Антон Емельянов, Сергей Савинов

Искусство взрывать

Взрыв 1

Глава 1

Что скажет красивая девушка, поднявшаяся из туманного озера? Правильно. Отдай мою голову!

Из одного сна

Два месяца назад

Сегодня все могло бы закончиться. Я смотрел на скамью подсудимых, где сидел он. Богатый больной ублюдок, который считает, что ему позволено все. Впрочем, может быть, не зря.

Толстая судья зачитала длиннющий приговор, качая в такт этой усыпляющей речи всеми своими семью подбородками. Я вычленил из сказанного ею только два слова.

— …признать невиновным.

Ублюдок с короткими рыжими волосами, отнявший у меня смысл жизни, улыбнулся. Ненавижу его. Впрочем, он дал мне ценный урок. Позволил окончательно убедиться, что в этой жизни нельзя полагаться на правила.

Я не делал этого раньше, не буду делать и впредь.

Пять минут назад

Я стоял у огромного панорамного окна, из которого открывался вид на сосновый бор. Не мой дом и не мой вид.

Если присмотреться, в стекле можно было разглядеть отражение. Почти тридцать лет, торчащие во все стороны волосы, недельная щетина и синий плотный комбинезон с эмблемой зажигалки. Тоже все не мое.

Так было надо — ради дела… Взгляд опустился и скользнул вниз на сжатый в правом кулаке большой мясницкий топор. Тяжелый. Я недавно проверил, и им действительно можно было перерубить с одного удара кость средней толщины.

Взгляд двинулся еще дальше. Примерно в трех метрах от окна в центре огромной спальни стояла кровать, а рядом с ней лежало тело с мокрыми от пота рыжими волосами. Он пока еще дышал. Ненадолго — я пришел, чтобы вернуть долг, и ради этого был готов пожертвовать остатками того немногого, что у меня оставалось. Жизни и свободы.

Когда ты ломаешь правила целого мира, цена не может быть слишком высокой. Хотя я бы не отказался еще пожить, когда все закончится, но видно не судьба.

Я уже почти сделал шаг, отходя от окна, когда на фоне заходящего красного солнца появилась черная тень.

Минуту назад

Я умер. Хотелось выкинуть из головы последние мгновения жизни, но не получалось. А еще не получалось умереть. На самом деле я не знаю, как обычно происходит этот процесс, но разве часто вылетевшие из трупов души замирают посреди облака тьмы?

А она еще взяла и заговорила.

— Я заметила тебя.

— Я и не прятался.

— Ты хотел попасть в мой мир.

— А ты, вообще, кто такая?

Это был странный диалог. Возможно, грубить тьме было не самой хорошей идеей, но у меня было оправдание. Мне кажется, у меня похмелье или галлюцинации. К счастью, тьме было плевать на мой тон. И к несчастью, точно так же она игнорировала и вопросы.

— Хочешь быть моим драконом?

— Не люблю ящериц.

— Мои драконы не ящерицы. Это просто слово. Главное, что они однажды почти вернули миру покой.

— И тем не менее, я откажусь.

Новый раунд обмена фразами закончился неожиданно. Тьма удивила меня своим предложением. Я удивил ее в ответ. Видимо, не так много душ — или кто я там сейчас — отказывается от судьбы драконов. Вот только что такое дракон? По-моему, несмотря на красивое название, все равно не больше, чем пешка в чужих руках. А я всегда был сам по себе. Один раз решил довериться чужим правилам, и чем это закончилось? Больше я на такое идти не собирался, даже если ценой будет моя жизнь. Опять…

Впрочем, тьма ведь говорила, что всего лишь поймала меня по пути в свой мир — значит, могла и не поймать. Выходит, не все зависит от нее. Шанс еще есть!

— Пусть так, — моя собеседница как будто не собиралась настаивать. Или умела не спешить.

— Тогда я пойду? — я не знал точно, куда. Не знал, как это сделать, но все внутри меня кричало, что нужно бежать из этого места.

— Иди, — тьма не возражала. Нет, на самом деле она ждала момента, чтобы нанести мне удар. — Только я сделаю тебе пару подарков.

— Не надо, — я снова попытался отказаться. Даже дети знают, что только в книжках бесплатные дары от таинственного голоса помогают ему самому, а не вам.

— Ты идешь в мой мир. Это моя цена за то, что я тебя пропущу. У тебя нет возможности сказать «нет».

А потом она произнесла то, от чего внутри меня все замерло.

— Первый подарок — ты забудешь свою смерть. Ты жаждешь покоя — что ж, я дам его тебе, насколько это возможно.

— Нет!

Я не хотел оказываться от памяти, даже такой. Но неожиданно все исчезло. Я помнил, кем был, помнил, что умер. Даже помнил, что для этого была серьезная причина, но больше ничего.

— Второй подарок, — тьма неумолимо продолжала. — Мой мир жесток. Такому, как ты, в нем не выжить, даже несмотря на твою искру игига.

— Что?

Я уцепился за незнакомое слово, но меня опять проигнорировали. Никому не пожелаю общаться с тьмой, собеседник из нее так себе. Впрочем, пара из тех свиданий, на которые мне довелось сходить в прошлой жизни, были еще даже более неловкими.

Поначалу я растерялся, удивившись, как так резко перешел к столь неожиданно пошлым мыслям, но потом понял. Тьма помогла мне забыть смерть, и теперь, не помня о том, что растоптало мою старую жизнь, я чувствовал себя легче. Впрочем, если она рассчитывает, что после этого я соглашусь на карьеру дракона — зря. Я все равно хочу лишь покоя, как…

— И поэтому, — тьма продолжила, обрывая мои мысли, — мой второй дар — это сны. Они помогут тебе узнать себя и узнать этот мир. Некоторые учителя, конечно, могут показаться тебе довольно специфическими, но имей в виду: они лучшие из лучших, и их методы работают.

— А третий подарок?

Слова про сны меня никак не зацепили. Подумаешь. По крайней мере, звучало это совсем не опасно.

— Для третьего еще рано. Только когда придет время, — тьма впервые прямо ответила на мой вопрос. И это пугало. — Для начала поспи, а потом постарайся не умереть. Мой принц.

От последнего слова у меня по всему телу побежали мурашки. И это учитывая, что у меня его не было! Почему эта фраза так меня зацепила? В голову приходил только один ответ. Это было связано с моей смертью… Да, именно так меня называла та, с кого все началось.

Я на мгновение все вспомнил и опять забыл.

В этот момент тьма вокруг меня пошла волнами, а потом расступилась.

* * *

Я снова был в обычном мире… Шел дождь, косые струи били по лицу, размазывали грязь, которой я был перепачкан с ног до головы. От кончиков сапог до легкого стального шлема на макушке.

Я был реален, меч в моих руках был реален, но я понимал, что это сон. Потому что не бывает реальности, где нормальный мир ограничен светом подвешенного на дерево тусклого масляного фонаря. Похоже, это был тот самый сон-подготовка, который мне обещала тьма перед новым миром.

И только я об этом подумал, как оказалось, что я не один. Рядом стоял незнакомый мне мужик. Лет под пятьдесят, квадратная голова и мягкое рыхлое тело. Он мог бы показаться многомудрым офисным работником, если бы не маленькие черные глаза. Они смотрели на все вокруг с такой злостью, что хотелось сбежать и спрятаться. И это во сне!

Вот, значит, кого тьма посчитала лучшим учителем?

— Сожми меч покрепче, боярич, — незнакомец посмотрел на меня, а потом в его губах словно из воздуха появилась сигарета.

Почему-то она и не думала мокнуть под дождем. Как и сам Курильщик, как я решил называть этого типа. Интересно, а он настоящий или просто творение этого места?

— Меч… — Курильщик напомнил о своем приказе, и я снова посмотрел на толстый стальной клинок. Тяжелый у основания, чуть легче на конце, чтобы удобнее было махать и колоть. Сам он был сделан из мягкой стали, чтобы не ломался при ударе, а по краям была наварена острая кромка. Откуда-то я это знал.

— Хорошо, кажется, ты все же решил стать не только игигом, но и воином. Теперь бей. До этого мы с тобой занимались теорией, но если ты не научишься втыкать сталь в живую плоть, то все это не имеет смысла.

Кажется, я понял. На самом деле Курильщик учил кого-то другого, но благодаря сну тьмы я смог присоединиться к этому уроку. И опять услышал то странное слово — игиг. Что оно означает? Думаю, еще узнаю. Я посмотрел туда, куда указывал мой учитель.

Там, растянутая между деревьями, висела свинья. Она была еще жива и беспрестанно визжала — и как только я умудрялся игнорировать эти звуки раньше?

— Чего застыл? — голос Курильщика ударил по мне словно хлыст. — Твои родители заплатили за твое обучение, и я вобью тебе в голову знания, как правильно убивать. Хочешь ты того или нет. Бей.

Вместе с последним словом Курильщик очутился у меня за спиной — я даже не заметил, как быстро он это сделал. Изнутри, от того тела, в котором я был, пришло восхищение и одинокая мысль: вот каково быть настоящим игигом. А потом что-то острое коснулось моей шеи.

Можно ли умереть во сне? Не знаю. Но я хочу жить. И вот такие моменты — это еще одна причина, почему я больше не хочу ввязываться в неприятности. Если тьма рассчитывала меня вдохновить, то зря. Пусть эти учителя со своими специфическими подходами занимаются с кем-то другим.

— Не оборачивайся. Бей, — каждое слово Курильщика вонзалось мне в мозг.

— Нет.

Я снова спорил. До этого с тьмой, теперь с этим маньяком.

Вот только во сне мои слова, как оказалось, имели мало смысла. Я отказался, и в тот же миг тело, в котором я был, перехватило контроль. Медленно оно подошло к висящей туше, а потом попробовало пробить ее насквозь одним резким ударом. Я чувствовал, что это была попытка ударить в сердце, оборвать мучения несчастного животного.

Вместо нормального укола вышел какой-то кривой выпад, который лишь поцарапал живую мишень.

— Ты не учел сопротивление жил и крепость ребер, — поправил меня Курильщик. — Сильнее. Жестче.

Его слова словно задавали темп, которого нужно было придерживаться. Новый удар — на этот раз мое тело знало, чего ждать. Клинок пробил межреберную ткань, вонзился в сердце свиньи и оборвал ее мучения.

Странный урок, и на этом он не закончился. Дождь шел еще долго, и все это время мы кололи свинью, превращая остатки ее плоти в бессмысленную кровавую массу. Я не мог ничего сделать, только смотрел, вынужденный находиться в этом потустороннем плену. Лучше, чем смерть, но ненамного.

А потом над горизонтом начало подниматься солнце, дождь закончился, и я проснулся.

* * *

Тьма улыбалась про себя — по-другому она не могла уже долгих две сотни лет. Новый человек, пришедший в ее мир, был необычным. Он спорил!

Он сказал «нет» ее слуге, он сказал «нет» ей самой. У него был стержень, понимание того, каким должен быть мир вокруг него. И он был готов за него держаться. Увы, такие люди рано или поздно ломаются… Этот еще не успел, и она даст ему шанс. А вот воспользуется ли он им, дальше будет зависеть только от него.

Сейчас

Я снова был жив, я чувствовал это. Я чувствовал свое настоящее тело. Кажется, о чем-то подобном говорила тьма в самом начале.

Я поднял руку. У меня снова были пальцы, я снова мог ими шевелить. Сам! И не было никого чужого. Вот только новые конечности оказались гораздо меньше, чем я привык. Тут я заметил впереди выбоину в асфальте и лужу, к которой подскочил и замер, разглядывая отразившего в ней детеныша. Я стал ребенком, мальчишкой. Мне было лет десять, наверно, не больше. Крохотные руки и ноги, совсем как спички. Тощие.

Одежда потрепанная, но чувствовалось, что когда-то она стоила немало. Крепкая и при этом мягкая изнутри ткань совсем не стесняла движения. Вот только сейчас она была в пыли, а весь воротник еще и пропитался чем-то мокрым. После сна с Курильщиком я неожиданно легко узнал запах. Кровь и грязь.

Значит, перед тем как я занял это тело, оно лежало… Больше я ничего подумать не успел, когда неожиданно выяснилось, что я больше не один. В тихий переулок между двумя старыми четырехэтажными бараками зашли четверо подростков. Сначала я выдохнул от облегчения: дети — это не опасно. Но потом, стоило только присмотреться к чужакам получше, снова накатило волнение.

Да, этим подросткам тоже было немного, лет по четырнадцать, но я-то и того младше. А недобрые взгляды, словно впивающиеся в меня, не оставляли сомнений, что эта встреча неслучайна. Я огляделся по сторонам — может быть, кто-то вмешается? Но нет, глухие деревянные стены бараков, которые окружали переулок, где началась моя новая жизнь, как бы намекали, что никому здесь нет до меня дела.

Смирившись с тем, что неприятностей не избежать, я уже внимательнее осмотрел приближающуюся ко мне банду. Мелкие, но злые. Они кутались в огромные мешковатые куртки по колено, сшитые из множества лоскутов. Под ними почти не было видно тел. Разве что один из подростков выделялся накачанной фигурой, и у всех четверых были татуировки на правой части лица. Какие-то насекомые. Комар, гусеница, муравей…

У качка, держащегося позади, лицо пока было скрыто в тени. Не разглядеть татуировку, но зато сразу понятно, кто в этой команде главный.

— А мы тебя искали, — один из стоящих напротив меня малолеток с татуировкой комара принялся разминать кулаки. — Давно хотели набить морду кому-нибудь из аристократов, но вот печаль. Даже за самыми бедными из вас стоит «Защита», — пацан зачем-то выделил это слово, а потом сплюнул. — К счастью, нам подсказали, где найти тебя… Не знаю, что натворил твой папаша, что вас всех вырезали. Но теперь без защиты титула и кнопки вызова игигов ты просто мясо, Пожарский. Или лучше теперь называть тебя Огнев по фамилии приютивших тебя родичей матери?

Я вздрогнул. В прошлом мире Огнев тоже было моей фамилией.

А потом я вздрогнул еще раз. Вспомнил слова тьмы о том, что мне потребуется помощь, чтобы выжить в этом мире. Она сказала об этом так серьезно, а потом засунула к Курильщику. Начинаю подозревать, что этот разговор со сверстниками может закончиться не только мордобоем. Если в этом мире отрабатывают удары мечом на живых свиньях, то на что способны такие вот банды? И плевать сколько им лет.

А малолетние бандиты начали приближаться. И в этот момент, когда крепыш вышел из тени, я смог разглядеть последнюю татуировку. Что-то похожее на черного жука с шестью лапами.

— Комар, Муравей, не дайте ему убежать, — главарь отдал первый приказ.

Значит, татуировки связаны с прозвищами — у меня в голове родился план, как попробовать выбраться из этой ситуации. И пока названная парочка не бросилась на меня, я нагло уставился на качка.

— А ты что, Жук-Навозник? — когда ты взрослый в душе, обидеть подростка на самом деле так просто. Даже если он бандит и, возможно, хочет тебя убить.

Главарь на мгновение опешил. Даже его подручные замерли, не спеша нападать на меня и ожидая его реакции.

— Это скарабей, — его щеки побагровели.

А я был вынужден согласиться. Действительно, на скарабея татуировка тоже походила. Но оскорбление могло заставить эту четверку завестись и совершить ошибку. Мне бы только проскочить мимо них…

И сработало — Комар бросился на меня. Он поспешил, а я был готов и пригнулся — в итоге парень просто пролетел надо мной и врезался в прыгнувшего с другой стороны чуть запоздавшего Муравья. Я не пострадал, а эти двое на время выпали из драки. Кажется, начало боя вышло за мной. Жаль только Скарабей продолжал стоять на месте, загораживая мне дорогу.

Но один — это не четыре, мои шансы на побег резко выросли. Я подобрался, готовясь обмануть качка и проскочить мимо него на противоходе, и тут меня чуть не вырубило. Что-то накатило, словно распирая череп изнутри, потом сделал свой ход желудок, пытаясь показать, что я ел на завтрак в этом мире…

Я едва не рухнул на асфальт от скрутившей тело судороги, а потом мое сознание провалилось куда-то вглубь нашего мира. Воздух распался на атомы, затем я упал еще ниже и парил в бесконечной паутине электронов и чего-то еще… Я постарался зацепиться за новый образ, но тут меня дернуло назад. Я снова стал человеком, однако видел теперь по-другому. Паутинки из видения исчезли, остались только самые яркие их узлы и скопления… Как звездное небо! Звезды! Обычный мир расцвел новыми сверкающими точками, которые были повсюду. На грязных фонарях, прикрученных к стенам бараков. В проводах, что словно змеи растеклись под улицами города, на первый взгляд так похожего на тот, из которого я сюда попал. И даже на людях.

Каждый из окружающих меня малолетних бандитов подсвечивался в паре мест. А еще одна яркая точка летела сверху. Я не мог видеть глазами, что это, но откуда-то знал, что это человек. Не мог сказать, как и почему, но знал! Пришлось снова прыгать в сторону. Вышло не очень изящно, я шлепнулся на пузо, но это точно вышло лучше, чем получить по башке от спрыгнувшего на меня откуда-то пятого члена банды. Только откуда? Ведь не с крыши же четвертого этажа?

Ответа не было, а я попятился, стараясь разорвать дистанцию с этими психами, заодно пытаясь оценивать нового противника. Для начала он тоже был подростком, в точно такой же балахонистой одежде, но при этом еще был огромен, точно раза в два больше моего нынешнего тела. А от его прыжка по асфальту побежали трещины. Но разве такое возможно?

— Вот ты познакомился и с Носорогом, — Скарабей, усмехаясь, представил мне еще одного своего подручного. И действительно, у того на щеке была татуировка: жук-носорог. А главарь тем временем продолжал. Все тем же скучающим голосом. — Вот только жаль, что он такой несдержанный, показал тебе свою искру. Теперь ты можешь раскрыть его личность и поделиться этим с ненужными людьми. Понимаешь ведь, что после такого мы не сможем оставить тебя в живых?

Я слушал этого подростка и понимал, что он говорит правду. Про все — и про какие-то силы, и про то, что теперь они меня убьют. Тьма тоже оказалась права…

— В ножи его, — принял решение Скарабей и сам вытащил узкое блестящее лезвие откуда-то из рукава. Судя по тому, где он его хранил и как уверенно направил его мне прямо в глаза, пользоваться этой штукой ему доводилось.

Я сделал шаг назад. С ножами или без, неважно, моя стратегия оставалась той же самой. Спровоцировать, заставить врагов разделиться, а потом проскочить мимо них на открытое пространство.

И моя уловка сработала уже второй раз. Глаза Комара расширились, и он опять первым, не дожидаясь остальных, кинулся на меня. Вот только я тоже не все учел. По какой-то причине этот торопыга оказался раза в два быстрее, чем в первый раз. Вокруг него даже воздух расходился волнами. Секунда, и он был уже рядом. Вторая — его кулак полетел мне прямо в челюсть. Если бы я сам не провоцировал его на рывок, то он мог бы меня достать. А так я снова успел броситься на пузо, уходя в сторону.

Кажется, это становится моим главным приемом.

А еще я понял, что за звездочки видел последние пару минут. Когда кулак Комара пролетал мимо моего лица, я смог детально разглядеть, что светились дешевые смарт-часы у него на запястье. Это было ненормально, невозможно для обычного человека. И значит звездочки точно были проявлением моих скрытых сил, о которых говорила тьма. Как, похоже, и скорость Комара. Значит, мы оба те самые игиги?

— Получи, барсучина! — кажется, это было оскорбление, связанное с моим титулом барчука. Или кем я там был раньше?

Вслед за Комаром до меня добежал Муравей и с ходу пнул меня ногой.

Я только и успел, что прикрыться локтями и поджать колени повыше. Помогло не особо. Не такой уж и крупный парень отбросил меня метров на пять, и, кажется, внутри что-то хрустнуло. Больно. А еще этот «футболист» был горячим. Когда его нога пинала меня, возникло ощущение, что по мне врезали раскаленной стальной болванкой. Еще один игиг?

Если так пойдет и дальше, я точно сдохну, и на этот раз уже без шансов. Надо было что-то менять!

Воспользовавшись паузой в схватке, пока все посмеивались над моим ошалевшим выражением лица, я попробовал потянуться к одной из звездочек. И ничего! В чем бы ни заключалась моя сила, на расстоянии она точно не работала. К счастью, мои противники были готовы пойти мне в этом навстречу. Скарабей подал еще один сигнал, и его подручные снова бросились на меня. И горячий парень Муравей в первых рядах.

На этот раз он попробовал не пнуть меня, а схватить. Стоило представить, что со мной будет в таких тисках, и меня бросило в жар. К счастью, он был не таким быстрым как Комар. Я увернулся от неуклюжих объятий и опять смог почувствовать звездочку. Даже несколько. Это снова оказались смарт-часы, а еще телефон и какое-то прямоугольное устройство, спрятанное во внутреннем кармане его балахона.

Часы были ближе всего! И, понимая, что больше уворачиваться у меня вряд ли получится, я всем сердцем, всей оказавшейся внутри меня новой силой потянулся к их звездочке. А потом развернул ее…

Время замедлилось, и в тот же миг я смог осознать и почувствовать еще один слой своей силы. Я мог управлять предметами. Включить, выключить — нет, не это. Я мог менять их свойства! Вес, крепость, заряд батареи… Передо мной словно повисли десятки строчек самых разных параметров, и я чувствовал, что могу на какое-то время изменить каждый из них. Ненамного, но если подойти с умом…

Время снова ускорилось, я отпрыгнул в сторону, чтобы меня не сумел достать ни один из членов банды. И особенно Муравей с его пылающей кожей. Каждый остался при своем за одним небольшим исключением. В последний момент, пока звездочка часов проносилась недалеко от моего лица, я внес в нее два изменения. Уменьшил емкость аккумулятора и в то же время добавил ему мощности. Сущая мелочь, с одной стороны, но с другой…

— Дерьмо Кингу! — выругался Муравей, когда смарт-часы у него на руке задымились, а потом взорвались. Во все стороны полетели искры и расплавленные капли. Пластик, горящий литий — уверен, руке муравья сейчас досталось. Будет знать, как пытаться сжечь меня дотла.

— Нечего было экономить на нормальных вещах… И нечего ругаться именами драконов, — съязвил до этого молчавший парень с гусеницей на щеке. Кажется, когда его товарищу досталось по-настоящему, его это страшно развеселило. Странные они, эти бандиты.

Впрочем, мне это на руку. Пока они не поняли, что случилось, я достану их всех!

С каким-то безумным смехом я сплюнул накопившуюся во рту кровь, вдохнул полной грудью, а потом бросился вперед. Естественно, меня встретили парой хороших ударов. К счастью, без ножей. Я разозлил их, и подростки дали волю эмоциям, растягивая удовольствие. Комар оставил мне синяк под глазом, Гусеница чуть не выбил коленную чашечку — обидно, теперь я стал гораздо медленнее — а Муравей опять чуть не сломал пару ребер.

Наверно, мне повезло, что я не добежал до Носорога, когда удар Скарабея отбросил меня назад. Но я улыбался. Досталось мне неслабо, но и я, хоть и не коснулся ни одного противника, смог их зацепить. Минимум по паре звездочек у каждого.

— Что ты задумал? — Скарабей первым что-то понял.

И в этот момент часы и телефоны у каждого из членов банды начали взрываться, награждая ожогами и заставляя отвлечься от меня. Вот он шанс! Приказав себе забыть про ноющую коленку, я снова вскочил и в который уже раз бросился к выходу из переулка. Комару как самому опасному я устроил больше всех взрывов, и ему точно стало не до меня. Гусеницу и Скарабея я обежал: их возможности были не до конца понятны, и я не хотел рисковать. Для финального рывка я выбрал просвет между Носорогом и Муравьем, посчитав их самыми медленными. И не прогадал!

Они даже не дернулись, и вот между мной и выходом из переулка больше никого не осталось.

— Стой! — из-за спины донесся голос Скарабея. Не на того напал.

— Стой! — крикнул он, и неожиданно вокруг меня стали собираться тени. Сначала казалось, будто набежали тучи, но уже через пару секунд стало очевидно, что для такого простого объяснения их слишком много. Они залезали на меня, окутывая со всех сторон и затягивая обратно в переулок словно мягкие плюшевые руки. Мягкие, но их было так много.

Достаточно, чтобы перекрыть дорогу не такому уж и сильному десятилетнему пацану и окружить его со всех сторон. Серые тени слились в одну сплошную темную пелену, и последнее, что я успел увидеть, это напряженная, но довольная улыбка Скарабея.

Значит, его рук дело.

«И что это за мир такой? — возмутился я про себя. — Мир, где в первой попавшейся уличной банде как минимум четверо из пяти обладают какими-то силами?»

Несмотря на то, что окутавшая меня тень не давала ничего увидеть, я был спокоен. Первый шок прошел, и я осознал, что хоть мои глаза и скрыты способностью Скарабея, но звездочки-то я до сих пор вижу. Вижу остатки на членах банды — пока все они стоят на месте — вижу несколько движущихся объектов на большой улице, до которой я почти добрался.

«Если кто-то из них сделает хоть один шаг, сразу бегу, — решил я. — Но пока они считают, что поймали меня, можно и подыграть».

— Значит, ты не просто бывший аристократ, но еще и игиг, который использует свои силы просто так, — неожиданно заговорил Скарабей. И впервые с начала нашего знакомства в его голосе не было пренебрежения. — А ты не забыл, что по договору всем, особенно аристократам, можно использовать силу игигов только на службе корпораций? И я смотрел твое дело — после тех событий ты нигде не работаешь. — Вы тоже вряд ли где-то официально устроены, — возразил я.

— Мы — банда, — Скарабей сказал это так, будто слово «банда» все объясняло.

— И что дальше? — я почувствовал, что страшно устал.

— Мы оставим тебя в живых…

Последние слова Скарабея меня удивили, и не только меня. Муравей и Гусеница так сразу начали что-то ему шептать. Я не разобрал слова, только увидел, как звездочки этих двоих качнулись в сторону главаря.

— Почему? — мне бы сейчас просто уйти, но я не удержался. Хотелось понять, искренне говорит этот парень или просто делает красивый жест, уже зная, что не сможет до меня добраться.

— Ты — один из нас, — Скарабей ответил и мне, и своим поручным. — Ты пока еще не понял этого, но ты точно скоро это осознаешь. То, что ты видел наши лица — не страшно, мы не так уж и скрываем свои обычные личности. Мы же не на корпорации работаем, чтобы стараться разделить свои жизни. Тем более что мы сегодня уезжаем в большой город.

— Я и раньше бы не сдал вас.

— Раньше ты был просто обрубком той жизни, что мы все ненавидим.

— А сейчас я один из вас, я помню.

— Пока нет. Но когда ты все поймешь и примешь решение, приходи ко мне. Я лично сделаю тебе татуировку и куплю маску, с которой ты начнешь новую жизнь. Настоящую жизнь.

Я не знал, что ответить. Рассказывать, как в гробу я видел что карьеру игига, что члена банды — наверно, это было бы лишним. Так что я промолчал. А потом Скарабей отозвал свои тени. Наверно, чтобы я успел увидеть, как банда покидает переулок. В какой-то мере это было красиво.

Носорог ухватил за пояс одного за другим всех своих товарищей, а потом по очереди закинул их на крышу правого барака. А следом запрыгнул туда и сам. Мелькнула мысль: хорошо, что я не дал ему себя задеть. Носорог на пару секунд задержался на крыше, буравя меня взглядом, но потом Скарабей снова позвал его, и он тоже ушел.

Я еще несколько секунд стоял прямо, следя за удаляющимися звездочками. А когда они окончательно вышли за пределы моего внутреннего радара, позволил себе расслабиться и рухнуть на колени. Как-то разом навалилась боль от всех полученных ударов и треснувших ребер. Еще и рот снова оказался полон крови.

Я выжил, но совершенно не знал, что делать дальше. Куда идти, как привести себя в порядок.

Именно в этот момент со стороны большой улицы показался крепкий дедок в кепке и с неожиданной для такого образа стильной тростью. Я думал, что, как это случилось бы у нас на Земле, он сейчас сделает вид, будто ничего не заметил, и пройдет мимо. В мире, где есть игиги и обычном человеку всегда может прилететь, это было бы так логично…

Но он, не говоря ни слова, сразу же бросился ко мне.

— Сашка! — выдохнул он, падая рядом со мной на колени. — Кто же это так тебя? Держись. Сейчас отнесу тебя домой!

Сашка… Значит, здесь я Сашка Огнев, а это не просто дед, а мой дед. У меня на глазах почему-то выступили слезы. Это от того, что я все-таки буду жить? Или от чего-то еще?

Дед куда-то звонил, а я, поверив в этого человека, позволил себе окончательно расслабиться и потерять сознание.

Глава 2

Я пришел в себя только на следующий день. Грудь была крепко перебинтована, чтобы зафиксировать пострадавшие ребра. Сам я оказался полностью раздет и укутан в огромное, похожее на облако одеяло. Такое легкое, и под ним было так божественно тепло.

Я даже не сразу вспомнил, что я уже больше не я. Что в другом мире меня зовут Сашка Огнев, он же Пожарский, что меня пытались убить, но я выжил, потому что у меня есть силы какого-то игига. Вроде бы ничего не забыл? Точно, еще у меня есть дед и, как сказал Скарабей, еще какие-то родственники по материнской линии.

Стоило мне об этом вспомнить, как я осознал, что не просто валялся без памяти. Я опять видел сон, только на этот раз я оказался не в компании Курильщика, а прожил кусочек своего прошлого. Несколько часов из жизни своего нынешнего тела. Я действительно был аристократом, Пожарским. Отца с матерью и вправду казнили — не знаю, за что, они почти не появлялись дома, и бывший я был совсем не в курсе дел рода. Помню только, как перевернулся мир, когда парень узнал об этом. Сотрудник императорской канцелярии показал указ, а пара рослых жандармов выкинули маленького Пожарского из родового особняка на набережной реки Мойки словно дворнягу.

Тогда я еще жалел Пожарского. Мало того, что парень лишился семьи, так еще и лучший друг, тоже Сашка, только Апраксин, решил его добить. Он откуда-то узнал о том, что будет, и пришел насладиться зрелищем. Я помню его кривляющееся лицо, когда он смеялся над Пожарским, сидящим среди остатков своих вещей посреди мостовой. Апраксин еще привел с собой несколько парней и девчонок из Палестры, гимназии с упором на боевые искусства, где мы все учились. Бывший друг хотел, чтобы как можно больше людей увидели унижение бывшего друга. И ни один из них не вступился за Пожарского. Даже Лиза, девчонка, с которой бывший хозяин моего тела был обручен. Ее губы кривились, а когда Пожарский попытался подойти, она активировала защитный костюм, который отбросил парня ударом тока.

«Было неприятно на это смотреть. Он даже не пытался бороться. Как и его семья», — я снова погрузился в прошлое своего тела.

Все дальние родичи, кого не затронул гнев царя и которые раньше так любили вспоминать, насколько они дружны — все забыли про почему-то оставленного в живых бывшего наследника Пожарских. Только дед Огнев приехал на старом «Жигуле» из далекой Старицы, подобрал парня и отвез в новый дом. И вот тут впервые изменились мои чувства к бывшему хозяину этого тела. Он искренне, от кончика носа до самых пяток, ненавидел того единственного человека, который его не бросил. Ненавидел только за то, что тот посмел увезти его из столицы. Почему-то бывший Пожарский верил, будто прощение и возврат к прежней жизни были уже на пороге.

«Малолетний наивный идиот».

Он и здесь, в Старице, вел себя не лучше. За целый месяц на подворье Огневых, Сашка Пожарский не сделал ни одного полезного дела. И ладно бы он грустил о семье, о людях — нет, ему было просто жалко себя и утерянного статуса. Он жил только этим чувством. Не помогал деду с его кофейней. Это было странно, но нашей семье принадлежало довольно модное и популярное в Старице заведение. Настолько, что я даже до конца не понимал, как деду удается удержать от загребущих рук местных аристократов и филиалов корпораций место над крутым берегом Волги.

Бывший я мог бы помогать ему с тасканием мешков с зернами из ближайшего отделения почты или с их обжаркой, да просто принимая заказы. Учитывая, что кофейня была единственным, что приносило деньги нашей семье, это было необходимо просто для выживания. Но Пожарскому было плевать. Даже дела по дому взяла Ксюша, приемная дочь деда, которой недавно исполнилось всего семь, а лишенный титула аристократ валялся на диванах, сидел в интернете и грустил.

Дед с Ксюшей, помня о потере семьи, старались не трогать бывшего Пожарского лишний раз, уважая его горе. Он пользовался этим, изображая страдание. Я же видел сны о том, что он при этом чувствовал на самом деле, и знал, что горя не было. Его не было даже в первую минуту, когда Пожарский узнал о казни отца. Сначала я думал, что так выглядит опустошение, но потом осознал, что парню было просто плевать и на него. Единственное, что занимало все его мысли, было желание вернуться. Любым способом, любой ценой… Он мечтал об этом и совершенно ничего не делал.

После такого совсем не удивительным стало то, что случилось в день его смерти и моего появления. Бывшему Пожарскому на окно подбросили записку. Бумажный самолетик, запущенный чьей-то ловкой рукой, на котором было написано всего несколько слов.

Я знаю, как все вернуть.

То, что зацепило самые главные струны в его душе. И адрес. Малолетний идиот — тогда я в очередной раз убедился в правильности этой оценки — никому не говоря ни слова, сразу же туда рванул. Еще бы, он же так об этом мечтал. И что важнее всего, для осуществления мечты почти ничего не нужно было делать.

А потом была серая тень, которую бывший Пожарский заметил краем глаза, что-то блеснувшее в тусклом свете подворотни, и темнота, которая закончилась только когда один владелец тела окончательно сменился другим.

«Значит, меня все-таки тогда убили, — я вспомнил следы крови на воротнике. Они были не от падения, а от ножа. — А Скарабей, похоже, об этом не знал. Но получилось бы красиво. Я мертв, рядом следы известной банды. Всем все сразу бы стало ясно, и никаких лишних вопросов. Мой настоящий убийца все продумал».

Оставался вопрос, будет ли повторение.

И тут, будто отвечая на этот вопрос, на мою кровать через открытое окно приземлился еще один самолетик. И опять с посланием.

Значит, ты игиг с регенерацией? Тогда считай вчерашний день предупреждением. Сиди тихо или твоя искра уже не поможет.

Стоило мне дочитать, как самолетик вспыхнул, не оставив даже пепла. А я вспотел, да так, что огромное одеяло прилипло к телу, спеленав меня не хуже смирительной рубашки. В голове метались мысли. Надо провести расследование, вычислить убийцу и сдать его властям. Потом вылезли страхи: а как я что-то докажу? Или: а вдруг меня самого посадят, не зря же Скарабей говорил о нарушении какого-то договора?

Неожиданно я успокоился. Мне сказали сидеть тихо — а разве не для этого я появился в этом мире? Я хотел спокойной жизни? Я ее получил. Я хотел ни от кого не зависеть? Так оно и есть. И плевать, что кто-то думает, будто я затаился со страху.

— Сашка? — в комнату заглянула маленькая покрытая веснушками мордашка в обрамлении коротких белых хвостиков. Ксюша. Формально — моя семилетняя тетя, но мне проще называть ее сестренкой. Бывший я не обращал на нее внимания, но после сегодняшнего сна, когда я со стороны увидел, как она целый месяц присматривала за непутевым родственником, внутри поднялась приятная теплота.

— Спасибо, Ксюша, — тихо сказал я, и она покраснела. Что, впрочем, не помешало девчонке расплыться в улыбке, от которой ее лицо словно превратилось в маленький и очень милый шарик.

— Да ладно тебе, — Ксюша махнула рукой. — Ты как себя чувствуешь? Сможешь спуститься вниз или тебе сюда еду принести? Дед сказал, что врач сделал тебе укол с сывороткой из осколков, так что ребра могли уже и срастись.

Ксюша договорила и сразу прикрыла рот руками. Видимо, вспомнила, как я раньше реагировал на любые предложения что-то делать. Кажется, мое «спасибо» сбило ее с толку, вот она и заговорила со мной как с нормальным человеком. Ничего, пусть привыкает к новому мне.

— Конечно, я встаю!

Я поторопился подняться и замер. Ребра больше не болели. Осколки, или что там мне вкололи, действительно работали.

Три года спустя

Я опасался, что новый мир сделает все, чтобы лишить меня того, чего я так хотел — обычной спокойной жизни. Но после странных событий первого дня больше ничего не было. Я залечил раны и взялся за помощь с кофейней и домом. Уборка, ремонт, еда — теперь мы с Ксюшей делили это пополам. А еще я успевал и деду помочь с семейный бизнесом. Тот, правда, отбивался, но мне и вправду хотелось что-то делать самому. И он уступил.

Эта была простая, но такая приятная жизнь. Когда ты трудишься руками, когда каждый день видишь результаты этого труда. Сны — увы, они не прекращались — показывали мне мое прошлое. И быть аристократом мне бы точно понравилось гораздо меньше. Все вроде бы вокруг красивое и блестящее, но если присмотреться, то понимаешь, что это клетка. Что в каждом слове, каждом жесте, что ты видишь вокруг — фальшь и ложь.

То ли дело, например, с колкой дров, чем я сейчас и занимался. Тут не может быть полутонов — ты либо колешь их, либо нет. Я размахнулся и с одного удара разрубил деревянную чушку на две части. Неплохой результат для тринадцати лет. Впрочем, учитывая, что во снах я видел не только прошлое, но еще и продолжал заниматься с Курильщиком, это было совсем не удивительно.

Этот садист хоть и был явной сволочью, но дело свое знал. Мы встречались через день, и каждый раз меня ждали все новые тренировки. Иногда я пытался отказываться, и тогда сон делал меня своим пленником и заставлял просто смотреть на происходящее. Поэтому я чаще соглашался. В моей жизни пока не было угроз, но в этих странных навыках, которые фактически вбивали мне в голову, было что-то притягательное.

Меня учили колоть и рубить мечом — были и другие виды холодного и даже огнестрельного оружия, но Курильщик явно предпочитал классический клинок. Меня учили драться голыми руками, для этого мой наставник иногда приглашал каких-то своих знакомых. Вот только если лицо Курильщика я видел всегда, то эти словно были скрыты белым туманом. А еще их в отличие от беспрестанно смолящего сигареты наставника доставал дождь. Дождь, который никогда не кончался в этих снах.

Эти занятия даже против моей воли превратили меня в воина. Вот и сейчас я чувствовал в своих руках топор не как средство колки дров, а как оружие… На крыльцо вышел дед и хмыкнул, увидев мою позу. Вроде бы он раньше служил, хоть и не любил рассказывать о том времени.

Я сделал вид, будто не заметил его, и промазал пару раз по бревну, решив, что это поможет избежать лишних вопросов. Дед хмыкнул снова. Вот он порой так себя ведет: делает вид, будто что-то понял, но молчит. Кажется, однажды меня будет ждать серьезный разговор.

Но не сегодня.

— Там пришла твоя тарелка, — сказал дед и развернулся обратно в дом.

Тарелка — это для интернета. Провод у нас был и раньше, но официально можно было зайти не на все сайты. По крайней мере не привлекая лишнего внимания у тех, кто за этим следит по воле царя. А вот через спутник уже были варианты.

За эти три года я еще начал интересоваться историей, пытаясь понять, чем помимо игигов этот мир отличается от нашего. Пришлось покопаться. Я читал официальные исследования, копался на форумах и, что оказалось очень полезно, слушал посетителей нашего кафе, в итоге составив свое мнение.

Если коротко, развилка началась в 1814 году. Тогда армия Александра I только-только прогулялась до Парижа, Наполеон еще сидел на острове Святой Елены, а Британская Ост-Индийская компания думала, как бы побольше выжать из Индии и Китая. Тогда все и произошло: в Персии появился первый человек с искрой, через месяцы их уже были тысячи по всему миру. Кстати, оттуда и пошло название игиг — что на языке древнего Шумера, который когда-то правил этими землями, означало младший бог.

Звучало очень оптимистично для людей.

И первые игиги пытались такими быть. Теми, кто стремился изменить мир к лучшему. И начали они, конечно, с войны. Так называемой Последней зимы, череды восстаний за независимость, которые лишили Европу большей части колоний. И неудивительно: еще вчера пушки и ружья позволяли захватчикам считать себя богами, а уже сегодня какой-нибудь летающий парень, завернувший лицо в белые тряпки, сводил всю эту силу на нет.

Да и не до того было цивилизованному миру. Нужно было решать, как жить дальше, как сохранить какое-то подобие порядка у себя дома. Войны и конфликты сотрясали все континенты почти пятьдесят лет, но в итоге в 1854-м был подписан Договор. Он разделил власть на две части. Государство и политика достались аристократам, но при этом, даже если они сами были игигами, им запрещалось использовать свою силу. Торговля ушла в руки нарождающимся корпорациям, им же досталось и право использовать носителей искры.

Официально корпорации использовали их силу только для «общей пользы», как было написано в Договоре. У каждой имелись свои команды игигов, которые каждый день помогали обычным людям, боролись с природными катаклизмами или преступниками. Но в то же время они по команде начальства были готовы выступить и защитить интересы совета директоров в любой точке мира. И это уже не афишировалось. Зачем? Большинству и так хватало яркой картинки и эффектных образов, за чьими подвигами можно было наблюдать каждый день.

Или спорить, кто сильнее — глава германской «Защиты» Капитал или русская Морана? Кстати, насчет «Защиты». Это была отдельная корпорация, единственная, в управлении которой могли принимать участие аристократы. Вернее, только члены монарших фамилий, но все же. И единственной задачей «Защиты» было прикрывать обычных дворян от возможных нападений. Я когда прочитал об этом, подумал, что игигов, которые играют роль цепных псов, должны не очень любить.

Но как же я ошибался. «Защиты» каждой страны собирали в своих рядах сильнейших, и за ними каждый день следили миллионы людей. Следили, болели и готовы были порвать на клочья каждого, кто усомнится в величии их кумира. А еще люди любили спорить, кто скрывается за той или иной маской. Да, игиги действительно носили маски. Те, кто работал на корпорации, хотели разделять личную жизнь и публичную.

А еще это был вопрос безопасности и глобального равновесия, без которого этот мир не продержался бы последние две сотни лет, и кто-то, аристократы или корпорации, постарались бы сосредоточить в своих руках всю полноту власти. То, о чем я подумал в первую очередь, когда принялся все это изучать. А почему корпорации, если именно в их руках оказалась такая сила, не сметут правительства и не заберут себе все? Как оказалось, все было не так просто. Начнем с того, что аристократы так просто бы не дались. Пусть они не могли использовать игигов, однако обычные наемники и самое современное вооружение всегда были под рукой.

Тот же курс, через который меня проводил Курильщик — как я понял, что-то подобное считалось обязательным для любого благородного парня в этом мире. Мой наставник даже пару раз прямо говорил, что меня тренируют именно как убийцу носителей искр. Да и созданное игигами-техниками оборудование, которое мы использовали, порой казалось самым настоящим чудом…

В общем, аристократы были сильны. А еще они с самого начала принялись работать над тем, чтобы сохранить искру в своих семьях. Тоже неофициальная информация, но любой сплетник в нашем кафе был уверен, что уже минимум шесть поколений дворян сводят своих дочерей только с игигами. В итоге процент обладателей искр в благородных семьях был довольно высок. И пусть они не могли использовать их силу ради рода напрямую и шли в корпорации, но это тоже было частью баланса.

Представим, что какой-то богач решил, будто стал сильнее всех, и приказал атаковать царя и его двор. Или даже одну конкретную семью. Чем бы ответили аристократы, которые и составляли большую часть игигов наглого выскочки? Пошли бы они против своих родов? Точно нет. Скорее воспользовались бы тем, что мятежник первым нарушил договор, прибили бы его, а все его состояние ушло с молотка, напоминая остальным, чтобы не забывали свое место… Так что маски, скрывающие личности и не дающие понять, на кого из своих игигов и когда можно положиться, связывали руки даже самым могущественным корпорациям.

Члены банд тоже носили маски. Я был удивлен, когда узнал, что любой может оставить запрос на специальном сайте, который курировался напрямую царской канцелярией, и ему в тот же день отправили бы маску по указанному адресу. Под конкретный запрос и за чисто символическую цену. Сначала я не понял: а с чего такая щедрость? Особенно с нарушителями закона.

А потом покопался в сети и даже комиксы нашел на эту тему. Простые, но понятные каждому — видимо, в этом тоже был их смысл. Первый кадр. Грабитель без маски убивает всех свидетелей, чтобы сохранить тайну личности. Второй кадр. Грабитель в маске просто уходит, и все живы. Вот и все причины: этот мир привык к силе игигов и подстроился, чтобы она приносила в него минимум разрушений. И поэтому маски создавались двадцать четыре часа в сутки, по первому запросу и без какого-либо подвоха для любых желающих. За два века не было ни одного случая, чтобы государственные маски кого-то подвели. Никаких жучков, никаких сканеров или других устройств, которые помогли бы вычислить личности тех, кто ими пользовался. Впрочем, в серьезных бандах все равно предпочитали иметь своих техников и делать маски самостоятельно.

Тайна личности была важна, она стала одним из краеугольных камней этого мира, и поэтому я каждый раз невольно морщился, вспоминая свой первый день новой жизни. Увидел чужие лица, показал свое… Как будто я специально хотел добавить пятерке бандитов со сверхспособностями причин со мной разобраться. К слову, насчет банд: официально считалось, что в мире две силы — аристократы и корпорации.

Но на самом деле их всегда было три. С того самого момента, как люди подписали Договор, появились те, кто не собирался его соблюдать. Как я понял, в основном это были молодые парни и девушки, которые больше верили в себя, чем в силу букв или такие общие слова как справедливость. Так что банды возникали везде — в каждом городке находилась хотя бы парочка игигов, которые считали себя выше всего этого. И если они не выходили за рамки дозволенного, им позволяли спускать пар.

По крайней мере, я так считал. Официально-то их искали, но из-за масок и возможности спрятаться среди обычных людей вычислить членов банд было не так просто…

Мимо меня прошел дед. Значит, на часах уже семь, и надо было готовиться к открытию кофейни. Я засунул топор между двумя чурками в дровнице, а потом побежал умываться. Через полчаса за стойкой и в зале потребуется и моя помощь.

— Кстати, как спалось? Перестали кошмары мучить? — дед уже почти скрылся в воротах, когда резко обернулся и огорошил этим вопросом. Я даже не успел ничего скрыть. Брови невольно нахмурились, и пришлось сознаваться.

— Были. Но это впервые за месяц, — я сказал абсолютную правду.

Кошмары меня преследовали из-за тренировок Курильщика. Чем сильнее тот меня мучил, тем громче я мог постанывать во сне. В последнее время я вроде бы ко всему привык, но именно в эту ночь мой мучитель снова сумел меня удивить. Устроил практическое задание, причем какое.

* * *

Я вздрогнул, осознав, что мы опять не на опушке. Дождь, лес и Курильщик успели надоесть мне до печеночных колик, а тут хоть что-то изменилось. Впрочем, радовался я только в первый раз, потом я уже знал, что особые тренировки — это гораздо хуже, чем привычная опушка. Значит, мне скоро потребуется весь мой арсенал. Я пробежался руками по пистолету, гранатам, защитному костюму марки Г-5. Все было на месте, и я умел этим пользоваться.

Когда мы начали обучение с холодного оружия, я подумал, что все это происходит в далеком прошлом. Но потом Курильщик добавил огнестрел и такие вот задания в современной застройке. Сперва это казалось странным… Ровно до тех пор, пока я не узнал, что игиги стареют очень медленно.

В итоге многие из первых суперлюдей, которые появились в начале девятнадцатого века, почти двести лет назад, были живы до сих пор. Они управляли своими родами, корпорациями, просто ходили по улицам прямо сейчас. В то же время в них жили все те кровожадные привычки, с которых они начинали свой путь. И вот эта смесь старых традиций с современным миром и стала новой реальностью, где я снова привыкал быть собой.

— Видишь цель? — Курильщик со скучающим видом указал мне на каменный дом, отгородившийся от окраины города несколькими сотнями метров леса.

— Что мне нужно делать? — спросил я, уже зная ответ.

— Убей всех.

— Кто они?

Курильщик мог и не ответить, но, видимо, это оказалось важно для задания.

— Банда, которая лезет на территорию твоего отца.

— Хорошо.

Я выдохнул. Несколько месяцев назад Курильщик приказал вырезать целую деревню. Просто для устрашения. Я отказался. А тело согласилось. Я пытался его остановить, пытался хотя бы закрыть глаза, но увы… Как когда-то со свиньей — ничего не вышло. Сейчас же хотя бы не пострадают невинные.

Курильщик молчал, я понял, что инструкций больше не будет, и скользнул вперед. Я знал, что есть игиги, обладающие скоростью или скрытностью — они могли бы добраться до цели, и никто бы даже пикнуть не успел. Мне же приходилось просто правильно двигаться. Следить за ногами, телом, дыханием и, конечно, окрестностями. Возможно, этого было бы недостаточно, но у меня была еще моя искра. Я видел звездочки чужой техники, и это тоже помогало.

В небе проскользнула серая тень — чужой дрон патрулирует периметр. Но я упал на землю и замер еще за десять секунд до того, как зона покрытия его камеры добралась до моей ямки.

Дрон пролетел мимо, заложенные в него алгоритмы и оператор на подстраховке ничего не заметили. Можно было двигаться дальше.

Глава 3

Вообще, за эти три года я не раз думал о том, чтобы взяться за развитие своей силы, но каждый раз останавливался. И для этого было две главных причины. Первая: я хотел обычной жизни, а использование запрещенных для меня способностей легко могло привлечь ко мне ненужное внимание. Идти служить в корпорацию — это тем более был не мой путь. И вторая причина — моя сила была до ужаса дурацкой.

Я специально искал информацию на порталах корпораций, где те презентовали своих игигов. Изучил все форумы, где собирались фанаты тех или иных команд. И очень быстро понял, что мой талант не уникален. Было и множество других техников: они специализировались на том, чтобы улучшать те или иные свойства любых устройств. Те, что посильнее да побашковитее и вовсе собирали что-то свое. Часть из их наработок я использовал во снах с Курильщиком.

Но вот у самого меня с тем, чтобы собрать хоть какую-то мелочь, были большие проблемы. Раз десять за эти три года я все же пытался что-то сделать, тратил на это целые часы и дни, и каждый раз результат был один. Я старался усилить что-то полезное, а устройство взрывалось. Я пытался выбрать то, что никак не могло бы к этому привести. Например, увеличить прочность старенького тостера — а тот все равно взял и взорвался. Более того, этот талант пробивался и в обычной жизни. Стоило мне попытаться сделать тесто для блинов или заварить кофе, что-то обязательно шло не так.

Словно сама вселенная говорила: сдавайся, давно пора признать, что твоя суть в разрушении. В общем, не самая полезная специализации для мирной жизни. Поэтому если я и обращался к своей искре, то только для того, чтобы кого-то найти или отследить. Благо технические устройства были почти у каждого. Проверить, что Ксюша легла спать — без проблем. Убедиться, что дед уже вернулся домой, не став засиживаться в кафе допоздна — тоже легко.

