Незаконный наследник: остаться собой

Глава 1

Звонок раздался в то самое время, когда я собирался выходить из дома. Не дожидаясь, когда подойдет Назар Борисович, я снял трубку.

— Керн, — сухо проронил я, пытаясь хоть ненадолго отвлечься от проблем, которые свалились на нас совершенно внезапно. Ведь еще три дня назад утром ничего не предвещало беды.

— Константин Витальевич, — голос Подорова я узнал сразу, и заметно насторожился, потому что интерес Службы безопасности в тот момент, когда глава твоего клана предположительно арестован, не предвещал ничего хорошего. — Мы можем встретиться? Я хотел бы с вами поговорить.

— Так же, как его величество поговорил с моим дедом? — процедил я, удивляясь тому, почему все еще не бросил трубку, а разговариваю с полковником, который за каким-то хером представился мне простым следователем.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — через несколько секунд напряженного молчания ответил Подоров.

— Бросьте, Матвей Игоревич. Никогда не поверю, что вы не знаете о некоторых изменениях, произошедших в клане Кернов, — я мысленно досчитал до десяти, чтобы не сорваться. Нам никто ни о чем в эти безумные дни не говорил. Никто не позвонил и не сообщил об аресте деда, или о чем-то таком. Все эти дни мы терялись в догадках, не понимая, что происходит. Мать попыталась связаться с кем-то из знакомых, ошивающихся при дворе, но там все было глухо, никто ни о каком аресте не слышал, а ведь, по идее, арест такого уровня должен был быть вообще у всех на устах. Но вокруг клана Кернов стояла полнейшая тишина, словно ничего и не случилось.

— Я на самом деле не понимаю, о чем вы сейчас говорите, Константин Витальевич, — это заблуждение, что по голосу нельзя определить выражение лица говорящего. Улыбка, например, прекрасно слышится, так же, как и озабоченность. А Подоров был озабочен, и это подделать было невозможно.

— Моего деда арестовали, во всяком случае, он три дня назад заехал на территорию особо защищенной тюрьмы для знатных политических заключенных, расположенной на территории дворцового корпуса и больше мы о нем ничего не слышали, — выпалил я, гася огонек, подпаливший стоящую тут же на столе свечу. Вот только погасил я его, плеснув водой. Нити моего дара никак не хотели успокаиваться, и это меня нервировало, потому что сейчас я впервые действительно совершенно не знал, что делать дальше. А что если дед задержится, например, его заключение продлится достаточно долго, чтобы дела клана начали требовать пристального внимания? Что тогда?

— Хм, вы можете мне не верить, но я все же скажу вам, Константин Витальевич, — после очередного непродолжительного молчания протянул Подоров, — по моему ведомству информации об аресте Виталия Керна не проходило. Что странно. Если его оформили как политзаключенного, то я обязан был об этом знать. — Мы замолчали. Не знаю, о чем думал полковник, но у меня в голове вертелась только одна мысль: «Какого хера происходит?!» Наконец, Подоров нарушил на этот раз затянувшееся молчание. — Вот что. Давайте все-таки встретимся. Мне действительно надо с вами поговорить. А я в свою очередь постараюсь узнать, что случилось с вашим дедом.

— После обеда возле школы, — немного подумав, согласился я.

— Хорошо, это будет оптимальный вариант, — и он первым положил трубку.

— Костя, ты еще не уехал? — я обернулся и посмотрел на бледную мать. Несмотря на бледность, держалась она молодцом. Во всяком случае никаких истерик я за ней не наблюдал. Как и в тот день, когда в нас стреляли, она собралась и теперь всеми силами пыталась сохранять хотя бы видимость спокойствия, которого на самом деле не ощущала.

— Считай, что уже уехал, — я натянул перчатки и направился к выходу. — А ты куда-то собралась? — я окинул ее пристальным взглядом и увидел, что она держит в руках трость.

— Костя, ты опять забыл? Егор сегодня выписывается, — она покачала головой. Я же, чертыхнувшись, вышел на улицу. Да, я забыл. Наверное, я слишком мало и слишком плохо его знал, чтобы помнить о его возвращении. Мне вполне хватило в свое время информации о том, что Егор выжил, а остальное было мне не слишком интересно.

С каждым днем на улице становилось все холоднее и холоднее. Я даже свои тренировки перенес в дом. Как оказалось, у нас в подвале был прекрасно оборудованный зал, в котором обычно занимались парни из охраны, но теперь он и мне пригодился. Я его нашел, когда бесцельно шатался по дому, не зная на какую стенку залезть. Еще бы это помогло.

Тренировался я с каким-то остервенением, осваивая приобретенный палаш. В какой-то степени, это стало отдушиной, в которую я выплескивал все накопившееся напряжение. Да и вплетение в рисунок боя магических проявлений начало получаться. Все равно нити никак спокойно лежать не желали. Отчасти поэтому я и направлялся в школу, чтобы Кольцов привел меня в порядок, иначе я ничего путного сделать все равно не смогу.

Спустившись в знакомый подвал из камня, в котором занимались огневеки, я поздоровался с наставником, который в этот момент меня осматривал, опустив очки на кончик носа.

— Керн, вот скажи мне, как тебя угораздило опять в дисбаланс войти? — наконец, произнес он и закатил глаза.

— Неделя была тяжелая, — я протер лицо руками, про себя думая, что эта фраза не передает и десятой доли того напряжения, которое выпало на меня именно за эту неделю.

— Неделя у него тяжелая. А мне, думаешь, сейчас легко будет тебя в порядок привести? — он встал и подошел ко мне, сложив руки на груди. — Хорошо еще, что смерть довольно инертна, но это потому что она вообще довольная инертна. А то бы ты устроил пляску с пересвистом, особенно, если бы устроил ее в закольцованном пространстве с остановленным временем. Зато последствий кому-то на три диссертации бы хватило. — Он еще раз осмотрел меня. — Так, ладно. Самый быстрый и безопасный способ тебя вразумить — слегка опустошить. Иди сюда, опустошаться будешь. — Я криво улыбнулся. звучало это, конечно, так себе. — Не кривись, я тебе не клизму буду ставить, а всего лишь по энергоемким заклятьям погоняю. Знаю, ты их откуда-то целую гору знаешь. Но, если будешь кривиться, то, пожалуй, и клизма не помешает.

Я быстро вскочил на ноги. Проведя здесь довольно много времени, я достаточно изучил наставника, чтобы понять, он сейчас не шутит, и вполне может помочь мне «опустошаться» в прямом смысле этого слова.

Следующие три часа мы с Кольцовым провели в полупрозрачной сфере, которой он закрыл половину класса. Вопреки его ожиданиям некоторые заклятья, которые он заставлял меня применять, были мне незнакомы. Но, обучался я быстро, поэтому к обеду практически наполовину опустошил свой резерв. Вообще в этом мире резерв магической энергии опустошался намного медленнее, чем в моем. Именно поэтому мне удалось тогда остановить «ветер тлена». В иные времена он пошел бы гулять по городу, как это случалось в той моей жизни, потому что лишился бы даже призрачного поводка создавшего его мага. Так что мне пришлось довольно серьезно потрудиться, непрерывно производя заклинания разных даров вперемешку, а то и вместе, пока Кольцов не остался доволен. Кстати, несколько их тех гибридов, намешанных хаотично, привлекли мое внимание. Нужно было запомнить их, изучить и можно было применять. Например, мне понравилась клетка-дробилка. Это заклинание совмещало в себе все три стихийных дара: создавалась прочная клетка из воды, при этом она просто поднималась вокруг потенциальной жертвы, словно из-под земли, и молниеносно заполнялась камнями, раскаленными огнем до такой степени, что превращались в лаву. А лава эта периодически касалась прутьев клетки, немного остывая, но выпуская при этом невероятно горячий пар. Прекрасное заклинание, особенно, когда ты слишком зол и не можешь совладать со своей яростью.

— Отлично, — Кольцов поглядывал на клетку с одобрением. — Иди обедать, после продолжим.

В столовую я шел со смешанными чувствами. С одной стороны, я не хотел никого видеть, с другой, среди учащихся сплетни могут приобретать просто астрономические масштабы, и в них можно что-то услышать, связанное с моим кланом.

Сев по привычке за свой любимый столик в углу, я осмотрел столовую. Похоже, Кольцов отпустил меня пораньше, потому что, кроме меня, за столами сидело еще человек пять не больше.

Это обстоятельство позволило мне в кои-то веки нормально пообедать. Когда я уже цедил кофе, столовая начала заполняться учащимися.

Лейманову я увидел сразу. Ира с задумчивым видом набирала себе блюда. Словно почувствовав мой взгляд, она обернулась. Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза, а потом она решительно подхватила свой поднос и направилась к моему столу.

— Привет, — Ирина села и, как ни в чем не бывало, подвинула к себе свой любимый суп.

— Привет, — я провел рукой по волосам, чувствуя себя глупо. — Ты как?

— Знаешь, на удивление хорошо, — она широко и искренне улыбнулась. — А уж как счастливы мои домашние, которые точно уверены, что больше их не разбудит тяжело вздыхающий скелет...

— Каким образом скелет может вздыхать, да еще и тяжело? — я усмехнулся.

— Ты придираешься к словам, — она лукаво улыбнулась, стрельнув в мою сторону сияющим взглядом. — Включи воображение и представь себе, как скелет может вздыхать.

— Я на воображение не жалуюсь, но даже мне его не хватает, — я замолчал, а потом осторожно добавил. — Я не про сложные взаимоотношения твоих домашних с вздыхающими скелетами спрашивал.

— Все хорошо, Костя, правда, — она снова улыбнулась. — Вообще все гораздо лучше, чем я себе представ...

— Керн, ну наконец-то, ты соизволил почтить своим вниманием нашу школу, — блямс, рядом с подносом Иры брякнулся еще один, и за стол села слегка хмурая Анна.

— Можно подумать, ты меня ждала, — я скептически посмотрел на нее. Но Анна не обратила на мой скептицизм никакого внимания.

— Я уже хотела прийти к тебе домой, но ты все-таки явился, так что, мы можем поговорить здесь. — Первая красавица школы отправила в рот салат и начала его тщательно пережевывать, параллельно обдумывая свои последующие слова. — Я долго думала и пришла к выводу, что ты прав. Мы в какой-то мере не являемся полноценными владельцами своей судьбы. Поэтому нам лучше смириться с тем выбором, который сделают главы наших кланов...

— Тебя опять карманных денег лишили? — прервал я ее. Ни за что не поверю, что она изменила свою точку зрения.

— Меня лишили содержания полностью, до копейки, — и Анна швырнула вилку на тарелку. — И уже на второй день на меня снизошло озарение. А ведь ты мне действительно нравишься. К тому же, ты меня полностью устраиваешь в постели, — чертова стерва! Я бросил быстрый взгляд на Ирину, которая сидела неестественно прямо и гипнотизировала взглядом содержимое своей тарелки. При этом она слегка кусала нижнюю губу, что выдавало ее волнение. — Да, ты меня целиком и полностью устраиваешь, так чего я так завелась? Думаю, что наша партия будет не самой худшей. К тому же, как ни странно, но я по тебе начала скучать. — Она прямо посмотрела мне в глаза. — Я сама от себя не ожидала, но это так. Только, мы должны сразу оговорить некоторые моменты.

— Например? — холодно спросил я.

— Например, размер моего ежемесячного содержания...

— По-моему, ты торопишься, — прервал я Анну. — К тому же такие моменты наверняка будут отражены в брачном договоре.

— Да, но ты можешь повлиять на некоторые из них, — и Анна снова взяла вилку.

— А где твоя подружка? — я огляделся по сторонам, но Снежиной так и не увидел.

— Понятия не имею. Я не сторож подруги своей, — пафосно произнесла Анна. — Я Светку уж дней пять не видела.

— А я уже сто лет не видел Вольфа, — я еще раз осмотрел зал. — Надеюсь он жив, и его не заездили молодые жены.

— Ну ты даешь, Керн, уж такие вещи про друзей должен был знать, — Анна удивленно посмотрела на меня. — Юрочка занят. Ему отец отвалил какое-то подразделение, и Вольф проявил небывалую ранее прыть, почти не вылезая с производства. К тому же обе его женушки беременны, папаша счастлив и Юрке можно слегка расслабиться. — Я не знал. Со всеми моими перипетиями я совершенно потерял его из вида. Надо бы хоть позвонить что ли.

— Так вы женитесь? — тихо спросила Ирина, не глядя на меня.

— Похоже на то, — нехотя произнесла Анна. — Сумасшедшая идея моего отца, которая превратилась в идефикс. Кстати, о свадьбе...

— Анна, ты торопишься, — оборвал я ее. — Еще ничего не решено окончательно.

— Да, Анечка, еще ничего не решено окончательно, — к нашему столику подошел Водников. Да чтоб тебя. Похоже, он все-таки хочет очень жестоко самоубиться об мой кулак. — Новый год еще не скоро, столько всего может за это время случиться. Только представь, вдруг с Виталием Керном что-то случится? Тогда клан Кернов пойдет с молотка. Так что, не спеши платье покупать, дорогая. Все еще может много раз измениться, — и он, хохотнув, отошел от нашего стола. Я же замер. Этот прыщ что-то знает? Или он просто так нагнетает, пользуясь единственным моим уязвимым местом, которое останется таковым, чисто теоретически, до Новогоднего бала. У меня просто руки чешутся эту хренодерку где-нибудь зажать и вытрясти из него, что он имел в виду.

— Водников, как обычно, появился очень не вовремя, — поморщившись, проговорила Анна.

— Водников не вовремя на свет появился, и нам теперь приходится терпеть плоды ошибок его матери, — я посмотрел на часы. — Скоро перерыв закончится. Надо возвращаться в классы.

— У меня на сегодня все, — Анна поднялась из-за стола. — И мне лучше не гневить отца, пока он у меня еще и машину не отнял. Увидимся, — и она совершенно естественным движением поцеловала меня в щеку, после чего быстро пошла к выходу.

— Я рада, что у вас все наладилось, — я посмотрел на Иру тяжелым пристальным взглядом. — Нет, правда, вы очень красивая пара. Я, как и все остальные, любовалась вами, тогда на свадьбе Вольфа. Когда вы танцевали. Это был по-настоящему волшебный танец. — Она слабо улыбнулась. Блеск из ее глаз исчез, и она стала выглядеть так, как выглядела всегда, до нашей совместной ночи. — Кстати, а куда все-таки делась Ведьма? Я теперь в некоем подобие нормы и вполне могу продолжать заниматься.

— Она пишет какую-то статью, и поручила мне, как отличнику, заняться подтягиванием отстающей ученицы, — она удивленно посмотрела на меня, и я поспешил добавить. — Марго добилась для меня разрешения преподавать новичкам.

— О, — Ира снова уставилась в суп. — А я не могу дождаться, когда она вернется из своего творческого отпуска?

— Можешь, но это случится только после Нового года и к простейшей некромантии мы возвращаться больше не будем. Если тебя такой расклад устраивает, то, кто я такой, чтобы настаивать? — я почувствовал, как сыграли желваки. Ведь как знал, что не стоит сюда идти. Вся работа Кольцова насмарку, похоже, пошла.

— Да, ты прав, я просто трусиха. Тогда, сегодня ночью на кладбище? — Ира, вздохнув, посмотрела на меня.

— Сегодня ночью...

— Всем учащимся! — перебил меня громкий голос, идущий, казалось, от самих стен. — Немедленно забрать личные вещи из классных аудиторий и покинуть территорию школы. Территория школы подвергается угрозе затопления. Всем немедленно покинуть школу.

— Опять канализация что ли? — я поднялся в последний раз переглянувшись с Ирой, я кивнул ей на прощанье. Сначала хотел предложить проводить ее, а еще лучше подвезти до дома, но потом решил не усугублять и так довольно сложное для себя положение. — Да что с этой канализацией не так? Меня это уже, если честно заинтриговало.

Уже подходя к воротам, я заметил, как из подъехавшей машины вылез Подоров. Ну что же, возможно, он действительно привез мне хоть какие-то новости.

Глава 2

Подоров увидел меня и начал притормаживать, а я уже протянул руку, чтобы открыть ворота, как вдруг услышал звук рассекаемого воздуха права сбоку. Я успел развернуться в сторону предполагаемой опасности, но увидел летящую в меня прямую палку, запущенную на манер копья слишком поздно, чтобы суметь поставить правильную защиту.

Тем не менее, мне удалось едва ли не в последний момент отшвырнуть палку в сторону волной неоформленной силы. Однако, в совокупности образовалась инерция, чтобы погасить которую я сделал пару шагов назад... Я на мгновение забыл, как скользко может быть сейчас на дорогах. Несмотря на специально подобранную обувь с практически не скользящей подошвой, мне все равно удалось найти на этой дорожке островок, попав на который, нога поехала, и я, нелепо взмахнув руками в воздухе упал на спину.

Упал очень больно и до зубовного скрежета обидно, потому что всегда считал, что прекрасно умею держать равновесие. Тем болезненней был удар по самолюбию, когда оказалось, что это не так.

Опершись на руки, попытался подняться, и тут моя рука поехала, без возможности хоть за что-нибудь притормозить. Так, а вот это уже не слишком нормально, особенно, учитывая тот факт, что вторая рука опиралась на вполне обычную поверхность. Пытаться встать из такого положения — это выставить себя на посмешище, поэтому лучшим вариантом было перекатом уйти с опасного участка и потом уже подняться, чтобы детально разобраться, что это за ледяное покрытие и откуда взялась летевшая в меня палка.

Я успел перекатиться по земле, стараясь не думать, на что будет после этого похоже мое светлое пальто, и даже успел встать на одно колено, предпочитая не рисковать и подняться не рывком, как делал это всегда, а постепенно, когда в поле моего зрения появился, ну кто бы мог сомневаться, Водников со своей четверкой прихлебателей, которые с ним постоянно болтались. Один из этих уродов стряхивал с пальцев остаточный объем нереализованной энергии дара, которая рассыпалась мелкими льдинками. Ага, автор той скользкой аномалии найден, и я не просто так упал, мне помогли. Странно, но за все это время я ни разу не удосужился узнать, как их зовут, мне было достаточно знать одного Водникова.

— Что, Керн, чем ближе Новый год, тем больше вероятность того, что император не подтвердит твои претензии на наследство, — Водников остановился недалеко от меня и смотрел сверху-вниз с нескрываемым злорадством. — Привыкаешь на земле спать, потому что тебе придется этим заниматься, не думаю, что новый владелец твоего дома позволит тебе в нем остаться, когда твой дед сыграет в ящик, а клан Кернов растащат на мелкие кусочки. — Я промолчал, чувствуя, как во мне поднимается ярость, заставляющая завибрировать все нити даров, включая смерти и семейные. Если он не заткнется, то я его не просто убью, я его порву на части, которые буду долго смывать в унитаз школьного сортира. Тогда хоть найдется обоснование тому, почему он постоянно засоряется. — Хотя, знаешь, я, пожалуй, сам куплю твой дом, когда его будут продавать с аукциона за долги. И если к тому времени твоя мамаша все еще останется такой знойной красоткой, то я, пожалуй, позволю ей остаться. Все-таки родня Ушаковых как-никак. Но при условии, что она будет мне периодически согревать постель. Когда Анька Стоянова будет не в состоянии это делать, у женщин бывают все эти их особые дни...

Если меня в последствии будут допрашивать, то я честно скажу, что даже не пытался сдерживаться и как-то дипломатическими методами постараться приглушить конфликт. Единственное, на что у меня хватило остатков разума в тот момент — это загнать дар смерти поглубже, потому что в его арсенале очень мало направленных заклятий, а вокруг нас уже начала стягиваться толпа учеников.

Огненный вихрь сорвался с моих рук и понесся в их сторону, но, не долетев до цели каких-то полметра, опался, рассыпавшись брызгами искр. Водников запрокинул голову и заржал.

— Я прекрасно помню все твои фокусы, Керн, твоя магия не пройдет, мой щит позаботился об этом. А вот мы тебя вполне можем достать...

— Хрен угадал, мудень пучеглазый, — я оскалился. — У тебя мозгов не хватит поставить щит Эллисона, защищающий и от магического и от физического воздействия, а также позволяющий атаковать, не снимая его. И, нет, ты не помнишь и половины моих приемов. Я тебе сейчас твои слова в глотку забью. Ты очень быстро научишься уважать чужих матерей, — процедил я и вскочил на ноги.

Палка оказалась молодой березкой, без ветвей. Подхватив ее, я, продолжая улыбаться, подошел к стоящей за щитом пятерке, которая пыталась атаковать, но ее заклятья рассыпались, едва коснувшись стены щита, не покидая его пределов.

— А знаешь, какой самый большой минус того убожества, которое ты здесь изобразил? — я остановился не границе, закрытой щитом. — Он может пропускать физические тела. При определенных условиях, конечно. И, если у соперника рядом стоит маг земли. — Земля у моих ног зашевелилась и из-под нее выстрелил корень какого-то растения. — Или он сам является магом земли. — Второй корень вырвался, извиваясь, из земли уже за щитом, на который навалился изнутри, разрывая тонкую воздушную структуру, стремясь присоединиться к своему товарищу на той стороне. Под напором направляемых магией, но не являющими проявлениями магии, корней, щит разошелся, открывая довольно большую щель, способную пропустить взрослого человека. — Упс.

Я вошел в эту щель, а Водников вернул отвисшую челюсть на место, и с ходу попытался накинуть мне на шею воздушный аркан. Его миньоны также решили больше не церемониться и обрушили на меня весь арсенал заклинаний, которые успели уже изучить. В замкнутом пространстве сферы щита запахло озоном и со всех сторон полетели далеко не безобидные заклятья. Вот только я тоже накинул на себя щит, прежде чем войти сюда. Он позволял мне действовать физически, а использовать магию я и сам не собирался. Мне нужно было как следует выпустить пар и сделать это как можно основательнее.

Сбоку раздался крик, это кто-то из этой тупой пятерки попал в товарища. Я даже не посмотрел на то, жив он или нет, вот еще. Пускай потом сами разбираются, так же как и виновного определяют, от чьего именно заклинания тот кони двинул. А если он просто ранен, то ему повезло. Снова полыхнуло и еще двое прилегли отдохнуть.

Глядя на взбледнувшего Водникова, которому не хватило ума снять щит и валить отсюда так, чтобы пятки сверкали, я нанес первый удар единственному оставшемуся на ногах дружку. Метил я по ногам, по коленным чашечкам. Взвыв, он начал заваливаться на землю, а я добавил ему в нижнюю челюсть, ломая ее в двух местах, так, чтобы он до Нового года через трубочку питался. Уже даже не воя, а поскуливая, этот идиот с памятью рыбки, которую надо постоянно освежать, повалился на землю мне под ноги. Я оттолкнул его ногой с дороги, одновременно посылая голема к Водникову, чтобы тот все-таки не успел сбежать. Он вскрикнул, когда земля снова зашевелилась и его ступни ушли в нее, сковывая передвижение. Ради этого я скинул щит, который высосал из меня почти всю энергию, которая еще оставалась после тренировки у Кольцова, но этот идиот даже не заметил, что я снова стал уязвим для его магических атак.

— А вот теперь, когда твои друзья нас больше не побеспокоят, побеседуем. Хотя я подозреваю, что они тебе такие же друзья, как олень льву, но это к нашему делу не относится. — Я резко ударил его по левой руке, очень близко к локтевому суставу. Послышался хруст. — Не ори, переломы даже в муниципальных клиниках прекрасно лечатся. Почему ты начал этот разговор про то, что с моим дедом может что-то случится? Ты что-то знаешь?

— Ты что дебил? Я ничего не знаю! — заорал он, но как-то слишком быстро он это сделал.

— И почему я тебе не верю? — проговорил я задумчиво, и резким ударом раздробил ему коленную чашечку на той же стороне, на которой недавно сломал руку. — Откуда ты знаешь, что с моим дедом что-то случилось? Говори, живо, — одно из заклятий его дружков — огненная гремучка продолжало извиваться на земле, громко треща и испуская искры во все стороны, что обеспечивало нам необходимую конфиденциальность — наш разговор не был слышан за пределами все еще стоящего щита.

— Да пошел ты, — Водников упал на здоровое колено, с трудом сдерживая вопль и глядя на меня с ненавистью. — Я просто хотел тебя поддеть...

— Нет, Славик, — ласково проговорил я, поудобнее перехватывая палку, которую я использовал как дубину, — ты не просто так хотел меня задеть. Иначе в твою не слишком умную голову это пришло бы раньше. А то, что тебе пришло в голову такое сейчас, означает только одно, ты что-то знаешь. Говори, лучше по-хорошему. Иначе я буду тебе ломать кости одну за одно, пока до тебя не дойдет одна простая истина — ты зря со мной связался. — Водников сжал зубы. — Как знаешь, — и я резким ударом переломил ему обе кости предплечья на второй руке. При этом поморщился, я хотел сломать одну, чтобы он прочувствовал всю прелесть, когда пришла бы пора для второй. И сразу же замахнулся, чтобы сломать плечевую на этой же руке.

— Стой! — я остановил замах. — Маг клана является моим кузеном по материнской линии. Он настраивал конденсацию воздуха в дворцовом комплексе и увидел машину твоего деда на тюремной стоянке. И на следующий день, она все еще там стояла. Вот я и подумал, что у него проблемы. Но информации про арест или что-то подобное нигде не проходило, значит, СБ зачем-то вашу машину конфисковала. Значит, в любом случае, Кернов в чем-то подозревают. Вот я и начал на тебя наседать в столовой. А потом главу СБ увидел, вот и подумал, что все попал Керн.

— И решил напоследок наподдать? — я криво усмехнулся. Взмахом руки освободил его от голема. — А ты весьма мужественно держишься, или, скорее обезболиваешься. Чем?

— Один из семейных даров, приглушать боль, — простонал он.

— Надо же, и такие бывают, — я поцокал языком и отшвырнул в сторону березку. По-моему, она упала на кого-то из его дружков. — Ну что же, пожалуй, я тебе поверю. Кстати, я больше не буду тебя предупреждать о том, что случится, если ты снова решишь показать крутость за мой счет. Надеюсь, ты понимаешь, что я не убил тебя только потому, что там за воротами действительно Подоров стоит из-за меня. Но вовсе не за тем, чтобы меня арестовать. И мне не хотелось давать ему повод передумать, что, скорее всего, случилось бы, если бы я просто размозжил тебе башку, как, собственно, хотел. А вот это за мою мать. — И я просто и без затей зарядил ему под челюсть кулаком, отправляя отдохнуть. После чего вышел за пределы сферы.

— Я уже думал, что пора вмешиваться, — будничным тоном заявил мне Израцзов, стоящий возле того ледяного пятна, которое заставило меня завалиться. — Думаю, это лучше убрать, — и он провел рукой над волшебным льдом, ненормально скользким и оттого опасным. Лед подернулся зеленой дымкой, запузырился и исчез. Все-таки Изразцов очень сильный маг, очень. Пока он убирал ледяную ловушку, я посмотрел на столпившихся в отдалении учеников. Да, похоже, я урок на этот раз преподал не только мудозвону Водникову и его дебилам, но и половине школы, которая уже завтра расскажет второй половине про то, что произошло в подробностях. Изразцов тем временем выпрямился и кивнул на ворота. — Пошли, сейчас тебя будут убивать по настоящему. Но, ничего, мы с господином Подоровым попробуем научить тебя держать такие вот удары судьбы.

Я, если честно, не понял, о чем он говорит: от магического истощения, хвала богам, не полного, слегка подташнивало, да и вообще, голова кружилась, хотелось забраться под одеяло с головой, свернуться клубочком, как в далеком детстве, уснуть и проспать до весны. Никто мне не может ответить на простой вопрос: где, вашу мать, мой дед и что мне сейчас в его отсутствие делать.

За воротами полковник Подоров, который оказался главой всей Службы Безопасности, хотя, после посещения его вотчины, я ожидал того, что он окажется не простым следователем, но все же не настолько, стоял напротив ухоженной и даже, можно сказать, красивой женщины и что-то ей доказывал, в то время как она рвалась к воротам.

— Отпустите меня! Вы что не видите, это ублюдок убивает моего сына! А вы стоите здесь и ничего не делаете! — дама начала переходить на визг, а полковник, не теряя ни грамма спокойствия, отвечал.

— И что я, по-вашему, госпожа Водникова, должен делать?

— Арестуйте его! И сделайте же что-нибудь! Или вы будете вот так стоять и смотреть?

— За что мне арестовать Керна? — Подоров улыбнулся краешками губ. — Я не вижу в его действиях состава преступления. Если я подамся на ваши истерики, меня адвокаты Кернов по земле размажут, и я лишусь своей должности, которой я совершенно не хочу лишаться.

— Да как же нет состава преступления? — она все-таки завизжала. — Он же чуть не убил всех пятерых мальчиков, а вы меня не пускаете, чтобы я оказало помощь своему сыну! Да еще и отказываетесь принимать меры!

— Позвольте, Матвей Игоревич, я объясню Татьяне Егоровне, что сейчас произошло. Заодно, напомню то, что она так тщательно пытается забыть, если судить по ее поведению. Но прежде, позвольте вас успокоить, за этими героями сейчас приедет квалифицированная помощь. У двоих из них тяжелые переломы, включая вашего сына, и его нельзя трогать непрофессионалам. — В этот момент к воротам пронеслись две машины с целителями, и Водникова уже было ломанулась за ними, чтобы быть рядом с сыном, но Изразцов ее остановил. — Не так быстро. Сначала вы должны знать, чем вашему сыну грозит его отвратительная выходка, при этом, вы должны сообщить об этом мужу, чтобы он не питал лишних иллюзий, а потом пойдете к нему. Вы же помните, что Кодекс кланов является основным положением, регламентирующим жизнь и поведение кланов? — она напряженно кивнула, пропустив мимо ушей тот факт, что, оказывается, это ее сынок во всем виноват. Для меня это тоже стало неожиданностью. Я хоть и пытался штудировать Кодекс, когда у меня было время, но до этого момента определенно не дошел.

— Говорите быстрее, я должна быть с сыном, — поторопила Изразцова Водникова.

— Хорошо, если кратко: ваш сын возглавил нападение на представителя чужого клана, при этом ударил первым, со спины, да еще и впятером на одного. Но это полбеды — всего лишь общественное порицание, не больше. — Изразцов не сводил пристального взгляда с Водниковой. — Ваш сын позволил себе вслух желать смерти главе чужого клана, а также употреблял слова и действия, задевающие честь и достоинство дочери главы чужого клана. И делал он это в присутствии представителя задетого им клана, а также в присутствии большого количества свидетелей. Статья тридцатая, пункт восьмой Кодекса. Вы должны быть благодарны Керну, что он всего лишь вашему сыночку ноги и руки переломал. Еще лет пятьдесят назад просто убивали и за половину того, что Вячеслав позволил себе наговорить про Марию Витальевну, и были полностью в своем праве. Так что, морально приготовьте мужа к большим потерям для клана, и идите к сыну, он нуждается в вашей заботе. — Водникова, поджав губы, направилась к воротам. По ее виду было заметно, что ей плевать, что там ее сыночек наговорил про ублюдка Керна и его шлюшку-мать. Она так и не поняла, что за слова всегда нужно отвечать. Изразцов покачал головой.

— Рекомендую потребовать у них «Свежие новости», — все так же спокойно произнес Подоров. — Своя газета, имеющая новостную ленту, может всегда пригодиться любому клану. Всегда надо знать, что имеешь инструмент для создания определенного настроения.

— Ладно, пойду я туда, пока мадам слишком много глупостей не наделала, — Изразцов не сдержался и поморщился. — А вообще, Славик Водников так давно просил в табло и в карму, что, когда это все-таки произошло, все удивились только одному — почему так поздно. Я могу поздравить Кольцова? Ты слишком долго терпел на самом деле, — и Изразцов направился к воротам школы, распахнутым настежь, из которых выходили перешептывающиеся ученики.

— Вам удалось что-нибудь узнать? — тихо спросил я у Подорова, когда тот проводил взглядом машины целителей и рванувшие за ними машину Водниковых.

— Нет, — он покачал головой, прекрасно поняв, что речь идет о деде. — Машину отогнали со стоянки, куда — неизвестно. Внутренняя безопасность дворца не подчиняется мне, у них есть свое начальство. Но я попытаюсь выяснить, что же все-таки творится, — Подоров заложил руки за спину и мы медленно пошли к машинам. — Предупреждая твой вопрос о том, почему я назвался следователем — это произошло потому, что в этом деле я и есть следователь. Любые дела, касающиеся императорской семьи, поручаются мне для личного ведения.

— Глупо, — я пожал плечами.

— Традиция. — Подоров улыбнулся.

— О чем вы хотели поговорить? — я остановился возле своей машины.

— Я хотел даже не поговорить, сколько предупредить: что-то происходит вокруг завода, выпускающего телепорты. Что-то явно нездоровое. Но это совершенно секретное предприятие, и даже мне нет туда доступа, только с личного позволения императора, но, пока его получишь, время может уйти. Константин Витальевич, нужно проверить, чтобы не получить еще больших бед. — Я задумался. В этом деле действительно постоянно всплывали наши телепорты. Завод нужно было проверить, и как можно быстрее, Подоров прав. Я кивнул, подтверждая его озабоченность. Голова все еще кружилась и хотелось, как можно скорее попасть домой. — И еще, Константин Витальевич, — добавил полковник, когда я уже сел в машину. — Водниковы будут мстить. Это точно. Будьте осторожны.

— Хорошо, буду, — ответил я равнодушно и тронулся с места.

Глава 3

Доехав до дома, я долго сидел в машине, стараясь справиться с охватившей меня слабостью. И хоть сейчас я не был выжат досуха, как в тот раз, когда я выпустил дар смерти, но ощущения все же те еще были. Хотя главная задача была выполнена на сто процентов, я сейчас представлял собой просто образец спокойствия.

Наконец, я вылез из машины, и то, только потому, что замерз. А для того, чтобы замерзнуть, предварительно заглушил мотор.

Нужно было все рассказать матери, потому что она все равно узнает, и, будет лучше, если от меня и факты, чем от кого-то еще и приукрашенные со всех сторон сплетни. Так что, привожу себя в порядок и... Додумать, в общем-то, хорошую мысль я не успел, потому что вошел в дом, и сразу же столкнулся с матерью, которая стояла посреди холла в обществе двух мужчин. В одном из них я узнал Назара Борисовича, а во втором с большим трудом Егора. Мой бывший водитель и в какой-то степени телохранитель осунулся, похудел, а в его светлой шевелюре отчетливо были видны серебристые пряди седых волос. Но взгляд был тверд, да и все его лицо выражало суровую решимость. Странно, но после ранения Егор выглядел даже более мужественно, чем до него, несмотря на все метаморфозы, которые приключились с ним.

Мать стояла ко мне спиной, и, услышав звук открываемой двери, резко развернулась.

— Костя, хоть ты повлияй на него. Егор твердо намерен уйти от нас. При этом он утверждает, что не хочет обременять клан инвалидом. И я никак не могу его убе... — и тут она, наконец-то, разглядела меня. — Костя, ты что упал? Почему ты такой грязный?

— Я хотел как-то не так обо всем рассказать, — пробормотал я, стягивая пальто. — Его можно как-то вычистить? — протянул его Назару Борисовичу, и тот скептически хмыкнул. Мои брюки тоже нуждались в чистке, но снимать их посреди холла я все-таки не стал. — Пошли куда-нибудь, сядем, надо поговорить. И, Громов, не мели чушь, куда ты собрался? Хочешь бросить ее одну? — я кивнул на мать. — В тот самый период, когда главы клана нет, непонятно что происходит, и наша безопасность реально под угрозой? — Егор слегка побледнел, но промолчал. — Лучше подарок осваивай, а еще лучше присоединяйся к нам, послушаешь, может какой совет дашь. Если я не ошибаюсь, ты бывший военный, вот и кончай ныть и себя жалеть, считай, что снова на службе.

Далеко мы не пошли, расположились на первом этаже, в библиотеке. Упав на диван, я, прикрыв глаза рукой, рассказал о произошедшем с Водниковым и его бандой. Единственное, пожалел чувства матери и не стал полностью цитировать, что этот ублюдок про нее наговорил, ограничился общими фразами.

— Вы боитесь, Константин Витальевич, что Водников будет вам мстить? В общем, Изразцов был прав, он нарушил правила, которые определяют жизнь кланов уже не одно столетие, так что вы были в своем праве, — осторожно прокомментировал Назар Борисович, когда я закончил рассказ. Я открыл глаза и посмотрел на него тяжелым взглядом.

— Я вообще мало чего боюсь в этой жизни. И со Славиком я как-нибудь сам справлюсь. Если он совершенно не обучаемый и полезет еще раз проверять способности целителей клиники своего клана, то, думаю, до целителей он в этот раз не дойдет, — я посмотрел на хмурившегося Егора. Что не понравилось, как о Марии Керн всякие недоумки мечтают, когда трясущиеся ручонки к себе под одеяло тянут. А что они сделают, когда узнают, что клан действительно стал уязвим? Вот и сиди на жопе ровно, уходить он решил. — Я думаю, что мы будем делать, когда сюда глава клана Водниковых заявится. Неважно зачем: права качать или попытаться замять инцидент. Он-то будет рассчитывать на то, что переговоры состоятся с главой клана Керн. А где мы его возьмем? Мы не Снежины, иллюзиями не владеем.

Вот еще одна головная боль — Светлана Снежина. Завтра с утра первое, что я сделаю — поеду в лаборатории. Школа подождет. Наставники прекрасно понимают, что мы уже не дети и у нас могут быть дела, так что смотрят сквозь пальцы на наши прогулы. Главное, чтобы не выперли, вот это по-настоящему плохо. Когда я разбирался во всех этих нюансах, то уяснил одно — у каждого аристократа должен быть диплом об окончании какой-нибудь школы. Он вовсе не означает, что его обладатель имеет какие-то сверхзнания, нет. Диплом означает, что маг себя контролирует, что он случайно не сожжет город, а если и сделает это, то намеренно, и наставники этот контроль гарантируют.

— Танька Образцова до сих пор не может мне простить, что ее Женька Водников бегал за мной, просто проходу не давал, а на нее не обращал никакого внимания, — задумчивый голос матери вырвал меня из задумчивости. Я внимательно посмотрел на нее. Сколько еще отшитых в прошлом парней, ставших главами не самых простых кланов, мы в итоге обнаружим? Единственное, в чем я почти уверен, как, впрочем, и дед, и Назар Борисович, она отдала сердце и не только сердце одному из тех двух молодых и очень знатных парней, разбившихся на одной машине еще тогда, когда она не знала, что забеременела. — Она будет мстить, это точно, так что, Костя, будь осторожен.

— Думаю, что вам нужно привести себя в порядок, Константин Витальевич, — Громов встал и прошелся по комнате, тяжело опираясь на подаренную матерью трость. — А мы пока подумаем, что будем делать, когда придет Водников. Отсутствие Виталия Павловича ни в коем случае не должно выйти за пределы поместья, тем более, что официальных заявлений не было.

Так, у них начался мозговой штурм, и мне лучше действительно убраться, потому что помочь я вряд ли смогу, все-таки многих нюансов не знаю, и буду только мешать.

Вода в ванной помогла расслабиться, и я почувствовал, как мой опустошенный источник начал наполняться энергией. Прикрыв глаза, я даже не почувствовал, как упал в медитацию и очутился в знакомом беловатом мареве, в котором невозможно было определить, где находится верх, а где низ. Оставалось лишь надеяться, что та зыбкая поверхность, на которой я стою, иной раз не решаясь пошевелиться — это все-таки условный пол, а не что-то еще.

Безликий приблизился ко мне стремительно. Я даже слегка отшатнулся. А потом уставился в черные провалы маски, потому что у меня впервые появился шанс рассмотреть его так близко. На какое-то мгновение мне показалось, что в глубине блеснули ясные голубые глаза, но разглядеть более внимательно я не сумел, потому что безликий уже отодвинулся.

— Все развивается слишком стремительно, так не должно было случится, — он покачал головой. — Я не понимаю, в чем причина. Скорее всего, тем, кто заварил эту кашу, надоело ждать, и они решили форсировать события.

— О ком ты говоришь? — я почувствовал, как сердце совершило кульбит, и застучало с удвоенной силой. — Ты ведь знаешь, так скажи мне. — Но маска покачала головой.

— Используй янтарь. Он слишком древний, чтобы помнить, как мы только начали постигать азы магии, но не такой древний, как остальные камни, чтобы закостенеть и уже не суметь измениться, не нарушив своего совершенства. — Он снова шагнул ко мне, и я почувствовал прикосновение пальцев, которые оказались на удивление теплыми, к своему лбу. — Проснись.

Я забарахтался в ванной, расплескав воду по полу.

— Демоновы исчадья, — с силой стукнув кулаком по воде, еще немного плеснув при этом на пол, я принялся вылезать и вытираться большим пушистым полотенцем. — Вот что им мешает сказать прямо о том, что они хотят донести? Для чего все эти загадки?

В комнате мой взгляд упал на кровать. Мешки с драгоценностями, точно.

Вытащив мешки, я просто и без затей вывалил из содержимое на стол и принялся перебирать. В гробнице присматриваться было особо некогда, да меня тогда еще и плющить начало, когда в моем теле зарождался огонь. Теперь же я тщательно осматривал каждую вещь, и, осмотрев, убирал обратно в мешок. Артефактов среди побрякушек не обнаружилось. Абсолютно все драгоценности были чистыми. Я отобрал несколько, которые понравились мне чисто визуально, и сбросил в стол. В этом ящике уже лежала шкатулка с браслетами, один из которых одарил меня огнем.

Большинство драгоценностей вернулись в мешки. На столе остался лежать лишь небольшой бархатный мешочек. Если мне память не изменяет, то там находятся простые камни, без оправы, а некоторые даже без окончательной огранки. Высыпав камни на ладонь, я повернул руку так, чтобы на нее падал свет. В этом свете камни засверкали, и тут я замер, потому что среди вполне узнаваемых драгоценных камней разного размера и цвета промелькнуло несколько желто-рыжих капель, в которых ясно были видны застывшие навсегда в капнувшей на них когда-то смоле мелкие насекомые и какие-то мелкие листики. Янтарь. Безликий что-то говорил про янтарь. Ссыпав камни в мешочек, я его тоже убрал в стол. Надеюсь, что в ближайшее время пойму, что он имел в виду. А пока не помешало бы одеться, а то, мало ли кого может принести.

Только я успел натянуть рубашку, как в дверь постучали. За дверью стоял Назар Борисович.

— Прибыл посетитель, Константин Витальевич, — говоря это, он хмурился, а его лицо выражало этакую смесь изумления и недоверия. Я невольно тоже нахмурился, потому что видеть какие-то сильные эмоции на лице дворецкого было для меня настолько непривычно, что я даже слегка растерялся.

— Что, Водников даже пары дней не подождал, переваривая то, что произошло? — спросил я, застегивая рубашку.

— Нет, хотя глава клана Водниковых весьма впечатлительный и эмоциональный человек, не думаю, что он придет ранее завтрашнего дня. — Назар Борисович покачал головой. — Прибыл банкир, отвечающий за счета клана Кернов.

— За каким хером он притащился? — я удивленно посмотрел на дворецкого, рассуждая, надевать пиджак или нет.

— Понятия не имею, — он развел руками. — Я проводил господина Хромцова в желтую гостиную и попросил присоединиться к встрече Громова и Марию Витальевну.

— Так, ладно, думаю, пару минут он подождет, — я подошел к столу и указал на мешки. — Ты же знаешь, что в них?

— Так получилось, что именно я угонял вашу машину в гараж, и забрал ваш трофей от посторонних завистливых глаз подальше. Разумеется, я поставил в известность Виталия Павловича. — Назар Борисович на глазах обретал бывшую уверенность.

— Ну, я догадывался, что именно так это все и произошло, — я кивнул. — Скажи, а ты, совершенно случайно, не знаешь, как можно все эти побрякушки превратить в деньги, которые очень охотно сидящий в желтой гостиной банкир сделает весьма привлекательной суммой на счете?

— Хм, — Назар Борисович на секунду задумался. — Чисто теоретически я могу знать нескольких людей, которые подобные метаморфозы сделали своей работой. Процент они берут вполне умеренный, и, как бы странно это не звучало, обладают определенной порядочностью, и дорожат своей репутацией, поэтому с ними вполне возможно иметь дело.

— Ты полон просто невероятных талантов, — я усмехнулся и бросил пиджак на спинку стула, решив, что вполне можно обойтись и без него. — И наверняка не будешь возражать, если я поручу проверить эту теорию на практике, и избавить меня от забот, связанных с реализацией довольно специфического товара.

— Я займусь содержимым этих мешков, — кивнул дворецкий.

— Как думаешь, на сколько там выйдет? — я с любопытством посмотрел на стол.

— Много, точную сумму я смогу уже после реализации назвать, — Назар Борисович скупо улыбнулся. — А теперь пройдемте, нельзя заставлять посетителя ждать слишком долго.

— Угу, особенно, посетителя, от которого зависит твое благосостояние, — пробормотал я, направляясь к выходу из спальни. Когда я уже закрывал дверь, то успел увидеть, как появился Паразит, и лег на столе рядом с мешками, словно охраняя их. Покачав головой, я прикрыл дверь и направился в желтую гостиную.

Банкир сидел в кресле и с интересом осматривался. Видно было, что в этом доме он впервые, и мне стало интересно вдвойне, что же его привело сюда.

— Господин Хромцов, Константин Керн, — я шагнул к нему и слегка наклонил голову, скорее обозначая поклон.

— Константин Витальевич, я, разумеется наслышан о вас, но познакомиться все никак не удавалось, — он вскочил из кресла и склонил голову куда ниже, чем это сделал я. Сам банкир был маленький и круглый, улыбчивый и имел вполне добродушный вид. Выдавали его глаза. Серые, стальные, они цепко осмотрели меня с ног до головы, не пропуская ни одного сантиметра, словно он не смотрел, а шкуру с меня снимал, заживо, причем.

— Прошу, господин Хромцов, присаживайтесь, — и я натянуто улыбнулся. — Могу я поинтересоваться, что привело вас сюда?

— Константин Витальевич, со всем моим к вам уважением, но я хотел бы увидеться с Виталием Павловичем, — твердо произнес Хромцов.

— Это невозможно, — я покачал головой, и кинул быстрый взгляд на Назара Борисовича, как бы говоря ему, чтобы он озвучил ту версию, которую придумали, чтобы оправдать отсутствие главы клана перед различными посетителями.

— Виталий Павлович в отъезде, — степенно произнес дворецкий. — Ему внезапно захотелось увидеть море.

— Хм, это многое объясняет, — задумчиво произнес Храмцов. — Вот только раньше Виталий Павлович никогда не отличался забывчивостью, которая поставила бы весь клан Кернов в весьма неприятное положение.

— Господин Хромцов, — к гостиную вошла мать в сопровождение Егора, который, после того как перестал рваться уходить, довольно органично вписался в нашу маленькую команду. — Я рада вас видеть. Виталий Павлович внезапно уехал, и поручил Константину помаленьку начинать вникать в дела клана.

— Мария Витальевна, вы словно луч света в кромешной мгле, своим появлением освещаете любое помещение, — выдавил из себя весьма корявый комплимент банкир. А потом сосредоточенно продолжил говорить по делу. — Видите ли, возможно, Виталий Павлович и оставил вас, чтобы вы начали вникать в дела клана, Константин Витальевич, вот только он не оставил для вам распоряжений, наделяющих определенными полномочиями. А без этого решить проблему, которая сегодня утром образовалась у клана Керн, просто невозможно, — и Хромцов развел руками.

— Вот только я пока не услышал, что это за проблема, господин Хромцов, — я нетерпеливо постучал пальцами по подлокотнику. Банкир увидел этот жест и подобрался.

— Все дело в том, что в нашем банке существует определенная форма безопасности, с которой Виталий Павлович согласился, когда заключал с нами контракт. Раз в месяц, глава клана вызывает банк в виде сообщения на приборе, напоминающем школьный дневник. Там он вводит код, тем самым показывая, что все хорошо. Или же это делает его преемник, у которого есть полномочия заменять его на время в клане. Вот только от клана Керн в этом месяце код не пришел. — И он в который раз развел руками.

— Что это значит для нас? — я сжал подлокотник с такой силой, что побелели пальцы.

— Счета клана заблокированы. Все, кроме личных счетов членов семей, но поступлений на них естественно с основного счета клана не будет. Собственно, это все, что я хотел вам объявить.

— Извне личные счета могут пополняться? — я почувствовал во рту горечь.

— Да, разумеется, заблокирован только основной источник поступлений.

— Я вам благодарен, господин Хромцов, что вы пришли и предупредили нас, — я криво улыбнулся. — Я скоро с вами свяжусь, чтобы обсудить пути поставок денег не со счетов Кернов.

— Рад видеть столь взрослую и трезвую оценку сложившихся обстоятельств, — Хромцов раскланялся и удалился. В коридоре его должен будет принять охранник и проводить к двери, чтобы он случайно не заблудился и не начал бродить по дому.

Как только дверь за ним закрылась, мать негромко вскрикнула и прижала руку ко рту.

— Господи, счета клана — это же не только наши потребности, в конце концов, мы-то можем немного подтянуть пояса. Но производства, лаборатории, да та же клиника? А зарплата нанятых работников? Папа, как ты мог со всеми нами так поступить? — и она закрыла лицо руками.

— Назар Борисович, мы сможем хоть недолго продержаться после реализации тех побрякушек? — сквозь зубы процедил я, стараясь не взорваться.

— Если дело касается всего клана, то на месяц не больше, — он покачал головой. — Прибыль-то падает на счета клана, они только для снятия заблокированы, но бухгалтера никак не сумеют ею воспользоваться, для реализации выплат.

— Что же нам делать? — растерянно повторила мать, когда Егор неловко обнял ее за плечи, пытаясь хоть немного поддержать.

— Не переживай, деньги — это не твоя проблема. Я что-нибудь придумаю, — во всяком случае постараюсь. И видят Боги, я буду стараться изо всех сил, потому что от этого сейчас зависит не моя гордость, или слава любовника, или даже репутация крутого парня, а само существование клана Керн.

Глава 4

— Я могу попросить в долг у Ушаковых, — немного неуверенно произнесла мать, прижавшись к Егору. Он растерянно посмотрел не меня, но я только пожал плечами, репутации Марии Керн уже ничто не повредит, и как-то ограничивать ее я не собираюсь. Должна же она хоть в зрелом возрасте познать все прелести этой жизни, в конце концов. — Дед мне не откажет. Несмотря на все мои... — она быстро взглянула на меня и виновато улыбнулась. Неужели все еще чувствует вину перед сыном, который, кое-где считается в какой-то степени изгоем? — Он все равно считает меня своей любимой внучкой.

— Нет, — я покачал головой. Надо же, оказывается мой прадед по Ушаковым все еще жив. Его дочь уже покинула этот мир, а он все еще руководит кланом. — Во-первых, мы понятия не имеем, когда сумеем вернуть долг, а накапливать долги я пока не собираюсь. Ну и, во-вторых, как ты сможешь обосновать желание занять у него такую сумму, не раскрывая при этом, что твой отец непонятно где, и не известно, вернется он к нам или же... — вот о последнем думать не хотелось, но я не мог исключать любые варианты. — Скажешь, что устала так жить и хочешь прикупить приличного размера остров, и переехать туда на постоянное место жительства? Нам пока нельзя говорить про то, что дед не просто уехал отдохнуть. Вокруг клана и так кружат шакалы, только и ждут, чтобы урвать кусок пожирнее. — Я встал из кресла и потянулся.

Стремительно приближалась ночь, и нужно было идти на кладбище. Но вот прямо сейчас я не хотел видеть Иру. Потому что, когда дело касалось ее, я себя начинал плохо контролировать. Самое интересное заключалось в том, что, пока я ее не видел, то все было нормально. Мне не хотелось срочно наделать глупостей, чтобы усугубить наше и так незавидное положение. Но я не был уверен, что, оставшись с Ириной ночью наедине, не зажму ее где-нибудь у склепа, наплевав на все обещания обучать девочку. Нет, обучать-то я ее как раз буду, только вряд ли некроматнии. Прикинув все расклады, я решил, что лучшим выходом будет на поклон к одной рыжей ведьме, и просить ее избавить меня от Леймановой. Это ее долг учителя, в конце концов.

