она послушно отпрыгнула, выкинул мышь, затем повернулся к ней. — Ты проснулась и тебя Кара выкинула за дверь, примерно, как я сейчас мышку? — она кивнула, а затем отрицательно покачала головой. — Нет? Ладно, ты сама ушла, и теперь не можешь найти свой домик? Опять нет? Анна, мы так до утра будем гадать.

— Ты можешь просто дать мне войти? — наконец выдавила из себя девушка.

— Зачем? — я даже слегка удивился.

— Костя, пожалуйста, просто дай мне войти.

— Ты вообще соображаешь, о чем просишь? — спросил я ее, глядя сверху вниз. — Анна, ты взрослая девушка и должна понимать, чем такие авантюры обычно заканчиваются.

— Я понимаю, не считай меня идиоткой, — ей надоело ждать, и она протиснулась между мной и косяком. Процесс протискивания был, надо сказать весьма… да, весьма.

Закрыв за ней дверь, я прошел мимо девушки и сел на кровать. За все это время у меня даже не мелькнуло в голове мысли, что надо бы одеться. Не я к ней пришел, так что пускай наблюдает меня в одних трусах.

— Может быть, ты все-таки объяснишь, что за моча ударила в твою очаровательную головку, и ты решила вот так запросто провести ночь со школьным изгоем? — я все-таки решил прояснить ситуацию.

— Я не знаю, что видел ты, что видели все вы, но я видела, как мы занимаемся любовью прямо на алтаре, и во мне полыхает пламя. Это было настолько ярко, что… — она запнулась, но я за нее закончил.

— Что ты решила проверить, так ли это на самом деле? — закончил я за нее.

— Можно сказать и так, — она протянула руку к плечу, и нажала на какую-то хитрую пряжку. После чего платье упало к ее ногам. Анна шагнула ко мне. — Докажи, что все может быть так же, что я еще не сошла с ума.

— Оказывается, я чрезвычайно слаб, — пожаловался в темноту, затаскивая её на кровать. — Никак не могу отказать в просьбе девушке.

Глава 7

— Вставай, — я приоткрыл один глаз. Так и есть, Кара стоит надо мной, сложив руки на груди. Весьма такой груди… да весьма. Я успел оценить, когда мы за кинжал в мой первый день пребывания здесь боролись. Приподнявшись на локтях, я увидел, что лежу на сбитых простынях один, и дверь, вашу мать да через колено, снова открыта. Хорошо еще, что чресла легким одеялом прикрыты.

Ухватив одеяло, я обернул его вокруг бедер и побрел в санузел, чтобы смыть с себя следы довольно неплохой ночи.

— Я все жду, когда ты научишься проявлять хоть маленько такта и не врываться к мужчинам в спальни. Наверное, это сродни фантастическому явлению, — по дороге к ванной, я подхватил сумку, чтобы там спокойно одеться. В сумке спал Паразит. — Нет, по беспардонности ты явно проигрываешь этому пушистому животному. Да, кстати, чем его кормить, если он прекрасно сам справляется с добычей еды, причем той, которую ему в данный момент хочется, а не той, которую ему дают, пытаясь выдать за волшебный деликатес?

Наскоро приняв душ и справив все свои утренние потребности, я отвоевал у кота чистую… относительно чистую, учитывая кошачью шерсть, одежду, и вышел к Каре уже одетый. Бросив сумку с котом на кровать, повернулся к девушке, которая смотрела на бардак сузив глаза.

— И что же тебе снилось такое, хм, ужасное? — спросила она, переводя взгляд на меня.

— Ужасное? Мне снилась ты. Что там в пещере не было больше никого и все зашло слишком далеко, — я приблизился к ней практически вплотную. — Такое могло произойти? И, что бы значило такое развитие событий?

— Ты просто озабоченный кретин, — Кара вспыхнула и оттолкнула меня.

— Ну да, и что? — я пожал плечами.

— Собирайся. После завтрака третий ритуал, после которого вы пойдете не сюда, а в поезд и поедете, наконец-то, домой, — Кара выдернула из двери ключ и прикрепила его к довольно внушительной связке.

— И это значит, что мы больше не увидимся? — уточнил я.

— Надеюсь на это всей душой, — с чувством произнесла она.

— Ты разбиваешь мне сердце, — я приложил ладонь к груди. — Заметь, всех неприятностей можно было легко избежать, просто отдав мне кинжал, чтобы я сам порезал себе руку в самый первый день. С другой стороны, если бы это произошло, я никогда не узнал, что у тебя такая… такая… м-да, в общем, такая. Мечта просто. Смотри, что я натворил, когда ты мне приснилась, — и я указал на смятую постель.

— Иди за мной на завтрак, — рявкнула Кара, вылетев из домика, я же, посмеиваясь, пошел вслед за ней. Как же все-таки легко вывести человека из себя, главное, целью задаться.

Завтрак проходил так же, как и накануне. Длинные столы, каждое место отгорожено полупрозрачной перегородкой, за которой мы друг друга совершенно не видели.

Между столов прошел Кай, заложив руки за спину. Я как раз размышлял над тем, нужно ли доедать кашу, наверняка очень сытную и полезную, но просто отвратительную на вкус. Высунувшийся из сумки Паразит, понюхал то, что нам дали на завтрак, скривил морду и сделал движения, словно загребает это дерьмо, после чего исчез. Вот молодец, сейчас он где-нибудь пожрет, и вовремя смоется. Да с такими возможностями, котяра мог и на императорской кухне столоваться. А вот я лишен этой уникальной способности. Ну ладно, хоть один из нас будет сыт. Зато можно не отвлекаясь послушать, что же вещает проводник.

— Сегодня пройдет третий этап познания силы. На многих из вас он не произведет никакого эффекта, но, возможно, среди вас найдутся и те, кто вместит в себя всю мощь, которую открыли когда-то для нас безликие. Но не думайте, что на этом ваши испытания заканчиваются. Силе нужно как следует сжиться с новым для нее вместилищем. Найти все каналы и образовать новые. Найти, наконец, то место в вашем теле, где будет расположено ее сосредоточие. У каждого мага это место свое, не надо думать, что оно у всех одинаково. Все процессы обычно занимают от двух недель до месяца, опять же все зависит от индивидуальных особенностей каждого мага. И эти недели будут самыми веселыми в вашей жизни. Магия начнет частенько вырываться из-под контроля и творить то, что ей заблагорассудится. И это могут быть не только невинные шутки. Поэтому вы и будете переживать самые волнительные моменты в вашей жизни под присмотром опытных наставников в школе, учась контролю и большую часть своего времени проводя в медитациях, а также дома, под присмотром более опытных родичей, которые сумеют вовремя вас остановить, ну, или смягчить последствия.

Кай закончил свою речь, довольно поучительную надо сказать, и уступил место тому самому типу, который, как я подозреваю, напустил на нас вчера синюю дрянь, от которой я едва не задохнулся.

— Я вижу, что все уже утолили голод, — начал тип, осматривая столы. Похоже, что с его стороны всех нас было прекрасно видно. — Тогда я прошу всех вас встать и взять в руки свои вещи.

Я вскочил со стула и поднял сумку, где смятым ворохом лежала вперемешку грязная и остатки чистой одежды. Сумка была довольно легкой, значит, Паразит все еще не объявился. Интересно, он сможет меня найти? Не успел я удивиться тому, что, похоже, начал искренне переживать за какого-то кота, как стало очень темно, но только на одно мгновение, между взмахами ресниц при моргании. Когда я отрыл глаза, то уже стоял в пещере возле печально знакомого алтаря. Вот только я был на этот раз совершенно один.

Пожав плечами, я решил не тратить время зря и, скинув сумку на пол, подошел к алтарю. Раз появилась возможность изучить этот артефакт, то глупо было ею не воспользоваться. На светлой поверхности камня были вырезаны руны, парочка из которых показалась мне знакомой. Я уже видел нечто подобное, вот только это было в другом мире. Подтянув к себе сумку, и постоянно оглядываясь, я вытащил мятую тетрадь и грифельный карандаш. Как можно перенести схематически выпуклое изображение на бумагу, знали даже дети во всех мирах. Прикладывая листы к каждой руне и быстро закрашивая их, я успел перенести в тетрадь все изображения, сунуть ее обратно в сумку и вскочить, приняв независимую позу.

Откуда-то сбоку раздались приглушенные голоса. Я напряг слух так, что в ушах зазвенело, но мне удалось разобрать, о чем они говорят. Говорили Кара и Кай. При это парень был уже на взводе.

— Кай, я не хочу туда идти. Этот парень Керн, он меня пугает. В нем есть нечто темное, что-то более страшное, чем он пытается всем показать, выступая этаким рубаха-парнем. — Надо же, какая сообразительная девочка, эх, мне бы времени побольше…

— Не выставляй себя идиоткой, — процедил Кай. — У парня способности к магии смерти. Конечно в нем есть нечто темное и, мать твою, не просто страшное, а жуткое до дрожи. Иди и заверши работу. И потом, ты сама виновата. Выставила себя перед ним полной дурой, теперь поздно жаловаться.

— Дело не в магии смерти, — возразила Кара. — Я уже встречалась с некромантом. Да, они редки, можно сказать, что их единицы, но здесь не то, понимаешь? Что-то более мощное, более древнее… Я не могу этого объяснить.

— Мне не надо ничего объяснять, Кара. Мне нужно, чтобы ты пошла туда, и закончила то, что начала. Ты разве не в курсе, что это не может сделать никто, кроме тебя? — Кай уже рычал, и, чтобы его слышать, можно было даже не напрягаться. — Безликие выбрали нас, потому что мы видим, какие именно силы выбрали того или иного мага. Нас, видящих, еще меньше, чем некромантов. Поэтому подбери сопли и иди. Да, тебе не повезло с жеребьевкой, но у каждого из нас бывают сложные случаи и плохие дни.

Голоса замолчали, и я сложил руки на груди, возведя взгляд к потолку. Вскоре появилась Кара.

— Как много ты слышал? — с ходу спросила она, подходя к алтарю.

— Достаточно, чтобы понять, что ты меня боишься. И это странно, не находишь? Я не сделал тебе ничего плохого, даже спас…

— Я сомневаюсь, что ты спас меня просто по доброте душевной, — перебила меня Кара, расставляя на алтаре светильники в одном ей известном порядке.

— Да какая разница, какие у мня были мотивы, главное, что было в результате. А в результате я тебя спас, дважды, если я не ошибаюсь, от воды и от орла. Так что давай уже быстренько доделаем наши дела, ты проводишь меня к поезду, подаришь воздушный поцелуй, чтобы все уроды видели, как мы довольны друг другом, и все, ты меня больше никогда не увидишь.

— Ты прав, — Кара взмахнула рукой и свечи зажглись все одновременно. — Смотри на них. Ничего не делай, просто смотри. Расслабься. — Она обошла меня и остановилась сзади. Когда мне на плечи легли девичьи руки, я было дернулся, но тот узор, который составляли огоньки, словно заворожил меня, притягивая к себе, засасывая внутрь себя. И вот уже ничего не остается, кроме этого манящего света. — Очнись, — я непонимающе моргнул, прогоняя наваждение.

— Что это, твою мать, было? — развернувшись, с схватил ее за плечи. — Что ты со мной сделал?

— Я ничего ни с кем не делаю. Моя магия, да и любая другая в этом месте практически не работает, — она попыталась вырваться, но я держал ее крепко. — Лучше отпусти по-хорошему.

— А то что? — я все еще злился на то, что настолько потерялся в этих проклятых огоньках. Меня можно было брать в этот момент тепленьким. Делать со мной все, что душе угодно.

— Когда я сказала, что моя магия почти не работает, я именно это и имела ввиду, — прошептала Кара, а наши губы почти соприкасались в этот момент. — Отпусти. — Я почувствовал ее дыхание и отрицательно покачал головой. — Я предупреждала.

Сильная волна неоформленной магии воздуха оторвала меня от девушки и впечатала спиной в стену. Это заставило окончательно прийти в себя и понять, насколько я тупоголовый кретин.

— Это было круто, — кряхтя, как столетний дед, я поднялся на ноги. — Считай, что я влюбился. Только одного не могу понять, почему ты не помогла себе в первый день?

— Потому что в тебя влилось слишком много, меня чуть не захлестнул этот поток. К тому же, этот проклятый плащ едва не придушил меня, — Кара смотрела на меня сурово, сложив руки на груди.

— Принимается, — я поднял сумку. — И что мне на этот раз досталось?

— Не знаю, — с нотками разочарования произнесла проводница. — Что-то точно было, но что именно, я так и не поняла. На медитации сам разберешься, если наставник не поймет и не сообщит тебе заранее. А теперь пошли, а то на поезд опоздаешь.

Обратный путь был довольно легким, по сравнению с предыдущими днями. Я шел пружинистым шагом, а не едва волоча ноги. Мне не приходилось никого тащить, и в целом, можно сказать, что жизнь, в общем-то удалась. Где-то посредине пути моя сумка дернулась и заметно потяжелела. Отлично, теперь точно все в сборе, можно покидать с чистой совестью это приветливое место.

Память Керна подсказала, что мне нужно в третий вагон. Но поезд вот-вот должен был тронуться, поэтому я заскочил в тот, который стоял поблизости. Уж пройти по вагону, чтобы зайти в нужный я как-нибудь смогу.

Воздушного поцелуя от Кары я не дождался, но она мне помахала ручкой, что я воспринял за добрый знак. Поезд тронулся. Я так и знал, что пришлось бы на ходу запрыгивать, если бы начал раздумывать, в какой вагон залазить. Поезд набирал обороты, а я все еще стоял в тамбуре и прислушивался к себе, пытаясь понять, что же я заимел в этот раз. Ничего не приходило в голову, а среди трех нитей основной силы, никаких проблесков я не наблюдал. Было даже не слишком понятно, что отвечает за мое умение манипулировать временем. Ладно, потом разберусь. Или же у хрена в маске напрямую спрошу, он ведь обещал заскакивать ко мне, как минутка свободная подвернется. Приняв такое решение, я подхватил сумку и вошел непосредственно в вагон, чтобы пройти его насквозь.

— Та-а-а-к, а вот это что здесь делает? — м-да, вечер стремительно переставал быть томным. Вот что вытащило этих дятлов в коридор? Не могли посидеть в купе, пока поезд разгоняется? Потом бы вывалились всей толпой, чтобы за жизнь поговорить, да своими свежеприобретенными навыками друг перед другом похвастаться. — Керн, ты что же забыл, что не должен своим присутствием осквернять взгляды законнорождённых, истинных сынов и дочерей своих кланов. — Да, пафоса у попугая на десятерых хватит. И откуда, интересно, такой экземпляр вообще выполз?

— Я не просто забыл, я вообще не знал, что существуют такие правила для конкретного Керна. — Я слегка наклонил голову набок, осматривая своих соперников. Их было четверо. Все четверо рослые, спортивные, явно не гнушающиеся тренировками по боевым искусствам. — И кто их придумал и утвердил, ты что ли? — В памяти самого Керна ничего конкретно про это тело, которое сейчас стояло, перегораживая мне путь, я узнать не мог. Просто какая-то аморфная паника с воплями: «Спасите-помогите, ма-ма!» Поэтому даже его имя было для меня загадкой

— Да хотя бы я, — дятел усмехнулся, а его дружки дружно поддержали здоровым юношеским гыканьем. Понятно, они еще и кретины. Не слишком хорошее сочетание.

— А ты вообще кто такой, чтобы законы разные издавать? Император? Или некто, имеющий такую же власть? По-моему, за такие слова, на тебя вполне можно настучать в Службу безопасности, тому следователю, который нас недавно плющил. Он мне показался человеком серьезным, быстро установит твои полномочия, — говоря это, я аккуратно поставил сумку за спину, чтобы не наступить и не нанести тем самым тяжелую моральную травму Паразиту, а сам выдвинул ногу вперед и слегка согнул колено.

— Ну да, ты только на это и способен, стучать, — попугай не видел моих манипуляций или не придал им значение. Он говорил, повернувшись к своим приятелям. Видимо, чтобы из этого положения ударить меня. Довольно предсказуемо на самом деле, и не было бы их четверо, а я был бы более подготовлен, то это было бы еще и скучно.

Кулак полетел в мою сторону. Ну вот, я же говорил. Присев, я пропустил его над головой и ударил коротким, но сильным ударом костяшками согнутых пальцев прямо в район печени. Он согнулся и завыл, что не ожидал? В узком коридоре вагона, эти придурки только мешали друг другу. Но все же одному удалось садануть мне по скуле. Ничего, как оправдание сойдет. Я блондин, поэтому синяк должен подучиться впечатляющий. Один впечатался головой в дверь купе, напротив которого стоял. Боюсь, если там кто-то находится, то у него возникнет проблема с выходом, потому что чугунная башка этого долбоклюя помяла замок. Еще один растянулся на полу после точного удара лбом в переносицу, а четвертый повторил судьбу второго и заклинил очередную дверь соседнего купе.

За всем этим весельем, я совсем забыл про первого. Тот оказался как раз у меня за спиной. Он вскочил, и, козел такой, наступил-таки на сумку.

— Ма-у-у-у! — Паразит, вытаращив глаза, телепортировался за пределы своего убежища и вцепился когтями всех четырех лал прямо в пах обидчика.

— Ох ты ж, — даже у меня появились фантомные боли, от увиденного. Тот, который против меня какие-то там законы издавал, упал на пол, а его голос повысился на два с половиной тона. Я попробовал оторвать кота, но тот держался крепко, а вой начал повышаться еще, по мере того, как я тащил пушистое чудовище. — Паразит, да отцепись ты от его грязных яиц, еще блох наловишь, — пропыхтел я, все еще не оставляя попыток освободить парня. Оглянувшись, я увидел, что остальная троица куда-то делась. Не иначе получила умение телепортироваться по примеру моего зловредного кота. При этом одна из дверей с погнутым замком была просто выломана снаружи. Ага, значит, это купе одного из дятлов.

Кое-как путем поглаживаний и уговоров мне удалось заставить перепуганного кота отпустить его жертву. Как только у меня получилось, он почти обнял меня за плечи, вонзив когти теперь уже в мою кожу.

— Ты в следующий раз думай, прежде чем на беззащитных котов, тьфу ты, на беззащитных прохожих нападать, — сказал я напоследок попугаю, оставляя его валяться на полу вагона, и пошел к тамбуру. По пути я заглянул в выломанную дверь. Ну точно, все трое сидели там и с опаской смотрели на Паразита. — Вы это, забрали бы приятеля, может ему помощь нужно оказать. — И после этого вышел в тамбур, а из него прошел в свой вагон.

Глава 8

Почему-то я думал, что школа, в которой будет проходить мое обучение — это пансионат. Оказалось, что думать мне надо поменьше.

Всю дорогу я благополучно проспал, заперев дверь, даже, если кто-то ко мне ломился, я не слышал. Все время мне снились какие-то странные сны, точнее, обрывки снов, которые никак не складывались в единую картинку. Ни одного из этих обрывков я не запомнил, но, когда проснулся, то был весь в поту, а сердце колотилось как ненормальное.

— Мы подъезжаем, приготовьтесь, — раздался лишенный жизни женский голос. Ни куда мы подъезжаем, ни зачем нужно было готовиться, сказано не было.

— Ну ладно, примем это предупреждение за призыв готовиться к высадке. — Пробормотал я, заглядывая в сумку. Кот был на месте. Он дремал, что-то пережевывая во сне. — Ты конечно, классный малый, но вот так жрать, когда хозяин голодный, это немного неправильно, не находишь? — кот приоткрыл один глаз, посмотрел на меня и зевнул. Ничего неправильного он в подобном положение вещей явно не находил. — Ну и демоны с тобой, — я закрыл сумку и, взвалив ее на плечо, двинулся к выходу из купе.

Мое предположение оказалось верным. В коридоре уже стояла толпа народа. Даже странно, что в нем столько ехало. Почему-то мне казалось, что купе на самом деле меньше. Где-то далеко впереди возле самого тамбура стояли Вольф и Анна. Что так и будут делать вид, что мы незнакомы? Ну и хрен с ними.

Поезд тем временем остановился, и мы двинулись на выход. Когда я выпрыгнул на перрон, на Вольфа, ни моей почти случайной любовницы на горизонте не наблюдалось, как не наблюдалось и тех парней, с которыми я слегка повздорил, а вот Паразит, похоже, близко к сердцу принял их наезд. И ладно, все это ничего, но вот интересно, что мне делать сейчас? Куда идти, и как собственно, добираться до дома, потому что нам явно надо пилить домой. Уж, если бы надо было идти в школу, то за нами, скорее всего, прислали бы длинный автобус.

— Константин Витальевич, — я резко развернулся, передо мной стоял высокий крепкий тип в форменном костюме. — Машина на стоянке перед вокзалом. Вы пойдете со мной или подождете, пока я её подгоню?

— Да, зачем время терять, пошли, — в голове всплыло имя, и я тут же его озвучил. — Егор. — Мужчина кивнул и протянул руку, чтобы забрать сумку, но я только покачал головой. Нет уж, еще Паразит обидится, что мне тогда делать? Еще отрывать этого пушистого разбойника от чьих-то причиндалов у меня не было желания, тем более, что человек, предлагающий помощь, в жизни не сделал мне ничего плохого.

Машина была длинная и комфортная. М-да, что-то у меня слегка не складывается картинка: если Керна так унижали и всячески гнобили дома, то откуда такое проявление заботы? А ведь есть еще и то, на что я сразу не обратил внимание, просто восприняв как должное — одежда была довольно неплохого качества. Парня явно не в обносках заставляли ходить. Но пока я не приехал и не увидел все своими глазами, думать можно было что угодно. Может быть, родственники просто не хотели позориться, и создавали внешне красивую картинку?

Решив, что буду делать соответствующие выводы, когда приеду на место, я принялся смотреть в окно. Мы ехали по огромному мегаполису. Почти все, что я видел, было бы для меня незнакомо, если бы не память Керна. Столь совершенное сочетание магии и технологий заставляли меня всматриваться в открывающийся вид более внимательно. В моем мире не было ничего подобного. Высотки домов, которые соседствовали с довольно невысокими особняками, множество огней, очень реалистичные картины, огромные, но не лишенные определенной привлекательности, и одновременно соседство со всем этим великолепием бедных кварталов, которые мы задели лишь краем, проезжая мимо. Огромный комплекс императорского дворца поражал великолепием, так и обилием охранных чар. Да и простых охранников хватало. Казалось, каждый сантиметр комплекса просматривался и прослушивался, а также значительный пласт территории, окружающий дворец.

Мы проехали мимо, и свернули влево. Проехав еще пару сотен метров, машина остановилась перед металлическими воротами. К окну Егора подлетала странного вида круглая хреновина, которой он подставил свою руку. Красный луч прошелся по его ладони и сменил цвет на зеленый, а затем штуковина подлетела к моему окну. К счастью, мне предъявлять ничего не нужно было. Луч скользнул по салону, на секунду остановился на мне, и штуковина отлетела к будке охраны, а ворота начали открываться.

Машина проехала по подъездной дорожке к дому, и остановилась перед входом. Что меня слегка напрягло, это наличие еще одной машины, похожей на ту, на которой я приехал, стоящей тут же. Возле машины стоял незнакомый мне мужик, в униформе, похожей на ту, что была на Егоре, только других цветов. Похоже, у нас гости. Егор помог мне вылезти из мягкого нутра машины и направился к коллеге, чтобы выяснить подробности пребывания здесь посторонних.

Я же, пожав плечами, пошел в дом.

— Костя, что ты натворил? — ко мне сразу же бросилась весьма красивая женщина, заламывая на ходу руки.

— А что я натворил? — я осторожно поставил сумку на пол и перехватил женщину за руки. Я был похож на нее. Те же глаза, те же волосы, очертания рта. — Мама, ты можешь спокойно сказать мне, что я такого натворил?

— Так я у тебя спрашиваю? Почему сюда примчался Водников, быстрее, чем ты выехал с вокзала? — мать явно терялась в догадках и сильно переживала. Я же пытался понять, кто такой Водников, и что я мог ему сделать, если только что приехал из своего странного путешествия.

— Я вообще не понимаю, о чем и о ком ты говоришь, — отпустив ее руки, я потер лоб интересно, а мне можно сейчас нервничать, если я еще не могу контролировать свою силу полностью?

— Твой дед хочет, чтобы ты прошел в желтую гостиную, как только появишься. Он там как раз с Водниковым, пытается решить все полюбовно, — мать выглядела настолько обреченно, что я на секунду привлек ее к себе и поцеловал в лоб, какое это странное и забытое уже очень давно чувство. На секунду закрыв глаза, я позволил себе насладится знакомым и родным запахом, а потом резко отпрянул.

— Все будет хорошо, не переживай, — после этого подхватил сумку и направился прямиком к упомянутой желтой гостиной.

Когда я подошел к дверям, а не блуждать по дому мне позволила память Керна, то услышал звуки нарастающего скандала.

— Я не понимаю, что ты от меня хочешь! Чтобы я вылечил исцарапанные яйца твоего сына? — голос вовсе не был старческим. Если это мой дед, то он еще вполне полон сил и здоровья. — И мне в данном случае только одно интересно, каким образом, мой внук сумел исцарапать хозяйство твоего никчемного отпрыска, если он не постыдился пожаловаться на столь позорную травму!

— А как он мог все это скрыть, если мальчик стоять не мог? Его тащили на себе друзья! Он сейчас в больнице, между прочим, и ему будут накладывать швы! И не известно, чем все это для него закончится! — второй голос тоже бы довольно уверенный и сильный. Вообще, создавалось впечатление, что там за дверью орали друг на друга лидеры, в данном случае — лидеры кланов. Да и я, кажется, понял, о ком идет речь, и кто этот несчастный ребенок, загремевший в больничку. Открыв сумку, я посмотрел на кота, и покачал головой, это надо же было так меня подставить.

— Да что ты своими яйцами мне голову морочишь? Мало нам нападения на поезд?

— Там все понятно, — внезапно слегка успокоился отец жертвы Паразита. — Пострадали и едва не пострадали дети тех, кто голосовал против проекта приказа о расширении границ. Думаю, что дело скоро закроют. Это надо совсем без мозгов быть, чтобы саботировать закон, из-за которого сам император решил присутствовать на голосовании. Сейчас им будет резко не до заседаний — траур и все такое, а закон примут во втором чтении. И дело закроют, помяни моё слово. Думаешь почему маршрут не сменили и остальных повезли как ни в чем ни бывало дальше, несмотря на это гнусное преступление?

— Да, я тоже пришел к таким же выводам, — довольно тихо ответил дед.

— Но это все не имеет никакого отношения к травмам моего сына!

Поняв, что пора заходить, потому что никто уже не поверит, что машина, которая должна была меня забрать, так долго ехала, я открыл дверь и зашел внутрь. Надо же уже встретиться лицом к лицу и с дедом, и с папашей придурка, который не нашел ничего умнее, как нажаловаться папе на нанесенные котом травмы. Нет чтобы рассказать героическую историю, как в водопад нырял, чтобы проводницу спасти, а там не только орел оказался, весьма агрессивный, да еще и бревно в озере плавало, о которое он так сильно и поцарапался. Но проводницу спас и героически поспешил на поезд, а не остался там, отдавшись в нежные ручки спасенной.

— Ну что же, Константин, я надеюсь, ты нам объяснишь, почему сын господина Водникова в настоящее время находиться в больнице, в то время как ты жив и здоров и не имеешь… хм, все-таки имеешь. — Дед, а это был он, потому что у моей матери, и соответственно у меня были те же волосы, только в его шевелюре присутствовала седина, которую, впрочем, практически не было видно, те же глаза и рот, что и у вставшего из кресла и подошедшего ко мне мужчины. Назвать его старым не повернулся бы язык ни у одного скептика. Скорее это был мужчина в самом расцвете сил и возможностей: высокий, стройный, все еще гибкий, не скрипящий суставами, и не сгорбленный. Он подошел ко мне, жестко схватил за подбородок и повернул мою голову так, чтобы получше рассмотреть синяк. Я ненавижу, когда ко мне притрагиваются без моего на то спроса, поэтому, дернувшись, я вырвался из его рук, с вызовом глядя в такие похожие на мои глаза. Он усмехнулся и сложил руки на груди. — Так что же вы не поделили?

— Я понятия не имею, что им от меня было надо. И их было четверо, в то время как я был один, — немного агрессивно начал я. — Они первые напали, мотивировав это тем, что не могут дышать одним воздухом с ублюдком. При это ни один из них явно не ожидал, что мальчик для битья внезапно начнет им отвечать. Уж очень удивленными их лица мне показались.

Дед развернулся на каблуках и пристально посмотрел на Водникова, приподняв бровь.

— И все же это не повод так калечить моего сына! Да подрались, с кем не бывает, мальчишки всегда дерутся. Но ты отделался фингалом, а он…

— А он наступил на моего кота, которому такое обращение, естественно, не понравилось. Он же не в курсе, что все это бывает, и все всегда дерутся, — я расстегнул сумку и показал деду развалившегося Паразита.

— Это что еще за коврик для блох? — с плохо скрываемой брезгливостью процедил дед. — Немедленно избавься от не… — он недоговорил, потому что Паразит вскочил, выгнул спину, посмотрел на него с тонной презрения в глазах и исчез.

— Зря ты это сказал, — я покачал головой. — Паразит очень злопамятная тварь. Вон его сынок не даст соврать.

— Константин, ты не должен был допускать…

— Я не должен был допускать чего? — я почувствовал подступающую к горлу ярость. — Не должен был отвечать? Нужно было позволить этим уродам меня избить? Так вот, нет! А если до них не дошло, то в следующий раз уже не кот, а я лично отправлю всех их в больницу. И это я сейчас говорю открыто и при свидетелях. Так что, лучше научите своего сыночка не распускать кулаки и язык, потому что за каждое из перечисленного он может поплатиться. За любой поступок надо платить, когда он уже это запомнит?

— Константин! — рявкнул дед. Но в его глазах я, как ни странно, осуждения не увидел.

— Я могу идти? — и, не дожидаясь разрешения, я выскочил за пределы гостиной. И тут со мной что-то произошло. Стена, возле которой я стоял, начала плыть, и становиться словно прозрачной. Я видел, что происходит в комнате, словно все еще находился в ней.

— Уйми своего внука, Виталий, — зло сжав кулаки, заявил Водников.

— А то что? Что ты сделаешь, а, Женя? Ты сам сказал, мальчишки всегда дерутся, и я рад, что Костя начал хоть немного защищать себя, а то мне всерьез казалось, что из него такая же мямля, как его мать растет.

— Я приму меры!

— А давай, — махнул рукой дед. — Я с удовольствием посмотрю, как ты будешь позориться, начиная войну против мальчишки.

— Этот ублюдок…

— Так, еще одно слово, и ты на соседнюю койку со своим сыночком ляжешь, и мне вовсе не понадобится кот, чтобы сделать тебе очень и очень больно. Ты меня знаешь, Женя. С его происхождением я сам как-нибудь разберусь. Это только моя забота. А тебе я советую пасть прикрыть. Да и сынок твой не просто так Косте именно такие претензии предъявил, мальчишки часто повторяют то, что дома слышали. Ты все понял? А если понял, то, пошел вон из моего дома. Если хочешь, можешь на кота в суд подать. Я не против. Я даже ему адвокатов не буду нанимать и своих не дам. Только приготовься штраф громадный платить, потому что получается, что твой отпрыск расстроил чеширского кота, поэтому тот так отреагировал. А эти твари охраняются законом во всех странах мира, если ты не в курсе.

Рывок, и меня выбросило из комнаты, а стена стала обычной стеной. Ничего себе. Это что же получается, третьим даром для меня стола возможность управления пространством? Да я такими силами не владел даже там, в моем мире. Но как же башка болит. Надо быстрее выяснить, что подразумевает под собой медитация и начать ее применять. А то вмажусь как-нибудь в ловушку для таких вот продвинутых, если меня случайно в покои императора занесет.

Встав, я пошатываясь укрылся в нише неподалеку. Там было такое удобное сиденье. Правда на нем почему-то ваза какая-то стояла. Я вазу на столик в коридоре поставил, а сам залез в нишу с ногами и задернул занавеску. Вот так, надеюсь, что меня здесь никто не надет и я смогу немного в себя прийти.

— И все же я этого не оставлю! — голос Водникова раздался совсем близко, я даже вздрогнул и открыл глаза.

— Ага, не оставишь, я в тебя верю, — дед похоже не собирался провожать незваного гостя.

— Господин Водников, позвольте я покажу, где у нас выход, — о, а вот и охрана подоспела. Да какая, просто образец для подражания.

Наступила тишина. Видимо, Водников совсем идиотом все-таки не был и решил на конфликт с охранником не идти, а то это будет совсем уж потерей лица, если его не просто поспросят из дома, а вышвырнут.

— Интересно, кто вазу выставил? — я открыл глаза. Сейчас дед решит поставить вазу на место и найдет меня. То, что он вышвырнул это убожество в виде главы клана, а другой не рискнул бы так рот при деде открывать, потому что в нем чувствовалась сила, не значит, что он не станет меня воспитывать, просто для порядка. А мне сейчас ругаться не хотелось, слишком уж нехорошо я себя чувствовал. Мне бы до комнаты своей добраться и спать завалиться, чтобы завтра с утра в школу пойти, где мне опытные наставники обязательно помогут, хотя бы методики контроля покажут.

Но деду помешал водрузить вазу на то место, где ей надлежало, по его мнению, стоять тот самый охранник, который вывел Водникова.

— Виталий Павлович, у ворот стоит лимузин Александра Вольфа. Он настаивает на встрече.

— Ну что же, впускай. Проводи его сюда в желтую гостиную, — дед с грохотом поставил вазу на столик. Я даже удивился, как он ее не разбил к демоновой бабушке. — И что этот мальчишка еще натворил? Сынку Вольфа эпиляцию причинного места провел без наркоза? И почему он жив? Вольф же самый первый против голосовал, — голос деда начал отдаляться. — Странно очень странно. Ну ничего, сейчас мы выясним все, самые интимные подробности.

Глава 9

Утро никогда не бывает добрым, это правило я знал всегда, а уж Милфа его отполировала в моем сознании до зеркального блеска.

— А-а-а-а! Вашу мать да через колено восемь раз с подпрыгом! — какое интересное выражение, подумал я, еще до конца не проснувшись, надо его обязательно запомнить. Неохотно открыв глаза, я посмотрел на голографическую модель часов, которая висела рядом с кроватью. Ее транслировало небольшое устройство, излучая заданный параметр, используя в качестве энергии манну. Транслятор был одноразовый. Когда закончится энергия, оттащить его к магу, или попытаться заправить самому, было невозможно, только выкинуть. Но все равно транслятор был довольно удобный, да и энергии в нем хватало на продолжительное время.

— Мяу-у-у-у! — разгневанному голосу вторил вой кота. Так, а вот это уже странно. Обычно Паразит при малейшем признаке опасности просто телепортировался в безопасное место, предпочитая в конфликт не вступать.

— Я убью этот комок шерсти! Ему это просто так с рук, тьфу ты, с лап не сойдет! — дед орал так громко, что, скорее всего, перебудил уже всех в поместье.

Хлоп, и Паразит материализовался у меня на руках.

— Эй, что происходит? — спросил я у кота, и могу поклясться, что тот развел лапами.

— Ага, я так и знал, что это ты своего блохастого гада на меня науськал! — дверь распахнулась и в проеме появился разгневанный дед. Обут он был почему-то в одну вычищенную до блеска туфлю, а вторую держал в руке. Когда он орал, то угрожающе ткнул ею в мою сторону.

— Я ни на кого Паразита не науськивал, — говоря это я принял удобную позу, из которой было удобно спрыгивать с постели, чтобы спрятаться.

— На-а-а, — туфля, которую дед держал в руке, по параболической траектории полетела прямо в меня. Пока она летела, из нее что-то подозрительно разбрызгивалось. Я рыбкой ушел под кровать, за мной нырнул подозрительно довольный кот. И тут до меня донесся отвратительный запах.

— Ты что главе клана в туфлю нагадил? — мне показалось, что этот гад засмеялся, и начал истаивать, оставляя напоследок довольную улыбающуюся морду, которая, спустя мгновение тоже исчезла.

— Я удавлю тебя и твоего кота, — пригрозил мне дед напоследок и вышел из комнаты хлопнув дверью.

— И вот причем здесь я? — вылезая из-под кровати, я старался не дотрагиваться до брызг. Туфля стояла четко посреди кровати, в расползающейся вонючей луже. — Да, у деда рука все еще твердая. И чего это он с чеширскими котами не поделил?

— Костя, пора вставать, ехать в школу, — дверь снова открылась и вошла мать. — О, ты уже встал. Наверное, тебя Виталий Павлович разбудил. — Я посмотрел на нее более внимательно. Она на полном серьезе называет собственного отца по имени-отчеству? Ну, не удивительно, что у них натянутые отношения.

— Да, у деда сегодня насыщенное утро, — медленно ответил я. Мать осмотрела на меня с легким недоумением. Я не собираюсь звать его Виталий Павлович, смирись с этим, примерно на это намекал мой ответный взгляд.

— Чем это здесь так ужасно пахнет? — мама сморщила точеный носик.

— Тем, что и составило чудное утро для деда, — я криво усмехнулся. — Распорядись тут все прибрать, что ли.

— Да, конечно, — она, нахмурив лоб, смотрела на туфлю, стоящую на кровати. — Ты пока собирайся.

Собрался я быстро в ванной. Ванная была просто роскошной. Но время слегка поджимало, поэтому я не мог долго наслаждаться тугими струями воды, льющимися из душевой лейки. Пообещав себе, что вечером приму полноценную ванну, я выскочил в комнату, уже одетый в форменный костюм, который бал принят в моей школе. Вытащив из шкафа собранную сумку, чмокнул мать в щеку и поспешил к выходу. Напоследок заметил, что она недоуменно дотронулась до того места, куда я ее чмокнул. Не понял, этот ушлепок Костик ее ни разу не целовал просто так что ли? Вот идиот. К счастью, я это не он. Может быть, его плохие отношения с семьей были не потому, что они его гнобили слишком сильно, а потому, что он сам мудак?

Чтобы добраться до школы, мне была выделена машина, с уже знакомым водителем. Пока мы ехали, у меня было время, чтобы подумать о втором вчерашнем визите, который нанес Вольф. Я больше не стал пытаться использовать свежеприобретенные навыки, потому что не знал, каким образом это делать, поэтому банально подслушал, о чем говорят в гостиной.

— По здравому размышлению, многие члены Совета кланов, здравомыслящих членов, естественно, пришли к выводу, что погибли дети тех оленей, которые решили навлечь на себя гнев императора, проголосовав против закона о расширении границ, тем самым заблокировав его принятие, — приветствовал дед своего гостя.

— Это становится понятно и не здравомыслящим членам Совета, — вздохнул Вольф. — Это вообще любому становится понятно, стоит только список погибших увидеть. Но я не мог поступить иначе, Виталий, просто не мог! Если закон примут, а его, похоже, примут, то это будет означать одно — войну.

— Перестань паниковать, — дед повысил голос. — С кем мы будем воевать? С инопланетянами? Или сцепимся с пингвинами, чтобы полноценно захватить Антарктиду? Ты сам-то понимаешь, что на Земле нам просто не с кем воевать. Скорее всего, данный закон просто позволит пересмотреть нашу военную доктрину и вывести, наконец, положение о превентивном ударе, если кто-то снова слишком сильно рот свой поганый разинет.

— Может быть, ты прав, а, может быть, и нет, — в голосе гостя прозвучала неуверенность.

— Я прав, проживи с мое, тоже будешь уверен в своих выводах, — дед на секунду замолчал, а потом продолжил. — Ну, о погоде, считай поговорили. Перейдем к делу. Почему твой сын жив? — Нет, ну а что, нормальный такой переход на другую тему. Самое главное, позитивный.

— Вот об этом я и приехал поговорить, — вздохнул Вольф. — Твой внук спас моего Юрку. Спрятал его, когда по вагону шла группа зачистки.

— Хм, — дед задумался. — Я даже не буду спрашивать, что твой сын делал ночью в купе Константина… Хотя нет, спрошу. Какого дьявола Юрий там делал? Ведь спрятать его Костя мог только в своем купе — они, эти купе подписаны!

— Парни повздорили, когда садились в поезд, и Юра решил, что они не все выяснили до конца, — снова вздохнул Вольф. — Ты же знаешь, мальчишки всегда дерутся.

— Что-то я слишком часто в последнее время слышу эту присказку, — проворчал дед. — Костя подвергал себя опасности, пряча твоего сынка, знаешь ли.

— Да, я знаю, — Вольф замолчал. — Мой клан в долгу у твоего клана, Виталий. Все, чем может помочь Кернам клан Вольфов в вашем распоряжении.

— Ты бы не бросался такими обещаниями, в подобных обстоятельствах — это не просто слова.

— Ты думаешь, я не в курсе? Но чем еще я могу отблагодарить за спасение единственного сына?

— Тоже верно, — дед снова задумался. — Я постараюсь распорядиться твоими клятвами с умом.

Поняв, что ничего больше интересного не услышу, я тихонько отошел от двери. Интуитивно, а, может быть, по запаху найдя кухню, я поел и пошел в свою комнату, чтобы завалиться спать. Проспал я до утра, и был разбужен воплями оскорбленного в лучших чувствах деда, которому мой кошак такую подлянку устроил.

И все-таки странно, почему Вольф не обещал что-то мне или моему деду, а сделал обещание от имени всего клана. Этим же он подставляет под эту клятву не только себя, но и всех членов клана, включая своих детей и двоюродную тетю троюродной сестры его бабушки по материнской линии. К тому же он сам прекрасно понимает на какой риск идет, если желание у деда возникнет ну очень экзотичное. Да, высоко Александр ценит жизнь своего кретина сыночка, очень высоко. Но для меня так даже лучше, хоть одно тело будет меньше выступать. Потому что вряд ли тот же Водников угомонится, я просто печенкой чую, что от этого дятла еще получу кучу неприятностей.

Машина затормозила у больших ворот, сделанных из металла, как и остальной забор. Все пространство за забором утопало в зелени и увидеть что-либо за пределами этого парка не представлялось возможным.

— Я приеду за вами в пять вечера, — сказал Егор, опустив окно, чтобы его услышали. Я кивнул и пошел прямиком к воротам.

Ворота были открыты, и по тропинке, ведущей от них по парку, шли вереницей ученики. Мой взгляд время от времени задерживался на стройных ножках девушек, и одновременно я отслеживал пространство вокруг, чтобы не проворонить нападение, которого, возможно, и не будет, но начеку быть не помешает.

— Здорово, Керн, — Вольфа я заметил уже давно. Он шел за мной, громко сопел и все никак не решался подойти. И вот, наконец, решился.

— И тебе не хворать, — я покосился на идущего рядом парня. Он был напряжен, руки в карманах, сжаты в кулаки, а смотрел он строго прямо, куда угодно, но только не на меня. — Да не пыжься, а то тебя вырвет. Не хочешь никаких дел со мной иметь, так я на аркане не тащу. Мне как-то тоже не улыбается постоянно твою кислую морду наблюдать.

— Ты не понимаешь… — начал он, но я его перебил.

— Конечно, где уже мне. Только вот твой отец куда смелее был, когда вчера очень невыгодную сделку с моим дедом заключил. — Я замолчал, а Вольф еще больше стиснул зубы, так, что скулы побелели.

Мимо прошли две девушки, в одной из которых я узнал Анну. А вторая — это была та самая, которую мне на ритуал второго дня в нагрузку подкинули. Не удержавшись, я им подмигнул. Анна наклонилась к уху второй, как же ее зовут-то, и что-то быстро зашептала. Мы прошли около десяти метров, как эта вторая, повернула в мою сторону свою рыжеватую головку и посмотрела с явным интересом. Хм, они что друг с другом впечатлениями делятся? Улыбнувшись, девушки свернули куда-то влево, мы же с Вольфом продолжали идти по тропинке, чтобы выйти к входу в огромное здание, стоящее прямо посредине этого живописного парка.

— Куда нам сейчас идти? — спросил я Вольфа, потому что, если об этом и объявляли где-то, то я сообщение благополучно проспал.

— В Большой зал, — он посмотрел на меня удивленно, но потом его взгляд скользнул по моей руке. — А где твой школьный дневник? — Память тут же подкинула кадр, в котором довольно интересную вещь, напоминающую чем-то проектор с часами, срывают с моей руки двое пока еще неизвестных мне мордоворота и бросают в унитаз, а потом хохоча смывают.

— С ним у меня возникли определенные трудности, скажем так, я его забыл, — сквозь зубы процедил я, обшаривая взглядом помещение, до которого мы уже дошли, в поисках тех самых мордоворотов.

Зал довольно быстро заполнялся учениками. Судя по всему, это были все те, кто ехал в поезде. Сейчас, если судить по последней напутственной речи проводников, к нам должны приставить наставников, которые озаботятся научить нас контролю и медитации. Вышедший на подобие сцены подтянутый еще не старый мужчина косвенно подтвердил мои слова. Как оказалось, сейчас нас разделят на очень небольшие группы по шесть человек, собирая по принципу схожести хотя бы одной стихии, чтобы не возникло конфликта сил на медитациях. После этого группы разберут учителя и разведут по классам, которые будут закреплены за каждой группой на протяжении полугода, именно столько времени давалось нам, чтобы полноценно сдружиться с теми силами, к которым у нас выявился талант. И только после этого начиная со второго полугодия, мы станем вплотную заниматься изучением магических возможностей, то есть различных заклятий.

По мне так подобное распределение усилий — это слишком долго, но, с другой стороны, возможно, учителя правы, и я только к концу этого полугодия наконец-то узнаю, какие именно структуры у меня отвечают за пространство и время.

И так, в мою группу попали: Вольф, я почти не удивился, когда он сунул мне под нос свой дневник, где его имя стояло рядом с моим. Анна Стоянова и её подруга Светлана Снежина, что тоже было вполне объяснимо, все-таки ритуал выбрал нас в пару, ну ладно в тройку, значит, мы по каким-то параметрам совпадали. А еще компанию нам составили две девушки, которые были сестрами, более того, близнецами: Ирина и Влада Колмаковы.

— Ух ты, в каком мы цветнике будем обитать во время обучения, — присвистнул Вольф. — Так, нам в кабинет триста восемнадцать — это на третьем этаже, — объявил он, направляясь к выходу.

Я немного замешкался. Пропускал перед собой сестричек, и слегка отстал от Вольфа, который пока стал для меня этаким проводником, коль скоро я сам не мог ориентироваться из-за отсутствия дневника.

Когда я взбежал на третий этаж, то увидел, что коридор уже пуст. Чертыхнувшись, я быстро пошел вдоль ряда дверей, отыскивая нужный мне номер.

— Смотри, Димон, кто тут у нас? — так и не дойдя до нужного мне кабинета, я услышал сзади печально знакомые голоса. Медленно повернувшись, удостоверился, что не ошибся, это действительно были те два урода, которые мой дневник смыли в унитаз.

— Хоть я вас и жаждал увидеть, но вот прямо сейчас вы удивительно не вовремя, — как только я произнес эти слова, дверь, следующая от которой я стоял, открылась и оттуда высунулся Вольф.

— Тебя где черти носят? Ты заблудился что ли?

— Да вот, старых приятелей встретил, — не глядя на него ответил я, не сводя взгляда с мордоворотов.

Дальнейшее предсказать было нетрудно. У них был интеллект ложки для десерта, потому что оба урода полностью проигнорировали тот факт, что в кабинете, откуда высунулся Вольф, может оказаться учитель, который всех нас быстро в бараний рог скрутит. Нет, такая простая мысль даже не пришла им в головы. Они просто бросились на меня.

От одного я увернулся, и он на полном ходу врезался в охреневшего от такой наглости Вольфа. Второго же я пропустил впереди себя ненамного, после чего перехватил длинный ремень сумки как удавку и набросил на то место, где у него должна быть шея. Если удавка наложена правильно, вырваться из нее невозможно, даже магия не поможет, потому что ты не сможешь ничего произнести и все силы будут уходить только на то, чтобы протолкнуть к легким еще немного живительного воздуха. Стянув ремень, я бросил взгляд на Вольфа, который методично месил первого идиота, вымещая на том злость от совершенно неожиданного фонаря, которым он так внезапно обзавелся. Я же еще немного стянул концы ремня, за который хватался руками мордоворот. Он уже начал хрипеть, когда позади меня раздался спокойный голос.

— Керн, отпусти Ожогова. Если ты его сейчас задушишь, мне предстоит утомительная бумажная волокита, что совершенно не улучшит моего настроения. Да и ваше реноме будет слегка подпорчено. — Я оглянулся. Позади меня стоял невысокий мужчина, одетый не в костюм-тройку, как предписывалось учителям этой школы, а просто в брюки и рубашку с короткими рукавами.

Он был до такой степени спокоен, что я сразу понял — вот этот убьет не задумываясь, если ему, конечно, много бумаг не придется после этого заполнять. Весь его вид подействовал на меня отрезвляюще, потому что я понял, что действительно хотел убить этого хряка. Вновь почувствовать то чувство, которое посещало меня в том мире, когда я держал чужую жизнь в своих руках.

— Вольф, это и к тебе относится. К тому же синяки, на теле Рогова не дадут мне списать все на несчастный случай, и тебе придется пройти нудную процедуру расследования. — Вольф, тут же тяжело дыша поднялся, подняв руки вверх.

Медленно ослабив нажим, я в конце концов, снял ремень с толстой шеи. Но, перед тем как отойти от своей жертвы, я снял с его руки дневник. Надеюсь, его удастся настроить на меня.

— В расчете, козел, — прошипел я, отходя от него.

— Живо в класс. Боюсь, я вынужден буду вас обоих наказать, — учитель подошел к все еще хрипящему борову и покачал головой. — Идите и ждите меня. А я пока вашим соперникам помогу вернуться в мир живых и относительно здоровых. — Нас долго упрашивать не пришлось, и мы с Вольфом зашли в кабинет, где уже сидели за столами девушки, посматривающие на нас с нескрываемым интересом.

Глава 10

— Демоны Бездны, это просто издевательство какое-то, — простонал я, бросая тряпку в ведро с водой. Встал с мокрого пола и помассировал гудящую поясницу.

— Это называется, трудотерапия, Керн, — наставительно протянул Ярослав Михайлович Изразцов, отрываясь от просмотра новостей. Он заложил руки за голову и потянулся, бросая на нас уничижительный взгляд. — Вольф, ты все неправильно делаешь. Надо тряпочку водой наполнять, промакивая ею пол, а затем выжимать в ведро. Смотри, Керн вот уже научился.

— Я не хочу учиться это делать! — взорвался Вольф. — Почему я должен учиться мыть пол, в конце концов?

— Так ведь никто же не учил тебя драться во время занятий, — пожал плечами Изразцов. — Ты как-то сам научился. А я, заметь, делаю тебе одолжение, подсказывая, как будет лучше заниматься таким сложным для вас обоих делом.

— Но они первые начали! — попытался оправдаться Юра. Вот зря он, по-моему, это делает, лучше бы заткнулся уже, пока нас еще чего-нибудь не заставили вымыть.

— Да, я знаю, — кивнул головой Изразцов. — Именно поэтому вы сейчас моете пол, вместо того, чтобы сидеть в кабинете директора, ожидая приезда ваших родителей и судорожно придумывая хоть какое-то оправдание своему поведению.

Я с ненавистью посмотрел на ведро с тряпкой и опустился на колени, продолжая собирать воду, время от времени бросая злобные взгляды на Вольфа, из-за которого наше наказание заметно затянулось.

— Керн, для меня довольно неожиданно, что ты тоже не умел мыть полы, — прошипел Вольф, падая рядом со мной.

— А с какого хера я должен был уметь это делать? — он меня уже достал, мать его за ногу.

— Ну, ты же… в общем…

— То, что я незаконнорожденный, вовсе не значит, что меня дома держат за прислугу, как в дурацкой детской сказке, смирись уже с этим.

— Но…

— Все! Ты меня достал уже до печенок! Убирай остатки сам, я и так за тебя половину твоей работы сделал, — я вскочил на ноги, закрыл глаза, и направил малую толику силы воды на то, чтобы высушить свою одежду. Теплый ветерок прошелся по лицу, а холод от прикосновения мокрых тряпок сменился теплом высушенной одежды.

— Я же сказал перед началом отработки вашего наказания, что магией пользоваться запрещено! — наставник привстал со стула. — Тем более, что вы еще ничего толком не умеете. Керн, вот скажи мне, зачем ты только что грозил приятелю просто карами небесными, а в итоге помог ему, просто высушив пол?

— Что? — я огляделся по сторонам. — Вот черт, — да как так вообще получилось-то? — Я могу еще одно ведро разлить, как этот олень недавно сделал, — Вольф тем временем показал мне большой палец и интенсивно закрутил головой.

— Не стоит, а то мы затопим соседей снизу, а выслушивать вопли Ксавеля Павловича у меня сегодня почему-то нет настроения, — Изразцов вздохнул. — Так, Вольф свободен, Керн, задержись.

Проводив яростным взглядом уходившего и совершенно счастливого Вольфа, я обернулся к наставнику. Ну что еще ему от меня надо?

— Могу я узнать, зачем ты взял чужой дневник? — он сложил руки на груди.

— Потому что перед этим эти два… — наткнувшись на предупреждающий взгляд Изразцова я прикусил язык, и добавил более нейтрально. — Эта два барана напали на меня в туалете и смыли в унитазе мой собственный.

— Да, уж, — он взлохматил волосы, затем кивнул на стул перед своим столом. — Садись и доставай дневник. Как ты знаешь, эти артефакты настраиваются на конкретного владельца. Но их вполне возможно перенастроить. Я тебе покажу, как это делается, и ты займешься настройкой, а я пока новости досмотрю.

— А почему вы мне вот запросто поверили? — я недоверчиво смотрел на него.

— Да потому что, Керн, если бы ты сегодня не превзошел себя и так качественно не придушил Ожогова, то этих двух типов уже сегодня бы отчислили, потому что в последний раз директор вынес им последнее китайское предупреждение. И твой случай с дневником не был первым, вот только ты ничего не сообщал администрации школы. Сейчас же они числятся пострадавшими в результате примененной самообороны… Сам, в общем, понимаешь.

— Это называется законом всемирного невезения, — мрачно прокомментировал я его слова, садясь напротив и протягивая наставнику дневник.

— И где это тебе так сильно не везло в последнее время? — усмехнулся Изразцов и показал, как нужно обнулять данные.

— Да как вам сказать, — я внимательно наблюдал за его работой. Он показал, как проводить первичные настройки, и я взял у него из рук дневник, чтобы начать довольно тонкую работу. Изразцов же только головой покачал и снова уткнулся в свои новости.

* * *

На сегодняшнем уроке мы только учились полностью расслабляться, и настраиваться на медитацию, самой медитации пока не было. Да еще Изразцов проводил нечто вроде сканирования, чтобы выявить наши дары.

Как оказалось, самый большой набор был именно у меня, да и то, все оказалось довольно относительным.

— Два последних можно считать за один, — прекратив разглядывать меня через какой-то прибор, изрек Изразцов. — Он фамильный Кернов, поэтому попросишь деда, чтобы тебе предоставили какого-нибудь штатного мага клана, для индивидуальных занятий. К фамильным дарам школа не имеет отношения, слишком специфические могут быть как заклятья, так и сам способ применения дара. Дар магии смерти — довольно редкий, но не исключительный, с ним тебе будет помогать Маргарита Ведьма. Не надо хихикать, уверяю вам, в этой женщине нет ничего смешного. Но в данном случае фамилия отражает сущность, что правда, то правда. Насколько я помню, нам сообщали, что из вашего набора еще одна девушка отметилась такой вот особенностью. Так что, тебе считай повезло, Керн, ты почти повсюду в пределах школы будешь окружен прелестными созданиями, — в ответ на это его замечание, сестрички захихикали, а Анна и Светлана сдержанно улыбнулись. — Некромантам медитация практически не нужна, поэтому, как только научишься отделять один дар от другого на автомате, к твоим занятиям со мной прибавятся занятия с Ведьмой.

После этого он навел свой прибор на Вольфа и хихиканье на время прекратилось. Вольф обладал тремя дарами: водой, жизнью и способностью влиять на артефакты. Последнее было семейным, и ему порекомендовали то же, что и мне — занятия с клановым магом.

Если честно, я не совсем понял предназначение этой должности, клановый маг, учитывая, что практически все члены клана так или иначе являются магами. Но решив не задавать глупых вопросов, начал слушать, что говорят про девчонок. С ними все было совсем просто: вода и земля. Оба эти направления мы будем изучать с ними совместно.

А вот у Светланы обнаружился и третий дар, что-то сложное, связанное с проведением звуков и образов, а также иллюзий и голограмм. Это, демоны её раздери, тоже было семейным, а значит мне никак не пригодится ни в каком виде. Если только на работу её найму с целью расширения семейного бизнеса, хотя, вряд ли. А вот было бы мое происхождение не испорчено такой мелочью, как отсутствием в родословной папочки, то вполне можно было на ней жениться, с целью создания семьи, и тогда цель — расширение бизнеса была бы достигнута автоматически.

Ну ладно, помечтали и хватит. Тем более, что Изразцов принялся объяснять практически на пальцах, что такое нити дара и как их искать в организме. Я это давно знал и прекрасно применял на практике, поэтому изобразив работу ума и нечеловеческое напряжение в течение целой минуты, задал ему волнующий меня вопрос про нити семейных даров. Учить он меня не будет, я помню, но хотя бы нити может помочь найти, потому что я, всем демонам на потеху, никак не могу сам их разглядеть.

Изразцов долго разглядывал меня, затем велел продемонстрировать какое-нибудь действие с каждой из нитей. Я неуверенно посмотрел на остальных, которые сразу же перестали делать вид, что стараются что-то там в себе разглядеть и сидели, глядя на меня с изрядным удивлением. Наставник заметил мою неуверенность, понял её совершенно правильно, и вокруг нас с ним тут же образовался сферический щит, защищающий, ну, не от чего угодно, конечно, но от значительной части различных заклятий, да и физических воздействий — это точно.

Тогда я сумел призвать камень, и выпустил струю воды, которая едва не смыла Изразцова, но тот успел поставить индивидуальный щит.

— Я не могу ничего показать из третьего основного дара, — сказал я, когда последствия моей демонстрации были убраны. — Во-первых, я не могу и кончиком ногтя уцепить эту нить. А, во-вторых, даже, если бы мог, это может оказаться слишком опасным.

— Принимается, — кивнул Изразцов, и мы приступили к поискам моего семейного дара.

Какие-то непонятные сгустки энергии нашлись в итоге в моей многострадальной голове. Их было все же два, но они были настолько переплетены друг с другом, и совершенно одного белого цвета, что понять где один, а где второй порой представлялось проблематично. Тем не менее, это было уже кое-что. Нужно только обязательно обратиться к деду с просьбой о маге, который будет меня учить, но я смогу сделать это только в тот момент, когда точно буду уверен, что к деду не ломится очередной папаша какого-нибудь обидчивого великовозрастного дитятки, которого я случайно обидел, типа вон этого, Ожогова, кажется, которого я недавно чуть-чуть придушил. Да еще, когда я точно буду уверен, что Паразит не нагадил ему в туфли. Вот это будет сделать посложнее, потому что, подозреваю, кошак намерен вести свою подрывную деятельность ночью, и понять, наделал он что-то или нет, можно будет только по воплям, которые меня разбудят утром, когда дед решит обуться.

Когда урок окончился, я почти сумел распутать мотки двух даров, чтобы они все же стали двумя дарами, а не пойми чем, а вот у остальных ничего так и не получилось. Хотя, вру, у Вольфа получилось неплохо вздремнуть, судя по его слегка опухшей роже.

Отпустив девчонок, Изразцов задумчиво смотрел на нас, потирая подбородок, а затем поморщился и сказал.

— Ладно, помоете пол в этом кабинете и свободны. — Мы с Вольфом переглянулись.

— Что нужно сделать? — вопрос мы задали синхронно.

— Пол помойте, тряпки и ведра в кладовке дальше по коридору. Можете даже швабры взять, я разрешаю, — великодушно махнул рукой Изразцов. — Единственное, что под запретом, это попытки использовать магию, включая различные артефакты, вроде амулетов, которые у вас наверняка имеются.

Не знаю, как у Вольфа, но у меня никаких амулетом не было, впрочем, сомневаюсь, что и у Юрика было нечто, что поможет справиться с заданием наставника.

Нет, чисто теоретически я прекрасно знал, что нужно делать, и даже имел представление, как нужно тряпку на швабру надевать, но вот практически я никогда этого не делал. Ни в этом мире, ни тем более в том. Вроде бы ничего слишком сложного в подобных манипуляциях нет. Вроде бы это даже довольно легко.

Еще раз переглянувшись, мы пошли за подручным инвентарем. Набрав воды в ведра вернулись в класс. Я намотал тряпку на швабру и попытался сунуть ее в ведро. швабра оказалась слишком большой. Посмотрев на Вольфа, который и вовсе стоял, и пялился на ведро, как баран, я перевел взгляд на наставника, который, похоже, начал получать от нашего позора истинное удовольствие.

— Я тебе предлагаю сначала тряпку намочить, а потом ее на швабру надеть, — подсказал он.

Так дело действительно пошел гораздо веселей. И уже спустя пять минут мы с энтузиазмом размазывали грязь по комнате, пока Изразцов не намекнул, что тряпку желательно время от времени полоскать.

И вот тут случилась катастрофа. Этот… у меня нет такого выражения, которое передаст все мои чувства к Вольфу, запнулся то ли о собственные ноги, то ли о швабру, сейчас подробности уже никого не интересуют, и опрокинул на пол ведро с водой. Сначала свое, а потом очередь дошла и до моего.

— Хм, вы решили помыть пол по морскому? Ну что же приступайте, — и Изразцов, посмотрев на время и поняв, что это будет длиться еще долго, сел за стол и открыл газету, чтобы прочитать новости.

Мы же принялись собирать с пола воду, а уж как я при этот костерил Вольфа… Хорошо, что этого ни он, ни Изразцов не слышали, а то, мало ли, вдруг Вольф счел бы себя оскорбленным и на дуэль меня до кучи вызвал?

* * *

— Ну нет, император точно во всем этом не замешан, — я поднял голову и посмотрел на Изразцова, отложившего в сторону газету. — Он не мог этого сделать.

— Император не мог сделать что? — я как раз заканчивал настраивать дневник, осталось лишь ввести личные данные.

— Он точно не организовывал нападение на ваш поезд, — ответил наставник.

— Конечно не организовывал, это и ежу понятно, — я пожал плечами и продемонстрировал ему дневник. — Все я закончил.

— Сейчас проверим, — Изразцов вытащил свое устройство из стола, напоминающее все тот же дневник и набрал какую-то команду, которая тут же высветилась на дисплее. «Керну, завтра занятия начинаются ровно в девять ноль-ноль. Не опаздывать».

— Работает, — я показал ему надпись.

— Отлично, — Изразцов спрятал устройство в свой стол и посмотрел на меня. — Почему ты считаешь, что то, что император не причастен — очевидно?

— Зачем ему это делать? — я надел дневник на руку и застегнул ремешок. — Он же император. Объявил их неблагонадежными и запер в тюрьму до выяснения. А там и на родителей надавил, эффект лучше был бы, если бы у него на этот момент живые наследники в пределах шаговой доступности обитали.

— На каком основании? Неблагонадежный — это слишком расплывчатое понятие, — Изразцов что действительно не понимает, или просто пытается выяснить, насколько глубоко я понимаю проблему.

— Да на основании доноса, — я махнул рукой. — Что тут думать-то? Парни взрослые, выпивали в баре после интенсивных занятий, и разговаривали, часто не совсем приятно для самого императора. А рядом хорек сидел и все тщательно в записную книжечку записывал, это, если диктофона под рукой не оказалось. И уже утром на стол начальника Службы безопасности лег донос, с именами и всеми высказываниями, которые позволили себе недалекие молодые люди. — Я не стал договаривать, что сам бы так поступил.

— А если такого разговора не было? — наставник усмехнулся.

— Да какая разница был он или не был? Пускай попробуют доказать, что не было, — я пожал плечами. — Я могу идти? Меня уже водитель, поди, и не ждет, решил, что я умер и он может забить на работу.

— Иди, — отпустил меня Изразцов все еще внимательно разглядывая.

Подхватив сумку, которая к счастью стояла на столе и не попала в потоп, устроенный Вольфом, я выскочил в коридор, пока он снова не передумал и не задержал меня еще на какое-то время.

К моему удивлению в коридоре меня ждали Анна, Светлана и Вольф.

— Девчонки боялись, что нас заставят жрать ядовитых змей в качестве наказания, и, отпустив свои машины, вернулись, чтобы выяснить жуткие подробности, — объявил Вольф в ответ на мой удивленный взгляд.

— Чтобы убедиться, что с нами, наконец-то, покончено, или, чтобы все-таки пожалеть? — уточнил я, когда мы все вчетвером двинулись к выходу.

— Я все никак не могу привыкнуть, что на тебя так повлияло принятие силы, — Светлана улыбнулась. — Так кто из вас нас подбросит до дома?

— Я, но только немного позже, — Вольф встал между ними и приобнял за талии. — Девчонки, как смотрите на то, чтобы завалиться сейчас в «Ночную фею»? Я спонсирую.

— С чего такая милость? — Анна посмотрела на меня, а я, как и утром подмигнул ей.

— С того, что я немного напортачил сегодня, и нам пришлось совершать много ненужных действий. Так что, Керн, я просто предлагаю загладить свою вину таким вот пошлым образом — просто откупившись. Ну так что? — Керн никогда и никуда не ходил, поэтому понять, что такое эта фея, не посмотрев, я не мог.

— Ладно уж, посмотрим, насколько ты оцениваешь степень своей вины. Я отпущу тогда Егора, — Вольф кивнул и направился вместе с девушками к своей машине, которая практически не отличалась от моей. Вскоре я к ним присоединился, и мы поехали в клуб, как я понял по отдельным репликам довольных девушек. Ещё одно совершенно не понятное для меня определение, но тут действительно, пока своими глазами не увидишь, хрен поймешь.

Глава 11

Во рту было сухо, а в голове с десяток гоблинов били в барабаны, и ни одна мысль не могла задержаться больше, чем на пару минут. Здравствуй похмелье, давно не виделись.

Дверь в мою комнату раскрылась и на пороге появился дед.

— Вот только не говори, что Паразит снова использовал твои туфли в качестве сортира, — я, держась за голову, с трудом сполз с кровати.

— Вероятно у твоего кота, как ты его назвал, Паразит? — дед усмехнулся и продолжил. — Вероятно у твоего кота была масса других дел, вроде того, чтобы найти своего придурка-хозяина и притащить его домой.

— Мой кот лучший в мире, — промямлил я, направляясь к ванной. Вода, вот что мне сейчас поможет. Вода, к которой есть родство моей магии. — У меня есть время, чтобы принять ванну? — я повернул к нему голову и едва не потерял равновесие.

— Где-то с час, — дед продолжал рассматривать меня как неведомую зверушку. — Не скажешь, где так напился?

— Не скажу, потому что не помню названия. Нас Вольф угощал. Там было весело, но жуткие, просто жуткие коктейли. Никогда не пей в этом заведении, я, как только вспомню название, сразу же его тебе скажу, — дед удивленно приподнял брови.

— И что же такого жуткого было в том веселом заведении?

— Меня внезапно потянуло на мораль. На нудную, тягучую мораль, в конце которой я довел очень симпатичную девчонку до слез, и, вместо того, чтобы предаваться любовным утехам, мы рыдали друг у друга на плече о своей загубленной юности. В разгар нашего самобичевания появился Паразит и избавил меня от еще больших унижений. Бр-р, — я передернулся. — Но самое большое коварство этой дряни заключается в том, что она не позволила мне все это забыть. Вот что на самом деле ужасно.

— Можешь не вспоминать название, я по подобным местам не хожу уже очень давно. — Дед задумчиво смотрел на меня. — Ты себя контролируешь?

— Ну, бывают непонятные всплески, но в целом да, а что? — я уже стоял возле ванны и смотрел на деда, мечтая только об одном нырнуть уже в теплую воду, позволив воде начать исцелять меня.

— Да так, обдумываю одно предложение старого друга. А кот у тебя действительно отменный, даже странно.

— Что у тебя за проблема с чеширскими котами? — я открыл дверь, но любопытство заставило остановиться и посмотреть на деда.

— Да один такой же паразит однажды вцепился мне в задницу, когда я пришел к твоей будущей бабушке с официальным визитом. У нее был чеширский кот, чтоб ты знал. Разумеется, визит был испорчен, предложение перенесено на другой срок, а я с тех пор недолюбливаю эту живность. Мне даже было жаль немного Водникова-младшего, потому что я не понаслышке знаю, насколько у этих тварей острые когти. Но, с другой стороны, твой Паразит еще котенок, а там здоровый котяра был, раза в три больше твоего. Когда будешь полноценно себя контролировать сообщи мне. — И дед вышел из комнаты, одним мощным хлопком закрыв за собой дверь. Вот что мне в нем особенно нравится, это резкая смена темы для разговора. На совершенно непредсказуемую.

Покачав головой, я вошел в ванную, открыл краны и погрузился в живительную влагу, чувствуя, как постепенно боль проходит, а гоблинские барабаны сменяются довольно приятным отупением. Закрыв глаза, я позволил воде скользить по телу, чувствуя, как наполняются каналы, и в теле появляется звенящая легкость, сменяющая тяжелое, липкое похмелье. Я так и не понял, в какой момент отключился. Это был не сон, а именно медитативная отключка, во время которой я оказался в уже знакомом сером мареве, а мимо меня время от времени проскальзывали фигуры безликих. Одна из таких фигур приблизилась ко мне.

— Ты заигрываешься. Нужно быть осмотрительнее, — голос словно прошелестел, потому что рот у маски на лице на двигался. И я никак не мог рассмотреть глаза безликого.

— Нет, я не заигрываюсь. Я просто наслаждаюсь этой внезапной юностью. В свое время я не мог себе всего этого позволить, потому что с тринадцати лет все, что я знал, была война. Даже мое обучение проходило на войне.

— Ты жалеешь?

— Я не жалею ни об одном дне, начиная с того времени, как эти Светлые твари убили мою мать, — в моем мысленном голосе появилась сталь.

— В этом мире нет столь жесткого противостояния, здесь нет столь резкого разделения, но зато интриги этого мира куда более изощрённые, — безликий наклонил голову.

— Я хочу просто жить и наслаждаться жизнью, разборки кланов меня не интересуют…

— Ты не сможешь оставаться в стороне, это невозможно, — мне показалось, что из-за маски раздался смешок. — Как уже говорилось, я помогу некоторые известные тебе заклинания перенести на существующую матрицу. Например, водный хлыст практически ничем не отличается от известного тебе. Можешь попробовать, все-таки это прекрасное оружие, пока основные элементы магии тебе недоступны.

— Я попробую, — я как мог вглядывался в эту серебристую маску, пытаясь разглядеть хотя бы глаза. — Кто ты, мать твою? Кто-то из ушедших Богов?

— Проснись, — и вся эта серая дымка рассыпалась взрывом конфетти, и я с головой ушел под воду, чтобы тут же вынырнуть, отплевываясь.

— Костя, ты долго еще будешь плескаться? Тебе нужно в школу, — я смотрел на мать и чувствовал, что краснею под ее пристальным взглядом, жалея, что в ванной нет пены.

— Мама, ты зачем сюда зашла, — я резко согнул в коленях ноги, пытаясь прикрыться.

— Ты мой сын, — она подняла вверх палец. — Я тебя купала, когда ты был малышом, и сама тебя выкормила.

— Но сейчас я уже не малыш, я прошу тебя выйти, — в моем голосе появились стальные нотки.

— Ты похож на отца, — вздохнула она и быстро вышла, не дав мне развить тему отцовства. Ладно, я все равно узнаю, кто этот козел. И тогда посмотрим, что я сделаю, а пока надо вытаскивать свою задницу из ванной, Егор меня уже, скорее всего ждет. Плохо только, что опять не позавтракал. Ну да ладно, все равно я никуда после школы не собираюсь, нужно уже тело в порядок приводить.

Изразцов оглядел наши опухшие рожи и хмыкнул, ничего не сказав. Точнее, он ничего не сказал сначала, а вот, когда дело дошло до непосредственно медитации, наставник повернулся к Вольфу и еще раз внимательно осмотрел его.

— Если, Вольф, ты еще раз позволишь себе уснуть на моем занятии, то очень сильно об этом пожалеешь, — сказав это он повернулся к девушкам, которые смотрели на него пустыми глазами.

— Единственное, что меня абсолютно устраивает в «Ночной фее», так это то, что там нет и намека на какие-либо шуры-муры. Уж не знаю, что владелец добавляет в свои фирменные коктейли, но у него определенный пунктик на этой почве, или же он просто ненавидит женщин, я такой вариант тоже не исключаю, — после секундной заминки сказал Изразцов. — И только это спасло вас четверых от моего праведного гнева, потому что воркующую парочку на своем занятии я бы точно не потерпел.

— Почему? — Анна сфокусировалась на учителе.

— Потому что, Стоянова, любое отвлечение может повлечь весьма нежелательные последствия, поэтому вы сейчас переведете взгляд вот на эту свечу, которую я специально для вас зажег, и попытаетесь погрузиться в себя, как я вас вчера учил. Те коктейли, которые вы вчера употребляли… вот никогда не думал, что такое скажу, но приходится, так вот, те коктейли вам сегодня помогут, но, предупреждаю заранее, если вы еще раз заявитесь на урок со стойким запахом перегара, лучше не обижайтесь.

— Но мы имеем право отдыхать в своё свободное время так, как нам хочется, — попыталась возразить Снежина, я же только головой покачал, странно, а вчера она мне показалась даже умной. Ну кто, в своем уме такое выскажет учителю?

— Безусловно можете, только в этом случае вы никогда не получите зачета и застрянете в этом классе навечно, — перспектива я скажу, так себе, поэтому, пока он не перевел свои угрозы на всех присутствующих, я уставился на свечу, заметив, краем глаза, что Вольф продолжает хлопать глазами, а вот близняшки дружно присоединились ко мне, старательно пялясь на дрожащий свет свечи.

По всей видимости Изразцов применил какое-то заклятье, потому что свеча очень быстро начала то приближаться, то удаляться, и я почувствовал, что погружаюсь в ту самую серую муть, где мне встречались безликие. Но на этот раз все было по-другому. Я продолжал контролировать пространство вокруг себя, и мой транс, если это состояние можно так назвать, ничуть не походило на то, что я испытал в пещере, ни на то, что настигло меня в ванной, когда я едва не утонул.

На этот раз никаких загадочных фигур вокруг меня не было и в помине. Зато я отчетливо видел проявления нитей дара словно их отражение в этой серой мути. Но, что самое главное, я мог ими манипулировать, пытаться придать законченную форму. Я прекрасно понимаю, что формы — это простейшее из проявлений магии, и сложные заклятья путем простого манипулирования нитями дара не получишь, но начинать нужно как раз с малого.

Помня, что сказал безликий, я решил воспроизвести водный хлыст, весьма эффективное заклятье, хоть и считающееся простейшим.

Подцепив голубую нить, которая висела прямо передо мной, словно бы вырвавшись за пределы моей телесной оболочки, я принялся формировать из нее хлыст, чтобы потом суметь воспроизвести его в реале. Разумеется, вне этого серого тумана я ничего вот так вручную формировать не собираюсь, там будет четкое отмеренная сила, в которую будет влито четкое количество манны, и повинуясь словам заклинания, в которые заключен код той формы, которую я сейчас воссоздаю, у меня в руке появился этот самый хлыст, которым при желании и убить можно. Все будет зависеть от мотивации и той силы, которая была потрачена на создание формы. Даже время, которое будет существовать форма, зависит от многих условий, включая и то, что только ее отмена, создавшим магом, будет иметь значение.

Когда формирование было закончено, я ощутил в руке приятную тяжесть этого весьма грозного оружия. Но грозным его делало умение с ним обращаться. Там, я умел. Здесь же… Ну, тут необходимо было попробовать.

Я закрыл глаза и позволили разуму руководить телом. Не настоящим телом, а этой практически астральной проекцией. И это было очень хорошо, что я сначала испытал хлыст именно здесь, потому что, боюсь, в реальном мире половина мышц моего тела после этих упражнений очень сильно болела.

Отведенная назад рука, дать плети зазмеиться по земле, а затем ударить, хлестко, без замаха. Только полный идиот поднимет это оружие выше головы — ничего хорошего из этого удара все равно не выйдет, а себя вполне можно покалечить. Что меня всегда поражало — у водяного хлыста все равно щелчок оставался сухой и очень узнаваемый, только вот сам удар в разы опасней.

Я снова отвел руку назад, как вдруг почувствовал, как ко мне в классной комнате кто-то приближается.

Я распахнул глаза за секунду до того момента, как ладонь Изразцова опустилась на мое плечо. Резко развернувшись, я смотрел на наставника, чувствуя, как в глубине моих глаз постепенно уходит синева чистой воды.

— Где ты умудрился изучить технику медитации? — спросил Ярослав Михайлович, скрестив руки на груди. Ну, тут было бы что учить на самом деле, но, повернувшись в сторону девушек и Вольфа, я с удивлением увидел, что они тупо пялятся на огонь свечи, но очистить разум и впустить к себя огонь, как учил Изразцов, никому, кроме меня все еще не удавалось.

— После первого ритуала, я практически сразу оказался в воде, и воздействие на меня оказалось гораздо ярче и сильнее, чем на всех остальных испытуемых, — медленно начал говорить я, тщательно мешая правду с вымыслом. Так никто меня никогда не сможет заподозрить во лжи, просто решат, что я чего-то не договариваю. — Наверное поэтому понадобилось аж двое проводников, чтобы дотащить меня до постели. Я плохо помню процесс транспортировки, но вот сны были настолько яркие, что я запомню их навсегда.

Откуда-то сбоку раздалось хмыканье. Развернувшись, я увидел, что Анна смотрит на меня и даже не делает вид, что старается погрузиться в глубины собственного сознания, а оттуда выйти в Астрал, или куда тут выходят во время медитаций, наставник так и не сказал.

— Стоянова, вы услышали нечто настолько смешное, или настолько увлекательное, что решили прервать свои попытки сосредоточиться? — Изразцов бросил в ее сторону холодный взгляд и девушка, раздраженно фыркнув, отвернулась. — Похоже, что ты, Керн, ее чем-то задел.

— Скорее всего, она думала, что я видел во сне её, и теперь не могу спокойно кушать, так меня эти сновидения заво… эм… волнуют. Но, я видел вовсе не Стоянову, и даже не переживал заново нападение на поезд, — я задумался, вспомнив то странное ощущение, которое посещало меня, когда рядом находились безликие. Это было чувство полной беспомощности перед ними, четкое понимание того, что я ничего не смогу им противопоставить в случае прямого столкновения, даже, если вдруг окажусь в своем теле и мгновенно приму боевую ипостась. Это было чувство, настолько новое, что я не сумел сдержать дрожи, которая меня охватила. Изразцов увидел, как меня корежит и нахмурился. — Мне снились безликие. И один из них даже сказал, что я сразу смогу погрузиться в медитацию, где, мы, может быть, когда у него возникнет такое желание, еще раз встретимся.

— Вот как, — Изразцов потер подбородок. — Безликие редко к кому являются. Это не то чтобы очень сильная редкость… Где-то один из четырех-пяти смен испытуемых может быть удостоен их внимания. Не могу сказать, что это хорошо, но и плохого от подобной встречи никто не отмечал. Что-то привлекло их внимание, все-таки место средоточия силы — это их вотчина.

— Чем подобная встреча может мне грозить? — я внимательно смотрел на наставника, в то время, как остальные нет-нет, да и поглядывали в нашу сторону.