Или… Чтобы узнать наверняка, что возможные наблюдатели меня не заметят. Еще одна линия защиты от непрошенных гостей.

Невидимое из-за расстояния тело охранника с поднятой на уровень груди звездочкой исчезло в сторожке. Все понятно, сидит в телефоне. За эти три года я уже научился угадывать такие вещи… Преодолев оставшиеся до сетчатого забора метры, я в прыжке ухватился за вершину столба, подтянулся и замер прямо там. Как рассказывал Курильщик, по земле часто пускают инфракрасные линии сигнализации. Так и есть, между черных в ночи травинок что-то блеснуло.

Я улыбнулся и стукнул ботинками друг о друга, выщелкивая из подошв две параллельные дощечки-платформы. Лучи идут прямо по земле и настроены так, чтобы не реагировать на мелочь вроде грызунов. Так что мои подпорки никто тоже не должен заметить. Они как раз нужного размера. Я спрыгнул вниз, прислушался — тишина. Наука Курильщика не подвела.

Теперь оставалось заглянуть в сторожку, пристроенную сбоку от основного корпуса. Я пробежался, запрыгнул рыбкой через окно так, чтобы оказаться точно за спиной любителя телефонов. Удар — он даже не успел обернуться, рухнув даже раньше, чем осколки выбитого мной стекла. А потом я увидел, что меня ловили на живца. И как только заметили?

Сверху на крышу сторожки летели две сияющие множеством звездочек фигуры. Хорошо, что я вычислил их раньше, чем они этого ожидали, и успел отпрыгнуть в сторону. Они пробили кровлю, приземлились точно там, где я стоял еще мгновение назад, и залили все потоками огня. Не достали! На пару секунд бой замер. Местным игигам очень хотелось додавить чужака, но они пока не понимали, какие у меня силы, и поэтому не спешили.

Я тоже судорожно искал решение, что делать дальше. Итак, против меня игиги скрытности и огня. Неприятная комбинация, когда к тебе могут подобраться со спины, а потом поджарить так, что даже костюм с автоматической герметизацией не поможет. Разве только выиграет немного времени, но не битву. К счастью, лично я вижу обоих противников и я могу победить!

Я отцепил от магнитного захвата на поясе свой клинок, а потом запустил его так, чтобы бросок прошел сразу через обоих противников. Если один увернется слишком поздно, второй может и не успеть среагировать. Не рассчитывая, впрочем, на такой простой успех, я сразу же бросился вслед за своим же мечом и в пяти метрах от цели перевел костюм в герметичный режим. Теперь, когда вперед ударит новая волна пламени, я просто пролечу сквозь нее. Пару секунд точно выдержу, а потом в ближнем бою у игигов, которые привыкли сражаться на дистанции, не останется шансов.

Пламя взревело, я уже почти оттолкнулся от пола, когда заметил странность. Одна из звездочек на прячущихся врагах прямо-таки сияла. Верный знак того, что связанный с ней прибор работает на полную. Причем расположен он был там, где оказалась бы вытянутая рука ближайшего из врагов. А что, если прибор и огонь связаны?

«Зараза!» — я выругался про себя и в последний момент успел сменить направление прыжка.

— Используешь ручной огнемет, чтобы я поверил, будто ты всего лишь огневик? — мне нужно было восстановить дыхание, и разговор для этого прекрасно подходил.

— Догадался, значит, — враг тоже заговорил. Понимаю, они уже рассчитывали достать меня, а теперь нужно было придумывать что-то другое.

Повисла пауза, а потом я увидел, как звездочки второго игига, которого я до этого считал мастером невидимости, отпрыгнули вверх. До самого потолка и зависли так, будто прицепились к нему. И в этот момент я понял, кто передо мной. Некоторые команды были достаточно известны, чтобы узнать их по характерным признакам, даже если не увидишь вживую.

— Оборотень и Жаба? — сказал я.

Эта парочка устроила пару громких ограблений в Вене десять лет назад, потом пропала и вот неожиданно всплыла в моем обучающем сне.

— Я не Жаба, я Принцесса-Лягушка, — игиг на потолке отменил невидимость, и я смог рассмотреть своих соперников живую.

Оборотень выглядел как оборотень. Под два метра, крупный, мохнатый, на руках закреплен портативный огнемет и второй наруч. судя по форме, со скрытым внутри клинком. Да уж, хорош бы я был, прыгнув на такую махину. Он бы скрутил меня в миг или, что более вероятно, оглушил, а потом проткнул бы, как бабочку.

Жаба же выглядела как человек. Девушка, молодая, лет двадцати. Прилипшая спиной к потолку, бывает… Ее лицо было скрыто за плоской зеленой маской — не стандартная, явно ручной работы — но ее все равно можно было бы назвать красивой, если бы не уродливые язвы по центру ладоней. И из одной из них торчал длиннющий, метров пять, язык, который касался плеча оборотня.

— Значит, слухи не врут? — спросил я. — Ты можешь спрятать все, до чего дотронешься?

Кажется, теперь я понял, как эти двое меня обнаружили. Точнее конкретных вариантов могло быть сколько угодно, но я понял сам принцип. Жаба касается сервера наблюдения, и все связанные с ним камеры становятся невидимыми. Возможно, я даже видел их звездочки на доме, но понять, что это именно они, было уже невозможно. Красиво вышло!

— Скорее незаметным, но для обычных людей разницы нет, — Жаба тем временем пожала плечами, что, учитывая ее позу, было довольно непросто.

Я же все это время раздумывал над новым раскладом сил. Итак, против меня оказались не случайные слабаки, а сработанная команда, причем с весьма неприятным набором искр.

— Так что, будешь сопротивляться или сдашься? — Оборотень смерил меня своими маленькими красными глазками. Возможно, кого-то это могло и испугать, но, по-моему, Курильщик смотрелся гораздо опаснее. И неприятнее.

— Боюсь, тогда я не сдам зачет, — честно признался я.

Внутри меня жила надежда, что после одного из таких мини-экзаменов мое обучение просто закончится. Я перестану видеть сны о прошлой жизни, перестану мучиться с Курильщиком и смогу, наконец, избавиться от этой ноши. И для этого надо было просто пройти курс до конца.

— Тогда продолжим! — проревел Оборотень, и в тот же миг Жаба снова спрятала его в невидимости.

Амбал бросился на меня, ступая при этом словно кошка — если бы не звездочки, даже с учетом тренировок я мог бы его упустить. Я же выхватил пистолет и разрядил обойму. Всего пять патронов, но зато каждый двенадцатого калибра. Как и ожидалась, шкура Оборотня легко справилась и с пробивающим, и с останавливающим эффектом. Но я и не рассчитывал остановить такую махину.

Ему досталась одна пуля, четыре отправились в Жабу — та увернулась. Игиги-ловкачи — сущая головная боль. Но я не останавливался, и вслед за пулями отправились гранаты. Ослабленные, специально для боя в помещении, чтобы уже на расстоянии в три метра мой доспех смог бы их выдержать. Первая, вторая, третья — почти весь мой запас. Увы, Жаба оказалась не просто более ловкой, у нее была разогнана и скорость восприятия. Поэтому, оценив мой уровень, она перестала уворачиваться, а просто поймала гранаты языком из второй ладони и бросила их обратно.

Две видимых, одна невидимая.

Это была бы неплохая ловушка для обычного противника. Взрыв, который он не сможет заметить. Но для меня сияли звездочками все гранаты, даже сжатая в языке. Три, два… Я считал время до взрыва. И когда Жаба уже хотела было отпустить последнюю гранату, я активировал ее на секунду раньше.

Да, я не хотел использовать свою искру, но надо было побеждать, чтобы закончить сны. И да, я не тренировался, но с моей силой я не сомневался ни секунды, что взрыв получится. Вот что-что, а они меня никогда не подводили. Так и вышло. Я только коснулся звездочки гранаты и добавил ей стабильности, и тут же яркая вспышка оторвала кусок правого языка Жабы. Вышло довольно близко от меня и могло бы закончиться парой травм, но я же не просто так замедлил Оборотня первым выстрелом, подгадывая момент.

За мгновение до взрыва его туша снесла меня с места, а все осколки и взрывная волна достались его спине. В итоге мы ускорились еще больше, а мне только и оставалось, что чуть-чуть подтолкнуть своего спасителя, чтобы избавиться от его хватки. Больше она была не нужна.

Первый раунд остался за мной, но тело побаливало. Даже во сне. А еще взрывы повредили крышу, и теперь внутрь стал заливать все тот же надоевший дождь.

— Отступай, сюда едет «Защита», — наушник выплюнул предупреждение Курильщика.

Кажется, довести это задание до конца у меня так и не получится.

— Ну, может быть, в другой раз… — я попрощался с Оборотнем и Жабой, которые снова стали видимыми и провожали меня злыми взглядами.

Но при этом не спешили нападать. Жаба зажимала свободной рукой кровоточащую ладонь — ту самую, где я оторвал ей кончик языка, Оборотень просто хмурился. Пожалуй… Не знаю, как Курильщик, а я за этот бой присужу себе победу по очкам.

Я вышел на улицу, дождь уже привычно ударил по лицу… А потом сон закончился. Впервые за три года раньше, чем закончился дождь. Похоже, или тьма, или Курильщик, а может, и оба сразу тоже решили, что я победил. На лице появилась улыбка.

* * *

С того дня моя жизнь немного изменилась.

Полностью пропали сны о прошлом Пожарского, тренировки же Курильщика, наоборот, стали проходить каждую ночь. Но появилось важное отличие: если я справлялся с заданием, то сон заканчивался. И дальше я уже мог провалиться в такую легкую и приятную тьму самой обычной ночи самого обычного человека.

Тогда же у меня, наконец, появился спутниковый интернет. Настроив тарелку, я обеспечил себе доступ ко всем интересующим меня темам. И хоть я продолжал наслаждаться своей тихой и спокойной жизнью, заодно я изучал этот мир, у которого, как оказалось, была еще одна, ранее скрытая от меня, сторона. Осколки тьмы. Тема, которая меня по понятной причине очень сильно заинтересовала, но в которой было уж слишком много домыслов и предположений.

Для начала факты, их оказалось немного. Первый. В четырех точках мира есть огромные области, словно скрытые вечным черным туманом. Одна в районе Прибалтики, меньше чем в сотне километров от Санкт-Петербурга. Вторая накрыла север Африки — как я для себя отметил, почти точно пройдясь по границам древнего Карфагена. Третья расположилась на западе Северной Америки, там, где раньше была Калифорния. И последняя — в районе Персидского залива, где все когда-то и началось.

Второй гарантированный факт: известно точное время появления каждого осколка тьмы. И каждая из этих дат приходится на первые несколько лет после появления первых игигов. Третий факт — вещи, которые порой притаскивают разные смельчаки из осколков, обладают необычными свойствами. Большая часть необычности, правда, заключается в том, что безобидные предметы становятся смертельными. Но есть и исключения вроде той же сыворотки, которой три года назад подлечили мои ребра после встречи с бандой Скарабея.

Удивительно, но один укол поставил меня на ноги всего за неделю, зарастив все трещины и переломы. Долго для тех, кто ожидал сказки, но почти мгновенно для того, кто в другой ситуации жил бы с опаской в три раза дольше, а полностью восстановился бы вообще только за полтора месяца. Увы, полезных вещей в осколках было не так много… Последнее же, что о них было точно известно — это прорывы.

Они случались раз в несколько лет. Визуально это выглядело словно жирная капля отделяется от общей массы и улетает в небеса. А потом возвращается оттуда, падая на любой город Земли и неся с собой смерть и разрушения. Потому что там теперь была не только тьма. В первые годы, говорят, это было даже не очень опасно. Живые мертвецы в Париже, желтый туман в Нью-Йорке… Но в последние десятилетия осколки раз за разом выпускали из своих недр только одно. Темных игигов, суперлюдей с черными глазами, которые не говорили, не слушали, а только разрушали все вокруг, пока их не остановят.

Каждый раз, когда читал о таких гостях, я словно чувствовал, будто однажды видел что-то подобное… Вот только этого не было. Разве что видело мое прошлое тело, а мне так и не досталось это воспоминание? Возможно… С этими мыслями я обычно переходил от фактов к теориям, связанным с осколками тьмы. Их было много. Конспирологи говорили про секретные эксперименты, физики и математики пытались построить рабочую теорию осколков, верующие пугали рассказами про наказание богов. Кстати, насчет последнего — с учетом некоторых доступных игигам способностей, я бы не исключал эту версию…

Лично мне больше нравилась одна легенда. С учетом того, что она пришла из мест, где появились первые игиги, в чем-то она казалась даже логичной. Это был миф о Тиамат, богине первобытного океана-хаоса, из которого родилось все живое. Какое-то время мир был прекрасен, но шли годы, и боги с людьми начали уж слишком сильно шуметь, и Тиамат это не понравилось. Тогда-то она и создала четырех драконов, которые должны были всех прибить. Именно их именами сейчас любят ругаться. А я, как читаю про них, не могу избавиться от воспоминаний о своем разговоре с тьмой. Кстати, вот еще одна причина считать, что именно так все и было.

Драконы отправились уничтожать мир, но боги не хотели терять все, что у них было. И тогда они собрали свои силы, кому что было не жалко, и отдали их одному смертному. Вернее, младшему богу, игигу, но для старших богов это было почти то же самое. И вот Мардук, так звали того парня, выполнил свое предназначение — победил сначала драконов, а потом и саму Тиамат, возвестив начало эпохи людей.

Теория об осколках тьмы строилась на этой легенде. То в одном чате, то в другом не проходило и часа, как кто-нибудь начинал рассказывать, будто еще в 1814 году вместе с первыми новыми игигами проснувшаяся Тиамат снова создала своих драконов. «Четыре дракона — тогда, четыре осколка — сейчас, какие еще нужны доказательства?» — вещали эти люди. А потом как самую великую тайну рассказывали, чем все закончилось. Люди не дали древней богине устроить свой вариант Великого потопа. Игиги объединились, убили драконов и закопали их тела. А черный туман — это будто бы Тьма, вырвавшаяся из сердец слуг Тиамат.

И вот на этом этапе я обычно терял интерес. Уж слишком поэтичная история получалась, чтобы продолжать в нее верить. Но шли дни, и я снова закапывался в интернет, чтобы в очередной раз прочитать эти слухи, чтобы попробовать найти что-нибудь новое. А еще мне иногда снилась девушка. Сначала я думал, что мое тело начало взрослеть, но новый сон по своей реалистичности больше походил на тренировки с Курильщиком, чем на то, что я видел по ночам, когда был подростком еще в прошлый раз. Девушка поднималась из озера тумана, увы, я не видел ее лица. Потом она что-то говорила, а я не слышал. И так раз за разом…

Так прошло еще три года. Несмотря на некоторые странности и навязчивые идеи, это оказалось прекрасное время. Была лишь одна серьезная попытка все испортить. Деду однажды пришла в голову безумная идея, что мне будет полезно походить в школу, но я нашел, как убедить его от нее отказаться. Просто пообещал через неделю сдать ему весь материал за первый год на отлично. И сдал. Потом еще за один и еще… В итоге я остался свободен в отличие от соседских детей, которые каждое утро проходили мимо нашего дома к ближайшей школе.

Шли делать вид, что будут учиться, и общаться с теми, на кого им плевать. И почему я так на них злюсь? Не могу поверить в искренность после того, как просмотрел воспоминания бывшего Пожарского? И почему они меня так зацепили? Не знаю. Мерзкое было зрелище… Впрочем, было в них и хорошее — благодаря ним я сумел понять, кого можно считать «своими». Дед, Ксюша — эти двое ведь на самом деле стали моей новой семьей. Настоящей.

— У тебя завтра день рождения, — из окна высунулась заспанная рожица моей младшей сестренки.

— Доброе утро, — ответил я и улыбнулся. Мы порой вот так болтали невпопад, прекрасно при этом понимая друг друга.

— А ты смотрел ролик, как Морана победила бандита, который превращался в Гидру? Она его сжигает, а он только растет, на пару кварталов разбух, а у нее такое платье красивое… — Ксюша болтала, сверкая широко раскрытыми глазами. Да, даже она не избежала общего увлечения игигами, особенно такими модными, как одна из сильнейших представителей русской «Защиты». Интересно, кого она защищала в Казани в тот раз? Впрочем, а мне какая разница?

Я старался лишний раз не думать обо всем необычном, словно надеясь, что бездна, которой не смотрят в глаза, никогда не посмотрит в ответ.

— Ничего себе! — впрочем, для сестры я попробовал изобразить восторг, не очень удачно. Та сразу все поняла, она всегда все про меня понимает.

— А я тебе торт сделала, — выпалила Ксюша, и только сейчас я заметил, что у нее в волосах пятна муки. — Из блинов и со сгущенкой.

Это был удар ниже пояса. Во-первых, это безумно прекрасный вкус, который я могу представить в любое время дня и ночи. А во-вторых, сами блины. Моя величайшая слабость. Я столько раз пытался приготовить их в кофейне у деда. И каждый раз, словно решив, будто я собираю какой-то технарский артефакт, вмешивалась моя искра. И блины сгорали, кисли, сворачивались, стоило мне смешать больше пары ингредиентов.

Ксюша знала об этом и в любой непонятной ситуации пекла блины. То, что было выше меня во всем этом новом мире. А вот дед не знал, по крайней мере, я старался, чтобы все проявления моей искры проходили мимо него. И так он с каждым месяцем словно все внимательнее и внимательнее присматривался ко мне.

— Ну что, идешь? Чайник я тоже поставила, — Ксюша исчезла в окне, зная, что ей я никогда не откажу.

И я уже хотел было пройти в дом, когда за забором показалось такое знакомое лицо. Так бывает, когда ты думаешь, что какой-то человек остался в прошлом, а потом он с ноги выбивает дверь в твою новую жизнь. И такое никогда не несет с собой ничего хорошего.

— А вот и наш боярич, — за забором стоял Скарабей и смотрел прямо на меня.

Если до этого у меня еще могли быть надежды, что бандит оказался тут случайно, то сейчас от них не осталось и следа. Мой спокойный мир, которым я так наслаждался эти шесть лет, начал трещать и расходиться по швам.

Глава 4

Глядя на то, как вырос Скарабей и стоящие за ним остальные члены банды, я по-настоящему понял, что провел в этом мире шесть лет. Как же они вытянулись и изменились! Из старого остались разве что те же сшитые из множества кусков длинные куртки, а вот все остальное… Передо мной стояли не дети и даже не подростки, это были молодые люди, которым стукнуло уже по двадцать лет. Их покрывали шрамы и ожоги, а в глазах стояла странная печаль, словно доказательство всего того, через что они прошли.

В этот раз куртки были не застегнуты, и я смог разглядеть бандитов получше. Сам Скарабей как был, так и остался крепышом, разве что, вытянувшись вверх, теперь походил не на качка, а на воина. Одного из тех, с которыми дружил Курильщик в моих снах. Муравей был поменьше, но тоже следил за собой. С учетом его умения превращать свое тело в раскаленную сталь ему можно было и вовсе не стараться, но он не полагался только на это. Вызывает уважение.

Следующим, на ком я сосредоточился, был Комар. Все такой же тощий и быстрый. Сейчас, когда я знал, за чем следить, это было заметно даже по его дерганой мелкой моторике. Незнающий человек, возможно, принял бы его за психа. Особенно с учетом длинной черной челки и подкрашенных в цвет век. Кажется, в этом мире эмо держатся дольше, чем в нашем.

Четвертой, чуть в стороне, стояла Гусеница. Именно стояла! В тот раз я этого не понял, но Гусеница оказалась девушкой. Сейчас, когда в расстегнутой куртке можно было рассмотреть ее во весь рост, это не вызывало никаких сомнений. Я бы даже сказал, что она была красивой. Как бывают красивы и в то же время смертельно опасны дикие кошки. И это странно сочеталось с общей бледностью кожи и особенно лица, которую сама Гусеница явно подчеркивала, крася волосы в иссиня-черный цвет.

— А вот и мои дорогие бандиты, — я вернул Скарабею его приветствие. — Кстати, разве в тот раз вас было не пятеро?

Я ожидал увидеть еще и Носорога. Именно из-за его несдержанности наша драка тогда перешла границу обычной потасовки, и сейчас я бы с радостью задал ему пару вопросов.

— Носорог нас покинул, — Скарабей нахмурился. — Буквально через пару дней после встречи с тобой, кстати.

Бандит посмотрел на меня пристальным взглядом, словно раздумывая, поставить мне это в вину или нет. Но мне было плевать. Во-первых, вряд ли наши отношения станут лучше или хуже, а во-вторых, уж очень мне не понравилось это совпадение. С учетом любителя отправлять послания самолетиками столь резкое исчезновение члена банды смотрелось вдвойне подозрительно.

— А случайно не Носорог сказал вам в тот раз, где меня найти? — мы мерились со Скарабеем взглядами.

— Ты что-то знаешь?

Он не сказал «да», но это и так стало очевидно. Значит, Носорог навел банду Скарабея на лишившегося защиты аристократа в тот момент, когда того, то есть меня, должны были уже убить. Совпадение? Возможно. Но после того, как именно этот амбал чуть не прибил меня, первым применив искру, которую положено было скрывать — очень сомневаюсь.

— Давай к делу, — я отмахнулся от вопросов главаря. — Зачем ты пришел ко мне?

— Ты помнишь мое предложение?

— О маске и татуировке? Мой ответ не изменился.

— Тебе придется его изменить.

Если до этого наш разговор шел относительно доброжелательно, то теперь слова Скарабея прозвучали как угроза. Курильщик учил меня расправляться с угрозами. Я начал невольно продумывать, где в Старице можно достать необходимую экипировку, чтобы разобраться с этой четверкой. Я не знаю способностей Гусеницы, но если удастся заполучить винтовку и заминировать место нашей схватки, уверен, победа будет за мной.

Скарабей как будто почувствовал что-то неприятное в моем молчании.

— Одно дело. Я знаю, что ты можешь управлять электричеством. Не знаю как, но суть не важна. Нам нужен взломщик — поможешь нам вскрыть одну дверь, и больше мы тебя не потревожим.

— Шантажисты никогда не останавливаются после первого раза, — возразил я. Про то, что моя искра работает совсем не так, как подумал Скарабей, я распространяться не стал. Точно не его дело.

— Тебе придется нам довериться, — вместо главаря неожиданно заговорила Гусеница. — Все-таки мы почти земляки.

Вот это было правдой. Двое из четырех членов банды были из Старицы. За эти годы я собрал пару сплетен о тех, кто мог бы представлять для меня опасность. Абрамовы с Северной улицы, живущие впятером в двухкомнатной квартире, когда-то были семьей Скарабея. За южной окраиной в небольшом поместье поволжских немцев по фамилии Коль воспитывали Гусеницу. И она, и будущий главарь банды ушли из дома, когда им было одиннадцать.

Это все, что мне удалось подслушать и найти в сети, не привлекая внимания. Вон даже не смог проверить пол Гусеницы: я решил, что Кристи Коль — это Кристиан, а оказалось, Кристина. Но это сейчас понятно, а тогда я просто решил остановиться. Представил, как сам бы отреагировал, если бы кто-то начал копать под мою семью, и решил не усугублять свой конфликт с бандой Скарабея. В тот раз мне показалось, что у них есть какие-то свои принципы, и я решил дать им шанс. Не больше.

— И все же нет.

Я покачал головой. Иногда сложно отказать, когда тебя просят, когда суть просьбы размывается тем, кто это делает и как. Не стоит обращать на подобное внимание. Слова и эмоции не изменят сам поступок и его последствия, которые после этого будут преследовать тебя, возможно, всю жизнь. Одолжи денег, просит друг, долго вспоминая былое. Ты даешь, а он пропадает, и тебе потом несколько лет меньше тратить на семью и детей, тех, кто для тебя на самом деле гораздо важнее. Это так просто понять, если заранее подумать о последствиях.

— Ты! — Гусеница неожиданно распалилась, а ее губы побледнели еще больше, чем раньше… Слишком белые для человека. Я напрягся, но Скарабей схватил девушку за руку.

— Не сейчас, — он покачал головой. — Ты! — взгляд перешел на меня. — Я дам тебе двадцать четыре часа, чтобы ты сам принял решение. Потом я начну тебя убеждать, и поверь, тебе это не понравится.

— Мы остановились у Успенского монастыря, — Гусеница пыталась испепелить меня взглядом. — Не опоздай.

После этого четверка бандитов развернулась и неспешным шагом двинулась в сторону правого берега, где и располагалось самое известное место города, а заодно и пара старых домов, где часто сдавали квартиры. Кофейня деда, кстати, тоже была в том районе, так что скоро мне придется пойти вслед за старыми знакомыми. Надеюсь, Скарабей и остальные не решат, что я так быстро передумал. А то было бы забавно.

Я пытался шутить, скрывая волнение. Я много читал про банды этого мира и знал, что, несмотря на возраст или какое-то родство, ни одной из них не было свойственно такое понятие как жалость. Так что, если я не хочу подставить деда или Ксюшу, вопрос с этой четверкой нужно было решать до того, как выйдет отмеченный ими срок. И не думаю, что Скарабею и остальным понравится мое решение.

— Кто это был? — из дома показалась Ксюша. Молодец, не стала высовываться при чужих и подставляться. Основы сосуществования с игигами у местных уже в крови. — Это бандиты? Они заставляют тебя что-то делать? У нас в Старице есть филиалы «Руспрома» и «Скорости», их игиги ведь помогут, если мы попросим?! Команды всегда помогают против банд!

— Все нормально, — я подошел к девочке и прижал ее к себе. Плечи Ксюши трясло. Она не плакала, просто дрожала от волнения и стресса. Чертов мир. — Думаю, именно так я и сделаю.

Я соврал, чтобы успокоить ее. В отличие от Ксюши я и не идеализировал корпорации и работающих на них игигов. «Руспром» — это огромный конгломерат самых разных добывающих компаний, который занимается всем, что можно достать из недр на половине земного шара и где-то использовать. «Скорость» — это немецкая компания, которая занимается перевозками. Десятки тысяч танкеров, миллионы фур по всему миру, у нас в Старице их филиал строил ветку для дирижаблей, планируя добавить их грузоподъемность и охват к своим и так немаленьким возможностям.

Обе корпорации были очень богаты, и даже в таком медвежьем уголке, как тут, они содержали неплохие команды, вот только… Я больше не аристократ, я обычный горожанин — а таких игиги никогда не охраняют заранее. Прилететь, когда меня будут убивать, чтобы покрасоваться перед камерами, скрутить банду на месте преступления — это уже могло их заинтересовать. Быстро, эффективно, все, как они любят. Вот только меня и тех, кем Скарабей решит меня шантажировать, это вряд ли утешит.

Все надо будет делать самому. Главное, не опоздать! Почему-то последняя мысль показалась очень важной, хоть и была такой очевидной. Может, это из прошлой жизни?

Отказавшись от блинного торта, чтобы успеть в кофейню вовремя, я еще раз заверил Ксюшу, что попрошу о помощи. Потом со всех ног бросился к мосту и дальше вверх по берегу Волги, чтобы не опоздать к началу рабочего дня. Надеюсь, успею, иначе еще и дед начнет что-то подозревать, а это будет совсем некстати.

В голове крутились мысли, что я зря трачу время. Вот только это было не так: моя цель не разобраться с бандой, а уберечь от нее семью. Значит, это и должно быть во главе угла. Заодно будет больше времени продумать, что же делать дальше. Мелькнула даже мысль, не посоветоваться ли с Курильщиком во время сегодняшнего сна. Тот обычно не отвечал на мои вопросы, но иногда подобное чудо все же случалось, а совет такого опытного человека точно бы пригодился.

— Ты позже, чем обычно, — дед уже стоял за стойкой, настраивая кофемашину.

Кажется, мелочь, но тут как с пианино. Оно может расстроиться, и в каждой ноте начнет звучать фальшь. У нас в кофе фальшь была под запретом, и, возможно, именно поэтому год за годом к нам ходила половина города.

— Ксюша торт испекла, — я отмахнулся от подозрений и нырнул в подсобку.

Мой рабочий день начинался с ведра и швабры. Через десять минут мы уже откроемся для начавших собираться у дверей посетителей, и все должно быть идеально. Закончив с полами, я на всякий случай протер еще и столы, чтобы на них не осталось и следа от ночной пыли. Вроде бы пока все… С варкой кофе я буду больше мешать, чем помогать — это уже все знают.

Засунув руки в карманы, я подошел к поближе к стойке. Не слишком, чтобы не толкаться в первой волне посетителей, которым и так было тесновато. Но и не слишком далеко, чтобы в случае чего рассказать новичкам, чем отличаются разные виды кофе. Или какой вкус им стоит выбрать, если они хотят купить зерна домой. Бразилия, Нигерия, Вьетнам — у каждого сорта, у каждого урожая, что дед жарил каждую неделю, были свои уникальные особенности.

От мыслей о кофе меня отвлекла неожиданно найденная в кармане бумажка. Я вытащил ее и развернул, не ожидая ничего хорошего.

Не спеши с выводами. Нужно поговорить, подойду к вам в полночь.

Гусеница

И когда она только успела мне ее подложить, что я ничего не заметил? Я еще раз задумался об особенности силы спутницы Скарабея. Как же сложно планировать, когда не знаешь, на что способны твои враги… И что теперь делать? Если бы Гусеница звала меня куда-то подойти, я бы ее проигнорировал. После того, как погиб прошлый обладатель моего тела, это было даже не смешно. Выглянуть же из дома в нужное время было уже гораздо проще. Тем более, до сна с Курильщиком я все равно собирался не спешить с действиями.

Я нашел взглядом деда и посмотрел на улицу, спрашивая, можно ли выйти. Новые факты и мысли хотелось обдумать на свежем воздухе без постоянного гомона посетителей кафе. Дед кивнул, и я выскользнул на улицу. Мокрый ветер с Волги ударил в лицо, помогая успокоиться и прийти в себя. Вот только сегодняшний день, кажется, только вошел во вкус подкидывания мне сюрпризов.

— Пожарский!

Я никогда не слышал этот голос сам, но узнал с первого раза.

Передо мной в окружении шайки из десятка местных школьников стоял человек из прошлой жизни моего тела. Сашка Апраксин, бывший друг Пожарского и тот, кто в моих воспоминаниях первым воспользовался возможностью предать. Более того, получал от этого искреннее удовольствие.

— Бывший друг, которому были важны только мои деньги, — я поздоровался, раздумывая, что могло понадобиться Апраксину в Старице. Вроде бы у его отца были какие-то общие дела со «Скоростью». Не бизнес, аристократы не могли им заниматься, а какой-то государственный проект, где Апраксин-старший рассчитывал на мощности немецкого гиганта. — Неужели специально приехал, только чтобы покрасоваться на моем фоне?

Я выдал последнюю фразу наугад, но Сашка покраснел. А одна незнакомая девчонка в задних рядах — новенькая, я ее раньше не видел — еле слышно хихикнула. Учитывая, что все местные стояли с каменными лицами и не знали, как реагировать, эта тоже была из столицы. Желание Апраксина унизить меня приобрело новые грани.

Длинными белыми волосами новенькая чем-то напоминала мою Ксюшу, но это было только первое впечатление. За жеманностью и красивым личиком скрывалась сталь. Благодаря тренировкам Курильщика я был уверен, что всегда узнаю воина, и эта девушка была именно им.

Кажется, она поняла, что я заметил больше, чем планировалось показать. Улыбка исчезла, а в глазах словно отразилось серое стальное небо. Пугающе — я не делал скидок на возраст и платьице. В то же время мы пока и не были врагами.

— Осторожнее со словами! Возраст не помеха для дуэли! — Апраксин нашел то, чем мог бы меня уесть. Как он думал. Но чего-чего, а тренировок у меня было достаточно.

— Он боится! — крикнул кто-то из свиты Апраксина.

— Еще бы, только и сидит дома. Даже мы борьбой занимаемся два раза в неделю! — добавил еще кто-то.

— Точно, ты же целых шесть лет не тренировался, — Апраксин будто сейчас только вспомнил о моем положении. — Наверно, скатился, так что я не буду настаивать. Даже сделаю тебе подарок.

Он вытащил из-под куртки белый овал с провалами для глаз и рта — маска игига — я узнал техно-артефакт, который не раз видел на картинках. Что он задумал?

— Я услышал, что ты сидишь дома, сгорая от стыда за старую и новую семью, — Апраксин прекратил крутить маску и бросил на меня быстрый взгляд, проверяя результат своих слов. На этот раз ему удалось меня задеть, маленький засранец мог быть доволен. — И тогда я подумал, что стоит помочь тебе, а то ведь так и сгниешь в четырех стенах. Вот заказал маску, сможешь нацепить ее и почаще показываться людям. Будешь почти как настоящий игиг.

Толпа прихлебателей разразилась картинным смехом.

— Игиг по прозвищу Слизняк!

— Домашний мальчик… Игиг, которого мы заслужили.

— Герой для защиты юбок!

— Юбки для защиты героя…

Смех только нарастал. Вот ведь гиены доморощенные.

— Что ж, видимо, у меня не остается выбора, — я вздохнул. — Что ты там говорил про дуэль?

Все сразу же замолчали и начали расплываться в предвкушающих улыбках. Понимаю почему. Другие дети меня не любили: за то, что мог не ходить в школу, за то, что был аристократом, за то, что отличался от всех. Выбивался из всех возможных правил. С тем же Апраксиным было гораздо проще. Он тоже аристократ, но в его случае это не слабость, а сила. Он давил властью, положением, а еще после Палестры мой бывший друг просто был сильнее любого из местных заводил.

Я неожиданно осознал, что мне на самом деле интересно проверить свои рефлексы против того, кто раньше был равен или даже чуть лучше меня.

— Вот мы и дошли до самого интересного, сын предателя! — Апраксин отбросил маску, а потом попытался зарядить мне по лицу.

Мы стояли метрах в двух друг от друга, он покрыл это расстояние за один прыжок, и уже через мгновение я увидел его ладонь перед своим лицом. Он считал, что сильнее, и хотел даже не наказать или покалечить, а унизить. Что ж, я запомню.

Рука Апраксина двигалась так медленно, что я успел додумать все это до конца, потом сделал шаг в сторону, позволяя ему провалиться вслед за выброшенной вперед ладонью. Но кто же так вкладывается без уверенности, что попадешь? А мне только и оставалось, что подождать, пока его тушка поравняется со мной, и добавить ускорения.

Учитывая возможные последствия, я не стал даже бить Апраксина. Просто подтолкнул в ближайшее дерево, а потом проследил, чтобы сила удара оказалась именно такой, как надо. Вроде бы получилось. Апраксин потерял сознание, но в то же время ему нечего будет предъявить врачам, если он решит к ним сходить.

— Ты ударил моего брата! — вперед выступил один из местных хулиганов. Кажется, Ганс… Его родители приехали сюда вместе с открытием филиала «Скорости», вот так молодой немец и оказался в тверской глубинке.

— Двоюродного, — поправила парня девочка со стальными глазами.

Она единственная никак не отреагировала на падение Апраксина-младшего. Словно ничего и не случилось. Впрочем, так оно и было — не думаю, что Сашка для нее больше, чем «ничего». Или я просто хочу так думать?

— Неважно! — Ганс отмахнулся от слов незнакомки. — Он ударил моего друга и ответит за это!

Остальные школьника тут же загомонили. Кажется, они решили, будто моя победа — это просто случайность. Вот цена того, что я старался избежать любых лишних касаний на случай, если Апраксин решит подать на меня в суд. Учитывая его характер, он точно мог это сделать.

Парни начали закатывать рукава, сам Ганс отошел в сторону и подобрал на берегу ветку побольше. Видимо, решил уподобиться своим предкам и сделать себе дубинку. Я же закрыл глаза. После того, как я справился с Апраксиным, обычные школьники точно не представляли для меня опасности. Но и отпускать просто так их было нельзя. Все то, что они показали и высказали мне сегодня — Сашка их этому не учил. Вся эта неприязнь и так копилась в них день за днем, и лучше я сегодня поставлю точку в наших отношениях, чем кто-то решит сорваться не на мне, а на деде или Ксюше.

Ну их, мелких хищников средней полосы.

— Начали! — рявкнул я.

Мир вокруг раскрасился огоньками — как обычно, телефоны и прочая техника были у каждого. Первая звездочка рванула ко мне, и я встретил ее ударом в грудь. Я был сильнее, быстрее. Обычный мальчишка не успел даже среагировать на удар и теперь минут десять будет восстанавливать дыхание. Больше не боец.

Вторую звездочку я встретил броском в Волгу. Ничего серьезного, тут мелко, и никто не утонет — зато как освежает и выбивает дурь из башки… Третий противник двигался уже медленнее, потеряв уверенность в победе. Если бы он остановился, я бы его не тронул… Он дошел и даже замахнулся — я достал его уколом указательного пальца под ключицу. Могу представить, как взвыли в этот момент его нервные окончания. Ничего удивительного, что через секунду он уже рухнул. Теперь драка закончилась.

— И все? — я почувствовал внутри себя разочарование. Впрочем, а чего еще можно было ждать от школьников?

В следующий миг разочарование сменилось волнением. Я увидел в окне кофейни лицо деда: получается, вся драка прошла у него перед глазами. Теперь мне точно придется отвечать на кучу неприятных вопросов.

— Давай теперь я, — девочка со стальными глазами раздвинула в сторону испуганных мальчишек. Не знаю, что двигало ей, но у меня причин связываться с еще одной аристократкой точно не было. Эта была сильнее Апраксина. Ее я не боялся, но вот последствия, если драка затянется и меня можно будет привлечь к суду — вот что было по-настоящему опасно.

— У меня дела, — я принялся поправлять одежду. После резких движений она вся сбилась, а пора было возвращаться к работе.

— Не думаю, что это меня волнует, — девочка переместилась в сторону, перекрывая мне дорогу. Очень быстро, но в то же время это была не сила игига, просто результат тренировок и желание проверить себя. И что мне с ней делать?

Не успел я придумать ответ на этот вопрос, как солнце неожиданно померкло. Сильно, словно его закрыла тяжелая грозовая туча или…

— Осколок тьмы! К нам летит осколок тьмы! — я даже не понял, кто это закричал, а потом мы все задрали головы вверх.

Глава 5

Осколок тьмы походил на огромную черную каплю. Какая сила подняла ее на орбиту, что направило именно к Старице — вряд ли бы кто-то из жителей города смог дать ответ. Сейчас у каждого в голове билась только одна мысль. Она летит к нам, эта капля несет смерть, и мы не можем ничего сделать. Страх, неотвратимость, отчаяние, пустота. Осколок был еще где-то далеко, а здесь в душах людей уже что-то умерло…

— Мне пора…

Еще до слов я услышал скрежет поворачивающихся на асфальте каблуков, а потом девочка со стальными глазами словно растворилась в воздухе. Быстрая она. Впрочем, обычные школьники оказались ненамного медленнее: тоже разбежались, но хотя бы прихватили с собой Апраксина и тех, кого я уронил на набережной.

— Дед! — заорал я, привлекая внимания всех, кто еще толпился в кофейне и не видел небо. — Осколок!

Больше почему-то никто не догадался предупредить остальных о надвигающейся опасности, а потом почти сразу завыла сирена. Похоже, в кофейне оказался кто-то из городской администрации или полицейского департамента. Это хорошо, значит, сильнейшие игиги прибудут к месту падения уже скоро. Жертв и разрушений будет меньше. А учитывая, что капля пока летит куда-то на окраину, где «Скорость» строит свои дирижабли, возможно, и вовсе без них получится обойтись.

— Сашка! — дед пробивался ко мне сквозь столпившихся у входа в кофейню людей и кричал прямо на ходу. — Ксюше я позвонил, она уже в подвале…

Я выдохнул, хоть за одного из семьи можно было не беспокоиться. Подвал — это разумная предосторожность на случай, когда начнется Дождь. Именно так, с большой буквы. Очень неприятное явление, когда от главной капли отделяются мелкие и словно метеоритный поток утюжат город.

— А вы чего застыли? Бегите к монастырю! — дед разогнал замерших посреди улицы зевак.

Даже не могу понять, они растерялись или на самом деле решили, что любопытство важнее жизни. К счастью, после громового рыка деда никто не решился остаться на месте. Все рванули в сторону Успенского монастыря, рядом с которым уже столпилось человек двести, не меньше.

Я уже хотел было присоединиться к ним, когда заметил под берегом копошение. Это был один из подбитых мной школьников. Остальные, видимо, решили, что нечего тратить на него время. Ну, или просто рук не хватило, и вот он теперь, дрожа от холода, судорожно крутил головой из стороны в сторону. Кажется, у кого-то шок.

Выругавшись про себя, я спрыгнул вниз, закинул тощего подростка к себе на плечи, а потом двумя мощными рывками вернул нас обратно на тротуар.

— Спасибо, — тонкий голос из-за спины меня поблагодарил. — Я не хотел с тобой драться, но, когда ты ударил Ганса, отступать уже было нельзя. Мы, старицкие, своих не бросаем! И меня Павлик зовут.

Я даже обернулся, чтобы посмотреть в блестящие глазенки. Кажется, парень у меня за спиной действительно верил, что все, кто его сегодня бросил, были своими. И как скоро он поймет, что это не так? Что некоторые следуют этому лозунгу только когда им выгодно?

— Сашка, — ответил я.

— К монастырю его, — дед прервал наше знакомство. — И нам тоже стоит укрыться.

С неба донесся противный долгий свист — верный признак того, что капля начинает разваливаться и грядет Дождь. Дальше мы бросились уже со всех ног и меньше чем через минуту присоединились к толпе перед монастырем.

— Началось, — рядом раздался тихий шепот.

Я тоже задрал голову, глядя, как от черной капли отделяются десятки светящихся сгустков. И один из них, ускоряясь с каждым мгновением, летел к нам. Захотелось убежать от столь явной опасности, и будь сегодня первый день в этом мире, я бы так и сделал. Но я здесь уже шесть лет и я знаю, что сейчас будет! Отец Степан, стоящий на крыльце монастыря, принялся читать нараспев молитву, а потом всю собравшуюся перед храмом толпу накрыл образ огромного призрачного креста. Огненный метеор врезался в него и не смог пробить, скатившись в сторону.

Именно так и работает в этом мире вера. Я присмотрелся к противоположному берегу Волги — там, возле городской администрации, расправил крылья призрачный двуглавый орел, отбивая еще одну атаку. Так работает в этом мире сила царя. Те, кто по-настоящему верят, и те, кому глава государства дал на это право, могут призвать защиту. И чем больше в них веры или власти, тем дольше она устоит. Наверно, если бы не эта сила, жертв от постоянных драк игигов или порождений осколков было бы гораздо больше.

— Сашка… — я отвлекся и не сразу понял, почему голос деда дрогнул. — Она летит к нам. Домой. Ксюша…

Я тоже задрал голову. Черная капля, выпустив первые метеоры, действительно изменила траекторию и теперь направлялась прямо в центр города. Возможно, она и не заденет именно наш дом. Но черный игиг даже по соседству — это верная смерть. А сколько еще времени потратят защитники города, чтобы повернуть от первой точки высадки к новой?

— Я… — взгляд невольно скользнул туда, где на набережной Волги белел светлый кружок.

Отброшенная Апраксиным маска. Он принес ее, чтобы подразнить меня, но сейчас это, возможно, единственный ответ на вопрос, что делать. Надевать эту чертову маску, использовать свои силы по максимуму и спасать сестру. И пусть меня потом только попробуют вычислить.

Дед проследил за моим взглядом.

— Значит, все же игиг, — он кивнул словно сам себе. — Я не говорил тебе ничего об этом раньше, потому что хотел, чтобы ты сам решал, какой будет твоя жизнь. Но сегодня… Если можешь, то спаси ее! Не дерись, не будь героем, просто вытащи и бегите!

— Я смогу, — просто ответил я.

На самом деле было много условностей. Вроде того, что меня могли вычислить и с маской, что я никогда на полную не использовал свои силы или что у меня не было даже минимального набора экипировки, как на миссиях Курильщика. Но сейчас все это было неважно. Я улыбнулся деду, а потом выскочил из-под прикрывающего нас креста.

Ноги напряглись, как на тренировке. Я словно вживую представил, как я бегал во сне под обстрелами от одного дома к другому. Когда надо, наше тело может быть очень быстрым. До места драки я добежал секунд за десять, на ходу подхватил лежащую на земле маску, а потом понесся дальше. Таким ходом мне понадобится минуты четыре, чтобы добраться до дома. Только бы Ксюша была жива.

Монастырь скрылся за углом, и я на ходу повернул маску, рассматривая ее изнутри. В этом мире белый круг на лице — это символ героя… Как же глупо! Я поднес ее ближе — по всей внутренней поверхности белого овала выступили квадратные столбики, они должны считать форму моего лица и подстроить маску под него. Я выдохнул и довел руку до конца, прижимая артефакт к коже. Столбики были холодными, и на контрасте, когда они исчезали, и оставалась просто маска, та казалась чуть ли не раскаленной.

Мелочи! Главное, что она активировалась. Маска скрыла лицо, а вокруг тела появилось невидимое облако из хаотичных импульсов, которые обрекали на провал любую попытку записать меня на фото или видео. Не знаю, как именно артефактор, придумавший маски две сотни лет назад, об этом догадался, но его технология помогает игигам до сих пор. Все, теперь можно было использовать свою искру, не опасаясь, что меня сразу узнают.

Я побежал еще быстрее! Позади остался мост, вот уже показался знакомый забор, и именно в этот момент прямо посреди улицы вонзилась черная капля. Что за невезение! В небе она казалась мягкой, вблизи же было видно, что это камень. Действительно, осколок. Он оставил после себя небольшой котлован, в центре которого, словно в ране, торчала каменная заноза. Из нее сочился черный туман, который медленно накрывал собой окрестности.

Опасно — как пишут на форумах, эта штука может убить, если долго гулять внутри, но самое страшное еще могло не случиться. У меня оставалась надежда, что черный игиг не появится. Такое редко, но бывает. Не сегодня… С противным треском капля распалась на несколько частей, и он шагнул вперед, зависая в метре над землей. На первый взгляд обычный человек, но, если присмотреться, в нем словно слилось несколько миров. Легкие штаны и хлопковая рубашка с вырезом на груди. Белые, из очень дорогой ткани, это была одежда аристократов этого мира, я как Пожарский знал это. В то же время вместо прически на голове черного игига торчал короткий ежик, который носили простые люди. Кожа светлая, как у жителя севера, даже бледная, что, впрочем, совсем не удивительно для того, кто жил под вечной тьмой осколка, а нос словно у гордого жителя Италии, ну или наших югов. Венцом всех этих мелких противоречий были глаза. Черные, без белков, как два кусочка ночи, которые готовы поглотить и сделать частью себя все, что попадется на пути.

Стало страшно, но я все равно бежал вперед.

Черный игиг посмотрел на меня, потом вытянул вперед ладонь, которая покрылась красными искрами. Их становилось все больше, они плясали в воздухе, заполняя все вокруг и сливаясь в единое марево. А я все равно бежал. Пусть я только сегодня в маске, но сдаваться не собираюсь.

— Пошел вон! — заорал я, придавая себе сил. Враг стоял буквально в сотне метров от наших ворот, и о том, чтобы тихо вывести Ксюшу, не могло идти и речи. Сначала нужно было что-то решить с тварью осколка.

Мой голос еще не затих, когда черного и окружающие его странные точки смела ледяная буря. Похоже, хотя бы один из городских игигов успел к началу разборок… Целая лавина снега появилась словно из воздуха и обрушилась на чужака. Красное марево пропало без следа, а вот сам черный игиг остался цел. Буря прошла сквозь него, или он сквозь нее — не так важно, оба варианта были очень плохи. Или эта тварь управляет пространством, или у нее силовой щит — учитывая еще и его умение летать, передо мной точно стоит кто-то из высшей лиги.

Создавшая ледяную бурю девушка тоже это поняла. Я как раз заметил ее. В белой маске с голубыми узорами и выкрашенном в цвет костюме — она стояла на крыше сыроварни Обломовых и готовилась ко второму раунду. Издалека одежда девушки казалась самой простой, но мой наметанный за последние годы взгляд сразу зацепился за усиления и пластины брони. Кем бы ни была эта Снежная Королева, как я ее назвал, у нее на уровне были и экипировка, и способности.

— У тебя не будет меча или еще какого-нибудь оружия?! — воспользовавшись тем, что черный пока не спешил с атаками, я крикнул Королеве. — Лучше гранаты!

Та смерила меня странным взглядом, а потом, не прерывая подготовку новой бури, бросила что-то в мою сторону. Прекрасно — меня приняли за своего, оценив готовность сражаться с черным. А вот оружие подкачало — всего лишь пистолет. Я поймал его и сразу же недовольно поморщился. Слишком легкий, маленький калибр, таким обычного-то игига не достать, а уж такого монстра тем более. Хотя нет! Во внутреннем зрении звездочка пистолета горела слишком ярко для обычного ствола, с ним точно поработал какой-то игиг-оружейник.

Выстрел! Крошечный пистолет громыхнул не слабее привычного двенадцатого калибра. Не чудо, конечно, которым можно танк подбить, но с этим уже можно иметь дело. Я выстрелил еще дважды, глядя как пули расплываются по энергетическому экрану черного прямо напротив его глаз. Значит, все-таки защита, а не игры с пространством — хоть немного информации для продолжения боя уже есть. Я выстрелил еще раз. Ну же! Мне так хотелось, чтобы эта тварь все-таки среагировала и двинулась именно в мою сторону, подальше от нашего дома, от Ксюши. Увы, черному было плевать и на меня, и даже на Снежную Королеву. Он снова собирал свое красное марево.

Еще бы понять, что это за гадость, чем именно она опасна и как с ней бороться.

Девчонка в белом во второй раз запустила свою бурю, заморозив лишь часть красного марева. В прошлый — она смогла зацепить все… Выходит, Королева готовилась к первому удару, копила силу, но не смогла пробить защиту гада, а сейчас она уже точно не рассчитывает победить и просто тянет время. Черный тоже это понял и атаковал сам. Следуя движениям его руки, от общего марева отделилась стая красной мошкары размером с грузовик и устремилась в сторону крыши, где стояла Снежная Королева. Та даже не стала пытаться защититься: вместо этого сама себя подкинула потоком снега и перенесла на соседнее здание.

Я тем временем выпустил оставшиеся пули в щит перед лицом черного, но он даже глазом не повел. Усиленный пистолет оказался бесполезен против твари из осколка. Вообще никакого результата, разве что из ближайшего подвала, среагировав на характерные звуки, на пару секунд высунулась чья-то макушка. Наши соседи оказались больше любопытны, чем благоразумны. Красное марево тут же ринулось в ту сторону, окутало свою жертву, и та отпрянула назад. Пока живая!

Я посмотрел на пистолет без пуль у себя в руке — мне нужно было оружие, и почему бы не сделать его самому?

— Игиг я, в конце концов, или нет? — я посмотрел на звездочку оружия, а потом развернул перед глазами ее параметры.

Одна большая звездочка распалась на множество мелких. Неизвестный игиг хорошо поработал над оружием: он добавил сюда четыре дополнительных источника энергии. Для очистки ствола, для разгона пули, для добавления какого-то непонятного заряда… Последний источник был как-то связан с безопасностью, но Королева отключила его, прежде чем бросить пистолет мне. Дорогая штука, но меня сейчас интересовало не качество, а количество доработок.