— Я ухожу, не теряйте меня, — объявил я матери и направился к двери.

— Куда? Ночь на дворе, — после того, как дед исчез в почти неизвестном направлении, она начала пристально наблюдать за всеми домашними. Даже горничные обязаны были отчитываться, куда идут, и когда вернутся. Не говоря уже о родном сыне.

— Мама, я некромант, и все еще прохожу обучение, — терпеливо ответив матери, я поспешил к двери из гостиной, пока она снова ничего не вбила себе в голову. Вон пускай Егору на мозг давит, он от нее все вынесет, а мне не надо, я и сам прекрасно с этим нелегким делом справлюсь.

В комнате не было уже ни мешков, как, собственно, и Паразита. Куда этот кошак постоянно девается, лично для меня остается загадкой. А вот Назар Борисович предупредил, что уходит на встречу. А встречи такого рода проводятся чаще в вечернее время, чтобы избежать лишних взглядов. Это не являлось чем-то незаконным, и Назар Борисович заявил, что оплату налогов и всего прочего берет на себя, мол, опыт имеется, но все же, лучше не предавать реализацию побрякушек огласке. А вот где он набрался подобного опыта, дворецкий упорно не объяснял, но я сумею его дожать, во всяком случае, постараюсь это сделать.

Так как личные счета не тронули, и у меня там еще оставались кое-какие средства, я решил, что лучше с пустыми руками к Ведьме не являться. Цветочный магазин на очень привлекательной улице все еще работал, и первым делом я устремился туда.

— Мы закрываемся, — мать моего ручного бандита выглянула из-за стеллажа, услышав звяканье колокольчика. — О, это вы? — она улыбнулась и вышла мне навстречу.

— Ради всех богов, извините меня, я понимаю, что уже поздно, но мне очень нужен огромный букет, — я сложил в молитвенным жесте руки и улыбнулся, постаравшись, чтобы моя улыбка выглядела как можно более жалкой. Все эти приемы всегда действовали на женщин безотказно, в любом мире, правда, я редко ими пользовался, но, если слишком надо, мог и применить.

— Букет снова предназначается вашей матери? — продолжая улыбаться эта милая женщина принялась оглядывать полки в поисках нужных цветов.

— Нет, на это раз букет предназначен для красивой женщины. Очень страстной женщины, которую лучше не разочаровывать, — совершенно честно признался я.

— Тогда лучше подойдет вот это, — и она начала выбирать розы. Только розы и ничего более. Они все были красные, и отличались лишь незначительными оттенками. По мне так все эти розы были практически одинаковы, но, как гласили этикетки, они даже к разным сортам принадлежали. — Роскошные розы в очень скромной упаковке, идеальный вариант, — она протянула мне букет.

— Я доверяю вашему вкусу, — я приложил руку к сердцу и забрал колючие цветы, которые даже через упаковку умудрялись меня царапать. — Сколько с меня?

— Ну что вы, вы в прошлый раз заплатили достаточно, чтобы я могла этот букет презентовать вам за счет заведения, — и она снова улыбнулась. А я не стал отказываться. Я сейчас не в том положении, чтобы сорить деньгами. Подхватив натруженную руку женщины, я поднес ее к губам.

— Спасибо, — она так мило засмущалась, словно девочка на первом свиданье. Такое чувство, что ей руки никто никогда не целовал. Я же уже направлялся к выходу, на ходу матерясь про себя, потому что проклятые цветы мне все руки искололи.

Сейчас, когда вроде бы еще ночь не наступила, но на улице был уже темно, хоть глаз выколи, а небо, затянутое тучами, не давало пробиться луне и звездам, чтобы они дали хоть немного естественного освещения, сияющий как тот бриллиант вход в бордель был виден просто прекрасно. Я как раз бросил букет на пассажирское сиденье и обошел свою машину, чтобы сесть уже за руль, когда к входу в дом плотских утех подкатила машина, из которой вылез господин, в котором я с непередаваемым удовольствием узнал не кого-нибудь, а Евгения Водникова. Какой прекрасный сюрприз, особенно накануне нашей встречи, которая при любом раскладе состоится со дня на день. И, подозреваю, что Водников-старший выбирает девушку не слишком похожую на свою жену, может быть, даже высокую блондинку. Как бы узнать, чтобы быть полностью вооруженным?

Посмотрев на часы, я отметил, что немного времени у меня есть, и направился пешком к входу в бордель. Прошло уже достаточно много времени, чтобы Водников убрался из холла, или где тут встречают гостей.

Холлом в полном смысле этого слова небольшую прихожую называть было сложно. Меня пропустили без вопросов стоящие перед входом охранники, наметанным взглядом оценив стоимость надетых на мне вещей. И это, учитывая тот факт, что стильное пальто было отдано в чистку, и на мне была надета куртка, которую я покупал не из-за ее стоимости, а потому что в ней удобно. Свет в прихожей был приглушен, но я не без удовольствия осмотрел прелестное создание, встречающее гостей в полупрозрачных одеждах. Скудный свет падал на девушку таким образом, чтобы осветить все ее прелести, но все же оставить простор для воображения.

— Добро пожаловать в наше скромное заведение, господин... — она улыбалась, глядя на меня вопросительно.

— Зелон, крошка, можешь звать меня Зелон, — этот свет сыграл с ней злую шутку, потому что в полутьме мои волосы казались темнее, а улыбка стала зловещей. Девушка даже вздрогнула, но, сморгнув, уже снова улыбалась. Думаю, она вела себя так же, если бы Зелон к ней в своей боевой ипостаси заявился.

— Господин Зелон, сегодня у нас чудное шоу, наши талантливые танцовщицы будут танцевать со змеями, а ставки за игровыми столами обещают достичь недельного максимума. Или же вы хотите сразу уединиться с прелестной спутницей, которая просто жаждет скрасить ваш досуг? — м-да, да у них тут развлечения на самый требовательный вкус. Надо как-то сюда просто так прийти на целую ночь, даже жаль, что именно сейчас у меня нет времени.

— Спутница, да. Меня интересует спутница, — я набрал воздух, как перед прыжком в воду. — Мой хороший знакомый Евгений Водников, он частенько здесь проводит досуг, весьма рекомендовал мне одну девушку, которая произвела на него неизгладимое впечатление. Я хотел бы с ней познакомиться.

— Увы, господин Водников сегодня гостит у нас, и Ольга занята. Возможно, вас заинтересует кто-то другой? — девушка искусно изобразила на личике скорбь о моем испорченном вечере.

— У вас есть кто-то, похожий на Ольгу? — мне нужно было узнать, как она выглядит, другая девушка не была мне нужна.

— Нет, к сожалению, нет, — девушка развела руками, от чего ее одежда колыхнулась и обнажила прекрасной формы грудь с аккуратным соском.

— А у вас есть изображение Ольги? Может быть, мы зря спорим, и девушка мне просто не понравится? Я же ее ни разу не видел, — я снова улыбнулся, но на этот раз она не вздрогнула, а всплеснула руками.

— Ну, конечно, как я могла забыть, что за голова дырявая, — да все ты помнишь, если бы не была умницей, тебя бы сюда не поставили. Девушка тем временем протянула руку и с низкого столика, который я даже не заметил сразу, взяла толстый журнал. Быстро открыв его на нужной странице она показала мне изображение. Нет, я не ошибся в своих предположениях: высокая, стройная блондинка, чьи голубые глаза задумчиво смотрели вдаль.

— Да, она прекрасна, — совершенно искренне сказал я, разглядывая эту скромную копию моей матери. — Пожалуй, я дождусь, когда Ольга будет свободна. Если только, — мой взгляд пробежался по очертаниям тела хозяйки сегодняшнего вечера, и я почувствовал вполне закономерное возбуждение. — Если только вы сами не составите мне компанию. Я могу быть весьма щедрым.

— Увы, но тогда другие гости останутся без внимания, а этого совершенно нельзя допустить, не так ли?

— Да, конечно, вы совершенно правы, другие гости также нуждаются в вашем внимании. Тогда прощайте, возможно, скоро увидимся вновь, — и я вышел, напоследок послав прелестнице воздушный поцелуй. Ну что тут сказать, на месте Татьяны Водниковой я бы тоже Машку Керн ненавидел. И не важно, что самой Керн до ее Женьки нет никакого дела. Он для нее как в молодости не существовал, так и до сих пор не существует.

К дому Марго я подъехал, когда часы показывали девять вечера. Она жила в небольшом особняке, и теперь мне было понятно, откуда у нее на него появились деньги, если у отца она их принципиально не берет.

Подъехал я вовремя, из ворот как раз выходила пара, направляясь к стоящей неподалеку машине.

— Дорогая, неужели ты собираешься разбить мне сердце, куда-то направляясь с... — я осмотрел ее кавалера. М-да, могла бы и получше найти. Мужичок откровенно не впечатлял, и я нагло оттеснил его плечом, сунув Ведьме в руке огромный колючий букет. — Вот с этим господином, — закончил я фразу. — Признайся уже, наконец, лучше, чем тебе было со мной, тебе ни с кем больше не будет, в ближайшем будущем так точно.

— Что тебе здесь надо? — Марго уставилась на меня своими невозможными зелеными глазами. — И как ты узнал, где я живу?

— Лейманову позвонил, он мне слегка должен... два раза, если быть точным, так что с радостью поделился твоим адресом, — честно признался я наставнице.

— Еще раз повторяю, что тебе нужно?

— Как это что, у тебя скоро урок начнется с подающей большие надежды ученицей, и да, на написание статьи свое отсутствие ты не спишешь, потому что вот это, — я снова осмотрел мужичка сверху-донизу, — на статью точно не тянет.

— Керн, а ты не охренел? — она начала заводиться, и в глазах заполыхал огонь.

— Нет, — я покачал головой. — У меня к тебе, между прочим, деловое предложение, и не надо так реагиро... — я успел упасть на снег, когда у меня над головой пролетел огненный шар. — Ну вот, кавалера спугнула, давай поговорим. Тем более, что он, совершенно точно не был перспективным.

— Это был главный архитектор Российской империи, заведующий архивом планов древних захоронений! Чтоб ты знал о перспективах, идиот малолетний! — прошипела Ведьма.

— Упс, ну извини, я не знал, — я поднялся с земли и отряхнулся. — Не переживай, все у вас еще наладится, он явно впечатлен.

— Керн, ты зачем приперся? — Марго устало прикрыла глаза.

— Я уже сказал, заключить сделку, думаю, что очень невыгодную для меня, — я пристально посмотрел ей в глаза.

— Пойдем в дом, нечего задницы морозить, не май месяц на дворе, — и Ведьма развернулась и пошла к входу в особняк. Я с готовностью направился за ней. Раз она успокоилась, то, может быть, мне удастся договориться. В уютной гостиной с самым настоящим камином, который настраивал на позитивный лад, гипнотически действуя на огненные нити дара, Марго кивнула мне на небольшой диванчик, а сама занялась цветами. — Они прекрасны. Не знаю, кто составлял тебе букет, но он явно мастер своего дела, — и она не удержалась и слегка наклонилась, вдыхая тонкий аромат.

— Убери от меня Лейманову, — выпалил я, как только она оторвалась от цветов и повернулась ко мне.

— Что так? — я сжал губы, а смотревшая на меня рыжая стерва внезапно рассмеялась. — Боже мой, Керн, вот как ты мог так вляпаться? — она покачала головой. — Ты решил проблему девочки и всего ее окружения, но внезапно осознал, что она для тебя не столь уж и непривлекательна, а даже совсем наоборот, да и ее девственность стала стоить для тебя куда дороже... Ничего, не переживай, все хоть раз в жизни, но влюбляются. Не ты первый, не ты последний.

— Убери ее от меня. Хотя бы на время. У меня сейчас очень большие неприятности, и я не могу начать осознавать свою влюбленность. Это может плохо закончиться. Кстати, заметь, я не отрицаю, что, похоже, действительно влюбился. — Наши взгляды встретились.

— А что я с этого буду иметь, кроме того, что сейчас поеду на кладбище в то время, когда у меня есть вполне официальное основание, подписанное директором школы, этого не делать? — Марго усмехнулась, глядя на мое вытянутое лицо. — И нет, Керн, твое вне всяких сомнений великолепное тело можешь не предлагать.

— Я же говорил, сделка для меня невыгодная, так что, давай торговаться. Чего ты хочешь? А ты чего-то хочешь от меня, иначе на порог бы не пустила.

— Я только вчера вернулась домой. Мы собирались вскрыть еще один курган, в котором точно сидит рэйф, а то и не один. Курган древний, очень древний, никто точно не знает даже, кто в нем похоронен. — Марго подошла к камину и теперь задумчиво смотрела на огонь.

— И очень богатый, — добавил я.

— Возможно, скорее всего, но оценивать его богатства мы будем, когда сумеем его обезопасить, а это еще никому сделать не удалось. Там опасно, очень опасно, и не только внутри. Возле входа в курган какая-то тварь обосновалась, я не могу ее классифицировать, а жертвы есть уже не только среди экспедиций, подобной моей. И не только среди охотников за сокровищами. Местные власти бьют в набат. Уже четыре десятка местных числится в убитых этой тварью, хотя они к кургану слишком близко не подходят, просто мимо пробегают по годами вытаптываемой тропинке...

— И ты решила в качестве оплаты скормить меня какой-то неведомой херне? — я даже опешил от такой новости. — Ничего себе сделка.

— Керн, я предлагаю тебе попробовать. Только попробовать. Ты везучий, та усыпальница тому хорошее подтверждение, — угу, знала бы ты, что везеньем для меня там был только экстримальный перепих на крышке саркофага с одной рыжей красавицей.

— Половина сокровищ кургана — моя, — сообщил я хмуро. — И мы пойдем вдвоем. Твоя группа пускай на подъезде ждет.

— Почему? — она нахмурилась.

— Да потому что большая группа в таких местах — это всего лишь большая груда мяса, которое так любит нежить. Или так, или я пойду справляться со своей внезапной и совершенно не нужной мне влюбленностью самостоятельностью. — Жестко отрезал я. — И, если я буду видеть, что мы не справимся, то уходим и запечатываем это место к такой-то матери на веки вечные.

— Хорошо, идет, — и она протянула мне руку, которую я пожал, закрепляя сделку. — А теперь вали отсюда, мне нужно на урок собираться. Твоя кукла много пропустила, нам серьезная работа предстоит.

Глава 5

— Нет, я все могу понять, кроме вот этого! — знакомый возмущенный голос ворвался прямо в черепную коробку и заставил приоткрыть один глаз. — Я пашу, как раб на плантациях, я вкалываю двадцать пять часов в сутки, я в некоторые дни даже не ухожу домой, и сплю прямо на работе, а мои девочки уже жалуются на то, что забыли, как выглядит их муж, а он, значит, спит! Именно сейчас, когда работа застопорилась из-за того, что следующий этап нужно проводить с пространственником, и все об этом знают, он дрыхнет без задних ног! — я открыл оба глаза и приподнял голову, чтобы посмотреть на возмущенную рожу стоящего надо мной Вольфа. Юрий скрестил руки на груди и сдвинул брови, взирая на меня прокурорским взглядом, а я не мог понять, что ему от меня вообще надо, и каким образом он попал в мою комнату, которую я совершенно точно вчера запер на ключ.

— Ты как сюда зашел? — хриплым со сна голосом спросил я, а Вольф только рукой махнул, подтянул к кровати кресло и упал у него.

— Есть такая штука, называется отмычка, — ядовито проговорил он. Я же пару раз моргнул, пока до меня доходило.

— Отмычка? Ты вскрыл мою комнату с помощью отмычки? — мотнув головой, я думал о том, что никак не могу проснуться и мне снится весьма странный сон.

— И это было сделать нелегко, мать твою! — Вольф поднял указательный палец вверх. — Нужно было сначала вытолкнуть ключ, который ты оставил в замке, а потом уже открыть сам замок.

— Да какого хера? — я подскочил, глядя на него круглыми глазами. — Только не говори мне, что таскаешь с собой отмычку!

— Почему? Если я действительно ношу ее с собой, — пожал плечами Вольф. — Я артефактор, ты случайно так не забыл? А отмычку я сделал, когда мне еще лет пятнадцать было, и мой дар только-только начал просыпаться. Керн, ты лучше признайся, ты вообще собирался приходить на производство?

— На какое производство, о чем ты вообще говоришь? — я схватился за голову.

— Император подарил мне на свадьбу возможность создать и начать производство личных переносных телефонов, гражданский вариант. И в его создание и изготовлении мне необходима твоя помощь, как человека, владеющего пространственной магией! — взвился Вольф. — И только попробуй мне сказать, что забыл об этом!

— Я не буду говорить о том, что забыл потому что я и не знал, — проведя по лицу рукой я почувствовал, как меня начал разбирать смех, в большей степени истеричный. — А про совместный этап и вообще про то, что нужно какие-то договора заключать, совместное производство налаживать, я, похоже, должен был догадаться. — Интенсивно протерев лицо, я опустил руки и уставился на сидящего в моем кресле Вольфа. — Ты мог мне хоть слово сказать? Неужели было сложно позвонить, оставить сообщение в дневнике, да хоть письмо написать, или вот так вот явиться и все сказать перед началом работы? Как я по-твоему должен был о чем-то догадаться, если о самом проекте услышал мельком и случайно?

— И что ты на меня орешь? Я же не виноват, что ты такой недогадливый, — я почувствовал, как в груди начинает клокотать ярость. — И император ясно сказал, что этот проект отдает молодежи, мол, они должны себя проявить, да и деньги научиться самостоятельно зарабатывать. И вообще, скажи спасибо, что я почти все уже сделал и начальный этап наладил.

— Я вот абсолютно точно уверен, что, если я тебя сейчас убью, то меня все только поблагодарят. Включая, кстати, твоих девочек и родителей, — рыкнул я и пулей понесся в ванную.

Я не понимаю, как так получается, что этот тип может являться ко мне, когда ему вздумается и все, включая меня, кстати, воспринимают это как должное. А вот новость, которую он принес была просто отличной. На этих переносных телефонах можно сделать просто огромное состояние. Вот только до массового выпуска еще далеко, если идет процесс создания. Да и вкладываться мне тоже надо будет, а чем? Ладно, пока буду упорно молчать, а когда эта скотина, которая развалилась в моем кресле поинтересуется, почему это он один в совместное предприятие вкладывается, я спокойно отвечу, что не догадался. И просто отдам ему причитающуюся половину. Надеюсь, к этому времени вопрос с финансами у нас каким-то образом разрешится.

Приняв решение, я вышел из ванной, и принялся одеваться. Вольф в это время задумчиво гладил Паразита, которому это явно нравилось.

— Я тут узнавал про чеширских котов, — проговорил Вольф, перебирая пушистую шерсть урчащего кота. — Пытался узнать, можно ли завести такую же пушистую зверюгу, и вычитал весьма интересный факт.

— Какой? — буркнул я, с удивлением осознавая, что ревную. Мне Паразит никогда не позволял себя вот так гладить. Обязательно кусаться начинал.

— Они уходят из дома, если их хозяин умирает. Эти коты живут долго, гораздо дольше человека, но хозяин у них только один, и они с ним остаются до конца. — Паразит встал и потянулся, потом соскочил с его колен. — Ну что, когда мы пойдем, чтобы ты уже увидел наше предприятие и наконец-то принял хоть какое-то участие?

— Сегодня, чего тянуть? Только позавтракаем сначала, — я почувствовал, что жрать хочу просто бешено.

— Да, завтрак — это хорошо, — кивнул Вольф, поднимаясь. Мы уже двинулись в двери, как в нее стукнули и вошел Назар Борисович.

— Константин Витальевич, вам нужно пройти в желтую гостиную, — он так выразительно посмотрел на меня, что я сразу понял, что он имеет в виду. Скорее всего, этот его взгляд означает, что Водников притащился. Судя по времени, прямиком из борделя, даже домой не заскочил, чтобы одежду поменять. Ну что же побеседуем. Мне он показался немного адекватнее своего тупого отпрыска.

— Проводи Вольфа в столовую, а то он еще заблудится ненароком, — дворецкий кивнул, и увел Юрика, который явно изнывал от любопытства, но спросить напрямую о том, куда меня вызвали, не решился. Сомневаюсь, что у него внезапно проснулась совесть, скорее всего, просто Назар Борисович не оставлял ему другого выбора, только следовать к столовой, мягко блокируя любые попытки завернуть не туда.

Когда я уже подходил к желтой гостиной, Назар Борисович меня нагнал.

— Я поручил господина Вольфа Марии Витальевне, — сообщил он на мой немой вопрос.

— Скажи мне, Назар Борисович, а как ты его вообще впустил? — я задал давно мучивший меня вопрос и вопросительно посмотрел на дворецкого. Тот на секунду замер, а потом медленно пожал плечами.

— Я как-то затрудняюсь ответить на этот вопрос. Да и как его можно не впустить?

— Да, действительно, как Вольфа можно не впустить? Если я скажу, что очень просто, меня, похоже, не поймут. Главное, не упустить момент, когда он начнет свои вещи сюда перетаскивать, — я покачал головой, останавливаясь у дверей гостиной. — Все получилось?

— Да, — он вздохнул. — Я много раз это делал. Марк меня прекрасно помнит, — перехватив мой взгляд, он еще раз вздохнул. — Я когда-нибудь расскажу вам эту историю, но не сейчас, я пока не готов.

— Хорошо, но не думай, что я забуду. Что с деньгами?

— Они переведены на нейтральный счет. Всем бухгалтерам уже разослали уведомления о том, чтобы они начинали пользоваться им, для осуществления платежей. Думаю, что вам нужно будет объехать все приносящие прибыль предприятия и просмотреть договора. И при наличие открытых договоров, переслать новый счет получателя. При этом вам не нужно предъявлять полномочия, только подтверждение личности. И это пока все, что мы можем сделать.

— Да, — я протер лицо. Вольф разбудил меня, скотина, как-то не так, потому что я никак не могу проснуться, а ведь сейчас мне предстоит довольно серьезное испытание пройти. — Мы ничего пока не сможем сделать.

Открыв дверь, я вошел в гостиную, и сразу же прошел к сидящему в кресле Водникову. Устроившись напротив него, посмотрел на него, предоставляя право первого слова.

Некоторое время мы сидели молча, разглядывая друг друга. Наконец, он не выдержал.

— Где Виталий Павлович? Сколько еще мы будем ждать? — он задал вопрос не мне, а стоящему у меня за спиной Назару Борисовичу.

— Виталий Павлович в отъезде, — невозмутимо ответил дворецкий. — И он не увидел причин возвращаться, поэтому, или вы будете вести переговоры с Константином Витальевичем, будущем наследником клана Керн, или никаких переговоров не состоится.

Я продолжал смотреть на Водникова. Похоже, что так его еще ни разу не унижали. Ведь Назар Борисович по сути сообщил, что дед знает о том, что за гость притащился к нему в дом, и не счел нужным ради него что-то менять в своих планах.

— Ну, знаете ли, — булькнул он возмущенно и принялся вставать.

— Уже уходите? — я откинулся на спинку кресла и смотрел на него с насмешливой улыбкой. — Обязательно передавайте от меня привет Ольге.

Водников замер, а затем преувеличенно аккуратно сел обратно, не сводя с меня напряженного взгляда.

— Вы, наверное, хотели сказать, Татьяна? Мою супругу именно так зовут, — сказал он осторожно.

— Точно, — я хлопнул себя по лбу. — Совсем все в голове перепуталось. Конечно же Татьяна. Такая высокая блондинка, с потрясающими голубыми глазами... — Водников вытащил платок и протер лоб, я же нахмурился, а затем закатил глаза и продолжил. — Да что со мной такое сегодня, конечно же высокая голубоглазая блондинка — это моя мать. Наверное, на меня так удар повлиял. Я же довольно сильно ударился, когда ваш сын с приятелями меня уронили. — Вот сейчас я смотрел на него жестко, практически в упор. А Водников снова протер лоб платком. Назара Борисовича я не видел, но спиной чувствовал его удивленный взгляд.

— Давайте поговорим откровенно. Виталий Павлович сообщил, что он хочет, чтобы замять это дело, в котором, как мне известно, Слава позволил себе в оскорбительной форме говорить о Марии Витальевне? — а вот это уже деловой разговор. У меня было большое, просто нестерпимое желание потребовать с него деньги, но разум возобладал над чувствами и паническим настроением, и я твердо произнес.

— Да, сообщил. «Свежие новости» вполне подойдут, чтобы я смирился с нанесенным мне ударом. А ведь вы видите, что с моей памятью творится после него, — я соединил вместе кончики пальцев и внимательно смотрел на Водникова. — Причем, издательство должно быть оформлено не на клан Керн, а на меня лично. Виталий Павлович хочет увидеть, как я смогу им руководить, потому что подумывает о создании уже кланового издания.

— Я услышал. Мои юристы все оформят. Вы не будете возражать, если они прибудут сюда, чтобы заверить договор о передаче, когда он будет готов. Думаю, что продажа за символический рубль будет более приемлема, чем дарение. Меньше хлопот займет, при оформлении права собственности, — Водников говорил четко и отрывисто. Молодец, сумел собраться. Только вот ему не страшно клан Славику оставлять? Этот хрен моржовый ведь его разорит и все Водниковы побираться в конце своего жизненного пути будут.

— Думаю, это будет приемлемо. Только юрист должен быть один, и время его визита должно быть оговорено заранее, например, по телефону. Вы же не думаете, что я буду целыми днями сидеть дома и ждать, когда договор будет готов? — Водников покачал головой, показывая, что так не думает.

— Договорились, — и он встал, чтобы уйти из этого ненавистного ему дома, откуда в прошлый визит его едва не выкинули. — С вами свяжутся и обговорят все условия, включая время, когда юристу можно будет прийти, чтобы поставить все необходимые подписи на договоре. Не забудьте приготовить рубль. Как вы знаете в подобных сделках нет случайностей, и крайне важно соблюдать все формальности. — Сказав последнее слово, он сделал шаг в направлении двери.

Но, не успел он пройти и метра, как в комнате появился Паразит. Кот втянул носом воздух, а затем в один прыжок оказался рядом с Водниковым. Протянул лапу и потрогал штанину его штанов, после чего уже начал более активно действовать, поднимаясь на задние лапы.

— Что такое? Уберите свое жуткое животное! — заорал Водников, попятившись. Уж он-то прекрасно помнил, кто нанес весьма неприятные раны его сыночку. И вот причина этих ран очень недвусмысленно пытается разодрать штанину его штанов и делает это в опасной близости от самого сокровенного.

— Господи, только этого нам не хватало, — из-за моей спины вышел Назар Борисович. — Что делать? Он же не отступит, — и дворецкий всплеснул руками.

— Поздравить господина Водникова с тем, что у него штаны отличного качества из первоклассной шерсти, — мрачно прокомментировал я это безобразие. — Он же вроде перестал это делать? Я в последнее время новых в его гнезде не замечал, — я взглянул на дворецкого, но тот только руками развел. Да, я тоже не совсем понимаю, что на Паразита нашло.

— Я принесу штаны, взамен этих, чтобы господин Водников смог пойти домой не с голым задом, а вы попробуйте его убедить, чтобы он не сопротивлялся и отдал Паразиту его добычу по-хорошему, во избежание совершенно ненужных травм. — Предложение Назара Борисовича было не лишено логики, и я кивнул, подтверждая, что услышал. Дворецкий выскочил из гостиной, а я попытался приблизиться к бегающей кругами по довольно большой комнате парочке. Сделать это было не просто, потому что Водников проявлял ловкость зайца, постоянно меняя направление, а то и вовсе делая длинные прыжки в сторону.

— Господин Водников, кот не желает вам зла, просто ему понравились ваши штаны, — прокричал я, но уверенности в том, что меня услышали, не было. Тогда я бросился Паразиту наперерез и мне удалось схватить кота и прижать его к полу. Паразит начал сопротивляться, но я шикнул на него, и кот на время притих. Но я себя не обманывал, долго он терпеть не будет, поэтому необходимо было действовать быстро. — Я его долго не удержу, поэтому, быстро снимайте свои штаны, Назар Борисович сейчас принесет вам новые, — пропыхтел я, уже с трудом удерживая начавшего извиваться кота. Еще немного и это комок шерсти начнет царапаться и пытаться меня цапнуть, а это всегда не слишком приятно.

Водников наконец меня услышал, и до него дошло, что нужно этой наглой кошачьей морде. Разувшись, он стянул с себя уже изрядно разодранные штаны и швырнул их прямо в меня. Штаны попали мне в лицо, а затем сползли на пол рядом с кошаком. Паразит замер, но очень скоро резко вывернулся из моих рук, благо я его уже не удерживал слишком крепко, ухватил свою добычу и тут же исчез.

— Что это такое было? Зачем вы натравливаете своего кота на добропорядочных людей? — заорал красный, как свекла Водников. Я же поднялся с пола, и прошел мимо него к своему креслу.

— Вы поверите мне, если я скажу, что он сам это делает? — он тряхнул головой, и я добавил. — Ну, я так и думал, что вы мне не поверите. И, тем не менее, он делает это сам, и только ему известно, зачем. Кстати, если вас это утешит, вы стали не единственной жертвой кота, возжелавшего чужие брюки.

— Где обещанные мне штаны? — Надо же, он как-то услышал, пока носился по комнате, о чем мы с Назаром Борисовичем разговаривали. — Я хочу, как можно быстрее покинуть этот ненормальный дом! — Водников уже плохо себя контролировал. Как бы буянить не начал, с него станется.

— Сейчас вам принесут штаны, — ответил я раздраженно. — Или вы думаете, что у нас здесь магазин и в каждой комнате имеется шкаф, где висят брюки вашего размера?

— Костя, твой гость уже позавтракал и спрашивает, как скоро ты к нему присоединишься? — в гостиную вошла мама и замерла, глядя во все глаза на представшую перед ней картину. — Женя? Могу я узнать, что ты делаешь в моем доме перед моим сыном без штанов?

Глава 6

— Ваши брюки, Евгений Станиславович, — Назар Борисович вошел в гостиную в тот самый момент, когда мать, скрестив на груди руки, сверлила взглядом Водникова. Водников же стоял напротив нее, а по его наливающейся краской морде можно было предположить, что его или удар сейчас долбанет, или он взорвется. Интересно, какой у него дар? Почему-то спрашивать об этом у магов было не принято, считалось, что дар — это нечто интимное. Например, Ведьма так и не спросила меня, чем я еще владею, кроме дара смерти. Исключение составляли классы в школе, где наставником-куратором озвучивались дары всех учеников. Но там понятно, должны же мы знать, что от кого ожидать, все-таки еще недоучки, которые непонятно на что способны. Я даже не знаю, какими дарами мать обладает, кроме семейного Ушаковых, и спросил только у деда. Но мать явно на взводе. На нее слишком много всего за последнее время навалилось, а она просто не привыкла к таким потрясениям, ведя почти двадцать лет весьма размеренную и ничем не примечательную жизнь.

Дворецкий протянул злополучные штаны Водникову, которые тот схватил, даже спасибо не сказав, свинья неблагодарная.

— Константин Витальевич, вам поступил срочный звонок, на который необходимо ответить, — повернулся ко мне Назар Борисович, а в его глазах промелькнуло беспокойство. Да что еще стряслось?

— Хорошо, — я встал из кресла и прошел мимо матери к двери. Надеюсь, она справится. Тем более, что возле дверей в гостиную стоит охранник, поможет в случае чего.

— Маша, может быть, ты уже отвернешься или выйдешь, и дашь мне уже надеть эти проклятые штаны? — прорычал Водников, оказавшийся в очень непростом положении.

— Женечка, а ты случайно мой дом с прачечной не перепутал? — у матери глаза очень неприятно сузились. — Забирай свои портки и уматывай отсюда, а одеться ты прекрасно сумеешь и в машине!

— Ну уж нет, это ваше проклятое животное меня раздело, и я не собираюсь бежать в трусах до машины, как застуканный мужем любовник, — и он ткнул в сторону матери указательным пальцем. Вот же урод. У них, похоже, вся семейка такая.

— Опыт я погляжу у тебя имеется, так что ничего, справишься, — мать продолжала стоять, сложив руки на груди.

— Ну уж куда мне до тебя, — на лице Водникова желваки заиграли. — Сомневаюсь, что ты своего ублюдка в своей кровати зача... — он быстро заткнулся, потому что пришлось уворачиваться от острых кольев, летящих прямо ему в грудь. Кажется, концы колей блестели, ядом смазанные, что ли? Зато как минимум один дар я определил — земля. А она-то оказывается очень даже смертоносна, зря я ее недооценивал.

— Можешь убить это уежище, но прежде стряси с него что-нибудь важное и дорогое, потому что, похоже, твоего школьного приятеля даже то, что он из-за сына, брякнувшего нечто похожее, лишился весьма интересного предприятия, ничему не научило. За тело не беспокойся. Я некромант, так что его вообще никто и никогда не найдет. Решат, что он с очередной любовницей решил сбежать из страны. Наследник у него есть, так что клан в любом случае не останется без главы, — дав этот, в общем-то, хороший на мой взгляд совет матери, я вышел из гостиной вслед за Назаром Борисовичем и прикрыл за собой дверь. Кивком головы подозвав дежурного охранника, я тихо сказал. — Проследи, чтобы она на самом деле не завалила это ничтожество. — Охранник понимающе кивнул и встал у неплотно закрытой двери, наблюдая за представлением через щелку.

— Константин Витальевич, — я повернулся к дворецкому. — Вас просят незамедлительно посетить второй завод, по внедрению и производству новых моделей пространственных изделий.

— Чего? — я переварил то, что сказал Назар Борисович. — Это ты так телепорты обозвал? — Я помассировал виски. Все-таки эта скотина Вольф меня не в ту фазу сна разбудил.

Так, всего заводов по производству телепортов два. На первом идет производство надежных и проверенных временем стационарных телепортов. Таких, которые расположены во всех организациях, которые могут их себе позволить. В основном в армии и там, где от возможности как можно скорее попасть в нужное место, зависят зачастую жизни. Например, в Службе безопасности. От случайностей вроде той, что не позволила Подорову и его орлам быстро телепортироваться в поезд, конечно, никто не застрахован, но в основном телепорты здорово помогали.

На втором заводе делали экспериментальные образцы малыми партиями. Там была мощная лабораторная база, несколько магов клана, обширный полигон для проведения испытаний, а также мощная система охраны, почти такая же, как и в лабораториях. Все-таки промышленный шпионаж никто не отменял, а нанять кого-нибудь из пространственников, которые не захотели пахать на клан, фактически отвергнувший их, всегда можно было. Да даже кого-нибудь из магов клана переманить. Всегда варианты найдутся. Именно про второй завод говорил мне Подоров, намекая, что там какая-то неведомая херня происходит. Я еще обещал ему разобраться. Ну, вот, заодно и разберусь.

— С вами все в порядке, Константин Витальевич? — участливо спросил Назар Борисович.

— Все просто отлично, — я взлохматил волосы и вздохнул. — Что у них там произошло?

— Я не совсем понял. Что-то чему орущий в трубку директор не мог дать нормального определения. Но он четыре раза за минуту прокричал, чтобы вы приехали как можно быстрее. — Я поплелся вниз к выходу. Честно говоря, ехать никуда не хотелось. Я вообще сегодня с утра неважно себя чувствовал. К тому же, нужно было навестить Еву и узнать, как прошло ее воссоединение с предавшей ее и приготовившей на убой организацией. Перед тем как лечь спать, я внимательно изучил на карте ее суматошные метания по городу, ну и страж ко мне так и не вернулся, из чего можно было сделать вывод, что ее наезд был расценен как справедливый, и башку ей не открутили, позволив снова занять место в стройных рядах этих непонятных радикалов.

— А для директора не станет охрененно большим сюрпризом, что прибуду я, а не Виталий Павлович? — когда дед таскал меня по всем объектам клана, то, разумеется, мы и на этот завод заскакивали. И я даже помню этого самого директора — Олега Сергеевича Светлова. Он меня с первого взгляда невзлюбил, и дал понять, что никогда не примет такого дефективного наследника. Дед тогда, то ли не заметил его презрительных гримас, то ли не придал значения, я так и не узнал, но он своим авторитетом в тот раз задавил намечающийся бунт. И вот теперь мне придется самостоятельно доказывать, что я имею право наносить визиты подобного рода.

— Похоже, что там случилось нечто из ряда вон выходящее, — Назар Борисович задумался еще больше. — Раз Олежек верещал в трубку, что ему плевать, кто приедет, лишь бы это был Керн, владеющий семейным даром. Там было еще что-то про то, что мы все умрем.

Мы как раз дошли до холла и дворецкий протянул мне вычищенное пальто. Надо же, они как-то все-таки сумели его вычистить.

Совершенно рефлекторным жестом я проверил наличие ножа на поясе, после чего надел пальто и перчатки.

— Моя машина? — я посмотрел на Назара Борисовича, и тот степенно ответил.

— У входа. Я займу чем-нибудь господина Вольфа, если тот не решит отправится домой. — В этот момент сверху раздался такой грохот, что висящая прямо надо мной люстра опасно зашаталась.

— Кажется, кто-то не понял, что для здоровья бывает полезно держать язык за зубами, — пробормотал я. — И почему мне кажется, что мама в детстве верховодила в компании мальчишек, пока они не поняли, что она превратилась в прекрасную женщину?

— Я прослежу, чтобы обошлось без эксцессов, — быстро проговорил Назар Борисович и рванул к лестнице. Как-то он слишком шустро туда рванул. Такое ощущение складывается, что прецеденты эксцессов случались.

Мне же ничего другого не оставалось, как направиться уже к машине. На крыльце меня ждал Громов. Он поднял воротник своей теплой куртки и гипнотизирующим взглядом разглядывал машину. Трость стояла рядом, прислоненная к стене.

— Я еду с вами, — он повернулся на звук открывающейся двери и подхватил трость. Говорил он тоном, не терпящим возражений. Не то чтобы я возражал. Егор опытный тип, иначе дед не доверил бы ему свое самое ценное богатство — дочь и балбеса внука.

— Садись, — я кивнул на машину. — Только на пассажирское сиденье. Извини, но тебе еще рано за руль садиться.

— Хм, интересно, — Егор хмыкнул. — Как будут гадать о моем статусе, если один из Кернов у меня в качестве водителя подвизался?

— Про потерянного сына императора лучше не шутить? — я ухмыльнулся, а Егор лишь хмыкнул.

— Да, скорее всего, не следует, — мы замолчали. Громов думал о чем-то о своем, я же погрузился в размышление о предстоящей встрече. Что у них могло случиться, если директор все свое пренебрежение ко мне, которым наверняка гордился, растерял.

Как-то незаметно мы проехали большую часть пути. Оставалось лишь проехать зловещий музей, да свернуть в промзону, где располагались предприятия кланов, которые могли быть потенциально опасными. Вся зона была отгорожена от города общим защитным полем, да еще и каждый владелец обязан был поместить в защитный кокон свою территорию. Содержание этих полей вылетало в копеечку, но по-другому тебе просто не предоставили бы место под застройку. Что-то не нравится, Российская империя большая, за городской чертой стройся. Что, кстати, большинство кланов и делало. У Кернов тоже был целый поселок с менее важными предприятиями в ста километрах от Новгорода выстроен. Как и большинство складов. Но именно вот этот второй завод был слишком важен, чтобы располагать его где-то вдалеке от своего непосредственного контроля. Так же, как и лаборатории.

Как обычно, когда я проезжал мимо музея, по коде побежали мурашки, а на лбу и спине образовалась испарина. Нога сама тянулась нажать на тормоз, но я, сжав зубы, быстро проскочил опасный для себя участок.

— Что это вообще такое? — негромко спросил я, не объясняя, что именно имею ввиду. Как ни странно, но Егор меня понял.

— Никто не знает. Это здание, оно словно всегда здесь было. Еще даже когда город только-только начинал строиться. Оно словно вне времени стоит, никаких отметен пройденных веков.

— Ты был внутри? — я свернул в промзону и остановился у внешней границы защиты. Сейчас к нам подойдет охрана, проверит, что мы за типы, и только потом откроется небольшое окно, как раз такое, чтобы смогла проехать машина.

— Да, однажды заходил, — Егор передернулся. Значит, не только у меня мороз по коже от этого здания. — Странное чувство. Словно за тобой постоянно кто-то следит. С этаким ленивым интересом, как человек следит за ползающей мухой и размышляет: прибить ее, или шут с ней, пускай и дальше ползает.

— И что, никто не пробовал как-то от него избавиться? — я вытащил карточку своего удостоверения личности. Мне, как члену клана, у которого здесь располагалось предприятие, не требовалось другого пропуска.

— Пытались и не раз, — Егор переложил трость. — Никто до сих пор не знает, где они и что с ними на самом деле произошло. Собственно, пока хватает для успокоения нервов просто держаться от этого чертового музея подальше, все дружно решили, что так тому и быть. Туда без риска свихнуться могут разве что смотрители заходить. Причем, эти смотрители ни к одному из кланов не относятся. Более того, все они вообще не маги, обычные люди.

Он замолчал, и к этому времени охранник как раз проверил мое удостоверение, провел сканером по ладони, и, убедившись, что я все-таки Керн, дал отмашку. В слегка гудящем прозрачном куполе, по которому время от времени пробегали змейки чего-то малоприятного, появился проем, показавшийся мне на фоне основного купола более темным. Я уверенно повел машину в него, постаравшись выбросить из головы этот музей. Стоял же он судя по всему тысячелетия, ну и еще простоит, ничего с ним не случится, главное, как правильно сказал Егор, нужно держаться от него подальше.

На заводе нас ждали. Директор бегал кругами возле ворот, периодически глядя на часы и, судя по всему, матерясь сквозь зубы. Когда я, заглушив мотор, вылез из машины, отвергнув идею помочь Егору, чтобы не унижать его своей неуместной жалостью, Светлов бросился ко мне с таким выражением лица, что я даже попятился, автоматически положив руку на рукоять ножа.

— Ну, наконец-то! У нас здесь черт знает что творится. Могли бы и раньше бросить все свои, совершенно неотложные дела! — я нахмурился, и тут раздался негромкий голос Егора.

— Олег, пасть закрой, выдохни и вспомни с кем ты сейчас говоришь. А после того как вспомнишь, начинай докладывать строго и, по существу. — На Светлова его слова подействовали странным образом отрезвляюще. Он несколько раз провел руками по лицу, а затем, преувеличенно вежливо произнес.

— Простите, Константин Витальевич, просто я на нервах. В лаборатории творится какой-то локальный апокалипсис пополам с пиздецом, простите мой французский. Уже пострадало трое рабочих, которые добровольно попытались проверить, что там происходит. Связь с лабораторией и полигоном потеряна. К тому же с первого подземного уровня идут какие-то странные флюктуации. Маги все заперты в лаборатории, но главный инженер, отвечающий за техническую часть производства, клянется, что, судя по увиденным свойствам, эти флюктуации имеют пространственно-временную структуру.

— Что исследовали в лаборатории? — коротко спросил я, пытаясь прикинуть, о чем вообще может идти речь.

— Да вроде бы ничего такого серьезного, — развел руками подошедший к нам высокий темноволосый человек, в котором я узнал того самого инженера, вот только забыл напрочь, как его зовут. — Тем более, что в лабораториях все уже проверили и признали безопасным.

— И все же, что это? Очередная модификация телепорта? — я невольно нахмурился.

— Нет, в том-то и дело. Очередная поделка, совместная с Вольфами. На матрицу школьных дневников накладываются дополнительные стационарные чары, которые позволяли бы не набирать сообщения, а делать его голосовым. И тот, кому оно адресовано, мог прослушать, что ему говорят, а не читать. Судя по отзывам из опытной партии и отклик на рекламу, данное улучшение сулило стать очень популярным. Тем более, что для этого не нужно было даже новое устройство покупать, лишь небольшое дополнение, которое установили бы на ваше приемное устройство прямо в магазине. — Дал развернутое разъяснение инженер. — Я не понимаю, что могло пойти не так. Ведь все уже откатано и опробовано.

— А где я могу посмотреть на эти, хм, флюктуации? — я тоже не мог понять, что так взволновало директора.

— На первый подземный уровень можно попасть на двух параллельных лифтах, которые расположены довольно далеко друг от друга. — Вновь влез в наш разговор директор. — Первый лифт идет в непосредственной близости от лаборатории, и туда я никому не посоветовал бы соваться. А вот во втором мы все спускались, разумеется не выходя из защищенной кабины. И оттуда можно посмотреть, тем более, что мне не хватает ни слов, ни знаний, чтобы дать вам хотя бы понять, что это за хрень адова!

— Тогда покажите мне, почему мы тут стоим и, демоны знают чем, занимаемся, — я повернулся к Громову. — Егор, а ты пока походи здесь, пораспрашивай рабочих. Может быть, кто-нибудь что-то видел, или знает. — Громов кивнул, а я поспешил за директором и инженером. Уже в лифте к нам присоединились пять человек, судя по всему простых работяг, которые посматривали на меня с любопытством, но в их взглядах я не видел узнавания. Похоже, они понятия не имели, кто я такой. Зачем их взяли с собой тоже не очень понятно, наверное, для сопровождения. А может, чтобы лифт вручную наверх возвращать, если, не дай боги, что-то случится и он откажется ехать самостоятельно.

Сам спуск занял совсем немного времени. Лифт был грузовым, и все мы поместились свободно. Даже довольно много места еще оставалось, чтобы не прижиматься друг к другу, а стоять, соблюдая личное пространство. На уровне было темно, и в этой темноте отчетливо были видны яркие белые всполохи, от которых в разные стороны расходились волны искаженного пространства. Одно я мог сказать с уверенностью. К тому, что описывал инженер, вот это не имело никакого отношения.

— Именно из-за этого я вас и позвал, — в полной тишине голос директора прозвучал набатом.

— Чертовщина какая-то, — пробормотал я, наблюдая за «флюктуациями». — Ладно, поднимаемся. Мне надо подумать.

Глава 7

Очередная флюктуация, которая понеслась в нашу сторону, заставила немного напрячься, потому что она взорвалась искажениями пространства гораздо дальше, чем предыдущая, и гораздо ближе к нашему лифту, чем нам всем хотелось бы.

— Почему мы не поднимаемся? — я повернулся к Светлову, а тот помотал головой и принялся проводить какие-то манипуляции с механизмом.

— Я не знаю. Словно что-то блокирует лифт, — в голосе директора звучала паника, да и мне было как-то не по себе. Одно дело, когда ты противостоишь живым противникам, да даже неживым, но вполне убиваемым, и совсем другое дело, когда тебе противостоит непонятное явление, которое ты даже не можешь квалифицировать, потому что не видел ничего подобного ни одном из миров.

— Вы как хотите, Олег Сергеевич, но мы туда не пойдем, — хмуро заявил один из работяг, глядя мимо меня на видимые каждому в этой кабине волны искажения пространства.

— Вас никто туда не гонит. Я же сказал, если мы увидим, что все уже улеглось и здесь не опасно, — рявкнул Светлов. А, ну теперь понятно, зачем он потащил их с собой. Если бы не увидели этих вспышек, то он просто послал бы бедолаг на разведку. Какая же Олежек редкостная гнида, оказывается. Я просто в восхищении. В другое время я бы его просто повесил за тупое разбазаривание квалифицированных ресурсов, которыми являлись рабочие на таком специфическом предприятии как этот завод. Ну а сейчас все стало немного сложнее. Хотя, если он не разберется с механизмом лифта, я вполне могу вытолкать его из кабины, чтобы дорогу нам прокладывал. Заодно посмотрю, что делают эти флюктуации с человеческой плотью.

— Мы поднимаемся, или так и будем стоять здесь и ждать, пока эти вспышки до нас доберутся? — я скрестил руки на груди. В пальто становилось уже жарко, и я подумывал о том, чтобы хотя бы расстегнуть его.

— Я пытаюсь! А вы не могли бы посмотреть в конце концов? — огрызнулся Светлов.

— Я с радостью посмотрю и даже потрогаю, вот только нашей проблемы это не решит, я даже не знаю, как можно исправленный механизм запустить, — ядовито произнеся это я резко обернулся на очередную вспышку, которая взорвалась уже как-то слишком близко от кабины. — Так, делайте уже хоть что-нибудь! Не можем подняться, пробуйте спуститься. Главное убраться отсюда подобру-поздорову.

— Да, точно, можно попробовать спуститься, — пробормотал Светлов, и после этого лифт дернулся и медленно пополз вниз.

— Что там? — хмуро спросил я, все так же держа руки скрещенными на груди.

— Технические помещения. Различные узлы обеспечения, фактически моя вотчина. Мы туда редко спускаемся, — ответил инженер, чье имя я никак не мог вспомнить.

— Меня интересует только один вопрос, оттуда есть другой выход, кроме как на лифте? — я старался говорить спокойно, но, чем дольше я думал, тем чаще мне в голову приходила мысль о том, что эти вспышки далеко не случайны. Другое дело, я не понимал, кто и зачем это мог сделать. В этой диверсии не было смысла, ну не новое же улучшение к дневнику из строя вывести, в конце концов. Как-то слишком мелко это. Но другой версии у меня пока не было, потому что такая хреномуть не могла получиться совсем уж случайно, просто не могла. Если только хотели получить одно, но в чем-то ошиблись. Тогда это действительно могла быть тупая случайность, просто стечение обстоятельств.

— Константин Иванович, есть ведь лестничный проход, на случай таких вот аварий, как сейчас, — неуверенно ответил мне за инженера еще один рабочий. Надо же, тезка, значит. Ну, так даже легче будет запомнить. И, получается, я зря пытался вспомнить имя, которое не знал, и, скорее всего, даже не слышал. — Только он Кернами запечатан.

— Дело не в этом, — инженер покосился на меня, но никак не обозначил мое отношение к этим самым Кернам. — Дело в том, что нужно будет выйти на лабораторный уровень, рядом со вторым лифтом. Чтобы попасть на вторую лестницу, ведущую непосредственно на поверхность, нужно пройти совсем немного, меньше пятидесяти метров по кишащему непонятными флюктуациями уровню.

— Посмотрим, что раньше времени паниковать? — лифт дернулся, останавливаясь. Я до боли в глазах всматривался в полутьму, в которой мы оказались, которую прорезывали одинокие лампы дежурного освещения. — В самом крайнем случае, подкоп сделаем до поверхности. Что я зря даром земли обладаю?

— А почему нельзя сразу подкоп сделать и не рисковать понапрасну, поднимаясь по лестнице, на которой лично я даже ни разу не был, и не знаю, в каком она состоянии, — оказывается, Светлов все это время прислушивался к нашему негромкому разговору. — Это уже не говоря про пробежку по первому уровню.

Я долго смотрел на него пытаясь понять, что такого нашел в нем дед, раз назначил на столь ответственную должность. Наверное, он управляющий, что говорится, от бога, да еще и обладающий незаурядными экономическими познаниями, как и общей деловой хваткой. Почему-то, пока я на него смотрел, никто не попытался ответить за меня, хотя я точно видел, что даже рабочие прекрасно поняли, почему подкоп остается на крайний случай, если уже точно ничего нельзя будет сделать. Наконец, я медленно, ответил.

— Потому что я не знаю точного расположения объектов наверху и могу случайно повредить несущий фундамент, а то и вызвать сдвиг земельных пластов. Думаю, что работники второго цеха не скажут нам с вами спасибо, если рухнут прямиком на лабораторный уровень вместе со всем своим оборудованием и цехом в целом. Поэтому мы сначала попробуем пройти по лестнице. К тому же, у меня, кажется появилась идея, как на некоторое время обезопасить вспышки. Лучше, конечно эту теорию не проверять вот так, но, если другого выхода не останется... — Я дернул дверь, отодвигая ее в стороны и вышел из лифта.

В полутьме этого уровня пугающим был исключительно антураж, да свет, который больше жути нагонял, чем на самом деле освещал немаленькое пространство. На самом деле, здесь было все хорошо и грамотно организованно и содержалось в образцовом порядке. Подошедший ко мне тезка только хмыкнул, поймав мой, несколько изумленный взгляд.