— В общем-то, ничем особым, — Изразцов пожал плечами. — Но, я так понимаю, что медитацию тебе можно уже не давать. Вот только, твоя напарница по некромантии все еще находится на уровне вот этих обезьян, которые, развесив уши, слушают нас, забыв, что я могу очень и очень сильно осложнить их жизнь, если они сейчас же, не вернутся к прерванному занятию! — Ух ты, мне бы в свое время такого генерала. Вот кого даже туповатые гоблины слушались бы беспрекословно. Все наши обезьяны, тьфу ты, мои соученики тут же развернулись к свече, и я заметил, что у Юрки расфокусировался взгляд, так же, как и у Снежиной. Вот что значит мотивация. — Давай все же займемся чем-нибудь полезным, — Изразцов задумчиво посмотрел на своих учеников, кивнул и отошел вглубь класса. Я последовал за ним, и успел как раз к тому моменту, как он небрежно одним движением руки отодвинул в стороны мебель так, чтобы в центре образовался идеально ровный круг. Когда я зашел в этот круг, вокруг нас образовался купол весьма серьезной защиты.

— Я заметил, по некоторым изменениям твоего магического фона, что во время медитации ты пытался создавать магическое действие. Какое?

— Водный хлыст, — я не видел ничего опасного в этом признании.

— И как, тебе удалось?

— Да, это несложно, главное, знать принцип, — я пожал плечами.

— Хорошо, тогда ты сейчас его продемонстрируешь, и, если я найду твою работу удовлетворительной, то мы будем изучать водный наруч, которым можно перехватить хлыст, приняв на него удар противника. — И он продемонстрировал мне этот наруч, который выглядел так, словно руку Изразцова окунули в воду, а она так и осталась вокруг нее. Видны были даже переливы воды и брызги. Выглядело это красиво, а само заклинание было мне незнакомо. Поэтому я кивнул, и мы приступили к изучению магии воды, что не могло меня не радовать.

Глава 12

— Дура, идиотка, — прошипел я, когда вызванный дедом целитель пытался убрать с моего лица впечатляющего размера синяк. Но, что бы он не делал, эта дрянь намертво прилипла к коже, вызывая еще и определенный дискомфорт. А ведь синяк, оставленный Водниковым, быстро поддался лечению.

— Не шевелитесь, Константин, — нахмурился целитель, вытащил новую мазь из своего, кажущегося безразмерным саквояжа, убрал с лица остатки прежней, и, нанеся новый состав, принялся скороговоркой читать заклинание. По коже пробежала толпа мурашек, а затем поврежденная щека словно огнем вспыхнула.

— Ай, жжется, зараза! — совершенно рефлекторно ударил целителя по рукам, но тот лишь поднял глаза к потолку, отменив действие заклятья, убрал мазь. После чего, повернулся к деду.

— Виталий Павлович, это бесполезно, — целитель захлопнул саквояж. — Похоже, что ваш внук на Лейманову нарвался.

— М-да, ну что же, не повезло, бывает, — дед философски пожал плечами. — Можете быть свободны, Савелий Янович, — целитель кивнул и вышел из комнаты, оставив меня с дедом наедине. Как только дверь за ним закрылась, дед повернулся ко мне. — И как же тебе удалось попасть под заклятье женской части этого непростого семейства? — Мне показалось, что дед усмехнулся, во всяком случае, в глазах у него точно был заметен едва сдерживаемый хохот.

— Да я ее вообще не знаю! — соскочив с кровати я подошел к зеркалу, висевшему чуть в стороне, и полюбовался фонарем. — Единственный раз видел в клубе, но мы там оба были уже под изрядным количеством коктейлей, так что вряд ли подобную встречу можно считать даже поводом для знакомства. Дура, — в сердцах повторил я, с трудом удержавшись, чтобы не плюнуть на своё отражение.

— Ну, нельзя так о девушках, — дед все же хохотнул.

— Да? А как можно? — я злобно посмотрел на него.

— Нужно говорить, что девочка, чуть-чуть недопонимает, — я неверяще посмотрел на него.

— Серьезно? — он важно кивнул, прислонился к косяку двери и сложил руки на груди. — Хорошо, я буду себя успокаивать этим, когда очередная недопонимающая будет пытаться меня убить, — схватившись за рубашку, я стянул ее через голову. Нужно к родственной стихии обратиться. Все-таки она по всем каналам проходит, может быть, в воде этот отвратительный синяк хоть немного уменьшится?

— Не нужно драматизировать, — дед понимающе кивнул, когда увидел, что я направляюсь к ванной. — Сомневаюсь, что Ирина Лейманова специально тебя подбила в надежде получить твой труп в качестве приза.

— А вот я почему-то в этом не слишком уверен, — зайдя в ванную, я тщательно запер за собой дверь на тот случай, если матери снова приспичит на сыночка полюбоваться.

— Я пригласил к нам на завтра кланового мага, — раздался из-за двери голос деда. — Сразу после завтрака. Он проведет тебя по нашему семейному дару. Ну а дальше все будет зависеть только от тебя. У времени и пространства практически нет постоянных формул магического воздействия, за исключением порталов. Каждый из нашего клана, кто владеет этим видом магии, выстраивал с ней вои собственные отношения. Маг клана всего лишь проведет тебя по ключевым точкам и покажет, как телепортироваться. — И он пошел к двери, я ясно слышал его удаляющиеся шаги.

Нет, я все понимаю, но, как это нет устойчивых формул, мать вашу? Так, ладно, поживем-увидим, благо завтра выходной, спешить некуда. К тому же, кто мне запрещает выспросить у мага, какими именно формулами пользуется он сам, так сказать, для примера? Верно, никто не мешает. С этими мыслями я залез в ванну и закрыл глаза, позволяя воде хотя бы попытаться меня исцелить.

* * *

— Керн, проводи меня до машины, — ко мне подошла Анна и взяла под руку. Я недовольно покосился на нее, но ничего предпринимать не стал, все-таки мы шли уже по школьным коридорам, и нас видели многие ученики, проходящие мимо. Такое соседство было выгодно, потому что поднимало мой рейтинг в глазах остальных школьников, все-таки Стояновы были не простыми смертными и в структуре кланов занимали довольно высокое положение.

— Ты чем-то недовольна? — спросил я, не поворачиваясь в её сторону.

— Нет, просто я думала, что вчера в клубе у нас появится наконец возможность определить, кем мы приходимся друг другу, — тихо сказала она. — Но ты практически с самого начала подцепил Ирку, и вы, похоже, прекрасно провели время, потому что исчезли тоже вместе.

— Извини, но я плохо помню прошлый вечер, — совершенно искренне ответил я. И ложью мой ответ не был, потому что я точно не помню, как звали ту девушку, с которой мы рыдали в каком-то темном углу. — И, даже, если бы помнил, о каких отношениях ты говоришь, если ты вполне успешно делала вид, что мы вовсе незнакомы?

— Я просто не знала, как себя вести, поверь, но подобные ситуации со мной не каждый день происходят, — я почувствовал, как пальцы довольно чувствительно впились в мою руку.

— Анна, ты определенно не была девственницей, так что извини, но поверить я тебе точно не могу, — мы вышли на улицу. Осень все-таки начала вступать в свои права, и небо было затянуто темными тучами. Они не были грозовыми, нет, эти тучи обещали затяжной нудный дождь.

— Керн, ты… — она не успела высказать мне все, что думала, потому что в этот момент мимо нас прошла девушка, которая обернувшись, улыбнулась мне.

— Привет, — я пару раз мигнул и понял, что я ее знаю, это была та самая девушка их клуба. Кажется, Анна назвала её Ирина.

— Привет, как де… — на этот раз договорить не успел я, потому что подошедшие двое парней перегородили мне дорогу. Но, они перегородила ее не только мне, но и шедшей со мной Анне, а также Ирине, которая чуть притормозила, под злобным взглядом Анны, видимо, собираясь ответить. — Так, приехали. Девчонки, отойдите подальше, как бы вас ненароком не задело.

— Не задело что? — Анна нахмурилась, а Ирина, вместо того, чтобы двигать отсюда, встала с другой стороны от меня.

— Девушек выпустите, идиоты, а то вам их родичи яйца на лоскуты порежут ни одна клиника не заштопает, — крикнул я, обращаясь к подходившему сбоку Водникову. Я так и знал, что этот дебил не успокоится.

— Что происходит? Водников, ты с какого перепуга нас задерживаешь? — Анна заносчиво вздернула подбородок. Ирина только молчала, разглядывая парней с нескрываемым интересом. Обе девушки и не боялись. Им даже в голову не могло прийти, что те могут с ними сделать нечто жуткое.

— А тебе, Стоянова, не противно находиться в обществе ублюдка? — выплюнул недокастрированный идиот.

— Пока что мне противно только твое общество, — Анна презрительно фыркнула. — А о твоих взаимоотношениях с котом Керна уже весь Новгород знает. Зверофил психованный. — Водников начал медленно наливаться краской, параллельно приходя просто в неконтролируемую ярость.

— Анна, помолчи, и отойдите уже подальше, я очень вас прошу, — сквозь зубы процедил я, скидывая с плеча сумку. Мне нужно было, чтобы девушки ушли еще и потому, что я решил в реальной драке, боем подобное убожество я не мог при всем своем желании назвать, применить водяной хлыст, который вполне прилично начал у меня получаться в реальном мире.

На этот раз девушки меня послушались и отошли, но за пределы зоны предстоящей драки не вышли. Мне же больше уговаривать никого не хотелось, поэтому я, сбросив сумку на землю, тут же отпрыгнул, пропуская удар ногой от ближайшего дружка Водникова, который предусмотрительно близко ко мне не лез. Отпрыгнув, мне тут же пришлось пригнуться, потому что они явно учились на своих ошибках и теперь нападали все вместе, не давая мне времени для создания хлыста.

Чертыхнувшись, я решил слегка уменьшить количество противников до четверых, включая их главаря, и, когда тот, кто так здорово махал ногами, в очередной раз решил меня достать, я сумел подхватить его за щиколотку и что есть силы ударить под колено. Он взвыл и рухнул на землю, я же его только слегка подтолкнул, одновременно отпуская ногу. Пока он падал, то создал преграду для своих приятелей, и я сумел обратиться к силе, и создать хлыст.

Меня взбесило то, что не удается пока делать этого мгновенно, но тут ответ один нужно больше тренироваться. Пока хлыст находился в инертном состоянии, мне удалось отшвырнуть еще одного любителя ближнего боя. Но того я просто и без затей отправил в нокаут, стукнув свой лобовиной прямо в хрупкую переносицу. Отличным очковым эффектом в виде двух равномерных синяков вокруг обоих глаз обеспечен. Не все мне с фингалом ходить, хоть и недолго, у нашего клана прекрасные целители, как оказалось.

Пришла пора испытать уже хлыст. Я отвел руку с хлыстом назад, но вот воспользоваться им не успел, потому что в этот момент в бросившихся на меня парней полетело нечто темное, до конца не оформленное, задев при этом и меня. Хлыст рассыпался сотней брызг, а я покатился по земле, сбитый с ног этой силой.

До машины мне помогли добраться девчонки, которые яростно ругались при этом, а я из-за шума в ушах плохо понимал, о чем они вообще говорят, понял только то, что нас всех вырубила Ирина, вот только на какой хрен она вообще полезла?! Ну а дома обнаружился огромный синяк, а так как я плохо стоял на ногах, дед вызвал целителя.

* * *

Вода приятно ласкала тело, и я почувствовал, что начинаю погружаться в ванну с головой. Еще немного и выяснится, умею ли я находиться под водой без такого важного ингредиента, как воздух. А может быть, мне снова удастся поймать то состояние, которое уже однажды позволило встретить безликого. Вот она серая мутная дымка, а сознание словно начало отходить на второй план, да вдобавок ко всему начали появляться размытые тени безликих…

— Костя, ты там не утонул? — стук в дверь вырвал меня из начавшейся медитации, и я забарахтался в ванной, все же удержавшись и не уйдя на этот раз под воду с головой.

— Нет, я не утонул, — вылезать не хотелось, но она не уйдет, пока меня не увидит, это я уже понял. Кстати, запереть дверь — это была просто отличная идея. И вот ведь как интересно, я не стесняюсь своей наготы, спокойно могу расхаживать голышом перед совершенно незнакомой девушкой, а вот перед матерью — нет. Это для меня просто кощунство. К тому же она искренне переживает за меня, я это чувствую, и это греет мою заскорузлую душу, даря неведомое прежде чувство материнской заботы.

Наскоро вытерев волосы, сильно взлохматив их при этом, натянул трусы и халат, прежде чем рывком открыть дверь.

Нет, ну предупреждать же надо! Мать тоже растерялась, глядя на меня, и переводя взгляд на свою спутницу — ту самую девчонку, которая пыталась меня спасти от пятерых отморозков, а в итоге больше всего ущерба я получил в итоге именно от нее, в результате этой так называемой помощи. Прятаться в ванной, чтобы привести себя в порядок, было уже поздновато. И как мать додумалась притащить эту пигалицу ко мне в комнату, не проверив сначала степень моей одетости? Хотя ответ на этот вопрос очень прост — Керн никогда не задерживался в ванной и тем более никогда не накидывал халат на голое тело. У него всегда под халатом можно было найти брюки и безукоризненную рубашку. Он словно всем своим видом пытался показать свою аристократичность. Как будто это на что-то может повлиять.

С каменным выражением, застывшем на лице, я прошел в кресло и сел в него, нагло глядя на Ирину. Мать только всплеснула руками.

— Костя, ты очень изменился после обретения силы, — сказала она, хватая за руку девчонку, которая уже не знала, куда ей деть глаза, и подтаскивая к соседнему креслу.

— И мне это чертовски нравится, — сообщил я ей, скрещивая руки на груди.

— Это не повод для того, чтобы всем подряд хамить и вести себя по-свински, — процедила мама.

— Нет, не повод, это всего лишь ответная реакция на вторжение в мою комнату, которая, на минуточку, является еще и моей спальней, без предупреждения, — я задрал голову и посмотрел на мать, которая стояла надо мной сжав губы. — Поэтому, мама, отвыкай от этой глупой привычки, потому что в следующий раз я могу выйти вообще только в полотенце вокруг бедер, а то и вовсе без него, ты же моя мать, чего мне тебя стесняться?

— Костя, — она всплеснула руками, а затем повернулась к гостье, которая вжалась в спинку кресла так, что едва в нем не потерялась. — Ирина, извини нас за столь неуместное представление.

— Константин отчасти прав, — промямлила моя несостоявшаяся убийца. — мы должны были его сначала предупредить. Но, с другой стороны, у меня не так много времени, поэтому…

— Я оставляю вас, дети, чтобы вы могли спокойно поговорить, — и она вышла, оставив дверь приоткрытой. Ах, да, соблюдение традиций… Раньше надо было думать, а то я в халате и трусах мало этим традициям соответствую.

— Мой отец привез меня, чтобы я принесла извинения за свой импульсивный поступок, — Ирина на меня не смотрела. Она уставилась куда-то вниз. Я проследил за ее взглядом и хмыкнул, как оказалось, смотрела она на мои голые ноги, торчащие из-под халата. Пошевелив пальцами, я вызвал очень странную почти неадекватную реакцию — Ирина густо покраснела, но все равно продолжала смотреть на привлекший ее внимание объект. Странно, но с этим и позже можно разобраться.

— Значит, если бы отец тебя сюда не притащил, ты бы сама даже не пошевелилась?

— Я испугалась, когда вся эта толпа понеслась на тебя, и я не жалею о том, что сделала, — запальчиво сообщила Ирина. — Я думала, что они тебя сейчас собьют с ног и просто запинают, чуть ли не до смерти.

Она тяжело вздохнула, почти всхлипнула, а я заткнулся, пытаясь собраться с мыслями, похоже, Керна уже избивали при ней, поэтому Ирина так испугалась. Другой вопрос, какое дело этой девочке до бывшего школьного изгоя?

— Ира, посмотри на меня, — она продолжала смотреть на мои пальцы ног. Ругнувшись про себя, я встал, подошел к ее креслу и сел перед ней, заставляя посмотреть мне в лицо, тем более, что пальцев из такого положения все равно не видно. — Ира, почему ты за меня переживала? — она только пожала плечами. — Да, так мы далеко никуда не уедем.

И тут раздался хлопок и посреди комнаты материализовался Паразит. Посмотрев на меня так, словно я на его глазах сделал с этой девчонкой что-то максимально извращенное и аморальное, он подошел к нам, поднялся на задние лапы и передней потрогал ее за колено.

— Ой, какой котик шикарный, — и шикарный котик тут же очутился на коленях у девушки, довольно урча, когда та принялась его начесывать, перебирая в пальцах шелковистую шерстку. Паразит, он и есть Паразит.

Нахмурившись, я поднялся, и отошел к своему креслу, когда в дверь стукнули пару раз для порядка и на пороге появился подтянутый мужик, в строгом элегантном костюме. Я в своем халате смотрел ну очень классно.

— Ирина, надеюсь, ты принесла извинения? — она кивнула и с сожалением спустила недовольного таким обстоятельством кота на пол. Паразит в отместку подошел ко мне и куснул за обнаженную ступню. Я сдержался и не пнул гада, только сжал зубы, потому что куснула меня эта тварь очень чувствительно. Как будто это я виноват, что у него забирают новую подружку.

— Да, папа, — она встала и бросила на меня взгляд, робко улыбнувшись при этом.

— Очень хорошо, потому что нам еще нужно успеть к Водникову в клинику. У него разошлись весьма сложные швы, из-за твоего необдуманного поступка, что, наверняка, не слишком приятно. Константин, было приятно познакомиться, — он кивнул мне и вышел вместе с дочерью.

— Взаимно, — что-то я не помню никакого знакомства, или того, что я только что наблюдал, считается достаточным? Тогда как его хотя бы зовут? Я почесал высыхающую голову. Надо расчесаться, а то завтра я буду семейный дар разучивать, отвлекая кланового мага весьма оригинальной прической. Одно радовало, этот придурок явно пострадал больше меня, а еще больше пострадали его гордость и раздутое эго, ну ничего, пускай привыкает, если не оставит меня в покое, то его еще и не то ждет.

Глава 13

— Сила земли любит, если так можно выразится, непосредственный контакт. — Изразцов краем глаза поглядывал за Вольфом и девчонками, которые наконец-то, впервые на моей памяти, погрузились в полноценную медитацию. Сидящий ближе ко мне Вольф нахмурился и что-то пробормотал, после чего запрокинул голову и внятно произнес.

— Нет, я не хочу этим заниматься.

— С кем он говорит? — я с любопытством перевел взгляд с успокоившегося Вольфа на Изразцова.

— Понятия не имею, — наставник пожал плечами. — При медитации нет определенных условий, у каждого что-то свое. Вполне возможно, что Юрий встретился в своем подсознании с собственным «Я» и теперь решает те вопросы, которые не в состоянии решить в другое время.

— Ясно, Вольф сейчас выясняет какое именно нижнее белье ему стоит носить, и сопротивляется своим темным, но таким игривым мыслишкам, — я усмехнулся.

— Это очень утрированно, но, в целом… — Изразцов внимательно посмотрел на меня. — Вот ты, Керн, например, уверен, что те безликие, которых ты постоянно видишь — это не отражение твоей внутренней сущности? Возможно ты тоже сам с собой разговариваешь, подумай об этом. — Вот нахрена он это сказал? Я же сейчас только об этом и буду думать! Полюбовавшись моей вытянувшейся рожей, наставник хлопнул в ладоши, привлекая мое внимание. — Продолжим. Итак, силы земли часто нуждаются в подпитке своей материнской стихии. Для этого вовсе не обязательно закапываться по шею и землю, достаточно просто коснуться ее какой-то не слишком защищенной частью тела.

— На колено опуститься? — про землю я знал мало. Она меня никогда не интересовала в таком объеме, чтобы применять заклинания, завязанные на земле, особенно на постоянной основе. Но, там я был универсалом и мог выбирать, здесь же мой выбор несколько ограничен. Ну не одной же водой управляться в конце концов. Или смертью. Мне мало кто спасибо за подобное скажет.

— Как вариант, — кивнул Изразцов. — Так многие маги земли поступают, если ты их видел, то мог заметить. А сейчас давай построим земляной вал. Быстро и надежно. И это очень хороший щит, мало что пропускает. Правда, из-за него неудобно бить в ответ, но, если нужно получить немного времени, чтобы подготовить нечто достаточно убойное, то этот вариант действительно хорош. Не идеален, но хорош. — Да я, как бы и не против, не надо меня уговаривать. Но вслух я этого не сказал, просто кивнул, что понимаю, и мы приступили к построению и разучиванию моего первого заклинания из арсенала земельной стихии.

К концу занятия я уже вполне прилично мог построить модель вала, но непосредственное выполнение нужно было делать на улице. Хотя болванка была, и строил я ее довольно быстро, а пустить к ней энергию своей зелено-бурой нити, как я сейчас видел дар земли в своем организме, было делом нескольких секунд. Вернусь в поместье, обязательно попробую. Тем более, что уже почти неделю я каждый вечер провожу в парке: тренируюсь, переношу мое умение биться на теперешнее тело. Это оказалось сложнее, чем я думал раньше, многие связки были просто не предназначены для человека. Но я не искал легких путей, и поэтому тщательно разбивал связки на составляющие элементы, каждый из которых примеривал на себя, а затем закреплял многочисленными повторениями, чтобы вообще не думать о том, что я делаю. Чтобы каждое движение получалось автоматически. Постепенно я начал осознавать, что создаю нечто принципиально новое как для этого мира, так и для своего прежнего. Но делиться с кем-то и брать учеников я не был намерен, так что, скорее всего, это останется моим секретом. Если, конечно, у меня однажды не появится сын, которому я и передам свои умения.

В парке я занимался не только развитием тела. В укромном уголке я практиковался с водой, а также пытался разобраться с фамильным даром. Пространство и время — не скажу, что это было легко. Я плохо понимал принцип того, что пытался делать, а маг клана нисколько мне в этом не помогал. С ним у меня занятия продолжались по выходным, и я уже научился определять и выстраивать координаты точек перемещения. Надеюсь, что к новому году научусь строить порталы.

Изразцов отпустил нас, когда догорела свеча и мои однокашники вывалились из транса. Первая настоящая медитация отразилась на них тем, что и Вольф, и девчонки отчаянно зевали, и так и норовили закрыть глаза. Обсуждать что-либо с ними было сейчас бесполезно, тем более, что они едва ли не бегом бежали к своим машинам, чтобы уехать еже домой и завалиться спать.

У меня же слова Изразцова не шли из головы, тем более, что сам я же давненько не уходил в медитативный транс даже дома предпочитая не нежиться в ванной, а наскоро принимать душ. Пройдя по коридору, я заметил, что как минимум три кабинета не заняты. Запирать классные комнаты в этой школе было не принято, чтобы не мешать ученикам заниматься самостоятельно, и ничего ценного в них учителя быстро приучили себя не хранить. Таким образом незанятой комнатой мог воспользоваться любой учащийся, что я и сделал, зайдя в одну из этих незанятых комнат и швырнув сумку на стол.

Серая муть пришла на удивление быстро. Я практически не прилагал никаких усилий, чтобы настроится, просто закрыл глаза, сосредоточился и тут же очутился в уже знакомой дымке. Мимо меня сновали тени. Когда они приближались, то я ясно видел, что это безликие, потому что в недрах капюшонов белели маски.

— Ты пришел сюда, чтобы что-то узнать, или это праздное любопытство? — я резко развернулся и практически нос к носу столкнулся со знакомой маской. Каким-то седьмым чувством я начал узнавать этого безликого из сотен других, проскальзывающих мимо меня.

— Мне сегодня сказали, что я мог просто выдумать тебя, и на самом деле, я общаюсь сейчас с глубинами своего подсознания, — выпалил я, все еще пытаясь разглядеть хотя бы его глаза. И тут дело было даже не в цвете, а в возможности понять, а есть ли они у него вообще, или за маской скрывается череп, сверкающий провалами глазниц.

— А ты сам как думаешь? — из-под маски раздался тихий смешок.

— Я не знаю! И я не хочу об этом думать, а хочу, чтобы мне просто сказали, так это или же нет, — я сжал кулаки так, что почувствовал, как короткие ногти вонзились в плоть ладоней. — Просто скажи, ты существуешь, или являешься лишь плодом моего воображения.

— Я существую, — безликий кивнул. — И не плод твоего воображения, и даже не твоя проекция.

— Хорошо, — я почувствовал, как на меня нахлынуло облегчение.

— Ну, раз ты здесь, предлагаю попробовать спираль Вернера, использую при этом твой фамильный дар. Эффект должен быть потрясающим, — из-под маски снова раздался смешок. — Так же попробуй уменьшить амплитуду водного маятника и при наложении вкладывать энергию дара, начиная со второго слова заклинания, а не с четвертого, как ты привык делать это раньше. А теперь, иди, — и я уже привычно вывалился из транса, едва не навернувшись со стула.

Да чтоб вас всех! Меня уже начинает доставать это насильственное выдворение из моего же собственного то ли транса, то ли сна. Но, в одном я точно убедился — это не мое отражение, потому что я спираль Вернера и в прошлой жизни опасался использовать, и даже не думал о том, чтобы как-то приспособить ее к моему нынешнему миру.

Когда-то в моем мире сумасшедший маг Вернер, очень любивший практиковать различного рода извращения в виде экспериментов, изобрел, как я полагаю случайно, одно странное заклинание. Странное просто до крайности. Говоря грубо и примитивно, любое разумное существо, попавшее под действие этого заклинания, терялся в собственных воспоминаниях. Он переживал различные этапы собственной жизни снова и снова, постепенно двигаясь к настоящему и на это время выпадая из окружающей действительности. Выпадая качественно и надолго. В это время с ним можно было делать все, что угодно, хоть на кусочки порезать, он даже не заметит, и пока хотя бы один кусочек был жив, он продолжал теряться в воспоминаниях. Этакая смесь магии разума и извращенной психики самого Вернера. Он гордо назвал свое творение спиралью имени самого себя и принялся осчастливливать ею окружающих. Собственно, он так и погиб, когда я в принудительном порядке заставил его на себе же испытать собственное творение. В то время, когда его казнили. Это был первый и единственный раз, когда я применил спираль. И вот теперь безликий хочет, чтобы я ее попытался соединить с временем и пространством. Зачем? Что у меня может в итоге получиться? Пока не попробую, не узнаю, надо только на это решиться. Но вот так выкидывать меня постоянно — это просто свинство!

Раздраженно схватив сумку, я вышел из класса, и тут мое внимание привлекли голоса, раздававшиеся из соседнего кабинета. Голоса были женскими, и говорили их обладательницы явно на повышенных тонах.

— Ой, не надо меня убеждать, что ты не специально применила теневую завесу. Хотела привлечь к себе внимание, Ирочка? — так, я узнал Анну и уже не скрываясь подошел к двери, банально подслушивая. До того момента, как она мною была опознана, я сидел посреди коридора и делал вид, что завязываю внезапно развязавшийся шнурок.

— А я и не собираюсь тебя н в чем убеждать, больно надо, — фыркнула в ответ Ирина.

— То есть, ты не скрываешь, что только таким вот примитивным способом можешь привлечь внимание парней? — я и не подозревал, что у Анны может быть столько яда.

— Ну куда уж мне до тебя. Но, я хотя бы не предлагаю себя всем подряд. А то внимание, конечно, будет, вот только, такое себе, несколько однобокое. — А девчонка молодец, крепко удар держит. А в начале показалась мне такой мышкой. С ней в мою голову точно никаких пошлостей не забредает.

— Что ты сказала? — прошипела Анна.

— Что слыша… Ай, что ты делаешь? — в голосе Ирины прозвучала паника.

— Не только у твоего семейства есть фамильные секреты, — в воздухе отчетливо запахло озоном. Все демоны бездны, этот запах всегда очень четко ассоциировался у меня с чем-то небывало мощным и смертоносным. Если я не хочу, чтобы девчонки покалечили друг друга, то придется вмешаться. У Ирины тоже не слишком приятный дар в наличие имеется.

Рванув дверь на себя, я застыл в дверях. Не знаю, что это за дар, потому что Изразцов никак его не обозначил, когда называл нам наши потенциальные умения, но выглядело эпично. Ирину подняло в воздух и пригвоздило к стене, практически под потолком. Из такого положения она ничего не могла предпринять в свою защиту. Неудивительно, что девчонка испугалась. А Анна, которая смотрела на нее, прищурившись, явно не спешила останавливаться на достигнутом.

— Анна, прекрати, — тихо произнес я, привлекая тем самым к себе внимание.

— Керн, а с каких это пор ты принялся защищать всяких сирых и убогих? — она очень внимательно смотрела на меня. — Или ты просто чувствуешь себя с ними на одной социальной ступени?

— А с каких пор ты стала меня провоцировать? — я сжал зубы так, что почувствовал во рту привкус мела.

— Боже мой, Керн, неужели ты подумал, хоть на мгновение, что отличаешься для меня от них? — а сколько презрения. А самое поганое, что я не знал, что с этим делать. если особо недалеким особям мужского пола я мог вбить в башку, что с мной надо считаться, то что делать вот с такими вот высокородными шлюшками? Не убивать же их, в конце концов.

— Но все это не помешало тебе со мной спать, драгоценная, — проворковал я. — И да, я понимаю причину твоего раздражения, я тебе ничего не обещал, а Ирина мне хотя бы нравится, в отличие от… — она потеряла концентрацию, и висящая на стене девушка рухнула на пол. Судя по стону, Ирина что-то повредила, но мне пока было некогда с ней разбираться. Я перехватил руку Анны, когда она собралась дать мне пощечину. — Не так быстро, дорогая, уж тебе вполне известно, что я могу и сдачи отвесить.

— Отпусти меня, скотина, — прошипела она.

— Брось, тебе ведь это нравится, — я подтащил ее поближе. — Я еще тогда понял, что ты не против легкого истязания. Кстати, мы вполне можем и повторить. Вот только дверь моей спальни для тебя закрыта, извини, так что тебе придется придумать другое место, возможно даже экзотичное, я всегда готов к разнообразию.

— Ты сильно пожалеешь, что позволил себе так со мной разговаривать, — и Анна вырвала руку, гордо задрала голову и вышла, хлопнув дверью.

— Я уже жалею, что связался с тобой, — выплюнул я в закрытую дверь, после чего повернулся ко все еще сидящей на полу Ирине. — За что она тебя?

— Понятия не имею, — девушка прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать боль. Все-таки у нее какая-то травма. Вздохнув, я пересек класс, сел рядом с ней и принялся аккуратно ощупывать правую ножку. Она удивленно на меня посмотрела, но ничего не сказала в ответ на мои действия. — Хотя сейчас до меня дошло, все дело в том, что я позволила себе поднять руку на ее новую игрушку.

— Это меня она считала своей новой игрушкой? — правая нога вроде не пострадала, хотя бедро я пока не трогал, перейдя к левой голени.

— Так все считали, кто видел, как по-хозяйски Анька в тебя вцепилась. Она давно известна, как коллекционер мужских скальпов, вот только есть один нюанс… ай, больно, — у нее на глазах выступила слезы, я же только покачал головой. Вроде бы перелома нет, но ушиб знатный, а то и трещина в кости.

— Тебя машина ждет? — она снова закусила губу и кивнула. — Идти сама сможешь?

— Не знаю, надо попробовать, — я поддержал ее за талию, помогая встать. Но, даже при моей поддержке быстро стало понятно, что самостоятельно Ирина, если и дойдет до своей машины, то не раньше утра, а ей желательно поскорее показать ногу клановому целителю.

— Так, обхвати меня за шею, — скомандовал я, легко поднимая худенькую девушку, которая весила как упитанный баран, вряд ли больше. — Ну пошли, поищем твою машину.

Когда я вышел со своей довольно приятной ношей на руках в общий коридор, то почти все взгляды тут же устремились в мою сторону, а вокруг словно встревоженный рой зажужжал, от возникшего перешептывания. Я почувствовал, как Ирина спрятала лицо, уткнувшись в мою шею.

— Вот так сплетни и рождаются, — прошипела девушка. — Все видели тебя не так давно с Анной под ручку. Почти все знают, что эта гадюка чуть ли не силой оттащила меня «поговорить», а те, кто не знает, того сейчас знающие просветят. Следом вылетела злющая на весь белый свет Анька, а потом вышел ты со мной на руках. Просто блеск.

— И что же из этого следует? — спросил я, усмехнувшись.

— То, что девчонки подрались из-за тебя, и ты ту, которая физически проиграла, но, судя по всему выиграла главный приз, тащишь сейчас на руках, а Стоянова впервые получила отставку, — она замолчала, давая мне переварить такую прекрасную новость, которая, впрочем, мало расходилась с действительностью. Разве что предпосылки были совершенно другими, но кому они интересны? — Костя, я не договорила тогда в классе. Анька не любит проигрывать. Сколько бы скальпов в ее коллекции не было, она всегда сама бросала парней, а тут ее вот так…

— Давай называть вещи своими именами, — тихо прервал я ее. — Сколько бы членов Стоянова не перебрала, она всегда все обставляла так, что уходила сама, выставляя очередного идиота виноватым. А тут я ее слегка мордой об стол повозил, да еще и унизил в присутствие потенциальной соперницы, — Ирина хмыкнула и кинула, отчего мне стало щекотно, потому что ее мягкие, как грива жеребенка, волосы упали на обнаженную кожу моей шеи. — Чего мне ждать?

— Не знаю, чего угодно, Стоянова очень мстительная дрянь. — Серьезно ответила Ирина.

— Но не очень умная, — я усмехнулся, отмечая, как много девушек смотрит на меня весьма заинтересовано, а парней с толикой уважения, какого еще ни разу я в их взглядах не видел. Ну как же, оттрахал и кинул местную звезду — это всегда котировалось. — Ничего, я и не из таких передряг выпутывался, хотя, соглашусь, с женщинами всегда существует угроза попасться и весьма нешуточная. — Ирина завозилась у меня на руках, принимая более удобную позу и больше мы не перекинулись ни словом, пока я не посадил ее в машину.

Глава 14

— Где твой кот? — я приоткрыл один глаз и посмотрел на стоящего надо мной деда.

— Там же, где и твой такт, исчез уже давно в неизвестном направлении, — я зевнул и сел в кровати, взлохматив итак стоящие дыбом волосы. — Ты только представь, как тебе было бы неудобно, если бы сейчас рядом со мной лежала обнаженная девушка. Вот что бы ты делал?

— Пожелал бы доброго утра. И с чего бы это мне стало неудобно? — дед даже удивился такому нелепому предположению. — Если девочка оказалась бы стеснительной, то смущалась бы она. К тому же у тебя есть прекрасное и очень широкое одеяло, под которым всегда можно сохранить стыдливость девушки. Хотя, о какой стыдливости может идти речь, если ты сейчас о предполагаемой любовнице? — Да, действительно, о чем я вообще думал, когда подобное предполагал? — Ладно, мы выяснили, что ты все-таки мужчина, возможно даже настоящий мужчина, чему я невероятно рад, и это чистая правда. А сейчас скажи, лучше по-хорошему, где твой кот?

— Я не знаю, он всегда появляется и исчезает, когда ему вздумается. Я даже не знаю, что он ест и где, собственно, добывает еду. И это тоже правда. — Взглянув на часы, я увидел, что мне вообще-то пора вставать и собираться в школу. Поэтому отбросив то самое широкое и удобное одеяло, про которое говорил дед, я выполз из кровати, и побрел к ванной. И так вот каждое утро. Пока водные процедуры не приму, никак не могу проснуться.

— Какое удивительное совпадение, все то же самое я могу сказать и про тебя, — голос деда все-таки заставил меня оглянуться. Только сейчас я заметил, что он держит в руках какую-то тряпку.

— Что он на этот раз натворил? — я увидел, как одеяло на кровати зашевелилось и старательно перевел взгляд на деда, чтобы тот не заметил появившегося на кровати Паразита.

— Вот это еще вчера вечером было моими любимыми брюками. Этот паразит пробрался в мою гардеробную и распустил их на лоскуты. — Я закусил щеку изнутри, чтобы не заржать. — И это, Костя, не смешно. Я не знаю, что сделал этому животному, но оно меня ненавидит.

— Ты себе льстишь. Паразит всех ненавидит. А штаны, ну не знаю, все-таки он еще котенок, вполне возможно, что он просто когти точил. Просто твои штаны ему чем-то понравились, — я пожал плечами.

— Вот что, будет для всех гораздо лучше, если ты этими веревками лично удавишь это животное, — и дед швырнул остатки своих любимых брюк прямо мне в рожу, и, вскинув голову, удалился из моей комнаты.

Я долго смотрел на эти тряпки, потом подошел к кровати и резко откинул одеяло. Увидев меня с печально знакомыми штанами в руках, точнее с тем, что от них осталось, Паразит сразу же сообразил, что сделал что-то не то и приготовился исчезнуть.

— А ну, стоять! — я так рявкнул, что кот сел, прижал к голове уши и зашипел. — Ты еще на меня шипеть вздумал, — я бросил тряпки прямо на него. — Да что ты к деду-то то привязался? — Паразит же стряхнул с себя брюки, обнюхал их, а затем принялся устраиваться на них, чтобы вздремнуть. — Гнездо себе свел, — я только покачал головой. — Как я понимаю, воспитывать тебя бесполезно? — Кот приоткрыл один глаз, посмотрел на меня и широко зевнул, продемонстрировав целую пасть довольно впечатляющих зубов. — Смотри, когда-нибудь Виталий Павлович до тебя доберется. — В ответ Паразит повернулся ко мне задницей и снова принялся укладываться на своей лежанке. — Я жалок, в этом человеческом теле и человеческими эмоциями я просто жалок, даже кота не могу на место поставить. — Но жалеть себя слишком долго не было времени, поэтому я быстро прошел в ванну, чтобы собраться в школу.

Изразцов сразу же с порога сообщил нам, что, так как все без исключения наконец-то сдвинулись с мертвой точки, то занятия с этого дня увеличиваются, и после обязательной медитации все дружно проходят в столовую, где подкрепляются и возвращаются уже для освоения практических навыков. Меня это не касалось, у меня практика была и до, и после перерыва.

Стояновой на уроке не было. Близняшки, да и Вольф начали тихонько спрашивать у Снежиной, где Анна может быть, но та только плечами пожимала и выразительно смотрела при этом на меня. А я тут при чем? Я Анну после вчерашнего скандала за закрытыми дверьми не видел, но, подозреваю, что она сейчас на клановых разборках с Леймановыми, все-таки Ирина получила травму, а это не слишком поощряется. Вдобавок я до сих пор не понял, что же именно она применила, потому что дополнительного дара у Анны нет, я специально уточнил у Изразцова. До каких-то судебных процессов дело конечно же не дойдет, но определенные преференции клан Леймановых со Стояновых стрясет, это точно. А уж как накажет дочку любящий родитель, только Богам известно, потому что, могу гарантировать, что даже он сам об этом пока не знает. Все будет зависеть от того, насколько Леймановы упрутся и скольким Стояновым придется пожертвовать.

Но договорить, чтобы прийти к какому-то выводу не получилось. Изразцову быстро надоели наши перешептывания, и он нас осадил, напомнив, что здесь, особенно во время урока, именно он здесь главный, несмотря на положение в обществе нас всех вместе взятых.

Когда наступил перерыв Вольф и близняшками остались в классе. У них что-то не получалось, и теперь они планировали и сами не идти в столовую, и наставника оставить без обеда. Изразцов вынес подобное стоически, пробормотав что-то про поощрение интереса учащихся, и от этого увеличение месячной премии. Со Снежиной я даже после клуба так и не начал общаться. Для меня вообще остается загадкой, зачем Анна со Светланой нас ждали после нашей фееричной отработки. Скорее всего, проблема не во мне, а в Юрке, но с этой точки зрения я проблему не рассматривал, потому что до вчерашнего дня проблемы как таковой не было. Сейчас же, когда она появилась, думать о предполагаемой мотивации Анны. У меня итак голова пухнет, как бы не лопнула, а ведь я еще даже не приступал к выполнению задания безликого насчет спирали в пространстве с применением времени. Но здесь у меня было вполне уважительная причина, я боюсь. Боюсь до жути и даже не пытаюсь себе представить, что же должно получиться в итоге.

Столовая встретила меня шумом, гамом и весьма аппетитными запахами. С запахами все было понятно, в данной школе учились весьма непростые детки, и подгорелой кашей их никто в своем уме кормить не будет, и то многие носами крутили, выбирая себе блюдо по вкусу. Я таким привередливым в этом плане не был, тем более, что кормился в основном тем, что сумел найти на кухне, поэтому набросал на тарелку всего, что попало под руку и сел за пустой столик почти в углу. Не люблю быть слишком уж на виду во время такого интимного процесса, как прием пищи.

— Привет, — я узнал Ирину в то время, когда она только подходила ко мне. У нее весьма специфические духи, такие ни с чем не перепутаешь. Она наклонилась так, что ее волосы пощекотали мою шею и, поцеловав в щеку, села напротив.

— Однако, — я прищурился, посмотрев на нее. — Если это благодарность за свое вчерашнее спасение от разъяренной фурии, то боюсь тебя разочаровать, но еда здесь для нас бесплатная. Точнее, за нее уже заплатили наши кланы.

— Керн, ну неужели ты не можешь подыграть мне, и помочь уже бедной девушке хоть немного поднять свой рейтинг в глазах окружающих, да в ее собственных глазах, если уж на то пошло? — Она ослепительно улыбнулась, а я поймал себя на том, что тоже начинаю улыбаться ей в ответ. Поймав ее руку, я коснулся губами кончиков пальцев, после чего взялся за столовые приборы. Помощь помощью, но жрать охота, в последнее время заклинания становились все сложнее и изощреннее, что требовало дополнительных калорий.

— А что разве у девушки было что-то не то с популярностью и самооценкой? — спросил я, приступая к обеду.

— Представь себе, — Ирина тоже взяла в руки ложку. — Как-то так получилось, что до прошлого года мне были не интересны парни, а потом я внезапно поняла, что и я им не особо нужна. Почему-то в школах чаще всего срабатывает странная логика, если девушка ни с кем не гуляла, значит, она все, синий чулок и другие не очень приятные прозвища. Я думала, что мне все равно, но уже сегодня утром все изменилось. Как оказалось, заинтересованность в тебе парня, который бросил Анну Стоянову, странно увеличило размер моей привлекательности в глазах окружающих.

— И ты поняла, что это тебе нравится, — подытожил я.

— Да, довольно странное чувство, но не неприятное, — Ирина снова улыбнулась. — Ну так что, побудешь моим парнем какое-то время? В конце концов Леймановы далеко не последний клан и твой рейтинг соответственно тоже вырастет.

— Вот таким тоном ушлые торговцы норовят подсунуть просроченный сыр под видом какой-нибудь уникальной плесени, — я задумчиво крутил в руке вилку, разглядывая эту пигалицу. А ведь, если бы не обстоятельства, я на нее второй раз вряд ли бы даже взглянул. — Хорошо, я согласен. Но что будет, если ты встретишь того самого, или твой отец договорится с кем-нибудь о помолвке?

— Ты меня бросишь, — Ирина подала плечами. — Я буду убита горем и меня ко всему прочему придется пожалеть.

— А я приобрету репутацию законченного подонка, хм, заманчиво, ничего не скажешь. Хотя в моем положении выбирать особенно не приходится, главное, чтобы репутация вообще была и мое имя было на слуху. К счастью мы учимся в разных группах и нам не придется терпеть друг друга слишком уж часто. А что мы делаем вдали от школы никого не касается. К тому же ты реально уже побывала в моей спальне и с уверенностью можешь об этом шепотом поделиться с какой-нибудь подружкой, в конце добавив, что нас едва не застукала моя мать. — Ирина откинула голову и рассмеялась. Я же, увидев приближающуюся к столу фигуру, выпрямился. Ирина, увидев, что я слегка изменился в лице, резко обернулась.

— Здравствуй, Анна. — Все-таки она очень красивая, стерва.

— Керн, вот ты сейчас помолчи, ладно? — все внимание Анны было устремлено на Ирину. — Наслаждаешься жизнью и своим новым парнем? Ой, о чем это я, Керн же твой первый парень. Не думала, что у него настолько плохой вкус.

— Что тебе еще от меня надо? — огрызнулась Ирина.

— Из-за тебя, мой отец лишился «Ундины», а я до конца учебного года под домашним арестом с лишением всех денег содержания. Можешь себя поздравить, — прошипела Анна.

— Из-за меня? Это ты мне ногу едва не сломала. И получила по заслугам, так же, как и твой отец, который не сумел воспитать дочь таким образом, чтобы она не приводила бы его к подобным тратам!

— Ах ты, сучка малохольная, — и Анна схватила со стола стакан с вишневым соком и выплеснула его Ирине в лицо. Я тихонько вместе со стулом отодвинулся назад в тень. Пока они меня не замечают и выясняют отношения между собой, пусть так и остается. А то они вспомнят, кто косвенно виноват в их разборках и уже вместе обрушатся на меня. Справиться с двумя ведьмами, не убивая и причиняя им большого вреда я не сумею, и мне придется позорно бежать. А утром я еще с котом справиться не сумел, ну его лесом, лучше уж в тенечке посидеть. Украдкой оглядевшись по сторонам, я с веселым ужасом заметил, что абсолютно все взгляды, включая обслуживающий персонал, прикованы к нашему столику. Не знаю, хорошо это или плохо, но тут только учителей не хватало, которые принимали пищу в другом месте.

Ира очень медленно провела ладонью по лицу, вытирая рубиновые капли. А затем схватила свою тарелку в каким-то холодным супом, вскочила на ноги и одела ее на голову Анне. Белокурые волосы тут же окрасились зеленым цветом, а по точеной шее потекла тягучая слизистая капля, оставляя зеленую дорожку на безупречной коже. Как и многих старшеклассниц, стояновская блузка была расстегнута на несколько верхних пуговиц, слегка оголяя верхнюю часть груди. Все в рамках приличий, естественно. Но, когда я смотрел на то, как зеленая капля медленно достигает края выреза и скрывается в ложбинке… Все демоны бездны, я еще ни разу в жизни не видел ничего более эротичного. Впрочем, судя по остекленевшим взглядам половины парней, не только я.

— Хватит меня гнобить! Если ты еще раз откроешь свой поганый рот… — с ее рук сорвался мощный воздушный поток, который опрокинул Стоянову на пол. Но девушка тут же вскочила и зарядила в Ирину чем-то малодифференцированным. Ира, сведя глаза к переносице опустилась на стул, а Анна в это время пыталась определить, все ли в порядке с ее ногами.

В драке произошел крошечный перерыв, который грозил быстро закончиться, когда Ирина очухалась и снова вскочила на ноги, набрав при этом побольше воздуха.

— Лучше замолчи, — Анна подняла вверх руку, а пятно на блузке в этот момент в таких подробностях обрисовало высокую упругую плоть, что я ощутил себя некомфортно, особенно в районе паха. — Просто заткнись.

Вот только Ирина, судя по всему молчать не хотела, она уже набрала воздух в грудь, и я понял, что добром это все не кончится. И отец Стояновой лишится еще чего-нибудь не менее для него ценного и дочери заодно. Вскочив на ноги, я стал между девчонками.

— Так, успокоились обе, не нужно устраивать здесь цирк. Анна, давай я тебя прикрою, вот у меня и пиджак как раз имеется. А то здесь весь пол будет слюной залит, кто-нибудь поскользнётся и покалечится, а обвинят снова тебя, — говоря всю эту чушь, я сконцентрировался. Чары были довольно сложными, но мне удалось все правильно сделать с первого раза и очень быстро. Это была комбинация воды и частично воздуха. Хоть воздух и не являлся моей родственной стихией, но какие-то крохи я все же мог воспроизводить. Вода за мгновение смыла следы несдержанности с обеих девушек, а ветер слегка подсушил. Вот только проклятая блузка Анны словно совсем прозрачной стала. Нужно было действовать, пока они не очухались. Скинув пиджак, я укутал в него Стоянову и повернулся к Ирине. — Прости, но вынужден тебя покинуть.

— Да, я понимаю, — Ира с изумлением провела рукой по лицу. — Как тебе это удалось?

— Я маг, ты что забыла? — может быть получилось гораздо жестче, чем требовалось, но мне уже было на это наплевать. — Идем, — и я поволок Анну, которая шла за мной, не сопротивляясь и кутаясь в мой пиджак как-то на редкость безропотно.

В классе никого не было. Скорее всего, все же рискнули попробовать пообедать. В столовой я их не видел, но, честно говоря, я и не присматривался особо.

Анна села за стол и спрятала лицо в ладонях.

— Спасибо, — проговорила она глухо.

— Что на тебя нашло? — я навис над ней, не заботясь о ее комфорте.

— Я не знаю, — она покачала головой. — Просто еще с клуба эта мышь меня жутко бесит. Да еще ты… — она махнула рукой и сняла пиджак. — Вроде высохло. — Я забрал форменный пиджак, отмечая про себя, что он пропах духами Анны. Если бы у меня на самом деле были с кем-то отношения, скандала было бы не избежать. Я принюхался. Да, этот запах преследовал меня еще долго, после той ночи — легкая смесь жасмина и розы, весьма запоминающиеся духи, но не эксклюзивные, как, например, у Ирины. Снежина, к примеру, такими же пользуется. — Чтобы ты сделал, если бы мы тебя не послушали, — Анна устало улыбнулась. Я почувствовал диссонанс, ну не была она похожа на мстительную стерву, какой ее передо мной пытались выставить.

— Ань, я могу действовать жестковато, а могу и жестко, и даже с женщинами. Неужели ты этого в поезде не поняла? — я прикоснулся к ее щеке, по которой когда-то, казалось уже в прошлой жизни, пришелся мой удар.

— О чем ты говоришь? Керн, ты бредешь? Мы с тобой не встречались в поезде, — Анна немного отодвинулась и с неподдельным удивлением смотрела на меня. — Я все время в своем купе просидела, дрожа как трясогузка. А ведь меня даже не проверили. В мое купе так никто и не заглянул.

— Что? Как это не встречались? А кого я тогда успокаивал в своем купе?

— Понятия не имею, — она закатила глаза. — Керн, я тебя впервые на том сборище увидела в пещере, и я не лгала о причинах своего появления в твоей постели. — Она покачала головой, а я молча сел за свой стол и тупо смотрел в стену. Какой-то бред. Но это точно была она, и Вольф сумеет это подтвердить. Точно, надо Юрку сегодня по дороге к машинам прижать и уточнить, потому что я, хоть и не был тогда в полной мере адекватным из-за своего перемещения, но так ошибиться все же не мог.

Глава 15

Если я думал, что произошедшее в столовой как-то навредит Анне, то сильно сомневался. Из школы мы вышли вместе, Ирина уже уехала домой, прислав сообщение в отдельную строку дневника, что освобождается гораздо раньше, и ждать меня не будет. Ну, не будет и не будет, так даже лучше, не уверен, что смогу сейчас изображать галантного кавалера.

Анна шла чуть впереди меня, сосредоточенно обдумывая какую-то мысль.

— Анюта, ты сегодня была просто волшебна в столовой, — знакомый голос заставил меня поморщиться. Водников же, вместе со своей постоянной свитой так старательно меня игнорировал, что я ненароком подумал о том, что случайно выучил заклинание невидимости и забыл его снять.

— Я рада, что тебе понравилось, Славик, — Анна даже не повернула в его сторону головы.

— Ходят слухи, будто вы этого дворняжку Керна не поделили… — вот сейчас Анна остановилась и посмотрела на Водникова, да так, что тот слегка опешил, но продолжал гнуть свою линию.

— Славик, ты это таким тоном говоришь, что меня начинают посещать неприятные мысли о том, что Керн так сильно нравится тебе, что ты готов нам с Леймановой волосы повыдергивать, — она мило улыбнулась. — Начинай с Иришки, мы с Керном расстались, если так можно сказать. — Вот ладно Стоянова, она не знала, что я иду следом, но этот-то придурок отлично меня видел. И все равно продолжал говорить обо мне так, словно я никогда этого разговора не услышу.

— А что же ты себя уже сбросила со счетов? — прошипел Водников. — По-моему, это первый раз, когда ты вот так просто сдалась.

— Славик, в отличие от тебя, у меня есть гордость, я не навязываюсь парню, который весьма красноречиво указал мне на дверь, — вот не было такого, похоже, Анна задала себе кучу вопросов сама ответила на них от моего имени и успела обидеться. — Да, кстати, если ты попытаешься меня лишить прически из-за Керна, то, боюсь, твоему папаше придется выкупать ту клинику, в которой ты в последнее время пропадаешь. И, я надеюсь, ты в курсе, что в моем арсенале имеется парочка проклятий, из семейных, их моя пра-пра-прабабушка изобрела. Такая проказница была эта милая женщина. Проклятья из серии только для девочек, — и она вытянула руку показала большой палец, а затем очень медленно опустила его в направлении земли. Я, когда увидел, встал как вкопанный. Что у нее за извращения в клане практикуются? Обладающая большим инстинктом самосохранения, чем их главарь, четверка синхронно сделала шаг назад. Один из тех, башкой которого я слегка подправил дверь в какое-то купе даже сглотнул, демонстрируя тем самым, что Анна сейчас ничего не придумывает.

— Не вздумай мне угрожать, иди лучше бывшего дружка накажи, — Водников все же попятился, понимая, что угроза вполне существенна. Анна же смотрела на него мечтательно, с поволокой в глазах и легкой улыбкой на губах. — Ты вообще в курсе, что наши отцы начали переговоры о помолвке?

— Ну и что? — она пожала плечами. — Ты не беспокойся, Славик, в любом случае тебе, а — ничего не обломится, и б — без наследника я тебя не оставлю, не переживай, зайка моя.

М-да, кажется я понял, что имела ввиду Ирина, если бы в этом мире не было магии, Анна все равно была бы ведьмой. Но вот то, что она не даст себя в обиду стало ясно даже самому последнему имбецилу. Внезапно мне вспомнился день испытаний в месте силы. Яркое незамутненное пламя, как же сильно оно сопротивлялось, у меня даже пару раз мелькали мысли, что оно способно победить мою тьму, которая хоть и одержала тогда верх, но с огромным трудом. Странно только, почему пламя, а не вода? Неужели у нее второй дар — это огонь? Две абсолютно антагонистические стихии. Как ее ещё не разорвало на части?

— Стоянова, я тебя предупреждаю…

— Я тебя уже давно предупредила. А теперь, с дороги, пока на себе не узнал, на что я способна, — процедила Анна, которую сейчас сдерживала только боязнь очередного наказания.

Они на мгновение замерли друг напротив друга. Я, выругавшись про себя, уже решил вмешаться, но тут прямо между Водниковым и девушкой появился Паразит. Увидев Славика, кот выгнул спину и зашипел. Водников же смотрел на него с таким ужасом, словно прямо перед ним возник верховный демон бездны, отвратительнейший гад, уж я-то знаю, приходилось как-то мимолетом встречаться.

— Керн, убери свою зверюгу! — он завопил таким пронзительным фальцетом, что я даже не стал скрывать насмешку, просто вышел из-за спины Анны, которая посмотрела на меня так удивленно, что стало ясно — она меня так и не увидела, погруженная сначала в свои мысли, а затем в пикировку со своим предположительным будущим мужем.

— Которую? — я изогнул бровь и зашипел, почувствовав, как довольно твердый кулачок ткнулся мне между лопаток. Ну а что, разве я в чем-то не прав? У Водникова же так покраснело лицо, и явно не хватало воздуха, что я начал опасаться за его самочувствие. — Паразит, хватит кошмарить этого убогого, все уже давно про него все поняли! — Я уже понял, что уговорить что-то сделать Паразита еще труднее, чем Анну. Поэтому, когда мне что-то было нужно от кота ну просто позарез, я всегда орал. Кот прижал уши, а затем с легким хлопком исчез, чтобы тут же материализоваться у меня на руках. Я его едва успел подхватить и удержать, а наглый котяра тут же принялся устраиваться поудобней, победно посматривая в сторону Водникова, который в этот момент отступал все дальше и дальше.

— Ой, какой котик, — скорее всего, Анна хотела высказать мне много всего не очень для меня приятного, но, когда она вышла из-за моей спины, то первое, что попалось ей на глаза — это комок наглого черного пуха, развалившегося у меня на руках. — Чеширы такие редкие, да еще и у людей, можно? — и не доживаясь разрешения, она выхватила его у меня, прижала к себе, зарывшись лицом в пушистую шерстку.

Паразит явно млел на руках у красавицы, и только язык мне не показывал, время от времени поглядывая в мою сторону, не скрывая своего превосходства, намекая на то, что его хозяин баран и неудачник. А вокруг нас начала собираться толпа. Руки никто к Паразиту предусмотрительно на тянул, пример Водникова был весьма нагляден для всяких экстрималов, но вот посмотреть на настоящего чеширского кота собралась, наверное, вся школа. Хотя, пока он не телепортировался, особенно по частям, то мало чем отличался от обычного кота. И вот ведь гад какой, он ни разу когти не выпустил, пока Анна его тискала. Точнее отбивался, если она слишком уж сильно его зажимала, но только лапой, без когтей, тогда как я был весь уже исцарапан.

Наконец, Паразиту надоело повышенное внимание в своей особе, он извернулся в руках у Анны и спрыгнул на землю, после чего на глазах всех зрителей принялся проделывать эту фирменную фишку чеширских котов, начиная словно бы истаивать в воздухе. Последней как обычно исчезла часть морды с препаскуднейшей улыбкой. Когда кот исчез, вокруг образовался порыв ветра, потому что все свидетели этого редкого зрелища разом выдохнули.

— Костя, — Анна смотрела на меня, нахмурив брови.

— Что?

— Нет, ничего, — она тряхнула белокурыми волосами и быстро пошла по тропинке к воротам, быстро затерявшись среди остальных учеников, спешащих к ожидавшим их машинам.

За всеми этими событиями я упустил Вольфа, который видел Паразита, и не раз, потому что повадился время от времени приезжать ко мне «потренироваться» по вечерам. Я не был против, тем более, что нам было чему друг друга научить. Но вот сейчас он куда-то свалил вместе с близняшками и Снежиной. Опять поди в клуб подались. А вообще между Светланой и Анной в последнее время наметилось резкое похолодание. Нельзя сказать, что они раньше были подружками, не разлей вода, но в последнее время вообще свели общение к нулю.

Сначала я хотел было поискать Вольфа по клубам, но потом здраво рассудил, что про Анну можно и завтра спросить, ничего за один вечер не изменится, и поехал домой.

Приехав домой и наскоро поужинав, я уже хотел было пойти как обычно в парк, но тут в дневник пришло сообщение от Изразцова. В сообщении он Изразцова говорилось, чтобы каждый из нас принес завтра оттиск клановой печати, будем учиться делать объемные изображения и такие оттиски идеально подойдут. Рассудив, что, скорее всего, печать находится в пределах досягаемости дедовской руки, я пошел его искать по довольно большому дому.

Кабинет, библиотека — там его не оказалось. Хотя работать он предпочитал именно в этих комнатах, если не уезжал по делам. Неужели уехал? Тогда вернуться может очень нескоро. Иногда он возвращался затемно, что лично меня наводило на мысль о любовнице. Но, даже, если у него и была на содержании какая-нибудь актрисулька, то он это тщательно скрывал, хотя, казалось, бы что здесь такого? Тем более, что дед уже несколько лет как вдовец, а значит никакого проклятья из арсенала только для девочек получить за свои шалости не рискует.

Наконец до меня дошло, у кого можно поинтересоваться, где сейчас находится глава клана. Найдя дежурного охранника я прямо у него спросил.

— Сергей, ты не в курсе, где сейчас Виталий Павлович находится?

— Виталий Павлович сейчас в желтой гостиной, Константин Витальевич, — ответил Сергей.

— Спасибо, ты мне очень помог, — пробормотал я. В желтой гостиной дед встречал всегда незваных гостей. Тех, кто приперся под влиянием момента, например, если его сыну кот главы клана яйца вскрыл. — А ты случайно не знаешь, с кем он там встречается?

— С Александром Стояновым, — тут же ответил Сергей, словно ждал этого вопроса.

— Вот демоны бездны, — я резко развернулся и понесся в сторону желтой гостиной. Если папаша Анна вот так прилетел почти на ночь глядя, то до него, скорее всего дошли слухи про меня и его дочь, а такие вещи никогда хорошо не заканчиваются. Но я должен знать одним из первых чем мне это может грозить, чтобы приготовиться.

Последние метры до гостиной я прошел на цыпочках, спрятавшись в ту самую нишу, где продолжала стоять отвратительная ваза. Еще когда в том мире я шел к вершине своего могущества, то осознал один немаловажный принцип — у тебя в некоторых моментах не должно быть никаких принципов, в противном случае, можно проиграть. И из этого следовал другой постулат — хочешь что-либо узнать, подслушай. Можно добыть информацию множеством разных способов, только зачем, если вот такой — это быстрее и проще, а самое главное, информация поступит к тебе буквально из первых рук, а не искаженная пересказом и обстоятельствами.

За прошедшее время я немного поднаторел в пространственной магии, и то, что я в первый раз получил случайно, сейчас получалось у меня вполне осознанно и самое главное почти мгновенно. Я сосредоточился, найдя в качестве ориентира не слишком приметную точку на стене, рывок, словно клыком под ребра ухватили, и вот уже стена как бы сдвинулась, открыв для меня то, что происходило в комнате.

— Я уже больше получаса не могу от тебя добиться, что произошло? Саша, почему ты приехал сюда, запыхавшись так, словно впереди машины бежал? — дед не сидел в своем любимом кресле, он ходил по комнате с мрачным видом, заложив руки за спину.

— Удалось выяснить, что те твари использовали стационарный телепорт, — выпалил невысокий плотный мужчина с уже довольно заметным брюшком и внушительной лысиной. Анна явно не в отца пошла, а ее матери я еще не видел.

— Что? Это невозможно! У меня каждая машина на счету, — дед резко остановился, буравя посетителя немигающим взглядом.

— Ну вот так, — Стоянов развел руками, вытащил платок и протер лоб, затем, подумав, протер заодно и лысину и только после этого сунул платок на место.

— Я сегодня же прикажу проверить все записи, особенно ранние. Если машина была старая, то уже нами не отслеживалась, но я все равно смогу найти ее след. — Дед выглядел взбешенным. — Что еще выяснили?

— Ничего, — Стоянов снова достал платок и вытер лысину. — Даже не нашли того, кто дернул стоп-кран, чтобы остановить поезд. Почему император решил придерживаться политики молчания, разве он не понимает, что все подозрения падают на него?

— Я не знаю, Саша. Я уже много раз докладывал его величеству о том, что растет недовольство, все-таки погибли дети не, хотя, какие они дети, восемнадцатилетние молодые люди, не самых неизвестных кланов, и молчать об этой трагедии чрезвычайно глупо. Но он меня не слышит. Он вообще в последнее время слышит только себя.

— По-моему, он начал меняться с тех пор, как погиб Великий князь.

— Сыновей тяжело терять, особенно, если он единственный, да еще и наследник престола, — дед покачал головой. — Ладно, как я уже сказал, я выясню, что там был за портал. Как ты умудрился потерять «Ундину»? — на этот раз дед поморщился. Я понятия не имел, что это такое, но почти всем это было известно, так что надо будет уточнить.

— Лейманов был очень убедителен. К тому же ты знаешь, что мне придется идти на объединение кланов, а Лейманов хотя бы точно в ней заинтересован, — Стоянов тяжело вздохнул. — Мы с тобой в одинаковом весьма плачевном положении. У нас нет наследников. Анька же, зараза такая, совсем от рук отбилась.

— Пороть надо было девчонку, а ты все над ней трясся, как над китайской вазой. Погоди, она еще объединение тебе сорвет, заявит, что парень ей не нравится и откажется в категоричной форме выходить за него.

— Тебе легко говорить, — начал было Стоянов, но тут же прикусил язык, виновато поглядывая на деда. Ну, тут все понятно, незаконный сын единственной дочери не может наследовать клан, это я узнал в первую очередь.

— Не тушуйся, у меня Константин есть, — дед провел пальцем по губе. — Я собираюсь прошение на имя императора подать. Точнее, я уже его подал, и император подписал одобрение. Тут не до сантиментов. Клан, особенно занятый на телепортах, изготовление которых завязано на фамильный дар, не может сменить владельцев. Так что на Новогоднем балу дебютантов я официально представлю Костю, как своего наследника. — Я икнул, едва не потерял концентрацию и чуть не вылетел из своего пространственного глазка, как я назвал эти чары. — Кстати, раз уж вопрос идет про объединение: подумай насчет Кости. Я найду вариант вернуть «Ундину», тем более, что и Костя, и Анна маги воды, они лучше справятся. К тому же, Анна с ее родословной отполирует согласие императора и ни у кого больше рот не откроется назвать Костю ублюдком. Анна же по матери Селезнева? — Стоянов кивнул. — С бабами этого чудного семейства никто связываться не рискнет, — и дед хохотнул.

— Да и с твоим внуком она вроде нашла общий язык, — пробормотал Стоянов. — Я сквозь пальцы смотрел на все ее романы, думал, найдет кого по сердцу — утихомириться, но тут скорее надо останавливать выбор на том, кого будет терпеть. Да уж, задачка, — он потер подбородок. — Вот что я подумаю. После того, как ты провозглашение на балу сделаешь, и император его подтвердит одобрением, мы, пожалуй, сможем объявить о первичной помолвке. А там, как пойдет.

— Согласен, — серьезно кивнул дед, и протянул Стоянову руку.

Меня же все-таки выкинуло из глазка. Помолвка с Анной Стояновой? Да ни за что. Дед еще не знает, что я тоже могу артачиться. К тому же, кто вам сказал, что сама Анна будет «за»? Так, а сейчас срочно в библиотеку, нужно семейный кодекс проштудировать. Если лазейка, про которую дед говорил, существует, значит, у меня есть шанс весьма хорошо подняться в этом мире. Я так торопился, что уже подбегая к библиотеке вспомнил, что не поставил на место вазу. Махнув рукой и решив, что это ни на что существенно не повлияет, я вытащил кодекс и упал на диван, погружаясь в чтение.

Глава 16

Сегодня отменили занятия в школе. Никто ничего не объяснял, просто в дневник пришло сообщение чтобы мы не напрягались и ложились досыпать, потому что школа сегодня учеников не принимает.

Но я не умею досыпать. Если уж проснулся, значит, проснулся. Правда вылезать из теплой постели не хотелось. За окном стояла осенняя серая хмарь с порывистым ветром и противным мелким дождиком, который так и норовил забраться под одежду, и от которого не было спасения. Бр-р-р. Меня передернуло. Так уж получилось, что в моем мире очень мало мест, годных для проживания, в которых температура опускалась бы меньше пятнадцати градусов со знаком плюс, если пользоваться местными терминами. А здесь мне еще снег предстоит увидеть. Боги, как же хорошо, что меня посреди зимы сюда не забросило. Я бы просто умер повторно, не выходя из поезда, как только увидел бы белые просторы. А так, у меня было время привыкнуть к этой мысли.

Но погода явно не располагала к прогулкам. Она вызывала какую-то безотчетную хандру, и странным образом чувство холода, даже когда я находился дома, хотя я точно знал, что в доме всегда поддерживается одна и та же оптимальная температура, несмотря на то, что творится за окном. За этим весьма четко следит тот самый клановый маг, который со мной занимается по выходным магией времени и пространства. Дело идет туговато, но, как мне объяснили, это вообще самый сложный раздел магии, как еще его обучение в следствие этого может идти?

Как бы то ни было, но вылезать из постели не хотелось. Поэтому я, прихватив новостной приемник, принцип работы которого был примерно, как у дневника, только рассылка шла агентствами всего мира безадресно на широкой волне, и эти статьи мог увидеть каждый, кто покупал подобное устройство. Это не отменяло добрых старых газет, которые иной раз просто приятно держать в руках, листая за завтраком, но, если ты хотел узнать новости, а также посмотреть архивы, то лучшей штуковины, чем приемник, было не сыскать. Тем более, что поиск работал просто прекрасно, а мне было необходимо заполнить некоторые пробелы в своих познаниях окружающего мира. Тем более, что статьи здесь были из всех издательств, вообще всех, включая и тех, кто выпускал научно-популярную и научную литературу, и даже желтые газетенки были, вот уж что весело читать, тем более, что из кучи шлака можно выудить определенную закономерность, нужно прост уметь читать и немного анализировать.

Прежде всего безликие. Вот тут вопросов больше, чем ответов. Никто не знает кто они, откуда, чем занимались в этом мире, и куда в конце концов ушли. Просто были и нет. То же относится к местам силы, в которых они обитали. Ну, ушли и ушли, демоны с ними, тем более, что уйдя, они оставили места сил людям, которые могли прикоснуться к сокровенным знаниям. Проводники, да-да те самые молодые ребята и весьма аппетитные девицы в этих местах обладали неограниченной ничем властью, могли делать, что хотели, например, кормить аристократов безвкусной кашей. Но, это лирика. Самое интересное заключалось в том, что магами становились не все. Нет, прийти и попытать счастье мог самый последний бомж, вот только дары открывались, считай, что у единиц, если считать в соотношении с общим населением планеты. Однажды люди заметили, что дары чаше всего имеют наследственную предрасположенность — так появились кланы, из которых в итоге вылупились аристократы. Или сначала были аристократы, а потом кланы? Я почесал макушку. Неважно, тем более, что разные источники дают разную информацию.

Кланов было не так уж и много, на самом деле, составляли правящую верхушку. Все остальные граждане различных стран вполне жили себе без всяких кланов и прекрасно себя чувствовали. Они, кстати, могли в итоге попадать в кланы, но только на контрактной основе, как специалисты в различных областях и фактически членами клана не являлись. Вообще, клан можно было обозвать куда проще — семья, вот только семья часто ограничивалась на троюродных, а иной раз и двоюродных родичах, клан же вмещал их всех, но, только по мужской линии. По женской же, даже являясь довольно близким родственником, тем не менее в клан не входишь. Очередность наследования также считается по мужской линии. Если никого мужского пола не осталось, то все — клан ушел в небытие, а последнему главе остается прибегнуть к последнему средству, чтобы сохранить все накопленное предками, к процедуре объединения. А все дело в том, что у девочек, обладающих даром, какие-то проблемы с воспроизводством потомства. Один-два, максимум три, но крайне редко, ребенка за всю жизнь. Причем, девочки рождались чаще.

О, тут еще один интересный нюанс выявился. Оказывается, представителям кланов можно взять в жены сразу двух девочек, но только, если они принадлежат в девичестве к одному клану. Например, наши близняшки, скорее всего, будут одного мужа на двоих делить. Но, их к этому с рождения готовят. Зато у их мужа будет очень хорошая возможность расширить очередь наследников, если можно так сказать.

Дальше я нашел информацию об императоре. Точнее об императорском клане. Нет, полностью наследников он не лишился, был еще дядя Вадик и его сынок Васёк — полная отморозь и подонок. Я бы такого повесил, если честно, даже думать боюсь, что эта плесень когда-нибудь станет императором. Думаю, начнется мятеж, и будет хорошо, если мятеж поднимут кланы, удавив его где-нибудь потихоньку, чем дойдет до того, что народ решит организовать революцию. Единственный сын императора Вячеслава погиб почти девятнадцать лет назад и теперь от безысходности и понимании, что однажды трон займет или дядя Вадик, или Васёк, сильно подкашивает здоровье его величества, как моральное, так и физическое. М-да, дела. А эта странная традиция называть всех представителей мужского рода клана Швариных на букву «В» забавная, да. Почему-то нигде не встречается упоминание имени Великого князя, наверное, про него просто все забыли, но, подозреваю, что там тоже эта буква будет в начале.

— Константин Витальевич, к вам посетитель, — единственный человек, который стучит, перед тем, как зайти в мою комнату — это наш дворецкий Назар Борисович. Вот кого язык не повернется назвать его как-то по иному. Правда, стукнув для порядка пару раз, Назар Борисович сразу же входит в комнату, не дожидаясь разрешения войти, но, хотя бы стучится.

— Эм, — я на секунду завис, размышляя, где бы принять незваного гостя, кем бы он не был. На ум приходила только желтая гостиная, но это, наверное, от осознания того, что ко мне пришел посетитель.

— Ой, да пропусти меня уже сюда, Керн потерпит мое присутствие, даже, если еще в трусах. Керн, можешь не прятать под кровать хорошенькую горничную, просто выпроводи ее, я захожу, — и, оттолкнув опешившего от такой наглости Назара Борисовича, в комнату ввалился помятый Вольф. Вид у него был такой, словно он уснул на сеновале, а потом пару часов пытался отобрать у быка свою одежду, которую тот решил использовать в качестве жвачки. Пройдя пару шагов, он упал в кресло и закрыл рукой глаза.

— Полагаю, вопрос размещения назойливого гостя исчерпан. Он сам принял решение, где именно я его приму, — я говорил тихо, не глядя на дворецкого.

— Я тебя понял, но не обиделся. Я вообще тебе все простил, даже тот унизительный удар в поезде, — не отнимая руки от глаз сообщил Вольф. — И если в последнем виноват тот факт, что ты все-таки спас мне жизнь, как ни крути, то вот почему я сейчас пришел именно к тебе, остается загадкой даже для меня. объясни мне этот феномен, Керн. — В этот момент раздался хлопок и посреди комнаты материализовался Паразит. Увидев, что его любимое кресло заняло какое-то непонятное тело, он сел на пушистую и довольно упитанную задницу и уставился на наглеца, явно не зная, что предпринять в связи с такой наглостью.

Положение спас Назар Борисович за секунду до того момента, как у Славика Водникова появился сосед по палате в его любимой клинике. Он, наконец-то, пришел в себя, открыл дверь и произнес с глубоким чувством собственного достоинства.

— Идемте, Паразит, нам с вами нужно выпить валерьянки, чтобы успокоиться, и заесть все это куском хорошей буженины. — Кот вскочил и, высоко задрав хвост, всем своим видом показывая нам, какие мы ничтожные личности, удалился вслед за дворецким, чтобы приступить к успокоению нервов.

Дверь мягко закрылась, а я все еще продолжал смотреть на нее, обдумывая параллельно то, что мне только что сказал Вольф. Так ничего и не придумав, я повернулся к нему и произнес довольно сварливо.

— Ты сюда спать пришел, или все же поведаешь мне, зачем нарушил мое такое внезапное ничегонеделанье? И почему ты в таком виде? Тебя из дома выгнали?

— Что? Нет, конечно, нет. Я сегодня не был дома, — Вольф отнял от лица руку и посмотрел на меня красными, воспаленными глазами.

— А где ты был? — я удивленно смотрел на наследника крупного по сравнению с многими, и очень влиятельного клана.

— Не знаю, — он пожал плечами. — Я отпустил машину, пошел пешком домой. Замерз, зашел в какую-то забегаловку. Там сидел почти до закрытия, потом хорошенько потрахался с официанткой, которая подошла ко мне, чтобы выгнать, а в итоге мы оказались в подсобке. Никогда не занимайся сексом в подсобке, поверь, оно того не стоит, — он поднял палец вверх, словно я вот прямо сейчас собирался пойти и снять какую-нибудь официантку, и уже объявил ему об этом. — Так тесно, чем-то воняет, вдобавок ко всему, я порезал задницу о какой-то гвоздь. Но девчонка была огонь, что ни говори.

— Ты бы клановому целителю показался, а то, мало ли что, — я хмыкнул, любуясь на его вытянувшуюся физиономию. — Да я о порезе говорю, а ты что так всполошился?

— Порез, да, надо посмотреть, может, он воспалился, — и этот придурок на полном серьезе решил стянуть штаны, чтобы посмотреть, что у него на заднице.

— Так, только не при мне, — прервал я его сеанс эксгибиционизма. — Ты сидишь нормально, значит, до дома и кланового целителя точно не помрешь.

— Точно, не помру, надеюсь, — Вольф снова рухнул в кресло. — Потом я долго шел, и пришел под мост. Там спят бездомные, представляешь?

— Угу, представляю, — я кивнул, сверля его напряженным взглядом. Да что с этим идиотом приключилось, если он пошел на подобные социальные эксперименты?

— Мне было холодно, они пустили меня к своему костру. А потом одна женщина сжалилась и показала, где можно бесплатную еду получить в качестве социальной помощи. Мне нечем было ее отблагодарить. Я последнюю мелочь отдал официантке, — я снова хмыкнул, наверняка она на эту мелочь сможет месяц жить, ни в чем себе не отказывая. Но все же зачем Вольф, красавчик и душа компаний опустился до того, чтобы какой-то девке в дешевой забегаловке платить, а потом спать под мостом с бездомными? Интересно, он дойдет когда-нибудь до сути? — В общем, я отдал ей часы. По-моему, она сразу их в ломбард отнесла.

— Если поторопишься, то сможешь их выкупить, — он рассеянно кивнул и продолжил.

— Я поел, и остаток вечера провел под мостом. А потом пошел к школе, но там узнал, что сегодня мы не учимся, после чего пошел прямиком к тебе. Наверное, надо было сразу сюда идти, ты бы мне какой-нибудь коврик выделил, и мне не пришлось бы ехать в ломбард выкупать часы. — Я только глаза закатил на такое утверждение.

— Ты про порез на заднице забыл упомянуть, пищевое отравление, потому что твой изнеженный деликатесами желудок вряд ли привык к той пище, которую едят бездомные, неминуемую простуду и простатит, из-за того, что ты идиот, решил спать на земле, а не у меня на коврике, зато в тепле, ах да, еще и возможно про то, чем тебя официантка наградила, — добавил я злорадством, но он почти не обратил внимание на мои слова. — Юра, ты будешь говорить, что произошло? К чему мне готовиться? Мы сейчас пойдем кому-нибудь морду бить? — спросил я деловито, разминая пальцы, потому что первое, что пришло мне на ум, было про драку, в которой Вольфу надавали по голове и он на время потерялся в пространстве и времени, раз начал совершать такие телодвижения.

— Что? Нет, я уже давно не дрался, наверное, в день нашей отработки это был последний раз, — он выпрямился в кресле. — Костя, меня женят. Отец решил не рисковать и сделать так, чтобы у него как можно скорее появились внуки. Мол, мы по краю прошли, и не надо больше дразнить судьбу.

— Ну и что? — я непонимающе смотрел на него. — Можно подумать, что ты думал, что все будет как-то иначе.

— Ты не понимаешь, — он вцепился в волосы и рванул их. — Он решил конкретно подстраховаться, так, чтобы уж совсем наверняка. Меня женят на наших близняшках! На обеих сразу! Чтобы двойную гарантию получить!

— Упс, — я покосился на приемник. Надо же, только недавно читал про такую возможность, и вот уже Юрку на близняшках женят. Но его отца можно понять, на что только не пойдешь, когда едва не потерял единственного сына. Он, скорее всего, гораздо более выгодной партией пожертвовал, чтобы этот брак организовать. — Ты привыкнешь, — уверенно сказал я, пытаясь подбодрить его.

— Не уверен, — он покачал головой. — Я не люблю подобных экспериментов в постели.

— Ты дебил? — я уставился на него. Неужели этот имбецил думает, что ему всегда придется с ними обеими одновременно спать? Нет, ну в качестве эксперимента, почему бы и нет, я тряхнул головой, прогоняя образ себя самого, с этими двумя куклами, которые скоро, я так думаю, госпожами Вольф станут. — Да кто тебя заставляет с ними обеими сразу спать? Что идею раздельных спален кто-то запретил?

— Господи, я совершенно об этом не подумал, вот правда, — Вольф снова провел рукой по лицу. — Просто сама идея… Отец меня так огорошил, что я потерялся.

— И когда свадьба? — я с сожалением выполз из-под одеяла. Долго раздумывал, нужно ли отмывать Вольфа и переодевать его в чистую одежду перед отправкой домой, но потом решил, что перетопчется. Вот только сам он транспортироваться домой явно не в состоянии, поэтому я и вылез из постели, чтобы с Егором связаться на тему отправки этого тела домой.

— На Новогоднем балу объявление о помолке и через три недели свадьба, — Вольф снова закрыл глаза, надо же, стоило мне его мысли в нужном и противоположном от паники направлении подтолкнуть, как он сразу же успокоился. Мне бы так. — Это тот максимум, который позволяют правила приличия, даже, если ты очень сильно торопишься.