Я еще раз коснулся каждой из них, а потом сделал то, что у меня получалось лучше всего. Пустил вразнос и источники, и даже сам металл пистолета. На лице появилась улыбка. Я просил гранаты и вот в итоге получил одну. Дальше оставалось только прицелиться и запустить ее прямо под морду черному — может быть, хоть она пробьет его защиту. Я подбежал поближе, чтобы точно не промахнуться, а заодно чтобы можно было сразу укрыться за стоящим между нами красным «Москвичом». Надеюсь, еще будет кому на нем ездить.

Пистолет-граната отправился в цель.

Бахнуло так, что машину, за которой я упал на асфальт, качнуло, а стекла из рам отправились в свободный полет. Хорошо, что тут на открытом месте никого не было.

Я выглянул. Черный был цел — обидно. Стоял посреди иссеченного асфальта и смотрел в мою сторону. Кажется, меня все-таки заметили и даже отозвали марево, которое до этого отправили в подвал и на охоту за Королевой. Буду рассматривать это как признание своей силы, а эти двое будут мне должны. В идеале еще гранаты или что-нибудь доработанное игигами.

В голове билась мысль, что я тут отвлекаю черного уже точно не меньше минуты. Сколько еще надо будет так прыгать, чтобы команды корпоративных игигов успели до нас добраться? Может, еще что-то взорвать?

— Эй, Королева? Больше пистолетов нет? — я заметил, что девчонка в белом вернулась на ближайшую крышу, и попробовал снова воспользоваться ее запасами.

Она только фыркнула в ответ. Понимаю, такие пистолеты стоят дорого — мне бы тоже было жалко раздавать их непонятно кому… Дурацкие мысли крутились в голове, а я при этом мысленно выстраивал маршрут, как именно буду убегать, когда черный перестанет буравить меня взглядом и перейдет к мести. И вот это случилось. Красное марево рвануло в мою сторону — я тут же запрыгнул на машину, оттуда на забор.

Он был тонкий. Если бы я попытался устоять, то быстро бы потерял равновесие, но я сразу же оттолкнулся еще раз, и сработало. Несмотря на то, что от забора до дома было метра два, я смог их перелететь и дотянулся кончиками пальцев до края крыши. Подтянулся, обернулся — красное марево замедлилось. Ему требовалось время, чтобы собрать побольше массы и перевалить сначала через первое препятствие, а потом дотянуться до второго. Еще десять секунд на мой счет. Сколько еще?

Я продолжал следить за обстановкой, и тут на границе восприятия появилось сразу несколько фигур. Четыре! Увешанные звездочками самой разной техники, они уверенно шли именно в нашу сторону. Игиги, настоящие боевые игиги, подумал я, и вот четверка появилась из-за поворота. Это действительно оказались обладатели искр в боевых масках, в форме и с оружием, но вот рисунки на белых овалах, прикрывающих лица, не оставляли сомнений, что это совсем не те, кого я ждал.

— Жуки? — Королева тоже повернулась к новеньким. — Что банда забыла в районе атаки черного игига?

Ее голос показался мне знакомым. Нет, не могу узнать.

— Это наш город. И раз корпорации не спешат его защищать, то это будем делать мы сами, — ответил идущий во главе четверки парень.

Вот его голос я сразу узнал, хоть маска и искажала звучание. Скарабей, а вместе с ним и все остальные. Муравей, Комар, Гусеница. Честно, не ожидал от них такого, но вот они здесь… Я пробежался по крыше, удаляясь от приближающегося красного марева, и спрыгнул поближе к ним.

— Есть оружие? Я тоже буду сражаться, — я понадеялся, что маска скроет и меня, но не все учел.

— Пожарский… — Скарабей ни секунды не сомневался, что это я. — Неужели ты думал, что мы примем новенького, тем более без образа и прозвища, за кого-то другого? Не рядом с твоим домом!

Он усмехнулся, а потом кинул мне нож. Возможно, один из тех, которыми меня хотели пырнуть шесть лет назад.

— Оружие, гранаты или что-нибудь посерьезнее? — я ухватился за сталь покрепче.

— Не дам, — просто покачал головой Скарабей. — Мы не корпораты, которые привыкли полагаться на личную силу, — он кивнул в сторону Королевы, которая снова попыталась проморозить черного. — Они сильны, они могут просто давить. Мы же работаем в команде. Именно вместе, зная, как усилить друг друга, мы можем сравняться с теми, у кого больше таланта.

— И поэтому гранаты в наших руках принесут пользы точно больше, чем в твоих, — добавила Гусеница.

Я мог бы поспорить с этим аргументом, но времени не было. Красное марево рухнуло перед нами, переливаясь с заполненной крыши. Еще несколько облаков показались из ближайших переулков — стало понятно, что черный решил окружить тех, кто посмел ему противостоять. Я только и успел, что крикнуть про его энергетический щит, чтобы Скарабей знал, с чем столкнется, а потом четверка бандитов бросилась в атаку.

Прямо на волну красного марева перед нами. Я до сих пор не понял, что это, а Жуки словно не думали об опасности…

Как оказалось, думали и учитывали. За пару метров до чужой силы Гусеница взмыла вверх, расправив выскочившие из спины тонкие коричневые крылышки. Как забавно, гусеница оказалась бабочкой. Теперь ее роль стала понятна — координация и разведка. Комар ускорился и обогнул марево по-своему, пробежав по стене одного из домов. Муравей просто разогрелся, превращаясь в раскаленную сталь, и красное марево сгорело, не коснувшись его тела. Хороший прием, я оценил.

Скарабей же остался на месте. Он и не рисковал, и отвлекал на себя внимание, и что самое главное, расстояние не мешало ему атаковать самому. Щупальца из теней появились вокруг черного игига и окутали его голову, мешая видеть, что происходит вокруг. В тот же миг Муравей отменил превращение в сталь, снова став обычным человеком. Комар опять ускорился, подхватил его, разогнался и бросил прямо в черного, который был прямо перед ними.

Вот она, совместная работа опытной команды. Хоть и команды бандитов…

Глава 6

Комар, как только освободился от напарника, снова ускорился и кинул вперед несколько гранат, чтобы ослабить защиту черного игига. Гусеница, оказавшись точно над ним, тоже сбросила сверху какую-то электромагнитную ловушку. Несколько столбиков воткнулись в землю, окружив черного сеткой разрядов. И в этот-то самый момент брошенный в него Муравей снова трансформировался.

Не знаю, как работает сила инерции с игигами, но то ускорение, с которым он летел как обычный человек, осталось и у его стальной туши. Этакий живой раскаленный снаряд, который врезался в покрытого взрывами черного и принялся мутузить его, словно боксерскую грушу. На мгновение мне показалось, что у банды даже может получиться. Так слаженно и продуманно выглядела их атака, но нет… Мельтешение первого натиска пропало, и снова стало видно, что черный стоит как ни в чем не бывало.

А вот Муравей, который продолжал его бить, начал орать от боли. Красное марево добралось до него, несмотря на стальное тело. Королева попробовала вмешаться, ударив снежной бурей, но, кажется, это больше ослабило Муравья, притушив его жар, чем помогло. Стало очевидно, что еще немного, и черный покончит с ним, а потом снова начнет накачивать весь район, и наш дом в том числе, своей красной гадостью. Если я хотел его остановить, то надо было пользоваться моментом, пока на меня не обращают внимание.

Я смерил взглядом нож в правой руке, подкинул на пару сантиметров, проверяя хват и баланс, а потом побежал. Мимо все еще клубящегося красного марева, тоже по стене, как Комар недавно. Если разогнаться, а ноги знают, что делать — не нужно обладать для этого какой-то космической скоростью.

Рядом показался замедлившийся Комар. Я не видел его лица за маской, но чувствовал, что он растерян.

— Ускорь! — приказал я и через мгновение почувствовал, как мне уперлись в спину, а в ушах начал свистеть ветер.

— Не бросай… — предупредил я.

В отличие от Муравья мне нужно было не летать, а бежать, чтобы контролировать свое тело. Могло показаться, что я сошел с ума — лезть с одним ножом на тварь из осколкоа которая еще и щитом прикрыта. Вот только, как учил Курильщик, для таких случаев и нужно холодное оружие в мире высоких технологий. Пуля, ракета, лазерный луч — все летит с определенной скоростью, на которой большинство щитов игигов с легкостью все впитают. А когда ты бьешь мечом или ножом, ты сам определяешь скорость руки, можешь ее придержать, добавить. В итоге получается подобрать своеобразную «частоту» удара, которая станет ключом к чужой неуязвимости.

Нож врезался в защитную пленку черного, вокруг меня взвилось красное марево. Оно не лезло под кожу, как я невольно боялся, но все равно было больно. Причем все больнее и больнее с каждой секундой. Кажется, эта штука воздействовала напрямую на нервные окончания. Я старался не обращать на это внимание, нож врезался в защиту, замер, словно уткнувшись в стальную плиту, и я прижал к нему вторую руку, все больше и больше увеличивая давление. Самый простой способ проверить чужой щит: нулевая скорость и максимальное ускорение.

Получилось! Нож продвинулся вперед на целый сантиметр, глаза черного игига, которые до этого игнорировали глупых мошек возле него, сразу же уставились прямо на меня. Он впервые с начала боя вытянул вперед руку, чтобы откинуть меня уже с ее помощью, но я оказался быстрее. Нож прошел защиту и полоснул черного по шее. Увы, недостаточно глубоко, чтобы все закончить… И тут же мне в грудь словно врезался стальной таран. Больно он бьет!

Перед глазами словно полыхнуло звездное небо.

Этот козел еще и сверхсилой обладает, успел подумать я, когда меня откинуло метров на двадцать назад. Я даже на пару секунд потерял сознание, и когда открыл глаза, ситуация на поле боя уже поменялась. Комар с Муравьем на плечах, висящим словно безвольная тушка, отступал, Скарабей пытался задержать черного своими тенями, но красное марево пожирало их за считанные мгновения. Гусеница крутилась в небе, но не могла ничего сделать…

Единственной, кто сменил тактику и смог чего-то добиться, оказалась Снежная Королева. Она обрушила свою бурю на землю рядом с черным, создала из получившегося льда острые шипы и уперлась ими в его защиту. Почти мой прием: не двигаться и усиливать давление — увы, такое работает только со сталью… Вот только лед начал неожиданно двигаться вперед. Этого не должно было быть, но защита черного поддавалась. Успех заставил Королеву вложить в атаку все силы. И это могло означать только одно…

— Ловушка! — только и успел крикнуть я.

В тот же миг черный нанес ответный удар. Воспользовавшись тем, что его противница увлеклась, он резко двинул красное марево к ее дому со всех четырех сторон. А потом одновременно бросил вверх всю накопленную массу, словно кипяток из сотни гейзеров. Королева попробовала прикрыться льдом, но его было слишком мало для сдерживания такого потока, и красное марево накрыло ее с головой…

Я мгновенно вспомнил, как сам купался в этой гадости. Было больно, но ведь это точно не все? Я быстро осмотрел себя. Кожа приобрела нездоровый розовый оттенок, а в паре мест и вовсе покрылась некрасивыми наростами с кровящими корками. Тем не менее, даже они сейчас не болели. Озаренный неожиданной идеей, я поднялся, сделал шаг вперед — нервные окончания словно ударило током. Еще шаг к черному, боль стала сильнее.

Именно тогда я окончательно понял, как работает красное марево. Оно заражает всех, кого коснется, а потом чем ближе ты оказываешься к черному игигу, тем сильнее и быстрее оно тебя убивает. Хочешь жить, хочешь растянуть мучения — убегай и не мешай ему. Хочешь сражаться — будь готов, что уже скоро твоя нервная система просто откажет, какой бы силой воли ты при этом ни обладал.

Казалось, что хуже быть уже не может, когда Гусеница спикировала к Скарабею, и я услышал, как она тараторит.

— Он выпустил красный туман за пределами района… Наверно, незаметно протащил по канализации. Теперь мы окружены, корпораты не идут через кольцо, решили ждать помощи из Твери или даже из столицы… Герои хреновы!

Я выругался вслед за девушкой и Скарабеем. Помощи, на которую я рассчитывал, не будет. Игиги из столицы, конечно, справятся с черным, но вот район, который он залил своим туманом — вот, значит, как эту штуку называют другие — будет уже не спасти. И всех, кто тут живет! Как же бесит!

Нужно было что-то делать, а я не знал что. Казалось, маска мешает дышать, хотелось сорвать ее, но это была просто паническая атака. Никогда такого не испытывал во снах, а тут накатило.

Звездное небо… Сотни, тысячи звездочек… Перед глазами как живая встала та картина, которую я увидел, когда в меня врезался кулак черного. Звездочки — неожиданно я осознал, что это не было галлюцинацией. Просто я пробил защиту и сквозь нее увидел черного игига и окружающий его красный туман с помощью своей искры! Это было не биологическое оружие, не какая-то энергия. Красный туман состоял из множества маленьких устройств, каких-нибудь наноботов, которые и меняли нервную систему жертвы, чтобы та шла вразнос, стоило приблизиться к их хозяину и вступить с ним в резонанс. Или еще что-то, детали были сейчас не важны.

Главное, если это техника, то я могу ее взорвать. Я поднес руку к груди, ощутил множество звездочек внутри своей кожи — пока они не успели залезть глубже. Несколько сотен, даже тысяч! По одной я их буду менять годами — я попробовал зацепить сразу горсть, и сработало. Это было уже лучше! Я выделял кусочки красного тумана внутри себя, одну горсть за другой, а потом массово улучшал. Пробовал ослабить, уменьшить — они были от этого защищены, а вот от укрепления — нет. Никто не подумал, что это может навредить, и я закладывал эту команду в каждого из паразитов.

С каждым движением это получалось все быстрее, под конец я понял, что теперь смог бы захватить даже все тело за раз… В этот момент в первых наноботах улучшение зашло слишком далеко, и, как это бывало всегда с запущенными мной процессами, они начали взрываться. Из-за крошечного размера это было даже не больно. Так, словно у тебя под кожей провели наждачкой, и все. Ну и еще кровь хлынула из всех пор, но почти сразу остановилась.

Я сделал шаг вперед, боли больше не было. По белому шершавому пластику маски текла собравшаяся в капли кровь, но с паразитами из тумана в моем теле было покончено!

— Сюда! — рявкнул я Комару, и тот не посмел меня ослушаться.

Через мгновение он уже сгрузил рядом со мной обессиленного Муравья, а я положил руку тому на грудь. Две секунды ушло на то, чтобы ощутить все частички красного тумана внутри, а потом взорвать. Из него тоже хлынула кровь, но, как я уже сам знал, это было не так уж и страшно. По крайней мере, пока техника черного не добралась до внутренних органов.

— Значит, ты игиг-лекарь? Редкий зверь, — заметив, что я делаю, с крыши спрыгнула Королева. А она быстро поняла, что к чему. — Вылечи меня тоже.

Я протянул к ней ладонь, чтобы коснуться, но передо мной выросла корка изо льда.

— Без рук не можешь? — девочка смотрела на меня из-под маски, и мне хотелось бы увидеть ее глаза, но артефакт на лице каждого из нас заботился об инкогнито своего владельца.

— Либо так, либо сама, — я пожал плечами.

Королева молчала. Я уже готов был от нее отвернуться, когда лед передо мной исчез. Что ж, рад, что она в меня поверила. Я положил руку ей на грудь, снова, уже привычно, захватил частички тумана и приказал им стать снежинками. Это могло быть красиво, но наноботы, естественно, просто взорвались. Королева вздрогнула, но не издала ни звука. Более того, в ее костюме была какая-то дополнительная защита, и она впитала в себя всю выступившую кровь, ни капли не упало на землю.

— Будем считать это платой за испорченный пистолет, — Королева даже смогла пошутить, а потом у нее под ногами выросла огромная сосулька, снова закинув ее на крышу. Пока там действительно было безопаснее, но сколько это еще продлится?

У меня неожиданно появилась мысль, что я ведь теперь могу не сражаться. Если я умею лечить красный туман, то можно просто добежать до Ксюши и вытащить ее наружу. Плевать на блокаду, устроенную черным! Сколько бы тумана ни попало внутрь нас, я все взорву, и сестра точно выживет. В отличие от…

Я снова вспомнил хозяина «Москвича», которого черный поразил в самом начале. Пусть он был странным человеком, который все свободное время тратил на небольшую теплицу с экзотическим перцами с самых разных концов света. В то же время он был своим: часть урожая всегда заносил деду, чтобы похвастаться новыми «самыми острыми» сортами. А остальные соседи? Я не общался с ними, мне было плевать на них, но я знал их… Те же родители Пашки, которого я сгрузил у монастыря, остальные школьники, друзья и подруги Ксюши, которая в отличие от меня лучше ладила с окружающими. Я слишком привык к ним за эти шесть лет, чтобы просто так отдать их на поживу черному игигу.

«Я мог бы уйти, — сказал я сам себе. — Но я останусь. Не потому, что у меня нет выбора, а потому что сам этого хочу».

— Новый раунд, — ко мне подошел Скарабей и встал рядом. — Попробуем поработать с тобой в одной команде. Сможешь лечить Муравья прямо на ходу?

Я чувствовал, что ему очень хочется спросить, что у меня за сила, но сейчас было не до того.

— Смогу, — ответил я.

— Тогда повторяем первый рывок, только Комар бросит сразу и тебя, и Муравья. Я помогу… — добавил Скарабей, увидев сомнения в силе самого тощего члена их банды. — Постарайся лечить нашего стального мальчика, пока он будет пробиваться сквозь щит черного. Чем дольше вы продержитесь, тем больше у нас будет шансов.

Звучало оптимистично.

Черный игиг, словно решив подпортить нам настроение, вскинул руки вверх, и тут же, словно от взрывов, взлетели крышки всех канализационных люков. Это ринулась наружу собранная им под землей масса красного тумана. Она заполняла все улицы, поднявшись примерно до уровня окон первых этажей. Я невольно представил, что будет дальше. Туман скроет собой черного игига с головой, потом накроет весь город, и тогда незараженным добраться до этой твари будет просто невозможно.

Я начал понимать опасность осколков лучше, чем раньше. Если в начале, не собрав и не подготовив все свои силы, они не особо отличались от обычных игигов, то потом, учитывая их невероятный потенциал, с ними могли справиться только лучшие из лучших. В памяти всплыли безжалостные цифры статистики — средние жертвы при каждом вторжении черного игига составляет от двух до десяти тысяч человек в маленьких городах вроде Старицы и до миллиона в крупных мегаполисах.

— Начали! — рявкнул Скарабей.

— Начали! — я стартанул, на полкорпуса обогнав Муравья.

Спереди заходила красная волна, готовая нас поглотить, но тут сверху упало несколько гранат. Без осколков, просто чтобы расчистить нам дорогу. Спасибо Гусенице, что прикрывает! Этого же момента ждали и Комар со Скарабеем. Я почувствовал, как меня окутали щупальца из тени, забирая на себя часть веса. Где-то половину, и этого хватило, чтобы Комар смог ухватить сразу двух человек, а потом ускориться.

Кажется, от его усердия у меня подпалило часть волос, что не были прикрыты маской. Мгновение назад между нами с черным была еще целая улица, а вот Муравей уже снова вцепился в него. Я приложил руку к его спине и сосредоточился на уничтожении красного тумана. На нем, на себе, просто вокруг. Все пространство рядом с черным игигом покрылось тысячами мелких вспышек. Очень маленьких, словно стая мошкары решила наплевать на красный туман и выйти на тропу войны.

Муравей на этот раз не бил создание осколка. Убедившись, что щит твари слишком силен, парень просто обхватил его руками и давил. Медленно, но верно он погружал руки внутрь. Казалось, еще немного, и черный будет наш, но тут он снова нанес свой удар. Так же, как когда-то по мне. Еле заметное движение, и Муравья откинуло в сторону. Показалось, что все зря, но про то, что наш противник может так сделать, уже знали. Более того, именно это и было частью плана. Скарабей призвал свою силу, и его тени тут же окутали кулак черного, стоило ему показаться за пределами защиты.

— Бей! — рявкнул он.

— Не ори!

Свой ход сделала Снежная Королева. Оказывается, Скарабей успел с ней договориться, и как только рука черного оказалась зафиксирована, девчонка тут же ударила по ней бурей. Промораживая плоть, кровь и кости. Черный отдернул руку обратно, но было уже поздно, мороз поглотил ее и двигался все дальше. Локоть, предплечье. Я как завороженный смотрел на проявление чужой силы, когда черный показал, что еще не все кончено. Он ударил левой рукой по правой, разбивая ее на кусочки и избавляясь от чужого льда.

Дыра в его щите тут же затянулась, и на мгновение мне показалось, что ничего не изменится, и черный продолжит свое дело даже с одной рукой. Но у него, похоже, сработал инстинкт самосохранения. Он что-то неразборчиво пробормотал — только сейчас я осознал, что он не просто выглядит как человек, а может говорить — а потом резко втянул в себя красный туман со всей округи. Это было как порыв урагана, который чуть не размазал меня о чужой щит. Хорошо, что, даже не оборачиваясь, я среагировал на летящие со спины звездочки тумана и рухнул вниз.

В таком положении мне досталось уже не так сильно. И я даже успел заметить, как черный игиг с красной рукой — он восстановил потерянную конечность из своего же тумана — спрыгивает в ближайший люк. Хорошо… Я почувствовал, что расслабляюсь. Да, тем же спешащим на помощь игигам будет сложнее достать черного в канализации, чем на поверхности, но зато жертв среди мирных жителей точно не будет.

Я справился. На лице появилась улыбка, я попробовал подняться и только сейчас осознал, что моя спина превратилась в кровавое месиво. Красный туман черного летел с такой скоростью, что подхватил с собой целую тучу пыли, песка и грязи — собственно, ею меня и приложило. Обидно, почти целым прошел через такую драку, и такой бесславный финал.

Меня повело, и я присел на землю.

Рядом со мной остановились ноги Скарабея и, наверно, еще и он сам. Мысли стали заторможенными.

— Тебя заберут в больницу, — он говорил быстро. — Будут просить разрешение снять маску, не давай. Сами они на такое не имеют права без ордера на твой арест. Они будут пугать, но помни, ты хоть и бывший, но все равно аристократ. Если тебя раскроют, это пожизненное за незаконное использование искры.

— Когда выпишут, мы будем тебя ждать, — рядом со Скарабеем опустилась Гусеница. Снизу вверх она тоже смотрелась очень даже приятно.

— Ты же помнишь, одно дело… — к нам прихромал Комар. Кажется, сегодня он бегал больше, чем обычно.

— Я не сказал сразу… Спасибо, — Муравей, тоже оказавшийся рядом, говорил легким басом.

Я же думал о том, что совсем не такой представлял себе эту банду. Мог я предположить, что им хватит мужества, чтобы влезть в такой бой? Рискнуть жизнью только потому, что часть из них считает этот город своим? Как сказал Скарабей, корпоративные игиги берут голой силой, они же — тем, что работают вместе. А еще они с Гусеницей назвали меня своим. После сражения за «свой город» это звучало уже убедительно. Не так много, чтобы полностью изменить мое мнение, но…

— Один раз. Я помогу вам. За то, что помогли спасти мою сестру.

Я не видел этого, но почувствовал, как Скарабей улыбнулся, а потом они поспешили уйти. Городские игиги увидели, что периметр из кровавого тумана пропал, и теперь осторожно продвигались к точке высадки осколка. Я почувствовал, что сознание окончательно уплывает, когда рядом со мной появились новые ноги. В белых сапожках, украшенных сверху мехом и кровью. Последнее точно не специально, но смотрелось красиво. Белый и красный.

— Почему ты назвал меня Королевой? — надо мной стояла девчонка со льдом и бурями.

— Ты похожа на Снежную Королеву, — честно ответил я.

— Интересно… Мне нравится это прозвище, возможно, возьму его официально, — сказала девчонка. Ого, значит, она только начинает свою карьеру.

— Спасибо, что помогла спасти мою… — начал я.

— Не говори, — Королева меня оборвала. — Лучше запомни: когда ты в маске, не рассказывай о своей обычной жизни. Ни слова, ни намека. Вычислят же…

— Спасибо, — мне точно надо будет привыкнуть к новой реальности.

— И еще… — она смерила меня взглядом. — Маска без образа смотрится ужасно. К следующему разу обязательно придумай себе имидж, чтобы тем, кто будет с тобой работать, не пришлось краснеть…

Она говорила еще что-то, но я уже не слышал. Сначала отключился слух, потом зрение, а затем я окончательно потерял сознание.

Глава 7

Я пришел в себя в больничной палате. Одиночной. Со мной были только подушка, одеяло и что-то бормочущий телевизор. Слух зацепился за слова «туманный игиг», и я тут же повернул голову в сторону двигающейся картинки. Тело прострелило от резкого движения, но не настолько, чтобы я отвлекся.

— …до сих пор разбираются с последствиями сражения с игигом-злодеем в самом центре города, — увлеченно вещала дикторша на фоне кадров со строительной техникой и множеством живых людей. Живых благодаря банде Жуков, Королеве и… мне.

Было немного странно слушать, как ведущая старательно обходит такие слова, как «осколок», «черный игиг» и все связанное со тьмой. Впрочем, такие правила были всегда, так что ничего удивительного. Гораздо интереснее было понять, чем же все закончилось. Как победили черного, точно ли никто не пострадал.

— …мы хотели взять интервью у Мораны, которая со своей командой оказалась рядом, в Твери, и смогла в течение часа найти и уничтожить преступника. Увы, один из самых популярных членов царской «Защиты» была слишком занята и не смогла ответить на наши вопросы.

На экране промелькнула незнакомая девушка. Невысокая, черные волосы, резкие восточные скулы — вот и все, что можно было разглядеть за маской. Тем не менее одной ее манеры держаться было достаточно, чтобы понять: это именно Морана, одна из сильнейших игигов в нашей части света. Говорят, она может убивать одним своим присутствием, и на фоне такого красный туман черного игига вряд ли смог ему хоть как-то помочь.

Я почувствовал, как с другой стороны двери приближаются несколько звездочек. Все двигались синхронно, значит, будет только один человек. Доктор? Дверь открылась, и ко мне зашел незнакомый мужчина лет сорока в темно-синем деловом костюме. С безупречной прической и без халата, так что вряд ли это сотрудник больницы. Я напрягся. Этот мужчина не был воином, но он тоже был опасен.

— Рад, что ты пришел в себя, значит, доктору Ароре правильно удалось рассчитать регенерационный потенциал твоего организма. Ты хорошо впитываешь силу сыворотки из осколков, — незнакомец внимательно смотрел на меня, словно ожидая, что я буду оправдываться. Он к такому привык в обычной жизни?

Я поднялся на кровати в сидячее положение, но продолжал молчать. Мужчина поморщился.

— Меня зовут Алексей Саввич Морозов, — он дал мне пару секунд вспомнить, где я слышал это имя.

Морозовы, одни из крупнейших корпоративных воротил нашей страны. Доля в «Скорости», капитал в английском «Сити» и своя медиаимперия здесь, в России. Это только самые крупные из известных широкой публике их вложений. И передо мной стоял старший сын Саввы Петровича, будущий наследник, который не должен был появиться тут просто по определению.

— Может, представишься в ответ? — мужчина снова первым нарушил молчание. Я чувствовал, что его это безумно раздражает, но он не давал этим чувствам вырваться наружу.

— Учитывая обстоятельства, я сохраню инкогнито, — я постарался сказать эту фразу максимально миролюбиво. Не стоило заводить врагов просто так, но и раскрывать свою личность я не собирался. Даже никаких намеков! Слова Снежной Королевы крепко засели у меня в голове.

— Ты впервые использовал маску. Неужели думаешь, что нигде не засветился? — Морозов иронично приподнял бровь. — Я могу приказать проверить городские камеры, и тебя найдут. Только тогда уже придется отвечать еще и перед законом. Я ведь правильно понимаю, что у тебя с ним проблемы? Так вот лично мне плевать на них.

И опять он давил. Пер вперед как каток.

— Лично я считаю, что моя тайна не стоит того, чтобы портить себе жизнь, нарушая условия договора. Ведь именно этим и будет попытка раскрыть мою личность? — я повторил недавний жест Морозова с бровями. Хоть и под маской.

Тот явно рассчитывал на еще не до конца пришедшего в себя мальчишку, вот только я — другой. И теперь важный момент: сможет он это принять или нет?

— Хорошо, давай тогда просто поговорим, — Морозов мгновенно перестал хмуриться и легко опустился на стоящий рядом с кроватью стул. Похоже, все его недовольство было игрой, и вот ее в отличие от попыток давления я не заметил. Он хорош, впрочем, чего и стоило ожидать от человека его уровня. — Раз ты не представился, я могу называть тебя, как мне хочется. Как тебе имя Джокер?

— Вы не знаете, чего от меня ожидать? — прозвище мне не понравилось, но я понял, почему Морозов выбрал его на этот разговор. И мое недовольство было еще одной из причин.

— Да, — он кивнул. — Давай начнем с начала. Вижу, ты уже смотрел новости и знаешь, что нападение черного игига было отбито.

— Потерь действительно не было? — я задал встречный вопрос. Очень важный для меня.

— Были. Телевизор любит приукрашивать картинку. На самом деле погибло одиннадцать человек. Шесть от падений метеоритов. Еще пятеро, когда брали черного, и тот взорвался, когда понял, что не победит. Раненых больше двух сотен, но врачи дают прогнозы, что вытянут всех. Ты понимаешь, что это значит?

Мне было жалко всех, кто погиб и пострадал. Я очень хотел верить, что среди этих людей не будет моих родных. Морозов словно специально давал мне возможность задать этот вопрос и раскрыть себя. Подожду!

— Это все равно очень мало, — сказал я вслух.

— Именно, обычно счет жертв идет на тысячи и даже больше. В редких случаях, когда рядом оказывается сильная команда, осколок удается сдержать с минимальными потерями. Но они очень редко падают там, где есть такие игиги…

— И вам интересны те, кто смог добиться такого результата? — я понял, почему такой человек пришел ко мне.

— Не все, — Морозов смотрел на меня. — Мои аналитики уже просмотрели все, что удалось узнать об этом бое. Банда Жуков уже давно известна, как и их силы. Ничего особенного, что могло бы представлять интерес. Оставались двое новеньких. Снежная Королева — у нее мощные ледяные способности, но опять же в рамках уже известного.

— Остаюсь я. Вы так и не поняли, что я могу? — я невольно улыбнулся.

— Именно поэтому ты Джокер, — Морозов был серьезен. — Я не знаю, какие у тебя планы на жизнь, но хотел бы предложить тебе работу. На меня. Любые деньги, никакой рутины. Если ты хотел защитить этот мир, то именно так сможешь раскрыть свой потенциал по-настоящему.

Он думал, что просчитал меня. Понял, почему я решил вмешаться в этот бой. Вот только это было совсем не так: меня не интересовал весь мир, только свои, не больше, но и не меньше.

— Спасибо, не интересует, — я не стал прикрывать смысл красивыми словами. Это было бы неуважением к этому человеку.

— Что ж, возможно, мы еще вернемся к этому разговору, — сказал Морозов, а потом второй раз за наше знакомство резко сменил тему разговора. — А что ты думаешь о будущем нашей страны?

— Хотелось бы, чтобы оно было.

— Я серьезно. Как ты видишь будущее России? Ты веришь, что в текущем виде, когда корпорации и аристократы фактически разделили страну пополам, мы сможем выстоять перед угрозами осколков? Да даже просто перед другими корпорациями и государствами? Баланс не вечен, и уже скоро равновесие может быть нарушено.

Морозов не говорил ничего конкретного, но я понимал, что стоит за его словами. Он верит, что грядет какой-то кризис, и хочет, чтобы новый сильный игиг, по крайней мере, как он считает, был на его стороне.

— Если вы хотите услышать мой ответ, спрашивайте прямо.

— Хорошо, — Морозов смерил меня взглядом. — Если бы началась война, ты был бы готов испачкать руки, чтобы защитить свою страну?

Я опять молчал. Свою страну — опять это слово — я был готов защищать. Вот только сомневаюсь, что мы с Морозовым говорим об одном и том же.

— Что ж, я тебя понял, — Алексей Саввич поднялся и, резко развернувшись, вышел из палаты. Не попрощавшись.

К его чести, он хотя бы не стал угрожать мне напоследок, чтобы я никому не рассказывал об этом разговоре. Значит, идиотом меня не считают. Вычеркнули из списка союзников, но хоть какие-то права признают. Может, и в остальном этот делец не так уж и не прав?

Я опустился на кровать. Все тело было мокрым от пота, а глаза начали закрываться. Кажется, я еще точно не выздоровел до конца. Очень хотелось сбежать домой, и, думаю, меня бы отпустили… Вот только что бы я делал потом? Тратил последние деньги на покупку лекарств за свой счет? Нет уж, полежу еще немного тут, буду считать это наградой за свой подвиг. Еще один день…

Глаза закрылись.

* * *

Алексей Саввич покинул палату с неизвестным игигом, кивнул дежурной медсестре и проследовал к выходу из больницы.

— Усильте охрану в ангаре номер семнадцать, — произнес он, достав телефон. Затем ему что-то ответили, он машинально кивнул. — Да, удвойте игигов и наймите ту чокнутую…

* * *

Когда я проснулся, уже наступил вечер следующего дня. Кто-то из персонала отключил телевизор, а еще меня перевязали и сменили постельное белье. Как там сказал Морозов? Меня лечит доктор Арора. Так вот мне нравится его или ее подход. Увы, с индийскими фамилиями не так просто понять, кто это — мужчина или женщина. Я бы лично предпочел второе…

В голове закрутились непристойные сцены, где красотка-доктор неожиданно сменилась на Гусеницу, а потом и вовсе на Снежную Королеву. Мое тело определенно начало взрослеть! Я улыбнулся этой мысли и тут же напрягся. Из коридора, как и в прошлый раз после моего пробуждения, донеслись шаги, а потом я увидел и несколько звездочек, летящих в мою сторону. Два человека.

Я напрягся и заранее принял сидячее положение.

— Добрый вечер, — я первым поприветствовал двух зашедших ко мне людей. И обоих я видел во снах из прошлой жизни моего тела.

Первым шел Апраксин-старший. Отец Сашки был грузным мужчиной, впрочем, учитывая, что ему уже за сотню лет, никого не удивляло, что в итоге он бросил заниматься спортом и подзапустил себя. Действительно, зачем тратить на это время, если лекарства из осколков позволяли не беспокоиться о здоровье или о ранней смерти. Конечно, когда на них хватало денег.

Второй мужчина оказался точной противоположностью Апраксина, при том, что князь Урусов был даже старше. Потомок рода, что пришел в Российскую империю из Ногайской орды, а потом верой и правдой служил царям уже больше пяти сотен лет. Глядя на его восточное лицо и военный мундир, который он предпочел гражданской одежде, казалось, что по-другому и быть не могло. После такого не вызывали никакого сомнения слухи о том, что князь считался одним из вернейших слуг престола, которому частенько отдавал приказы сам царь.

— Добрый вечер, — Урусов поздоровался со мной, а потом присел на стул, который ловко подвинул ему Апраксин. Сразу стало понятно, кто главный в этой паре. — Сергей Борисович, вы не подождете меня снаружи?

Урусов вежливо выставил отца Сашки, и мне пришлось постараться, чтобы сдержать улыбку. Не люблю эту семью.

— Итак, теперь мы можем продолжить, — Урусов осмотрел меня с ног до головы. — Вижу, ты знаешь, кто я. Догадываешься, зачем я пришел?

— Вербовать будете после того, как я показал себя в сражении с черным? Вот только аристократы не могут же использовать игигов?

— Прямо. Мне это нравится, — Урусов усмехнулся. — Может быть, тогда снимешь маску? Я же вижу, что ты аристократ, и тогда мы смогли бы поговорить прямо и без нарушения договора.

Его голос звучал так уверенно, что мои руки чуть не потянулись к лицу.

— Я все-таки воздержусь, — я взял себя в руки.

— Что ж, я рад, что в вас есть осторожность, Пожарский, — Урусов оставался совершенно спокоен, называя мою фамилию.

— Чего вы хотите? — я не стал спрашивать, как меня узнали. Если князь нарушил договор или смог разговорить кого-то из участников сражения с черным, это его дело. Мне сейчас важнее понять, ради чего он здесь.

— Хочу узнать, как ты видишь будущее нашей страны, — казалось, что Урусов смотрит мне в глаза даже сквозь маску.

Я чуть не выругался про себя. Что за новая традиция — ходить к больным и задавать им такие вопросы?

— Вы про грядущую войну? — я решил намекнуть, что ко мне уже заходили. Впрочем, не удивлюсь, если Урусов уже и так знает про Морозова.

— Судя по тону, тебе ничего не объясняли, — Урусов вытащил из кармана лист бумаги, развернул и протянул мне. — Прочитай, я подожду.

На шапке листа было написано два слова: манифест войны. Даже они уже звучали тревожно, и я погрузился в список из десяти пунктов… Не знаю, кто написал этот документ, но это точно был настоящий талант. Я читал, и с каждым пунктом внутри нарастала тревога. Неизвестный расписывал проблемы баланса аристократов и корпораций, потом обращался к проблемам на внешней арене, сложности со сдерживанием осколков тьмы и предлагал единственное решение для спасения страны — войну. Не маленькую, а большую, в которую втянется весь мир, и только в рамках нее получится все изменить и спасти. При этом, отмечая, что царь сам не пойдет на такое, неизвестный предлагал обмануть его. Втянуть в малый конфликт, который столкнет лавину, и тогда остановиться уже будет просто нельзя. Война начнется, а настоящие патриоты помогут ей закончиться именно так, как нужно.

— Что это? — я посмотрел на Урусова.

— Распространяется неизвестными в столичных салонах, — спокойно ответил он. — Мы пока не можем точно сказать, кто заказчик и что за маленький конфликт он планирует…

— То есть в самой возможности мировой войны вы не сомневаетесь? — спросил я, невольно думая о связи этого мира и моего.

— Рад, что вы тоже не ставите это под сомнение. Вы оказались гораздо более разумным человеком, Пожарский, чем я думал раньше, — Урусов улыбнулся.

А я понял, что невольно показал ему то, что он хотел. Местные, те, кто не видел никогда подобных масштабных конфликтов, просто не могли поверить, что такое возможно. Я же был с Земли, которая прошла через две мировые войны, и ни мгновения не сомневался, что и тут такое может случиться. Тем более если посмотреть на эпоху. Если забыть про технику и остановиться на политике, тут же сейчас почти то же самое, что было у нас перед тысяча девятьсот четырнадцатым.

— И что дальше? — я пытался понять, в какую игру меня сейчас попытаются втянуть.

— Дальше ничего, — Урусов поднялся. — Я просто хотел, чтобы вы были в курсе опасности. И если каким-то образом столкнетесь с информацией, что поможет мне в решении этой проблемы — звоните. Мой номер будет записан у вас в телефоне.

Я оценил поведение князя. Если тот же Морозов давил и в итоге просто отказался от сотрудничества, когда я выдержал его натиск, то Урусов действовал гораздо тоньше. Начинаю понимать, чем на самом деле отличаются местные аристократы и владельцы корпораций. Впрочем, не буду спешить с выводами.

— Я учту.

Князь, который на мгновение задержался у двери, еле заметно усмехнулся. Кажется, я только что заработал еще пару очков в его глазах, когда не стал просить помочь мне с моим положением. Дверь за гостем закрылась, и я рухнул в кровать. Опять весь потный. Если завра ко мне еще кто-то заявится, то ну его к черту такое лечение.

Впрочем, больше ко мне так никто и не пришел. А уже на следующее утро доктор Арора, оказавшийся пухлым добродушным старичком, спокойно выписал меня, и я смог отправиться домой. Почти сразу. Только снял маску в первом же сквозном переулке и постарался избавиться от возможного хвоста. К счастью, благодаря урокам Курильщика и умению видеть звездочки, это было не так уж и сложно.

* * *

— Я пришел.

Через два часа я остановился перед воротами, глядя на деда и Ксюшу. У меня были опасения, что эти двое окажутся в школе и кофейне, но они никуда не пошли. Я оказался важнее работы и учебы.

— Мы тебя ждали. Все эти дни! — первая заговорила Ксюша, потом бросилась мне на шею и сразу же разревелась.

— Я объяснил ей, что тебе нельзя будет нам позвонить, — дед подошел, отбросил в сторону свою палочку и тоже обнял. Какие же крепкие у него руки. — В репортаже сказали, что все игиги, сражавшиеся с черным, выжили, это помогало. Но я, мы… все равно…

Дед махнул рукой, а я понял, что у меня тоже текут слезы. Чертовы луковые ниндзя! Почему-то вспомнилась старая шутка про этих невидимых и вездесущих ребят, которые бегают по всему миру и режут лук перед людьми в самые ответственные моменты. Ты не хочешь плакать, но этих ребят не остановить!

— Как я рад, что с вами все нормально, — я тоже выдохнул. После рассказа Морозова я все никак не мог выкинуть из мыслей его слова про жертвы. Их было мало, шансы, что среди них будут дед и Ксюша, были так ничтожны. Но только сейчас меня стало отпускать.

— Саш, — Ксюша оторвалась от меня, и среди слез блеснула привычная хитринка. — А правда, что ты теперь игиг?

— Не-а, — я кивнул. Ксюша увидит, а для всех остальных я буду до последнего отказываться от этого титула.

— Молодец, — дед похвалил, и мы неспешно двинулись к дому.

Здесь меня ждали блины, рассказы о том, как город переживал последствия прилета осколка тьмы, и просто множество воспоминаний, что накопилось у нас за эти четыре года.

— Что будешь делать дальше? — дед не стал напрямую говорить о моей искре, но было понятно, что именно его интересует. — Корпорация, банда или попробуешь отказаться от дара? Если ты сделаешь это открыто, признав подвиг, возможно, тебе вернут титул.

— Думаю, я просто продолжу жить с вами, — я улыбнулся. — Меня не интересует жизнь героя. Только… Надо будет один раз помочь Жукам.

— Те парни, которые помогли тебе сдержать черного, — кивнул дед. — Справедливо. Не одобряю банды, но за этими нет кровавого следа из трупов. Один раз помощь они заслужили.

— Я тоже решил, что одного раза будет достаточно, — кивнул я.

— Братец, — Ксюша была уже сонная, но из-за стола не уходила. — Если тот неизвестный игиг, который не ты, снова пойдет на дело, то ему надо поработать над имиджем. Его же в сети все засмеют просто.

— Знаешь, ты уже вторая, кто это говорит, — улыбнулся я.

— А кто была первая? — Ксюша подсобралась.

— Снежная Королева.

— Та девчонка. Ну, у нее точно стиль есть. Но ты держись от нее подальше, она явно из богатых, еще соблазнит. А потом заставит жениться. Девчонки — они такие…

Ксюша не договорила и заснула. Мы с дедом переглянулись, и я отнес ее в кровать. Пусть отдохнет: похоже, в эти дни она почти не спала. Я ласково погладил сестренку по скрученным в жесткие косички волосам, а потом вернулся назад. Я чувствовал, что у деда еще остались ко мне вопросы. А мне было, что спросить у него: уж больно спокойно обычный владелец кофейни из далекой глубинки реагировал на силы игигов и все, что с ними связано.

— Спрашивай, — дед встретил меня чашкой чая. Он заваривал его из нескольких десятков трав, и вся эта смесь не только божественно пахла, но и на самом деле прибавляла сил. Редко он доставал эти запасы, но сегодня действительно был особый случай.

— Как ты связан с игигами? — я сделал глоток.

— Догадаешься сам, — дед кивнул на чашку, и мне захотелось стукнуть себя по лбу.

— Ты ходил в осколки?

— Четыреста сорок первый Тверской стрелковый полк, капитан Огнев. Оттрубил весь второй поход… Только не спрашивай, что там. Меня хоть и разжаловали, но подписку и слово я давал.

Я невольно представил, что стоит за этой историей. Капитан — это не мелочь, это старший из обычных офицерских чинов в армии. Дальше идут уже штаб-офицеры батальонного уровня и выше: майоры, полковники и генералы. В такой должности дед точно был еще и аристократом, но потом что-то случилось… Из-за чего ему пришлось отказаться и от титула, и от армии. Мне интересно, что это было, но раз он не хочет говорить, я приму это. Думаю, однажды время еще придет.

— И у тебя была… есть искра? — спросил я.

— Нет, — покачал головой дед. — Но с нами шли исследовательские отряды корпораций, и, хоть они и считались самостоятельными, уже через неделю им пришлось перейти под мое командование. Осколок — это очень опасное место, и, каким бы сильным ты ни был, там смерть может достать кого угодно.

— Если что, я туда не собираюсь, не надо меня отговаривать, — я попробовал пошутить.

— Ты — игиг, вас всех рано или поздно туда тянет, — дед был серьезен. — Поэтому я хочу, чтобы ты не недооценивал это место и… Если все же не останется выбора, сначала зашел ко мне.

— Я надеюсь, что после помощи Жукам мне больше не придется никуда уходить.

— Я бы тоже хотел этого, — дед осушил полкружки за раз, и я неожиданно осознал, что в отличие от меня он, как и Морозов с Урусовым, не может не чувствовать, что в мире что-то происходит.

Подумав, что теперь моя очередь его предупреждать, я рассказал о визитах, которые мне нанесли в больнице. Дед надолго задумался.

— Значит, думаешь, Морозов из партии войны, а Урусов — мира, — он говорил медленно. — Это может показаться странным, что военный и торговец оказались на несвойственных им сторонах. Но как же часто именно так и бывало.

— Посоветуешь что-нибудь?

— Только то, что ты и так сделал. Не лезь в дела сильных мира сего. Ты для них не личность, просто винтик в их игре. Будешь не нужен — выкинут, — в словах деда скользила горечь, и теперь я понимал его. Он ведь, похоже, и сам прошел через что-то подобное.

— А если не будет выбора? Как ты говорил про осколки… Чью бы сторону ты выбрал?

— Мир со всеми его недостатками или война, чтобы сделать его лучше? — дед усмехнулся. — Я уже стар, не верю в чистоту подобных задумок. Но ты молод… И я видел, как такие же молодые парни действительно ломали мир вокруг себя. Мы считали, что это невозможно, а они просто мечтали и делали. Поэтому я не буду ничего советовать и отвечать. Прости расти, просто думай и просто знай. Мы — твоя семья, и мы всегда будем с тобой.

Опять чертовы луковые ниндзя. Даже в дом пробрались!

Мы говорили полночи, и только когда солнце уже начало подниматься, я ушел спать. Сегодня займусь всеми делами, что накопились по дому, подберу образ для маски, раз уж некоторые так настаивают, а вот послезавтра можно и к Скарабею сходить. Послушаю, что за ограбление они задумали, раз им понадобился взломщик-игиг.

Взрыв 2

Глава 1

Князь Урусов

— Что он сказал? — когда Урусов вернулся домой, дочь все еще ждала его, сидя на подоконнике. — Это оказался Пожарский? И ты помнишь, что дал мне слово не сдавать его, если я поделюсь своими догадками?

Князь вздохнул про себя. Когда Анна была без маски, она болтала без умолку. И как в ней сочетались эти два характера — чистый огонь Анны Урусовой и ледяное спокойствие Снежной Королевы? Это прозвище… Урусов не хотел, чтобы дочь спешила с карьерой игига, но та приняла решение. Хорошее решение, князь гордился дочерью и тем, что она сделала. Увы, после такого яркого старта удержать ее дома было уже невозможно. Хорошо хоть «Скорость», с которой она подписала контракт, под присмотром. Да и Тверь, где поначалу будет работать ее команда, довольно тихий город.

— Ему хватило самообладания, чтобы не подтвердить мне это прямо, но это он, — ответил дочери Урусов. — Я показал ему манифест и предложил сотрудничать. Посмотрим, что из этого выйдет. Яркий новичок привлек к себе внимание страны, и на этот свет можно будет выманить из тени множество пауков, до которых в обычной жизни так сложно добраться.

— Тебе бы только до кого-то добраться, — Анна соскочила с подоконника, услышав все, что хотела. Свет лампы отразился в ее серых, почти стального цвета глазах. Сердце Урусова сжалось: они всегда напоминали ему о матери девочки, которой, увы, больше с ними нет. Из-за них, идиотов с промытыми мозгами, которые манят красивыми картинками где-то в будущем, но страну свою разрушают здесь и сейчас. Не жалея никого!

— Подожди, — князь придержал дочь. — В Твери будет брат со своим учителем. Думаю, вам стоит встретиться. Мне было бы приятно, если вы снова начнете общаться.

— Его наставник все так же смолит свои сигареты даже в помещении? — Анна нахмурилась. — Терпеть его не могу, но если ты настаиваешь…

— Я не настаиваю, чтобы вы общались. Я прошу, чтобы вы иногда давали друг другу шанс.

— Да я понимаю, — Анна отмахнулась. — Хорошо, как буду в Твери, загляну к нему в гости. Но не больше!

Дочь выскочила из комнаты, а князь отправился к себе в кабинет. Было всего девять вечера — слишком рано, чтобы заканчивать с работой.

Кристина Коль

Раньше

Маленькая девочка сидела на старой яблоне.

— Кристи, спускайся! — еще вполне крепкий для своего возраста мужчина выглянул из дома. — Завтрак готов!

— Я не пойду!

— Мама испекла блины! И шарлотку!

Девочка задумалась — яблочный пирог она любила. Решив, что сегодня день не так уж и плох, она сползла к краю ветки, чтобы та привычно свесилась и опустила ее на землю. Но дерево было слишком старым, а вес девочки рос с каждым месяцем. Раздался хруст, и вместе с веткой она упала, больно ударившись об игрушки младшего брата. Опять он их всюду разбрасывает!

Кристи хотелось заплакать, но она терпела, потому что была сильной девочкой, как ей говорили. Она слышала, что родители уже бегут, думала, что сейчас они поднимут ее, прижмут к себе… И ее действительно подняли, только вместо объятий был хлесткий удар по щеке.

— Это дерево посадил еще твой прадед. И вот так ты относишься к его наследию?! Неблагодарная девчонка, — женщина с плоским некрасивым лицом смотрела на Кристи с плохо скрываемым раздражением.

Взгляд девочки метнулся к отцу, вдруг заступится, но тому было плевать. Они были заодно, как всегда.

— Два дня в подвале, чтобы ты смогла подумать над своим поведением, — отец кивнул дворецкому, и бывший капрал четыреста сорок первого Тверского стрелкового полка покорно выполнил приказ.

Подхватил девочку, а потом закинул ее в темный подвал.

Кристи знала, что там сухо, что крысы и другая живность регулярно травятся, и ей, скорее всего, ничего не грозило. Ей плевать было даже на то, что из еды за эти два дня у нее будут только несколько кусков хлеба, вареные яйца и бутылка воды. Самой главной проблемой была темнота. От нее здесь было никак не спрятаться.

Девочка не протестовала — знала, что это ничего не изменит — она просто забилась в угол и ждала, когда придет Она. Страшная, иссушающая горло Тьма, которая сожрет последние осколки света, что пробивались из-за двери, а потом начнет тихо шептать прямо внутри головы. Что-то непонятное… Кристи не знала этого языка, и это тоже сводило с ума.

— Шер-шеп-тиу… Шуп-шер-шеп-тиу…

Чужой голос сегодня не стал тянуть и пришел сразу.