— Если не будешь содержать эту часть завода в образцовом порядке, то что-нибудь точно придет в негодность именно тогда, когда в нем возникнет особая надобность. Закон вселенского пиздеца никто не отменял, и он всегда работает, в отличие от других законов, — ответил он на мой невысказанный вопрос.

— Это точно, — я кивнул, соглашаясь с его высказыванием. — Показывайте, где здесь загадочная лестница, которую никто не видел.

Лестничный проем оказался неподалеку от второго лифта. Светлов подошел к нему первым и вопросительно посмотрел на меня.

— И что вы смотрите? Открывайте, — я все-таки расстегнул пальто. Похоже, что придется его снять и нести в руках, потому что становилось уже откровенно жарко.

— А я не могу, — директор после того как осознал, что непосредственная опасность ему не угрожает, вновь начал вести себя вызывающе. — Я уже говорил, что это резервный выход и настроен непосредственно на семейный дар Кернов.

— Дурость какая, — я поморщился, подходя к двери и пытаясь понять, что нужно делать, чтобы ее открыть. — А если потребуется немедленная эвакуация? Ждать, пока приедет кто-нибудь из Кернов? Это может стоить жизни запертым тут людям. — Ничего так и не придумав, я просто призвал дар и осторожно направил неоформленную пространственную силу на дверь.

— Вот поэтому в штате завода всегда числится три мага клана, — Светлов смотрел на дверь так пристально, словно до сих пор сомневался, что я имею к Кернам какое-либо отношение и она ни за что не откроется, какие бы я усилия не прилагал. — Вот только двое сейчас заперты в лаборатории, а третий, который по протоколу должен был оставаться наверху, в тот момент, когда началась эта свистопляска, тоже находился на первом уровне. Ему требовалось что-то уточнить в лаборатории. Инструкция позволяла кратковременную отлучку, сроком не более, чем на двадцать минут. Вот в эти двадцать минут все и произошло.

— Да и маг был новеньким, сразу видимо не сориентировался, и пропал. Конечно, есть вероятность, что он мог отсидеться в лаборатории, вот только мы не знаем, что с ней, — добавил инженер Костя. — А я был против, чтобы этого нового мага оставляли наверху, и даже рапорт подавал вам, Олег Сергеевич. За что-то его же попросили со складов, где он штаны протирал чисто по родственному. Если уж там сумел накосячить, то где гарантия, что это именно он ничего не напутал и не вызвал этот апокалипсис местного разлива? Мы же не знаем точно откуда пошли флюктуации. Может и с полигона. — В этот момент замок щелкнул и дверь приоткрылась. Я же задумчиво смотрел на Костю, переваривая то, что тот сейчас сказал. Мы ведь так и не нашли ту гниду, которая копию универсального ключа сделала и так не вовремя сдохнувшему любовнику Евы передал. Вот только то, что какой-то маг перешел на завод со складов, еще ни о чем не говорило. Может быть, он просто экспериментами увлекался, а мозгов, чтобы в лабораториях работать, не хватило. Вот он и доэкспериментировался на наши головы.

— Пошли, — я кивнул на дверь. Идти первым не хотелось, тем более, что мне никто толком не мог сказать, что там на этой лестнице творится. Может там все в паутине в такой, что придется прорубаться сквозь нее. А я не так чтобы любил пауков.

Первым пошел Костя, когда все начали переглядываться и вздыхать. Он покачал головой, решительно открыл дверь и шагнул в проем. Как только он сделал шаг, лестница осветилась мягким ненавязчивым, но достаточно ярким светом, который после полумрака служебного уровня все равно показался мне слишком ярким. Сама лестница была добротная, чистая, словно ее каждый день мыли, или как минимум подметали. Вот именно такие мелкие на первый взгляд чудеса и не давали никому усомниться в том, что магия на самом деле существует.

Я шел вслед за инженером, который мне все больше и больше импонировал. За мной шел Светлов, за которым гуськом выстроились рабочие.

Почему-то я постоянно ждал нападения. Какого-нибудь неучтенного монстра или ловушки посреди лестницы, но ничего подобного не происходило. Подъем до первого уровня прошел в, я бы сказал, скучной и будничной обстановке.

Но вот когда мы дошли до конца, то Костя посторонился, давая мне подойти к закрытой двери. Вот здесь первым придется идти мне, тут без вариантов. Светлов с работягами расположились на лестнице, потому что места на лестничной площадке перед дверью с трудом хватало для одного. Подумав, я все-таки снял пальто и протянул его инженеру.

— Держи. Оно мне мешает, — и я запустил дар в направлении двери.

Замок щелкнул, и дверь слегка приоткрылась. Я немного расширил щель и заглянул через нее, пытаясь оценить масштаб предстоящих действий. Сейчас, когда мы находились в непосредственной близости от места происшествия, я отчетливо видел, что флюктуаций на самом деле ограниченное количество. Они не размножаются, никак не увеличиваются, просто движутся хаотично и после прохождения волны искажения пространства формируются в виде все той же вспышки в некотором отдалении от места предыдущего взрыва. Но количество элементов оставалось неизменным. Я насчитал восемь флюктуаций, а также заметил, что когда они взрываются, и начинают продуцировать эти странные волны, то дальше определенного радиуса волны не двигаются и их вполне можно проскочить по внешнему радиусу. Разбираться в том, что это за волны я пока не собирался. Моей задачей было выйти отсюда и, желательно, вывести людей.

Прикрыв дверь, я повернулся к смотрящим на меня спутникам.

— Так, пройти напрямую к следующей лестнице не получится. Нужно сначала пробежать к полигону, там поспокойнее, потом до лаборатории, заодно посмотрим, что с ней. Может быть, там есть кто живой, тогда и их прихватим с собой, а уж от нее до двери. — Я замер, снова призывая дар и готовя то самое заклятье с помощью которого я сумел поместить саркофаг князя в своеобразную временную капсулу. Нужно попробовать изолировать вспышки, пока они на стадии таких мелких файерболов. Если получится, то загоню своих спутников в лабораторию и попытаюсь все обезопасить. Проблема в том, что я не могу генерировать это заклятье быстро, для него требуется определенное время, а по тому с какой скоростью эти милашки летают, времени у меня может и не быть. — И да, двигаться вслед за мной, никуда не сворачивая. — Я приоткрыл дверь и глубоко вздохнул, набирая воздуха в грудь, как перед прыжком. — Пошли.

Прямо передо мной возникла вспышка и я ловко набросил на нее временной кокон. Сработало. Она словно застыла в воздухе, вяло покачиваясь и уже не испуская сноп искр предшествующих взрыву. Я побежал, обходя развивающуюся по пути следования волну по широкой дуге. Бежать и создавать заклятье на ходу было довольно проблематично, но мне это удалось и на самом входе на так называемый полигон, я сумел загнать еще один искрящийся шарик в ловушку.

Позади раздался крик. Грязно выругавшись, я пропустил перед собой Константина и троих рабочих, бежавших за ним с выпученными глазами.

На полигоне флюктуаций почему-то не было. Они словно бы облетали это место стороной, и там перепуганные люди могли вполне передохнуть и подождать меня, пока я выясняю, что там стряслось со Светловым и еще двумя рабочими.

Чтобы попасть к тому месту, мне пришлось отклониться от мысленно проложенного маршрута. Прямо на меня летел шарик, уже просто фонтанирующий искрами. Я перекатом ушел в сторону и набросил на него заклятье за секунду до того момента, когда он должен был взорваться. Оказывается, даже это вычурное заклятье можно сотворить за секунды. В который раз убеждаюсь, что мотивация — великая вещь.

Светлов с двумя пошедшими за ним рабочими попал в ловушку. Он, видимо, решил, что тупой потомок главы клана ничего не соображает, и что совершенно незачем давать такой крюк, огибая половину уровня, чтобы добежать до двери следующей лестницы, и рванул напрямую. Взрыв произошел прямо перед ним, и теперь уже бывший директор оказался прямо в эпицентре этой странной пространственной аномалии. Рабочие побежали следом за ним, скорее всего, не потому, что так уж сильно доверяли своему директору, а потому что не видели за его спиной, где нахожусь я. Бежавшему сразу за Светловым не повезло, он оказался не слишком далеко от этого придурка. А вот до второго только-только добралась волна, она не сумел от нее убежать, и, чисто теоретически, его можно было из нее вытащить.

Я не думал слишком долго. Выбрав водную плеть, потому что вода хуже, чем что-либо другое подвержена изменениям во времени, я захватил ею бедолагу за шею и рванул на себя, слегка придушив при этом. Ничего, потерпит, главное, что живой остался. Рабочий рыбкой вылетел из ловушки и приземлился у моих ног, хрипя и хватаясь за горло. Я отпустил плеть и с напряжением смотрел на то, что происходит в центре волны. Видимо, ей хватало и двух жертв, потому что к нам она не спешила приближаться.

Волна скорее была не пространственная, а временная. И как двигалось там время я не понимал, потому что орущие люди то становились очень молодыми, то через пару секунд это уже были древние старики. Никакой системы в чередовании возрастов не было. Наконец, они рухнули на пол, и я уже не мог понять, что с ними происходит. Оставаться здесь было опасно, и я за шкирку поднял скулящего рабочего, и не глядя на него, потащил к полигону. По пути мне удалось обезвредить еще один элемент. Осталось ровно половина.

На том безопасном островке, где я оставил остальных, что-то происходило. Во всяком случае, все четверо столпились возле чего-то негромко обсуждая увиденное. Первый страх прошел, и они начали рассуждать более рационально.

— Что здесь? — резко спросил я, подходя к Константину.

— Вот, посмотрите, это как раз тот самый новичок, маг клана, который перевелся сюда со складов, — инженер отошел в сторону и я увидел древнего старика, которому было хорошо за сотню лет. Старик был мертв, и даже не прибегая к услугам профессионалов, я мог с уверенностью сказать, что умер он от старости.

Опустившись на корточки, я прикоснулся к телу. Все демоны бездны. Он мертв уже слишком давно, чтобы, подняв, я сумел получить от него хоть какие-то сведения. В руке у старика что-то блестело. С трудом разомкнув окоченевшие пальцы, я вытащил из руки трупа небольшую золотую пластинку с пробитыми на ней в определенном порядке отверстиями. Потом, наскоро прошелся руками по истлевшей, но все еще держащей форму одежде, и вытащил банковскую карточку и связку ключей. Сунул найденное в карман джинсов, которые так и не переодел, когда поехал сюда, а дома предпочитал ходить именно в них, я поднялся на ноги.

— Ну что же. Очередной забег до лаборатории...

— Бог мой, Мишаня, это что, правда, ты? — раздавшийся возглас, полный изумления, заставил меня повернуться к спасенному мною рабочему, на которого как на какую-то диковинку смотрели все остальные, разинув рот. На него только что обратили внимание, поэтому-то возглас и раздался, когда я уже осмотрел труп. Я тоже присоединился к разглядыванию с чисто практическим интересом, прикидывая, какую можно извлечь выгоду от правильного применения этих проклятых флюктуаций, потому что передо мной, вместо седого мужика, начавшего отсчитывать шестой десяток своей жизни, стоял парень лет восемнадцати-двадцати на вид, который, похоже, не понимал, чего это все на него так уставились.

Глава 8

В лаборатории никто не пострадал. Все сотрудники в количестве пятнадцати человек, как только начались вспышки благоразумно заперлись и не высовывали носа, как бы не было интересно. По дороге в лабораторию я загнал во временные капсулы еще два шара. Оставшиеся два летали далеко и гоняться за ними я не собирался. С магами я был знаком еще по моему предыдущему визиту сюда с дедом. Точнее, сюда мы не спускались, это они поднимались наверх, чтобы встретить высокое начальство.

Рассудив совершенно правильно, что никакие флюктуации стучать в дверь не могут, запершиеся в лаборатории сотрудники приоткрыли тяжелую укрепленную и техническими приспособлениями и усиленную магией дверь, а когда мы заскочили внутрь, то дверь тут же закрылась за нами.

— Константин Витальевич, — ко мне шагнул Павел Краснов, приходящийся мне троюродным братом, если я ничего не путаю. — А я был уверен, что Виталий Павлович пошлет именно тебя, — Мы даже поспорили с ребятами. Кажется, я сотню выиграл.

— Не сотню, а десятку. Не выиграл, а проиграл, — к нам шагнул еще один маг клана, тоже из Красновых по имени Александр. Мы слегка обнялись и хлопнули друг друга по спине, как было принято у не слишком далеких родичей. — Пашка был уверен, что Виталий Павлович внука и на пушечный выстрел не подпустит к такому опасному месту. К тому же с неопознанной магией.

— А еще я был уверен, что это Сорокин, сука, что-то нафармазонил, — мы с Павлом также обнялись, практически не коснувшись друг друга при этом.

— Если сука Сорокин — это третий маг, то, скорее всего ты прав, — я задумчиво смотрел на Красновых. Их совершенно не напрягала роль магов клана. они не чувствовали себя ни в какой мере ущемленными. Никакой обиды на меня из-за моего хоть и шаткого, но все-таки более высокого положения в клане. Не знаю, смог бы я так. — А откуда он вообще? Что-то я не припомню Сорокиных в родне.

— О, это долгая и печальная история, которая к нашему сегодняшнему положению никакого отношения не имеет. Если я ничего не путаю, то этот опоссум четвероюродный племянник Виталия Павловича, в котором совершенно неожиданно для всех проснулся дар Кернов. Правда, хиленький, но это позволило его посадить на склад. За каким хером он поперся куда-то выше, лично я до сих пор гадаю, — Александр поморщился. — Совершенно бесполезное создание, которое только и может, что ныть о несправедливости этой жизни. Знаешь, этакий профессиональный недовольный, который винит в своих бедах кого угодно, но только не себя самого.

— Похоже, что отнылся. На полигоне его труп лежит, очень сильно постаревший. — Я вытащил золотую пластину. — Ты, случайно, не знаешь, что это?

— Случайно, знаю, — Александр взял пластину и повертел ее в руках. — Давненько я таких штук не видел.

— В двух словах, что это? — я забрал у него пластину, потому что, как истинный ученый, Краснов уже отвлекся от разговора со мной на более интересный ему объект.

— Это преобразователь внешних параметров. Совместная работа Снежиных и Ушаковых. Очень старая вещь, так и не доведенная до ума. Примененный на себя, это прибор позволяет сменить внешность. Не просто качественную иллюзию придать, а полностью сменить, чтобы и на физическом уровне тело ощущалось именно так, как выглядит. У Ушаковых были предположения, что здесь нужно подключить Кернов, но Снежины на дыбы встали. А потом и вовсе разругались со всеми кланами. Идиоты, что с них взять. Ну, тут они сами виноваты, меньше близкородственных браков надо устраивать, чтобы свой дар у малого числа людей сохранить. Такая политика еще ни одному клану на пользу не шла. — Александр посмотрел на меня. — А откуда он у тебя?

— Похоже, что Снежиным удалось найти хотя бы одного Керна, чтобы попытаться довести работу до конца. Вот только сука Сорокин что-то напутал и выпустил на волю силу, которая решила преобразовать весь уровень. Возможно даже, чтобы как-то приукрасить. — Я провел рукой по лицу. — Ладно, надо выбираться отсюда. Вы с Павлом умеете капсулу стазиса накладывать?

— Конечно, — Александр пожал плечами. — Значит, Пашка прав был и это Сорокин устроил?

— Получается, что так. Когда это явление в состоянии огненного шара, то его можно поместить в капсулу. Правда, боюсь, ненадолго. У вас есть что-то, где они могут свои волны выпускать, не навредив окружающей действительности и людям? — я осмотрел лабораторию в поисках нужного оборудования.

— Вон, стационарная капсула, — Александр кивнул на огромную сферическую капсулу, из освинцованного особо-прочного стекла. В теории она могла сдержать что угодно, даже гнев богов.

— Пойдет. Ну что, пошли поймаем оставшиеся два подарочка, да соберем те, которые я уже в капсулы поместил. — И я направился к дверям лаборатории. Павел тем временем вплотную занялся помолодевшим Михаилом, и отвлекать его мы не стали, тем более что сейчас, когда был известен принцип, сделать то, что мы планировали, было совсем не сложно.

Спешил я не зря. Как только мы поместили все пойманные элементы в капсулу, как они начали по одному выходить из стазиса и принялись метаться по своей тюрьме. Мы смотрели как по сравнительно небольшому пространству камеры начали расходиться вполне видимые временные волны.

— Сначала я думал, что это золотое дно, — к нам подошел Павел. — Но потом, когда врубился в механизм работы этих преобразований, чего-то приуныл. Мы не знаем, что конкретно пытался наложить этот криворукий идиот на преобразователь. Даже, чтобы просто вычислить это, уйдут годы. И потом, похоже, что преобразовательные циклы работают хаотично. Нет никакой последовательности в их действии. Нет постепенного изменения возраста объекта. Этому парню просто громадно повезло, что ты выхватил его из зоны действия в тот момент, когда пошла фаза омоложения.

— Я тоже так думаю, — мы нашли Светлова и того второго бедолагу. Как и Сорокин они умерли от старости.

— Надо эту капсулу в лаборатории отправить. Вместе с преобразователем. Пускай более опытные и мозговитые думают, как этих милашек можно использовать. К тому же у них специальные помещения, куда можно поместить капсулу и не опасаться, что некуда будет бежать, есть они все-таки вырвутся наружу. — Александр покачал головой. — Ладно, дорога свободна. Вам желательно выйти, пока наверху тревогу не забили. А мы пока подготовим капсулу к транспортировке и с лабораториями попытаемся связаться. Сейчас, когда крошки заперты, то уже, скорее всего, не смогут влиять на связь.

Выезжали мы на втором лифте. Грузовой все так же отказывался подниматься вверх. Просто не мог двигаться по шахте. Похоже, что одна из волн ее слегка уменьшила. А вот лифт у лестниц прекрасно работал, на нем и поехали. Михаил остался в лаборатории, с него собирались собрать все виды анализов и провести все доступные виды исследований, чтобы убедиться в долговечности изменений.

— Я уже хотел каким-то образом спускаться, — хмуро поприветствовал меня Громов.

— Ты бы все равно не смог, — я посмотрел на упрямо сжавшего челюсти Егора. — Там сейчас безопасно. Ты что-то узнал?

— Похоже, что замешан новый маг клана Геннадий Сорокин. Он появился недавно, и, что самое главное, его перевод не был согласован с Виталием Павловичем. Похоже, Светлов слишком много на себя взял, — добавил Егор, все еще хмурясь.

— Ну, мне он никогда не нравился, — я поежился. Вспомнив, что мое пальто все еще такал инженер, я поискал его взглядом. Этому паразиту надоело таскать пальто, и он набросил его себе на плечи. — Константин Иванович, ты случайно не замерз? А то я могу тебе подарить это пальтишко, оно тебе, как я погляжу вполне к лицу.

Инженер вздрогнул и побежал ко мне, на ходу стаскивая слишком дорогую для себя вещь.

— Простите, Константин Витальевич, я сам от себя не ожидал, — у него хватило совести покраснеть. Я же забрал пальто и тут же натянул его на себя.

— Вот так гораздо лучше, — пока я согревался, меня била легкая дрожь, которая быстро прошла, уступив место приятному теплу, разливающему по замерзшему телу.

— Константин Витальевич, а где Светлов? — Егор оглядывался по сторонам, явно рассчитывая начать репрессии.

— Он немножко умер, — я задумчиво рассматривал стоящего передо мной инженера. Он был грамотный, произвел на меня вполне приятное впечатление, и, что немаловажно, прекрасно разбирался в производстве, во всех его этапах. До сих пор не знаю, что заставило деда назначить директором Светлова, возможно он мне когда-нибудь расскажет, а пока я вправе решать, кто временно будет замещать этого урода. — Вместе с Сорокиным, которого принял по каким-то неведомым никому причинам.

— Полагаю, это был несчастный случай? — я с удивлением посмотрел на Громова.

— Конечно, несчастный случай. Один кретин выпустил неизвестное науке заклинание, которое его и убило, задолго до того, как мы к нему спустились. Другой ломанулся как лось в брачный сезон прямиком в незнакомую аномалию. За что и поплатился. Егор, ты вообще почему задал этот вопрос? Ты за кого меня принимаешь?

— За человека, который умеет за себя постоять, — вывернулся этот тип, хотя я уверен в том, что, прежде чем в тот роковой день потерять сознание, он успел увидеть действие «ветра тлена». — К тому же, Светлов мне никогда не нравился. — М-да, а существовал ли хоть один человек, которому бывший директор нравился. Не удивлюсь, что он поднял шум, и бросился вызывать Кернов, когда понял, что чем-то его подкупивший Сорокин серьезно в чем-то просчитался, и могут полететь головы. Вот и попытался отвести от себя подозрения. Ну а что принял сам, ни с кем не согласовав, так, бывает, думал, что все уже решено. Кто с магом клана связываться будет, все-таки родня, какая-никакая, главы клана.

— Константин Иванович, я не могу оставить завод без руководства. У меня нет пока полномочий для заключения полноценных договоров, но назначить временно исполняющего обязанности я вполне в состоянии. Так что, получай хозяйство. — Я обвел рукой территорию завода. — Первое, что надо сделать — выдать тела родственникам и организовать все по-человечески. Параллельно, необходимо с магами отправить капсулу в лаборатории. Ну, а дальше, сам знаешь лучше меня, чем заниматься. Когда Виталий Павлович вернется со своего отдыха, он примет окончательное решение. — Не дав инженеру рта открыть, я кивнул Громову. — Поехали, Егор. Нужно убедиться, что дом все еще стоит и нам не придется судорожно прятать чей-то труп.

Когда я уже устраивался в машине, и она гудела, прогревая салом и свое нутро, я внезапно вспомнил еще кое, о чем.

— Константин Иванович, а где жил Сорокин? — опустив окно, спросил я его. Инженер, а сейчас временный директор завода бросился бежать к своим кадровикам, чтобы узнать ответ на мой вопрос. Он, похоже, все еще не мог окончательно поверить в то, что это происходит именно с ним. Буквально через три минуты он притащил мне адрес, записанный на бумажке. Только глянув на него мельком, я тут же сунул бумажку в карман, потому что, если судить по адресу, Сорокин жил в том же доме, где снимал квартиру куратор Евы, устроивший для слишком любопытных очень красивую огненную ловушку. И вот это было уже очень любопытно, потому что в такие совпадения я не верю.

— Зачем вам его адрес? — как можно небрежнее спросил Егор, когда мы выезжали с территории завода.

— Просто стало интересно. Хотелось понять, что же его толкнуло на предательство клана, — я сосредоточенно смотрел на дорогу. — Район, прямо сказать, он выбрал для своего обитания не из самых лучших. Так что, вполне может быть, все из-за денег. Похоже этот Сорокин и был тем самым магом, кто ключ скопировал, чтобы не владеющие магией террористы могли нашими старыми телепортами пользоваться.

— Вот как, — Егор передвинул трость. — Вы уверены?

— Почти. О том, точно мое «почти» или нет, пускай служба безопасности разбирается. У них для этого больше полномочий и возможностей имеется, — и я действительно собирался сдать Сорокина Подорову, как и Снежиных, но мне нужно было убедиться, что мои догадки соответствуют действительности. Тогда, может, деда выпустят? Император же, когда навещал деда в нашем доме, прямо сказал, что, если он сумеет оправдаться в этой мутной истории с телепортами и ключами, то все обвинения с него будут сняты, а пока этого не произошло, даже он не сможет защитить старого друга.

— Ну, хорошо, посмотрим, что сможет Подоров обнаружить, — немного подумав, кивнул Егор, соглашаясь с моими мыслями.

Больше мы ни о чем не разговаривали, думая каждый о своем.

Дома было подозрительно тихо. Когда я зашел, то сразу же прислушался, но не услышал ни звука. В холл вошел Назар Борисович и принялся помогать мне снимать пальто. Каким образом он знает, что кто-то притащился, особенно из хозяев, о чьем прибытии охрана не оповещает, оставалось лишь гадать. Тем не менее, он знал обо всем, что творится в доме, и не только в доме, но и в половине столицы.

— Господин Вольф уехал домой. Велел передать, что, раз вы, Константин Витальевич, такая сволочь, что даже не предупредили о своем отъезде, то он будет ждать, всеми брошенный на произвол судьбы, когда вы соизволите забрать его из дома, чтобы поехать уже на производство. — Сообщил дворецкий, перекидывая мое пальто через руку. — Звонила Ирина Лейманова, просила вас с ней связаться, когда появится такая возможность. Ей необходимо обсудить с вами кое-какие непонятные моменты. — Я протер лицо. Не буду я звонить тебе, девочка. Только не сейчас, пока еще все настолько остро, во всяком случае, с моей стороны. — Звонила Анна Стоянова. Она также просила вас перезвонить ей, когда сможете, потому что ей необходимо с вами увидеться, чтобы кое, о чем спросить.

— Надеюсь, это все? — я бросил взгляд наверх, но оттуда не раздавалось ни звука.

— Нет, не все. — Невозмутимо сообщил Назар Борисович. — Звонила Маргарита Ведьма и сообщила, что, если вы еще раз оставите дневник там, где вы его всегда оставляете, то ей придется вас наказать, — от этих слов мне внезапно жарко стало, с чего бы это? И самое главное, как им всем пришла в голову мысль позвонить мне в те несчастны три часа, пока меня не было дома? Это, если выкинуть из головы мысль, что с ними со всеми я спал. — Вот теперь все. — Добавил дворецкий.

— Почему так тихо? — спросил я, когда он закончил. — Водников ушел домой, или мама все-таки сделала в ним что-то непоправимое?

— Господин Водников все еще находится здесь. Они с Марией Витальевной ждут вашего возвращения в желтой гостиной.

— А разве она не пострадала? — спросил я, и мы одновременно подняли глаза к потолку, чтобы убедиться в том, что люстра все еще на месте.

— Ее уже восстановили и горничные привели в божеский вид, — ответил дворецкий.

— Тогда, я, пожалуй, поднимусь, чтобы узнать, зачем они меня целых три часа ждут, — пробормотал я, поднимаясь на второй этаж.

Желтая гостиная на первый взгляд почти не пострадала. Но мой взгляд сразу же выцепил весьма странного вида вазу, словно закрученную по спирали. Это было стильно, необычно, но совершенно точно подобной вазы в доме раньше не было. Да и цвет этой вазы сильно мне напомнил более классическую вазу, которая раньше стояла на этом месте.

Водников, слава всем богам, хотя бы одетый и вроде бы сильно не пострадавший, сидел в кресле, нетерпеливо барабаня по подлокотнику и поглядывая на сидевшую напротив мать. Она повернулась на звук открывшейся двери, и улыбнулась мне.

— Ну вот, Женечка, я же говорила, что Костя скоро вернется, — проворковала мама. А потом, обращаясь ко мне заявила. — Пока тебя не было, Женя осознал, сколько наговорил мне гадостей, и теперь пребывает в раскаянье. Он даже готов уступить тебе сеть своих отелей, раскиданных по всей империи за вполне символическую плату. Эту сеть давно хотел приобрести для меня отец, чтобы я могла чем-то заниматься. И вот теперь Женя наконец дозрел, — она снова улыбнулась, а на лице у Водникова сыграли желваки. Я же едва сдержался, чтобы глаза не закатить, и спокойно проговорил.

— Готовьте документы. Думаю, мы их вместе с передачей прав на издательство подпишем. А теперь, извините, но у меня еще много дел, поэтому я вас не буду провожать, предоставив это право моей матери, — и сохраняя на лице непроницаемую мину, выскочил из гостиной, с трудом сдерживая рвущийся наружу хохот.

Успокоившись, спустился вниз. Нужно позвонить Анне, чтобы узнать, что ей от меня нужно, надеть дневник, чтобы Ведьма туда свои сообщения кидала, и навестить квартиру Сорокина, вот та программа минимум, которую я наметил для себя на остаток дня.

Глава 9

Трубку взяла Анна, словно ждала, когда я позвоню.

— Керн, нам нужно встретиться и поговорить. Коль скоро ты совершенно не появляешься в школе, — сразу же сообщила она, как только опознала мой голос.

— Зачем? — я говорил, зажав трубку плечом и одновременно надевая куртку. Светлое пальто выглядело бы в том районе, куда я собираюсь наведаться, крайне неуместно.

— Как это зачем? В связи с ситуацией, нам действительно нужно многое обсудить, — По голосу было слышно, что она очень старается говорить спокойно, получается, правда, это у нее не очень хорошо, но Анна старается.

— Ань, еще ничего не решено. Очень может так оказаться, что твой отец передумает. Или передумает мой дед, или случится еще что-нибудь, что нарушит наши планы. Поэтому, давай подождем до официального объявления, а потом будем говорить столько, сколько тебе понадобится. — Я вытащил нож, полюбовался блеском лезвия, и снова сунул его в ножны.

— Ну, хорошо, ты не хочешь говорить о делах, но ты можешь просто прийти ко мне на свиданье? Тебе не могло прийти в голову, что я соскучилась и хочу с тобой увидеться? — в ее голосе прозвучала легкая растерянность. Знаю-знаю, тебе редко отказывали, а сейчас все свалилось: и денег отец лишил и предполагаемый жених, скотина такая, нерв поднимает. Вот как в такой нервной обстановке можно оставаться спокойной? Я перехватил трубку рукой, и ответил.

— Нет, не могло. Потому что, Анна, это не правда. Ты единственный раз действительно хотела меня видеть и искренне переживала, когда не знала, выживу я, или уже все. Я не могу отрицать, что тебе нравится со мной заниматься любовью, — я вовремя заменил более грубое выражение, которое так и хотело сорваться с языка, на вот такое нейтральное. — Мы подходим друг другу, вот тут даже не поспоришь. Но, чтобы ты хотела просто меня увидеть? Считай, что я посмеялся. А теперь, прости, мне жутко некогда, у меня действительно много дел.

— Керн, ну хоть поужинай со мной, уж это-то тебя не затруднит, — она вздохнула. Я мысленно выругался.

— Нет, не затруднит. Где и во сколько? — я еще об этом пожалею, мрачно предрек сам себе неприятности.

— Сегодня в восемь вечера, ресторан отеля «Зимняя роза», я заказала столик. Там действительно вкусно готовят. И, Керн, в этом ресторане дресс код, постарайся соответствовать. — И Анна положила трубку.

— Все демоны бездны! — я посмотрел на телефон с ненавистью. Вот кто заставлял меня звонить?

— Вы уходите, Константин Витальевич? — Назар Борисович появился достаточно неожиданно, заставив меня уронить трубку.

— Да, ухожу, — я поднял трубку и положил ее на место. — Мне нужно пальто, чтоб его.

— Зачем? — дворецкий окинул меня задумчивым взглядом. — Думаю, что вполне хватит и того, что на вас надето.

— Я вынужден буду направиться в место, где действует дресс код. И, боюсь, времени на то, чтобы заехать домой, у меня не будет. — Назар Борисович, приподнял бровь, но ничего не сказал, а просто вышел из холла, чтобы уже через десять секунд вернуться, неся на руке пальто. При этом пальто висело на плечиках, завернутое в пленку, чтобы не замаралось. Просто обалдеть, вот что это такое.

— Надеюсь, оно того стоит, — и Назар Борисович протянул мне пальто, которое теперь уже я перекинул через руку.

— Скажи, сколько по времени нужно ждать столик в «Зимней розе»? — я посмотрел на пальто с отвращением. Почему оно уже не может испортиться раз и навсегда? Где взять такую грязь, чтобы ее не смогли вычистить наши умельцы?

— Обычно, столик заказывают за два месяца. Исключение составляют гости отеля. Но, обычно номера в «Зимней розе» бронируют за месяц минимум. Правда, остается шанс на то, что тебе повезет, и кто-то откажется. Или же обладать непревзойденным даром убеждения. — Назар Борисович скупо улыбнулся. — Вы хотите заказать столик?

— Нет, — я покачал головой. — Анна Стоянова уже позаботилась об этом. а так как месяца с момента нашей ссоры еще не прошло, то, она обладает скрытыми от меня способностями. И, раз уж приложила такие усилия, чтобы поужинать со мной в таком месте, не могу же я разочаровать свою предполагаемую невесту?

— Хм, — Назар Борисович, провел рукой по подбородку, словно проверяя, насколько зарос за день. — Нет, безусловно, не можете. А вы в курсе, что Водников согласился продать вам сеть отелей под названием «Зимняя роза»?

— О, как, — я почувствовал, что у меня начинается мигрень. — Каков шанс на то, что я там встречу кого-то из этого чокнутого семейства?

— Шанс встреть Татьяну Водникову довольно велик. Она ужинать именно в ресторане отеля клана Водниковых. Более того, эти отели не принадлежать клану — они собственность семьи. Были переданы Евгению Водникову в качестве свадебного подарка от отца Татьяны. Поэтому она может приять их продажу слишком близко к сердцу.

— Как ты думаешь, — меня внезапно пронзила неожиданная догадка, — мама могла сделать это намеренно?

— Думаю, да. Господин Водников вел себя слишком неподобающе. Я могу его понять, он был расстроен. Но самому ему никогда не пришло бы в голову продавать именно отели. Так что, да, Мария Витальевна настояла на них намеренно, — Назар Борисович скупо улыбнулся. — Она на половину Ушакова, а Ушаковы славятся своей мстительностью.

— Я запомню, — кивнув ему, я вышел из дома. Вот только мстительность Ушаковых можно использовать в разных направлениях. Например, если со Снежиными ничего не получится сделать, все-таки улики против них косвенные, вполне можно слить деду по материнской линии, или же кому-то из кузенов, что Снежины вознамерились кинуть уважаемый клан, без ведома Ушаковых пытаясь довести совместное детище до логического конца. Естественно, Снежины не собираются делиться с бывшими партнерами. Вот еще. А то и вовсе хотят подставить самый могущественный после императорской семьи клан Российской империи. Подозреваю, что у Ушаковых хватит и сил и возможностей немножко наказать провинившихся. И такие пошлости, как следование букве закона, вряд ли будут их волновать.

До знакомого дома я доехал довольно быстро. Некоторое время сидел, ожидая, сам не знаю чего. Может быть, подсознательно ждал, что явится Рыжов. Все-таки он местный и может знать про Сорокина. Тогда будет хотя бы понятно, чего от него можно ожидать. Еще раз телепортироваться из смертельной ловушки на улицу я не горю желанием. В прошлый раз мне просто безумно повезло, и вряд ли так же может повезти еще раз.

Но Рыжов не появлялся. То ли помогал матери, то ли промышлял грабежом где-то на другом конце города, в любом случае, за все то время, пока я здесь сидел, не решаясь выйти из машины и вертя в руке ключи, никого похожего на Рыжова я не увидел.

Наконец, я решился. Заглушив мотор, уже хотел выйти из машины, но тут замер, сползая по сиденью так, чтобы меня не было видно, потому что увидел, как к нужному мне дому, подходила знакомая девица.

Рыжий локон снова выбился из-под капюшона, и трепетал на морозном ветру как язык пламени. Ева шла, заложив руки в карманы и постоянно оглядываясь, словно опасаясь слежки.

Она зашла в единственный подъезд, и я почему-то был уверен, что встретимся мы в квартире покойного мага клана. Но нужно было спешить, чтобы девчонка не забрала то, за чем пришла, не оставив мне ни одной зацепки о том, что здесь творится.

Квартира, которую снимал Сорокин, располагалась на третьем этаже. Поднявшись наверх, и найдя нужную дверь, я заметил, что на ней размещен опечатывающий знак полиции. Знак был снят, но немного неаккуратно, потому что остались вполне узнаваемые фрагменты. Значит, здесь уже побывала полиция. Вот только вряд ли они что-то сильно искали. Все-таки происшествие на заводе было квалифицированно даже мною как несчастный случай. Ну помер криворукий баран, и хрен с ним. Провели поверхностный обыск. Тонный взрывчатки и план императорского дворца не нашли, значит, можно оформлять, и возвращать права хозяину дома, который тут же пустит в пустующую квартиру новых жильцов, правда, обыщет все более тщательно.

А вот у Евы, похоже, ключа не было. А была отмычка, да не артефактная, как у того же Вольфа, вот ведь извращенец, а обычная, которая оставила следы взлома на секрете замка.

У меня же ключ был. Поэтому я вставил его в замочную скважину и попробовал повернуть. Вот только, хрен-то там. Ключ не подошел. От удивления я даже забыл на мгновение, что надо спешить, а принялся сравнивать ключи. Они были похожи, но все же отличались. Ключи даже к таким дешевым замкам, какие были вставлены в двери этого гадюшника, не могли подойти к соседской двери. Взяв другой ключ я попробовал открыть дверь им. Замок едва слышно щелкнул, открываясь. Ну что же, пора выяснить, что здесь забыла рыжая бестия, а потом уже заняться тайной второго ключа.

Я очень осторожно приоткрыл дверь. Она меня не подвела и приоткрылась не скрипнув.

Я вошел в прихожую, и притворил дверь за собой. Снова послышался едва слышный щелчок, замок автоматически защелкнулся. Тихо приблизившись к проему между прихожей и непосредственно жилой комнатой, я заглянул внутрь. Ева сидела возле подоконника и чертыхаясь, шарила под ним рукой.

— Ну что, ничего не выходит? — она подпрыгнула, и в ее руке сверкнул нож. Перехватив руку с ножом, я ее слегка вывернул, одновременно толкнув девушку к стене, наваливаясь на ее напряженную спину прижимая к стене своим телом. — Брось нож, или страж решит, что ты действительно хочешь меня убить, и, поверь, тебе не понравятся его действия, пока что предупредительные.

Ее пальцы разжались и нож выпал из руки. Я же не спешил ее отпускать. Темнота, царившая в комнате, недавний всплеск адреналина, все это производило на меня странное впечатление, заставляло забыть, что теперь я Константин Керн, хороший мальчик из приличной семьи. Мои руки принялись обыскивать Еву, я же отстраненно думал о том, что у нее прекрасное тело.

— Отпусти меня, — приглушенно проговорила девушка. Я же резко развернул ее к себе лицом, продолжая удерживать у стены. — Зачем ты это делаешь?

— Зачем я делаю что? — я ухмыльнулся, и она вздрогнула, словно в слишком тусклом освещении действительно увидела кого-то другого, кого-то гораздо более опасного, чем мальчик Костя. — Зачем я тебя лапаю? Ну, как тебе сказать, мне это нравится, доставляет определенное эстетическое удовольствие. К тому же позволяет узнать, не прячешь ли ты что-нибудь от меня. Ты же ничего не прячешь?

— Нет, — она покачала головой. — Я ничего не нашла. Понятия не имею, куда этот козел все спрятал.

— Спрятал что? — мои руки весьма вольготно расположились у нее на бедрах.

— Какие-то золотые пластинки в дырках, — Ева старалась не шевелиться, глядя на меня как кролик на удава. — Меня повысили. Я теперь старший группы. Но ты не спешил меня поздравить.

— Поздравляю, — равнодушно бросил я. — Позволь узнать, а куда делся бывший старший группы?

— Он немножко умер, — холодно и очень обыденно ответила Ева.

— Меня от тебя в дрожь бросает, — признался я. — Но, не могу сказать, что твоя кровожадность меня не заводит. Этакий привкус постоянной опасности. Ты ведь тоже чувствуешь подобное, — она вздрогнула и рефлекторно подалась вперед, прижавшись ко мне еще крепче. Я негромко рассмеялся. — Когда-нибудь, мы, скорее всего, удовлетворим свое любопытство. А пока извини, меня невеста на ужин ждет.

— С-скотина, — она вспыхнула, я даже через слои одежды ощутил эту вспышку жара.

— Я знаю, — и я снова ухмыльнулся. — Ты даже не представляешь, насколько права. Так ты ничего здесь не нашла?

— Нет, я уже сказала. Может быть, полиция и выгребла все улики, — я медленно отстранился от Евы, и отошел вглубь комнаты, поднимая выпавший у нее из рук фонарик. Не знаю, что я хотел здесь увидеть. Комната была настолько безлика, что сложно было даже сказать, что здесь кто-то действительно жил. Сунув руку в карман, я нащупал ключи.

— Здесь не было того, что ты искала. Пластинки у меня. Сорокин проводил опыты с ними и буквально сгорел на работе. В прямом смысле этого слова. Так и можешь передать своим кураторам. — Ева продолжала стоять у стены, исподлобья глядя на меня. — Иди. Я еще здесь осмотрюсь. Все-таки этот тип был моим родственником, в каком-то смысле.

— Керн...

— Пошла вон, я третий раз повторять не буду, — не глядя на нее, я подошел к столу и провел на нему ладонью. На столе остался след в пыли от моей руки. Или я чего-то недопонимаю, или Сорокин здесь не жил. Просто указывая везде, где это могло понадобиться именно этот адрес.

А еще я абсолютно точно уверен, что он был связан не только со Снежиными, но и с теми ублюдками, которые устроили налет на поезд и пытались убить нас с Вольфом, вынудив меня применить одно из самых страшных заклятий моего арсенала. Точнее, и Снежины и Сорокин как-то связаны с этой организацией, к которой принадлежит Ева. Я пока не придумал, как ее использовать. Скорее всего никак, до тех пор, пока она не поднимется так высоко, что действительно будет знать достаточно, чтобы просветить меня. Пока же не надо ее светить лишний раз.

Щелкнул замок. Ева вняла разумному предупреждению и свалила. Обернувшись, я не обнаружил на полу ножа. Какая рачительная хозяйка. Ведь умная девка, ну что ее понесло в это болото? Острых ощущений в жизни не хватало?

Подождав еще немного, я вышел из квартиры. Постояв немного на площадке, я решительно двинулся на второйэтаж. Где-то здесь должна быть нужная мне квартира. Найдя то, что искал, я решительно постучал в дверь. Прошла минута, прежде, чем дверь слегка приоткрылась и в щель выглянул один выпуклый глаз.

— Простите, ради всего святого, — я улыбнулся, стараясь выглядеть как можно более обаятельным. — Но, вы же управляющий в этом доме?

— Это не дом, это проклятое место, куда постоянно тянет всех этих проклятых колдунов, — пробурчал управляющий.

— Ну, учитывая, что здесь творится, мне сложно с вами не согласиться, но только вы можете мне помочь, — я сунул руку в карман и вытащил смятую бумажку, все, что было у меня из наличности. — Не бесплатно, естественно.

— Чего тебе надо? — дверь приоткрылась чуть шире, явив мне невысокого, тощего и неопрятного типа, с сосульками редких седых волос, которые падали ему на плечи. Он не сводил пристального взгляда с купюры, и я помахал ею, проследив за движением его взгляда.

— Сегодня произошел несчастный случай, и погиб мой родственник. Его фамилия Сорокин. Мне бы хотелось узнать, какую квартиру он снимал? — я снова поводил бумажкой у управляющего перед лицом.

— На третьем, триста третья, — коротко ответил он, начав протягивать руку за купюрой.

— Нет, вы меня не поняли. Триста третья — это та, в которой обыск был, я прав? — он кивнул. — Мне она не нужна. Мой родич страдал паранойей, мне надо объяснять, что это? — управляющий покачал головой, намекая на то, что знает и без моих объяснений. — Тогда, мне не нужно объяснять, откуда я узнал про вторую квартиру?

— Это против правил... — начал управляющий, на секунду отвлекшись от денег.

— Бросьте, какие правила, когда тебе сулят неплохое вознаграждение, — он засопел, и я тяжело и громко вздохнул, настолько громко, чтобы он понял, как мне тяжело это делать, но приходится, черт подери. Еще раз вздохнув, я медленно потянул руку с купюрой в карман.

— Здесь на втором этаже, вон та, — и он ткнул пальцем в квартиру, напротив своей. — Он был тихий, никого не водил, гулянок не закатывал. Прошмыгнет, бывало, в свою конуру и так и сидит в ней до утра, носа не покажет.

— Отлично, — я протянул ему деньги, которые исчезли у него в руках, словно он их телепортировал. Управляющий захлопнул дверь, но я был уверен, что он наблюдает за мной в глазок. Вытащив ключи, я в который раз повертел из в руке, затем посмотрел на часы и выругался. До назначенной встречи оставалось меньше часа. Ладно, потом посмотрим, что же ты прятал ото всех, включая своих подельников бывший маг клана Сорокин.

Спрятав ключи в кармане, я побежал к машине, чтобы ехать на свидание с Анной.

Глава 10

Переодеваться пришлось в машине, чуть ли не на ходу. Проблема заключалась в том, что я не знал, где находится этот, в отель, который в скором времени сменит хозяина. К счастью, мне хватило ума заехать к Рыжовой в лавку и, во-первых, купить одну роскошную розу, а, во-вторых, спросить адрес. По адресу ориентироваться было проще, потому что он, хотя бы был указан на карте. Почему-то, названий отелей на карте не было. Такое вот упущение создателей этой карты.

Уже подъезжая к отелю, снял куртку. С пальто пришлось повозиться. Уже остановившись перед отелем, снял пленку и только сейчас увидел, что заботливый Назар Борисович еще и пиджак повесил. Причем тот, который на свадьбу Вольфу мама приготовила. Он странным образом очень удачно подошел к моим черным джинсам. С ним, они даже стали выглядеть, как обычные брюки. В общем, в холл отеля я вошел, не теряясь в догадках, подойдет моя одежда для местного ресторана, или же меня попросят на выход.

Как-то запоздало в голову пришла мысль, что, надо было идти, как был, и тогда меня точно бы не пустили. Вот только Анна меня предупредила заранее, и выставлять себя идиотом такой детской выходкой не входило в мои планы. Вообще-то, раз уж пошел такой расклад, в мои планы входило хорошо провести сегодняшний вечер, и, возможно, ночь. Ну, хотя бы часть ночи.

В дверях ресторана меня встретил метрдотель, а когда я представился и сообщил, что меня здесь должна ждать Стоянова, сразу же проводил к столику, за которым уже сидела Анна.

— Я думала, что ты не придешь, — она смотрела на меня снизу-вверх, а в ее прозрачных глазах я видел свое отражение.

— Я пока не настолько оскотинился, — протянув ей розу, поцеловал руку девушки, прежде, чем сесть напротив нее. — Когда я что-то обещаю, то стараюсь обещания выполнять, иначе, какой смысл вообще что-то обещать? Если бы я сказал, что, возможно, не приду, то, скорее всего, не пришел бы.

— У тебя всегда все так просто? — Анна пригубила воду, стакан с которой стоял перед ней.

— А я вообще парень простой, — пожав плечами, я взял в руки меню, которое вот уже минуту протягивал мне официант, появившийся возле столика, словно телепортировался к нему, а не шел через весь зал. — Что ты мне посоветуешь заказать? У меня нет никакого желания разбираться во всех этих вычурных названиях.

— Похоже, что ты не особо любишь рестораны, — задумчиво проговорила Анна, просматривая меню.

— Я их вообще не люблю. Когда-нибудь, я отведу тебя в свою любимую забегаловку. Я однажды зашел туда в надежде съесть самый отвратительный обед, который только можно найти в Новгороде, но, к своему разочарованию, нашел просто потрясающую выпечку и вкуснейший кофе. — Громким шепотом сообщил я Анне, слегка нагнувшись к ней.

— Запеченную телятину в фирменном соусе. Гарнир на ваше усмотрение, — наконец, приняла решение Анна. — Господину Керну тоже самое.

— Прекрасный выбор, — официант поклонился и поставил передо мной пустой стакан, который наполнил открытой при мне водой. — Телятина сегодня просто отменно удалась. Пока ожидаете, разрешите предложить вам вина и легкие закуски?

— Я за рулем, предпочитаю сам водить машину, — не глядя на него, произнес я. — Поэтому достаточно воды.

— А я, пожалуй, от вина не откажусь, — заявила Анна. — Что-нибудь легкое и сухое. У меня нет специальных предпочтений.

— Сию секунду, — официант испарился. Я проводил его взглядом. Все-таки передвигается он, как и положено, между столиками, а не с помощью магических ухищрений.

— Так зачем ты настаивала на встрече? Кстати, выглядишь великолепно, мои комплименты. Это все ради меня? — я продолжал изучать ее слегка порозовевшее лицо. Все-таки Анна очень красивая, наверное, она самая красивая из встреченных мною в этом мире женщин.

— Нет, мне просто нравится, когда на меня пялится половина зала, — ядовито парировала Анна. — Я действительно хотела просто встретиться. У нас не было ни разу нормального свидания, по-моему, сейчас самое время, чтобы начать. Кстати, отец меня поддерживает в стремлении наладить отношения, и даже сам сумел заказать здесь столик и оплатил наш ужин.

— Видимо, твой отец очень хочет породниться, — я наклонил голову. — Что такое «Ундина». Чего вы лишились благодаря твоей несдержанности?

— Ты не знаешь? — она удивленно посмотрела на меня. Я же отрицательно покачал головой. В этот момент официант притащил вино и воду для меня. Пока он открывал бутылки, пока наливал напитки, Анна молчала, и начала отвечать только тогда, когда официант отошел от нашего столика. — «Ундина» — это...

— Я так понимаю, Керн пришел насладиться видом своей очередной добычи? — я лениво скосил глаза в сторону. Татьяна Водникова стояла рядом с нашим столиком, сложив руки на груди.

— Смотря что вы считаете добычей, — ответил я негромко, дав себе установку игнорировать любые выпады этой злобной твари.

— Ну уж не эту девку, это точно, — Водникова усмехнулась, я же держал в этот момент в руке вилку, и неосознанно сжал ее так, что почувствовал, как под пальцами начинает деформироваться довольно прочный металл.

— Думаю, что все ваши претензии должны быть адресованы вашему мужу, а не мне, — ресторан был полон и на нас уже начали посматривать с любопытством. Устраивать публичный скандал — это последнее, что мне хотелось сделать, поэтому я продолжал говорить тихо, не глядя на стоящую рядом женщину. — Я здесь как гость и хочу спокойно поужинать с очаровательной девушкой. Давайте вынесем наши разногласия куда-нибудь в другое место, за город, например. Там я в очень доступной форме объясню уже раз и навсегда вам, вашему сыну, вашему мужу, вашей собачке и даже кошечке, что меня не стоит трогать, если не хотите лишиться всего, — произнося последнее слово я поднял на нее взгляд и женщина невольно отступила, хотя сейчас в моем взгляде всего лишь полыхал огонь, и не было ни одного признака холодной мощи смерти. Она не ответила, только громко фыркнула и отошла от столика.

— Что это на мегеру нашло? — Анна с удивлением перевела взгляд с Водниковой на меня.

— Она буквально за два дня лишилась очень многого, и если последствия тупости ее сыночка всего лишь лишило клан не слишком ценной, как я погляжу, газеты, хотя это весьма спорный вопрос, то вот размягчение мозга ее муженька лишило семью Водниковых этих просто великолепных отелей, — я обвел взглядом действительно прекрасно и со вкусом оформленный зал этого элитного ресторана.

— Да что ты говоришь, — теперь уже Анна смотрела на ресторан, и в ее взгляде появились весьма расчетливые искры. — Значит, вы с дедом решили подарить женщинам вашей семьи такие традиционные для дамского развлечения вещи, как отели и ресторанный бизнес? — Ага, значит, ресторанами занимаются именно женщины, причем это считается неким капризом, не стоящим даже того, чтобы в актив клана вносить. А ничего, что, похоже, большая часть благосостояния Водниковых строится именно с прибыли, которую несут отели? Но меня это весьма радует. Потому что, получается, счета этой дамской забавы никак не связаны со счетами клана, и, в случае форс-мажоров подобных тем, что произошли у Кернов, могут весьма помочь. Теперь главное, заполучить эти отели как можно раньше. Чтобы успеть получить первую прибыль, пока по миру не пошли. — А что такого сделал обаяшка Евгений, что настолько размягчило его мозг? — Анна улыбнулась и сделала маленький глоток из своего бокала.

— Он пришел в мой дом, чтобы замять тупость сыночка, прямиком из борделя, и, не понравился моему коту. После встречи с Паразитом умудрился оскорбить мою мать, за что и поплатился, — я не собирался хранить тайну Водникова, потому что эта семейка мне уже до смерти надоела.

— Интересно знать, откуда такие сведения? Или вы там случайно встретились? — глаза Анны сузились, и она преувеличенно аккуратно поставила бокал на стол.