— Слушай, а ты не знаешь, почему занятия отменили? — переговорное устройство со служащими дома оказалось под кроватью, и я даже знаю, кто его туда загнал, паразит мохнатый. Пришлось ложиться на пол и лезть за ним.

— Знаю, канализацию затопило, — ответил Вольф. — А что это ты там делаешь? От кого-то прячешься?

— Ага, от тебя, надоело на твою постную физиономию смотреть, — я вылез, держа в руке передатчик. Моя обнаженная до пояса грудь покрылась мурашками, все-таки на полу было прохладно. — А вообще, я тебе показываю, как нужно от жен прятаться, если уж они тебя совсем заездят, — я хохотнул, а Вольф, нащупав под спиной небольшую подушку, которую Паразит утащил в кресло, просто потому что она ему понравилась, и швырнул ее в меня.

— Да иди ты, — и тут дверь открылась. Без стука, как обычно. Так, раз сегодня выходной, я, пожалуй, замок врежу, точнее, найду того, кто мне поможет это сделать, ибо нехрен!

— Костя, здесь Елена Вольф, она спрашивает, не видел ли ты… а да, видел, — мать только сейчас увидела Вольфа и слабо улыбнулась. Она вообще в последнее время выглядела удивленной. Наш такой тихий дом, куда в последние восемнадцать лет заходили только партнеры деда, да и то тихонько и оглядываясь, вдруг кто-нибудь их заметит, превратился в проходной двор, центр которого, похоже, находился в моей спальне. Она уже отвыкла от того, что к ней обращаются с просьбами и не выказывают пренебрежения, а заламывают руки и закатывают глаза. Но, все демоны бездны, зачем всех подряд тащить сюда?!

— Мария, я случайно услышала… — еще одна любительница вваливаться в чужие спальни без разрешения зашла, и с облегчением выдохнула, увидев живого и относительно невредимого сына. Впрочем, она же порез на заднице сейчас не наблюдает. — Господи, Юра, ты нас до смерти перепугал, — она прижала руки к весьма красивой груди, да, весьма.

— Простите, а почему вы вообще ищете его здесь? — поинтересовался я, чтобы хоть как-то прикрыть обнаженную грудь сложил на ней руки.

— Мы объездили все клубы, все больницы и морги, все полицейские участки. Где мы еще могли искать сына, как не у его единственного друга? — Елена окинула мое тело одобрительным взглядом и повернулась к Вольфу. — Вставай, поехали домой. — Мать пошла их провожать, оставив меня стоять с отвисшей челюстью и переваривать тот факт, что я, оказывается, единственный друг Юрия Вольфа.

Глава 17

— Константин Витальевич, пройдите в кабинет Виталия Павловича, — я повернулся на голос Назара Борисовича как раз в тот самый момент, когда опробовал свой новый замок, установленный на двери в спальне. Правда за ним пришлось ехать в магазин, что я сделал сам, побродив между полок в огромном супермаркете.

Еще в поезде я нашел у Керна кошелек, где было немного наличных денег и небольшую карточку с оттиском родовой печати, которая, когда на нее попадал направленный продавцом луч, приобретала объем и мне требовалось только собственноручно ввести нужную сумму с помощью появившихся возле этой проекции печати цифр. Кому-то постороннему воспользоваться данной картой было невозможно. Уж не знаю, почему это происходило, скорее всего именно оттиск печати был настроен конкретно на меня, что подтверждалось касанием. Просто отрезать мне руку тоже было нельзя, она должна быть живой. В технические характеристики я не вникал, все равно они мне не доступны — не то сродство к магии, там что-то семейное точное имеется, правда, не наше. Ну а так, работает, да и ладно.

Замок открылся и закрылся, негромко щелкнув. Я зашел в комнату, весьма демонстративно закрыл перед носом дворецкого дверь, снова закрыл и открыл замок, после чего вышел из комнаты.

— Отличная вещь, называется замок, — я продемонстрировал Назару Борисовичу ключ. — Крайне рекомендую. Практически гарантирует, что в твою комнату больше никто не вломится без твоего дозволения. Хотя, как вариант, могут, конечно, дверь взломать, но тут, скорее всего, или не будет другого выхода, и я буду находиться в опасности, или же на дом нападут и дверь будут ломать бандиты, но, в этом случае, я тоже буду в большой опасности. Как-то так.

— Почему вы решили воспользоваться не магическими запорами? Вполне могли попросить Андрея, он бы вам помог с настройкой, коль скоро вас так стала заботить неприкосновенность вашей комнаты? — Назар Борисович указал рукой на коридор, предлагая мне пройти на правеж к деду. Ясно, приказано вести под конвоем, чтобы по дороге не сбежал. А Андрей — это наш клановый маг, совсем недавно закончивший школу, по совместительству являющийся внучатым племянником деда — внуком его старшей сестры, в котором внезапно проявился фамильный дар Кернов. Вот так, и в клан не взять и на улицу не выгнать, так что только клановый маг. Кстати, эту должность ввели в кланах специально для таких как Андрей, которые в своем собственном клане не могут нормально устроиться.

— Потому что хочу оставить вам шанс меня спасти, если вдруг дверь будете ломать вы, а не бандиты, — скупо улыбнувшись немного опешившему дворецкому, я зашел в кабинет, и он закрыл за мной дверь.

Дед сидел за массивным столом и что-то яростно чиркал в огромном альбоме, лежащим перед ним. Если он и заметил, что меня привели, то вида не подал. Я же не стал стоять у дверей, смиренно ожидая, когда мне позволят пройти и присесть, а прошел прямо к столу и развалился в стоящем напротив дедовского кресле. Дед на мгновение бросил на меня взгляд, который я выдержал, даже не думая отводить глаза, потому что не чувствовал за собой никакой вины, и принялся разглядывать фигурки, которые стояли на столе. Дед лишь неопределенно хмыкнул и вернулся к прерванному занятию. Я же осматривал содержимое стола с возрастающим интересом. Мне пока что не доводилось бывать в этой комнате. Не то, чтобы она была для меня под запретом, просто пока не было причины сюда зайти, тем более, в одиночку. Максимум, что я делал, это приоткрывал дверь и заглядывал внутрь, уточняя, здесь находится дед, или нет, но внутрь ни разу не проходил. Все-таки кабинет главы — это нечто очень личное, почти, мать вашу, как спальня, и я, в отличие от некоторых, умею быть деликатным… ну, когда мне это выгодно, разумеется.

Прошло не менее пяти минут, во время которых я осмотрел всё, что меня заинтересовало, ловя себя на мысли, что мой взгляд постоянно возвращается к странного вида фигурке в виде глаза Гора, вырезанного из янтаря. Мастер, сделавший эту фигурку был настоящим гением. С янтарем очень непросто работать, а он умудрился все выполнить со скрупулезной точностью, как он был изображен на древних папирусах. А сам янтарь был очень древний, в нем застыли вечным сном несколько насекомых, которые тоже не были повреждены при работе. Этакий взгляд в прошлое, учитывая, что этот символ отвечал у древних именно за виденье. Правда, Изразцов не уточнил какое именно виденье, наверное, эти знания были утеряны. Он нам про этот глаз рассказывал в разрезе того, что многие артефакты, связанные с ясновидением, с предсказаниями и другими такими вещами, в которые многие просто не верят, выполнены именно в виде глаза Гора. Довольно странно было видеть его на столе у такого прагматичного человека, каким я видел деда.

Я сам не понимал, почему меня так манит эта фигурка. Несколько раз я уже хотел протянуть руку, чтобы взять ее, и каждый раз убеждал себя, что, наверное, не стоит этого делать.

— Идиоты, — дед раздраженно что-то зачеркнул в очередной раз, и захлопнул свой гроссбух. После этого, сложив руки на столе, внимательно осмотрел меня, но я на провокацию не поддался и не выпрямился, а также не сжался под суровым взглядом. — И когда ты стал таким наглым? — задал он совершенно неожиданный для меня вопрос.

— Тебе нужна точная дата, вплоть до минуты? — я наклонил голову и посмотрел ему в глаза. В принципе, я могу эту дату назвать, время, правда, нет, не смотрел я тогда на часы, знаю только, что была ночь. Дед же, видимо, что-то увидел в моих глазах, потому что первым отвел взгляд.

— Я всегда знал, что обретение силы влияет на человека, да, боже мой, я сам его проходил, но никогда не думал, что оно способно изменить кого-то настолько радикально.

— Это плохо? — я смотрел с вызовом. Дед покачал головой.

— Я пока не знаю. При испытаниях что-то произошло, не так ли?

— Моя проводница упал вниз, запутавшись в завязках плаща. Я вынужден был прыгать за ней, чтобы она не задушила себя, не утонула, а то, что от нее осталось не склевал пикирующий орел. — Я не стал уточнять, что являлся косвенной причиной её падения. — Моя родственная стихия — вода, возможно, именно это так сильно на меня повлияло?

— Возможно, — не стал он отрицать. — Значит, ты спас проводницу, как интересно.

— Это что-то значит?

— Я не знаю, — дед развел руками. — Все, что касается безликих, ушло вместе с ними. Скорее всего, это не значит ничего, а может быть, колоссально много. Никто этого не сможет сказать. Но ты прав, на изменения твоего характера вполне могло повлиять это происшествие. — Ну вот и ладушки, теперь больше никому не надо что-то судорожно доказывать. Но мои родственники, оказывается, знали Костика очень хреново, раз их удалось убедить в изменениях, произошедших в нем такой нелепой причиной. — Но речь все же сейчас пойдет о другом. Как давно ты подслушиваешь мои разговоры? — я выпрямился в кресле под насмешливым взглядом деда. Интересный у нас с ним разговор пошел, прямо до печенки пробирающий. Как же это он до сегодняшнего вечера терпел, чтобы высказаться? По-моему, это не в его стиле. Каким бы дед не был, но только не терпеливым.

— Какая у тебя основная стихия, кроме семейного дара? — наконец я решил нарушить воцарившееся молчание. — Что-то я подзабыл.

— Ты никогда и не интересовался, — дед вздохнул и бросил на стол ручку, которую до этого времени держал в руке. — Вообще странно получается, с момента твоего возвращения из места силы, мы разговариваем больше, чем до этого за всю жизнь. — Ну, я так и думал, что Костик тот еще мудак был. У деда-то реально нет выхода, чем принять незаконного внука. Я вообще начинаю думать, что загулявшая дочурка в свое время совершила для отца и клана в целом благое дело, ведь в противном случае наследника у Кернов не было бы вообще.

— Надеюсь, ты не против? — он покачал головой. — Так какая у тебя основная стихия?

— Огонь, — он внимательно смотрел на меня. слишком внимательно. У меня когда-то тоже именно эта стихия была основной. Я был универсалом, но огонь — это то, что бурлило в самой моей крови, было заключено в самой сути. Огонь заставлял идти на риск, действовать, порой, импульсивно. Проходить по краю, на грани фола, чтобы однажды сорваться с обрыва жизни. Мне его иногда не хватает, но и тех отголосков, которые все еще живут в моей душе хватает, чтобы не жалеть о том, что мне достались здесь размеренные и часто холодные вода и некромантия. Землю я почему-то до сих пор не воспринимал всерьез, может быть, потому что редко видел ее применение в бою.

— Я так и думал, — улыбнувшись, я снова откинулся на спинку. — Я всегда стараюсь не упускать шанс получить информацию, если у меня есть возможность ее получить. Подслушивание — самый легкий и быстрый способ.

— А что, тебе известны другие? Я убираю из возможного списка такой простой как спросить у непосредственных участников. — Дед побарабанил пальцами по столу, явно пытаясь изобразить какую-то мелодию.

— Конечно, — я пожал плечами. — Но, если не было свидетелей, все они так или иначе затрагивают непосредственных участников разговора, и да, в итоге, им нужно будет задавать вопросы. Но, это уже будет не то, понимаешь? Информация в любом случае исказиться, особенно под пытками, когда человек будет пытаться приврать, сообщить то, чего не было на самом деле…

— И зачем ему это нужно? — Это что, очередной странный экзамен? А самое главное, дед вообще никак не отреагировал на мои рассуждения о пытках. И хотя я привел в пример людей, на самом деле, я ни разу не пытал ни одного человека, поэтому не могу судить о реакции обитателей этого мира. Но не думаю, что эта реакция будет существенно отличаться от той, которую я слишком часто видел в родных пенатах.

— Чтобы остановить пытку, или увести палача в сторону, отвечая заведомой ложью на вопросы, если он достаточно силен, чтобы терпеть, не сходя с ума от боли, — я проговорил это медленно, словно смакуя, а в конце улыбнулся. Однако, если я хотел шокировать деда, то очень сильно ошибся, потому что тот только хохотнул и стукнул ладонями об стол.

— Ну что же, теперь я точно могу сказать, что ты не в свою мать пошел. Мария хорошая девочка, но… — Он не стал уточнять, что же значит это «но». — Готовься, с завтрашнего дня после занятий в школе, я начну тебя посвящать в дела клана. К Новому году ты должен в них ориентироваться хотя бы в общих чертах. Да и наследник обязательно должен взять в разработку какой-нибудь проект, и начать его реализацию. Экспериментальный отдел мы посетим в ближайшее время.

— Это обязательно? — я с тоской подумал о том, что накрылась моя беззаботная жизнь богатого шалопая медным тазом. Не слишком уж и долго я ею наслаждался. Вот что за нахрен, вашу мать?

— Это желательно для всех, для тебя обязательно, у императора могут возникнуть вопросы, — дед поднял ручку и снова придвинул к себе закрытый гроссбух, непрозрачно так намекая, что аудиенция закончена и я могу валить отсюда. — Ты что-то хотел спросить? — он поднял на меня взгляд, заметив, что я не собираюсь подниматься со своего места.

— Что это за вещь? — я указал на янтарную поделку, которая, несмотря ни на что, продолжала притягивать меня.

— Этот артефакт назывался «Взгляд в прошлое», — дед задумчиво перевел взгляд на глаз Гора. — В семейных хрониках значится, что с его помощью наши предки могли просматривать прошлое. Как полностью, так и отдельные его моменты. Сейчас он разряжен, да и к тому же деактивирован.

— И как его можно активировать? — я так пристально смотрел на застывшего в январе комара, что в итоге мне показалось, что тот шевельнул крыльями. Поняв, что еще немного и моя многострадальная крыша существенно так потечет, я оторвал взгляд от артефакта.

— Понятия не имею. Я же сказал, что это умели наши предки, а не мы. Но, в тех же хрониках имеется упоминание о том, что пользоваться им умели лишь маги, которым подвластно пространство и время, то есть, по сути, исключительно Керны.

— Я бы не стал утверждать, что эта магия присуща одним лишь Кернам во всем мире, — я задумчиво смотрел на стол, изучая сложный узор, который создавали покрытые лаком древесные волокна. Спираль Вернера, например, воздействовала на всех, даже на тех, кто и вовсе был лишен магии. На мгновение я завис: спираль Вернера плюс мои семейные дары, это то, что безликий рекомендовал использовать. Но он ничего не говорил о том, что я не могу использовать их применительно к артефакту, такому как, например, вот этот.

— Тем не менее, его магия исчезла, — дед тяжело вздохнул, — и теперь он используется как пресс-папье, — я ему мешал. У него было много дел, но он не возвращался к ним, проводя такие, как оказалось, редкие минуты с внуком. А Костик реально был идиотом. Или просто в нем вода таким образом себя проявляла, сейчас уже никто этого не узнает, а мне так и вовсе плевать на него. Мешать я деду больше не хотел, тем более, у меня появились срочные дела.

— Чуть не забыл, — я хлопнул себя по лбу. — Мне нужен оттиск клановой печати простой на бумаге.

— Пространственную проекцию будете строить? — дед даже не спрашивал, а утверждал. Он вытащил чистый лист, прошел к расположенному за спиной сейфу, вытащил печать и уже через десять секунд я держал в руках оттиск. После этого я встал и сделал шаг к двери, но тут же обернулся и забрал со стола янтарную фигурку. — Костя, поставь на место, — дед нахмурился, глядя на глаз Гора, который, наверное, впервые за много-много лет покидал этот кабинет. Я же только покачал головой.

— Нет. Я, кажется, знаю, каким образом вернуть его к жизни, — на самом деле это была всего лишь теория, но она была вполне жизнеспособна, если, конечно, в результате экспериментов, я не растоплю слишком уж капризный янтарь. Форс-мажор, понимаешь ли. Надеюсь, что этого не случится, а то мне точно башку открутят. — В любом случае, он не несет никакой смысловой нагрузки, кроме напоминания о былом величии клана.

— Костя… — но я был уже возле двери.

— Кстати, — я обернулся и попытался перевести его мысли в другую сторону. — Ты знаешь, кто мой отец? — вопрос был настолько неожиданным, что дед сел обратно в кресло, с которого вскочил, и несколько раз моргнул. — Похоже, что знаешь. А мне это знание не полагается, из-за молодости, или вообще?

— Я не знаю, — дед резким движением раскрыл гроссбух. Услышав мое недоверчивое цоканье языком, он снова бросил ручку. — Я не знаю наверняка, но я догадываюсь. И, Костя, поверь, это не та тема, на которую нужно вообще когда-нибудь разговаривать. Есть тайны, которые лучше похоронить навсегда в прошлом и стараться даже не смотреть в сторону этой могилы. У тебя мое отчество, и ты, слава богу, полностью пошел в Кернов. Так что, считай, что свое зачатье непорочным. Будем усиленно думать, что твоя мать, заботясь о будущем клана, пошла в один из этих новомодных центров репродукции для простых людей, и воспользовалась первой попавшейся спермой, обеспечив таким образом клан наследником, так как сама его к моменту твоего рождения не покинула. И если кто-то спросит, то всем именно так и отвечай.

— Прошлое возможно похоронить только в том случае, если рядом не окажется опытного некроманта, — серьезно ответил я. — Не ждет меня однажды сюрприза в виде появившегося на пороге папочки?

— Нет, — дед покачал головой. — Если мои догадки верны, то не ждет. А сейчас иди уже отсюда вместе с этим напоминанием о нашем величии, мне надо работать.

Я вышел за дверь. Мне интересно, кто же был этим донором спермы? Посмотрев на притягивающий мой взгляд артефакт в своей руке, я покачал головой, сам себе отвечая на этот вопрос. Нет, пока не интересно, но это не значит, что не станет интересно в будущем. Сейчас же меня интересует, что произошло в прошлом. Очень интересует, особенно в поезде, и у меня есть все возможности в конце концов удовлетворит это любопытство.

Глава 18

Прошла неделя с того дня, как я утащил артефакт из кабинета дела. За эту неделю я сумел разобраться с принципом предстоящей мне работы. Громоздкое и жутко неудобное в использовании заклинание спирали Вернера я сумел поместить в сам янтарь, делая из уже теперь бывшего артефакта основу для совершенно новой игрушки. Было бы самонадеянно говорить, что я понял это сам. Вот в чем-чем, а в создании артефактов и изобретении новых заклятий я никогда замечен не был. Слишком уж это не мое. Я всегда предпочитал пользоваться плодами мысли настоящих мастеров своего дела, хотя теорию знал, не без этого. Ну а в после встречи с дедом я решит поваляться в ванной.

На этот раз я провалился в транс целенаправленно.

— Ты так хотел меня видеть, что даже ванную полностью не наполнил. — Демоны бездны, как же меня бесят эти черные провалы на месте глаз и рта, на фоне белоснежной маски. И это тихий смешок, не оставляющий ощущения, что конкретно этот безликий нашел в моем лице весьма забавную игрушку. — Кстати, а почему вода? Ты можешь упасть в транс даже просто лежа на кровати.

— Мне так проще, — я твердо смотрел на маску. — Что мне делать с артефактом?

— Наглец, а поговорить? Погода, самочувствие, собачка тетушки Клары? — снова этот смешок, сводящий с ума.

— Погода отвратительная, самочувствие хреновое, а тетушка Клара пережила свою собаченцию. Ну вот, считай, что поговорили. Так что мне делать с артефактом?

— М-да уж, тебя ничто не изменит, — задумчиво проговорил безликий.

— Да пойми ты уже наконец, я не хочу меняться. И не буду. Я сейчас такой, каким был бы там в том мире, будь мне восемнадцать лет, и не будь в моей жизни рек крови и рук по локоть в этой самой крови. Я такой, каким стал бы, если бы была жива моя мать, а юность открывала передо мной все дороги, и множество прекрасных девушек могли бы стать моими подругами, а не просто наложницами, чаще всего на одну ночь. Но, я еще раз тебе скажу, раз уж ты в прошлый раз не расслышал: я не жалею ни об одном прожитом днем. Просто сейчас у меня есть возможность прожить эту жизнь по-другому. Вот и все. — Я выдохся, безликий же слушал меня чуть склонив голову к плечу. Из-за невозможности увидеть глаза, я даже не знал, смотрит он на меня, или решил вздремнуть. — Так что с артефактом?

— Внедри спираль в янтарь, только осторожней, не разрушь структуру.

— А потом? Что делать потом?

— А потом замкни петлю с помощью своего дара, — безликий выпрямился, словно к чему-то прислушиваясь. — Проснись.

— А-а-а, чтоб тебя! — я вынырнул и ударил по воде ладонями. Затем медленно потянулся и выключил кран, а затем спустил воду, которая почти уже перелилась через край. Безликий был прав, когда сказал, что я даже воду не набрал до конца, так спешил на это, извращенное до крайней степени, свидание. Зато я узнал, что делать с артефактом, так что нет худа без добра.

Теперь, когда основа была готова, я раздумывал над тем, каким именно образом замкнуть этот круг. Если стихийных заклинаний различной направленности в моем арсенале становилось все больше и больше, то вот с семейным даром произошла замешка. Клановый маг дал мне все, что знал по порталам и я потихоньку начал оттачивать это очень сложное на самом деле мастерство, а больше он, как и говорил мне ранее, не показывал. Он, Костик, как хочешь, так и крутись, как говорится.

Сегодня я решил не обедать в школьной столовой, а вышел на улицу, благо погода установилась просто волшебная: в меру теплая, солнечная, яркая из-за обилия красок на деревьях. Вольф вскользь как-то бросил, что пришло бабье лето. Но будет такая погода стоять недолго, а после наступит самая тоскливая и беспросветная осень, предшествующая той самой зиме, о которой я даже думать боюсь.

Выйдя на крыльцо, я обнаружил, что воспользоваться этим прекрасным днем пришло в голову не только мне одному. Оглядевшись, попробовал поискать взглядом Иру, с которой мы как бы встречались, но девушки нигде не было видно, зато все скамейки и стоящие в глубине парка беседки были заняты учащимися разного возраста, пола и направленности их дара. Так что Иру я не нашел, зато обнаружил Вольфа, который оперся спиной о балясину и пристально смотрел на меня. Не найдя в пределах досягаемости другого места, я уселся прямо на широких каменных перилах, и повернулся к стоящему совсем рядом Вольфу.

— Ну что? — надо сказать, что с того утра, когда он так феерически завалился ко мне, мы практически не разговаривали, так, перекидывались парой слов, но сложно было поступать по-другому, все-таки мы в одном классе учились.

— Да ничего, — он пожал плечами. — Керн, то, что моя мать сказала…

— Не парься, — я махнул рукой. — Она всю ночь искала сына, чего с перепугу и усталости не скажешь. Но меня поразило вовсе не то, что она почему-то назвала меня твоим другом, под удивленным взглядом уже моей матери, которой пришлось потом капли пить, когда вы убрались из нашего дома. Меня поразило то, что она назвала меня твоим единственным другом. — Я пристально смотрел на него.

— Керн, не делай так, — Вольф поморщился.

— Не делать как?

— Не смотри так, у меня ощущение возникает, что ты с меня шкуру снимаешь, причем тупым ножом, — Вольф вздохнул. — Я же сказал, не обращай на ее слова внимания… А вообще… Так получилось, что у меня уйма приятелей, а вот друзей среди них нет.

— Так бывает, не переживай, — я отвел взгляд и принялся беззастенчиво пялится на девушек в форменных школьных юбочках чуть выше колен.

— Я и не переживаю, мне есть, о чем переживать и без этого, — Вольф посмотрел на меня с вызовом. Я лишь пожал плечами и продолжил любоваться на девушек, жмурясь на солнышке как Паразит, которого я видел мельком в саду поместья, когда уезжал в школу. Обернувшись, чтобы удостовериться в том, что позади меня располагалась декоративная каменная же стенка, я заложил руки за голову и оперся на нее спиной. Хорошо-то как,

Из здания школы вышли близняшки. Смущенно переглянувшись, они направились в нашу сторону, точнее, в сторону Вольфа.

— Юра, мы бы хотели с тобой поговорить, — тихо сказала Влада, а, может быть, это была Ирина, я их, если честно, вообще никак не различаю.

— Давайте, поговорим, — Вольф покосился на меня, но я даже не сдвинулся с места, хотят посекретничать — вон, пускай по парку погуляют. Заодно там можно будет невест потискать, узнать, так сказать, качество предлагаемого товара. Он понял, что я настолько наглый и беспринципный тип, что не собираюсь ему уступать нагретое моей задницей сиденье, что снова глубоко вздохнул и уже поднял руку, чтобы указать вглубь парка, как сразу же опустил ее, увидев, что к нему целенаправленно как раз со стороны парка двигается весьма решительно настроенная девица. — Настя?

— Юрочка, как ты вообще мог со мной так поступить, а сейчас, как ни в чем не бывало делаешь вид, что ничего не произошло, — я с удивлением посмотрел на девицу. Или я чего-то не понимаю, или она сама подошла к Вольфу. Он что должен был ее вместо приветствия хуком слева отправить загорать на ступеньки? А сам тем временем спокойненько пошел бы с девчонками выяснять подробности их будущей супружеской жизни? Похоже, что это одна из, ну очень недопонимающих.

— Настя, не начинай, — Вольф поморщился, а близняшки остановились, не дойдя до нас буквально пару ступенек.

— А я пока ничего еще не начинаю, Юра, но я начну, потому что меня так никто еще не унижал! — она начала планомерно повышать голос. В нашу сторону уже начали заинтересованно поглядывать другие ученики. Да я просто добрый волшебник из детской сказки. Что ни день, то праздник для глаз и ушей других учеников, но сейчас, хвала богам, в назревающем скандале я точно не замешан.

— Настя, на нас все смотрят, ты что решила закатить безобразный скандал прилюдно, на глазах у всех? — Вольф совершенно искренне пытался достучаться до разума, Насти. Я так и не понял, кем она ему приходится, скорее всего, бывшая подруга.

— Да какая мне уже разница? Меня бросили практически у алтаря, разорвав помолвку в пользу двух клуш, чье достоинство только в том и состоит, что их две! Тебе одной жены показалось мало? Вольф, ты унизил меня практически прилюдно, а теперь пытаешься убедить, что какой-то маленький скандальчик, который последует за твоим убийством, может мне чем-то навредить? — ну, она же не серьезно собралась Вольфа прикончить при таком количество свидетелей? И тут в руке у девушки сверкнула какая-то непонятная яркая вспышка. Или серьезно?

В сторону Юрки полетел маленький искрящийся так, что искры летели в разные стороны шарик. Он летел очень шустро, да и стояла девица от него недалеко. Поставить щит ни я, ни сам Вольф не успевали, да и расстояние было слишком короткое, он не успел бы развернуться. Вот только сам Вольф, похоже, вообще не спешил как-то реагировать, тупо глядя на приближающуюся к нему, может быть, не смертельную, но все-таки опасность. Изловчившись, я пнул его в бок, убирая с траектории полета шарика. Тот ударился о каменную стену и рассыпался тысячами ярчайших искр, одна из которых попала несчастному Вольфу в висок, отправляя того в глубокий нокаут.

Сначала мне было странно, почему учителя не спешат ее успокаивать, но вовремя вспомнил, что тут все дело в уставе школы. Родители настояли, вроде пускай детки выпускают пар за высоким забором, ведя себя в настоящем обществе уже прилично. Так что вмешивались наставники только в самый решительный момент, вроде того, как я едва Ожогина не задушил. Он, кстати, постоянно в сторону сворачивал, когда меня видел и даже дневник практически подарил. Наверное, я тогда очень убедителен был. Ну и членовредительства не поощрялись, но тут кланы сами между собой разбирались. Так что Насте еще предстоят разборки с Вольфами, если Юра ее сдаст своему папаше.

— Ах ты дрянь! — о, а вот это точно Влада, потому что у Влады вторым даром шел воздух, а в сторону зарвавшейся девчонки полетел приличный такой ветерок, который едва не сбил ее с ног. — Вот так точно все поверят, что Вольф сам бросил тебя и расторг помолвку, чтобы рядом даже не стоять, особенно у алтаря! — близняшки синхронно пригнулись, когда в них полетел почти такой же светящийся шарик.

— Ты-то лучше помолчала бы, корова, ты себя в зеркале видела? — Настя, презрительно процедив это, повернулась к постанывающему Вольфу, который пытался прийти в себя, но у него пока плохо получалось. — Поздравляю, Юрок, надеюсь, у тебя с твоими жирными бабищами импотенция в конце концов хватит, — я, наклонив голову посмотрел на близняшек. Ну, это она наговаривает, они прекрасны: такие аппетитные, с отличной грудью и тонкой талией. Не думаю, что Вольфа посетит столь неприятная для любого мужчины трагедия, какую ему желает скандальная бывшая.

— Ну все, кобыла, ты договорилась, — смотреть на женскую потасовку всегда довольно весело, вот только не тогда, когда она проходит совсем рядом с тем местом, где ты расположился.

Я, все еще не опуская рук, попытался посильнее вжаться в стенку. Три фурии продолжали вытворять нечто странное, но пока все ограничивалось магическими ударами. Хорошо еще, что знали всего девчонки немного, о то всем бы стало так весело. Невдалеке я расслышал, как кто-то делал ставки. А девушки все приближалась друг к другу на довольно критичное расстояние. Плохо было то, что встретиться они должны были как раз аккурат напротив меня.

И тут Вольф застонал сильнее и сел, держась рукой за голову. Влада тут же бросилась к нему, но на ее пути стояла Настя. Была ли это подножка, или Влада сама запнулась, на самом деле неважно, просто, чтобы удержаться, она схватился за тонкую форменную блузку Насти, которая от этого на мгновение потеряла концентрацию, а Ирина нанесла удар. Вода коварная стихия и очень непредсказуемая. Она требует предельной концентрации, а о какой концентрации может идти речь, в таких условиях? Раздался треск и уже через мгновение Настя упала прямо ко мне на колени, обнаженная по пояс.

— О, — я беззастенчиво разглядывал девичье тело, которое, в отличие от мозгов, было очень даже, да, очень. Настя смотрела на меня огромными глазами, в которых медленно начинало появляться отрезвление. Я медленно опустил руки, которые до этого момента держал за головой. — Так, милая, подозреваю, что меня после этого возненавидит вся мужская половина школы, включая молодых преподавателей, и даже директора, который вон, стоит у окна и строчит докладную вашим родителям, но давай уже прикроем твои безусловно потрясающие формы. — И я стряхнул с плеч пиджак, который из-за теплой погоды был просто наброшен, которым укутал готовившуюся зареветь девушку. — Твоя машина ждет, или приезжает к определенному времени?

— Ждет, — пробормотала Настя.

— Отлично, — тогда пошли, я тебя провожу. — К тому же, мне все еще нужен мой пиджак.

Умудрившись встать таким образом, чтобы Настя поднялась одновременно, и сумела натянуть пиджак, в который сейчас закуталась, я обнял ее за талию, и повел к воротам. По дороге повернулся и за ее спиной показал большой палей Вольфу, вокруг которого суетились близняшки. Тот только глаза закатил и покрутил пальцем у виска. Настя прижалась ко мне и спрятала лицо, уткнувшись в мое плечо. Злость, уязвленная гордость, всплеск адреналина — все это пошло на убыль, и на девушку обрушилось похмелье. Думаю, завтра она в школе не появится, скажется больной. Ну а там, найдется очередной неудачник, который сумеет переключить внимание учеников на себя. Надеюсь, что это стану не я, но утверждать не рискну, потому что вокруг меня столько всякого постоянно происходит, что впору в местный храм сходить и попросить местного бога о защите.

У машины произошла заминка. Сев в машину, Настя все-таки разревелась и никак не отдавала мне пиджак. Я переглянулся с ее водителем. Тот вздохнул и принялся стаскивать с себя форменный мундир, чтобы было чем прикрыть наготу девушки. Забрав мундир, я полез внутрь, а водитель предусмотрительно зарыл дверь и сел на свое место. Перегородка между салоном и водительским сиденьем осталась опущена, ну а вдруг я сейчас положением воспользуюсь, да как наброшусь на его подопечную.

— Керн, скажи мне честно, я уродина, да? На меня вообще без слез невозможно смотреть? — всхлипывая спросила Настя.

— Ну что ты, ты чудесна, и я говорю правду, я вообще стараюсь правду говорить, чтобы не запутаться. Я вот, например, с трудом сдерживаюсь, чтобы не завалить тебя на сиденье, только у тебя водитель подглядывать любит, а я таким не увлекаюсь, — я заметил, как водитель поднял внушительный кулак и почесал переносицу. Да ладно, что я без понятия что ли? — Настя, у меня скоро занятия начнутся, мне нужен мой пиджак.

— Легко, — она выпрямилась и скинула мою одежку с вызовом глядя на меня. Верховный демон, чтобы тебе всю жизнь фальцетом петь, да как тут можно выдержать, когда прямо перед глазами такая красота? — Поцелуй меня. Докажи, что я вовсе не жаба. — Я жалобно глянул в зеркале заднего вида на водилу, мысленно прося его отвернуться. Просил я зря, а Настя уже поворачивала мое лицо к себе.

В себя я пришел, когда действительно начал заваливать ее на сиденье. Резко выпрямившись, схватил свой пиджак, одновременно набросив на нее мундир водителя, который, судя по всему, уже хотел вмешаться.

— Домой ее вези, прямиком, не реагируй ни на какие уговоры, а то она в таком состоянии, что обязательно несусветных глупостей наделает, — проговорил я скороговоркой, и выскочил из машины, заметив, что водитель мне кивнул.

Что не так с этой школой и этими великовозрастными детьми? Я взлохматил волосы и быстро надел пиджак, потому что после душной машины на улице стало как-то прохладно. Потом я вспомнил, как эти детки веселятся в клубах. М-да. Все нормально, это просто я к такому никак не привыкну.

Возле ворот меня ждали.

— Костик, а тебе, оказывается, категорически мало одной девушки, и даже две тебя уже не устраивают, да? — проворковала Ирина, подхватив меня под локоть справа.

— Скажи, а она как, лучше меня или Иришки, или все-таки уступает? — Анна зажала мою руку слева. Как они сумели договориться, вот в чем вопрос.

— Девчонки, я просто оказал услугу попавшей в беду девушке, почти как, прости Господи, светлый рыцарь на белом коне, — я попытался странную ситуацию обратить в шутку.

— А расчет получил натурой? — Анна сжала мою руку так, что я едва не зашипел.

— С чего ты взяла?

— Может быть, ты тогда помаду вытрешь с шеи? — Ира провела пальцем по обнаженной коже шеи, и я почувствовал легкий дискомфорт. — А нет, не получится, потому что это не помада, а засосы просто так не смываются. — Что? Засосы? Так, похоже, Насте можно спокойно завтра возвращаться, потому что неудачник, который переведет на себя внимание школьников найден, и это все-таки я.

Глава 19

— Ну как тут можно что-то закольцевать? — я вертел в руке янтарную заготовку, и с трудом удерживался от того, чтобы не швырнуть ее в стену. По всем моим подсчетам закольцовку не выдерживал материал самой заготовки, то бишь, янтарь. Слишком хрупкий, слишком непрочный к любым воздействия. Какое тут замыкание контура может быть? Если только на самом конечном этапе использовать что-нибудь еще. Вот только что?

Вот уже неделю я никак не мог подобрать ключик к артефакту, а безликие не хотели меня почтить своим вниманием, сколько бы я не медитировал и не отмокал в ванной. Я даже пару раз полноценно уснул, и проснулся, потому что замерз — вода, как оказалось, имеет свойства быстро остывать. Кто бы мог подумать.

У меня вообще начало складываться впечатление, что безликие дают мне задание, а потом наблюдают за тем, как я справлюсь. Может быть, даже ставки делают: за какое время справлюсь, справлюсь ли сам или помощь понадобится, справлюсь ли вообще? Вот только пока задание не выполнено, они не появятся, чтобы не иметь искушения как-то мне помочь, потому что именно их помощь в ставках не учитывается. Но я не артефактор, вашу гребанную мать! Как я могу сделать то, о чем имею лишь очень слабые представления? Да еще и в сфере, которая мне вообще не знакома.

— Так, а если попробовать вот так? — и я попробовал аккуратно запустить свернутое в сферическую форму заклятье замедления времени в янтарь, используя магический щуп — заклинание из арсенала земли, да еще и так, чтобы оно соприкоснулось с заклятьем спирали, но не нарушило его, а мягко вплелось на определенных участках.

Как только я коснулся своеобразным щупом медовой поверхности, как январь недовольно зашипел и начал плыть. Я сразу же убрал щуп, а затем и развеял заготовленное заклятье.

— Чтоб тебя! Как, вот как мне замкнуть все, если я даже основное заклятье ввести в форму не могу!

Ко мне подошел Паразит, который до этого наблюдал за моей возней, развалившись на кровати. Сев на ковер, а я проводил свои исследования на полу, чтобы падать было не больно, если вдруг что, кот еще пару минут наблюдал за мной. Потом подошел и тронул лапой. Это было странное касание. Паразит не выпустил когтей, не поцарапал, не куснул просто так, походу, а именно коснулся мягкой лапой, словно привлекая внимание.

— Что? Решил посмеяться на тему того, насколько у тебя тупой хозяин? — я все же бросил заготовку. Только не об стену, а на пушистый ковер и очень осторожно, чтобы не повредить. Все-таки основная стихия в виде воды — это очень хорошо, потому что будь это огонь, разбил бы уже совершенно точно к херам собачьим, и еще попрыгал бы на останках древнего артефакта. Потом бы, правда, долго сокрушался и лихорадочно думал, где я еще возьму такую штуку, вот только было бы поздно, что-то менять. А сейчас нет, подумал о последствиях, прежде чем совсем уж откровенную дурость проделывать. Такие мои, чисто рефлекторные действия меня самого иной раз в ступор вводят, но ничего, привыкну. Надеюсь.

Паразит тем временем снова тронул меня лапой, что характерно, опять не выпуская когтей. Просто привлекая внимание.

— Ну? Тебе что-то надо? Иди к Назару Борисовичу, он лучше знает, сколько тебе валерьянки на буженину нужно накапать, — кот удар себя лапой по лбу и очень по-человечески вдохнул. — Так, вот это уже совсем нездорово, — пробормотал я, глядя, как он подходит к артефакту и трогает его лапой, а затем садится и принимается смотреть на меня немигающими желтыми глазами. — Ты хочешь мне что-то показать? — спросил я у Паразита осторожно, оглянувшись при этом, чтобы проверить, не подсматривает ли кто-то, а то махом пригласят кланового целителя из-за того, что Константин сошел с ума и разговаривает с котом.

Кот тем временем кивнул и, в очередной раз дотронувшись пушистой лапой до артефакта, начал медленно исчезать. Когда исчезновение дошло до морды с пошлой ухмылкой, то кошак резко перестал исчезать и появился в том же месте, где только что сидел. После этого уставился на меня.

— Не понял, и что ты хотел мне этим продемонстрировать? — я потер лоб, пытаясь врубиться в эту пантомиму. Кот закатил глаза, затем снова еще медленней дотронулся до артефакта лапой и начал исчезать, чтобы, исчезнув не до конца, резко появиться. Я пару раз моргнул, а кот зарычал, подбежал ко мне и ударил лапой по голове, на этот раз слегка оцарапав лоб. А потом, когда я закончил материться, снова повторил все свои действия.

И тут до меня дошло. Я ударил себя по лбу и зашипел, потому что хлопок пришелся точно по царапине. Точно! Какой же я идиот. От избытка чувств схватил Паразита и потискал возмущенно рыкнувшего кота.

— Какой ты умный кот, это просто нечто. У меня иногда возникает мысль, что чеширы — это не совсем животные в том понимании, в каком мы их воспринимаем. — Кот, которого я уже отпустил, посмотрел на меня презрительным взглядом и принялся тщательно и демонстративно вылизываться, особенно в тех местах, где я его предположительно потрогал. Я же, не обращая на него внимания, приступил к поступательному внедрению заклятья в заготовку, с резким обрывом в конце, что позволяло выйти из собственной памяти в тот момент, в какой я сам захочу, а не потеряться в глубинах памяти навечно, застряв в спирали.

Оставалось понять один момент — как сделать этот артефакт применимым к другим людям, не владеющим пространственной магией.

Так как разум практически не принимал участия во внедрении заклинания, я принялся выполнять эту кропотливую работу, обдумывая то, что произошло в течение минувшей недели. А произошло за это время не так уж и много, но все было достаточно важно и требовало осмысления.

Насчет Насти я ошибся в том плане, что она скажется больной на пару дней. После произошедшего родители девушки приняли решение расторгнуть договор с этой школой, чтобы она доучивалась в не менее престижном заведении. Как я понял из рассказа мрачного Вольфа, это было вовсе не связано с конфликтом. Дело было в том, что подобное могло повториться, а разбираться с довольно непростым кланом Колмаковых, к которому пока принадлежали близняшки, родители Насти не хотели. Тем более, что они где-то пересекались на уровне производств и могли потерять что-то довольно для себя болезненное. Так что они поспешили замять дело, тем более, что получили нехилый такой откат от Вольфов за обманутые ожидания дочурки.

А ожидала она многого, Вольфы-то были банкирами и практически в одно лицо, точнее клан, контролировали международные переводы, естественно, имея огромный и вкусный контракт с Императорским банком и Центральной Императорской биржей. Такой вот, очень небедный клан, с единственным наследником. Не удивительно, что отец Вольфа психовал. Одно дело личное горе родителей от потери ребенка, и совсем другое дело, если клан лишится наследника. Что тогда? Отдавать в чужие руки? Плюс ко всему, артефакты, помогающие жить комфортно все в Российской империи — это тоже Вольфы. Их логотип, оскаленную морду волка можно было увидеть даже на моем дневнике, если на обратной стороне под лупой рассматривать. А если еще учесть тот факт, что наследник был хорош собой, достаточно умен, не озлоблен и быстро отходчив, то это делало его очень ценным призом. И приз этот достался девочкам Колмаковым, с чем их можно только поздравить.

— Я одного никак не пойму, Костя, — Вольф шмякнул поднос со своим обедом на мой столик и сел, продолжая разглагольствовать. — Как так получилось, что я оказался виноват в том, чего не делал? — я тяжело вздохнул и немного подвинулся, чтобы Вольф сумел устроиться с комфортом.

Похоже, что мне от него не отделаться во веки вечные. Он очень быстро принял тот факт, что я спас ему жизнь, сделал какие-то известные только ему умозаключения, и пришел к парадоксальному выводу, что сделал я это из дружеских побуждений, несмотря на его козлячество. Ну тут Керн тоже в сторонке не стоял. Оказывается, Вольф завалился в купе с разборками, потому что перед тем, как Керн лишился дневника, а это произошло в тот самый день, когда нас засунули в поезд и повезли приобщаться к силе, он увидел Вольфа в весьма откровенной позитуре с хорошенькой куколкой, которая совершенно точно не являлась его невестой, сделал снимок и отослал его Насте. За этим последовал вполне ожидаемый скандал, после которого вздрюченный Вольф и пришел ко мне в купе разбираться. М-да. Так вот, странная работа мозга Юрика привела его к мысли, что и это я сделал ему во благо, потому что Настя конченная стерва и я таким образом хотел его уберечь от разочарований в будущей жизни. Почему он пришел к такому выводу, я не знаю, но понять его логику мне не дано. В общем, что бы он сам не говорил вслух, но в глубине души считал меня своим чуть ли не лучшим другом, и мне, похоже, с этим придется просто смириться.

— Керн, обрати на меня внимание, — я оторвался от еды и посмотрел на него со страдальческим видом.

— Что тебе от меня надо? — спросил я, откладывая в сторону столовые приборы.

— Я хочу, что ты мне объяснил, как так получилось, что все договора о помолвках и их разрывах заключались исключительно моим отцом, я вообще никакого участия в этом не принимал, а виноват по итогу оказался все равно я?

— Потому что, — ответил я, снова беря приборы. — Этому нет объяснения, просто смирись с тем фактом, что ты по умолчанию всегда виноват.

— Это несправедливо, — буркнул Вольф, заставив меня снова оторваться от еды.

— Я тебе не перестаю удивляться, честное слово. Ты что же до сих пор веришь в справедливость жизни? Очнись, романтик, жизнь, как и судьба, та еще сука, всегда норовит тебе под дых заехать, особенно, когда ты этого не ожидаешь. А сейчас жри уже, и меня не отвлекай, а то я и так частенько голодный с обеда ухожу.

А вот девчонки со мной не разговаривают. Обе сразу. Как-то это… И ладно бы Анна, хотя тоже ничего приятного в ее игноре нет, но Ирине-то куда из себя влюбленную и оскорбленную до глубины души строить? Вроде мы с ней только в рамках договоренности «встречаемся», а она туда же. Ну дала бы мне пару раз по морде, вон, в столовой, к примеру, при большом скоплении жаждущих зрелищ зевак, которые в этот момент хлебом насыщаются, и все дела, но нет, проходит мимо, словно я тумбочка. Да еще и с Анной каким-то совершенно непонятным образом нашла общий язык. Теперь они почти все время, свободное от занятий, вместе проводят. Вот как это понять? Еще совсем недавно они готовы были глотки друг другу вырвать, а сейчас спокойненько болтают, что-то обсуждают, и даже пару раз подвозили друг друга до дома. А ведь я, все демоны бездны, ничего ни одной из них не обещал! Так почему сейчас ощущаю себя виноватым? Как им удалось этого добиться? Нет, я женскую логику никогда не пойму, впрочем, как и логику Вольфа.

Янтарь под моими пальцами нагрелся, и я замер, готовясь в любую секунду отозвать заклинание. Но, всколыхнувшаяся было спираль успокоилась, и я намертво прибил ее связкой время-пространство, а потом резко вышел из структуры артефакта, оставляя заключительную часть заклинания свободно плавать в зрачке ока Гора. Похоже, для создания моего артефакта имеет значение как материал, из которого он сделан, так и форма, которую этому материалу в конце концов придаст мастер.

Стряхнув с рук напряжение, я поднялся с пола. Тут же раздался стук в дверь, словно то, кто сейчас стучал, долго подгадывал момент, когда же я наконец закончу работу, но, скорее всего, это было все же совпадение.

За дверью стоял и хмурился дед.

— Никак не привыкну к тому, что не могу попасть в какую-то комнату в своем же собственном доме, — проворчал он, смерив меня недовольным взглядом.

— Ну, что я могу сказать, мне необходимо личное пространство, которое не будет нарушаться всеми подряд. К тому же в последнее время у меня сложилось впечатление, что моя комната проходная и через нее люди прут косяками, — я пожал плечами и пошире приоткрыл дверь, намекая на то, чтобы дед или вошел, или проваливал, а не торчал на пороге.

— Я бы сказал, что это довольно странное желание для твоего возраста, но к счастью, вовремя вспомнил, что ты и сам не попадаешь под определение обычный парень, — дед вздохнул. — У магов свои тараканы в головах, которые еще и от основной стихии зависят. Коль скоро твои любят плавать брасом… Собственно, поэтому я и не запретил тебе заниматься подобными вещами.

— Ты сюда зашел про моих тараканов мне напомнить?

— Я пришел сказать, что завтра утром мы едем в клановые лаборатории. Процесс их посещения всегда небыстрый, поэтому мы едем именно с утра пораньше. В школу я уже послал уведомление, что ты будешь отсутствовать. — Сказав все, что хотел, дед развернулся и ушел, оставив меня стоять перед открытой дверью.

Постояв еще немного, но не увидев больше желающих со мной поговорить, я захлопнул дверь и завалился на кровать, взяв в руки получившийся артефакт. Чтобы проверить то, что получилось, необходимо было его активировать, а затем применить. И, если с первым проблем не было, то вот как применять данный артефакт, я даже не представлял. Ну, ничего, без экспериментов все равно ничего не узнаю, так что нужно начинать экспериментировать. Вот только как же это страшно, и я совершенно не стесняюсь это признавать, потому что не чувствовать страха могут только сумасшедшие.

Направив немного энергии в артефакт, я активировал инертные связи заклинаний и уже хотел приступить к эксперименту, как в дневник, пришло сообщение. Ученики уже давно научились пользоваться этим устройством в своих целях. В этом нет ничего сложного, нужно всего лишь вносить правильное имя в строку поиска получателя поручения и можно уже не заморачиваться, разыскивая какой-то другой метод связи. Поэтому я совсем не удивился, увидев, что сообщение пришло не от кого-то из преподавательского состава. Однако я все же удивился, увидев имя отправителя. А пришло сообщение от Анастасии Ковалевой.

«Развлечемся? Сегодня в 21.00 Клуб „Светлячок“. Тема вечера — Маскарад. Не забудь маску, иначе тебя не пропустят. Попробуй меня найти».

Ну, а почему бы и нет? Я ведь совершенно точно не давал клятву становится жрецом Богини-девственницы и хранить чистоту и непорочность. Тем более, что Настя такая горячая штучка. Правда, информация о масках заставила меня поморщиться, потому что сразу вспоминались безликие. Но, может быть, Настя имела ввиду совершенно другую маску?

Зарывшись в гардеробе Керна, который я до конца не обследовал, просто не было такой необходимости, я нашел строгий костюм, к которому шла бархатная черная маска, закрывающая… Да почти ничего. Наверное, это оно и есть. Померив пиджак, я поморщился. Он оказался узковат в плечах, зато немного свободный на талии. Значит, мне не показалось, и мой школьный пиджак все-таки стал мне немного маловат. Надо матери сказать, чтобы она меня к портному отвела или где здесь знать одевается. Нет, я, конечно, и сам бы сумел сходить туда, куда мне указали бы, но вряд ли матери это понравится, так что, лучше уж пусть она все организует. Ну а то, что пиджаки вообще стали маловаты — тут, скорее всего виноваты мои тренировки, которые понемногу изменяли фигуру к лучшему, вот только одежду так же невозможно изменить, придется новую покупать. А пока они не куплены, вполне возможно и в расстёгнутых походить. Бросив костюм на кровать и убедившись, что до назначенного времени осталось чуть менее часа, я связался с Егором. Плевать мне на мнимые или настоящие обиды девчонок, я еду веселиться, главное, деньги не забыть.

Глава 20

— Ваша маска не соответствует тематике вечеринки, — в который раз довольно терпеливо объяснял мне охранник клуба «Светлячок», отказываясь пропускать внутрь.

— Почему? Тема маскарадная, маска — вот, — я протянул ему бархатную маску, но тот только покачал головой. Это продолжалось с тех самых пор, как я подъехал к клубу. Посмотрев на свои дорогие часы, одетые специально для такого случая, я увидел, что стою перед входом уже пять минут и еще не сдвинулся в мертвой точки. Охранник мне попался на редкость принципиальный, или же дело здесь было в чем-то другом.

— Да поймите вы, тематика сегодняшнего вечера «Городские джунгли». При вечернем туалете на госте должна быть надета маска зверя, — охранник посмотрел на Егора, словно прося того убрать от него неадекватного посетителя, но Егор только пожал плечами, сам, мол, разбирайся, мне велено это тело возить и по возможности охранять, но никак не оттаскивать от входа в какой-то там клуб.

— А давайте мою маску назовем — самый опасный зверь джунглей? — я сделал еще одну попытку войти внутрь. — Вы же не будете возражать, что человек — самый опасный зверь любых джунглей?

— Я не возражаю, просто без маски животного не пущу, — охранник скрестил руки на груди, продолжая стоять на своем.

— Ладно, пойдем другим путем, — я спрятал маску в карман и достал карту. — А может быть у тебя, чисто случайно завалялась маска для гостя, который, растяпа такая, забыл свою дома? — и я поднял карту повыше, зажав ее между пальцев.

— Ну, если только случайно. — Протянул охранник, оглянувшись по сторонам, жестом ярморочного фокусника достал, как мне показалось, прямо из воздуха странного вида полупрозрачную маску. — Волк. Как только она окажется на вашем лице, то сразу же примет вид головы волка. Кстати, вам подойдет.

— Сколько? — обреченно сказал я, понимая, что сейчас переплачу втридорога.

— Триста пятьдесят рублей… — Но тут кашлянул Егор, как бы намекая, чтобы охранник не борзел. — Двести тридцать, — тут же поправился этот тип, и протянул миниатюрное сканирующее устройство, к которому я приложил свою карту, держа ее таким образом, чтобы мой палец попадал на идентификационный луч. Как только довольно приличная сумма перешла с моего счета на счет этого хапуги, я забрал маску и вошел в клуб. А ведь за замок я отдал три рубля четырнадцать копеек, и та покупка была куда полезнее этой паршивой маски. С другой стороны, не пилить же домой.

Пройдя по длинному темному коридору, я очутился перед входом в зал. Зал был окутан полутьмой, лишь немногочисленные яркие лампочки были в разных направлениях, выхватывая то один сектор огромного помещения, то другой. Оглушающе ревела музыка, слышался смех и даже чьи-то крики. То тут, то там по всему залу были разбросаны самые настоящие кусты, выращенные магами земли специально для этого развлечения. В кустах располагались столики, но, скорее всего, они могли стать укрытием для чего-нибудь более пикантного, если, конечно, ты извращенец и не боишься, что тебя будут отвлекать любители подглядывать и подсказывать, как все сделать в лучшем виде. И я искренне надеюсь, что там никого не загрызли, пользуясь тематикой вечера.

Приглядевшись, я увидел, что все действительно находятся в зале в звериных масках, даже охранники и официантки, которых выдавала униформа. Униформа официанток мне лично очень даже понравилась: такая черно-белая, практически обнаженная грудь и живот, коротенькая юбочка, маски кошечек, очень хорошая форма, душевная, я бы сказал. Если не получится найти Настю, ну, или не Настю, а кого-то столь же горячего, пожалуй, одна из официанток согласится скрасить вечер одинокому парню, тем более, что парень при деньгах. А вообще, я правильно сделал, что сюда зашел.

Повертев в руках маску, я надел ее и тут же сотворил зеркало из куска прозрачного льда. Луч света упал прямо на него, и я увидел свое отражения — действительно волк. Матерый такой волчище с оскаленной мордой готовящегося напасть вожака стаи. Неплохо. Интересно узнать, как и кто их делает. Надо бы заказать парочку на всякий случай.

Отбросив все посторонние мысли, я вошел в зал. Так, и как мне в этом разнообразии масок найти нужную мне? Решив пока не заморачиваться на эту тему, вокруг просто огромное количество девушек, одна из которых непременно составит мне сегодня компанию, я направился к бару. В конце концов, Настя сама виновата, могла бы более точно описать, как маски для данной вечеринки должны выглядеть. Если уж действительно хотела меня видеть, то позаботилась бы о том, чтобы мы друг друга узнали, уж какой-нибудь особо приметный ориентир можно было придумать.

— Чего изволите? — бармен, маска которого изображала какую-то носатую птицу подошел ко мне. За стойкой вообще было очень мало народа, все предпочитали расслабляться прямо в зале, не отходя далеко от танцпола.

— Чего-нибудь на твой вкус, только не слишком крепкого, мне завтра по делам клана ехать, — бармен понимающе кивнул, так, что длинный клюв его маски почти ткнул стойку, после чего вытащил бокал, шейкер и начал колдовать над напитком. Я же, развернувшись спиной к бару, принялся разглядывать проходивших мимо красоток.

— Ваш коктейль, — я развернулся, скинул оплату и, прихватив бокал, снова принялся разглядывать девушек, периодически делая по глотку довольно приятного напитка. Я выпил его довольно быстро, и, несмотря на малые градусы, почувствовал легкий шум в голове. Велев бармену повторить, я практически тут же отпил из нового бокала, чтобы чуть усилить этот шум и чувство легкого опьянения, заставляющего вести себя более раскованно, но не превращаться при этом в свинью.

Когда в бокале осталось чуть больше половины, я уже хотел было направиться поближе к танцующим, чтобы выбрать себе подругу на этот вечер, и даже слез с высокого барного стула, как проходящий мимо хорек, с маской льва на роже, совершенно намеренно толкнул меня плечом. Причем толкнул так, что я не просто опрокинул на себя коктейль, но разбил стакан об стойку, только чудом не порезав руку.

— Чмо неуклюжее, — бросил этот покойник, который явно гордился собой. Если бы он хотя бы просто кивнул и тихонько извинился, инцидент можно было бы замять, тем более, что среди его приятелей в количестве семи особей, трое точно были охранниками, а связываться с этой толпой мне не хотелось. Но, он мало того, что сделал это намеренно, так еще и прилюдно оскорбил меня, вызвав лизюблюдский смех у своих приятелей. Я и раньше не оставил бы подобное без ответа, а сейчас во мне еще и легкое опьянение буквально заставляло что-то сделать, чтобы не чувствовать себя вывалянным в конском навозе.

— Высчитай с меня за стакан, — я повернулся к бармену. Мой голос звучал совершенно спокойно. Бармен снова понимающе кивнул. Он, видимо, узнал эту компанию, несмотря на маски, а в его глазах, обращенных в ту сторону, явно проглядывалась ненависть. Да, он их узнал, они, похоже, частые гости здесь, а хорек, видать, сынок кого-то высокопоставленного. Но я тоже не пальцем деланный. Ты думаешь, что я все это проглотил? Нет, родной. Хоть моя основная стихия — вода, но пылающий в моей крови огонь все еще дает о себе знать, требуя крови.

— Готово, — сказал бармен. — Коктейль повторить? За счет заведения.

— Может быть позже, — я убрал карту во внутренний, застегивающийся карман пиджака, и пошел догонять компанию ублюдков, на ходу готовя заклинание, чтобы его можно было в любую секунду спустить, не тратя время на его создание.

Найти охреневших от собственной значимости и безнаказанности придурков было легко, просто надо были идти по следам их художеств: разбитая посуда, перевернутые столы, пара человек, лежащих на полу. У одного, кажется, была сломана рука. Ну просто настоящий цвет нашего общества. Жаль, что его нельзя просто убить без последствий для себя и своего клана. А ведь не было бы среди них охранников, по моторике движений которых невозможно было не принимать их всерьез, то мне бы вряд ли что-то осталось от хорька, чтобы получить от него сатисфакции.

Я настиг их, когда львиный гаденыш приставал к девушке, лапая ее за всякое и пытаясь задрать юбку прямо вот здесь на глазах у всех. Нет чтобы в кустики хотя бы зайти, вон они, рядышком же расположены. А охранники бы обеспечили интим. Дебил с отшибленными мозгами, вот кто этот хорек.

Девушка отбивалась довольно успешно, и, если бы они были тет-а-тет, в крайнем случае втроем на нее одну, я бы на ублюдков не поставил. Скорее всего, именно поэтому все происходило тут, а в кустиках. Там бы хорьку точно сломали бы что-нибудь важное, и отбили то, что ему не просто неважно, а противопоказано. Но тут силы явно были неравны. Все внимание даже охранников было приковано к разворачивающемуся действу, вуайеристы ненормальные, так что я спокойно подошел к занятому домогательством телу, постучав того по плечу.

— Что! — он развернулся, непонимающе глядя на меня, я же просто и без затей врезал ему по рылу с одной стороны, а пока он падал, добавил еще и со второй. Чтобы фонари были как можно симметричнее.

Девушка, воспользовавшись ситуацией, затерялась в образовывающейся вокруг нас толпы, а ведь еще полминуты назад им было наплевать на то, что эти ошлоебки творят.

Я отскочил назад, потому что ко мне рванули опомнившиеся охранники и выпустил приготовленное заранее заклятье. Простенькое заклятье земляного бестелесного голлема. Возле ног каждого из компании, включая охрану, словно разорвался земляной нарост, который тут же сомкнулся на щиколотках на потихоньку пополз вверх, лишая не только передвижения, но и нагоняя на них животный ужас.

— Пока я надевал маску, то успел изучить ее свойства, — доверительно сообщил я охранникам, которые смотрели на меня серьезно, но даже не пытались вытащить оружие. — Она блокирует любые щиты, против магического действия. Интересное свойство, правда? Оно в качестве предупреждения маленькими буквами на внутренней части написано. Вместе с предупреждением о том, что они очень даже легко пропускают все удары. Спокойно, — я поднял руку в атакующем жесте. — Я смогу вас убить быстрее, чем вы вытащите пистолеты. Что вообще за расхлябанность рядом в охраняемым телом? Или вы абсолютно некомпетентны, или же просто мечтаете о том, чтобы охраняемое тело однажды размазали тонким слоем по дороге. — Они молчали, но по тому, как они двигались, как оценивали противника, я пришел к выводу, что могу быть прав. Эти парни профессионалы, к ним невозможно подойти вот так, как это сделал я. Так что, очень может быть, они в тайне мечтают, что кто-нибудь прибьет их подопечного, даже, если это бросит тень на них самих. Это как же он умудрился даже собственную охрану достать? Хотя, о чем это я. Если этот козел до такой степени их не уважает, что заставил нацепить маски кабанов… Ну, что тут сказать — вдвойне идиот.

— Да ты знаешь, на кого руку поднял? — попытался открыть рот один из прихвостней, за что получил от меня по морде и быстренько заткнулся.

— Мне плевать кто вы все вместе взятые, — ответил я на его вопрос, не сводя взгляда с охранников. А голлемы потихоньку поднимались все выше и уже достигали их колен. — Вы знаете, что случится, когда они достигнут сердца? — Один из охранников, наверное, старший, напряженно кивнул. — Забирайте свое заигравшееся дитятко и валите отсюда, — я резким движением убрал голлема, отчего четверка уродов упали на колени, а охранники лишь покачнулись.

Не говоря ни слова, они подхватили под белы рученьки притворяющегося трупом хорька, и потащили его к выходу. По дороге он «пришел в себя», хотя я точно видел, что сознания эта плесень не теряла.

— Ты знаешь, что я сделаю? — завопил он, но вырваться из цепких лап охранников не сумел.

— Заплачешь? — предположил я, и отвернулся. Маска зверя не передает эмоций, и не позволяет заглянуть под нее, а кем бы это чучело не являлось, даже сыном генерального прокурора, хрен он меня сумеет опознать.

— После происшествия в поезде стало модно нанимать своим сыночкам охрану, — я покосился на материализовавшуюся рядом со мной девицу, ту самую, к которой хорек приставал. — Сейчас все, кому не лень, носятся со своими сыночками. Только Вольфы тормозят. Но они слишком крупный клан, потому и инертный, зато, если разгонятся, то их уже ничем не остановишь, и опять же благодаря инерции.

— Ты не знаешь, кто это был? — спросил я, как можно более равнодушно.

— Понятия не имею, эти маски дурацкие всю их компанию скрыли. — На ней была маска лисы, а платье огненного цвета обнажало руки и часть груди, да и вообще вызывало чувство, что вот-вот свалится. Наверное, не только я смотрел на него и ждал с надеждой, когда же этот момент настанет. Вот только мне было хуже, я только что подрался, да и вообще пережил вполне реальную опасность, потому что охрана могла и не оказаться такой утомленный своим подчиненным. Нет, я бы справился, вот только, какой ценой? Мне же пришлось бы применять что-то запредельное, бьющее по площадям, а я пока не был готов к тому, чтобы настолько портить отношение с миром, который вроде бы относится ко мне сравнительно благосклонно. Но я мог что-то применить и уничтожить вместе с компашкой половину посетителей клуба. Все это в совокупности, приправленное коктейлем, вызвало такой взрыв адреналина в моей крови, что я до сих пор ощущал его, а тут эта лисичка в ее провокационном платье.

— Они не только их компанию скрыли, — я откровенным взглядом прошелся по ее фигуре, в весьма откровенном платье. — Они еще и голос меняют.

— Да, есть такое, — она в свою очередь разглядывала меня. При этом взгляд ее светлых глаз, сверкающих в прорези лисьей морды, часто останавливался почему-то на моей шее, где все еще виднелись следы засосов, оставленных мне Настей. Наконец, она словно бы приняла какое-то решение. — Идем, — и, схватив меня за руку, незнакомка потащила меня куда-то в сторону выхода. Остальные гости клуба уже потеряли к нам интерес и вовсю веселились, забыв об наглой роже, которая, отхватив по мордасам, скрылась за горизонтом.

Наверное, подсознательно я ждал подобного развития этой истории. Более того, за чем-то подобным я сюда и шел. Поэтому, когда лисичка втолкнула меня в какую-то темную кладовку, где у стены стоял стол, да по стене шел стеллаж, на котором были расставлены ведра и тазы, никакого удивления я не испытал. Но вот когда горевший во мне огонь получил, наконец, выход и я, развернув девушку к себе спиной, подтолкнул ее к столу, одновременно задирая платье, она повернула голову набок, оперлась руками на крышку стола, и выгнулась, тихонько застонав. Меня словно молнией пробило. Её тело, белеющее в полутьме этой кладовки, наклон головы, движения… Из-под маски выбилась и упала на обнаженную спину белокурая прядь. Нет, все демоны бездны! Почему из всех миллионов женщин этого мира я всегда оказываюсь близок только с одной?

Развернув ее к себе лицом, я рывком усадил ее на стол.

— Анна, черт тебя возьми, — прошипел ей куда-то в грудь.

— Я с трудом тебя узнала… Керн, — она говорила тяжело дыша, а когда я попытался отстраниться, обхватила ногами за бедра. — Если ты сейчас сбежишь, я тебя убью.

— Я не собираюсь бежать, только не сейчас, — перехватив ее руки, отвел их назад. — Демонова маска, — сорвав ее, я наконец смог добраться до ее кожи. — Анна, ты мне мешаешь, я не могу штаны расстегнуть, — она кивнула и позволила мне выполнить то, о чем я сейчас говорил, а дальше все, тот последний огонек разума, который все еще тлел в моем разуме, потух, уступая место острому наслаждению.

Глава 21

Домой я вернулся в приподнятом настроении. Я получил все, зачем выходил вечером из дома, и чувство легкого опьянения все еще бурлило в крови, и отголоски пережитого удовольствия заставляли пальцы на ногах поджиматься, да и небольшое происшествие с компанией зарвавшихся юнцов оставило в целом положительное воспоминание, ведь именно оно привело в такому бурному и горячему эффекту. А Анна все-таки слегка мазохистка, но эту проблему всегда можно решить к обоюдному удовольствию.

Раздевшись и приняв душ, я завалился на кровать и уже приготовился уснуть, обхватив подушку, как моя рука наткнулась на какой-то предмет, странной формы и излучающий ровное тепло. Тщательно ощупав находку, я зажал ее в руке, чтобы приступить к изучению. Вытащив руку из-под одеяла я, по ощущениям не меньше минуты, смотрел на артефакт, который долго и упорно собирал, ступая словно по краю обрыва, который еще и туман заволок, двигаясь практически на ощупь.

Внезапно вспомнилось, как именно я узнал в клубе Анну: ее движения, поворот головы, то, как она шла, как поднимала руку. Запах ее духов кружащих голову пробился ко мне даже через маску, но я списал все на то, что у Анны духе не были эксклюзивными, поэтому ими могла воспользоваться любая другая девушка. Хотя, какие-то сомнения у меня еще на этапе «знакомства» возникли. Да и Анна не только по застарелым засосам же меня узнала, в конце концов, она тоже долго смотрела, как я двигаюсь, прежде, чем принять решение затащить меня в ту кладовку с ведрами. Эти ведра мы, к слову едва себе на головы не уронили… Было очень жарко, все демоны бездны.

Анна утверждала очень твердо, что со мной впервые встретилась в пещере, что в моем купе ее не было. А ведь я не последним воином был когда-то. Может быть, Зелон, ты уже сбросишь хоть немного это любование юностью и теми возможностями, которое она тебе дает, и вспомнишь, как мог одним взглядом определить, кто из воинов перед тобой, несмотря на доспехи и опущенное забрало шлема.

Я смогу определить, она это была или нет сравнив моторику ее движений, которую сейчас помню досконально, с моторикой движений девушки из поезда. В том, что это была именно девушка, я полностью уверен. Невозможно подделать некоторые физиологические выпуклости, которые я весьма хорошо осмотрел, да еще и мимохом потрогал, чтобы не перепутать. Случайно, просто так получилось, когда она в истерике билась.

Решено, я сравниваю двух Анна и делаю выводы, но для этого мне нужно вспомнить все до мельчайших подробностей. Точнее, посмотреть со стороны, как стороннему наблюдателю, потому что воспроизвести ту ночь в памяти точно не сумею, я был тогда не в себе и плохо осознавал, что происходит, и даже в каком мире я нахожусь. Ну, тут меня сложно винить: меня убили и умирал я отнюдь не легкой смертью, затем ритуал из последних сил и переселение душ, при этом мне потребовалось приложить определенные усилия, чтобы вышвырнуть Костика из его законного тела. Ничего, он пошел на перерождение, а в этом мире он мог только нагадить себе и семье, я и то лучше с его ролью справляюсь. Потом было мучительное внедрение и соединение с памятью Керна — весьма мучительный процесс, потому что не столько впитывал в себя его память, а как бы соединял с ней память Зелона. Странно, чем больше проходит времени, тем я меньше ассоциирую себя с властелином, сумевшим завоевать весь свой мир. Но это все лирика.

Потом приперся Вольф и мы слегка повздорили, правда, я тогда не понял, зачем он вообще притащился, а сам Юрик словно рыба молчал и лишь изрыгал из себя какие-то невнятные оскорбления. Ну, а затем события завертелись, ведь я еще был далек от нормального состояния. И чтобы вспомнить досконально, что тогда произошло в купе, мне придется применить артефакт. Как? Вот на этот вопрос мне и предстоит сейчас самому себе ответить. Потому что я внезапно осознал, что это очень важно. И не только для меня, хотя осознание, что Анна лжет, принесет мне разочарование, но и для общего понимания этой странной остановки поезда, и последующей за ней событий.

Осталось понять, как все-таки пользоваться артефактом. Я вытянулся на кровати и принялся рассматривать его. Постепенно мой взгляд все чаще и чаще принялся фокусироваться на зрачке, в котором извивались обрывки заклинаний, пульсируя, в такт ударов моего сердца.

Тук-тук, тук-тук, тук…

Я летел по огромной нескончаемой спирали, которая затягивала меня все глубже и глубже. В какой-то момент я испугался, потому что сбывались мои самые худшие кошмары — я оказался втянут в спираль собственных воспоминаний, придуманную сумасшедшим магом моего мира. Но, заставив себя отставить панику и начав мыслить рационально, осознал, что я не принимаю участие в возникающих то тут, то там обрывках воспоминаний, как моих, так и Керна, а просто наблюдаю за ними, именно как сторонний зритель, то есть, тот эффект, который был для меня важен, достигнут.

Оставалось найти нужное воспоминание, а то я буду летать по спирали вечно. А может быть, просто его себе представить? Напрягшись, я принялся представлять себе полутемное купе, освещенное только яркой полной луной, заглядывающей в окно. По спине поползли орды мурашек, а по виску скатилась капля пота. Картинка представилась настолько яркой, что я ощутил рывок под ребра, словно кто-то вонзил крюк и попытался выворотить грудную клетку, а в следующее мгновения я оказался в купе, упав на колени и задыхаясь. Так, нужно пометить для себя следующие пункты в доработке артефакта: сделать поиск нужного воспоминания более легким, и переход к этому воспоминанию не таким болезненным.

На самом же деле — это довольно забавно, испытывать боль и вообще какой-то дискомфорт, находясь в собственных воспоминаниях. Наверное, этот феномен нужно изучить, а еще лучше отдать для изучения какому-нибудь ученому магу. Так, ладно, нужно сосредоточиться.

В купе тем временем наемники убрались, а я отвесил не слишком болезненную, но очень чувствительную для гордости пощечину Анне, или кому-то, кто весьма на нее похож. Очень похож, просто до дрожи.

Я сел и потянул ее за собой, вынуждая сесть рядом со мной. При этом двигалась девушка как самая настоящая кукла, покорно выполняя то, что велели ей делать. В какой-то момент я почувствовал, что меня эта покорность, вызванная потрясениями, просто выводит из себя. Уж лучше бы она огрызнулась, не знаю, попыталась ответить мне за пощечину, сделала бы хоть что-нибудь, чтобы себя защитить.

Стоя рядом и наблюдая за собой со стороны, я нахмурился. Пока наблюдал за собой, проворонил момент, когда можно было что-то понять про Анну.

Покачав головой и морально приготовившись к боли, я сосредоточился на воспоминании, даже глаза прикрыл, чтобы лучше все представить. Очередной рывок под ребра и я снова очутился в купе, упав на одно колено на пол. На этот раз, отдышавшись, я не пялился на все подряд, упустив из вида свою цель, а отслеживал каждое движение, каждый жест девушки. На третьем просмотре, я пришел к определенному выводу и опять через мучительное представление своей кровати, вывалился из воспоминаний.

Так, нужно так же выход проработать. Но я сделал его! Я сделал этот демонов артефакт! Подозреваю, что аналогов ему нет. И прямо сейчас навскидку смогу предположить, кому он может понадобиться. Да шпионам всех мастей — не надо с разными записывающими артефактами возиться с большой долей вероятности быть застигнутым. Просто прошел мимо, взглянул ненароком и пошел себе дальше, а потом уже в спокойной обстановке все подробно рассмотреть и записать. Хорошо бы еще сделать, чтобы и кто-то другой мог видеть эти воспоминания, пока вспоминающий бродит по спирали, тогда и записать все можно было бы без суеты и не подвергаясь смертельному риску. Да много кому может понадобится артефакт, правда, после существенных доработок.

Сходил в душ, потому что после этих упражнений я пропотел больше, чем после отработки связки Молея — это удар раскрытой ладонью в центр груди противника, усиленный любым боевым заклятьем, в моем случае заклятьем «каменная перчатка», и одновременно всаживая в незащищенный бок кинжал другой рукой. Да я даже с Анной так не вспотел, хотя старался, выкладываясь по полной.

После душа снова завалился на кровать, заложив руки за голову, и принялся обдумывать то, что удалось разглядеть в воспоминании.

Это была не Анна. Это определенно точно была не Анна. Ни одно движение не напоминало о моей подруге. С другой стороны, я понял, что заставило меня насторожиться и не принять на веру слова Стояновой, когда она уверяла, что не видела меня в поезде: духи, эти легкие с ароматом розы духи, которые всегда сопровождали Анну, куда бы она не заходила. Девушка в купе пахла так же. Но, тем не менее, это была не Анна. Кроме того, мне удалось определить весьма интересную деталь — девица притворялась расстроенной и осматривала купе цепким взглядом, когда видела, что я на нее не смотрел. Похоже, я, интуитивно запретив Вольфу вылезать из-под сиденья и издавать какие-либо звуки, уберег его от пули в переносицу.

Также я пришел к выводу, что слышимые мною, да и не только мною вопли из коридора вагона про то, что наемники зачем-то таскают с собой девицу, и выведенного яйца не стоят. Это был красивый спектакль, рассчитанный на молодых людей, которые дрожали от страха в своих купе и могли поверить в любую дичь, которую им скармливали. Ну и на закуску — теперь совершенно точно известно, кто именно остановил поезд. Осталось всего-ничего, выяснить, кто находился под маской Анны. И не побоялась же, — я покачал головой. Если Стоянова узнает, что кто-то в ее личине совершил это преступление, то просто убьет, и последствия ее будут волновать в последнюю очередь.

Вот только найти эту девицу не представляется возможным, как мне кажется. Да и не понятно, на ней была маска вроде той, которую я носил совсем недавно, или же какая-то сложная иллюзия. В общем, совершенно бесперспективное дело, лучше выбросить его из головы. Я узнал главное — Анна мне не лгала, и на этом нужно закончить.

Сам не заметив как, я уснул. Мне снился совершенно суматошный сон. В нем я гонялся за девушкой из поезда, на которой почему-то была надета маска безликого. Бегали мы по спирали памяти, и я никак не мог ее догнать, а она убегала, весело смеясь и периодически останавливаясь, чтобы поманить меня пальцем.

Наконец, мне удалось обхватить ее поперек талии, и волосы девицы, цвет которых я никак не мог разглядеть, принялись щекотать меня по лицу. Я улыбнулся во сне и приоткрыл глаза.

— А-а-а, — подскочив на кровати, я отшвырнул от себя полуживую мышь, которую на этот раз Паразит припер мне и положил на грудь. — Демоны бездны! — бросил взгляд на кота, который не выглядел довольным. Вздохнув, притянул мохнатого паразита поближе и зарылся в густую шерсть. — Прости, я понимаю, что ты так заботишься обо мне, но не нужно мне больше носить мышей, лучше сам их ешь, или что ты с этой мерзостью делаешь, — кот фыркнул, вырвался у меня из рук, схватил мышь и вместе с ней исчез, словно говоря, что ты, мол, кретин, если не захотел полакомиться мышкой, то желающие еще найдутся.

Я посмотрел на кровать, спать хотелось зверски. Я и проспал-то от силы пару часов. Зевнув, направился к кровати.

— Надо же, на этот раз ты не заперся, да и встал уже, молодец, — вот осталось пойти и побиться головой о что-нибудь твердое. Понятно, почему я забыл запереть эту проклятую дверь, но ведь я совсем забыл, что мы сегодня с дедом должны куда-то поехать. В какие-то клановые лаборатории. Бросив взгляд на часы едва не застонал, уже было утро и нужно ехать. Вот за каким демоном я ночью решил во что бы то ни стало испытать артефакт? Неужели нельзя было выбрать для этого более подходящее время?

— Да, встал. Ты мне позволишь себя в порядок привести? — я взлохматил волосы и посмотрел на деда исподлобья.

— Приводи, разве же я против, — дед пожал плечами. — Жду тебя в машине, поторопись.

Пришлось поторапливаться, прыгать на одной ноге по комнате, пытаясь одновременно натянуть носки и рубашку. Наконец, я собрался и выскочил из комнаты. Проверив, на месте ли артефакт, поспешил к ожидающей меня машине. Водителем был не Егор, того наняли специально для меня и матери. Этого звали Евгений, но я его практически не знал, знал только, что он работает водителем и частично телохранителем главы клана.

Сев в машину, я уставился в окно. Что мне сразу бросалось в глаза, так это отвратительная охрана глав кланов и его домочадцев. Не было единой системы, да и начальника охраны как такового не было, эту роль, кто только не занимал, по какому-то остаточному принципу. Чаще всего это были отставные военные, которые не смогли жить на очень небольшую пенсию. Например, Егор когда-то был капитаном спецподразделения, очень непростого надо сказать, их еще «убийцы магов» называли. Что ему не пожилось спокойно на гражданке, я не знаю, сам он не говорит, но мне кажется, что Егор неровно дышит к моей матери. Правда ни словом не намекнет, так и будет поглядывать на нее в зеркало заднего вида. По-моему зря. Она так давно одна, ей тоже определенно нужно расслабиться. Ну тут они сами разберутся, взрослые люди, в конце концов.

С моего водителя мысли плавно перескочили на происшествие в поезде. Могли ли это организовать какие-нибудь оппозиционеры, ну, которые протестуют против того, что дети аристократов — все поголовно — маги, а несчастные детишки простых смертных даже к источнику пройти не могут. Как-будто им кто запрещает. Так могла на это пойти оппозиция? Чисто теоретически — почем нет. Вот только не местная оппозиция. Она никого никогда за собой повести не сможет, разве что на хер, куда ее с завидной периодичностью посылают.

— Ты подумал насчет того, какой бизнес-проект возьмешь, чтобы продемонстрировать его императору, как серьезность намерений позаботиться о клане? — вопрос деда сначала ввел меня ступор, а потом я вспомнил, о чем идет речь. — В принципе, можно посмотреть в лаборатории. У них много проектов с весьма неплохой перспективой, можно что-нибудь и подобрать.