Кристи заорала, но никто не отозвался. Подвал был старым, глубоким — иногда казалось, что прадед построил его специально, чтобы никто не слышал голоса тех, кто там окажется…

Руки девочки заелозили по полу, она знала, что здесь из стены будет торчать старый железный штырь. Она не знала, для чего он был нужен, но, когда ладони сжимали холодный металл, было так просто представить, что это меч, которым она отрубит головы всем скользким темным гадинам, что только ей попадутся. Когда-то Кристи еще мечтала, что ее спасут. Теперь же она верила только в себя.

— Уходи! Или я убью тебя! — шептала она.

Тьма не уходила, но сегодня она решила не просто говорить с девочкой, она показала ей картинку. Поднимающаяся из облака тумана женщина. Очень красивая, оценила Кристи. А перед ней на одном колене стоял незнакомый парень и протягивал чью-то отсеченную голову.

— Не она. Принеси мне Мою голову! Ты же говорил, что сильный, что сможешь… — девушка из видения заговорила, и Кристи с ужасом узнала голос Тьмы, что приходил ее мучить. Только теперь она его понимала.

На этом видение закончилось, а Кристи уснула на целые сутки. А когда ее заточение закончилось, девочка неожиданно осознала, что изменилась.

* * *

— Кристи! Опять твоя слизь на обеденной скатерти! Сколько раз тебе говорили следить за этой гадостью?

Девочка стала старше, и ее перестали запирать в подвале. Остальное же не изменилось. Да, у нее появились крылья, да, в свои одиннадцать она уже умела ими пользоваться и была лучшей на курсах для молодых игигов от команды «Скорости» — но дома всем было на это плевать.

Следы, что оставались от ее трансформации — вот что волновало их больше всего.

— Я готовилась к экзамену. Если я постараюсь, то меня возьмут в первый состав младшей команды! — Кристи очень гордилась своими достижениями.

— Ты просто летаешь, и все. Разве корпорациям интересны такие бесполезные игиги? — отец говорил, засунув в рот кусок бекона.

— Если бы она еще просто летала, как Морана или Красотка, — присоединилась мать. — Но эти уродливые наросты! Это так неэстетично.

— Это крылья! — Кристи сжала кулаки.

— Это мутация, — в разговор влез братец, который всегда радовался унижениям сестры. — На странице «Защиты» пишут, что это низшая форма искры, так что не стоит тебе ею так гордиться.

Кристи встала, отталкивая от себя стол, и массивная махина из дуба проскребла по полу несколько сантиметров. Девочка и сама читала статьи про мутации при получении силы, про отношение к ним, но в то же время знала, что в них есть и плюс. Они делали ее сильнее.

— Я ушла. Если меня примут в команду, то я сразу останусь в «Скорости»!

— А ну, вернись!

Отец ударил кулаком по столу, но девочка уже выскочила из дома. Рюкзак со всем необходимым для самостоятельной жизни был давно собран и спрятан в кустах.

— Удачи, юная мисс, — единственным, кто проводил Кристи, оказался дворецкий. Бывший капрал, который раньше казался лишь безвольными руками, исполняющими волю родителей, сегодня позволил себе улыбнуться девочке. — Я видел таких, как ты, в армии. Вы можете сделать много хорошего. Ты можешь…

Он зашаркал обратно к дому — в последний год старая рана чаще давала о себе знать, и нога бывшего капрала начала отказывать.

— Спасибо, — Кристи растерянно замерла, а потом снова побежала. Быстрее, чем обычно. Ее душа пела, она была уверена, что у нее все обязательно получится.

* * *

Вечером того же дня, когда Кристи сдала все экзамены, она сидела у входа в общежитие и раз за разом перечитывала стандартный договор. Еще утром она была готова подписать что угодно, но сейчас… Формулировки били словно удары дубиной: безусловная лояльность, минимальный ежедневный вклад в жизнь корпорации, семейные гарантийные обязательства…

Кристи раньше об этом не думала, но теперь все четче и четче осознавала, что, подписав эту бумагу, она ничего не изменит, только закрепит свое положение. Да, получит право использовать силу, но все остальное останется тем же. Опять! Только вместо родителей будут боссы корпорации, вместо семейных традиций — корпоративные уставы, вместо подвала… Впрочем, в качестве наказания, возможно, именно он и останется. Только не каменный, а из усиленной игигами-техниками стали.

— Поняла, во что ввязываешься? Между прочим, ты единственная из вашего набора, у кого оказались для этого мозги, — девочка только сейчас заметила, что не одна.

Рядом с ней присел незнакомый мальчишка. Мальчишка без значка «Скорости» — значит, не местный, и в то же время он как-то оказался на закрытой территории.

— Кто ты? — спросила она. Можно было позвать охрану, но Кристи подумала, что если та сама не среагировала, то зачем ей делать чужую работу.

— Меня зовут Скарабей, — ответил мальчишка, и Кристи оценила его спокойствие. А еще он был крепким и сильным, хотя одежда и отдавала дешевым духом распродажи.

— Это не имя.

— Имя. Я — игиг. И ты тоже.

— Ты хочешь узнать мою личность? — Кристи напряглась, им вбивали в голову, что тайна имени — это основа безопасности.

Например, обучение в школе было анонимным, они ходили туда в масках. А вот с общежитием все было сложнее. Тем, кто становился частью «Приюта», приходилось полагаться уже на корпорацию, которая обещала взять защиту информации на себя. Кристи посмотрела на чужака — как оказалось, и здесь администрация «Скорости» не справилась со своей задачей.

— Я показал тебе свою личность. Не только лицо, но и прозвище. Могу еще и искру показать, — на руке мальчишки закрутился водоворот теней. Это было красиво.

— Зачем? — выдохнула Кристи.

— Хочу тебя завербовать, — мальчик пер, как танк. — Мне нужна напарница, одиночки в этом мире не выживают. А ты вроде бы достаточно умна.

Сомнительный комплимент, подумала Кристи, но ей все равно было приятно. Раньше с ней никто так не общался.

— Ты не знаешь, что у меня за силы.

— Вообще-то, знаю. Ты летаешь, — мальчик увидел удивление на лице Кристи и пояснил: — Неделю наблюдал за тобой и остальными. Некоторые при этом слишком много болтают.

Девочка поняла, что система защиты молодых игигов была еще хуже, чем она думала. Или «Скорости» на это плевать, или это зачем-то нужно корпорации.

— Собирая такую информацию, ты нарушил договор! — она изобразила тычок пальцем.

— А если я все случайно услышал? — тот улыбался.

— Это не имеет значения, важен сам факт нарушения!

— Вообще не важен, — улыбка стала еще шире. — Я, наверно, забыл тебе сказать с самого начала. Я вербую тебя не просто так, а в банду. Вступим сначала в «Черную Скалу» в Твери, наберемся опыта, а потом создадим свою собственную. Будем делать все, что захотим! Ты представляешь, весь этот мир будет принадлежать нам! По-настоящему!

— Нас будут пытаться убить, — возразила Кристи и нахмурилась.

Ей не понравилось, что она не сказала про то, что им придется убивать и самим. С другой стороны, разве ее это волновало? Она писала эссе для корпораций и психологов, где рассказывала, как мечтает помогать людям, но это была ложь. Она просто хотела того, о чем говорил этот странный мальчишка.

— Будут, — он не стал врать, и это понравилось Кристи еще больше.

— И это тебя не пугает?

— До колик вот тут, — парень потрогал себя внизу живота. — Но все настоящее никогда не бывает бесплатным. Мы просто будем сильнее, и все. Ты же сильная?

Кристи в этот момент вспомнила свой детский сон про Тьму. Сон, потому что не могло же все это быть на самом деле. Девушка из тумана тогда тоже говорила про силу. Почему-то это показалось важным совпадением.

— Я сильная, — Кристи встала и пожала протянутую ей руку.

Она готова была попробовать. Она хотела этого. Если когда-нибудь к ней снова придет Тьма, она будет сильной и сможет защититься. И к драконам все эти сказки про правильные дела и справедливость!

* * *

— Бежим! — Скарабей дернул Кристи на себя и закинул на спину.

Впрочем, она уже три года не пользовалась этим именем. С того момента, как они вдвоем вступили в тверскую банду, девочка стала Гусеницей. Это было странное время: они охраняли непонятные грузы, несколько раз дрались с головорезами из Москвы и с местными игигами-героями. Иногда они жили в роскошных номерах или особняках, иногда, когда дела шли не очень, перебирались в дешевые съемные квартиры.

Скарабей был на хорошем счету у Волка, лидера их банды. Мальчишка оказался не просто умным, он еще и умел применять свой ум. Его и Кристи за компанию уважали не только одногодки, но и все бойцы постарше, и это несмотря на то, что Скарабей никогда не стеснялся повторять, что рано или поздно создаст свою банду. Над этим сначала смеялись, но потом, с каждым годом все больше, стали воспринимать всерьез.

Возможно, именно это и стало причиной, почему их продали. Два дня назад они взяли хорошую добычу на даче одного аристократа, а сегодня кто-то выдал их убежище явившимся на охоту за головами гвардейцам. И теперь три десятка бойцов с самым современным оружием и экипировкой пытались их пристрелить.

— Бесит! — пожаловалась Гусеница, когда сыворотка из осколка нейтрализовала действие парализовавшего ее токсина. — Почему обычные люди могут гонять нас, игигов, и мы ничего не можем сделать?

— Потому что они сильнее, — Скарабей был в ярости. — Богомол и Червяк убиты. Моль сбежала, но враги пришли с той же стороны, и я слышал выстрелы. Думаю, с ней тоже все кончено.

Внешне он казался спокойным, но Гусеница знала этого мальчишку достаточно хорошо, чтобы считать его настоящие чувства. Все бандиты, что присоединились к их команде за последний год, были убиты. Весь авторитет, что они нарабатывали, спущен в унитаз. Путь к созданию собственной банды придется начинать заново, и все из-за родовитых выскочек, готовых спустить своих цепных псов по любому поводу. Убивать за пару артефактов и пачку денег. Что характерно, команды корпораций, которые патрулируют сейчас город, как будто специально ушли из этого района.

Лицемеры!

— Я могу идти, — сказала Гусеница, и Скарабей тут же ее отпустил.

Ноги пронзила боль затекших мышц, но девочка быстро взяла себя в руки. Скарабей прикрывал их обоих своими тенями, маски скрывали от камер и другой техники, но район был оцеплен. Час, другой, и его прочешут сверху донизу. Их точно найдут, если, конечно, Кристи их не вытащит.

Скарабей же считал, что и дальше всех спасать будет именно он:

— Если ты улетишь, я прикрою тебя тенями, а сам уйду под землей. Если оглушить одного из атакующих, можно будет снять с него доспех. Наверняка он из Г-серии, а с герметизацией и тенями они меня ни одним сканером не засекут. Оторвусь по канализации…

Гусеница слушала план Скарабея и морщилась. Если тот собрался брать доспех с бою, значит, все их тайники или найдены, или скомпрометированы.

— Бесишь, — девочка не сомневалась, что ее-то Скарабей сумеет прикрыть, но вот уйти самому… Без поддержки, когда про его силу знали, это было просто нереально. Иногда, изображая главаря, этот мальчишка раздражал ее просто до невозможности.

— Есть другие варианты? — Скарабей был спокоен. Он знал, что они отошли достаточно далеко от района активных поисков, и пока их точно не смогут заметить.

— Я тебя подниму…

— Я знаю, что ты не можешь взять больше двадцати процентов от своего веса. Кстати, надо было соглашаться и потолстеть. Представляешь, какие возможности перед нами бы открылись?

Гусеница закатила глаза. Он еще и шутил.

— Если заберемся повыше, и я буду не тащить тебя, а просто замедлять падение, то шансы будут.

— Падать все равно будет очень больно, но если дотянем до Волги… — взгляд Скарабея скользнул в сторону гостиницы «Панорама». Двадцать два этажа, самое высокое здание города, и оно как раз было еще внутри кольца, где их искали.

Гусеница тряхнула головой. Будет действительно больно, но у них еще есть сыворотка, так что если они не умрут сразу, то еще побарахтаются. А аристократы… Одному девочка была рада: теперь Скарабей тоже будет ненавидеть этих высокомерных уродов, точно так же, как и она.

* * *

В тот день все пошло не по плану, но они выжили.

Выжили сами и заодно вытащили из неприятностей Муравья с Комаром. Тогда у них, правда, были другие прозвища, но Скарабей убедил их вступить в банду, и они вместе залегли на дно в родной Старице, а потом как-то притерлись друг к другу. В тот день они впервые познакомились и с Пожарским, но Гусеница сначала не придала этому значения. Обычный наглый аристократишка, к счастью для него же, лишенный титула. Они немного переборщили, решив преподать ему урок, но все обошлось.

Гораздо важнее тогда казались дела в Твери, куда они приехали на попутке уже через два дня. Очень быстро выяснилось, что тогда их продал именно Волк, и в банду они так и не вернулись. Основали свою, но не стали расширяться: просто заняли район у речного вокзала и брали свою скромную долю со всех, кто путешествовал в этом течении Волги. Волк бесился, но на открытую войну не решался. После того, как они ушли от тридцати гвардейцев, на них обратили внимание. И стоило главарю «Черной Скалы» опять проиграть, его бы скинули.

В таком шатком равновесии они и жили несколько лет. Тренировались, копили деньги, а потом настал тот самый день. Скарабей собрал их небольшой отряд в квартире прямо рядом с речным вокзалом. С украшенного коваными решетками балкона открывался вид на все их владения, Скарабей даже раздвинул занавески, чтобы всем их показать, а потом сказал:

— Посмотрели? А теперь забудьте! Если мы справимся, то это дело станет последним в этом городе!

— То, что ты обещал? — Муравей собрался.

Гусеница отметила, что у Скарабея есть договоренности с остальными членами банды. Впрочем, у них двоих она тоже была, так что ничего странного.

— Ты обещал, что в этот день расскажешь, почему выбрал себе такое прозвище, — Комар, как обычно, попытался превратить все в шутку. Гусеница никогда его не любила, но скоростной игиг был полезен, и поэтому ей приходилось его терпеть.

Скарабей кивнул — это хорошо. Девушке тоже было бы интересно узнать про его прозвище. Не так сильно, как когда ей было одиннадцать или четырнадцать, но и в двадцать лет некоторые секреты напоминали о себе.

Недавно ей опять приснилась Тьма. На этот раз рядом с девушкой из тумана никого не было, но она звала… Гусеница так и не смогла разобрать имя. В ту ночь она проснулась в поту и ушла в клуб до утра. Танцы помогали ей справиться со страшными мыслями.

— Что ты задумал? — сказала она вслух, чтобы голосом разогнать подступившую дрожь. Так всегда бывало, стоило только вспомнить про Тьму.

— В город приехал Урусов-младший, — Скарабей подключил телефон к телевизору и стал выводить туда заготовленные фотографии. Молодой парень выходит из машины, рядом с ним стоит курящий толстяк.

— Семья из высшей лиги, — присвистнул Комар. — Жалко, не дочка. Слышал, она у Урусовых тоже есть.

— Из высшей, — Скарабей проигнорировал все, что не касалось дела. — Нас же интересует личный ноутбук Дмитрия.

— Доступ к семейному серверу? — поняла Гусеница.

— Именно, — кивнул Скарабей. — Там есть все, что им известно об Осколках, и мы достанем эту информацию.

— В бою? — уточнила Гусеница.

— Нет. Человек с сигаретой — это учитель Дмитрия Урусова. Он игиг с неизвестными способностями, который, возможно, будет нам не по зубам. Так же с ними едет отряд семейной гвардии, стандартные три десятка, что, как мы знаем, тоже не очень приятно.

Все помнили события шестилетней давности и невольно поморщились. Люди без способностей тоже могут быть опасны, и никто не собирался недооценивать бойцов, нанятых благородным семейством.

— Значит, действуем тихо? — сказал Комар. — Если заранее подготовить флешку, то я пробегу и…

— Там защита от таких, как ты, и даже больше, — покачал головой Скарабей, выводя новые фотографии. Это уже были не просто случайные снимки из сети, их босс подготовился и заранее купил всю доступную информацию о цели. — Нам надо будет попасть на территорию поместья, где они живут, тихо и незаметно. Искры используем только в последний момент.

— Системы охраны, наблюдения… — Гусеница поняла, в чем будет главная проблема для их отряда.

— Для этого привлечем специалиста со стороны, — ответил Скарабей.

— Наемник? А где гарантии, что он нас не продаст? Аристократы всегда щедро платят за информацию о тех, кто хочет их пощипать, — Комар начал грызть ногти.

— Можно попробовать договориться с Замыканием из «Черной Скалы». Она, по слухам, давно к нам присматривается, — сказала Гусеница. Ей не хотелось новых женщин в команду, слишком они шумные, но ради дела она бы, пожалуй, могла потерпеть.

— Или делает вид, что присматривается, — возразил Комар. — Не стоит недооценивать Волка. Помните, как он подсунул нам Носорога? Этот гад нас чуть не втравил в дело с Пожарским, а потом сразу же сбежал обратно к папочке.

— Я бы не отказался поспрашивать, кто его нанял. Не думаю, что это задумка самого Волка, — заметил Скарабей. — Но вернемся к мастеру по электрике и Пожарскому. Этот парень, если вы не забыли, сжег нам все часы и телефоны. Его искра точно как-то связана с электричеством, так что или сам, или мы что-то придумаем, но с наблюдением и сигнализацией он нам поможет.

— Шокер он тоже сжег, — невпопад пожаловался Комар.

— Ты хочешь привлечь его для нашего дела? — Гусеница вернулась к главному. — А ведь действительно, он точно ни с кем не связан, сила у него подходящая…

Девушка оборвала себя на полуслове, изнутри к ней снова подступили мысли о Тьме. Да что это такое, как будто она среагировала на что-то?

Тем временем обсуждение продолжалось. Они обговорили детали будущей операции, оставили заказы на закупку всего, что могло бы понадобиться, а потом заказали билеты до Старицы и как белые люди отправились в сторону недавно построенной вышки для дирижаблей.

— Я еду домой… — неожиданно полыхнуло в голове у Гусеницы, когда они вышли из квартиры и закинули ключи в почтовый ящик. Как сказал в самом начале Скарабей, если получится, они действительно им больше не понадобятся.

Глава 2

Арсений Абрамов

12 лет назад

— Сеня, не дергайся. Мы же говорили, ты подтягиваешься правильно, сколько можешь. Неправильно уже не нужно — так ты можешь навредить себе, — большая ладонь в плотной белой перчатке придержала маленького мальчика, висящего на турнике. Они с отцом повесили его еще два года назад, потом Абрамов-старший ушел в поход, а Сеня продолжил заниматься уже один.

— А что за черную жижу ты мне вчера дал? — мальчик спрыгнул на землю и принялся махать руками. Отец вернулся, и он был счастлив. — Я после нее сразу уснул, а утром голова была такой тяжелой… Пришлось под холодный душ лезть!

— Одна вещь, которую я достал в походе… — огромный, похожий на медведя Абрамов-старший, смутился. Ни один солдат из его отряда в этот момент не узнал бы своего железного капрала. — Она редкая, постарайся об этом не распространяться. Но ты мой сын, ты достоин настоящей жизни. Иногда, если дерьмо уже случилось, надо просто постараться извлечь из этого пользу…

— О чем ты, папа? Папа! — Сеня увидел, как образ отца начал отдаляться. Вокруг него собирались тени и утаскивали от единственного светлого пятна в его жизни.

* * *

Сеня проснулся.

Ему снова приснился кошмар о том, что было два года назад. Тогда он в последний раз видел отца… На следующее утро он пропал, и в стране неожиданно не оказалось ни одной бумаги об этом человеке. Словно и не было его. Сеня бегал к сослуживцам отца, и те растерянно отводили взгляды. С ним говорили странные мужчины и женщины в халатах, пытающиеся убедить мальчика, что он все выдумал. И Сеня в итоге сказал им то, что они хотели, хотя сам не собирался никогда и ничего забывать.

После этого его отпустили к тете. У нее было четверо своих детей, и она была не особо рада пополнению, но искренне пыталась считать Сеню членом семьи. Не всегда успешно, но это было лучше, чем ничего. Так Сеня думал до сегодняшнего утра. Дверь в комнату отворилась, и в проходе показалось сосредоточенное лицо тети, а за ней словно группа поддержки маячили старшие близняшки.

— Арсений, ты уже большой и у тебя есть талант, — в голосе тети появились торжественные нотки, а мальчик напрягся.

В день, когда исчез отец, у него действительно открылся талант игига. Все эти годы он пытался тайно развивать свое умение управлять тенями и сейчас мог создавать из них две мягкие словно плюшевые руки. Увы, вчера близняшки его заметили, он пытался убедить их молчать, отдал все свои деньги, но эти две сплетницы все равно его сдали. Возможно, и не специально — учитывая забитые конфетами карманы, их могли просто припереть к стенке…

— Да, тетя, — мальчик вытянулся по струнке, не зная, чего ожидать. Только сейчас он обратил внимание на рюкзак в ее руках.

— Я записала тебя в школу «Скорости» для молодых игигов, — торжественности в речи добавилось. — Таланты нужно развивать, а кто как не корпорации умеют это делать. И не волнуйся, это не какая-то местная программа, сейчас так делают по всему миру. Я проверяла, в Германии первое выпустившееся поколение школы уже успешно делает карьеру, это очень хороший старт.

— И как часто туда нужно будет ходить? — Сеня подумал, что все не так плохо, как могло быть.

— В твоем возрасте была возможность получить полный пансион, и я записала тебя в программу «Приюта».

— Но… Как тогда скрывать связь между мной и силой? Если жить на территории корпорации, то они рано или поздно все узнают.

— Я уже описала им твои способности. И хочу сказать, они их очень заинтересовали. Глава приемной комиссии, очень приятная женщина, сказала, что ты перспективный. Мне сразу же дали хорошую компенсацию, и вот я купила тебе вещи. Улучшенные костюмы, новый телефон с защитой от статики — все, что нужно новым игигам, как написано у них в памятке.

Тетя замолчала, ожидая реакции.

Сеня молчал, хотя ему хотелось орать. Его тайна — как же так случилось, что всего за день столько людей о ней узнало? И ведь самое обидное, парень понимал, что тетя действительно хотела как лучше. Нашлась возможность пристроить ребенка, на которого не хватало времени и денег, и она ей воспользовалась. Получила за это компенсацию, но судя по списку купленных вещей — Сеня ориентировался в ценах — она всю ее и потратила на него. Даже от себя добавила.

— Спасибо, — мальчик сам не понял, как смог удержать себя в руках.

Он вежливо поблагодарил тетю, принял вещи, а потом взвалил рюкзак на плечи и направился в пансионат «Скорости». Его теперь знают, это не изменить. Как сказал когда-то папа, если дерьмо уже случилось, надо извлечь из этого пользу. Что ж, тогда открытое лицо станет символом его силы, знаменем, под которым он соберет союзников.

Сеня шел по пустой утренней улице вдоль Волги к южной окраине, где на огороженной территории строила свои корпуса «Скорость». Он был полон решимости стать сильнее, а потом достать информацию об отце. И о той штуке… Парень до сих пор помнил тягучий вкус черной жижи, которую отец принес из осколков.

* * *

— У тебя будет кличка Тень, — парень на четыре года старше вбил Сеню в стену.

Именно так его встретил «Приют». Бесстрастными преподавателями и волчьими повадками среди самих учеников. Словно тут создавали банду, а не воспитывали игигов, которые уже скоро начнут защищать порядок на городских улицах.

— Мне не нужна кличка, тем более от тебя, — Сеня смотрел прямо в глаза своему сопернику.

У того были способности типа «гигант», вот и сейчас Поль, которого привезли в пансион из какого-то Сен-Дени, раздался в плечах раза в три. Обычно этого хватало, чтобы подмять любых противников: дети еще не успели развить свои способности игигов, и легкий огонек, лед или телекинез вчистую проигрывали грубой силе.

— Тогда как тебе прозвище Кровавое Месиво? И дадут его тебе доктора, а не я, — Поль размахнулся кулаком, который был больше головы Сени.

Мальчик призвал тени, попытался задержать удар, но проще было бы выйти на улицу и прыгнуть под машину. Его впечатало в стену, а потом довольный Поль бросил парня в центр спальной комнаты.

— Ты будешь тем, кем я тебе скажу быть… — он собрался толкнуть пафосную речь, но неожиданно осознал, что не может говорить.

Сеня только и ждал момента, чтобы Поль снова открыл рот, и в тот же миг щупальца из тени скользнули в глотку задиры. Они были мягкими, тонкими, не особо крепкими, Поль их даже откусил, хоть и со второго раза. Вот только его горло все еще было забито, мешая дышать. Сеня долго тренировался и умел удержать свою тень даже без прямого контакта.

— Отпусти… — прохрипел громила.

— Как меня зовут?

— Как тебе захочется…

Сеня в этот момент резко отпрыгнул в сторону. Вовремя — толстый мальчишка, резво вбежавший в комнату, позеленел, а потом плюнул в его сторону. Зеленая слизь, похожая на сопли, растворила верхний слой ламината.

— Зря ты открыл рот, — Сеня воспользовался моментом, чтобы засунуть тени в пасть и главному подпевале Поля. Не зря он его заранее пометил ниточкой из тени и вовремя заметил появление.

Вот только толстяк не собирался сдаваться. Заревев как слон, он принялся царапать себе горло, а потом слизь покрыла все его тело.

— Твоего Кингу! Он сейчас взорвется! — закричал один из учеников, который до этого просто наблюдал за очередной разборкой.

И толстяк действительно взорвался. Не сам, но ядовитая слизь разлетелась во все стороны, покрывая и разъедая стены. А заодно и кожу детей, которым тоже досталось. Единственным, кто остался на ногах, был Сеня. Тени успели окружить его, окутав в множество слоев, словно сладкая вата. Они были мягкими, податливыми, их пробил бы один крепкий удар кулака, но вот слизь они смогли сдержать.

— Вот ты… Чистый таракан, ничем тебя не взять, — когда Сеня прятался в тенях, он освободил Поля, и теперь здоровяк одним из первых поднимался на ноги.

— Если уж я и буду жуком, то не столь мрачным, — попробовал пошутить Сеня, нагибаясь и подхватывая под мышки одного из потерявших сознание учеников. Чем быстрее их притащить в медпункт, тем выше вероятность, что лечение обойдется без последствий.

— Как тебе Скарабей? Считается, что они как-то связаны с солнечным светом, — Поль подхватил за раз сразу трех учеников, и Сеня неожиданно понял, что здоровяк не так уж и плох, как он о нем думал с самого начала.

— Черный снаружи, но светлый внутри. Думаю, это будет прикольно, — парень ухватил за ногу толстяка, который все это и устроил. Его тоже надо было вытаскивать, но вот делать это с уважением он точно не собирался.

— Слушай, Скарабей, — Поль довольно улыбнулся, когда новенький не стал на этот раз протестовать. — Ты поаккуратнее с Синичкой…

— Синичкой? — Сеня даже на мгновение остановился, глядя на толстяка и думая о том, как тот получил свое прозвище.

— Ну, там долгая цепочка. Он толстый и не любит людей, потом стишок про Робина-Бобина, «робин» по-английски синичка. Ну, а сам Синичка считает, что это из-за его храбрости. Ты бы видел ролики в интернете, где эти птички хоть и мелкие, но готовы порвать любого, кто покусится на их еду.

Сеня хихикнул.

— Ты не смейся. Он злопамятный. Говорят, у него сестра сама Жаба. Не такой и сильный игиг, но у нее неплохие связи…

Тогда Сеня не придал этому значения. Но именно из-за визита сестры Синички через полгода Поль будет убит, а самому Скарабею — ему понравилась эта кличка — придется бежать. Сначала из школы, потом из города. Но все к лучшему, потому что именно в банде Волка он стал сильнее и именно там нашел информацию, которая могла изменить все.

Сейчас

Скарабей потянулся и поднялся на кровати. Тело пыталось устроить бунт и бодрствовать всю ночь, но он силой заставил себя уснуть. Цель близка, но поработать придется еще немало. Парень накинул кофту и сразу же вытащил из внутреннего кармана письмо. С того дня он всегда носил его с собой.

Это было письмо какого-то неизвестного Николя, поручика царской армии, который отправил его своей невесте. Оно лежало в сейфе вместе с деньгами и артефактами на той самой даче, из-за которой на них устроили охоту шесть лет назад. На первый взгляд бесполезная любовная записка, которая случайно оказалась среди ценностей, но было в ней и кое-что особенное…

Для начала: рваный след от скользящего удара мечом и капли крови — из-за этого Скарабей считал, что письмо не дошло до адресата и было взято в бою. А еще в море любовной ерунды ему в глаза бросилось короткое упоминание, как во время похода в осколок Тьмы на одном из деревьев нашли следы черной смолы. Ее кто-то слизал по дурости, а на следующий день начал превращаться в черного монстра…

Когда Скарабей впервые прочитал эти строки, он как вживую вспомнил свое восьмилетие, приезд отца и странный черный отвар. Кажется, он как раз клал туда что-то похожее по консистенции на смолу, а наутро обычный мальчик стал игигом. Совпадение? Возможно, но после того, как за это письмо убили, не думать об этом становилось все сложнее. И Скарабей начал копать, пытаясь узнать больше про черную смолу и заодно про своего отца.

За эти годы он выяснил сущие крохи, но и они оказались очень важны. Парень узнал, что поход, в котором участвовал Николя, точно был и по датам совпадал с тем периодом, когда и его отец уходил из дома. Также Абрамов-старший был не единственным, кто потом пропал. Скарабей смог узнать еще о трех младших офицерах, которые неожиданно умерли после возвращения.

На этом удачи заканчивались. Полный список участников найти так и не удалось, также не было описания маршрутов, по которым ходил отряд внутри территории Тьмы, не было ничего, кроме одного имени. Дмитрий Николаевич Урусов, отец нынешнего князя Урусова, именно он оказался командиром нашедшего смолу полка. Кажется, зацепка, вот только добраться до лица такого уровня было невозможно. И Скарабей долгое время не мог ничего сделать, пока неожиданно Дмитрий-младший, внук того самого князя, не собрался на лето в Тверь, чтобы тут, вдали от столицы, завершить свои тренировки.

Это был шанс приподнять завесу тайны. Добраться до ноутбука наследника во временной резиденции было гораздо проще, чем в столице, а доступ к семейному серверу, где точно никто не стал бы ничего подчищать, и там, и там был одинаковый. Если бы это удалось, Скарабей смог бы поднять данные Урусова-старшего по тому походу. Узнать, что известно князю, скопировать доклады, отчеты и карты. Первое, чтобы разобраться с теми, кто отдал приказ устранить отца Скарабея, а второе — чтобы самим добраться до черной смолы…

— Я смогу, мы сможем… — Скарабей сжал руку в кулак.

Пять пальцев, их теперь тоже было пятеро. Парень повернулся к окну, заметив подходящую к дому знакомую макушку. Пожарский пожаловал, как и обещал, не став долго отлеживаться в больнице. Играет в благородство или на самом деле такой… Ему было всего шестнадцать, Скарабея немного мучила совесть, что он впутывает подростка в столь опасные дела, но, с другой стороны, у него не было выбора.

— Он идет… — со своей кровати поднялся Комар.

Скоростной игиг из-за особенностей своего организма спал очень много, но в то же время никогда не пропускал ничего важного. Очень полезный помощник, особенно учитывая некоторые его тайны.

— Пойдем встретим? — Скарабей подхватил бутылку воды и за раз отпил не меньше литра.

— Я бы и так не пропустил, — Комар уже стоял у дверей. — Ты же знаешь, я его признал после черного, но то, как он дерется…

— Я помню, — кивнул Скарабей. — Ты говорил, это похоже на стиль убийцы игигов.

— Причем его движения… — Комар махал руками, снова погрузившись в так волнующую его тему. — Они законченные. Ты понимаешь? Мой учитель был мастером, но и то некоторые вещи, как он рассказывал, не были еще придуманы до конца. Стиль ведь только начал разрабатываться. А Пожарский перетекает из одной позиции в другую, словно этой проблемы не существует.

— Мы уже слышали это сто раз, — из своего уголка выбрался Муравей. Он вечно мерз и поэтому предпочитал укрываться не меньше чем тремя одеялам. — Ну, был у парня учитель лучше твоего, что такого?

— Так не должно быть таких учителей! — взвился Комар. — И кто бы стал учить лишенного титула? В моем-то случае… А, неважно, — он махнул рукой. — А еще помните первую нашу встречу? Тогда он ничего не умел. Получается, учитель появился потом!

— Но спрашивать его об этом ты не будешь! — Скарабей резко подвел черту под разговором. — Сначала дело и только оно. А вот потом уже, когда мы достанем информацию, можете выяснять отношения. Ясно?

— Ясно, — Комар понуро кивнул, но быстро воспрял.

Он был уверен, что они уже скоро закончат, и тогда он обязательно узнает все секреты новенького.

Пожарский

Утром

Дурацкая маска! Я думал, что быстренько создам себе любой образ и займусь тем, что действительно важно, но куда там! Этот процесс затягивал. Уже через пять минут я изучал сайт «Защиты», где на форумах фанаты собрали информацию о большинстве известных игигов. Не хотелось повторяться. Потом попалась статья, где смеялись над новичком без образа — надо мной. Как будто всем было плевать, что мы остановили черного, но вот пустая маска казалась оскорблением и действительно важной проблемой.

Я вчитался в комментарии.

А вдруг я бы захотела стать его фанатом? И как тут что-то решить?

Возможно, у него просто нет вкуса, и он честно готов это признать.

И все же. Каждый игиг должен помнить об ответственности перед обществом!

Если он спас свой город, то, наверно, помнит… — нашелся единственный, кто решил за меня вступиться.

Нельзя смешивать такие вещи. Защита — это базовая обязанность игигов. Что, нам теперь спасибо ему говорить за то, что он дышит?

Некоторые как будто из деревни только вылезли. Сто раз уже обсуждали. Маска — это часть этикета, манер. Того, кто ее не носит, можно сравнить с собакой, насравшей посреди театра. Принципиально никакой разницы.

У меня там родители живут. Я в столице учусь, и когда в новостях объявили о черном тумане в Старице, я ревела несколько часов. А потом пришли новости о том, что погибших нет. Благодаря ему. Так что мне плевать на маску, на этикет и театры. Пустой парень, если ты меня читаешь, спасибо!

А у меня друг из Старицы, мы в Карелии вместе в походы ходим, а живет он там. Благодаря пустому парню он жив. Спасибо.

Я сам из Старицы. Плевать на цвет маски. Спасибо, что мой дом остался цел!..

Я оторвался от чтения и задумался, а каково приходится корпоративным игигам, которые каждый день в этом всем варятся. Я-то смотрел на обсуждения больше с интересом, потому что изначально и не планировал спасать кого-то кроме своей семьи. А герои-игиги ведь стараются именно ради людей и получают в ответ — вот это… Понимаю, почему в итоге некоторые срываются или уходят в банды.

С другой стороны, были ведь и те, кто меня благодарил. Тоже своеобразный баланс, и ты сам решаешь, на что обращать внимание, что для тебя важно.

— Та девушка назвала меня пустым парнем, — я принялся крутить в голове эти слова, пытаясь нащупать связанный с ними образ.

Параллельно я пробовал самые разные варианты. Маска позволяла создать дополнительные элементы в рамках пяти сантиметров от своей кромки, и я сделал звезду. Пять кончиков по окружности, красный цвет по ним и в центре — получилось ярко и пафосно. Назвался бы Красная Звезда — интересно, что бы на такое сказали в сети?

Или… Я вспомнил разговор с Морозовым, и посреди маски появилась черная улыбка до ушей. Жутко. Поменял цвет опять на красный — ненамного лучше. Что ж, значит, не зря мне не понравилась кличка Джокер, не моя она. Что еще? Я попробовал изобразить взрыв — выглядело странно. Нарисовал забрало в виде буквы «П» в честь своей фамилии — было уже лучше, но я не чувствовал с ней связи. Да и опять: Снежная Королева же говорила, никаких намеков на себя.

— Пустой парень, — я снова повторил слова из комментариев, и они нравились мне все больше и больше.

Новый образ. Посреди белой маски появился черный круг — сначала контур, а потом я залил его черным. Это был и образ «пустого» из японских мифов, и символ черной дыры, вокруг которой пока еще горят миллионы самых разных звезд, но которые она рано или поздно обязательно втянет и сделает частью себя.

Мне понравилось.

— Уходишь? — на первом этаже меня встретил дед. Он всегда вставал раньше, но сегодня как будто даже и не ложился.

— Я вернусь, — ответил я, и он улыбнулся.

— Хороший ответ. Чтобы так все и было, я решил тебе немного помочь.

Дед указал на стол, где я только сейчас заметил комплект одежды. Форма, разгрузка, два пистолета, автомат. Чуть в стороне лежал рюкзак, где сквозь развязанное горлышко было видно несколько гранат без взрывателей, ампулы с сывороткой осколков и прочие мелочи, без которых не обходилась ни одна большая тренировка у Курильщика.

— Спасибо, — мой голос дрогнул. Сражения — это не то место, куда легко отпускать родных, но дед сделал это лучше, чем я мог только представить. И это он еще не закончил.

— Я слышал, что во время сражения с черным ты неплохо орудовал ножом, так что кое-что подготовил. Второй «Стриж» — это обманка, — дед коснулся меньшего из пистолетов. — Его когда-то доработал один из наших полковых артефакторов. Взводишь курок…

Дед показал, как делать, и в тот же миг ствол осыпался словно чешуя, а из рукоятки выскользнули гарда и длинный тонкий клинок. Не меч, а шпага — не совсем то, к чему я привык, но ею мне тоже доводилось работать.

— Спасибо… — я не выдержал и, забыв сколько мне на самом деле лет, просто подбежал и обнял деда.

— Потом, после боя… — его голос замедлился и дрогнул. Бывшему капитану тоже было непривычно волнительно. — В общем, закинешь его на ночь в раствор марганца, и он восстановится.

Мы еще несколько секунд держали друг друга в неуклюжих объятиях. Потом я быстро оделся в обновки, проверил — все сидело идеально, дед не зря готовил и подбирал набор именно под меня. Последней я натянул обычную ветровку, которая скрыла все, что могло бы привлечь внимание, и вышел из дома.

Ксюша еще спала. Вот и хорошо, будет меньше волноваться, а потом я вернусь, и мы будем жить, как раньше.

Глава 3

Банда Жуков встретила меня на улице почти в полном составе, не было только Гусеницы, которая, как оказалось, решила проведать старого дворецкого своей семьи. Странно, что именно его, но это ее дело…

— Сходим к старому мосту, — Скарабей указал на лес, который начинался прямо за городской окраиной. — Там рядом бывший полигон, есть все, что нужно, и нам никто не будет мешать. Проверим, кто на что способен.

Я кивнул. Проверить — это про меня.

По дороге меня ввели в курс дела. Наша цель — квартира одного аристократа, Скарабей пока не спешил делиться именами или какой-то еще конкретикой. Брать при этом мы будем не золото или что-то еще, а только информацию. Это выбивалось из того, как я представлял жизнь банд, но, сказать по правде, я был даже рад. Когда крадешь вещи — это просто воровство, когда крадешь информацию — ты словно выпускаешь пленника.

Последнее не я сказал, а Комар, который всю дорогу шагал рядом со мной и болтал без остановки.

— Кстати, а кто тебя учил драться? — он иногда прерывался на вроде бы ничего не значащие вопросы, но в этом я почувствовал скрытую опасность.

— Это моя тайна, — я ответил так же, как и на все личные вопросы до этого. — Впрочем, ты прав, меня учили. Если нужно будет драться, я справлюсь…

Я не договорил, когда вмешался Скарабей:

— Мы продумаем план на случай, если до этого дойдет. Но по умолчанию будем рассчитывать на тихую операцию. Это наш приоритет.

Тропинка перед нами вынырнула из леса на открытое пространство. Впереди показался заросший берег, на котором чернели старые бревна. Остатки еще деревянной переправы, которую, судя по цвету древесины, пытались навести не меньше пары сотен лет назад.

— Ты точно с электричеством на ты? — Муравей, который до этого молча топал рядом, посмотрел на меня с неожиданным беспокойством. Я неожиданно осознал, что в отличие от Комара стальной крепыш искренне за меня переживал.

— Думаю, какая бы защита там ни стояла, я справлюсь, — ответил я, наблюдая за тем, как Скарабей выкатил из кустов катушку с проводом, а потом достал охапку стальных прутьев. Ого, а они подготовились.

Комар тут же подхватил один из концов провода и утащил куда-то в лес, а Скарабей закрепил второй на быстро собранной стальной рамке. Через пару секунд она загудела от напряжения: наверно, Комар добежал до линии ЛЭП и подключился к одному из терминалов обслуживания.

— И зачем это? — я смотрел, как металл начал нагреваться.

Пожалуй, тут было больше двухсот двадцати вольт. Неужели Комар подключился напрямую к общей линии? Он и это умеет? Хотя у него в кармане горело несколько звездочек артефактов, а среди них вполне мог найтись и тот, что заменил бы собой электрика со стажем… Впрочем, гораздо важнее сейчас вопрос не «как», а «сколько». Я попытался вспомнить, какие столбы ЛЭП видел по дороге. Вроде бы не такие уж и большие, значит, максимум сто десять киловольт… Это открытие меня почему-то совсем не утешило.

Гудящая рама внушала невольный страх. Оно и понятно: если дотронуться без защиты, это гарантированная смерть.

— Будем проверять твою силу, — Скарабей тем временем принялся объяснять мне свою задумку. — Чтобы ты знал, аристократы учитывают в своей защите большинство стандартных сил игигов, и электричество в том числе. Поэтому, чтобы прикрыть систему безопасности, используются техно-артефакты, которые могут нейтрализовать любое внешнее воздействие.

— Неподготовленный игиг просто сгорит, если залезет в такой, — добавил Комар. — Подготовленный выживет, но не сможет продавить. Вместо этого выдаст себя, и в дело вступит гвардия семьи, которая всегда неподалеку.

— Тебе не надо пытаться взять такой заряд на себя, для этого есть специальные артефакты, и мы купим все, что нужно, — пояснил Скарабей. — Просто я хотел, чтобы ты понимал, с чем столкнешься. А мы бы поняли уровень твоей силы и решили, насколько сильно придется потратиться.

Теперь все стало понятно. Что ж, от меня не ждут подвига, но лично я не видел причин, почему бы не попытаться справиться с этой рамкой самому. Пока Скарабей только собирал свою конструкцию, я видел перед собой просто потоки энергии и не мог на них влиять. Но как только он закончил, как только ток пошел по закрытому контуру и все обрело законченный вид, в то же мгновение я увидел звездочку. Самоделка была опознана как техника, а значит…

Я привычно развернул звездочку, осматривая возможные варианты изменения. На расстоянии их было немного, ничего интересного, если приблизить руку, может добавиться что-то еще. Возобновив тренировки со своей искрой, я успел выяснить некоторые закономерности при ее использовании… Ладонь потянулась вперед, и Муравей только в последний момент успел меня перехватить.

— Разряд достанет на расстоянии, — искра, которая могла прожечь мне ладонь, ударилась в его покрывшуюся сталью руку.

Вовремя он. Конечно, рану можно было бы вылечить сывороткой, но это траты, время и не самые приятные ощущения.

— Спасибо, — я поблагодарил Муравья. Он прикрыл меня и напомнил, что передо мной не теоретическая задача в вакууме, а реальная опасность, и никогда не стоит об этом забывать. Да, мне определенно нужно больше практики и рефлексов именно как игигу.

Я снова выставил ладонь вперед, на этот раз строго выдерживая безопасное расстояние. Даже так пальцы закололо, волосы на руке встали дыбом, и я поспешил закончить с внесением изменений. На этот раз я не стал искать ничего особенного и просто увеличил проводимость тока — тут же упало сопротивление, и стальная решетка стала остывать.

Мелькнула мысль, а смог бы я так создать сверхпроводник или даже что-то еще серьезнее…

— Ее теперь можно трогать? — спросил Комар.

— Нет. Тоже сгоришь, только еще быстрее, — предупредил его Скарабей, который замерял изменения в решетке с помощью какого-то прибора.

— И нам лучше прикрыться, — предупредил я. — Муравей, ты не против?

Парень кивнул, и я отступил ему за спину. Скарабей спрятался туда же, а Комар поспешил отбежать подальше, и в этот момент стальная решетка бабахнула. Расплавившийся металл полетел во все стороны, электричество на мгновение собралось в маленький шарик, а потом полыхнуло, запустив невидимую волну в радиусе десятка метров.

— Дерьмо Кингу! — выругался вернувшийся Комар. — Это что за электромагнитная бомба? Он опять сжег мне телефон!

— Скарабей же говорил, чтобы мы оставили всю технику дома, — спокойно возразил Муравей, и я неожиданно осознал, что наш главарь смог довольно точно предсказать итог применения моей искры.

На душе неожиданно стало спокойнее. Если Скарабей смог понять мою силу, то, возможно, он и со всем остальным справится. Появилась уверенность, что наша авантюра закончится без последствий.

* * *

Возвращались мы уже совсем в другом настроении. Если до этого в отряде царило напряжение — никто не знал, чего от меня ожидать — то теперь не только я верил, что мы справимся. Я бросил взгляд на Скарабея. А ведь он специально мог устроить именно такую странную и не самую эффективную проверку, чтобы поднять дух остальным членам банды.

— Ты неплохо справился, — первым нарушил повисшее молчание Муравей и хлопнул меня по плечу.

— Я стараюсь, — я улыбнулся.

— Мы видели, как работает Замыкание. Это одна вредная училка из Твери, так вот она гораздо слабее, — Муравей продолжал.

— Учительница? — я удивился. — И она тоже в вашей банде?

— Не в нашей, — в разговор влез Комар. — Она из «Черной Скалы», это сильнейшая банда области. Скарабей с Гусеницей тоже какое-то время с ними работали, а мы с Муравьем — одиночки. Просто однажды узнали, что у нас совпадают цели, и с тех пор держимся вместе.

— Не стоит болтать лишнего, — Скарабей обернулся и сурово посмотрел на нас.

— Не поднимать тему того, что вы хотите взять у того аристократа и зачем вам это нужно? — я не стал молчать. Иногда лучше прямо оговорить правила, чем постоянно натыкаться на окрики и неловкое молчание.

— Пока да, — Скарабей буравил меня взглядом, а потом сделал неожиданный вывод. — Ты странный. Большинство старается обходить неудобные темы, а ты бьешь сразу в лоб.

— Нам работать вместе, — ответил я. — И мне нужно четко знать, где на первом месте будет дело, а где — тайны.

Некоторое время все молчали.

— Личные вопросы можно? — я заговорил, когда мы прошли половину пути.

— Что-то мы скрываем, что-то нет. Попробуй, — рядом ко мне тут же пристроился Комар. — Если что-то будет особенно интересно, можно обменяться информацией.

Вот ему было точно от меня что-то нужно.

— У меня вопрос про то, почему вы остались сражаться с черным, — я вернулся к бою с тварью из осколка. — Я помню слова про «свой» город. Вот только двое из вас не отсюда. Гусеница, как выдалась минутка, пошла не к семье, а к дворецкому. Скарабей и вовсе занялся мной…

Со стороны это, наверно, смотрелось странно. Тощий подросток, которому недавно исполнилось шестнадцать, с вызовом смотрит на парня, который точно раза в два больше, чем он.

— Почему Комар и Муравей пошли за нами, спроси у них сам, — Скарабей усмехнулся. — А что касается нас с Гусеницей, ты прав, тут не осталось людей, связями с которыми мы бы по-настоящему дорожили. Вот только свой город — это не только настоящее, это еще и память. Память о тех, кто ушел и кого мы любили. Память о себе, какими мы были раньше. И у меня, и у нее было то хорошее, за что стоило сражаться, вот и все.

Мы снова замолчали.

Комар с Муравьем, видимо, не собирались пока рассказывать о себе, я же думал о том, как эта банда с каждым днем, с каждым разговором все сильнее раскрывается с новой стороны.

Впереди показалась городская окраина.

— У нас есть полчаса на обед, — Скарабей посмотрел на часы. Я оценил, что из-за меня он на этот раз решил надеть механические. Наивный, думает, их я не смогу взорвать.

— А потом? — спросил я.

— Потом вернется Гусеница, и начинаем тренировки! Нам еще очень много нужно сделать!

* * *

Следующие две недели были одной большой тренировкой. Я сначала удивился, что банда совсем не спешит добраться до своей цели, но потом Скарабей все объяснил. Они знают, что нужный человек останется в Твери до конца лета, а с учетом того, что второго шанса не будет, Жуки планировали выжать из своей единственной возможности все, что только можно.

И мы продолжали работать. Скарабей с Комаром достали план здания и отрабатывали скоростной забег до цели. Я с Гусеницей и Муравьем учился быстро ломать любые электронные схемы. Как оказалось, мне было куда расти в этом направлении. Прежде всего, в плане того, на что действовала моя искра. С техникой было проще всего, ее я чувствовал на сотни метров вокруг себя — думаю, рано или поздно, смогу и касаться ее на расстоянии. Но ею же мир не ограничивается.

Началось с того, что я вспомнил про свои блины, которые у меня тоже бахали, хоть и не так активно. Потом начал экспериментировать, пытаясь увидеть звездочки во всем вокруг. В камнях, деревьях — они же все были по факту творениями кого-то или чего-то, и сработало. Звездочки «нетехники» появлялись, хоть и с некоторым запозданием, и только при касании, но это стало переломным этапом на моем пути познания своей силы. Я даже рассказал Муравью чуть больше о моих способностях, чтобы тот смог помогать мне двигаться дальше.

А помощник мне был очень нужен! Это только кажется просто: раскрыть звездочку, выбрать нужный вариант из списка, активировать и дождаться результата. А вот Кингу лысого!

Взять тот же кирпич. Если открыть его свойства и улучшить, например, прочность или огнестойкость, то придется ждать не меньше десяти секунд, пока моя безумная сила его все-таки не взорвет. А вот если выбрать плотность глины, заставив ее сжиматься, чтобы обеспечить нужный результат, то взрыв произойдет практически мгновенно. Вот это я и учился брать в расчет. Развернуть звездочку, попытаться понять, какие есть варианты, и только потом действовать.

Мои мозги от такого начинали плавиться уже через пять минут, а потом мне неожиданно помог Муравей. Он и просто так продолжал за мной присматривать, а тут я спросил, не знает ли кто способа прокачать мозги, чтобы быстрее ориентироваться в больших массивах данных. Стальной увалень тогда рассказал о младшем брате, который увлекался математикой, и была у него зарядка. Брать лист бумаги, исписанный цифрами и искать, есть ли там семерка. Потом, чтобы мозги учились чему-то большему, чем находить одну-единственную цифру, задание менялось. Я искал другую цифру, потом ноль среди множества букв «О», а в итоге и вовсе доработал схему. Брал книгу, придумывал слово, которое могло там быть, скользил взглядом по странице, а потом пытался сосчитать, сколько раз оно попадется.