— Ты ревнуешь? — я же, отсалютовав ей бокалом с водой, в свою очередь сделал глоток. — Не переживай, местные девочки не сравнятся с тобой ни по одному параметру.

— Ну ты и скотина, — она покачала головой. — Надеюсь, ты не опозоришь меня своими похождениями, после нашей свадьбы?

— Не беспокойся, я буду очень осторожен, — я негромко рассмеялся, глядя, как в ее глазах загорается бешенство. И ведь я все еще точно не знаю, какой именно семейный дар у этой дикой кошки. — Да не парься, я просто покупал цветы в знакомой лавке для Ведьмы, которая немножко на меня злилась, а злить ее все-таки себе дороже. Так уж получилось, что бордель находится неподалёку. Так что я просто увидел, как господин Водников туда входит, а потом не поленился навести некоторые справки.

— Это было о-очень предусмотрительно с твоей стороны, — и Анна запрокинула голову назад и рассмеялась. — А ты, оказывается, весьма опасный тип, и не только в плане физической угрозы.

— Да, я такой, — выпятив грудь вперед, я подмигнул ей, показывая свое самодовольство. В ответ Анна снова рассмеялась. И вроде бы смеялась она не так уж и громко, вот только Водникова, как оказалось, отошла от нашего столика недостаточно далеко и услышала смех Анны, почему-то приняв его на свой счет. Она подлетела к ней, как фурия, и заговорила, уже не сдерживаясь.

— Ах ты, дрянь такая, тебе мало того, что ты бросила моего мальчика, оставив его в совершенно разбитом состоянии, так еще и издеваешься надо мной? Что такого смешного сказал тебе это ублюдок?

— Остынь, не позорься, — прошипела Анна. — Ты что не видишь, на тебя смотрят гости. А ведь ты все-таки хозяйка эт... — она недоговорила, потому что Водникова ее перебила.

— Да мне плевать! Это уже не мой отель. Потому что мой дебил муженек продает его за бесценок, как и всю сеть этому гадскому семейству, которое все то время, которое я их знаю, не дает нам пожить спокойно!

— Мы не виноваты в том, что ваши мужики недалекие ушлепки, которые никак не могут выйти из влажных мечтаний пубертата, — я решил поддержать Анну, вот только сделал это зря, потому что мои слова оказались как масло, которое плеснули в огонь.

— Да это потому что ваши женщины все как одна шлюхи, которые только и делают, что вертят хвостами перед добропорядочными мужчинами, — похоже, у Водниковой окончательно сорвало крышу. Я даже подумал о том, чтобы предложить Анне куда-нибудь передислоцироваться. Тем более, что на нас уже смотрел весь зал и поужинать в такой обстановке не получится, даже, если скандальная баба куда-нибудь свалит.

— Хм, Татьяна, ты бы лучше за своим муженьком смотрела, или тебе все равно, что он перебрал уже всех проституток столицы, если не половины империи, главное, чтобы на Марию Керн перестал засматриваться? — Анна тоже поняла, что остаться здесь нам не получится, и решила оторваться по полной. Она издевательски подняла бокал с рубиново-красным тягучим и очень ароматным вином, которое точно не было сухим, как она просила, но, безусловно, чудесным, и сделала маленький глоток, глядя при этом с насмешкой на Водникову.

Я решил не вмешиваться. Это очень неблагодарное дело пытаться хоть как-то помешать двум женщинам выяснять отношения, все равно виноватым в итоге останешься. Поэтому и немного отодвинулся от стола вместе со стулом, и наблюдал за разворачивавшимся фарсом определив для себя, что вмешаюсь только в том случае, если они попытаются навредить друг другу.

В этот момент, когда доведенная до белого каления всем свалившимся на ее голову Водникова, у которой еще и сын до сих пор в клинике находился, толкнула официанта, спешащего с нашим заказом. Вряд ли она сделал это нарочно, а он сам дебил, зачем лез под горячую руку? Вот только от последствий этот факт никого не уберег. Стоявшие на подносе тарелки взлетели в воздух и приземлились прямиком на наш столик, а сам парень, пытаясь удержаться, толкнул в спину Анну, которая в этот момент снова поднесла ко рту вино. Толчок и рубиновая жидкость потекла по светлому, нежно-голубого цвета костюму Анны, затекая в вырез блузки, и оставляя на всей одежде кровавые несмываемые даже магией пятна. Потому что кровь лозы во всех мирах не смывается вообще ничем. Остается лишь выбросить испачканную вещь.

— Да, не переживай, тебе так даже идёт, — к Анне степенно подошла Водникова, подняла бокал, который Анна поставила на стол и медленно вылила девушке на грудь. — Ну вот, теперь совсем хорошо.

— Ну все, я не собираюсь больше терпеть от тебя нападки, кошелка старая, — Анна вскочила, а в белокурых волосах замелькали искры. Она призвала дар и стремительно направила в сторону Водниковой какую-то странную волну, которая отбросила Татьяну к противоположной стене. Я так и не понял, что это было, все-таки нужно будет поинтересоваться у Анны, в чем заключается ее фамильный дар.

— Охрана! — Водникова с трудом отскребла себя от стены и завопила во всю мощь своих легких. Парни из охраны нерешительно толпились рядом, поглядывая на меня и не решаясь предпринимать никаких действий. Видимо про то, что меняется хозяин все уже в курсе, и ссориться с этим хозяином не хочется никому. И вот на хрена, спрашивается, я выделывался с одеждой? Метрдотель меня и голым бы пустил, как толь ко имя услышал. С другой стороны, хоть так правила приличия надо соблюсти, раз по-другому не получилось.

— Хватит! — по залу прокатился леденящий душу холод, заставляющий подняться дыбом все волоски на теле. В воцарившейся абсолютной тишине, в которой каждый присутствующий почувствовал на мгновение касание смерти, можно было слышать, как капает вода на кухне ресторана. Я повернул голову и увидел, как за столиком у стены поднимается Ведьма. Вид у Марго был, мягко говоря, недовольный. — Керн, уводи свою свехвозбудимую подружку и дай уже людям нормально поужинать. А тебе, Татьяна, я бы посоветовала закрыть рот, чтобы каждый раз не напоминать всем присутствующим о своем происхождении. — Она бросила салфетку, которую держала в руке на стол. — Все настроение испортили, сволочи, — и, оставив своего очередного явно перспективного кавалера хлопать глазами в одиночестве, направилась к выходу. Проходя мимо меня, процедила. — Не вздумай смотаться. Я тебя жду на крыльце этой богадельни.

— Тебя водитель ждет? — тихо спросил я у Анны, которая все еще не могла успокоиться. Она кивнула, и ее плечи поникли.

— Да, на тот случай, если у нас не срастется и мне нужно будет ехать домой, — она яростно посмотрела на съежившуюся Водникову. — Вот же тварь. Вечно их семейка мне все портит.

— Пошли, я провожу тебя. — Я снял пиджак и укутал Анну. — В следующий раз мы поедем туда, куду я повезу. Поужинаем в той забегаловке, про которую я говорил, а потом снимем комнату в самом развращенном мотеле и будем всю ночь соревноваться с соседями, кто из нас круче в занятиях любовью.

— Обещаешь? — Анна прижалась ко мне и закрыла глаза.

— Да, обещаю, — я кивнул и вывел ее к машине. Мое пальто осталось где-то в отеле, и я сразу же замерз, благо в машине была куртка. Поручив Анну ее водителю, я легко коснулся ее губ своими и закрыл дверь.

Проследив, как она отъезжает, я рысью бросился к своей машинке, завел ее, чтобы прогревалась и надел куртку, которая успела остыть и ни черта не грела.

— Прямо-таки образцовый жених, — я повернулся к Ведьме.

— А как же ожидание на крыльце? — помимо воли в голосе прозвучал скепсис.

— А зачем, все равно ты меня домой сейчас повезешь, — она пожала плечами и села в мою машину на пассажирское сиденье. Я только головой покачал и устроился за рулем. — Мои занятия с твоей куколкой закончились. Девочка оказалась умненькой и начитанной. Все азы в теории уже знала, а практика — это дело наживное. Так что сейчас самое время поговорить об оплате, тем более, что ты умудрился мне очередное свидание расстроить.

— Я-то здесь причем? Вон, у практически бывшей хозяйки спрашивай, какая муха ее укусила, — машина тронулась с места, и я уставился на дорогу. — Мне сейчас некогда.

— Ничего, отложишь дела на пару дней, ничего с тобой не случится, — безапелляционным тоном заявила Ведьма. — Меня беспокоит курган, кроме того, мэр Дубны сообщил, что радиус поражения твари увеличился, и теперь она время от времени достает до шоссе. А это уже никуда не годится. Гибнут люди, Керн, и мне, как оказалось, на это не наплевать.

— Когда выезжаем? — сквозь зубы спросил я, чувствуя, как накрываются медным тазом все мои планы.

— Сейчас. Ехать далеко, под Тулу, поэтому собери вещичек из расчета на неделю.

— Зашибись, просто волшебно, — я свернул на улицу, на которой располагался особняк Марго. — Почему Водникова не ответила Анне магически? — чтобы успокоиться, я принялся выяснять интересующие меня вопросы.

— Потому что не может. Ее отец богатый предприниматель, но он не маг, и не глава клана. он вообще к кланам не имеет отношения. Вот так и получилось, что у Танечки был папа и деньги, а у Женечки имя, зачуханный клан и масса обаяния. На самом деле не самое худшее сочетание для удачного брака. Но, видимо, не для Водниковых.

— Ты это имела в виду, когда напомнила ей о происхождении? — я остановил машину у ворот ее дома.

— Да, — Марго пожала плечами. — Стоянова тоже хороша, но по ее действиям хотя бы видно, что это плохо воспитанная аристократка, а Танька как была торговкой, так и осталось. Женьке не удалось ее обтесать, хотя он в первое время старался, чего уж там. Потом плюнул и они начали жить так, как им вздумается. Кланы не занимаются такими отраслями как отели, рестораны, крупные сетевые магазины — считается, что это ниже их достоинства. Иногда покупают что-то подобное, чтобы женщин чем-то занять.

— И зря, вполне нормальный источник дохода. Лично я не собираюсь пускать дела в отелях на самотек.

— Так и Водников не стал заниматься херней. Клану нужны были деньги, и он сумел сделать этот бизнес сверхприбыльным. Думаешь, у Таньки хватило бы вкуса все так декорировать? Да Женечка до сих пор ей тряпки покупает, чтобы не позориться. Сама-то она цыганский стиль предпочитает, — Марго хихикнула. — Вот так-то. Это сейчас отели превратились для Водниковых в красивую игрушку, а раньше они практически их из ямы вытащили. «Зимняя роза» всего лет пятнадцать как стала брендом, а до этого в этом единственном отеле чуть ли комнаты на ночь сдавали. Ну ладно, про Водниковых лучше у матери спроси, она с Евгением вместе училась, больше моего знает. А теперь езжай и собирайся. Через три часа подъедешь сюда. Поедем на твоей машине, — и Ведьма направилась домой собираться. Мне же ничего другого не оставалось делать, только последовать ее примеру.

Глава 11

Мужчине не нужно три часа, чтобы собраться. Так, немного вещей в сумку накидать, да проверить карту и можно выдвигаться. Поэтому я предупредил мать и Назара Борисовича, что уезжаю, кинул сумку в багажник и задумался. Времени еще было вагон, и я вполне мог использовать его с пользой, например, обыскать квартиру Сорокина. Тем более, я примерно знал, что искать и где.

Возле дома, где снимал квартиру этот неудачник, было темно. Не понимаю, что могло заставить его поселиться именно здесь? Не думаю, что ему платили настолько мало, что он не мог позволить себе ничего лучшего. К несчастью, он сделал все, чтобы никто не сумел узнать причин его поступков. Сейчас оставалось надеяться только на то, что его комната, точнее ее содержимое, поможет ответить хоть на некоторые вопросы.

Сколько бы раз я не заходил в этот дом, мне ни разу не попадались на глаза соседи Сорокина. Единственным живым человеком, имеющим отношение к этому зданию, оставался управляющий. Все это было настолько странно, что я даже остановился на лестнице, прислушиваясь. Ничего, ни звука. То ли стены здесь настолько толстые, что не пропускают ни звука, а это весьма сомнительно, на самом деле, то ли здесь никто не живет. И это тоже странно, потому что дом для подобного района чуть ли не люксовый.

Постояв еще пару минут, напрягая слух, как это было вообще возможно, но так ничего не услышав, сделав зарубку в памяти — разузнать о дома получше у того же Рыжова, я вошел в квартиру.

Закрыв за собой дверь включил свет и огляделся. Обстановка в квартире была скудной, но все же у меня не складывалось ощущение, что я зашел в нежилое помещение, как было в той квартире, которую Сорокин снимал для отвода глаз. Очень скоро этот неуловимый флер запустения появится и здесь. Конечно, если хозяин или ушлый управляющий не посуетиться и не сдаст квартиру кому-нибудь другому. Но даже, если это произойдет в ближайшее время, чувство отсутствия жизни успеет коснуться этих стен. Мне иногда казалось, что дома как живые существа чувствуют смерть хозяев, и из них в этот момент словно душа уходит.

Покачав головой, чтобы выбросить из нее всю эту чушь, которая упорно лезла в голову, я направился прямиком к подоконнику. Присев на корточки, заглянул под него, подсветив фонариком довольно темное место. Вот она ниша, и в ней определенно что-то имеется. Приглядевшись и пустив простенькое поисковое заклинание, я довольно быстро выяснил, что никаких ловушек в нише не имеется. Во всяком случае, магических. Возможно, это было сделано для того, чтобы не привлекать внимание ворья, а то тут постоянно всякие Рыжовы ошиваются. Но это была спорное предположение. Скорее всего, Сорокин даже не думал о том, что его могут банально ограбить, а от остальных он таким хитрым ходом с двумя квартирами прикрылся. Похоже, Сорокин был не просто неудачник, а еще и тупой неудачник.

Вытащив из тайника сверток, я раскрыл его. Да, как и говорила Ева в нем находилось четыре золотые пластины с разными сквозными отверстиями. Наверное, эти отверстия что-то значили, но что именно, я не могу сказать. Нужно будет у матери поинтересоваться, может это как раз то, чем владеют Ушаковы — способы влияния на материю?

Спрятав пластины в карман, я принялся методично осматривать комнату. Правда, осматривать было особо нечего. Немного одежды в шкафу. Обуви вообще практически нет, на кухне много кофе и печенек, а больше ничего не нашлось. В ванной одна зубная щетка, одна бритва, вообще очень скудное количество мыльно-рыльных принадлежностей. За зеркалом в ванной обнаружился еще один тайник. В нем я нашел наличные деньги. Довольно много в разных купюрах. Не поленился и пересчитал — ровно две с половиной тысячи. Большая сумма. Действительно большая. Я даже думать не стал, просто разделил на две части и переложил себе в карманы. Сорокину они уже точно не пригодятся, а вот мне вполне могут и помочь в трудной ситуации.

Возле дивана столик, на нем лежала книга, судя по ее виду зачитанная до дыр. Я взял ее в руки. «Познания, ведущие к всевластию: зло или благо?» Автор у данного произведения не значился. Подумав, я сунул книгу к пластинкам, благо ее размер позволял это сделать. Ну что же, как я и думал, ничего интересного найти не удалось. Возникал вопрос, а последнее ли это жилище Сорокина, или есть еще парочка, разбросанных по городу?

Выйдя из квартиры, тщательно заперев за собой дверь, я стукнул в дверь напротив. В щель снова высунулся управляющий. Но по тому, что на этот раз открыл он гораздо быстрее, чем в предыдущий, этот тип видел меня в дверной глазок. Более того, он следил за мной.

— Что вам угодно? — довольно грубо спросил он. Вот только на этот раз я не собирался с ним миндальничать.

— Я бы хотел продлить аренду этой квартиры, — указав себе за спину, я посмотрел на него.

— Э, нет, вы же жить здесь не собираетесь, а вдруг хозяин спросит?

— Значит скажешь, что сдал ее на как положено, — я пожал плечами. — Глубоко сомневаюсь, что хозяину не все равно, кто именно снимает квартиры, и что в них делает.

— Не, я не хочу со всем этим дерьмом связы... — и управляющий начал закрывать дверь прямо перед моим носом. Я вздохнул. Ну вот что делать с идиотами, которые не понимают по-человечески? Призвав самую малость дара земли, я пнул дверь, открывая ее на всю ширь. Самого управляющего снесло к противоположной стене.

— Ты, наверное, меня плохо расслышал, — я зашел к нему и также пинком закрыл дверь. — Я хочу снимать эту квартиру столько, сколько мне будет необходимо. Или ты думаешь, что хозяин дома не найдет тебе замену, причем очень быстро? В конце концов я найду более сговорчивого управляющего. — Он что-то замычал, в основном про скотов из аристократии, которые творят, что хотят. — Такова жизнь, пора бы уже привыкнуть. Так что, сколько стоит месяц аренды, чтобы и хозяин не заволновался, и ты не был бы в претензии?

— Две сотни, — выпалил он.

— Борзеешь, — задумчиво проговорил я, кладя руку на рукоять кинжала.

— Полторы, — управляющий сразу же изменил сумму. — Официально съем восемьдесят рублей стоит. А вы же хотите секретность соблюсти, я прав?

— Ну, хорошо, — я вытащил три бумажки по пятьдесят. Управляющий жадно уставился на них. — Ключ запасной гони, — он кивнул скрылся в комнате. Надеюсь, он не придумает какую-нибудь глупость совершить, потому что у меня осталось мало времени до встречи с Ведьмой, а необходимо еще одно дело сделать.

Искушать судьбу эта скотина не стала. Он действительно притащил запасной ключ, который я демонстративно проверил, открыв и закрыв дверь. После этого я отдал деньги, расписался в договоре о найме, под каким-то левым именем, чтобы никаких претензий у хозяина действительно не возникло, и мы расстались вполне довольные друг другом. Уже уходя, я задал вопрос, который давно меня интересовал.

— Здесь не так давно в одной из квартир пожар случился. Вы квартирку-то отремонтировали, или она так пустая и стоит?

— Какой пожар? Не было никакого пожара, — управляющий уставился на меня. — Все квартиры, кроме той, которая опечатана была, на сегодняшний день сданы. Во всех живут жильцы. Аренда платится вовремя, и проблем практически нет. У нас тихий дом.

— Да, вот это я заметил, — как интересно, неужели пожар был иллюзорный? А кто у нас иллюзиями владеет? Правильно, Снежины. Что-то они слишком часто мелькают в этом деле. Вот только доказать их причастность практически нереально.

Возле моей машины стоял Рыжов. Я обошел его и демонстративно открыл дверь, после чего завел машину, и, прикрыв дверь, чтобы не выстужать, повернулся к нему.

— Ты мое добро охраняешь?

— Ага, чтобы не угнали, а то здесь такие умельцы водятся, не успеешь оглянуться, пешком домой пойдешь, — ухмыльнулся он.

— Это вряд ли, — я вернул ему ухмылку. — Эта машина не любит, когда ее лапает кто-то, не прошедший идентификацию.

— Чертовы маги, — Рыжов сплюнул.

— Да, совсем не дают честным ворам работать, — я покачал головой. — Ай-ай-ай. Ну что же тут поделать, смирись.

— Я уже давно смирился. А ты что здесь делаешь? — я внимательно посмотрел на него, тщательно все взвесил и ответил.

— Квартирку для тайный встреч снял. Вот что, держи. — И протянул ему запасной ключ. — Наведывайся время от времени, поглядывай, чтобы все было в порядке. Квартира сразу напротив берлоги управляющего. А это за труды, — и я протянул ему пару сотен.

— Ну, от денег я отказываться не буду, — Рыжов забрал и ключ, и деньги. — За хатой тоже пригляжу, мне не сложно. Поводок уберешь?

— Помечтай, — я усмехнулся. — И, вообще, не говори, что он тебе жить мешает.

— Да нет, я про него часто забываю. Просто неприятно осознавать, что ты держишь меня за яйца.

— А разве с тобой можно как-то по-другому? — я искренне удивился, а он лишь неопределенно хмыкнул. Я же посмотрел на часы. До встречи оставалось полтора часа. — Так, я уже начинаю опаздывать, так что бывай, — он понял и отошел от машины в сторону. — Да, а почему этот дом, да и вся улица такие тихие?

— Так ведь тут шлюхи из борделя, да панельные в основном живут, — на этот раз удивление выказал Рыжов, словно поражаясь моей неосведомленности. — Ночью работают, днем отсыпаются. Вот и тишина здесь постоянно стоит.

— Ну надо же, какие у меня, оказывается, замечательные соседи, точнее, соседки, — я ухмыльнулся. — Не знал, но это весьма приятное открытие. Ладно, увидимся, — и сев в машину, я поехал как раз в сторону борделя.

Кафе, несмотря на поздний час работало.

— Кофе, пирожок с любой начинкой и позвонить, — в кафе никого не было, и, судя по всему, скучающая за стойкой девушка уже собиралась закрываться. Она мне кивнула, поставила на стойку телефон и отошла варить кофе. Я набрал номер, который на всякий случай выучил. Трубку долго не снимали, и мне уже показалось, что я все-таки припозднился, но тут раздался недовольный голос.

— Подоров, я вас слушаю.

— Вас Керн беспокоит, Матвей Игоревич, мы могли бы встретиться?

— Где и когда? — он сразу же стал сосредоточен.

— Сейчас на площади у муниципалитета.

— Хорошо, буду, — и полковник повесил трубку. Я же не торопясь выпил кофе и съел пирожок. Подумав, обратился к девушке. — А вы могли бы вот таких же завернуть мне в дорогу.

— Да, конечно, — она улыбнулась. — Сколько?

— А сколько у вас осталось? — я вернул ей улыбку.

— С десяток наберется. Только начинка разная у всех.

— Давайте, — я вытащил карту и быстро рассчитался. После этого достал мелкую купюру. — Держите, за то, что задержались из-за меня, — забрал пакет с выпечкой и вышел из кафе.

Подоров меня уже ждал. Он сосредоточенно мерил шагами длину своей машины, периодически поглядывая на часы.

— Я уже начал подумывать, что это чья-то дурацкая шутка, — сказал он мне, вместо приветствия.

— Вряд ли кто-то осмелился бы над вами так нехорошо пошутить, — я вышел из машины. Наверное, мы выглядели странно, стоя посреди пустой площади, но меня такие нюансы волновали мало.

— О чем вы хотели со мной поговорить, Константин Витальевич?

— Вам удалось что-то узнать про моего деда? — если какая-то надежда у меня теплилась, то, как только я увидел, что начальник службы безопасности медленно отрицательно покачал головой, то тут же улетучилась.

— Вы именно об этом хотели поговорить? — у Подорова приподнялись брови.

— Нет, — я хотел было огрызнуться, что, мол, да, хотел только этот вопрос задать, ради которого вытащил его сюда посреди ночи. Но ерничать я не стал, не время для ребячеств. — Я хотел поговорить о том несчастном случае, который произошел на нашем заводе. Наверняка вы о нем слышали.

— Да, слышал, и все случившееся показалось мне крайне необычным и подозрительным, — кивнул он.

— Работа у вас такая, во всем видеть подвох и всех подозревать в худшем, — я вытащил одну из пластинок и протянул ему. — Вот. Вся эта кутерьма произошла из-за вот этого, а также из-за кривых рук одного хрена, который, к сожалению, являлся моим дальним родственником.

— Что это? — Подоров нахмурился и взял в руку пластинку.

— Вот, если бы я знал, — разведя руками, я поведал ему почти все, что удалось узнать про Сорокина. Кроме того, что я нашел еще несколько таких пластинок в его второй квартире.

Немного подумав, добавил про свои подозрения насчет Снежиных. Включая тот факт, что в поезде стоп-кран могла дернуть Светлана под маской Анны. Подоров выслушал меня очень внимательно.

— Мы сами пришли к выводу, что это мог быть тот, кто владеет иллюзиями. Правда, доказательств никаких против Снежиных нет. Все улики даже на косвенные не тянут. Так же, как нет твердых доказательств того, что Керны не виноваты и не передавали террористам телепорты и ключ к ним, — Подоров сунул пластину в карман.

— То есть, а покушение на меня в больнице? А убитый сотрудник склада, а Сорокин, мать его, наконец?

— А теперь докажите, что это не Виталий Павлович отдал приказ тому сбитому насмерть бедолаге и Сорокину? — Подоров посмотрел на меня с легким сочувствием.

— Э-э-э, ну-у-у, а покушение? — решил выкрутиться я.

— Для отвода глаз, вы же не пострадали, — Подоров усмехнулся.

— А если бы допросили Еву? — я хватался за соломинку.

— И что? она честно бы сказала, да меня послали ввести яд Керну-младшему, чтобы он убил остальных, еще больше запятнав свой клан. А я бы сказал, что это все очень сложно. проще было бы прирезать всех, кто находился в палате, а вам всунут в руку нож. Ну а что, Керн на фоне выпущенных им сил сошел с ума, убил всех, кто находился рядом и покончил жизнь самоубийством. Здесь же все обставили как спектакль, чтобы выставить себя жертвой.

— Ни хера себе жертва, — я почувствовал, что начинаю злиться. — Я после этого, как вы выразились, спектакля, чуть повторно тапки не откинул.

— Силы не рассчитал, бывает, — Подоров уже откровенно издевался, но потом стал серьезным. — Я постараюсь раскрутить ниточку Сорокина. Со Снежиными сложнее. Клан древний и влиятельный. К ним непросто будет подобраться. Дайте мне неопровержимые доказательства, и я постараюсь что-то сделать. В противном случае меня просто по земле тонким слоем размажут.

— А ведь я вам нужен, чтобы копать там, куда вы не можете даже приблизиться, например, если дело касается кланов, — я наклонил голову набок, наблюдая за ним исподлобья.

— Это было очевидно, — он пожал плечами. — Я сразу же сообщу вам, Константин Витальевич, если появятся новости. Если вы будете находиться не в пределах досягаемости, отправлю сообщение в дневник.

— Ну что же, и на этом спасибо, — он кивнул и направился к своей машине, я же взглянул на часы и выругался. До встречи с Ведьмой оставалось двадцать минут.

— Ты опоздал, — Марго демонстративно посмотрела на часы. Она ждала меня возле ворот, а рядом стояли два приличного размера чемодана.

— Я заезжал в одну забегаловку, — закинув чемоданы в багажник, я кивнул на заднее сиденье, где лежал пакет с пирожками. — Ехать долго, да еще и ночью, а так можно перекусить по дороге. — Решив, что это объяснение ничуть не хуже других, я решил не углубляться, просто повернулся лицом к дороге и машина тронулась.

— Керн, ты что, издеваешься надо мной? — вопрос был несколько неожиданным. Настолько, что я даже удивленно повернул к ней голову. Марго же сидела рядом и старалась не принюхиваться к восхитительным запахам, шедшим из пакета.

— Нет, с чего ты взяла? — она же подтянула пакет к себе и рассматривала содержимое.

— Ты за каким лядом набрал столько мучного и жутко оседающего на заднице? — она ткнула обвиняюще пальцем в мою сторону.

— Так не ешь, я же силком в тебя не запихиваю эти пироги, — я пожал плечами. Нашла тоже проблему.

— Я тебе никогда не прощу, если в любимую юбку не влезу, — последнее слово было произнесено невнятно. Покосившись на Ведьму, я едва не расхохотался, потому что она смотрела на дорогу и жевала пирог с самым несчастным выражением на лице. К счастью, здравый смысл во мне возобладал, и я не стал совершать самоубийственный поступок в виде смеха, а попытался сосредоточиться на предстоящей задаче, перебирая в уме всю известную мне нежить и нечисть, которая могла по характеристикам подходить под то чучело, которое кошмарило людей словного города Тулы и его окрестностей.

Глава 12

Я спрятался за огромным дубом, и пользуясь таким ненадежным убежищем, опустился на землю и выглянул из-за ствола. Черная тень, в которой явно были видны всполохи пламени, метнулась в стороне, и замерла недалеко от дороги, на которой стояла моя машина. Надеюсь, у Марго хватит ума свалить отсюда куда подальше, тем более, что допуск к управлению машиной я ей дал. Все равно ее навыки здесь оказались бессильны, потому что этот кусок тьмы — явно не нежить. Но что это, мать его? Думай, голова, думай. В этом куске тьмы, который появился прямо на дороге, когда мы уже подъезжали к кургану, чувствовалось нечто знакомое. Я уже встречался с нечто подобным, и было это в моем родном мире. Но, то ли форма у твари там была другой, то ли ее содержимое, потому что я никак не могу понять, с чем же имею дело. А ведь так хорошо все начиналось.

* * *

До Тулы мы добрались к вечеру следующего дня. Могли бы быстрее, но я захотел спать, да так сильно, что уже не смог бороться со сном. Поэтому, свернув на обочину, я повернулся к Марго.

— Сядешь за руль? Мне надо пару часиков поспать, а то, единственное место, куда я нас отвезу будет располагаться в районе кладбища, и какие-нибудь придурки поднимут нас из могил, чтобы потренироваться в упокоении. — Я зевнул, чувствуя, что засыпаю. Торопиться нам было особо некуда, и я решил не насиловать свой организм, а как следует выспаться.

— Неа, — Марго покачала головой. — И это и ответ на твой вопрос, и ответ на твое предположение насчет кладбища. Я прекрасно знаю, что могут творить недоучки, возомнившие себя некромантами, поэтому в моем завещании кремация стоит отдельным пунктом. А если те, кто будет это завещание читать, не выполнит мою последнюю волю, то они получат не слишком доброжелательного лича в моем лице.

— А что, личи могут быть доброжелательны? — я снова зевнул и принялся сползать по сиденью, пытаясь устроиться поудобнее.

— Вот те идиоты, которые попытаются нарушить мои ценные указания по похоронам и узнают, насколько личи могут быть злобными, — Марго зевнула гораздо деликатнее, прикрыв рот рукой. — Обогрев оставь, а то мы здесь окочуримся, а я пока не готова личем становиться, ни доброжелательным, ни злобным.

Проспали мы весь остаток ночи и утро следующего дня. Проснулись от того, что кто-то настойчиво стучал в окно. Я открыл глаза и увидел явно обеспокоенного мужчину. Заведя машину, я приоткрыл окно.

— Ох, слава богу, а то я думал, что вам плохо, — заявил он, я же покачал головой.

— Спасибо за заботу, но нет, мне вовсе не плохо, а очень даже хорошо, — я улыбнулся и тут почувствовал шевеление сбоку, а, спустя мгновение, откуда-то из района моих колен поднялась растрепанная рыжеволосая головка. Оказывается, во сне Ведьма легла на бок, использовав вместо довольно жесткой подушки мое бедро.

— О, — мужчина расплылся в понимающей улыбке. — Вон оно что. Не смею вам надоедать, приятного... хм... дня, — и он отошел от моей машины, насвистывая какую-то фривольную мелодию.

Я закрыл окно и недоуменно перевел взгляд с его удаляющейся фигуры на Марго, потом опустил взгляд на свои колени, а потом снова посмотрел на окно, в которое он пытался разглядеть, что творится внутри машины и не нужна ли экстренная помощь. В того места, где он стоял, мужчина не мог видеть, что творится ниже руля, а из этого может следовать, что, увидев поднимающуюся Ведьму, он подумал... Вот тут я заржал, уронив голову на руль.

— Я могу узнать, что такого веселого ты увидел или услышал? — Ведьма пыталась собрать волосы в некое подобие пучка. Спросонья она соображала плохо, и даже не пыталась понять, что же произошло.

— Ничего, — машина плавно тронулась. — Просто, когда ты села, то тот доброжелатель, который решил проверить, все ли у меня в порядке, пришел к совершенно логичному выводу, что мне очень даже хорошо, — я ухмыльнулся. Руки Ведьмы застыли в воздухе, а затем она медленно повернулась ко мне.

— Что ты сказал? — он нахмурилась, но я лишь хмыкнул.

— Да ладно тебе, мы оба знаем, что ты хороша во всем, что бы ты не делала. А ты делала с моим телом такое... М-м-м, — промычал я, прикусив нижнюю губу.

— Керн, — ласково проворковала Ведьма. — Если ты сейчас же не заткнешься, и не перестанешь вспоминать о той минутной слабости, что на меня накатила в той гробнице, то очень быстро лишишь очень важного для себя куска тела, по которому так тоскует Лейманова, — я рефлекторно дернулся и закивал.

— Конечно-конечно, как скажешь, вот только, минутной? Ты сказала, минутной? — я даже повернулся к ней. — Это продолжалось гораздо больше минуты, и не стоит из-за своей слабости принижать мои достоинства.

— На дорогу смотри, — буркнула Ведьма, вернувшись к своим волосам.

До Тулы мы остановились еще несколько раз, но только чтобы размяться, справить потребности, да перекусить. В это время дежурные маги заряжали манной двигатели. Дома я не заботился об этом. Там у меня каждое утро машина была вычищена и заряжена. Сейчас же выяснилось, что энергия у нее не самовосстанавливающаяся. Такое вот не слишком приятное открытие.

В Туле, как и том предыдущем городке, в котором мы работали, нас ждали. Но, город был не в пример больше, чем тот, и уровень сотрудников муниципалитета был гораздо выше.

— Неподалеку от городка под названием Дубна, находится тот самый курган, из-за которого мы здесь собрались в столь поздний час, — начал это спонтанное совещание заместитель мэра по какой-то части, я, если честно, не совсем понял, по какой именно. — Это совсем близко от Тулы, можно сказать, что в пригороде.

— Я надеюсь, вы его не вскрывали? — деловито поинтересовалась Ведьма.

— Мы же не идиоты, чтобы трогать такое древнее захоронение, — раздраженно буркнул мэр. — Но я не могу поручиться за всех недоразвитых кретинов, которые таким, как им кажется, быстрым способом не попытались бы обогатиться. А разве вы сами не пытались зайти в курган? — он, прищурившись, посмотрел на Марго. Та лишь пожала плечами.

— Вам хорошо известно, что мы не смогли даже близко подойти ко входу из-за этого странного стража, — спокойно ответила она мэру.

— Тогда, почему вы думаете, что мы смогли каким-то образом прошмыгнуть мимо этой ошивающейся там твари, и не только вскрыли курган, но и смогли невредимыми вернуться? — снова взял слово заместитель мэра.

— Я не имею в виду вас лично, — Ведьма скупо улыбнулась. — Это мог сделать кто-то по вашему приказу. И вовсе необязательно, что они вернулись. Может быть, они до сих пор все там, ждут, когда их похоронят по-человечески.

— Нет, не по нашему приказу, ни мы лично к кургану не приближались, — мэр сказал это таким тоном, что становилось ясно: больше эту тему лучше не поднимать.

— Хорошо. Вашим магам удалось идентифицировать эту тварь, которая даже законы охраняемой сокровищницы игнорирует. — Это был один из основных вопросов, интересующих в том числе и меня. Чтобы суметь победить тварь без особых потерь, нужно было хотя бы знать, что она собой представляет.

— Нет, — я слегка повернулся к сидящему рядом со мной мужчине. — Лишь одно нам удалось выяснить точно — это не нежить. Возможно какая-то разновидность нечисти, я бы даже сказал, что новая, но, учитывая возраст кургана, это практически на сто процентов исключено. У таких древних захоронений никогда не селится молодая нечисть, из опасения, что ее уничтожит кто-нибудь постарше.

— Конкуренты проклятые, — тихо произнес я, однако, как выяснилось, недостаточно тихо. Мэр выразительно покосился в мою сторону, и я, кашлянув, громко спросил. — Кто там захоронен?

— Мы не знаем, — развел руками маг, тот самый, который утверждал, что убивающая людей тварь точно не нежить. — Я искал, особенно, когда начались эти убийства, но нигде нет никаких упоминаний о том, или, скорее, тех, кто покоится в этой гробнице. Создается такое ощущение, что захоронение было сделано в спешке, возможно даже недалеко от поля боя. И опять же, кургану намного больше тысячи лет, а в то время, кто ту с кем только не воевал. Могу лишь с уверенностью предположить, что похоронен там кто-то знатный. Может быть, даже военачальник. Ради простого воина никто не стал бы так напрягаться.

— Почему вы считаете, что захоронение проводилось спонтанно, чуть ли не в спешке? — Ведьма задумчиво смотрела на довольно молодого мага.

— Вы же там были, неужели ничего не показалось вам странным? — маг улыбнулся самыми краешками губ. Ведьма же медленно покачала головой. — Ну как же, курган ведь не каноннный. Даже вход в противоположной стороне находится, если сравнивать с классическим расположением.

— Странно, я почему-то не заметила, — Ведьма задумалась, а потом добавила. — Значит, о покойнике мы не знаем ничего, а, следовательно, даже предположить не можем, кто же нам может горячую встречу организовать. Это же, в свою очередь, может существенно увеличить риск. Думаю, никто из присутствующих не станет возражать, если мы потребуем определенных гарантий. Например, лечение и реабилитация за счет муниципалитета в случае ранения.

— А в прошлый раз, вы не настаивали ни на каких гарантиях, — ядовито процедил мэр, которого вся эта история с непонятной нечистью, которая кромсала людей, забираясь все дальше от места привязки, уже довела до белого каления.

— В прошлый раз это была моя личная инициатива, — сухо прервала его Ведьма. — Сейчас же именно вы просите меня избавить уже вверенную вам территорию от непонятной херни, которая с удовольствием нами подзакусит. Поэтому да, я требую гарантий.

— Хорошо, я услышал ваше предложение и согласен, — мэр кивнул. — Думаю, что мы остановимся на простом договоре о найме с отдельно вынесенными пунктами о том, что обычно в договор не входит.

— Это будет приемлемо, — Ведьма обвела всех присутствующих внимательным взглядом.

— Вам еще какая-нибудь помощь нужна? — снова взял переговоры в свои руки заместитель. Маг же разглядывал свои ладони. Ему определенно было что сказать, но он почему-то мужественно сдерживал рвущиеся наружу порывы.

— На данном этапе — нет, но добавьте в договор пункт о том, что мы можем к вам обратиться в любой момент, если что-то все же понадобится. — Ведьма соединила кончики пальцев домиком, ожидая ответа.

— Хорошо, этот пункт будет вынесен отдельно, — кивнул заместитель. — А теперь, думаю, нам пора откланяться. Все мы устали, а вам завтра предстоит трудный день. — Мэр словно услышал сигнал к действию и начал подниматься, когда я поднял руку, привлекая внимание и беря слово.

— Минуточку, не так быстро. Все эти гарантии, пункты и подпункты — это все замечательно, но мы еще не обсудили наш гонорар в случае успеха. А успехом вы считаете очищение местности вокруг кургана от той неведомой твари, которая терроризирует местных жителей, да и просто заблудившихся туристов. — Изумление отразилось на лицах абсолютно каждого в этой комнате, включая мага и Ведьмы. — Что вы на меня так смотрите? Это смертельно опасно, и, если уж мне придется рисковать своей головой — то буду делать это за большие деньги. Я, в конце концов, не благотворительная организация.

— И сколько же вы хотите за свой, хм, труд, — мэр сел обратно в кресло, сверля меня неприязненным взглядом.

— О, вот это уже совершенно другой разговор, — я подвинул поближе лист, взятый из стопки, лежащей на столе перед каждым участником совещания, на котором карандашом, которых здесь тоже было достаточное количество, набросал основные пункты, которые хотел бы рассмотреть при обсуждении гонорара. — Во-первых, я бы хотел уточнить, сколько нам с Маргаритой Сергеевной полагается за избавление губернии от монстра по стандартному договору. Исходя из этой изначальной суммы, я и буду обсуждать каждый пункт по отдельности, чтобы не тыкать пальцем в небо.

— Ну что же, Константин Витальевич, давайте обсудим размер вашего предстоящего гонорара, который вы получите только при условии, полного уничтожения твари, — мэр прищурился. Я же впервые в его глазах увидел заинтересованность. Похоже, та битва будет для меня нисколько не легче, чем та, которая еще предстояла. Ну что же, посмотрим, кто-кого.

Через три с половиной часа мы ехали к отелю под брендом «Зимняя роза». Он был лучшим в городе, и Водников в свое время действительно постарался, когда создавал сеть.

— Я вот только никак не могу в толк взять, — Ведьма сидела рядом и шелестела листами контракта, — каким образом ты умудрился выторговать компенсацию возможного материального ущерба, куда включил и машину, и даже, пардон нижнее белье, которое может пострадать в процессе выполнения условия договора?

— Ну, — я покосился на нее. — Возможно, мы с Павлом Валентиновичем увлеклись. Но, ты же не можешь отрицать, что сумма в итоге устроила нас всех.

— Я и не отрицаю, — Ведьма закрыла контракт. — Я думаю о том, чтобы нанять тебя в качестве моего представителя, когда речь будет идти о таких вот частных договорах. А то меня внезапно начали посещать смутные сомнения в том, что я всю жизнь пахала практически даром, почти за еду и крышу над головой.

— Я подумаю на твоим предложением. А пока ответь мне, почему мы поедем на разведку утром?

— Потому что моя группа все еще в пути, и потому что практика показывает, что твари плевать, когда нападать, собственно, как и любой твари, если это не откровенно ночной хищник, а утром ее на фоне снега можно хотя бы рассмотреть как следует. — На этом мы и порешили, и, выспавшись как следует в прекрасных уютных и оснащенных всем необходимым номерах, поздним утром направились к кургану.

* * *

Зачерпнув снега, я сунул его в рот, а остатком протер лицо. Доразведывались, мать вашу. Сейчас как бы ноги унести отсюда. И дернул же меня кто-то выйти из машины, чтобы немного пройтись по лесу. Прошелся, называется. Эта непонятная, словно рассыпающаяся черным дымом фигура появилась, как только расстояние между мной и оставленной на дороге машиной стало критичным, то есть, я никак не сумел бы добежать до нее, не попавшись в лапы хрена, выждавшего удачный момент. Этот факт, кстати, ничем хорошим для меня не являлся, потому что напрямую указывал на наличие разума, причем довольно изощренного у данной особи, которая прекратила рассыпаться туманом и теперь в контурах ее фигуры просматривались человеческие черты.

Тварь сделала еще один шаг в сторону дуба, за стволом которого я прятался и вдруг остановилась, задрав голову вверх, словно принюхиваясь. А через мгновение голову пронзила такая резкая боль, словно мне с разгона вонзили спицу прямо в мозг.

Мне внезапно стало не до твари, ни до Марго, оставшейся в машине на дороге. Упав на землю, я схватился за голову руками и с трудом сдержал рвущийся из груди крик. На белом снегу отчетливо были видны капли рубиновой крови, которая брызнула из носа.

— Глазам не верю, — боль отпустила так же резко, как и появилась, зато в голове зазвучал вкрадчивый обволакивающий голос, который я слышал не раз, правда, не в этом мире. — Как же так получилось, что сам великий Зелон оказался в столь унизительном положении? — послышался смех, который заставил меня встряхнуться и скинуть обволакивающий туман, начавший свое разрушительное воздействие на мой мозг. — Что может быть хуже, чем очутиться в этом слабом во всех отношениях человеческом теле? Особенно, когда еще недавно в жилах текла мощь, позволяющая говорить со мной на равных? — Я поднялся на ноги и вышел из-за дуба, вытирая кровь из-под носа тылом ладони. Теперь, когда я абсолютно точно знал, кто именно мне противостоит, жить стало гораздо веселее.

— Я скажу, что может быть хуже, — говоря это вслух, я зло усмехнулся. — Хуже может быть только, когда сам великолепный Астаргар князь Нижнего мира побирается, убивая людей, не в силах отойти от ловушки гробницы какого-то смертного, которую вынужден караулить, как цепная дворняга.

— А я уже начал забывать, что мне всегда хотелось порвать тебя на сотню маленьких Зелончиков, — демон сложил руки на груди. Теперь он говорил, не применяя демонских чар, и от этого сразу же стало легче дышать. — Но, ты прав. Я действительно здесь застрял. — Он внимательно осмотрел меня с ног до головы. — Ну, хоть маг, да и смерть не обошла стороной, хоть что-то, — пробормотал он. — Поговорим? Обсудим сложившуюся между нами патовую ситуацию?

Глава 13

— Неужели кто-то поставил здесь ловушку для демона, в которую ты так бездарно попался, Астаргар? — я криво улыбнулся. Высший демон был прав, ситуация у нас патовая. Сейчас я не соперник ему. В свою бытность Зелоном предсказать, чем закончился бы наш поединок, не взялся ни один оракул. Сейчас же я вряд ли что-то мог противопоставить даже самому слабому демону. Вот только Астаргару что-то было от меня нужно, а от покойника он бы не смог этого получить. — И почему я не встречал здесь столь искусных демонологов?

— Потому что в этой дыре их нет! — взревел демон, но быстро взял себя в руки. — Это древняя ловушка, которую случайно активировал какой-то идиот. Возможно, кто-то захотел вскрыть этот курган, и случайно активировал эту древнюю гадость, — Астаргар поморщился, отчего его лицо исказилось злобной гримасой. — Но кто мог ее поставить, я не в курсе.

— Безликие? — подсказал я лежащий на поверхности ответ.

— Те еще твари, — демон сплюнул и на том месте, куда попала его огненная, отравленная Бездной слюна, снег почернел и в мгновение протаял до земли, которая в свою очередь начала пузыриться и плавиться. — Вот кто мог составить тебе достойную конкуренцию, Зелон, — он хохотнул. — Они не так просты, как кажутся, и обладают паршивым и непредсказуемым чувством юмора. И порой очень любят подшутить над смертными, просто, чтобы поржать. Если ты приглянулся кому-нибудь из этих тварей, прячущихся за масками, то тебя в итоге могут ждать весьма интересные открытия. И, да, ловушку на демона моего ранга вполне мог поставить кто-то из них. — Он снова сплюнул, и я с каким-то детским интересом принялся наблюдать за тем, как его слюна добирается до земли. — Проблема в том, что найти кого-то из безликих довольно непросто, а демонологов среди людей, как ты верно заметил, нет.

— Попробуй связаться с кем-то из хозяев здешней магии, — я пожал плечами. — Они, кажется, в каком-то субпространстве живут.

— Ой, не могу, — Астаргар в ответ на мои слова громко расхохотался. Со стороны это выглядело довольно жутко. — Они мастера мозги пудрить, что верно, то верно. Вот только, эти уроды вполне себе живут среди людей. И одним из них может оказаться кто угодно, даже твоя подружка, которая сейчас в машине размышляет на тему: прийти тебе на помощь и погибнуть, или попытаться вырваться и выжить хотя бы ей одной. Шикарная баба, между прочем. Эх, мне бы мои силы в полной мере обрести, я бы ей компанию составил, — он снова подернулся туманом, пытаясь сменить облик, но, когда не получилось, раздраженно пнул стоящий рядом с ним пень. Похоже, что та ловушка, в которую он попал, еще и часть его сил блокировала, не позволяя во всяком случае принять какой-то другой облик, кроме истинного. Я его в этом облике редко видел, поэтому и не узнал сразу.

— Ты не попадаешь под определение перспективных мужчин, поэтому, у тебя не так уж много шансов было бы. Она, мало того, что чертовски сексуальна, так еще и дьявольски практична. — Я усмехнулся, видя, как он скривился. — Так что тебе нужно от простого смертного, каким я стал по собственной глупости?

— Освободи меня, — я уставился на него так, что почувствовал, как мои глаза стали больше в два раза.

— Что я могу противопоставить магии безликих? Ты в своем уме? Или это пленение настолько тебя подкосило, что ты не можешь думать разумно? — я покачал головой. — Боюсь, тебе придется или смириться, или попытаться все-таки выйти на кого-нибудь из безликих.

— Нет, Зелон, это ты свихнулся. Или же сросся с этим миром настолько, что действительно решил, будто демонологам здесь не место, — демон весьма выразительно постучал пальцем себя по лбу. — Боюсь тебя разочаровать, но Нижний мир никуда не денется. Как и высотный он все был и всегда будет, соединяя воедино все миры во всех пространствах и времени. Бездна для грешников всех миров одна.

— Одного того, что я воочию наблюдаю твое зловонное присутствие, является для меня достаточным доказательством, так что не бойся, ты меня не разочаруешь, — теория единого нижнего и верхнего миров, объединяющих все миры и вселенные никогда не отрицалась мною, это было логично. Энергия душ огромна, и, если бы после правильной смерти они просто улетали в космос, то он не выдержал бы всей этой массы, так что демиурги, или создатели, или кто-то еще, сделали разумные отстойники, в которой души ждали своей очереди на перерождение. Правда, в этом мире что-то говорили про теорию Большого взрыва, мол, при накоплении огромного количества энергии происходил взрыв и рождалась новая звезда, создавая при этом новые миры, или это звезда взрывалась? Неважно, в общем. Во мне эта теория не находила отклика, потому что не объясняла мое нахождение здесь, как и нахождение вот этого конкретного демона.

— Почему ты так редко держишь язык за зубами? — демон снова поморщился. — Ты забываешь, что здесь ты не великолепный Зелон, чья боевая ипостась заставляла трепетать врагов, и падать в обморок женщин? Ты всего лишь человек, ты слаб, — вот сейчас поморщился я. Демоны никогда не упустят случая ткнуть тебя побольнее, выбирая самые уязвимые места. С другой стороны, да, я человек и я слаб, если сравнивать с тем телом, что было у меня раньше. Но, здесь все такие, мать твою! И я делаю все, чтобы на фоне остальных стать сильнее.

— То, что ты так глупо попался, и не можешь выбраться самостоятельно, доказывает то, что люди не так уж и немощны, как ты хочешь представить. Потому что безликие — это люди, или кто-то очень на нас похожий.

— На нас? Как быстро ты смирился со своим положением, — демон усмехнулся. — Впрочем, это не мое дело. У меня к тебе деловое предложение.

— Какое? — я посмотрел на него заинтересованно. Демоны всегда лгут, как дышат. С ним надо быть начеку, Астаргар точно захочет меня надуть, главное, не давать ему повода.

— Как я уже сказал, ты можешь меня освободить. Для этого тебе совершенно не нужно разрушать чары тех, кого ты вряд ли сумел бы одолеть, даже будучи Зелоном. Но ты можешь совершить ритуал изгнания, надеюсь, ты его еще помнишь? Магия смерти сродни демонологии, так что должно получиться, — будничным тоном сообщил демон. — Просто здесь демоны появляются достаточно редко, чтобы маги озаботились чем-то подобным.

— Простой ритуал изгнания? — я недоверчиво посмотрел на огромную фигуры, возвышающуюся надо мной.

— Да, этого будет достаточно. Мне нужно всего лишь толчок придать и крохотную щелку в Нижний мир приоткрыть, дальше я и сам справлюсь, — ответил Астаргар. А я не зря задал этот вопрос. На демонов его уровня простые ритуалы изгнания не действовали, заставляя высшего хохотать над ничтожными потугами молодых демонологов.

— А как же нытье на тему: «Ах, эти ритуалы приносят демонам невыносимые страдания, и только за это смертных необходимо всех предать огню?»

— Неужели мы будем вспоминать прошлые обиды, вместо того, чтобы обсудить предстоящую сделку? — в голосе демона снова появились вкрадчивые нотки, но я ждал их, поэтому сразу же сбросил окутывающий разум морок. — С тобой неинтересно иметь дело, — обычным делом прокомментировал мой маневр демон.

— После того, как ты мне любезно сообщил, что те разделы магии, которые не запрещены безликими, но по каким-то причинам не используются местными магами, никак не отличаются от тех, что я знал и применял когда-то, жить стало заметнее веселее, — я широко улыбнулся, демон же раздраженно сплюнул. — Какие виды магии здесь запрещены? Мне это надо знать, ты же помнишь, что ритуал изгнания включает в себя применение сразу четырех школ, и я совершенно не хочу рисковать.

— Магия крови, влияние на душу и воскрешение из мертвых, — перечислил демон.

— Воскрешение — это ответвление от магии души, и запрещено во всех мирах, — я задумчиво посмотрел на него. В этом вопросе я мог ему верить, потому что смысла лгать у демона не было. — Считается, что данное чудо подвластно только богам.