— Не стоит, я уже знаю, чем буду заниматься, — я махнул рукой и уставился в окно, чувствуя, что засыпаю.

— Правда? И чем же ты займешься? — дед смотрел с интересом, я же вытащил из кармана артефакт.

— Вот этим. — продемонстрировал я фигурку ему.

— Хм, ну, удачи, хотя я бы посоветовал что-нибудь посерьезнее.

— Он работает, — я аккуратно спрятал статуэтку на место в кармане. — Мне удалось его запустить.

— Как работает? — на такую удивленную физиономию деда, я могу смотреть бесконечно.

— Вот так, работает и в ус не дует, — я пожал плечами. — Но его нужно хорошо доработать. И вот здесь мне, скорее всего, понадобиться помощь кого-нибудь из этой лаборатории. Надеюсь, ты посоветуешь мне знающего мага.

— Посоветую, — буркнул дед. — Вылезай, раньше начнем, раньше уберемся отсюда. Поверь, иногда мне кажется, что лаборатории клана — это черная дыра в миниатюре. Они тебя засасывают и никак не хотят выпускать из своих недр, — настала моя очередь удивленно смотреть на деда, он, оказывается, еще и поэт в душе. Но мы действительно приехали, поэтому я вылез из машины и задрал голову, пытаясь разглядеть где заканчивается стоящее прямо передо мной здании. Вот уж действительно — черная дыра, — промелькнуло у меня в голове, но я отбросил эти пораженческие мысли и направился к двери.

Глава 22

Клан в этом мире — это чрезвычайно сложно организованное объединение различных структур с четкой иерархией. Во главе каждого клана стояла семья — все родственники по мужской линии. Кому-то везло и семьи разрастались до вполне приличных размеров. Кому-то не очень, и кланы находились на грани пресечения, как, например, Керны, Стояновы или Вольфы. Ну тут ничего не сделать, нужно только законодательство менять, чтобы позволить выбирать наследников из побочных ветвей родового дерева, в частности из родственников по женской линии.

За семьей шли родственники, или так называемые маги клана. Это те самые родичи по женской линии у которых прорезался семейный дар. Один из таких вот магов клана учил меня строить порталы и вообще что-то делать с семейным даром. А я дурак сначала не врубался, что за маги клана, если все родственники итак маги, владеющие семейным даром. У магов клана было отдельное положение в клане, вроде и не семья главы, но и не чужие люди. У них были достаточно большие полномочия, чтобы работать на благо клана самостоятельно, но все же не без оглядки на главу. Даже не знаю, с чем их сравнить, наверное, с родственниками императора, вроде и власть имеют, но все же не император, а значит, можно и послать, как-то так.

За магами клана шли служащие: они тоже, чаще всего, являлись родственниками по женской линии, но на владеющими семейным даром. Находились они в клане чаще всего с детства, да и вообще целыми семьями. Главы оплачивали их обучение, да и в целом баловали, потому что именно из них получались в итоге целители, поверенные в делах, секретари, и самое главное — адвокаты клана. от служащих процветание, да и вообще сравнительно комфортное существование клана зависело очень даже сильно, поэтому их ни в коем случае не обижали.

Но крысы порой появлялись даже в семье главы, так что, никто от предательств не застрахован, вот только по статистике среди служащих их было больше. Структуры безопасности в кланах как таковой не было, и меня это ужасно бесило, поэтому следующее за служащими место я оставлял вакантным. Я не привык, чтобы, кроме телохранителей безопасностью клана никто не занимался. Так что эта структура у меня стоит под пунктом номер один. Как только дед добьется моего признания в качестве наследника — сразу же займусь организацией этой структуры, чтобы детишки грома не боялись.

Последней структурой в организации каждого клана являлись работники, работающие по контрактам. Они, чаще всего состояли из обычных людей, не обладающих магическими дарами и совершенно от этого не комплексующих. Зарабатывали они прилично, вполне могли после окончания контракта поменять клан, найдя более выгодные условия, так что для каждого главы было важным обеспечить такие условия, чтобы востребованные и высококвалифицированные работники не мигрировали в поисках лучшего местах под солнцем, а сидели в конкретном клане еще и детей настраивали на работу именно здесь. Крутились, как могли. И бесплатное медицинское обслуживание, оплачиваемые отпуска, подарки на всякие праздники. У Кернов, например, был огромный пансионат на берегу Черного моря, куда раз в три года любой сотрудник клановых служб и предприятий мог спокойно поехать отдохнуть со всем семейством. Это, если исключить оплачиваемые отпуска и так называемые больничные листы, и оплачиваемые медицинские страховки для всего семейства работников, что гарантировало бесплатное медицинское обслуживание. Так что текучки у нас почти не было, но и производства были довольно специфичны. И, если сотрудники могли найти себе другую работу, то вот нам найти на освободившееся место кого-нибудь было бы проблематично.

Отдельным пунктом в тех кланах, у которых было производство, стояли лаборатории. Здесь придумывались и разрабатывались все новинки, дорабатывались все погрешности, выпускались пробные партии будущих товаров. Был здесь также маркетинговый отдел, отвечающий за рекламу всего и вся, а также огромные подземные испытательные центры, укрепленные магами земли от любых потрясений. И вот здесь я, наконец-то, увидел службу охраны. Все-таки могут же, когда захотят. Безопасность была поставлена на высокий профессиональный уровень и направлена на то, чтобы не позволить секретам клана покинуть это огромное здание. Что мешает растянуть ее на весь клан, похоже, этот вопрос останется пока без ответа.

Вот в эти лаборатории, под которые Кернами был выкуплен чуть ли не целый квартал в многомиллионной столице, мы с дедом и приехали.

Начали мы свое путешествие по этому, не побоюсь этого слова, городу в миниатюре, с полигонов. Занят был один. То ли по причине того, что было еще раннее утро и испытатели не проснулись, то ли из-за кризиса идей, я так и не понял, но деду ни то, ни другое явно не понравилось и он, нахмурившись, сделал пометку с своей записной книжке, весьма напоминающей мой школьный дневник. Не удивлюсь, если в ней и возможность общения с носителями такой же книжки предусмотрена.

На занятом полигоне двое молодых парней довольно вяло тестировали какое-то довольно компактное устройство, точнее два устройства, позволяющие перемещать по большой площади лежащее на полу яблоко. Оно просто исчезало с одной точке под действием поля от одного из приборов, и появлялось в другом.

— А почему именно яблоко? — спросил я, подойдя поближе.

— Потому что это органика. А мы изучаем влияние стационарных промышленных телепортов именно на органику, — ответил один из парней, лишь мельком взглянув на меня. — Нам удалось значительно удешевить данное оборудование. И теперь, если один прибор будет стоять, к примеру, на складе, а другие разнесены по магазинам, то исчезнет необходимость дорогостоящих перевозок и проблем с логистикой.

— И вас убьют владельцы транспортных компаний, — я кивнул, и едва не рассмеялся, увидев удивление на лице обоих парней. Похоже, в таком аспекте они не думали. — Да, не переживайте, Керны сумеют вас защитить, — я похлопал его по плечу. — Возможно. Скорее всего.

— На твое так внезапно проклюнувшееся чувство юмора нужно надеть намордник, — проворчал дед, заходя в лифт, чтобы ехать на верхние, наземные этажи.

— Я просто хотел подготовить их к правде этой жизни. — Я хмыкнул, и сунул руки в карманы, нащупав в одном из них излучающую ровное тепло янтарную фигурку.

— Ну-ну, — дед покачал головой и вышел сразу на втором этаже. Сопровождающий нас начальник охраны же хохотнул, но тут же замаскировал неуместный смешок под приступ кашля.

Когда мы вышли, снующие перед лифтом люди замерли и уставились на нас с первобытным ужасом язычников, узревших своё божество. Из этого я сделал вполне закономерный вывод, что визит не был заранее оговорен. Через десять секунд (я специально засек время) никого перед лифтом уже не было, а откуда-то из глубины здания начали раздаваться истеричные крики.

Обожаю такие вот неплановые проверки. Я даже руки потер от предвкушения. Сонливость слетела, как ее и не было, и я приготовился наслаждаться зрелищем.

Из того, что мне в этот день удалось увидеть, я извлек следующее: люди, работающие в лабораториях, делились на три категории. Первая, самая многочисленная — это те, кто только делал вид, что работает, готовя к приезду начальства длинные и подробные отчеты, а также целыми днями, дурея от нечегонеделанья, строчившие друг на друга доносы. Это именно они вопили, бегали и суетились, когда к ним внезапно нагрянул глава клана. как так-то без предупреждения за две недели. Они же не успели красивые графики и презентации подготовить, а также притащить из ближайшего ресторана авторскую еду, и сделать другие вещи, которые всегда делали, чтобы пустить пыль в глаза высокого начальства. Дед прекрасно был о них осведомлен, и в конце нашего визита на мой вопрос, а за каким хреном он их вообще держит, ответил, что кто-то должен создавать суету и отвлекать внимание от настоящих трудяг. Кстати, именно представители этой группы смотрели на меня, как на нечто малоаппетитное, которое по какой-то причине еще не выкинули на помойку, а продолжают таскать с собой. Они косились в мою сторону, часто оттопырив губу, я же делал пометки в памяти, от кого в случае предоставлении мне полномочий, нужно избавиться в первую очередь.

Вторая группа состояла из ученых, которые звезд с неба не хватали и работали исключительно по старым разработкам, или, когда нужно было как-то усовершенствовать, или, когда нужно было найти косяк, или провести проверку, или… Таких «или» было много и работы у них, соответственно предостаточно. Они были этакими рабочими пчелками, без которых не обходится ни одно из существующих предприятий.

Ну и третья группа — это как раз те творцы, для которых лаборатории и были придуманы и созданы. В большей части немного отреченные, особенно, если увлечены каким-то сложным и новым процессом. Но не лишенные амбиций и некоторого эгоцентризма, который в первую очередь отражался на желании увековечить свое имя. Мы как раз зашли в небольшую достаточно уютную комнату, в которой было огорожено некое поле, в котором даже воздух казался искаженным. Я с любопытством смотрел на это поле, пока дед довольно сердечно обнимался с вставшим нам навстречу стариком.

— Так это и есть Константин? — старик осмотрел меня с ног до головы и удовлетворенно кивнул. — Похож на тебя, как и Машка. Я-то эту вертихвостку вот с такого возраста знаю, — и старик показал себе куда-то в область колен. — К делам решил внука приспособить?

— Да уже пора. Тихон, поможешь Косте с проектом определиться? А то у него какие-то безумные идеи в голове начинают формироваться.

— Помогу, отчего не помочь, — Тихон пригладил свои пышные, наполовину седые усы. — А что за идеи? Иной раз из таких вот идей можно что-то весьма путное получить.

— Вот такая, — я начал вытаскивать из кармана артефакт, но он за что-то зацепился и никак не хотел вылезать из своего убежища. Наверное, понял, что вокруг столпилась толпа сумасшедших ученых, которые только и ждут того момента, когда им позволят его расчленить на много маленьких частей.

Пока я боролся с артефактом и собственной одеждой, в кабинет заглянул начальник охраны, который именно в этот кабинет с нами не зашел, видимо, вне ЧП были определенные места, куда даже ему был вход воспрещен.

— Виталий Павлович, Борзов просит пройти к нему в отдел, коль скоро вы здесь, — сообщил он, виновато поглядывая на деда. Тот только глаза закатил.

— Иди, Виталя, а то Борзов сюда притащится, с него станется, — кивнул Тихон. — А у меня от него изжога начинает развиваться, когда я его постную рожу вижу. Мы с Костей здесь как-нибудь без тебя разберемся.

Как только за дедом закрылась дверь, я сумел, наконец, вытащить артефакт. Но, прежде, чем отдать его Тихону, вопросительно посмотрел на дверь.

— Борзов?

— А, так ты не знаком с нашим главным бухгалтером? — Тихон переглянулся с сотрудниками своей лаборатории и совсем по-стариковски захихикал, но, быстро взяв себя в руки, добавил. — Это тот еще типус. Вот только как бухгалтер — просто золото. Ни одна копейка мимо его орлиного взгляда не проскользнет. Сейчас-то, наверное, он единственный, кто Виталю ждет с нетерпением, что аж подпрыгивает. Опять свою старую шарманку заведет: денег лишних в выделенном на исследования бюджете клана нет, в третьей лаборатории перерасход, седьмые так и не пустили свой прибор в серию, а ведь грозились и клятвы давали, что в прошлом месяце покупателям пойдет, маркетологи сидят и ничего не делают, исключительно резьбу в носу нарезают, а в прошлом месяце перерасход был аж в три рубля и двадцать две копейки. От него Виталий, дай бог, часа через полтора вырвется, мы как раз успеем все обсудить. Но, повторяю, бухгалтер от бога. За что и держат его все еще, да еще на такой высокой должности. Так, что там у тебя, показывай.

Я аккуратно положил на стол око Гора и, не удержавшись, провел кончиком указательного пальца по посветлевшему после моих манипуляций над ним янтарю.

— Вот. Он позволяет просмотреть во всех подробностях выбранное воспоминание, — сказал я, отступив от стола.

— То, что он умел это делать, я знаю, — Тихон ловко нацепил очки, взял артефакт и принялся рассматривать его. В какой-то момент я увидел, что очки у него не совсем обычные, но понять, что именно он через них видел, лично мне не представлялось возможным.

— Он работает, я проверял, — упрямо прервал я его. — Только есть много нюансов, которые я не могу пока решить…

— Так, а почему заклинание искажения временной пели так грубо оборваны? — Тихон посмотрел на меня поверх очков.

— Чтобы не застрять в спирали памяти и суметь выйти из воспоминаний, — я отвечал интуитивно, потому что не знал, так ли это на самом деле.

— Очень интересно. И сама спираль, практически идеальное золотое сечение. Какие восхитительные линии… — Тихон тихо бормотал, я же с трудом сдерживал тошноту. Там, где я видел смерть, причем не самую безболезненную, эта ученая братия видела идеальные линии. Наверное, мне никогда их не понять. Впрочем, как и женщин. — Ты сам ее изобрел?

— Нет, я воспользовался чужой наработкой. Тот маг, он… в общем, несчастный случай, не смог рассчитать последствий своих экспериментов.

— Какая жалость, — поцокал языком Тихон. — Я бы его с удовольствием к себе взял.

— Не приведи Боги, — совершенно искренне прошептал я, продолжая смотреть за старым ученым.

— Что там, Тихон Васильевич, — к нам начали подтягиваться остальные сотрудники лаборатории, даже не пытавшиеся погасить какой-то, отдающий маньячеством, огонек в глазах. Они мне сейчас стаю голодных гулей напоминали, которым предполагаемую добычу показали.

— Тихо, — Тихон отогнал сотрудников и повернулся ко мне. — Что ты хочешь с ним сделать?

— Я хочу, чтобы входить было не так больно, чтобы поиск нужного воспоминания был упрощен, и чтобы выходить можно было в любой момент и не предлагая столько усилий, что потом надо в душ идти, словно не воспоминания просматривал, а пять вагонов руды разгрузил в одиночку, — я начал перечислять свои хотелки. — Да, еще сделать так, чтобы им мог пользоваться даже маг, лишенный нашего семейного дара, а в идеале и не маг тоже.

— Очень интересно, — Тихон снял очки, и положил на стол, рядом с артефактом. Он задумчиво потирал подбородок, а артефакт уже пошел по рукам. Сотрудники лаборатории буквально выхватывали его друг у друга из рук, нацепив при этом похожие на те, что сейчас лежали на столе, очки.

— Тихон Васильевич, — молодой совсем парень, лет на пять старше меня, не больше, снял очки и передал артефакт девице с абсолютно улетевшим видом. — А я знаю, как сделать нормальный поиск. Там в начале спирали есть утолщение, наверное, автор просто не знал, куда девать эту часть заклятья. Вот туда можно привязать точку первичного появления. Такая комната абсолютно белая и круглая, чтобы структуру не нарушать. Вот там надо или иллюзорные стеллажи установить, или картотеку. Выбираешь карточку, касаешься изображения, и перемещаешься в выбранное место. И оттуда так же. Снова на карточке изображения касаешься и попадаешь в изначальную комнату. И оттуда выход легко можно сделать.

— Нет, иллюзию стеллажей не надо, это Снежиных придется привлекать, а не пошли бы они… болотом, лягушек оприходовать? Сами справимся. Картотека — это прекрасная идея, молодец, Олег, — встрял в разговор еще один мужик, который что-то азартно чертил в этом момент на бумаге и выдал свой ответ ненадолго оторвавшись от увлекательного зрелища.

— Какие совершенные линии, — тихо проговорила девица. При этом ее вид стал еще более отрешенным. — Чтобы воссоздать артефакт, нужен именно природный янтарь, ничто другое не подойдет.

— Сможешь воссоздать? Поделка-то древняя, так уже никто не делает, — резко спросил Тихон. — Надо аналог сделать и с ним работать, чтобы оригинал не испортить.

— Если материал привезете нормальный, то смогу. — Фыркнула девица. В этот момент в кабинет зашел взъерошенный дед. Складывалось ощущение, что он не разговаривал со своим главным бухгалтером, а как минимум дрался с ним. На него никто не обратил внимания, даже Тихон.

— Что здесь происходит? — спросил он у меня, так и не добившись внимания персонала.

— Мой проект одобрили и приступили к процессу реализации, — хмыкнул я, кивая на дверь. — Тут нам больше делать нечего. Продолжим нашу экскурсию, или сразу домой?

— Домой, — хмуро сказал дед, пригладив волосы. — Борзов придет ближе к ужину, и мне нужно еще капли выпить, чтобы приготовиться к этому визиту. — Мы вышли из лаборатории и направились к лифту под нескрываемое облегчение в глазах сотрудников. — Да, Костя, ты мне своего кота на вечер не одолжишь? Надеюсь, я смогу с ним договориться.

Глава 23

— Я что-то не пойму, почему Стоянова от тебя бегает, как… как… — Вольф явно не находил слов, я же смотрел строго перед собой, идя по дорожке к воротам. Занятия сегодня закончились рано, потому что после обеда снова что-то случилось с канализацией. Что-то с этой канализацией не то, как-то она странно часто засоряется. Похоже, что кто-то в нее спустил нечто такое, чего она не смогла переварить. Сегодня мы договорились с матерью, что она заедет за мной и мы отправимся в ателье, чтобы мне там пошили пиджаки, рубашки и даже кое-какие плащи и пальто. Кроме того, я убедил ее, что мне просто необходимы куртки. Пальто — это, конечно, очень стильно и все такое, но куртка — это практично и не мешает тренировкам, которые я собирался продолжать, несмотря на такую пошлость, как стремительно портящаяся погода. Сегодня был один из последних солнечных дней, но на улице было прохладно, я постоянно ёжился под своим не застегнутым пиджаком. Воспользовавшись возможностями дневника, я передал ей, чтобы она приезжала пораньше. Она ответила согласием и, или уже ждет меня, или вот-вот должна подъехать. Машина же Вольфа никуда не уезжает, потому что он не делит ее ни с кем, она, вместе с водителем только для него одного. — Я не могу найти подходящего определения, потому что ни разу не видел, как кто-то от кого-то так бегал, как Анна от тебя.

— Как главный бухгалтер моего деда от моего кота, — подсказал я Вольфу и сунул руки в карманы, чтобы хоть маленько согреться. Холод словно решил проверить меня на прочность, забираясь под расстегнутый пиджак и пробираясь по спине аж до задницы.

— А что случилось с главным бухгалтером твоего деда? — Вольф вышел чуть вперед, а сзади ветер донес до меня знакомый запах. Где-то невдалеке от нас к воротам шли девчонки: Анна и Ирина. Не знаю, рассказала ли Анна Ире про то, что произошло между нами в клубе, но в школе никаких изменений с их стороны ко мне не наблюдалось. Они все еще вместе дружили против меня. При этом Стоянова все больше отделялась от Снежиной, и Светлана уже начинала беситься, время от времени отпуская в свет Анны различные гадости. А уж как все это приводило в ярость меня… Но я один раз попытался к ним подойти и больше не буду, нашли, понимаешь ли, мальчика для битья. Я не из породы подкаблучников, или они это поймут, или мы разбежимся уже конкретно и навсегда.

— Мой дед подкупил Паразита отборнейшей, нежнейшей еще теплой телятиной и пятнадцатью каплями валерьянки, каким-то образом убедив его, что штаны Борзова будут прекрасно смотреться вместе с… неважно с чем, в общем, — оборвал я себя, не став рассказывать про другие штаны, из которых Паразит свил себе гнездо на широком подоконнике. — Паразита мало волновал тот факт, что эти штаны надеты на бухгалтере, если ты понимаешь, о чем я, — я выразительно поиграл бровями, на что Вольф только рассмеялся. — Кот гонялся за несчастным по всему дому, и лично мне было не слишком понятно, кто из них завывает больше: бухгалтер, с которого снимают лоскутами прекрасные штаны, иногда царапая кожу, или мой паршивый кошак, которому этот нехороший человек не отдает желаемое. Нет, чтобы снять понравившуюся вещь и торжественно подарить котику. За ними бегал дед, всплескивая руками и выражая сожаления то одному, то другому. — Вольф уже откровенно хохотал. Мне же было не до смеха. — Цирк, в общем, с конями, точнее, с котами. Зато теперь у Паразита двое штанов и он сделал из них отличную лежанку.

— Если подытожить, то к вам нужно приходить, таская с собой запасную пару штанов, просто на тот случай, если те, что на тебе, понравятся твоему чеширу, — отсмеявшись, выдал Вольф. Я же только покосился на него. Из всей его речи мне особенно понравилось про то, что Юрик так запросто говорит про то, что собирается наведываться просто так, буквально заскакивая на огонек.

— А где твои будущие жены? — я огляделся и не увидел близняшек. Вроде бы на занятиях они присутствовали.

— У них дополнительные занятия с воздушником, не буду же я их ждать, — развел руками Вольф. Он вообще отличался каким-то редким пофигизмом, но в отношении с женским полом я ему поражался. Вот кому не нужно было завоевывать и прилагать хоть какие-нибудь усилия для того, чтобы соблазнить девушку. Они вились вокруг него, словно пчелы, вокруг особо вкусного цветка, и, что самое удивительное, его положение в обществе и размер кошелька почти на это не влияли. Юрий Вольф просто нравился женщинам от шестнадцати и до бесконечности. Если его когда-нибудь все-таки убьют, то или из-за его отца, или вот из-за этого.

— А, ну, да, действительно, че их ждать. Не маленькие, дорогу сами до машины найдут, — я криво улыбнулся и снова поежился.

— Я, если честно, не понимаю твоего скептицизма, и что ты трясешься, словно у тебя припадок какой-то? — Вольф передернулся. — Глядя на тебя, я тоже начинаю мерзнуть. Надеюсь, ты не заразный?

— Сам ты заразный, — я решил немного обидеться. — Учитывая всех тех баб, которых ты валяешь каждый божий день, и каждый этот день разных… Я тебе давно предлагал клановому целителю показаться.

— Да иди ты, — Вольф мазнул рукой. — Я у него периодически проверяюсь. Так что ты трясешься?

— Потому что мне холодно! — рявкнул я. — Ты что не видишь, во что я одет?

— Да, какой-то у тебя действительно легкий прикид. Уже пора бы приодеться потеплее. — Юра окинул меня внимательным взглядом и рефлекторно поправил воротник на своем белоснежном пальто.

— Мне не в чего. Все мало, — пожаловался я, показывая Вольфу, что пиджак не сходится в груди. — И вот так со всем.

— Вроде ты не отожрался до таких размеров, но что-то все же изменилось, — кивнул Вольф. — А, у тебя плечи шире стали и грудь более выпуклой. Это так твои упражнения действуют?

— Похоже на то, — я пожал плечами и снова сунул руки в карманы.

— Надо почаще с тобой заниматься, — подытожил Вольф, толкая калитку и выходя за ворота первым.

— Ты — ленивая задница, сомневаюсь, что ты захочешь вставать раньше, или ложиться позже, чтобы провести очередную тренировку.

— Вот тут ты прав, скорее всего, я просто не смогу себя заставить сделать нечто подобное, — согласно кивнул Вольф, и потянулся. — С другой стороны, я и так парень хоть куда, и тело у меня отменное, девочкам нравится. — Он огляделся по сторонам и направился к своей машине, из-за руля которой уже вылез водитель и открыл ему дверь. — Что-то я твоей машины не вижу, может, тебя подвести?

— Да нет, вон она. Я же говорил, что с матерью сегодня за шмотками поеду. Я бы и сам мог, но… сам понимаешь.

— Это точно, — Вольф хохотнул. — Тут матери лучше не перечить, иначе она тебе такого никогда в жизни не простит.

Моя машина остановилась чуть в стороне, и с заднего сиденья начала вылезать мать. Егор поддерживал дверь. Хоть бы руку догадался протянуть. Я шагнул к ним.

Темная машина вылетела из-за поворота. Ее окна были открыты, но они были темными, и я в последний момент заметил, что из двух оконных проемов, обращенных в нашу сторону, выглядывали дула автоматических стволов. Визг тормозов и громкий звук выстрела.

Время сразу же начало замедляться. Я выплеснул семейный дар, нисколько не заботясь, сколько силы при этом уйдет из резерва. Я даже не успел сложить более-менее оформленное заклинание. Просто сила, которая накрыла всех нас, оставив мне в качестве ориентира удары сердца, отчетливо бьющие в барабанные перепонки.

Тук-тук, Тук-тук, тук…

Пуля летела словно продираясь через воздух, как через плотное желе. Она летела в направлении Вольфа. Его водитель сделал тягучее движение, и я увидел, как пуля входит ему в спину, вырывая кусочки плоти, брызгая кровью во все стороны. Эти капли летели так медленно… все пальто Юрки было залито кровью, и я никак не мог сообразить, чья эта кровь. Меня словно парализовало. Водитель же схватил Вольфа за лацкан пальто и потянул его вниз, продолжая закрывать своим телом. Они упали вместе на землю, и я заметил, что Юрка не шевелится, а вокруг его головы начинает растекаться кровавая лужа.

— Коо-ссс… — я поворачиваюсь в ту сторону. Мама! Какого демона ты вышла из машины! Немедленно вернись в нее!

Тук!

И в этот момент мне в плечо вонзается очередная пуля. Я ее видел, но мои движения тоже были немного замедленны, и я не успевал уйти с траектории движения этой маленького, но несущего смерть кусочка металла. Брызги крови на белоснежной рубашке, но пуля в плече, хотя летела точно туда, где так медленно бьется сердце. Это больно. Это чертовски больно, рука тут же повисла плетью, а кровь продолжала толчками вырываться из раны, в такт ударам сердца. Но боль словно отошла на второй план, мне не до нее. А колдовать можно и одной рукой, потому что я не могу в этой ситуации ничего другого предпринять, лишь накладывать заклятья. Мне даже пока все равно, кто эти нападающие и кого они хотели убить, а кто попался им под руку. Это все потом, сейчас главное остановить этих ублюдков, в руках которых продолжали изрыгать пули раскаленные стволы автоматов.

Тук!

Меня отбрасывает в сторону, но я сумел устоять на ногах с ужасом и все больше нарастающей паникой видя, как сразу несколько пуль летит в сторону мой матери. Егор делает очень медленный шаг, закрывая ее собой, и одновременно толкая в бронированное нутро машины.

Что там дальше происходит, я не вижу, потому что время делает громадный прыжок назад, и я оказываюсь в обеденной зале своего родового замка. Мама такая нарядная, она ждет отца, который должен вот-вот вернуться. Он уходил в поход, повинуясь воле короля Скарона, но недавно его договоренности закончились, и он с остатком своей дружины должен вернуться. Свечи отбрасывают блики на блестящих гранях столового серебра, и мама, такая красивая, такая молодая…

Тук!

Светлые врываются прямо в обеденную залу, презрев все правила приличий. Мать вскакивает и пытается укрыть меня за собой, но надменный светлый лорд небрежно отшвыривает меня, совсем еще мальчишку, к стене. Я ударяюсь, больно, и по лицу течет кровь. Удар был такой силы, что кожа на лбу лопнула и я почти ничего не вижу из-за заливающей глаза крови. Крик матери, я вытираю кровь ладошкой и вижу, как эта светлая мразь пронзает ее грудь мечом света, а потом делает шаг в мою сторону.

Дверь открывается, и в зал врывается отец. Его меч весь в потеках крови. Он бросается на светлого, вот только поздно. Слишком поздно и ее уже не вернешь!

Тук!

Сзади раздался очень растянутый крик. Анна. Нет! Не смей сюда выходить!

Внезапно я осознал, что выпрямляется, несморя на ранение и хлещущую из раны кровь уже не юный беспечный ученик элитной имперской школы Константин Керн, нет. Поднимает руку в атакующем жесте властелин Зелон, отомстивший каждому светлому ублюдку своего мира за гибель матери, которая никогда и ничего плохого им не делала. Да она даже никогда не пересекала границ Темной империи.

Вода сплелась с землей так органично, словно они всегда это делали, а слово-ключ произнесено таким холодным, таким знакомым тоном, которого я надеялся, больше никогда не услышу. Сзади меня мощнейший щит накрыл ворота и часть школы, отделяя и защищая всех, кто находился там, прежде всего от меня самого.

Туу..

Сердце остановилось, и остановилось время. Оно словно замерло между секундами. Машина с нападавшими замерла, как замерли пули, летящие в мою сторону. Они просто зависли в воздухе, но мне было на них наплевать.

На этот раз серая нить силы отделилась легко, словно только и ждала сигнала, приказа сделать это, отданного некроманта. Слова заклятья сорвались с губ прежде, чем я осознал, что вообще делаю. Небрежный взмах руки указал путь и «Ветер тлена» покатился по улице, сметая все на своем пути. Единственное, что мне удалось, это сузить зону поражения до размеров коридора, в который попадала машина с сидящими в ней ублюдками, которых я совершенно точно не собирался оставлять в живых. Но они стреляли, и я принял единственное решение, которое показалось мне в этот момент правильным.

Я использовал это заклятье дважды. В первый раз после его применения меня назвали Темным властелином. Когда я использовал его второй раз — меня прокляли, и моим именем начали пугать детей. И вот теперь я использовал его в третий раз. В другом мире, находясь в другом теле, вот только цель использования была все той же.

Как это бывало раньше, заклятье начинало свой разрушительный бег не торопясь, набирая скорость к тому моменту, когда достигало цели. И ему было все равно, что является целью: крепость ли, город, или машина, в которой приехали мои несостоявшиеся убийцы.

Заклятье катилось по земле, и асфальт, по которому оно ползло начинал стареть прямо на глазах, покрываться трещинами, рассыпаться. Вот заклятье достигло пуль, висящих в воздухе: металл начал покрываться ржавчиной, и частицы его принялись уноситься невидимым глазу ветерком. Пока не наступил предел и остатки пуль просто не развалились на части, падая на то, что осталось от асфальта.

Упала птица. Она упала уже мертвой, но тлен продолжал менять ее тушку. Еще одна, и еще. Мне было плевать на птиц, нехер летать там, где опасно, они ведь чувствовали это, не могли не чувствовать.

Мой взгляд был прикован к машине, где тлен уже начал свое разрушительное действие. Металл оружия все еще направленного в мою сторону, обшивка, металл машины, все те небольшие артефакты, которые заставляли машину работать, и даже стекло пошло трещинами. Их было четверо, включая водителя. Тление взялось за них, когда двигатель перестал работать. Даже сейчас в остановленном времени было отчетливо видно, как тела начинают истлевать, как начинает расползаться на них одежда, и вот уже на сиденьях лежат застывшие в этих позах навсегда мумии. Последними ярко вспыхнули фары и погасли.

А заклинание продолжало катиться по земле, и я понимал, что не смогу его остановить. Две стоящие у тротуара на той стороне улицы машины замигали фарами и начали гнить, подчиняясь воздействию тлена. Росший неподалеку куст шиповника скукожился, все еще сохранившиеся листья на нем почернели, а ветви покрылись какой-то черной плесенью.

Я не знал, что делать. Та волна безумной ярости прошла, и я беспомощно наблюдал, как тлен подкрадывается к застывшей на той стороне молоденькой девушке, смотрящей на меня распахнутыми от ужаса глазами.

И тут я понял, что нужно предпринять. Развернувшись, я собрал остатки сил, те крохи, которые все еще плескались на дне резерва и влил их в щит, в земляную составляющую, делая его абсолютно непробиваемым. За этим щитом бились, и никак не могли его взломать преподаватели, оттеснившие к себе за спины учеников. Точнее, они почти его вскрыли, но тут я своим усилением заставил их рвать жилы заново.

Резко развернувшись, я увидел, как «Ветер тлена» остановился прямо у ног девушки, аккурат у носков ее туфелек.

Тук! Тук-тук, тук-тук, тук-тук.

Время снова текло в привычном ритме. Снова пришла боль в плече, а кровь выплеснулась из раны с очередным ударом сердца.

— Костя! — хвала богам, жива, промелькнуло у меня в голове, когда я услышал голос матери.

Девушка, стоящая напротив, перевела взгляд с потрескавшегося, посеревшего асфальта, который заканчивался у ее ног, на меня, и мы принялись весьма синхронно падать на землю. Она — теряя сознание от пережитого ужаса, я тоже теряя сознание, только от полного магического истощения, потери крови, и демоны знают, чего еще. Последнее, что я запомнил, было зареванное лицо склонившейся надо мной Анны.

Конец первого тома.

Том 2. Глава 1

Из окружающей темноты меня вырвали посторонние звуки. Они отличались от тех звуков, которые я слышал практически постоянно, и которые не мешали мне наслаждаться покоем, который дарила эта темнота. Здесь не было никаких мыслей, никаких переживаний. Здесь не было больно, и все вместе меня вполне устраивало. Постоянными и не мешающими звуками были: равномерное пиканье и практически постоянное бормотание, отличающееся лишь тембром. Слов я не разбирал, да и не пытался, меня и так абсолютно все устраивало.

Покидать темноту не хотелось, но посторонний звук повторился, и я с усилием открыл глаза, чтобы посмотреть на источник и попросить заткнуться. Пока вежливо попросить, а там, как получится.

— Ш-ш-ш! Мау-у-у-у! — в поле зрения оказался Паразит, который представлял собой пушистый шар, оскаленный и с огромными когтями, излучающий ненависть ко всем окружающему.

Паразит сидел возле меня на кровати и целенаправленно нападал на хорошенькую медсестру, не давая ей приблизиться ко мне.

Так, судя по всему, я нахожусь в клинике. Как только я осознал это, сразу же пришла боль. Особенно болело плечо, только, почему оно так болит? Напрячь память и выяснить, почему я вообще нахожусь в клинике, не было времени. Кот шипел все яростнее, а медсестричка ругалась все громче и нецензурнее.

— А ну отойди, тварь блохастая! — заорала медсестра и у нее в руке мелькнул скальпель. Так, а вот это совсем уж нездорово. Я попробовал шевельнуть руками и ногами. Вроде бы мне это удалось. От происходящего отвлекал тот факт, что я голый, лежу на неудобной кровати и прикрыт лишь тоненькой простынкой. От моего тела тянулись какие-то трубки к стоящим справа и слева приборам, именно эти приборы издавали тот пикающий звук, который я слышал, находясь в беспамятстве.

Пока я выяснял, смогу ли в случае чего себя защитить, Паразит прыгнул и полоснул девушку когтями по смазливому лицу. Она завизжала, и принялась размахивать скальпелем во все стороны, закрывая другой рукой кровоточащие порезы. Ее действия приносили весьма спорный результат, к тому же Паразит принялся исчезать и появляться в разных точках комнаты. Я этого не видел в полном объеме, зато мог понять по ругани медсестры.

А потом началось что-то вообще малопонятное — Паразит принялся носиться по палате, а в том, что это была палата, я был практически уверен, и нажимать лапой все кнопки, до каких только мог дотянуться. Наверное, это что-то значило, а может быть за пределами палаты услышали шум, но в дверь попытались открыть с той стороны, вот только ничего не получилось.

— Я заблокировала эту чертову дверь, и сейчас сюда никто не войдет, пока я не выполню задание, — процедила лжемедсестра, пытаясь дотянуться до Паразита скальпелем. Кот взвыл и исчез, а медсестра, вытерев пот со лба, шагнула ко мне. — Какой же ты шустрый оказался, а уж твой идиотский кот…

Она вытащила из кармана шприц и подошла к одному из приборов, от которого ко мне тянулась трубка. Ну уж нет, я вряд ли сейчас гожусь в воины и герои-любовники, но что-то для своего спасения сделать все-таки смогу. Сильно опершись на пятки, я оттолкнулся от своего чрезвычайно жесткого ложа. Вскочить, естественно, не получилось, но вот скинуть тело с кровати, очень даже. Половина трубок отскочила от меня, и стоящие на тумбочках приборы взвыли дурными голосами, а тот прибор, который мирно пикал, внезапно запел на одной ноте, а по экрану поползла прямая линия.

— Да чтоб тебя! — вскричала медсестра и снова выхватила скальпель, но от прибора не отошла, а схватила трубку, проколола ее иглой шприца и одним махом ввела туда содержимое шприца. — Не хочешь по-хорошему, будем действовать по-плохому!

Хлоп!

Появившийся Паразит увидел, что я очнулся и навел бардак, принялся прыгать на месте, я яростно шипя. Что он хотел сказать? И тут я проследил за его взглядом, он был устремлен на прибор, и перевел взгляд на трубку, по которой приближался к моей руке раствор, отличающийся от того, что уже поступал, цветом. Все демоны бездны! Я схватил трубку и рывком выдрал ее из своей руки, не обращая внимание на то, что из прокола брызнула кровь. Плевать, главное сейчас в живых остаться.

Медсестра, оскалившись, прыгнула ко мне, но тут на ее пути возник кот. Паразит, припав к полу, взвился, нанося ей удар по другой половине лица. Я в бессильной ярости смотрел на то, как мой кот защищает меня, и ничем не мог ему помочь. Она закричала и выпустила из руки скальпель. Я сумел до него дотянуться и, держась за кровать, поднялся на трясущихся ногах. мое левое плечо прострелило дикой болью, но я заставил себя не обращать на нее внимание. Когда я поднялся, то обнаружил, что нахожусь в палате не один. Рядом на кроватях лежали Вольф и Егор. При виде бледного Вольфа, память рывком вернулась ко мне. Во всяком случае, я вспомнил, почему у меня болит плечо.

Но все равно странно, почему эта шмара с меня начала. Хотя, почему странно, тут только два варианта: или пыталась убрать слишком опасную цель, или же пыталась убрать слишком опасного соперника, пока он без сознания валялся, чтобы потом в тишине и комфорте расправится с истинной целью. А тут Паразит нарисовался. И принялся на нее нападать, орать и всячески привлекать к палате внимание. Не знаю, как кого-то еще, но вот мое внимание он привлек, да так, что я даже из комы вышел, или где я находился.

Стоять было тяжело, идти еще тяжелее. Держась за свою высокую кровать, я сделал несколько шагов и очутился прямо у дамочки за спиной. Замах был слабый, но мне все-таки удалось всадить скальпель ей в бочину. Одновременно с этим дверь в палату, наконец-то, распахнулась и первым в нее ввалился целитель, а затем мой дед.

— Чертов кот, — прошипела она и, выдернув окровавленный скальпель, выхватила из кармана халата кулон и через пару секунд исчезла. Паразит успел отскочить от нее в сторону, а я начал опускаться на пол, потому что ноги перестали меня держать окончательно.

— Костя, — дед подскочил ко мне, обхватил за талию и усадил на кровать.

— Что, вашу мать, это было? — прошептал я, чувствуя, как меня начинает бить крупная дрожь.

— Вас пытались убить, — ответил мне целитель, разглядывая вытекший из трубки раствор, который должен был оказаться в моих венах.

— Да неужели, — в этот момент уже настоящая медсестра перевязывала мне руки, из которых все еще вяло текла кровь. — А вы не хотите мне сказать то, чего я не знаю? Например, почему дверь была зарыта, или почему на творящийся здесь бардак никто не обратил внимания?

— Дверь была заблокирована очень грамотно, извне чрезвычайно сложно было попасть в палату… — начал было целитель, но я его одернул.

— А почему дверь вообще можно так заблокировать, что сюда никак не попасть? А если что-то случиться? Нападение на больных, чем не вариант? Или вы не считаете то, что здесь происходило, нападением?

— Это безусловно ЧП, и меры безопасности будут пересматриваться, — хмуро ответил целитель, светя мне в глаза точечным фонариком.

— Как эта тварь вообще попала сюда? — дед поднял голову, и посмотрел на целителя. — Мы их поместили в одну палату, чтобы ее охраняли как зеницу ока. Чтобы никто не смог пройти внутрь. Неужели так сложно было запомнить это простое правило?

— Мы это помним, но охране было дано задание пропускать только медицинский персонал…

— Целитель Вихров, — дед повысил голос. — Охранник обязан был пропускать сюда только ограниченный состав персонала.

— Да где я вам возьму здесь достаточно медсестер, чтобы круглосуточный пост установить? — взвился целитель. — У нас муниципальная клиника, сюда очередь из желающих поработать не стоит. Как только Котов снял критическое состояние, мы сняли пост. А охранник мог и не знать весь наш медперсонал в лицо, да и текучка здесь страшная.

— А я предлагал клановых целителей хотя бы в качестве поста оставить! — дед шагнул вперед и ткнул его пальцем в грудь.

— И я вам еще раз отвечу, что нельзя! — целитель сунул фонарик в карман.

— Эй, а вы про меня, ну, чисто случайно, не забыли? — Я решил напомнить о себе. О том, что сижу голый, несчастный, замерзший и голодный. Меня только что хотели убить, и даже простынка где-то потерялась на полу.

— С вами все в порядке, молодой человек, — целитель взглянул на меня мельком. — От ранений в плечо, как и от ранений в задницу, никто не умирает. Опасным было общее магическое истощение, но мы с ним справились. Мне вот интересно, почему как какой-то действительно серьезный случай, так вы сюда все тащитесь?

— Потому что ваша клиника была ближе всех, — процедил дед сквозь зубы. — А потом вы сами отказались перевозить в клановую клинику.

— Котов не захотел, лично я был двумя руками «за». Этого, — он кивнул на Вольфа, — с минуты на минуту выведем из искусственной комы, там тоже ничего страшного, небольшое сотрясение того, что в башке имеется. А вот ваш водитель, вот здесь тяжелый случай. И я не рекомендую его трогать, — он произнес это весьма неохотно. — Если хотите помочь, помогите нам реабилитационный кабинет оснастить, чтобы мы смогли его заново ходить учить. Он не ваш внук и не Вольф, за ним убийцы вряд ли придут.

— Это точно, — кивнул дед. — Сиделок-то сейчас я могу Егору предоставить?

— Я так понимаю, недорослей вы забираете? Учтите, они должны еще дня два под надзором целителей находиться, — он снова подошел ко мне теперь уже с молотком и принялся стучать по всяким частям тела, причем выбирая довольно чувствительные точки. — Рефлексы в норме. — озвучил он свои манипуляции.

— Да, я мальчиков забираю, — кивнул дед. — С реабилитацией и сиделками… Сегодня подойдет мой секретарь, составьте список всего, что необходимо. А теперь вернемся к нашим баранам, как эта тварь зашла, почему дверь сначала не открывалась, а потом открылась, и что она хотела сделать с Костей?

— Я уже ответил, как она прошла, ее пропустили, потому что она представилась медсестрой. Охранники люди простые, если девушка, подходящая к палате, выглядит как медсестра, у нее на бейджике написано, что она медсестра, в руках у нее шприц и набор для перевязки и больше ничего опасного нет, то это, скорее всего — медсестра. — Целитель начал колдовать над Вольфом, а мне все та же серьезная уже в возрасте женщина помогала одеваться, потому что, хоть Вихров и говорил, что я в полном порядке, вот только сам я даже руку не в состоянии был поднять. — Дверь заблокировали универсальным заклинанием клиники «Идет операция», тут ты хоть кувалдой бить начни, никак не получится верь открыть, проще стену рядом проломить. Кстати, раз эта красотуля его знала, то точно из наших, возможно из бывших и бейдж у нее настоящий. Можно попробовать отдел кадров тряхнуть, у них фото всех сотрудников в личных делах хранятся. — Произнес он задумчиво, отходя от Вольфа, глядя на мониторы, стоящие возле его кровати.

— Да, я так и сделаю, — кивнул дед,

— Убить Константина хотели «Мечтой забвенья». Довольно странный выбор надо сказать, не стопроцентный. Без гарантии.

— А ведь она хотела, чтобы я именно этот препарат получил, — встрял я в разговор. — До такой степени, что даже скальпелем не воспользовалась.

— Это странно, но выяснять, что скрывается за подобным бредом — это занятие для следователей. — Кивнул Вихров. — А открылись двери, когда мониторы начали выть угрозу жизни. Падение давление до нуля и остановку сердца. В этом случае любые чары слетают с любой двери в клинике. Смерть — это достаточно серьезно, чтобы игнорировать выходки целителей — хирургов и открыть двери, чтобы пропустить спешащих на помощь.

— Да, смерь — это всегда очень существенный повод что-то игнорировать, — дед продолжал сверлить целителя немигающим взглядом. — Вот только я особого энтузиазма не наблюдал, когда меня кот моего внука буквально вынудил прийти сюда. Он появился и сразу начал хватать меня зубами за штанину и тащить. При этом он орал так, что все посетители вашего жуткого кафетерия с отвратительным кофе начали смотреть в нашу сторону. Я даже подумал сначала, что он снова штаны… м-да, ну ладно. Я понял, что он меня зовет и прибежал сюда.

— Слушайте, господин Керн, здесь меня одного было больше, чем достаточно, а я был не один, а с Маргаритой, — и он кивнул на медсестру. — Если бы мы не справились, то не справился бы никто, и это я не хвалю себя любимого, а констатирую факт. Если это все, то я, с вашего позволения пойду, у меня еще много пациентов, а этим уже ничего не грозит.

— Нет, подождите, — дед остановил целителя. — Я хотел бы посмотреть дела ваших бывших сотрудников. Все-таки, я девицу рассмотрел, и могу опознать.

— Маргарита, покажи, господину Керну, где у нас отдел кадров находится, — он вышел из палаты, а вместе с ним вышла медсестра и дед. Надо же, он оказывается все время здесь провел, ждал, когда я в себя приду, или, когда ему позволят меня увести. Странно, что здесь отца Вольфа нет. Или он узнал, что сын жив и относительно невредим и теперь ударными темпами свадьбу готовит, чтобы запереть сыночка с двумя юными женами и ведром конского возбудителя и не выпускать, пока хотя бы одна из них не забеременеет? В любом случае скоро узнаем.

А вот водитель Вольфа, скорее всего, погиб. Да и у Егора дела не лучше. Ему придется распрощаться с должностью водителя. Надеюсь, дед сумеет такому преданному человеку что-нибудь предложить.

Я лег на кровать. Сидеть было сложно, а сколько мне предстоит ждать, это еще вопрос. Лежа я решил проанализировать свои действия. Прогнав в памяти тот день, я пожалел на мгновение, что у меня нет с собой артефакта, но потом пришел к выводу, что это и не нужно. Я и так помню ключевые моменты. Подумав, я пришел к выводу, что все делал правильно. «Ветер тлена» — это конечно… Возможно, я перестарался, возможно. Но в той ситуации ничего другого мне просто не пришло на ум. Зато я сумел его остановить, и это момент я готов занести в копилку собственных достижений. Подсознательно я выбрал именно это заклятье, потому что то, что осталось от нападавших поддавалось идентификации. Их можно было опознать, а это уже немало.

Постепенно с причины, по которой мы оказались здесь в больнице, я перешел на напавшую на меня девку. По чью душу она приходила? Егора вычеркиваем, целитель Вихров прав, это точно не его хотели убить, ни тогда, ни сейчас. Что это за бурда, которую она хотела мне вколоть? Как она действует? «Мечта забвенья», название как у какой-то дури, — я даже поморщился. Почему именно эта «мечта»? Надо узнать, как она действует, тогда я получу ответ, на вопрос, почему именно она. Но, даже это не главное. Главное в том, как она ушла. Это же явно был портал. Но все порталы наперечет. Не зря же дед что-то так внимательно рассматривал в том месте, где дамочка телепортнула. По-моему, он даже что-то подобрал с пола. Кстати, я сполз с кровати, в прямом смысле этого слова и пополз по полу. Ага, вот он. Вытащив из-под кровати Вольфа, закатившийся туда скальпель, я бережно его укутал в салфетку из набора для перевязки. Здесь как-то обходят стороной магию крови. Скорее всего, нет практики в ее использовании. Но я-то вполне могу научить чему-то новому, на примере этой дряни.

Я только устроился на кровати, как дверь приоткрылась и в палату заглянул охранник. Выглядел он жутко виноватым, но я все равно не сумел сдержать злобного взгляда.

— Константин Витальевич, тут пациент один, он спрашивает, вы не видели, куда ваш кот потащил его штаны?

— Нет! Я что похож на человека, который может следить за котами?

— Нет, так нет, я так и передам. — Он исчез, закрыв за собой дверь. А Паразит, похоже, успокоился и пошел своим любимым делом заниматься. Или наоборот нервы таким образом успокаивать. И почему штаны? Какие-то странные у него предпочтения.

— Керн, что произошло? Где мы? — я обернулся на слабый голос и столкнулся взглядом бледного Вольфа.

— О, я тебе сейчас все объясню. Ты только не нервничай, хорошо, Да, а как ты относишься к конскому возбудителю? У тебя нет на него аллергии? Что ты на меня так смотришь, я просто спросил. А теперь слушай.

Том 2. Глава 2

— Ну вот, ваш магический резерв практически полностью восстановлен, — сообщил целитель, прекратив разглядывать меня через полупрозрачную призму. — Еще пару дней вам нельзя производить энергоемкие заклинания. До завтрашнего дня рекомендую побыть здесь, а потом можно и домой.

— Я воспользуюсь вашим советом, — я кивнул и соскочил с высокого стола, на котором устроился во время осмотра, застегивая на ходу рубашку. — Скажите, а что делает дрянь под названием «Мечта забвения»? Лично для меня это название каким-то притоном отдает.

— Забавные у вас ассоциации, — целитель хмыкнул.

— Уж какие есть. Так вы знаете, что делает эта штука, если попадет в кровь?

— Знаю, его используют в психиатрии, как раз, чтобы вызвать ассоциативные цепочки и закрепить их в подсознании. В больших дозах обладают наркозным эффектом, а в очень больших дозах может вызвать смерть от остановки дыхания. — Целитель глядел куда-то на стену, словно не ней был ответ. — Правда, перед смертью ассоциации могут сыграть с принявшим большую дозу злую шутку, он может запутаться в своем разуме, и, чтобы убрать этот сумбур, вызывающий самую что ни на есть физическую боль, человек старается убрать первопричину.

— То есть, убить того, кто находится перед тобой, чтобы прервать действие ассоциаций, заводящих тебя в невидимые дали? — я почувствовал, как у меня сжимаются кулаки. Эти ошлоебки решили моими руками избавиться от Вольфа, прежде чем я сам тапки отброшу, так что ли? Чтобы этот мой почти невинный поступок бросил тень на всех Кернов, и у деда испортились отношения с Вольфами, так что ли? Это, если не брать во внимание тот факт, что оба клана остаются без наследников и им предстоит слиться с чьими-нибудь, чтобы не потерять нажитое за несколько поколений.

— Это несколько утрировано и грубо сказано, но, так оно и есть, — кивнул целитель.

— Хорошо, спасибо за разъяснения, — я найду эту дрянь. Она у меня собственные кишки жрать будет! Я почувствовал, как закипает во мне безудержная ярость. Усилием воли загнав ее обратно, туда, откуда она поднималась как морская волна, я пару раз вдохнул и выдохнул, а потом уже спокойно задал следующий интересующий меня вопрос. — А вы случайно не в курсе, как дела у Егора Громова?

— Случайно, знаю, — целитель вздохнул. — Он получил четыре пулевых ранения. Три пули прошли навылет, а вот четвертая задела позвоночник. К счастью, спинной мозг не пострадал. Магия совместно с банальным хирургическим вмешательством может творить чудеса, да и повезло ему, попал к Котову, так что лежать и ходить под себя он точно не будет. И даже будет просто ходить, но только с тростью. Да и ездить на машине сможет, вот только вряд ли кто-то доверит ему должность водителя, все-таки это не просто баранку крутить. Водители в кланах часто совмещают свои обязанности с обязанностями телохранителя. Что Громов и продемонстрировал, защитив Марию Витальевну. Вот только, похоже, что его служба подошла к концу, — он развел руками. — Егору предстоит еще одна операция в сочетании со сложнейшими целительными чарами, а потом мы его заберем сюда. Все-таки у клановых клиник больший реабилитационный потенциал. Летом на море поедет… Посмотрим, что мы сможем сделать.

— Вы уж постарайтесь, — целитель кивнул, и я вышел из кабинета.

Как я узнал из рассказа матери, которая приехала сразу же, как только узнала, что я пришел в себя и меня перевели в клановую клинику. Она до этого практически все время просидела возле меня, и была отправлена дедом домой поспать. Что позволило ей пропустить все веселье. Мать-то мне и рассказала, как увидела, что меня ранили, и уже хотела броситься ко мне, но Егор ей не позволил, втолкнул в машину и закрыл не только бронированной дверью, но и собой.

Водитель Вольфа был мертв, и самого Юрку еле вытащили из-под его далеко не хрупкого тела. Водить она умеет, поэтому, чтобы не терять время, вместо того, чтобы бегать кругами, как ненормальная курица, у которой шею подрубили, она позвонила отцу прямо из телефона, установленного в машине, и позволила себе немного поистерить на тему: «Они все умерли! Их убили, и мы все умрем!» После чего взяла себя в руки. С помощью Изразцова загрузила нас всех в машину Вольфа, она просто более вместительная, чем наша, даже его погибшего водителя, и рванула в ближайшую клинику. На этом ее осведомленность закончилось. Она плохо поняла, что произошло, и понятия не имела, ни кто за этим стоит, ни зачем кому-то вообще что-то подобное делать понадобилось. Теперь же она разрывалась между двух клиник: ей хотелось и со мной побыть и, хотя бы заботой, поблагодарить Егора за то, что спас ей жизнь. В конце концов, я отправил ее к Громову, сказав, что прекрасно себя чувствую и что скоро приеду домой, в то время как Егор действительно нуждается в заботе и уходе.

Сегодня матери я не видел. Видимо, она вняла моим словам и до завтра я ее не увижу, да и то, это произойдет уже дома.

— Костя, мы можем поговорить? — я шел к своей палате, когда меня окликнул дед, ждущий моего появления в коридоре. Он сидел в весьма комфортабельном кресле и просматривал новости, но, как только я появился, тут же закрыл новостную страничку.

— Конечно, — я пожал плечами и проследовал за дедом в небольшую, но уютную комнату отдыха, где мы вполне комфортно расположились друг напротив друга. — О чем будем говорить?

— Что это было, то заклинание, которое ты применил, чтобы уничтожить нападавших, и защитить себе, свою мать да даже этого оболтуса Вольфа? — дед выглядел очень сосредоточенным. Вот об этом аспекте я как-то не подумал, о том, что те, кому надо могут заинтересоваться этим разрушительным и жутким заклятьем.

— Оно из некромантии, что-то с тленом связано, я его в какой-то книге нашел, когда искал хоть что-нибудь, связанное с некромантией, — отрапортовал я. — Я правда не знаю, в какой книге. Просто запомнилось. У меня же дар, только я никак не мог его начать применить, а тут словно само из меня полезло.

— М-да, — дед потер подбородок. — Я говорил с Изразцовым. Он подтверждает, что была применена некромагия направленного действия. Неизвестное заклинание, если быть точным.

— Да к чему все эти вопросы? Какая разница, что я применил? И нет, оно не направленного действия, а общего, — я с мрачной ухмылкой наблюдал, как расширяются глаза деда. Неожиданно, правда? — Это оно у меня направленным вышло, потому что просто силенок не хватило, и слава богу, если честно. Так к чему все эти вопросы?

— Нападавших опознали, — нехотя ответил дед. — Я не буду сейчас тебе ничего говорить. Сегодня сюда придет следователь по особым случаям, чтобы допросить тебя. Вот он и примет решение, надо тебе знать такие вещи, или пока не стоит.

— Все ниточки ведут к императору, — я пожал плечами. — Это уже не в первый раз, когда его величество хотят выставить в дурном свете. Правда, не знаю, зачем. Более идиотского способа они почему-то не придумали.

— Ты в эти совпадения не веришь? — дед приподнял бровь.

— Нет конечно, — я фыркнул. — Императору этого просто не надо. У него есть возможности сделать все без шума и пыли, чтобы комар носа не подточил. Зачем ему так подставляться?

— Вот все бы рассуждали как ты, и не было бы этой паники в умах, — дед вздохнул.

— Ты мне лучше расскажи, что происходило в то время, когда я без сознания валялся, — попросил я.

— Что именно ты хочешь знать? — дед протер глаза. Приглядевшись, я увидел, что глаза у него воспаленные, словно он не спал пару ночей.

— Все, что ты можешь мне поведать, — я скупо улыбнулся, поощряя тем самым его к ответу. — Что удалось выяснить? Это Вольфа хотели убить?

— Да, ты с матерью просто оказался у них на пути, — дед снова протер глаза. — А откуда ты пришел к этим выводам?

— Узнал, как действует та «мечта кретина», которой дамочка хотела меня угостить. Фантазия у них, конечно работает, не покладая рук. Еще бы знать, у кого, — я потер переносицу. — Что по этой сучке удалось выяснить?

— Пока ничего, — дед откинулся в кресле. — Это процесс не быстрый, да и не любит он суеты. Почему-то следствие не пришло к такому простому выводу, как мы с тем дерганным Вихровым, и нам достался весь архив. А так как видел ее только я, вот и перебираю старые дела, когда время появляется.

— Её не только ты, но и я видел, завтра домой приду и помогу, — я кивнул собственным мыслям. Никуда ты от меня не денешься. Скальпель со следами твоей крови у меня надежно спрятан, мне только имя нужно твое узнать, пусть и не настоящие, главное, чтобы тебя под ним какое-то время знали окружающие.

— Ну, завтра у тебя время будет, а вот потом сильно сомневаюсь, — дед поднялся из кресла. — Такой дар нельзя оставлять не огранённым. Поэтому уже послезавтра начнутся занятия по некромантии, и я понятия не имею, как они будут протекать, слишком мало некромантов, чтобы можно было поинтересоваться. Ведьма уже предупредила, что работать, особенно на первых порах будете по ночам. Но это не связано с каким-то особенными фазами луны и чем-то еще. Некромантию вполне можно применять и при свете дня, ты это, кстати, отлично доказал. Просто вы будете сначала с трупами работать, а потом уже с более тонкими материями. И тут главное панику среди народа не поднимать. Как-то так.

— Надо купить что-нибудь Паразиту, — я потянулся. — Он же практически спас меня.

— Твой кот не отходил от тебя ни на шаг. Просто материализовался посреди реанимации, и никто из персонала не смог его выгнать. Вот так. Словно ждал нападения и готовился.

— А может и ждал, он же уникальный кот. Кстати, ты не знаешь, это он у какого-то пациента штаны спер?

— Знаю, мне пришлось за эти чертовы штаны заплатить, — хмыкнул дед. — А кошака своего побалуй, заслужил, чего уж там. А лучше Назару Борисовичу поручи, он уже не с первым чеширом в одном доме живет, я же говорил, что у твоей бабки такая же тварь была? — я кивнул. — Так что он потребности этих меховых ковриков знает лучше всех нас.

— Учту, — я прикрыл глаза. Все-таки я еще не в форме, слишком быстро устаю. Дед ушел, что-то буркнув на прощанье, я только кивнул ему, не открывая глаз. Наверное, надо было идти в свою палату и ждать прихода следователя, но мне было лениво.

Легкий запах розы я узнал сразу. Приоткрыв один глаз, чтобы убедиться, что это именно Анна, я похлопал по колену.

— Если на что-то надеешься, то тебе придется оседлать меня и все сделать самостоятельно, потому что я явно не способен на подвиги, — поприветствовал я ее.

— Какой же ты кретин, и как я тебя вообще терплю? — Анна вздохнула, но, к моему удивлению, села ко мне на колени, обхватив за шею, и прижавшись к груди. Я осторожно обнял ее за талию и продолжал сидеть, не шевелясь.

— Ты меня терпишь, потому что я, вообще-то, классный парень, а ты самовлюбленная стервочка, которая даже себе не можешь признаться, что влюблена в меня, — после той вспышки ярости наступил откат и меня неуклонно клонило в сон.

— Помечтай, — фыркнула она куда-то мне в шею.

— Но то, что я классный парень, ты признаешь? — я хмыкнул, почувствовав, как она меня слегка укусила. — Ты случайно не вампирша? Так и норовишь куснуть поближе к артерии.

— Ну вот ты меня и раскрыл, как дальше-то жить? — она сокрушенно покачала головой.

— Про тебя ходит столько слухов, я не знаю, во что верить. Может развеешь хотя бы один? Сколько у тебя было мужчин? — она не отвечала, и я решил уточнить. — Ты обиделась?

— Нет, все еще считаю, — я открыл глаза и полюбовался ее ухмыляющимся лицом.

— Это было не смешно, — буркнул я, а Анна положила мне голову на плечо.

— А, по-моему, смешно. Ты-то вообще наглость помноженная на беспардонность. Сколько у тебя было женщин?

— Не скажу, — тут же ответил я. — Это неважно, считай, что ты первая. Что? — я снова открыл глаза, когда она меня несильно ударила кулачком в грудь.

— Ничего, просто странно чувствовать себя совратительницей. По твоей логике я девственника совратила? — она слегка нахмурилась.

— Ну а что, есть чем гордиться, — Анна снова меня несильно стукнула.

— Я горжусь, — ответила девушка и положила голову мне на грудь. — Ты второй, — я, если честно слегка удивился тому, что она вообще ответила. — Это правда, — она вздохнула. — А то, что каждый, кому я разрешила себя до дома подвезти хвастает, что ему удалось меня завалить — так это самомнение и уязвленное самолюбие в них говорит. Я не привыкла с парнями церемониться. Просто, так получилось, что и ты не любишь, или не умеешь церемониться с женщинами.

— Это плохо?

— Это необычно. Но мне нравится. Ты вообще знаешь, как сильно я испугалась, когда ты завалился на землю и не подавал признаков жизни, да еще рана в плече. Столько крови, я ни разу не видела столько крови, — она всхлипнула, но быстро взяла себя в руки. — Кто это с вами сделал?

— Я не знаю, но узнаю, вот это я могу не только тебе, но и себе пообещать. Ань, кто еще пользуется такими духами, что и ты? — она удивленно посмотрела на меня. — Поверь, это очень важно. Ты же, скорее всего лимитированные выпуски покупаешь?

— Вообще-то я покупаю эксклюзив, который специально для меня намешали, — она задумалась. — Вот только я раздала несколько маленьких флакончиков девчонкам, которым запах сильно понравился.

— А ты помнишь, кому именно раздала? — я уже не дремал, а пристально смотрел на нее.

— Светке Снежиной, Ольге Синициной, кому-то еще… нет, не помню, извини, — она покачала головой. Все демоны бездны, ну не бегать же мне по школе не обнюхивать всех девчонок, в конце концов. Это по меньшей мере будет выглядеть странно. А если учесть тот факт, что злоумышленница могла больше и не пользоваться этими духами, так и вообще…

— Ничего, — я погладил ее по голове. — Скажи, а существуют ли маски с лицами людей, как те, с животными, помнишь, как в клубе?

— Может и существуют, но я о таких не знаю, — она покачала головой. — Проще иллюзию внешности другого человека наложить, особенно, если носить чужое лицо будешь недолго. — Мой разум зацепился за это предположение. Иллюзия, это могла быть иллюзия. Было в этом определении нечто знакомое, что вертелось в голове, но никак не хотело сформироваться в полноценную мысль. Казалось бы, вот оно, надо лишь за кончик ниточки уцепиться и можно распутать этот клубок…

— Ага! Я тут умираю, практически уже умер, а они сидят здесь милуются, — в комнату влетел взъерошенный Вольф.

— Ань, ты помнишь, как что-то говорила про мою беспардонность и наглость. Вот, полюбуйся, — я указал рукой на Вольфа. — Чемпион в этих дисциплинах.

— Я это тоже заметила, — Анна пожала губы. — Юра, ты мог бы проявить некоторую деликатность?

— О чем ты вообще говоришь, если моя жизнь рухнула и катится под откос? — она скептически посмотрела на его красивое, холеное лицо.

— А если бы мы любовью сейчас занимались? — я попытался в очередной раз достучаться до разума Вольфа.

— И что? У Аньки есть что-то, что отличало бы ее от другой женщины? — Вольф еще больше взлохматил волосы и рухнул в кресло, из которого совсем недавно встал мой дед.

— Знаешь, мне порой кажется, что меня вовсе не надо травить этой гадостью «мечтами о Вольфе». Я и сам способен совершить доброе дело и избавить эту планету от его тлетворного влияния, — я задумчиво смотрел на Юру. — Что у тебя стряслось?

— Как это что? У меня свадьба в эту субботу! Гад ты бесчувственный, что ты ржешь? Меня жалеть надо, а они хохочут. Твари беспардонные, — и жертва родительского произвола выскочила из комнаты. И это мы твари беспардонные. Надо же, как Юрку припекло.

— Я пойду, пожалуй, — Анна с явной неохотой слезла с моих колен. — Свадьба такого уровня — это всегда очень серьезно, а тут еще и времени почти нет.

— Купи от меня подарок, я потом рассчитаюсь, — она кивнула, я же смотрел, как она уходит и чувствовал, что вполне могу теперь спокойно дождаться следователя.

Том 2. Глава 3

— Матвей Игоревич, давненько мы с вами не встречались, — я отложил очередное архивное дело, и встал, чтобы приветствовать Подорова.

— Чем это вы тут занимаетесь, Константин Витальевич? — следователь кивнул на дела, лежащие стопками на столе, и в коробках под столом.

— Как вам известно, Матвей Игоревич, я в последнее время что-то прихворал, — опустившись в кресло я полюбовался поджавшим губы следователем. — В разных клиниках полежать удалось. В одной меня даже едва не убили, но, это вы и без меня знаете. А не знаете вы, что в нашей клановой клинике не хватает среднего и младшего персонала. Да-да, не удивляйтесь, и в кланах имеются определенные проблемы подобного рода. Но пока Виталий Павлович ждал моего окончательного прибытия в мир живых, ему кто-то посоветовал покопаться в делах бывших сотрудников, вдруг кто-то из них так и не нашел еще более выгодной работы, чем муниципальная травма. У них там текучка — жуть просто, вот это только за ближайшие три года, представляете? — я закатил глаза. — Вот я и вызвался помочь, пока не нужно на занятия идти.

— Интересные у вас методы набора сотрудников, — Подоров сел напротив меня и положил рядом небольшой приборчик, по которому время от времени пробегал магический огонек. — Позволите? — спросил он запоздало и тут же сел, не дожидаясь ответа. При этом он смотрел на меня цепким взглядом, словно проверяя мою реакцию.

— Ну вот, какие есть, — я тоже сел и отодвинул папки в сторону. — Я же не спрашиваю вас, почему вы так и не навестили меня в клинике вчера. А ведь я вас ждал.

— Да вот как-то не получилось. Но я вас честно предупредил. К тому же, не люблю опрашивать свидетелей в клиниках: целители наперевес с медсестричками носятся за тобой как оголтелые и орут, что никак нельзя вот конкретно этого больного беспокоить, а не то у него снова вылезет геморрой и вообще всё плохо и все умрут.

— Тяжелая у вас работа, господин Подоров, — протянул я. Ага, а то я не знаю, что такие визиты резко откладываются, когда в деле появляется неожиданные поворот. Что-то вы нарыли, господа следователи. Что-то очень важное. Но со мной вряд ли поделитесь, не так ли? Тайна следствия и все такое. Вот только для меня это дело стало уже личным, и я не успокоюсь, пока не покараю всех причастных.

— Да, Константин Витальевич, очень тяжелая. И заметьте, никто не ценит. — Подоров покрутил в руках прибор. — Вы не будете возражать, если я запишу наш разговор?

— Я так понимаю — за дверью сейчас стоит клановый адвокат и очень старательно подслушивает? — я усмехнулся, видя, как по лицу следователя промелькнуло недовольство. — И вам разрешили остаться со мной наедине только до того момента, пока вы не пересечете определенной черты, — сложив руки на груди, я откинулся на спинку кресла. — В поезде было куда легче допрашивать всех, кто в нем находился, не так ли?

— Туше, господин Керн, — развел руками следователь. — Но, давайте уже продолжим, а то у меня еще визит к Юрию Вольфу запланирован.

— О, это вы отлично придумали. Учитывая, что у него через четыре дня свадьба, так вообще замечательно. Могу вам только посочувствовать и пожелать удачи, — я не удержался и хохотнул. — Приступим?

— Вы знали, что готовится нападение? — я уставился на него. В поезде он настолько идиотских вопросов не задавал.

— Конечно, это же я его организовал, да еще и мать пригласил, чтобы он оценила… Что за чушь вы городите? — я опустил руки и сел прямо. — Меня там ранили, чуть не убили моего водителя и мою мать. Я применил запредельное заклятье, чтобы защититься, и оно высушило меня досуха. У меня до сих пор руки трясутся. И вы спрашиваете меня, знал ли я о готовящемся на Вольфа покушении?

— Почему вы в таком случае решили, что атака была именно на Вольфа?

— Тоже мне большой секрет, — я усмехнулся. — Особенно после того, как решившая меня травануть в клинике девка ушла с помощью телепорта. Это каким кретином нужно быть, чтобы не связать все в одну кучу и не прийти к выводу, что это не просто было нападение на Вольфа, а еще и продолжение того, что произошло в поезде. Сколько всего осталось недобитков?

— На сегодняшний день только Юрий Вольф, — Подоров протянул руку и выключил приборчик. — Разговор записывался не для меня. оттого и такой дурацкий вопрос. А теперь поговорим серьезно. Вашего деда называют особой приближенной к императору, чуть ли не его цепным псом. В этом деле просто максимальное количество улик прямо указывает на причастность Кернов. Правда, есть одно «но». При всех покушениях на Вольфа рядом с ним находился внук Керна, и каждый раз он спасал наследника крупнейшего банкира от, казалось бы, неминуемой гибели.

— И это снимает с нашего клана подозрения?

— Частично. Ведь всегда можно списать присутствие Константина Керна рядом с Вольфом на случайность. Помогите мне, Константин Витальевич. Помогите снять все подозрения с Кернов, — Подоров потер глаза. — На меня давят. Говорят, что тех косвенных улик, про которые я упоминал, хватит, чтобы арестовать вашего деда. Сейчас только прямой запрет императора не дает это сделать моим… хм… коллегам.

— Я помогу, только скажите мне, как? — я хмуро смотрел на уставшее лицо следователя. Понятно, почему он не пришел вчера. Только в моем доме, защищенном от всякого рода случайностей, он может говорить со мной откровенно. — И вам не влетит, за то, что вы перестали писать наш разговор?

— О, наш разговор пишется. Именно сейчас мы обсуждаем все достоинства девочек Колмаковых, и почему последующие покушения станут бессмысленными или же более сложными в исполнении. Кстати, вы мне доказываете, что из сестер именно у Влады больше… — он провел рукой в районе груди. — М-да, потенциал, у нее больше.

— И ваше начальство, или кому вы запись отдадите, примут ее? — в моих словах звучал здоровый скепсис.

— Еще как, они еще и в наш маленький спор включатся, про возможный потенциал, — усмехнулся Протосов.

— Как это вообще делается?

— Прибор записал ваш голос, а его магическая составляющая разложила его на тембр, манеру отвечать, напористость, переходящую в наглость, когда вы слышите вопрос, который вас каким-то образом не устраивает. И теперь он играет с возможными вариантами, которые я надиктовал ему заранее. Ничего сложного.

— Да, все просто элементарно, — я кивнул, даже не скрывая скептицизма. — Так чем я смогу помочь?

— Вы же все равно начнете заниматься этим делом, я просто уверен в этом. если вам что-то удастся выяснить, то сразу же свяжитесь со мной. Поймите, господин Керн, все очень серьезно. Император пока защищает своего любимца, да и это дело слишком уж большую тень на него самого бросает, но вечно так продолжаться не может. А тот, кто замешан — стоит слишком высоко, нам с вами до него или до них не добраться.

— И какой тогда смысл, если нельзя дотянуться до причастных?

— Смысл в том, Константин Витальевич, что император может, и самое главное, ему не нужны железные доказательства. Сомневаюсь, что это дело вообще кто-то планирует до суда доводить.

— Это, конечно, все хорошо, но каким образом я вам сообщу, если вдруг что-то узнаю? Буду бегать кругами и кричать: «Помогите»?

— Придумайте что-нибудь, хотя бы приемник новостей. Вы знаете, что с его помощью можно передавать сообщения? — я сдержанно кивнул. — Да даже ваш школьный дневник обладает подобными функциями.

— Так, хорошо, с этим разобрались. Какие именно косвенные доказательства указывают на Кернов? — я смотрел на него не мигая, отчего следователю было немного неуютно, но он старательно не показывал вида.

— Телепорты. Только вы занимаетесь из изготовлением. Правда, на остатках телепортов удалось разглядеть серийный номер. По этим номерам удалось вычислить, что телепорты с армейских складов и фактически вы к ним уже не имеете отношения. Но… опознали нападавших — все они работали на тех военных складах, откуда были взяты телепорты, а двое из них в свое время работали на Кернов.

— Это совсем не смешно, это даже не косвенные доказательства, это вообще никакие не доказательства, — медленно проговорил я.

— Да, вот только, чтобы активировать телепорты даже старых серий, необходимо заклинание-ключ, при чем у каждой серии оно индивидуально. И только у Кернов есть универсальный ключ, которым можно не только активировать их поделку, но и задать конечные координаты. А телепорты были активированы именно этим ключом, маг-эксперт сумел считать остаточные эманации с обломков, — так, а вот это уже серьезно. Такие ключи необходимы для нормального функционирования производства и их не раздают направо-налево. Неужели в клане завелся крот?

— Мой дед об этом знает? — спросил я резко.

— Я ему сообщил, он обещал, что подумает над данной проблемой, — Подоров протер лицо. — Так вы мне поможете, если вам удастся что-то узнать?

— Да, помогу, — я кивнул. — И я придумаю, как с вами связаться.

Когда следователь ушел, я долго сидел и смотрел на папки с делами. Получается, что кто-то не просто хочет дискредитировать императора, но и лишить его поддержки близких и преданных ему людей. Я снова посмотрел на папки. Где-то в одной из них кроются данные той дряни, которая умудрилась уйти живой. Не бог весть какой это ключ, но у Службы безопасности и такого, как я понимаю, нет. Что-то она должна знать, это точно.

И я схватил лежащую сверху папку. Мне не нужно было читать что там написано, я просто смотрел на фото и отбрасывал папки на пол, чтобы не перепутать.

Через полтора часа такой вот монотонной и нудной работы мне наконец-то повезло.

С фотографии на меня смотрела рыжеволосая красотка, со строгим взглядом. В ее глазах можно было разглядеть ум, она была не просто смазливой куклой.

— Ну, привет, Ева Якунина, — прошептал я, прочитав ее имя. Судя по досье, она была на четыре года старше меня, и совсем недавно отметила двадцатитрехлетие. Магических навыков не имела, и карьера медсестры — это был тот потолок, который ей светил. Но, все демоны бездны, видимо ей захотелось чего-то большего, раз она пустилась во все тяжкие. А ведь прошел всего год после ее увольнения. Или же она давно готовилась ступить на кривую дорожку и уволилась, когда все было приготовлено. Я смогу ответить на эти вопросы, когда допрошу ее.

Забрав с собой папку, поручив Назару Борисовичу организовать отправку остальных обратно в архив клиники, я пошел в свою комнату. Заперев дверь, принялся готовиться к ритуалу.

Скальпель со следами крови лежал завернутый в тряпицу на дне ящика стола, куда я его переложил, как только приехал домой. Расстелив на столе большую и очень подробную карту Новгорода, я зажег свечи и поставил из по бокам карты, придавливая ее ими, не давая свернуться. В центре расположился скальпель, прямо на огромном дворцовом комплексе. Весьма сомневаюсь, что девица прячется именно там, так что ничего скальпель не загораживает.

Прикрыв глаза, я обратился к силе, даже не выделяя конкретный дар, просто зачерпнув побольше из резерва и принялся нараспев читать заклятье. Незнакомые для этого мира слова, произнесенные тихим шепотом, заставляли дрожать свечи, а кровь на скальпеле, уже засохшая, приняла свой первоначальный вид, она стала ярко-красной и тягучей, с острым запахом железа. Ближе к концу, я взял приготовленную заранее длинную иглу и проткнул палец, заставляя каплю своей крови смешаться с той, что уже начала скапливаться небольшой лужей под скальпелем. Я закончил читать заклинание и взмахом руки погасил свечи, отчетливо произнося имя девки.

Лужица крови, смешанная с каплей моей крови сначала оставалась неподвижной. Я даже подумал, что ничего не получилось, ведь не зря же здесь не пользуются магией крови, может, для нее нет предрасположенности. Но, спустя долгую минуту, во время которой я смотрел на кровь, практически не дыша, она неохотно поползла по карте, не оставляя за собой никаких следов. Кровь текла по карте целенаправленно, пока не остановилась в определенной точке, где застыла, приняв вид красной стрелки, от которой установилась небольшая точка. От этой точки вскоре потянется красная линия, показывая мне все передвижения Евы.

— Хвала Богам, получилось, — я убрал свечи в стол и поднял скальпель, внимательно осмотрев его. Серебристый метал блестел, словно его только что тщательно очистили. — Пригодится, — прошептал я, убирая его туда же, куда и свечи. Вслед за ним в ящик пошла игла. Посмотрев на карту, я увидел, как стрелка двинулась, прочерчивая за собой линию. Линия закончилась в ближайшем магазине, а затем, довольно быстро вернулась к той же точке, откуда ее зацепило заклятье. — Попалась, — я потер руки и тут почувствовал себя не слишком хорошо. На лице стало мокро. Поднеся руки и проведя под носом, я тупо смотрел на кровяные разводы.

Пошатываясь, побрел в ванную, где, пустив воду, постарался остановить кровь. Глядя, как струя воды окрашивается красными дорожками, я обхватил двумя руками раковину. В какой-то момент перед глазами стало темно, и я оказался в той дымке, в какую попадал всегда, когда занимался медитацией.

— Ты, идиот! — я медленно повернулся. Несмотря на маску, эмоции безликого на этот раз читались просто прекрасно. И он был в бешенстве. — Ты же сам понял, почему в этом мире не используют магию крови. Магия крови в этом мире не может существовать без последствий для мага.

— Почему? — я чувствовал сильное головокружение, и сухость во рту, но вроде бы умирать не собирался.

— Потому что мы не заложили условий для ее функционирования. — Рявкнул безликий.

— Но магия крови работает, — я глубоко вдохнул. Вроде немного отпустило.

— А почему она не должна работать? — безликий начал успокаиваться. — В общем так. Ты сейчас применил очень простенькое и в большей степени безобидное заклинание. Откат, надеюсь, тебя впечатлил? — я аккуратно кивнул. — Отлично. Тогда, возможно, ты запомнишь, при повторном применении любого заклинания на крови, ты просто умрешь. А теперь, пошел вон!

Я покачнулся, глядя на воду. Вроде разводов крови в ней видно не было. Посмотрев в зеркало, убедился, что кровотечение прекратилось. Осмотрев себя, и увидев несколько капель крови на рубашке, поморщился и стянул ее через голову. Стирать я ничего не собирался. Мало ли почему у меня кровь носом пошла. Я из клиники только что вышел, может быть, слегка недолечился. Бросив рубашку в корзину, из которой забирают грязное белье для стирки, я закрыл воду и вышел из ванной. Карта лежала на столе. За то время, пока я получал последствия своей глупости и получал звездюлей от безликого, Ева несколько раз выходила из дома. Один раз просто прошлась по улице, еще раз сходила в магазин, только теперь другой, и дошла до аптеки. Видимо, я ее сильно достал. Так что, можно было бы навестить, но с другой стороны, хотелось бы проследить за ее передвижениями, когда она выздоровеет, может быть, это приведет к кому-нибудь более важному, чем эта сучка. Вот только, как это делать?