С каждым днем попаданий в цель становилось все больше и больше. Была сначала мысль, что это просто удача, но не столько же раз подряд. Прогресс со звездочками тоже говорил в пользу того, что теория работает. На этой волне мы с Муравьем как раз и сдружились, начав чуть больше доверять друг другу. Я помогал ему тренировать ловкость, закидывая взрывающимися камнями. Сам тренировал при этом чувство времени, чтобы понимать, когда измененный мной предмет должен рвануть. Потом уже Муравей устраивал мне испытание: собирал несколько десятков самых разных предметов, а потом бросал мне.

— Кирпич! — он кинул в меня сухую горбушку хлеба.

Две секунды, чтобы проигнорировать сбивающие с толку слова, поймать, развернуть звездочку и отбросить полыхнувший кусок теста.

— Граната! — на этот раз Муравей не шутил и действительно сразу бросил гранату. Без чеки, что характерно, за эти дни мы научились верить в силы друг друга.

Одна секунда. С вещами из нашего арсенала, которые мы точно будем использовать в бою, я разбирался быстрее, чем со случайными предметами.

— Гранатомет, — сверху к нам подлетела Гусеница.

В первый день она меня так и подловила. Бросила с высоты эту трубу с гранатой, я увеличил ее массу, не глядя бахнув по первой попавшейся строчке звездочки, и тут же рухнул под в разы потяжелевшей железкой. Было обидно. Еще повезло, что Муравей среагировал и вытащил меня из ловушки до того, как она рванула. А вот Гусеница хохотала, летая между верхушками деревьев и хватаясь то за одно, то за другое.

Теперь я был готов к такому и даже больше. Я выделил сразу две звездочки. Одну в самой трубе гранатомета, добавив ей легкости — в итоге направить ее в нужную сторону получилось чуть быстрее, чем этого можно было ожидать. Вторую же звездочку я выделил в самом снаряде, который тут же и запустил в верхушку сосны рядом с Гусеницей.

— Бам! — Муравей озвучил, когда граната взорвалась в два раза сильнее, чем положено.

— Шмяк! — я включился в игру, изобразив, как не успевшую среагировать на резкий выстрел Гусеницу кувырнуло в воздухе, и она не смогла удержаться на лету.

Падение с высоты в четыре метра не смогло бы ей навредить, но я все равно поймал девушку перед самой землей, а потом аккуратно поставил на землю.

— Ничья? — я посмотрел в ее горящие яростью глаза.

— Пока да, — Гусеница все-таки смогла взять себя в руки. — А ты стал гораздо сильнее, чем когда мы начинали. То ли Муравей оказался настоящим сенсеем, то ли… Ты что, раньше вообще не занимался своей искрой?

— Не хотел связываться с игигами… И был прав, — ответил я. — Вот один раз нарушил правила, и куда меня это привело?

— В хорошую компанию, — Гусеница окончательно оттаяла. — Кстати, я смогла поднять свою грузоподъемность, так что теперь можно будет в случае чего использовать вариант «подкрепление».

— Круто, — Муравей зарядил девушке по плечу, но та даже не поморщилась.

В отличие от меня Гусеницу искра сделала сильнее и крепче. Конечно, не как какого-нибудь крутого игига из столицы, который умеет летать, прикрыт защитным полем и жарит лазером из глаз, но тоже неплохо. И для дела, и чтобы пар спустить. Гусеница это не афишировала, но все знали, что она иногда по вечерам ходит в местные бары без маски. Знакомится с новичками, пьет с ними, задирает другие компании, а потом довольная и счастливая возвращается под утро с разбитыми в кровь костяшками.

Вот и сейчас у девушки на лице появилось мечтательное выражение.

— Скоро тебя все будут в лицо знать, не с кем будет драться, — сразу же сказал Муравей, который подумал о том же, о чем и я. Кстати, о Гусенице он тоже пытается заботиться, но в отличие от меня этим двоим так и не удалось найти общий язык.

— Это в Твери меня все знают, — отмахнулась девушка. — А тут, пока есть возможность, я буду отрываться. Не хотите, кстати, со мной?

Я на мгновение задумался. Никогда не устраивал гулянки в этом мире, и это могло бы быть интересно. Но сначала дело! В этот момент пиликнул мой телефон, а потом и у Гусеницы с Муравьем. Мы одновременно вытащили их и прочитали сообщения. Думаю, у всех было одно и то же. Скарабей сообщал, что сегодня вечером будет финальный инструктаж, прощальная вечеринка, а завтра утром мы вылетаем в Тверь.

Я почесал затылок. Все-таки от некоторых моментов не стоит зарекаться.

— Надо собрать вещи, — задумался Муравей.

— Надо купить выпивку, — подняла указательный палец Гусеница.

У каждого были свои приоритеты. Я вот еще думал про ночную тренировку во сне. Курильщик обещал на днях что-то особенное, и мне очень не хотелось, чтобы это совпало с нашей операцией.

Я как раз думал о своем учителе, когда мы зашли в квартиру. И каково же было мое удивление, когда и здесь, в реальности, я увидел его лицо. Скарабей вывел на экран большого телевизора несколько фотографий, и на одной из них как раз красовался Курильщик.

— Мы его хотим ограбить? — осторожно уточнил я.

— Нет, он всего лишь наставник цели, — Скарабей ответил спокойно, но его взгляд впился в меня, словно пытаясь понять, почему я задал этот вопрос.

— Знаешь его? — из-за моего плеча высунулась Гусеница и постаралась заглянуть мне в лицо. Вот серьезно, бары сделали ее слишком развязной, она совершенно не обращала внимание на чужие зоны комфорта.

— Просто показался знакомым, — я перевел взгляд на соседнее фото.

На нем был молодой парень примерно моего возраста. Только одет побогаче, а так у нас даже прически и телосложение были похожи. Дмитрий Урусов, прочитал я подписанное имя, и второй раз за минуту у меня чуть не дернулся глаз. Когда я думал, что помогу Жукам провернуть одно дело, то точно не рассчитывал на подобный размах. Сын приближенного к царю князя. Учитель, которого рекомендует сама тьма. Что еще можно ждать в таком деле? Настоящего дракона?

Я передернул плечами.

— Испугался? — Комар заметил, как я напрягся.

— Задумался. Стоит ли мой долг такого риска, — честно ответил я.

— Я рассматривал вариант, что ты начнешь сомневаться, — Скарабей перелистнул слайд, выводя на экран новые личные дела и старые черно-белые фотографии, — Поэтому помимо того, к кому мы хотим заглянуть, я хотел бы рассказать тебе, зачем мы это делаем.

Мне действительно было интересно. Вопрос «зачем» висел в воздухе все эти две недели, и не удивлюсь, если Скарабей так и задумал, чтобы подготовить меня и себя к этому разговору. Пусть! Но я бы выслушал его и без этих игр.

— Если ты рассчитываешь, что это все изменит… — мы со Скарабеем столкнулись взглядами.

Он неожиданно грустно улыбнулся и начал:

— Это было двенадцать лет назад. Отряд прошлого князя Урусова патрулировал восточную окраину Прибалтийского осколка…

Глава 4

— Их было почти полторы тысячи человек. Четыре мотопехотные роты, по одной роте разведки и поддержки. Отдельно противотанковая рота для борьбы с крупными измененными. Задача стояла как обычно: патрулирование тридцатикилометровой полосы безопасности по границе осколка… За месяц похода было три крупных столкновения и около десятка мелких, силовую поддержку в тот раз оказывали команды игигов от корпораций «Скорость» и «Русатом». Они хорошо проявили себя, количество раненых и убитых было минимально. Казалось, что так все и закончится — тихо, мирно, как обычно — когда один из разведывательных отрядов под командованием капрала Абрамова наткнулся на рощу измененных деревьев нового типа. Они появились на закате, в тот самый миг, когда солнце коснулось горизонта: из земли выкопались около десятка стволов, впитали в себя красные лучи, а потом закопались. Рядовой Золотов успел отломить с одного дерева ветку, и… Тогда все и началось.

— Абрамов — это твой отец? — спросил я.

— Да, — Скарабей кивнул. — Всех, кто был связан с черной смолой, так назвали новый ценный ингредиент, уничтожили.

Черная смола. Я прикинул, что за все двести лет после появления осколков тьмы это будет всего лишь седьмая вещь, которой нашли применение. До этого были только сыворотка для лечения, несколько металлов, которые используют техники, и еще несколько засекреченных позиций.

— У Урусова ты хочешь найти данные о том походе? — я вернулся к разговору.

— Снова да.

— Почему ты считаешь, что из-за этого я буду готов связаться с одной из сильнейших семей империи? Возможно, испорчу себе жизнь, как твой отец, — я не сдерживался в словах. Сейчас, когда меня убеждали рискнуть своим будущим, нельзя было спускать что-то на тормозах, просто чтобы никого не обидеть.

— За эти две недели я узнал тебя, Пожарский, — Скарабей поморщился от моих слов, но не больше. — Вначале я бы предложил тебе найти смолу, чтобы продать ее кому-то при дворе и вернуть титул. Потом, после боя с черным сказал бы, что тебя может заинтересовать личная сила. Сейчас же…

Мне стало интересно, что он во мне в итоге увидел.

— Сейчас же я думаю, что тебе просто захочется восстановить справедливость. Ты пытаешься быть черствым, но ты — идеалист, Пожарский. И ты сам придумаешь причину, почему ты решишь пойти с нами до конца.

Такого я точно не ожидал. Я, и идеалист? Да пошел он к черту! Я уже почти сказал это вслух, когда в голову пришла новая мысль. Скарабей рассказал мне о новом ингредиенте из осколков, который можно использовать в обычном мире. Что это может дать?.. Корпорация, которая подомнет под себя его добычу, точно получит космические прибыли, захватив или создав новый рынок. Но что, если за ней будет стоять не обычный делец, а кто-то вроде Морозова, которому важны уже не сами деньги, а власть? Власть, куда по условиям договора никого из торговцев никогда не пустят. Если черная смола сильна, если она нарушит баланс, то может ли она стать причиной той самой войны, о которой со мной говорили в больнице?

Мое ли это дело? Точно нет. Могу ли я остаться дома и ничего не делать? Точно да. Вот только если мир начнет меняться, это затронет всех. Я помню войны и революции из нашего мира — я точно не хочу ничего подобного ни для кого здесь. И если у меня есть возможность остановить падение, хотя бы попытаться, я это сделаю. Ради деда, ради Ксюши, ради себя, как я жил эти шесть лет… И никакой я не идеалист, что бы ни говорил и ни думал Скарабей, и ничего я для себя не придумывал. Просто иногда есть время, когда можно плыть по течению, а иногда — надо принимать решения.

— Ну что? — Гусеница снова заглянула мне в глаза.

— Будем считать, что я придумал себе причину, — я махнул рукой.

— Наш парень! — Муравей хохотнул и хлопнул меня рукой по плечу.

Скарабей просто улыбнулся, а вот Комар продолжил настороженно буравить взглядом. Иногда этот парень меня смущает. Он так смотрит на меня, словно ожидает, что я в любую секунду скину кожу, превращусь в монстра, и вот тогда он торжественно сможет заявить — я же говорил.

Следующие несколько часов мы детально разбирали план Скарабея, накладывая наши тренировки на те или иные его этапы. Где-то вносили корректировки по времени, которое потребуется, но в целом ни у меня, ни у остальных не возникло кардинальных возражений. Скарабей действительно хорошо поработал: если все отработают как надо, мы точно доберемся до архива Урусова.

А там… Если повезет и никакой опасности на самом деле нет, я просто выдохну и вернусь домой.

* * *

После того, как все было оговорено, мы пошли в бар. Я до последнего думал, что это шутка, но нет. Скарабей и остальные на самом деле собирались погулять хотя бы до середины ночи.

— Вы уверены? Завтра ведь уже на дело, — еще раз спросил я, когда мы остановились у идущей в подвал кованой лестницы.

Именно тут, под скромной вывеской «Грязные танцы», гости города собирались, чтобы выпить и отдохнуть. Сначала я решил, что это частное заведение вроде кофейни деда, но ошибся. В углу в ультрафиолете синели печати корпорации «Счастье». Гигант с милым названием, который подмял под себя все развлекательные заведения восточного полушария и не пускал на эту поляну никого нового.

— Ты прав! — из-за шума орущей из-за двери музыки Скарабею приходилось кричать, чтобы ответить мне. — Завтра дело, и поэтому сегодня мы все отдохнем, чтобы вы расслабились, и никто не смел накручивать себе нервы. Вот это могло бы стать настоящей проблемой.

Муравей тем временем отодвинул в сторону охранника и распахнул дверь, музыка стала еще громче. Она словно качала любого вошедшего в воздухе. А еще внутри было слишком много людей, у меня невольно зарябило в глазах от количества звездочек чужой техники, и я отключился от своей искры. В таких условиях мне приходится полагаться не на свои таланты игига, а на знания и рефлексы, полученные на тренировках Курильщика.

— Мы бронировали, — Гусеница тем временем сунула несколько купюр в руки администратору, и нас без лишних вопросов отвели за один из столиков сбоку от танцпола.

— Колы и рома, — Скарабей озвучил, что мы будем пить.

— Еще текилы, лимона и соли. Я научу нашего младшенького, как их смешивать на женском теле, — Гусеница хихикнула и оценивающе смерила меня взглядом.

— Мне водки, — Муравей решил сразу поднять ставки, а потом первым из нашей компании ринулся танцевать.

В бою и просто на улице он казался немного неуклюжим, сказывалась его стальная искра, но здесь все это совсем не мешало. Наоборот, придавало плавности и какого-то животного магнетизма его движениям. Не прошло и пары минут, как Муравей был уже не один, рядом с ним собралась группа из трех девушек, и они все о чем-то весело болтали. Я искренне не понимал, как он это делает.

А вот Комар и не собирался понимать: он просто пользовался талантами неожиданного Казановы.

— Муравей работает как обычно! — хихикнул черноволосый парень. — Я к нему, надо поддержать друга, чтобы он не посрамил честь команды.

— Пройдусь по клубу, посмотрю, что тут есть, — я тоже поднялся.

Гусеница уже задрала футболку, оголив живот и пупок — видимо, готовилась учить меня пить текилу. Это заводило, все посторонние мысли действительно ушли из головы. Я улыбнулся тому, что Скарабей опять оказался прав, а потом прошелся по танцполу, задержался у бара, глядя, как десятки незнакомых мне людей знакомятся, соблазняют друг друга… Сегодня никто из них совсем не думал о том, что будет дальше.

Музыка сменилась, зал погрузился в темноту с резкими и короткими вспышками света, в которых ничего не получалось разглядеть. Я подхватил со стойки налитый для меня бокал, осушил — это было что-то очень крепкое. Крепче, чем я ожидал. И тут меня схватили за ладонь и потащили в центр зала — сначала я подумал, что это Гусеница догнала меня, но нет. Рука была другой, и фигура. Тоже красивая, но чужая.

— Я тебя знаю? — у меня все не получалось разглядеть двигающееся лицо передо мной. Черные волосы, черты лица необычные, но притягательные.

— А это важно? — чужой голос звучал хрипло из-за количества выпитого. Музыка тоже мешалась, но мне неожиданно показались знакомыми тембр и интонации.

В этот момент руки девушки прижали меня к себе, стало тепло и от выпитого алкоголя, и от чужого тела. Музыка била по ушам, задавая ритм, и мы с незнакомкой двигались синхронно, то удаляясь, то прижимаясь друг к другу. Словно это не танец, а что-то другое…

— Красивая подружка! — мимо в танце пронеслась Гусеница, она уже забыла про меня и нашла себе другое увлечение на вечер. Вот и прекрасно, мне почему-то было хорошо рядом с незнакомкой и не хотелось уходить.

— Не забывай меня. Я скоро вернусь, — чужие губы прижались к моему уху, а потом девушка растворилась в толпе.

Я мгновенно потерял ее из виду, и словно назло именно в этот момент в зале добавилось света. Если бы незнакомка ушла чуть позже, я бы успел разглядеть ее. Или так все и было задумано? Осторожная мысль исчезла так же быстро, как и появилась. Я еще несколько минут ждал, что моя таинственная спутница вернется, но ее не было. И тогда я попробовал повторить.

Новый бокал, новое знакомство, новые танцы. Было даже неплохо, организм выкладывался, все посторонние мысли сгорали в этом пламени. Кроме одной — с незнакомкой все было немного по-другому. Лучше…

* * *

Анна до последнего затягивала отправку в Тверь. Возможно, ей хотелось узнать, что будет дальше делать Пожарский, но тот словно сквозь землю провалился. Возможно, она не желала прощаться с детством. Отец даже так и спросил, точно ли она хочет прямо сейчас идти в корпоративные игиги, предложил отложить все еще на год… И только тогда она взяла себя в руки. Приказала приготовить на утро машину, а сама отправилась на ночную прогулку. Если завтра начнется ее работа в «Скорости», то стоит это отметить.

Водитель довез ее до «Грязных танцев» и остановился на углу, чтобы подхватить, когда она решит закончить. Девушка зашла внутрь через отдельный вход для аристократов, прикрыв лицо вуалью. Специальным артефактом вроде маски, только попроще и для гражданских. Он ничего не скрывал на камерах, но отводил от себя взгляды, мешая сосредоточиться. Сегодня Анне не хотелось лишнего внимания: просто потанцевать, погрузиться в толпу, музыку, и все… Она вытащила из-за стойки бутылку текилы, из-за вуали бармен ее даже не заметил. Ничего, она оставит ему достаточно чаевых, чтобы он покрыл недостачу.

Девушка уже хотела отойти в сторону, когда увидела его. Пожарский, которого она потеряла и не могла найти, сидел в баре и собирался отрываться в компании… Анна присмотрелась к парням и девушке, что следили за ним со своих мест — это же были Жуки. Значит, их что-то связывало. Ей захотелось уйти, но потом девушка вспомнила, что решила сегодня развлекаться. Призвав искру, она подхватила текилу из своей бутылки и заменила ею почти весь легкий коктейль, что заказал себе Пожарский. Раз он гуляет, то пусть делает это правильно.

Потом через приложение Анна отправила заказ и чаевые диджею, погружая зал в правильный полумрак. Вышло идеально. Девушка хихикнула про себя, а потом подхватила Пожарского за руку и потащила танцевать. Он так ничего и не понял. Это было обидно. Но даже не поняв, он отдался ей, отдался танцу. Это было приятно… Часы мигнули, заказанная музыка и темнота подходили к концу.

Анне хотелось продолжения, но в то же время она боялась, что магия момента может закончиться. Пусть лучше будет мало, но идеально, улыбнулась она про себя, а потом ушла. Только на прощание выкрутила вуаль на максимум и впилась Пожарскому в губы, просто потому что могла. Потому что этот вечер был началом нового этапа ее жизни.

И теперь она точно готова была двигаться дальше. К работе, новому городу и даже к встрече с братом.

* * *

— Ты закончил? — учитель появился рядом с Дмитрием словно из воздуха.

Когда они только начинали тренировки, Урусов-младший сначала вздрагивал в такие моменты, потом привык. Сейчас он даже научился угадывать, где и когда учитель должен появиться. Может быть, по запаху сигаретного дыма?

— Готово, — будущий князь постарался не показывать свои чувства. — Десять человек, один воин, один игиг. Все убиты.

— Хорошо, — это все, что сказал учитель, но Дмитрию хватило.

Он гордился тем, что сделал. Потому что справился, потому что его никто не смог остановить, а еще потому, что это была дневная миссия. Время, когда он действовал один, без помощи ночного духа тьмы, которого ему подарила шесть лет назад сама темная хозяйка. Он помнил это, как будто они только что закончили тот разговор.

— Хочешь стать сильнее? — спросила тьма.

— Да, — Дмитрий не сомневался в своей силе и в своем праве. Он всегда получал то, что заслужил, и признание тьмы было лишь очередным подтверждением того, что он особенный.

— Я подарю тебе духа, — сказала тьма. — Он молодой, в чем-то глупый. Он будет приходить к тебе по ночам и помогать стать сильнее. Ты будешь чувствовать его силу, учиться на его опыте, совершенно не свойственном таким, как ты, и, возможно, в один день даже сумеешь поглотить его и стать больше чем просто человеком.

В итоге они договорились, и на следующую ночь чужой появился в его теле. Он был нерешительным, неуклюжим. Первые месяцы Дмитрий даже думал, будто тьма его обманула, но потом чужак все же начал проявлять себя. Он быстро учился, он действительно мыслил по-другому. Когда Урусов-младший оценивал, как тот проходит задания наставника, это всегда было интересно. Например, чужак никогда не спешил, ему было плевать на красоту оружия или чужой смерти, он просто пер к цели, как робот. Или как черный игиг… Иногда Дмитрий думал: а не такое ли создание подсадили к нему в голову?

Но это было не самое интересное. Как и обещала тьма, через три года Урусов-младший начал чувствовать искру своего ночного гостя. Он и раньше догадывался, что тот видит больше, чем обычные люди, и может влиять на технику — теперь Дмитрий сумел понять, как это делать. А еще через год повторил уже сам, без чужой помощи, днем. Потянуться к центру паутины любого прибора, дернуть ее, разрывая связи и взорвать. Это было красиво.

В тот день Дмитрий по-настоящему задумался о том, что же за силу он получит, когда поглотит чужака целиком. Пока до этого было долго, но он научился у своего ночного гостя умению ждать.

Сверху раздалось гудение вертолетных винтов. Наставник вызвал машину прикрытия, которая должна была подстраховать Дмитрия на случай неудачи, но это давно уже не было нужно. Теперь отряд гвардии на их ночных вылетах откровенно скучал и работал не бойцами, а службой доставки.

Дмитрий заскочил на свое место. Они планировали остаться в Твери до конца лета, учитель ждал какого-то момента для новой тренировки, и, судя по его довольному лицу, это время подходило все ближе и ближе. Дмитрий был готов.

* * *

Сегодня я впервые летел на дирижабле. В моем мире от них отказались, а в этом просто раньше не доводилось.

— Ну как тебе, Пожарский? — сидящая рядом Гусеница улыбалась во все зубы. Не знаю, как именно она провела вчерашнюю ночь, но ей точно все понравилось.

— Красиво… — я еще раз выглянул из окна.

Внизу медленно плыли леса и поля, петляла Волга. Полчаса такого умиротворения, и мы будем на месте. Довольно быстро, учитывая, что треть этого времени уйдет на посадку и ожидание, пока дирижабль опустится на высоту закрепленного на посадочной мачте лифта. Я задумался, почему в нашем мире забыли про такой вид транспорта? Помню, в свое время были страшные аварии, но потом-то технологии шагнули далеко вперед. Дешевые, безопасные дирижабли могли бы возить людей и, главное, грузы хоть в самые медвежьи уголки мира, и единственное, что нужно было бы для того, чтобы их принять — это причальная мачта. Фактически закопанная в бетон стальная палка. Может, с дирижаблями будет как с электромобилями? От тех тоже отказались в начале двадцатого века, но в двадцать первом они вернулись с новой силой.

— А вот и Тверь, — сидящий у меня за спиной Муравей вытянулся вперед и указал на показавшийся впереди город.

Он походил на чернильное пятно, рассеченное пополам Волгой. Темные массивы жилых домов и улиц, в которых после наступления утра уже выключили фонари, но солнце еще не успело наполнить город светом. В этот момент тучи разбежались, и Тверь преобразилась. Зеленые крыши центрального квартала матово поблескивали словно лесная дубрава. Речка сияла, отражая солнечные лучи и раскидывая их по улицам вокруг себя… Тьма отступила, и это было красиво.

Дирижабль поймал вышку магнитным захватом, закрепился по ветру, а потом к нам подняли сразу три лифта, чтобы все пассажиры вышли за один раз. «Скорость» постаралась, построив тут довольно современный терминал. Сразу же после нас наверх поднимутся пассажиры, которые полетят дальше. В Москву или сразу в столицу. Возможно, когда-нибудь и я тоже туда доберусь.

Вместе с Жуками я прошел в кабину лифта. Через маленькие стекла, покрытые ледяной коркой от замерзшего дождя, город снова потемнел. И только яркая молния чьей-то спортивной машины мелькнула внизу. Синяя, дорогая — я почему-то подумал, что такая бы точно подошла Снежной Королеве.

Глава 5

Полдня ушло на сбор всего закупленного, потом еще пару часов мы потратили на то, чтобы якобы случайно пройтись по всем местам, где уже скоро нам надо будет действовать. И вот в восемнадцать четырнадцать — это не Скарабей выбрал символичные цифры, а просто так совпало — мы начали.

— На месте. Учитель и ученик на приеме губернатора, вижу обоих, — в наушнике раздался голос Гусеницы.

Она умела летать, поэтому именно девушке было проще всего проверить, что хозяева квартиры точно не будут дома. А потом еще и успеть вернуться.

— На позиции, — это Скарабей.

Он сидит в старом микроавтобусе, раскрашенном под доставку воды — такие круглые сутки катаются по всему городу, и большинство уже просто перестало обращать на них внимание.

— На позиции, — это Муравей. Он сидит на крыше дома напротив. Стальной парень будет нашим планом «Б», если дойдет до драки.

Остались мы с Комаром. Мы были сейчас на острие атаки — изображали хорошо погулявших друзей, возвращающихся домой после вечеринки. В жилом комплексе «Затверечье» было достаточно такой молодежи, и на нас тоже никто не обращал внимание. Вот мы поравнялись с нужным домом: четыре этажа, отдельная территория, огороженная забором, летний сад, камеры и охрана… От машины Скарабея к нам протянулись руки из тени, в вечернем сумраке их было не видно уже с пары метров.

Тени коснулись нас, окутывая со всех сторон — я прижал маску к лицу. До этого она была сжата в руке, чтобы нас не смогли опознать потом с помощью камер, теперь же пришло время окончательно прятаться. Белый овал с черным пятном посередине скрыл меня от окружающего мира.

— Я готов, — просигналил я остальным.

В тот же миг собранные Скарабеем тени окутали меня с ног до головы, беря на себя часть веса. Комар подхватил меня и рванул с места: сначала прямо по забору вверх, потом вперед в сторону входа в подвал, где сходились все нужные нам коммуникации. Для меня эта пробежка заняла меньше секунды. Комар не зря отрабатывал этот рывок: каждый поворот, каждый толчок ног — все было идеально продумано и исполнено.

— На месте, — я скинул с себя остатки теней Скарабея, которые прикрывали меня от жара.

Пока все шло по плану. Я подошел к распределительному щитку и положил на него руку. Изначально мы думали, что придется пробиваться в офис службы охраны, но мое умение уничтожать электроприборы оказалось достаточно сильно, чтобы добраться до всех камер и датчиков прямо отсюда.

Я коснулся большой жирной звездочки — она как будто даже попробовала огрызнуться, но не на того напала. Моя ладонь уверенно сжалась на ней, словно на горле, потом я пробежался по всем связанным линиям, задавая нужные изменения… Полыхнула волна электромагнитного импульса, и свет в здании погас. Через десять секунд все системы переключатся на резервное питание, но десять секунд для некоторых — это целая вечность.

— Твоего Кингу, опять часы спалил! — Комар стащил с руки дымящийся ремешок, а потом растворился в воздухе.

Сейчас он пробежит по технической лестнице и до включения системы безопасности заглянет в квартиру «3А». Пентхаус, занимающий сразу два этажа, который никогда не выставляют в обычную продажу и берегут только для самых дорогих гостей.

— Двенадцать секунд до отхода, — голос Комара стал сигналом, что он на месте и уже записывает на флешку все необходимое. Не знаю, сколько Скарабей заплатил за чудо в его руках игигам-артефакторам, но обычной техники для столь быстрого взлома точно не хватило бы. Да даже без взлома — с какой скоростью должна работать память, чтобы переписать несколько сотен гигабайт информации?

— Начинаю обратный отсчет. Три… Два… — я готовился снова вырубить электричество. Повторная авария — это уже гарантированный повод для вызова охраны или даже городских игигов, вот только мы-то точно уйдем быстрее.

— Дерьмо Кингу! — выругался в наушнике Комар, и я придержал руку.

План «А» только что провалился: пока не знаю как, но что-то точно случилось.

— Тут ловушка, — Комар успокоился и попробовал объяснить, что произошло. — Кто-то сделал из кристаллов осколков аккумуляторы и запитал из них энергетический барьер. Мне не выбраться самому.

— Пустой… — Скарабей позвал меня по новому позывному. Наш канал связи был защищен, но все равно использовать настоящие имена было бы ненужным риском.

— Я все понял, — ответил я и снова вырубил электричество.

На этот раз я сжег и запасную линию. В отличие от Комара мне десяти секунд, чтобы подняться на три этажа, точно не хватит. Зато я был единственным, кто смог бы взломать оставленную Урусовым ловушку.

Я неспешно шагал по технической лестнице, немного света пробивалось через узкие окна, освещая мою фигуру. Мимо пробежал взволнованный житель. Он даже не обратил внимания на то, что я в маске, хотя мы чуть не столкнулись плечом к плечу. Когда он скрылся внизу, я подумал, что это была не просто спешка, а страх. Надо было спросить, что же он увидел… Но не возвращаться же.

Я зашел на нужный этаж. Комар попал в квартиру, пробежавшись по внешней стене здания, я же шел просто по коридору. На двери был электронный замок — очень удобно, когда не хочется возиться с ключами или если ты умеешь такое взрывать. Я приказал звездочке уменьшиться, из замочной скважины донеслось скрежетание, а потом повалил тонкий белый дым.

— Комар? Все чисто? — прежде, чем зайти, я сверился с нашим бегунком.

— Чисто, тут только эта электрическая клетка и я, — отозвался он.

Я приоткрыл дверь — из коридора виднелся кусочек центральной комнаты и синие разводы на полу. Отражение энергетической решетки на полированном до блеска паркете. Комар сказал, что впереди чисто, но вбитые на тренировках Курильщика инстинкты заставляли не спешить. Я проверил все двери по пути. Небольшой туалет, кладовка, коридор, ведущий в кухню…

Сознание царапнула какая-то неправильность. Я замер, и через секунду пришло понимание: линии помещений не складывались в единое целое. Словно кто-то вырезал из реальности кусочек пространства. Его не выдавало ничто — ни бросающиеся в глаза стыки разных помещений, ни звездочки. Только чувство неправильности картинки и моя готовность к неприятностям.

Я прижал ладонь к стене, нащупывая звездочку ближайшего электрического кабеля — мне нужен был любой предмет, который находился бы одновременно и снаружи, и внутри аномалии. Изменить, взорвать. Я досчитал про себя до двух и катнул вперед еще и гранату — вовремя. Кабель полыхнул, пространство пошло волнами, и именно в этот момент она вкатилась к чужаку. Кем бы он ни был.

Вот только второго взрыва не случилось.

— Что ты творишь? — закричал из своей ловушки Комар.

Я же смотрел, как воздух передо мной разошелся в стороны, открывая фигуру Дмитрия Урусова. Он стоял, облокотившись на стену, и хлопал в ладоши. Высокомерно. Я его раскрыл, а он делает вид, что и не ожидал меньшего.

Я внимательно всмотрелся в лицо человека, в теле которого провел столько ночей. Мне было интересно, что он при этом чувствует, что думает о потере контроля, как живет в подобном режиме… Судя по злой довольной ухмылке, это его совсем не напрягало. Мы мерились взглядами, и я сделал еще одно открытие. Мы были похожи. Не только по манере держаться, что вбил в нас Курильщик, но и просто внешне. Цвет глаз, черты лица, одинаково встопорщенные волосы… На фотографии это было не так заметно, но вживую я словно смотрелся в искривленное зеркало.

— Учитель, как всегда, оказался прав, к нам решили заглянуть наглые воришки, — Урусов заговорил, и связь между нами пропала. Его голос звучал совсем по-другому, словно скрежет скользящих друг по другу стальных плит.

— Ты бросил ради нас губернатора, — слова Урусова про учителя заставили меня не спешить.

— Мне не интересны эти сборища, — Дмитрий вытащил маску и неспешно прижал ее к лицу. — Мой двойник, которого мы и держим для таких мероприятий, сделает и скажет все, что должно. Я же займусь тем, с чем обычные люди уже не справятся.

— Убийствами? Кстати, хорошая ловушка, — я поддержал разговор. — И та с кристаллами в комнате. И тут со скрытым пространством. Что ж, теперь буду знать, какой из слухов о вашей фамильной силе является правдой.

— Ненадолго…

Урусов хотел что-то сказать, но я услышал в наушнике голос Муравья — он был готов включиться — и перешел в атаку. Вперед улетела еще одна граната, Дмитрий махнул в ее сторону рукой, и пространство вокруг усиленного мной взрыва растянулось на несколько десятков метров в каждую сторону. Сразу стало понятно, что он сделал так же и с прошлой гранатой. Вот только эту я еще и усилил, поэтому часть взрыва вырвалась наружу, несмотря на добавленное расстояние.

Я ждал этого и тут же прыгнул вперед, выхватывая нож. Если враг играет пространством, если он прошел те же тренировки, что и я сам, тогда, только добравшись до звездочек на его теле, я смогу выиграть этот бой.

Кланг! Наши ножи столкнулись, и меня откинуло на полметра назад. Искра Урусова позволяла ему не только управлять пространством, но и быть сильнее. Неудобно. Кланг! Теперь уже он прыгнул на меня, добавляя к своей массе и силе удара еще и ускорение. На этот раз меня откинуло назад уже метров на пять. Моему врагу стоило бы подумать, почему один и тот же прием прошел два раза подряд, но он слишком увлекся своим преимуществом.

Новый прыжок в свою сторону я встретил выстрелами из подаренного дедом «Стрижа» — пять метров между нами как раз дали мне время, чтобы его вытащить. В прыжке Урусов не мог увернуться, и три пули, врезавшись ему в маску и в грудь, замедлили его натиск. Естественно, пробить защитный костюм аристократа я не смог. Сам его носил во сне и знал, на что он способен. Укрепленное тело и сила прыжка помогли избежать останавливающего эффекта, и все равно — пусть немного, но я замедлил недооценившего меня аристократа.

Сюрприз от деда помог мне в первом же бою, и Урусов теперь просто не мог увернуться от шпаги, выскочившей из рукоятки пистолета. Не мог, но увернулся! Тело моего противника извернулось под неестественным для человека углом, и в итоге клинок лишь пропорол ему бок.

— И это все, на что ты способен? — он остановился, глядя на меня и восстанавливая дыхание.

Я не спешил отвечать, атаковать или что-то еще. Лишнее — во время нашей стычки я успел активировать часы, кольцо и еще два каких-то неизвестных артефакта на теле Дмитрия. Скоро они рванут, и можно будет довести дело до конца уже без риска.

Неожиданно глаза Урусова-младшего расширились. Его руки забегали по телу, а потом… Я не ожидал, что такое возможно, но мой противник мгновенно и без какого-либо труда погасил все измененные мной звездочки.

— Ты и так умеешь? — спросил я.

— Ты тоже учишься с духом тьмы? — Урусов-смотрел на меня теперь совсем по-другому. — Это его сила. И его тактика — превращать одну атаку сразу в две.

— В три… — поправил я его.

Дмитрий говорил про секретный клинок и атаку по звездочкам, у меня же был еще один план. Все это время, неважно, принимая чужие удары или атакуя сам, я всегда двигался строго к конкретной точке. Прямо напротив соседнего дома, откуда в этот момент стартовали Муравей и вернувшаяся Гусеница… Окно разлетелось с глухим звоном бронированного стеклопакета, а потом раскаленная стальная туша, на которой догорали остатки парашюта-крыла, врезалась в Урусова. Он успел среагировать. Рука дернулась, чтобы удлинить пространство и сбежать от удара, но я уже знал это движение.

Мой выстрел не дал Дмитрию довести технику до конца, а разогнанный Муравей пробил поставленный блок — кажется, руки аристократа хрустнули.

— Было интересно поболтать, — я подскочил к Урусову, а потом вколол ему в шею один из шприцов с парализующим газом. Тоже наработка одного из игигов на черном рынке: состав попадает в кровь, а потом в течение трех секунд блокирует нервные окончания, вырубая человека, и сразу же распадается.

Получилось. Дмитрий обмяк. Я на мгновение задумался, получится ли утащить его с собой, чтобы узнать, что он имел в виду, говоря про духов тьмы. Но нет, слишком мало времени, мы не готовились вытаскивать отсюда пленников — слишком ничтожны шансы на успех и слишком велики подставить себя и других. Я бросил еще один взгляд на Урусова, а потом пошел вызволять из ловушки Комара.

Это действительно была энергетическая клетка, сотканная из дрожащих синих линий. И два осколка тьмы как аккумуляторы. Я коснулся одного — взрыв. Клетка пропала, второй осколок, раз уж удалось его сохранить, я кинул в рюкзак. Будет хоть какая-то добыча и сувенир.

Комар тем временем проверил флешку, Муравей сбросил остатки обгоревшего парашюта, и мы втроем бросились к выходу. Если у нас будет еще хоть полминуты, то Скарабей и Гусеница спустят нас с пожарной лестницы… Не получилось! Не прошли мы и метра, как в дверном проеме показалась чья-то фигура. Тонкая, хрупкая на вид, вот только в мире игигов это совсем не имело значения.

— С дороги! — Муравей попробовал на ходу отбросить чужака, но вместо этого замер на месте.

Мое сердце пропустило удар. Все-таки игиг… Кто? Я пытался понять, что это за силач, сумевший так легко остановить раскаленного Муравья, а тем временем вверх рванули клубы пара. И тут же осыпались ледяными снежинками.

Твоего Кингу! Я все еще не видел лицо чужака, но теперь точно знал, кто оказался у нас на пути!

* * *

Анна припарковала машину у дома брата. В глаза бросилась темнота в окнах кроме одного… Синее мерцающее сияние, оно было похоже на клетку, один из артефактов, заказанных братом для его игр. Неужели это он устроил тут хаос? Анна поморщилась, это было бы в духе Дмитрия, но в то же время девушка продолжала внимательно осматриваться по сторонам.

— Я выглянул, там из-под двери словно синее пламя… — Анна услышала, как жители собрались вокруг одного из соседей. — Я на лестницу, решил, что лифты в такой ситуации — это риск. А там мне навстречу пробежал игиг, я сначала не понял даже… У него был совсем незнакомый рисунок, просто черный круг на белом фоне. Может быть, кто-то слышал о таком?

— Я слышала. В команду тверской «Скорости» переводят новенькую, я оформляла ее документы в отделе кадров. Может, это она? Решила отличиться в первый же день?

Анна вздохнула. Никакая секретность никогда не устоит перед банальным желанием поболтать и показать свою значимость… Только сейчас важнее было то, что на лестнице точно видели не ее. Значит, брат, как бы она к нему ни относилась, был сейчас наверху с незнакомым игигом. Возможно, с несколькими. Надо ему помочь.

Девушка быстро зашла в подъезд, а потом коснулась кулона у себя на шее. Маски их семьи могли прятаться в таких вот безделушках, прикрывая от камер даже в обычной жизни. Очень удобно, когда нужно быстро стать Снежной Королевой, а не просто милой Анечкой. Девушка усмехнулась, и в этот момент зазвонил телефон. Не хотелось отвлекаться, но очень немногие смогли бы достучаться до ее номера после активации маски.

— Да? — ответила Королева.

— Это учитель твоего брата, — голос в трубке не стал называть имен.

— Вы знаете, что на вашего ученика сейчас напали? — девушка решила воспользоваться ситуацией и хоть что-нибудь выяснить.

— Знаю, — голос был предельно спокоен. — И он сейчас умирает. Чужой игиг ввел ему в кровь отраву из осколка. Незнакомую отраву, общие антидоты не помогут. Только сделанный специально для нее. Возможно, он есть у чужаков. Выбей его или твой брат умрет.

— Сколько у меня времени? — голос Королевы превратился в лед. Те, кто покусились на семью, умрут.

— Две минуты сорок секунд, уже тридцать девять. Не отвлекаю… — учитель брата отключился на полуслове. Лучше бы гвардию вызвал! И где она, когда так нужна?

В этот же миг Королева накопила под собой достаточно льда и бросила его вверх по лестнице. Вместе с собой. На то, чтобы оказаться у нужной двери, ушло меньше трех секунд. Оставалось еще сто пятьдесят шесть! Вот только враги ее ждали. Девушка едва разглядела лежащее вдали тело брата, как ее попытался сбить с ног какой-то крупный и крепкий игиг.

Пришлось приморозить его на бегу, а если повезет, превратить в ледышку и все внутренности — Королева не собиралась сдерживаться. Особенно когда осознала, кто именно напал на их семью. Гигант оказался Муравьем из банды Жуков, чуть дальше был Комар, а еще… Пожарский! Она помогла ему, она танцевала с ним, поцеловала, а он после этого попытался убить ее брата.

— Ненавижу! — вокруг Королевы замерз даже воздух.

Эта же волна пробежалась по всей комнате, закрывая все в морозный панцирь. Теперь не убегут. За маской на губах появилась кривая усмешка. Девушка продолжала понижать температуру. Самый простой, самый верный прием. Когда температура тела опустится до минус тридцати мышцы бегуна уже не смогут сокращаться, на минус восьмидесяти остановится сердце Пожарского. Дольше всех продержится стальной парень, но и он не сможет изменить свою судьбу.

Девушка видела, что Пожарский пытается ей что-то кричать… Предлагает поговорить. Может, в любой другой раз она и дала бы ему шанс, если бы не атака на семью. Такое в Российской империи не прощают! Уж точно не люди их уровня.

* * *

Курильщик активировал обогрев на камерах с третьей по седьмую, а то лед Анны оказался уж слишком силен.

— Учитель, вы уверены, что мне не надо было пойти с ней? Без моего присутствия блокировка критичности может спасть слишком быстро, — рядом с мужчиной стояла совсем юная девушка.

Красные волосы и такая же маска с черными точками над правым глазом. Будь их больше, она бы походила на божью коровку, а так…

— Мак, не мешай, — Курильщик отмахнулся от слов одной из своих учениц.

Таких, считающих, что верность учителю превыше всего и всегда, было около трех десятков. Заметив интересные таланты среди благородных наследников, для которых искали лучшего из лучших, Курильщик уделял таким парням и девушкам особое внимание. Не только учил, не только превращал в воинов, но и вкладывал личную верность себе. Опыт и авторитет учителя не оставляли маленьким соплякам и шанса.

Мак была одной из лучших его выпускниц, точно самой полезной. Конечно, у ее силы были ограничения, но Курильщик знал, как можно их обойти. И вот он столкнул лбами младшую Урусову и чужаков. Если повезет, девочка сегодня перейдет грань, и тогда желание силы, которое сегодня в ней проснется, приведет ее к нему. Или к тьме… Ведь это именно она подсказала своему слуге, что сегодня случится.

Все остальное было уже его планом, но изначальное вмешательство хозяйки, которая иногда годами не вспоминала о сбежавшем слуге, внушало Курильщику беспокойство. Что она задумала? Не догадалась ли о его планах? И… Кто этот парень, который кажется ему таким знакомым?

Глава 6

— Королева! — я попытался докричаться до стоящей в дверях девушки.

После того, как мы сражались вместе, я был уверен, что она хотя бы выслушает меня. Поймет ли — уже спорно…

— Она тушит мое пламя! — в голосе Муравья мелькнула паника.

Он не привык, что чужая сила может быть такой мощной. Королева не давала ему пошевелиться, не давала растопить свой лед… А еще она совершенно не обращала на меня внимания.

— Окна заморожены, — рядом со мной остановился Комар, изо рта у него вырывались облачка белого тумана. — С разгона не взять, там рядом такая температура — мышцы просто отказывают.

— Если разогнаться и с разбегу? — предложил я. — Гусеница снаружи скорректирует и направит на соседнюю крышу.

— Так можно, — Комар оживился. — Брошу вас, потом сам…

Я был приятно удивлен. Почему-то казалось, что этот парень с челкой, как у эмо, в сложной ситуации всех бросит — но нет. Он думает о других, он готов рисковать собой до последнего.

— Всех не вытащишь. Попробуешь кого-то схватить, и тебя заморозят, — я следил за тем, как снег возле Королевы начал складываться в кольца, словно огромная змея.

Так она во время сражения с черным переносила себя с места на место или же окружала его бурей и пыталась проморозить насквозь. Уверен, стоит кому-то из нас подставиться, как снежная масса накроет неудачника, и все… Масса льда увеличится примерно на шестьдесят-восемьдесят килограммов в зависимости от того, кто будет первым.

— Беги, я прикрою! — все это время я не только думал, но и действовал. Готовился к продолжению сражения. И чем меньше рядом будет тех, кого надо прикрывать от Королевы, тем выше мои шансы.

Комар не заставил себя долго просить. Он рванул с места в сторону окна. Снежная змея попыталась его поймать, собравшись из холодного воздуха и инея прямо у него на пути. Я же взорвал электрический провод рядом с Королевой. Поймать или остановить ее атаку мне было нечем, а вот отвлечь — вполне. Тем более этот прием уже неплохо показал себя в сражении с Дмитрием.

— Пожарский!.. — Королева прошипела мое имя.

В моей голове с бешеной скоростью закрутились жернова мыслей. Первым было ругательство — еще один… одна знает мое имя. Вторым — поиск закономерностей. Квартира Урусовых, ярость из-за лежащего Дмитрия, князь Николай, который тоже знал, как меня зовут… Личности Снежной Королевы и неизвестной мне княжны, которую упоминали на разборе, слились воедино.

— Анна, — я вернул должок. Дважды.

Сначала назвав имя, а потом взорвав все остальные провода в стене. Королеве пришлось призвать большую часть собранного ею снега и льда, чтобы прикрыться, и этого хватило, чтобы Муравей, наконец, смог вырваться из ее хватки. Вот только как боец он мне вряд ли теперь поможет. Правая нога волочилась, левая рука была согнута под неестественным углом. Королева неплохо успела по нему пройтись.

Значит, план прорыва идет в топку. Нужно было что-то еще.

— Вот, значит, зачем ты ко мне лез! Чтобы подобраться к моей семье! — девушка каким-то образом придумала и поверила в еще одну причину убить меня. И тут же, будто просто мороза и ледяных ловушек мне было мало, вытащила из-за спины пистолет.

«Эй! — захотелось закричать. — В отличие от всех вас у меня защиты от пуль нет!»

Увы, вряд ли бы крик мне хоть сколько помог. Королева выстрелила — к счастью, с оружием она была не так опытна, как со своей искрой. Я начал реагировать еще на сокращение мышц, уходя от первого выстрела. Ответный огонь — я не сдерживался, но лед вокруг девушки было не пробить. Второй выстрел принял на себя Муравей, третий — меня ударило по плечу. Неудачно, я почти выстрелил в щит Королевы точно в том месте, где она приоткрыла его для своих пуль.

— Не думайте, что я дам вам умереть так просто! — девушка отбросила пистолет, и тот магнитным полем притянуло к ее спине.

— Хочешь увидеть страх в моих глаза, не дождешься! — я сделал шаг вперед. Если Королева решится на ближний бой, вот он мой шанс.

— Думаешь, я не помню, на что ты способен?.. — лед зазвенел, вторя смеху девушки. Словно тысячи противных хрустальных колокольчиков.

Рядом с Королевой начали собираться сосульки. Десять, двадцать… Меньше тридцати, но достаточно, чтобы пробить наши с Муравьем тела, а потом проморозить насквозь. Шаг вперед? Сосульки качнулись к нам. Шаг назад — Королева не стала спешить, давая своим копьям налиться силой.

«Муравей, — позвал я своего напарника по рации. — Два метра на двадцать семь градусов. Прикрой меня. На счет… Три. Два…»

Тактические очки на глазах стального парня превратили озвученные мной цифры в конкретную траекторию, которую ему нужно было перекрыть. Главное, чтобы он поверил. И выжил… Раз!

Я прыгнул назад. Королева еще не поняла, что я задумал, но спустила с поводка не меньше десяти сосулек. Восемь принял на себя Муравей, две достались мне, но я добился своего. Добрался до лежащего Дмитрия и положил руку ему на горло.

— Хочешь шантажировать меня трупом? — в звон ледяных колокольчиков добавились нотки безумия.

Я же пытался понять, что делать дальше. Королева считает, будто мы убили ее брата. Как доказать, что это не так? Как сделать это быстро? Как остановить ее от любых глупостей и заодно еще спасти Муравья, который начал покрываться инеем от пронзивших его сосулек?

— Трупы так могут? — я выделил звездочку на руке Урусова-младшего, а потом вложил в браслет его часов всю свою силу. К счастью, над ними еще и какой-то техник поработал, так что взрыв получился что надо. Кисть парня оторвало, а поток крови резкими тугими толчками начал заливать все вокруг.

Я выждал целую секунду, чтобы Королева точно все осознала, а потом вколол в Дмитрия шприц с сывороткой осколка — кровь почти сразу остановилась.

— Он жив? У мертвецов не работает сердце, и кровь не течет так сильно и ярко… Он соврал… — было непонятно, о ком говорит Королева, но вот ее полный ярости взгляд остановился на мне. — Отпусти его!

— Сначала мой друг, — я указал на Муравья. — Освободи его ото льда.

— Подождем? — Королева не хотела уступать инициативу.

— Тогда оторвем твоему брату еще руку? — мне надо было спасать Муравья. Сколько при таком морозе еще продержится его сердце? — Три… два…

Королева сдалась, ледяная корка, окружившая моего напарника, распалась, и он начал судорожно заглатывать воздух. Значит, она ему еще и грудную клетку сдавила, чтобы он дышать не мог.

— Сыворотка… — напомнил я Муравью, чтобы он позаботился о себе.

Учитывая ситуацию, мне придется отступать, таща Дмитрия на руках, и помочь еще кому-то я не смогу. Все мои силы и внимание будут сосредоточены только на одном: не дать Королеве решиться еще на одну атаку. Только бы ей хватило сдержанности и только бы она поверила, будто я на самом деле готов на что-то большее, чем оторвать всего лишь одну руку.

— Сейчас мы выйдем из здания, ты подождешь нас тут. Дмитрия я оставлю у входа. Потом делай, что хочешь…

— Нет, — Королева буравила меня взглядом. — Я буду рядом. И только попробуй ему что-то сделать.

«Мы у летнего сада. Комар все рассказал», — в наушнике появился голос Скарабея. Если он решился на переговоры на расстоянии, которые можно перехватить, то рядом точно что-то сдохло и воняет неприятностями на весь город.

«Сможете помочь? Тут Снежная Королева!» — спросил Муравей. Я не отвлекался, наша противница не простит даже намека на ошибку.

«Гвардии нет, городских игигов и полиции тоже», — немного невпопад ответил Скарабей, но я все понял. Кто-то устроил это столкновение, это сражение, и если оно пойдет не по его правилам, то нас сразу же и прихлопнут. Нам нужно победить, нам нужно выбраться, при этом без явной помощи со стороны и до последнего создавая ощущение, что это невозможно.

«Ждите, готовьтесь нас подхватить», — сказал я, а потом перехватил Дмитрия поудобнее.

— Что ж, тогда идем к выходу вместе, — на этот раз я заговорил вслух и с Королевой. Очень хотелось спросить, в курсе ли она, что нас всех используют, но это тоже могло сломать игру.

— Не шути со мной, — девушка продолжала собирать вокруг себя лед, но теперь хотя бы выдерживала дистанцию.

Мы с Муравьем и Дмитрием двигались к двери, она отходила. Так же неспешно, словно в безумном танце, мы шли по коридору. Мой шаг назад, ее шаг вперед…

— Пробей, — я указал Муравью на стену рядом с нами.