— Не только, — Астаргар усмехнулся. — Но в целом, ты прав. Так что, будем проводить ритуал? Та сексуальная штучка в машине все равно ничего не поймет. Я даже тебе по морде пару раз двину, чтобы она видела каких усилий тебе стоило меня одолеть. Женщины любят жалеть героев, получивших раны в неравном бою.

— Я подумаю насчет ран. А сейчас мне хочется понять, что я получу взамен? — у демона вытянулась морда, я лишь усмехнулся. — Я не благотворительная организация, и не отшельник, который дал обет помогать всем сирым и убогим, ничего не получая взамен. Так уж получилось, что мне семью надо кормить.

— Меркантильный тип, — демон закатил глаза к небесам. — И что же ты хочешь?

— Как безопасно вскрыть курган, и проникнуть внутрь? — приступил я к торгам.

— Да там нет ничего сложного, любое универсальное заклинание вскрытия подойдет. На входе нет ловушек. Так что можете шлепать, не опасаясь, до основного помещения. — Демон вздохнул.

— Кто нас там ждет? — я внимательно смотрел на него, и тут же добавил. — Если ты обманешь, то ритуал не сработает, и тебя развеет в пространственной спирали, — я сделал знак, закрепив свои слова печатью, которая вспыхнула и развеялась в воздухе белым дымком.

— Вот что ты за человек-то такой? Нельзя быть таким параноиком. Добрее нужно к ближним относиться. Добрее! — я лишь усмехнулся в ответ, а демон задумался. понятно, значит все же замышлял какую-то гадость на прощанье.

— Я и так добрый, иногда без меры, — сухо обронив, я снова задал вопрос. — Кто нас там ожидает?

— Четыре рэйфа, с десяток слуа, три лича и пара десятков зомби второго уровня. Ничего слишком опасного, если ты это имеешь в виду, — скучающе произнес демон. Ну, это как сказать. Нам в прошлый раз и одного рэйфа хватило, чтобы едва концы не отдать. — Да, они шустрые ребята. К одному месту не привязаны. Вся гробница — это их место. Так что они снуют туда-сюда, туда-сюда. За ними забавно было наблюдать. — Угу, обхохочешься. И что мне теперь делать? Соваться внутрь? Самоубийство чистой воды. С другой стороны, что же они охраняют, если была поставлена такая охрана, включая плененного демона?

— И кто же такой важный там захоронен? — невольно вырвалось у меня, на что Астаргар охотно ответил.

— Можешь мне не верить, но никто. Туда засунули штук пятьдесят покойников, но только, чтобы они переродились в стражей. А крутого саркофага с каким-нибудь корольком внутри нет. Там, в общем-то вообще нет саркофагов. Зато там имеются сокровища. Просто несметные сокровища. Целый зал, заполненный золотом, камнями и различными украшениями. Да еще и пара сундуков с артефактами. Но до всего этого чрезвычайно сложно добраться и практически невозможно унести, — демон откинул голову назад и захохотал. — Больше я тебе ничего про курган не скажу, я и так рассказал достаточно.

— Что нас ждет в зале с сокровищами? — я все-таки задал последний вопрос.

— Ничего смертельного, и даже ничего опасного, если будете достаточно расторопны. — Демон пристально посмотрел на меня. — Твоя очередь. Приступай к ритуалу.

В его голосе появились рыкающие нотки нетерпения, и я решил, что испытывать судьбу и дальше просто глупо. Демоны — дети проклятого огня, они долготерпением никогда не отличались. Высшие еще кое-как могут себя контролировать, но и их терпение не безгранично. А я ничего не смогу ему противопоставить. Не сейчас. Хотя информация про то, что большинство моих знаний не нужно переделывать под местные реалии меня чрезвычайно воодушевила, но необходимо все тщательно проверить, прежде чем очертя голову бросаться на опасности.

Сам ритуал не представлял собой ничего слишком сложного. Классическую пентаграмму вполне можно было начертить на снегу. Демон с готовностью встал в центр, а я вместо свечей расставил на лучи обычные ветки, которые тут же наломал с того самого дуба, за которым прятался. Главное, чтобы материал был горючим и проводил магический огонь, а что там на лучах стоит — не важно. Это только наивный молодняк думает, что для заклинания необходимо вот прямо досконально соблюдать предписанное. Если свечи, то только из настоящего жира черного козла. Глупость, но лично я никогда никого не переубеждал. Сам таким был в юности. Пока опытным путем не пришел к тому, что и свечи могут быть любыми, и это вообще могут быть не свечи.

Встав напротив демона, я закрыл глаза и принялся обращаться сразу к нескольким дарам одновременно, читая заклинание изгнания. Вскинул руки и одновременно открыл глаза. Тут же вспыхнул огонь на ветках и от него потянулся белесый дым к застывшей в центре пентаграмме фигуре. Дым извивался, сливаясь и закручиваясь вокруг демона, пока не образовал воронку, уходящую в землю, символизируя Нижний мир. Конечно, Бездна находилась не под землей, как это воображали некоторые пейзане в моем мире, но символизм играл большую роль в подобных ритуалах. Заключительный штрих — сакральная жертва. Это не магия крови, просто жертва, поэтому я нисколько не сомневаясь снял с пояса нож и полоснул себя по ладони. Капли крови упали на снег, но не окрасили его, а устремились к лучам пентаграммы. Воронка расширилась и приобрела розоватый оттенок, а тело демона начало истончаться, становясь прозрачным.

Уже перед тем, как исчезнуть, Астаргар посмотрел на меня, полыхнув алыми глазами.

— Однажды наберись смелости и зайди в весьма интересное здание, выложенное из серого камня. Там ты можешь найти много чего необычного.

Яркая вспышка ударила по глазам и я привычным жестом прикрыл их рукой. Сколько раз я проводил подобный ритуал, когда внутри пентаграммы корчился очередной скованный заклятьем низший демон? На третьем десятке я уже не считал. Демона можно убить, но это чрезвычайно сложно. Гораздо легче изгнать, запечатав для него вход в мир. Ну, или договориться, если речь шла о высших. Как только вспышка погасла руки сами собой сложились в знаке печати, подчиняясь приказу разума для которого это было обыденностью. Очередная вспышка и ветки на лучах рассыпались прахом, который тут же унесся ветром, а на месте кровавой пентаграммы остался лишь подтаявший снег. Сами же контуры магической фигуры уже начала затягивать поземка.

Я посмотрел на ладонь. Лишь тонкий белый шрам указывал на то, что совсем недавно ладонь была рассечена. Скоро и этого шрама не будет. Жертва была принята, значит, ритуал прошел как положено.

— Керн! — я обернулся. Ко мне бежала Марго, а я в очередной раз подумал о том, как она может не то что бегать, а вообще ходить на таких огромных каблуках. — Керн, ты жив?

— Нет, я зомби, так что лучше не подходи, покусаю, — как всегда после встречи с порождением Бездны на меня напала легкая депрессия, когда хотелось одновременно кого-то убить с особой жестокостью, поплакать и сожрать шоколадку. Марго остановилась и, быстро сотворила заклинание идентификации.

— После таких шуточек мне и в самом деле охота тебя в зомби переделать.

— Для этого тебе придется меня сначала убить, — я пожал плечами.

— Ну что же, я буду рыдать, но сделаю это, — Ведьма осмотрела место моей встречи с высшим. — Что это было? И где та жуть, которая, как я думала, уже тебя доела. — И тут я сообразил, что из-за размера Астаргара она меня просто не видела, сидя в машине.

— И ты не уехала, а побежала сюда, чтобы со стопроцентной вероятностью сдохнуть? — я прищурился.

— Я побежала сюда, когда та тварь исчезла и я увидела, что ты стоишь один. Живой или не очень, это был как раз тот вопрос, на который я собиралась ответить сама себе. — Ведьма передернула плечами, словно ей холодно. Надо же, оказывается, она за меня переживала.

— Это был демон. Он почуял во мне дар смерти, и решил заключить сделку. У меня пока башка варит, поэтому я не стал играть в героя, и согласился. Оказывается, этот демон попал в ловушку, и нужно было провести ритуал изгнания, чтобы он обрел свободу, — я зачерпнул снег, и протер им лицо. Надо собраться. А то с таким настроем соваться в курган — только пополнить ряды личей, которые там обосновались.

— А откуда ты знаешь такой ритуал? — Марго прищурилась.

— Как откуда, он мне и сказал. Руководил каждым движением. Это начерти здесь, это положи сюда, а вот это вообще подпали, — я снова протер лицо и шею, немного снега закинув в пересохший рот. — В качестве оплаты он сообщил, как открыть курган, и какие именно твари нас там ждут. Ничего хорошего, я тебе скажу. Кстати, это не гробница в том понимании, в котором мы привыкли видеть курганы. Это сокровищница. Так что, нас ждут богатства, если мы сумеем одолеть четырех рейфов, трех личей и так по мелочи около полусотни слуа и зомби второго уровня.

— Сокровищница, говоришь? — задумчиво произнесла Ведьма. — И что, попробуем войти?

— Конечно, попробуем. — И я решительно направился к машине, чтобы забрать из багажника свой меч, который я взял с собой, рассчитывая именно на встречу с рэйфами.

Глава 14

Первый рэйф ждал нас прямо на входе в курган. Словно подслушивал наш разговор и возню на входе. Еще, поди, решал, сумеем мы открыть проход, или так и уйдем, оставив несчастную нежить голодной.

С входом мы справились без особых проблем. Часть насыпи обвалилась, и перед нашими взглядами предстала каменная плита, которая ушла в сторону, как только Ведьма произнесла заклинание открытия повторно. Переступив условный порог, мы оказались в коротком коридоре. Все-таки те ребята, которые здесь спрятали клад, хотели за ним вернуться, потому что сразу же зажглись магическим бездымным пламенем воткнутые в стены факелы. Вот когда мы пересекли этот короткий коридор, оказавшись в круглой комнате, из которой вело пять коридоров, на нас и напал рэйф. Я ждал этого нападения. Каждый мой нерв был напряжен до такой степени, что не успела идущая за мной Марго сказать: «Ой», — как воздух рассек клинок, и голова твари покатилась по полу.

— Ага, значит, и вот так можно, — задумчиво произнесла Ведьма носком своих сапожек шевельнув зловонные останки. — Скажи, ты знал, что можно обойтись и без всяких частично обездвиживающих ловушек и тому подобной ерунды, которая отнимает уйму времени и сил?

— Конечно, — я пожал плечами. — В конечном итоге нужно снести этой твари башку. Самое главное — это уметь владеть тем оружием, которым ты хочешь проделать подобный фокус. Хоть кухонным ножом отпилить. Если ты плохо понимаешь за какой конец меча нужно хвататься в случае опасности, то тогда обездвиживай и измывайся над несчастной нежитью, сколько влезет. А можно и так, ты права. Ах, да, чуть не забыл. Это должна быть сталь. Без малейших магических присадок. Вот тогда все точно получится.

— Я написала научную статью про это, — фыркнула Ведьма. — Неужели ты думаешь, что мы не попробовали использовать, как ты сказал, магические присадки. Ладно. Куда пойдем?

— Вот уж не знаю, — я огляделся. — Что-то мне подсказывает, что в четырех из коридоров нас ждут тупики.

— Не только, еще и слуа, зомби и личи. Причем эти гадские слуа точно будут возле личей ошиваться. Рабские натуры, что с них взять, — Ведьма поморщилась. — Да, еще не забыть о трех рэйфах. И нам надо их пройти все, чтобы на нас со спины никто не напал.

— Плохо, что дверей нет. — Я как представил, что мы будем бегать по этим коридорам до бесконечности, ведь точное количество тварей нам не известно, так моя рука сама собой начинала сжимать рукоять меча.

— Двери не проблема, — Ведьма пристально смотрела в проем ближайшего к нам коридора. — Двери мы поставим. Керн, в сторону!

Я заметил движение слишком поздно. Для зомби второго уровня тот который вывалился из коридора был слишком шустрый. Я едва успел от него уйти. Но, даже избежав прямого столкновения, взмахнул рукой, чтобы удержать равновесие, и даже не сразу заметил, что ладонь сомкнулась на каком-то мешочке, который висел у зомби на поясе. Мешочек был сшит из хорошей кожи, на нем были очень давно наложены чары очищения и нетленности, поэтому с общим состоянием поднятого чужой волей мертвеца, он вполне сохранился. А вот ремень, на котором он когда-то висел — нет. Я ушел кувырком в сторону, оставив на полу меч, чтобы не напороться на него и вскочил на ноги уже за спиной зомби, совершенно на автомате сунув мешочек в карман штанов. Он не вонял, на ощупь был даже приятным, нетяжелым, так что никакого отторжения не вызывал, а думать о нем было некогда. Ведьма упокоила зомбака в ту же секунду, как я вскочил. И теперь уже я заметил стремительное движение в противоположном коридоре. Секунды мне хватило, чтобы подхватить меч, и еще одна секунда ушла на то, чтобы еще одного рэйфа сделать на голову короче.

Дальше пошла свалка. Зомби выскакивали их разных коридоров одновременно. Оставшиеся двое рэйфов тоже появились одномоментно с двух сторон.

В какой-то момент я понял, что не успеваю. Какой-то зомби сумел располосовать мою куртку, и пришлось сбросить ее на пол. Но этой секунды хватило рэйфу, чтобы попытаться достать меня, порвав рубашку и оставив кровавую царапину на груди, едва не задев сосок. Пока нас спасало лишь то, что твари элементарно мешали друг другу, поэтому ни один не мог изловчиться и нанести роковой удар. Почувствовав мою кровь, они принялись наседать еще активнее, и вот тогда я понял, что, если сейчас ничего не предприму, что нам конец. И тогда я обратился к своему фамильному дару.

Время замерло вокруг меня. А вместе с ним и Ведьма, у которой была разорвано пальто и кофта, частично обнажая грудь. Она потеряла где-то заколку и копна рыжих волос рассыпалась по плечам как всполохи пламени. Зомби, которых осталось, к слову, не так уж и много, замерли в самых разных позах, а вот рэйфы по чуть-чуть продолжали двигаться, и я даже представить себе не могу, какую скорость им удалось развить. Подняв меч, хоть он показался мне в этот момент совершенно неподъемным, я сделал шаг к тому, кто меня ранил, и находился ближе, чем второй. Его оттеснил какой-то недалекий зомби, и, судя по валяющимся неподалеку кускам, сильно пожалел об этом. Взмах мечом, словно продирающийся через вязкое плотное желе, и голова рэйфа повисла в воздухе.

Чтобы дойти до второго и обезглавить, мне понадобились все мои силы. Зато, когда это произошло, я опустился на колено, чтобы не свалиться и отпустил дар.

Мимо меня пронеслась круговая волна, и остатки зомбаков рухнули на пол. Разъяренная Ведьма тут же направила на воняющие куски стену яркого пламени, от которого шел такой жар, что я попятился, но зато, когда она опустила руки, то на полу кроме моей куртки, лежащей в сторонке и нескольких горсток пепла, ничего уже не осталось.

— Какая замечательная картинка, — промурлыкала Марго, помогая мне подняться. — Помниться, еще в наше прошлое посещение гробницы, ничего подобного не было.

— Решил украсить себя, — я поднялся, и продемонстрировал руку на которой полыхало пламя. — Нравится?

— Да, очень сексуально. Мне не нравится, что нигде не слышно и не видно личей и их прихлебателей. — Ведьма нервно оглядывалась по сторонам.

— Я вот тут подумал, — я подошел поближе к одному из проходов. — А не прожарить ли нам каждый из этих коридоров. Очень быстро запустить стену огня. Поставить что-то типа двери, а потом, когда стены остынут, пройтись неспешным шагом. Личи прекрасно горят, ты мне это еще на первом уроке продемонстрировала.

— И почему ты мне это сразу не предложил? — проворчала Ведьма, направляясь к второму проему.

— Потому что, на рэйфов огонь не действует, и мы бы только разозлили этих тварюшек. Мне и так пришлось ускориться, чтобы их прибить, — я прислушался. И правда, почему личи не спешат нам на встречу?

— Ясно. Ну что же приступим? — Ведьма закрыла глаза, и я почувствовал, как по зале прошелся ледяной ветер несущий в себе могильный холод. Она развела руки в стороны и возле каждого прохода появились призрачные двери. — Ну что стоишь, закрывай? Пока умершие маги не опомнились и не послали слуа проверить, что здесь происходит. — Я быстро пошел по периметру комнаты, закрывая двери своим даром. То, что личи могут быть невероятно умны я знаю, все-таки у меня в армии один такой генералом служил. И с них станется укрыться от огненного смерча. Но, даже, если мы слуа поджарим, уже будет хорошо. Проблема в том, что у нас, в отличие мертвых магов запасы энергии конечны, а у них — нет, они могут черпать ее прямо из себя, из своего мертвого тела, которое им не нужно поддерживать в форме.

— Подстрахуй меня, — Ведьма подошла к первому коридору и в ее глазах заполыхал огонь.

Я притянул поближе рвущееся наружу пламя, и замер за спиной Марго, возвышаясь над ней, несмотря на ее каблуки. Пламя сорвалось с ее рук и рвануло по коридору.

— Надеюсь, он нигде не разветвляется, — прошептал я, услышав визг, резко захлопнул дверь и бросился бегом к следующей двери, открывая ее, перед обжигающим пламенем Ведьмы.

Теперь все решала скорость. Мы перебегали от двери до двери так быстро, как могли. Но стоило мне только распахнуть дверь пятой, как оттуда, отпихивая друг друга выкатились полупрозрачные уродцы — слуа. Они верещали и, выпустив внушительные когти, рванули прямиком к Марго, приняв ее за худшее из зол. Я даже магию не стал на них тратить, просто рубанул мечом. Добрая сталь всегда может помочь, не даром порой и крестьяне с вилами могли решить проблему нежити самостоятельно.

Дверь захлопнулась и мы могли теперь немного передохнуть. Я вызвал немного воды, чтобы попить и протереть разгоряченные лица. На пол сесть мы не решились, просто постояв немного, направились, не сговариваясь к первой двери.

— Оставайся здесь, — я повернулся к Марго. Она нахмурилась, но я быстро задавил бунт в самом зародыше. Знаю, она моя наставница и номинально командир, но, все демоны бездны, я не собираюсь в этих проклятых коридорах думать еще и о ее безопасности. — Не спорь, здесь и так слишком узко, чтобы еще и думать о том, как бы тебя не прибить ненароком.

— Хорошо, — медленно произнесла она. — Раз ты настолько поверил в свои силы, то давай, в путь, — и она взмахом руки открыла передо мной дверь.

Я отскочил в сторону, потому что из коридора посыпался прах сгоревшего слуа. Он так и стоял перед дверью, даже форму начал терять только когда дверь открылась. Интересно, что за пламя выпускает Ведьма? Надо бы у нее поинтересоваться. Рана на груди чесалась. Хорошо еще, что Марго знает малое исцеление и слегка меня подлечила. При этом ее рука как бы невзначай несколько раз прикоснулась к моей груди, и даже задела сосок. Чертова ведьма, знает же, что мы сейчас настолько на взводе, что от любого легкого прикосновения можем взорваться. Я еще и для этого воду вызвал, чтобы немного остудить голову, иначе мы бы еще долго не вошли в коридоры. В первом коридоре лича не было. Только еще несколько пепельных куч, оставшихся от слуа. А вот во втором коридоре меня ждал сюрприз в виде не до конца сгоревшего лича. Пришлось слегка отполировать зашевелившуюся кучу. Похоже, что мертвому магу просто не хватило умения, чтобы защититься полноценно. Я уже хотел уходить, но тут в куче пепла, которая все-таки осталась от лича, что-то блеснуло. Пошевелив кучу кончиком меча, в итоге откопал странного вида медальон на толстой цепочке, которому не повредило ни время, ни пламя. На медальоне были вырезаны незнакомые мне руны. Медальон был золотой. Похоже также на то, что он открывался, но я не стал выяснять, что он хранит в себе, просто сунул в карман, с удивлением нащупав там кожаный мешочек. Вспомнив, где его взял, я перехватил меч поудобнее и пошел к выходу.

— Как мы и предполагали, коридор заканчивается тупиком. Просто упирается в стену. — Сообщил я Ведьме, которая ждала меня, нетерпеливо измеряя комнату шагами. В ответ на ее вопросительный взгляд я сказал. — Один лич был там. — Он кивнула, я же направился ко второму проходу.

Здесь, как и в третьем никого не оказалось. А вот в четвертом я не мог ни шагу ступить, чтобы не попасть ногой в кучу пепла. В конце коридора не было привычной уже стены. Путь мне преграждала такая же дверь, какая стояла на входе в курган. Возле нее лежала большая куча пепла, по которой я определил лича. Пепел, ее образующий, был более плотный и по нему все еще пробегали искры магии, которой он пытался воспользоваться. Но, что-то мне подсказывало, что он совсем не умел ставить защитные купола. Такой вот недомаг мне попался. А вот дверь, скорее всего, вела в сокровищницу. Я не стал ее открывать без Ведьмы. Вот еще, потом в женских обидах разбираться. Вместе откроем.

Оставалась последняя дверь. Марго я не сказал о своей находке, а то еще рванет проверять без меня, с нее станется.

Слуа в этом коридоре было немного. Похоже, что практически все они были сосредоточены в коридоре, ведущем в сокровищницу. А вот лич оказался вполне себе жив и даже практически не обгорел. Мне с трудом удалось уйти с траектории полета шипов, покрытых чем-то ядовитым. Одновременно с этим я установил щит у себя за спиной, перекрыв коридор, чтобы шипы не нашпиговали соблазнительное тело Ведьмы. Лич атаковал снова, практически не делая перерыва. Кроме того, я увидел, как блеснула весьма прочная защита, позволяющая ему колдовать и одновременно защищая от большинства чужих заклятий. Чтобы не подвергать свою жизнь ненужной опасности, я второй раз призвал семейный дар. Шипы остановились в воздухе не долетев до меня пары сантиметров. Я просто скинул их мечом на землю, не решаясь дотрагиваться. Затем приготовил и запустил заклинание упокоения. После чего отпустил время. Упокоение легко прошло через защиту, и лич, захрипев, почти как человек, схватился костяшками за горло и завалился на пол. Я на всякий случай добавил огонька, после чего убрал щит из-за спины и пошел, слегка пошатываясь к ждущей меня Ведьме.

— Ты долго в этот раз, — она шагнула ко мне, и нахмурилась. — Что с тобой, ты на ногах не стоишь.

— Ничего, сейчас полегчает. Этот гад щит успел поставить, пришлось немного повозиться. — Я прислонился к стене и призвал дар земли, позволяя ей впитывать силы от окружающей нас материнской стихии.

Все то время, пока я стоял, закрыв глаза, я размышлял на тему того, почему возле двери в сокровищницу поставили самого неумелого мага, который под влиянием обстоятельств и подчиняясь чужой воли после смерти стал личем. А самого сильного засунули в какой-то отстойник. Хотя, не удивлюсь, если это Астаргар повеселился. У него-то над нежитью абсолютная власть, он мог делать с ними, что хотел.

Уже очень скоро почувствовал себя лучше, но, вместе с силами пришло возбуждение, вызванное горячкой боя. Чтобы не сотворить кучу глупостей, я быстрым шагом направился к четвертому проходу.

— Ты куда? — я обернулся. Ведьма смотрела на меня нахмурившись.

— Я к предполагаемой сокровищнице. Если тебе не интересно, что же здесь так усилено охраняли, то можешь оставаться, — и я снова пошел к нужному коридору.

— Стой! Конечно же я с тобой, — Марго догнала меня уже через секунду. Мне даже показалось, что она телепортировалась.

— Тебе не кажется, что мы как-то легко отделались? Слишком легко нам досталась эта победа? — спросил я ее, когда мы уже шли по коридору.

— Это у нас все сравнительно легко прошло, потому что мы оба маги смерти и огня. Да еще и в добавок ты владеешь магией времени. Ты вообще представляешь, что бы случилось с какими бы другими магами уже на подходе, когда вылетел тот дружелюбный рэйф из комитета по встречам? — Я не видел ее лица, но точно знал, что Марго усмехается. В общем-то она права. Даже просто маг огня не сумел бы справиться, если он не мечник, как я. И да, судя по тому, что мне пришлось дважды воздействовать на время, ни черта это не была легкая прогулка. Это, если не брать во внимание высшего демона, который не порвал меня только потому, что узнал во мне Зелона.

Погрузившись каждый в свои мысли, мы дошли до двери.

— Прошу, — я галантным жестом указал на дверь. — У тебя отпирающие заклятья просто на загляденье получаются. Чувствуется опыт сотен вскрытых могил.

— Идиот, — процедила Ведьма, и принялась открывать дверь. Заклятье сработало, но как же медленно дверь отползала в сторону. Наконец, она открылась полностью, и мы шагнули внутрь большого помещения. По стенам тут же загорелись факелы, а мы застыли не в силах поверить в то, что предстало перед нашими взглядами.

Глава 15

Чтобы попасть в открывшийся перед нами зал, нужно было спуститься по небольшой лестнице вниз. Всего пять ступеней, и мы попали в сказочный мир, в сказку, которую мне в детстве рассказывала мама, о несметных сокровищах короля подземного мира, которые копились тысячами поколениями королей.

— А-а-а-а-а! — Марго побежала к горе золота. Она схватила первую же попавшуюся под руку побрякушку — изящную диадему, выполненную из белого золота, с нежно-голубыми топазами, обрамленными бриллиантами — очень дорогая игрушка. Дороже всех тех, которые нам достались из гробницы князя. Она надела ее на голову и камни засияли в ее огненно-рыжих волосах. — Мы богаты! Мы богаты, Керн! Мы просто сказочно богаты! — Ведьма схватила лежащую с краю кучи пушистую шкуру какого-то неизвестного мне животного. Шкура была серебристого цвета с длинным и мягким подшерстком. Прищурившись, я разглядел, как по ней пробежали голубоватые магические искры. Понятно, чары нетления, что было весьма разумно. Если эта шкура ценная, то ее нужно сохранить от неумолимого влияния времени.

— Да, кажется, мы богаты, — я закрыл лицо руками. О, боги, благодарю вас. Неужели мне больше не нужно будет лихорадочно думать, где взять деньги на следующий месяц, если нам не вернут главу клана.

— Керн, мы богаты! — Марго бросила шкуру, подлетела ко мне и повисла на шее. — Мы богаты, — прошептала она, и уцепила губами мочку моего уха. По телу прошла дрожь, а в крови зажегся огонь, который я уже не мог сдержать. Возбуждение от недавней схватки вкупе с потрясением от представшей перед нами картины, сделали свое дело. Дар стал неуправляемым, да я и не старался его контролировать, и требовал срочного выхода. Увидев мечущиеся языки пламени в ее глазах, я понял, что подобные чувства одолевают не только меня.

Обхватив женщину за талию, я опустился вместе с ней на ту самую серебристую шкуру, которую Марго бросила на гору золота. Она тут же избавила меня от остатков рубашки, и ее рыжие волосы заскользили по моей обнаженной груди. В тот момент, когда Марго добралась до ремня на штанах, я схватил ее за плечи, подтянул выше и одновременно перевернулся, прижав ее своим телом к шкуре.

— А как же: «Больше никогда и ни в каком виде»? — дыхание перехватило, и я чувствовал, что начинаю задыхаться.

— Керн, заткнись, просто заткнись, — и она рывком расстегнула ремень на моих брюках, потянувшись к молнии. Я перехватил ее руки и завел ей за голову.

— Нет, не так быстро, — второй рукой я расстегнул то, что осталось от ее блузки, хотя ее проще было сорвать. И принялся медленно поднимать юбку.

— Я же попросила тебя заткнуться, — прошипела Марго, и я почувствовал, как ее дар огня вырвался на свободу. Мой собственный дар с радостью присоединился к нему и вокруг нас заполыхало магическое пламя, а через секунду я почувствовал, что снова лежу на спине, а она устраивается сверху у меня на бедрах.

После этого разум отключился. Остались лишь чувства и огонь, который бушевал вокруг и в нас самих.

Я медленно приходил в себя. Повернувшись набок и подложив под голову руку, наблюдал, как Марго одевается.

— У тебя какие-то предубеждение против брюк и практичной обуви на удобном каблуке? — лениво спросил я, не сводя взгляда с полураздетой женщины, которая держала в руках порванные чулки и явно решала очень сложную задачу: надеть их, или выбросить. Решив, что порванный чулок можно списать на пережитую битву, а вот его отсутствие ни на что уже не спишешь, Марго принялась натягивать его на ножку.

— Нет у меня никаких проблем с брюками, — она встала, поправила юбку и застегнула сапоги. — Просто я всегда надеюсь до последнего, что вот-вот и найдется работа, на которой я буду выполнять роль магической поддержки, а моя команда делать все остальное. Е счастью, мне больше не придется работать в таких жутких местах, подвергая свою жизнь опасности. — Она поправила диадему, которую так и не сняла с головы. — Как тебе?

— Замечательно, — совершенно искренне сказал я, одним слитным движением поднимаясь на ноги. Мне-то одеться — брюки натянуть и ремень застегнуть. Вроде бы где-то там куртка валяется. Сделав шаг, я приблизился к Ведьме, которой пришлось, несмотря на каблуки поднять голову, чтобы посмотреть на меня.

— Керн, все. На этом все, — она вытянула руку и сделала пару шагов назад. — Это был порыв, мы не сдержались...

— Опять? — я иронично поднял бровь.

— Снова, — буркнула Марго. — Но на этом все. Больше никогда и ни за что. К тому же, ты действительно влюблен в свою куклу. Может быть, ты сам себе не хочешь признаться, но это так.

— Надеюсь, я не произносил ее имя в пылу страсти? — подобрав выпавший из кармана медальон, я снова сунул его в карман, наткнувшись пальцами на мешочек. На фоне лежавших совсем близко, только руку протяни, богатств, эти мои трофеи казались довольно скудными, но, что поделать, не выбрасывать же, в конце концов.

— К счастью, до этого не дошло, иначе все могло бы для тебя не слишком весело закончиться, да и я не получила бы столько удовольствия. — Марго потянулась. — Но ты хорош, очень даже.

— Наверное, нам пора выбираться. Все равно мы не сможем все перетаскать даже при очень большом желании. Моей машины для этого явно не хватит. — Я все же протянул руки и поправил съехавшую набок диадему. — Никогда не говори о том, что мы больше не окажемся в подобной ситуации. Жизнь она такая, может разными частями тела повернуться в любой момент. — Еле слышно прошептал я, проведя большим пальцем по ее губам.

— Керн, хватит, — Марго покачала головой. — Ты прав, нам нужно выбираться. Но, давай еще раз полюбуемся всем этим богатством.

— Я не против, тем более, что зрелище достойно восхищения. — Я скрестил руки на груди и повернулся к горам сокровищ. Внезапно мое внимание привлек маленький мерцающий огонек, который бежал по золоту к центру залы, перепрыгивая с одной золотой кучи на другую. И бежал он явно от того места, если судить по траектории, где мы только что предавались безумию. — Эм, Марго, скажи, а вот так и должно быть? Вроде бы нам удалось дар усмирить. По идее, все его проявления должны были уйти... — Я не договорил, потому что в этот момент огонек словно нашел то, что искал. Он словно подпрыгнул и стал больше в размерах, а потом красиво упал на самую большую кучу золота, проваливаясь сквозь него. Пол, на котором мы стояли, заметно дрогнул. Потом еще раз и еще. При последнем толчке я с трудом удержался на ногах.

— Что это еще за хрень господня? — проговорила Ведьма, а я не отрывал взгляд от того места, где только что пропал огонек.

— Понятия не имею, — я нахмурился, продолжая наблюдать за тем, что происходит в месте, где пропал огонек. А там явно происходило что-то нездоровое. Пол снова содрогнулся, и я на этот раз не удержался и опустился на одно колено, а Ведьма, чтобы не упасть, вцепилась мне в плечо.

И тут на нас опустилась тишина. Это была полная, абсолютная тишина, от которой зазвенело в ушах. Я даже на мгновение подумал, что оглох и даже успел испугаться. Переглянувшись с Марго, мы не сговариваясь начали пятиться к лестнице, ведущей к двери из зала.

И тут раздался пронзительный свист. Он больно ударил по ушам, так, что мы упали на колени, закрывая уши ладонями. Я почувствовал, как Ведьма бросила на меня малое исцеление, наверное, только благодаря этому нам удалось избежать контузии. А свист все нарастал, постепенно переходя в визг, который оборвался, достигнув высшей точки, и снова наступила тишина.

Мы поднялись на ноги, продолжили пятиться, и уже достигли первой ступеньки, когда я почувствовал магию, родственную моему семейному дару, только во много раз мощнее того, что мы могли создать. Гораздо мощнее.

Та гора золота, куда залетел заблудившийся огонек, внезапно начала проваливаться, словно под ней открылась сама Бездна. В том месте, где только что лежало богатство, образовалась темная воронка, которая начала стремительно расширяться, поглощая все больше и больше богатств и приближаясь к нам.

— Бежим! — я бросился наверх, но тут раздался вопль Марго.

— Нет! Нет! Верните наш клад, твари! — она стояла, расширившимися глазами глядя, как пространственно-временная воронка поглощает то, что она мысленно считала своим.

— Бежим, быстро! — в нарастающем гуле я и себя-то плохо слышал. Докричаться до впавшей в ступор женщины не представлялось возможным, поэтому я бегом спустился вниз, подхватил Ведьму и забросил ее к себе на плечо. Она обмякла, а на обнаженной коже спины я почувствовал влагу. Внезапно я разозлился. Мне вот тоже охота сесть и пореветь, а я вместо этого тащу ее, спасая от смертельной опасности.

А воронка и не думала останавливаться на зале с сокровищами. Разрастаясь все больше, грозя поглотить весь курган. Мне удалось схватить куртку, когда пробегал по основной зале. И удалось выскочить из кургана как раз в тот самый момент, когда эта пространственная ловушка заняла, как я и предположил весь объем старой гробницы.

Дальше воронка не двигалась. Я сгрузил Ведьму прямо в снег, набросил порванную куртку, глядя на туннель, который, похоже, не собирался схлопываться. А вот теперь можно и поорать.

— Твою гребанную мать! Да как так-то? — обхватив себя за голову, я сел на корточки, глядя на воронку, образующую туннель ведущий прямиком... Координаты выстроились сами собой. И, если для местных магов они ничего собой не представляли, то вот я узнал, куда ведет этот портал, а воронка по сути являлась односторонним порталом, ведущим прямиком в Нижний мир. — Ах ты сволочь! Астаргар! Ублюдок вонючий! Я тебя достану, это была не последняя наша встреча! — я вовремя опомнился и обернулся. Марго рядом не было. Встав и оглядевшись по сторонам, я увидел, что она вытаскивает из багажника чемодан, из которого достает новое пальто и блузку. Пошатываясь, я побрел к ней, ощутив, как холод начинает проникать под разодранную куртку.

В машине у меня тоже были кое-какие вещи. Натянув водолазку, я натянул новую куртку. Как знал, что она может мне пригодиться. Останки старой полетели в багажник.

— Господи, что у вас здесь произошло? — Я обернулся. К нам подъехало несколько машин. Среди них были и представители власти, и заблудившиеся помощники Ведьмы.

Один из представителей местных властей осторожно пошел к порталу.

— Не советую приближаться, — сухо сказал я, захлопывая багажник. — А то попадете куда-нибудь в другое измерение. Мне-то все равно, но вот ваша семья расстроится. Наверное, — добавил я после секундной паузы.

— Что это за портал? — ко мне подошел мэр. Я же смотрел на Ведьму, которая выпутала из волос диадему и сунула ее в свою сумку. После чего принялась передавать свои чемоданы помощнику. Угу, девушка забрала свой трофей, а ты, кретин, довольствуйся невнятным медальоном и потрясающим сексом. А еще я просто уверен, что это наш совместный огонь включил какой-то механизм, который превратил в итоге курган вот в это. Если так подумать, то это был самый дорогой секс во всех мирах и во все известные времена. — Господин Керн! — я недоуменно посмотрел на мэра.

— Простите, что?

— Я спрашиваю, что это за портал и откуда он взялся? — повторил он свой вопрос.

— Сработала ловушка внутри кургана, — я пожал плечами. — Да, свою часть сделки мы выполнили. От той твари, что харчила здесь людей, мы вас избавили. — И я направился к водительскому сиденью, чтобы завести машину.

— Да, но, что нам делать с этим? — мэр с нарастающим ужасом смотрел на воронку портала.

— Понятия не имею, попробуйте нанять кого-нибудь, кто владеет магией пространства и времени, — я снова пожал плечами. Съездил, называется в надежде подзаработать. Идиот.

— Но ведь вы, господин Керн и являетесь тем самым магом...

— Э, нет, меня увольте, — я отрицательно покачал головой.

— Послушайте, господин Керн, этот портал — это чрезвычайно опасное явление, — попытался достучаться до меня мэр.

— Да, я знаю, — мэр встал таким образом, что я никак не мог добраться до двери. — Что вам от меня надо? Я вымотался, я сильно устал, я выдержал тяжелый бой с серьезными противниками, и нахожусь почти на грани магического истощения. Мне как минимум нужно отдохнуть и набраться сил, чтобы хотя бы до дома доехать, а вы стоите здесь, вздыхаете и не даете мне уехать.

— Я все понимаю, но, когда вы отдохнете, может быть возьметесь за это дело? Ведь, я так понимаю, для Керна закрыть даже такой большой портал не представляет большой проблемы? И сейчас вас останавливает лишь то, что вы магически истощены, — я внимательно посмотрел на мэра. Совсем недавно он разговаривал со мной совершенно другим тоном. Сейчас же едва не сюсюкался, пытаясь убедить, что мне просто необходимо вписаться в его очередную проблему.

— Нет, — я покачал головой. — Вы прекрасно можете выйти из положения, просто обнеся это место стеной и повесить табличку с предупреждением. Это не охотящаяся в лесу тварь. Тот, кто не внемлет голосу разума и все-таки сунется в портал — туда ему и дорога. Идиотом больше, идиотом меньше, губерния даже не заметит отсутствия, — мэр продолжал упрямо стоять у меня на пути. — Да дайте мне уже сесть в эту гребанную машину!

— Керн, на два слова, — Ведьма подошла ко мне, схватила за рукав куртки и оттащила в сторону. — Я сейчас с ребятами уезжаю, ты же не возражаешь, если свою корону я заберу себе? — только рукой махнул. Не пилить же ее нам в конце концов. Сам виноват, надо было, пока возможность была побрякушками обвешаться, даже на ногах есть пальцы, на которые можно было драгоценные перстни нацепить. — Но ты лучше останься. Закрыть портал — это штучная работа. Ее далеко не всякий может сделать. семейные дары не просто так таковыми называются. Так что ты можешь требовать очень большую сумму. И этот очаровашка мэр вряд ли будет сильно торговаться. Слышишь же, что его голос на полтора тона выше стал, когда он понял, что только ты можешь помочь ликвидировать эту дрянь, которая нас фактически ограбила, — последнюю фраз она прошипела, а холод вокруг нас изменился, начал отдавать саваном. Люди, снующие вокруг, это почувствовали и замерли, ежась и пытаясь повыше натянуть воротники.

— Успокойся, — довольно равнодушно произнес я. — Совсем необязательно вдобавок к порталу устраивать здесь могильник.

— Да, умеешь ты утешить, — Ведьма передернула плечами, и волна смерти ушла также резко, как и появилась. — Так, на чем я остановилась? Ах, да. Ты можешь требовать очень большую сумму. Только о разумных пределах не забывай, а то мэр точно решит, что обнести опасное место стеной и повесить табличку будет дешевле и проще, чем уговаривать тебя взяться за эту работу. Ну все, пока-пока, встретимся на императорском балу. Как ты знаешь, туда приглашены представители всех более-менее влиятельных кланов. — Она чмокнула меня в щеку и быстро пошла к большой машине. Выскочивший парень распахнул перед ней дверь, и Ведьма очень элегантно опустила свою весьма сексуальную задницу на сиденье. Двигатель взревел, и она умчалась, вместе со своими помощниками, которые расположились еще в двух похожих машинах. Я же повернулся к мэру.

— Маргарита Сергеевна меня убедила в том, чтобы я все-таки взялся за это дело, но только завтра, когда высплюсь.

— Конечно-конечно, — он закивал. — Я на ночь оставлю здесь охрану, чтобы никто с дуру не залез.

— Хорошо, — я задумался. — А теперь поговорим про оплату. Как вы понимаете, бесплатно я работать не собираюсь, а не альтруист и никогда им не был. — Мэр снова кивнул на этот раз гораздо неуверенней. — Да не тушуйтесь. Вы же знаете, цены у меня довольно умеренные, работу я выполняю на сто процентов. Так что вы можете мне предложить? — и я, опершись на машину спиной приготовился торговаться.

Глава 16

Стук в дверь прервал мою медитацию, в которую я вот уже седьмой день погружался не просто, чтобы встретиться с безликими или вообще без какой-либо цели, чтобы убить время, а, чтобы восстановить силы. Занимаясь сдуру заданием, по заключенному с мэром договору, я уже в который день остаюсь практически без магической энергии. Эта демонова воронка не хотела просто так закрываться, слишком уж большой размер приняла изначально, да и вполне возможно, что ее подпитывали с той стороны. Я не исключал полностью такую возможность, демоны никогда не откажутся от живого человека, попавшего к ним в лапы.

С другой стороны, нет худа без добра, как говорится. выматываясь до предела, уже на третий день стало заметно, что такие нагрузки практически на пределе моих способностей не прошли даром для моего резерва, который увеличился уже процентов на десять. Что будет к концу моего пребывания в Туле, я пока не могу себе представить, но, полагаю, что резерв в итоге увеличится на треть. Это не могло не радовать и немного смирило меня с нахождением здесь. Собственно, как и стребованный гонорар грел душу.

Первый день целиком и полностью я посвятил тому, что пытался понять, как вообще работать с таким большим порталом. Даже в мою бытность Зелоном я таких огромных не видел, и понятия не имею, как можно вообще к нему подступиться. Навскидку перепробовал несколько способов закрытия, но только зря сжег энергию. В конце концов, уже ближе к вечеру мне удалось найти способ, наиболее оптимальный из всех плохих, очень плохих и совершенно неприемлемых. Я начал стягивать воронку с краев, постепенно приближаясь к центру. Словно у здоровенного кисета потихоньку завязывал горловину. Но сделать подобное за раз мне никак не удавалось по простой, я бы сказал, банальной причине. Мне элементарно не хватало энергии, чтобы все закончить за один раз. Плюс ко всему я не догадался на второй день зафиксировать результат, и утром так матерился, когда увидел, что воронка приняла свои прежние размеры, что, кажется, пара белок, следивших за моими действиями с соседней сосны, рухнули в обморок.

Стук в дверь повторился, и я неохотно поднялся с пола, где сидел по пояс обнаженный и босой, пребывая в медитативном поле, которое помогало концентрировать энергию в одном месте и направлять к источнику. Потянувшись, чтобы размять немного затекшие мышцы, направился к двери своего малого люкса, который еще Ведьма сняла, чтобы нам было где переночевать. Я же только оплатил все тот же номер на неделю вперед, которая уже подходила к концу.

— Господин Керн, вы не передумали не переезжать в другой номер? Вас ждут совершенно волшебные апартаменты, с гостиной, кабинетом и двумя спальнями! — в комнату ворвался управляющий, который катил перед собой сервировочный столик, заставленный различными блюдами.

— Нет, не передумал, мне вполне здесь удобно, — я с силой захлопнул дверь. — И не передумаю, пока вы не объясните, зачем мне одному две спальни?

— Спален никогда не бывает много, Константин Витальевич, никогда! — он поднял вверх указательный палец. — Ведь всегда есть вероятность, что кто-то из ваших гостей захочет остаться переночевать, ну, или будет не в силах идти домой. Ведь всякое может случится и за ужином человек вполне может устать.

— У меня нет гостей, и не предвидится, — я смотрел на него как на ядовитую змею, совершенно не предполагая, что от него можно еще ждать.

— Всегда есть вероятность, что гости в итоге появятся. Нельзя же такому человеку совершенно не иметь друзей.

— Что вам еще от меня нужно, господин Абагян? — я перевел взгляд с него на столик, который он с трудом вкатил в номер, хотя вовсе не отличался хрупким телосложением.

— Вот, шеф-повар слезно умолял попробовать все его лучшие блюда, чтобы вы поняли, что он работает в самом лучшем отеле Тулы не просто так, и достоин занимать свою должность шефа! — Гагик Абагян сдернул салфетку с сервировочного столика и принялся расставлять блюда на обеденном столе.

— Я ничего не говорил про то, что кто-то недостоин здесь работать, — я скрестил руки на груди, глядя на управляющегося и чувствуя, как в груди начало разгораться бешенство. — Когда вы уже поймете, мне некогда пока заниматься отелем. Я выполняю очень сложную и скрупулезную задачу, и пока не в состоянии оценить мастерство шефа! Тем более, чтобы прочувствовать всю прелесть его лучших блюд, которые наверняка волшебные, но отличаются особой изысканностью. А мне сейчас необходима простая и питательная еда.

— Так я и говорил ему об этом. Я русским языком говорил: «Артурчик, Константин Витальевич здесь по делам. И вовсе не по делам нашего прекрасного отеля. — Он поднял вверх указательный палец, показывая, как серьезно он обо всем этом говорил недогадливому шеф-повару. — Артурчек, Константин Витальевич ведь не обещал, что выкинет тебя в окно, если твоя стряпня ему не понравится, так что, можешь расслабиться и дальше продолжать радовать жителей нашего славного города и гостей своими замечательными блюдами. И вовсе не надо к нему приставать и навязываться».

— Господи, — я энергично протер лицо руками. — Я никогда вам не говорил, что хочу выкинуть кого-то в окно. Откуда работники отеля вообще это взяли, если только не вы им сообщили.

— Я знаю, я уши чищу регулярно. И постоянно всем сотрудникам указываю на то, что вы вовсе не намерены никого увольнять и выкидывать их трупы в окно, по крайней мере пока. Так что им всем лучше расслабиться и продолжать хорошо выполнять свою работу, чтобы не вводить вас в искушение, — кивнул Гагик и поставил на стол ведро с шампанским и пару бутылок вина. После этого он настолько пристально меня оглядел, что я впервые за обе мои жизни ощутил неловкость от того, что стою перед кем-то полуголым. Особенно, если это кто-то — мужчина. — Такой красавец-мужчина. Это нехорошо, что вы, Константин Витальевич, ночуете один одинешенек. Столько девушек лишено возможности все это оценить, — и он обвел контур моего тела. — Нехорошо с вашей стороны так с ними поступать. Я пришлю к вам парочку?

— Нет! И на этот вопрос я уже тоже отвечал. Гагик Абаджанович, иди лучше отсюда, а не то я вполне могу передумать, и кое-кто все-таки вылетит сейчас в окно! — прорычал я, указывая на дверь.

— Я все понял, — он выставил вперед руки. — Дела, сложная работа, Гагик не без понятия. Когда работа будет закончена, можно будет и отпраздновать.

— Зачем столько вина? Ты реально думаешь, что я все это выпью? — спросил я его напоследок.

— Да что тут пить-то? — он развел руками и выскочил за дверь. Я же снова протер руками лицо. Наверное, действительно нужно поесть.

Управляющий не давал мне прохода, начиная с четвертого дня моего пребывания здесь. Когда я понял, что застрял неизвестно на сколько, то позвонил матери, чтобы она не волновалась, и сказал ей, где нахожусь. В ответ она сообщила, что Водников решил не тянуть, и бумаги на передачу в собственность сети отелей и газету готовы к подписанию. Видимо, мы его так достали, что Евгений боялся сорваться и что-нибудь еще нам в итоге отдать. Да и женушка, скорее всего, закатывала ему непрекращающиеся истерики. Так что он быстренько оформил договора, чтобы уже без напрягов заняться наведением порядка в своем семействе.

Так же мама озвучила сумму, за отели, и, после секундного замешательства уточнила, хватит ли нам доступных активов и не надо ли ей перевести деньги со своего счета на мой, если все-таки не хватает.

Сумма действительно оказалась гораздо меньше, чем отели на самом деле стоили. Побывав уже во втором, я мог это с уверенностью сказать. Вот только даже этой сравнительно небольшой суммы хватило, чтобы выгрести абсолютно все, что у меня оставалось на доступных счетах. Посмотрев на остаток, я решил, что обязательно займусь демонологией и вырву кишки у этого поганого демона, лишившего меня богатства, потому что осталось у меня ровно триста рублей. Правда, оставалась надежда на то, что в конце месяца уже мои отели принесут прибыль и сможем покрыть кое-какие расходы. Может быть, удастся у Вольфа что-то в кредит взять, да и вообще, первым делом нужно к Вольфу мчаться по приезду. Очень может статься, что деньги лежать гораздо ближе, чем мне кажется, и то, что у нас совместно с Юркой получится, начнет приносить неприлично большую прибыль.

Матери я сказал, чтобы она деньги на своем счету сохранила, а то, мало ли что, а нам еще жрать на что-то нужно будет.

В общем, когда прибыли юристы с огромной горой бумаг, я уже практически разработал план, как достать деньги для следующих платежей, и пребывал не в прекрасном, конечно, но в довольно приличном настроении. Целый день ушло на то, чтобы разобраться со всеми нюансами. Я не собирался подписывать ничего, не вникнув даже в то, что написано в сносках и мелким шрифтом, особенно в то, что написано мелким шрифтом. Подписи Водникова уже стояли на каждом листе. Видеть меня он совершенно точно не был намерен. Как только я поставил свои подписи, юристы встали очень синхронно, словно всю жизнь тренировались, и, заверив меня, что ничуть не устали, устремились в аэропорт, чтобы улететь в Новгород и как можно быстрее приступить к регистрации сделок, чтобы дать им законный ход.

Откуда Абагян узнал, что отел, вместе со всеми сотрудниками продали мне, я понятия не имею. Это нигде не озвучивалось, я не собирал собрание персонала, и пока не собирался этого делать. Юристы тоже вряд ли на ресепшене всем рассказали о деталях дел, ради которых примчались сюда из столицы. Что-то переделывать в структуре, приносящей стабильный и довольно неплохой доход в моем сегодняшнем состоянии было бы равносильно самоубийству. Поэтому я и не спешил уведомлять людей, что скоро многое может измениться. А в договоре отдельным пунктом стояло мое согласие с тем, что я не буду скопом увольнять всех сотрудников без какой-либо серьезной причины. Это, кстати, характеризовало Водникова с совершенно неожиданной для меня стороны. Может он не такой уж и мудак, просто жизнь у мужика не слишком сложилась?

Тем не менее, несмотря на то, что нигде подробности сделки не упоминались, управляющий как-то узнал о смене хозяина, и началось.

Как оказалось, для хозяев в каждом отеле были забронированы люксовые апартаменты. Их никогда и ни при каких обстоятельствах не сдавали, если только не поступала специальная команда. Абагян вбил себе в голову, что мне тесно в полулюксе и что я непременно должен переехать. Переезжать я в принципе не любил, сказывался опыт длительных походов. Да и долго задерживаться здесь не планировал. Поэтому сказал свое твердое «нет». Радовало меня на тот момент только то обстоятельство, что платить мне больше за номер было не нужно, даже, если придется задержаться на пару дней дольше, чем уже были оплачены. Да и кормили меня сейчас бесплатно. Потому что по договору с мэром, если я пробуду в городе больше недели, то оплату за мое проживание берет на себя мэрия. Таким образом не вгоняя меня самого в убыток.

Вот только, похоже, управляющий слова «нет» не знает, оно отсутствует в его лексиконе. Он постоянно заваливался ко мне в номер и предлагал скрасить мое вынужденное одиночество всеми доступными ему способами, начиная с девушек, заканчивая совсем уж экзотичными развлечениями. Добило предложение сопроводить меня в притон, где тайно курили запрещенные вещества.

Кажется, в тот раз я впервые не сдержался и предложил уволить его самым радикальным методом с похоронами и поминками за счет клана. И да, похоже, тогда-то и прозвучало злополучное окно, о котором он со смаком рассказывал подчиненным. Но тогда его проняло, и он быстренько убрался из моего номера, правда, как оказалось, ненадолго. Даже странно, что он мне сейчас только девочек предложил и на этом успокоился.