Ответ пришел практически сразу: надо научиться ездить на машине и попросить у деда какую-нибудь небольшую машинку. Кстати, я заметил, что некоторые учащиеся нашей школы ездят на таких машинках самостоятельно и не зависят таким образом от водителя.

В дневнике раздался писк, оповещающий, что пришло новое сообщение. Давненько мне сюда никто не писал. Открыв сообщение, я его прочитал, и понял, что машина мне нужна не только для слежки за Евой. Она мне нужна будет, чтобы на занятия ездить, потому что в сообщении было написано следующее:

«Константин, жду тебя завтра на кладбище номер четыре в одиннадцать тридцать вечера. Не опаздывай и не забудь захватить зонт.

Маргарита Сергеевна Ведьма»

Так, я все понимаю, ночь, кладбище, романтика, но на кой хрен на некромантии нужен зонт? Надеюсь, что получу завтра ответ, потому что, если не узнаю, то точно по ночам спать не смогу.

Том 2. Глава 4

Мне удалось сделать маленькую копию карты, на которой чертились кровавые линии передвижения Евы, чтобы имелась возможность носить ее с собой. В школе я поглядывал на нее время от времени. Практически все время девица находилась или дома, или быстро доходила до аптеки. Пару раз бегала в магазин. Адрес ее постоянного пребывания был написан в деле, поэтому-то и я пришел к выводу о том, что она все-таки там живет.

Неужели я ее ранил настолько сильно? Да нет, скальпель-то с небольшим лезвием, так, шкурку попортил. Шкурку… Ну точно, я вспомнил фото в деле, да и то, как она выглядела, когда хотела меня убить, предварительно моими руками убив Вольфа. Думаю, что на нее слишком сильно повлияло не то, что я ее ранил, а то, что Паразит поцарапал ей лицо. Для девушки внешность имеет огромное значение, а уж для красивой девушки, так и подавно. То-то она про свое задание забыла, за котом гонялась, все убить его пыталась, как будто не знает, что чешира не так уж и просто поймать.

— Керн, я понимаю, что у тебя сегодня очень важное первое занятие с Ведьмой, но, может быть, ты все же почтишь нас своим присутствием? — я поднял голову на Изразцова и пару раз моргнул. Оказывается, за своими размышлениями совсем потерял ход его рассуждений. — Керн, посмотри на своего приятеля, он даже почти в обморок не падает, а ведь ему в субботу предстоит нечто более серьезное, нежели очередной урок.

Я покосился на Вольфа. Тот действительно сидел, сжав губы, всем своим видом показывая, насколько он сильно держится и даже пытается слушать, что ему говорит наставник. Получалось плохо, но в обморок он действительно не падал.

Близняшек, как и Анны на занятиях не было, а Снежина кривила губы, выражая полное презрение ко всем нам.

— Так, понятно, сегодня от вас все равно толку нет, так что, пошли вон, — махнул рукой Изразцов, отпуская нас, точнее прогоняя с глаз долой. Ну, я его понимаю. Мне тоже не хотелось бы что-то говорить классу, из которого меня слушает всего лишь один человек.

Быстро собравшись, мы вышли из класса, а затем и из школы. Так как занятие было еще в полном разгаре, по пути нам никто, хвала богам, не встретился, и мы спокойно подошли к воротам.

— Тебе нового водителя наняли? — спросил я, глядя сквозь решетку, как к воротам подъезжает машина Вольфа.

— Да, я правда до сих пор привыкнуть не могу, — он поежился. — А ты, я погляжу, все-таки посетил ателье.

— А куда деваться? — я пожал плечами. — Скоро уже снег пойдет, а мне более-менее только школьный пиджак сходился.

— Керн, а ты ведь снова спас мне жизнь, а, если учитывать происшествие в больнице, так и дважды, — серьезно произнес Вольф, я же покосился на него и вздохнул.

— Не обольщайся, меньше всего в эти разы я думал о тебе. Поверь, Юра, я спасал прежде всего свою мать, а затем себя. ты был на третьем месте.

— Да как-то без разницы, все равно спас, — Вольф смотрел впереди себя. — Мне страшно. Мне еще никогда не было так страшно. Я не готов остепениться, не готов стать мужем, а тем более отцом.

— Думаю, что у тебя хорошо получится, — я хлопнул его по плечу. — Подвезешь меня? А то мне дед свою машину и водителя одалживает, но это вообще не дело. Я хочу записаться на курсы вождения. Буду сам за рулем гонять. Думаю, что мне понравится.

— Вот почему так несправедлива жизнь? — пробурчал Вольф, кивнув мне на открытую дверь машины. Водитель открыл ее и встал так, что со стороны улицы невозможно было понять, кто именно садится в машину. — Кто-то будет на спортивной тачке гонять, а кто-то станет мужем, да еще и двух женщин сразу.

— Справедливости в этой жизни вообще нет, и не предвидится. — Философски ответил я, откидываясь н уютную спинку и закрывая глаза.

— Подвинься, что ты расселся, — буркнул Вольф, когда залазил вслед за мной.

— А ты случайно не знаешь, чего это Снежина ходит с таким видом, словно на ежа села? — спросил я у Вольфа, когда увидел, как Светлана прошла к своей машине, окинув машину Вольфа злобным взглядом.

— Случайно, знаю, — Вольф пожал плечами. — Ее семью на свадьбу не пригласили, вот она и бесится. Там какие-то серьезные разногласия с моим отцом. Чуть до войны кланов не дошло, самому императору пришлось вмешаться. Так что, как говорится, ничего личного.

Я отвернулся от окна. Меня, например, тоже не пригласили, и очень сомневаюсь, что моя мать получила надушенную карточку. Это сколько же лет она живет под постоянным прессингом остракизма и всеобщего порицания, практически в полнейшей изоляции. Мария Керн просто кремень, на самом деле, зря дед считает ее слабохарактерной. То, что она ему часто уступает в мелочах, говорит только о том, что она — хорошая дочь, только и всего. Я прислушался к себе, мне обидно, что меня не пригласили? Наверное все-таки да. С другой стороны, а что поделать? Пока меня не утвердят наследником, я всего лишь ублюдок, рожденный с другой стороны одеяла. И сейчас даже не важно, кто мой отец, уж лучше бы им на самом деле смазливый водитель оказался.

Вольф же ничего в изменении моего поведения не заметил. Я вообще не пойму, он настолько толстокожий, или настолько эгоцентричен? В любом случае, Юрка мне определенно нравится. Если бы не обстоятельства, то, если не друзьями, то хорошими приятелями мы бы точно стали.

Я даже не заметил, как мы доехали до моего дома. Меня довезли прямо до входной двери. Я распрощался с Вольфом, который настолько нервничал, что, похоже, даже этого не заметил.

Зайдя в дом, я снял перчатки и бросил их на столик, стоящий в холле. Хорошо, что я убедил-таки мать приобрести мне несколько курток. Сомневаюсь, что в коротком пальто мне будет комфортно на кладбище. Вот только, что делать с машиной?

Решив не терять время даром, я направился прямиком к кабинету. Машина стояла неподалеку от входа наготове, так что дед точно был дома.

— Разреши? — я в отличие от некоторых постучался и попросил разрешения войти, прежде, чем вломиться на чужую территорию.

— Чего тебе? — дед в этот момент как раз направлялся к двери. — Я занят, уезжаю и не знаю, когда вернусь.

— Вот об этом я и хотел поговорить. Ты, наверное, забыл, но у меня сегодня ночью занятие по некромантии.

— Я никогда не забываю про такие вещи, — дед даже губы поджал. — Тебя Назар Борисович отвезет. А до этого, если ты сейчас свободен, проведет полноценный урок вождения и правил дорожного движения. Когда он решит, что ты готов, то отвезет тебя в муниципалитет, и ты сдашь экзамен на водительское удостоверение.

— А что, так можно? — я даже немного растерялся.

— Конечно, можно, и я много раз тебе предлагал научиться, но ты постоянно губы кривил, если ты не помнишь, — дед подошел ко мне вплотную.

— Я был не готов, — пробормотал я, про себя кроя разными нецензурными словами Костика. И нет, в моей памяти не сохранились такие вот мелочи, поэтому приходилось крутиться.

— Ну, надеюсь, что сейчас ты готов. А теперь, извини, но мне действительно очень некогда, — и дед вопросительно посмотрел на меня, приподняв бровь. Я тут же вышел из кабинета, и направился к себе, чтобы переодеться, немного позаниматься, проверить, что делает Ева. Затем у меня по плану был обед и после него уже вождение с Назаром Борисовичем, хотя я очень плохо представляю этого чертова сноба за рулем. Он, поди, на приеме у императора умудряется выглядеть так, словно перед ним какая-то букашка, а не августейшее лицо.

Назар Борисович ждал меня у выхода из дома. Когда я появился, он принялся натягивать перчатки с отрезанными пальцами. При этом одет он был как обычно, в безупречный фрак, поверх которого надел светлое кашемировое пальто.

— Эм, — я оглядел его с ног до головы. Почему-то вид дворецкого никак не способствовал моему представлению о машинах и тем более, об обучении их вождению.

— Что-то не так, Константин Витальевич? — Назар Борисович поднял на меня взгляд.

— Нет-нет, все просто отлично. Жду с нетерпением, когда же мы начнем. — Я криво улыбнулся.

— Отлично, такое рвение всегда похвально, — дворецкий распахнул передо мной дверь и я вышел из дома. Прямо перед входом стола небольшая машина серая и неприметная. Глядя на нее, я сразу же решил, что именно на ней буду ездить, особенно, когда начну следить за Евой.

Тем временем Назар сел за руль, я же принялся устраиваться рядом с ним.

— Мне казалось, что я буду учиться ездить? — с этого ракурса я машины еще не рассматривал.

— Думаю, что будет разумно, если вам сначала все объясню, с пояснениями, естественно, а потом уже за руль сядете вы сами, Константин Витальевич. — Спокойно пояснил дворецкий и завел машину.

Все последующее время, с перерывом на ужин, я посвятил обучению и попыткам достичь хотя бы приблизительно того уровня совершенства, которое продемонстрировал мне Назар Борисович, когда показывал, что в машине как устроено и что нужно делать, когда ты сидишь за рулем.

Вообще, так получалось, что я не могу найти в Назаре Борисовиче никаких изъянов, вообще никаких. Он даже с Паразитом умудрился найти общий язык и тот вполне благосклонно принимал нашего дворецкого. Во время обучения у меня часто мелькала в голове мысль: «А разве так вообще бывает? Разве это возможно, чтобы один человек сочетал в себе столько неоспоримых достоинств».

— Полагаю, мы продолжим завтра, — сообщил Назар Борисович, прерывая урок по правилам дорожного движения, которые мы изучали в библиотеке. — Вы очень достойно держитесь и проявляете завидное упорство и обучаемость. Думаю, что после недели подобных нагрузок, вас вполне можно будет свозить в муниципалитет. Пока же, с вашего позволения, я побуду вашими водителем. А пока рекомендую вам отдохнуть, думаю, что магические изыскания совершенно новой для вас науки, вызовут определенные затруднение и определенную усталость. Лично я так и намереваюсь сделать и буду ожидать вас в холле ровно в одиннадцать часов.

Он вышел, оставив меня в библиотеке. Я посмотрел на часы, было еще только восемь, и вполне можно было поспать, но я совершенно не хотел этого делать, подозревая, что потом буду зевать и не смогу сосредоточиться. Вот только, чем мне занять оставшееся время?

Подумав немного, я вытащил карту и посмотрел на красные линии. Эта дрянь, похоже, застряла дома, но ничего, пускай посидит, пока я водить машину не научусь. Кстати, четвертое учебное кладбище для некромантов находится совсем рядом с домом Евы, что очень даже удобно. Сложив карту, я сунул ее в карман рубашки. Это не оригинал, так что за нее можно и не трястись, и не бояться потерять. Немного подумав, я приглушил свет и оставшись в полутьме, сел на диван. Поймал взглядом пламя, дрожащее в камине, и замер, погружаясь все глубже и глубже в собственное сознание.

На этот раз безликий был один. Не было снующих мимо теней в белых масках.

— Похоже, ты меня ждал, — я подошел поближе, уже даже не пытаясь разглядеть за маской его лицо. Какая разница, как он выглядит, если я подозреваю, что безликий — это даже не человек. И если раньше мне было интересно узнать, кто он такой, то вот сейчас уже расхотелось. Какая разница, на самом деле, если это знание ни на что абсолютно не повлияет.

— Скажем так, я был практически уверен, что ты придешь, — безликий наклонил голову. — Ты хочешь что-то узнать?

— Кто стоит за нападениями? Кто с таким страстным желанием хочет подставить Кернов и направить недоверие и недовольство к трону?

— Я не могу ответить на этот вопрос, — безликий покачал головой.

— Но ты знаешь, кто за этим стоит, — я почувствовал, как на меня накатывает злость.

— Да, знаю, — теперь я совершенно точно различил усмешку.

— Но почему не скажешь и даже не намекнешь? — я ударил кулаком по ладони другой руки.

— Так интересней, — вот же суки. Теперь я почти уверен, что они наблюдают за мной и делают ставки. И чем же я таким особенным умудрился привлечь их внимание?

— А вы неплохо веселитесь за мой счет, — я криво усмехнулся.

— Ты утрируешь, впрочем, как всегда, — безликий продолжал на меня смотреть, склонив голову набок. — И ты практически знал, какой ответ на этот свой вопрос получишь. Что еще ты хочешь узнать?

— В некромантии есть ограничения для этого мира? — я довольно неохотно задал вопрос, ради которого и начал медитацию.

— Нет, как ты уже убедился, даже структура заклинаний подходит под этот дар, но все же не советую демонстрировать свою осведомленность. Это будет выглядеть немножко сильно подозрительно. Вообще, советую поучиться. Методы этого мира немного отличаются от твоего. Может так получиться, что ты все же сможешь чему-то научиться. А теперь проснись, время.

Я упал с дивана. К счастью на полу лежал мягкий, пушистый ковер, который не позволил мне расшибиться. Да чтоб вас всех! Неужели это доставляет им отдельное удовольствие — выбрасывать меня из медитации вместо плавного и гораздо предсказуемого выхода? Я бросил взгляд на часы. Без десяти одиннадцати. Пора выдвигаться.

В холле меня уже ждал Назар Борисович. Рядом с ним сидел Паразит, глядя прокурорским взглядом на то, как я спускаюсь с лестницы.

— Мне нужен зонт, — объявил я, подходя к дворецкому поближе.

— Зонт? Зачем вам зонт? — он впервые на моей памяти выглядел ошарашенным. Ради этого можно было и помучиться в догадках.

— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Маргарита Сергеевна написала, что на занятие мне нужно не забыть зонт. Для чего — не пояснила. Но, я думаю, не нужно злить преподавателя на первом же занятии, забыв то, что она велела принести.

— Думаю, вы правы, нельзя злить женщину, особенно, если она носит фамилию Ведьма и специализируется на проклятьях и некромантии. — Кивнул Назар Борисович и жестом фокусника достал оттуда-то огромный черный зонт-трость, который и протянул мне.

Паразит посмотрел на наши сборы еще немного, потянулся и исчез. Наверное, отправился по своим кошачьим делам.

Четвертое кладбище располагалось не так чтобы и далеко от дома, но и не близко, пешком было бы идти далековато. Когда мы проезжали мимо дома Евы я начал рассматривать окна, в надежде, что она промелькнет в одном из них и я ее узнаю. Но окна горели ярким светом, и как назло именно в этот момент к ним никто не подходил. Даже силуэтов в окнах не было видно. Ладно, пока мне это не слишком нужно, а потом просто выберу время, когда можно будет без суеты все рассмотреть и вычислить эту дрянь.

Назар Борисович мягко свернул на подъездную дорожку к кладбищу, посыпанную гравием, который захрустел под колесами. Выбрав место на небольшой парковке, где уже стоял чей-то клановый лимузин и маленькая ярко-красная, словно объятая пламенем машинка. Я вышел из машины, зажав подмышкой зонт, и успел увидеть, как дворецкий вытащил откуда-то газету, включил свет и приступил к изучению новостей.

Покачав головой, я застегнул повыше куртку, потому что почувствовал, как холод начал проникать под кожу, заставляя тело покрываться мурашками. Надо было свитер надеть. Но он стесняет движения и в нем неудобно бегать, а бегать на уроках некромантии, боюсь, мне все же придется. Вот тогда и согреюсь.

— Керн, сюда, мы ждем только тебя, — я поспешил на звук голоса весьма экстравагантной дамы. Ярко-рыжая, с лицом, покрытым россыпью мелких веснушек, она, тем не менее, была очень яркой и красивой. А еще дико сексуальной и подчеркивала это, нося блузки с вырезами почти на грани приличия. Вот точно ведьма, потому что, стоило поднять взгляд от ее бюста и встретиться с изучающим тебя взглядом холодных зеленых глаз, как все желание, всколыхнувшееся было, мигом исчезало.

Я быстро подошел поближе и тут невысокая девушка, стоящая рядом с наставницей, обернулась и я едва не выругался. Моей напарницей в нелегком деле изучения некромантии оказалась Ирина Лейманова, столь успешно бегавшая от меня в последнее время.

— Здравствуйте, дамы, — я картинно поклонился. — Безумно рад, что даже ночи буду проводить в столь дивной компании, но, может быть, мне все-таки объяснит, зачем нужен зонт? — я продемонстрировал свою ношу, отмечая, что и Ведьма и Ира держать в руках нечто похожее.

Том 2. Глава 5

— Так зачем нам зонты? — повторил я вопрос, видя, что меня просто игнорируют.

— О, ты узнаешь в процессе, Керн, — Ведьма обошла вокруг склеп, возле которого стояла. — Я слышала про твой спонтанный выброс дара в виде некоей волны тлена, — она встала напротив меня и принялась рассматривать немигающим взглядом.

— Это было именно, что спонтанно. Смертельная опасность, и все такое, — сказал я, неопределенно помахав в воздухе кистью.

— Да, обычно, так оно и бывает, — она задумчиво провела по губам пальцем с огромным красным ногтем. Демоны бездны, да у моей боевой ипостаси не было таких когтей. — Значит, ты не помнишь, что это было за заклятье, и было ли заклятье вообще, — она на спрашивала, она констатировала факт.

— Совершенно верно, — я кивнул.

— Жаль, надеюсь, что в процессе обучения, ты вспомнишь, — она выглядела по-настоящему расстроенной. У него такой невероятный эффект. Меня приглашали в качестве эксперта. Такое влияние как на органическую материю, так и на совершенно не живую… Боже, я влюбилась в это заклятье… — я уставился на нее и на всякий случай отодвинулся. Если бы эта дамочка случайно попала в мой мир, то, похоже, я от нее бы по башням прятался бы. Потому что она нашла бы во мне кумира, которого, кроме всего прочего, обязательно нужно изучить. А самое потрясающее, что она некромант, значит, убить — вообще не вариант. С нее бы сталось о весьма интересном посмертии позаботиться, и испортить мне жизнь окончательно и бесповоротно.

— Маргарита Сергеевна, а что мы будем сегодня делать? — спросила Ира, стараясь при этом не смотреть на меня. Да что с ней, демоны ее раздери, происходит? Мы же вроде договорились изображать пару, или все, наш договор разорван в одностороннем порядке? Интересно, а почему меня об этом не оповестили? Или все дело в Анне? Да этих девчонок хер поймешь. То ли дело Ева. Вот у той весьма четкая жизненная позиция и совершенно определенное отношение ко мне — она мечтает меня убить, а еще больше она мечтает убить моего кота. Вполне так может получиться, что бывшая медсестра может положить жизнь, чтобы это сделать, когда выздоровеет, естественно. И моя задача как раз заключается в том, что ей помешать, а то мне еще дорога эта шкура, тем более, что она у меня последняя, повторения ритуала не предусмотрено.

— Сегодня, дорогая моя, ознакомительное занятие. — Так, нужно сосредоточиться, иначе меня на корм зомби пустят и скажут, что это случайность. Этакая статистическая погрешность потерь учеников, которые иногда встречаются у преподавателей такой сложной и опасной дисциплины как некромантия. — Сегодня я покажу вам основы, так сказать. И наглядно продемонстрирую то, чем мы будем заниматься до конца учебного года. Сложные заклинания из раздела магии смерти будут преподаваться в следующем году. В этом же, наша с вами работа будет проходить исключительно на кладбищах, а также на вызовах. Нежить иной раз пошаливает, бывает, особенно в провинции и в глухих деревнях. Вот туда мы и будем ездить для изучения объектов некромантии и способов их уничтожения.

— Вы хотели сказать, упокоения? — осторожно поправил я Ведьму.

— Нет, я сказала ровно то, что хотела сказать, — она искривила в улыбке свои ярко-красные губы. Я вообще заметил, что у нее какая-то нездоровая страсть к этому цвету. Причем очень выраженная и нескрываемая. — Упокоения достойны лишь те несчастные создания, которых подняла злая воля некроманта, — строго посмотрев при этом на меня пояснила Ведьма. — Те же в конец оборзевшие твари, которые потеряли любое чувство достоинства и начали нападать на людей, чтобы сожрать, достойны лишь уничтожения!

— А ну, тогда все понятно, — я поднял руки, показывая, что принимаю ее точку зрения и заранее сдаюсь. — Да, вы правы, такие твари не заслуживают мягкого упокоения. Только максимально болезненное уничтожения. — Ведьма кивнула, подтверждая мои слова, а Ира посмотрела на меня удивленно. Что, не ожидала, мышка. Я еще и не так умею.

— Так, хватит болтать, давайте приступим к демонстрации. У меня сегодня свидание и я не хочу проторчать на кладбище слишком долго, — резюмировала Ведьма. — Первое, и основное, что позволяет простым смертным заподозрить в маге некроманта — это призыв. Чтобы избежать глупых вопросов — это кладбище учебное, здесь хоронят только бомжей и одиноких личностей, за которыми некому присмотреть в посмертии. Так что никаких юридических казусов быть не должно. Приступим. Первый вид нежити, которую может поднять даже самый молодой и неопытный некромант — это скелет. Как вы, наверняка знает, кости в скелете человека соединены связками и мышцами, а также суставами, опять-таки усиленными связками. Если просто раскопать могилу, то мы получим груду ничем не скрепленных друг с другом костей. Когда над скелетом работает некромант, то сила смерти выступает в роли связочного аппарата, позволяющего костям складываться в подобие тела человека. — Она задумалась на мгновение, затем добавила. — Это относится не только к человеческим костям, можно и животное поднять, но я не люблю с ними работать — слишком тяжело идет настройка команд. Смотрим и запоминаем, завтра вам предстоит именно это — попытка поднять неразваливающийся на части скелет.

Сначала я думал, что поднятие займет много времени, все-таки было уже холодно и земля начала промерзать, и поднятому покойнику пришлось бы долго выбираться из своей могилы. Но, как оказалось, все уже было приготовлено к демонстрационному уроку. Или же здесь всех так часто поднимали, что земля просто не успевала простыть. Я внимательно наблюдал, отмечая, что в кое-каких моментах Ведьма действует немного по-другому, не так, как я привык, и как меня учили. И, кстати, ее тактика мне понравилась больше, она была более простой и более узконаправленной, произнося именно это заклинание ты знаешь, что на твой зов откликнется именно скелет, то есть зомби лишенный малейшего признака какой-либо другой ткани, кроме костной.

Скелетик был белый, аж светился на фоне лунного света тускло освещавшего кладбище. Единственным источником искусственного света являлся склеп, возле которого мы стояли. Интересно, кто это похоронен на кладбище для бомжей, кому склеп соорудили? Думаю, что в процессе постоянного посещения кладбища, мы узнаем ответ на этот вопрос. Упокоение поднятого скелета прошло без эксцессов. Лишенное души тело снова заняло свое место в могиле, а Ведьма повернулась к нам.

— Вы сейчас видели вариант того самого мягкого упокоения, о котором упомянул Керн. Оно универсально для всех видов нежити. Так что в ваших же интересах его запомнить. Да, на следующий урок вам задание: разобрать, чем нечисть отличается от нежити, и составить таблицу и этими отличиями. Мы все подробно разберем, я кое-что добавлю, потому что на моей памяти все характеристики даже по учебнику не смог найти ни один ученик, и мы приступим к практике. Чтобы вы не забыли, я продублирую задание вам в дневник. Ну а сейчас мы начнем поднимать зомби разной степени свежести. Зрелище, да и запах я вам скажу так себе. Вы же должны понять принцип. А заключается от всего лишь в изменении одного единственного слова в структуре заклятья. Начнем.

И мы начали. Все демоны бездны, это было по-настоящему отвратительно. Где-то в середине урока Ведьма повернулась к нам.

— А теперь я продемонстрирую вам универсальный способ уничтожения нежити. Приготовьте зонты. — Вот тут до меня дошло, зачем нужны зонты, а в памяти зафиксировалось задание — приобрести побольше вот таких вот огромных зонтиков. Ведьма же с печалью в глазах посмотрела на приближающегося к нам зомбака, которому не придали никакого вектора и не привили преданность некроманту, его поднявшего, поэтому этой твари было вообще плевать, кем подзакусить, чтобы утолить вечный голод. Та де Ведьма прекрасно пошла бы на закуску. — Прости, дорогой. — прошептала она. Нет, эта некромантка точно ненормальная, но, что ни говори — профессионал в своем деле. дальше пошло заклятие уничтожения. Оно было просто зубодробительно. Запомнить его вот так на слух абсолютно невозможно. Надеюсь, нам его напишут на бумажке, чтобы мы нормально его выучили, иначе может произойти конфуз. — И присели! Зонты раскрыть!

Мы едва успели сесть и накрыться зонтами, как уже приблизившийся достаточно близко зомби засветился обжигающим золотистым телом изнутри и замер. Свет, казалось, идет из малейшей трещинки на кожи, из малейшей язвы прогнившей плоти. Когда этот свет уже просто слепил, зомби разорвало на мелкие части, которые разлетелись по всему кладбищу, частично затормозившись нашими зонтами.

— А можно мы эти зонты выбросим? — с трудом преодолевая тошноту пробормотала Ирина.

— Конечно, там на входе специальный ящик стоит, — махнула рукой Ведьма, осторожно переступая через кусок полусгнившей кишки, чтобы не замарать свои туфли, конечно же ярко-красные и на ошеломительной шпильке. — Так, сейчас я покажу, как поднимать сравнительно свежего покойника, Керн, я по твоему лицу вижу, что ты запомнил формулу упокоения. Так вот, ты его упокоишь, и мы разойдемся по домам: кто-то отдыхать, а кто-то встречаться с весьма перспективным мужчиной. Надо же дать птичкам покушать и очистить нам рабочее место к завтрашней ночи. Они такие милые, правда?

— Кто? — я даже не понял, о чем она говорит.

— Птички, конечно, — Ведьма поджала губы, а же прикусил язык, чтобы не ляпнуть что-нибудь про то, что с перспективным мужчиной, ей, похоже, не светит, если, конечно, он не такой не ненормальный. А значит, нас завтра ждет просто волшебный урок с наставницей, которая явно будет не в духе.

— Да, конечно, о чем это я. Вороны просто чудесны, охренительно удивительные тв… птички, — вовремя опомнившись, я изменил формулировку.

— Это просто чудесно, что ты, Керн, меня понимаешь, — вздохнула Ведьма. — Хоть это и странно. Я не ожидала. Хорошо все-таки иногда ошибаться. Так, приготовься.

Я сосредоточился. Земля неподалеку заходила ходуном и оттуда вылез вполне благообразный дедок с длинной бородой. Вот только что-то мне в нем как-то сразу не понравилось. Решив не разбираться, я призвал силу и уже произнес первые слова упокоения, как глаза дедка полыхнули холодным синим огнем и в меня полетела молния.

— Какого хера вы лича подняли? — завопил я, падая на землю, к счастью, там не оказалось частей от предыдущего учебного материала. — На личей действует общее упокоение?

— Нет, конечно, — Ведьма на секунду растерялась. — Откуда здесь лич? Это же невозмо… Ай, зараза мерзкая! — она увернулась от очередной молнии. Лич был еще свежий и оттого туповатый. К тому же у мага, скорее всего, был основной дар — воздух, раз он швырял молнии. Но вот мне от этого не легче.

Вскочив с земли, я с проворством белки забрался на склеп, чтобы оттуда наблюдать удивительную картину упокоения неучтенного лича. Насколько трудно справляться с этими тварями, я не понаслышке знаю, поэтому пусть это делает профессионал. Заодно и узнаем, насколько Ведьма все-таки профессионал. Вскрик снизу привлек мое внимание. Ирина, ну, конечно, как я про нее забыл? Протянув ей руку, сказал.

— Хватайся, — и когда она вцепилась в мою ладонь, довольно легко втащил ее к себе на крышу склепа. В процессе она сильно прижалась ко мне, и я смог убедиться в том, что у нее весьма и весьма аппетитное тело. Настолько, что на фоне неожиданного лича, я почувствовал легкое возбуждение. Быстро отпустив девушку, чуть не уронив ее при этом с крыши на землю, я сел, чтобы не смущать эту недотрогу. Вот насчет нее я был уверен на двести процентов, что Ирина — девственница. Вообще не самое лучшее сочетание для накромантки, на самом деле. — Тебе парня надо хорошего как можно скорее найти, — прошипел я, глядя, как Ведьма, матерясь так, что даже лич время от времени приседал, подбиралась к твари все ближе и ближе, чтобы отправить ее туда, откуда она выползла.

— Зачем мне парня искать? — Ирина села рядом и прижалась ко мне, чтобы не упасть и обрести поддержку. Все-таки для нее сегодняшняя ночь — это как-то слишком.

— Да чтобы девственности лишиться, дурочка, — я скрипнул зубами, ощутив, как ее упругая грудь прижимается к моему плечу. — Вот только, если ты не прекратишь так ко мне прижиматься, я с удовольствием выполню это нелегкое дело, прямо вот здесь. Поверь им пока не до нас, у них особая любовь в самом разгаре. — Я кивнул на Ведьму, которая удачно обошла лича и теперь готовилась, чтобы ударить ему в спину. Что же женщина. Если бы она попалась мне в моем мире — точно бы женился. Вот кого боялись бы все, начиная от генералов моей армии и заканчивая самого последнего Светлого. Я бы на ее фоне верхом святости считался.

— Я тебя не понимаю, — она всхлипнула и прижалась ко мне еще сильнее.

— Ты на них действуешь как наркотик. Они чуют твою чистоту. Думаешь, почему все зомбаки сегодня были такие шустрые? Обычно они более вялые. Пока раскачаются. Все те темные и страшные ритуалы не просто так именно девственницу требуют, пойми. Если хочешь и дальше магией смерти заниматься, то… В общем, сама понимаешь.

А в это время Ведьма так шандарахнула лича, что тот потерялся. Он упал рядом со своей могилой и тупо крутился по земле, норовя встать, но у него ничего не получалось. Маргарита подошла к нему и ногой столкнула в могилу, после чего подняла руки. Когда из ее ладоней полился чистый яркий огонь, лично мне стала понятна ее страстность и любовь к красному. Огневики — они еще более ненормальные чем некроманты, а уж сочетания дара огня и смерти… М-да, я ослабил воротник. Что-то мне жарковато стало, глядя на наставницу.

— Вот так тоже можно уничтожать нежить, — прокомментировал я ее действия. — Сжигать в огне. Вот это максимально болезненно и без вариантов. Поднять то, что останется, не сможет уже никто. Но нам, увы, это недоступно, если ты магией огня не владеешь. Ты же владеешь магией огня? — спросил я у Ирины, которая сидела, закрыв лицо руками.

— Это все ужасно, ужасно, — прошептала она и покачала головой. — Нет, я не владею магией огня. Так уж получилось.

— Ничего, привыкнешь. Тем более, что ты никуда от этого не денешься, и лучше уметь свой дар контролировать, иначе однажды получится… хм, как у меня. — Не надо ей знать, что в тот день я себя прекрасно контролировал.

— Я этого просто так не оставлю! — снизу послышался голос разъяренной Ведьмы. — Если этот пупсик — глава муниципалитета уже спит, то ему придется проснуться, чтобы объяснить мне, какого гребанного хера на учебном кладбище похоронили мага! Да еще и убитого, раз он так быстро в лича переродился! — она уже почти визжала. — Завтра урока не будет, — она задрала голову и посмотрела на нас. Мне показалось, что из ее глаз сыплются на землю самые настоящие искры. — Керн!

— Да, Маргарита Сергеевна, — я столько патоки в голос пустил, что у меня самого кое-что едва не слиплось. — Я вас слушаю очень внимательно.

— Трахни уже эту куклу, сделай нам всем доброе дело! — я икнул и посмотрел на Ирину шальным взглядом, словно напоминая ей: «Ну я же говорил, ты мне что не поверила»?

— А почему кто-то должен распоряжаться моей личной жизнью? — Ира сжала кулаки.

— Потому что, кукла ты чертова, с таким сложным и непредсказуемым делом, как магия смерти, твоя стыдливость и принципы должны быть выброшены на помойку. Хотя, если ты в итоге хочешь умертвить город, ну ладно полгорода, а говоря мертвить, я подразумеваю лишение жизни абсолютно всего, что с жизнью связано: людей, кошечек, собачек, птичек, кустов, деревьев и травы, и даже тараканов, то вперед, кто я такая, чтобы тебе давать советы. Но, Лейманова, пока ты будешь оставаться в девках — на моих уроках можешь не появляться! Это надо же, девятнадцать лет, магиня смерти, и, сука, это дар у нее основной, то есть вообще без вариантов, и туда же. Принципы у нее понимаешь ли. Да на месте родителей, я бы уже лет в шестнадцать безболезненную медицинскую дефлорацию замутила, раз мужики пока не устраивают. Неужели они не видят, что вся нездоровая херня вокруг Леймановых из-за дочурки происходит? Идиоты!

Она ушла будить главу муниципалитета, я же слез со склепа и помог спуститься притихшей Ирине.

— Что там вокруг твоей семьи происходит? — спросил я тихо.

— Просто какая-то сверхъестественная муть, не бери в голову. А ведь именно Марго приглашали, чтобы она разбиралась всякий раз. Неужели не могла посоветовать отцу? — Ирина поджала губы.

— Да она и сейчас бы ничего такого не сказала, — я вздохнул. — Все-таки она наставница, и не должна поддаваться эмоциям. Просто сейчас этих эмоций было слишком много. Да и, похоже, перспективный мужчина сегодня не дождется красотки. Но меня интересует всего один вопрос, а так ли случайно этот маг оказался похоронен именно здесь? Вот этот вопрос меня очень сильно интересует.

Том 2. Глава 6

Разборки с пупсиком из муниципалитета у Ведьмы, похоже, затянулась, потому что она прислала мне сообщение, в котором говорилось, что занятий до понедельника не будет. А вот в понедельник, чтобы я был как штык в одиннадцать тридцать на кладбище номер четыре, то есть на том же самом и не забыл зонт.

Изразцов же, поняв, что практически от всего класса он не получит никакой отдачи, а со мной одним ему заниматься было не интересно, также отпустил всех до понедельника.

В субботу должна состояться свадьба у Вольфа, и к муниципалитету будет не пробиться, все-таки свадьбы такого уровня — события не частые. В воскресенье же выходной, так что снова никуда не попасть. В муниципалитет же мне было нужно, чтобы получить права. Так как у меня выдалось сразу столько абсолютно свободных дней, то я решил посвятить их своему обучению. Ничего запредельно сложного я не увидел, правила можно выучить в вечернее время, и в пятницу попытать счастье с экзаменом. А там чисто практика, и ее мне никто приобрести не сможет помочь. Только частая самостоятельная езда позволит мне стать полноценным водителем.

Обо всем этом я сообщил Назару Борисовичу, который, немного подумав, кивнул и медленно произнес:

— Вы правы, Константин Витальевич. К тому же, чем быстрее вы получите удостоверение и приобретете машину, тем быстрее из моих обязанностей уйдут обязанности вашего водителя, что иногда для меня довольно затруднительно, особенно в ночное время, когда проводятся ваши занятия на кладбище. — Я проговорил то, что только что сообщил мне Назар Борисович, и почувствовал некоторый замешательство, потому что меня фактически обвинили в том, что я где-то по ночам шляюсь и не даю честным людям спать. А дворецкий тем временем продолжал. — К тому же последний урок произвел на меня неизгладимые впечатления и существенно обогатил мой запас ненормативной лексики. А мой товарищ по несчастью, водитель Ирины Игоревны даже, кажется записывал. — Это он про тот момент, скорее всего, говорит, когда Маргарита по кладбищу носилась в салочки с личем играя. Ну, что тут сказать, моя лексика тоже много чем обогатилась в тот вечер. — Нет я, естественно, не в претензии, но все же мои дела по дому требуют порой более пристального внимания, чем я могу ему в этом случае уделить.

Выслушав все претензии, я кивнул на машину.

— Так что, будем учиться? — спросил я, и Назар Борисович вздохнул, натянул свои странные перчатки и сел на пассажирское сиденье поддернув свои безупречные брюки.

В первый день я ездил все еще под наблюдением дворецкого, с небольшими перерывами на покушать и посетить все уединенные места. На следующий день я ездил уже самостоятельно. Правила зубрил по ночам. Поздно вечером в четверг мы даже выехали в город, чтобы я почувствовал, что такое уличное движение. Далеко от дома не отъезжали, но основные принципы я понял, особенно те эпитеты, которыми награждали друг друга другие водители. Даже Назар Борисович пару раз выдал нечто, что вполне могло удивить Ведьму.

К ночи четверга Назар Борисович решил, что в принципе, можно попробовать сдать экзамены. Мол, и не такие как-то сдавали и ничего, худо-бедно ездят.

— А когда я получу удостоверение, то заберу эту машину, — я указал на ту самую незаметного серого цвета, на которой учился ездить.

— Нет, — вот так просто послал меня Назар Борисович. Правда, потом решил пояснить. — Это моя машина. Просто, когда Виталий Петрович поручил мне стать вашим наставником, я решил, что лучше всего для этого подойдет именно эта машина.

— Но я хочу именно такую машину, — я смотрел на машинку влюбленными глазами.

— Открою вам тайну, но не вы один мечтаете заполучить мою малышку, — Назар Борисович улыбнулся кончиками губ. — И, как и всем остальным, я вам сообщаю, эта машина принадлежала еще моему деду и меня с ней связывают сентиментальные воспоминания. И, нет, даже вам я ее не продам, как не продал в свою очередь вашей матери. А ведь к Марии Витальевны были куда большие шансы меня расторгать.

— Так, хорошо, — я задумчиво переводил взгляд с машины на Назара Борисовича и обратно. — Я понял, мне не удастся тебя разжалобить, даже, если я сейчас упаду на эту дорожку, поливая ее слезами, — он удивленно приподнял бровь, но ничего не ответил. Я же не стал проверять свою теорию и позориться на глазах у наших служащих. Еще раз посмотрев на машину, я вперил пристальный взгляд в дворецкого. — А где мне в таком случае взять нечто подобное?

— Полагаю, можно попытать счастье в магазине, — Назар Борисович смахнул несуществующую пылинку с плеча своего пальто. — Глубоко сомневаюсь, что вы сможете найти именно «Единорога-ЛЗ12», но, что-то подобное продавцы вполне сумеют вам предложить.

— Да, точно, магазин, — я потер лоб. — Интересно, мне денег хватит, или нужно подстраховаться, все-таки, подозреваю, машина стоит немного дороже, чем даже та дурацкая маска из клуба.

Утром я подошел к кабинету деда. Он вставал очень рано, я это уже понял по моим побудкам, когда Паразит пакостил, доставая именно деда. Постучавшись, вошел в кабинет. Дед даже не за столом сидел. Он собирал бумаги, запихивая их в плоскую сумку из вкусно пахнущей кожи.

— Чего тебе? — резко спросил он, бросив на меня раздраженный взгляд. Он явно был чем-то встревожен, и пребывал в далеко не радостном расположении духа.

— Денег. Я хочу сегодня попробовать получить водительское удостоверение, а потом заехать в салон за машиной, — как можно быстрее объяснил я суть проблемы.

— На твоей карте должно хватить, — отмахнулся от меня дед. — Если сомневаешься, спроси у матери, мне некогда, я уже уехал. — И он выскочил из кабинета вперед меня. Интересно, чем таким важным он занят? Хотя на самом деле, чем угодно. Ему же еще шпиона нужно ловить, который ключ от телепортов спер.

— Вот все вроде бы ничего, но, где я мать возьму? Я ее уже неделю не видел. Она, конечно, может добровольно ухаживать за Егором, что, скорее всего, и делает, вот только меня к ней никто не пустит, если она с ним в реанимации. — То, что Егора все еще держат в реанимации, я узнал от Назара Борисовича. Ему очередную операцию не так давно сделали, но вроде бы смогли что-то сделать со спинным мозгом и Егор будет ходить. Скорее всего, с тростью, но это уже такие мелочи, особенно, если перспективой было полное обездвиживание. — Ладно, понадеемся на удачу, в крайнем случае, у Назара Борисовича займу, у него точно есть. Да и не тратил я много. — Определившись, я направился к машине. — Анна купила нечто дорогое и жутко практичное, я так и не понял, что именно, подарок новобрачным был по традиции отослан в дом жениха. Счет оплатил дед, вообще без вопросов. Так что с моей карты деньги ушли за замок, маску, пару коктейлей и стакан. Не думаю, что счет опустел, тем более, что мне, как я понял, полагалось ежемесячное содержание, при этом довольно приличное. — Да, так я и сделаю, — и я сел в машину к Назару Борисовичу, который и должен был отвезти меня к муниципалитету.

В муниципалитете я столкнулся с Ведьмой, которая тащила на буксире, наверное, пупсика, исполняющего параллельно роль главы. Она что-то яростно ему втолковывала, а он только глаза закатывал и вытирал лоб и лысину огромным белоснежным платком. Она была настолько занята, что даже не заметила меня, но я на всякий случай все-таки негромко поздоровался, а то мало ли, еще затаит обиду, бр-р, меня даже передернуло от такой перспективы. Проводив взглядом ведущего некроманта и пупсика, я направился в отдел, который, собственно, и отвечал за выдачу удостоверений. Там меня встретил скучающий мужик, в заляпанной кетчупом рубашке.

— Доброе утро, Константин Керн, я записывался на сдачу зачета по вождению, — вежливо поздоровался я, если правильно понял, с проверяющим.

— Да был такой, проходи, — и проверяющий махнул на соседний стол. Я подошел, скептически осмотрел стул, ища на нем остатки еды, или что-то в этом роде. Не найдя, потрогал сиденье пальцем, и, убедившись, что оно не липкое, сел. — Да не бойся, не развалится, меня выдерживает, а ты вон какой худой, — проверяющий поднялся из-за своего стола и принялся что-то искать в объемной папке. Наконец, найдя какой-то лист, протянул его мне. — У тебя ровно полчаса, а потом пойдем на вождение.

Это был тест по правилам. Вопросов было немного и они были мне все известны. Справился я гораздо раньше, чем за полчаса. Молча протянул тест проверяющему, который в это время ел бутерброд и просматривал ленту новостей. Он не обращал на меня внимания, и я вынужден был кашлянуть, чтобы привлечь внимание.

— Простите, но, вот, я все решил, — и я снова протянул лист проверяющему.

— Быстро ты, надеюсь, с девушками не столь стремительно, — и он хохотнул своей совершенно не смешной шутке. Взяв мой лист положил его на стол, а сверху придавил какой-то пластинкой. Затем снова уткнулся в новостную ленту. Когда из пластины раздался пикающий звук, он ее убрал, посмотрел на лист и лихо закинул его в тоненькую папку, лежащую чуть в стороне. — Ну что, пошли, вождение сдавать.

На улице на специальном парковочном месте стояла жуткая машина, которая, как мне показалось, развалится, стоит ее коснуться. Именно к этой машине направился проверяющий и рухнул на пассажирское сиденье. Мне полагалось устроиться за рулем.

Я сел. Было неудобно, но кресло я не трогал, боясь, что колымага начнет оставлять в моих руках части своего нутра. Эта надо было да такого довести приличную еще совсем недавно машину.

— Ключ под козырьком, — заявил проверяющий и принялся быстро что-то заполнять в бумагах.

Я достал связку ключей, подозревая, что половина из них от здания муниципалитета, выбрал самый на мой взгляд подходящий и завел машину. Просидев в заведенной машине почти минуту, я не выдержал и спросил.

— И? Что я должен делать?

— Что значит «что»? — проверяющий удивленно посмотрел на меня. — Езжай.

— Куда я должен ехать? — это была самая странная проверка за все мои жизни, а у меня их, видят Боги, было много.

— Да куда хочешь, какая разница на самом деде? — проверяющий посмотрел на мою ошарашенную рожу и вздохнул, всем видом показывая, как же ему тяжело с такими придурками общаться. — Доедешь до конца улицы, свернешь налево во двор, сделаешь круг по второстепенным улочкам и дворам и выедешь снова сюда. Припаркуешься, заглушишь машину и засунешь ключи под козырек. На этом все. — И он снова уткнулся в протокол.

Я, мысленно посылая все проклятья, которые только знал на голову этого чинуши, который совершенно не желал заниматься своими непосредственными обязанностями, вырулил с парковки и поехал по улице.

В дворах я заблудился. А проверяющий уснул, да так, что по его толстой щеке потекла струйка слюны. Периодически он всхрапывал, заставляя меня вздрагивать. Карту я именно сегодня с собой не взял, полагая, что вот тут она мне точно не пригодится. Как оказалось, я еще ни разу в жизни так не ошибался. Пришлось останавливаться у первой попавшейся беседки и спрашивать дорогу у засевших там старушек. Они довольно точно мне все указали, но вот, когда я отъезжал, то услышал такое, отчего не знал, смеяться мне или впасть в уныние.

— Смотри, Петровна, такой молоденький, и на такой машинешке. Даже у Васьки-дворника получше.

— Да, наркоман-поди. Сам-то еще ничего одет, а вот приятель уже все, последнее видать продал. И машину они продали, а энту на помойке нашли, чтобы ноги не бить, вот те крест, так оно и есть.

Подъехав к стоянке и запарковавшись, я заглушил мотор, послушал, как постепенно прекращает работу магическая составляющая, и когда она заглохла, сунул ключи под козырек, про себя отмечая, что, если кому-то понадобиться обнести муниципалитет, то половина пути с этими ключами будет пройдена очень даже легко.

Проверяющего все же пришлось будить. Сильно толкнул его в бок.

— А, что? Уже приехали? — он посмотрел на часы. — Нормально. — после этого вытащил протокол, заполнил последние строки, и протянул мне небольшую карточку. — Руку подставь, — я послушно подставил руку под считывающее устройство, напоминающее те, которые в магазинах с карты деньги переводят. После этого проверяющий прочитал какое-то заковыристое заклинание, и карточка упала мне на колени. — Поздравляю.

— И это все? — я повертел в руке удостоверение.

— Да, а ты что-то посложнее хочешь?

— Нет, все просто прекрасно, спасибо, — зажав удостоверение в руках, я выскочил из машины, и бросился к той, в которой меня ждал Назар Борисович.

— Мне можно вас поздравить? — дворецкий кивнул на удостоверение.

— Можешь поздравить прежде всего себя. Сейчас в магазин, где машины продают, и, если все пройдет нормально, ты освободишься от меня, точнее от необходимости возить меня повсюду. — Он мне не ответил, только хмыкнул и мы поехали, предположительно в магазин, потому что я понятия не имел, где такой магазин находится.

Все-таки приехали мы в салон-магазин, где в огромной выставочной зале располагались ряды машин между которых ходили скучающие продавцы. Ну так и товар они продавали не такой, за которым каждое утро забегают домохозяйки. Разглядев к нас потенциальных покупателей, а продавцы могут на глаз оценить платежеспособность клиентов, к нам ринулись сразу трое. Один из них, рыжий шустрый парень, оказался более расторопным.

— Здравствуйте, меня зовут Валерий, и я совершенно точно знаю, что вам предложить, — затараторил он, улыбаясь во весь рот.

— Правда? Ну-ка, удиви меня, — я улыбнулся ему не менее широкой улыбкой.

Надо ли говорить, что Валерий ни разу не попал в цель. Он подводил меня то к огромным внедорожникам, то к вычурным спортивным машинам, глядя на которые мне сразу становилось плохо, как представлю, что в таких буквально задницей по дороге катиться, так она сразу же зачесалась. А как из них выползать? Выпадать на коленки, а потом подниматься, так что ли? Наконец, фантазия у Валерия исчерпалась.

— Ну, давай еще что-нибудь, — я азартно потер руки под укоризненным взглядом Назара Борисовича.

— А может быть, вы мне скажете, что конкретно вас интересует? — жалобно проблеял парень.

— Вот с этого, Виталий, и надо было начинать. Иди сюда, — я подвел его к огромному в пол окну. — Видишь на стоянке серого «Единорога», вот мне такой же или нечто похожее.

— Да вы с ума сошли, — парень передернул плечами. — «Единороги» — это раритет. Они с аукциона за такие деньги улетают…

— Я примерно догадываюсь, потому что на владельца вот этого мои слезы рекой на подъездной дорожке никакого воздействия не оказали. Но, ты меня слушал, похоже, одним ухом, пропуская каждое второе слово. Я сказал, или его, или что-нибудь похожее. Чувствуешь нюанс?

Спустя еще час я выбрал себе приличную машину. Валерий, когда понял, что от него требуется больше не пытался забивать мне голову ненужным шлаком. Конечно, машина все же отличалась от раритета Назара Борисовича, но в принципе меня всем устроила. Небольшая, но достаточно высокая. Вполне комфортная внутри, и, самое главное, такого же не приметного мышастого цвета, как и «Единорог» дворецкого. Расплатившись и получив документы и ключи, я стоял на улице и ждал, когда мне подгонят выбранную машину.

— А если я среднюю аукционную цену предложу? — Назар Борисович, который стоял рядом и ждал, когда уже загрузит меня в новую машину и отправит ее осваивать на все четыре стороны, покачал головой.

— Нет.

— Скучный ты человек, Назар Борисович, нет в тебе тяги к приключениям и экспериментам.

— Мне этой тяги и у хозяев хватает, — проворчал дворецкий.

— А ты знаешь, кто мой отец? — от неожиданности вопроса он вздрогнул.

— Я догадываюсь, но наверняка знает только Мария Витальевна.

— А она не скажет, — задумчиво проговорил я, потирая подбородок. Чертова щетина, ведь утром брился, а она уже начала отрастать.

— А она не скажет, — кивнул Назар Борисович. — Ну вот, ваша машина, встретимся дома.

— Угу, — я сел за руль. Значит, сегодня я езжу до посинения. Надо мимо тех бабок снова проехать, и снова дорогу куда-нибудь спросить, на кладбище, например. А потом послушать, как я убил бедного проверяющего, продал его внутренности на темные ритуалы и купил себе новую машину, а на кладбище мне надо, так это для того чтобы останки закопать.

Ну, а завтра, так как у меня тоже свободный день, закреплю навыки вождения. Кивнув, одобрив этот нехитрый план, я отправился в поездку по городу. Заодно узнаю его и начну более менее ориентироваться в хитросплетениях улиц.

Том 2. Глава 7

Я катался по городу. Весь оставшийся день, а потом, заскочив домой, чтобы перекусить и взять карту, снова поехать по улицам, изучая столицу, которую, как оказалось и Керн знал плохо. Новгород был огромен. Я ехал по улицам, и подсознательно пытался предположить, как бы я его захватывал. Получалось, что никак. Здесь не было привычных мне крепостных стен, рвов с плотоядной живностью, и массивных ворот. Зато здесь были просто нескончаемые площади. Город тянулся в разные стороны на многие километры, словно мифический спрут раскинул в свои чудовищные щупальца. С теми ресурсами, что были у меня в то время, похоже, что я никак не смог бы его захватить. Возможно, мне удалось бы его уничтожить, в моем арсенале есть несколько заклятий, который гораздо опаснее того же «Ветра тлена». И самое главное, они не прекращают свое разрушительное действие с гибелью призвавшего их мага, наоборот, словно теряя поводок, они несутся вперед, уничтожая все на своем пути, уже не сдерживаемые железной волей чародея. Но и тогда и сейчас я пока был в своем уме, чтобы применить нечто подобное даже в качестве последнего подарка своим врагам. Не потому, что я кого-то из них пожалел, а потому, что эти заклинания не разбирали, где свой, а где чужой, и уничтожило бы и моих подданных, и друзей.

Несмотря на размеры, город был в большинстве своем прекрасен: много зеленых скверов и обширных парков, очень много фонтанов. Наличие фонтанов, за которыми ухаживают, воду в чашах и бассейнах которых меняют и обеззараживают — признак благосостояния не просто города, где они находятся, а страны. В страна, где перестают работать фонтаны, где они начинают постепенно разрушаться, что-то не так. Эти фонтаны, как видимое проявление тяжелой болезни, которую незамедлительно нужно лечить.

Было уже темно, когда я остановился у какой-то забегаловки и различной еды на вынос, потому что ужин я благополучно пропустил. Жуя картофель фри, который постепенно становился моим любимым блюдом, хотя тот же Вольф всегда ворчал о том, что это плебейское блюдо, и что ни к чему хорошему его поедание не приведет. К счастью, его бубнеж я слышал нечасто, только тогда, когда он соизволял посетить школьную столовую, а происходило данное событие очень редко.

Пока я ел, раскрыл карту. Убедился, что Ева сидит дома, потом нашел место, где сам расположился, и решительно свернул карту, бросив ее на сиденье. Попробую самостоятельно, без помощи этого куска бумаги, доехать до школы и муниципалитета, ну а потом можно и домой отправиться. И так полночи уже прокатался.

Выехав со стоянки перед забегаловкой, я решительно повернул налево, туда, где по идее должна располагаться школа.

Ночной город сильно отличался от дневного. Повсюду горели огни, огромные иллюзии рекламы, чаще всего в виде полуголых девиц и накаченных мужчин, тоже пребывающих в разной степени раздетости, сбивали с пути, особенно, когда приходилось проезжать прямиком сквозь них. Однако, несмотря на то, что ночная жизнь в столице била ключом, и народу на улицах было, если и меньше, то незначительно, но вот машин на дорогах заметно поубавилось. Именно из-за последнего обстоятельства я и принял решение продолжить свою поездку.

Это здание было обозначено на моей карте как музей развития магии в мире. Оно было трехэтажное, довольно приземистое, выложенное из темно-серого кирпича. Сам не знаю, чем оно привлекло мое внимание. Таких музеев магии и не только магии я уже проехал с десяток, если не больше, и не одно из них не вызвало моего интереса. Но вот это…

Здание стояло на берегу реки Волхов на небольшом пригорке. Основной вход в него был расположен на обращенной к городу стороне. Вокруг этого музея было свободное пространство, словно никто не хотел строиться в непосредственной близости. А улица довольно резко переходила в небольшую площадь, которая вскоре снова сужалась до обычной улицы. Площадь была пустынной и довольно темной. Ни один фонарь не освещал ее. Сейчас мрак развеивали лишь фары моей машины.

Я притормозил, не в силах оторвать взгляд от этих серых камней. По непонятной мне самому причине, меня влекло к ним, даже не к ним, а туда внутрь, возможно даже не в основные помещения, а куда-нибудь ниже, в подземелье. Словно оттуда веяло что-то неуловимо знакомое, и это что-то тянуло меня, буквально гипнотизируя.

Тряхнув головой, прогоняя наваждение, я дал по газам, чтобы побыстрее убраться с этой площади, подальше от проклятого дворца. Уж в этом деле я прекрасно отдаю себе отчет, что подобные призывы, обычно для услышавших их и поддавшихся зову, ничем хорошим не оканчиваются. В хорошее место не надо заманивать, люди и сами с удовольствием его посетят.

Все еще частично находясь под воздействием этой неведомой, но такой знакомой силы, я гнал по улицам, практически не разбирая, куда еду. Вскоре освещенность стала куда меньше, а на улицах начали появляться разные весьма подозрительные типы.

— Все демоны бездны, — выругался я, осматриваясь по сторонам, и пытаясь сообразить, куда я заехал. Найдя на каком-то доме название улицы — улица им. Клариссы Морозовой, я понял, что, похоже, заблудился. Потому что, когда я разглядывал карту, то совершенно точно не помню такой улицы. А, если судить по внешнему виду, я заехал в какие-то жуткие трущобы.

Чтобы хоть немного успокоит разогнавшееся сердце, я решил остановиться возле одиноко горящего фонаря, свет которого я увидел издалека, на то этот фонарь и был единственным. Правда светил он немного тускловатым красным светом, зато стало заметно, что, как только я вырулил в направлении этого фонаря, движение на дороге заметно возросло, что лично меня немного порадовало.

Подъехав к фонарю поближе, я увидел, как машины останавливаются, из них выходят мужчины, многие из которых были более чем респектабельные, после чего машины уезжали на расположенную неподалеку парковку. Когда же я приблизился еще ближе, то понял, что каким-то невероятным образом сумел вырулить к довольно приличному борделю. Про то, что бордель приличный, говорил внешний вид клиентов, а также тот факт, что рекламой служила красная иллюзия, которую я не заметил сначала в свете фонаря. На иллюзии довольно привлекательная девушка с очень даже выдающимися достоинствами танцевала вокруг шеста. Шлюхи не зазывали клиентов, они прекрасно знали, что те к ним и так табунами валят.

Я проехал мимо фонаря и припарковался у тротуара неподалеку, чтобы не перегораживать путь спешащих насладиться женским обществом мужчин. Света здесь было маловато, и я включил салонный. Подумав, приоткрыл окно, потому что мне внезапно стало душно. После этого открыл карту, чтобы понять, где я все-таки нахожусь, и как отсюда выбраться. Похоже, что на сегодня с поездками пора завязывать и ехать отсюда прямиком домой.

— Эй, красавчик, развлечемся? — от неожиданности, я едва не уронил карту. Повернувшись, увидел возле открытого окна ярко размалеванную девицу, которая наклонилась так, что ее грудь, довольно неплохая надо сказать, едва не ворвалась ко мне в окно.

— В другой раз, детка, — я оскалился, на отказав себе в удовольствии полюбоваться полуголым телом. Когда она, покачивая бедрами отошла в сторону, я лишь покачал головой, на улице было довольно холодно, когда она говорила, то у нее изо рта шел пар, и все равно, девица была больше раздета, чем одета. Проследив за ней взглядом, я увидел, что возле стены стоят еще несколько девушек. Понятно, они не настолько дорогие, для того, чтобы работать в борделе, вот и приходиться на улице ловить свою возможность заработать, среди не столь состоятельных мужиков, как те, которые в это время развлекаются совсем близко от них с девочками, которым повезло в жизни чуть больше, хотя везение такое себе, довольно относительное.

Открыв, наконец, карту, я принялся искать эту улицу какой-то неизвестной мне Клариссы Морозовой, надеюсь, что она не была, учитывая специфику улицы основательницей того веселого заведения. Искать пришлось довольно долго, и, когда я все же увидел знакомое название, то выдохнул с облегчением и уже хотел начать прокладывать путь домой, как вдруг замер. Совсем недалеко от того места, где я находился, мелькнула кроваво-красная линия. Быстро проверив, я быстро определил, что Ева вышла сегодня ночью из дома впервые, и теперь находилась на соседней улице, при этом линия двигалась, значит, моя медсестричка не стояла на месте, а куда-то целенаправленно направлялась.

Я рванул с места так, что взвизгнули шины, под недоуменными взглядами проституток. Возле поворота, ведущего на ту самую улицу, по которой двигалась Ева, я притормозил, затем очень аккуратно выехал, из проулка. Рыжую я увидел сразу. Она шла пешком, периодически поглядывая на бумажку, на которой был написан, по всей видимости, адрес. Чтобы не привлечь ее внимания, я довольно быстро проехал мимо, тем более, что она остановилась у одного из домов, сверила адрес с тем, что был написан на бумажке и решительно шагнула к входной двери. Эта часть улицы хорошо освещалась фонарями, что было довольно странно, по правде сказать. Я же заглушил машину, выключил фары и припарковавшись чуть подальше от дому, куда вошла Ева. Теперь оставалось решить, ждать, когда она выйдет и проследить за ней до дома, но тогда есть большая вероятность, что она меня заметит, и придется действовать без подготовки, а оттого грубо. Вторым вариантом было нанести визит тому, с кем пришла, проделав большой путь, встретиться Ева. Вот только дом многоквартирный, и найти нужную мне квартиру — это надо будет постараться. А начни я всерьез искать, то мог бы вспугнуть ублюдка, и тогда они бы все залегли на дно и искать их можно было бы, только, если бы где-нибудь применили бы ту дрянь, которую в меня пытались влить.

Так ничего и не придумав, я решил поехать домой, чтобы завтра на свежую голову выяснить, кто живет по тому адресу, и сколько квартир сдается в аренду. Приняв окончательное решение, я потянулся к ключу, чтобы завести машину, как вдруг…

— Слышь, приятель, медленно клешню от ключа убрал и вышел из тачки, — я повернул голову в сторону приоткрытого окна. Первое, что я увидел, это смотрящие на меня два темных провала древнего обреза. Хм, а вот это уже интересно. Оторвав взгляд от стволов, я перевел его на парня, который в меня целился. Его лицо было закрыто лыжной маской, и разглядеть бандита не представлялось возможным. Вот только мне совершенно не хотелось его разглядывать. — Ты чё, глухой? Давай выходи из тачки, пока мозги на месте находятся, в черепушке.

— Я выхожу, не торопи меня, все-таки меня не каждый день так нагло грабят, я даже слегка разволновался, — и я поднял руки вверх, продемонстрировав их бандиту. Я был абсолютно уверен, что он все равно пальнет, как только я окажусь на улице. Сейчас же он не стреляет только потому, что не хочет испачкать довольно светлый салон новенькой машины, так как это сразу же существенно снизит ее стоимость. — Мне надо руки отпустить, чтобы отстегнуться и дверь открыть, — спокойно произнес я, просчитывая на ходу варианты.

— Давай, только без глупостей, — и он немного отступил от машины, продолжая держать меня на мушке.

Я не боялся этого козла. Как бы это не звучало самоуверенно, но я прекрасно знал, что справлюсь с ним. Тем более, что мне не нужно было проявлять осторожность, стараясь не убивать его, и лишая себя таким способом множества преимуществ. Другое дело, что я сам хотел сохранить ему жизнь. Во всяком случае, пока. Одной рукой я начал открывать дверь, а во второй в это время складывалось заклятье. Вылезал я из машины очень медленно, про себя просчитывая малейшие нюансы собственного плана. Когда я уже стоял на улицу, бандит махнул обрезом в сторону от машины.

— Давай туда, живо, — прошипел он.

— Как скажешь, ты главный, — ему в тон ответил я, сделал шаг в сторону, а на самом деле принимая атакующую позу.

— Я же сказал, без глупостей, ублю… — и тут я выкинул руку вперед. Водная плеть обхватила его за горло и сильно сдавила, резко лишая кислорода. Он захрипел и выпустил из рук обрез, пытаясь двумя руками оторвать от себя душащую его удавку. Я же, надавив еще сильнее, просто подошел и пнула его под колени, отчего бандит упал и едва не задушил сам себя, но я был начеку и немного ослабил давление на шею.

Я подошел поближе к сучащему ногами козлу и подобрал обрез, потому рывком стянул с него маску. Под маской оказался парень не старше меня самого. Отбросив маску, я подобрал с земли обрез, проверил наличие в стволах патронов, взвел курки и приставил обрез прямо к сердцу парня, надавив ему стволами на грудь. И только после этого убрал плеть.

— Не дергайся, это в твоих же интересах, — скучающим тоном проговорил я, одновременно с этим снова обращаясь к дару воды и воспроизводя довольно мерзкое заклятье, которое уже давно натренировался делать по совету безликих, приспосабливая то, что я когда-то знал, к моим теперешним возможностям. — Открой рот, — произнес я, держа за хвост извивающуюся водную сколопендру. Бандит отчаянно замычал и замотал головой. Я только раздраженно цыкнул, отложил в сторону обрез, предварительно опустив курки, присел, а затем резко придавал его к земле коленом. Он попытался оттолкнуть меня, пытался махать руками, то ли ударить хотел, то ли вырваться, то ли сделать так, чтобы его услышали приятели, которые должны были быть здесь неподалеку, а может быть, он хотел достать нож, торчащий из кармана. — Я же сказал, не дергайся, — схватив его рукой, затянутой в перчатку за подбородок я зафиксировал его голову, одновременно нажимая на точку под нижней губой. Он рефлекторно открыл рот, и водная тварь принялась пропихиваться к нему в глотку. Пару раз он едва не блеванул, но я держал крепко, и сколопендра в итоге оказалась в том месте, куда стремилась попасть. После этого я поднялся на ноги, снова подбирая обрез.

— Что ты со мной сделал, сука! — он попытался вскочить, но я повел рукой и он снова упал на землю хватаясь за горло.

— Я всего лишь обезопасил себя, — я отпустил его и вытащил из обреза патроны, сунул их в карман куртки, которую предпочел надеть вместо элегантного пальто. — Патроны, — я протянул руку и требовательно посмотрел на даже не пытающегося подняться с земли бандита. — Живо! И не говори мне, что у тебя только два и ты вышел пограбить честных граждан, надеясь на удачу.

Он медленно протянул руку к своему карману, и, вместо того, чтобы достать патроны, выхватил нож.

— Порешу, ублю… — я скучающе, повел рукой, и он снова схватился за горло.

— Ты что настолько тупой, что не понимаешь одну простую истину: сейчас, если я захочу, то ты умрешь, и поверь, смерть твоя не будет легкой.

— На теле попадешься, — прохрипел бандюган, глядя на меня с ненавистью.

— Вот еще, — я фыркнул и отпустил его. Он упал, держась за горло и глядя куда-то вверх бессмысленным взглядом. — Я же некромант, придурок. Поставлю задачу пойти и закопаться на ближайшем кладбище, ты пойдешь и закопаешься. Делов-то, — я пожал плечами и снова протянул руку. — Патроны, живо.

На этот раз он выгреб из кармана все, что там находилось, не только патроны, но и свой кошелек. В нем лежало удостоверение водителя, из которого я узнал, что это чучело звали Олег Рыжов.

— Что тебе от меня надо? — обреченно спросил меня Рыжов.

— Да что с тебя взять, — я презрительно осмотрел его с ног до головы. — Хотя… Ты ведь живешь где-то неподалеку? — он осторожно кивнул. — Видел рыжую симпатичную девушку, она вон в тот дом прошмыгнула?

— А что, подруга рога наставляет?

— Не твое дело, дорогуша, — промурлыкал я. — Еще одно слово не по существу, и я сделаю тебе очень больно. Так ты видел девушку? — на этот раз он ограничился кивком. — Отлично. Значит так, вот что мне от тебя надо: ты должен очень осторожно выяснить, куда именно она заходила, точнее, к кому. Это посильная задача, для такого дебила, как ты? — он снова осторожно кивнул. — Ну вот, видишь, мы с тобой уже почти подружились. Я буду приезжать вот прямо сюда раз в три дня, и ты будешь мне докладывать новости про интересующих меня людей. И не вздумай врать. Сколопендра чует лож и запросто решит тебя проучить и без моего участия. — Я сел в машину и бросил обрез на пассажирское сиденье. — Бывай, осваивай нелегкую работу шпиона. Да, так как я лишаю тебя основного заработка, то даже немного возмещу ущерб, вызванный простоем в преступной деятельности, — выбросив из окна его бумажник, я поехал, наконец, домой отсыпаться.

Том 2. Глава 8

Остаток ночи мне снился какой-то бред. То я от кого-то убегал, и мне даже стало интересно, кто это мог быть, но разглядеть того, кто гнал меня как волк зайца, я так и не сумел. То я кого-то догонял м не меньшим энтузиазмом, чем, когда драпал не чувствуя ног. И опять же было не понятно, за кем я так резво бегу. Вот только и в том и в другом случае погоня заканчивалась возле серого зловещего здания музея магии, который даже во сне пытался на меня каким-то образом воздействовать. Я стоял перед входом, перед распахнутой передо мной дверью, но так и не решился войти внутрь. При этом я осознавал, что сплю, что все это происходит со мной во сне. Кроме того, словно озарение пришло понимание — та сила, которая едва не зачаровала меня, все-таки поймала меня в некий капкан, но вот именно сейчас она хотела мне что-то показать. Но я не собирался поддаваться на провокации чего-то, чего я даже не понимал. Более того, в понедельник, когда Ведьма вдоволь натешится с пупсиком, я попрошу ее проверить меня на проклятье и, если оно все же есть, то помочь мне его снять. Потому что перспектива вечно видеть такие сны, а также терять волю и при банальной поездке в школу, к примеру, заруливать на ту проклятую демонами площадь, меня категорически не устраивала. Уж как-нибудь я без этих приколов обойдусь.

В общем, я спал так плохо, что, когда уже под утро наконец просто уснул сном без сновидений, то почти оргазм испытал, забираясь под одеяло все глубже и глу…

— Нет! Это вообще, как называется, я вас спрашиваю? — чей-то истеричный вопль заставил меня подскочить на постели. А ведь я только что уснул, вашу мать! Захотелось, даже не разбираясь, схватить отжатый у бандита обрез и шмальнуть в сторону вопящего. Не открывая глаз, я принялся заваливаться обратно на подушку. — А, ну вставай, козлина! — голос звучал еще ближе. Кроме того, кто-то схватил мою подушку и выдернул из-под моей головы, а потом еще и одеяло стащил.

Я приоткрыл один глаз, чтобы опознать уже этого покойника, а то как-то невежливо убивать совсем уж непонятно кого, но тут мне в лицо хорошо так плеснули водичкой.

Ну все, он меня на свою голову все-таки разбудил. Я решительно сел, а потом и вскочил, одновременно вытирая мокрое лицо, и нос к носу столкнулся с бледным Вольфом. Мне аж убивать его расхотелось. Встряхнув мокрыми волосами, я поднял с пола подушку и молча швырнул ее на кровать.

— Ты что здесь делаешь? Если решил сбежать прямо от алтаря, я тут тебе не помощник, более того, я первый тебя твоему папаше сдам. Еще и вознаграждение получу, — подумав, подобрал и одеяло, которое тоже отправилось на свое законное место. Хорошо еще, что этот кретин мне простыни водой не залил. А то пришлось бы прислугу вызывать, и ждать, когда же она соизволит явиться, чтобы постельное белье поменять.

— О чем ты говоришь, ты вообще в своем уме? — Вольф даже возмутился. — Я не собираюсь никуда бежать, зачем мне это нужно? Меня же не на помойке нашли, я прекрасно свой долг перед кланом осознаю. — Он зачем-то подошел к двери, открыл ее, а затем снова закрыл. — Вот ты мне скажи, зачем было устанавливать замок, если ты им практически не пользуешься?

— Я приехал поздно, устал и забыл запереть дверь, — еще раз проведя рукой по лицу, я согнал последствия сонной одури. Вот только, боюсь, что это ненадолго. Скоро заболит голова и снова захочется спать. — Вольф, что ты здесь делаешь? Пришел замки на моей двери заценить? Себе такой же хочешь прикупить, все-таки две жены, это надо соответствовать. — Я задумчиво смотрел на него. В комнате все еще присутствовал полумрак, похоже, что едва рассвело. — Вольф, эй, у тебя сегодня свадьба, ты не забыл? — Вот чего я никак не ожидал, так это того, что мои слова как-то странно на него подействуют.

— Я-то не забыл про свою свадьбу! — заорал он. — А вот ты, похоже, и вспоминать не хотел! А если бы я не почувствовал чем-то задним, что ты обязательно проспишь, то ты так и не соизволил бы оторвать свою задницу от кровати, так и не появившись в храме и поставив меня тем самым в тупое и весьма неловкое положение, так что ли? — он орал, подходя ко мне все ближе, пока в конце концов не подошел вплотную и не ткнул пальцем мне в грудь, которая была сейчас традиционно обнажена.

— Так, стоп, — я убрал руку этого неадеквата от себя, потому что он давил мне прямо на грудину, доставляя некоторые неудобства. — Я что-то совсем запутался. С какого перепуга ты окажешься в неудобном положении без моего присутствия? — в этот самый момент я судорожно вспоминал, получал ли я приглашение, или нет. Если память меня не подводила, то, вроде бы нет. А может быть его мне просто не передали, Назар Борисович забыл, потому что вынужден был со мной возиться, да, мало ли еще какие обстоятельства непреодолимой силы могли подействовать. А у Вольфов том все посчитано, вроде, количество голов мужского пола, должно строго соответствовать количеству очаровательных головок женского. Тогда действительно мог возникнуть небольшой конфуз, но уж конечно не такая катастрофа, о которой с надрывом в голосе вопит Юра.

— Что? Керн, ты совсем спятил? Как ты вообще можешь представить себе, что свадьба вообще может состояться без одного из действующих лиц?

— Да не ори ты, единственное по-настоящему важного действующее лицо, без которого свадьба точно не состоится, это ты. И еще невесты. Ну, возможно, отсутствие свидетелей вызвало бы некоторое неудобство, но оно вполне было бы попрови…

— Вот! Ты сам только что сказал, что шафер одно из главных действующих лиц в предстоящей церемонии! — заверещал опять Вольф.

— И что? Иди и ори на своего шафера, я-то здесь причем?

— Да потому что ты и есть — мой шафер, или ты уже и этот факт своей биографии выпустил из вида! — рявкнул Вольф, внезапно успокоившись. — Да, Керн, твои ночные занятия не пойми чем на кладбищах в компании очень сексуальной учительницы и вполне милой девочки, явно не идут тебе на пользу.

— Что ты только что сказал? — я сел, чуть-чуть промазав мимо кровати. Съехав по матрасу на пол, я сидел, глядя снизу-вверх на Вольфа и глупо хлопал глазами. — И когда я стал твоим шафером?

— Как это когда, как только о свадьбе стало известно, — Вольф сочувственно посмотрел на меня. — Ты спас мне жизнь, дважды, если быть точным, а, может быть, и трижды. Без тебя эта свадьба точно не состоялась бы в связи с отсутствием жениха. Даже, несмотря на то, что мы приятельствуем, было бы просто невежливо игнорировать факт моего спасения. Меня бы просто не поняли, если бы я даже не предложил тебе стать моим шафером, — пафосно произнес он.

— Юра, — очень медленно произнес я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, потому что с сумасшедшими лучше разговаривать именно спокойно, а то они и прирезать могут, просто так, без всякого повода. — Напряги, пожалуйста, свои не пропитанные паникой от предстоящей брачной ночи, извилины и напомни мне, когда именно, ты предложил мне стать твоим шафером?

— А я что, должен обязательно тебе все озвучивать? Ты что сам не мог прийти к такому логичному выводу? Ты что совсем тупой? — снова заорал Вольф и забегал по комнате. — Мало того, что у меня не было мальчишника, ладно. Я списал эту жуткую несправедливость на то, что за столь короткое время ты просто не успел подготовить ничего приличного. Но когда ты вчера не пришел за кольцами, вот тут-то я и заподозрил недоброе. К счастью мне что-то не спалось, и я решил поинтересоваться, какого гребанного хрена ты все еще сидишь на этом долбанном полу и не приводишь себя в порядок?! У меня свадьба через пять часов, а мой шафер решил филина поизображать!

Я все еще довольно плохо соображал, поэтому под вопли Вольфа, просто поплелся в ванную, чтобы начать уже приводить себя в порядок, по дороге пытаясь сообразить, каким образом я должен был прийти к столь логичному выводу, о котором мне тут распинался мой ненормальный приятель.

Во время приема душа меня посетила еще одна мысль — а в чем я пойду на эту проклятую свадьбу? Я же не знал, точнее, не пришел к логическому выводу, который так очевиден, что, скорее всего попаду в светскую хронику, и не приобрел специальный костюм заранее. Но, хотя, у меня есть довольно приличный вечерний костюм, который я заказал просто, чтобы он был, случаи-то всякие бывают, например, вот такие.

Выйдя из душа в одних трусах, я с нескрываемой тоской посмотрел в сторону окна.

— Даже не думай, — мрачно посоветовал мне отказаться от побега Вольф. Интересно, когда среди его даров появилось ясновидение? Взяв переговорное устройство, позволяющее связываться с находящимися в доме людьми, я выбрал из контактов, сохраненных в памяти дворецкого. Нужно было прояснить один момент.

— Я вас слушаю, Константин Витальевич, — раздался немного искаженный голос в динамике.

— Назар Борисович, а вы случайно не знаете, мая мать не заказывала для меня костюм? И где они с дедом сейчас? — спросил я, не слишком надеясь на успех.

— Мария Витальевна уехала почти три часа назад. Она всю неделю помогала госпоже Вольф в подготовке к свадьбе. Такое событие не делается за столь короткое время, но главе клана Вольфов, конечно, виднее, — в голосе дворецкого прозвучало недовольство. — А Виталий Павлович отбыл по делам. К началу церемонии он прибудет сразу же из лабораторий, куда его срочно попросили приехать. Свой костюм он взял с собой. Что касается вашего костюма, то, ваша мать вчера поздно вечером принесла его вам, но вас не было дома, и она повесила его в гардероб. Мария Витальевна была немного расстроена тем, что вы его не примерили, и она не знает, нужно ли что-то исправлять.

— Ага, значит, костюм все же есть, — и я полез в огромный гардероб под пристальным взглядом Вольфа. — А тебе не надо переодеваться, побриться, что ты там планировал еще сделать? — спросил я его, выныривая из недр гардеробной и держа очень красивый серый костюм из тончайшей шерсти. Он даже просто на вид выглядел безумно элегантно и дорого. Лично меня бы жаба задавила такое покупать, чтобы надеть пару раз в жизни. Я бросил костюм на кровать и принялся искать белую рубашку, носки, туфли и все, что полагалось к такому костюму. А полагалось к нему множество разных мелочей. Даже у рубашки рукава должны застегиваться с помощью драгоценных запонок, а не просто на пуговицу.

— Вообще-то нужно, — Вольф вытащил две коробочки с кольцами. — Если забудешь, то столь торжественный день будет омрачен убийством, и поверь, ты ничего не сможешь сделать, несмотря на свою такую неожиданную крутость.

Положив коробочки на стол, он подошел к двери и обернулся.

— Да не беспокойся, я прямо сейчас оденусь и приеду к тебе домой, откуда мы дружною толпою повезем тебя в храм под охраной, чтобы ты все-таки не сбежал, — подбодрил я его.

— Керн, я просто поверить не могу и до сих пор в шоке от того, что ты забыл о том, что являешься моим шафером, — Вольф закатил глаза и вышел из комнаты. О том, что я сначала должен был это высчитать, потому что он сам не счел нужным поставить меня в известность, этот гад уже благополучно забыл.

Дверь за ним закрылась и я принялся не спеша одеваться. В моем распоряжении время еще немного было, поэтому я не торопился. В процессе застегивания запонок, я открыл коробочки и полюбовался кольцами. Они казались простыми не вычурными. Девчонкам должны подойти.

Расстегнув пиджак, я потянулся за брюками и замер, потому что эти шнурки одиноко висящие на перекладине вешалки назвать брюками было сложно. пару раз моргнув, я бросился к окну, где на подоконнике мой кот свил себе самое настоящее гнездо. Дно этого гнезда выстилали тряпки, получившиеся из моих новеньких ни разу даже не померенных брюк.

— Паразит! — оказывается, я умею вопить не хуже Вольфа. Зловредный кошак благоразумно смылся и не показывался мне на глаза. Осмотрев его гнездо, я пришел к выводу, что абы какие штаны он не таскает, отдавая предпочтение таким вот дорогим шерстяным, высшего качества. Хм, я ничего не знаю про того пациента, у которого Паразит спер штаны, может быть, он такая же жертва обстоятельств, что я мы, а вот откуда у бухгалтера, пусть даже и главного, столько денег, что он может себе позволить нечто подобное носить в повседневном режиме? Надо обязательно про это деду сообщить. Если, конечно, не забуду.