Тот не заставил себя долго просить, и вот через провал мы быстро выбрались на крышу летнего сада. Стеклянная, на высоте второго этажа, она занимала несколько сотен квадратных метров. А со стороны смотрелось меньше.

— Это вам не поможет! — Королева пробила пролом в стене рядом с нашим, а ее лед мгновенно раскинулся в стороны словно крылья, окружив нас мерцающим кольцом. — Мне надоели эти игры!

В руках девушки снова появился пистолет.

— У нас заложник! — подал голос Муравей. Зря, теперь она точно примет это за вызов.

— Мой брат крепкий… — Королева усмехнулась. — Пожалуй, я рискну.

Мир словно замедлился, я увидел, как ее палец напрягся, нажимая на спуск, и в тот же миг сработала запущенная мной звездочка. Я выбрал в качестве цели стекло у нас под ногами. Здание затрещало, Королева рухнула вниз на полметра, в последний момент подхватив себя льдом. Мы тоже упали, но уже до конца. В тот же миг, стоило нам коснуться земли, как тени и Комар подхватили нас и затащили в медленно едущую вдоль дома машину. Скарабей начал готовиться к этому моменту, как только мы очутились на открытом пространстве.

— Гони! — я рухнул на спинку кресла, позволяя себе расслабиться. Где-то на остатках стального каркаса наверху летнего сада Снежная Королева придерживала брата и колола ему дополнительную порцию сыворотки. Хорошо, значит, сегодня никто не умрет…

Мимо пронеслась машина полиции, а в небе мелькнула тень — кажется, городские игиги тоже решили заглянуть на огонек. Поздно, теперь нас уже вряд ли смогут вычислить. Машина завернула в расположенную у Волги промышленную зону. В ангар въехала одна машина и тут же отправилась на разборку, выехали мы уже на другой. На окраине города через пятнадцать минут мы избавимся и от нее. Неужели все закончилось, и я смогу вернуться домой?

— Флешку проверяли, там есть то, что нужно? — я нарушил молчание.

— Без деталей, но все отчеты о походе точно у нас, — ответил Скарабей.

— А еще мы ограбили самого князя, — неожиданно заметил Комар. — Именно не утащили втихую, а взяли с боем! После такого любого из нас в любую столичную банду примут с распростертыми объятьями.

— Только если к Адвокату идти, — заметила Гусеница. — С остальными не уверена, что нас сразу же не продадут.

Атмосфера в машине стала легче, кажется, только сейчас мы все начали понимать, что справились.

— Слушай, Пожарский, — Муравей, который приходил в себя на соседнем сиденье, ткнул меня в бок. — Спасибо, что вытащил.

— И… — Комар смутился и почесал нос. — Спасибо и за меня.

— Эй! — возмутилась Гусеница. — Я твою обледеневшую тушку ловила за окном! А спасибо ему!

Я не удержался и хихикнул. Кажется, меня тоже накрыло. Вроде бы во сне бывали и не такие заварушки, а вживую все равно совсем по-другому ощущаются подобные приключения.

— Кстати, а что ты на крыше устроил? — спросил Муравей. — Я же видел, что Королева раньше взрыва выстрелила, а упали мы до пули. Как такое возможно?

— Один мой учитель показал эту хитрость, — ответил я, заметив, как напрягся Комар. — Дело в скорости звука в твердых поверхностях. Именно он, а не сам взрыв разрушает стекло.

— Пистолетная летит триста-пятьсот метров в секунду, звук в таком случае — в четыре раза быстрее, — прикинула Гусеница. — Тогда все ясно. Стекло лопнуло под задавакой еще до того, как пуля вылетела из ствола, вот ее и увело в сторону. А потом, пока она разбиралась, что к чему, пока ловила оставленного братца, вы и ушли.

— Ты это с самого начала задумал? Как услышал, что Скарабей у летнего сада? — Муравей уважительно посмотрел на меня. — Вот серьезно, ты хоть и мелкий, но жутко башковитый.

Парень снова ткнул меня в плечо, а потом нас начало клонить в сон. Сыворотка осколков — это не абсолютное лекарство, просто очень мощный усилитель регенерирующих способностей организма. В бою ее колют в себя вместе с адреналином, чтобы не вырубиться. И вот действие стимулятора подошло к концу…

— Носите нас аккуратно… — успел сказать я напоследок.

Дальше все было урывками. Старая машина, отправившаяся в карьер, новая, как будто на время оставленная «Нива» грибников, какой-то склад, где мы остановились часа через два. Скарабей притащил матрасы, и вот тут я уснул по-настоящему. Снов не было, сегодня меня решили оставить в покое — неважно, сама тьма или Курильщик. Впрочем, последнему и его ученику точно сейчас не до заданий.

* * *

— Сестренка, — Дмитрий открыл глаза, и первым, что увидел, было сосредоточенное лицо Анны. — Не думал, что после того случая еще смогу рассчитывать на твою компанию.

— Как бы там ни было, мы — Урусовы, — девушка посмотрела на Дмитрия, и тот обратил внимание на огромные синяки у нее под глазами. — Мы друг друга не бросаем, не предаем. В отличие от других. Ты в курсе, что это твой учитель устроил это ограбление? Он отослал гвардию, он послал заявку в город на особую тренировку, чтобы грабителям никто не помешал…

— Мы с ним порой и не так рискуем. Ты же знаешь, что я выбрал путь убийцы, на моем счету уже десятки игигов. Только сражаясь, я могу стать сильнее. Это мой путь.

— Твой путь и твое поражение меня не волнуют. А вот то, что твой учитель попытался уверить меня, будто ты мертв — вот, что важно! Если бы не П… Если бы не упертость одного из бандитов, я могла так об этом и не узнать. Не знаю, зачем это твоему учителю, но ты уверен, что он бы в случае чего не списал тебя?

— Он не… — Дмитрий задумался. — Где он?

— После того случая только один раз вышел на связь и пропал.

— Ты на него наорала? — Дмитрий знал сестру.

— Было за что.

— Думаю, со мной он еще точно свяжется. Вот только я теперь не уверен, что хочу продолжать.

Парень закрыл глаза. Он вспоминал свое поражение, вспоминал чужака, который тоже обладал силой духа тьмы. Кто он? Почему тьма дала ему те же возможности, что и ему, Урусову? Неужели простой бандит тоже достоин такого шанса? Или эта сила не так уж редка? Тут Дмитрий задумался, для чего учитель втянул в бой сестру. Он уже изучил этого человека и понимал, что тот ничего не делает просто так. Плевать на риски, к этому младший Урусов был готов. Но вот то, что чужак, хоть и мастер своего дела, решил манипулировать наследниками князя… В прошлый раз, шесть лет назад, учитель уже попытался это сделать, он, Дмитрий, помог, и тогда они с сестрой почти перестали общаться.

Больше он этого не позволит!

— Я пойду… — Анна стала подниматься.

— Стой, — Дмитрий попробовал ее остановить и с удивлением уставился на обрубок руки. Когда он ее лишился? Впрочем, плевать, подобное уже бывало на тренировках, сыворотка поможет отрастить новую…

— Чего тебе?

— Спасибо, что пришла. И спасла. Надеюсь, мы сможем собраться, когда меня выпишут, и ты расскажешь, что там случилось после того, как меня вырубили.

Анна заметила, как на губах брата мелькнула улыбка. Она давно его таким не видела. Обычно все, что он говорил — это рассказы об учителе, о том, что они сделали. Дмитрий точно изменился, но Анна пока не могла понять почему. Или из-за кого.

* * *

— Проснулся? — когда я открыл глаза, мы все еще были на складе.

Я лежал на матрасе, рядом под светом подвешенной на проводе лампочки сидел Скарабей. На лице у него отражался свет ноутбука, за которым он, похоже, провел все это время.

— Да, — я потянулся. Тело еще болело, все-таки Снежная Королева оставила во мне немало дырок. — Что в новостях? Говорят про нас?

— Младшая Урусова замяла дело, — ответил Скарабей. — Вышла к прессе, рассказала про тренировку брата, пообещала компенсации. Жертв не было, деньги Урусовы не жалеют, так что толпа быстро рассосалась.

— Значит, официально нас искать не будут, — задумался я, глядя на повернутый ко мне ноутбук.

Там было видно стоящую перед журналистами молодую девушку. Распущенные волосы, отражающиеся в стальных глазах вспышки — я вздрогнул, осознав, что с Королевой мы знакомы даже больше, чем я думал раньше.

— Официально не будут, но гвардия Урусовых, уверена, уже копает по всему городу, — к нам присоединилась Гусеница.

Я увидел бинты на ее руках — похоже, операция и для нее не обошлась без травм.

— Откуда? — я кивнул на кровь.

— Когда Муравья закидывала в квартиру, — Гусеница поморщилась. — Мы уменьшили его вес парашютом, но там расстояние небольшое, крыло до конца не раскрылось, так что пришлось тащить на пару десятков килограммов больше, чем рассчитывала.

— Да, потрепало нас, — к сборищу у ноутбука прихромал Муравей. Вот на ком бинтов было больше, чем на всех нас вместе взятых.

— А где Комар? — я заметил, что нашего бегуна нет рядом.

— Я попросил проверить подъезды к нашему убежищу, — ответил Скарабей. — Вот вернется, и расскажу все, что нашел.

— А я уже здесь, — воздушная волна от прибежавшего Комара ударила по нам с секундным запозданием.

Глава 7

Скарабей кивнул Комару, чтобы присаживался, и начал рассказ.

Благодаря личному архиву Урусовых мы смогли дополнить уже известную информацию о черной смоле точным маршрутом того похода, а еще… Скарабей вывел на экран два отсканированных рапорта.

— Вот анализ ситуации от игига-алхимика, он говорит о важности открытия и рекомендует устранить всех, кто не обладает необходимым уровнем доступа. Князь, к его чести, отказал.

— Как звали того алхимика? — спросил я, понимая, что тот, не получив желаемого от князя, вполне мог обратиться к кому-то еще. Например, к одной из корпораций.

— Имя замазано, известно только звание — поручик. Низший офицерский чин, так что это мог быть как молодой аристократ, так и обычный человек, который успел себя проявить, — мне казалось, Скарабей будет взвинчен, узнав, что отца точно убили, но тот был спокоен. Как лед Снежной Королевы, прежде чем пронзить сердце врага…

— А второй доклад? Кто его написал? — спросила Гусеница.

— Тоже все замазано, — усмехнулся Скарабей. — Там важнее другое. Второй доклад со всеми его выводами — это точная копия первого. Только писали его не князю, а на какой-то скрытый ящик корпорации «Скорость».

— То есть, если письмо было написано не Урусову, но оказалось у него… — заметил я. — Получается, он тоже ведет расследование и нашел след убийц. Это кто-то из «Скорости».

Я невольно вспомнил Морозова, манифест — ощущение того, что все это звенья одной цепи, лишь усилилось.

— Да, это «Скорость», — спокойно кивнул Скарабей.

— Будешь им мстить? — спросил я. — У князя, кстати, есть еще какие-то документы по ним. Может, это и не будет связано, но я бы проверил любые пересечения…

— Меня это не интересует, — оборвал меня Скарабей

— Что? — я замер. Почему-то мне всегда казалось, что месть за семью было для нашего главаря на первом месте.

— Вернее, интересует, но не сейчас, — Скарабей раскраснелся. — Кто бы ни был заказчиком, что я могу? Вывести его на чистую воду, передать правосудию империи, потому что самому с такой серьезной фигурой точно не справиться? Так вот мне этого мало!

— Думаешь, что если ты достанешь эту смолу, то сможешь изменить правила? Стать кем-то большим, чем сейчас? — я видел логику в его словах, но согласиться с ней просто не мог. Не хотел.

— Если сейчас пойти против «Скорости», я просто умру. Почти наверняка. Ты знаешь хоть один случай за всю историю, чтобы обычный человек нагнул корпорацию? Не как рекламный ход, а по-настоящему, разрушив ее до основания или изменив всю ее суть? Я вот не знаю. И тогда какой смысл считать, что я буду тем самым первым?

Скарабей злился.

— Если ты не можешь свалить гиганта, не значит, что нет тех, кто не сделает это за тебя. У «Скорости» есть враги, тот же Урусов не просто так собирает о них информацию: если мы начнем, если найдем доказательства…

— Все, что он нашел, — Скарабей вывел следующий файл на экран, — это еще один документ. Строительная смета на некий Ангар номер семнадцать. Все! Больше ничего нет. Если бы он и вправду хотел что-то сделать, за шесть лет можно было успеть гораздо больше.

Я запомнил схему и адрес, мелькнувшие на экране. Скарабей решил, что его путь лежит в осколки тьмы, я же… Моя задача — попробовать остановить войну. Еще один крохотный шаг, который могу сделать я сам. Проверю ангар — не найду там ничего и буду просто жить, пока это возможно, или же найду, и тогда Урусову придется меня выслушать. Хотя после сегодняшнего, возможно, нам будет уже не так просто договориться.

— Твой долг закрыт, дальше можешь делать что хочешь, — Скарабей почувствовал, как мое настроение изменилось. — Но я хотел бы предложить тебе пойти с нами. Ты точно сделал очень много, чтобы это стало возможно. Что бы ты ни задумал, потом этого будет проще добиться.

— Потом, боюсь, может быть поздно.

— Ты что-то знаешь? — Скарабей напрягся.

— Не моя тайна. Все, что могу сказать, возможна война…

Все молчали некоторое время, а потом Скарабей сделал свой вывод.

— Что ж, тем больше поводов стать сильнее.

— Пожарский, не дури, — Гусеница обняла меня. По-доброму, как брата, я почувствовал это. — Что бы ты ни задумал, обычный человек не может изменить то, к чему идет весь мир.

— Потому что так ни разу не было за всю историю? — я неожиданно нашел последний решающий аргумент для себя самого.

— Вот это было, — честно ответил Скарабей. — Люди, без которых мир стал бы совсем другим — они были.

— И большинство из них даже не обладали силой игигов, — я улыбнулся.

— Но каковы шансы?

— Мне достаточно.

Разговор сам собой подошел к концу. Все сказали, что хотели, все приняли свои решения, и теперь пришло время прощаться. Было чертовски грустно осознавать, что я снова один; оказывается, за какие-то дни я успел привыкнуть, что рядом есть те, на кого можно положиться… Мы попрощались, крепко пожали друг другу руки — мы верили, что однажды еще обязательно встретимся. Хотели верить.

Я оделся, взял у Скарабея ключи от одной из стоящих в ангаре машин. На ней я доберусь до цивилизации — главное, ехать на ней не больше пятидесяти километров, а потом постараться уничтожить, не оставив следов. Мотор под капотом старой «Нивы» заревел мощно и ровно, я выехал под открытое небо, и на стекла тут же упали капли дождя.

Сегодня был первый день осени…

Я наматывал километры и думал о том, что получилось символично. Новый этап года, новый этап моей жизни. Заброшенный ангар на территории какого-то старого железнодорожного депо остался позади, я сверился с картой — по прямой через полчаса я буду в небольшом городке под названием Медное, оттуда можно будет добраться до дома уже на общественном транспорте.

Я решил, что уже достаточно уехал от Жуков, чтобы никого не выдать, и включил телефон. Почти в тот же самый миг на него пришел звонок с неизвестного номера.

— Князь, — я взял трубку, уже зная, кто мне звонит.

— Что ж, я рад, что ты не стал прятаться, Пожарский, — голос Урусова-старшего звучал жестко и зло.

— Ваши дети не пострадали…

— Ты взял Дмитрия в заложники!

— Чтобы выжить — кто-то внушил вашей дочери, будто я его убил!

Разговор перешел на повышенные тона, и несколько секунд мы молчали, успокаиваясь. Мы оба знали, что начали этот разговор не для ругани, и было бы глупо сейчас в нее сорваться.

— Ты оказался сильнее, чем я думал, — первым заговорил Урусов, опередив меня на долю мгновения.

— Спасибо. Ваши дети тоже — чуть меня не убили, столько дырок придется залечивать, — я пошутил в ответ, и князь рассмеялся.

Он искренне хохотал в трубку несколько секунд.

— Пожарский, ты меня удивляешь. Чуть не умер, а уже шутишь над этим. Будь ты официальным игигом, я бы с удовольствием принял тебя в свой отряд.

— Вы про патрулирование осколков? — я понял, что Урусов проверяет, что мне известно. — Я в курсе про смолу, про то, как избавились от тех, кто про нее знает. Ваш интерес к «Скорости» я тоже заметил.

— Не лезь туда! — оборвал меня князь.

— Ангар номер семнадцать, — я оборвал его в ответ. Невежливо, но мы не на светском приеме. — Вы отметили это место. Что там? И почему вы сами еще до него не добрались?

— Это место связано с разработкой смолы, «Скорость» тестирует ее возможности. В рамках закона, в рамках Договора, у меня и даже у царя нет возможности на них надавить.

— А вне рамок? Нанять банду? Нападение неизвестных?

— В случае неудачи заказчика не спрятать. При нарушении Договора формальные доказательства не будут иметь значения. Тот же Морозов потребует царского суда, и я буду вынужден признаться.

Я слышал что-то такое про силу монархов. Это не афишировалось, но при разборе дел между аристократами и корпорациями те каким-то образом могли всегда выяснить правду. Опасно.

— Почему бы вам не обвинить Морозова или кого-то из его людей? Пусть они говорят правду.

— Нет повода.

— Сымитировать повод?

— И мне придется в этом признаться.

— Если и они скажут правду, разве оно того не стоит?

— Пожарский! — рявкнул Урусов-старший. Кажется, я его довел.

— Сейчас моя фамилия Огнев. А лучше называйте Пустой, это прозвище моей маски.

— Ты полезешь в ангар? — князь решил вернуться к делу.

— Да, — ответил я.

Он задумался.

— Ты знаешь, почему в 1854-м мы заключили Договор? — Урусов неожиданно сменил тему. Я пока не понимал почему, но для него это было важно. Интересно, а он сам уже жил в то время?

— Ради мира? — осторожно сказал я вслух.

— Ради мира можно было просто договориться в рамках существующего порядка, но мы, аристократия России, Европы, всего остального земного шара, отдали эту силу нарождающимся корпорациям. Почему?

— Точно не потому, что они смогли на вас надавить, — задумался я.

— На кого-то могли. Какие-то страны уже тогда сделали ставку на новую социальную силу.

— Но вы бы смели их с лица Земли, если бы пошли до конца. Даже без силы игигов.

— Были те, кто верил, что мир несправедлив и что их долг сделать его лучше.

— И у них не было реальной власти, — сказал я и подумал, что мы словно поменялись ролями. А потом меня осенило. — Вы испугались?!

— Да, мы испугались, — просто ответил Урусов. — Испугались новой силы.

— Того, как она меняет мир?

— Нет, того, как она, оказавшись в одних руках, может стереть его в порошок. Нам показали убедительную картинку возможных последствий. Именно она помогала нам сдерживаться все это время, а потом и вовсе договориться.

— Осколки тьмы, — понял я.

— Да, те, кого называли драконами. Они пришли в этот мир, их сила была невероятна, и только заключив самые немыслимые союзы мы смогли с ними покончить. Иногда я думаю, что это была не угроза. Тьма просто предупредила нас, и мы смогли ее услышать. Не сразу, осколки стали напоминанием нашей неспешности, но смогли. И сейчас Договор — это то, что помогает хранить мир.

— Но не для всех. Стало слишком много людей, которые не боялись… Не прошли через драконов, — у меня по спине пробежала дрожь.

— Тебе будет нужна помощь? — Урусов опять сменил тему разговора. Неожиданно, но…

— Я бы не отказался, — ответил я.

— Тогда через два дня у твоего дома тебя встретят, не удивляйся.

Я ничего не успел сказать в ответ, когда князь повесил трубку. Наш второй разговор получился не менее странным, чем первый.

Размышляя об этом, я загнал машину на свалку и гостеприимно оставил двери открытыми. В таком деле важнее всего начать и подать пример: уверен, уже к вечеру тут останется только голый стальной скелет, все остальное вытащат местные автолюбители. Как и просил Скарабей, я избавился от машины, и это было не менее надежно, чем пожар, потоп или попытка спрятать в какой-нибудь яме. Наоборот, в таком случае я бы только привлек к себе больше внимания.

После этого я вышел на трассу, помахал зажатыми в кулаке купюрами, и через минуту меня уже везли в нужную сторону. На Старицком шоссе сделаю пересадку и уже к вечеру буду дома. Раны начали ныть, и хотелось поскорее остановиться и дать им время все-таки зарасти.

* * *

— Братишка! — Ксюша засекла мое появление каким-то сверхъестественным образом.

Я не видел ее ни в одном окне, но стоило мне подойти к воротам дома, как она появилась словно из воздуха.

— Сестренка! — я подхватил ее и сразу же опустил. Таскать тяжести, даже такие небольшие, мне пока было противопоказано.

Ксюша заметила выражение моего лица, потом заметила кровь под курткой и тут же потащила домой. Когда нужно, она умела мгновенно переключаться между режимами бесконечного урагана и заботы. Мне помогли улечься на кровать, притащили куриный бульон и тарелку фруктов.

Потом я ел, рассказывал, что мог, о своих приключениях. Ксюша в свою очередь рассказывала их новости. Как дед вернулся к работе в кофейне, как она ходила в школу и как у нее неожиданно появился новый кавалер и ухажер.

— Помнишь Павлика? Наш сосед. Раньше он ходил с остальными местными, а тут в нем словно что-то переключилось. Стал защищать всех, кого они задирают, мы с ним так и сошлись. Ганс пытался на меня наехать, а он ему как врезал! А потом мы вместе врезали его шестеркам.

Я слушал этот рассказ и пытался понять, радует ли он меня тем, что сестренка не скучает, или все же напрягает тем, что местные решили сорвать на ней обиду на меня. Кажется, надо будет еще раз с ними поговорить. А вот Павлик… Вроде бы, какое мне было дело до одного местного подростка, но в душе я почему-то радовался, что он смог измениться.

Возможно, из-за меня.

Потом я уснул, а Ксюша сбегала за дедом, чтобы тот знал, что я вернулся, и вечером мы болтали уже втроем. Я сначала рассказал укороченную версию своих приключений, потом, когда сестренка уснула, уже полную. И дед внимательно слушал каждое слово.

— Значит, кто-то подставил тебя под удар Анны Урусовой? — он выделил первый интересный для него момент. — Знаешь, но мне кажется, что подставляли прежде всего не тебя, а ее. Я знаю эту семью, они достойны уважения, и убийство невиновного стало бы для девочки ударом. Ее хотели сломать. Кто, для чего — не скажу. Но я рад, что ты больше не будешь лезть в игры такого уровня.

— Еще одно дело, — я напомнил, что хочу еще забраться в ангар номер семнадцать. — Кстати, в кофейне его никто не обсуждал? Может быть, какие-то интересные слухи?

— Ни разу. У нас много сотрудников «Скорости», но никто и ни разу ничего подобного не говорил. Где этот ангар?

— Под Удомлей, судя по картам, в охранной зоне вокруг атомной станции.

— Интересно, это не территория «Скорости»… То ли «Русатом» в доле, то ли они готовятся свалить на него все возможные последствия.

— И ты бы поставил?..

— На второе. Такой добычей не делятся, — дед задумался. — У меня есть несколько знакомых, которые раньше ходили в походы со «Скоростью», а теперь устроились к ним на работу. Думаю, пара безобидных вопросов не вызовет их беспокойства. Я подумаю, как это лучше сделать.

Я смотрел на деда и в который раз удивлялся, как мне с ним повезло. В каком еще мире подросток может рассказать взрослым о проблеме, и те не пошлют его, а на самом деле попытаются помочь?

— Дед, а почему ты мне веришь? — я не удержался и спросил вслух. Было страшно, страшнее, чем когда мне в лоб смотрел ствол пистолета Королевы. Вдруг я ошибся, вдруг магия разрушится.

— Ну, наверно, я бы не хотел войны, — дед потер лоб. — Слишком много я отслужил, чтобы желать всей стране, всему миру пройти через что-то подобное…

Это был не лучший ответ, но и не худший. Я постарался сделать каменное лицо. Черт, как же это тяжело, когда внутри бунтует целая буря гормонов.

— А еще, — дед неожиданно продолжил, — ты мой внук. Как я могу не помочь тебе? До этого ты ни разу не давал повода заподозрить себя во лжи или желании что-то приукрасить. Скорее, наоборот. Так кем бы я был, чтобы ради спокойствия и привычной жизни, делать вид, что я старый мудрый бабуин, который не может снизойти до молодого поколения?

Я не удержался и хихикнул.

— Кто-кто? Бабуин?

— Старый и мудрый! Вот что главное, — дед гордо поднял палец, а потом тоже хихикнул.

Как же с ним было легко.

* * *

Спать я пошел где-то через час.

Глаза закрылись, я убедился, что снов с Курильщиком не будет, и уже хотел было расслабиться, когда тьма вокруг пошла волнами.

— Ну нет! — возмутился я.

— Ну да, — отозвалась тьма, как-то совсем по-детски передразнивая меня. Раньше она пыталась казаться более величественной. Что-то изменилось? Мелькнула мысль спросить про драконов, но гораздо больше мне хотелось, чтобы эта странная сила оставила меня в покое.

— Уходи, — я помахал рукой.

— Надо поговорить.

— Уходи, — я попробовал представить в руке меч. Раз мы во сне, то вдруг сработает?

— Это мой сон, не тебе его менять, — тьма развеяла мои надежды.

— Ладно, что ты хочешь? — я признал неизбежное.

— Принеси мою голову…

Такого я не ожидал. Опять тьма меня удивляет.

— Значит, это ты мне порой снишься в джакузи из тумана? — я старался собраться с мыслями.

— Принеси голову! — тьма словно перестала меня слышать.

— Где она?

— У нее. У моего потомка. Я покажу, когда придет время. А ты мне принесешь.

— Помоги мне с черной смолой! Зачем она «Скорости»? — я решил проверить, готова тьма платить за свои просьбы или нет.

— Смола — новая кровь войны, — она ответила непонятно, но вот слово «война»…

— Я хочу ее остановить!

— Принеси голову, это единственный способ, — тьма опять вернула разговор к своей главной теме.

Я попробовал выяснить еще хоть что-то, но тьма сказала все, что хотела. Видимо, считала, что с платой мы тоже договорились. Темный туман начал рассасываться, я на мгновение увидел вокруг себя клетку… Нет, остатки каркаса какого-то старого здания, плывущего среди облаков. И все закончилось, дальше я просто спал и проснулся лишь утром.

На теле не было ни одной раны: все следы от пуль, сосулек, обморожений и битого стекла исчезли без следа. Кости тоже срослись, хотя я думал, что это минимум на неделю даже с учетом сыворотки. Кажется, тьма решила не ограничиваться словами про «кровь войны», а еще и исцелила меня. Аванс стал больше, отказаться от него не было возможности, я почувствовал, что меня загоняют в ловушку, но не мог ничего с этим сделать.

* * *

Весь следующий день я готовился к походу в ангар номер семнадцать. Дед собирал информацию, я думал над планом операции, играя одновременно в Скарабея и Курильщика, еще были тренировки и дела по дому, которые я не стал откладывать. Мои собственные глобальные планы — это вовсе не повод вешать все на Ксюшу. Еще я проводил ее утром в школу, и одного этого оказалось достаточно, чтобы Ганс куда-то спрятался и не высовывался все утро. Надеюсь, он поймет мое предупреждение.

Второй день после возвращения начался так же, разве что сегодня должна была появиться обещанная Урусовым помощь. Проводив Ксюшу в школу, я возвращался домой, весь погруженный в мысли о том, насколько серьезным окажется участие князя. И только поэтому лишь в последний момент заметил замершую перед моим домом парочку. Муравей и Анна Урусова стояли по разные стороны от калитки и бросали друг на друга такие взгляды, что казалось — сейчас что-нибудь бахнет. Но не бахало! Несмотря на нашу прошлую заварушку, они не спешили разбираться друг с другом, а ждали… Ждали меня.

Под ложечкой екнуло. В голове бились две мысли. Первая: почему они пришли? Вторая: неужели я опять буду не один?

Взрыв 3

Глава 1

Константин Муров

— Брат, ты когда вернешься? — младший выглянул с чердака, где устроил себе логово и теперь проводил там целые дни.

— Не знаю, — Костя быстро накинул куртку, ему было не до болтовни.

Две недели назад он открыл в себе искру. Кошка, девчонка из банды «Красных Баков», поцеловала его. В щеку, в шутку, но внутри парня что-то вспыхнуло, и он почувствовал, как тело под кожей наливается сталью. Тогда он просто убежал под смех старших парней, но не потому, что испугался. Он понял, что стал игигом, и хотел сохранить это в тайне.

Две недели после этого он уходил из дома еще до рассвета, а возвращался только вечером. Приемная семья, в которой они жили с мелким Темой уже два года, отнеслась к этому с пониманием. Костя слышал, как отчим, старый профессор местного колледжа, понимающе хмыкал и периодически выдавал пространные речи про переходный возраст, который может прийти когда угодно. Костя не собирался его переубеждать.

В его жизни теперь были совсем другие приоритеты. Парень целые дни проводил за городом, пытаясь взять под контроль свою силу. Сталь поначалу была только под кожей, потом стала проступать наружу, а затем он все больше и больше увеличивал ее слой. Это было так приятно ощущать, как твой кулак может оставить вмятину на старом крепком дереве. Или врезать по камню и не почувствовать никакой боли, только вибрацию. Эта сила пьянила мальчика, которому только недавно исполнилось одиннадцать.

— А вот и ты… — когда Костя пришел на пустырь, из темноты выступила небольшая пухлая фигура.

Сегодня он больше не собирался тренироваться. Парень вышел на одного из учеников «Приюта», которые приехали в их город на практику. За небольшую услугу тот обещал устроить его прямо в свой класс. Можно было бы, конечно, пойти и официальным путем — подать документы, дождаться распределения… Но Костя боялся, что без настоящей семьи его могут отправить куда угодно, разделить с братом. Его новый знакомый же обещал, что выбьет для Темы именно в их школе место одного из учеников прикрытия, массовки. Тех, кто учился вместе с игигами, но не обладал искрой.

— Привет, Синичка, — Костя поприветствовал толстяка по его прозвищу.

Их лица были скрыты масками, от которых требовалось обеспечить хоть какую-то безопасность этой сделке.

— Стальной Властелин, — Синичка кивнул в ответ.

До этого Косте казалось, что его прозвище звучит вполне прилично, но сейчас, когда его произнес кто-то другой, мальчик осознал всю его глупость. Слишком пафосно, слишком много говорит о его силе. Если все получится, он обязательно возьмет себе другое имя.

— Я взял черный костюм, как ты просил, — Костя вытащил из рюкзака старые спортивные штаны и кофту, которые подготовил по просьбе нанимателя.

— Да не трясись ты так, — Синичка добавил в голос покровительственный тон. — Задание очень простое. Сходишь к одному человеку, передашь, что от «Черной Скалы», возьмешь пакет и принесешь мне. Все, после этого можешь не волноваться о своей судьбе, я возьму тебя под крыло. Тем более, пора бы кое-кому преподать урок…

Толстяк сжал кулаки, задумавшись о чем-то своем.

— Подожди, — Костя понял, что услышал кое-что странное. — Ты сказал представиться человеком «Черной Скалы». Ты на них работаешь?

— Твое дело не вопросы задавать, а просто выполнять то, что сказано! — Синичка перешел на крик, и даже за маской было видно, как кривятся его толстые щеки.

— Хорошо, — Костя пошел на попятный.

Одно задание, даже для банды — он это сделает. Все, чтобы их с братом не разлучили. И плевать ему на дела, что связывают будущего корпоративного игига и ночных хозяев Твери.

Синичка передал Косте бумажку с адресом, и тот двинулся туда. Парень старался не думать о том, зачем ему черный костюм, зачем Синичке он, игиг, и почему, вообще, толстяк не сходит по этому делу сам.

«Может, за ним следят?» — мальчик нашел ответ хотя бы на последний вопрос, и это придало ему уверенности.

Она была ему нужна, учитывая, куда его направили. Улица Саввы, пятнадцать — это был адрес на самой окраине Удомли, практически на границе территории атомной станции, при этом принадлежал он вовсе не «Русатому». По слухам, лет десять назад сам Морозов начал строить там будущий филиал «Скорости», чтобы напрямую возить на станцию все, что ей только понадобится. Только что-то пошло не так, корпорации не договорились, стройка заглохла, и теперь этот район походил на пустырь, где среди недостроенных громадин встречались редкие доведенные до ума дома. Никто приличный там не жил и старался даже не появляться.

Костя зашел на пустырь со стороны детского дома и озера, в спину дул пронизывающий ветер, и в обычной ситуации это было бы страшной ошибкой. Тут точно промышляли бандиты, у многих из которых было усиленное искрой тело, а вместе с ним и нюх — заметить идущую по ветру добычу с таким было бы совсем не сложно. Только Костя уже покрыл себя сталью, которая если чем и пахла, то точно не человеком. Его маленький секрет, даже Синичка не знал, что он может оборачиваться целиком — школьник-игиг считал, будто парень просто силен и все… Мимо Кости проехала машина, старый «Мерседес», тут почему-то такие любили. Парень вжался в стену. В прямом смысле слова — вдавил себя в старую кладку, чтобы даже тень или силуэт не выдали его тем, кто разъезжает по пустырю, как у себя дома.

Повезло, мальчика не заметили, и он продолжил красться вперед. Неожиданно из развалин здания, которое должно было стать больницей, вышел хромой старик с ружьем, он подслеповато уставился в темноту, а потом позвал. Мягким, тихим голосом.

— Выходи, парниша. Я тебя не вижу, но ты совсем небольшой, мои мышиные уши чувствуют тебя. Выходи, мы с Песьво тебя не обидим…

Костя чуть не послушался, но тут выглянула луна, освещая блеснувшие во рту старика острые зубы. Мальчик сделал шаг назад. Ну их, этих ночных незнакомцев, особенно тех, которые стараются выглядеть добрячками.

— Выходи, милый мальчик. Мы с Песьво тебя ждем, — снова позвал старик.

Костя стал пятиться еще быстрее. Сначала он ведь не разобрал, про кого говорит острозубый незнакомец, думал, что про своего пса, но тут он повторил это слово, и Костя вспомнил старые легенды. Так раньше называлось озеро рядом с их городом, вернее, так его называли странные водяные люди, которые выходили из темных глубин под полной Луной, чтобы заманить на свет случайных путников и полакомиться человечиной.

— А-а-а-а-а! — Костя не выдержал, развернулся, заорал и побежал, уже не думая о скрытности.

Ему хотелось просто оказаться подальше от старика. Пусть его найдут местные бандиты, пусть поймает полиция или городские игиги — кто угодно, только бы не людоед… Но на счастье Кости ему так никто и не попался. Он устал от бега, успокоился, а потом, оглядевшись по сторонам, неожиданно понял, что почти добрался до нужного места.

Два дома в темноте, а за ними можно было разглядеть синюю неоновую вывеску «Счастье». Костя подумал, что это забавно выглядит. В приличных районах корпорация старается не афишировать свое название в подобных заведениях, а вот здесь, среди трущоб и бандитов, пожалуйста. Или это способ показать свою силу? То единственное, что ценят и уважают в таких районах. Костя тряхнул головой, подумав, что никогда бы не стал членом банды, и двинулся вперед.

— Кто там? — когда мальчик постучал в дверь, из-за нее донесся молодой звонкий голос.

— Я… Я от «Черной Скалы», — Косте пришлось использовать всю свою силу воли, чтобы звучать уверенно.

Стальная печная створка на двери, приваренная неизвестным мастером, распахнулась, и в дыре показались два больших глаза с нахмуренными бровями. Девчонка. Костя продолжал делать вид, что его ничего не удивляет, хотя он больше ожидал бы тут встретить кого-то вроде острозубого старика.

— Не слышала, что они стали использовать детей, — девушка смотрела на парня и не спешила ничего делать.

— Игиги — не дети, — Костя поднял руку и показал, как ее покрывает стальная корка. Теперь он понял, почему Синичке нужен был именно обладатель искры, любого другого тут бы просто не стали слушать.

— Ты раньше времени на сутки, — девушка продолжала буравить мальчика взглядом, и у того засосало под ложечкой.

— Мне сказали прийти и забрать посылку. Нет так нет, — Костя говорил искренне. Если его сейчас развернут, что он сможет?

— Ладно, пусть так. И передай своим, чтобы лучше следили за условиями сделки, дорога к клубу должна быть свободна от местных и карасей, — непонятно сказала девушка, а потом приоткрыла дверь, и в руки Косте упал массивный желтый конверт.

Мальчик кивнул, подтверждая, что все услышал.

Обратно он шел уже уверенным шагом по центру главной дороги. Раз неизвестная девушка из «Счастья» сказала, что за ней следят, то тут будет безопаснее, чем красться по обочинам. И действительно Костю никто не трогал, хотя он раза три видел, как в руинах вокруг дороги мелькают чьи-то серые тени. Много… Но нарушить сделку корпорации и банды никто из них так и не решился.

Через полчаса Костя оказался уже в обычном квартале. Парень выдохнул, пощупал конверт, пытаясь догадаться, что же там может лежать, а потом перешел на бег. Чем быстрее он выполнит свою часть сделки, чем быстрее станет игигом официально, тем быстрее закончатся все эти игры.

Мальчик вытащил телефон и отправил сообщение Синичке…

* * *

— Ты принес? — на этот раз толстяк пришел не один. За его спиной стояли два незнакомых парня, оба крупные, видно, что качки. Наверно, шестерки, решил Костя.

— Да, — мальчик сделал несколько шагов вперед, протягивая желтый конверт.

— Ты серьезно? — один из качков опередил Синичку и первым перехватил добычу Кости. Мальчику показалось, что тот использовал не только руки, но и выросшие из них тени. Ведь показалось?

— Использовал пацана, чтобы обокрасть банду? — второй качок резко повернулся к толстяку, и Костя понял, что точно ошибся, назвав их шестерками. Скорее эти двое были главными, а уже сам Синичка работал на них и решил выслужиться, подставив чужака и обокрав саму «Черную Скалу». От мысли о том, что он на самом деле натворил, Костю прошиб пот.

— Поль, только не прибей его снова, — первый качок закончил осматривать конверт и окинул взглядом Костю. — Значит, ты стальной мальчик? Не хочешь ко мне в банду?

— Эй, Скарабей, это просто неприлично вербовать всех подряд! — возмутился второй качок. — Ты все время забываешь, что мы будем корпоративным игигами, не бандой!

— И как порядочная команда героев мы вернем подлой корпорации ее нечестно украденные деньги, — голос Скарабея был полон иронии, а потом он снова ткнул пальцем в Костю. — Так что? Пойдешь? Только без этого твоего властелина в имени… У меня отряд Жуков, так что… Ты сильный — хочешь быть Муравьем?

Костя задумался о новом прозвище, оно звучало гораздо проще, чем прошлое, но с ним было так легко представить, как он живет нормальной жизнью. Ему это нравилось.

— Кстати, ты ради чего вообще полез во все эти грязные дела? Чем Синичка тебя зацепил? — Поль оставил толстяка в покое и тоже подошел к Косте.

— Он сказал, что поможет устроить меня в программу «Приюта», чтобы нас с братом не разлучили, — ответил мальчик.

— Синичка и что-то сделает? Не стоит верить таким, как он, — Поль грустно усмехнулся. — Скажу честно, тебе повезло, что Скарабей решил проверить, ради чего он третий раз за вечер убегает с территории.

— Кстати, твой брат — это такой мелкий шкет в белой фуражке с козырьком? — неожиданно спросил Скарабей.

Не успел Костя ничего ответить, как тот вызвал несколько щупалец из теней, а потом запустил их в окно ближайшего подвала… Через мгновение оттуда с криком выскочил малыш в мичманской фуражке. Тема! Это действительно был его младший брат, он никогда не расставался с этой шапкой, почему-то веря, что она досталась ему от их отца. При том, что сам Костя был старше и не помнил ничего подобного. Ни лица родителей, ни того, чтобы тот им хоть что-нибудь оставлял.

— Что ты тут делаешь? — выпалил Костя, ругая себя за то, что заглянул домой, чтобы переодеться. — Следишь за мной?

— Я хотел убедиться, что с тобой ничего не случится! — Тема готов был заплакать в любой момент, но пока держался. На лице Кости невольно появилась улыбка: он всегда таким был, упертым, храбрым. Он любил бы брата любым, но таким он еще и гордился.

Скарабей замахал руками, прерывая семейную сцену. Он предложил всем разойтись, чтобы встретиться уже завтра, когда он решит все вопросы с корпорациями и бандами, но тут… Затерявшийся где-то в отдалении Синичка вылез вперед, и на его лице горела гримаса отвращения и торжества. Костя вздрогнул — это не несло ничего хорошего.

— Как же вы мне надоели! — Синичка размахивал руками. — Считаете себя главными, и это с вашими жалкими силами! Не можете сделать ни одного стоящего дела! Я… Именно я! Провернул эту операцию, ограбил бандитов и корпорацию, которая наживается на людях, а вы хотите им все вернуть! Сегодня этому придет конец!

— Ты что-то не то ел сегодня? Отравился? — Скарабей сочувственно склонил голову набок, но Костя заметил, что оба качка в форме «Приюта» напряглись.

Что-то наступало. Что-то нехорошее.

— Значит, вот кто обижает моего младшего братика? — из темноты выступила девушка. Лет семнадцати, Костя разглядел несколько старых прыщей под стильной зеленой маской.

— Жаба?! — Скарабей назвал прозвище девушки, словно выругался. — Ты же понимаешь, что если нападешь на нас, то у тебя будут проблемы с «Приютом» и «Скоростью»?

— Думаю, у меня найдутся связи, чтобы это решить, — девушка отмахнулась от предупреждения, а потом под ногами Кости взорвалась граната.

Она появилась словно из ниоткуда. Мгновение назад ее не было, затем мелькнула ребристая металлическая поверхность, и во все стороны рванули осколки. Если бы не секунда задержки, наверно, никто бы не выжил, а так Костя успел превратиться в сталь и прикрыть Тему. Скарабей, подпрыгнув метра на два, словно он ничего не весил, тоже ушел в сторону. Поль, второй качок, оказался медленнее: он просто прикрыл лицо руками, словно боксер, и взрыв лишь немного сдвинул его в сторону.

Сильный «гигант», оценил его Костя.

— Недостаточно быстро, — Скарабей тяжело дышал. — Как я и слышал, тебе не хватает контроля, Жаба. Слишком боишься пострадать, слишком рано отдергиваешь свои щупальца, чтобы устроить настоящий взрыв из невидимости.

— Вам и этого хватит, — девушка отпрыгнула в сторону, уходя от подкрадывающихся к ней сзади теней.

А потом под ногами мальчишек начали рваться все новые и новые гранаты. Они успевали заметить их, успевали укрыться, но о том, чтобы добраться до Жабы, не могло быть и речи. На это просто не было времени! Та продолжала взрывать все вокруг, а где-то в стороне хохотал Синичка.

— Думаете, я не заметил, что вы пошли за мной?! — орал он. — Я подготовился, тут все усыпано оружием! Вам не уйти живыми!

Костя уже не пытался двигаться, он просто рухнул на землю, прикрыл собой Тему и молился про себя, чтобы с тем ничего не случилось. Если бы он был священником или чиновником, чтобы использовать защитный купол, как бы легко все стало. А так он просто закрывал брата собой и молился, чтобы его искры хватило выдержать все удары.

Со стороны было видно, как спина мальчика понемногу расширяется, делая его больше. Скрытый под ним младший брат оказался надежно защищен, но именно это и вызвало интерес Жабы. Она подошла к этой парочке, попробовала отбросить Костю ударом ноги, но лишь ушиблась, врезав по нему носком в кожаном сапоге.

— Вот же сволочь! Ты за это ответишь! — Жаба вытащила из-за пояса пистолет. — Знаешь, что это?

Костя не оборачивался, но девушке было плевать, ей просто нравилось звучание собственного голоса.

— Это пистолет с морозными пулями, работа неплохого мастера. Как думаешь, если я подморожу твою сталь, ты заморозишь собой брата? — она еще раз хохотнула, а потом выстрелила.

Костя почувствовал, как пуля врезалась ему под лопатку и пробила броню, а потом под кожей стало распространяться онемение. Тело начало покрываться ледяной коркой, а лежащий под ним Тема заплакал от страха.

— Брат, не надо меня защищать. Просто беги, — вслух при этом он говорил совсем другое.

— Да! Поднимайся! Беги! — Синичка подошел к сестре. — И тогда я превращу твоего брата в слизь!

На руке толстяка появилась неаппетитная зеленая жижа. Костя повернул голову… Как раз чтобы увидеть, как в Жабу врезался Скарабей — они с Полем еще продолжали сражаться. Могли отступить, но не уходили. Ради него? Ради брата? От этого чувства неожиданно стало тепло, а потом металл мальчика начал нагреваться, его искра полностью раскрылась, проявляя все свои грани.

Костя поднялся на ноги.

— Лови слизь! — Синичка выскочил из-за спины Жабы и кинул в братьев ядовитую жижу.

На этот раз Костя не боялся, он принял чужую силу на грудь, и раскаленная сталь расплавила яд без какого-либо вреда для него. Скарабей и Поль загнали Жабу в зону, где та уже взорвала все, что только можно… Им было не до них. Костя набросился на Синичку, стальные пальцы сжали толстяка, не давая ему пошевелиться. Жар стали плавил ему одежду, но неожиданно Костя заметил, как у того на лице появилась торжествующая улыбка.

Он бросил взгляд назад. Там, рядом с Темой, из пустоты появилось щупальце со сжатым в нем ножом, а потом вонзило клинок прямо в сердце младшего брата. Это было совсем не важно для драки, наоборот, весь этот маневр только отвлек внимание Жабы, но она предпочла пропустить пару ударов и все же довести дело до конца.

— А-ха-ха-ха! — толстяк хохотал в руках Кости. — Будешь знать, как идти против меня!

Его тело покрылось слизью, и он начал выскальзывать из рук мальчика.

Лишь в этот момент до Кости с опозданием — такой это был шок — дошло, что Тема, его брат, погиб. Так быстро, так просто. Он заорал. Синичка перестал смеяться, в его глазах мелькнул страх.

— Отпусти! Ты что, собрался убить меня?

Костя только сейчас заметил, что его раскаленные руки испарили чужую слизь. Толстяк снова был в его власти, он сжимал его, и его кости трещали. Убить? Еще минуту назад он был на это не готов. Он хотел стать корпоративным игигом, хотел нести справедливость, хотел возвращаться домой и помогать расти брату… Сейчас эта мечта захлебнулась кровью.

Стальные руки Кости сжались в последний раз, внутри Синички что-то треснуло, мальчик отбросил безжизненно повисшее тело и бросился к Теме. Может, его еще можно было спасти? Он пытался остановить кровь, пытался понять, бьется ли сердце, искал в телефоне номер скорой… Ему было плевать на все вокруг.

Рядом встал Скарабей.

— Она ушла, — тихо сказал он, а потом опустил рядом с Темой еще одно безжизненное тело. Поль, товарищ Скарабея, тоже был мертв, а Костя даже не заметил, как это случилось.

— Помоги ему. Ты можешь? — он с надеждой посмотрел на Скарабея. Тот покачал головой.

— Какой глупый вечер. Три трупа… Ненавижу этот мир, — он закинул назад голову, думая о чем-то своем.

Тогда Костя со Скарабеем просто разошлись, каждый своим путем, и встретились только через три года, уже совсем в другом городе, совсем в других обстоятельствах. Но они оба запомнили этот день на всю жизнь… Не хотели, но не могли забыть и часто в туманах снов проигрывали его в памяти раз за разом, надеясь исправить, надеясь вернуть тех, кто был им так дорог.

Глава 2

Пожарский

— Привет, — я помахал Муравью и Снежной Королеве. Хотя сейчас, без масок, правильнее будет называть их обычными именами. — Анна…

Я понял, что не знаю имя Муравья, тот, несмотря на все проведенное вместе время, не любил рассказывать о себе.

— Костя, — тот понял мои затруднения.

— Анна, Константин, — я официально представил своих гостей друг другу, — будьте знакомы, — а потом не выдержал и выпалил главный вопрос: — Почему?

— Ты — член нашей банды, — Муравей улыбнулся немного грустно. — Знаешь, у меня есть правило, что о младших нужно заботиться, — тут он стал серьезнее. — А еще… То наше дело, о котором ты знаешь, к нему готовиться не меньше пары месяцев, и я решил, что с тобой мы справимся быстрее. Помогу тебе не вляпаться в неприятности, а потом, если что, и ты уже нам поможешь.

— Как всегда, бандиты не могут без личной выгоды, — Анна изобразила на лице недовольную гримасу.

Мне было немного неуютно рядом с девушкой, помня о том, как проходила наша последняя встреча, как она пыталась нас убить — и то, что мы выжили, было совсем не ее заслугой.

— А аристократы ходят в гости просто так? — Муравей неожиданно смог ответить на подколку девушки. Иногда не ожидаю от него подобных умений.

— Меня попросил отец, — Анна проигнорировала Муравья и посмотрела прямо на меня. — Я не смогла ему отказать, хотя и очень хотелось.

— Как Дмитрий? — спросил я. Пусть это и брат Королевы устроил на нас ловушку, я бы не хотел, чтобы он пострадал. Сильно…

— Будет жить. Ничего критичного, — ответила Анна, а потом неожиданно усмехнулась. — Кстати, не ожидала от тебя такого. Нет, и в сражении с черным ты был неплох, но вот чтобы один на один против него и меня — это было неожиданно. Большинство начинающих игигов просто теряются, стоит повысить концентрацию и разнообразие атак.

— Возможно, я талант, — ответил я, думая при этом о тренировках Курильщика. Без них я бы действительно мог растеряться. Причем не один раз, и это стоило бы мне или жизни, или свободы, не знаю, что хуже.

Девушка усмехнулась, и я пригласил их пройти в дом. Хорошо, что Ксюша и дед сейчас в школе и на работе, не хотелось бы показывать их посторонним. Конечно, и Жуки, и Урусовы и так уже знали о моей обычной жизни, и я ничего не мог с этим поделать, но чем меньше будет пересечений, тем лучше. Тем безопаснее!

— Чаю? — я усадил Муравья и Королеву за наш маленький кухонный столик, и они смотрелись тут так странно. Особенно молодая княжна, одна одежда которой, наверно, стоила дороже, чем все в этой комнате.

— Мне с сахаром, — Муравей кинул себе сразу семь кубиков рафинада.

— Мне зеленый, — Королева с сомнением посмотрела на пакет трав, что я закинул в заварник. Не лучший сбор из тех, что были у деда, но этот мне тоже нравился.

— У меня только такой, — я посмотрел на девушку, и та все же кивнула.

Через две минуты мы сидели вокруг одного маленького стола и трех больших кружек.

— К делу? — я тяжело вздохнул. — С Муравьем лично мне все понятно, он знает, что я задумал, он пришел помочь. Зачем пришла ты?

Мой взгляд уперся в стальные глаза Королевы.

— Отец сказал, что ты молодой идиот, но можешь быть полезен империи, — девушка отхлебнула чая, охладив его прямо в процессе до удобной температуры. — Ты полезешь в ангар номер семнадцать, но один просто умрешь в процессе. Со мной у тебя будет шанс выбраться и добыть нужную информацию.