Я снял крышку с первого блюда, все-таки любопытство — коварная штука, интересно же, что там шеф прислал, чтобы меня задобрить. Похоже, что повар сегодня сам себя превзошел и вышел на новый уровень поварского искусства. Готовил он, судя по всему, для меня исключительно самостоятельно, не подпуская к плите помощников. Выглядело и пахло то, что лежало на блюде просто потрясающе. Еще бы понять, что это такое. Взяв вилку, я поковырялся в еде. Так, похоже на какую-то небольшую птичку типа перепелки под невероятно сложным соусом. Я поздравил себя с тем, что угадал хотя бы примерно то, что буду скоро есть, и потянулся к следующему блюду. Я даже азарт почувствовал, угадаю на этот раз, или съеденное блюдо останется для меня загадкой? Когда уже крышка была наполовину снята, раздался стук в дверь. Как же ты мне уже надоел!

— Мне не нужны: девочки, бои без правил, экзотические танцы и травка! — я рванул дверь и замер, потому что на меня смотрели с любопытством голубые глаза, которые никак не могли принадлежать Гагику.

— Хорошо, я учту на будущее, что перечисленное тебя не интересует, — Анна улыбнулась, а я продолжал стоять и смотреть на нее. — Ты не хочешь меня впустить? Все-таки, я к тебе приехала.

— Что ты здесь делаешь? — хрипло произнес я.

— Я скучала. Позвонила тебе, трубку взяла Мария. Она мне и сказала, где ты застрял и что дома появишься нескоро. А в школе снова катастрофа с канализацией. На этот раз, похоже, ее решили взорвать к чертовой бабушке, чтобы уже добраться до того, что постоянно создает засор. Потому что всех отпустили до Нового года. И я решила, какого черта? Почему бы и не поехать к тебе?

— Да, действительно, почему бы и не поехать, — я посторонился, пропуская ее в номер. С собой у Анны был всего один чемодан.

— Керн, ты кого-то ждал? Или чувствовал, что я приеду, поэтому распорядился насчет ужина, да и встречаешь меня в таком виде, — Анна снова улыбнулась, а ее взгляд задержался на татуировке. Она еще не видела на моем теле подобного украшения. — Она очень красивая. Когда ты успел ее набить?

— Это магическое клеймо, все произошло очень быстро и, что уж там, довольно болезненно. — Спокойно ответил я. — И нет, я никого не ждал. Твой визит стал вполне приятным сюрпризом.

— О, горлица под соусом Маутарде с добавлением черного трюфеля, — Анна закрыла глаза, а на ее личике отразилось удовольствие. Я же... Ну, почти угадал. Перепутал горлицу с перепелкой, бывает. — Я не знала, что ты такой гурман.

— Я тоже этого не знал. Но об этой глубоко скрытой где-то внутри черте моего характера предположил местный шеф. Который ко всему прочему обладает даром предвидения. Иначе, как бы он догадался, что нужно именно этого горлицу сегодня подать?

— А чем именно эта горлица отличается от любой другой? — Анна подняла крышку со второго блюда, осмотрела его и удовлетворенно кивнула.

— Тем, что она тебе нравится. Мне, если честно, вообще плевать, что есть, лишь бы вкусно и питательно было. Я вообще не понял, что это горлица, думал, что перепел. — Пожав плечами я подошел к ней поближе и забрал пальто, которое она успела скинуть и бросить на чемодан.

— Ты просто варвар, — заявила Анна, поворачиваясь ко мне, и ткнув пальчиком в грудь.

— Да, и я горжусь этим, — усмехнувшись, я сделал еще один шаг в ее сторону. — А знаешь, как поступают варвары с женщинами, которые забрели в их берлогу?

— Нет, покажи мне, — и Анна медленно провела кончиком языка по губам.

— Эту горлицу можно есть холодной? — она неопределенно пожала плечами, а ее руки принялись блуждать по моей груди. — Ну что же, вот и проверим, — с этими словами я подхватил ее и перекинул через плечо. Анна, смеясь, начала колотить меня кулаками по спине, но я шлепком по попке пресек сопротивление и направился к спальне. Зачем мне незнакомые девушки, у меня своя есть, очень даже неплохая, и, что самое главное, пока мне не надоела.

Глава 17

На следующий день я задержался возле портала. Нет, энергии у меня со вчерашнего дня больше не стало, зато появилось понимание, как можно сделать процесс менее энергозатратным. Вот только в отель я направился, вымотавшись в итоге, как никогда раньше.

Возле входа в мой номер стоял Гагик Абагян. Увидев меня, он всплеснул руками.

— Константин Витальевич, я уже вас заждался. Ну нельзя же так себя утруждать. Это нехорошо, неправильно.

— Зачем ты меня здесь ждешь? — со вчерашнего дня я уже с ним не церемонился. Как бы то не звучало странно, но подобное положение дел управляющему понравилось. Словно бы таким образом я выделил его из всех остальных служащих этого отеля.

— Анна Александровна просила вам передать, что с удовольствием воспользовалась моим предложением переехать в семейный люкс. А я говорил вам, Константин Витальевич, что всегда может понадобиться вторая спальня. Друзья на то и друзья, что могут нагрянь внезапно.

— Так, Анна Александровна моя невеста, и вчера ее не слишком волновали правила приличия, когда она провела ночь в этом номере, — я указал на дверь. — А теперь что, в ней проснулась стыдливость и совесть? Если так, то нужно немедленно ее показать специалисту, потому что у нее их отродясь не было.

— А вы шутник, Константин Витальевич, — Абагян хохотнул, и тут же принял серьезный вид. — Нет, Анна Александровна не слишком беспокоится о приличиях, тем более, она предполагала, что переезд может вас немножечко разозлить. Просто в одном полулюксе с вашим другом и вашей невестой вам точно будет тесновато.

— Каким другом? — во мне зашевелились нехорошие предчувствия.

— Как это каким, лучшим другом, — и Абагян поднял вверх палец. Похоже, имени друга он не знал, но поверил Анне и ему на слово. — Пойдемте, Константин Витальевич, я провожу вас в ваш номер, — пока я тупил, глядя на дверь номера, он сжал мое плечо и потащил по коридору. — Тем более, что вещи ваши уже там, друг и невеста там, а вы здесь. Это неправильно. Да и номер я уже сдал милой семейной паре из Твери. Они сюда приехали полюбоваться нашими достопримечательностями. Да, Анна Александровна предупредила, что кушаете вы сегодня в ресторане, так что семейный столик ждет вас уже накрытый, а шеф-повар с утра делает что-то невероятное. Вы знаете, он же вчера чуть в обморок не упал, когда вчерашние блюда принесли обратно практически нетронутые. Вам что, совсем-совсем не понравилось?

— О, боги, да отпусти меня, исчадье Бездны, — простонал я. — Хотя нет, этим ребятам до тебя далеко. А шефу передай, что все было очень вкусно особенно горлица. Просто мы вчера устали. Я, выполняя контракт с мэром, Анна в дороге.

— Ну вот, я так и говорил ему. «Артурчик, — говорил я. — Не переживай. Просто Константин Витальевич очень устал. К тому же, к нему приехала очаровательная невеста погостить, и им было не до твоей стряпни. Артурчик, имей совесть, — говорил я ему, — имей совесть и прояви хоть каплю такта».

Я не стал уточнять, что у самого управляющего такт встречался также часто, как у Анны совесть, но это грозило перерасти в предъявление мне доказательной базы, и я бы просто остался ночевать в коридоре, если не совершил бы убийство. Поэтому я промолчал, и молча дошел до семейного люкса хозяев отеля.

В большой гостиной в кресле сидел Вольф и просматривал газету.

— Я просто чувствовал, что это ты, — сообщил я ему, проходя мимо, и направляясь к ванной комнате.

— Это тебе твоя совесть намекала, что ты свинья, и что бросать друзей на произвол судьбы — самое последнее дело. — Сказал он, переворачивая страницу и даже не взглянув на меня. — Только знай, Керн. Я уеду отсюда только вместе с тобой. Причем, мы поедем на производство, не сворачивая к тебе домой. Может быть в этом случае ты вспомнишь, наконец, о своих обязательствах.

— Я не давал никаких обязательств, — я сказал это просто, чтобы хоть что-то сказать, потому что переубедить его в том, что Вольф вбил в голову — задача посложнее, чем Абагяну доказать, что тот неправ. — И совести у меня нет, так же, как у Аньки, поэтому мы будем идеальной парой.

С этими словами я зашел в ванную, и долго стоял под тугими струями душа, потому что у меня появилось стойкое убеждение, что никакой медитации сегодня не будет. И откуда в голову такие странные мысли заползают?

Под проточной водой удалось немного восстановиться. Я вышел из душа в одном полотенце, неся грязную одежду. Чистой у меня уже практически не осталось, итак кое-что докупать пришлось, ту же куртку. Самым простым было отдать одежду местным горничным, но у меня просто блок какой-то при одной мысли о том, что кто-то, пусть и номинально считающийся моим сотрудником, бросит мои брюки и рубашки, а также трусы с огромной кучей чужих вещей в одну стиральную машину. Бр-р-р. На этом месте меня начинала одолевать вновь приобретенная брезгливость. Раньше за собой я таких вывертов подсознания не замечал, а теперь, на тебе. Так что я просто всю грязную одежду засовывал в сумку, чтобы дома торжественно вручить ее Назару Борисовичу, пускай разбирается.

— Керн, я все никак не могу привыкнуть к твоему просто королевскому бесстыдству, — Вольф даже от газеты оторвался, разглядывая мое практическое обнаженное тело.

— Если бы я действительно не щадил твою скромность, но не заморачивался бы наматыванием полотенца, — ответил я невозмутимо и прошел в спальню.

— Ты просто хам и варвар, Керн, — крикнул Вольф. Я закрыл дверь и больше н слышал его.

Анна сидела перед зеркалом за туалетным столиком и старательно наводила красоту. Перед ней стояла открытая шкатулка, в которой я заметил блеск драгоценностей.

— Здесь не самые ценные, — она скорчила гримаску. — Ничего, дороже этого гарнитура отец мне не позволил везти, как он сказал, неизвестно куда. — Гарнитур был из белого золота с вставками из топазов, среди которых полыхали яркой синевой сапфиры.

— Правильно сделал, — я равнодушно посмотрел на камни. Совсем недавно я и не такие видел. Скинув полотенце, принялся одеваться. — Я не спрашиваю, как Вольф здесь оказался, я хочу спросить только о том, почему он находится в нашем номере? И, что самое главное, почему ни у тебя, ни у Гагика не возникла мысль, что он вполне состоятельный парень и вполне может снять себя номер? Хоть три люкса за раз и спать в течение ночи в каждом по очереди?

— Эм, — Анна нахмурилась, затем возвела глаза к потолку, а потом посмотрела на меня. — Ну, это же Юрка, ты же его знаешь, его просто впускаешь и все на этом.

— Я, кажется, знаю, какой у него семейный дар на самом деле, — пробормотал я, и накинул на плечи пиджак. — Ань, мы идем в ресторан, чтобы поесть, для чего все это? — я указал на вечернее платье и тот самый драгоценный гарнитур, который уже украшал ее.

— Ты с ума сошел? — она вскинула на меня свои голубые глаза. — Никто не ходит в такие статусные рестораны, чтобы просто поесть. Туда ходят, чтобы блеснуть друг перед другом: новым платьем, драгоценностями, новым мужчиной, или женщиной, смотря с какой стороны смотреть.

— Правда? А я думал, что для этого существует опера или балы. Новогодний императорский бал, если мне не изменяет память, открывает светский сезон — Под пристальным взглядом Анны, я надел галстук, который ненавидел лютой ненавистью, и закрепил на нем булавку. Анна в это время открыла дверь, и Вольф услышал мои слова.

— И рестораны, не забудь про рестораны, — подал он голос, бросив газету на диван. — Вот тебе мой совет, если хочешь просто спокойно и вкусно пожрать, иди в какую-нибудь уютную кафешку, где кормят, как на кухне тетушки Агаты, и ходи туда, если уж до дома не можешь потерпеть.

— Я даже знаю одну такую, — ответил я ему. — Тогда, кто придумал идти сегодня в ресторан? Я, например, жутко устал и с удовольствием провел бы вечер просто валяясь на диване и что-нибудь читая.

— Да как-то вместе с Анной решили, — пожал плечами Вольф. — Тем более, что управляющий признал в Стояновой будущую хозяйку и только ковриком на лужи не падает, чтобы она могла пройти, не замочив ножек.

— Ты утрируешь, — холодно оборвала его Анна и вышла в коридор. Нам ничего не оставалось, как следовать за ней.

Как только мы сели за столик, к нам подскочил Гагик, который сорвал фартук с какого-то официанта и у него же отобрал папки меню.

— Молчите, Гагик знает, чем накормить самых дорогих гостей, чтобы и им было вкусно, и Артурчик не волновался за свою жизнь. Все-таки у него жена и дети, — и он протянул нам карты вин. — А пока готовится самый вкусный ужин, прошу выбрать вино, которое вам по вкусу.

После чего он умчался в сторону кухни под удивленными взглядами присутствующих, среди которых я увидел мэра. Где-то минут через пять, он вернулся. Вольф и Анна назвали какие-то вина, я даже не пытался запомнить, как они назывались, сам же я, протянув винную карту Абагяну, произнес.

— Просто стакан воды. — Гагик посмотрел на меня таким взглядом, словно я только что совершил самое кощунственное из всех возможных преступлений. Да он бы на меня так не смотрел, если бы я ворвался в его дом и злостно надругался над его женой и дочерями.

— Как воды? Простой воды? — наконец, к нему вернулся дар речи.

— Да, простой воды. Мне завтра предстоит работать на очень опасном объекте, — твердо сказал я. — Нужно сохранять трезвую голову.

— Да как вино может оставить голову не трезвой? — управляющий схватился за сердце.

— Гагик Абаджанович, ты меня слышал. — Я твердо посмотрел на него, и он, пошел к кухне, бормоча ругательства на неизвестном мне наречии.

В целом вечер удался. Мы довольно неплохо поужинали. Шеф-повар понял свою ошибку, или же Гагик сумел до него донести мои предпочтения, но накормили нас вкусно и сытно. Некоторая нотка экзотики присутствовала, но тут уж ничего не поделаешь, звание шефа обязывало.

А вот сам Гагик хоть и продолжал обслуживать только наш столик, но делал это с таким видом, словно я действительно ворвался в его дом с войсками, и мы всей дружное толпою обесчестили находящихся там женщин, а уж что лично я сделал с его любимой собачкой...

Ресторан работал до последнего клиента. Просто здесь гости такого уровня собирались, что вышвырнуть их было равносильно самоубийству. Как-то так получилось, что мы остались одни. Уже начали уборку, замену скатертей на свежие, меняли цветы, обрабатывали пол, а мы все еще сидели в зале, половина которого была погружена в полумрак.

К столику в очередной раз подошел Гагик с кислой миной, и поинтересовался, не нужно ли нам чего-нибудь еще.

— Гагик Абаджанович я вот давно хотел узнать, но все никак повода подходящего не было, — внезапно начал Вольф. — А правду говорят, что вина твоих родных гор — это просто амброзия, напиток богов?

— Конечно, в этом даже сомневаться нельзя. Легкие одновременно и терпкие, и сладкие, заставляют женщин сиять, а мужчин чувствовать себя мужчинами! — он расправил плечи и говорил так, что мне, если честно, даже захотелось сделать глоток, чтобы попробовать этот напиток богов.

— А у тебя, случайно, не завалялось бутылочки? — я откинулся на спинку стула. Мне было хорошо. Я был сыт, рядом сидела потрясающе красивая девушка, чей взгляд обещал чудную ночь. Почему бы и не отступить от правил и не попробовать немного вина?

— Сей момент, — он исчез, но появился так быстро, что я ненароком подумал про телепорт. Гагик же поставил на стол бутыль, оплетенную высушенную лозой. — Вот. Как знал, что нужно сберечь.

— Гагик Абаджанович, садись с нами, а то даже неловко пить вино без хозяина, — Анна ослепительно улыбнулась и Гагик тут же опустился на стул, а на столе как по волшебству появился еще один бокал.

— Это вино делали на нашем семейном винограднике. Самые красивые девушки отбирали самые спелые ягоды и вино давилось под их хрустальное пение. — В бокалы полилось вино, и от него до моего носа донесся такой потрясающий аромат, что рука сама собой потянулась за бокалом. — Нет-нет, Константин Витальевич, нельзя пить такое вино, не произнеся перед этим тост! — Гагик встал. — Давным-давно, один пастух потерял в горах барана. Когда он его искал, то зашел в чужой виноградник, где в тени под сочными гроздями увидел девушку потрясающей красоты...

Дальнейшее слилось в череду тостов и подъемов бокалов. Даже мы с Вольфом попытались выдать нечто не слишком тошнотворное. Вино действительно было легким, и я долго не пьянел... Это мне так казалось. Бутылка сменилась такой же, потом появилась третья. Дальнейшее вспоминалось с трудом.

Вроде бы я нес Анну в наш номер, вот только, так как сам держался на ногах с трудом, то меня поддерживал Вольф, которого в свою очередь держал специально отряженный официант. Что касается Гагика, то он остался за столом, где уснул, уткнувшись лицом в какой-то салат.

— Они же... за-задохнутся, — сумел я сформулировать, указывая на Гагиков, которых за столом почему-то было двое. Тут же подскочивший официант бережно убрал тарелку из-под лица начальства и ловко подсунул ему под голову небольшую подушку. По тому, как это все было отработано, такие казусы иногда случались. Мог же даже уважаемый человек слегка сил не рассчитать и устать за столом? Конечно мог.

В номере я сгрузил Анну на диван и принялся снимать галстук, боясь, что задушусь им во сне. Пиджак я скинул, сразу же, после того, как руки освободились. Куда делся Вольф, я не заметил, но мне было на это плевать.

Кое-как добредя до санузла, я облегчился. После этого на память словно черный платок набросили, потому что ничего больше я не помню.

— Вот оно, знаменитое коварство настоящих вин, — раздался сбоку смутно знакомый голос. Вот только, какого хера рядом со мной в постели вообще раздавался мужской голос? Я вскочил и тут же повалился обратно на подушку, хватаясь руками за голову.

— Что ты прыгаешь, спать не даешь, — голос Анны звучал с той же стороны, что и голос Вольфа.

— А что ты развалилась, как незнамо что? — вместо меня ответил ей Вольф, который, по-моему не вскакивал. Я повернулся набок и почти минуту тупо смотрел на Вольфа и Анну, которая была зажата между нами. Ее платье сбилось, обнажив стройные ножки, но в остальном все мы выглядели пристойно, то есть, были полностью одеты. Протянув руку, я нащупал проклятый галстук, который так и не сумел снять.

— Кто-нибудь может ответить мне на самый важный для меня вопрос, какого лысого демона мы все завалились спать на один единственный диван в гостиной, когда в этом номере есть, кроме всего прочего, две огромные спальни? — голос звучал скрипуче, во рту было чудовищно сухо, словно песка насыпали.

— Керн, не спрашивай с утра такие сложные вещи, — просипел Вольф. — Так, вы как хотите, а я в ванну. Все-таки мы водные маги, и вода, чисто теоретически, должна помочь прийти в себя.

— Да, это мне очень нужно, чтобы убить Гагика. Вот же скотина такая, — простонал я, перекатился через пискнувшую Анну и побрел искать воду, чтобы хоть немного смочить глотку. Ничего не найдя, выкинул из ближайшей вазы цветы и выпил налитую в вазу воду. Затем снова побрел к дивану. — Вот как это получилось?

— Я же говорю, этим славятся такие вина: вроде ничего-ничего, а потом бац, и ты в сопли, — Вольф уже принял душ, пока я бродил в поисках воды. — Водичка и правда бодрит.

— Ань, ты в душ хочешь? — я потрепал ее по плечу.

— Я хочу сдохнуть, и еще немного поспать, — хныкающе протянула девушка.

— Я тебя понял, — встав и подняв ее на руки, я отнес Анну в нашу спальню и уложил на кровать. Сам же пошел в душ. Прежде чем залезть под него, наполнил вазу холодной водой и поставил на прикроватную тумбочку.

Стоя под душем я закрыл глаза. В голове было пусто, а перед закрытыми глазами метались какие-то образы. Внезапно словно вспышка, как озарение накрыло меня с головой. Я резко открыл глаза, не обращая внимание на то, что их заливает водой. Я, кажется, знаю, как закрыть портал. И если мне удастся это сделать, то завтра рано утром мы поедем уже, наконец, домой.

Глава 18

Закрыть портал удалось уже к обеду. При этом я выложился по полной. Да еще и похмелье, которое никак не отпускало меня, вызывая самые разнообразные ощущения от головной боли и головокружения до жуткой тошноты, когда приходилось прерывать работу и молиться, чтобы уже наконец вырвало.

В номер я вернулся вымотанный, но вполне довольный собой и проделанной работой. Не обращая внимания на Анну и Вольфа, прошел в спальню и завалился спать, даже не раздеваясь.

Утром проснулся бодрым и полным сил, обнаружив, что меня все-таки раздели и укрыли легким одеялом. Выяснять, кто проявил сострадание, было лень, поэтому я просто вышел в гостиную и демонстративно бросил на пол сумку, в которую успел собрать вещи.

— Я уезжаю. Могу подбросить до аэропорта, — Анна в ответ на мой небольшой спич нахмурилась, а Вольф лишь пожал плечами и ногой выкатил чемодан.

— Я, собственно готов, так что, можем ехать, — сообщил он мне, а Анна добавила.

— Керн, мы полетим домой, только вместе с тобой в качестве багажа. Или же все вместе, выбирай.

— Э, нет, — теперь уже я покачал головой. — Я ни за что не брошу здесь свою ласточку, и это я сейчас не о тебе, дорогая. Тебя я вполне могу оставить, посмотреть местные достопримечательности. Вряд ли ты будешь в чем-то нуждаться, управляющий, которому лучше мне на глаза сейчас не попадаться, чрезвычайно хорошо к тебе относится.

— Хам и сволочь, — спокойно резюмировала Анна, вставая и вытаскивая свой собранный чемодан. — И что я в тебе нашла?

— Хама и сволочь? — подсказал я, выразительно выгибая бровь. — Признайся, именно это тебе во мне нравится больше всего.

— Наверное, особенно, учитывая ту странную ситуацию, в которой я сама прилетела к парню в надежде немного развлечься, а в итоге просидела все время в номере, почти как святая. Не поверишь, но я себя монашкой к твоему пробуждению уже чувствовала. Это как-то не совсем правильно, не находишь?

— Кх-м, — мы оба посмотрели на Вольфа. — Это ничего, что я здесь все еще стою и жду, когда мы уже загрузимся в твою машину и поедем отсюда?

— Я, если честно, не могу понять, каким образом вы в моей машине поместитесь, но, Юра, ты прав, мы уже здесь загостились.

На заднем сиденье моей машинки без проблем мог уместиться разве что Паразит. Каким образом мы запихивали туда Вольфа, достойно отдельной истории. Когда же он там с большим трудом уместился, непрестанно что-то бурча себе под нос. Что именно он бурчал, я не разобрал, вероятно что-то нецензурное.

Гагик благоразумно не вышел нас провожать, зато прислал одного из служащих отеля, судя по выдающемуся носу — одного из своих родственников, с целой корзиной различных вкусностей в дорогу. Наверное, Артурчик от радости, что его все же не выбросили в окно, расстарался. А еще из корзины торчали несколько горлышек печально знакомого вина.

Я молча забрал корзинку и зашвырнул ее назад прямиком в руки уже явно матерившегося Вольфа.

Останавливались по пути всего несколько раз, чтобы перекусить, облегчиться, и зарядить манной магическую составляющую двигателя.

В столицу въезжали, когда уже стемнело.

— Чем это пахнет? — остановившись возле дома Анны, я повернулся назад и выругался. — А я-то все думал, что это наш Вольф затих и не стенает о своей тяжелой судьбе?

Анна рассмеялась, выпорхнув из машины. Я вытащил ее чемодан, который тут же забрал представительный господин, чем-то неуловимо напоминающий Назара Борисовича.

— Юрчик, видимо, решил компенсировать свое вынужденное и очень неудобное положение тем, что вылакал одну из бутылок прекрасного вина. А вино действительно прекрасное, просто мы слегка перестарались в его дегустации, — она обвила мою шею руками. Слишком сильно прижаться не позволяла зимняя одежда. — Несмотря на то, что фактически провели вместе всего одну ночь, мне понравилось.

— Да, мне тоже, — я коснулся ее губ легким поцелуем. — Ладно, мне еще надо это тело домой завести. И вот куда он собирался ехать на какое производство, если умудрился нажраться? — я покачал головой. — Ты случайно не знаешь, как он добрался до Тулы?

— Случайно знаю, — Анна хмыкнула. — На машине, как и положено наследнику влиятельного клана. Но, потом он машину отпустил, заявив, что поедет с нами.

— Я его когда-нибудь убью, — сделав шаг назад, таким образом разрывая объятья, я посмотрел на нее. — Мы, скорее всего, не увидимся до бала.

— Да, скорее всего, — Анна еще раз вдохнула. — С другой стороны, подготовка к балу — это всегда муторно и долго. Да еще и скоро нужно начинать по предприятиям клана ездить, работников поздравлять с наступающими праздниками. — Я чуть не взвыл в голос. Все демоны ночи! Что мне-то делать? Я же не могу приехать, похлопать по плечу, сказав, что все они молодцы и уехать? Это же какие-то премии необходимо заплатить, может быть, у Кернов какие-то подарки традиционные положены. Так, не надо пока об этом думать, а то я просто свихнусь. У меня есть насущные проблемы, которые нужно решать. Все остальное оставлю на потом.

— Да, дел действительно много, — я кивнул ей и сразу же подошел к машине. Анна стояла у входа до тех пор, пока я не уехал. Я ее долго видел в зеркалах.

Вольфа пришлось вытаскивать из салона силой. Он умудрился развалиться на сиденье, найдя удобную позу, и вцепился в корзину так, что его пришлось выкорчевывать только вместе с ней. Узнав адрес предприятия у его отца, который присутствовал при процессе извлечения из машины своего сына, я коротко попрощался и уехал, наконец, домой, клятвенно пообещав себе, что утром сразу же, как только встану, поеду смотреть, что там сделал Вольф, и что предстоит сделать мне, ну, или моим ученым, что более соответствует истине. Тем более, что в лаборатории мне нужно было ехать и узнавать судьбу своего прибора. Он, кровь из носа, должен быть готов к балу. Да и мне его просто позарез нужно было еще раз использовать, даже, если он еще не совсем готов. Со Снежиными нужно что-то делать, и как можно быстрее. Пока не стало слишком поздно. Мало ли, что эта сверхшустрая семейка может еще придумать.

Дома меня встретила тишина. Стало даже как-то обидно: вон как Анну с Вольфом встречали, а мне навстречу даже охранник не соизволил выйти. Так, лелея свою обиду, я поднялся к себе. Бросив сумку на пол, открыл ее и вытряхнул одежду на стол. Кажется, там еще были чистые трусы. Не найдя того, что мне было необходимо, я, тем не менее, отыскал медальон и мешочек, которые снял с поверженных врагов, если можно так сказать, в кургане. Попытался открыть медальон, но у меня ничего не получилось. Повертев древнюю вещь в руках, положил ее в ящик стола к камням, оставленным у себя. Ценность в них была вообще никакая, но она могли вполне пригодиться ученым, древние чистые камни, есть древние чистые камни. Так что завтра все это добро и заберу с собой, чтобы посетить лабораторию. Там и спрошу, как открыть медальон.

Захлопнув ящик, я развязал мешочек и высыпал на руку содержимое, точнее малую часть этого содержимого. Все демоны бездны, когда я увидел эти находки, то немного воспарил духом, ведь забыл про них напрочь. И такой облом. Камней, судя по весу, в мешочке было довольно много, но они были некрупные и я точно знаю, что вот эти бледно-голубые камушки — не слишком ценные топазы. Ссыпав камни обратно в мешочек, дернул за завязки, стягивая горловину. Ну хоть что-то. Завтра с утра покажу Назару Борисовичу, может быть, он сумеет их куда-нибудь пристроить.

Кинув мешочек на стол, я побрел в ванну. Налив горячей воды, лег в нее и закрыл глаза.

— Твое мастерство в пространственной магии впечатляет, — безликий уже в который раз был один, без снующих туда-сюда его собратьев.

— Это хорошо или плохо? — я дал себе слово не обращать на него внимания. Мне жутко надоело решать их ребусы. Хотят от меня чего-то, пускай прямо спросят или скажут.

— Это довольно необычно. Людям плохо дается магия пространства и времени, собственно, как и магия смерти, — безликий не приближался, стоял чуть поодаль.

— Ты прекрасно знаешь, что в душе я не совсем человек, — разговаривать ни с кем не хотелось. Наваливалась апатия, как всегда бывало после хорошо выполненной работы.

— Но возможности у тебя вполне человеческие, — возразил безликий.

— Любые возможности можно расширить, — снова возразил я. — Это может сделать каждый, было бы стремление и желание. А я не просто так в любую погоду в саду тренирую и свое тело, и свою магию. Потому что у меня, в отличие от большинства людей такое желание имеется.

— Мне показалось, что тот демон тебе знаком, — стремительно сменил тему безликий.

— А, так вот в чем дело. Именно с демоном связано твое появление здесь? Да, ответ на твой вопрос — тебе не показалось. Это демон действительно мне знаком. И он не слишком высокого мнения о вас, — как странно. Я разговаривал с безликим и по идее должен был находиться в трансе или в медитации, но я прекрасно осознавал, что нахожусь в ванной, вода в которой постепенно остывает, и вода наполняет меня энергией, унося усталость и боль из тела. Я так старательно игнорировал эту боль, что, только когда она стала уменьшаться в полной мере прочувствовал ее. Если судить в целом, то поездка не была напрасной тратой времени. Я стал гораздо сильнее, а это дорогого стоит.

— Как-будто мы о нем и ему подобном слишком высокого мнения, — фыркнул безликий.

— Это вы расставили ловушки? Надо сказать, они очень изощренные. — Я шевельнул ногой, послышался негромкий всплеск. Да, точно, я не просто знаю, что нахожусь в ванной, а чувствую каждый нюанс моего нахождения в ней.

— Нет, не мы. Но мы очень долго хохотали, наблюдая, как мечется эта тварь из Нижних миров, попав в ловушку, которую когда-то очень давно расставили ее же сородичи. Демоны поставили ловушку на себе подобного, чтобы он охранял сокровища, за которыми хотели вернуться. — Безликий запрокинул голову и расхохотался. — Вот только они никогда бы не вернулись сюда, мы позаботились об этом. А вот сокровища жалко. Среди них были весьма ценные артефакты.

— Не трави душу, — я поморщился. — Итак тошно, что все так глупо получилось.

— Тебе грех жаловаться, — безликий покачал головой. — Что-то все равно удалось вынести. А столько богатств не нужно двум людям, так что, все вполне удачно вышло.

— Ну да, конечно, удалось вынести...

— Мя-у, — безликий исчез, а я открыл глаза и тут же сел в ванной.

— Так, я не знаю, зачем ты притащил сюда эту вещь, но, я прошу, унеси мешочек на место, — стараясь говорить одновременно строго, но без надрыва, я в упор смотрел на Паразита, который сидел на бортике ванной почти у меня в ногах вне пределов досягаемости. На краю ванны он расположил мешочек с камнями и теперь одним когтем подцепив веревки, весьма умело его открывал. — Ты не кот, ты демон во плоти, — прошипел я. Паразит же презрительно на меня посмотрел. Он смотрел, как бы говоря, что плевать хотел на что-то плавающее в ванне, которую он избрал для своих кошачьих экспериментов.

— Ма-у-у, — протянул он, распахнув мешочек.

— Ах ты, сучий потрох, а ну, отдай мне, — я рванулся к нему, но поймал рукой лишь пустоту. Паразит же, прежде чем исчезнуть, гнусно ухмыльнулся и толкнул мешочек в воду, переворачивая его при этом. — Вот же тварь пушистая! — я схватил мокрый мешочек. Он был пуст, зловредный кошак вытряхнул из него в воду абсолютно все камни.

Я принялся их вылавливать из воды, чаще всего поднимая с дна. Когда все голубые камни были помещены в мешок, я невольно нахмурился, потому что он был заполнен меньше, чем за половину.

— Не понял, — я почесал мокрую голову. — А куда остальное делось? Ну не растворились же камни? Хотя, от этих гнусных демонов всего можно было ожидать, могли и раствориться, — с этими словами я сел, раздумывая над тем, не пустить ли мне еще горячей воды, или уже пора вылезать, чтобы спокойно лечь спать? Точнее, я так думал ровно до того времени, как с размаху не опустился на дно ванны. — Оу-у-у, — вскочив, я выпрыгнул из ванны за пару секунд, потому что сел на что-то невероятно острое и твердое, которое впилось в задницу, причинив массу неудобств. И самое главное, я ничего не видел в воде.

Решительно опустив руку, я принялся шарить по дну, пока не наткнулся на небольшие с полногтя мизинца прозрачные до такой степени, что были не видны в воде, камни. Когда я достал несколько, то довольно долго тупо смотрел на искрящиеся в свете светильников камешки. Бриллианты, это бриллианты. И для бриллиантов довольно крупные. Ссыпав найденные камни, я принялся искать остальные. Обследовав все дно ванной вдоль и поперек, я собрал все камни, ориентируясь на тактильную чувствительность. Когда на дне не осталось ни одного камня, я взвесил на руке мешочек, да примерно таким он и был. Что же это получается, топазы лежали сверху, а бриллианты все скопились на дне? Теперь второй вопрос, а откуда мой кот узнал об этом, раз так сильно стремился продемонстрировать? При этом причины, почему он это сделал, были мне понятны. Этот сверхмутный кот, наверное, понял, что, если мне не будет хватать денег на очередные выплаты, то, скорее всего, это он останется без любимой буженины, чем я лишу заработка рабочих. На такие жертвы он пойти не мог, поэтому решил показать своему туповатому хозяину, что смотреть нужно все, а не довольствоваться поверхностным осмотром. Потому что поверхностный осмотр — это как фраза, вырванная из контекста, может отражать совершенно не то, что есть на самом деле.

Пока я обшаривал ванну, то успел высохнуть. Вытереть оставалось только руки. Нажав на спуск воды, я с задумчивым видом вышел из ванной.

— Похоже, мне нужно позаботиться о том, чтобы у вас всегда висело хотя бы свежее белье в ванной комнате, — Назар Борисович покачал головой и бросил в стоящую у его ног корзину последнюю грязную вещь. — Или вам принципиально важно выходить из неё обнаженным?

— Это, между прочем, моя комната, в моем доме, неужели я не могу делать в своей комнате, что хочу? — огрызнулся я, направляясь к шкафу.

— Безусловно, можете. Только не забывайте в этом случае запирать дверь, вы ведь для этого замок врезали? — Назар Борисович, подхватил корзину и направился к выходу из комнаты. — Как ваша поездка? — Спросил он, выставив корзину за дверь и вернувшись к столу.

— Я бы сказал — по-разному. В основном хорошо, — подойдя к нему, я вертел в руках мешочек. — А где все? Почему меня никто не встретил?

— Ваша мать с Громовым поехала в отель «Зимняя роза». Сделку зарегистрировали, и ваши юристы попросили ее приехать и представиться персоналу, заодно провести первичную проверку состояния дел, — дворецкий посмотрел на часы. — Думаю, что в ближайший час они должны вернуться. Я же проводил ревизию в кладовых, и не услышал, что вы вернулись. Что касается прислуги и охраны, то они уже получили выговор, — понятно, все уже наказаны, можно не заморачиваться с нотациями, это как минимум.

— Хорошо, — я кивнул, а потом высыпал прямо на стол содержимое мешочка. — Вот, результат моей поездки. Что ты предлагаешь с этим сделать?

— Бог мой, — Назар Борисович приложил руку к сердцу. Простояв так минуту, он весьма ловко отделил топазы от бриллиантов. — Топазы я беру на себя. а вот эти камни лучше продавать через банки камней и малыми партиями. Я приглашу назавтра специалиста, который проведет анализ камней и даст их примерную оценку. Думаю, Вольфы не откажут вам ни в специалисте, которых у них очень много, ни в реализации. Все-таки в основном их банки камней осуществляют сделки подобного уровня. Естественно, при оценке будут присутствовать юристы, с таких сумм всегда полагается платить определенные налоги.

— У меня голова кругом, — признался я. — Почему-то мне казалось, что достаточно просто их найти, например, забрав у уничтоженного тобой зомби, и все твои финансовые трудности сами собой рассосутся.

— Я все сделаю, Константин Витальевич, — Назар Борисович улыбнулся, а складка на его лбу разгладилась. — В свое время я был уполномоченным у Ушаковых в подобного рода делах. Да и потом, учитывая обстоятельства, приходилось заниматься камнями. — Добавил он задумчиво, а меня просто разрывало спросить о том, что же заставило его заниматься полулегальным сбытом драгоценностей, и откуда они вообще взялись. Впрочем, лезть я не стал, придет время, сам расскажет. Главное, что он избавляет меня от такой головной боли, как реализация, а, судя по его довольной физиономии, финансовые проблемы нам в ближайшее время больше не грозят.

Глава 19

Ну что я могу сказать, Вольф подошел к делу вполне так конкретно. То предприятие, которое он обосновал за городом, лично меня поразило своей законченностью. Юрка предусмотрел все: начиная от приемного склада, где принимали необходимые для дальнейшего производства комплектующие, заканчивая складами готовой продукции. Цеха с конвейерами, несколько лабораторий, административный корпус, большая столовая для сотрудников, и даже довольно неплохо оснащенный комплекс релаксации, со спортивным залом и большим душевыми, примыкающими к раздевалкам. Комплекс релаксации — это он так назвал это отдельно стоящее здание.

— Как он умудрился все это построить за столь короткое время? — я переходил от здания к зданию в сопровождении директора предприятия и только головой качал.

— На самом деле, большинство зданий уже существовало. Здесь раньше располагалось производство автомобилей Снегиревых, а потом землю вместе с постройками и конвейерами выкупили Вольфы, и они стояли законсервированные до лучших времен. И вот эти времена наступили, — директор кивнул в ответ на приветствие пробегающей мимо девушки, которая скрылась в административном корпусе.

— Кто такие Снегиревы? — невольно задал я вопрос, как и директор, проследив взглядом за очень симпатичным тылом девушки, пока она не скрылась из поля зрения.

— Да был один клан... — протянул Елезарьев Петр Николаевич, так звали директора. — Они как-то перешли дорогу Ушаковым, а те очень злопамятны. Никому не следует об этом забывать. Они просто уничтожили клан. А те, кто выжил, стараются тихо жить, не привлекая к себе внимания. Снегиревы, например, продав все, что у них здесь было, уехали искать счастье за пределы Российской империи.

— И что Ушаковы? — рассеянно спросил я, оглядываясь по сторонам.

— А что Ушаковы, живут и наслаждаются жизнью. В межклановые разбирательства никто старается не лезть, даже император. Снегиревы совершили глупость, а за глупость следует платить. Тем более, что сами Ушаковы все делают по закону. Они выкатывают претензии императору, показывая, что вправе покарать зарвавшийся клан так, как считают нужным, а потеря прибыли, превышающая десять миллионов, считается значимым поводом. Даже, если эта прибыль всего лишь гипотетическая. — Директор покачал головой, я же задумался об этой стороне клановой жизни, которая расписана в Кодексе, являющимся основным правовым документом Совета. Я как-то в него заглянул. Что я могу сказать, суть там простая: не борзей, соблюдай договора, а, если так получилось, что пришлось что-то нарушить — не попадайся. Если же попался, не удивляйся. А вообще каждый имеет право защищать свою семью и клан при нападении любыми доступными способами. Кстати, в этому случае, все союзы перестают работать. Разборки ведутся один на один, и вот за этим император и Служба безопасности бдит неукоснительно, чтобы эти разборки не переросли в полноценную войну кланов. Не сумел защититься — это твои проблемы, смотри пункт первый — не надо было борзеть. А твое имущество, вот как этот довольно неплохой комплекс с молотка пустят.

— По-моему, здесь слишком много площадей для производства только переговорных устройств, — я повернулся к директору.

— Да в процессе производства задействована едва ли треть площадей, — кивнул директор. — Юрий Владимирович планирует оставшиеся цеха занять производством чего-нибудь другого. Как только определится, чего именно.

— Думаю, что помогу ему с выбором, — пробормотал я. — А, собственно, где Юрий Владимирович? — директор пожал плечами. — Я не могу его ждать здесь вечно. Он хотя бы говорил, что именно Керны должны сделать, чтобы прибор заработал?

— Да, опытные образцы и спецификация находятся в вашем кабинете, Константин Витальевич, — и директор пошел, показывая мне дорогу.

— Тут еще и мой кабинет имеется, просто потрясающе, — проговорил я, идя следом за ним.

Кабинет был. Причем кабинет с приемной и сидящей в этой приемной секретаршей, той самой девушкой, которая пробегала мимо нас к зданию администрации. Опоздала, скорее всего. Но, тут все понятно, шефа нет, что делать не понятно. Пока что просто штаны просиживать, отбывая на работе положенное время. За каким грибом Вольф вообще ее нанял, лично мне не понятно. Сам кабинет оказался большим, обставленным хорошей добротной мебелью и абсолютно безликий. Но это как раз понятно, в нем же кроме секретарши, которая время от времени цветы поливала, никого не было.

На столе лежал прибор в коробке, а рядом с ним огромная книга, как я понимаю, спецификация. Я даже читать это не собирался, не то что вникать. Забрав и коробку, и книгу, повернулся к директору, который все еще стоял рядом со мной.

— Это была очень познавательная экскурсия, Петр Николаевич. Если Юрий Владимирович явится, то передайте ему, что я заходил и унес образцы в лабораторию Кернов.

Выйдя из кабинета, я подмигнул секретарше, которая все это время сидела на своем месте и даже не попыталась с него встать, чтобы познакомиться с шефом, узнать, может быть, ему что-то нужно. Не слишком профессиональная девица, зато глаз радует. Вот только от своей помощницы я ожидаю куда большего, чем просто смазливое личико. Так что, если мне придет в голову здесь работать, то с этой куколкой, придется расстаться.

Видимо что-то такое девушка поняла, потому что потому что испуганно перевела взгляд с меня на тяжелую дверь, ведущую в кабинет, и по ее хорошенькому личику промелькнула тень. Наверное, до нее дошло, что в кабинет шефа кроме самого шефа, ее самой или Вольфа, никто не мог войти. В это время из кабинета вышел директор, и протянул мне какую-то парку.

— Юрий Владимирович просил меня вам передать, если вы приедете без него, вариант договора. — Я кивнул и присоединил папку к другим бумагам. Отдам юристам, пускай сначала они посмотрят, потом уже я прочитаю. — Я все передам, Константин Витальевич.

— Ну что же, не буду вас больше задерживать. Дорогу я сам найду, не нужно меня провожать.

Не дожидаясь ответа директора, я вышел из приемной, и направился искать выход из административного здания самостоятельно. Внезапно мое внимание привлек ярко-рыжий отблеск. Впереди меня быстрым шагом шла девушка в униформе медсестры.

Я догнал ее в два шага и схватил за плечо.

— Какая совершенно неожиданная встреча, — Ева дернулась, но практически сразу узнала меня и обмякла. Могу я предположить, что твои боссы не оставили идеи прибрать Вольфа? — тихо, на грани слышимости спросил я. — Где твой кабинет?

— Я покажу, — обреченно сказала девушка, и я отпустил ее, направляясь за ней следом.

Как на любом уважающем себя предприятии, здесь был прекрасно обустроенный медпункт. Ну, в этом можно было и не волноваться. Раз уж Юрка что-то там для релаксации организовал, то, необходимые требования к производственному предприятию он точно будет соблюдать. Ева закрыла дверь и села на кушетку, глядя на меня снизу-вверх. Я же вовсе не собирался садиться и облегчать тем самым ей жизнь.

— Так что, мой вопрос не изменился. Тебе поручено убить Вольфа? — снова спросил я.

— Нет, только осмотреться. Если я все правильно поняла, то устранять цель должен будет кто-то другой. И, я сомневаюсь, что целью является Вольф, — она покачала головой.

— Да, это было бы нелогично и как раз сейчас теряет любой смысл, — я потер подбородок. — Тогда, целью являюсь я. Но это тоже лишено смысла. Меня здесь вообще хрен застанешь. Значит, все-таки Вольф. Но зачем?

— Я не знаю. О конечных целях плана нам не докладывают. — Ева покачала головой.

— Пока что это все для меня лишено какого-либо смысла. Что конкретно ты должна делать?

— Оценка общей обстановки но только здесь в административном корпусе. Производство никого из моих начальников не интересует, — ответила Ева и вздохнула.

— Бред какой-то, — я снова потер подбородок. — Вот что, я буду сюда наведываться почаще и заходить к тебе. Может, какие-то новости появятся, по которым хотя бы можно будет намерения определить. Может же у меня болеть голова, правда?

— В таком случае тебе лучше обратиться к клановому целителю.

— Не провоцируй меня, дорогая, — я ухмыльнулся, схватил ее за густые волосы, заставляя подняться. При этом сам наклонился так, что увидел в ее глазах отражение моего лица. — Иначе официальной версией станет та, в которой я заинтересовался хорошенькой медсестрой и захожу сюда, чтобы урвать немного удовольствия.

— Такое сложно изображать на постоянной основе, — она поморщился, когда я потянул ее за волосы, заставляя слегка запрокинуть голову.

— А кто сказал, что я буду что-то изображать? — промурлыкал я, слегка прикусив кожу на нежной шее. — Можно ведь прекрасно совмещать приятное с полезным. Я же уже говорил, что не отрицаю, что мы можем однажды оказаться в одной постели.

— Хватит на меня давить. Мне хватает и той мерзости, что находится у меня на шее.

— Почему же мерзость, это очень красивое изображение, — я хмыкнул и отпустил ее. — Так что, остановимся на головной боли?

— Да хоть геморрой сюда приплети, который обостряется каждый раз, когда ты сюда приходишь, — огрызнулась Ева, поправляя свою рыжую копну. — Я с удовольствием тебе его полечу.

— Ух, какие ты извращения практикуешь, — я ухмыльнулся. — Но, пожалуй, мы не будем заходить так далеко. Самое главное, запоминай все, что тебе говорят отцы-командиры. Ты, наверное, и правда на повышение пошла, раз тебя непосредственно от исполнения отстранили. Не скучай, дорогая, скоро увидимся.

Я вышел из медпункта, и теперь уже целенаправленно направился к выходу. Можно сказать, что я сегодня не зря сюда зашел. Вот только надо бы еще кое-что сделать.

Я свернул к посту охраны.

— Где начальник смены? — спросил я у охранника, сидящего возле монитора.

— А вам зачем? — он оторвался от увлекательного зрелища, и посмотрел на меня.

— Затем, что он мне нужен. — Я наклонил голову, рассматривая его. М-да, рано я начал хвалить Вольфа. Персонал в некоторых отделах оставляет желать лучшего. Если уж и начальник смены меня не узнает, то, я просто не знаю, что предпринимать.

— Да кто вы такой, чтобы...

— Константин Витальевич, простите, ради бога, этот умственно отсталый новенький, сегодня первый день на дежурстве и еще не выучил всех персон с неограниченным допуском, хотя фото каждого с пояснениями я ему выдал! — на пост заскочил, судя по всему начальник охраны собственной персоной. — Назаров, ты чем целый день занимаешься, вместо того, чтобы учить то, что велено? — рявкнул он, а охранник переводил взгляд с него на меня и при этом хмурился. — Вы что-то хотели узнать, Константин Витальевич?

— Я хотел бы сообщить о возможном покушении на кого-то из администрации, — медленно ответил я, не отрывая пристального взгляда от Назарова. — Нужно тщательно проверить каждого из сотрудников, особенно это касается тех, которых наняли недавно.

— Здесь всех наняли недавно, — начальник охраны еле слышно вздохнул. — Я могу знать, откуда у вас такие сведения?

— Нет, не можете, — подойдя к столу поближе, я нагнулся и принялся просматривать мониторы. — Как передается картинка?

— Стационарные чары. Военная разработка, но нам разрешено ее использовать. Все-таки банковский сектор, — я кивнул, показывая, что понял.

— Эх, жаль, что нет чар на женской раздевалке и в душе. Еще я кабинета медсестры не вижу. Где еще чары отсутствуют? — теперь я повернулся к начальнику.

— В ваших приемных и кабинетах, — начал перечислять начальник. — В приемной и кабинете директора. В туалетных комнатах.

— Кто их устанавливает? — под моим взглядом начальник заметно нервничал, с чего бы это?

— Это артефакты. Установить и активировать их может абсолютно любой.

— Это же просто отличная новость, — я широко улыбнулся и практически сразу улыбка сошла с моего лица. — Дополнительно поставить в приемных. В кабинетах — не нужно. Сделать это тогда, когда секретари уйдут домой, чтобы они не знали про слежку. Эх, плохо что в женской душевой ставить подобное немного аморально, — я очень горестно вздохнул. — Назаров, я понимаю, службу надо выполнять ревностно, но, черт подери, на что ты так уставился, если чар в женской раздевалке нет? Ты не выучил уроки, ты позволил абсолютно постороннему человеку, а я для тебя посторонний, ты же не выучил, кто я, зайти на пост. Я не хочу этого говорить, но, если подобное повториться, то, боюсь, на с тобой придется расстаться, а у вас, — я повернулся к начальнику, — будут большие неприятности. И да, если Юрию Владимировичу все равно, что тут у нас творится, то мне нет.

Когда я выходил, то слышал, как начальник, чье имя я так и не узнал, начинает воспитывать Назарова. Надеюсь, воспитает.

В лаборатории я приехал уже к обеду. Вот здесь охрана была просто изумительно вымуштрована. Меня встречал сам начальник охраны.

— Вы приехали с проверкой, Константин Витальевич, или же по какому-то конкретному делу? — говорил он ровным и спокойным тоном. И вообще весь его вид не говорил, а кричал о высочайшем профессионализме. Я же, вспомнив, как на меня реагировали большинство начальников лабораторий в мой визит сюда с дедом, решил, что тратить нервы, ставя всех на место, буду в следующий раз, а пока тратить нервы было не охота.

— С конкретной целью, — я направился к лифту.

— Мне вас сопровождать? — спросил он.

— Нет, не нужно, я помню, куда мне нужно попасть, — покачав головой, я вошел в лифт, нажимая нужную кнопку.

Когда я зашел в нужную лабораторию, то на меня никто не обратил внимания. Все продолжали заниматься своими делами, и ни одна голова не повернулась в сторону открывающейся двери. Тогда я открыл ее и что есть силы захлопнул. Вот сейчас головы подняли все.

— О, Константин, проходи, мы тебя давно ждали, — мне навстречу поднялся Тихон. — Чайку?

— Сначала о насущном. Что с моим прибором? — я остановил взгляд на том молодом ученом, который и занимался моим проектом.

— Мы слегка застопорились, — немного сконфуженно проговорил он.

— Я это понял, как ни странно. И в чем проблема стопора? — придвинув к себе стул, я на него сел, потому что на этих странных людей никакого психологического эффекта я не произвожу, а стоять я уже, если честно немного подустал.

— В материале, — просто ответила единственная девица в лаборатории. — Мы уже практически все сделали, осталось лишь наложить последние штрихи, в виде закольцовки полученных эффектов. Они без нее каждый сам по себе абсолютно бесполезен. Но для этого нужен мост. Вот только мост этот должен быть сделан из материала, идентичного вот этому, и она поставила передо мной статуэтку. — Это изначальная версия, мы ее не тронули, только скопировали. — Ответила она на мой невысказанный вопрос.

— Так в чем проблема? — я невольно нахмурился, забирая стоящую на столе статуэтку. — Мне она нужна, — быстро сказал я, когда Тихон протянул за ней руку. — У вас копий должно быть много.