Времени, чтобы предаваться различным измышлениям у меня не было, поэтому я вытащил тот костюм, что приобрел сам. Он был не такого отменного качества. Паразит не позарился на брюки от него, зато я его хотя бы мерил, прежде, чем купить.

Быстро надев то, что есть, я схватил свое короткое пальто, но надевать его не стал, и побежал к машине. Вообще без задней мысли, рассудив, что у Вольфов вполне можно будет его оставить, все равно из храма мы вернемся в дом клана, чтобы отпраздновать.

Пробегая мимо вазы с живыми цветами, я выхватил из букета розу, отломил стебель и засунул бутон в петлицу. Надеюсь, все будут обсуждать мою экстравагантность и не заметят не слишком подходящее качество костюма.

Успел я к дому Вольфа вовремя. Нервничавший все больше Юрка даже не заметил, что с моей одеждой что-то не так.

— Ты кольца не забыл? — спросил он сразу же, как только я вошел. Я демонстративно похлопал себя по карманам.

— Ой, кажется, забыл… — увидев, как меняется выражение лица Вольфа, тут же заявил. — Нет, не забыл, вот они, — и, продемонстрировав ему коробочки, сунул их обратно в карман.

— Керн, ты не шути так больше, ладно. А то у меня чуть сердце не остановилось. — Я только махнул на него рукой, подхватив под руку и потащив к машине.

В храме было все очень достойно. Все украшено и торжественно. Вот только священник поглядывал на Вольфа немного неодобрительно. Как я уже знал, церковь не запрещала многоженство, но и не поощряла его. Но тут уж ничего не поделаешь. Нарушением закона это не было, и пускай священник хоть что про себя думает, вслух он это не может сказать.

Напротив меня, в качестве подружки невесты стояла Анна. Приподняв брови, она, увидев меня, покачала головой. Похоже она была недовольна тем, что я ее продинамил на протяжении всей этой возни с подготовкой, и ей пришлось отдуваться в одиночку. Нет, ну нормально, она, получается все знала, а прийти ко мне и задать вполне конкретный вопрос на тему: «А где, собственно, тебя демоны носят»? Анна предпочла дуться и ничего не предпринимать, чтобы вернуть загулявшего шафера на правильную тропу. Меня иногда ее позиция просто выбивает из колеи. Кроме Анны, второй подружкой была незнакомая мне девушка.

— Пора, — священник кивнул Вольфу, забрал у меня кольца, и мы двинулись за так называемые царские ворота, отделяющие молодых от всех остальных присутствующих, девушки заходили в другой стороны. Там нас уже ждали невесты. Священник провел таинство, и ловко надел кольца на пальцы жениха и невест. Свидетели, то есть я, Анна и та незнакомая мне девушка, поставили подписи в огромной книге. Подписи вспыхнули и словно опалились огнем. Как интересно, мне почему-то казалось, что церковь и магия не слишком дружат, но, как оказалось, я ошибся, и это, не могло не радовать.

После совершения таинства нас вывели уже через общие ворота на публику, где священник начал пытать молодых, задавая каверзные вопросы. Под конец задал вопрос в зал, интересуясь, может кто-то из присутствующих против этого брака. Присутствующие против не были, они, собственно, ради него собрались здесь. В заключение священник протянул свидетелям белые рушники, которыми мы связали руки Вольфа и уже его жен.

— Объявляю вас мужем и женами. Можете поцеловать друг друга. — торжественно объявил священник, а Юрка завис, явно не зная, кого из девушек поцеловать первой, чтобы вторая не обиделась и крысиного яда ему в чай не подсыпала.

Он в панике повернулся ко мне, и я показал, что как будто свожу руки. Они же связаны этими полотенцами, и не смогут сопротивляться. До Вольфа дошло, и он просто свел руки вместе, при этом близняшки вынуждены были нагнуться, почти лбами стукнулись, а Вольф изловчился и чмокнул их обеих одновременно. Священник скривился. Он, видимо, все-таки рассчитывал, что жених поднимет проблему на ровном месте, но, не получилось, что уж теперь? Развязав полотенца и свернув их особым образом, священник задул свечи, а мы снова подошли к той же самой книге и расписались. После этого священник нам протянул полотенца и махнул рукой, мол, его миссия закончена, валите отсюда нахрен.

Ну вот и все. Самое страшное позади, можно идти к машинам и в дом Вольфов праздновать. Не знаю, как остальные, но мне охота попасть на банкет, потому что жрать сильно охота.

Том 2. Глава 9

Свадебного обеда в классическом понимании не предвиделось, все-таки времени было слишком мало, чтобы все продумать до мелочей. Зато был организован вполне приличный, так называемый, шведский стол. Столы с различными закусками и напитками были расположены по периметру огромной бальной залы, занимающей едва ли не половину первого этажа трехэтажного дома Вольфов. Опять-таки найти подходящее помещение за столь короткий срок было попросту невозможно, поэтому глава клана принял решение отдать на растерзание гостям первый этаж своего дома. Проход на второй и третий этажи был перекрыт. Это показалось мне вполне здравой идеей, все-таки не нужно каким-то левым людям болтаться по всему дому.

Бальный зал же поражал воображение. Он был настолько огромен, что танцевальная зона, расположенная посредине, попросту терялась, и казалась не так чтобы и большой. Пока что все гости разбрелись по периметру залы, чтобы нормально поесть и пообщаться. То тут, то там начали формироваться группы по интересам, для меня же интересной сейчас была только еда, особенно, если учесть тот факт, что ел я в последний раз в обед прошлого дня. Пока что от меня никаких действий как от шафера не ожидалось, и я ломанулся напрямик к столу, как лось к свежему солонцу.

Отойдя подальше ото всех, буквально спрятавшись за колонну, я взял с блюда очень красивую и аппетитную тарталетку, из которой так красиво торчала креветка. Уже представляя, какая она на вкус, я поднес тарталетку ко рту, в котором сформировалась слюна…

— Костя, ты почему вырядился не понятно во что? — мать стояла ко мне спиной, разглядывая гостей и говорила тихо, чтобы ее слышал только я, вот только в ее голосе появились шипящие нотки. — Я купила тебе прекрасный костюм…

— Штаны от которого отошли Паразиту в качестве налога, — так же тихо ответил я, не дожидаясь, когда она выговориться, еще больше накрутив себя при этом.

— В качестве какого налога? — она повернулась ко мне лицом, и я был вынужден опустить руку с тарталеткой.

— Откуда я знаю какого? Он мне периодически дохлых и полудохлых мышей таскает, может он плату за них решил взять. В любом случае, штаны пришли в негодность, и мне пришлось надевать то, что есть. А все дело в том, что кто-то забыл меня предупредить, что я, оказывается, являюсь шафером и что мне купили новый костюм, который я в глаза не видел до сегодняшнего утра. — Теперь уже я шипел, возмущенно глядя на мать. Ей хватило совести смутиться.

— Но, Костя, это же было так очевидно…

— О, боги, и ты туда же, — я закатил глаза. — Ну неужели было так трудно просто мне об этом сказать?

— Костя, ты даже не представляешь, как я удивилась и обрадовалась, когда ко мне пришла Елена и попросила помочь с приготовлениями. Она была в ужасе от подобного решения своего мужа, но и не могла не понимать причины, по которым он пошел на этот отчаянный шаг. — Я внимательно посмотрел на мать. А ведь ее впервые пригласили куда-то, да еще и просили помочь с таким нелегким делом как свадьба.

— Да, извини, — я выдавил из себя улыбку. — Я сам дурак, конечно, надо было догадаться, особенно, когда речь идет о Вольфе. Иди, повеселись, или еще немного помоги матери жениха, а то она сейчас в обморок упадет.

— Егор пришел в себя, — внезапно перевела тему мама. — Он еще так жутко слаб, и целители в голос утверждают, что он не сможет ходить без трости, но теперь, по крайней мере, его жизни не угрожает опасность. Как ты думаешь, если я приобрету для него хорошую трость, он не воспримет это как-то… неправильно? — она волновалась, как девчонка на своем первом свиданье.

— Думаю, что он воспримет это совершенно правильно, как заботу о себе, — на этот раз я не выдавливал улыбку.

— Мария, господи, Мария, ну где же ты? — невдалеке раздался панический голос хозяйки дома. Мать закатила глаза, а я не удержался и хохотнул. Зато понятно, в кого Вольф-младший пошел. Мать же махнула рукой и повернулась в сторону Елены.

— Я здесь, что случилось? — и она поспешила выяснять, что же такого произошло, что Елена бросилась ее искать среди гостей.

— Так, иди к папочке, — я схватил злосчастную тарталетку и быстро засунул в рот, пока еще кого-нибудь не принесло.

— Керн, ну ты и спрятался, — удар по спине и непрожеванная тарталетка улетела куда-то под стол. Интересно, убийство жениха в день свадьбы слишком сильно омрачит мероприятие? Я медленно повернулся к Вольфу.

— Скажи мне, Юра, а ты не должен сейчас быть со своими близняшками? К брачной ночи там готовиться, успокаивать этих двух девственниц?

— Откуда ты знаешь, что они девственницы? — округлил глаза Вольф.

— Я некромант, я такие вещи чую на интуитивном уровне, — не сводя с него мрачного взгляда, я думал о том, что мне вряд ли удастся сегодня пожрать.

— Костя, я боюсь, — Вольф приобнял меня за плечи и зашептал прямо в ухо. — Я никогда не боялся. И, да, пару раз мне доводилось участвовать в групповушках, но, как же сейчас боюсь не справиться. У меня все просто внутри переворачивается, когда я думаю об этом.

— Вольф, ты меня просто убиваешь своими фобиями, — захотелось побиться головой об колонну, но я сдержался. — Да выпей ты ближе к часу икс какое-нибудь легкое возбуждающее, и дело с концом. Они еще умолять тебя о пощаде будут.

— О, точно, — и этот кретин достал их кармана брюк крохотный флакончик. — Я как знал, что надо его с собой взять.

— Если ты думал об этом, зачем у меня спрашивал? — мысль об убийстве становилась навязчивой.

— Я хотел убедиться, что поступаю правильно, — и Вольф, взяв бокал с вином, вытряхнул туда содержимое флакончика. — Так, посторожишь? Сейчас будет торт, потом первый танец молодых, затем свидетели должны произнести речь, ты ведь приготовил речь? — я кивнул. Ни черта я не готовил, и Вольф, если бы хоть немного включил мозги, то понял бы, что мне некогда было приготовить речь, учитывая, что я узнал о том, что являюсь шафером, сегодня утром. Ну, ничего, что-нибудь ляпну, мне не привыкать импровизировать. — Потом мы выпьем вино и нас торжественно проводят к лестнице, ведущей к спальням.

— Это все прекрасно, но ответить мне, друг мой Юрий, ты зачем сейчас свое зелье в вино вылил? — он пару раз моргнул, и лишь затем перевел взгляд на бокал.

— Ну-у-у, — протянул Вольф. — Вот так получилось. Я просто разнервничался. И вот…

— Ладно, вали отсюда и дай мне уже спокойно поесть. Я постараюсь присмотреть за твоим вином, но ничего обещать не могу, сам понимаешь, — я развел руками. — Сколько здесь гостей?

— Немного, — рассеянно проговорил Вольф, ищи взглядом своих девочек. — Не больше трехсот. — Хорошо, что я все-таки не ел в это момент. Нет, я подозревал, что гостей пришло явно больше сотни, но никак не думал, что народу будет больше двухсот. Я уже другими глазами еще раз осмотрел зал. Он просто гигантский, раз сумел вместить столько людей. — Так, я пойду договариваться. Все-таки при определенном настрое переспать сразу с двумя красотками вполне реально, а вот танцевать одновременно с двумя достаточно проблематично.

Вольф нашел взглядом близняшек и быстрым шагом направился в их сторону. А я, наконец-то, смог поесть. Когда же сыто улыбнулся и запил все то, что только что съел каким-то соком, то услышал сбоку от колонны, возле которой я стоял, какой-то странный шум.

— О, торт везут, обожаю сладенькое, — рядом со мной буквально материализовался весьма пожилой господин. Его лицо было изрезано морщинами, а седая борода аккуратно подстрижена. Он смотрел куда-то мимо меня, потирая при этом руки.

Как оказалось, рядом с тем местом, где я устроился, находилась неприметная дверь, которая начала открываться, а часть стола, одновременно с этим отодвигаться в сторону.

— Вынос торта — это всегда очень волнительно, не так ли? — я покосился на Анну, которая подошла ко мне, держа бокал с вином в руке.

— Возможно, — я слегка кривил душой, потому что не видел в обычном торте ничего необычного.

— О, вино, винишко, словно для меня здесь стоит, — я резко повернулся, чтобы увидеть, как дед потянулся за оставленным Вольфом бокалом.

— Не… твою мать, — я опустил руку, потому что останавливать деда было уже поздно. И тут увидел, как к нам идет Вольф. — Дай сюда, — выхватив из рук Анны бокал, я поспешил плеснуть в него такого же красного и терпкого сока, который недавно пил, и протянул бокал под удивленным взглядом девушки Вольфу. — Держи, я что весь вечер буду держать твое пойло? Думаю, ты уже можешь его выпить, — я криво улыбнулся. Подозреваю, что простое самовнушение и уверенность в том, что он выпил именно возбуждающий состав, сделают свое дело, а дальше молодость и две красотки сумеют его настроить на нужный лад.

— Да я за ним и шел, — кинул Вольф. — Все равно этому средству нужно почти сорок минут, прежде, чем он начнет действовать, — и он лихо опрокинул в себя бокал под удивленным взглядом Анны. — Ух ты, интересно, что это за вино? Давно ничего подобного не пил.

К счастью, от меня не требовался ответ, потому что толпа вокруг нас нарастала, вперед вышла Елена — мать Вольфа, а дверь открылась на всю ширину и в проеме оказался огромный торт. Он едва помещался в дверной проем, к тому же в полутьме, откуда его вытаскивали, было сложно определить, что же он собой представлял. Но вот когда он появился полностью… Я наклонил голову, разглядывая это произведение искусства. Особенно мне понравилась стриптизёрша венчающая торт. Фигурка была выполнена с такой скрупулезностью, что казалось, еще немного и она крутанется вокруг шеста. Присмотревшись, я увидел множество женских фигурок в весьма откровенных нарядах и позах по бокам этого гигантского шоколадного великолепия. А у Елены, оказывается, весьма интересный вкус и взгляд на некоторые вещи, никогда бы не подумал. Я наклонил голову, чтобы получше разглядеть одну из фигурок.

— Какого дьявола? Что это такое? — в абсолютной тишине голос Елены прозвучал набатом. М-да, это я о ней рано так хорошо подумал. — Где распорядитель?! — она буквально завизжала.

— Ой, мать моя женщина, как здесь скользко! — вторил ей грубый мужской голос. Головы всех гостей, как одна повернулись в сторону вопившего мужика. Этот самый мужик, а я, кажется именно его видел вчера, входящего в бордель, лежал в районе танцевальной площадки, куда, кроме него, никто пока не забредал. Встать мужик не мог, потому что и ноги, и руки его разъезжались в стороны.

— Да что здесь творится? — отец Юрия потрогал пол ногой и с трудом вернул ее на нескользящее покрытие. Присев, он провел по полу теперь уже рукой. — Это масло. Но, сколько нужно масла, чтобы сделать такое? И кому пришло в голову натирать маслом паркет?

Ответ на его вопрос нашелся практически сразу. Появившийся распорядитель, заикаясь поведал страшную историю о том, как работники самой известной в городе кондитерской внесли торт через другие двери и тащили его сюда, чтобы потом торжественно протиснуть сквозь эту дверь под восторженные ахи и охи гостей. Торт был тяжелый, весь белый и кремовый, и традиционными фигурками жениха и двух невест на вершине. Один из рабочих оступился, и вся эта громада рухнула на пол, размазываясь по нему далеко не тонким слоем.

В доме нельзя было применять магию посторонним, даже использование артефактов было под запретом. В общем, найти главу клана они не смогли, чтобы тот открыл доступ для того, чтобы работяги смогли применить пару очищающих артефактов. Пришлось мыть руками. Естественно, они только размазали масло по паркету. Причем не просто размазали, а втерли его так, что как-то отмыть уже не получилось.

Вольф-старший выругался, и произнес какое-то неизвестное мне заклинание.

— Оно будет десять минут набирать обороты, до этого времени пол будет скользким, — процедил он сквозь зубы и подошел к супруге, которая выпытывала из бедолаги разные подробности.

Сделать новый свадебный торт кондитерская не успевала, хоть убей. Но, кто-то отказался вот от этой красотищи и распределитель подумал, что, какая в общем-то разница, подумаешь, цвет и фигурки немного не такие. Сам торт-то вкусный…

Елену, которая натурально зарычала, от этого придурка оттаскивали муж и моя мать.

— У меня идея, — прошептал я на ухо Анне. — Идем. Это будет наша напутственная речь молодым. Заодно сделаем доброе дело и предотвратим убийство, которое точно негативно отразится на свадьбе, все-таки красный цвет тут не приветствуется в большом количестве.

Анна увидела, что я целенаправленно направляюсь к танцполу.

— Там же скользко… — она попыталась вырвать из моей хватки руку.

— Доверься мне, — я прикрыл глаза, и дар земли помог мне сделать подошвы моих туфель не скользящими. Подхватив Анну за талию, я прошел под изумленными взглядами на середину, в то время, как девушка скользила по полу, но скользила довольно уверенно, потому что я держал ее крепко. — Музыку!

Зазвучавшая мелодия очень сильно напомнила мне эльфийскую «Бурю чувств». То, что надо. В этом танце, полном страсти и неприкрытого желания как-то терялась наглядная демонстрация полной покорности женщины своему господину. Ее растворение в нем, подчинении каждому его движению, каждому властному жесту руки. И в то же время полное доверие, ведь, когда я наклонял партнершу так низко, что ее волосы почти касались пола, она была уверена, что я не отпущу ее, что удержу в любом положении.

Моя рука, скользящая по ее телу, едва не касаясь груди, губы так близко от ее губ, так, что я могу ловить ее дыхание, все на грани, но не переступая черты, потому что это всего лишь танец, пусть и танец страсти.

Я заметил, что пол перестал быть скользким, и отпустил Анну. Она едва не упал, глядя на меня с таким удивлением. Я прислушался. Или Елена уже тихонько где-то прикопала распорядителя, или же мне удалось все же ее отвлечь. Скользнув взглядом по толпе, я заметил изумленное лицо матери, и слегка покрасневшее Ирины Леймановой. Не знал, что она тоже здесь, почему-то не видел ее раньше. Наконец, я нашел виновников торжества.

— Думаю, что этот танец сказал нам все без слов, которые порой не нужны. Юрий, девочки, вам сейчас не нужны слова, вам нужно, чтобы вам оставили в покое, и в тишине алькова вы сами сумеете разобраться что к чему. Так что, давайте уже отпустим молодых, все-таки, это их вечер, а мы все им только мешаем. — Толпа зааплодировала и Юрка, подхватив бледных близняшек под руки, поспешил к лестнице, которая открыла перед ними заблокированный проход, и тут же закрылась снова. — Ну а мы можем продолжать веселиться и пить за здоровье молодых. Кстати, торт чудесен, и все мужчины со мной согласятся и не откажутся съесть пару кусков.

Раздался хохот и одобрительные выкрики, среди которых прозвучал чей-то возмущенный женский голос.

— Ах, ты старый извращенец, убери немедленно от меня свои грязные руки! — так, похоже, зелье Вольфа все же работает, и у старичка имеются все шансы вспомнить молодость.

— Давай сбежим отсюда, — прошептала Анна, кладя голову мне на плечо.

— Давай, — я согласно кивнул.

— Надо только моих родителей предупредить, вот они рядом с твоим дедом и матерью стоят, — я проследил за ее взглядом и увидел стоящих в сторонке Стояновых, которые что-то обсуждали с моими родными.

— Пошли, скажем, что уезжаем, и что я отвезу тебя домой, и свалим уже отсюда. По-моему, скоро здесь может быть особенно весело, — я прикинул перспективы и решил, что не хочу отлавливать в толпе озабоченного деда. К тому же, у меня есть все шансы прекрасно закончить сегодняшний вечер, так почему бы этим шансом не воспользоваться?

Том 2. Глава 10

Разгоняясь до совершенно неприличной скорости, я влетел на улицу имени Клариссы Морозовой, чуть не сбив какого-то хмыря, который успел буквально из-под колес выскочить. В груди клокотала ярость, которая требовала выхода. А ведь так хорошо все начиналось.

Анна направилась к своим родителям, чтобы сообщить о своем уходе. Я шел за ней, чтобы о том предупредить мать и деда, намекнув им, что, возможно, не приду сегодня ночевать домой, уже предвкушая отличную ночь.

— Они очень красивая пара, — задумчиво произнесла мать Анны, и, шедшая впереди меня, девушка притормозила. — Константин так изменился после этой жуткой поездки, так повзрослел. Думаю, что император подтвердит его права на наследование клана Керн. Особенно, учитывая твои отношения с императором, Виталий.

— Дело даже не в моих, как ты говоришь, отношениях с императором, Галина, — дед отсалютовал ей бокалом с вином. — Дело в том, что предприятия Кернов — это даже не профуканная вами «Ундина». Это настолько специфичная отрасль, настолько редкий дар, что тут хочешь не хочешь, а пойдешь навстречу главе клана, который предлагает выход, чтобы его сохранить.

— Я уже говорил, как только император на балу утвердит Константина твоим наследником, мы сразу же объявим о помолвке, а через неделю начнем процедуру слияния. Благо, Костя тоже владеет водой, как и мы, так что слияние пройдет без эксцессов, я на это надеюсь, во всяком случае, — и тут он заметил движение сбоку от себя, повернулся и столкнулся лицом к лицу со взбешенной дочерью. — Анечка, а ты давно здесь стоишь?

— Достаточно, чтобы понять одну простую вещь, — она подошла к отцу вплотную и ткнула его пальцем ы грудь. — Ты собираешься нарушить данное мне слово.

— Но, Анна, пойми, я желаю тебе лишь добра…

— Нет, папочка, ты желаешь добра себе. А еще ты себе желаешь легких путей. Ты ведь обещал мне, что не будешь настаивать на моем замужестве. Что от меня уже ничего не зависит, а слияние можно провести, просто продав все активы клана за номинальный рубль. Да гораздо сложнее, чем просто в качестве приданного отдать, но не невозможно, — Анна не орала, что удивительно, она шипела, как змея, высказывая отцу, то, что у нее накипело на душе. — Ты обещал мне, что я смогу не выходить замуж вообще, что смогу получить профессию по душе, и дело. Что я смогу путешествовать по миру, а не сидеть запертая в четырех стенах. И что, если я все же встречу того, с кем захочу прожить остаток жизни, ты не будешь возражать и смиришься с моим выбором, каким бы он не являлся.

— Анна… — попыталась повлиять на дочь Галина Стоянова.

— Мама, как вы могли у меня за спиной обсуждать такое? И это после всех ваших слов поддержки? — она вырвала свою руку из руки матери, когда та ухватила ее за запястье. — Я уезжаю домой, мне что-то расхотелось веселиться. — И она рванула из зала на средней космической. Я развел руками, встретив взгляд матери, в котором промелькнуло беспокойство и побежал догонять эту дуру, которая, похоже, в отличие от того же Вольфа, совершенно не понимает, в чем заключается ее долг перед кланом.

Мне удалось догнать Анну уже на улице.

— Стой, да стой же, — мне удалось схватить ее за предплечье и резко развернуть к себе лицом. — Я на машине, пошли, я отвезу тебя домой.

Она села на переднее сиденье, а из точеных ноздрей, казалось, еще немного и повалит пар.

— Как они могли? — снова прошипела она.

— Твои родители заботятся о клане, как ты этого не понимаешь? — я завел машину и повернулся к Анне, давая магии равномерно распределиться по двигателю. Так всегда рекомендовалось делать, когда машина долго стояла не заведенная. — И в этом плане, им действительно более важен именно клан, а не твои девичьи мечты и амбиции. Посмотри, как быстро окрутили Вольфа, когда поняли, что до него все-таки смогут добраться и лишить клана наследника. Я же не всегда могу быть рядом с ним, в конце концов. Неужели ты думаешь, что его мнением кто-то интересовался, когда устраивал свадьбу? А девочки? Думаешь, их кто-то спрашивал, а хотят ли они вообще одного мужчину делить на двоих?

— А почему ты их вообще защищаешь? — Анна прищурилась, глядя на меня. — Какое тебе дело до моих отношений с предками?

— Потому что я хочу, чтобы ты, наконец, поняла, что в итоге все равно все будет так, как пожелает твой отец, хочешь ты этого или нет, и тебе лучше с этим смириться. — Я с раздражением покосился на датчик распределения. Чем холоднее становилось на улице, тем дольше шло распределение потоков. Зато в салоне было тепло и уютно в любую погоду. — Я же смирился.

— Так ты знал? — я не смотрел на нее. Ну знал, и что с того? Почему Анна всегда делает из мухи слона, что у нее за мания такая? — Керн, ответь мне, ты знал?

— Я слышал, как твой отец и мой дед заключают предварительные договоренности, — нехотя ответил я. — Но я не знал наверняка.

— Ты все знал и ничего мне не сказал, — Анна обхватила себя руками за плечи. — Ты спал со мной, но ничего мне не говорил! — она резко выпрямилась и открыла дверь. — Не нужно напрягаться и куда-то меня подвозить, я прекрасно до дома на нашей машине доеду. — Она вышла и тут сигнал прочирикал о том, что можно ехать.

Отлично, я наблюдал, как она садится в свою машину, дверь в которую распахнул перед ней водитель. Просто отлично, теперь я оказался во всем виноват. Просто прекрасная ночь у тебя впереди, Керн, ты просто везунчик. К шлюхам в тот бордель что ли заглянуть. К тому же, сдается мне, что тортик как раз они заказывали, а отказались, потому что половина их клиентов на свадьбу пришли. Но, ничего, они как раз приготовленный для них торт здесь и слопают.

Вот с такими мыслями я вывернул руль и рванул по ночному городу, постепенно накручивая себя, и желая сбросить злость на ком-нибудь, желательно на том, кого не жалко, особенно, если я его ненароком покалечу.

— Чертова сука, — я стукнул ладонями по рулю. — И какие именно из демонов бездны посоветовали деду согласиться со Стояновым, который, нашел для себя идеальный выход из положения.

Улица здесь сильно сужалась, и я вынужден был сбросить скорость. Внезапно я осознал, что выехал на улицу, по которой преследовал прошлой ночью Еву. Кстати, о Еве. Остановившись на том же самом месте, что и в прошлый раз, я вытащил карту и посмотрел на красную линию. Так, моя девочка не покидала сегодня зону своих ближайших интересов: дом-магазин-аптека-дом. Что же вытащило тебя вчера сюда, так далеко от дома? И тут я поймал себя на мысли, что слежу за ней, так пристально, как ни один самый ревнивый муж не следил за своей женой. Да и думаю я о Еве куда как чаще, чем о той же Анне.

Тут из-за угла соседнего дома вырулила на своих двоих знакомая фигура. Рыжов шел, сутулясь и засунув руки в карманы.

— Ага, вот кто мне нужен, — я свернул карту, и выскочил на улицу. — Ты прямо ждал того момента, когда я подъеду, чтобы выскочить мне навстречу, — я сложил руки на груди и встал, опершись спиной о машину.

— Ага, всю ночь не спал, все ждал, когда же ты приедешь, — Рыжов сплюнул мне под ноги. — А ты, я смотрю, при параде…

— Ну, неужели ты думаешь, что на вашей паршивой дыре все мои интересы закончились? — я медленно пошевелил пальцами, настраиваясь на связь с водной сколопендрой, которая держала Рыжова, грубо говоря, за яйца. Мое творение почувствовало своего создателя и зашевелилось.

— Прекрати, — Рыжов схватился за горло. — Я же ничего такого не имел ввиду. Просто сказал, что ты как жених разодет.

— Вообще-то, жених у которого я был шафером, был разодет куда лучше меня. Но, тут есть нюанс, мой костюм сожрал мой кот. Так что пришлось довольствоваться этим.

— Твой кот, такой же псих, как и ты, — Рыжов помассировал горло, когда я медленно отпустил его.

— Возможно. Я никогда ни его, ни себя в таком аспекте не рассматривал. — Глядя на него, я всерьез задумался о его словах, но затем мотнул головой. — Так, о нашей с Паразитом нормальности мы поговорим как-нибудь потом. Ты выяснил, к кому приходила рыжая красотка?

— Да, это нетрудно было, — Рыжов смотрел исподлобья. А он меня явно недолюбливает. Ну ничего, привыкнет. — Пятнадцатую квартиру снял какой-то хрен приезжий Малик-хан. До конца недели вроде бы. Только, похоже, что уже салил. Потому что хата с утра пустая, и никто больше к нему не наведывался. Кроме твоей красотули к нему вчера, как только ты уехал, прикатила еще одна девочка не из простых. Явно клановая крошка.

— Как она выглядела? — я напрягся. Богатая девушка, каким-то образом связанная с Евой и этим загадочным Малик-ханом. А не эта ли крошка так искусно в поезде Анну изображала?

— Без понятия, на ней иллюзия была какой-то блондиночки. Если такая существует… — он закатил глаза. А эта дрянь, похоже, решила использовать уже проверенный облик. Так, стоп.

— А как ты узнал, что на ней была иллюзия? — я прищурился, разглядывая Рыжова, словно неведомую зверушку.

— Так я вижу, когда иллюзия стоит. У меня в глазах рябить сразу начинает, — честно признался парень

— Вот как, а ты пробовал к месту силы попасть?

— Пробовал, — Рыжов пожал плечами. — Ничего не получилось правда проводник сказал, что, скорее всего, какую-то мою бабку аристократ обрюхатил, вот малая часть его дара во мне и проснулась. Но другой нет, только эта рябь чертова. Уж лучше бы что-нибудь другое.

— Ага, например, способность проникать сквозь стены банков и открывать банковские ячейки, словно они и не заперты на охулиард замков. — Кивнул я. — Вот это дар, так дар был бы.

— Ха-ха, считай, что я посмеялся вместе с тобой, — Рыжов скорчил зверскую гримасу. — Вот только, пробудись во мне хоть какой-то дар, найти нормальную работу было бы гораздо проще. Думаешь, я с детства мечтал прохожих грабить?

— Откуда я знаю, — я удивленно посмотрел на него. — А вдруг ты действительно с детства об этом реально мечтал? Людская душа потемки. Кто еще, кроме девицы под иллюзией приходил к этому хану?

— Пара пушеров забегала. Слушай, а может твоя телка к хейчу пристрастилась? Вот и пришла за очередным пакетом счастья, как только прознала, что ее дилер в городе? Да и девка та сюда вполне вписывается. Ты бы присмотрел за своей телкой. Может ее в клинику уже пора везти. Жалко девку, красотка она, пропадет вот так, ни за что.

— Позволь мне самому об этом судить, — я отмахнулся от его предположений. Нет, вот кем-кем, а наркоманкой Ева точно не была. Ей удалось почти достать меня. И неважно, что я только-только вышел из комы, плохо соображая в каком мире вообще нахожусь. Я мужчина, а значит заведомо сильнее практически любой женщины. Просто так вот природа распорядилась, чтобы кто себе не воображал.

— Как знаешь, но я бы на твоем месте проверил.

— Ты, к счастью, не на моем месте. — Я поежился. Было холодно, а пальто я в спешке забыл надеть. Не до него мне было, если честно. — Пошли, покажешь мне эту пятнадцатую квартиру, может быть, это Мали-хан просто прогуляться вышел, буквально по соседней улице пройтись, а сейчас уже вернулся и ожидает очередную дамочку не из таких доступных, какие как раз на соседней улице обитают.

— Да говорю же, свалил он, — Рыжов тем не менее пошел впереди меня, показывая дорогу.

В дом мы вошли свободно. В подъезде было темно и воняло мочой.

— Как вы живете в таких скотских условиях, — я поморщился, поднимаясь за Рыжовым, стараясь ничего не касаться.

— Так не все же родились богатыми, — сквозь зубы процедил мой подневольный проводник.

— И что, именно то, что ты бедный, заставляет тебя гадить в подъезде, а не дома в относительном комфорте в унитаз? Ну-ка, просвети меня, как это вообще между собой связано. — Язвительно задал я вопрос напрягшемуся Рыжову.

— Да пошел ты, — процедил он сквозь зубы.

— Я-то пойду. Домой, а не туда, куда ты меня посылаешь. А вот куда пойдешь ты? Опять кого-то грабить? А ведь однажды тебе попадется не такой добрый тип, как я, и тебя просто убьют.

— Пришли, — перебил мои рассуждения Рыжов, и указал на дверь, на которой мелом была коряво изображена цифра пятнадцать.

Я поднял руку, чтобы постучать, но тут дверь сама приоткрылась.

— Так, а вот это совсем нездорово, — пробормотал я. — Эй, здесь есть, кто живой? — крикнул я в приоткрывшийся проем.

— Да нет там никого, — недовольно проговорил Рыжов.

— Вот сейчас и проверим. — Я открыл дверь и осторожно прошел внутрь. В прихожей была пустота. Ни обуви, ни даже тумбы под обувь, ничего. Так же крадучись, я прошел к гостиной, которая, судя по всему, являлась еще и спальней. Рыжов был прав. Этот Малик-хан, не просто свалил, а тщательно прибрал за собой, чтобы ни одна ниточка не напомнила о его существовании. — Не трогай здесь ничего, это может быть опасно. — Предупредил я Рыжова, и подошел к дивану, параллельно оглядываясь по сторонам.

Провел ладонью по спинке дивана — ни одного волоска, убрались здесь весьма тщательно, и, скорее всего, при помощи магии. А еще я не исключал наличие где-то здесь ловушки. У меня внезапно прорезалось чувство опасности, заставившее напрячься мышцы шеи.

— Уходим отсюда, быстро, — я уже повернулся к выходу, но тут этот недоумок вскрикнул, а следом за этим раздался щелчок. Я резко развернулся и ы два прыжка очутился рядом с козлом, который все-таки полез проверять шкафы на случай, а вдруг Малик-хан так быстро сбегал, что оставил что-нибудь ценное специально для того, чтобы Рыжов смог поживиться.

Очутившись рядом с этим придурком, я схватил его за шиворот и активировал так долго и тщательно изучаемое заклятье, рванув нити дара, молясь про себя, что взял достаточно, чтобы вытянуть нас двоих.

На большие расстояния я еще не рисковал телепортироваться. Но вот в пределах дома и сада у меня уже вполне получалось. Правда, мне приходилось долго настраиваться и высчитывать координаты, прежде, чем получалось от входа до забора переместиться, туда, где я себе тренировочную площадку организовал. Здесь же в условиях неожиданной и непонятной опасности у меня получилось телепортироваться на улицу практически сразу и без подготовки.

Очутившись перед окнами той самой квартиры, я выпустил Рыжова, который упал на колени и его вырвало. А в окнах тем временем полыхнуло. Да так полыхнуло, что стекла задрожали. Словно огненный смерч прошелся по комнате, хотя, почему «словно»? Скорее всего, это и был огненный смерч. Заклятье не дало распространиться огню, он лишь прошелся по комнате, и снова спрятался, затихая где-то там, где на него наткнулся Рыжов, ожидая новую жертву.

Тошнотворные звуки у меня за спиной прекратились, и я развернулся подходя к сидящему на земле и размазывающему сопли по роже уроду. Сильно не замахиваясь, я пнул его в бок, так, что тот завалился, чудом избежав купания в луже собственной блевотины.

— Я же сказал, чтобы ты ничего не трогал, недоумок, — прошипел я, и зарядил ему под ребра еще раз. — Где был активаторо?

— В шкафу, — простонал неудачник, который на моей памяти еще ни одного удачного ограбления не провел. — Там шкатулка стоит. Я думал, может в ней что-нибудь ценное находится. Только дотронулся, и она меня как обожгла, а потом щелчок раздался, и мы уже здесь. Мне показалось, что меня через мясорубку пропустили, — пожаловался он в темноту.

— Ты еще заплачь, кретин, — я быстро дошел до машины, вытащил из лежащего в ней кошелька пару банкнот, которые держал там просто на всякий случай, подошел к все еще лежащему и скорчившемуся Рыжову. — Держи, за труды, как обещал. Бывай, урод.

— Убери свою удавку, — просипел он.

— Зачем? Все равно ее никто, кроме меня активировать не сможет, — искренне удивился я. — К тому же, вдруг мне еще что-нибудь когда-то от тебя понадобится. А это, как-никак, очень хороший рычаг воздействия. — И я забрался в машину, заводя ее. Спать не хотелось, а адреналина в крови стало еще больше. Поэтому, прежде, чем поехать домой, я, пожалуй, сотворю еще одну глупость, чтобы кое в чем убедиться.

Том 2. Глава 11

На этот раз меня никто не будил, оголтело бегая по моей комнате, и крича, что все уже пропало. Хотя, может быть, кто-то и пытался, но на этот раз я не забыл запереть комнату, а спал я крепко и на попытки вломиться ко мне просто не реагировали. Но, возможен еще один вариант: дед с матерью решили, что я все-таки как-то уговорил Анну, и мы провели ночь вместе, где-то… там.

Добредя до ванной, я справил все свои дела и потребности, принял душ и даже натянул легкие брюки и рубашку с коротким рукавом. Подумав, завалился на кровать и заложил руки за голову, вспоминая свое вчерашнее приключение.

Оставив Рыжова валяться на земле, я поехал прямиком к муниципалитету. Совершенно неожиданный лич не давал мне покоя, и я решил хотя бы попытаться разобраться, откуда он появился на учебном кладбище.

Это можно было выяснить несколькими способами, и один из них показался мне наименее сложным, но тут была необходима определенная доля везения. В последнее время у меня с этой дамой весьма натянутые отношения, но, может, она хоть в такой мелочи, как проникновение в муниципалитет, мне поможет?

Чтобы не светит машину, я оставил ее неподалеку, и направился к зданию городского управления пешком. Бегом пересекая площадь, я увидел то, что и планировал увидеть — припаркованная на стоянке учебная… хм… ну, пускай будет машина, стояла на своем законном месте. Опустившись перед водительской дверью на корточки, я потянул ручку. Дверь никто даже не попытался запереть. Сев за руль, я отодвинул козырек. Так и есть, вся связка ключей оказалась на месте. Повертев ее в руке, я увидел небольшую бирку, на которой выло выгравировано:

«Комплект ключей охранника Лосева».

Похоже, что этот тип, который принимал у меня вождение и охранник Лосев — как минимум приятели, которые решили таким вот образом не усложнять друг другу жизнь. Но мне так даже лучше.

Крадучись обойдя здание муниципалитета по кругу, мне удалось обнаружить неприметную дверь сбоку. Это или пожарный выход, или служебный, лично для меня было непринципиально, главное, чтобы в связке нашелся подходящий ключ, способный открыть эту дверь.

Роясь в связке, я обратил внимание на то, что многие ключи подписаны. На них стояли цифры — скорее всего, номера кабинетов. Это была совершенно нормальная практика, чтобы в случае необходимости быстро открыть нужную дверь, например, во время пожара, или другой катастрофы.

Когда я проник в здание, дальнейшее пошло быстрее. Мне нужен был отдел регистрации рождения, браков и смертей. Муниципалитет обязан был регистрировать смерти абсолютно всех, начиная с членов императорской фамилии, и заканчивая безродными бомжами. Бланки регистрации были расположены по датам, и хранились в огромной картотеке. Я зажал зубами маленький фонарик, который был мною приобретен в то время, когда я бездумно колесил по улицам города. Купил я его просто так, на всякий случай. Даже не ожидал, что случай настанет так внезапно.

Дату я разглядел на надгробье, когда Ведьма бегала по кладбищу, демонстрируя мне и личу стройные длинные ножки.

Так, вот она, — я вытащил принялся тщательно просматривать бумаги. В этот день умерло двадцать четыре человека, что для такого огромного города, как Новгород просто мелочи. Наверное, если исключить криминал, целители делают действительно все, что могут, чтобы продлить жизнь какого-то бедолаги. Трое не подходили по возрасту, это были молодые парни, которые зачем-то попытались запустить фейерверк в тесной комнате. Результат был довольно предсказуем, и даже странно, что регистрация о смерти была оформлена только на этих троих идиотов, хотя народу на этой вечеринке было в разы больше, если судить о приложенной полицейской справке. Также к каждому делу был приложен бланк того похоронного агентства, которое забрало тело. Это было сделано на случай разборок со стороны родственников усопших, у которых порой возникают самые различные претензии, порой странные до идиотизма.

Практически все остальные не подходили по полу. Почему-то в этот день решили покинуть этот мир аж восемнадцать бабулек. Но лич точно не был при жизни женщиной. Поэтому я начал более внимательно изучать оставшиеся два дела. Один из усопших был магом клана Вяземских. Второй бомжик. Общего у них было то, что звали обоих Василиями, они были одного возраста и забрала обоих одно похоронное агентство. Причем, Вяземского отдали в это второсортное агентство намеренно, потому что старик, похоже, был при жизни злобной сволочью и успел всех достать. Бомжика Василия забрали, чтобы похоронить на нашем учебном кладбище. Учитывая, что его тело долго еще не оставят в покое, хотя бы похоронили по-человечески. Я захлопнул ящик картотеки. Их просто и банально перепутали, вот что произошло.

К тому же, их объединяло кое-что еще. Погибли они оба из-за того, что им на головы упали тяжелые предметы из окна квартиры в многоквартирном доме, где трое придурков решили запустить в комнате фейерверк.

В общем, неудивительно, что Василий Вяземский так быстро в лича превратился: это и дурной характер при жизни, и нелепая гибель из-за каких-то идиотов, да еще и похоронили не в фамильном склепе, а хер знает где.

Но, моя вылазка не была напрасной, потому что я выяснил, что появление лича — это не чей-то злой умысел, а простая случайность. Прямо камень с души свалился. А то, я чувствую, что мне скоро везде заговоры будут мерещиться.

Мне оставалось лишь спокойно и без суеты выйти из здания муниципалитета, и вернуться домой, чтобы завалиться уже наконец спать.

Погасив фонарик, я сунул его в карман пиджака, и вышел из кабинета. Мне оставалось только закрыть его, что и было проделано в считанные секунды. Но, стоило мне сделать шаг в направлении выхода, как я уловил насвистывание, а также немного дрожащий луч света, и тут же из-за угла вышел охранник. Вернее, я тогда не был уверен, что это именно охранник, но одета эта огромная гора жира, который трясся всеми своими тысячью складками, была именно в форму охранника. Но, надо отдать мужику должное, он все-таки работал, значит, у него не все еще в жизни потерянно. Я понимаю, что существуют болезни, которые не дают человеку стать стройняшкой, но вот в этом конкретном случае я был просто уверен, что существует всего один вариант лечения — зашить ему рот на месяцок. Ведь луч фонаря, который он нес в одной руке, дрожал, потому что в другой у него был огромный бутерброд, который тот с энтузиазмом пожирал.

Но, это я все сейчас осознаю. А вот тогда, увидев эту жующую гору, я замер на месте, не в силах пошевелиться, и как завороженный наблюдал за бутербродом, исчезающим с заметной скоростью в утробе этой горы. Точно такая же связка ключей, которая была у меня в руках, находилась у охранника в районе… ну, пусть это будет пояс. И я мог бы поспорить на все деньги, находящиеся у меня на карте, что быстро он эту связку схватить точно не сможет.

И тут охранник увидел меня. Это было для него настолько неожиданно, что бутерброд выпал из одной руки, а фонарик из другой. Теперь фонарь, лежа на полу светил куда-то в стену и нас окружал полумрак, в котором разглядеть лица не представлялось возможным.

— А ну, стоять! — надо отдать толстяку должное, трусом он определенно не был. По его движениям, я понял, что он пытается выхватить пистолет, висящий у него на поясе. Это привело меня в чувство, и я рванул по коридору, пока он действительно не вытащил оружие. В данном случае охранник был в своем праве, и мне, чтобы остаться неузнанным пришлось бы его убить, но убивать просто ради убийства? Я же воин, а не маньяк. Тем более, что был прекрасный шанс уйти неузнанным.

На лестничный пролет я выбежал, едва успев затормозить. При этом зацепился за перила, и едва не упал. С трудом удержавшись, я даже не заметил, как роза, которую я в лацкан пиджака вставил, выпала куда-то на лестницу. Ее пропажу я заметил только дома, но мне и сейчас это кажется несущественной потерей. Из коридора раздавались шаги, словно за мной несется стадо разбуженных носорогов. Рассуждать о чем-то было некогда, и я, давясь от хохота, выскочил на улицу, заперев за собой дверь и понесся к своей машине. Уже через десять минут я был дома, все еще посмеиваясь над своим нелепым приключением.

Потянувшись, я взял с прикроватного столика новостной прибор и решил просмотреть новостную ленту. Практически вся она пестрела заголовками о том, что какой-то жуткий тип, вор и бандит и вообще гроза всех банков, музеев и галерей, а также частных коллекций, по прозвищу «Ночной мотылек» вернулся с «гастролей» по миру в славную столицу Российской империи город Новгород. Заинтересовавшись, что это за тип такой, который переплюнул кумиров молодежи, группу «Стальной пельмень», которая анонсировала свой тур по стране, начиная как раз со столицы, я открыл первую же статью в старейшей газете «Имперские новости».

«Ночной мотылек вернулся и снова начнет наводить ужас на владельцев дорогих и ценных вещей, а полицию заставлять кусать локти в бессильной ярости. Напоминаем нашим читателям, что еще никому не удалось увидеть лица этого лихого вора, а также узнать его связи. О том, что он снова в городе сообщил пресс-секретарь Центрального полицейского участка, после того, как охранник муниципалитета Андрей Резов застал знаменитого вора на месте преступления и пытался его обезвредить. Но, как это бывало уже не раз, мотылек ушел от охранника и, словно издеваясь над полицией города, оставил свой всем известный фирменный знак — бутон красной розы, который он всегда оставляет на месте своих преступлений. Нам же остается только гадать, как он проник в муниципалитет, и зачем он это сделал. Автор рискнет предположить, что таким образом Мотылек решил раздобыть схемы и планы необходимых ему городских строений, ведь главное архитектурное управление находится как раз на втором этаже здания муниципалитета, так же, как и его архив»

Я медленно отложил приемник и уставился в стену, кусая губу. Ничего себе я ночью повеселился. С размахом, так сказать. На подоконнике завозился Паразит, и я решил посмотреть, что он там делает, параллельно размышляя на тему: мне сейчас смеяться, или все-таки нет, потому что, в отличие от знаменитого вора, не соблюдал никаких мер предосторожности и меня вполне могут вычислить, если, конечно, захотят.

Паразит устраивал в своем гнезде очередные штаны. Я протянул руку, чтобы потрогать, но кошак на меня попытался зашипеть, потом, правда, узнал, и потрогать свой трофей дал, но все равно смотрел исподлобья, карауля каждое движение, а вдруг я захочу утащить его честно наворованное?

— Ты исчезаешь, иногда очень надолго, и я могу все твое добро перетаскать и даже штаны за это время новые сшить, — я постучал пальцем по его лобастой голове. В итоге, Паразит клацнул зубами, я едва успел одернуть руку. — Ну что ты за животное, а? Ни погладить, ни повоспитывать.

Стук в дверь заставил меня вздохнуть и пойти открывать. На пороге стоял Назар Борисович.

— Доброе утро, Константин Витальевич, позволено ли мне войти? — я посторонился, пропуская дворецкого в спальню. Как оказалось, он собственноручно притащил чистую одежду, которую прислуга забирала, вываливая все, что находилось в этот момент в карманах на стол. Это ужасно раздражало, но так уж было заведено в этом доме, и проще было приучить себя накануне освобождать карманы самому, чем пробовать переделать вымуштрованную прислугу.

— А чего это, Назар Борисович, ты сам принес все это? Обычно подобными вещами занимается довольно привлекательная девица? Ты, между прочим, лишил меня одной из привилегий хозяина — хлопать привлекательную прислугу по аппетитной попке. — Назар Борисович, слушая меня, тем временем весьма ловко раскладывал вещи по своим местам в гардеробе. Он делал это настолько ловко, что я невольно заподозрил его в том, что делал он подобное далеко не в первый раз.

— Мне очень жаль, Константин Витальевич, что лишил вас приятного времяпрепровождения, вот только прислуга отказывается заходить лишний раз в вашу комнату, и мне приходится все проделывать самому, включая уборку. — Сообщил дворецкий, оттряхивая мой новый школьный пиджак, прежде, чем повесить его в шкаф и закрыть дверь.

— Почему? Вроде бы я ни в каких безобразиях замечен не был. — Я невольно нахмурился. — Уж во всяком случае, тут же служаночку насильно не принуждал разделять мои сомнительные предпочтения в постели.

— Дело не в вас, Константин Витальевич, — Назар Борисович внимательно осмотрел меня. — Вы весьма привлекательный юноша, и не думаю, что для какой-то служанке стало бы настолько невыносимым разделить с вами постель, что она побежала бы в слезах жаловаться. Да и силу вы вряд ли успели бы применить, даже, если именно в этом заключается сомнительность ваших притязаний. — Я пока переводил его высокопарную речь на общечеловеческую чуть умом не тронулся. Это надо же так завернуть. Будь у меня такой слуга в моем мире, я бы его на переговоры с демонами посылал, чтоб этим тварям неповадно было. А дворецкий между тем продолжал, подойдя к окну и начиная гладить Паразита, который, вот же истинный паразит, просто растекся у него под руками, мурлыча и урча. — Дело в этом чудном создании. Паразит смотрит на каждого вошедшего в эту комнату, за редким исключением так, словно они вторглись на его территорию и пытаются ограбить, в том числе, вынося пыль и ваше грязное белье. А свою территорию чеширы защищают ревностно, и об этом всем известно.

— Понятно, — протянул я, рассматривая Паразита. — Вот такой ты злобный и опасный зверь, как оказалось. Да, Назар Борисович, вы так хорошо знаете чеширских котов, не поведаете, откуда?

— Я пришел в этот дом с вашей бабушкой, когда она вышла замуж за Виталия Петровича. А у нее была очаровательная кошечка Эльза. Кошки гораздо сложнее и привередливее котов, но и ухода требуют гораздо больше, особенно, когда беременны или только что окотились. Так что, я, наверное, знаю про этих котов больше всех профессоров вместе взятых.

— А это та самая кошка, которая деда за жо…

— Кха-кха, — Назар Борисович укоризненно посмотрел на меня, и я только развел руками. Из песни слов-то не выкинешь.

— В общем, ты прекрасно знаешь все про этих кошаков. Тогда, ты, возможно, знаешь, почему он это делает, и почему именно вот такая дорогущая шерсть и штаны? — спросил я, подходя к кровати, на которой дворецкий разложил одежду, которую, по его мнению, мне следовало сейчас надеть. Обычно он этого не делал, поэтому одеться во все это стоило, потому что, это явно неспроста.

— Кошка, перед тем как окотиться, делает гнездо для котят. При этом она использует собственную шерсть, которую смачивает собственной слюной. Слюна достаточно тягучая, чтобы при засыхании образовывать довольно плотную массу. Паразит еще не достиг зрелости, по сути — это кошачий подросток, и он, естественно, скучает по матери. Вот и пытается воссоздать то, что напомнит ему о его детском месте. А штаны из этого сорта шерсти наиболее близко напоминает то, что в итоге получается у кошек, — Назар Борисович в последний раз провел по спинке уже засопевшего кота. — Скоро он совсем повзрослеет и ему подобное гнездо будет не нужно, тогда Паразит и перестанет воровать чужие брюки. — Он повернулся ко мне. А-а-а, так это он не просто так гладил кота, он деликатно отвернулся, давая мне одеться. Я с этим дворецким уже неотесанным болваном себя ощущаю. Так недолго и до комплекса неполноценности. — Ваш дед ждет вас в своем кабинете. У него весьма высокопоставленный гость, который хочет с вами познакомиться.

— Насколько гость высокопоставлен? — я невольно поежился. Не люблю вельмож, они все мне кажутся отменными лизоблюдами.

— Вы не ошибетесь, если при обращении к нему, будете говорить: «Ваше величество», — и дворецкий, отвесив короткий поклон, вышел из комнаты, оставив меня переваривать эту потрясающую новость.

Том 2. Глава 12

На этот раз подслушивать я не собирался. Можно так сказать, что дед не оставил мне выбора. Ну, а зачем он оставил дверь немного приоткрытой? Охрана, почему-то сам кабинет не охраняла. Наверное, таков был приказ — оставаться а некотором отдалении. Вовсе не мордовороты, а вполне профессиональные на вид охранники, расположились на лестнице, перекрыв вход в жилые помещения большого дома, а также с двух сторон коридора, который вел к кабинету. Туда не могла пройти даже прислуга. И, как я понимаю, начальник охраны лично пробовал все напитки и закуски, которые мимо меня пронес Назар Борисович, прежде чем пропустить его к охраняемому лицу. Дворецкий прошел мимо меня, посмотрев удивленно, но ничего не сказав при этом. Скорее всего, команды поторопить внука от деда не поступало — когда придет, тогда придет, это не было принципиально. Но вот когда на обратном пути Назар Борисович снова застал меня стоящим в соседнем коридоре, то решительно подошел, наставляя на путь истинный.

— Константин Витальевич, не следует заставлять ждать императора, — я молча кивнул и поплелся к кабинету. При этом я шел, как на заклание. Уж мне-то отлично известно, что монаршее любопытство ни к чему хорошему обычно не приводит. Вот на хрена император сюда приперся? Посмотреть на меня? Мог бы и к себе пригласить, куда бы я делся, явился бы, только вот времени на подготовку у меня было бы больше.

В начале коридора меня остановили и обыскали. Я не идиот, поэтому ничего, что могло бы меня как-то скомпрометировать, с собой не брал. Охранник осмотрел меня пристальным взглядом, словно стружку снял, а заодно и кожу содрал, чтобы посмотреть, что там у меня внутри, и лишь затем отступил на шаг назад, давая мне пройти. При этом ни моим именем, ни положением в этом доме, ни целью моего праздного шатания никто не поинтересовался, значит, все это было им известно, включая то, как, собственно, выглядит младший Керн.

Подойдя к кабинету, я замер, прислушиваясь к раздававшимся из-за неплотно прикрытой двери голосам.

— Найди того, кто украл ключ, Виталий, иначе я ничего не смогу сделать, чтобы тебе помочь, сам понимаешь, — голос был хороший, властный, но не холодный, в нем явно прослеживались эмоции, которые собеседник деда пытался не выпустить наружу.

— Я ищу, ваше величество. Но, у меня не хватает данных. Нужно хоть что-то, от чего я мог бы оттолкнуться. Да и Служба безопасности, как я посмотрю, зашла в тупик. Я уже отдал приказ собственной службе проверить каждого, кто имел и имеет доступ к ключам. Проблема в том, что это старые образцы, законсервированные на военных складах, и мы их так усиленно не охраняем, как новые разработки. То есть, при большом желании и минимальных усилиях ключ мог утащить вообще любой, имеющий доступ к производству. А ведь еще есть прототипы. Одно мы выяснили наверняка, украли не сам ключ, а его копию. И это еще больше увеличивает количество подозреваемых, — в голосе деда звучала усталость.

— Это очень плохо, ты же понимаешь, Виталий? — император замолчал, а дел не ответил, потому что вопрос был риторический.

Молчание в кабинете затягивалось, и я уже поднял руку, чтобы постучать, но тут снова раздался голос императора,

— Кто его отец? — я опустил руку. Речь могла идти только обо мне.

— Я не знаю, я уже говорил вам, ваше величество, — а вот сейчас в голосе деда прозвучала сталь. — Учитывая, что девяносто процентов девушек предпочитает медицинскую дефлорацию, чтобы не испытывать разочарований при своем первом любовном опыте, девственность потеряла свою ценность, как и способность магов узнать, кто же сделал девушку женщиной. Мария не исключение. Я хотел бы воспользоваться помощью мага с соответствующим даром, но… сами понимаете.

— Я понимаю, я просто хочу знать, это мог быть Виталий? Насколько я помню, он был весьма дружен с Марией. Даже пару раз намекал на возможность брака с ней. Я не успел рассмотреть этот вопрос, но, учитывая, что мать Марии из Ушаковых, то никакого мезальянса бы не было. — О как, а я баран, даже не удосужился узнать, кто же является моими родственниками по материнской линии. Для наследования это неважно, но ведь для брака-то в самый раз. То-то Стоянов козлом вокруг прыгает. И неважно, что ублюдок, зато знатный ублюдок, в котором течет кровь самого могущественного на сегодняшний день клана. А дед-то хорош, умудрился жениться в свое время почти на принцессе. Если род императора прервется, Ушаковы будут первыми в роли претендентов на престол.

— Мог, да кто угодно мог, — дед, похоже, уже не в первый раз объяснял все убитому горем отцу, который хотел найти хоть какое-то продолжение своего сына. — И Ванька Разумовский мог. Он же под нашими окнами в свое время целую поляну вытоптал, Машку прося на свиданье с ним пойти.

— Он был в тот вечер за рулем, — тихо сказал император.

— Да, и я помню. Маша сделала все, что магическими средствами определить отцовство стало невозможно, а давить я на нее не мог, дрянная девчонка пригрозила мне, что уйдет из дома вместе с сыном, если я не успокоюсь.

— И куда бы она пошла? — я прямо-таки слышал в голосе императора желание пригласить мою мать и начать выпытывать у нее, кто из двух друзей, как оказалось, был более удачливым возлюбленным.

— К Ушаковым, куда же еще. Мария очень сильный маг, к тому же у нее довольно рано прорезался их семейный дар. Ушаковых Господь наградил потомством, вот этого у них не отнять, а вот семейных магов у них маловато. Так что приняли бы с распростертыми объятьями, с голоду не померла бы, и Костя не побирался бы, это точно.

— Ушаковы могут влиять на материю, если не ошибаюсь, — медленно проговорил император.

— Нет, не ошибаетесь, ваше величество. Теперь вы понимаете, что чарам Марии никто не сможет противостоять. Если и были какие-то намеки на отцовство, то она их ликвидировала еще в то время, когда была беременной Костей. — Они снова замолчали. Видимо, для них мое происхождение было больной темой. Я же просто пожал плечами. Да какая в общем-то разница на самом деле. Раз мой предполагаемый отец погиб, то и пусть покоится с миром. Закон все равно построен таким образом, что я не могу претендовать ни на одно другое наследство, кроме клана Кернов. И то, если сидящий сейчас там господин соизволит принять меня в качестве наследника этого клана. Подумав, что откладывать дальше нельзя, я решительно постучался, и зашел в кабинет.

Дед стоял у окна, заложив руки за спину, император сидел в кресле и с интересом разглядывал расставленные на тарелке пирожные. Ни тот, ни другой не обращали на меня внимания. Не понял, а зачем вообще позвали?

— Рекомендую вот то, с зеленым цветком, в крем добавлено немного мяты, вкус просто бесподобный, — император удивленно поднял глаза и усмехнулся.

— Так, значит, ты и есть Константин, — он разглядывал меня с каким-то жадным любопытством. Ну что ты хочешь во мне увидеть? Тебе же только что сказали, что владеющая властью над материей мать еще, когда сын был у нее в утробе, сделала так, чтобы он носил в себе только и исключительно признаки Кернов.

— Да, я Константин Керн, ваше величество, — сначала я хотел немного нахамить, просто, чтобы испытать пределы дозволенного, но потом решил этого не делать, потому что у деда и так серьезные неприятности, зачем еще больше усугублять?

— Я слышал от твоего деда, что ты начал проект в рамках утверждения наследования, — император говорил довольно миролюбиво, продолжая разглядывать меня. Он был высок, и широк в кости. Его лицо было немного простовато, но все-таки носило на себе признаки породы. Этакий монолитный дуб. Этот род еще не коснулась печать вырождения, жаль будет, если он прервется.

— Да, ваше величество. Сейчас маги клана пытаются доработать прибор, сделать его применение менее болезненным, и попытаться убрать ограничения, по которым им могут пользоваться только маги. Прибор позволяет вернуться в собственные воспоминания и рассмотреть нужный отрезок более тщательно.

— А разве такое возможно? — император взял с тарелки именно зеленое пирожное, про которое я ему говорил.

— Ну, вот и узнаем, когда все будет готово, — я скупо улыбнулся.

— Очень хорошо, надеюсь, что к Новогоднему балу ты сможешь представить нам действующий образец, — после этого он слопал пирожное, вытер руки и повернулся к деду. — Я хочу дать разрешения Вольфам в качестве свадебного подарка их наследнику разрешение на запуск производства беспроводных переговорных устройств для гражданских лиц. Радиус действия неограничен. Вольф давно просил у меня такое разрешение, говоря, что это существенно облегчит жизнь всего населения империи. Такими устройствами могут пользоваться не маги?

— Могут, военные же способны, — немного сварливо проговорил дед. — Я тоже участвую в данном проекте, все-таки пространство — это моя стезя. И образец для гражданских мы разрабатывали вместе с Вольфом.

— Я знаю, поэтому и сообщаю тебе, чтобы ты был готов к открытию производства, — я стоял посреди кабинета и совершенно не знал, что мне делать. Внимания на меня больше не обращали, но и не отпускали, поэтому я стоял как баран, переминаясь с ноги на ногу.

— Костя, ты можешь идти, — спохватился, наконец, дед. Я с облегчением поклонился императору, заслужил благосклонный кивок и вымелся из кабинета. Беспроводной компактный телефон — это замечательная идея. Пока что я видел только проводные, установленные в домах, да привязанных к машинам. Вроде бы это была чисто техническая поделка, без капли магии. Сомнительно, конечно, но вполне возможно. Чего только не встречается на белом свете. И не все решает магия, она все же не всевластна.

Из коридора меня пропустили уже просто так, не обыскивая и никаким другим образом не проверяя. Я подошел в ближайшему окну. Погода, в общем-то, была неплохая. Было морозно, на остатках травы лежал иней, но осадков ни в каком виде не наблюдалось. Я решил, что неплохо было бы позаниматься, но для этого нужно как минимум переодеться. И да, учиться я буду мгновенному построению порталов, а то опыт перемещения из квартиры одной сомнительной личности, держа за шкирку другую сомнительную личность, что-то мне не сильно понравился. Я же практически не соображал, что делаю, а это нехорошо. Такие процессы желательно контролировать, чтобы не впаяться однажды в стену, как раз между кирпичами, оставив половину собственного тела где-нибудь по дороге в субпространстве на молекулярном уровне.

Скорее всего, из-за множества рисков, даже Керны и другие маги, владеющие данными техниками, не спешили делать подобный вид передвижений рутинным и постоянным, предпочитая обычные машины, поезда и самолеты. А, если уж и перемещались с помощью телепортов, то предпочитали портативные, высчитанные до миллиметров и прошедшие все возможные тесты и апробации.

Паразита в его гнезде уже не было. Вот что за кот, демоны его раздери. А ведь я говорил ему, что вполне могу разорить здесь все, пока он где-то болтается. И ведь этот кошак все прекрасно понимает, я просто уверен в этом. Покачав головой, я начал переодеваться. Из комнаты я хотел так же телепортироваться и уже по привычке принялся рассчитывать координаты, но тут в дверь в который раз за это утро постучали. Дверь открылась, я снова забыл её запереть, и на пороге появился Назар Борисович.

— Похоже, что прислуга совершенно обнаглела, раз гоняет свое непосредственное начальство ко мне в комнату, — философски заметил я, разглядывая дворецкого. — Объясни им, болезным, что, если Паразит затаит на кого-то из них злобу, то он даже в сортире от этого кота не спрячется, потому что он умеет телепортироваться куда угодно, невзирая ни на какие ограничения.

— Я пытался, но, похоже, придется действовать более жестко. Вы правы, Константин Витальевич, прислуга скоро вконец обнаглеет. А это непозволительно в приличном доме, — согласился со мной Назар Борисович. — Но сейчас я пришел сюда, чтобы сообщить, что вам звонит, судя по голосу, молодая особа. Она не представилась, но, похоже, что у нее что-то случилось, и она решила попросить у вас о помощи.

— Император еще здесь? — я направился к двери. Телефонов в доме было два, один в холле, второй у деда в кабинете, и номера у них были разные, чтобы никто не смог подслушать дедовы переговоры.

— Уже во дворе, иначе было бы весьма проблематично подойти к аппарату, — ответил Назар Борисович.

— Действительно, о чем это я, — я криво улыбнулся. Визиты такого уровня, даже вполне себе неофициальные, всегда приносят много хлопот принимающей стороне. — Скажи, а ты не можешь по голосу определить, насколько привлекательная девушка мне звонит?

— К сожалению, я не владею подобными умениями. Они бы очень неплохо облегчали жизнь, не правда ли?

— Ты удивительно проницателен, впрочем, как и всегда, — я подошел к столику, на котором и стоял телефон. — Да, Керн вас слушает.

— Костя, это ты? — я сначала не узнал ее, а потом до меня дошло, чей голос я слышу в трубке.

— Ира? Что случилось? — у меня довольно богатое воображение, которое принялось тут же рисовать весьма неприятные картины того, что могло произойти с нашей недотрогой.

— Да, это я. Ты можешь подъехать к нам? — вопрос меня, если честно, удивил. Меня до сих пор ни к кому не приглашали. Ну, то есть Вольф считал, что я сам должен был догадаться, что могу у него зависать неопределенное количество времени, а вот так, больше никто не хотел меня видеть. Скорее всего, весь Совет кланов уже знал о прошении, которое подал дед, и теперь все дружно выжидали, чем же это дело может закончиться. Что потом без малейшего ущерба для своей репутации устраивать различные приемы с участием Кернов.

— А к вам, это… — я решил уточнить, что же Ирина Лейманова имеет в виду.

— К нам в городской дом. Если ты не знаешь адреса, то… — откуда-то, словно издалека, послышался звон бьющейся посуды, а затем чертыхания самой Ирины. — Ах ты, гадина такая, на, получай, — и дальше шло скороговоркой то самое универсальное заклинание изгнания, которое нам дала Ведьма в нашу первую ночь на кладбище. Звон усилился, раздался визг, а затем Ирина, чуть не плача, снова начала говорить в трубку. — Это мавка, я точно знаю. Я весь этот гребанный бестиарий нежити уже наизусть выучила. Но я не могу с ней справиться.

— Конечно, не можешь, это же не поднятое существо, а банальная нежить, не самая опасная к слову, — я нахмурился. Откуда эта тварь взялась в городском доме Леймановых?

— Я знаю, — Ирина все-таки всхлипнула. — Раньше в таких случаях отец всегда просил Ведьму прийти, ей-то дел на пять минут, четыре с половиной из которых она бы искала эту тварь, которая ее чувствует и прячется. А сегодня Марго отказалась. Она все еще злится на меня и сообщила отцу, что мы сами виноваты, и что от всех этих напастей можно легко избавиться, стоит только захотеть.

— А ты не хочешь? — я взлохматил волосы. Почему с девушками так сложно? Одна закатывает скандалы на пустом месте, вторая что-то там себе навоображала и не стремится облегчить самой себе жизнь.

— А можно, я не буду с тобой обсуждать подобные вещи? — Ира вздохнула. — Костя, так ты приедешь? Я просто не знаю другого некроманта, а ты вроде бы что-то уже самостоятельно выучил. — Да, мышка, я выучил. Причем давно и много. Мне для этой паршивой мавки, пожалуй, и полминуты будет много.

— Хорошо, я приеду, — еще раз вздохнув, я принял решение. — Говори адрес.

— Дворцовая три, дом номер семнадцать, — неплохо, практически бок о бок с императорской резиденцией. И самое главное, что, похоже, нежить и что там еще кошмарит Леймановых, за пределы дома не выходит, иначе уже бы всполошилась служба безопасности дворца. Неучтенная нежить на территории постоянного пребывания императора — это ЧП. За такое по голове не погладят. — Когда ты приедешь?

— Сейчас, только машину заведу. Ты родителей предупреди, что ли. А то, вдруг мое появление для них еще большим сюрпризом, чем мавка окажется.

Том 2. Глава 13

У Леймановых меня ждали. Несколько человек во главе с невысоким, стройным мужчиной, на которого Ирина была очень сильно похожа. Даже не нужно было гадать, кем они друг другу приходятся. Мужчина шагнул ко мне навстречу и не колеблясь протянул руку.

— Сергей Лейманов, — представился он.

— Константин Керн, — я пожал ему руку, и бросил быстрый взгляд на дверь. — Что там происходит? Ирина, когда звонила была сильно расстроена.

— Там омерзительного вида тварь, которую моя дочь называет мавка. Я не понимаю, Константин, почему все это с нами происходит? Если раньше подобные нападения на наш дом были довольно редки, то в последнее время ситуация явно выходит из-под контроля, — он тоже посмотрел на дверь и тревожно нахмурился, потому что оттуда раздались звуки падающей на пол посуды, и отборные маты, которые я точно не ожидал услышать от Ирины.

— Ира выросла, вошла в силу, ее дар начал проявлять себя в полной мере, — я пожал плечами. — Слушайте, господин Лейманов…

— Можно просто — Сергей, все-таки вы пришли нас, фигурально выражаясь, спасти. — Перебил меня хозяин дома.

— Сергей, разве Ведьма вам ничего не объяснила? — вот с кем с кем, а с отцом Ирины мне было неудобно говорить на подобные темы.

— Марго сказала только, что Ира должна как можно скорее лишиться целомудренности, но я не понимаю… — Я вздохнул. Понятно, говорить все же придется. Тем более время есть, уж мавка кроме потрепанных нервов да разбитой посуды особо вреда не принесет.

— Сергей, а вы никогда не задавали себе вопроса, почему так мало женщин владеют даром смерти? — я решил, что немного пояснений не помешает. Он нерешительно покачал головой. — На самом деле Ведьма и Ирина — это все женщины-некромантки, которых я вообще встречал в своей жизни. И то, Маргариту можно в расчет не брать, в ней прежде всего горит огонь, смерть — ее второй дар. Даже ничего не предпринимая, Ира постоянно будет притягивать смерть, как ее адептка. Но, дело в том, что она не призывает этих существ, они приходят сами, и для них невинная дева — слишком большой соблазн. Это, если дело касается нежити. Но есть и другая сторона — не притягивать смерть, а сеять ее. Ирина не может контролировать этот процесс, и не сможет, пока она остается невинной. Девушка является как бы проводником всего сверхъестественного: будь то зло, добро, воля богов или демонов. Единственное, чего она не может провести через себя — это жизнь. Надеюсь, мне не надо объяснять почему, — за дверью раздался грохот и на этот раз он был гораздо сильнее, чем предыдущий. Надо было поторопиться. — Вся нежить, которая в итоге появляется на свет из человеческой плоти — рождается из тел невинных девушек, умерших неправильно и не нашедших покоя, даже эта мерзкая мавка. Все жрицы всех известных богов были обязаны хранить чистоту. И, когда мы ушли от язычества, это правило оставалось неизменным. — Я усмехнулся про себя. Память Керна позволяла мне погрузиться в местную религию, вот только моей она пока не стала. Но, это не мешало мне о ней рассуждать. — И, одновременно с этим, некроманток страстными не назовешь. Они в этом плане несколько заторможены, если, конечно, их не ведет огонь. В тот момент, когда Ирина будет готова произвести на свет жизнь, хотя бы просто лишившись преграды к этому процессу, смерть отойдет на второй план. Нет, некроманткой она быть не перестанет, но все будет под строгим контролем и только по ее воле с выполнением всех необходимых действий, включая произношение заклинаний, после целенаправленного призыва дара. Вам нужно что-то сделать, Сергей, хоть уговорить ее лечь под нож целителя. Иначе, может произойти большая беда, и эта мавка покажется вам чуть ли не благословением.

А в доме тем временем, похоже, опрокинули шкаф.

— Но, она даже слышать об этом не хочет, — Сергей потер лоб.

— Вы ее отец. В конце концов прикажите, — я сделал шаг к двери. — Мне нужно разобраться с этой проблемой, потому что в противном случае, вам, как мне кажется, нужно будет отстраивать дом заново.

Не дожидаясь ответа Лейманова, я рванул дверь на себя и тут же проскользнул внутрь.

И мавка, и Ирина находились в холле. Вот поэтому звуки их разборок стали более громкими для стоящих на крыльце людей.

При жизни мавка была прелестной белокурой девочкой. И даже злобное выражение лица нежити не могло скрыть этой прелести. Наверное поэтому их так сложно убить. Просто, видя перед собой некроманта, тварь загоняла злобу подальше, а мало у какого мужчины поднимется рука на такое прелестное создание в первые секунды, пока он, наконец, не вспомнит, кто перед ним. Но, этих секунд обычно тварюшке хватало, чтобы дать деру, потому что они, к сожалению, обладали зачатками интеллекта и понимали, что с некромантом им не справиться при любом раскладе.

Мне же повезло в том плане, что тварь была слишком увлечена Ириной, и практически ни на что больше не реагировала. Все-таки Ведьма права, если уж мавка так рвется вцепиться ей в глотку и полакомиться кровью девушки, то что о более серьезной нежити говорить? Да у них башню сносит, когда они ее чуют. Вот как тот новоявленный лич воодушевился. Прямо-таки все свои мужские силы собрал, чтобы перед девушкой покрасоваться… прежде, чем ее сожрать.

— Эй, малявка, — мавка развернулась на мой веселый голос и тут же получила упокоивающим заклятьем между глаз. Времени у меня было навалом, чтобы даже силы отмерить точно для упокоения твари. Вот ни больше, ни меньше. Просто идеальное исполнение. Ирина остановилась, с ненавистью глядя на труп, который тут же начал истлевать, превращаясь просто в груду тухлого мяса. На ее руках и лице я заметил несколько небольших царапин. Их надо было обработать, потому что когти мавки явно были ядовиты. Чтобы привести ее в чувства, я шагнул к девушке навстречу, поморщившись, проходя мимо трупа. — А знаешь, оставайся девицей навсегда. Мы с тобой будем всегда в паре работать. Пока нежить потеряв последний разум будет за тобой гоняться, я успею все просчитать и избавиться от любой твари одним четко выверенным ударом.

Ира пару раз моргнула, глядя на меня, а затем заревела. Я даже растерялся. Единственное, что мне пришло в голову, это привлечь ее к себе. Теперь она старательно заливала слезами мою куртку, периодически ударяя кулачками мне в грудь и что-то невнятно бормоча при этом.

Дверь открылась и в проем заглянул Лейманов.

— Вот это надо сжечь, — тихо проговорил я, взглядом указывая на то, что осталось от нежити. Сергей кивнул и также беспомощно, как и я посмотрел на дочь. — В доме целитель есть? — Лейманов покачал головой. Тогда я решительно обнял Иру за талию и попытался увлечь за собой к двери. — Тварь ее немного поцарапала, ничего страшного, но лучше не усугублять. — На этот раз Сергей снова кивнул, а я, поняв тщетность попыток заставить Ирину самостоятельно двигаться, попробовал ее уговорить. — Ир, пошли, я тебя на машине покатаю. — Она отрицательно покачала головой все еще не переставая рыдать. Мне, если честно, надоело ее упрашивать. От слез царапины начали набухать и мне совсем не понравился их вид. Поэтому я просто подхватил эту мышку на руки и вышел из дома. Ее отец заботливо открыл перед нами дверь. У меня сложилось впечатление, что он излишне шустро захлопнул ее за нами, чуть по спине меня не огрев при этом. Наверное, сейчас у папаши в голове крутилась одна мысль, как было бы прекрасно, если бы я Ирину вообще домой не возвращал.

Очутившись в машине Ирина начала успокаиваться. Она всхлипывала, но уже не рыдала, вытащила платок и принялась вытирать мокрое от слез и соплей лицо. Глаза ее опухли, нос стал красным, а на коже лица кроме царапин проступили красные пятна.

— Не смотри на меня, — буркнула Ира, и отвернулась.

— Почему? — я вывернул руль, и машина мягко поехала по гравию подъездной дорожки.

— Я и так-то не красавица, а сейчас так вообще, — она икнула, все-таки подобные истерики даром не проходят.

— Ну, это чистой воды вкусовщина, — я пожал плечами. Она, конечно, мышка, но, отторжения у меня не вызывает: невысокая, зато фигуристая, темные волосы, теплые карие глаза, которые привлекали взгляд и позволяли не заострять внимание на мелких чертах лица. Вообще, если бы я не знал, что Ирине уже девятнадцать лет, то не дал бы ей больше шестнадцати на вид.

— Куда мы едем? — наконец, спросила Ира, глядя в окно, и все еще не поворачиваясь ко мне лицом.

— Сначала найдем целителя, который уберет порезы…

— Мы могли бы вызвать нашего кланового целителя, — перебили меня девушка.

— Могли бы, но тебя нужно было увезти на время из дома. Вы с мавкой очень здорово там повеселились, и сейчас пришла пора веселиться твоим родным и прислуге, приводя все в приличный вид. — Спокойно ответил я, поворачивая к небольшой частной клинике, вывеска которой попалась мне на глаза.

— Хорошо, а что потом? Когда мне царапины уберут? — Ирина наконец посмотрела на меня.

— А потом мы найдем самое отвратительное кафе в городе, просто настоящую помойку и съедим жуткий, просто отвратительный обед, — она удивленно захлопала ресницами. — Что? Неужели тебе не хочется иногда съесть что-нибудь по-настоящему отвратное?

— Ладно, я, пожалуй, попробую последовать твоему совету, — она слабо улыбнулась и выскочила из машины, покачав головой, когда я попробовал выйти вслед за ней. — Нет, Костя, я сама справлюсь с таким делом, как обращение к целителю. — Я только пожал плечами. Если она так уверена, то пускай идет, в конце концов, я ей не нянька.

Ирина вышла из киники примерно через час. Я уже успел всю новостную ленту проштудировать, когда она села в машину. Убрав приемник, я повернулся к ней.

— Ну вот, совсем другое дело, а то мне не нравилось, как они выглядели, — я завел машину и отъехал от клиники.

— Надеюсь, ты имел ввиду царапины, — я покосился на девушку.

— Ну, а что я еще мог иметь ввиду? — как-то так получилось, но мои руки начали поворачивать руль независимо от тела так, что в итоге я сам не заметил, как мы очутились в печально знакомом районе, как раз на той улице, где бордель располагался. Что-то меня прямо тянет к нему, если это не намек на то, что пора бы немного расслабиться и отдохнуть душой и телом, то я не знаю, какие еще намеки мое подсознание может мне посылать.

К счастью день был в самом разгаре, и ночные работницы дружно отдыхали, чтобы вечером снова приступить к своему нелегкому труду.

Так получилось, что днем я здесь не был ни разу, и улица открылась мне совсем в другом свете. Но, несмотря на несколько довольно приличных магазинчиков, это все равно была дыра в полукриминальном районе города.

Среди магазинчиков я заметил небольшую забегаловку. Вот к ней-то я и свернул, припарковывая машину на крохотной стоянке. Ирина кусала губы, бросая на меня быстрые взгляды, но молча вылезла из машины, и мы зашли внутрь. Внутри кафешка оказалась довольно милой. Столиков было только три, но сидеть за ними полагалось на мягких диванчиках. Здесь было достаточно уютно, тепло и вкусно пахло выпечкой.

Делая заказ, я уже понял, что ошибся с выбором. Принесенная официанткой еда была очень приличного качества, а сдоба просто бесподобна. Ирина съела все, что ей принесли и откинулась на спинку диванчика.

— Ты меня обманул, — заявила девчонка, глядя, как я доедаю свой пирог.

— В чем я тебя обманул? — одним глотком допив кофе, я раздумывал о том, заказать еще что-нибудь, или хватит?

— Здесь вкусно. Ты обещал мне омерзительно-отвратительно, а здесь вкусно. — Она даже прищурилась.