Только сейчас я окончательно поверил, что князь отправил дочку, чтобы помочь мне. Отправил туда, где ей точно будет грозить опасность. Если до этого я периодически думал о том, не стоит ли мне остановиться, что, возможно, меня просто используют, то теперь… Я стал относиться к словам Урусова еще серьезнее, чем раньше. Князь определенно умел быть убедительным.

— Я так понимаю, у тебя есть план? — спросил я вслух.

— У отца, — поправила меня Королева. — Он сказал, что ты можешь воспользоваться его наработками, можешь откинуть. Во втором случае мне приказали бросить тебя и уйти, слишком малы будут шансы. Но я, пожалуй, в любом случае выслушаю, что ты придумал.

— Сначала я тебя, — на лице мелькнула улыбка. — Кто я такой, чтобы отказываться от плана, придуманного князем империи? Тем более что мой пока состоит всего из трех пунктов. Прийти, узнать все, что нужно, выжить.

— Мальчишка, — Королева закатила глаза. — Впрочем, ты хотя бы подумал о третьем пункте — уже лучше, чем у многих в твоем возрасте и с твоим опытом.

После этого девушка вытащила телефон и, показывая те самые планы и схемы, что мы выкрали два дня назад, принялась рассказывать об идее Урусова-старшего. Она оказалась на удивление проста. Никаких тайных проникновений — это сразу говорило в ее пользу — князь делал для дочери официальный пропуск на территорию комплекса корпорации. Анна приходила, гуляла по открытым для посторонних зонам, собирала информацию для учебы, уходила. Мы же проникали вслед за ней, используя тот же самый пропуск, но сами по себе.

— Запомните, если вас поймают, то я вас не знаю. Просто похвалю местных за меры безопасности, попрошу отчеты, чтобы узнать, как вы сумели скопировать мой код, и уйду, — Королева говорила коротко и сухо.

— Думаешь, кого-то это обманет? — спросил Муравей.

— Ваше ограбление, раз уж его не отменить, станет удачной ширмой, — девушка пожала плечами. — Вы взяли у нас пропуска, вы же пришли сюда. Это факты, их не оспорить. Так же вас не получится и привязать к семье — вы никогда не работали на отца, вас ничто не объединяет.

— А ты? — осторожно спросил я.

— Те, кто захочет втянуть меня на основании только своих домыслов, получат вызов на дуэль. Для царя подобного будет мало.

Я вспомнил, что читал о законах империи для аристократов. Грань, по которой мы должны будем пройти, была тонкой, но она была.

— Все же твой отец рискует.

— Он — Урусов, и если он так поступает, для этого есть причина, — Королева не сомневалась ни мгновения.

— Я бы не сказал, что тут особый риск, — Муравей смотрел на все по-своему. — Либо мы добудем информацию, либо нет, и тогда ничего не изменится.

— Что ж, ничего не имею против такого подхода, пусть будет так, — ответил я. — Тогда предлагаю вам где-то устроиться, а вечером соберемся и обсудим все уже в деталях.

— Я сняла дом у Успенского монастыря, — Королева вздохнула, а потом ткнула пальцем в Муравья. — Ты тоже можешь там остановиться, попрошу подготовить для тебя комнату для слуг. Там же можем и собираться, нам никто не помешает, а внутри есть полигон, чтобы отработать приемы, если нам это понадобится.

Я бросил взгляд на Муравья, тот не стал играть в гордость и предубеждения — просто кивнул. Так мы в итоге и договорились, мои гости ушли, я же остался один, думать о том, как в очередной раз повернулась моя жизнь.

* * *

Вечером я предупредил деда и Ксюшу, куда собираюсь, и отправился к Королеве. Как оказалось, когда она говорила, что сняла целый дом, это было даже преуменьшение. Юная княжна не экономила, и теперь в ее распоряжении было огромное поместье. Несколько сотен квадратных метров земли и самых разных строений за высоким трехметровым забором. Я столько раз здесь ходил и даже не подозревал, что кто-то почти на виду обустроил себе такое гнездышко.

— Тут еще глушилки стоят, — поделился со мной Муравей, встречая у входа. — Ловят любые дроны, что подлетят ближе пяти метров. Я ходил с дворником, он показывал — у них тут целый сарай с техникой скопился.

— Никто не жаловался на пропажу техники? — спросил я.

— Рядом с монастырем летать нельзя, так что большинство просто молчат. Есть одиночки, которые готовы оплатить штраф, таким дроны возвращают, естественно, с очищенной памятью.

— Удачное место, — оценил я.

— Поэтому тут и строились, — ответила Королева, которая спустилась на ледяной волне откуда-то с крыши. Девушка заметила мой удивленный взгляд и решила пояснить. — Я там загорала. Удобно, никто не видит, можно не обращать внимание на приличия.

Я невольно задумался, каково это, загорать на крыше огромного дома голышом. Королева не говорила об этом прямо, но в моих фантазиях все было именно так.

— А дворник не мешается? — я сменил тему.

— Всю прислугу я отпустила до конца аренды, — отмахнулась Королева. — Они показали Муравью все, за чем нужно присматривать. Дальше — нечего им видеть то, что не положено.

Я был полностью согласен с этим подходом. Единственный, кого было жалко — это повар. Перед тем, как перейти к делу, Муравей вынес заготовленные им закуски, и они оказались божественными. Не в обиду таланту деда или Ксюши — некоторые люди рождены, чтобы сказку… разложить на тарелках и подать к столу.

Королева тем временем вывела на экран еще несколько схем, дополнительные подарки от Урусова-старшего.

— Итак, вот этот комплекс зданий называется ангар номер семнадцать, — то, что показывала девушка, больше походило на военную базу, чем на одинокое, пусть и охраняемое строение, как я думал раньше.

— Внезапно, — Муравей тоже присвистнул. — Я раньше бывал в этом городе, но никогда не думал, что в зоне станции есть такие районы. Кстати, если что, до внешнего периметра я нас доведу, никто и не заметит.

— Если мы пойдем по пропуску, то чем заметнее, вы появитесь, тем лучше, — возразила Королева.

— Давайте тогда подведем черту, — я начал делать так, как во время планирования особых тренировок с Курильщиком. — Наша операция будет состоять из четырех крупных этапов. Первое — попасть на территорию, и тут нам поможет план Королевы и ее отца, так?

Девушка кивнула, а я продолжил.

— Второй этап — это поиск нужной информации или места, это я возьму на себя. Предлагаю пока считать, что я просто с этим справлюсь, — я не стал рассказывать про звездочки, но был уверен, что на месте надо будет просто идти в сторону их скопления. Как бы неприметно нужный нам блок ни выглядел со стороны, я увижу его, и дальше надо будет просто придерживаться направления.

— Допустим, — Королева не стала спорить. — Третий этап, я так понимаю, это убраться с базы. Если повезет — тихо, если не повезет — громко.

— На первое не будем рассчитывать даже в теории, — я покачал головой. — Мне рассказывали, как сейчас устроены системы хранения информации. Отслеживается физическое проникновение, отслеживается целостность файлов, даже просто обращение к ячейкам памяти или нарушение запущенной заранее системы обращений.

— А если не копаться в компах, а просто увидеть все глазами? — поинтересовался Муравей.

— Вряд ли наши слова или даже показания станут поводом для того, на что рассчитывает наш заказчик, — я кивнул Королеве.

— Не станут, — она покачала головой. — Отцу будут нужны данные, в идеале результаты исследований, которые могли бы подтвердить, что все в ангаре — это не случайность, а результат осознанной работы.

— А то, что мы устроили у них в квартире? — Муравей кивнул на Королеву, и та нахмурилась. — Тогда мы ставили именно на скорость.

— Там мы знали, что ищем, у нас была возможность быстро отступить. У нас был Комар, в конце концов, чтобы обойти все эти условности. И то не вышло, — ответил я. — Тут же нам точно придется потратить время, чтобы найти, где проводят эксперименты с черной смолой. Там, скорее всего, будут люди, которых, как тогда, нам не выманить. Потом потребуется время, чтобы понять, что именно мы будем записывать, возможно ли это… Иногда проще вытащить жесткий диск, но там тоже может быть система защиты от извлечения, которая просто сожжет все данные направленным импульсом…

Я продолжал рассуждать, краем глаза отслеживая реакцию на мои слова. Муравей просто одобрительно кивал, соглашаясь с выводами и рассуждениями, а вот Королева удивленно хмурилась. Ей, судя по всему, очень хотелось понять, откуда у меня мог появиться такой опыт и такие знания. Ничего, пусть привыкает, что не на все вопросы можно получить ответы.

— Я поняла, — в конце моей речи Королева подняла руки, признавая, что тихо мы не уйдем. — Тогда вот и первая тема для проработки: как вы будете прорываться с учетом местной гвардии и обладателей искры. Отец уверен, что на таком объекте «Скорость» будет держать игигов из своей лучшей команды.

— Значит, Архимед, Миледи, Оловянный Солдатик, Кетцалькоатль и Черномор, кто-то из них, — Муравей сам не заметил, как почесал бороду.

— Стратегию для сражения, вернее, для отступления от этих ребят предлагаю пока отложить, — я поднял палец. — Сейчас важнее определиться с четвертым пунктом, от которого, собственно, и будет все зависеть. Как мы планируем отрываться от преследования, когда вырвемся с базы?

— Если там будут игиги, они вас не отпустят… — начала Королева, но потом оборвала сама себя, заметив задумчиво замершего Муравья. Тот загибал пальцы и что-то высчитывал про себя.

— Да! — выдал он через пару секунд, когда его глаза открылись и блеснули. — Через четыре дня будет полнолуние! Мы сможем оторваться!

— Рассказывай, — я неожиданно осознал, что Муравей — это не просто силовая поддержка, это еще и знаток местности. Как же мне с ним повезло!

— Для начала вам нужно кое-что знать о городе рядом с атомной станцией, — Муравей нахмурился. Похоже, ему самому воспоминания об этом месте совсем не нравились. — Вернее, об озере рядом с ним.

— Да, Песьво, странное название, — заметила Королева.

— Старое, вокруг постоянно находят древние поселения, но нам не нужно уходить так далеко, — продолжил Муравей. — Как обычно, про осколки официально не рассказывают, но, по слухам, за два года до Договора туда упала капля тьмы. Черного убили, его жертв похоронили, полгорода отстраивали почти заново, и все осталось в прошлом. Не считая осколка, который так и затерялся где-то на дне озера. Лет сто ничего не происходило, а потом каждое полнолуние из-под воды начал лезть странный народец. Их стали называть «караси». Мы, местные, быстро поняли главное правило: не трогать их, не обращать внимание, и они пройдут мимо.

— Странный народец — это как? — Королева расширила глаза.

— Это обычные люди, только зубы острые, живут под водой, и в другие дни их как будто вообще нет.

— Почему никто не доложил о таком в столицу?

— Почему никто не передал дальше? Не знаю, — Муравей улыбнулся. — Мы так точно всем бумаги писали, даже мои… неважно. Только вот корпорации с ними вроде как тоже договорились о перемирии, вреда от них было не больше, чем от диких зверей, и как-то весь ажиотаж сошел на нет.

— Да уж, рядом живут ужастики, а они привыкли, — фыркнула Королева.

— Люди и не к такому привыкают. Вон игиги, осколки… а тут просто еще одно проявление тьмы, — Муравей махнул рукой.

— Так в чем твой план? — напомнил я о деле. — Хочешь использовать подводных?

— Именно! — кивнул Муравей. — Как вы там говорили, вырваться с базы «Скорости» — это третий этап. Так вот мы вырвемся, сядем в лодку, и в озерном тумане в полнолуние нас ни летающие игиги, ни вертолеты, ни сам Кингу лысый не найдут!

Дальше Муравей объяснил, что есть у него знакомые рыбаки, которые смогли договориться с озерными о чем-то большем, чем о нейтралитете. Они ставят сети в полнолуние, вылавливая каких-то редких щук, и их не трогают. Если им заплатить за защищенную лодку, то можно будет на ней уйти. А преследователи вряд ли окажутся готовы к такому повороту. Почему-то многие корпорации считают ниже своего достоинства обращать внимание на местные особенности.

— А если будут караулить и возьмут утром? — Королева начала проверять план Муравья на прочность.

— Мы прямо ночью пристанем в любом нужном нам месте. Все Песьво они не перекроют, — возразил тот.

— Согласна, — Королева включилась в обсуждение. — Тогда сделаем вокруг несколько схронов с машинами, чтобы вы смогли выбраться, и… Это уже похоже на план.

— Осталось только придумать, как справиться с игигами, — напомнил я.

— И этим вы уже сами займитесь, — Муравей поднялся. — Пожарский, ты знаешь, на что я способен, придумайте что-нибудь, а я тогда сразу поеду в Удомлю. Чем раньше мы обо всем договоримся, тем лучше.

— Насчет денег… — начал было я.

— Не волнуйся, — Муравей улыбнулся. — Скарабей не пошел с тобой, но разрешил потратить на твое дело часть нашей прибыли. Королева, без обид, но часть информации с серверов вашей семьи мы продали.

— Ваше право, мы это учли, — девушка пожала плечами.

Мы обнялись на прощание со стальным парнем, пообещали держать связь, а потом тот ушел, забравшись в припаркованный у обочины «Фольксваген Жук». Забавный выбор.

Я дождался, пока машина с Муравьем скроется за поворотом, а потом вернулся в дом. Если он справится, у нас действительно появится вариант, как скрыться от преследования. А вот что делать с местными игигами, надо будет еще придумать. Итак, Архимед, Миледи, Оловянный Солдатик, Кетцалькоатль и Черномор — надеюсь, у Королевы есть информация, на что они способны…

Я попытался сам вспомнить, что слышал о лучших игигах «Скорости», но, так как больше интересовался историей, чем современностью, разве что знал их имена. Ну, и один кровавый эпизод, связанный с Солдатиком. Кто-то уверял, что он раньше был членом банды, но потом продался лично Морозову и стал работать на «Скорость».

— Давай! Нам много надо сделать! — когда я вернулся, Королева уже была готова продолжать, а с экрана на меня смотрели пять пар буравящих глаз.

Я неожиданно осознал, что Анна Урусова еще ни разу не обманула мои ожидания.

* * *

Миледи сидела перед зеркалом и играла цветом ладони. Обычная человеческая кожа сменялась красной с мелкими чешуйками ее боевой формы. Женщина знала, что на форумах было множество тех, кто восхищался ею в этом обличии, считал его воплощением сексуальности, но сама она его ненавидела. Почти так же сильно, как это место.

Прошло две недели, как по личному указанию Морозова их загнали на базу рядом с атомной станцией и держали тут, вдали от цивилизации. Всю пятерку! Раньше они если и заглядывали сюда, то по одному-двое и на время. А сейчас — сколько их еще здесь продержат?

— Кингу! — женщина выругалась, когда рядом с ней приземлился бумажный самолетик. — Ты надоел запускать их по поводу и без!

Подшутивший над Миледи Солдатик разразился низким грубым смехом. Новенькая, наблюдавшая за всем этим из своего угла, презрительно скривила губы. И это лучшие игиги «Скорости», да они даже не понимают, где находятся!

Глава 3

— Пойдем по порядку, — Королева увеличила первое изображение. Пожилой мужчина под пятьдесят, чья борода стильно переплеталась с узором маски. — Архимед, считается старейшим игигом «Скорости». Его способности были точно зафиксированы в сражении с черным двадцать лет назад, а также при уничтожении банды «Треугольный Глаз», устроившей себе убежище прямо в лондонском Тауэре.

— Что-то связанное с водой? — предположил я.

— Я же говорила, имена не должны выдавать тебя. За исключением тех случаев, когда скрытая там подсказка может ввести тебя в заблуждение, — слова Королевы заставили задуматься, почему она приняла предложенное мной прозвище, а сама девушка продолжала. — Архимед в бою превращается в огромную гориллу. Силы при этом ему хватает, чтобы порвать напополам танк, а выстрел бронебойным зарядом прямой наводкой даже не заставил его пошатнуться.

— Внушает, — я присвистнул. — Муравей, по идее, сможет сдержать его удар, но, если бой затянется, его быстро скрутят. И порвут. Это ведь еще не все?

— Почти наверняка мы что-то еще не знаем об Архимеде, но он не оставил следов других своих возможностей, — Королева выделила другую фотографию. — Так что двигаемся дальше. Миледи.

Я всмотрелся в женщину на изображении. Ей было лет сорок, дорогая одежда, длинные черные волосы, собранные и зачесанные на одну сторону… Еще в глаза бросались руки с огромными, длиной в полпальца, когтищами. Как она с ними справляется, вообще?

— Миледи тоже превращается в какого-то хищника? — я попробовал угадать.

— Почти. В суккуба, — Королева вывела изображение самой настоящей демонессы, снятое чьей-то дрожащей рукой. — В ближнем бою не участвует, хотя наличие суперсилы подтверждено. Кожа устойчива к высокой температуре, холоду, выдерживает автоматную очередь. Может, и не только автоматную, но подтвержденных историй о том, чтобы в нее стреляли чем-то крупнее, увы, нет.

— Ты сказала, что она суккуб? — уточнил я. — Значит, как и положено эти тварям, она влияет на мозги?

— Именно, — кивнула Королева. — Внушает сомнения тем, кто сильнее. Полностью подчиняет тех, кто слабее. Лучше действует на мужчин, но и женщинам против нее непросто.

— Что-то еще?

— Не подтверждено, но ходят слухи, что еще она может управлять огнем.

Я вздохнул — как будто остального было недостаточно.

— Кто дальше?

— Оловянный Солдатик, — Королева увеличила следующую фотографию.

На ней красовался мужчина лет тридцати в камуфляже. На лице была маска, похожая на противогаз, а сам Солдатик был буквально увешан оружием, как новогодняя елка.

— У него две основные силы. Первая — регенерация, я бы сказала, чудовищная регенерация. Есть показания свидетелей, у которых на глазах он сгорал до состояния скелета, а потом снова обрастал мясом и кожей.

Звучало неуютно.

— А вторая способность?

— Он профессиональный солдат. Несмотря на свою живучесть, предпочитает сражаться с помощью современного оружия, и оно у него лучшего качества. На игигов-техников он не скупится. Если ты вышел с ним на бой, учитывай, что тебя может встретить выстрел из снайперской винтовки с расстояния в пару километров.

— Следующий, — я поморщился, представляя схватку с таким типом.

— Кетцалькоатль, — Королева вывела фотографию парня лет двадцати. — Новенький, информации очень мало, но предварительно он, как и Миледи, как-то воздействует на разум.

— Я ожидал чего-то более величественного от того, кто взял имя бога, создавшего всех людей. Как верили ацтеки, — заметил я.

— Говорят, этот бог еще отвечал за плодородие, ночной дурман и науку, так что все возможно. Но не забывай главное…

— Я помню, имена игигов не для того, чтобы показать их силы, а чтобы запутать врагов.

— Точно, — Королева удовлетворенно кивнула и вывела последнюю, пятую фотографию, на которой в небе парил добродушный толстяк неопределенного возраста. — Черномор. Я думала изначально, что с его умением летать у вас будет больше всего проблем, но если план Муравья сработает…

— Что он еще умеет помимо полетов?

— Оживляет технику — все, чего коснется, — Королева показала короткое видео, где машина превратилась в подобие хищного кота и разорвала на части нескольких солдат в неизвестной мне форме. — Черномор очень опасен. Если ты, например, столкнешься с ним в бою на мечах, то через секунду рукоять твоего оружия может превратиться в сплошные шипы.

Еще один слайд, где растерянный игиг трясет оставшейся без кисти рукой.

— Что ж… — я на мгновение задумался, выстраивая в голове картины сражений с каждым из этих игигов. — Все выглядит не так уж и плохо.

— Да? — Королева иронично подняла бровь.

— Да. Начнем с конца. Черномор — его полеты нам не страшны, стальные монстры — тоже. Это силы для боя, а не чтобы ловить беглецов. Единственное, постараемся не вытаскивать при нем оружие, и, наверно, все.

— Хорошо. Кетц?

— С ним и Миледи все еще проще. Ты же сама знаешь главную слабость менталистов. Иначе эти ребята давно бы захватили мир.

— Нейроблокаторы. Они делают вас чуть тупее, но почти полностью экранируют разум. Я достану последнее поколение препарата.

— Тогда, как я и говорил, проблем не должно быть. В бою они все равно смогли бы нас сбивать, замедлять, но мы-то планируем просто делать ноги. То же самое с Архимедом. Будь у нас цель его победить, мы бы сдохли. А так, Муравей, если что, примет на себя его первый натиск, а потом…

— Опять бежать, — Королева вздохнула. — Твой план однообразен, но разумен. Остался Солдатик. Ты ведь специально оставил его напоследок?

— Да, — я кивнул. — Именно он будет нашей главной проблемой. Регенерация — плевать, а вот оружием, да еще и улучшенным, он нас точно достанет. Конечно, можно попробовать выяснить график работы игигов и выбрать день, когда именно его точно не будет…

— Если куда-то вломитесь, чтобы его узнать, в ангаре в ту же минуту повысят уровень тревоги. Тогда в ближайший месяц вам туда точно не пролезть, — заметила Королева, а потом резко тряхнула гривой своих волос. — Я… Я помогу вам, если он там будет.

— Отец сказал, чтобы ты просто провела нас, не больше.

— Я сама могу принимать решения, — Королева закусила губу, явно думая о последствиях. — Да, я прикрою, но при двух условиях. Если там будет Солдатик, иначе вы справитесь без меня, и если вы сможете хоть что-нибудь взять, чтобы эта авантюра не стала проблемой для семьи.

— Справедливо, — я протянул Анне руку, подтверждая условия сделки.

* * *

Весь этот день мы продумывали детали операции. На следующий вернулся Муравей, подтвердив, что все подготовил, и мы перешли к практике. Королева тренировалась по моей указке морозить объекты на расстоянии — именно такую защиту от Солдатика мы придумали. Муравей тренировался принимать удары и быстро разрывать дистанцию — это была тактика против Архимеда. Ну, а я работал на подхвате и пытался освоить новые грани своей силы. Активация звездочек на расстоянии и увеличение радиуса обнаружения — увы, пока безрезультатно. Но я и не ждал быстрого успеха.

— Пришли новые костюмы, — Королева посмотрела на телефон, коснулась экрана, видимо, что-то подтверждая, и почтовые дроны занесли на территорию несколько крупных коробок.

— Круто — и автоматы! — Муравей тут же вскрыл одну из них.

— Будем стрелять друг по другу и тренироваться работать при попадании пули, — Королева была серьезна.

Я же подумал, что подобным уже не раз занимался с Курильщиком, который все не появлялся. Ни во снах, ни в реальности… Неожиданно зазвонил мой телефон. Мне почему-то показалось, что сама судьба услышали мои мысли, и это ночной учитель смог до меня добраться. Но нет, это был дед.

— Сашка, как дела? — из трубки донесся его бодрый голос.

— Все хорошо, занимаемся с ребятами, — по телефону я старался говорить только общими фразами. — Если все пройдет, как надо, то до конца недели я уже вернусь.

— Тут соседи видели, что к тебе приходили друзья. И симпатичная девушка.

— Это коллеги, — я чудом не покраснел. Как же непросто быть подростком!

— Ха! — дед хохотнул. — Ладно, как скажешь. Но все же я бы хотел пригласить тебя с твоими, как ты говоришь, коллегами к нам вечером на чай. Ксюша испекла блины.

— Я… — я не знал, что сказать. Разные миры, которые я хотел держать подальше друг от друга, неумолимо сближались.

— Я не против, — тихо сказала Королева, которая слышала каждое слово нашего разговора. Еще бы — со слухом игига.

— Я тоже, — важно кивнул Муравей.

— Мы придем, — у меня не оставалось другого выбора кроме как согласиться.

Дед еще что-то пошутил напоследок, и мы попрощались, договорившись уже скоро увидеться. Сколько там оставалось до восьми, когда мы обычно садимся за чай? Часа три-четыре, не больше. Я задумался, что можно успеть за это время, когда телефон снова зазвонил. Я ответил, даже не глядя, думая, что это дед что-то забыл, но заговоривший со мной голос принадлежал совсем не ему.

— Здравствуй, Пустой, — со мной говорил Курильщик.

— Откуда у вас мой номер? — я напрягся. Если и учитель тьмы вышел на мою реальную личность, это провал.

— Твой недавний враг смог позаимствовать его у сестры. Вы с ней, как оказалось, неплохо знакомы, — Курильщик не стал делать секрета из того, как до меня добрался. Даже походя сдал Дмитрия Урусова, который, несмотря на все подставы, снова ему помог.

— Чего вы хотите? — я бросил взгляд на Королеву, спрашивая, знал ли ее брат о моем настоящем имени. Та покачала головой, и стало немного легче.

— Ты интересно двигаешься, дерешься… — Курильщик не говорил ничего конкретного, но я и так все понял. Он узнал свой стиль и теперь пытался понять, откуда у меня эти навыки.

— Почему вы думаете, что я отвечу?

— Я могу устроить проблемы.

— Если я знаю то, что вас так заинтересовало, то смогу их и решить, — я хотел, чтобы меня не пугали, а назвали цену.

— Хочешь узнать, зачем ей голова? — Курильщик не зря был Курильщиком, он догадался, что у нас может быть общая знакомая.

— Через три дня в Твери, в той самой квартире. Один, — я принял решение.

Не знаю, скажет ли он правду или соврет, но я хотел бы это услышать. Телефон запиликал долгими гудками, показывая, что мой собеседник повесил трубку.

— Мрачный голос, — заметил Муравей. — Если тебе понадобится прикрытие на эту встречу, зови.

— Вы очень оптимистичны, рассчитываете, что всего за сутки сможете разобраться с последствиями нашей вылазки. Если вообще хоть кто-нибудь выживет, — Королева добавила скепсиса, но было видно, что ее больше волнует моя связь с учителем брата.

К счастью, пересматривать из-за этого нашу сделку она не стала.

Я отложил телефон, и мы вернулись к тренировкам. Чтобы выжить наверняка, нам всем нужно было стать сильнее. Мы будем выкладываться ради этого, будем стрелять друг в друга в защитных костюмах и без, будем взрывать… Кстати, из монастыря уже разок приходили и жаловались на странные звуки — все-таки у этого поместья в центре оказались и минусы.

* * *

К дому деда… К моему дому мы пришли после душа, чистые и приятно пахнущие. Королева заказала с собой тортик, заявив, что приходить в гости без подарков неправильно. Муравей подумал и встал к ней поближе, чтобы со стороны казалось, будто сладкое — это от них обоих.

— Братишка! — Ксюша, как всегда, заметила меня издалека. — Это твои новые друзья?

— Да, — я закашлялся от непривычности этого слова. — Это мои друзья.

Из дома уже махал руками дед, и мне больше не пришлось ничего говорить. Я выдохнул: не ожидал, что ситуация, когда мои родные и… друзья встретятся, окажется такой непривычной. Возможно, проще было бы победить еще одного черного… Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.

— Представишь нам своих друзей? — дед неожиданно оказался одет в свой старый мундир, и у меня почему-то по спине побежали мурашки. Или это слезы подступили? В этой одежде у него был такой серьезный и важный вид, и если Муравей или Королева только посмеют над этим посмеяться, то я…

Додумать я не успел.

— Ваш внук, кажется, завис, — Королева стукнула меня по плечу, чтобы приходил в себя. — Меня зовут Анна Урусова, очень приятно познакомиться.

— А я Костя, Константин Муров, — Муравей широко улыбнулся, а натянутые внутри меня нервы начали расслабляться. Кажется, я зря плохо думал об этих двоих.

— Рад вас видеть. Отдельно приятно, что князья Урусовы вспомнили былую традицию и стали посещать своих старых солдат, — едва я расслабился, как дед выдал что-то с подтекстом.

К счастью, Королева не обиделась, а наоборот, с гордостью посмотрела на нас всех. Мол, да, мы такие.

Дальше было проще. Чем дольше мы сидели за столом, тем больше все расслаблялись, и если что-то случалось, то это вызывало разве что улыбки. Так, Ксюша наклонилась ко мне и на всю комнату прошептала, что моя девушка очень красивая. Муравей аж подавился, а Королева изобразила для меня жест ладонью по шее, но не зло, а с легким смешком.

Через какое-то время уже она сама наклонилась к моему уху.

— Этот чай, что твой дед наливает — вы, вообще, представляете, сколько он стоит?

— Учитывая, что он принес его из осколков, думаю, да, — я улыбнулся.

Дед все услышал, обвел нас гордым взглядом, а потом затопил камин. Он ловко поиграл заслонками, разгоняя пламя, прибивая его к дровам… И раз — оно само вспыхнуло сантиметрах в десяти от них, просто в воздухе. Никакой магии, просто ловкость рук и древесные газы.

Еще полчаса мы посидели, щурясь на пламя, а потом Ксюша, свернувшаяся у меня под боком как котенок, зевнула, и все разом стали собираться. Не хотелось вставать, но нас ждали дела. Я обнял деда, Ксюшу, а потом вышел вслед за Королевой и Муравьем.

— Спасибо, это было очень уютно, — тихо сказала девушка, когда мы немного отошли от калитки.

— Может, тогда еще по традиции в клуб? — предложил Муравей.

— Нет! — резко ответила Королева. Она еще почему-то покраснела, заметила это и резко ускорилась, оставив нас позади.

— Я тоже пас, — согласился я с девушкой. — Мне сейчас и так хорошо.

— Это да, — Муравей потянулся и довольно зажмурился. — Хорошая у тебя семья, Пожарский. Повезло тебе.

Повезло, согласился я про себя. И я сделаю все, чтобы они спокойно жили и дальше.

* * *

Проснулись мы в шесть утра — настал день операции, и пришло время выдвигаться в Удомлю. Королева — вернее, сейчас это была именно Анна Урусова — оделась под стать своему титулу. Дорого, элегантно и совершенно неброско. Мы с Муравьем еще чистили зубы, когда она помахала нам рукой и неспешно отправилась к воздушному вокзалу. По плану Анна попадет на территорию ангара официально, поэтому у нее были и билет, и багаж, и даже зонтик на случай грибного дождика.

Мы же закончили дела в ванной, прожевали по бутерброду с маслом и яйцом, а потом, захватив в дорогу по стаканчику кофе, отправились к «Фольксвагену» Муравья. Я уже в который раз улыбнулся надписи «Жук» на задней дверце, мы расположились поудобнее, а потом стальной парень вдавил педаль газа. С места мы сорвались, оставив после себя черные следы от прокрутившейся резины.

— Это я движок поменял на помощнее, — ответил мне на незаданный вопрос Муравей, пока я боролся с попытками бутерброда проложить себе путь обратно.

В этой неравной схватке прошла вся дорога. На моей стороне была сила, на стороне желудка с бутербродом — упорство и иногда Муравей. В итоге мы доехали до окраины Удомли почти одновременно с дирижаблем Королевы, но вид у меня при этом был совершенно убитый.

— Ничего, до вечера еще придешь в себя, — утешил меня Муравей, а потом устроил экскурсию по городу.

Он показывал местные достопримечательности, рассказывая интересные истории о совершенно обычных на первый взгляд домах, а заодно мы проверили и все заранее заготовленные машины для эвакуации. Лодка тоже оказалась на месте. Кажется, мы сделали все, чтобы операция прошла именно так, как задумывалось. Оставалось только следовать плану и надеяться, что жизнь не подкинет нам уж слишком крупных сюрпризов.

— Пора… — Муравей остановился недалеко от поворота на неприметную, но очень аккуратную дорогу, ведущую к ангару номер семнадцать.

Неожиданно мимо нас проехал большой тяжелый «Мерседес» со значком «Скорости». Судя по всему, в ангар собрался заглянуть кто-то из начальства. Не особо вовремя, с другой стороны, я вспоминал, как использовал такое во снах.

— Поехали через пять минут после них, — я ткнул Муравья в плечо. — Уверен, охрана ждала этого визита, и сразу после него не будет особо придираться к нашим пропускам. Так наши шансы будут даже выше.

Я бросил взгляд на отсек для бумаг. Там лежали две пластиковые карточки, идеальные копии той, по которой два часа назад на объект прошла Анна. Внешне… Кажется, я нервничал.

— Пора, — Муравей медленно нажал на газ.

Машина заурчала неожиданно тихо, а я выглянул из окна. Полная луна, казалось, занимала непривычно много места, а туман над озером уже начал собираться. Пока все шло по плану.

Глава 4

— Не стоило нам одеться поприличнее? — Муравей чуть притормозил, когда впереди показались ворота и высокий забор с колючей проволокой поверху. За ним можно было разглядеть пару старых вышек с камерами.

Всюду серый старый бетон с разводами от сырости и времени. Пройдешь мимо и будешь оглядываться, как бы на тебя что не свалилось. Вполне резонное опасение, если не знать, сколько внутри напихано звездочек усиления от игигов-техников. Такую бетонную стеночку и танком пробить будет совсем не просто, и это не считая других возможных сюрпризов.

— Все нормально, — ответил я своему напарнику, активируя вуаль. Спасибо Королеве, теперь даже без масок нас будет невозможно узнать. — Мы не должны пытаться выглядеть как богачи. Фальшь будет слишком заметна.

— И кого мне тогда изображать? — спросил Муравей. Вуаль на его лице тоже активировалась. Со стороны при этом как будто ничего не изменилось, но я неожиданно осознал, что просто не смог бы сейчас описать, как выглядит мой напарник.

И ведь такое уже бывало…

— Изображай себя, — я улыбнулся и, потянувшись, помог Муравью довернуть руль за секунду до остановки.

Чуть больше, чем он изначально рассчитывал. Теперь «Жук» был единственной машиной на парковке, которая замерла не ровно по линеечке, а наискосок. Прям чувствую, как это ударило по чувству прекрасного парочки охранников, стоящих у ворот. Один даже сделал шаг в нашу сторону.

— Ты их выбесил, — шепнул Муравей, на этот раз уже без нервов. Кажется, моя шалость позволила ему прийти в себя. Вот и хорошо, двойная польза.

— Это частная территория, покиньте стоянку, — охрана не стала приближаться к нам сама, а отправила патрульный дрон. Черный шарик со скрытыми внутри винтами висел в воздухе совершенно беззвучно, сверкая красными сенсорами.

— Мы на экскурсию, — я вытащил наши пропуска.

Печать Урусовых на запросе, штамп корпорации «Скорость» на подтверждении — они даже выглядели солидно. Красная полоска сканера пробежалась по пластику, и система не заметила ничего странного. Хорошо, значит, единственное, что сейчас может нас остановить — это человеческий фактор.

— Подойдите, — дрон отлетел в сторону, приглашая нас за собой.

Мы неспешно заглянули на задние сиденья «Жука», захватили свои рюкзаки и двинулись за летающей железкой с отставанием метров в двадцать.

— Что-то вы не похожи на дворян! — охранник помоложе встретил нас подозрительным взглядом и той самой фразой, к которой мы его подводили все это время.

— Слава богу, мы и не дворяне, — я уронил свой рюкзак у ног и взлохматил волосы.

Пауза. Как говорил Курильщик, когда тебе нужно вложить какую-то мысль в чужую голову — не части, молчи, пусть он сам все спросит и сам примет все нужные тебе решения. Твоя задача только придумать подходящую легенду и создать условия, чтобы твой враг не смог удержаться.

— А Урусова — дворянка, — охранник нарушил тишину, задавая начало нового акта нашего выступления.

— Вы решили, что мы с ней одного поля ягоды? Раз приехали к вам? Кингу лысого! — я сделал вид, что хочу сплюнуть, но сдержался. — Просто князья делают вид, что в нашей школе все равны, и когда отправляют своих детишек куда им хочется, всегда добавляют туда же пару простолюдинов.

— Для них это ничего не стоит, а на имидж работает, — присоединился ко мне Муравей.

— То есть вы обычные ученики? — стало заметно, как охранник позволил себе расслабиться. Соберись мы прорываться с боем, тут бы его и взяли.

— Обычные! Которых заставили тащиться за свой счет в другой город!

— Э-э-э, — охранник растерялся от моего напора.

— Одни летают за счет школы, другие встают в пять утра, чтобы успеть туда, куда и не собирались. Вы, кстати, что тут делаете?

— Какие-то биологические исследования, — охранники не должны были болтать с посторонними, но мы уже в чем-то стали своими.

Тут все было очень просто. Когда мы продумывали этот разговор с Королевой, то решили сделать ставку на нелюбовь к аристократии, которые вбивают в голову своим сотрудникам большинство корпораций. Есть они и есть мы. Мы — правильные, они — устаревшее зло. Мы — ведем мир к справедливости, они — вцепились в него своими загребущими пальцами и тащат к краю пропасти.

Идентичность, которая выстроена на неприятии или даже ненависти к кому-то третьему, очень легко использовать в своих интересах.

Мы болтали с охранниками минут пять. Они рассказывали о том, как тяжело работать на режимных объектах, мы понимающе трясли головами и жаловались на аристократов, из-за которых нормальным парням в школе просто жизни нет. Параллельно наши вещи осмотрели и проверили сканером на наличие оружия. Естественно, неработающим сканером — в нужный момент я взорвал внутри него кусочек системной платы.

— Они даже девушек у нас уводят, — Муравей начал волноваться во время проверки и перегнул палку. Эта тема охранникам в отличие от всего остального совсем не понравилась.

— Пытаются увести, но нормальные девчонки быстро соображают что к чему, — добавил я, и наши собеседники расплылись в понимающих улыбках.

В этот момент к нам подошла вызванная из основного корпуса сопровождающая. Девушка лет двадцати пяти, не старше, с просто огромными глазами. Казалось, она удивляется всему вокруг, но голос ее при этом звучал строго и сурово.

— Мы больше никого не ждали, — она окинула взглядом нас с Муравьем и охрану.

— Документы у них в порядке, — зачастил более молодой из наших новых друзей. Теперь понимаю, почему мои слова про нормальных девчонок его так вдохновили… — Мы их проверили, они действительно на экскурсию. Можно быстро показать им второй и третий корпуса, а потом…

Он посмотрел на нас с Муравьем, и я сразу понял намек.

— Действительно, в гробу мы видели это «погружение в жизнь страны». Покажите нам хоть что-нибудь для отчета, и дальше мы уйдем, а вы остаток официального времени на то, чтобы нянчиться с нами, потратите на что-то действительно важное.

Охранник просиял — я правильно понял его намек. Девушка с большими глазами задумалась, но потом решительно махнула рукой.

— Пусть так! Второй и третий корпуса, и ничего больше, — сказала она.

Мы с Муравьем закивали, через минуту наши пропуска провели по внутренней системе базы, и мы оказались за воротами. Это действительно была огромная территория. Шесть больших корпусов, выходящие торцами на центральную площадь. Несколько накатанных дорог, идущих в обход. Где-то дальше было видно большие трубы, говорящие о том, что тут не только проводят исследования, но и наладили какое-то производство.

В стеклянном переходе между корпусами прошла какая-то процессия из нескольких человек, и мне показалось, что среди них мелькнул знакомый красный берет. Именно такой с утра надевала Королева. Потом я переключился на зрение игига, и мир вокруг расцвел тысячами звездочек. Они были повсюду, даже в обычном асфальте у нас под ногами, но больше всего их оказалось чуть в стороне от того, что привлекало к себе внимание размерами и расположением.

Мы свернули за угол, таким гостям, как мы, красивые парадные входы не полагались, но так даже лучше.

— Лаборатория анализов грунтовых вод? — я прочитал вывеску на небольшой квадратной коробке из старого красного кирпича, мимо которой мы как раз проходили.

Именно под ней на глубине примерно пятидесяти метров и было то самое необычное скопление.

— Да, мы следим за тем, чтобы наша работа не оказывала влияния на окружающую среду, — затараторила привычную для нее речь девушка. — Некоторые считают, что рядом с атомной станцией в этом нет никакого смысла, но мы, корпорация «Скорость», относимся к проблеме глобальной экологии с настоящей ответственностью…

Наша провожатая увлеклась, и я показал Муравью пальцами знак «два» — значит, цель близко, так что идем по второму, самому простому варианту.

— Что-то мне нехорошо, — я поднес руки ко рту и изобразил подступающую рвоту.

— Ты в порядке? — ко мне подскочил Муравей. — Он не спал, а у него инсулин низкий.

Медицинские термины оказались его импровизацией, но, кажется, нашу сопровождающую они не смутили.

— Нет! Все хорошо, — я убрал руки ото рта, а потом покачнулся и рухнул на землю.

В процессе мои ладони пролетели в считанных сантиметрах от груди большеглазой девушки. Могло показаться, что я прямо к ней и тянулся, и только строгая корпоративная форма остановила мой безудержный порыв, но на самом деле меня интересовали только телефон и рация, лежащие в ее внутреннем кармане.

— Вызовите врача!.. — Муравей принялся изображать деятельную панику.

— Несите его к проходной. Вот так и знала, что надо было вас всех послать! — от милой девушки перед нами не осталось и следа, ее лицо исказила некрасивая злая гримаса.

— Я не понесу его! Врачи говорили, что в случае приступа ему нужен покой! — Муравей среагировал на крик и сыграл истерику. Представляю, как девушке хочется ему сейчас врезать.

— Тогда сядь с ним! Тихо! Я вызову охрану, и вас унесут.

На этот раз Муравей сразу же послушался, тихо замерев рядом со мной. Большеглазая вытащила телефон, но почему-то не смогла никому дозвониться. Достала рацию — та же проблема. Еще бы у нее получилось, когда во время касания я аккуратно коснулся звездочек антенны и сетевых модулей, сжигая их на корню. Маленькие взрывы внутри плотного корпуса вышли совершенно незаметными, зато сейчас наша сопровождающая оказалась перед интересным выбором…

— На помощь! — она выбрала крик, но на большой территории ее голос разносился во все стороны, а рядом не было никого, чтобы откликнуться. Будь иначе, мы бы и действовали по-другому.

— Он умирает! — надо мной снова начал переходить на крик Муравей.

Правильно, надо напомнить нашей милой спутнице, что нечего сидеть без дела.

— Так! — кажется, она решилась. — Сидите тут, не двигайтесь! Через пару минут за вами придут!

Она грязно выругалась, а потом, сняв каблуки, побежала в сторону проходной. Вот и все, мы только что оказались на чужой территории без какого-либо присмотра. Муравей вытащил из кармана заранее написанную бумажку, где от лица некоего Кротова Михаила, старшего научного сотрудника, мы сообщали, что подобрали раненого мальчика, чтобы отнести его на центральный пост. Еще несколько минут неопределенности, пока наши недавние знакомые будут проверять этот след и уверять сами себя, что не совершили ошибку, что все обойдется… Очень скоро, конечно, они все поймут и поднимут тревогу. Вот только если все пойдет по плану, то к этому моменту мы и сами уже достаточно нашумим, чтобы на нас в любом случае открыли охоту.

Большеглазая сопровождающая скрылась за поворотом, и мы сразу вскочили на ноги. Вуали сменились масками. Рывок — мы оказались перед дверью с такой безобидной надписью… Муравей схватился за ручку, я взорвал звездочку замка — он дернул, стальное полотно отъехало в сторону. Ни одного лишнего мгновения зря. Внутри помещения действительно оказалось несколько старых аппаратов для проверки и очистки воды, но я уже по обилию улучшенных звездочек отследил, куда нам дальше.

— Тут! — я указал на стену, и Муравей врубился в нее, пробивая проход в шахту лифта.

Я бы смог найти и открыть створки, как белый человек, но Королева предложила на такой случай идею понадежнее, чтобы еще немного задержать реакцию системы на вторжение. Мы пробили стену, потом взорвали стенку лифта, пробираясь внутрь через черный ход. Внутри, естественно, все оказалось заблокировано, но нам нужно было вниз, а для этого компьютеры не нужны. Я просто взорвал крепление для тросов наверху, и кабина вместе с нами рухнула в шахту. Электроника попыталась замедлить падение, я ее сжег. В дело вступила механика, но мы уже были почти внизу. Выбравшись через ту же дырку в стенке кабины, мы спрыгнули на дно шахты. До земли оставалось всего метров пять, совсем не страшно.

— Дальше будет сложнее, — Муравей пробил дыру в коридор подземного этажа, и в тот же миг нас накрыло энергетическим полем.

Ловушка вроде той, в которую попался Комар в квартире Урусовых. Я уже знал, что искать — два осколка, выдвинувшиеся из пола за пределами поля. Легкая добыча. Я выделил звездочку правого, укрепил его — взрыв. Во все стороны полетела мелкая черная пыль, и поле исчезло. Я на мгновение задержался, чтобы подхватить второй уцелевший осколок, теперь у меня их было уже два. Боевые трофеи.

— Дверь под напряжением, — Муравей остановился перед следующим препятствием, а я уже выделял нужные звездочки.

Можно было дотянуться до самых дальних и просто обесточить сталь перед нами, но я работал на будущее. Сделав все точно так же, как с решеткой во время проверки Скарабея, я не только расплавил сталь и открыл нам проход, но еще и запустил во все стороны электромагнитный импульс. Удачно — несколько пулеметов, собравшиеся выдвинуться из стен, так и застряли на полпути.

— Последняя дверь, — я остановился перед стальной плитой толщиной примерно в полметра.

Какая-то системы защиты все-таки сработали, и она просто упала с потолка, перегораживая нам путь. Я невольно улыбнулся. Будь это просто металл, и нам бы пришлось пробиваться через нее грубой силой. Не факт, что успешно. Но хозяева ангара решили не экономить и добавили туда всевозможных усилений от игигов-техников. Я видел созданные ими звездочки, яркие и блестящие…

— Прикрой меня, — я пустил в разнос почти два десятка и спрятался за спину Муравья.

Можно было и отойти, но тогда мы бы упустили момент. Сталь взорвалась: на этот раз я воздействовал не на нее, так что расплавленных капель не было, просто вывернутые наизнанку куски металла. Словно края банки из-под сгущенки.

Мелкая пыль, поднятая взрывной волной, еще не осела, когда мы рванули вперед. Если дальше будет охрана, мы должны застать их врасплох — но впереди было пусто. Только огромные полки, на которых вместо книг в несколько рядов стояли такие же огромные колбы, а в них висели скрюченные в комочек человеческие тела, а вокруг них… Клубилось что-то черное. Как червяки. Нет, как разлившаяся нефть, которая билась в такт спящим, но еще живым сердцам.

— Что это? — выдохнул Муравей.

— Та самая черная смола, — понял я. — Они проводят эксперименты на людях!

Я подошел к ближайшей колбе и внимательно вгляделся в спящее лицо. Оно ничем не отличалось от обычного человеческого: встретил бы я такого на улице и ничего бы не понял. Я наклонился еще ближе, и существо в колбе, словно почувствовав чужака, распахнуло глаза. Красные! На коже начали проступать черные полоски, и я поспешил сделать шаг назад. Глаза закрылись.

— Оно реагирует на твое тепло, — догадался Муравей.

— Ладно, — я тряхнул головой, прогоняя лишние мысли. — Действуем по плану. Пока к нам не пришли гости, собираем информацию. Фото, видео выкачивай из системы наблюдения. Если получится, копируй с дисков информацию об исследованиях, я же постараюсь вытащить чип из капсулы…

Основа любого уникального оборудования — это созданные специально для него чипы. Если потом разобрать их и посмотреть, какие блоки, какие алгоритмы там выделены или ускорены, это сможет сказать очень много даже не о текущем уровне исследований, а о том, что заказчики только планируют увидеть и получить через несколько лет или даже десятилетий.

Я вскрыл панель ближайшей капсулы, нашел чип, обесточил все связанные с ним звездочки и дернул. Вроде бы целый. Человек с черным паразитом, оставшийся без присмотра искусственного интеллекта, задергался, а его руки потянулись к горлу. То ли он умирал, то ли начал бороться… В любом случае я решил ему помочь. Рука легла на аварийный рычаг, рывок — стекло взлетело вверх, спуская воду и открывая жертву эксперимента.

Тот на мгновение замер, голова медленно поднялась, я увидел, как кадык скользнул вверх-вниз, когда существо втянуло в себя воздух. Раскрылись красные глаза, язык высунулся и облизал губы — я ждал продолжения. Слов, вопроса, благодарности, в конце концов. Существо просто прыгнуло на меня, а кулак, которым он попытался снести мне голову, оставил вмятину в бетонном полу.

К счастью, к этому я тоже был готов — сделал шаг в сторону, поднял пистолет, а когда красные глаза повернулись ко мне, нажал на спуск, оставляя маленькую аккуратную дырку между глаз.

— На жестком диске стояли датчики на неизвлекаемость, но я вырезал накопитель прямо из корпуса. Удивительно, как часто это срабатывает, — Муравей помахал рукой со сжатым футляром, куда отправились внутренности диска с добытой им информацией.

— Еще один компьютер распотрошим и уходим, — я прикинул, что копия про запас и просто для сравнения данных нам точно пригодится…

Не успели мы и шагу ступить, как дальнюю стену снесло взрывом. Заблокировавший шахту лифт не особо задержал тех, кто хотел с нами разобраться.

— Обычные солдаты, — Муравей прикрыл меня от обстрела и закинул за одну из колонн, на которых крепились полки с капсулами. — Только меткие…

Враги не теряли ни мгновения. Рядом с нами упали две гранаты… Ожидалось, что мы выскочим, чтобы попасть под перекрестный огонь, но я поступил проще — активировал звездочки зарядов… Небольшое изменение химического состава, и запланированного взрыва просто не случилось, а точно в тот момент, когда полыхнули исправленные мной запалы, я добрался до тротила, и уже тот не сработал так, как надо.

Игра наперегонки со смертью.

— Ловите, — я бросил гранаты назад в тот момент, когда этого уже никто не ждал.

С той стороны ударило взрывной волной, раздались чьи-то стоны — мне было не жалко тех, кто хотел убить меня. Гораздо больше меня волновал один из бойцов ангара, который добрался до нас, несмотря на взрыв. Его тело было посечено, текла кровь, но он не обращал на нее внимания. Более того, он осыпал Муравья таким градом ударов, что тот ничего не мог с этим поделать.

Тут на меня самого прыгнули с другой стороны. Я видел звездочку врага и отступил в сторону прямо в момент рывка. И тут меня настигло чувство дежавю: мимо проносится тело, поворачивается ко мне, я вижу красные глаза и черные полоски на щеках… Выстрел — я не стал нарушать традицию.

— Это солдаты из капсул! — крикнул я Муравью, добавляя к своим словам еще один выстрел из пистолета.

— Жесткие, — стальной парень дорастил свой уровень защиты до максимума. Так он становился медленнее, но пока скорость была не главным.

Прежде, чем бежать, нужно понять, куда бежать!

К нам прыгнул еще один полосатик — теперь Муравей был готов и поймал его прямо в полете. Я же сканировал своим зрением пространство за стенами лаборатории. Вот коридор, ведущий куда-то в сторону корпусов — по нему пришли вояки. Вот шахта, которой прошли мы, и где сейчас бурлит от чужих звездочек. Проход расчищают, и скоро по нам ударят еще и с той стороны. Все не то!

К нам бросили еще несколько гранат. Откидывать эти уже не было времени, и я использовал еще один прием с тренировок. Укрепил стенки гранат, что смотрели на нас, прямо в момент взрыва — и большая часть осколков ушла в другие стороны. От мелочи прикрыли наши костюмы и Муравей.