— Копия у нас только одна, — мрачно пояснил тот тип, что непосредственно занимался проектом. — Как оказалось, дело не в самом янтаре, а в его возрасте. С новоделами ничего не выходит. Мы для копии на каком-то аукционе покупали. Сами скидывались, Борзов снова деньги зажал, скотина, но слишком уж проект интересный. А вот на мосты янтаря не хватило, и мы не можем такого найти. И ведь для самого прибора можно как раз новодел использовать с незначительной примесью нужного янтаря. А вот все мосты должны быть сделаны только из старой смолы. — Я мысленно сосчитал до десяти, чтобы не наорать на этих безусловно талантливых людей.

— Скажите, а спросить у меня вы не пробовали? Скорее всего, нет, потому что я такого не помню. — Я по очереди осмотрел каждого из них.

— А чем вы нам можете помочь, Константин Витальевич? — немного агрессивно спросила девица.

Я вытащил из кармана холщовый мешок и высыпал прямо на стол янтарь из гробницы князя.

— Вот этот достаточно старый? — девица подняла один камень, провела над ним рукой, накладывая простенькие чары, а затем села на стул, глядя перед собой. Я не стал их пока тревожить, пускай в себя приходят. Повернувшись к Тихону, который разглядывал меня как весьма интересный экземпляр, который нужно непременно изучить, я сказал. — Наливай чай. Похоже, я здесь застряну надолго, потому что, похоже, мы с вами говорим на разных языках.

Глава 20

Чай мне попить не дали. Девица вышла из ступора и решительно придвинула стул поближе ко мне.

— Я не знаю, где вы взяли камни, но, чтобы наладить серийное производство, в случае успешных испытаний, таких нужно много, — заявила она, скрестив руки на груди.

— Тася, ты впереди поезда гонишь, — попытался вклиниться Тихон, но девушка только отмахнулась от него, продолжая сверлить меня взглядом. Понятно, в этой лаборатории у нас демократия, но с нотками тоталитаризма, и, если Тихон так вяло попытался девчонку на место поставить, значит, сам заинтересован в ответе.

— Я не слишком в курсе того, как сформирован рынок янтаря, но не думаю, что найти оптовых поставщиков янтаря определенного возраста, представляет проблему, — я смотрел на нее так же пристально, как и она на меня. Глубоко внутри всколыхнулся дар, но я не обратил на него внимания, даже не пытаясь как-то использовать. Не знаю, может быть, все происходило глубоко в подсознании, но в какой-то момент этих пристальных гляделок, мне начало казаться, что мы с Тасей остались одни в этой лаборатории, ограниченной одним столом и нашими стульями.

— Нет, это несложно. Вот только, ключевое слово здесь, «оптовый». Мы не потому не могли найти камни, что их нет на рынке, а потому, что без аукционов их продают только оптом добывающие компании. В принципе можно было небольшую партию и закупить. Янтарь — самый магический камень, и он много где нам пригодился бы. Это не так уж и дорого, но Борзов как всегда отказался пускать наш заказ в закупку и оформлять хоть какой-то договор.

— Борзов, значит, — я задумался. — Тася, это от Таисья? — от неожиданной смены темы, она моргнула, хотя до этого момента смотрела на меня немигающим взглядом.

— Да, Таисья Белкина, — она мотнула головой, чтобы настроиться на предыдущую тему.

— Красивое имя, и ты красивая. Что тебя занесло к ученым, которые, похоже, не в состоянии оценить эту красоту, — я улыбнулся. ощущение, что мы находимся одни даже усилилось, и, кажется, девушка тоже начала это чувствовать, потому что неуверенно осматривалась по сторонам.

— А вы, получается, оценили? — она слегка ощетинилась. М-да, девочка, ты действительно слишком редко получаешь комплименты.

— Я — да, я вообще не могу пройти мимо красивой девчонки, не оценив ее прелести. Увы, я не ученый, и моя голова часто забита подобного рода глупостями. — Я снова улыбнулся и резко сменил тему разговора. — Забудь про Борзова, это моя проблема. Янтарь поступит вовремя, столько, сколько вам потребуется. Вы работайте спокойно. Кстати, а как зовут начальника охраны лабораторий?

— Звягинцев Андрей Юрьевич, — машинально ответила Тася.

— Очень хорошо, — я кивнул и тут наваждение исчезло, и мы снова оказались в лаборатории, заполненной людьми и приборами.

Я заморгал, стараясь справиться с нахлынувшим головокружением и легкой тошнотой.

— Редко кто может из Кернов создать изолированное подпространство с раздвоением сознания тех, кто попадает в радиус действия наложенного заклятья, — задумчиво произнес Тихон, глядя на меня, а затем переведя взгляд на свою слегка дезориентированную подопечную. — О чем хоть говорили? Или он тебя просто воспитывал, показывая наглядно, как не рекомендуется говорить с будущим главой клана?

— Он не глава и даже не наследник, — вяло парировала Тася, бросив при этом на меня весьма задумчивый взгляд.

— Это пока. До бала осталось не много времени. А объявление, это уже решенное дело, как я понял. Если, конечно, ты перестанешь права качать, поднимешь задницу и пойдешь уже работать, — ласково проговорил Тихон. От этого тона даже мне захотелось вскочить, схватить веник и, хотя бы подметать пол начать. Тася же подорвалась, цапнула со стола несколько камней и унеслась к своему месту, что-то бормоча себе под нос.

— Сурово вы с ними, — я откинулся н спинку стула и взял протянутый чай, и с удовольствием отхлебнул, ощущая, как проходит тошнота.

— Ты очень силен, Костя, — Тихон продолжал меня рассматривать как редкий вид лягушки, размышляя над тем, сейчас начать препарировать, или пускай еще немного поскачет. — Как я уже сказал, создать такое не многим под силу. — Я не стал его переубеждать, рассказывая, что, похоже, создал заклятье спонтанно, и совершенно не представляя, что вообще сотворил. Сегодня вечером мне будет чем заняться, перелопачивая библиотеку. — Как я понимаю, прямо отсюда ты пойдешь разбираться с в конец потерявшим берега Борзовым?

— Прямо отсюда я хочу пойти в какую-нибудь комнату, где будет тихо, темно и будет стоять кровать. У меня нет планов забрать первичный образец домой, если мне такую комнату предоставят здесь. — Тихон кивнул, подтверждая, что такая комната для меня найдется. — Ну а потом да, я намереваюсь спросить с Борзова, чем он руководствуется, игнорируя ваши потребности.

— Комната отдыха, думаю, подойдет. Нам вполне подходила, когда мы испытывали твою находку. Что-то еще? — он кивнул на бумаги, которые я положил на стол, вместе с коробкой, в которой лежал образец переговорного устройства. — Это нам? Или кому-то еще?

— Вам, — кивнул я, придвигая ему и коробку, и бумаги. Тихон открыл коробку, и вытащил прибор, похожий на телефонную трубку, только уменьшенную в несколько раз. — Общая разработка с Вольфом. Это...

— Я знаю, что это, я участвовал в изготовлении военного образца. Значит, его разрешили модифицировать для простых смертных? — я кивнул. — Очень хорошо. Это золотое дно, на самом деле. Так, что они здесь навертели, — и глава лаборатории придвинул к себе бумаги, принявшись ими шуршать. Мне пришлось даже кашлянуть, чтобы привлечь к себе внимание, потому что, увлекшись новой игрушкой, про меня тут же забыли.

— Тихон Васильевич, я здесь, справа, — он сфокусировал на мне взгляд и отодвинул переговорник. — У меня еще одна к тебе просьба, ты, случайно, не знаешь, что это такое, — и я положил перед ним медальон.

— Хм, случайно, знаю, — Тихон взял медальон в руку и повертел его. Затем заменил очки на более мощные и принялся разглядывать более внимательно. — Это ключ, — он снял очки и протянул медальон обратно мне.

— Ключ от чего? — подняв медальон за цепочку, я качнул его.

— От сокровищницы клана, — усмехнулся Тихон. — Вроде бы давным-давно, когда банков еще не было, было модно запечатывать сокровищницы кланов подобными ключами. — Заметив, что я, в который уже раз, пытаюсь его открыть, он покачал головой. — Медальон не открывается. Все эти выемки и бороздки на самом деле — элементы ключа.

— И где находится сокровищница? — я бросил медальон на стол.

— Откуда я знаю? — Тихон пожал плечами. — Здесь нигде карта не нарисована. На крышке должен по идее оттиск клановой печати находиться. Они уникальны, так что, если удастся определить клан, то можно проследить за его историей. А вдруг сокровищница все еще не вскрыта, где-то спрятанная, — Тихон хохотнул. — А вообще такие штучки коллекционеры охотно покупают, да охотники за сокровищами. Лично я бы не рассчитывал на успех, все-таки само существование подобных ключей — это всего лишь легенда. Может быть, это простое украшение, мы сейчас уже и не выясним никак.

— Да, скорее всего, ты прав, — я сунул медальон в карман. Если уж совсем делать нечего будет, попробую поискать сокровища, почему бы и нет. — Давай, показывай мне комнату, чтобы я смог парочку воспоминаний просмотреть.

Пресловутой комнатой оказалась комната отдыха здесь же в лаборатории. Она запиралась изнутри, при этом снаружи появлялась сигнализация о том, что комната занята и что ломиться сюда не следует, чтобы не нарушить процесс медитации, к примеру. В комнате находилось все самое необходимое, включая диван, на котором можно было немного подремать.

Скинув куртку и ботинки, я лег на диван и поставил статуэтку себе на грудь. Тут же нахлынули жуткие воспоминания о первом применение этого прибора. Но, если тянуть долго, эти волшебные ощущения никуда не денутся, поэтому я настроился и погрузился в глубины своей памяти.

И все-таки кое-что они сумели сделать и даже внедрили в первоначальный образец, хотя клялись, что он остался нетронутым. Хотя, может, они и за изменения это не восприняли, поэтому и не заострили внимание.

Оказавшись в знакомой комнате с воспоминаниями, я увидел что-то вроде конторки, а подойдя поближе, опознал в этой конторке этакий каталог. Выбрав ту карточку, которая была мне нужна, я вытащил ее, и уже раздумывал, а что, собственно, делать дальше, как внезапно очутился прямо в выбранном воспоминании, причем карточки в моей руке уже не было. Удобно, что уж там.

Подойдя к стоящей возле Изразцова девушке, я внимательно начал изучать каждый ее жест, каждый шаг, и выражение лица. Она что-то отвечала наставнику и при этом слегка нервничала, что позволяло выявить абсолютно весь спектр нужных мне эмоций.

Полноценно изучив то, на что раньше просто не обращал внимания, я вышел из воспоминания. Выход тоже упростили. Но сейчас он вел не сразу в реальный мир, а в ту же комнату с каталогом. И это тоже было удобно в том плане, что не нужно было еще раз проходить жуткую процедуру вхождения.

Поезд, купе и Анна, такая, какой я впервые ее увидел.

Я сел и потянул ее за собой, вынуждая сесть рядом со мной. При этом двигалась девушка как самая настоящая кукла, покорно выполняя то, что велели ей делать. В какой-то момент я почувствовал, что меня эта покорность, вызванная потрясениями, просто выводит из себя. Уж лучше бы она огрызнулась, не знаю, попыталась ответить мне за пощечину, сделала бы хоть что-нибудь, чтобы себя защитить.

Да, это определенно Снежина, та так же мялась в том самом воспоминание, которое я просмотрел перед этим. А теперь, внимание, вопрос: как мне доказать их причастность ко всему этому бардаку?

Выйдя из воспоминаний, я довольно долго лежал, приходя в себя и разглядывая потолок. Все-таки они молодцы те ученые, что сидят за стенкой. Если бы они не поработали над этой моделью, то я вряд ли был бы сегодня в состоянии провести разговор с Борзовым. А там закрутился бы и забыл совсем, что вообще хотел этого козла на место поставить. А вообще, над этим демоновым прибором нужно еще работать и работать. И прежде всего над тем, чтобы потом по полдня не приходить в себя. Потому что я чувствую себя сейчас хуже, чем после встреч с безликими. Они настолько давят на меня, внося сумятицу в мозги, что я камни не могу в собственной ванне разглядеть. Я ведь знаю, что их должно быть видно. Как-то при мне один ювелир из гномов проверял чистоту бриллианта, поднося к стакану с водой, куда был помещен камень свечу. Но, опять же, я видел все его очертания, потому что знал, что он там находится. В ванной у меня всегда полумрак, я же ее в качестве медитативной комнаты использую. Место у умывальника, где я бреюсь, освещено отдельно. Плюс к этому я не знал, что они есть в мешочке, и не заострял на них внимание. Ну и встреча с безликим, куда же без нее.

А почему я вообще стал думать про бриллианты? И тут мой взгляд уже осмысленно остановился на какой-то темной точке на потолке. Да потому что они были огранены. А огранку начали применять гораздо позже, чем предполагаемый возраст этого кургана. Те камни в мешке, которые позволили нам выжить — не были огранены. А если и были, то весьма посредственно, почти незаметно. Сколько времени демоны стаскивали туда свое добро — никто, кроме них самих не ответит. Они вообще могли этот курган забросить в этот мир, чтобы схрон устроить. А те несчастные, которые в последствие стали невольными стражами, пришли туда гораздо позже. И стали жертвами рэйфов. Тогда, получается, что это вполне возможно — узнать, какому именно клану принадлежит ключ. Эта мысль настолько меня захватила, что я пришел в себя гораздо быстрее. Эту информацию обязательно надо проверить. Если клан все еще существует, то глава вполне может за утерянный ключ пойти нам на какие-нибудь уступки, тот же голос в Совете. А если клан ушел в небытие вместе с тем главой, который поперся в опасный поход, оставив клан без средств к существованию, то сами боги велели попробовать отыскать сокровищницу.

Я вышел из комнаты и протянул Тихону статуэтку.

— Вы здорово над ней поработали. Я, если честно, когда туда шел, думал, что придется здесь ночевать остаться, потому что я домой точно не доехал бы. Вы все большие молодцы. — Совершенно искренне поблагодарил я ученых и замолчал, потому что в лаборатории наступила просто звенящая тишина. Казалось, что даже приборы притихли, и замерли, поглядывая в мою сторону.

— Кха-кха, — Тихон ударил себя в грудь, чтобы прокашляться. — Когда мы говорили, что ничего не делали с изначальной моделью, означает только то, что мы ничего не делали с ней. Мишка! Ты что-то сюда внедрял? — заорал он, показывая на статуэтку.

— Нет, конечно, — возмутился тот самый Мишка, который в прошлый раз убеждал всех, что мы прекрасно обойдемся без Снежиных. Что в связи с последними событиями весьма правильно. — Как я мог что-то сделать, если мостами нужно все соединять? Да и не совсем же я идиот, чтобы над образцом химичить!

— А что там изменилось? — Тихон смотрел на статуэтку, как на гремучую змею.

— Ну, появилась картотека воспоминаний, привязанная к... пусть будет «библиотека», — наконец, я придумал название той комнаты. — Так вот, картотека привязана к библиотеке памяти. Вытаскиваешь формуляр с нужным воспоминанием и оказываешься там, а когда хочешь выйти, то снова попадаешь в эту комнату. Весьма удобно. Можно сразу следующее воспоминание посмотреть, если охота.

— Конечно удобно, только вот мы другой принцип разрабатывали, потому что вот этот очень сложен в осуществлении, — пробормотал Михаил и, схватив злополучную статуэтку, принялся ее внимательно изучать. — Так, вот этого тут не было, вот этого тоже. А вот здесь вообще структура вещества изменена. Вот только на структуру материи могут Ушаковы влиять, и больше никто, — он растерянно посмотрел на меня.

— Что ты на меня так смотришь? Я ничего точно не переделывал, я просто посетовал, что сложно найти то, что нужно, и тут обнаружил каталог. — Рявкнул я, пытаясь понять, что это было. Я всего лишь активировал семейный дар, чтобы вообще запустить процесс. Ничего больше я не трогал и тем более, не телепортировал сюда мать, чтобы она смогла...

И тут я замер. Мать! Мать внучка главы клана Ушаковых и владеет этой хреновой магией изменения материи, скрученная ваза в желтой гостиной, где шла задушевная беседа с одноклассником Женькой, не даст соврать. Как я понял — это была демонстрация умений. В общем, если Водников не хотел, чтобы ему также что-нибудь особо ценное не закрутили, то он быстренько на все условия согласился. А что если у меня присутствуют какие-то зачатки? Сегодня я уже применял магию неосознанно. Мог ли я снова эти зачатки активировать? Да запросто. У меня серьезно вырос резерв, после моей замечательной поездки, похоже, что я снова перестал себя контролировать. Только, так как я работал исключительно с семейным даром, то вот он-то и засбоил. Надо в школу наведаться, и спросить Изразцова, как мне с ней справляться.

А вот отсюда надо валить, пока задумавшийся Тихон на вспомнил, чья именно кровь в Машке течет, которую он соплюхой помнит.

— В общем, сами разбирайтесь, что здесь и как. Можете сильно не спешить. Мне одного проекта на двоих с Вольфом хватит. Вот его, я очень надеюсь, вы сделаете вовремя и отошлете на предприятие, — с этими словами я быстро ретировался. Нужно начальника охраны найти и пойти душу на много о себе возомнившем бухгалтере отвести. Начальник же мне нужен просто как свидетель, потому что с Борзовым я и сам справлюсь.

Глава 21

— Андрей Юрьевич, — начальник охраны Звягинцев посмотрел на меня немного удивленно. Он не понимал, зачем я вызвал его, просто в догадках терялся. Это было хорошо видно по его, в большинстве случаев безэмоциональному лицу. Нет и сейчас эмоции были скудные, но вот вопрос: «Да что этому мальчишке могло от меня понадобиться?» — был написан на лбу большими буквами. — Вы, случайно, не в курсе, где сейчас находится Борзов?

— Вы имеете ввиду главного бухгалтера Борзова Григория Натановича? — зачем-то решил уточнить Звягинцев.

— А что, здесь какой-то еще Борзов работает? — я слегка наклонил голову, с любопытством глядя на него.

— Нет, Борзов в лабораториях работает только один, — тихо ответил начальник охраны.

— Тогда, зачем вы спрашиваете? — все так же с легким любопытством спросил я.

— Просто... Это было неожиданно, — признался он.

— Вы должны быть готовы к любым неожиданностям, — мой тон изменился, став властным и холодным. — Даже к неожиданностям подобного рода.

— Да, Константин Витальевич, такого больше не повториться, — Звягинцев уже взял себя в руки и снова стал бесстрастным начальником охраны. Ну вот, давно бы так.

— Я хочу, чтобы вы сопроводили меня к Борзову и присутствовали при нашем разговоре, — я испытывающе посмотрел на него.

— Вы в чем-то его подозреваете? — первый шок прошел и теперь Звягинцев был собран и деловит.

— Пока не знаю, но, думаю, что в результате нашей беседы могут всплыть интересные подробности. Особенно, они будут интересны для вас, как для человека, отвечающего за безопасность, в том числе и внутреннюю. — Он кивнул, а я продолжил. — Тогда, пойдемте, я, к сожалению, не знаю, где находится его кабинет.

— Следуйте за мной, Константин Витальевич, — Звягинцев зашел в лифт, и мы начали подниматься.

Поднялись мы на три этажа, и когда вышли, я сразу же, еще находясь в коридоре, почувствовал совершенно другую атмосферу, какой не было в лабораториях. Все было чинно, и в воздухе витал стойкий запах кофе, который даже перебивал смесь запахов различных духов и мужского одеколона.

— Вот, сразу видно, здесь работают люди, который не привыкли никуда спешить. И это наталкивает меня на весьма неприятную мысль о том, что им просто нечем заняться. Что работы для такого огромного отдела попросту маловато. И от этого у меня возникает стойкое желание слегка так подсократить отдел, примерно на две трети, — сказал я вслух и довольно громко первое, что пришло мне на ум. Где-то в середине коридора захлопнулась дверь, а перед этим я услышал, как кто-то громко ойкнул. — Здесь есть какая-нибудь внутренняя связь? — обратился я к Звягинцеву.

— Конечно, — он утвердительно кивнул. Ну что же, пускай понервничают. Конечно, это исключает эффект неожиданности, хотя, вряд ли простые служащие тут же примутся названивать начальнику отдела, чтобы передать новость о том, что кто-то к ним притащился в сопровождение начальника охраны.

— Где его кабинет? — я спрашивал, не отводя взгляда от коридора, по обе стороны которого располагались двери.

— В конце коридора, — коротко ответил Звягинцев, и первым пошел к нашей цели.

Он уже открыл дверь, когда до нас донесся громкий крик.

— Я этого так не оставлю! Я буду жаловаться Кернам! Оставить мою лабораторию без титановых заготовок — это уже за гранью, слышите, за гранью! Виталий Павлович мне обещал, что все будет работать идеально, а вы словно нарочно вставляете палки в колеса! — и в коридор выскочил маленький коренастый человек, едва не сбив меня с ног. Я едва успел отпрыгнуть в сторону. Человек же, не глядя по сторонам, быстро побежал к лифту, бормоча на ходу проклятья.

— Как интересно, — я повернулся к Звягинцеву. — Пожалуй, я немного здесь поброжу, а потом уже пойдем к нашему Борзову.

Развернувшись, я зашел в первый попавшийся кабинет. Сидевшие за столами женщины и трое мужчин что характерно усиленно работали. Да, внутренняя связь здесь работала на все сто, к техническому персоналу не было никаких нареканий.

— Добрый день, надеюсь, мне представляться не нужно? — объявил я радостно, улыбаясь во весь рот. В ответ служащие отрицательно замотали головами. — Очень хорошо. Тогда я хотел бы узнать, кто именно из вас занимается закупками таких штук, как титановые заготовки?

— А, это в кабинете напротив, Алена Игоревна Иванова, — пискнула сидевшая ближе к двери девица, а все остальные выдохнули с облегчением.

— Благодарю, милая девушка, я не забуду твоей доброты и понимания, — от этого моего прощанья девица вздрогнула, словно я с ней что-то неприличное пообещал сотворить. Пожав плечами, я прошел к двери напротив. За этой дверью оказался совсем маленький кабинетик. Все шкафы, стол и подоконник были завалены различными бумагами, из-за которых миловидную молодую женщину в очках практически не было видно.

— Алена Игоревна? — она вздрогнула и посмотрела на меня слегка расфокусированным взглядом.

— Да, а вы, я полагаю... — она задумчиво меня оглядела с ног до головы. Похож я на деда, сильно похож, можешь не сравнивать. Но она сравнила и пришла к вполне логичному выводу. — Константин Витальевич. И по какому вопросу вы пришли ко мне?

— Я пришел узнать, что там с титановыми заготовками? — я облокотился на стол и наши глаза оказались на одном уровне.

— А что с ними не так? — она даже не вздрогнула, когда мое лицо оказалось очень близко к ее лицу. — Вот, все документы на закупку. Я передала их Григорию Натановичу уже две недели назад.

— Ух ты, как интересно, и с каждым разом становится все интереснее. А можно мне экземплярчик? — я широко улыбнулся, и она быстро сделала копию с документов и протянула мне, при этом сама Алена Игоревна не смогла сдержать улыбки. — Вы даже не представляете, как сильно я вам признателен.

С этими словами я выпрямился и развернулся к двери. Сделав шаг, я обернулся. Алена уже на меня не обращала внимание, а снова уткнулась в какие-то бумаги.

Звягинцев ждал меня в коридоре. Посмотрев на документы в моей руке, хмыкнул и снова направился к кабинету главного бухгалтера.

Когда я зашел в открывшуюся передо мной дверь, то сначала слегка ошалел, потому что у этого типа была секретарша. У него, мать его, была приемная и секретарша! Я шагнул к начавшей подниматься девице и приложил палец к губам.

— Тише. Предупредишь шефа, и я тебя...

— Уволите? Не сможете, у вас нет полномо...

— Да кто тебе сказал, что я буду бумажной волокитой заниматься? Ты просто умрешь, сердце не выдержало, работа у тебя нервная. Жалость-то какая, а ведь такой молодой была, — и я тронул серые нити дара смерти, позволяя ей почувствовать могильный холод. У девицы словно ниточки кто-то обрезал. Она упала на стул, глядя на меня с ужасом. Самое главное, куда-то ее дерзость тоже подевалась. Надо же, а ведь такая смелая еще полминуты назад была.

— Константин Витальевич, вы идете? — Звягинцев усмехнулся. Он не добавил что-то вроде: «Хватит уже заигрывать со всеми подряд девицами», — но это явно подразумевалось.

— Вот так, побудь немного хорошей девочкой, проследи, чтобы нам никто не помешал, — секретарша скованно кивнула, я же, отпустив дар, прошел к двери кабинета, и, распахнув ее, вошел туда впереди Звягинцева.

— Как вы прошли без... — Борзов опомнился, узнав меня, и осекся. Я же пересек кабинет, обошел стол и встал прямо перед главным бухгалтером.

— Договаривайте, как вы прошли без... чего? — я наклонил голову, разглядывая его. — Что же вы замолчали. Не хотите договаривать, очень хорошо, тогда давайте сразу приступим к делам нашим скорбным, а именно, к финансовым делам этого полностью автономного кланового учреждения. Насколько мне стало известно, лаборатории имеют собственные счета, из-за легкой сложности в прогнозировании затрат, например, таких, как внезапно понадобившийся янтарь. Или некие титановые заготовки, которых внезапно стало требоваться несколько больше обычного, или не стало, или объем, требуемый лабораторией, остался прежним? Тогда я совсем ничего не понимаю, помогите мне разобраться, Григорий Натанович, — я смотрел на него в упор. Но Борзов решил полностью оправдать свою фамилию. Он слегка привстал и зашипел, не обращая внимание на нахмурившегося Звягинцева, который даже подался вперед, видимо, чтобы меня защитить от главного бухгалтера. И то верно, а вдруг этот тип меня укусит? С него станется.

— Ты не имеешь права ничего у меня спрашивать, а я имею право выкинуть тебя из моего кабинета, потому что ты — никто, ты даже не наследник, просто выблядок... — я прямо с места с огромным наслаждением зарядил ему в челюсть. Он слегка потерялся и грузно упал обратно в кресло.

— Я никому не позволю оскорблять мою мать, особенно такому ничтожеству, как ты, — спокойно проговорил я, и присел на стол, прямо перед ним. Борзов довольно быстро очухался, и принялся вставать, но я толкнул его ногой так, чтобы тот снова сел. — Сидеть! Еще раз вякнешь не по делу, или ни дай бог начнешь права качать, я сотворю с тобой что-нибудь ужасное. Сел? Удобно сел? А теперь слушай меня внимательно. Не так давно ты побывал в моем доме и познакомился с моим пушистым котиком. Очаровательный зверек, не правда ли? Мне даже показалось, что вы подружились, — Борзов дернулся, но я снова толкнул его в кресло. — Ты будешь спокойно сидеть, или мне тебе ногу сломать, чтобы не дергался?

— Андрей Юрьевич, вы так и будете смотреть, как мне угрожают? — Борзов внезапно повернулся к Звягинцеву и решил поискать у того справедливости.

— Я не могу приказывать Керну. Лаборатории принадлежат клану, а какая у вас форма общения с семьей, известно только вам самим и юристу, который ваш договор заключал. Может там подобный вариант общения оговорен отдельным пунктом, я же не знаю, — развел руками Звягинцев. Похоже, ему грозит повышение. Посмотрим, как он с остальным справится.

— Наговорился? Заметь, Гриша, я дал тебе спокойно переговорить с Андреем Юрьевичем. Рот не затыкал, руки не выламывал. Цени, — я жестко усмехнулся. — А теперь вернемся к моей очаровательной животине. Как я уже сказал, вы подружились, и ты даже поиграл с ним в игру, отними мои штаны, в которой мой котик вышел победителем. — Борзов снова дернулся и побледнел, видимо, вспомнив все подробности этой «игры». — Заметь, Гриша, он так не со всеми играется, только с избранными. Вот в последний раз котик поиграл в эту игру с главой весьма уважаемого клана. А теперь, самое главное, кот мой чеширской породы. А у котиков этой породы имеется небольшая склонность, они делают что-то вроде лежанки, которая напомнила бы гнездо, выстланное нежнейшей шерстью их матери. Чуешь, куда я клоню? — Борзов медленно покачал головой. — Ну, какой же ты недогадливый, — я покачал головой. — Эта шерсть настолько нежная, настолько мягкая, что заменить ее могут лишь определенные вещи, такие, как штаны, например, сшитые из тончайшей и очень дорогой шерсти. Очень дорогой шерсти, Гриша, — я нагнулся к нему, а он, похоже, все-таки понял, к чему я клоню, как понял и нахмурившийся Звягинцев. — Такой, из которой, к примеру, был сшит мой костюм, в котором я должен был пойти на свадьбу к Вольфу, на которой я был свидетелем. А еще из подобной шерсти могут себе позволить купить штаны главы не самых маленьких и бедных кланов. И, как это ни странно, наш главный бухгалтер.

— Я не... я... — Борзов что-то хотел сказать, но слова застряли где-то внутри и никак не хотели выходить наружу.

— У тебя три секунды, чтобы предоставить мне доказательства внезапного и очень богатого наследства, которое тебе совершенно случайно оставила троюродная тетя, перепутав в завещании имена наследников. И, если такового не найдется, то я даю еще пять секунд, чтобы внятно объяснить мне и начальнику службы безопасности, в том числе и внутренней, откуда у тебя, Гриша, деньги на столь дорогой костюм. А также, куда делись, как оказывается, уже купленные на деньги клана Керн титановые заготовки, — я бросил бумаги на стол, скрестил руки на груди и пристально посмотрел на него. Он молчал, я же демонстративно глянул на часы. Когда отпущенное ему время истекло, я повернулся к Звягинцеву. — Андрей Юрьевич, вы все слышали. Он полностью ваш, со всеми потрохами и секретаршей. Очаровательная особа, совершенно очаровательная, вам будет весьма приятно с ней работать. Сейчас я говорю от имени клана: должны быть найдены все деньги, которые он спер, и каждая копейка должна быть возвращена. Где он их возьмет, меня не волнует. Далее, Борзов пишет заявление о добровольном уходе с занимаемой должности. А потом уж вы определяете, что с ним будете делать, все-таки это уже дело внутренней службы безопасности.

Я соскочил со стола и вышел из кабинета. Уже возле лифта Звягинцев меня догнал.

— Почему ваш дед и никто другой не заподозрили хищения? — хмуро спросил он.

— Потому что мало кто решался на самом деле жаловаться главе клана. А раз Виталий Павлович не инициировал проверку, то и вы не могли ничего заподозрить. В моем же присутствии часто не стесняясь обсуждали козла Борзова, который в очередной раз зажал финансирование. Да плюс тот мужчина, который выскочил перед нами, я к сожалению, не знаю, кто он. Так что я просто решил провести небольшую проверку, — я устало потер лоб. Вряд ли мы когда-нибудь увидим снова украденные деньги. — Так часто бывает, что предает именно тот, кому ты доверяешь, а Борзову Виталий Павлович доверял. Недолюбливал, но доверял. К тому же Борзов действительно хороший бухгалтер и у него все всегда сходилось вплоть до копейки. А еще меня просто жутко интересует, зачем здесь такой огромный штат, если, половину всей работы, похоже, волочет на себе Иванова?

— Это очень хороший вопрос, и я сейчас же инициирую проверку каждого служащего бухгалтерии. И не простую плановую, а углубленную.

— Ну и правильно, пора кончать с этим бардаком, а не то... — меня прервал резкий звук выстрела, за которым раздался пронзительный женский крик.

Мы со Звягинцевым переглянулись и опрометью бросились к кабинету главного бухгалтера. Дверь в сам кабинет была распахнута. Секретарша стояла в дверях и кричала, закрыв рот руками. Борзов сидел за столом, откинув голову назад. На виске у него была аккуратная дыра, из которой тек тонкий ручеек крови, а в опущенной руке бал зажат пистолет.

— Ну хоть ушел как мужчина, — я покачал головой.

— И это немного странно, — Звягинцев нахмурился еще больше. — Как бы здесь нечто большее, чем просто растрата в итоге не обнаружилась. Так, дорогуша, пошли как со мной. Вы не возражаете, если я вас оставлю? Сюда скоро придут мои люди. Лифт я заблокирую. Никто из отдела, кроме вас не сможет выйти отсюда, — я махнул рукой, мол, работай.

Звягинцев утащил уже не орущую секретаршу, которая внезапно поняла, что в ее жизни наступила большие перемены, и принялась сопротивляться. Но начальник охраны держал ее крепко.

Я же, дождавшись, пока он выйдет из приемной, сел за ее стол и поднял трубку городского телефона. Номер я помнил наизусть.

— Подоров слушает, — раздался усталый голос.

— Вас Керн беспокоит, у вас есть минутка?

— Я как раз вам звонил, но никак не мог дозвониться, — услышал я ответ. — Вы что-то хотите мне сообщить?

— Да, хочу, — закрыв глаза я кратко рассказал ему о Снежиных. Выслушав меня внимательно, Подоров медленно сказал

— Это практически невозможно доказать, но теперь мне есть от чего оттолкнуться. Благодарю, — ответил он.

— А зачем вы меня искали?

— Ах, да, — Подоров словно уже погрузившись в предоставленную мною информацию, забыл, что мне вообще-то звонил. — Мне удалось узнать кое-что о вашем деде. Его действительно арестовали по личному приказу императора. Поэтому-то его арест не ушел дальше собственной службы охраны дворца и начальника личной охраны императора. Но я надавил на все возможные рычаги. Возможно, скоро вам предоставят возможность с ним встретиться. Я сообщу дополнительно дату и время.

Глава 22

Воодушевленный тем фактом, что скоро могу повстречаться с дедом и все выяснить про его задержание из первых рук, я решил не терять понапрасну время и навестить Изразцова, потому что с моими бесконтрольными всплесками магическими надо было что-то делать, пока не случилась беда. Приподнятое настроение не смог снизить даже тот факт, что этот мудак Борзов застрелился. Причем сделал это гад по всем правилам, размозжив себе полмозга. Даже, если бы я хотел его допросить в посмертии, у меня никого кроме зомби первого уровня поднять не удалось бы, который только мычит и слюной капает. Совсем как некоторые живые индивиды, если уж о высоком думать.

До школы доехал без особых приключение. Изразцов оказался на месте, то есть сидел за столом, просматривая новостную ленту в нашем общем классе.

— О, Керн, какими судьбами? — он отложил свой приемник, и кивнул на стул напротив него.

— У меня проблемы, Ярослав Михайлович, — я сел не на предложенный стул, а за ближайший стол, положив руки не парту.

— Ну кто бы сомневался, — хмыкнул Изразцов. — Великовозрастные ученики часто навещают родную школу только когда у них проблемы появляются. Что у тебя стряслось?

— Мой резерв очень сильно увеличился, и появились неосознанные выбросы дара. Но только семейного, остальные я более-менее контролирую, — ответил я, сцепив пальцы рук.

— Хм, такое очень редко, но случается. Особенно, когда с даром много и целенаправленно работают, — он встал из-за стола и взял с полки тот самый прибор, которым проверял нас на самом первом уроке. — Так, посмотрим, что тут у нас. — И принялся разглядывать меня через призму, зафиксированную на приборе. Прошло несколько минут, прежде, чем он опустил руку и положил прибор на место.

— И как? — нетерпеливо спросил я, потому что подобное молчание от преподавателя мне не слишком понравилось.

— Нормально, — Изразцов пожал плечами и сел обратно за свой стол. — Резерв да, увеличился и значительно. Скажем так, если бы у тебя сейчас те безумные чары смерти вырвались, то полгорода точно пострадало бы. Но, я всегда говорил своим ученикам, что магия, как мускулы, ее качать надо, а не сидеть на заднице, прибегая к дару только в крайнем случае. Да, трудно, да сложно, да страшно, но ничего не поделаешь. Большинство пропускает мои лекции мимо ушей. Впрочем, как всегда. Можно сказать, что я уже привык.

— Но мне-то что делать? — вклинился я в его монолог про козлов-учеников.

— Да ничего, — он потянулся. — Пара дней и дары войдут в резонанс с увеличившимся резервом и перестанут шалить. Специально ничего делать не надо. Если сомневаешься, то сходи к Кольцову. Он у себя должен быть. Это у вас внеочередные каникулы, а мы обязаны свои часы на рабочем месте отсиживать. Дурдом на выезде, — и Изразцов снова погрузился в мировые новости.

Не то чтобы я ему не доверял, но у меня все равно сложилось впечатление, что с шальными дарами лучше справлялся именно огневик. Поэтому я действительно решил сходить к нему, чтобы убедиться. Но, встав из-за парты, не удержался и задал давно интересующий меня вопрос.

— А что с канализацией? Почему ее с такой периодичностью топит?

— Вот кто бы знал, — Изразцов снова посмотрел на меня. — Эта гадская канализация стабильно раз в два месяца стала засоряться, а ведь раньше все нормально было. И что мы только не делали. Даже магией трубы чистили. Все равно, после двух месяцев снова где-то зарос. Самое плохое, что не понятно, на каком уровне это происходит.

— Ясно, что ничего не ясно, — резюмировал я. — До свиданья Ярослав Михайлович, — Изразцов махнул рукой и в очередной раз погрузился в новости. У меня же промелькнула мысль о том, что, если бы те же новости можно было посмотреть, например, красивая девушка или приятный мужчина хорошо поставленными голосами на фоне грандиозного пожара про этот самый пожар рассказывали, это было бы гораздо интересней. Мысль была настолько захватывающей, что я обдумывал ее со всех сторон до тех пор, пока не спустился в подвал, где располагалась комната огневика. — Нужно Вольфу идею подкинуть. Если он заинтересуется и скажет, что это в принципе возможно осуществить, то мы больше денег заработаем на новинке, чем в том кургане хранилось, да и потом останемся первым, а значит лучшим каналом. Да и новостной центр у меня к тому времени повторную аккредитацию пройдет.

Пройдя еще немного, я огляделся по сторонам. Да чтоб тебя, погрузившись в странные мечты, даже не заметил, что свернул куда-то не туда, и иду по какому-то мрачному влажному коридору. Коридор был тускло освещен, штукатурка кое-где осыпалась. По обе стороны виднелись металлические двери. Ни надписей, ни даже номеров хоть как-то обозначающих, что здесь находится, я не увидел. Но, судя по всему, забрел я куда-то в технический сектор. К счастью сзади меня коридор был представлен в единственном экземпляре, так что необходимо было всего лишь развернуться и пойти по нему до развилки, где я и сверну в правильную сторону.

Сказано-сделано, развернувшись я пошел в обратном направлении, стараясь больше не загружаться странными мыслями.

Я проходил под тусклой лампой, которая осветила часть стены, с которой осыпалась штукатурка. Подойдя ближе, сам не понимая, чем именно меня привлек именно этот участок стены, я принялся разглядывать кладку. Она была старой, вот что можно было о ней сказать. Гораздо старой, чем вся эта школа. Создавалось ощущение, что однажды на старом фундаменте со все еще приличным подвалом взяли и построили новое здание, которое и стало в итоге нашей школой. Хотя, скорее всего, так оно и было. На этом месте когда-то стояло роскошное поместье, с которым что-то случилось: война или пожар, или еще какая-нибудь катастрофа. А это как-никак столица. Хозяева не стали ничего восстанавливать и продали землю вместе с остатками былой роскоши. А новые хозяева не стали заморачиваться с новым фундаментом. Старый-то еще нормальный, что зря деньги тратить? В целом я с ними согласен, но, все демоны бездны, неужели нельзя было более качественную реставрацию провести?

Я уже хотел отойти от кладки, но тут потолочный вращающийся фонарь повернулся и в очередной раз осветил этот участок. И вот тут-то я увидел, что же именно привлекло мое внимание. На одном их кирпичей я заметил древний полустертый рисунок. И все бы ничего, ну мало ли каких рисунков можно в древних подземельях увидеть, вот только именно этот был мне знаком. Проведя по нему пальцем, обрисовав контур, я тут же полез в карман, из которого достал тот самый медальон-ключ. Да, рисунок полностью совпадал. Причем, если на медальоне он был выпуклым, то здесь словно выдавленным в камне.

На всякий случай оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто за мной не наблюдает, я приложил медальон к рисунку, слегка надавил и повернул. Вроде бы герои приключенческих рассказов именно так всегда делали, когда речь шла о подобных ключах. Послышался щелчок, и стена начала поворачиваться во внутрь.

Я едва успел вытащить медальон, когда она открыла проем. И тут древность кладки сыграла злую шутку как со мной, так и с руководством школы, потому что потревоженная впервые за очень много лет кладка начала обваливаться. Я отскочил в сторону, когда к моим ногам выкатилось пара камней. К счастью, обвал был небольшим и не привел к слишком катастрофическим последствиям, кроме того, что эту импровизированную дверь, похоже, заклинило навечно.

Постояв возле прохода чуть подольше, но так и не дождавшись повторного обрушения, я осторожно подошел к нему. И тут до меня донеслись отвратительные миазмы, всегда сопровождающие канализацию. Охренеть, просто, я расхохотался, и мой смех отразился от стен коридора, хотел, понимаешь ли в сокровищницу попасть, а попал в древний коллектор. Но проверить все равно надо. Вдруг у бывшего хозяина такое чувство юмора, что он решил таким вот образом спрятать сокровища спрятать. Прежде всего от жадных родственничков, воров-то запахами дерьма не отпугнешь, особенно, если они точно знают, что за запахом находятся сокровища. Так же, как и некоторых охотников за этими самыми сокровищами, в одного из которых я в определенные моменты начинаю превращаться.

В проеме было темно, и я зажег пару светляков, которых запустил перед собой. Пробираться пришлось через тот самый завал, который заблокировал дверь. Когда же он был пройден, то идти стало посвободнее.

Очутился я в таком же коридоре, из которого сюда попал. Похоже, многие строители думают одинаково, независимо от времени, в котором они строят свои шедевры. Запах все усиливался, и в конце концов привел меня к отстойнику, из которого тек ручеек уже куда-то наружу. Я закрыл нос рукавом куртки. Запах здесь стоял такой, что глаза резало, и резко хотелось расстаться с тем чаем, который я выпил у Тихона в лаборатории.

Это был тупик, никуда больше этот коридор не вел, и, как бы я внимательно не осматривал стены, никаких знаков и замков, которые бы открывались медальонами, на этом коротком пути не было. Зато я обнаружил причину вечных засоров. Трубы, ведущие к отстойнику, еще в новом коридоре сливались в одну, каменную. Тут строители пошли гораздо дальше, чем я мог вообразить. Они использовали не только фундамент, но и вот этот остаток канализации. Идиоты. Часть кладки обвалилась и придавила небольшой отрезок общей «новой» трубы, до того момента, как она впадала в «старую». Завал так сильно сплющил эту несчастную трубу, что по ней могло проходить, так сказать, жидкое содержимое трубы, в то время как... эм... не совсем жидкое, начинало попросту забивать трубы, пока не забивало до такого состояния, что и жидкое переставало уходить.

Смачно выругавшись, я выбрался из коллектора и направился все-таки к Кольцову.

Стоило мне зайти в его берлогу, как огневик сморщился и демонстративно прикрыл нос рукой.

— По-моему, тебе не мешало бы иногда мыться, — заявил он мне, когда я подошел поближе.

— Я нашел причину вечных засоров, — мрачно сообщил я ему. — Так что, вы должны меня благодарить, а не морщиться. Естественно в канализации не розами пахнет.

— И в чем же причина? — Кольцов явно заинтересовался.

— В завале. Основную трубу придавило древней кладкой. Вот и весь ответ. А не видели вы этого, потому что трубу придавило за стеной. Там, оказывается дверь была. Когда я проходил мимо, снова начался небольшой обвал, и открылась дверь, которую немного заклинило. Я, естественно, не мог пройти мимо и не заглянуть внутрь. — Прозвучало все это довольно ядовито, зато довольно правдоподобно.

— А что ты вообще делал в техническом коридоре?

— На развилке свернул не туда. Просто задумался. — Кольцов хмыкнул и вышел из-за своей кафедры.

— Я бы мог тебя отправить домой в таком виде, но мне твои домашние этого не простят. Так, давай будем экстренно учиться быстрой очистке. Это бытовой навык, так что неважно, каким именно даром ты воспользуешься, — я кивнул и некоторое время мы посвятили тому, чтобы от меня не несло как от особо запашистого бомжа.

После того, как я привел себя в божеский вид с помощью наставника, мы сели на каменную скамью. И хотя я знал, что от меня больше не воняет, мне казалось, что запах канализации навсегда поселился в носу. Ощущение было совершенно отвратительное.

— Что тебя привело в школу в такой прекрасный день? — спросил Кольцов.

— У меня проблемы с резервом. — И я повторил все то, что до этого рассказывал Изразцову.

Кольцов поднялся, вытащил такой же прибор, что и Изразцов и внимательно меня исследовал. Наконец, он опустил его и задумчиво произнес.

— Поздравляю, прекрасный пример упорного труда. А я всегда ученикам говорил, что магия как мускулы...

— Да-да, я это уже слышал, — довольно грубо перебил я его. — Что мне с этим делать?

— Да ничего не делать, — пожал плечами Кольцов. — Пара-тройка дней и все само успокоится. Если сильно переживаешь, просто проведи эти дни дома, всего то.

Я кивнул, выслушав точно такой же совет, что мне дал Изразцов и немного успокоился. Затем, подумав немного осторожно спросил.

— Там же все придется переделывать и кладку укреплять, — Кольцов прекрасно понял, о чем я говорю и хмыкнул.

— Да пускай меняют, мне то что. Ч сообщу на каком уровне проблема и пускай работают. Времени у них навалом, чтобы школу к приему учеников после Нового года приготовить. — Огневик встал и прошелся по классу. — Ты что-то еще хочешь узнать?

— Да, — я ненадолго замолчал, а потом выпалил. — Кому принадлежал особняк, прежде чем здесь школу построили, на старом фундаменте.

— Морозовым, — Кольцов удивленно посмотрел на меня. Ну да, я не знаю таких нюансов и что? — Большой и сильный клан. Был, пока с Шуйскими не сцепились. А уж когда один из последних глав клана исчез при загадочных обстоятельствах, да еще и вместе с наследником, совсем худо стало. Все, что известно, так это то, что однажды отец с сыном выехали из дома к сокровищнице клана, чтобы отвезти партию бриллиантов. У главы был ключ, сын вез бриллианты. Естественно, выехали не одни, а с дружиной. Но домой никто не вернулся. Ни один человек. Вдова обвинила Шуйских. Но, кому какое дело до клана-неудачника? Даже, если и Шуйские постарались, это уже ничего не изменит. А потом пожар случился. Скорее всего, поджог. Никто, к счастью, не погиб. Вдова намек поняла, забрала малолетних детей, распродала, что смогла, и уехала за границу. Все, клан Морозовых вычеркнули из Совета.

— И куда же они поехали отсюда? В Тулу что ли? — я хмыкнул.

— Может и в Тулу, кто его знает, где у них сокровищница была, — Кольцов развел руками. — У кланов обычно много недвижимости, может и в Туле у Морозовых что было. Например, доподлинно известно, что то жуткое серое здание, которое сейчас музей магии, долгое время как раз Морозовым и принадлежало. Вдова его императору тогда продала. Лично у меня от него мурашки по коже, — огневик передернулся.

— Но, я слышал, что это здание чуть ли не вечное, чуть ли не у истоков магии стояло...

— Легенды чаще всего придумываются. Один не так услышал, другой неправильно понял, и понеслось. Морозовский это дом. А о клане этом разные слухи ходили. В летописях есть упоминания о том, что их даже пару раз обвиняли в использовании запрещенной магии. Да и много разных слухов про пропавших детей и юных девушек. Сейчас сложно сказать, были ли эти слухи правдой или нет, тем более, что клана уже много столетий, как нет. — Кольцов посмотрел на стену и его снова передернуло. — Но вот то, что в том сером доме произошло когда-то что-то очень нехорошее, вот это факт. Настолько нехорошее, что люди до сих пор это чувствуют и стараются обходить страшный особняк стороной.

Я поблагодарил наставника и задумчиво вышел на улицу. Желание найти сокровищницу Морозовых постепенно превращалось для меня в идефикс. Я понимал это, но не спешил избавляться от такой, в общем-то, не слишком вредной для окружающих мании.

Отъехав от школы, я, вместо того, чтобы направиться домой, приехал на пустую площадь и припарковался на самом въезде на нее. С этого места зловещий музей был виден как на ладони. Ну знаю, когда я наберусь смелости войти в него, но однажды это точно произойдет. Я решительно взялся за руль, чтобы уехать уже от этого выносящего мозг здания, когда внимание мое привлекла одинокая фигурка, быстрым шагом пересекающая площадь. Фигурка взбежала на крыльцо музея и начала возиться с сумочкой, вытаскивая большую связку ключей. Стройная молодая девушка, хорошенькая, я оценил все это, когда она повернулась ко мне боком и стало очень хорошо видно и ее лицо и особенности фигурки. Наконец, она вытащила связку и принялась открывать массивную дверь. Получается, что это одна их хранителей музея. Мои предположения подтвердились, когда она привычным жестом повесила на дверь табличку «Открыто», и после этого зашла внутрь.

Надо бы узнать о ней побольше, возможно, что эта куколка и будет моим ключом к проклятому дому. С этими мыслями я вырулил на дорогу и поехал уже наконец домой.

Глава 23

В холле меня ждал Назар Борисович и Паразит, который сидел на первой ступени мраморной лестницы. Оба смотрели на меня прокурорскими взглядами.

— И что я сделал не так? — я стянул куртку, понюхал ее. Так и есть. Все запахи так и не удалось убрать, куртку нужно отдавать в чистку, как, впрочем, и другую одежду.

— Вы не назначили никого на пост главного бухгалтера, пусть и временно, — произнес Назар Борисович.

— А я пока и не мог. Звягинцев должен всех проверить, и лишь потом я смогу выбрать кого-нибудь из немногих оставшихся. — Ни кот, ни Назар Борисович уходить с моей дороги явно не собирались. — Так, может быть, куда-нибудь пройдем уже, или здесь будем продолжать стоять?

— Думаю, уместнее будет пройти в библиотеку, — наконец, произнес дворецкий, ненадолго задумавшись.

— Отлично, тогда давайте пройдем в библиотеку, — и я направился в означенную комнату. На полдороге меня обогнал Паразит, который в кое-то веки решил пробежаться, а не телепортироваться. — Назар Борисович, я буду очень признателен, если ты распорядишься, чтобы принесли что-нибудь пожевать. Я скоро ласты склею от голода, — как по заказу мой желудок выдал такие рулады, что их было слышно, похоже, по всему холлу.

— Я распоряжусь, — и Назар Борисович свернул в сторону кухни, мы же с Паразитом прошли в библиотеку.

— Интересно, здесь есть что-нибудь, касающееся клана Морозовых? — я задал вопрос коту, и негромко рассмеялся. Нашел у кого спрашивать. Каково же было мое удивление, когда Паразит запрыгнул на третью полку стеллажа, возле которого я сейчас стоял, и лапой свалил на пол довольно увесистую книгу. После чего спрыгнул на пол и принялся умываться. Я же понял книгу и посмотрел на название. — «Угасшие кланы». Знаешь, приятель, кажется, я начинаю тебя побаиваться, — Паразит перестал умываться и посмотрел на меня так, что я начал ждать, когда он закатит глаза.

Устроившись на диване, я открыл книгу. Найдя в оглавлении Морозовых, уже хотел начать чтение, но тут вошел Назар Борисович, толкая перед собой тележку, с различными блюдами. Мне почему-то сразу вспомнился Гагик и я невольно усмехнулся. Дворецкий если и видел мою усмешку, то сделал вид, что ничего подобного не было. Подкатив ко мне столик, он весьма ловко сервировал журнальный столик, за которым я сидел и расставил еду. После этого отодвинул тележку и сел в соседнее кресло. Приборы были для одного лица, так что есть он со мной не собирался.

Я же действительно хотел жрать. Тот пустой чаек в лаборатории — это не еда. Так что, отложив книгу, приступил к поглощению пищи, очень вкусной и наверняка полезной.