— Вот видишь, я тоже порой ошибаюсь, правда, в данном случае, не думал, что ошибусь настолько сильно, — я все же решил заказать себе пирогов на вынос. Дома слопаю, все равно сегодня день пошел не по плану, а при таком раскладе, лучше ничего значимого не начинать. Уже подняв руку, чтобы подозвать официантку, я повернулся на звук звякнувшего колокольчика, который тренькал, когда открывалась входная дверь. — Да чтоб тебя, — выругался я, увидев, что в кафе ввалился Рыжов. — Ты наелась? Тогда, пошли отсюда, — я приложил карту к принимающему устройству, чтобы расплатиться, и уже готов был уходить, как несостоявшийся грабитель повернулся в мою сторону. Он долго смотрел на меня, и я уже хотел плюнуть на этого недоумка, но тут он шагнул к нашему столику. Сев напротив меня, бесцеремонно подвинув Ирину, которая так удивленно на него посмотрела, словно увидела нечто очень странное, не поддающееся ее классификации. А Рыжов тем временем нагнулся ко мне и зашептал.

— Слышь, я же не знал, что это ты. Если где заборзел, то уж прости, дурака. Но, тебе надо было просто представиться, и все было бы в лучшем виде. — Я смотрел на него не с меньшим удивлением, чем Ирина. Похоже, вчерашнее приключение не прошло для него даром, и мой осведомитель попросту рехнулся.

— Если ты… — начал я, чтобы выяснить, насколько сильно он головой стукнулся, но Рыжов меня перебил.

— Да знаю я, что ты полное инкогнито предпочитаешь, Мотылек, — он обернулся по сторонам. — Но, надо было розу свою из петлицы вытащить, если уж хотел, чтобы тебя никто точно не узнал. — Пока он говорил, до меня начало доходить, что по какой-то своей странной логике этот бандит принял меня за того самого вора, о котором сегодня не писал разве только самый ленивый писака. Пока я переваривал такую сногсшибательную новость, Рыжов продолжал шептать. — Ты не думай, я могила, никто от меня не узнает, как ты выглядишь на самом деле.

— Как ты меня узнал? — я не знал, как к этому всему относиться, но подумал, что, пускай уж лучше он меня за знаменитого вора принимает, чем докопается до того, кем я являюсь на самом деле.

— Так ведь роза, я же сказал, — Рыжов снова оглянулся, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает.

— И что роза? Мало ли таких роз? К тому же, я тебе сказал, что был на свадьбе…

— Это не просто роза, это пурпурно-красная с бархатной каймой на кончиках лепестков, очень редкая роза сорта «Дезире». А всем давно известно, что роза именно этого сорта и является твоей «визитной карточкой». И именно такую розу находят на месте твоей работы. — Рыжов смотрел на меня с каким-то ненормальным обожанием. Уж лучше бы он продолжал меня ненавидеть, это было как-то более правильно.

— Откуда ты знаешь такие подробности? И как ты вообще розу в темноте рассмотрел.

— Так моя мать лавку цветочную держит, я в этих розах разбираюсь, — Рыжов подал плечами. — Доходов от той лавки — одни убытки, зато я никогда «Дезире» с «Красной королевой» не перепутаю. Хоть и похоже они, но кромка у них разная, да и запах различается.

— Так, стоп, — у меня в голове начала метаться мысль, которую необходимо было как следует обдумать. — А что, розы по-разному пахнут?

— Ну ты даешь, Мотылек, — называя меня так, Ирина просто наслаждалась ситуацией. — Конечно различаются. Например, у Стояновой в основе духов лежит аромат как раз твоей любимой «Дезире», а у Светки Снежиной «Снежная королева». Ей Анька когда-то своих духов откапала, а они ей так понравились, что она себе похожие заказала.

— Так, постой, они же у них одинако… или нет? — Ира отрицательно покачала головой. Я же только почувствовал подступающую мигрень. Демоны всех вас раздери! Это надо же было напридумывать столько разных видов роз, которые еще и пахнут, как оказалось, совсем не одинаково. А ведь я всегда гордился своим тонким обонянием, кретин безмозглый.

— Пошли, — Рыжов тут же вскочил, давая Ирине вылезти из-за стола. — А ты… Забудь про то, что меня узнал.

— Конечно, что я без понятия, что ли. Но я буду продолжать твое задание выполнять, — и бандюган мне подмигнул, широко улыбаясь при этом. Я же, с трудом удержался, чтобы не съездить ему по морде. — Я же говорю, могила — мое второе имя.

В машине я завел мотор и, не глядя на Иру, бросил.

— Молчи. Просто молчи. Я не хочу обсуждать то, свидетельницей чего ты стала.

— Да я и не собиралась тебя расспрашивать, — я повернулся и внимательно посмотрел на Ирину. Ну, конечно, не собиралась она. Расскажи это кому-нибудь другому, деточка.

— Это хорошо. А теперь я тебя домой заброшу, если ты не возражаешь. — Мне было плевать, даже, если она и возражала, я все равно бы ее доставил отцу. Потому что мне нужно вернуться домой, чтобы запереться в своей комнате и как следует все обдумать.

Том 2. Глава 14

Я снова не выспался. Всю ночь в голове как мураши шевелились странные мысли, в основном о превратностях, которые подкидывает людям судьба. Вот взять, к примеру, Лейманова. Я встречался с ним дважды, но в первый раз он даже не соизволил представиться, и излучал превосходство и снисходительность одновременно. Но, стоило ему попасть в неприятную для себя ситуацию, и куда весь тот апломб делся? Сразу и по имени предложил себя называть, и дочку доверил. Кстати, я так и не увидел ни его двоих сыновей, ни супругу. Наверняка он приказал им скрыться в каком-нибудь шикарном отеле, или вообще в каком-нибудь доме, который приобрел специально для таких вот случаев.

Но, надо отдать ему должное, сам Лейманов дочку не бросил, остался, хоть и за дверью, но все равно близко, чтобы в случае чего прийти ей на помощь, хотя слабо представлял себе, в чем эта помощь должна выражается. Но вот, когда пришла реальная помощь, пусть и в виде парня, которого весь высший свет привык презирать, то сразу же нашлось и для него доброе слово, и можно все церемонии отбросить. Интересно, а он-то сам понимал, что делал, или в следующий раз я услышу что-то вроде: «Какой я вам Сергей, Керн. Обращайтесь ко мне как положено».

Вот примерно такие мысли мелькали у меня в голове. Утром же я проснулся, от ощущения нехватки воздуха. В этот момент мне как раз снился какой-то суматошный сон про то, как Стоянов застал меня с Анной в весьма интересной позитуре, и принялся душить.

Когда я открыл глаза, то мне захотелось выругаться, но я не мог из-за плотно закрытого рта. А закрыт мой рот был вполне упитанной пушистой кошачьей задницей. Я вскочил и скинул не сумевшего сориентироваться кошака. Все дело в том, что уснул Паразит у меня на груди. При этом он развернулся к моем лицу своей филейной частью, и теперь у меня во рту было полно кошачьей шерсти, пополам с чувством непередаваемого ощущения от такой подставы.

— Тьфу, — я попытался выплюнуть весь тот пух, который осел у меня во рту. — Нет, ты не просто Паразит, я вообще для тебя слов цензурных не нахожу. — Кот, развалившийся на моей кровати, приоткрыл один глаз, смерил меня таким презрительным взглядом, что ни одному аристократу и не снился, зевнул и, отвернувшись, продолжил спать. — И вот как это называется? — в ответ мне была тишина.

Время было еще раннее, и я решил принять ванну, но, безликие так и не появились. Зато я едва не уснул, причем, очень крепко, благо, догадался завести будильник, который звенел все набирая громкость, и, в конце концов, пробился даже в ванную.

Естественно, такое потрясающее утро не могло не перерасти в просто охренительный день.

В школу я поехал на своей машине и, естественно, попался на глаза недокастрированному Славику Водникову.

— Керн, а что ваша семейка, наконец-то попала в немилость и начала разоряться, раз у твоего деда не хватило средств приобрести тебе новую машину и нового водилу, взамен утерянным? — я, не оборачиваясь, выкинул кулак назад приблизительно в то место, где, по моим прикидкам, должна бала находиться рожа, шедшего позади меня Водникова. Судя по раздавшемуся стону, вперемешку с отборнейшей бранью, попал именно туда, куда рассчитывал.

— Что за хренов день, — пробормотал я, взбегая по ступеням ко входу в школу, и спеша добраться до класса, потому что меня не оставляло ощущение, что я опаздываю, хотя, вроде бы приехал вовремя.

— Керн, ты решил почтить нас своим присутствием? — Изразцов повернулся ко мне, сложив руки на груди.

— Э-э-э, — промычал я, начиная догадываться, что что-то пропустил. — Я опоздал?

— Да, Керн, ты опоздал, примерно на час, — Изразцов демонстративно посмотрел на часы. — Вчера я разослал всем уведомление, что у меня нет времени, задерживаться с вами после обеда и уроки будут на час сокращены, зато начнутся на час раньше, чтобы компенсировать нехватку времени, мы итак много пропустили. — Я честно пытался вспомнить, когда в последний раз заглядывал в дневник. По любому выходило, что не вчера. — Проходи, но это в первый и последний раз.

— Конечно-конечно, — пробормотал я, устремляясь к своему столу, с удивлением отмечая, что в классе присутствует Вольф, хотя его супруг не наблюдалось.

— Что, Костик, слишком бурная ночка выдалась? — громким шепотом прошептала Анна.

— Если бы ты не дернулась на ровном месте, то вполне могла бы оценить, — я прекрасно понимал, что при таком начале скандала не избежать, и решил, что молчать и терпеть ее нападки не буду.

— Фи, вот в чем в чем, а в груповухах я не участвую.

— А зря, ты, Анечка, многое потеряла, это я тебе, как человек, попробовавший и этот вид развлечений, говорю.

— Я вам не мешаю? — мы вздрогнули и посмотрели на хмурого Изразцова. — Если вы сейчас же оба не заткнетесь, то, пожалуй, я покажу вам совершенно новый вид извращений — орально-энцефальный секс, причем вы оба будете снизу. — Я посмотрел на учителя с нескрываемым уважением. Это надо же было так завернуть.

Мы дружно замолчали, потому что он принялся демонстрировать как формируется водная клетка. Это заклинание не было мне знакомо, оно было очень трудоемкое, особенно для боя, когда нужно все было делать быстро, но весьма эффективно. Судя по характеристикам, удержать подобная клетка могла даже среднего демона. Недолго, правда, но этого времени все равно хватало для того, чтобы приготовить приличную атаку. Ну, или для того, чтобы сделать ноги, например, с помощью телепорта — вода, из которой делали прутья, не фонила магией и потому никаких сбоев настроек не производила. На самом деле водная клетка была весьма полезным заклинанием, и я уже думал, как подвесить его на мгновенный ответ, если, конечно, оно совместимо с ним.

После тщательного конспектирования теории, началась отработка практических навыков. Работали в парах: я с Вольфом, Анна со Светланой.

В классе царила напряженная тишина, прерываемая лишь нашим бормотанием, когда мы произносили формулу заклинания. До обеда всей нашей четверке вроде бы удалось полноценно построить клетку вокруг друг друга. Во всяком случае, Изразцов остался доволен.

Посмотрев на часы, он махнул рукой.

— Нормально, можете идти подкрепиться, — я убрал клетку, которую только что соорудил вокруг Вольфа, и уже шагнул к своему столу, как на меня обрушился целый водопад холодной воды.

— Что за… — отплевываясь, я резко развернулся. Анна скорчила умильную мордашку.

— Ой, прости-прости, я такая неуклюжая, — и она, мило улыбнувшись, прошла мимо меня, задрав вверх подбородок.

— Что ты ей сделал? — Вольф направил на меня струю теплого воздуха. Я высох, но одежда стала мятой, а волосы встали дыбом. — Упс, я, кажется, немного перестарался.

— Да и хрен с ним, — оставив тщетные попытки пригладить волосы рукой, я схватил сумку, и мы все-таки пошли в столовую, под насмешливым взглядом Изразцова.

— Так что ты ей сделал? Такое ощущение, что Анька тебя застукала сосущимся с такой обалденно грудастой телочкой, — Вольф хохотнул, и оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что никто его предположения не слышал, потому что с учеников станется принять его за истинное и со скоростью звука разнести по школе.

— Да уж лучше так, — зло процедил я сквозь зубы. — Тогда я бы знал, что меня наказывают за дело, а не просто потому, что она что-то вбила себе в голову, к чему я вообще никакого отношения не имею.

— Ну, не хочу тебя разочаровывать, но со Стояновой ты будешь всегда виноват. Просто априори, — Вольф сочувственно посмотрел на меня. видимо уже и до него дошли слухи о планах глав наших кланов. — Так что, тебе лучше смириться и не обращать на ее закидоны внимание, или сбежать из страны.

— Есть и третий вариант, — я бросил взгляд на столик, за которым расположилась Анна, привлекающая к себе взгляды парней всех возрастов, впрочем, как обычно. — Укрощение такой кобылки может стать весьма занятным делом, — прошипел я, поворачиваясь к раздатке, чтобы выбрать себе еду.

— Смотри, не надорвись. У Аньки очень интересные родственницы по материнской линии были. И они многому девочек научили, — Вольф принялся нагружать свой поднос выбранной едой.

— Ничего, и не таких обламывал, — я произнес эту фразу очень тихо, себе под нос, так, чтобы ее никто не сумел расслышать. — А что ты делаешь в школе? Я думал, что ты все еще нежишься в постели одной из своих очаровательных супруг, а то и с двумя сразу.

— Мужчина должен быть хорошо образован, чтобы не пустить семью по миру, — Вольф с менторским видом поднял вверх указательный палец. — Впрочем, тебе не понять таких возвышенных материй.

— Ну да, где уж мне, — я хмыкнул. — Скажи прямо, ты уже не мог выполнять свой священный долг послушного сына и наследника и попросту сбежал из дома, прикрывшись школой, как щитом.

— Меня ужасно раздражает, когда ты бываешь, просто омерзительно правым, — Вольф поморщился. — Я в глубине души романтик, я не могу спать с женщиной по приказу, — он поджал губы, и, подхватив поднос, отошел от раздатки.

Я набрал несколько блюд, последовал за ним. Стоило мне повернуться, как мой поднос, столкнулся с подносом тихонько стоящей позади меня Леймановой, которая в этот момент тоже решила отойти.

Все стоящие на наших подносах блюда взлетели вверх и приземлились четко у меня на голове, или выплеснулись на мою рубашку.

— Оу, как же жжется, — я отбросил поднос в сторону и принялся сдергивать с себя пиджак и стягивать рубашку, на которой расплывалось яркое пятно обжигающе-горячего супа.

Вокруг меня суетилась, чуть не плача, Ирина.

— Костя, я не хотела, это случайно произошло, — лепетала она, а потом схватила платок и принялась елозить им по моей обнаженной груди.

— Господи, Ира, прекрати, ты вообще соображаешь, что творишь? — простонал я, перехватывая ее руку. Она опустила взгляд и уперла его куда-то в район моей грудины. Очень быстро до нее дошло, и девушка густо покраснела.

— Ты еще в штаны ему залезь, прямо здесь, — равнодушно бросила Анна, проходящая в этот момент мимо. — А ты, Керн, что, пытаешься на Иришку впечатление произвести, так тебе не нужно стараться, она итак вся твоя. Или тебе свеженинки захотелось?

— Да пошла ты, — я поднял с пола рубашку, пытаясь сообразить, как ее привести в порядок.

— Зачем ты так, Аня? — тихо спросила Ира, но Стоянова ничего не ответила, продефилировав мимо.

— Так-так, — я поднял голову. Вообще-то, преподаватели обедали в другом месте, но, смотрителям столовой, видимо надоели постоянные форс-мажоры и они вызволи его, разобраться. Вокруг нас тут же освободилось свободное пространство, все-таки Изразцов умел внушать страх и уважение. — Похоже, Керн, сегодня явно не твой день. Иди домой и как-то успокой карму, а то с твоим сегодняшним везением ты точно на архилича нарвешься.

Похоже, что история с личем уже вышла далеко за пределы учебного кладбища. Вот только я не видел в новостной ленте скандальной новости про перепутанных покойников. Похоже, что дело попытались потихоньку замять, тем более, что Ведьма не оставила ни одного кусочка для перезахоронения. Поди родственники еще и радуются, что вот так получилось. Ну а бедолага бомжик хотя бы напоследок приличный кров получил, в котором его не будут тревожить безголовые ученики-некроманты.

Не говоря ни слово, я встряхнул пиджак, стараясь не обращать внимание на перешептывания, набросил его прямо на голое тело, свернул и бросил безнадежно испорченную рубашку в мусорку и вышел из столовой. Ира за мной не пошла, что странно, почему-то я был уверен, что она выйдет вместе со мной. Забрав из класса пальто, еще раз послав начавшую что-то говорить Анну, я пошел к своей машине.

Сев за руль, больше по привычке развернул карту и увидел, что Ева за каким-то хреном трется возле дома, где так здорово полыхала квартира. Ехать домой и накручивать себя, было неохота, поэтому я поехал к уже знакомому вдоль и поперек месту, чтобы разузнать, что девочке там надо.

Как бы я не старался, но, когда я прибыл на место, ее уже там не было. Моего поклонника на месте тоже не оказалось. Или матери в лавке помогал, или на свой нелегкий промысел отправился. Хотя, учитывая, что день на дворе, думаю, что все-таки в лавке зависал.

Проезжая мимо борделя, я слегка притормозил.

— Вот сегодня ночью пойду сюда, снимать порчу и плохую карму. Сразу после кладбища и рвану. Переоденусь дома и прямиком сюда. Надо же оправдывать Аничкины ожидания. — Приняв решение, я все же решил провести оставшийся день дома и как следует потренироваться.

За проведением тренировочного боя, в который я весьма гармонично пытался вплести магические элементы, которые обладали самой большой разрушительной мощью, я даже не заметил, как наступила ночь. Решив, что после кладбища все равно мыться, просто набросил на себя темную одежду, куртку, взял свежекупленный зонт, и поспешил на кладбище. Не хватало только на это занятие опоздать, чтобы завершить этот хренов день на мажорной ноте.

На парковке уже стояли все те же машины: Леймановых, в которой сидел водитель, ожидающий свою подопечную, и ярко-красная Ведьмы. Притулив свою незаметную машинку сбоку, я направился к входу. Возле самых ворот затормозил. На лавочке, поставленной уж не знаю для кого, все равно сюда никогда не приходили скорбящие, сидела Ирина и смотрела в землю.

— Ты чего здесь сидишь? — спросил я, присев рядом с ней.

— Марго меня выгнала, — тусклым голосом сообщила Ирина. — Сказала, что, если мне показалось, что она шутит, то она меня сильно разочарует, потому что она никогда не шутит такими вещами. Более того, она предупредила, что, если я снова притащусь не… хм… не подготовленная, то она вообще откажется меня обучать. Что мне делать, Костя? Других-то некромантов в Новгороде нет.

— Я не знаю, — что я мог ей посоветовать? Быстренько соблазнить своего водителя? Сходить в клуб в одиночестве и нарваться на изнасилование? Что? — Это только твое решение. И ты сама должна его принять.

— Из-за чего Анька на тебя взъелась? — все так же тихо спросила Ирина.

— Она обиделась на меня. Я ей видите ли не сказал, что дед планирует слияние наших со Стояновыми кланов. А проще всего это сделать, женив нас. — Все равно об этой новости все скоро узнают, так что я ничем не рисковал, рассказывая Ирине.

— Вот как, — она бросила на меня быстрый взгляд. — Ничего, в итоге смирится. У нее просто нет выбора.

— Я знаю, — было прохладно и я поежился. — Впрочем, как и у меня.

— Иди, а то опоздаешь, а Ведьма итак не в духе из-за меня, — я кивнул, поднялся со скамьи и направился уже на само кладбище.

На занятии ничего сверхъестественного не было, мы всего лишь повторяли то, что показывала нам Марго в прошлый раз.

— Неплохо, — она кивнула, когда я упокоил третьего по счету поднятого покойника. — Очень даже хорошо. Признайся, Керн, ты практиковался дома?

— Ага, на крысах, — я кивнул, поднимая с земли зонт, который годился лишь для того, чтобы его выбросить. Не стану же я ей говорить, что все, что она мне дает, вызывает во мне лишь скуку. Но, куда деваться. Не могу же я показывать всем свои умения, не посещая занятия по некромантии. Меня тогда просто отдадут ученым, которые разберут на сотню маленьких Кернов, пытаясь понять, в чем заключается подобный феномен.

— Тоже ничего, все мы проходили подобный этап, — кивнула Ведьма. — До завтра, — и она отпустила меня, взмахом руки.

Оказавшись дома, я решил все-таки исполнить данное самому себе обещание и начал собираться в бордель. Но, когда я вылез из душа и раздумывал над тем, что бы надеть, раздался стук в дверь.

— Назар Борисович, и что вас привело ко мне в столь поздний час? — спросил я, открывая дверь и видя там дворецкого.

— Вам звонит дама. Судя по голосу, она чем-то очень недовольна, — чопорно ответил он.

— Интересно, и что за дама может мне звонить ночью? — в одних плотных джинсах, которые натянул, чтобы открыть дверь, я прошел в холл и взял трубку. — Керн.

— Быстро одевайся, прыгай в машину и жми к Западному выезду из города, — голос Ведьмы был не просто недоволен, мне даже показалось, что через трубку сейчас посыпятся искры.

— А что за спешка? — я тоже не был в восторге, потому что уже настроился на приятный вечер.

— Срочный вызов, мать их. — Процедила Марго. — В Вечернем какое-то хренопучило появилось, и местные решили, что именно сегодня ночью самое время, чтобы вызвать некроманта. Встречаемся на выезде из города. И шевели задницей, мать твою.

Том 2. Глава 15

Прямо возле стеллы, на которой было написано с одной стороны, что славный город Новгород приветствует путешественников, а с другой желает им счастливого пути, была припаркована ярко-красная машинка.

Возле машины стояла, сложив руки на груди Ведьма. Подъехав, я не удержался и присвистнул: одета она была, мягко говоря, не для работы в близлежайшей дыре под названием «Вечернее». Сапоги на тонком и высоком каблуке делала в общем-то не слишком высокую женщину с меня ростом, а ее ноги по длине стремились визуально к бесконечности. Строгая юбка прикрывала колени, но была настолько узкой, что у меня возникали сомнения в том, сможет ли она вообще в ней ходить. Короткая кожаная курточка была расстегнута, а вырез кофточки рассчитан очень четко: не позволяя видеть то, что кофточка, собственно, прикрывала, но достаточный для того, чтобы мужское воображение разыгралось на полную катушку. Да что уж тут говорить, даже мне стало несколько жарковато, причем везде.

— Я даже не знаю, кому больше сочувствовать, или вам, за испорченное свиданье, или тому бедолаге, которого так жестоко обломила какая-то паршивая нежить, — сообщил я Марго, останавливая машину и открывая окно.

— Керн, лучше заткнись, — посоветовала мне Ведьма. — Я сегодня рассчитывала провести роскошную ночь с весьма интересным мужчиной. А вместо этого буду лазить по склепам в компании девятнадцатилетнего мальчишки. Хм, — она внезапно задумалась. Ну да, девятнадцать лет, это не так уж и мало на самом деле, и до Ведьмы это наконец-то дошло. — Керн.

— Да, Маргарита Сергеевна, — я мило улыбнулся, глядя на нее снизу-вверх, потому что выходить из машины мне было банально лень.

— Ничего, — она нахмурилась и села в свою машину. — Езжай за мной и постарайся не отставать.

На самом деле это было проще сказать, чем сделать. Водила Ведьма быстро, сказывалось ее родство с огнем. Благо еще ночью дороги были пустынны и мне никто не мешал ехать за юркой красной молнией. Все-таки опыта водительского у меня было еще не так уж и много.

Вечернее — это был скорее небольшой городок, нежели деревня, как мне показалось, когда я наскоро собирал информацию о месте, куда меня тащит Ведьма.

Нас ждали. Возле мэрии, на стоянку которой лихо завернула Марго, уже толпилось человек пять, кутающихся в теплые плащи. Как только мы вылезли из машин, они распахнули дверь, приглашая нас войти.

— Зачем вы вызвали меня посреди ночи прямо в разгар дружеского ужина на котором я встречалась с друзьями, которых долго не видела? — голос Ведьмы был пропитан раздражением.

— Эм, — одним из встречающих оказался мэр этого городка, который постоянно промокал лоб платком, а его глаза с той же постоянностью пытались заглянуть Марго в вырез блузки. — Видите ли, госпожа Ведьма, все дело в том, что у нас возникли некоторые затруднения…

— Вот эту часть я поняла из ваших истеричных лепетаний и вторящих им подвываний главы муниципалитета Новгорода, — резко оборвала речь мэра некромантка. Ага, значит, чтобы оторвать ее от симпатичного мужчины понадобилась помощь пупсика. Что же тут у них завелось такого, что не побоялись разбудить в общем-то довольно влиятельного чиновника, и привлечь его к процессу уговоров? — РаРассказывайте по порядку, что у вас произошло, где, когда и кто погиб при этом. — Мэр вздрогнул, бросил быстрый взгляд в сторону Ведьмы и тут же отвел в сторону глаза, после чего достал платок и вытер вспотевший лоб.

— Видите ли, у нас государственный проект, — он полез в стол и вытащил целую кипу бумаг. — Вот он. Здесь говорится, что мы должны расчистить место, выделенное на плане, потому что тут будут прокладывать новое шоссе, ведущее к Уралу. Для нашего городка это прекрасный шанс для развития, понимаете…

— Дайте угадаю, на пути будущего шоссе стоит кладбище, — снова прервала мэра Ведьма. Он закивал, а она закрыла глаза рукой, и покачала головой. — Вы что, идиот? — заорала она, подняв голову. — Пункт шесть в параграфе восемь о благоустройстве поселений и транспортных магистралей: если в зоне предполагаемой стройки находится старое кладбище, и нет возможности спросить разрешения о его переносе родственников усопших, то план меняется с учетом данной преграды. Проще говоря, вы должны были уведомить Министерство путей и сообщение, что возникла такая небольшая проблемка, и как они искривят свою будущую дорогу уже не должно вас вообще волновать!

— Да, но… — мэр посмотрел почему-то на меня, как будто я в чем-то мог ему помочь. — Мне никто не сказал…

— Вам должны были сказать ваши юристы, когда вы приняли решение перенести кладбище, — Ведьма уже не орала, а говорила холодным голосом. Понятно, почему она еще не замужем. Во-первых, Марго действительно очень умная, а это не всем мужчинам нравится, что уж тут говорить, а, во-вторых, такие качели в настроении любого на третий день выведут из себя и заставят сбежать. — Насколько старое было кладбище и не было ли там совсем старых могил, в которых похоронены знатные люди, являющиеся при жизни магами?

— Кладбище старое, это… кха-кха, — он закашлялся, протянул дрожащую руку за стаканом с водой, которую выпил залпом. — Это даже не кладбище в том понимании, к которому мы привыкли. Это большой комплекс, в котором были похоронены воины вместе со своим командиром более восьмисот лет назад. Этакий огромный склеп, внутри которого имеется отдельный склеп для князя Всеслава.

— Господи, ну что за идиоты, — Марго схватила стоящую на столе бутылку с водой, и принялась пить, не заморачиваясь такими вещами, как стаканы. — Вы вообще соображаете, что наделали?

— Но, мы не хотели тревожить их сон. Вовсе нет. В стороне от будущего шоссе был заранее возведен мемориал, повторяющий и внешним и внутренним убранством тот, где они все покоились, — вот тут мэр возмущенно повысил голос. — Их гробы никто не открывал, относились к ним со всем почтением. Все, кто был в ротонде уже спокойно покоятся на новом месте.

— Да как вы не понимаете, что дело не в гробах, а в месте? — Ведьма швырнула пустую бутылку и попала четко в ведро. — Или вы думаете, что правителей уровня князя хоронили в чем придется? Дайте угадаю, когда вы подошли к основным помещениям усыпальницы на вас напал разъяренный зомби, возможно даже лич?

— Э-э-э, нет, — мэр покачал головой. — Там еще две жертвенные комнаты, до основного входа в усыпальницу князя. В каждой комнате стоит сундук. Нет-нет, — он замахал руками, видя, как закатила глаза Ведьма. — Мы все знаем легенды, связанные с этим местом, и еще не сошли с ума, чтобы проверять их реальность. Сундуки должны были просто вынести, так же, как и гробы, вместе с плитой, на которой они стоят. Меня там не было, я следил, чтобы все гробы были расположены в той же последовательности, что и в настоящей гробнице. А потом послышались крики. Такие жуткие крики… — мэр дрожащей рукой вытер лоб платком. — Мы долго ждали, чтобы вышли рабочие и объяснились, но никто не вышел, никто, понимаете? — находящиеся в составе встречающей нас делегации люди переглянулись, и мэр продолжил. — Мы не самые смелые люди, поймите, но все-таки нашли в себе смелость, чтобы зайти внутрь. Солнце уже клонилось к закату, но просто закрыть дверь гробницы и подвергнуть жителей города опасности мы не могли. Там было так много крови, все, буквально все в крови. Рабочих было двадцать крепких, сильных мужчин, у каждого из которых был бицепс в три раза больше, чем у вашего помощника, — я невольно покосился на свои плечи. Нормальные у меня бицепсы, весьма гармонично развитые, нечего на меня наговаривать. — Это всех их порвало, понимаете?

— Понимаем, — Ведьма теперь внимательно слушала рассказ. Так внимательно, что совершенно не обратила внимания на размер бицепсов погибших рабочих. — Как это выглядело?

— Я не знаю, как назвать. Было темно, а источников света у нас под рукой не было. Огромная фигура в темном плаще, как-то так. Роман Семенович, наш главный архитектор мог бы сказать лучше, но он подошел слишком близко к первой жертвенной комнате и его постигла судьба несчастных рабочих. Мы же сумели убежать, и закрыть двери. И я тут же принялся звонить, чтобы прислали специалистов, вдруг эта дрянь пойдет в город, кто тогда защитит людей? Понимаете? — похоже, это было его любимое слово, но я так и не понял из его рассказа, с чем нам предстоит иметь дело. Судя по виду Ведьмы, она тоже не совсем понимала о ком идет речь, но двадцать рабочих и один архитектор — это достаточный повод для беспокойства, вот тут с мэром сложно не согласиться.

— Так, нам нужно осмотреться, — Ведьма решительно встала со стула, на который села где-то в середине рассказа мэра. — Где находится это захоронение?

— Гриша, проводишь госпожу Ведьму и ее помощника? — мэр обратился к самому молодому из их компании парню, лет двадцати на вид.

— Конечно, — парень вопросительно посмотрел на Марго, а та в свою очередь посмотрела на меня.

— Ты поедешь со мной, а Керн за нами. Все-таки на машинах куда удобнее удирать, если нежить окажется тебе не по плечу и нужно будет в спокойной обстановке составить план ее упокоения, — Ведьма резким движением застегнула курточку и направилась к выходу.

— А вы что же, вот так пойдете? — вот на месте мэра я бы на эту тему рот вообще не открывал.

— Да, а что вас не устраивает в моем облике? — Ведьма посмотрела на него так пристально, что я, если честно, начал ждать, что мэр сейчас вспыхнет и осядет на пол в виде горстке пепла, которую можно будет веником смети в совочек и развеять по ветру.

— Нет-нет, что вы. Просто, я беспокоюсь за вас. Там ведь действительно опасно, — потенциальный покойник сумел вывернуться. Не зря его мэром назначили. Даже в условиях сильнейшего потрясения умеет зубы заговаривать.

— Я так и подумала, — холодно ответила Марго и вышла из комнаты. Мы с Гришей последовали за ней.

Гробница оказалась действительно не далеко от мэрии, и все-таки на окраине города, точнее, за городом. Или этот городок такой маленький, или ездила Ведьма непозволительно быстро, или я не знаю как еще объяснить данный феномен. Но поверить в то, что вся компания во главе с мэром драпала отсюда с приличной скоростью прямо до того кабинета, откуда мы все не так давно вышли, вполне можно было.

— Я, пожалуй, вернусь в город, — пробормотал Григорий, когда мы вылезли из машин. — Вот ключ от гробницы, а мне итак еще месяц кошмары будут сниться, — и он, засунув руки в карманы, быстро пошел по дороге, в обратном направлении.

Ведьма его ухода, похоже, даже не заметила. Она внимательно осмотрела гробницу, обошла вокруг нее несколько раз, пробормотала сканирующие заклятья и набросила их на гробницу одно за одним.

— В центре какая-то весьма странная зона расположена, — наконец сказала она, подходя ко мне. — Также обнаруживается движение в третье жертвенной комнате, но что это, я даже приблизительно сказать не могу, облик слишком размыт.

— Мы туда пойдем? — спросил я у своего как ни крути преподавателя.

— Конечно, нам же нужно понять, с кем предстоит иметь дело, — Ведьма задумалась. — У тебя есть какое-нибудь сдерживающее заклятье из арсенала воды?

— Есть, — я кивнул, похоже, что не зря мы сегодня именно клетку изучали.

— Тогда построй его и держи наготове. Случаи бывают разные и возможно нам понадобятся эти секунды, на которые ты сможешь удержать существо, с которым я не смогу справиться.

— Тут даже возразить нечего, — вот теперь я был предельно серьезен. Ведьма не предлагала лезть напролом, кроме того, она подозревала, что внутри засело нечто, с чем она справиться не сможет, тогда для нас был действительно только один вариант — бежать. Хотя, если возникнет особо опасная ситуация, я просто уничтожу тварь, и плевать мне на то, что обо мне подумает Марго. Снова скажу, что испугался так, что чуть не обгадился и оно само так получилось. когда клетка была готова к применению, а сделать ее у меня получилось на редкость быстро, я кивнул Марго. — Готово.

— Тогда входим. Очень осторожно, — она щелкнула пальцами и над нами повис небольшой светящийся шарик. Все-таки в каких-то случаях быть магом огня бывает выгодно.

В ротонде было пусто. Множество выщерблен на полу, в тех местах, где стояли гробы, вызывали чувства неправильности. А еще больше такие чувства вызывали кровавые подтеки на стенах и даже на потолке. В моей голове шла быстрая переборка всей существующей нежити, неважно в каком из миров. На такое было способно несколько видов, но зомби к ник не относились, вот в этом мэр был прав.

В первой жертвенной комнате твари не оказалось, зато мы заметили кое-что другое, а именно, следы попытки взлома сундуков. Ведьма ткнула пальцем в сорванный замок и покачала головой. Все-таки эти кретины не послушались предупреждений мэра и попытались посмотреть, есть ли чем здесь поживиться.

Во второй комнате тоже было пусто, и такие же следы взлома на сундуке. А вот в третьей…

Марго шла первой, и она же первой увидела тварь, которая стремительно приближалась к нам.

— Рэйф, это рэйф! Блокируй его! — я и сам видел, что это рэйф, и выругался сквозь зубы, потому что единственного, с помощью чего можно его одолеть, а именно — честной стали хорошего меча у меня с собой не было. Нет, не так, у меня в принципе в этом мире не было меча!

Заклятье подлетело к высокой, скользящей, не касаясь пола, фигуре в черном балахоне и развивающемся за плечами, несмотря на отсутствие ветра, плаще, в тот самый миг, когда когтистая рука уже потянулась к Ведьме, с пулеметной скоростью посылающей в рэйфа заклятья, которые на него не действовали. Клетка развернулась и тварь взвыла дурным голосом, ударяясь о прутья, выбивая из них водяные брызги.

Но мы не ждали, когда он доломает клетку. Тех десяти секунд, что были нужны рэйфу, чтобы справиться с преградой, нам не хватило бы для того, чтобы выскочить из гробницы, нарушать границы которой рэйф, к счастью, не может. Он страж, и не должен далеко отлетать от охраняемого объекта. А объект этот находится в одном из сундуков, вот на это я могу поспорить.

Мы с Марго отлично понимали, что до выхода нам не успеть, а вот до входа в усыпальницу князя — вполне. Поэтому, не сговариваясь, мы рванули к ней, мимо замершего на мгновение от такого хамства рэйфа. Склеп не был заперт на ключ. Дверь открылась довольно легко, и так же легко закрылась за секунду до того момента, как раздался грохот от долбанувшегося в нее со всей дури рэйфа. Мы замерили на месте, но удары не повторялись.

Прошла минута, потом другая, и Марго выдохнула с облегчением. Оказалось, что все это время она не дышала.

— По какой-то причине этой гадине запрещено сюда заходить, — резюмировала она.

— Здесь вообще что-то не то, — я нахмурился и обошел усыпальницу по кругу. Затем подошел к гробу. Вопреки обычаям крышка была простой, без выбитого на ней портрета усопшего во весь рост. Я провел рукой по крышке и посмотрел на свою руку, потом развернулся и сел на гроб. — Здесь нет пыли.

— Что? — Марго тяжело дышала и раскраснелась. Похоже, встреча с рэйфом не входила в ее планы.

— Здесь нет пыли, и мечи, вон те, что весят на стенах как новенькие.

— Какие-то чары сохранности? — неуверенно произнесло Марго.

— Во всей усыпальнице? Скорее, здесь кто-то остановил время, — я неуверенно огляделся. — В любом случае, мы здесь в безопасности, но, может быть, вы, Маргарита Сергеевна, мне ответите, как нам отсюда выбраться?

Том 2. Глава 16

— Время и пространство дары Кернов? — Марго пристально смотрела на меня, а я ждал взрыва. И понятия не имел, каким образом мы будем с ним справляться в этом маленьком замкнутом пространстве. Светляк, которого она создала чисто автоматически, когда мы вбежали внутрь, подлетел ко мне, но я от него отмахнулся, как от назойливой букашки.

— Да, есть такое, — я соскочил с крышки каменного гроба и подошел к стене, на которой висели мечи. Мне нужен был всего один удар, но, хватит ли у меня времени? Все-таки этому красавцу свыше восьмисот лет.

— Ты говоришь, что здесь время остановлено, но как такое возможно? Мы можем двигаться без каких-либо проблем, хотя по идее должны были застыть, как мухи в сиропе? — Мне совершенно не нравился ее спокойный тон. Он был какой-то слишком спокойный. А для мага огня это слишком нетипично.

— Потому что время остановлено для того, что находилось в этой комнате. Для предметов, для князя, — я похлопал ладонью по крышке гроба. — Каждый предмет в этой комнате, включая, кстати, стены, помещен в свою собственную временную капсулу, они словно находятся между двумя секундами. А вот на дверь никто таких чар не накладывал, — я указал на дверь, дерево которой в полой мере испытало на себе влияние времени. — Так что время застыло здесь для каждого предмета в отдельности. Но не для нас.

— То есть, если бы идиот мэр все-таки попытался вытащить гроб из этой комнаты…

— Он начал бы разрушаться, попав туда, где его капсула не работает. Причем гораздо быстрее, чем, если бы камень старел самостоятельно. Ведь ему надо будет наверстать то, что он пропустил за восемьсот лет. — Тоже относится к мечам, но это единственный наш шанс, и я должен им воспользоваться. В древности было принято хоронить воинов с их оружием. Если бы мечей на стенах не было, я бы гроб вскрыл. Надеюсь, князь на меня не обиделся бы. — Как вообще можно победить рэйфа? — спросил я, пытаясь прокрутить варианты нашего спасения в голове.

— Никак, — ответила ведущий некромант.

— То есть? Как-то же вы справлялись с ними раньше? — она, если и заметила мою оговорку, то, скорее всего, приняла ее на свой счет.

— Очень просто. Быстро выбегаешь из гробницы, которую охраняет рэйф и бетонируешь все входы и выходы, превращая в вечный курган. Эта тварь не может покинуть место, которое охраняет.

— Я знаю, — пробормотал я.

— Объясни мне, Керн, почему я побежала сюда, а не к выходу? — Марго обхватила себя за плечи, словно ей холодно. — Дура, идиотка. Это надо же было так подставиться.

— Вы не виноваты, Маргарита Сергеевна, мы бы не успели добежать до выхода. Мы и сюда-то едва успели заскочить. — Я пытался говорить мягко, проявляя всю возможную почтительность.

— Мы этого не знаем. Откуда ты знаешь? Мы же даже не попробовали! — с ее волос посыпались искры. Так, а вот это совершенно нехорошо. Дверь-то, мать ее, деревянная!

— Успокойтесь, нужно думать рационально, а не пытаться посыпать голову пеплом…

— Да что бы ты знал, мальчишка, — прошипела она, и я едва успел пригнуться, когда в мою сторону полетел огненный всполох. — Я погубила тебя, себя, какая же я идиотка! — она закрыла лицо руками, а с ее пальцев во стороны брызнули искры. Так, эту истерику пора прекращать. Пусть лучше меня ненавидит и злится, а то она действительно нас погубит.

— Хватит, успокойся, — я перехватил ее за руки и притянул к себе. Все-таки я ее выше, даже, учитывая огромные каблуки.

— Отпусти! — она попыталась вырваться, и я отчетливо видел зарождающееся в ее глазах пламя.

— Ага, сейчас, — пробормотал я и, удерживая ее одной рукой за тонкое запястье, вторую руку запустил в густые рыжие волосы, и поцеловал. Этот поцелуй вовсе не был нежным и просящим. Нет. Мне не нужно было ее мягко соблазнять или успокаивать, да она и не поняла бы этого в подобном состоянии. Поцелуй был жестким, грубым, скорее всего, причиняющим боль. Но так было правильно. Марго должна оскорбиться и разозлиться на меня, и перестать пытаться подпалить эту демонову дверь! Я сам не понял в какой момент перестал себя контролировать, и отпустил ее, уже двумя руками фиксируя ее голову. За что и поплатился. Пришел в себя лишь когда острые крепкие зубы впились в мою нижнюю губу, а во рту появился вкус крови. — Твою мать, — я отпрянул, тяжело дыша и глядя на рыжую стерву ошалелым взглядом.

— Керн… — она смотрела на меня почти осознанно. И вот это «почти» мне сначала очень не понравилось. — Мы об этом потом будем жалеть, если выживем, на что у нас есть очень мало шансов. А сейчас… мы можем остаться здесь навечно, и меня слегка напрягает, что в свою последнюю ночь в жизни я буду, как последняя идиотка, находясь в одной комнате с… К черту все, — и теперь уже она обхватила мою голову руками и впилась в губы. На пол полетели наши куртки, потом ее блузка и моя рубашка. В какой-то момент мне показалось, что ее огонь прокрался в мои жилы и заполыхал, позволяя почувствовать себя тем, кем я был раньше. Как же я скучал по этому чувству, а все эти мантры про то, как же здорово, что я себя лучше теперь контролирую, всего лишь самовнушение, чтобы легче переносилось разочарование и неудовлетворенность.

Я почувствовал, что моя спина коснулась холодной крышки гроба, а руки Марго уже нетерпеливо пытались расстегнуть ремень, чтобы стащить джинсы, которые я не стал переодевать. Особую пикантность придавало всему этому то, что белья под джинсами у меня не было, я просто не успел его одеть, наспех натягивая, что придется, сдернув перед этим полотенце.

Марго справилась и ремень полетел на пол, но тут я рыкнул, и обхватив ее за ягодицы, приподнял и перевернулся так, чтобы она оказалась подо мной. Задирая юбку, я кажется ее порвал, но не предал этому значения. Какого хера она надела такую узкую тряпку, если на свиданье в далеко идущими последствиями собиралась? Или думала, что будет все красиво, медленно и чувственно? Ну, древний склеп, беснующаяся смертоносная тварь в паре шагах от нас, и секс на крышке гроба, когда каждый нерв был словно оголенный провод, только дотронься и зазвенит. И совершенно не чувственно и не нежно, а грубо, почти на грани насилия. И почти непонятно, кто кого из нас берет на этой проклятой каменной крышке. А вокруг нас и в нас самих разгорается пламя, которое, кажется, невозможно погасить.

— А ты хорош, — Марго подняла юбку и критически рассматривала ее. — Ну ладно, этот разрез сбоку моих ног не испортит, а бегать будет удобнее.

— И что дальше? — я не спешил одеваться, да и раздет был только по пояс, а джинсы уже подтянул и застегнул.

— Ты же понимаешь, что это ничего не значит? — Ведьма натянула курточку и застегнула ее. — Это был порыв, чувство неминуемой гибели. Не отрицаю, подобного у меня не было уже давно, но… Керн, ты слишком молод для меня.

— Я понимаю. Но, это не меняет того, что было крышесносно. Ты просто потрясающа, — я нехотя натянул рубашку. — А то, что ты со мной делал в последние полчаса… я даже и не знал, что так вообще возможно.

— Считай, что получил нестандартный урок от своей учительницы.

— А если я захочу повторить? — я подошел к ней вплотную.

— И что ты сделаешь? Ты же понимаешь, что, без наличия за той дверью особо опасной твари ничего похожего у нас не получится. А все, что не будет похоже на то, что сейчас произошло, станет пресным и принесет только разочарование. Так что давай оставим это безумие здесь, и больше никогда не будем о нем вспоминать. — Она смотрела на меня очень серьезно, и я нехотя кивнул.

— Хорошо, ты права, так будет лучше, — и я застегнул куртку.

— Кстати, судя по твоему довольно спокойному виду, ты придумал, как нам выбраться? — Марго прищурилась. — Керн, ты же владеешь телепортацией…

— Я попробовал, как только мы вошли в гробницу, — я сосредоточился и буквально за пару секунд приготовил клетку. Такими темпами я ее буду автоматически готовить. — Ничего не получится, здесь какие-то чары наложены, которые не дают построить проход, он просто рассыпается, и окно становится нестабильным. Но, ты права, я придумал, как нам отсюда выбраться. У тебя есть в машине что-нибудь, что позволит сковать этого милашку чуть на подольше, чем моя водная клетка?

— Ну, если подумать… — Марго задумалась. — Что ты задумал:

— Я открываю дверь и с порога запечатываю его в клетку, ты бежишь к выходу, а я пока его отвлекаю, да вот, хотя бы вот этим, — и я снял со стены приличный бастард. — Не беспокойся, когда я буду уверен, что ты пробежала уже обе жертвенные комнаты, я заскакиваю сюда и жду, пока ты меня героически спасешь, как и полагается наставнице. — Я улыбнулся самой милой улыбкой из своего арсенала. Мне надо, чтобы ты ушла. Чтобы не мешалась и не отвлекала меня. У меня будет возможность совершить только один удар, и я должен быть полностью сосредоточен. А потом я хочу посмотреть, ради чего появилась эта тварь. Что-то же она охраняет. И сделать я это хочу тоже в одиночестве. Ты права, Марго, секс был волшебный, но на этом все. Так что делиться с тобой добычей я не собираюсь. И да, тварь я та еще, в какой-то мере пострашнее стража, поджидающего нас за дверью.

— Ну, хорошо, твой план не лишен разумности, — после почти минутного раздумья произнесла Марго. — Мы не сумеем добежать до выхода вместе. Но, ты должен обещать, что не будешь рисковать понапрасну. Как только почувствуешь, что не справляешься, сразу прячешься в склепе.

— Конечно, я же не самоубийца, — я подошел к двери и сосредоточился. — Приготовься бежать.

Ведьма кивнула и встала рядом со мной, напряженно глядя на дверь. Я пнул ее и выскочил из склепа. Рэйф нам попался стеснительный. Потому что я никак не могу объяснить того, почему он не караулил нас возле двери, а находился во второй жертвенной комнате. И кроме того, что его туда загнали наши стоны и вопли, я лично ничего другого не нахожу. Но это даже немного облегчало нашу задачу. Я сходу швырнул в него клетку.

— Беги! — Марго понеслась по комнате и вскоре скрылась из вида. Я до сих пор не понимаю, как она так быстро бегает на своих длинных каблуках. Наверное, опыт сказывается.

Я бросил взгляд на меч и выругался. Происходило то, о чем я и предполагал: меч стремительно покрывался ржавчиной. Времени оставалось все меньше. Я подскочил к клетке в тот самый момент, когда рэйф ее разбил, вырываясь на волю. Чтобы справиться с этой тварью нужно отрубить ей голову. Причем сделать нужно это простой ничем не зачарованной сталью. Мне повезло дважды: меч оказался совершенно обыкновенным, но это я и так знал, успел проверить, когда снимал со стены, а еще я умел им пользоваться. Когда рэйф стремительно подлетел ко мне, рука была уже занесена для удара. Одно отточенное тренировками движение, на которых меч мне заменяла простая палка, и голова этого то ли призрака, то ли чего-то еще, покатилась по полу, на ходу начиная истлевать, а меч рассыпался ржавой крошкой прямо у меня в руке.

— Чистая работа, — я удовлетворенно посмотрел на то, что осталось от рэйфа. — Не слишком понятно только, почему в этом мире не научились с ними справляться. — Я задумался и сам же себе ответил. — Да потому что никому не пришло в голову взять острую железяку и укоротить тварь на башку. Все пытались колдовать, или брать зачарованное оружие. А этого делать было нельзя. Да и, судя по рассказам Марго, мало их, чтобы можно было экспериментировать. Проще завалить могилу, чем подвергаться ненужному риску. Так, а теперь посмотрим, что же ты здесь охранял.

В первой жертвенной комнате в сундук был до верху наполнен драгоценными камнями и старинными монетами. Немного покопавшись в драгоценностях и сунув горсть особо понравившихся в карман куртки, я раздраженно захлопнул крышку и направился в третью комнату, которая находилась ближе к усыпальнице. Но и там в сундуке были только украшения. Полагая, что в принципе могу ополовинить эти сундуки в качестве платы за избавление от рэйфа, я также надергал несколько побрякушек и рассовал по карманам — подарю потом кому-нибудь, все время сэкономлю, чтобы по ювелирным магазинам не мотаться.

Уже не на что не рассчитывая, я подошел к последнему сундуку. Он был набит монетами. Только монетами, в основном золотыми.

— Князь что, всю казну решил с собой в могилу уволочь? — я уже раздраженно хотел захлопнуть крышку, но тут заметил, что под слоем монет что-то проглядывает. — Так-так, что тут у нас? — вытащив небольшую шкатулку, я захлопнул крышку сундука и принялся открывать свою добычу.

При первом взгляде на содержимое, я едва снова не испытал разочарование. Там лежали простенькие браслеты, в количестве шести штук. Я уже хотел было просто сунуть шкатулку в карман, чтобы дома разобраться, что это такое. Но тут по одному из них пробежала искра, и она привлекла мое внимание. Быстренько проверив браслеты, я так и не понял их предназначения, понял лишь, что они как-то связаны с изначальными стихиями. Может быть, усиливают изначальный дар?

Марго где-то заблудилась, а то и вовсе решила бросить здесь подыхать ученичка, который так ловко воспользовался ее слегка неуравновешенным состоянием. Делать было особо нечего, я решил, что еще немного ее подожду, поэтому я взял первый браслет, с привязкой к воде и надел его на руку. Ничего не произошло. Ну что же, это явно не усилитель дара. Уже с некоторым азартом я принялся перебирать браслеты, прекрасно осознавая, что творю какую-то дичь, пытаясь разбудить неизвестные артефакты. Наверное, во мне говорило все еще бурлящее в крови недавнее безумие, иным нельзя было объяснить эту самоубийственную тягу к приключениям на свою задницу.

Перебрав почти все браслеты, я нехотя признал, что что-то делаю не так.

— Наверное, нужно кровь использовать, но безликие запретили мне баловаться кровью, тогда, что со всем этим делать? — проговорил я вполголоса и надел последний браслет, связанный с огнем.

Сначала ничего не происходило, так же, как и в предыдущие разы. Но, когда я уже потянулся, чтобы снять артефакт и спрятать шкатулку во внутреннем кармане куртке, как браслет на моей руке вспыхнул ярким золотистым пламенем и принялся, прожигая кожу, уходить вглубь тела. От боли, такой острой, которой я еще никогда в жизни не испытывал, потемнело в глазах, и я упал на пол, глухо застонав. А браслет продолжал проникать в мою плоть, и я чувствовал всем своим естеством, как от него начинают тянуться вглубь тонкие огненные нити — нити дара, которого никогда в этом теле не было, который был ему чужд. Для меня прошли годы, века этой чудовищной пытки. Но на самом деле все закончилось через минуту. Боль схлынула, и я некоторое время лежал неподвижно, скорчившись в позе эмбриона.

Еще через минуту я отскреб себя от камней пола и сел, поднимая шкатулку. Ну что же, за каждую глупость надо платить, и я пока не знаю, как аукнется мне этот эксперимент. Я уже хотел было снять браслет, но тут увидел, что его нет. Вместо браслета по моей руку, от запястья, до локтя взметнулись языки пламени, в виде довольно красивой татуировки.

— Все демоны бездны, — простонал я, одергивая рукав, и, убрав шкатулку во внутренний карман, наглухо застегивая куртку. Объяснять Марго, откуда у меня взялась новенькая все еще продолжающая гореть татуировка, у меня не был ни сил, ни охоты. Ну не рэйф же мне ее набил на прощанье, в конце концов.

Подниматься с пола не хотелось. Я чувствовал, как в моем теле устраиваются нити нового дара, и это было отнюдь не приятное чувство. Хотелось залезть под холодный душ, чтобы хоть маленько остудить разгоряченную плоть.

К тому же болела голова. Протянув руку, я нащупал шишку между лбом и виском, а, поднеся руку к глазам, увидел, что она в крови. неплохо я о камни приложился, когда падал.

— Керн, держись, я уже бегу! — в поминальную комнату ворвалась Марго с каким-то артефактом наперевес. Увидев, что я сижу возле воняющей кучи того, что осталось от рэйфа, она опустила руки. — Полагаю, ты объяснишь мне, как справился?

— Конечно, — я с трудом поднялся на ноги, помогая себе руками, только сейчас осознав, что свет в этих темных помещениях идет от светляка, который Марго сотворила еще когда мы только зашли внутрь. Да второй светляк, выбравшись из усыпальницы, кружил над первым, создавая дополнительное освещение.

— Керн, ты ранен, — в ее тихом голосе появились тревожные нотки.

— Ерунда, царапина, — отмахнувшись от ее переживаний, я подошел к сундуку и рывком открыл крышку. Полюбовавшись монетами, повернулся к Ведьме. — Сначала мы должны решить, что со всем этим делать, а все остальное потом.

Том 2. Глава 17

— Господи, да скажите же мне, что с ним? — голос матери прозвучал как сквозь вату. Все тело пылало, мозги, грозились расплавиться и через уши вылиться на подушку, а вода ни в виде компрессов, ни в виде холодной ванны облегчения не приносила.

— Я не знаю. — Голос целителя выражал озабоченность. — Я никогда с таким не встречался. Но, я могу сказать с полной уверенностью — это не болезнь, поэтому моя помощь будет здесь бесполезна. Да я вообще не помню, чтобы какой-то дар проявился так поздно, спустя столько времени после возвращения из места силы.

— Я видел отчет проводника, — голос деда то приближался, то удалялся, а я не мог открыть глаза, которые горели под пылающими веками. — Она отметила, что на последнем испытании произошло нечто странное, чему она не может дать объяснения. И что в ауре Кости появились отголоски дара, не поддающегося идентификации. Я тогда подумал, что она говорит про дар влияющий на время. Его часто плохо идентифицируют, слишком невнятные параметры. Но, это вполне мог оказаться и огонь, не имеющий четких идентификационных признаков.

— Папа, ни одно проявление дара не ведет себя вот так, посмотрите, он же просто горит, как в огне, — я почувствовал, как мать положила мне руку на лоб. она была восхитительно прохладна и приносила облегчение.

— Я не знаю, Маша, что я могу тебе сказать? Я же не безликий, в конце концов, — кровать прогнулась под весом тела и моей руки коснулась жесткая рука деда. — То, что с ним происходит — это ненормально, но, когда дело касается магии, все не обладает особым смыслом. Будем надеяться, что скоро дар займет свое место, и Костя поправится, иначе он просто погибнет в этом огне.

Сознание уплывало и вот я вновь стою посреди второй жертвенной комнаты древней гробницы, в компании чертовски сексуальной женщины, которая с деловитым видом открыла сундук.

— Ну, что я могу сказать, это сундук лучше вынести отсюда и отдать властям, за награду, естественно. — Марго захлопнула крышку. — Мой отец старый нумизмат, и это, к твоему сведению не изощренное ругательство, а милое хобби. Он помешан на всех этих монетах и всегда говорил, что найденный лучше отдать, потому что их будет сложно сбыть, а в виде переплавленного золота эти милые штучки потеряют свою изначальную стоимость, оставив лишь мизерную часть, гораздо меньшую, чем мы получим, когда клад оценят и переведут нам на счета наши законные двадцать процентов от полной стоимости.

— Отлично, — я кивнул, вытирая лоб. Как-то тут слишком жарко. Свариться можно. — Посмотрим, что в других сундуках?

— Конечно, — Марго подумала, затем зашла в третью комнату и с помощью каких-то чар притащила сундук сюда, а потом оба этих сундука присоединились к тому, что стоял в первой камере.

Сундуки с драгоценностями заставили Ведьму задуматься.

— Я не верю, что рэйф проснулся из-за каких-то побрякушек, — наконец выдала она. — Кстати, их здесь не слишком много, на самом деле. Вот что, среди них точно есть артефакты, которые и охранял страж. Описания содержимого сундуков нет нигде, я бы слышала, или читала, так что пускай будут одни монеты. В конце концов, мы заслужили награду. — Она посмотрела на меня и увидела в моих глазах восторженное изумление. — Что? Я все-таки женщина, и обожаю такие миленькие блестяшки.

— Ну, что я могу сказать, я, хоть и мужчина, но тоже их просто обожаю, — говоря это я ухмыльнулся.

— У меня пара мешочков в багажнике завалялась, пойду принесу, а ты пока выбери побрякушки, отдели их от монет. — И Марго быстро ушла, а я расхохотался. Оказывается, моей милой наставнице ничто человеческое отнюдь не чуждо. Мешочки она с собой возит, на всякий случай, ну-ну. Подумав, я вытащил драгоценности, которые успел сунуть в карманы и сложил их в общую кучу, которая получалась отнюдь не маленькая. Вместо них, я выбрал разных драгоценных камней, и рассовал по карманам. Чистые камни, есть чистые камни, и в производстве артефактов они подойдут лучше всего.

Ведьма вернулась быстро. Гораздо быстрее, чем, когда бегала за артефактом, чтобы вытащить меня. Наверное, действительно хотела от меня избавиться лапами рэйфа. Еще бы и рыдала на моем погребении горше всех. Потрясающая женщина, я просто влюбляюсь. Даже жаль, что наши отношения не получат никакого развития.

По одному небольшому мешочку на рыло оказалось все-таки маловато. Пока мы рассортировывали драгоценности по принципу: «Мне вот это точно подойдет, а тебе все остальное», — пока перетаскали в машину, наступило утро.

Вместе с утром к гробнице пожаловала та самая делегация, которая нас ночью встречала, во главе с мэром. К счастью, мы уже закончили мародерить, и теперь просто стояли рядом со своими машинами, и я подробно под запись докладывал Марго, как именно я завалил рэйфа. Перечитав записи, она кивнула. По ним выходило, что я, мужественно отвлекая внимание рэйфа от потрясающей задницы своей наставницы, которая все еще мелькала на периферии зрения, тыкал того мечом, и твари это очень не нравилось. А когда она рванула на меня с низкого старта, я как размахнулся, да как с перепуга по ней рубанул… Ну, просто проворонил тот момент, когда клетка рассыпалась брызгами и рэйф рванул на меня с неотвратимостью поезда. Голова отделилась от тела, сразу стало плохо пахнуть, а меч не выдержал таких нагрузок и скончался вместе со стражем.

— Вот что, Керн. До следующего понедельника занятий не будет, мне нужно кое-что проверить, — я кивнул. Интересно, сколько замурованных гробниц всего существует в Российской империи? А в скольких из них находится что-то очень ценное, что и охраняют рэйфы? Думаю, что вот об этом нюансе я вряд ли когда-нибудь узнаю. А вот способ истребления в скором времени появиться в учебниках и назван будет в честь Ведьмы. Да и пускай, мне не жалко. Пусть это будет моей благодарностью за волшебную ночь. Марго тем временем одернула порванную юбку и повернулась к мнущейся с ноги на ногу делегации, скрестив руки на груди и сдвинув брови. При этом она молчала, и мэр, не выдержав напряжения, принялся что-то бормотать, явно оправдываясь.

— Я не спал всю ночь, вы как ушли, так от вас ни слуха, ни духа. Я уже думал, что вы попались той твари на закуску.

— И сюда пришли, чтобы убедиться? — Ведьма приподняла бровь. — Ну, не тушуйтесь, я бы поступила также. Опять же машинки приличные в хозяйстве вполне могут пригодиться, не так ли?

— Да что вы такого говорите, — мэр схватился за сердце. — Я честный человек и никогда…

— Бросьте, — махнула рукой Ведьма. — Вы утверждали, что ваши рабочие не трогали замков на сундуках, и это, честно говоря, ввело меня в заблуждение. Я даже не смогла по вашему рассказу идентифицировать ту нежить, которую вы потревожили. Но замки были все как один сорваны! Эти идиоты, которые понесли вполне заслуженное наказание за свое невежество, разбудили рэйфа, который эти сундуки охранял! — рявкнула она. — Мы с трудом, и только благодаря тому, что Удача явно благоволит моему молодому спутнику, сумели тварь одолеть, и вы сейчас пытаетесь утверждать, что вы честный человек? — я кашлянул в кулак. Вот все это говорит сейчас женщина, которая ополовинила клад? Она все же взяла пару монет, чтобы подарить папе, который нумизмат — и это не матерное слово, а увлечение. А тем временем Марго продолжала пресовать несчастного мэра. — Может быть, вы еще скажите, что взяток не берете?

— Да что вы такое говорите? — бедный мэр схватился за сердце, и Ведьма сбавила обороты.

— Ладно, рэйф повержен, можете продолжать свое гнусное дело. Сундуки оказались набиты золотыми монетами. Думаю, что лучше их изъять, поставить в известность службу охраны древностей и получить для города положенную ему половину от стоимости клада. И да, я, да и господин Керн, рассчитываем получить свои положенные проценты. Просто, обратите внимание, что мы поступаем, как честные люди и отдаем найденное, а ведь могли бы предоставить вам пустые сундуки и сказать, что так оно и было. — Я снова кашлянул. — Керн, ты заболел?

— Возможно, что-то в горле першит. Наверное, крышка гроба была слишком холодной. — В ответ я получил изучающий взгляд зеленых глаз, и тут же попытался реабилитироваться. — Господин мэр, в основном помещении усыпальницы присутствуют чары нетления в виде закапсулированного времени. Боюсь, что предметы из него нельзя переносить.

— Что же делать? — мэр вытащил платок и вытер лоб. — Неужели ничего нельзя сделать? Вы же Керн. Эта тема должна быть вам знакома.

— Ну, — я протер шею. Мне с каждой минутой становилось все хуже, и я подозревал, что дел тут не в простуде. — Если попробовать изолировать капсулу и в свою очередь растянуть ее на плиту, где стоит последнее убежище покойного… Но это все, что я смогу сделать. Мечами и щитами, которые развешены по стенам придется пожертвовать.

— Хотя бы это, — мэр выдохнул с облегчением.

— Да, сам саркофаг вскрывать не рекомендую, — спокойно проговорила Марго. — Мы сегодня могли побеспокоить князя. Зачем выпускать на свет божий нежить еще более жуткую, чем страж.

— Хорощо-хорошо, у меня и в мыслях не было, — закивал мэр.

— Тогда я поехала, моя работа здесь закончена. Керн, после того, как перестанешь баловаться со временем, загляни к целителю, мне твой цвет лица не нравится. — И Марго села в свою огненную машинку и рванула с места, уезжая, чтобы проверить теперь уже свою теорию.

Я провозился с выделением контура капсулы домовины князя от остальных потоков почти до вечера. При этом мне совершенно не хотелось есть, только пить. Все тело ломило, а по сосудам время от времени пробегал жидкий огонь.

Когда я подготовил этот массивный гроб к перемещению, и с помощью карты передал охающему мэру номер своего счета, мне уже было совсем хреново. Для меня в тот момент актуальным был лишь один вопрос, как я доберусь до дома, не въехав в первое попавшееся на дороге дерево.

К счастью на моем пути деревья не стояли, да и вообще машин было подозрительно мало. Бросив машину у входа в дом и даже не потрудившись вытащить мешки с честно полученными драгоценностями из багажника, я пошатываясь поднялся в свою комнату. Сил хватило лишь на то, чтобы раздеться, сунуть шкатулку в ящик стола и упасть в кровать. После чего началось это светопреставление, в котором я думаю, что все-таки сгорю, если мне никто не поможет.

Безликий появился в моем горячечном бреду, и молча разглядывал сквозь прорези своей маски. Наконец, мне надоело молчать, и я спросил.

— Я умру?

— А тебе хотелось бы этого? — он разглядел на моем лице протест и добавил. — Нет, ты не умрешь. Уже сегодня тебе станет легче, а через день ты сможешь идти в школу. Представляю, какой огромный сюрприз ждет твоих преподавателей, да и не только, — теперь он откровенно усмехался.

— Что ты хочешь этим сказать? — я приподнялся на локтях, по привычке заглядывая ему в лицо и пытаясь понять, что же скрывает эта дурацкая маска.

— Как ты уже знаешь, стихии, живущие с тобой бок о бок, меняют твою реакцию, твой характер и твое отношение к многим вещам. Потом, когда пройдет время и ты полностью примешь новую для твоего тела стихию, вода и земля немного уравновесят взрывную сущность огня. А пока… Думаю, что это будет интересно, да, очень интересно.

— Я могу пережить этот период дома? — мрачно спросил я. Уж кому-кому, а мне не надо объяснять, на что способен маг огня.

— И подпалить ваше вполне достойное жилище? Я бы на твоем месте не рискнул.

— Почему из всех браслетов, сработал огонь? Не жизнь, ни ветер, а этот блядский огонь?

— Потому что ты к нему тянулся, ты тосковал по тем бешенным порывам, которые были присущи тебе когда-то. Ты подсознательно хотел снова их сделать частью своей жизни. Стихии весьма чувствительны к подобным призывам. В этом, они сродни женщинам. Что должно было сработать, если не огонь?

— Как магия огня отличается от знакомой мне? — я решил, что не стоит заострять на этом внимания.

— Вектор заклинаний смещен вправо на семнадцать градусов, — голос безликого потерял эмоциональность. Сразу стало понятно, что про такие приземленные вещи, как построение заклинаний и вообще применение магии, ему говорить не интересно.

— А…

— В остальном, сам разберешься, или спросишь наставника. Ты же понимаешь, что у тебя прибавиться занятий.

— Это было бы логично, — я откинулся на подушки. Возвращаться в реальный мир не хотелось. Здесь было так прохладно, здесь я не ощущал этого сводящего с ума жара.

— Тебе пора, — будничным тоном проговорил безликий, дав мне пару минут просто понаслаждаться этой прохладой в тишине.

— Не… — мой протест встретился уже с пустотой.

Я ощутил под спиной омерзительно мокрую простынь, и распахнул глаза. В комнате царил полумрак. Под моей рукой, подсунув под нее голову, спал Паразит. Словно почувствовав взгляд, он вылез из-под моей конечности, потянулся и исчез. Отправился по своим кошачьим делам. Возможно, даже для того, чтобы стянуть с какого-нибудь неудачника очередные штаны. Я понятия не имею, где именно он пропадает.

Скосив глаза в сторону, я увидел, что возле моей кровати в кресле дремлем мама.

— Пить, — прошептал я, ощутив, как сильно пересохло горло. Мать встрепенулась и положила ладонь мне на лоб. После чего, откинулась на спинку кресла и закрыла лицо руками. Я отчетливо услышал, как она всхлипнула.

— Господи, неужели все закончилось, — пробормотала она, а потом порывисто обняла, целуя в лоб, в щеки, куда могла дотянуться. — Костя, я думала, что потеряла тебя.

— И тебя так огорчило, что этого не случилось, что ты пытаешься дать мне умереть от жажды? — проговорил я глухо и куда-то ей в шею, так приятно и знакомо пахнущую. Этот запах ассоциировался у меня с домом, с покоем и защитой.

— Что? — она наконец оторвалась от меня и посмотрела слегка затуманенным взглядом.

— Мам, я пить хочу, сильно. А еще я хочу, чтобы мне постель сменили, сам я вряд ли буду сейчас в состоянии, — как можно жалобнее простонал я, тщательно изображая умирающего. Хотя, кроме жуткой слабости никаких последствий собственной дурости больше не ощущал.

— Ну, конечно же, о чем я только думаю, — она всплеснула руками и бросилась из комнаты.

— Ты ку… Хм, я ведь я всего лишь попросил водички.

— Костя, ты как себя чувствуешь? — я резко повернулся и тут с моей приподнятой руки сорвался маленький огненный шарик, который вонзился в стену недалеко от того места, где сидел в другом кресле дед. Ничего себе, они что, вместе меня караулили? Дед же моих чувств не разделял. Поднявшись из кресла, он подошел к стене и долго изучал темное пятно, оставшееся от моего случайно вырвавшегося огонька. — М-да, — протянул дед и повернулся ко мне. — Не смей запирать дверь своей комнаты, пока полностью не научишься себя контролировать, — он наставительно поднял вверх указательный палец, я же только неуверенно кивнул.

В этот момент прибежала мать вместе с Назаром Борисовичем. Я оглянуться не успел, как меня протерли влажными полотенцами, сводили в уборную, поменяли постель и пижамные брюки, а затем напоили и ушли, оставив на столике поднос, на котором стояла кружка с восхитительно пахнущим бульоном. Мать бросила на меня от двери быстрый взгляд, но, подчиняясь молчаливому приказу деда, вышла, прикрыв за собой дверь.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил дед, обходя кровать и садясь в то кресло, из которого не так давно поднялась мать.

— Относительно неплохо, только слабость жуткая, — честно признался я ему.

— Это нормально, все-таки три дня считай в отключке и не жрамши, — дед замолчал и провел пальцем по губам. — Это скоро пройдет. Завтра уже снова начнешь козлом скакать. А пока, раз ты нормально себя чувствуешь, но еще не совсем здоров, чтобы сбежать от ответа, давай серьезно поговорим.

— Давай, — я пожал плечами, не чувствуя за собой никаких критичных косяков.

— Хорошо, — дед наклонился, и принялся что-то вытаскивать у меня из-под кровати. — Раз ты готов к сотрудничеству, то, прежде всего, объясни, откуда у тебя вот это? — и на мою кровать упали мешки с драгоценностями, а также небольшой мешочек, куда, по всей видимости сложили камни из кармана куртки.

— Ну-у-у, — я смотрел на мешки и думал о том, что только меня могло так угораздить.

Том 2. Глава 18

В школу я все-таки отправился через день после того, как пришел в себя. Мне нужно было как можно быстрее научиться держать себя в руках и не пытаться сжечь все вокруг себя, при каждом всплеске раздражения. А раздражало меня сейчас практически все. В том мире я проходил подобное, но, когда я почувствовал в себе огонь, мне исполнилось четырнадцать, и я постоянно был в войсках своего отца. Бесконечные стычки со Светлыми позволяли мне выплескивать накопившееся раздражение, а вечерние медитации быстро завершили дело.

Но здесь же не было войны, мать ее! И не мог же я пойти и сжечь парочку домов, принадлежащих тому же Водникову, например. Так что единственная надежда была на то, что наставники как-то сумеют справиться с моими всплесками ярости. С другой стороны, они же как-то умудряются магов огня воспитывать, и ничего, я не замечал еще горящего города.

Про драгоценности я рассказал деду правду, ну, почти всю. Единственным недосказанным элементом была моя победа над рэйфом, которую я снова описал, как случайную. Да еще про наше снятие стресса с Марго я не рассказывал, это вообще к делу не относилось. И в заключении я твердо сказал.

— Лично я считаю, что заслужил эти драгоценности. Я рисковал жизнью, и спас, если разобраться, не только себя, но и других жителей этого городишки, которые обязательно сунулись бы в гробницу. Не знаю, как поступил бы на моем месте ты, но я не собираюсь делать добрые дела бесплатно. К тому же за ликвидацию твари нам ничего не заплатили бы. Уж мне-то точно, я же на полевой практике считай был. Так что, даже, если ты мне прикажешь все вернуть, то я буду биться за каждый камень до последнего.

Дед потер переносицу и от ветил.

— Ну что же, думаю, что ты их действительно заслужил. Как только полностью придешь в себя отберешь немного побрякушек, чтобы девушкам милые презенты преподносить, а остальное отнесешь в сейф. Полагаю, тебе пора собственной ячейкой обзавестись. Да, твой гонорар за помощь Вечернему уже поступил на счет. Полагаю, вы его с мэром не обговаривали, потому что за такую тонкую работу с пространством и временем, ты мог просить больше. — Лично я вообще не помню, чтобы мы с мэром что-то решали насчет оплаты. Но мне тогда так хреново было, что я мог и просто забыть. — Процент от оцененных монет придет не раньше, чем через пару месяцев, все-таки нужно будет все как следует оценить. Я прослежу за тем, чтобы оценка велась правильно. Там сумма будет очень немаленькая, вот это точно.

— И что, это все? Ты не будешь меня воспитывать? — я ухмыльнулся и принялся пить бульон, который был уже не обжигающим и его вполне можно было употреблять без боязни обжечь рот.

— За что? Эти гробницы не принадлежат государству. Даже странно, что в нее раньше никто не залез. Вы, в принципе, могли все оттуда вытащить, кроме тела князя. Но твоя учительница права, монеты очень сложно реализовывать. А охотники за сокровищами гробниц вполне почетная профессия, только гибнут они пачками, среди них практически нет магов, а уж про некромантов и говорить нечего. А Маргарита Ведьма, вполне может позволить себе красивую и безбедную жизнь. Она ушла из клана с разрешения отца, с которым до сих пор поддерживает прекрасные отношения, и содержит себя самостоятельно. И ни у кого нет иллюзий на тему, каким образом она это делает.

— Стоп, а почему гробницы и курганы не охраняются государством? — я так удивился, что даже бульон отставил в сторону.

— Вот этого я не знаю, просто так повелось. Они стоят как памятники давно прошедших эпох. В такие древние захоронения лезть опасно, и это каждый знает. Рэйф — это самое безобидное на что ты можешь там наткнуться, — дед встал, оставляя мешки у меня на кровати. — Так что, я, конечно, не слишком в восторге, что ты рисковал жизнью, но так как ты не ограбил Колпашниковых, у которых самая большая коллекция драгоценностей, то на этом все, — он оценивающе посмотрел на мешки. — М-да, а у Колпашниковых, похоже, была самая большая коллекция драгоценностей. Что ж, набирайся сил, их тебе, с учетом того, что в тебе проснулся самый непредсказуемый дар, они ох как понадобятся, уж это я по себе знаю.

Весь вчерашний день я только ел и спал. И вот сегодня решил все-таки поехать в школу.

У самых ворот меня ждал Изразцов.

— Керн, ты, конечно, преподнёс нам всем просто шикарный сюрприз, — он покачал головой. — Твое расписание пересмотрено. С этого дня занятия будут проводиться в индивидуальном порядке. К счастью, диплом по общеобразовательной части вы еще в прошлом году получили. — Мы двинулись к школе. Тропинку покрыл первый снежок, и я во все глаза смотрел на него. Утром ничего подобного еще не было. Снег пошел, когда я припарковал машину. Для меня о стал полной неожиданностью, и я никак не мог отвести взгляда от белых снежинок, даже руку подставил, чтобы они попали на ладонь. — Керн, ты что, снег в первый раз видишь? — раздраженный окрик Изразцова привел меня в чувство. Ну не объяснять же, что я действительно в первый раз вижу снег.

— Я просто неважно себя чувствую, — кашлянув, постарался я объяснить свое поведение.

— Это-то как раз понятно, — Изразцов заложил руки за спину. — Сейчас я познакомлю тебя с огневиком, с которым ты будешь заниматься. И будь добр, читай хоть иногда, что я пищу тебе в дневник. Сегодня занятия только с ним. Как и во все последующие дни этой недели.

— Вы уже сталкивались с подобными случаями? — тихо спросил я. Мне было важно знать, сумеют ли они мне помочь, или нужно будет справляться своими силами.

— Скажем так, твой случай редкий, но не уникальный. Как преподаватель и закрепленный наставник я сталкиваюсь с таким впервые, но, когда я учился, нечто подобное тоже произошло. Дар проявился слишком поздно и стал неприятной неожиданностью для той девушки, с которой это произошло. Что характерно, это тоже был огонь. Так что у школы есть все наработки и опыт.

— Это хорошо, — пробормотал я, внезапно понимая, что мы направляемся в подвал.

Класс был без окон и абсолютно все в нем было сделано из камня. За высокой кафедрой сидел пожилой маг, с внешностью добродушного дядюшки.

— Иннокентий Петрович, я привел Керна, — с порога сообщил магу огня Изразцов.

— Так это и есть наш феномен? — он опустил очки на кончик носа и посмотрел на меня поверх них. Взгляд его был острый и цепкий, совершенно не подходящий добродушной внешности. — Карпов Иннокентий Петрович, — наконец, представившись, он указал рукой на каменный стул напротив кафедры. — Спасибо, Слава, дальше мы сами разберемся.

Разбирались мы до обеда. Сегодня, как пояснил Карпов, никаких тренингов и медитативных техник не будет. Он должен оценить мой потенциал, прежде, чем разработать индивидуальную программу обучения.

— Заклинаний огня до обидного мало, так что акцент будем делать на сдерживании, — сказал он и принялся проводить различные тесты, прося меня что-то делать, а то и просто сидел, долго разглядывая в какой-то прибор.

Провозились мы до обеда. Никакого дискомфорта в его присутствии я не ощущал, и это давало надежду на то, что Карпов действительно знает, что делает. Когда наступил обед, он пристально посмотрел на меня.

— Даже не знаю, отпускать тебя в столовую или нет, — проговорил он задумчиво. Ответом ему прозвучало урчание моего живота, который все еще не наелся за вынужденные дни простоя. — Ты как, сможешь пообедать и никого не прожарить до румяной корочки при этом? — я пожал плечами, потом осторожно ответил.

— Я могу попробовать. Надеюсь, что не сорвусь. Да и подобное испытание может дать дополнительные сведения о моей устойчивости к раздражителям.

— Речь не мальчика, но мужа. Хорошо, иди, — наконец, он принял решение. — Я попрошу за тобой присмотреть.

Идя в столовую, я старался лишний раз ни на кого не смотреть и даже дышать через раз. Набирая еду на поднос, заприметил в углу пустой столик и направился прямо к нему, ни на кого не обращая внимания.

— Керн, что же ты даже не поздороваешься? — я проигнорировал Анну, идя прямо к столу. — Можно мне поинтересоваться, где ты пропадал все это время, ну же, посмотри на меня и что-нибудь ответь, все-таки я не чужой тебе человек.

Я остановился и закрыл глаза, чувствуя, как меня накрывает волной жара. Видят боги, я старался. Если эту идиотку не предупредили, что меня лучше сейчас не трогать, то ей не повезло, ну, а если предупредили, но она как обычно пропустила хороший, в общем-то, совет мимо ушей, то это будут только ее трудности. Очень аккуратно поставив поднос на столик, рядом с которым я сейчас стоял, вызвав тем самым недоуменный взгляд сидящей за ним парочки, я медленно повернулся к Анне.

— У тебя есть три секунды, чтобы объяснить мне, с чем связаны твои выпады в мою сторону. Если на тебе так сказывается недотрах, то я тебя из своей постели не выгонял, — холодно произнес я, глядя прямо ей в глаза. — И да, Изразцов должен был всех вас предупредить, что ко мне сейчас лучше не приближаться. Или тебе так хочется выпендриться?

— Если ты не заметил, я всегда делаю то, что хочу, — Анна слегка покраснела, и сжала губы. — И ты не имеешь права разговаривать со мной в таком тоне.