Назар Борисович подождал, когда я утолю первый голод, наверное, чтобы не подавился, и только после того, как я откинулся на спинку дивана с чашкой кофе в руке, начал беседу.

— Сегодня приходил оценщик. Вольфы, как я и ожидал, не спрашивая, зачем он нам понадобился, откомандировали самого лучшего. Как раз из банка драгоценных металлов.

— Это очень хорошо, и каков вердикт? — спросил я, чувствуя, что у меня закрываются глаза.

— Все бриллианты прекрасного качества. Каждый из них оценен отдельно и выставлен на продажу. Такие камни в свободном доступе появляются редко, поэтому пользуются достаточно большим спросом. Я взял на себе смелость попросить оценщика открыть депозит в их банке на ваше имя и часть камней поместить туда.

— Я плохо представляю их ценность, Назар Борисович, поэтому полностью доверюсь в этом вопросе вам, — я все-таки закрыл глаза.

— Топазы же я продал по старому каналу. Деньги там небольшие, они уже переведены на ваш счет. — Я кивнул, не открывая глаз. — Юристы сообщили, что все заключенные с Водниковым сделки вступили в законную силу. Кроме газеты, которой еще придется пройти переаттестацию, — я даже кивать не стал, все это было понято и ожидаемо. — Ваша мать испрашивает у вас разрешение, как у временного главы клана, посетить все отели из приобретенных вами. — А вот это заявление Назара Борисовича было очень неожиданным.

— А почему она сама не спросила? — я приоткрыл один глаз.

— Потому что Мария Витальевна хочет, чтобы вы начали привыкать к этикету, принятому в кланах, — Назар Борисович вздохнул. — Похоже, ее надежда увидеть отца тает с каждым днем.

— Нет, мне сегодня сообщили, что он жив. И что, возможно, мне разрешат в скором времени с ним встретиться, — я отставил чашку и протер лицо. — Так почему они воспользовалась аж двумя посредниками, чтобы испросить такое разрешение? — и я кивнул на Паразита.

— В данном случае, мы являемся свидетелями, — Назар Борисович протянул несколько бумаг. — Я уже поставил свою подпись, теперь дело за вами. Если вы разрешаете, как глава клана Керн своей матери Марии Витальевне Керн посетить от вашего имени все отели, носящие брендовое запатентованное название «Зимняя роза», и даете разрешение при свидетеле в том числе на проведение ревизии и других проверок на ее усмотрение, то поставьте здесь подпись, — и он показал, где именно я должен расписаться.

— Бред какой-то, — внимательно прочитав документ, я поставил размашистую подпись. — Что же получается, женщины, которые не состоят в кланах имеют в плане своих занятий гораздо большую свободу?

— Да, так оно и есть, — кивнул Назар Борисович. — И чем более знатный род и сильный клан, тем свобод у женщин меньше.

— И почему наши прекрасные дамы все еще не разбежались, кто куда? Как, например, это делают женщины с даром смерти?

— У тех женщин, кто дружен со смертью, особое положение, но за все надо платить. У них не может быть детей. А если вдруг так получилось, что жизнь дала им шанс, то после рождения ребенка они теряют дар. Как вы понимаете, не все могут пойти на это, — Назар Борисович встал и принялся собирать посуду.

— Я не знал об этом, — невольно нахмурившись я заставил себя не думать об Ире. Хватит душу травить. Тебе, как обычно, не слишком повезло, и ты испытал, что такое влюбленность с неподходящей девушкой. Смирись, тем более, что хоть что-то ты от этой нелепой влюбленности все же получил. Чем меньше вы будете видеться, тем для тебя лучше. И для нее, кстати, тоже.

— Об этом мало кто знает. Родная сестра вашей бабушки владела магией смерти. Вероятно, этот дар все-таки наследственный, хоть и крайне редкий. Я тогда был совсем молод, когда она выбрала жизнь, похожую на жизнь Маргариты Ведьмы. Этот ее выбор долго обсуждался на семейных сходках. Я был очень молод, но глухим я не был никогда. Ушаковы сложный клан, но я настоятельно рекомендую вам навестить вашего прадеда, или двоюродного деда. Благо, они живут под одной крышей, так же, как и ваши кузены. Если вы со старшими найдете общий язык, то у вас появится очень надежный тыл.

— Откуда ты знаешь, что можно сделать с драгоценными камнями, да и вообще с драгоценностями? — я поставил локти на колени и положил подбородок на скрещенные пальцы. Назар Борисович замер, а затем продолжил собирать посуду на сервировочный столик. Наконец, он выпрямился.

— Если вы дадите мне минут пятнадцать, чтобы собраться с мыслями и забрать из моей комнаты кое-какую вещь, то я вам расскажу, как так получилось, что я вынужден был заниматься подобными вещами. — Сказал он, все так же спокойно, словно речь шла о погоде за окном.

— Конечно, я подожду здесь, — он кивнул, а я снова взял в руки книгу. Но не успел я прочитать и строчки, как в библиотеку вошла мать, держа в руках ту самую бумагу, которую я только что подписал. — Почему ты сама у меня не попросила?

— Потому что таковы правила, — она пожала плечами. — Я же просто хочу в каждый отель наведаться, а провести проверку и, возможно, провести кое-какие изменения. Поэтому, чтобы не было кривотолков и составляется документ юристом, а озвучивается и подписывается свидетелем.

— А-а-а, это сделано для того, чтобы никто не смог сказать, что ты вынудила меня все подписать, держа секатор, каким ты свои розы обрезаешь, у моих яиц? — я увернулся от родительской длани, которая попыталась нанести мне увечье, выдав подзатыльник. — Ну вот оно — давление на решение главы клана в действии. — Я снова увернулся и уже серьезно сказал. — Я не глава клана. дед жив и скоро к нам вернется.

— Я верю в то, что чудеса случаются, — она печально улыбнулась. — Но это бывает крайне редко.

— Кто был моим отцом? — спросил я, прямо глядя ей в глаза.

— Какая разница? Сейчас это не имеет значения. — Она встала, поцеловала меня в лоб и направилась к выходу. — Уже не имеет. Ты должен знать одно, в тот день и в ту ночь я любила, как никогда в жизни, и знала, что любима.

— Когда планируешь вернуться? — я закинул руки за голову и потянулся.

— Я еще не уехала, — она говорила на ходу. — Но, к балу точно вернусь. У меня все готово. Надо будет только тебя прилично одеть. Но я заказ еще в прошлом месяце сделала, а заберем мы его накануне торжества, померив прямо в ателье, чтобы они успели все исправить, если понадобится.

— Боишься, что Паразит снова начнет чудить? — я усмехнулся, вытягивая ноги и разваливаясь на диване. Этот бесконечный день был еще в самом разгаре и, по-моему, не собирался заканчиваться.

— Я очень люблю твоего кота, он мне напоминает мамину Эсфирь, но лучше перестраховаться, — она уже положила руку на дверную ручку.

— Ты едешь с Егором?

— Да, ты же не против?

— Нет, так и должно быть. Да, чуть не забыл, — мать обернулась и удивленно посмотрела на меня. — Во-первых, мне повезло и моя поездка была продуктивна. Так что твой счет пополнился как обычно.

— Я знаю, мне сказал Назар Борисович. Если бы не это, я не позволила бы себе подобную поездку. Что-то еще? Ты сказал, во-первых.

— Да, я не просто рекомендую, я настаиваю на том, чтобы ты начала свой вояж именно с Тульского отеля. Уверяю, тебя ждут невероятные впечатления. Ты будешь в восторге, особенно от местного управляющего, — она прищурилась и недоверчиво посмотрела на меня, я же ей в ответ мило улыбнулся, делая самое честное выражение на лице, на какое был только способен. Похоже, что мать мне все-таки не поверила, потому что сомнения в ее взгляде не исчезли, и ушла она, слегка поджав губы. А что такого? Я же не соврал ни единым словом: это посещение действительно станет незабываемым.

В дверях мама столкнулась с Назаром Борисовичем, который отступил в сторону, пропуская ее вперед. Я бросил взгляд на книгу, которая так и осталась не открытой. Ну, не убежит же она от меня на самом деле? Позже прочитаю.

Назар Борисович сел в то же кресло, откуда недавно поднялся. Я осмотрел библиотеку. Паразита видно не было. Выполнив свою миссию, хоть я понятия не имею, какую именно, кот испарился.

— Я готов услышать самые жуткие тайны, самые извращенные подробности, и даже морально готов услышать, что ты, Назар Борисович, на самом деле, воротила преступного мира по прозвищу Ночной мотылек, о котором различные темные личности говорят с придыханием. — Я не убирал рук из-за головы, выбрав наиболее удобную для себя позу. Услышав про знаменитого вора, Назар Борисович совершенно неожиданно хмыкнул. Ух ты, неужели я попал в точку, и наш дворецкий если не сам Мотылек, то, по крайней мере, точно знает, кто этот неуловимый вор.

— Боюсь, что действительность все-таки может оказаться для вас чрезвычайно неожиданной. — Назар Борисович снова позволил себе улыбнуться. — Начну с небольшой предыстории. Как вам уже известно, я начал служить у Ушаковых, с тех пор, как мне исполнилось тринадцать лет. Это произошло примерно в то время, когда ваш дед начал ухаживать за вашей бабушкой. У семей не было договоренностей, это действительно был брак, основанный на взаимных чувствах.

— М-да, это встречается еще реже, чем дар смерти, — я слегка изменил позу. — Возможность узнать побольше о собственной семье, и также об Ушаковых, стоила многого.

— Да, наверное, вы правы. Это действительно редкость. — Назар Борисович посмотрел вниз и я увидел, что он сжимает небольшую фотокарточку. Грешным делом промелькнула в голове мысль, что он был влюблен в мою бабушку. Но дворецкий быстро прогнал эту мысль из моей головы. — Меня взял на обучение дворецкий Ушаковых. Ему показалось, что я вполне способный парень и смогу достойно исполнять эти довольно сложные и многочисленные обязанности даже в таком крупном клане, как клан Ушаковых.

— Не обидно, что в итоге пришлось перейти в менее знатный клан? — лениво спросил я, воспользовавшись небольшой паузой. Все-таки этот разговор давался Назару Борисовичу очень сложно.

— Нет, наверное, я даже рад, что так вышло. Ушаковы очень сложные люди, с ними всегда нелегко. — покачал головой дворецкий. — У вашей бабушке была чеширская кошечка Эсфирь. Очаровательная кошечка, просто украшение любой гостиной. И, как и все чеширы невероятно умная, она, казалось могла мысли читать.

— У меня с Паразитом часто такие же мысли возникают, — я поежился. Не хочу, чтобы мои мысли кто-то читал, пусть даже мой собственный кот.

— Так уж получилось, что мы с Эсфирь очень подружились, — продолжал Назар Борисович, не обращая внимание на мои реплики. — Тогда я узнал о чеширских котах, наверное, все, что о них вообще кому-то известно. Одной из особенностей молодых чеширов, именно молодых, когда они взрослеют, то, можно сказать, умнеют, является их почти непреодолимая склонность к различным вещам.

— Ты говорил про шерстяные вещи, — напомнил я Назару Борисовичу.

— Шерстяные вещи любят коллекционировать коты, у кошек несколько другие пристрастия, — он снова усмехнулся и протянул мне фотографию, которую держал в руке. На ней была запечатлена очень красивая молодая девушка, в вечернем платье, которая держала на руках довольно упитанную кошечку. На кошке был надет сверкающий драгоценностями ошейник, и по всей видимости он не доставлял ей никаких неудобств. А вот за ошейник был вставлен роскошный бутон одной весьма знакомой розы.

— О. Мой. Бог, — я уткнулся лицом в ладони и заржал. — Ночной мотылек — это Эсфирь?

— Да, — кивнул Назар Борисович. — Кошка была в молодости, что та сорока, обожала драгоценности, но не все подряд, она была очень привередлива.

— Где она их находила? — сквозь смех скорее всхлипнул, чем сказал я.

— Ее часто брали с собой на званные вечера. Я же уже сказал, что Эсфирь была украшение любой гостиной. А на званные вечера женщины стремятся надеть все самое лучшее. Это и драгоценностей касается. Вот она и присматривала себе очередную игрушку.

— Ну и то, что чеширы могут телепортироваться, делало все засовы и хитрые замки просто бесполезными. А розы теряла, когда добычу волокла? — я все никак не мог успокоиться.

— Иногда. Это не часто случалось, — Назар Борисович убрал во внутренний карман пиджака фото любимой кошки. — Представляете, насколько ограблений было больше на самом деле?

— Я плохо представляю состояние бабушки, когда она видела очередное ожерелье где-то в кошачьем схроне, — я сел, вытирая слезы, выступившие на глазах.

— На самом деле все далеко не смешно. Ваша бабушка была в жутком ужасе, когда это случилось в первый раз. Никто бы никогда не поверил, что это кошка хулиганит. Поползли бы слухи про то, что дочь Ушаковых клептоманка и ворует драгоценности. Это могло плохо отразиться на клане. Вот тогда ваш прадед и принял решение сбывать эти украшения. У него были люди с определенными связями. Но, чтобы сор из избы не выносить, он просто приказал этим людям свести меня с надежными перекупщиками. Вот так и получилось, что я таким образом начал скрывать следы преступлений кошки. И именно поэтому я перешел на службу к Кернам. Правда, вскоре после переезда в этот дом Эсфирь прекратила такое вытворять, но к Ушаковым я так и не вернулся.

— А не проще было, ну, не знаю, подкидывать драгоценности обратно? — спросил я, перебирая варианты.

— Нет, не проще. Все особняки под охраной, и кто-то что-то непременно бы заметил, — покачал головой Назар Борисович. — К тому же это были не последние крохи, у ограбленных кланов. Эсфирь брала только одну понравившуюся ей вещь, максимум две. Так что пропали цацки. Украли их. Супервор появился, который может через все чары охраны и службы охраны пройти. Ночной мотылек, как Эсфирь окрестила пресса, чтоб их всех, — я впервые видел, как Назар Борисович позволил себе столько крепких выражений в одной фразе. — Первое время попытались не брать ее на вечера, но, это чеширская кошка, как ей можно запретить появляться там, где ей вздумается?

— Да уж, — я протер лицо. — Ну, понятно, что в Мотыльки были готовы всех подряд записать, его абсолютно точно никто и никогда не видел.

Нашу задушевную беседу прервал телефонный звонок, раздавшийся из холла. Назар Борисович снова натянул на лицо невозмутимое выражение и пошел отвечать, а я в который уже раз потянулся за книгой.

— Константин Витальевич, это вас, — дверь открылась и в библиотеку заглянул дворецкий. — Из лабораторий.

— Да чтобы вас всех приподняло и прихлопнуло, — я бросил книгу на диван. — Что у них там могло еще произойти?

Почти бегом ворвавшись в холл, я схватил трубку.

— Керн. Что у вас случилось? — рявкнул я.

— Ничего Костя у нас не случилось. Просто твоя трубка, которую вы с Вольфом делаете, готова. Но, если тебе не к спеху...

— Как вы быстро справились, — я даже растерялся, услышав голос Тихона.

— Так мы же армейские уже делали, а здесь все даже проще. Так что, нужна трубка, или нет?

— Тихон, не издевайся, сам знаешь, что нужна, — я потер шею. Нет, этот день точно не закончится никогда.

— Тогда приезжай и забирай, она мне мешается, — я уже хотел повесить трубку, но тут услышал голос Звягинцева.

— Константин Витальевич, вы меня слышите?

— Слышу, — сердце сжалось, предчувствуя неприятности.

— Мы почти закончили первичное дознание. Здесь дело не только в растрате, — голос Звягинцева звучал сухо, и в нем слышались какие-то странные нотки.

— А что еще? — спросил я, тупо глядя в стену.

— Вам лучше приехать, это точно не телефонный разговор.

Я аккуратно повесил трубку на место, чтобы не швырнуть ее об стену.

— Назар Борисович, в машине лежит пакет с документами, я его забыл забрать. Там договора Вольфа на наше совместное предприятие. Отдай их юристам. А мне нужно отлучиться. — И, схватив немного пахнущую канализацией куртку, я принялся ее натягивать, чтобы поехать обратно в лаборатории.

Глава 24

Как только я вошел в основное здание, ко мне сразу же подскочил тот самый тип, который выскочил из кабинета покойного главного бухгалтера как раз перед тем, как разразилась эта, я бы даже сказал, трагедия. У него еще какие-то проблемы с титановыми заготовками были.

Чуть позади него ко мне спешил Звягинцев, но не успевал, мужчина, несмотря на свои физические параметры, оказался куда проворнее.

— Константин Витальевич! — заорал тип, когда подбежал ко мне почти вплотную. — Ну, слава богу, хоть кого-то дождались!

— Андрей Юрьевич, как-то странно вы исполняете обязанности начальника охраны, — я обратился к Звягинцеву, который стоял за спиной у типа, скрестив руки на груди. — Ко мне, как к лицу, которого как бы должны охранять, подбегает совершенно незнакомый человек, а вы даже ухом не ведете.

— Краснов Евгений Иосифович, — рявкнул тип. — Начальник лаборатории магических аномалий. Теперь, когда я уже знакомый вам человек, мы можем, наконец, обсудить нашу проблему? — А мне он уже начинал нравиться. Я даже не представляю, насколько оборзевшим типом был Борзов, если Краснов не мог у него вытребовать то, что ему было необходимо.

— Евгений Иосифович, если речь идет о титановых заготовках, то, будьте уверены, скоро вы их получите, — попытался я отделаться от него, чтобы уже переговорить с Красновым.

— Нет, речь не о заготовках. Точнее, спасибо, что вы о них вспомнили, но очаровательная Алена Игоревна уже извинилась за задержку и передала, что отгрузка вот-вот начнется. Вы знаете, те огненные шары, при взрыве образующие временные аномалии, которые вы мне прислали, они просто чудесные. Я в них влюбился, и это я говорю совершенно серьезно. Но, малыши освоились, и им не стало хватать места, они выглядели такими несчастными, что я принял решение увеличить им жизненное пространство, собственно, для этого и нужны титановые заготовки. Я уже сделал один раз увеличение за свой счет. Крошки же не виноваты, что Борзов не выделял обещанных средств, но это не слишком дешево, и моего дохода может не хватить...

— Так, стоп, — я поднял руку, подозревая, что этот поток сознания может нас затянуть на сутки. — Я уже понял, что крошки очаровательны и им нужно больше места. Скоро у вас появится возможность это место им предоставить. А у лаборатории хватит резерва, чтобы бесконечно расширять им жизненное пространство?

— Конечно. Мы же силовые каркасы не прямо в лаборатории устанавливаем. У нас существует специально созданный пространственный карман для помещения в него неизученных сущностей. Там же их легко закапсулировать в остановленном времени, если вдруг что-то пойдет не так.

— Отлично, с крошками разобрались. Думаю, если бы случился прорыв в их изучении, вы бы об этом уже доложили, — Краснов кивнул, и уже открыл было рот, чтобы что-то начать говорить, но я снова поднял руку, затыкая его. — Вы со мной об этом хотели поговорить?

— Нет, ну что вы. Это просто к слову пришлось, тем более, что вы спросили. — Я ничего подобного у него не спрашивал, но, ладно, пусть будет так. — Но то дело, о котором я хотел переговорить, связано с вашим подарком напрямую. — Краснов жестом фокусника вытащил из кармана лабораторного халата ту самую пластину, которая дала жизнь его крошкам. — Мы начали понемногу разбираться с этим артефактом. Очень тонкая работа с материей, чрезвычайно тонкая. Такую могут только Ушаковы потянуть, при этом, я даже могу половину магов клана исключить. Основу делал кто-то из членов семьи главы клана, даже, возможно он сам, лично. — Краснов любовно погладил пластину. Интересно, он женат? Или ему его крошек достаточно, чтобы полностью удовлетворить все свои потребности? — Но, дело опять-таки не в красоте и уникальности этой чудесной вещицы, отнюдь. Дело в том, что на меня начали давить! Снежины пошло намекают, что пластины принадлежат им, и требуют их вернуть. Они настолько охамели, что привлекли к этому кого-то высокопоставленного из императорского окружения!

— Ничего не понимаю, — я нахмурился. — А почему Снежины вот так нагло что-то требуют у сотрудников клана Керн? Они ничего не перепутали? Например, наши лаборатории с теми, которые принадлежат их клану? Почему никто из Снежиных не связался со мной, пока Виталий Павлович отдыхает?

— Откуда мне знать, почему? Мне, Константин Витальевич, это не интересно. Так вы оградите меня и мои исследования от этих пираний иллюзорных? — заметив мой задумчивый взгляд. Направленный на пластину, Краснов с такой быстротой ее спрятал, словно боялся, что я вот-вот наброшусь на него и отберу его крошку.

— Я постараюсь сделать это, Евгений Иосифович, не беспокойтесь, — заверив слегка помешанного ученого, что костьми лягу, но не допущу пираний в его лабораторию, я с облегчением наблюдал за тем, как он уходить, задрав подбородок куда-то к небесам.

— Что это только что было? — я потер переносицу. От сегодняшнего бешенного дня у меня начал болеть голова.

— Это нормально, — хмыкнул Звягинцев. — Керны просто не часто здесь появляются, иначе бы были в курсе, чего можно ожидать от какого начальника какой лаборатории. Вот только насчет Снежиных я могу вам ответить, во всяком случае, почему они себя здесь как дома почувствовали. Собственно, поэтому я вас и позвал, — и он сделал приглашающий жест рукой в направлении лифтов.

Поднимались мы недолго, всего до второго этажа. Меня, если честно, эта боязнь Кернов лестниц уже начинает напрягать. Потому что ничем иным, кроме как боязни я эту маниакальную приверженность к лифтам и полное игнорирование других средств подъема, я назвать не могу.

Второй этаж несколько отличался от всех остальных хотя бы тем, что от лифта не шел длинный коридор через весь этаж, а какие-то многочисленные закутки, произвольно заканчивающиеся тупиками. Если не знать, где и что расположено, то на этом этаже легко заблудиться.

Я шел за Звягинцевым, который показывал дорогу. Мы прошли, наверное, половину этажа, когда он свернул в очередной короткий коридор, который для разнообразия не заканчивался тупиком, и открыл тяжелую металлическую дверь. Пока он ее открывал, я заметил пробегающие по двери искры магической защиты.

— У вас тут все очень серьезно, — когда я входил, то ощутил легкое сопротивление магического полога, который для тех, кому вход-выход не положен, превращался в непробиваемую стену.

— Да, серьезно. Правда, воспользоваться этим удается не так чтобы часто, — он хмыкнул. — Зато, когда удается, одна мысль в голове — ну и зачем? Лучше бы и дальше невостребованными эти помещения стояли.

Он открыл очередную дверь и мы очутились в допросной комнате. За металлическим столом сидели двое: секретарша Борзова и какой-то холеный мужик, я его, кажется, видел в той комнате, куда заходил, когда искал документы на титановые заготовки для крошек.

— Познакомьтесь, Константин Витальевич, Оксана Догиль и Сергей Образцов — главные соучастники и помощники Борзова. — Довольно пафосно представил их Звягинцев. — Возможно, есть и другие, мы это выясним, можете не сомневаться. Но Образцов — это пока единственный и самый близкий помощник покойного, кого назвала нам Догиль, после вдумчивой и очень долгой беседы.

— Сука тупая, — злобно выпалил Образцов, сверля секретаршу яростным взглядом. — Какого хера ты свой грязный язык распустила? Если бы болтать не начала, хрен бы они на меня вышли. А документы у нас в полном порядке, ни одна ревизия ни разу ничего не смогла найти. Так что никто бы про меня даже не подумал.

— Ах ты, козел, — секретарша даже вскочила, с явным намерением выцарапать Одинцову глаза. — Думаешь, я одна буду за всех вас отдуваться? Шиш тебе, боров кастрированный! Я не собираюсь за вас перед кланом один на один оставаться! Тем более что моя вина в ваших делишках сбоку с краю! Ты что действительно думаешь, тварь продажная, что клан нас эсбэшникам отдаст? Да как бы ни так. Они нас сами закопают, без посторонней помощи!

— Это самосуд! Никто не посмеет! — я удивленно посмотрел на Звягинцева. Откуда это чучело вылезло, если вообще ничего не знает о порядках, принятых в кланах?

— Ты идиот? Я, конечно, понимаю, что ты всю жизнь в своем Хреножопинске жил и ни с одним из высших кланов ни разу не сталкивался. Но быть настолько дремучим, — Догиль презрительно фыркнула. — Так ты поэтому во все это ввязался? Потому что не знал, что с тобой сделают, если поймают? — она расхохоталась и упала снова на стул. — А Борзов молодец был. Нашел полного лоха и припряг к своим делишкам. Сам-то постоянно пистолет в столе держал наготове, чтобы проще уйти. Козлина, — он всхлипнула и закрыла лицо ладонями.

— Но все равно это не повод, чтобы меня сдавать! — теперь вскочил Одинцов.

— Ты специально их вместе в одной комнате посадил? — я повернулся к Звягинцеву, и тот кивнул. — А если бы они друг друга убили?

— Не смогли бы. Между ними преграда стоит, не смогли бы дотянуться.

— А, так вот почему ты так спокойно стоял, когда эта красотка бросилась на этого дремучего типа. Мне вот только одно интересно, он что с Виталием Павловичем никогда не встречался, если такое странное представление о Кернах имеет?

— Его принимал на службу Борзов, у начальников отделов и лабораторий есть такие полномочия, — Звягинцев не смотрел на меня, его взгляд был устремлен к задержанным, которые, похоже, только что поняли, что находятся в комнате не одни. — Мне удалось выяснить, что из-за того, чтобы затруднить разного рода проверки и был настолько раздут штат бухгалтерии. Пятьдесят процентов служащих там действительно осваивали только кофе в кофеварке, да кое-какие бумаги с места на место перекладывали. Мне только не совсем понятно, неужели Виталий Павлович не замечал, что лаборатории становятся слишком затратными?

— В то-то и дело, что нет, — я думал об этом по дороге сюда и пришел к определенным выводам. — Это лаборатории, здесь расходы плавающие, так что, для преступной схемы лучшего места не придумаешь. А чтобы растущие расходы не бросались сильно в глаза, Борзов и начал ограничивать сотрудников в финансировании. — Я вздохнул. — Мне другое интересно, как дед мог реагировать на кабинет с приемной и секретарем у хоть и главного, но все же бухгалтера?

— А вот на этот вопрос я могу ответить, — хмыкнул Звягинцев. — Когда приезжал Виталий Павлович, эта новость как пожар разлеталась по всем лабораториям. Борзов тогда выгонял Алену Иванову из ее кабинета и именно там принимал главу клана. Показывая, какой он занятой человек, и в каких условиях ему приходится работать. А на пожелание увеличить площадь рабочего места, скромно отмахивался, говоря, что ему и так комфортно, в общем, все на благо клана Керн.

— Просто отлично, — я сжал зубы. — Они присягали клану? — не глядя на Звягинцева, я спросил, тем не менее, у него.

— Нет. К работающим по договору присяга и клятва клану не применяется.

— Дай угадаю, Борзову тоже договор заключил, — на этот раз я повернулся к Звягинцеву и тот кивнул.

— Да, это права работающих, прописанные в имперском трудовом кодексе. К сожалению, мы ничего здесь сделать не сможем, — он развел руками.

— Все лучше и лучше. Ладно, с дедом я поговорю об увеличении контроля, или каких-нибудь иных мерах защиты, а пока давай послушаем, что эти голубки нам расскажут.

Я шагнул к столу, схватил стул, стоящий чуть в стороне, развернул его спинкой вперед и сел, словно лошадь оседлал, положив руки на спинку.

— Кто ты вообще такой? — прошипел Образцов, до которого все еще никак не доходило, что он попал как кур в ощип. Секретарша, вон, уже все поняла и сидела, съежившись, на своем стуле.

— Я-то? — я улыбнулся, глядя на него. — В отсутствии Виталия Павловича я исполняю обязанность главы клана, и мне очень интересно узнать, что вы, гниды, делали с деньгами, принадлежащими клану.

— А вот попробуй сам выясни, — этот придурок захотел права качать, я даже удивился. Он что еще и не в курсе, что все представители кланов — маги? Вообще, полный трындец. Где все-таки Борзов выискал такого идеального для своих грязных делишек исполнителя?

— Ты как вообще дожил до своих лет? — удивленно спросил я у него. — Вот Оксаночка прекрасно понимает, что все равно вы все расскажите. Она же уже симпатичному мужчине Андрею Юрьевичу все рассказала, а ведь он даже к ней не приставал. Теперь же я хочу послушать сказки про то, что за делишки вы здесь обстряпывали, — коснувшись серых нитей, я призвал дар, который, как мне уже не раз приходилось убедиться, развязывал языки гораздо быстрее любого другого. Но на этот раз я сотворил довольно простое заклинание, чувство смерти, когда и так ощущающийся могильный холод усиливался многократно, словно сама костлявая появилась в комнате и коснулась их за горло. Послышался судорожный всхлип, а Звягинцев заметно побледнел и провел рукой по шее. Тогда я отпустил дар. — Как ты понимаешь, это была всего лишь крохотная демонстрация возможностей. У меня просто нет времени с тобой возиться. У меня был очень тяжелый день, который еще не закончился. Так что я слушаю тебя очень внимательно.

Они начали говорить, перебивая друг друга, хотя секретаршу я ни о чем не спрашивал. В целом, складывалась следующая картина: главным был Борзов, ну тут даже не поспоришь. Деньги уводились сначала осторожно, но затем все более нагло, примерно, как это произошло с якобы закупленными титановыми заготовками. Но самый смак был не в этом, а в том, что часть денег шла на счета Снежиных. Причем оформлялось это как предоставление услуг в исследовательской деятельности. А, кроме того, со Снежиными был заключен договор, согласно которому, мы предоставляем им некоторые услуги по требованию. Например, нужно им, чтобы провели исследование какого-то прибора, и добили в него что-нибудь из возможностей Кернов, пожалуйста. Только вот сами Керны были не в курсе и денег за эту работу не получали. Как, собственно, и Снежины ни разу не осуществили не одного перевода. Деньги приходили стабильно, но откуда-то сверху. Чуть ли не из дворца императора. А вот от кого они были — этого падлы сказать не могли.

Когда поток откровений иссяк, я встал со стула.

— Они твои, Андрей Юрьевич, — Звягинцев кивнул, задумчиво глядя на задержанных. — Проводи меня. Здесь по твоему лабиринту можно ходить или с проводником, или с картой. Сам понимаешь, мне удобнее с проводником.

Довольно долго петляя, мы, в конце концов, вышли к лифту.

— Мне провожать вас дальше? — я отрицательно помотал головой.

— Нет, мне еще в лабораторию к Тихону нужно заглянуть, кое-что забрать и временного главного бухгалтера назначить. Как бы то ни было, а работа не должна стоять на месте.

В лаборатории мне просто сунули в руки коробку с настроенным прибором и матрицей, позволяющей вносить необходимые изменения уже на уровне производства, чтобы не бегать каждый раз сюда и не отвлекать людей от более интересных задач своей ерундой. Папка со спецификацией при этом заметно увеличилась и с трудом помещалась у меня в руках. На меня при этом никто внимания не обратил, даже сам Тихон, который и сунул выполненный заказ. Все они столпились перед столом и пытались выяснить, что же я такого ненамеренно сотворил в приборе.

Постояв у порога с минуту, я пожал плечами, и вышел из лаборатории. На очереди был финансовый отдел. В котором я никого толком не знаю. Блеск просто. Оглядевшись по сторонам и посмотрев на растерянно бродящих по коридору служащих, которые понятия не имели, что же им делать, а выйти с этажа все так же не могли, я увидел Алену, которая стояла у дверей своего кабинета, скрестив руки на груди и презрительно посматривая на остальных.

— Ага, вот кто мне нужен, — пробормотал я, и направился прямиком к ней. — Нравится, что здесь творится?

— Вы сейчас шутите, или серьезно говорите? — она поправила очки и посмотрела на меня.

— Я отнюдь не шучу. Лично мне ничего в происходящем не нравится. И я как раз ищу человека, который разделяет мои взгляды и достаточно компетентен, чтобы возглавить всю эту богадельню.

— И вы почему-то решили, что такой человек — это я? — Алена удивленно посмотрела на меня.

— Да, — ответил я просто. — Когда Виталий Павлович отдохнет, то, возможно, найдет кого-то другого, но пока, берите бразды правления в свои руки.

Алена долго смотрела на меня, а потом кивнула. Вот и хорошо. Сама понимает, что выбора у меня особого нет. В этот момент из приемной бывшего кабинета Борзова раздался телефонный звонок. Мы с новоявленным главным бухгалтером переглянулись, и она пошла к звонящему телефону. Через полминуты Алена вышла из приемной.

— Это вас. Некто Подоров, — она выглядела немного удивленной, впрочем, как и я. Но, так как я сам хотел с ним поговорить, то, ничего ей не ответив, просто прошел к трубке.

— Керн, — коротко представился я.

— Константин Витальевич, у меня для вас несколько новостей. Во-первых, ваша информация очень мне помогла, и я сумел закончить одну из ветвей расследования. Благодаря этому завтра в полдень вам разрешено повстречаться с дедом. Я буду вас ждать на въезде в дворцовый комплекс.

— Какие у меня гарантии, что я не повторю судьбу деда? — сухо спросил я.

— Никаких. Но, если вас это немного успокоит, я буду всегда рядом с вами, и вы сможете сразу же покарать виновного, если что-то пойдет не так. Я понимаю ваши опасения и позволю вам применить магическую страховку.

— Хорошо, я буду. Какие еще новости?

— Это касается Снежиных. Каждое мое действие в этом направлении, встречает на своем пути такое множество препятствий, а то и откровенных приказов свыше, что я ничего не могу сделать, у меня связаны руки.

— Вот как, это было ожидаемо, — пробормотал я. — Ничего, я сам попробую разобраться. — Я положил трубку, и тут же ее поднял, набирая знакомый номер. — Ты не можешь с этим уродским кланом справиться, зато я смогу. Мама? Хорошо, что ты взяла трубку. Ты не могла бы мне устроить встречу с главой клана Ушаковых? Да завтрашнее утро вполне подойдет, — я положил трубку и уставился в пустоту. Похоже, что завтрашний день будет ничуть не лучше этого.

Глава 25

Главу клана Ушаковых звали Андрей Никитич. Несмотря на свой довольно почтительный возраст он все еще пребывал в своем уме и твердой памяти и держал в крепком кулаке весь свой немаленький и такой сложный клан.

Назначено мне было на девять утра. А к двенадцати я уже должен был быть у центральных ворот в императорский комплекс, где меня будет ждать Подоров. Матери я не сказал про то, что встречусь с дедом. А утром, когда уже собрался ехать к Ушаковым, ее не было дома. Она решила не откладывать в долгий ящик поездку и рванула по городам и весям с Егором, возможно совмещая ревизию с неким аналогом свадебного путешествия. Я ее не осуждаю, она заслужила хоть немного счастья.

Волновался ли я, когда шел за дворецким, по сравнению с которым Назар Борисович казался просто милым парнем, вполне доброжелательным и пропитанным различными эмоциями.

Особняк Ушаковых поражал размерами. Ну, с одной стороны это понятно, большая семья, почти все члены которой живут под одной крышей. А еще он поражал скрытной не бросающейся в глаза роскошью, которая не говорила, а кричала об огромных деньгах. Не сиюминутно заработанных, денег, а накопленных поколениями и поколениями клана, преумноженных современниками.

Если дед, а следом за ним и я, назначал встречи подобного уровня и характера в желтой гостиной и очень редко в библиотеке, то ту меня встречали, похоже, в бальной зале. При этом, посмотреть на меня собрались как бы не все мужчины клана. Не все, потому что самому младшему из присутствующих было приблизительно около двадцати лет, то есть, мой ровесник. Сидели трое. Двое стариков и один, тоже уже не молодой человек, но помоложе тех двух. Как я понял, один из стариков был мой прадед Андрей — глава клана, второй — его брат Михаил, а тот что помоложе — мой двоюродный дед Степан. Все остальные стояли за их креслами, образуя целую стену, смертоносную стену магов различной направленности, некоторые из которых были еще и вооружены огнестрельным и холодным оружием. Охренительно доброжелательная семейка. Мать совершенно правильно сделала, что не ушла сюда. Я как представил себе, что очухался бы в подобном окружении, то меня непроизвольно передернуло. Мои дерганья были замечены и старик, сидящий посредине, скрипуче произнес.

— Так значит вот какой у меня правнук от внучки моей Марии, — он пристально осмотрел меня с головы до ног. — Хорош, нечего сказать. Виталий правильно делает, что проталкивает твое официальное признание в качестве наследника. Но, ему деваться некуда. Судьба не дала ему с Настей сына. Я говорил твоему деду, чтобы он снова женился, но куда там. У него даже любовницы постоянной так и не появилось. Все по борделям шлялся, как непонятно кто. — Я не прерывал его рассуждений, соображая, когда смогу вклиниться и рассказать все, что знаю про кинувших клан Ушаковых Снежиных. — Хороший мальчик, сам пришел, порадовал старика на старости лет. — И он махнул рукой. — Все, можешь идти.

— Но, постойте, я не сказал то, зачем пришел, — говоря это я сунул руку в карман, чтобы вытащить ту самую злополучную пластинку, одну из тех, что нашел дома у погибшего на заводе недоумка, чью квартиру я зачем-то снял.

Как только моя рука оказалась в кармане, как несколько молодых представителей клана тут же сделали шаг вперед, а один из них вытащил кинжал. Воздух заискрил от призванных даров. Плюнув на свою миссию, я вытащил руку из кармана и призвал смерть. Вот только эти гады даже ухом не повели, лишь по лицам пробежала тень беспокойства. Ах, да, какая-то моя родственница из этой семейки владела смертью, точно. Те, кто ее застал — натренированные. Она такие кренделя отмачивала, наверное, пока ее женщиной какой-то добрый человек не сделал. Хотя, учитывая характер ее папаши, тут без прямого приказа точно не обошлось. Но, как бы то ни было, я не дам себя вышвырнуть отсюда, как нашкодившего котенка.

Напряжение нарастало, никто не хотел атаковать первым, а глава клана в это время оперся на трость и с любопытством смотрел на меня, словно желая проверить, что я буду делать и как выйду из сложившейся ситуации.

— Мяу-у-у-у! — кошачий рев отразился от стен огромной залы и, сделавший шаг ко мне парень моего возраста замер, глядя на появившегося между нами черного кота, который выгнул спину, и прошелся когтями по ценному мрамору пола, издавая при этом жуткий звук, от которого весь боевой настрой у всех мгновенно испарился. — Мяу-у-у-у! — повторил он, сел на пушистую задницу и принялся умываться.

— Я слышал об этом, — негромко произнес прадед, не отрывая взгляда от кота. — Но, одно дело слышать, а другое — видеть воочию. — Паразит встал, подошел к нему, потерся о ноги и пару раз обвил хвостом трость, чуть не вырвав ее при этом из рук. После чего сел и уставился на прадеда, не мигая своими желтыми глазищами. — Да понял я, понял, — Ушаков усмехнулся. — Выслушаю я твоего подопечного, не злись, — было очень странно видеть, как старик разговаривает с котом, а тот его внимательно слушает, слегка наклонив голову набок. Гладить, кстати, и вообще как-то прикасаться к шелковистой шерстке Ушаков так и не решился, хоть пару раз его рука дернулась, протягиваясь в том направлении.

Паразит внимательно его выслушал, наклонил голову в другую сторону, улыбнулся и исчез, как он иногда делал, постепенно. Абсолютно все находящиеся в зале наблюдали за котом, напрочь потеряв ко мне интерес. Когда тот исчез полностью, прадед мотнул головой и посмотрел на меня.

— Удивительные животные. Иной раз, конечно, пакостят, не без этого, но в целом абсолютно удивительные. Так, вернемся к нашим баранам. Что ты хотел мне показать? — Он сказал это таким тоном, словно появление кота отвлекло нас от нашего разговора и вот теперь прадед предлагает мне вернуться к нему. Сказать, что я охреневаю от этого семейства, это скромно промолчать.

Быстро, чтобы старик снова не передумал, я вытащил пластинку и протянул ему.

— Этот артефакт я нашел на нашем клановом заводе, когда ликвидировал некий форс-мажор. На самом деле таких артефактов у злоумышленника, которого наняли Снежины, было несколько, вы ведь не будете возражать, если мы оставим их себе? Я их забрал в качестве трофея, но хотелось бы, чтобы все было по правилам. — На самом деле, мне было плевать на правила, тем более, судя по удивлению, промелькнувшему по лицу двоюродного деда, они уже и думать забыли об этом проекте. Но, надо же было как-то начать нашу светскую беседу.

— Персональный преобразователь материи, — проскрипел дед. — Помниться, мы хотели со Снежиными создать игрушку, на забаву малышам. Подразумевалось, что в нескольких шагах от карапуза будет разворачиваться почти материальная иллюзия различных кукол и других мячиков. Что-то у нас тогда не получилось, м-да. Но я даже представить себе не могу, что он хотели сделать с преобразователем, совместив их характеристики с тем, что делают Керны. — Он замолчал и откинулся на спинку кресла прикрыв глаза. Его брат и сын сидели нахмурившись. Прошло, наверное, пара минут, во время которых я уже подумал было, что старик помер или уснул, но тут он открыл глаза. — Кирилл, — к нему тут же выдвинулся мужчина средних лет. — У нас запрашивали разрешение использовать изготовленные нами матрицы артефакта в другом проекте?

— Нет, Андрей Никитич, — суд по всему этого своего потомка глава клана использует и как юриста и как личную говорящую записную книжку. — Я не припомню подобных запросов. И еще, — Кирилл отдернул рукав безупречного пиджака и принялся что-то набирать в своем дневнике. — Возврата матриц, также, как и компенсации вложенных в них средств тоже не поступало. И еще, — он замолчал, кое-что проверил и опустил руку. — Разрыва или закрытия договора нет. Снежины просто украли наши наработки, проигнорировав свою часть сделки и не уведомив нас официально, что она не может состояться по техническим причинам.

— И почему мы никак на это не отреагировали? — прадед так сжал пластинку, что у него пальцы побелели.

— В договоре не стоит конкретных сроков, вот юридический отдел и пропустил. А потом, похоже, просто забыли, — развел руками Кирилл.

— Проверь юристов. Меня интересует, что еще они пропустили и забыли, — его слова были пропитаны ядом. — Дожились. Нас какие-то вшивые Снежины уже ни в хер не ставят, творят за нашей спиной, что хотят, еще и посмеиваются. Да, Кирилл, оформи этот хлам как мой подарок правнуку, пускай разбирается. Керны упертые, может что путное придумают.

Я на мгновение закрыл глаза, неужели получилось? И тут голос подал мой двоюродный дед Степан.

— А что со Снежиными? Неужели мы просто так все спустим на тормозах?

— Ты еще в суд предложи на них подать, — зло усмехнулся прадед. — Нас, похоже, и так уже уважать перестают. Нужно вернуть некоторым заблуждающимся понимание того, что Ушаковы отнюдь не собираются отдавать своих позиций. Егор, — вперед выскочил как раз тот самый парень, который вытащил кинжал, когда у нас едва до потасовки не дошло. — Проверь, если был злой умысел, то все должно быть показательно. Если просто дурость, то... сам подумай, здоровый уже лось, — Егор кивнул, а прадед, наконец, обратил на меня внимание. — Ты еще здесь? — он нахмурился и бросил мне злосчастный артефакт. Я поймал пластинку, слегка наклонил голову и ретировался, а то и так много, не предназначенного для моих ушей умудрился услышать.

В коридоре, когда я уже подходил к выходу, меня догнал Егор.

— Привет, — он протянул мне руку, которую я без колебаний пожал, демонстрируя доверие. — Не обижайся на деда Андрея. Он просто нас всех на вшивость проверял. Остановил бы, случись что. Но твой кот, просто почву у него из-под ног выбил. Слишком уж Эсфирь напомнил.

— Тяжело терять детей, — негромко проговорил я, намекая на то, что Андрей с кошкой потерял любимую дочь, в прямом смысле этого слова.

— Да, может Снежиным все с рук и сошло, что в то время, когда они самовыпилились из договора Настя умерла, и Андрею резко стало не до каких-то там Снежиных. — Мы замолчали, а потом Егор подмигнул мне. — Похоже, этот клан сильно у Кернов по мозолям потоптался.

— Не то слово, — я провел ребром ладони по шее.

— Хочешь поучаствовать? — он не уточнил, в чем именно поучаствовать, но я и без пояснений его понял.

— А это не станет нарушением правил?

— Нет, конечно, — фыркнул Егор. — Чем по-твоему Керны могут в этом плане помочь Ушаковым? Это просто дружеская услуга, а не объединение двух кланов против третьего.

— Если это не будет противоречить правилам, то с удовольствием, — ответил я с мрачной решимостью.

— Тогда я звякну, обсудим все. Ладно, я побежал. А то отпросился до сортира. Дед поди думает, что у меня запор. Бывай, созвонимся, — и Егор побежал обратно. Я смотрел ему вслед, пока его было видно. Похоже, у меня получилось еще и кое-какие связи с Ушаковыми начать налаживать.

Когда я подъехал к центральным воротам императорского дворцового комплекса, Подоров уже ждал, подняв воротник, чтобы закрыться от пронзительного ветра. Он сел ко мне в машину.

— Давай, ставь свою метку или удавку, или что там у Кернов предусмотрено, — в связи с обстоятельствами, он решил, что достаточно уже общался со мной на «вы». Пора бы к более неформальному общению переходить. Я долго смотрел на него и покачал головой.

— Мне достаточно того, что ты готов пойти на эту, прямо скажу, не самую приятную процедуру, — в этот момент ворота открылись, и мне разрешили въезд. — Дальше куда?

— Прямо, до первой развилки, потом направо и до купола. Дальше придется пешком, з Подоров прикрыл глаза. У него посерела кожа, а под глазами залегли круги. Видно было, что начальник Службы Безопасности устал, как собака.

— Тебе бы выспаться, — я ехал медленно, разглядывая огромный парк, представляющий собой произведение искусства, даже сейчас зимой. Потом перевел взгляд на возвышающуюся громаду дворцового комплекса. Вот где можно было заблудиться и бродить до старости, пока на тебя кто-то не наткнется и не выведет наружу.

— Отосплюсь. Вот с этой веткой покончу и отосплюсь. Да, я все доказательство передал куда надо. Так что тебе разрешили встретиться с дедом, скорее всего, из-за того, что его скоро выпустят, — не открывая глаз проговорил Подоров.

— Какие доказательства?

— Доказательства непричастности Кернов ни к одному эпизоду этого чрезвычайно запутанного дела. Я даже написал, что в некоторых аспектах вы выступаете в качестве жертвы. Только я никак не могу понять, зачем кому-то понадобилось уничтожать ваш клан? — Подоров приоткрыл один глаз и посмотрел на меня.

— Понятия не имею, для меня это такая же загадка. — Я пожал плечами и припарковал машину на стоянке, возле едва видимого щита, накрывающего довольно приличную территорию. — Куда дальше?

— А дальше ножками, сдав вон тому типу все оружие, если оно имеется в наличие, — и он указа на подтянутого охранника, который уже открыл небольшой проем в щите и теперь терпеливо ждал нас возле него.

— Нет уж, я лучше его здесь оставлю. — Отцепив нож вместе с ножнами от ремня, я вышел из машины. Подоров последовал за мной.

— Вам необходимо пройти идентификацию, — скучающим голосом объявил охранник и протянул мне прибор этой самой идентификации. Когда мои параметры совпали с теми, которые были необходимы, и прибор мигнул зеленым, охранник повернулся к Подорову. — Вам тоже необходимо пройти идентификацию. — Подоров пожал плечами и повторил процедуру. — Оружие? — я покачал головой, но мне на слово, естественно, не поверили, и заставили пройти под специальной аркой. С Подоровым проделали тоже самое. — Разрешен допуск к свиданию с заключенным на втором этаже камера номер двести четырнадцать. У вас час, — и он отошел в сторону давая нам пройти.

Особая императорская тюрьма таковой мне не показалась. Вот совсем не так я представлял себе муки заключенных в нее пленников. Решеток на окнах нет, кое-где окна вообще открыты и оттуда доносится музыка. А когда мы поднялись на второй этаж, минуя три поста охраны, то я подошел к стене и потрогал пальцами лепнину с позолотой. После чего решительно пошел по коридору, пол которого был застлан ковром, чтобы найти камеру под номером тринадцать.

Дверь у пресловутой камеры была открыта. Я, сжав кулаки, шагнул внутрь и попал в небольшую прихожую, из которой был виден угол комнаты, точнее, самой камеры, я так полагаю. На люкс в «Зимней розе», камера не тянула, а вот на полулюкс, вполне. Бедные заключенные, как же они здесь мучатся, бедняги. Я уже хотел пройти в гостиную, но тут услышал знакомый голос и остановился.

— Пойми, Виталий, взять тебя под стражу, было единственным выходом, чтобы сохранить тебе жизнь. — Император говорил громко, совершенно не заморачиваясь на тему, что его может кто-то услышать. — Подоров ночами не спал, пытался найти доказательства твоей невиновности и непричастности к нападению на поезд. Кланы, чьи сыновья погибли, требуют крови, и, похоже, что именно тебя кто-то очень умный и хитрый выбрал на заклание. Сейчас же твоя невиновность полностью доказана и Совет кланов полчаса назад принял представленные доказательства.

— А то, что клан остался на столь долгое время без главы — это по-твоему, нормально? — а ничего так дед может себе позволить разговаривать с императором. Прямо с соблюдением всех правил этикета. — Вот ты уверен, что я не вернусь домой к полному краху?

— Брось, я следил за кланом. Твой внук отлично справился. Кстати, это пошло ему в зачет, так что проект он может на представлении не представлять...

— И внук справился бы еще лучше, если бы кто-то не додумался замкнуть все счета на себя, — я не выдержал и шагнул в гостиную. Говорил я тихо, но в моем голосе отчетливо прослеживалось легкое рычание. Император вздрогнул, услышав мой раздраженный голос и пристально посмотрел на меня. он смотрел так пристально, что мне стало не по себе настолько, что я сразу же сбавил обороты. — Простите, ваше величество, я не сдержался. Вы специально разрешили свиданье в этот час, когда сами планировали навестить Виталия Павловича.

— Какой вежливый парень, даже не знаю, посоветовать тебе им гордиться, или сбегать в туалет и поблевать на дорожку, — я с удивлением посмотрел на раздраженного императора. — Нет, я не собирался приглашать тебя, чтобы вместе в картишки перекинуться. Втроем-то оно интереснее, сам понимаешь. Вот приказ об освобождении главы клана Керн и снятие с него всех обвинений. Подоров! — глава Службы Безопасности, который в это время подпирал косяк и, похоже, задремал, открыл глаза и посмотрел на императора. — Проводи Кернов, а то еще потеряются по дороге. — В чем была причина столь резкой смены настроения у императора сказать было сложно, но мы с дедом не стали испытывать судьбу и быстро вышли из камеры средней комфортности в коридор. Подоров снова шел первым, зажав в руке бумаги об освобождении.

На выходе никаких препятствий не возникло. Мы попрощались с Подоровым, который объявил, что едет домой отсыпаться, и нырнул в свою машину, мы же с дедом сели в мою.

— Да, плохо получилось со счетами. Надо тебе доступ сделать, на всякий случай, — он вздохнул, а потом повернулся ко мне. — Ну что, давай, рассказывай, что вы тут без меня натворили. — Я на секунду замер, а потом осторожно проговорил.

— Ты только не сердись, но пришлось кое-кого поставить на начальственные должности, после того как непосредственно начальники того... один погиб смертью идиотов, а второй застрелился. Еще мы приобрели сеть отелей, но это только на мои деньги, не переживай. Ну и так, по мелочам. — Дед долго смотрел на меня.

— Рассказывай, начиная с того дня, как меня арестовали. — Наконец, проговорил он.

— Хорошо, слушай, — я вывернул на улицу. Разговор предстоял долгий, к тому же меня не покидало ощущение, что, несмотря на оправдание деда, ничего еще не закончилось. Более того, все только начинается.

Content

Незаконный наследник: остаться собой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25