— Три секунды истекли, я так полагаю, что не услышу внятного ответа? — глазам стало больно, я очень остро чувствовал полыхающий в них огонь, которому требовался выход. Схватив стол, за которым она сидела, за крышку, я легко перевернул его, отшвыривая в сторону. В столовой наступила тишина, и кто-то ойкнул. Я же, ногой придвинул стул, на котором Анна сидела, к стене и уперся в нее, расположив руки по обе стороны от головы девушки, в глазах которой мелькнуло беспокойство. — Что в словах про то, что меня нельзя сейчас трогать тебе не понятно?

— Керн, полегче, — это попыталась вставить пару слов в наш разговор Снежина. Я повернул голову в ее сторону.

— Просто закрой рот, я сейчас не с тобой разговариваю, — и снова повернулся к Анне. — А теперь слушай меня внимательно, и постарайся вбить накрепко то, что я скажу в свою хорошенькую головку. Если ты еще раз попробуешь предъявить мне претензии, то я могу и забыть о своем правиле не трогать женщин, совсем уж без причины. Я не виноват в том, в чем ты меня пытаешься обвинить. Иди истерики папаше своему закатывай, это он все придумал и начал проталкивать свой план моему деду.

— Керн…

— Заткнись, лучше по-хорошему, — ласково предупредил я побледневшую Анну. — Я хороший сын и внук. И я не на помойке воспитывался. Поэтому мне все равно, с кем меня в итоге свяжут узы брака. Пойми уже, наконец, мне плевать, кто станет моей женой: ты, Снежина, Лейманова, да хоть твоя двоюродная тетка, я женюсь на той, на ком меня сочтет нужным женить глава моего клана, чтобы улучшить положение клана Кернов. И от своей жены я буду требовать совсем немного: она должна быть мне верна, она должна быть верна клану Кернов, и должна родить мне наследника, желательно не одного. Это понятно? — она медленно кивнула, как завороженная глядя мне в глаза, а я видел в ее зрачках отражение полыхающего в моих глазах пламени. — Очень хорошо, что ты это понимаешь, надеюсь, что ты больше не будешь совершать таких откровенных глупостей и подвергать себя совершенно ненужной опасности.

Я оттолкнулся от стены, выпрямился и пошел за своим подносом в полной тишине. Мне почти удалось дойти до того столика, который я заприметил, когда я спиной услышал до боли знакомый голос.

— Что, Керн, доволен собой, справился с хрупкой девушкой и рад?

— Скажи, Водников, тебя где так сильно били по башке, что отшибли мозги напрочь? — я даже не поворачивался к нему лицом, продолжая идти к своему столу.

— Да что ты с ним вообще разговариваешь? — о, привет Ожогин, давно я тебя не видел.

Драки было не избежать. Я это понимал, они это понимали, даже находящиеся в столовой ученики это поняли, потому что потянулись к выходу. Подозреваю, что возле выхода сейчас пробка, потому что уйти, не досмотрев представление до конца — это было несерьезно. И тут этот тупой тролль совершил самую большую ошибку в своей жизни, он меня толкнул в спину.

Выбранные мною блюда посыпались на пол, а я с каким-то яростным весельем понял, что не могу удержать огонь, и кто-то точно сейчас поджарится.

Поудобнее перехватив поднос, я с разворота ударил им стоящего у меня за спиной Ожогина. После чего отшвырнул поднос в сторону, и добавил ему кулаком в переносицу. Тот взвыл, хватаясь за лицо, но я пнул его ногой в живот, отшвыривая в сторону, чтобы не мешал. На этот раз Водников привел с собой серьезное подкрепление. Кроме его вечных миньонов он усилил себя валяющимся на полу Ожогиным и его дружком Роговым, кажется.

Вот этот самый Рогов и бросился на меня, с пробивной тупостью быка. И тут я выпустил огонь, лишь в последний момент удержав огненный смерч и придав пламени законченную форму. Мой кулак был объят пламенем, когда я встретил им этого идиота. Получив по роже, он взвыл так, что посуда на столах задребезжала. Одна половина его лица была сильно обожжена, и ему еще повезло, что я намеренно отвел кулак чуть в сторону и не задел глаз. Думаю, что этот больше для меня опасности не представляет.

А теперь можно и в салочки поиграть. Пламя на моем кулаке съежилось, и вот уже на ладони образовался плюющийся во все стороны искрами небольшой огненный шарик.

— Водников, лови, — весело крикнул я, швыряя ему шарик прямо в рожу. — Похоже, что твоему папаше все-таки нужно будет клинику выкупать, или он уже это сделал?

Но мой шар не достиг цели. И это не застывший столбом, словно я еще и земляного голема на него наслал, Водников проявил чудеса реакции и увернулся от него. Просто перед толпой этих баранов, которые явно не ожидали от меня такой подлости, вырос щит.

— Керн, успокойся, — холодный голос Изразцова проник в разгоряченный мозг, но не возымел желаемого эффекта.

— Нет, эти твари должны раз и навсегда понять, что в драках хороши все методы, особенно, когда ты один против многих, — процедил я, снова атаковал, теперь уже щит, который задрожал под напором огня, но устоял.

— Керн, успокойся, мать твою, — Изразцов пытался приблизиться ко мне, но ему не позволял огонь, окруживший меня извивающейся змеей.

— Я недавно завалил рэйфа, — процедил я, сетуя про себя на то, что щит наставника был, похоже, непробиваем. — Неужели они думали, что я не смогу справиться с такими долбодятлами, как вся их развеселая компания?

— Керн, — Изразцову удалось приблизиться. Я даже не понял, как он очутился возле меня. Просто не отслеживал его передвижения. Да и во всей этой ситуации я просто выпускал пар, прекрасно понимая, что это не бой на смерть, а простая школьная драка. Наставник перехватил мою руку и нажал на болевую точку, заставляя потерять концентрацию и отпустить пламя. Огонь в последний раз лизнул щит и погас. — Успокойся. Или я тебя остужу.

Я уставился на него и наши взгляды схлестнулись. Постепенно под его влиянием я почувствовал, как бурлившая во мне ярость постепенно уходит, готовая в любой момент рвануть снова. Все-таки наставники владеют какой-то особой техникой легкого подчинения. Но по-другому в данном случае нельзя, и это я тоже прекрасно понимал.

— Отпустите, я не буду их жечь, — он тут же выпустил мою руку и я, поморщившись, принялся массировать онемевшую конечность.

— Иди домой, — он протянул мне пальто и сумку. Я медленно покачал головой. — Иди домой, Керн, завтра утром я тебя снова встречу у ворот.

— А знаете, мне полегчало, — я выхватил свои вещи и в гробовой тишине направился к выходу. Изразцов убрал щит, который, как оказалось, перегородил ползала.

Проходя мимо все еще стоящего с выпученными глазами Водникова, я сделал резкое движение в его сторону, и тот отпрянул, едва не упав.

— Еще раз ко мне сунешься, убью, — спокойно пообещал я ему. — Это было в первые разы забавно, а теперь вы мне надоели.

— Керн! Иди домой! — рык Изразцова заставил меня отступить от этого придурка.

— Да иду я иду, что все так разволновались, я себя нормально контролирую, почти.

Том 2. Глава 19

Жуткие перепады настроения продолжались еще в течение шести дней, во время которых я однажды наорал на масло, которое плохо мазалось на хлеб и сжег рубашку, сорвав ее с себя и швырнув на пол, потому что она не хотела застегиваться. В эти дни меня больше не отпускали в школу одного. Отвозил и привозил домой меня Назар Борисович. К тому же он ждал все то время, когда мною занимался Кольцов. После происшествия в столовой, мы определились, что занятия будут проходить только до обеда, но по плотному графику.

Не могу сказать, как он это делал, но за шесть дней наставнику удалось привести меня в подобие нормы. Все нити огненного дара заняли, наконец-то, полагающееся им место, а мозги начали работать более рационально. Любой приступ ярости я вполне мог контролировать. На седьмой день меня выпустили, наконец, одного, и Кольцов удовлетворительно кивнул.

— Ну что же, самое сложное позади. Теперь отдыхай до конца недели. Пускай дар успокоится и примет соседство других. С понедельника начнем разучивать заклинания.

Таким образом я внезапно оказался совершенно не занятым на этот и на всех последующие дни. Которых, учитывая, что неделя только началась, у меня было в избытке.

Выйдя из школы, я сел в машину и посмотрел в зеркало заднего вида в котором отразились мои глаза. Я прислушался к своим ощущениям. Впервые с момента моего воскрешения я чувствовал себя цельным. Словно мне, наконец, вернули то, чего я был долгое время лишен. Я почувствовал себя тем, кем был раньше, и понял, что это чувство мне чертовски нравится. Снова посмотрев в зеркало, я подмигнул.

— Здорово, дружище Зелон, давно не виделись, — произнеся это, я не выдержал и рассмеялся.

После этого завел машину и, пока она приходила в рабочее состояние, я начал обдумывать свои дальнейшие действия. Что-то явно происходило. Во время моего психоза я не мог не отмечать, что дед ходит все более загруженным, чем обычно. Учитывая то, что он тоже маг огня, чтобы не наделать дел, он со мной старался не пересекаться, но что-то его явно тревожило. Обдумывая это, я открыл карту, в которую не заглядывал все это время. Просто, чтобы не наделать глупостей.

Судя по расположению линий, Ева даже в магазин стала выходить редко. Она постоянно находилась дома, и это тоже было не совсем нормально.

К тому же меня не оставляло желание узнать, кто же в поезде изображал Анну. Мой прибор пока не вернули. Чудо-ученые зависли с какой-то проблемой, которую никак не могли решить. Об этом мне сообщил Назар Борисович, который, не споря, съездил в лаборатории, чтобы узнать, как обстоят дела. Даже Паразит ко мне в эти дни не подходил, чтобы не нарываться на конфликт. Чрезвычайно умное животное, иногда это даже немного пугает.

Немного подумав, я решил, что Евой займусь завтра. Тянуть уже было нельзя. К тому же нервозность деда вполне могла быть связана с тем, что он не может найти того типа, который спер ключ. Так что завтрашний день я посвящу Еве и, если успею, тому уроду, который так нас подставил.

Ну а сегодня можно попробовать разобраться с запахами духов, похожих на духи Анны, но, как оказывается, только похожих. А для этого мне нужны розы и тот, кто в них разбирается.

Цветочная лавка на моей любимой улице с борделем и шлюхами вдоль дороги была представлена в единственном числе. Ну, это вполне логично. Вряд ли в таком районе парни часто балуют своих пассий, даря им цветы. Скорее всего, вся продукция шла на удовлетворение нужд борделя. Кто бы что ни говорил, а цветы там нужны. Они всегда придают особую атмосферу, так же, как и свечи.

Парковки перед маленьким магазинчиком не было. Пришлось бросать машину прямо на проезжей части, максимально прижавшись к тротуару.

Когда я вошел в лавку, мелодично звякнул колокольчик, извещая хозяев о том, что пришел клиент.

— Доброго дня, господин, — мне навстречу выпорхнула симпатичная женщина. Миниатюрная и вовсе не выглядевшая матерью такого здорового лба, которым являлся Олежек. — Вы хотите сделать сюрприз своей девушке? У нас вы найдете все, что поможет растопить любое сердечко.

— А что вы могли бы мне предложить? — я улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой. Она улыбнулась в ответ и уже хотела ответить, как из глубины лавки раздался голос.

— Мам, куда эти крокусы ставить? — и в основное помещение ввалился Рыжов. Увидев меня, он чуть не выронил ящик, заполненный цветами. — Что ты тут делаешь? — Наконец, спросил он.

— Зашел за цветами, а ты что подумал? — я перестал улыбаться, и смотрел на него слегка наклонив голову на бок. — Меня интересуют розы. Ты говорил, что они имеют разные запахи.

— Это не я говорил, а твоя подружка, — Рыжов пожал плечами, а его мать смотрела на нас, недоуменно хлопая глазами. — Но да, они все пахнут по-разному. Да, насчет подружки, ты что не мог получше найти? Даже та, рыжая поэффектнее будет.

— Не твое собачье дело, кого я хочу видеть возле себя, — прервал я его размышления. — Меня все еще интересуют розы. Точнее, их запах. Покажи мне.

— Мам, где у нас кофе? — Рыжов поставил ящик, который все еще держал в руках, на пол. Я же теперь недоумевал, а как я вообще запахи различу, если в лавке стоит такой интенсивный запах цветов, что я вообще уже ничего не чувствую. Женщина же махнула куда-то в сторону рукой, но бандюган, оказавшийся таким хорошим сыном, прекрасно понял, что она имеет в виду. — Тебе лучше выйти. В машину садись, а я выберу розы и притащу тебе. Не знаю, зачем тебе это нужно, но помогу чем смогу.

— Я отнял у вас время, и хочу его компенсировать. Прошу вас собрать мне самый роскошный букет, который только возможен, и самый дорогой. Как только Олег мне все расскажет, о чем я хочу узнать, я его заберу. Если не моей девушке, то моей матери он точно понравится, я просто уверен в этом, — и женщина мило покраснела и кивнув, направилась к полкам, на которых стояли ящики с самыми различными цветами.

Сев в машину, я ее завел, потому что уже успел оценить, что снег, это не просто красиво, но еще и очень холодно.

Вскоре появился Рыжов с охапкой роз. Сев машину рядом со мной, он прежде всего протянул мне маленькую чашечку, заполненную зернами кофе.

— На, нюхни, и после каждого цветка нюхай, иначе ни хера ты не почувствуешь, — я пожал плечами и последовал его примеру. Пока я наслаждался приятным запахом кофейных зерен, Рыжов вытащил их своей охапки первую розу. — Сказать, что букет предназначается матери, вообще беспроигрышный вариант, — сообщил он. — Мать сейчас пытается сама себя превзойти, чтобы просто императорский букет составить.

— Я не обманывал твою мать, если букет некому будет сегодня подарить, я отвезу его домой к матери, — отставив чашечку, требовательно протянул руку. — Розу.

— Твоя любимая «Дезире», — хмыкнул Рыжов, протягивая мне цветок. Я поднес ее к носу и втянул носом тонкий аромат, прикрыв при этом глаза.

Дальнейшее превратилось для меня в непрерывный марафон так похожих друг на друга запахов, но действительно различающихся. Все это шло вперемешку с запахом кофе, и вскоре у меня закружилась голова и появилось стойкое ощущение, что запах роз поселился в носу навечно, и что его уже ничто не перебьет. Глаза я уже не открывал, Рыжов вкладывал мне очередной цветок прямо в руку. Когда я втянул очередной аромат, и тут же хотел протянуть розу обратно, мой мозг активизировался и заставил распахнуть глаза. Аромат показался мне знакомым, и именно это заставило меня сесть прямо. Роза была ослепительно белой. Она была прекрасна, это смог оценить даже я.

— Дай мне «Дезире», — потребовал я у Рыжова. Он тут же протянул мне цветок.

Через пару минут, во время которых я сравнивал ароматы, в голове сложилась вполне внятная картинка. Ароматы этих двух роз были похожи, но все же отличались. «Дезире» была более терпкой, более насыщенной, а белая роза более нежной, но оставляющая за собой неповторимый шлейф.

— Как она называется? — протянув оба цветка Рыжова, я вдохнул запах кофе в последний раз, и отдал ему чашечку.

— «Снежная королева», — он с любопытством посмотрел на меня. — Ты нашел то, что искал?

— Похоже на то, — я кивнул. — Пошли, я хочу забрать свой букет.

Букет был действительно роскошным. И самое главное, в нем практически не было украшений, только естественная красота цветов.

— Вот, я завернула их в зачарованную обертку, чтобы они не замерзли, — на мой удивленный взгляд она вздохнула и ответила. — Я держу несколько таких для состоятельных клиентов. Они порой забегают, чтобы купить букет, в основном для жен.

Понятно. Мужики, развлекаясь всю ночь, к утру начинают чувствовать угрызения совести и хотят таким образом заставить ее заткнуться. Только, сдается мне, делают они только хуже.

Мягко забрав у милой женщины прибор оплаты, я накинул немного, и только после этого расплатился.

— Ну что вы, зачем? — она снова слабо улыбнулась.

— Ваш сын мне сегодня очень помог, а я всегда вознаграждаю за хорошую работу, — забрав букет, я вышел из лавки, и, сев в машину и положив букет рядом, поехал, сам не зная куда.

«Снежную королеву» использует в своих духах Светлана Снежина. Запах духов именно с этой розой был у девицы в купе. После того, как она ушла еще долго я ощущал легкий шлейф этого нежного аромата. Снежины владеют иллюзией — это их семейный дар. А еще их не пригласили на свадьбу года по какой-то смехотворной причине.

Все демоны бездны, — я хлопнул ладонями по рулю. Неужели разгадка была у меня под носом, но я ее не замечал? Да уж, похоже, что во мне действительно чего-то не хватало.

Но я не могу просто взять и обвинить ее. Я должен убедиться. Если мне к концу недели не отдадут этот проклятый предмет, то я просто заберу его у них. Потом отдам, когда буду точно знать.

Притормозив, я решил оглядеться, чтобы понять, куда меня занесло. Прямо напротив возвышалось огромное серое здание музея. А на площади традиционно была только одна машина — моя. Да что за наваждение, почему меня сюда так тянет постоянно? Надо бы узнать историю его появления, может быть, в ней кроется ответ.

Быстро темнело, и я уже хотел ехать домой, но тут тренькнул мой дневник. Посмотрев на дисплей, я увидел, что пришло сообщение от Ведьмы, в котором она назначает мне урок на учебном кладбище через час. В сообщении также говорилось, что можно приходить без зонтика. Хм, а это уже интересно.

Перед кладбищем на лавочке сидела, как нахохлившийся воробей на ветке, Ира.

— Похоже, что тебя снова не пустили, — я опустился рядом с ней и поморщился, ощутив холод даже через плотную ткань брюк.

— Нет, не пустили, — она не подминала не меня взгляда, рассматривая собственные ладони. — Я не знала, когда у вас будет урок, и приезжала сюда каждый вечер.

— Зачем? Ты же знала, что так и будет, — она кивнула, продолжая разглядывать ладони.

— Знала, но думала, а вдруг?

— Как у тебя дела? Мы давно не виделись, — я ничем не мог ей помочь в этой идиотской ситуации. Если только насильно к целителю отволочь, ну, или как вариант — соблазнить. Вот только сможем ли мы после этого общаться? А ведь я привык к ней, как ни крути.

— Плохо, — просто ответила она, не вдаваясь в подробности. — Я ушла пока из дома. Снимаю квартиру в городе. Папа машину каждое утро присылает, деньги у меня есть. Как-то справляюсь.

— Бред какой-то, — я взлохматил волосы. — Ну прими ты уже какое-то решение.

— Я уже приняла, — она подняла голову и серьезно посмотрела на меня. — Иди, а то опоздаешь. Хотя Марго в хорошем настроении, я даже подумала, что она меня пустит, но нет, ошиблась.

Я покачал головой и пошел узнавать последние новости с полей. А не для чего другого меня без зонтика вызвать не должны были.

В общем, я не ошибся. Марго недавно вернулась и ей не терпелось рассказать мне, как все прошло.

— Случайно открытый тобой метод работает, — даже без приветствия выдала она. Когда я подошел, она стояла, прислонившись к двери склепа. — Конечно, это не панацея, к тому же, желательно рэйфов, перед тем как головы им отрубать, обездвиживать. Вот в этом и кроется небольшая загвоздка. Старые и сильные твари игнорируют любые обездвиживающие заклятья. Мы вскрыли три кургана. В третьем погибло четыре человека, но место стало безопасным, — она вздохнула. Я же только плечами пожал. А я тут при чем? Учитесь фехтовать, мать вашу. Для меня, например, этот старый рэйф не был бы проблемой, потому что с возрастом они двигаются медленнее. Молодые более шустрые, и их гораздо труднее одолеть в бою.

— Я рад за тебя. Но, я все же рассчитываю на то, что меня будут продолжать обучать, — я весьма красноречиво посмотрел на склеп.

— Здесь мне нечему тебя учить, и поверь, это не кумовство. А следующий блок на специальном полигоне после Нового года. Так что я ухожу в краткий отпуск для написания статьи и патентования способа избавления от рэйфов. Кстати, ты идешь в моих соавторах, поэтому какая-нибудь копеечка с патентов тебе тоже будет причитаться.

— Так, стоп, а Лейманова? — я нахмурился, почувствовав, как во мне начало шевелиться раздражение.

— Ты думаешь, что эта кукла на что-то решится до императорского бала? — фыркнула Ведьма. — Ну, если ты так уверен, то вот, — и она мне протянула уже подготовленную бумагу. — Это твое разрешение на обучение программе первого семестра таких вот нерешительных. Можешь даже рискнуть и поучить ее вот так. Адреналину опять же получите, во, — и она провела по горлу ладонью. — Ты получил отлично, к тому же являешься соавтором авторского метода уничтожения нежити, так что имеешь право. — Вот же… ведьма.

— А если бы я не спросил? — я забрал разрешение, решив, что просто назначу девчонке встречу через дневник, и попробуем нервы пощекотать.

— Тогда я бы в тебе разочаровалась, — пожала плечами Марго. — Ладно, холодно тут. Это ты ночью бегать будешь по кладбищу от озверевших зомбаков. Они тебя согреют, будь уверен. Зато будешь в форме, — и она, рассмеявшись, пошла к выходу. Я не отказал себе в удовольствии полюбоваться ее совершенно потрясающим тылом, затем, тряхнув головой, последовал следом за этой стервочкой.

На скамейке перед входом сидела замерзшая Ирина.

— Ты что с ума сошла? — я огляделся по сторонам, но не обнаружил ее машины. — Твой водила что, уехал, бросив тебя здесь одну?

— Я его отпустила, — она обхватила себя руками за плечи.

— Так, давай быстро в машину, — приказал я девушке, сдергивая ее со скамьи. — Или у тебя тут свиданье? Тогда подождем твоего приятеля в тепле, потом я ему начищу рыло, чтобы не опаздывал, ну а потом уже ты его заберешь и будешь залечивать раны.

— Никого я не жду, — вяло отмахнулась она. — Мне не хотелось домой, не могла же я держать Стаса со мной все это время?

— Вообще-то, находиться рядом с тобой — это его работа. Ему твой отец за это деньги платит. Ты будешь идти, или мне тащить тебя? — я почувствовал, что начинаю злиться. У меня предсказуемо потеплели руки, а нити огня слегка завибрировали.

— Костя, прекрати. Не надо меня никуда тащить, — Ира вырвалась и очень прямо направилась к машине. — Тут какой-то сверток лежит, — я совсем забыл про букет.

— Это тебе, бери, — я обошел машину и сел за руль.

— Мне? — она недоверчиво подняла букет.

— Так получилась, что ты оказалась первой из двух претенденток на этот букет, так что он по праву твой.

— Первой? А кто вторая? — ее голос звучал безжизненно.

— Моя мать, — она наконец-то села, положив сверток на колени. — Куда тебя отвезти? — она назвала адрес, и я чуть на тормоз не нажал. Ирина умудрилась снять квартиру в доме, где жал Ева.

— В районе получше квартиры не сдают? — я сжал зубы, и сделал вдох и выдох, чтобы успокоиться.

— Это я настояла. В таких районах чего только не случается, и мои… хм… — она не договорила, но я итак понял, что она хотела сказать. В не самом престижном районе города всех ее гостей и другие выбросы могут посчитать чем-то вроде бандитских разборок, и репутация ее клана не пострадает. — Костя, мне надо с тобой поговорить, — я покосился на нее. А что мы сейчас делаем?

— Хорошо, давай поговорим, — я пожал плечами, сворачивая на улицу, ведущую к ее временному дому.

Том 2. Глава 20

Мы уже подъехали к дому, в котором жила Ева и снимала квартиру Ирина, а она все молчала. В доме был всего один подъезд, и я просто представляю себе, какой на самом деле это был гадюшник. Почему-то мне даже представлять не хотелось такую холеную девушку, как Лейманова в таком месте. Где вообще были глаза у ее отца, когда он позволил ей сюда переехать?

Я остановил машину у подъезда и повернулся к ней.

— Ты хотела со мной поговорить, — напомнил я Ирине, которая сидела, сжимая в руках злосчастный букет и кусая губы. — Ира, уже ночь, и мне нам желательно бы выспаться. У нас у каждого есть дела завтра, точнее, уже сегодня, и…

— Ты должен со мной переспать, — выпалила она. Почему-то нечто подобное я ожидал, но никогда не думал, что произнесено подобное предложение будет вот в таком почти категоричном тоне. Вот этот тон и стал для меня полной неожиданностью.

— Прости, что я тебе должен? — то, что в этом мире девушки гораздо раскованнее и вполне могут самостоятельно начать постельные отношения, это я уже понял. В моем мире все было не так. У женщин подобные темы вообще были чем-то вроде табу. Здесь же все было иначе. Но все же не вот так в лоб. А где попытка хоть какого-то соблазнения? Предложение подняться к ней для начала? Я бы все понял, к тому же, когда она сказала, что приняла решение, внутренне готовил себя к этому и даже пытался настраиваться, потому что, судя по тому, в какую дыру она себя загнала, тянуть было уже просто некуда. Но к такому я все же был не готов.

— Костя, тебя это ни к чему не обяжет, — начала быстро говорить Ирина. — Нам даже не надо делать вид, что мы снова встречаемся. Разбежались и все на этом. Если хочешь, я больше даже никогда не подойду к тебе, даже на занятиях. Но ты мне очень сильно поможешь. Костя, я ушла из дома, когда неосознанно сотворила какую-то волну и у меня в аквариуме сдохли все рыбки. После этого отец ни слова не сказал, и позволил мне самой найти себе жилье. Думаешь, мне нравится здесь жить? Да я каждый день слышу со всех сторон такие вопли, будто с кого-то кожу заживо сдирают.

— Сомневаюсь, что это так, — пробормотал я. — Это опасный район. Тебе не приходило в голову, что тебя здесь могут изнасиловать, и тогда и просить никого ни о чем не придется?

— Приходило, — она кивнула. — Меня все местные боятся, — доверительным шепотом поведала она. — В первый же день меня попытались зажать на лестнице, но я так испугалась, что снова неосознанно отпустила дар. Им повезло, что я быстро взяла себя в руки, и сдохли только три мыши, которые в это время бежали по лестнице. Они почувствовали волну и попятились, что-то забавно мыча, но, когда эти мышки начали подниматься в виде зомби… Знаешь, их было четверо, и они были молодые и довольно симпатичные, а одному седина вообще не идет.

— Ира, прекрати, — чтобы ее заткнуть, я приложил ей руку ко рту. Интересно, а эти парни энурезом сейчас не страдают? Скорее всего, в подъезде до сих пор воняет их восторгами. Но, сами виноваты. Видели же, что такая девочка явно неместная, могли бы и предположить, что она практически не инициированная и не обученная некромантка, дар которой творит то, что ему заблагорассудится.

— Костя, помоги мне, — она сложила руки в молитвенном жесте.

— Я тебе бы просто охренительно помог, если бы прямо сейчас отвез к целителю, — не выдержав, рявкнул я. Это просто ситуация на грани сюра. Рядом со мной сидит довольно милая барышня и умоляет, чтобы я ее оттрахал. При этом она меня совершенно точно не хочет, да и вообще, я сомневаюсь, что Ирина точно понимает, о чем так настойчиво меня просит.

— Нет, я не поеду к целителю, я не хочу вот так. И потом, это стыдно.

— Я сейчас сижу и пытаюсь понять, что творится в твоей голове, — я приложил указательный палец ей ко лбу. — К целителю — стыдно, а просить практически постороннего парня — это нормально, подумаешь.

— Костя, если я тебя совсем-совсем не нравлюсь, ну, в этом плане, то так и скажи. Тут рядом аптека круглосуточная. И у них есть легкие возбуждающие средства, я узнавала, — я убрал руку. Так, получается, что эта кукла, как называет ее Марго, уже давно думала об этом, раз даже в аптеку сбегала, чтобы уж наверняка. — Я ведь не идиотка, и читать я умею. Но, так уж получилось, что парням я не слишком нравлюсь. Я даже в тот клуб пошла, думала, что смогу с кем-то познакомиться…

— А познакомилась со мной, и, учитывая специфику того места, я, вместо того, чтобы начать приставать, составил тебе компанию в приступе самоуничижения, — я покачал головой.

— Ну, я же не знала. Я не разбираюсь в клубах. Костя, это же не займет у тебя много времени…

— Так, стоп, — я поднял руку вверх. — Пошли-ка к тебе. Давай продолжим этот бредовый разговор не в машине. — Решительно вырулив на стоянку, я заглушил машину.

Ирина жила на третьем этаже, и ее квартирка располагалась практически у самой лестницы. Состояли эти хоромы из одной единственной комнаты, крохотной кухни и не слишком впечатляющего санузла.

Зайдя в свое временное убежище, Ирина принялась совершать какие-то бессмысленные движения, и совершенно запуталась, пытаясь снять упаковку с цветов, чтобы поставить их в воду. У нее ничего не получалось, но по судорожным движениям, я мог понять, что она сильно нервничает.

— Оставь их, ради всех богов, — я отобрал у нее букет и бросил на тумбочку.

— Так ты сделаешь это? — тихо спросила она, садясь на диван, и стараясь не смотреть на меня.

— Я сделаю что? — Я встал рядом и смотрел на нее сверху-вниз, скрестив руки на груди. — Ну же, давай, назови вещи своими именами. Что я должен сделать?

— Ты сделаешь меня женщиной? — и она подняла голову, посмотрев на меня. Я же внезапно разозлился. И не мог даже понять, злюсь я больше на нее или на себя. Радостно полыхнувший в ответ огонь потребовал выхода.

Я резко толкнул Ирину на диван и навалился сверху.

— Чего ты все-таки хочешь от меня? Этого? — обхватив ее за бедра, я подтянул ее поближе и принялся стаскивать брючки, одновременно пытаясь расстегнуть собственный ремень на своих брюках. — Это ты от меня получишь, но потом не жалуйся. — Мне удалось справиться с ее брюками, и я отшвырнул их в сторону.

А Ирина в этот момент словно пришла в себя, начав активно сопротивляться. Но я перехватил ее руки, завел за голову, продолжая расстегивать штаны. Ее дар почувствовал угрозу и попытался вырваться, но я развернул серые нити, заставляя ее дар почувствовать, что со мной он вряд ли справится, потому что тем даром, что сейчас вибрирует в моем теле, управляет более опытное существо, чем эта молоденькая девушка. Нити дара Ирина опали и юркнули обратно, прикинувшись полностью инертными, чтобы не привлечь внимание.

Я снова навалился на нее, и тут она обмякла, вздохнула, и, приподняв ноги, обняла меня за бедра. При этом она отвернулась и закрыла глаза, позволяя делать с собой, что угодно.

Если у меня и был какой-то запал, то он сразу же иссяк.

— Черт, — я скатился с нее и запустил руки в волосы. — Я так не могу.

— Не важно, — Ирина села, даже не пытаясь прикрыться. — Забудь. Я больше не буду тебе надоедать.

А вот это показалось мне прекрасной, просто замечательной идеей, забыть весь этот бред.

— Да, мы просто все забудем, и сделаем вид, что ничего не было, — пробормотал я, оставив попытки найти ремень, который зашвырнул куда-то.

Не глядя на нее, я застегнул штаны и схватил пальто, которое бросил перед этим в продавленное кресло. Слегка пошатываясь, пошел к двери, но тут Ирина вскочила с дивана.

— Нет, я не собираюсь ничего забывать. — Она подошла ко мне и ткнула пальцем в грудь. — Я всю жизнь только и делала, что забывала. Всю эту гребанную жизнь я забывала и то, и это, и ни разу никому не говорила, чего я на самом деле хочу. — От неожиданности я отступил назад под ее напором. — Мне девятнадцать лет, а я еще ни разу ни с кем даже не целовалась. Ни разу никто не предложил мне просто прогуляться, мать твою! Сила смерти, даже еще спящая, отпугивает потенциальных кавалеров, знаешь ли. Я не собираюсь выходить за тебя замуж, Керн. Я вообще не собираюсь выходить замуж. Женщины с даром смерти могут себе это позволить, и семья не смеет им навязывать свое мнение. Такое вот маленькое преимущество перед всеми остальными. Но, черт подери, я могу завтра умереть, меня может убить мой собственный дар, в конце концов.

— Ты не собираешься завтра умирать, — я плохо понимал, что происходит, но на меня внезапно напало косноязычие. К тому же у меня развивался от Ирины жуткий диссонанс. Я ее едва не изнасиловал, причем грубо и в какой-то мере жестоко, а она меня, похоже, обвиняла в том, что я не довел дело до конца.

— Разумеется, я не собираюсь завтра умирать, но я могу. Ты вообще в курсе, что я в школу уже почти две недели не хожу? — я покачал головой. Откуда мне это знать, если я сам почти столько времени, то не ходил, то ходил под тотальным контролем. А она раскраснелась и продолжала возмущенно говорить, глядя на меня, задрав голову. — И я не собиралась после этой ночи как-то тебе навязываться, в конце концов, у меня тоже есть гордость, которую я планировала послать подальше всего один раз, — она продолжала что-то говорить, а я смотрел на ее рот, и чувствовал, что меня начинает клинить. Огонь слабо тлел где-то в глубине моего естества, я же продолжал смотреть на ее губы, не слыша, что они произносят, и представлял, как они касаются моей шеи, груди, спускаются ниже к животу, еще ниже… — И, черт вас всех подери, я не хочу умирать, не попробовав хотя бы поцеловаться с мужчиной. Керн, если ты меня не хочешь, то на один поцелуй ты хотя бы способен?

Сейчас я мог придумать сотни причин, почему не должен целовать Ирину Лейманову, и почетное первое место занимала та, в которой говорилось, что я хотел ее поцеловать. Это было очень редкое для меня чувство. Обычно поцелуи для меня были всего лишь частью общего процесса. Но сейчас, почему-то, этот чертов поцелуй стоял особняком. Это было странно и непонятно. Поэтому я изо всех сил сопротивлялся, прежде всего самому себе, но тут серые нити смерти окончательно успокоились и огонь, который предусмотрительно не лез в противостояние гораздо более древних сил, радостно устремился мне в голову. Когда в ушах зашумело, я понял, что проиграл.

Швырнув пальто обратно в кресло, я притянул ее к себе. Этот поцелуй был очень нежным, всего лишь легкое касание уголка ее рта. Она была девственницей, и первые ласки должны были быть нежными и трепетными, чтобы не вспугнуть и заставить любовницу раскрыться перед тобой. Меня так учили, а учили меня хорошо. Что бы обо мне не думали, но ни одну женщину я никогда не брал силой. Даже Милфа стонала в моей постели, убивая при этом. И опять же, единственное исключение, которое я едва не сделал, было для Ирины Леймановой. Да меня очень хорошо учили, и я никогда не получал удовольствия от чужих страданий, вот только все дело в том, что именно сейчас, я вообще не думал, о чем мне когда-то говорила моя прекрасная учительница. Мне было плевать, что Ирина девственница, и нужно проявлять терпение и такт, и быть нежным и трепетным. Поцелуй был таким нежным только из-за того, что я охренительно удивился тому факту, что на самом деле ее целую.

Наше дыхание смешалось, а поцелуй как-то незаметно начал углубляться. Я развернулся вместе с ней, и сделал пару шагов назад, опускаясь на диван и утягивая ее за собой, чтобы она распласталась на моем совсем не маленьком теле.

В какой-то момент она сама избавилась от остатков своей одежды, а я с удивлением понял, что ее обнаженная грудь прижимается к моей обнаженной груди.

Ирина села, и я смотрел на ее раскрасневшееся лицо, и внезапно вспомнил, что она почему-то все еще девственница, а значит нужно все же проявить хоть немного такта.

— Что мне делать? — тихо спросила она, я же завел свои руки за голову, как недавно сделал с ее руками.

— Что угодно. Что захочешь и посчитаешь правильным, — надо же, я, оказывается, еще могу что-то сказать.

То, что произошло дальше, нельзя описать словами, потому что нет слов для настоящей страсти.

Ирина спала, свернувшись клубочком и прижавшись ко мне спиной, я же лежал, заложив за голову руки и думал о том, как меня вообще угораздило так вляпаться? Часы показали три ночи, когда девушка зашевелилась, потом повернулась ко мне, опершись подбородком о мою грудь.

— Спасибо, — она улыбнулась.

Что? Спасибо? Я почувствовал, как начинаю звереть. Хотя, чего ты ожидал-то? Тебя сразу честно предупредили, для чего ты вообще тут нужен. В том, что тебя переклинило, Ирина не виновата. Но, вашу мать, «спасибо»?

— Пожалуйста, — я встал одним движением, сбрасывая с себя девушку, отчего она ткнулась лицом в жесткий диван, на котором мы совсем недавно занимались любовью.

Одевшись, подошел к окну и выглянул на улицу. По двору шныряли какие-то темные тени, как те крысы. Кто-то попытался вскрыть мою машину, за что и поплатился, небольшой, несмертельный, но довольно чувствительный заряд отшвырнул воришку спиной на снег, который уже полностью покрыл землю. Он поднялся и снова направился к машине. Идиот, не видит разве, что это дорогая тачка и, чтобы ее угнать, ему нужно прежде украсть ключи уже у меня. Вряд ли у него получится, но попытаться он всегда может.

Внезапно мое внимание привлекла еще одна фигура, бегом пересекающая двор, направляясь к подъезду. Из-под накинутого на голову капюшона выбился рыжий локон, который было отчетливо видно в свете одинокого, непонятно каким чудом уцелевшего фонаря. Вот это сюрприз, уже второй за эту ночь, если брать во внимание тот, который мне подкинул собственный разум. И куда же ты, драгоценная моя бывшая медсестричка ночью бегала. Явно не на свидание, слишком уж ты непритязательно одета.

Ева тем временем заскочила в подъезд, а придурок уже третий раз ставал с земли и тащился к машине. Неужели думает, что ей надоест и она отключит защиту?

— Костя, что-то не так? — Ира-Ира, вот нахрена ты именно сегодня решила меня на себя затащить? Что мне теперь с этим делать?

— Все нормально. Одевайся и собирайся, — я осторожно подошел к двери, напрягая слух до предела.

— Куда и зачем? — я же приложил палец к губам, призывая к молчанию и снова прислушался. Шаги, хоть и не слишком громкие, все же были слышны. Как же это здорово, что девушки предпочитают носить каблуки. Возле нашего третьего этажа они на мгновение затихли, а затем раздались рядом с дверью, и дальше по коридору. Дождавшись, когда они окончательно стихнут, я осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Сделал я это вовремя, успев заметить, как закрывается третья от нашей двери дверь. Ну что же, одной проблемой меньше. Теперь я точно знаю, где живет Ева.

— Что там? Что ты услышал? — шепотом спросила Ира.

— Ничего, — я покачал головой. — Просто померещилось что-то. Собирайся.

С улицы раздался треск и громкий крик. Похоже идиот надоел моей машинке и она его приложила уже как следует. Даже интересно стало, подействует или снова сунется.

— Костя, зачем я должна куда-то собираться? — Ирина встала и принялась под моим пристальным взглядом одеваться. Я же все пытался определить, на чем именно меня переклинило. Так ничего и не найдя, махнул рукой. Ничего, скоро новизна ощущений пройдет и все станет, как раньше. Я надеюсь.

— Я отвезу тебя домой. Сейчас твой дар начнет занимать положенное ему место, и тебе лучше быть дома в этот момент, — я поднял руку, заставляя ее замолчать, когда она хотела меня перебить. — Не бойся, ты больше никого не убьешь и не спровоцируешь поднятие, ненамеренно, по крайней мере. Но процесс довольно хреновый чисто в физическом плане. Скорее всего, ты даже несколько дней будешь неважно себя чувствовать. Так что собирайся. У тебя много вещей? — она покачала головой и вытащила откуда-то из-под дивана неразобранный чемодан.

— Здесь нет шкафа, так что. — После этого она побросала кое-какие вещи, которые все-таки расставила по комнате, пытаясь придать ей хоть немного уюта в сумку и надела пальто. Пока она собиралась, я содрал с дивана простынь, на которой, несмотря на все мои старания все же осталось несколько капель девственной крови и сунул ее в чемодан. — Я готова.

Я же там временем все-таки отыскал злополучный ремень, подхватил чемодан и двинулся к выходу. Ира же взяла букет, про который я уже, если честно совсем забыл, и мы вышли из квартиры. Забрав у нее ключ, я пинком загнал его под дверь. Все, она этому месту ничего больше не должна.

Угонщик продолжал лезть к машине.

— Парень, в следующий раз заряд будет смертельный, — сочувственно произнес я, а этот придурок подпрыгнул на месте и развернулся, направив на меня нож. Покачав головой, я раскрыл ладонь, на котором тут же образовался небольшой огненный шар. — Свалил, живо, у меня нет времени с тобой воспитательные беседы проводить.

Вот сейчас он послушался и испарился так быстро, что я даже заподозрил наличие у него телепорта.

Ирина у меня за спиной хихикнула. Ну, хвала богам, лезть не стала. А то, меня от ее прошлой помощи до сих пор передергивает.

Вручив дочь из рук в руки пристально смотревшему на меня отцу Иры, я, наконец-то, поехал домой. У меня осталось всего несколько часов, чтобы выспаться. Что-то мне подсказывало, что день предстоит очень напряженный.

Том 2. Глава 21

Я спал дольше, чем планировал. Меня в кое-то веки никто не пытался будить, а будильник я поставить забыл, наскоро приняв душ, и упав спать в одних трусах.

Спустившись вниз, чтобы позавтракать, или пообедать, что, наверное, ближе подходит, если судить по времени, я застал в столовой мать с дедом.

— Мне нужна машина завтра, — мать в упор смотрела на деда.

— Маша, мне некогда заниматься твоими хотелками, — дед был взвинчен больше обычного, и мне это категорически не нравилось. — Ты взрослая девочка, у тебя вполне приличное содержание. У тебя есть удостоверение на вождение, в конце концов. Купи себе машину, как Костя, и не приставай ко мне по пустякам.

— Папа, — ух ты, она впервые назвала его так на моей памяти. Наверное, я все-таки влияю на них, впрочем, это обоюдный процесс, что ни говори. — Я тебя услышала, но на чем в таком случае, я поеду в салон?

— Попроси своего сына, или Назара, или этот пушистый кошмар уговори, чтобы он тебя туда телепортировал, мне плевать! Маша, у меня много дел, пойми уже наконец, — он бросил вилку с ножом на тарелку и вышел из столовой, окинув меня напоследок довольно странным взглядом.

— Что это с ним? — я сел за стол и принялся высматривать, чем бы быстренько подкрепиться.

— Не знаю. Какие-то проблемы, и, похоже, серьезные, — мать нахмурилась и отодвинула тарелку. — Я не помню его в таком состоянии. Даже, когда я призналась ему и маме, что беременна, они только переглянулись, и отец сказал: «Разберемся». Что происходит сейчас, я просто не представляю. — Пару минут я ел в тишине. А потом она снова обратилась ко мне. — Отвезешь меня в салон?

— Если только завтра, сегодня мне, правда, некогда, — я прикинул, могу ли ради желания матери приобрести машину, пожертвовать своим визитом к Еве, и понял, что нет, не могу.

— Хорошо, тогда, завтра я ангажирую тебя на весь день. Скоро выписывают Егора, и я хотела бы приобрести ему трость, — я кивнул и поднялся.

— Хорошо, но тогда ты подскажешь мне, где расположен хороший магазин, в котором можно приобрести настоящий, а не бутафорский стальной меч, в крайнем случае длинный кинжал, — я подошел к ней сзади и чмокнул в щеку. Почему-то эти маленькие семейные мелочи, которых я был лишен там, в моем мире, здесь доставляли мне какое-то непередаваемое удовольствие.

— Зачем тебе? — она с удивлением посмотрела на меня, я же только улыбнулся.

— Просто захотелось.

— Хорошо, договорились, — она кивнула, и я вышел из столовой, оставив ее заканчивать завтрак в одиночестве.

Погода на улице стояла просто отвратительная. Было пасмурно, с неба валил снег пополам с дождем. Я натянул повыше воротник куртки и побежал к машине, пару раз чуть не навернувшись — дорожка была в какой-то грязной снеговой каше, и очень скользкая.

К дому, где ночью меня посетило столько неожиданных открытий, затрагивающих мои предпочтения, я подъехал, когда часы показывали три пополудни. Из-за плохой погоды на улицах было очень много машин, которые ехали очень медленно, доведя меня почти до срыва. Собственно, когда я поднимался на третий этаж, то до взрыва оставалось совсем немного, и я уже чувствовал, как огонь начинает полыхать у меня в глазах.

Проходя мимо двери, где до этой ночи жила Ира, я невольно глянул на нее, но сразу же прошел мимо, не заостряя внимание. В том, что творится у меня в голове, я потом разберусь, сейчас совершенно точно не до этого.

Подходя к двери квартиры Евы, я замедлил шаг, а когда подошел поближе, то увидел, что дверь приоткрыта. Нахмурившись, протянул руку, чтобы открыть ее пошире, но тут услышав то ли стон, то ли приглушенный крик, звуки ударов, после которых послышался звук падения.

— Не думай, крошка, что доставляет удовольствие, портить твое хорошенькое личико. Но, как нам сообщил наш хороший друг Мали-хан, за тобой велась слежка. Возле его временного прибежища постоянно терся какой-то маргинал, и пришел он явно по твоим следам. — Я про себя выругался. Все-таки Рыжова засекли. Ну, а чего я хотел, он вор, а не профессиональный шпион.

— Да что ты с этой сучкой еще разговариваешь? — голос раздался очень близко, я даже отступил на шаг от двери, чтобы меня не заметили. Вот только кто так работает? Даже дверь не потрудились закрыть. Или до такой степени ничего не боятся? Тогда другой вопрос, кто за ними стоит, раз они так охамели?

— Правильно, давай уже кончать ее, все равно молчит. Скорее всего, правда не знает о слежке, — так, их трое. Больше просто не поместилось бы в квартире, которая вряд ли больше той, которую снимала Ира.

— Может, сначала слегка развлечемся? Давно хотел завалить эту сучку. Доставим ей немного удовольствия перед смертью, — голос того, кто стоял у дверей, стал звучать немного дальше.

— Ну, приказа не трогать ее не было, — неуверенно проговорил первый. — Что, Ева, примешь нас всех троих? — и он гнусно захохотал. На саму Еву мне было плевать, но эти мудаки собирались испортить единственный источник информации, который мог мне пролить свет на кое-какие моменты, и этого я допустить точно не мог.

Большой удачей для меня было то, что я приблизительно мог представить, кто из этих уродов где стоит, если судить по голосам. Закрыв глаза, призвал дар, и через секунду пнул дверь, врываясь в комнату.

Передо мной была предстала картина маслом: на полу двое мужиков, с телами опытных бойцов, пытались совладать с бешено сопротивляющейся Евой. Что характерно, справлялись с трудом, несмотря на ее заклеенный скотчем рот и связанные за спиной руки. Похоже, что в свое время девочку неплохо подготовили к жизненным трудностям.

Один пытался держал Еву за плечи, второй в этот момент перерезал веревку, стягивающую ноги, чтобы было удобнее получать удовольствие, за что и поплатился — Ева пнула его, совсем немного не попав в пах. За что он отвесил ей полноценную оплеуху. Голова девушки мотнулась, и она на секунду замерла.

— Да хватит брыкаться, сука, все равно… — Именно в этот момент в комнату ворвался я.

Третий стоял чуть в отдалении. То ли не имел склонности к подобным игрищам, то ли ждал своей очереди, что более вероятно.

— А вы что это тут делаете, ребята? — весело проорал я, метнув заготовленные ледяные шипы в совершенно ничем не защищенное тело того самого третьего, который отреагировал на мое появление довольно резво, бросившись на меня с ножом. Пока он падал, не издавая ни звука, я выхватил из его руки нож и метнул его в того, который держал Еву за плечи. Бросок был хорош, нож вошел в горло по самую рукоятку. Надо будет его забрать, мелькнуло в голове, когда он, что-то забулькав и плеснув на девушку своей кровью, упал ничком, придавив притихшую Еву. — Вы же не будете возражать, если я к вам присоединюсь, — закончил я фразу, когда ко мне очень медленно повернулся третий, успевший удивленно распахнуть глаза, когда ему в переносицу и обе глазницы вошло сразу семь ледяных игл.

Я оглядел поле боя и хмыкнул. Неплохо. На моей стороне был эффект неожиданности, к тому же среди них не было ни одного мага. Ну что же, ребяткам не повезло, бывает.

Сначала я проверил санузел, потом кухню, чтобы избежать неприятных сюрпризов, после чего запер дверь и подошел к Еве. Ногой столкнув с нее окровавленного насильника, я рывком вытащил девушку из-под придавивших ее тел. При этом мне было все равно, делаю я ей больно, или нет. Эта дрянь хотела меня и не только меня убить, и никаких сантиментов я к ней не испытывал.

Вытащив нож из глотки трупа, тщательно вытер его об одежду трупа, и внимательно осмотрел. Да, хорошая игрушка. Даже с предналоженными чарами, вплетенными в клинок на стадии изготовления. Вон золотистые искорки пробегают по лезвию. Скорее всего, автоматическая заточка, долговечность и баланс. При довольно несбалансированной рукоятке этот нож всегда будет лететь в цель именно острием, а не чем придется. Хороший нож, что ни говори. К нему ножны должны идти.

Ножны были мною обнаружены у первого трупа на поясе. Забрав и этот трофей, я приделал его к своему ремню. Немного не смотрятся, но ничего, под куртку сойдет. И только после этого я подошел к лежащей неподвижно Еве, подхватил ее подмышки и поставил на ноги. Перерезав веревку, связывающую руки, я отошел от девушки и подошел к окну, с задернутыми глухими шторами. Приоткрыв одну, с некоторым удивлением обнаружил ночного угонщика, который с задумчивым видом ходил вокруг моей машиной. Какой целеустремленный тип, просто на редкость.

Сбоку от меня послышался всхлип. Я опустил штору и повернулся к Еве. Она успела снять скотч со рта и теперь стояла, глядя на меня обреченно, потирая затекшие руки.

— И что теперь? — спросила она глухо.

— Умойся, — я снова отодвинул штору. Интересно же, что этот тип может придумать, чтобы завладеть чужим имуществом в виде моей машины.

— Зачем? — похоже, что, прежде чем ей заткнули рот, Ева громко кричала. — Чтобы тебе было приятнее доделать то, что не доделали эти мрази?

— Хм, — я повернулся к ней, оглядывая с ног до головы. — Я, конечно, догадываюсь, что чертовски привлекательный тип, и что ты хочешь меня с неистовой силой, но…Ты же не разочаруешься, если я скажу тебе, что ты не в моем вкусе? Но, если тебе приятно ходить в чужой и своей кровище, то… — Я не договорил, потому что Ева уже бросилась в ванну. Надеюсь, у нее там никакого оружия не припрятано. Жаль будет убивать мою единственную ниточку к происшествию в поезде.

Ева глупостей не делала. Видимо решила, что ее запас удачи на сегодняшний день исчерпан. Она вышла из ванной не только умывшись, но и переодевшись, села на диван и чинно сложила на коленях руки. На валяющиеся посреди комнаты трупы ни она, ни я внимания не обращали.

— Я не буду спрашивать, как ты меня нашел. Наверняка у магов есть свои методы. И, скорее всего, та слежка, за которую меня сегодня чуть не грохнули — тоже твоих рук дело, — ее голос все еще звучал глухо, но соображала она быстро и хорошо, очень умная девка, что есть, то есть. — Что ты хочешь со мной сделать?

— А ты попробуй угадать? — я закрыл штору. Парень так и не придумал, что можно сделать и сел на стоящую во дворе лавочку, продолжая задумчиво глядеть на машину.

— Я не хочу угадывать, я устала, — Ева покачала головой. — Так что ты хочешь со мной сделать?

— Сначала я хотел тебя завербовать, предприняв определенные меры, естественно, — я задумался не менее крепко, чем незадачливый угонщик. — Но теперь подобные идеи теряют свой смысл?

— Ну, — она задумалась. — Я могу попробовать реабилитироваться. Мне в любом случае придется это делать, в бегах я долго не проживу, слишком большие люди стоят за всей этой хренью.

— И какие люди? — я пристально смотрел на нее.

— Не знаю, — Ева покачала головой. — Я же на низшей ступени этой лестницы стою. Как и эти, — она кивнула на трупы.

— И чем же ты мне можешь в этом случае помочь? — я хотел поднять трупы для допроса, но оставил эту идею. Они совершенно точно не знали ничего такого, что было бы неизвестно девчонке. Потому что, если бы они занимали более высокую ступень в той организации, о которой говорила Ева, то никогда не стали бы терять время на насилие. И тем более, проверили бы дверь. Так что я могу их поднять только для того, чтобы они добрели до учебного кладбища, изображая живых и жутко пьяных, и зарылись в могилу сожженного лича. Что она практически пустая стоит, непорядок.

— Я могу подняться. Теперь могу, — уверенно сказала Ева, с ненавистью глядя на своих насильников. — Если мне удастся убедить Мали-хана, что эта хрень со слежкой недоразумение.

— И ты так легко соглашаешься стать моим шпионом? — я недоверчиво хмыкнул.

— Знаешь, еще больше, чем остаться в живых, я хочу отомстить тем ублюдкам, которые не разбираясь приказали меня убить, просто потому что кому-то там чего-то показалось, — зло произнесла она. — Я им верила. Верила, что они хотят что-то изменить в существующем положении дел, но, оказалось, что ни черта они не хотят менять, что идет обычная борьба за власть, а я, и такие же идиоты всего лишь пешки, от которых избавятся, как только их цели будут достигнуты. — Она замолчала. — Те парни, которые работали в поезде, они мертвы. Я только вчера узнала. Мать Тихона позвала на поминки. И да, я уверена, что, если стану тебе полезна, ты сумеешь меня защитить, — так вот откуда она шла ночью такая потерянная. Почему-то я ей верил. По крайней мере в то, что она хочет отомстить. Нет ничего хуже и страшнее, чем разочарованная женщина, которая умеет убивать.

— Если ты останешься в живых, после встречи с куратором, мы вернемся к этой теме, — лениво произнес я.

— Какое средство страховки ты хочешь использовать? — она все это время не смотрела на меня, изучая тела.

— Внедренного стража. У него будет только одна цель — следить, чтобы ты ни словом, ни жестом, ни каким другим образом меня не предала, — серая нить откликнулась охотно и вот уже на руке слегка трепещет крыльями призрачная бабочка. — Повернись и подними волосы, — всегда, когда я обращался к магии смерти, меня словно пронзал холод. Я сам становился холодом, лишенным любых эмоций. В последние пару лет в моем мире я так часто к ней обращался, что меня уже и не видели другим. Исключением являлось поле боя, где я выпускал зверя своей второй ипостаси, в крови которого полыхал только огонь. Здесь все по-другому. Здесь нити так близко расположены друг к другу, что переплетаются, и не понятно, когда вода сменяет огонь, который в свою очередь падает в холод смерти. Особняком стояли семейные дары, и я вообще пока слабо понимаю, что они такое.

Ева, кусая губы, обнажила шею, и я слегка дунул на бабочку, которая вспорхнула с ладони и приземлилась точно там, где проступали сквозь кожу позвонки, распластав крылья по обе стороны. Получилась очень красивая татуировка, и мало кому придет в голову, насколько она смертоносна. Ева задрожала и жалобно застонала, когда страж внедрялся. Потом ее руки упали, и копна рыжих волос закрыла бабочку.

— Что со мной случится, если я нарушу нашу сделку? — ее голос звучал еще глуше, чем раньше, а глаза были закрыты.

— Поверь, тебе лучше этого не знать, — я мрачно ухмыльнулся, и она вздрогнула.

— Почему ты меня не убил? — она, наконец, отдышалась и открыла глаза.

— Поверь, я хотел. Но, больше, чем в мимолетном удовлетворении от свершившейся мести, я нуждаюсь в информации. И, так уж получилось, что именно ты можешь мне ее дать.

— Ты здорово умеешь… ну… — она покрутила в воздухе кистью, а потом указала на тела.

— Да, я знаю. А теперь ответь, ты хоть что-то можешь мне сказать, ну, например, кто спер ключ для ваших телепортов? — я, если честно, уже не надеялся на ответ, но тут Ева меня удивила.

— Вот это я знаю, — она криво улыбнулась. — Антон Гнедов, зав. складом Кернов, с которого идет отгрузка на военные склады. Мне поручили усилить его привязку после вербовки, — она снова криво усмехнулась. Понятно, тебя под него подложили, чтобы у него была еще и красивая девочка вдобавок к гонорару. Если он не слишком пользуется успехом у женщин, то такая комбинация вполне могла сработать. — Он еще смеялся, когда передавал мне ключ. Говорил, что, если его хватятся, то его никто не заподозрит, ведь чисто теоретически, он не имеет к нему доступа. Но Антошка оказался хитрее своих боссов. Он не украл ключ, он его скопировал и аккуратно вернул на место, пока никто не хватился.

— Хм, — я потер подбородок. — Ты же не станешь слишком убиваться, если я прямо сейчас пойду и лишу тебя любовника?

— Нет, не буду, — она смотрела на меня снизу-вверх, не отводя взгляда.

— Отлично, — я двинулся к двери. — Да, тебе помочь с уборкой? — я махнул рукой на трупы, но Ева покачала головой.

— Нет, они мне нужны, чтобы не сдохнуть. Потому что я хочу сегодня конкретно так наехать на старшего моей группы, — она замолчала. — Как ты узнаешь, что все прошло удачно?

— Если тебя убьют, страж ко мне вернется, — будничным тоном ответил я, выходя из ее квартиры.

Где располагался тот склад, я помнил, дед во время моего знакомства с предприятиями Кернов мне его показывал. Он находился совсем недалеко отсюда, так что неудивительно, что Антошке отдали именно Еву. Живет неподалеку, совсем не обломно заскочить вечерком.

Когда я уже подъезжал к складу, то мое внимание привлекла толпа людей, стоящих на дороге. Тут же вовсю сновали полицейские и одинокая машина с красным крестом на боку.

Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Бросив машину прямо на проезжей части, я принялся пробираться через толпу.

— Он шел правильно, и тут эта машина появилась, как налетит. Бедняга ажно через крышу перелетел. — Заговорщицким шепотом говорила одна кумушка другой. — Черная такая машина, аж жуть.

— Да, нет, машина синяя была…

— Да что вы несете? Темно-красная она…

Я пробился в первый ряд, чтобы успеть увидеть, прежде, чем его начали убирать от любопытных взглядов зевак, в луже собственной крови того самого Антошку Гнедова, абсолютно и бесповоротно мертвого. Причем, убитого совершенно правильно — его череп превратился в месиво, мозга там просто не было, а значит и нектоманту здесь делать было нечего. Приплыли, мать вашу. Остается надеяться, что Ева сумеет отстоять свою жизнь и не совершит никаких глупостей.

Том 2. Глава 22

— Как мне увидеть Матвея Игоревича Подорова? — я уже полчаса стоял перед дежурным, в главном здании Имперской службы безопасности и пытался добиться, чтобы меня связали с Подоровым, или, чтобы его вызвали, или сделали хоть что-то, что приблизило бы меня к моей цели. На этот раз случилось чудо и дежурный, наконец-то, с кем-то все-таки сумел связаться и в пустынный холл спустился молодой офицер, или моего возраста, или на пару лет старше меня.

— Кто вы и по какому вопросу хотите видеть Матвея Игоревича? — спросил он, а я поднял глаза к высоченному потолку и мысленно сосчитал до десяти. Наверное, мне не прибавило бы очков то, что я тут немного стены бы подкоптил. Сжигать в холле было нечего, кроме будки, в которой сидел дежурный, вот только, что-то мне говорило, что эта будка защищена от всего на свете и даже, возможно, «ветер тлена» бы выдержала. По крайней мере, сопротивлялась бы его натиску очень долго. Если только вот этого офицерика сжечь, который даже не представился и сразу же с разбегу начал пытаться права качать, изображая из себя большую шишку.

— Мое имя Керн, и вы не могли бы просто передать Подорову, что мне нужно срочно с ним поговорить, — все еще вежливо, но уже сжав зубы, процедил я.

— Я все же хочу услышать, по какому вопросу вы хотите обратиться к Матвею Игоревичу, господин Керн. — Офицерик сверкнул глазами и не сдвинулся не на пядь в своем служебном рвении.

— А какое вам, собственно, дело, какие именно вопросы я хотел бы обсудить… — все-таки я вспылил, но оказаться на улице, не добившись результата, мне помешал голос, раздавшийся сбоку.

— Симонов, что здесь происходит? — я обернулся и увидел Подорова, который спустился по какой-то боковой лестнице и подошел к нам совершенно бесшумно.

— Матвей Игоревич, вот, господин Керн утверждает…

— Симонов, я вижу, что здесь стоит господин Керн, и стоит он здесь уже давно. И это вместо того, чтобы уже сейчас беседовать со мной по интересующему меня вопросу. Петров! — дежурный подскочил в своем прозрачном бункере, и вытянулся так, что едва потолок башкой не пробивал. — Я, кажется, дал особые распоряжения по поводу Керна. И что в этих особых распоряжениях говорилось? — спросил он ласково.

— Э-э-э, — протянул дежурный, мучительно вспоминая про какие-то там особые распоряжения, которые он, не читая, бросил в стол и благополучно о них забыл. — Немедля провести к вам? — наверное, в подобных распоряжениях было написано одно и тоже, раз он попал прямо в яблочко.

— Точно, Петров. — Подоров указал на меня. — Вот это похоже на немедленное сопровождение господина Керна в мой кабинет? — дежурный молчал. Симонов тоже молчал и потихоньку пятился назад, наверное, надеясь, что его не заметят, а то и вовсе забудут про его существование. А мне что-то начало намекать, что Подоров не просто следователь, хоть и по особо важным делам. — Идиоты. Симонов!

— Да, господин полковник, — прекратив пятиться, офицерик вытянулся перед ним.

— Завтра соберешь весь личный состав в большом зале. Я буду читать лекцию на тему: «Почему так важно выполнять приказы вышестоящего начальства, чтобы в конце месяца не остаться без премиальных». — Вот тут лица у обоих долбоклюев вытянулись. А вот не хер клювом щелкать, надо внимательно приказы начальства читать, а еще лучше, добыть изображение того, кто указан в приказе, чтобы уж наверняка не пропустить, если уж у Службы безопасности такие проблемы с финансированием, что они берут на место дежурных дегенератов, не способных легкую в общем-то фамилию запомнить. — Идиоты. Стадо баранов, — закончил всю весьма эмоциональную речь Подоров. — Пойдемте, Константин Витальевич, на улице вроде солнце выглянуло.

Погода действительно слегка улучшилась по сравнению с тем, что было утром. Мы прошли немного и Подоров свернул в небольшой сквер, где стояли вполне приличные скамейки, усиленные чарами: они были сухими и довольно теплыми, так что на них вполне можно было сесть и побеседовать. Подоров был взвинчен, и весь его вид выражал недовольство.

— Что-то случилось, Матвей Игоревич? — я задал вопрос, чтобы с чего-то начать разговор.

— В стране что-то происходит. Какое-то непонятное движение, причем исключительно вокруг кланов и императора. Мне это очень сильно не нравится, а в остальном все просто замечательно, — Подоров протер лицо обеими руками. Похоже, что он пашет двадцать четыре часа в сутки, с перерывом на то, чтобы капельницу из энергетиков себе вколоть. — Вам что-то удалось узнать?

— Да, удалось, — и я рассказал ему то, что узнал от Евы про Гнедова.

— Откуда у вас такие данные? — Подоров подобрался. Он напомнил мне легавую, взявшую след.

— У меня свои источники, — я покачал головой, говоря таким образом, что эти источники я ему не сдам.

— Этим источникам можно верить? — Подоров что-то принялся быстро надиктовывать в прибор, напоминающий мой дневник.

— Нет, — я покачал головой, — не в полной мере. К тому же Гнедов погиб буквально час назад и узнать у него, правда это или нет просто невозможно.

— А…

— Ему размозжили голову. Некроманту не удастся его разговорить. — Я предвидел этот вопрос и сразу же дал пояснения.

— Хорошо, я проверю, — Подоров поднялся со скамьи. — Это уже хоть что-то. А то, стоит нам нащупать хоть какую-то ниточку, и человек погибает, захватив с собой все свое окружение, у которого можно хоть что-то узнать. Но здесь невозможно всех уничтожить, для этого нужно влезть на территорию Кернов, а это чревато. Спасибо за информацию, Константин Витальевич, если вам удастся еще что-нибудь узнать…

— Я обязательно вам сообщу, — пообещал я Подорову и поспешил к своей машине. При этом про себя я думал о том, что, если мне придется снова вот так добиваться с ним встречи, то ну его подальше. Пускай сам навещает меня.

Дома я долго сидел в коридоре, напротив кабинета деда и все время думал о том, сказать ему о том, что мне удалось выяснить, или не стоит. Однако, вспомнив его обеспокоенность, решил, что ему стоит знать. Приняв решение, я зашел в кабинет, даже не постучавшись, хотя бы для приличия.

— Вот как, а если бы я здесь решил тряхнуть стариной и проводил собеседование на этом столе хорошенькой горничной? — дед насмешливо посмотрел на меня.

— Если бы она была очень хорошенькая, да еще и на первый взгляд искушена и искусна, я, пожалуй, присоединился бы к тебе. Чисто по родственному, — дед кашлянул, выслушав ответ. Я же, дождавшись, когда приступ кашля пройдет, серьезно проговорил. — Я, кажется, знаю, кто спер ключ. Вот только, ответь мне на один вопрос, ключ можно скопировать? — Дед несколько мгновений смотрел на меня, хлопая глазами, а потом разразился такой площадной бранью, что, кажется, стоящие в вазе розы немного увяли. Когда же он выдохся, то тихо ответил.

— Я не подумал о такой возможности. Просто вылетело из головы. Так кто эта тварь, которая очень скоро будет страдать так, как не страдали древние мученики? — спросил он, стараясь держать себя в руках, но мне почему-то показалось, что он с удовольствием схватил бы меня за грудки и принялся вытрясать душу.

— Боюсь, что он уже отстрадался. И те, кто его убили, отлично знали, что у нас есть некромант, поэтому сделали все, чтобы Гнедова невозможно было спросить о том, действительно ли это был он, или его просто выбрали сакральной жертвой, — я устало опустился на стул и прикрыл глаза.

— Гнедов, значит, — дед задумался. — Очень может быть, что это он был. Один из вечных недовольных. Не был ни на что другое способен, кроме как складом заведовать, да ныть про свою несчастную судьбу и что все его унижают и оскорбляют. — Это плохо, что он погиб, но его имя — это уже что-то. Потому что, если в краже ключа все-таки замешан Антошка, то я сумею выйти на подельников. Сам он не смог бы подобный фокус провернуть. Особенность этого… ну, о мертвых лучше всего «ничего», если «хорошо» вообще не получается. — Дед снова задумался, а затем нехотя добавил. — Он слишком много болтал. Особенно, если у него что-то выгорало. А уж, обзаведись он деньгами, об этом половина работников склада знали бы в тот же день. Так что, я попытаюсь выяснить, с кем он тесно общался, возможно, мы еще сумеем выйти на заказчика. А вот откуда у тебя такие сведения?

— Случайно встретил ту медсестру, которая пыталась меня убить. Вот мы и поболтали по душам. — Под пристальным взглядом деда, я принялся «колоться» дальше. — Я вчера был у Ирины Леймановой, и, так уж получилось, что она снимала квартиру в том же доме, где живет Ева. Ну а сегодня я навестил эту рыжую стерву. Не беспокойся, я ее не убивал.

— Насчет этого я не беспокоюсь, — дед поджал губы. — Даже, если бы прибил сгоряча — невелика потеря. Ты вернулся под утро. Могу я предположить, что ты провел ночь с Ириной? — наши взгляды встретились. Недолгая борьба и я нехотя произнес.

— Да, и что? — нельзя забывать, что он не просто мой дед, но и глава моего клана, от которого зависит моя дальнейшая судьба и мое будущее. И я не собираюсь все рушить ради минутной слабости.

— Леймановы никогда не рассматривались мною в качестве будущих родственников. Надеюсь, это всего лишь юношеские забавы, и ты без возражений выполнишь свой долг перед кланом?

— Насчет этого, можешь не волноваться, — резко ответив ему, я встал и вышел из кабинета.

Ночь я провел беспокойно. Мне постоянно снились безликие, или один безликий, я их, если честно, не различаю. Он подходил ко мне, и пытался что-то сказать, но несколько раз передумывал, качал головой и уходил. Чтобы через пять минут повторить попытку. Так ничего и не сказав, безликий исчез уже утром, оставив меня невыспавшимся и совершенно разбитым.

Соскребя себя с постели, я побрел в ванну, а когда вышел оттуда, получив от воды немного бодрости, то услышал крики, раздающиеся предположительно из холла. Сейчас я мог предположить все самое худшее. Поэтому, схватив свой трофейный нож, буквально скатился вниз по лестнице, чтобы выяснить, что происходит.

— Костя! Немедленно забери этот коврик для блох! — орал дед, на которого со всех сторон, казалось даже, одновременно, прыгал Паразит, не давая пройти к входной двери.

— Паразит, прекрати, немедленно! — прорычал я, и кошак неохотно послушался, материализовавшись у моих ног. Но при этом он продолжал вести себя беспокойно, словно что-то его сильно пугало, вот только он никак не мог донести до тупых людишек, что именно. Взъерошенный дед тем временем, одернул пальто, на котором то тут, то там, можно было увидеть кошачью шерсть, и вышел из дома. Я же сел на корточки возле кота. — Смотри, он ни разу даже не попробовал применить к тебе магию. А ведь дед огневик. Хвост бы точно успел подпалить. Только вот не надо испытывать его терпение. — Паразит тем временем смотрел на меня желтыми глазами, а когда я перестал говорить, взвыл и исчез, оставив меня в полном недоумении. — Да что с тобой? — пробормотал я, вставая. — Он уехал в тех штанах, которых тебе как раз недоставало, что ли.

Покачав головой, я пошел собираться. К счастью, я не забыл, что сегодняшний день обещал поработать личным водителем у матери.

Первым по плану стоял автомобильный салон, на тот случай, если мне срочно нужно будет куда-то сорваться, чтобы не тащить ее домой. Никогда бы не подумал, что в салоне меня будет ждать настоящий кошмар.

Мать не устраивало абсолютно все: то машина маленькая, то большая, то она слишком длинная, то цвет не тот, то сиденья недостаточно удобные, то в салоне слишком светло и ее это раздражает…К концу второго часа я переглянулся с вымученно улыбающимся уже через силу продавцом, и решил, что с нас хватит.

— Скажи, только откровенно, ты вообще собираешься покупать машину или нет? — под моим пристальным взглядом мать потупилась.

— Я привыкла, что у меня есть машина с водителем. Мне до сих пор сложно поверить, что… — Она недоговорила, только упрямо сжала губы.

— Мам, деду сейчас совершенно не до машины и тем более не до найма нового водителя. Когда у него появится время, то он точно озаботится твоим комфортом, но пока, хоть на секунду выйди уже из-под его опеки.

— Я понимаю, я все понимаю, просто привычки, которые выработались за столько лет, просто так невозможно отбросить в сторону и забыть, — она вздохнула.

— Давай так, вот эта не понравилась тебе только цветом и чехлами на сиденьях? — я показал на машину, к которой у матери было меньше всего претензий.

— Ну, в общем, да, — неуверенно произнесла она.

— Отлично, — я повернулся к продавцу. — Это возможно — исправить и пригнать нам машину домой, скажем, к понедельнику? — продавец смотрел на мать не слишком реагируя на мою реплику. — Эй, ты уснул, приятель? — он встрепенулся и перевел взгляд на меня.

— Эта женщина ваша мать? — в его словах было столько удивления, что я невольно посмотрел на Марию Керн, которая в это время задумчиво шла между машин. Высокая, как и все в нашей семье, с потрясающей фигурой, которую совершенно не испортили роды, и просто фантастически красивая.

— Рот закрой, — посоветовал я парню. Похоже, что он принял ее за мою любовницу или подругу, в крайнем случае, сестру, слишком уж мы похожи, чтобы не заподозрить родство. — Если ты не прекратишь пялиться на мою мать, то лишишься самого дорогого, — он опустил взгляд и вздрогнул, потому что я обнаженным клинком похлопал его по ноге, очень близко к паху. При этом я очень гадко улыбался и просто излучал доброжелательность. — Зато сможешь работать, не отвлекаясь на внешность клиенток. Сразу в продавцы месяца выбьешься.

— Да-да, вы что-то сказали? — он сразу же потерял к матери интерес, сосредоточившись на мне.

— Вот эту машину перекрасить, поменять чехлы на сиденьях и пригнать по указанному адресу в понедельник — это возможно? — повторил я свой вопрос.

— Конечно-конечно, любой каприз клиента выполняется точно и в срок. А в какой цвет вы хотите покрасить машину? — я посмотрел на мать, затем на машину, потом возвел глаза к потолку.

— Господи, сделай так, чтобы мы здесь не заночевали.

Из салона мы смогли выбраться еще через час, и то, только потому, что я, совершенно вышел из себя, ткнул в одну из картинок, на которой мама выбирала между красным цветом и… красным, и рявкнул.

— Вот эта, где мне расплатиться? — оплатив покупку, прикидывая, сколько у меня осталось средств всего, я выволок мать на улицу. — Куда теперь?

— Ты хотел в оружейный магазин, — она выдернула руку из моей руки. — И, Костя, это было невежливо, ты совсем запугал этого милого мальчика.

— Угу, знала бы ты, что этот милый мальчик о тебе думает, не говорила бы так, — пробурчал я, садясь за руль и более громко произнося. — Куда мне ехать?

В оружейном магазине я не надеялся приобрести что-то стоящее, и тем сильнее было мое удивление, когда я увидел развешанное по стенам оружие.

— У нас своя кузня, мы сами делаем товар по старинным чертежам, — сурового вида мужик вышел откуда-то сбоку и встал за прилавок. — Если вам надо бутафорию, или магические побрякушки — то это не ко мне. Здесь вы можете найти только добрую сталь.

— А я и не говорил, что мне нужно что-то еще, — я скупо улыбнулся, поглядывая по сторонам.

— Тогда, что вас интересует? — мужик немного оттаял, когда услышал, что мы шли сюда намеренно.

— Вон те палаши, они действительно так хороши, как выглядят? — я указал на стену, на которой висели выбранные мною мечи.

— Приятно видеть, что в наше время кто-то разбирается в оружие, — удовлетворенно хмыкнул хозяин и направился к палашам.

— Настолько приятно, что я могу рассчитывать на скидку? — я шел за ним, обратив внимание на то, что мать застывала возле одной из стен, что-то пристально рассматривая.

— На второе изделие, — выкрутился этот ушлый тип.

Пока я выбирал оружие, которое бы меня устроило, если не полностью, то хотя бы не вызывало бы отторжение, мать продолжала стоять у все той же стены, рассматривая то, что привлекло ее внимание. Наконец, я отобрал себе прекрасный обоюдоострый клинок с довольно удобным не вычурным эфесом. Единственное, что меня слегка напрягло — это странная гарда. Но с этим можно было смириться.

— Прекрасный выбор. Смотрите, тут есть небольшой сюрприз для предполагаемого врага, — хозяин, улыбаясь, взял в руку выбранный мною палаш и нажал на скрытую в эфесе кнопку. В разные стороны от клинка выскочили два стилетообразных лезвия. Теперь стало понятно, почему такая гарда. Я кивнул, а хозяин, убрав дополнительные клинки, деловито поинтересовался. — Подобрать ему ножны?

— Да, конечно, — я, слегка нахмурившись, подошел к матери. — Ты так пристально смотришь на эту стену, что я подумал, а не увидела ли ты там призрака?

— Нет, призраки мне никогда не являлись, — машинально ответила она. — Костя, я хочу купить эту трость, — заявила она категоричным тоном и показала мне трость с встроенным в нее длинным кинжалом, рукоятью для которого выступала рукоять самой трости.

— Зачем она тебе? — я рассматривал понравившуюся матери вещь.

— Да не мне, — она отмахнулась. — Думаю, что эта трость прекрасно подойдет Егору. Его выписывают уже в понедельник, ты что забыл, что мы собирались купить ему трость? — да, у меня это совершенно вылетело из головы, и я виновато улыбнулся. — Так мы купим ему эту трость?

— Если ты настаиваешь, — к нам тем временем подошел хозяин, намекая, что пора бы рассчитаться. — Еще вот эту трость. Она регулируется по росту? — хозяин кивнул, снимая со стены, понравившуюся матери вещицу. — Да, на второе изделие скидка, я же правильно все помню? — и я широко улыбнулся ругнувшемуся сквозь зубы хозяину, потому что эта вещь была как бы не дороже моего палаша. Слишком дорогое дерево участвовало в создании трости, да и кинжал производил впечатление. Ну, а что такого, сам же предложил.

Домой мы вернулись уже ближе к вечеру, пообедав в каком-то ресторане. Мне не понравилось. Если еще когда-нибудь вот так поедем, я отвезу мать в ту самую кафешку, где мы недавно обедали с Ириной.

Дома нас ждал сюрприз в виде обеспокоенного Назара Борисовича, стоящего в холле. Мать сразу же почувствовала его напряжение и спросила.

— Что случилось? Почему ты здесь стоишь, как памятник самому себе?

— Виталий Павлович не приехал домой обедать, — коротко ответил дворецкий, а мать нахмурилась так, что на ее чистом лбе проступили глубокие морщинки.

— Как? Почему? — она помассировала виски. — Отец всегда обедал дома, вообще всегда, что бы не происходило.

— Вот и я о том же, — кивнул Назар Борисович, гипнотизируя взглядом дверь.

Их беспокойство очень скоро передалось и мне. Нужно было пройти в свою комнату, проверить карту, узнать, куда именно Ева ходила наезжать на старшего своей группы. Разобраться уже с драгоценностями, которые все еще валялись под кроватью, куда их стабильно после уборки запихивал дворецкий, который, скорее всего, их и нашел в брошенной у крыльца машине и передал деду. Да много у меня было дел на самом деле, но я упорно стоял рядом с матерью и, как и остальные, смотрел на дверь.

Когда часы пробили ровно семь, дверь отворилась и вошел Дмитрий, водитель деда. Он явно устал и страшно замерз, потому что слегка подрагивал, обхватив себя руками.

— Дима, что с тобой? Что с папой? — мать бросилась к нему и схватила за отвороты куртки.

— Я не знаю, — его слегка трясло. — Мы поехали на седьмой склад, но там Виталий Павлович пробыл не долго. Ему позвонили, прямо в машину. Разговор был короткий. Ему сказали всего пару слов, и он ответил: «Сейчас буду». После этого мы поехали в императорский дворец. Но там все пошло не так как обычно. У ворот нас ждали. Безопасник в штатском показал, что я должен ехать прямо, хотя, чтобы попасть в комнаты приемов, необходимо было свернуть налево. А когда я доехал до магического купола, охраняющего тюрьму для высокопоставленных политзаключенных, меня попросили выйти из машины, а на мое место сел другой водитель. Виталия Павловича завезли туда, понимаете? Меня же попросили убираться. Я вынужден был идти сюда пешком, потому что мой кошелек остался в машине, поэтому я так задержался. — Он замолчал, а потом мягко перехватил руки побледневшей матери. — Мария Витальевна, я надеюсь, что ошибаюсь, но, похоже, Виталия Павловича арестовали.

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Незаконный наследник: стать собой. Том 1 и Том 2

Content

Незаконный наследник: стать собой. Том 1 и Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Том 2. Глава 1

Том 2. Глава 2

Том 2. Глава 3

Том 2. Глава 4

Том 2. Глава 5

Том 2. Глава 6

Том 2. Глава 7

Том 2. Глава 8

Том 2. Глава 9

Том 2. Глава 10

Том 2. Глава 11

Том 2. Глава 12

Том 2. Глава 13

Том 2. Глава 14

Том 2. Глава 15

Том 2. Глава 16

Том 2. Глава 17

Том 2. Глава 18

Том 2. Глава 19

Том 2. Глава 20

Том 2. Глава 21

Том 2. Глава 22

Nota bene