— Есть! — я наконец-то заметил то, что так искал. Технический туннель, один из множества, что я запомнил со схемы Урусова почти наизусть. По нему мы выберемся отсюда, потом перескочим в соседний, и…

Я указал Муравью направление для таранного удара, а сам коснулся одного из идущих по зданию кабелей и устроил легкий электромагнитный взрыв. Мелочь, которая никого не заденет, но… Я услышал скрежет десятков открывающихся капсул.

Глава 5

— Стоило ли выпускать полосатых? Врагов теперь станет только больше, — Муравей сглотнул.

— Те, что в капсулах — дикие. Вряд ли они договорятся, — поделился я своей догадкой, а потом подтолкнул стального гиганта в спину. — Беги!

И в тот же миг мы с ним сорвались с места. Лампы в помещении тоже погасли, поэтому заметили нас не сразу. Вспышки выстрелов появились с опозданием в несколько секунд — целая вечность в нашей ситуации — а потом и они пропали. Были только крики, рядом раздался звук, словно кто-то пролил ведро с краской… Красной.

— Сюда! — я отметил направление, а потом повернулся, реагируя на прыгающую к нам звездочку.

Дикий полосатый собрался напасть на нас сзади — похоже, для него темнота вовсе не являлась препятствием. Расширившиеся глаза и неестественно распахнутый рот с острыми клыками прямо-таки кричали, что эту тварь все устраивает. Кроме пули… Я дождался прыжка, и когда враг не мог увернуться, всадил ему ее прямо между глаз. Три из трех.

Если бы в нашем отряде был прапорщик, он был бы доволен моей экономностью.

Муравей пробил нам проход в стене за пару секунд, ровно сколько же ушло, чтобы закинуть мою последнюю жертву на плечи. Я подумал, что «живой» пример успехов «Скорости» будет нелишним.

— Туда! — ориентируясь по звездочкам, я задал направление для Муравья.

Двадцать метров через паутину труб и проводов, а потом еще один рывок через стену. На этот раз во время паузы я коснулся проложенных по стене пучков проводки, выбрал те, что были связаны с освещением наверху, и устроил два коротких замыкания. Сигнал для Снежной Королевы, что мы добились успеха. Одна такая вспышка могла быть случайностью, частью боя, но две — это именно сообщение.

— Вниз, — я решил немного запутать наших преследователей.

Они подотстали, туннелей было много, и я мог выбирать для нас любую их комбинацию.

— Муравей и Пустой, возможно, еще Скарабей и остальные «Жуки», я бы попросил вас не спешить с попытками покинуть ангар номер семнадцать, — рация на поясе захваченного мной мертвеца зашипела и заговорила голосом Морозова.

Он правильно рассчитал, что такая добыча нас заинтересует. Еще он отследил наши маски и предположил, что остальная часть банды тоже тут. Разумно, хоть и очень далеко от истины. Я хотел уже было сжечь рацию просто на случай, если ее можно отследить, но Муравей придержал мою руку.

— Если не говорить самим, на прием ее не засечь, — он покачал головой, и я не стал спешить. Действительно, раз есть возможность послушать умного человека, то почему бы и нет. Тем более где-то на фоне его голоса играло радио, и это добавляло ритма нашему побегу.

— Я думаю, что вы решили поработать на князя Урусова… — Морозов продолжал делиться своими догадками. Опять логично, опять неверно. — Я знаю, он умеет быть убедительным и щедрым, вот только учитывайте, что возможности аристократов гораздо скромнее того, к чему они сами привыкли. И уже совсем они не соответствуют тому, чего от них ждут другие.

Я замедлился — впереди была самая близкая к забору подземная точка. Кажется, идеальное место для прорыва, вот только, если враги поняли, что мы под землей, это будет слишком предсказуемо. С другой стороны, если идти дальше, мы можем дать им время лучше подготовиться… Все может быть ошибкой!

— Тридцать метров… — я указал Муравью новое направление. Попробуем все же удивить местных.

— Не отвечаете? Хорошо, значит, либо вы не верите мне, либо вас поймали на другой крючок, — Морозов сменил тактику. Почти как во время того разговора в больнице. — Он предложил вам остановить войну? А что, если я скажу, что это я хочу помочь стране? Если я — это тот человек, который не даст миру скатиться в хаос?

Я увидел, как на поверхности в нашу сторону начали двигаться звездочки. Кажется, нас все-таки засекли, а раз так…

— Чего я не знаю? — я зажал кнопку передачи. Теперь уже я выигрывал нам время разговором, пока руки искали подходящие звездочки и запускали в них взрывные процессы.

— Заинтересовало? — я почувствовал улыбку Морозова. — Так, может, задержишься, поговорим?

— Пока не услышал ничего кроме намеков и воды, — честно ответил я.

— Война будет в любом случае, — Морозов неожиданно ответил. Почему-то я думал, что он просто изображает наличие секрета, а он, похоже, на самом деле смотрит на все по-другому. — Не мы ее начнем, но мы, Российская империя, можем быть готовы!

— И для этого ты делаешь армию улучшенных солдат?

— Одна армия ничего не изменит, тем более не мы первые… — и опять Морозов ломал шаблоны. — Моя задача — заставить всю страну измениться. Царь — хороший человек, но он слаб, он сам не решится начать изменение мира. Надо ему помочь! Пусть он верит, что все закончится быстро, тогда он даст добро, и изменения будет уже не остановить. Если в вас есть что-то помимо жажды денег, то вылезайте на поверхность с поднятыми руками. Вас не тронут, более того, вы сможете стать частью нашей организации. Мы всегда рады юным талантам.

Для меня, взрослого человека, слова Морозова звучали наивно, вот только он-то не рассчитывал на такого слушателя. Кто для него члены банд? Молодые игиги, которые не нашли свое место в рамках обычного мира… А он предлагал им то, чего они хотели больше всего на свете — мечту.

— Муравей… — осторожно сказал я.

— Я… Я не расскажу о тебе, Пожарский, — стальной парень смотрел на меня, нахмурив брови. Да не может быть! — Если Морозов врет, я сбегу… Или умру, моя жизнь не так много стоит. Но если он на самом деле хочет изменить этот мир, то я бы попробовал. Ты видел город снаружи, когда мы ездили по нему? Там есть красивые места, но половина — развалины! Сколько людей улыбнулось нам? Сколько из сотен тех, кого мы увидели, были счастливы?

— Но он же не предложил ничего конкретного. Он просто говорит красивые слова, а сам ищет только силы! — я пытался достучаться до своего напарника. — Мы и сами сможем попробовать все это исправить!

Возможно, будь мы в другом городе, и Муравей бы меня услышал, но здесь, в родной Удомле, слишком много прошлого на него навалилось. Не знаю, что случилось с ним когда-то, но это было сильнее любых моих слов.

— Мы поднимаемся, — меряясь со мной взглядами, Муравей сам нажал на кнопку передачи.

— Вот и хорошо, — голос Морозова сочился торжеством.

— На что царь должен дать добро? — я попробовал выяснить еще хоть что-то.

— Выходите, сдавайте то, что утащили, и я все расскажу, — Морозов почувствовал свою силу и не собирался больше идти мне навстречу.

Я понял, что пора выдвигаться, и это мелькнуло у меня в глазах даже под маской.

— Ты попробуешь прорваться… Это твой выбор. Возможно, именно ты прав, а я нет. Если так, пусть тогда вы справитесь и остановите нас, — Муравей передал мне жесткий диск и записи со своей камеры.

— Удачи… — я пожал ему руку, а потом слой земли в метре перед нами снесло огромным взрывом.

На поверхности в этом месте стояла одна из наблюдательных вышек. Тех, что выглядели как наследие какой-то прошлой эпохи, и сделаны они были соответствующе. Бетонное основание было залито почти на семь метров вниз, и это не считая десятков укрепляющих звездочек-техник. Их-то я и взорвал, дотянувшись своей искрой через связывающую нас однородную поверхность. Достижение последних тренировок. Взрывы на расстоянии я пока не освоил, а вот так — вполне.

Землю, осколки бетона — все вынесло на поверхность словно огромной волной. Я увидел, как в открывшейся дыре мелькнула взлетевшая вышка, как разбегались и разлетались люди… А потом меня резко дернуло вверх. За мгновение до взрыва я зацепил крюк со своего пояса за одну из металлических скоб в бетонной массе перед нами. Прямо над одной из самых крупных звездочек, чтобы, когда та рванула, меня точно дернуло вверх, вынося на поверхность. Вышло и эффектно, и эффективно, хотя в один момент мне показалось, что сейчас позвоночник сложится пополам…

Меньше секунды полета, и я отцепил трос, оказавшись в трех метрах над землей. Эх, если бы догадался взять с собой реактивные двигатели, можно было сразу перепрыгнуть на другую сторону забора. А так — я только огляделся, сгруппировался, падая прямо на выложенную плиткой дорожку, а потом побежал. В спину ударила волна пламени — Миледи! Первые игиги пожаловали на вечеринку.

Я ускорился, чтобы выскочить из-под атаки. Пока мой костюм держал температуру, но надолго его не хватит. Вот только огонь почему-то не кончался, а забор не приближался. Игры с пространством? Как у Урусовых? Труп полосатого у меня на спине начал пахнуть углями, его защита оказалась не столь хороша… Я бросил назад две гранаты. Если враг не захочет попасть под взрыв, ему придется использовать свою способность против них.

Сработало — пламя сразу же осталось позади. С Дмитрием было так же: чтобы искривить пространство в новом месте, он отменял старое изменение… Над головой вспыхнуло целое созвездие, и я резко сменил направление. Вовремя! Прямо там, куда я бежал, рухнула огромная черная горилла. По земле от ее ударов пошли трещины, а волна вздыбившейся дорожной плитки толкнула меня в ноги, подкидывая в воздух.

Я приземлился, прижимаясь к поверхности и выискивая новую траекторию для бегства. Значит, Миледи и Архимед… Красная демонесса и огромная горилла медленно обходили меня с двух сторон. Невольно мелькнула мысль, кто из этой парочки использует ту же способность, что и Урусовы, но я прогнал ее — не до того.

— Тебя же зовут Пустой? — рация на поясе моего мертвого пленника чудом уцелела. — Вижу, что ты решил отказаться от моего предложения. Жаль, что только твой друг оказался достаточно умен. Солдатик, убей его…

Я выругался. Проклятье, мой самый неудобный противник тоже был тут, а я даже не мог понять, какая из сотен звездочек вдали могла бы принадлежать ему. Оставалась одна надежда, что Снежная Королева выполнит свою часть сделки и задержит его… Как же тяжело было заставить себя двигаться, когда все мысли занимало только одно. Сейчас меня подстрелят!

Я услышал хлопок… Королева не успела… Я ожидал, что сейчас меня бросит на землю, но неожиданно вместо этого сверху упала тень. Архимед зачем-то выбрал именно этот момент, чтобы прыгнуть на меня, и пуля Солдатика врезалась ему в спину. Черная горилла в ярости ударила кулаками по земле, поднимая клубы пыли. Не знаю, специально он или нет, но упускать эту возможность я не собирался.

Дымовая граната добавила свое очарование в созданный Архимедом хаос, а я снова бросился вперед. Навстречу мелькнула пара робо-пантер — видимо, создания Черномора. Стальные челюсти попытались ухватить меня за руки. Значит, этот в отличие от Солдатика не планировал меня убивать… Слишком медленно. Я подорвал звездочки внутри стальных охотников, и те рухнули у моих ног. Спереди мелькнула тень без звездочки — неожиданно. Я пнул упавшего робота в ту сторону, и снова набрал скорость.

«Замри! Тебе не хочется бежать!»

Странные мысли мелькнули в голове. Это воздействие Миледи?

«Тебе не спастись. Это бесполезно. Зачем тратить время?..»

Она сменила стратегию. Нет, не она! Впереди опять мелькнула фигура — молодой парень, без какой-либо техники на теле. Вот почему я не вижу его звездочки. Кетцалькоатль.

«Ты никогда не хотел быть воином. Проще договориться. Война в любом виде — это не выход!»

Парень продолжал мелькать на границе моего зрения, и новый его заход оказался удачнее, чем раньше. Я почувствовал, как мышцы расслабляются. Я не был с ним согласен, но мое тело отказывалось слушать разум. А тут еще дым от гранат и пыль от прыжка Архимеда почти рассеялись. Со спины соскользнул труп полосатого. Я сжал кулаки… Что бы ни случилось, я не сдамся.

«Встань на колени… Положи руки на голову…»

В паре метров врезавшаяся в землю пуля выбила воронку.

«Это ошибка… Тебя не тронут… Ты особенный… Ты уникальный…»

Я уже ненавидел этот голос, но ничего не мог с ним поделать. Как этот чертов парень так легко пробивает защиту принятых нами нейроблокаторов? Где Морозов достал этого самородка?.. Я ругался и из последних сил шагал вперед. Скорее не шагал, а полз.

В этот момент в спину врезалось что-то большое и стальное. Муравей? Но он же решил остаться!

— Закрой глаза, — это был его голос, и я послушался.

Через мгновение у нас под ногами взорвалась граната. Версия без осколков, просто огонь и температура, с которыми наши костюмы могли справиться — я не понимал, для чего, но чужое воздействие пропало. Мне очень много хотелось спросить, сказать… Но не время!

— Спасибо! — все же выпалил я, и мы побежали.

Забор был так близко! Муравей подкинул меня вверх, и я обесточил выведенные на его кромку заряды. Мой напарник взлетел следом. За спиной оставались огонь и разрушения. Хлопок гранатомета… Я даже не прыгнул, а свалился с забора, дернув за собой Муравья, чтобы нашу траекторию было сложнее предугадать.

— Туда! — Муравей первым сориентировался, где будет наша лодка.

Мы скользнули в поднявшийся из озера туман. Стало труднее дышать, но кровь только быстрее заходила по жилам.

— Я… — Муравей хотел было что-то объяснить, но я его остановил. Все потом.

Позади послышался топот. Морозов отправил по нашим следам полосатых, сверху, уверен, летает Черномор… Но в этом тумане им нас быстро не найти! Лодка оказалась на месте: мы, стараясь не шуметь, оттолкнули ее от берега, прыгнули на дно, поправляя расставленные вдоль бортов бронелисты. Против сильного обстрела они не помогут, но вот от случайных пуль… И ведь не зря перестраховались! Нас все-таки заметили, и по лодке ударило сразу несколько очередей. Скоро подтянут и что-то покрупнее, если успеют…

За спиной раздался страшный крик. Не успели… Со дна лодки было не слышно всего, но мне казалось, что я прямо-таки чувствую, как чьи-то быстрые, сильные и очень зубастые тела проносятся рядом с нами.

— Самолет… — неожиданно Муравей указал наверх.

Даже сквозь туман было видно, как летел самолет. Судя по контурам, что-то новенькое, с вертикальным взлетом, только что поднявшееся из покинутой нами базы. Кто-то решил сбежать, не дожидаясь последствий, которые неизбежно наступят, когда мы свяжемся с Урусовым. Если это Морозов, и он пошел на столь резкие меры, надеюсь, с Королевой ничего не случится… А то как бы этот спаситель от войны не наплевал на все традиции и условности.

Мелькнула даже мысль вернуться, но что бы мы смогли против целой поднятой на уши базы? Нет, доберемся до машины, свяжемся со своими и только потом уже будем решаться на глупости.

Я повернул голову вправо, туда, где лежал Муравей. Он не шевелился, но его взгляд горел. Как у человека, который только что принял очень важное решение.

* * *

Когда Муравей остался один, его сердце пропустило удар.

Слова Морозова словно вернули его в детство, когда они вместе с Темой мечтали быть героями. Потом это чувство умерло на долгие годы, но с появлением Пожарского опять начало поднимать голову. Не сильно, но достаточно, чтобы вспомнить — и теперь парень увидел шанс хоть так напомнить себе о брате. Пусть он будет жить в его поступках!

Вот только от того, что Пожарский сейчас один прорывается через толпы улучшенных стрелков и игигов, было тошно на душе. Они ведь рассчитывали, что будут делать это вместе.

Муравей полез наверх. Он еще ничего не решил, он был уверен только в одном — надо убедиться, что с Пожарским ничего не случится.

«Только не опять!» — билось в голове, как в набат.

Камни, бетонная крошка осыпались под руками и ногами, казалось, что он карабкался наверх целую вечность. И вот, когда Муравей оказался на твердой поверхности, он услышал те самые слова. «Убей его», — произнесла рация на поясе лежащего бойца, а потом Архимед неожиданно прикрыл своим телом Пожарского. Кто-то мог бы решить, что это случайность, но Муравей был рядом. Он видел, как одно ухо гориллы было повернуто в сторону рации на поясе, а другое в сторону крыши первого корпуса. Оттуда и прилетела пуля.

Архимед все видел, он все знал, это была не ошибка, это было осознанное решение. И почему-то именно это помогло Муравью осознать, каким дураком он был.

— Я иду! — он бросился наперерез Пожарскому.

«Ты не хочешь портить отношения с корпорацией… Ты хочешь заключить сделку», — в голову полезли чужие мысли.

Муравей заметил, как его походя зацепил Кетцалькоатль, вот только победить его внушение от этого стало не легче. Неужели он настолько слаб? Парень вспыхнул огнем от ярости, и чужие мысли неожиданно отступили… Не успев осознать, как именно он справился, Муравей снова начал разгоняться и в этот момент увидел ее.

Жаба! Та самая убийца его брата шла к поднимающейся из-под земли платформе со стоящим на ней самолетом, словно не было вокруг ничего — ни взрывов, ни огня. Муравей замедлился… Ему хотелось броситься на нее, убить, отомстить, чего бы это ни стоило. Но в то же время впереди был Пожарский, которого он и так чуть не бросил.

Только не второй раз!

* * *

— И ты решил спасти меня, а не убить ее? — я слушал рассказ лежащего рядом Муравья, и на душе было тепло.

— Ну, убить ее я еще успею, — ответил тот. — А воскрешать мертвых наука пока еще не умеет.

— Справедливо, — согласился я.

— А еще мне показалось, — добавил Муравей, — что я видел на ее щеках черные полоски.

— Как у тех в колбах? — напрягся я.

— Да, — кивнул тот. — Думаешь, Морозов смог улучшить не только обычных людей, но еще и игига?

— Если и так, то он точно выбрал для этого не самого лучшего кандидата, — ответил я. На мгновение повисла пауза, а потом я вспомнил еще кое-что важное. — А та зажигательная граната? Зачем ты нас подорвал, когда мы сбегали от Кетцалькоатля?

Муравей улыбнулся. Так, как он всегда это делал, когда рвал шаблоны и поражал всех какими-то необычными словами или идеями. Мне стало даже интереснее, чем раньше.

Глава 6

— В общем, все дело в мошках, — Муравей объяснил, как справился с воздействием Кетцалькоатля.

— Что? — я ничего не понял.

— Я, когда в первый раз с ним справился, заметил, что у меня все тело как будто пылью покрылось. Провел рукой, а там какие-то сгоревшие паразиты…

— То есть он воздействует на разум, но не напрямую, а с помощью какого-то редкого вида насекомых, — теперь все стало понятно.

И как справился сам Муравей с его горячим телом, и как меня самого спасла волна пламени от гранаты. Буду иметь это в виду, когда столкнусь с этим типом в следующий раз… Я оборвал себя, не додумав мысль до конца. С каких это пор я собрался снова воевать с игигами «Скорости»? Один раз чудом выжил, и хватит!

— Давай двигаться к машине, — я поставил точку в мысленном споре с самим собой.

— Сейчас прикину направление, — Муравей приподнял лежащий на дне лодки парус.

Ветра сейчас было очень мало, но, чтобы добраться до края озера, нам и этого хватит.

— Когда прыгали в лодку, он дул нам в спину и немножко левее, — я помог Муравью правильно развернуть полотнище, чтобы нас направило в сторону ближайшей точки высадки.

Если я правильно оцениваю нашу скорость, то минут через двадцать мы будем на месте. Пятая точка эвакуации — это заброшенный квартал между атомной станцией и городом. Не самое безопасное место, но и заметить нас там будет сложнее всего. Я помнил про улетевший самолет, но в то же время и не думал расслабляться. То, что сбежал сам Морозов, увезя самые ценные плоды своих экспериментов, вовсе не значило, что он не отправит кого-то по нашу душу.

— Думаешь, нас могут выследить? — спросил Муравей. Азарт боя прошел, и на него напала хандра. После встречи с Жабой я был совсем не удивлен.

— Все возможно, — я поднял палец, заканчивая разговор.

Впереди как раз появились звездочки — знак приближающегося берега — и теперь я старался понять, что за ними может стоять. Например, вот эта, качающаяся туда-сюда с интервалом в полметра. Что это? Какой-то прибор на веревочке или нервно всматривающийся в озерный туман наблюдатель? Или взять то сборище звездочек рядом с ним. Я невольно представил, что там стоит закутанный в артефакты игиг. Например, Стрелок…

Туман стал не таким плотным, и я приподнялся над бортом, чтобы поймать момент, когда нас самих еще не будет видно, а вот берег уже можно рассмотреть.

— Это просто таксофон, — я невольно улыбнулся, когда осознал, что именно меня напрягало все это время.

В самой железной коробке было достаточно техники, чтобы я принял ее за бойца, а висящая на одном проводе вывеска действительно покачивалась из стороны в сторону. С ней я почти угадал.

— Да, таксофон, — Муравей высунулся рядом со мной. — Одно время их ставили везде. Я сначала думал, что это просто символ чьей-то глупости или жадности… Кто-то же оплатил эту установку. Но потом узнал, что сами аппараты были лишь верхушкой айсберга. Император приказал провести линии связи даже в самые маленькие деревни и заброшенные районы. Корпорация «Соты» приняла деньги, взяла под козырек, а поставить таксофоны — это уже ее идея. Задумывали как бонус сверху, символ чего-то великого, а получилось… Как получилось.

Лодка пристала к берегу, мы аккуратно вытащили ее из воды, а потом Муравей, отстранив меня, чтобы не мешался, уже в одиночку отнес ее в специально оставленную для этого гараж-ракушку. Подумав, он добавил к лодке несколько купюр — плату за пробитые борта. Я же поспешил к обвалившемуся спуску в подвал у ближайшего дома. За несколько часов ничего не изменилось: тут, как и раньше, стояла наша машина для эвакуации. Новенький блестяще зеленый «УАЗик», на которых часто ездили местные представители «Русатома», идеальный способ не привлекать к себе внимание.

— На базу? — когда я выгнал машину на улицу, место за рулем занял Муравей. Водить он умел точно лучше меня.

— Сначала проверим, как дела у Королевы… — я уже полминуты пытался дозвониться до Анны, но местные вышки связи словно отказывались работать.

Если «Скорость» взяла их под контроль, это будет фактически мятежом против империи, но нас они тогда точно смогут выследить. Сколько нужно времени, чтобы отметить все точки абонентов на карте? Сколько уйдет на то, чтобы отсечь появившиеся только что в районе озера?..

— Надо валить! — Муравей тоже понял опасность ситуации.

— Еще немного, — прежде чем сбегать, я все же должен был решить вопрос с Урусовой.

Пока Муравей ругался и вытаскивал из багажника запасное оружие, я бросился к таксофону. Кредитку в паз, чтобы активировать меню, и я набрал номер Королевы уже не через общую сеть, а по выделенной линии корпорации «Соты». Провод, собственная вышка, спутники — если «Скорость» и устроила диверсию со связью, то вряд ли они смогли добраться так быстро и до всех частных подрядчиков.

Гудок… Еще гудок… Если бы Анна была в порядке, она бы ответила. Ну разве Урусов не идиот? Подвергнуть дочь такой опасности, понадеявшись, что его враги будут следовать правилам приличия! Или… Местные дворяне не такие, как элита в моем мире, для них дело и честь — это то, что стоит риска?

Я набрал номер князя. Учитывая, какую глупость я планировал совершить, надо было точно убедиться, что я не ошибаюсь.

— Пожарский? — Николай Дмитриевич узнал меня еще до того, как я что-то сказал.

— Анна?

— У них. Уже потребовали, чтобы я отступился.

— И вы?

— Обсуждаем условия, но никаких гарантий ни с одной из сторон, — я прямо-таки почувствовал, как князь пожал плечами. Очень устало.

— Как вы вообще пошли на такое?

— У меня была причина рассчитывать, что Анну прикроют. Увы, мой человек не выходит на связь.

В голове вспышками пронеслись картинки недавнего боя. Враг, управляющий пространством, черная горилла, прикрывшая меня от пуль…

— Архимед? Он один из Урусовых?

— Я не буду ничего подтверждать… Пожарский, я вызвал верных игигов, но они будут только через полчаса. У меня есть последние координаты дочери, сможешь их проверить?

— Если вашего человека взяли или если он решил сменить сторону, я бы на них не полагался, — я задумался. — Впрочем, я кое-что сделаю, но по-своему…

Я повесил трубку, а потом в двух словах рассказал все Муравью.

— Возвращаемся? — к моему удивлению, бандит не стал тянуть одеяло на себя. Да какой он бандит! Просто малолетний идеалист с телом взрослого лба, который верит в справедливость и мало того, что верит — он готов за нее бороться. Наверно, именно такие люди в нашем мире и начинали революции, потом сдавая позиции прожженным интриганам и карьеристам…

— Думаю, этого от нас и ждут, — я покачал головой. — Если и сыграем в эту партию, то по-своему…

Я повторил то, что недавно сказал князю, и в отличие от Урусова на лице Муравья появилась улыбка. Он был готов сунуться в пекло и просто так, но на своих условиях — так всегда гораздо больше шансов на успех.

* * *

Кетцалькоатль трясся на заднем сиденье скачущего по дороге «Хамви» — корпорация никогда не скупилась на машины для своих боевиков. Еще бы, учитывая, против кого она задумала пойти… Молодой парень, который еще недавно радовался своему повышению в первую команду одной из крупнейших финансовых империй мира, выругался про себя.

За последние недели все, что только можно и нельзя, пошло не так! Сначала он узнал, что улыбчивый парень, который обучал его кидать ножи, Солдатик — это серийный убийца, на счету которого сотни убитых гражданских. Потом было заточение на непонятной базе, когда он сходил с ума от однообразия и неизвестности. Если бы только знать, чем все кончится, он бы, впрочем, и не подумал жаловаться. А потом на них напали…

Неизвестные игиги оказались очень хорошо подготовлены — обманули охрану, украли что-то настолько важное, что сам Морозов попытался уговорить их сдаться. Один из чужаков потом смог оторваться от Архимеда и Миледи, причем так ловко, что прикрылся ими еще и от Солдатика… И вот тогда Кетц проявил себя. Сначала замедлил того, кто сомневался, потом повалил другого. Это был миг его триумфа, которого не случилось…

Чужаки догадались о его силе и сожгли не меньше трети колонии. Учитывая, что он создавал ментальных паразитов из своего собственного тела — вдвойне обидно и больно. Вот только это был еще не худший момент вечера. Чужаки ушли, Морозов собрал всю команду, чтобы поставить новые задачи. Кетц помнил этот момент, как в замедленной сьемке. Крылья голограммы начали раскручиваться, превращая цветные палки в объемное изображение их нанимателя, и первое, что он услышал, было:

— Код дуас комос…

Никто не успел среагировать, когда Солдатик выхватил пистолет и разрядил его прямо в глаза Архимеда. Пули пробили самые слабые части маски, и один из лидеров их отряда неподвижно рухнул на землю.

— Что… это… такое? — голос Миледи дрогнул.

— Архимед нас предал. Солдатик обезвредил его по моему приказу, — Морозов выглядел совершенно спокойным. — Вы можете попробовать заявить об этом, а можете выполнить свой долг до конца.

Слово «попробовать» в этой речи звучало как приговор тому, кто решит выбрать первый вариант. Лично Кетц был уверен, что не сможет выжить в таком случае. Миледи — тоже вряд ли, точно не одна. Черномор — возможно, но этот молчаливый старик никогда не обсуждал решения начальства.

— Мы слушаем ваши приказы, — Солдатик ответил за всех, и Кетц понял, что у них появился новый лидер. А еще они из отряда корпорации только что превратились в обычную банду, и даже с их силами никто не мог ничего с этим поделать!

— Я так понимаю, Кетцалькоатль лучше всех справился с подавлением силы чужаков… — Морозов как будто задумался или сигнал с самолета шел с задержкой. — Тогда… Мои специалисты глушат связь, как только будет точка, пусть он и Черномор для силовой поддержки выдвигаются и берут чужаков. Солдатик и Миледи, ваша задача приглядывать за пленными в ближайший час, пока мой самолет не покинет пространство империи. Потом можете уходить по второму варианту…

Кетц еще пару минут слушал, как Морозов раздает какие-то кодированные команды, потом Солдатик подхватил тело Архимеда и потащил его в сторону второго корпуса. Тело подкидывало на камнях, но маска еще держалась на нем. Значит, только ранен, но еще не убит, отметил для себя Кетц, а потом ему резко стало не до того.

Прикрепленные к нему специалисты засекли включение телефонов в прибрежной зоне, и вот они с Черномором и десятком молчаливых полосатых бойцов выдвинулись к точке. Сверху летело несколько дронов прикрытия и один большой планер на высоте около двух километров, чтобы контролировать сразу весь район.

— Черный… — парень не выдержал, нарушил молчание и обернулся.

Черномор сидел в кузове и ласково гладил заботливо уложенные рядом с ним автомобильные двигатели. Кетц не раз видел, как он возился с ними раньше, дорабатывая под себя, и знал, как те в мгновение ока могут превратиться в стремительных и смертельных робо-кошек.

— Черный! — снова позвал он Черномора, и на этот раз тот среагировал, молча посмотрев на парня. — Я… Что ты думаешь обо всем, что случилось? Почему ты не спорил?

— С чем? — вопрос пожилого игига оказался неожиданным, как нож в спину.

— Что мы пошли против империи? Что Морозов приказывает убивать чужаков и своих?

— Я убивал и раньше, — просто ответил Черномор. — А правила… Если «Скорость» проиграет, ну, нас наймет кто-нибудь другой, а я просто буду всегда хорошо выполнять свою работу. Или ты не знал, что именно это корпорации ценят больше всего?

Кетц не знал, что ответить на такое, и молчал, а потом впереди показалась точка назначения. Берег озера, где на прибрежных волнах качалась лодка чужаков, заброшенное здание, на выезде из которого застряла машина. На ней, похоже, они хотели эвакуироваться, но техника подвела.

Эта мысль придала Кетцалькоатлю уверенности. Техника действительно часто подводит, то ли дело он сам, его возможность превращаться в крошечных ментальных паразитов и подчинять себе других. Уникальная, редкая сила! Ее очень ценил Морозов. И если он проиграет, то Черномор прав, ее точно так же будут ценить и аристократы, и корпорации. Он всегда найдет себе место!

Кетц выпустил мошкару во все стороны, чтобы она нашла врагов еще до того, как тех заметят дроны, сканеры или даже оживленные Черномором кошки… И в этот момент сам воздух вокруг него превратился в огонь. Горел костюм, который не мог справиться с таким жаром. Плющило ребра, такой сильной оказалась ударная волна. Чуть в стороне молча корчились бойцы поддержки, взрывались робо-кошки, а попытавшегося взлететь Черномора впечатало в стену.

«Его только краем зацепило, он еще сможет нас всех вытащить…» — мысли Кетца путались, он пытался подняться, но постоянно падал.

Глаза закрывались, он силой поднял веки, как раз чтобы увидеть, как из воды поднялись две фигуры, и из вскинутых гранатометов сорвались снаряды, врезавшиеся в попытавшегося подняться Черномора. Кетц не раз видел, как тот держал и не такие удары, но первый взрыв явно сказывался. Старый игиг не успел увернуться: одна граната оглушила его, а второй заряд с кумулятивной струей просто прожег в его груди дыру.

— Че-е-е-е-ерный! — заорал Кетц, делая несколько неуверенных шагов вперед.

Старый игиг неожиданно еще шевелился. Парень вгляделся, и увидел, как в груди у того бьется не обычное, а стальное сердце: кажется, Черномор все это время занимался не столько своими питомцами, сколько собой.

* * *

Мы решили играть вторым номером. Раз мы точно знали, что враги скоро нанесут удар, нужно было это использовать. Мы рассчитали точку, с которой будет одновременно видно застрявшую в подвале машину и брошенную лодку — для этого Муравей снова выволок ее на воду. На машине включили регистратор, чтобы он передавал нам на маски трансляцию происходящего. Лодка же прикрывала нашу подводную лежку от атаки карасей.

Враги не стали задерживаться: быстро приехали, встав именно там, где мы и планировали, и даже не подумали сканировать кишащую созданиями осколков воду. Более того, мы даже угадали с командой игигов, что отправятся по нашу душу. Предсказуемость — это залог поражения. Когда машина корпоратов замерла, я послал заряды по двум заведенным прямо под нее проводам. Самым обычным, но для моей способности передавать взрывы этого было более чем достаточно.

Первая звездочка активировала подрыв мешка муки, распылив его в воздухе вокруг чужой машины. Вторая добавила огня, а дальше была банальная физика. Пятьдесят граммов мелкой взвеси на кубометр пространства — идеальная концентрация для объемного взрыва. Вообще, так можно было бы поджечь что угодно: угольную пыль, манку, сухое молоко… Муку просто легче достать, а крахмал, из которого она по факту и состоит, прекрасно горит. Именно поэтому помимо обычного оружия я включил в нашу экипировку и пару мешков с тверского мелькомбината.

Полыхнуло хорошо. Машина сгорела, полосатые тоже не выдержали. Игиги оказались покрепче.

— Цель два пытается взлететь, — предупредил Муравей, и мы вступили в игру уже лично.

— Ты был прав, — заметил я, выпуская свою гранату. — Черномор предпочитает ходить и взлетает только в момент боя…

Я планировал делать сложную воздушную ловушку, но Муравей обратил внимание на особенность поведения этого игига в прошлом бою. Мы сделали на это ставку и не прогадали. Вся группа охотников оказалась выведена из боя меньше чем за минуту.

— Он еще дергается, — Муравей показал в сторону Черномора.

Хитрый старик встроил в себя автономную систему жизнеобеспечения, которая не только помогла ему выжить, пропустив серьезный удар, но еще и активировала вокруг него защитное поле, запитанное от встроенных в кости осколков. Возможно, в другой ситуации это и дало бы ему время, чтобы прийти в себя.

— Он вас достанет! Мы вас достанем! — Кетцалькоатль выбрался из пожара в машине, но пока единственное, на что его хватало, это крики.

— Не думаю… — я взорвал осколок в левой руке, разрушая защитное поле.

Молодой игиг побледнел.

— Не трогайте нас. Мы вам пригодимся, мы очень талантливые! — его язык заплетался, и он нес какую-то чушь.

— Двое пленников нам уже не нужны, а оставлять живых врагов, которые не следуют минимальным правилам приличия, это самая большая глупость, — я поднес руку к механическому сердцу Черномора.

Его звездочка, как это уже бывало однажды, попробовала сопротивляться, но я лишь усилил напор, и она сдалась. Укрепление — что-то внутри хрустнуло; Черномор открыл глаза — в них неожиданно была не ярость, а обида — а потом его стальное сердце взорвалось. Первый убитый мной в реальности игиг.

Возможно, меня должно было накрыть, навалиться эмоции и кошмары — думаю, для этого еще придет время, а пока мне было просто некогда.

— Обыщи его, — бросил я Муравью, а сам пошел к Кетцалькоатлю.

Тот засучил ногами, пытаясь убежать, но его тело еще плохо слушалось своего хозяина.

— Не надо, — пропищал он.

Обычно даже бандиты старались не убивать корпоративных игигов, словно стороны блюли некий кодекс чести, но сегодня все правила были уже давно нарушены.

— Надо, Федя, надо, — ответил я, и его глаза расширились. Серьезно, я что, угадал настоящее имя Кетцалькоатля?

Узнать ответ я уже не мог, потому что вколол парню в шею дозу парализатора, и мы с Муравьем спешно взялись за подготовку ко второму этапу операции.

* * *

Охрана на воротах ангара номер семнадцать нервничала. Они видели, что случилось внутри, они понимали, что дальше может быть что угодно. Очень хотелось уйти, но новое полосатое подкрепление застрелило единственную парочку, что попыталась это сделать. И остальные смирились с судьбой.

— Едут! — сидящий на дронах солдат выдохнул с облегчением.

Когда пропал сигнал от группировки, что улетела вместе с игигами, он места себе не находил. Убеждал себя, что это просто случайность, аномалия, которые не редкость рядом с атомной станцией. Или взрыв — да, машину с ретранслятором могли подорвать, но разве бы это остановило двух игигов из первой команды?

И вот они возвращались. Без солдат прикрытия, на чужой машине, но это точно были они. Их лица, их метки, а еще сзади были свалены тела, принадлежащие устроившим весь этот хаос чужакам.

«Как же хорошо, что справедливость в итоге торжествует, — думал старший смены. — Нарушители спокойствия наказаны. Значит, все еще может вернуться на круги своя».

Его начало отпускать…

Глава 7

Маски — это сложный артефакт с рядом заложенных ограничений. Например, нельзя принять образ уже кем-то занятой маски, поэтому считается, что подменить других игигов, подставить их перед законом или обществом просто невозможно. Увы для любителей спокойствия — обойти это ограничение очень и очень просто.

Мы с Муравьем надели на себя уцелевшие остатки одежды Черномора и Кетцалькоатля, изменили цветовую гамму своих масок, чтобы она просто походила на их — и этого хватило, чтобы мы подъехали вплотную к воротам. Здесь я уже был готов начинать сражаться, но не понадобилось. Полосатые солдаты «Скорости» смотрели как будто сквозь нас. Похоже, сила от черной смолы оказалась не бесплатной и сказалась на их умении делать что-то большее, чем выполнять приказы.

Обычная охрана держалась на почтительном расстоянии и не смогла или даже не захотела подавать голос. Страх стал нашей удачей. Мы тихо и спокойно проехали на территорию ангара номер семнадцать, а потом, ориентируясь на концентрацию звездочек, я направил машину ко второму корпусу. Еще несколько полосатых на проходной. Кажется, обычным людям тут не особо доверяют, но нам же лучше. С телами якобы наших пленников мы зашли внутрь, а потом уверенно двинулись вперед по коридору.

Я никогда тут не был, но моя искра вела меня.

— В первый раз надо было так же уверенно заходить, взяли бы все без боя, — попробовал пошутить Муравей. Конечно же, он понимал, что до устроенного хаоса нас бы с такой маскировкой даже на порог не пустили.

— Тише, — я даже не сказал это, а показал знаками. Все-таки наши голоса точно звучат не как у местных, и кто-то может на это среагировать.

До нужной комнаты, где было больше всего ярких звездочек, которую я и выделил как нашу цель, оставалось совсем немного. Все испортил Кетцалькоатль. Похоже, сказалось его умение управлять ментальной мошкарой — он быстрее, чем было задумано, поборол воздействие парализатора и заорал, привлекая к нам внимание.

— И оно того стоило? — я скинул его со своей спины и посмотрел прямо в глаза.

— Вы убили игига корпорации и вы за это ответите! — он попробовал казаться уверенным.

— А сколько правил нарушили вы? И что там, кстати, с Архимедом? — спросил я, и молодой игиг отвел глаза в сторону. Все понятно, он видел, как Морозов зачищал свои ряды, и вот тогда бунтовать даже не подумал.

— Вам не победить! — Кетц снова попробовал обрести уверенность, и вот это уже звучало похоже на правду. Он верил, что его старые хозяева одержат верх, и стремился сгладить эффект от своей неудачи. Разумно, рационально и беспредельно глупо.

— Жалко, что ты был без сознания и не видел, что мы делали с твоим костюмом, — тихо сказал я, прячась в углубление в стене, которое только что подготовил для нас Муравей.

— Что вы задумали? — Кетцалькоатль заволновался.

Поздно, по коридору уже стучали подошвы ботинок охраны. Я слышал звуки передергиваемых затворов и стучащих по полу гранат. Нас никто не планировал брать живыми. Ни нас, ни наших пленников.

— Ждем… — спина Муравья прикрыла меня от взрывов в коридоре.

— Ждем… — прогремела вторая волна, и только потом полосатые ворвались сюда неудержимой волной.

— А вот теперь пора, — я досчитал до двух, чтобы они заполнили весь коридор, по спине Муравья даже успели выстрелить, а затем настала моя очередь бахать.

Я не стал придумывать ничего нового и поступил так же, как и с ловушкой у озера. Разве что мешок муки был не под землей, а аккуратно рассован под одеждой нашим пленникам. Кетцалькоатль был уже мертв, когда первый взрыв разорвал его на части, поднимая облако муки, а второй погрузил коридор в огненный ад.

Возможно, в нем бы досталось и нам, но я взорвал еще пару гранат, создавая встречную волну, которая частично смягчила удар. И то Муравей закряхтел, сдерживая пламя и потоки обжигающего воздуха.

— Вперед! — как только он понял, что на спину давит не так уж и сильно, он сразу развернулся, и мы побежали сквозь пылающий коридор.

Остатки двух надетых друг на друга защитных костюмов выполнили свою задачу, и мы почти целые и лишь немного подкопченные ворвались в нужную комнату. Взгляд сделал полный круг, оценивая, с чем нам придется столкнуться, но врагов тут не было. Ни Миледи, ни Солдатик, слышав звуки боя, не стали задерживаться и ушли. Нас же ждали только два закрепленных на стене тела. Снежная Королева и Архимед…

— Они живы, — я заметил, как две груди медленно поднимаются и опускаются. Стало легче: я и раньше был уверен, что подручные Морозова не станут никого убивать, пока их хозяин в воздушном пространстве империи, но только сейчас это стало реальностью.

— Я боялся, что их добьют просто так, — честно сказал Муравей.

— Рискованно. Уверен, у князя есть способ отслеживать в реальном времени, жива его дочь или нет. Стоило Морозову нарушить обещание, и его тут же бы сбили.

— А сейчас?

— А сейчас одно из двух: либо его игиги просто сбежали, решив не рисковать жизнью, либо Морозов ставит на то, что мы просто не сможем передать князю, что Анна уже у нас.

— Скорее всего, мы и не сможем, учитывая, что он захватил все вышки, а на базе вся связь и так под контролем «Скорости».

— Возможно, так все и будет, — я закончил освобождать Анну и бережно положил ее на пол. — А возможно, мы передадим сигнал не самым очевидным способом.

Я положил руки на грудь девушки, а потом коснулся всех артефактов, введенных в ее тело. Тот же Морозов не мог ничего с ними поделать, рискуя подставиться под удар. Уничтожишь не тот, князь решит, что дочь мертва, и сорвется с катушек… Мне же, собственно, это и было нужно — кроме, естественно, смерти Королевы. Все артефакты внутри девушки по одному вышли из строя, я улыбнулся.

Вот теперь мы сделали все, чтобы наш враг не ушел.

Мы вкололи ей и Архимеду по шприцу с сывороткой — просто на всякий случай — потом заминировали вход и уселись напротив него, ожидая, что будет дальше. Придут ли еще полосатые или следующими будут уже люди Урусова — в любом случае мы будем готовы. Глаза пытались закрыться, но мы ждали.

— Пожарский… — чудом выжившая рация у меня на поясе заговорила голосом князя. — База под нашим контролем. Снимайте растяжки, через две минуты я с врачами буду у вас!

— Хорошо… — я позволил себе расслабиться. — Мы справились!

* * *

— Спрашивай. Я отвечу на все вопросы, на которые смогу. Думаю, это минимум, что ты заслужил, — князь передал дочь и Архимеда врачам, а потом попросил меня задержаться на короткий разговор.

— Вы его все-таки упустили? — я начал с тех слухов, что успели до меня долететь за последние полчаса.

— Самолет сбили за двести километров до границы, твое послание дошло, — князь говорил спокойно, словно ничего особенного не случилось, но я бы не хотел оказаться в тот момент на его месте. Не знать до конца, что означает пропавший сигнал. Не знать и только верить… — Вот только ни Морозова, ни измененных людей и игигов в самолете не было. Все это оказалось лишь отвлекающим маневром, сам он уже покинул борт корпорации и ушел каким-то другим путем. Более долгим, но надежным.

— Что насчет войны? — я задал еще один очень важный вопрос. — Морозов сказал, что не он первый. Это было похоже на правду. Значит, все зря?

— Ты думаешь, я не знал, что другие страны тоже исследуют черную смолу? — Урусов иронично поднял бровь. — Не знал и отправил сюда Анну?

— Тогда…

— Да, я не знаю, будет ли война, но кризис точно надвигается. И, когда придет тот самый час, наша страна должна быть едина. Те, кто тянут одеяло на себя, не важно из каких побуждений, станут слабым звеном. Станут теми, через кого нам и попробуют нанести удар.

— Поэтому Морозов был уверен, что спрячется за границей?

— Он достаточно тертый калач, чтобы не полагаться на чужие слова, — Урусов усмехнулся. — Если он где и будет скрываться, то на территориях корпорации, выжидая подходящий момент для своего хода.

— Кстати, насчет «Скорости» — а что с ней будет?

— А что с ней нужно делать? — иногда князь смотрит на меня, как на ребенка.

— Они спонсировали незаконные эксперименты, их хозяин стал врагом империи…

— Всего лишь один из хозяев. Морозов далеко не главный акционер «Скорости», — Урусов налил себе чая.

Я тоже потянулся за кружкой:

— Но остальные просто не могли не знать, что он задумал!

— И мы начнем расследование. Здесь, в ангаре номер семнадцать, было взято достаточно самых разных документов. Если чье-то участие будет подтверждено, они ответят, как положено по закону. А пока: империи нужна «Скорость», а «Скорости» нужны наши рынки. Пока есть те, кто придерживается правил, в море хаоса существуют островки порядка. Иногда они становятся больше, разрастаясь до континентов, иногда меньше, превращаясь в куцые архипелаги…

— Значит, когда начнется война, вы тоже перестанете сдерживаться?

— Нельзя воевать вполсилы. Каждое мгновение неуверенности, каждый компромисс будут стоить жизней твоим солдатам, тем, кто пойдет защищать страну в первых рядах. Тем, кто верит в нее больше всех.

— И если терять таких людей, то однажды может статься так, что рядом останутся только те, кому на все плевать, — добавил я, а потом вспомнил Муравья, обещания Морозова и сменил тему. — Кстати, насчет тех, кому на все плевать. Я давно хотел понять, почему вы, аристократия страны, даете существовать бандам? Почему в некоторых городах целые районы, тысячи и тысячи людей оказываются под их властью? Неужели у империи недостаточно сил, чтобы хотя бы попытаться исправить эту ситуацию?

— Ты же понимаешь, для чего они нужны?

— Я понимаю, для чего они задумывались. Как способ сбросить напряжение в обществе, создать зону контролируемого протеста для тех, кто хочет большего.

— Это не вся задумка. Еще мы хотели использовать свободу банд как поиск новых общественных и личностных формаций.

Это было неожиданно, рассматривать банды как полигон для социальных экспериментов я раньше не думал. Вот только…

— Может, тогда стоило придумать другое название? Знаете присказку: как вы яхту назовете, так она и поплывет?

— Не знал, что ты интересуешься яхтами, — Урусов усмехнулся. — Что же касается названия и статуса — создай мы общественное движение или еще что-то благозвучное, туда бы и пошли соответствующие люди. Нам же было нужно место для бунтарей.

— Вы каждый раз используете слово «мы»… — я не удержался. — Вы тоже уже жили в то время?

— Мой отец, — на лице Урусова мелькнула грустная улыбка. — А «мы» я говорю, потому что это было решением семьи, рода. И я, и все наши потомки будем нести за него ответственность… Знаешь, у меня иногда такое ощущение, что ты не воспитывался в княжеском доме, а только недавно узнал обо всех наших традициях и, как новичок со стороны, смотришь на них через кем-то ловко подставленное кривое зеркало… Большинство по умолчанию идеализирует наш мир, ты же, наоборот, ищешь подвох там, где я бы сам об этом даже не подумал.

— Так что с задумкой про банды? — я поспешил сменить опасную тему моего необычного отношения к миру. — Вы что-то не учли?

— Корпорации, — слово прозвучало как взрыв. — Среди нас тоже были те, кто пытался использовать банды в своих интересах, но корпоративные воротилы, которые вроде как должны были им противостоять через команды игигов, уже к началу двадцатого века ставили в этом деле самые настоящие рекорды. Ты знаешь, что почти все крупнейшие банды мира финансируются теми или иными корпорациями и используются друг против друга, когда обычных средств уже не хватает?

— Я думал об этом. Если между двумя врагами лежит нож, было бы странно рассчитывать, что никто за него не схватится.

— Тем не менее, мы считали, что система, в которую постоянно приходят новые люди, горящие идеей изменения, не сможет долго удерживаться в одном состоянии. Что новички вроде тебя сдвинут ее с места. Что мы увидим те самые изменения.

— Но их не было?

— Банды перемалывали молодые умы. Все либо вставали в общий ряд, либо уничтожались.

— Но это не мешало общему балансу, и вы не спешили что-то менять? — я начал понимать логику людей вроде Урусова. — Это ведь тоже было целью: банды стали прослойкой между аристократией и корпорациями?

— Все верно, — тот кивнул. — Более того, они стали полем боя, где можно было сражаться за влияние, не разрушая при этом весь мир вокруг. Увы, в последние годы все чаще эта борьба выплескивается наружу.

— Черная смола — не первый случай? — спросил я.

— Не первый, — коротко ответил Урусов, и стало понятно, что дальше распространяться на эту тему он не будет. Разве что какие-то мелочи. — Ближайшие плантации смолы теперь будут взяты под полный контроль короны, все остальное — государственная тайна.

— Я понимаю, — меня осенило. — Значит, царь был с самого начала в курсе всей этой авантюры? И ему нужна была причина взять ценный ресурс под свой контроль?

Мы опять замолчали на несколько секунд, меряясь взглядами.

— Ты довольно умный для парня, которому лишь недавно исполнилось шестнадцать, — Урусов смерил меня взглядом, а потом вытащил и подвинул свернутый в трубочку лист бумаги. — Это мое официальное прошение о возвращении наследнику Пожарских привилегий рода. Царь подписал.

— Какие это накладывает на меня обязанности? — я не спешил брать бумагу.

— Формально никаких. Ты не обретаешь новое, ты возвращаешь то, что принадлежит тебе по праву, — ответил Урусов. — Впрочем, есть не правило, а традиция, что любой дворянин в такой ситуации должен показать силу и намерения возрожденного рода. Чаще всего это поход в один из осколков.

— Помнится, вы говорили, что были бы не против взять меня с собой, — задумался я. Последние кусочки головоломки встали на свои места: слова про то, что смолу нужно брать под свой контроль, и вот теперь новый поход.

— Да, — Урусов ждал ответа.

— Вы умеете превращать свои желания в реальность, — я не спешил.

— Иначе бы я не был тем, кто я есть…

— Я тоже больше не Пожарский, — ответил я. — Мне не хочется прерывать род, но в то же время меня не интересует сам титул и столичная возня…

Еще я не хотел становиться безмолвной пешкой в чужих играх. Пешки ведь не перестают быть пешками, если их одеть подороже и периодически благосклонно трепать по плечу.

— Не слишком высокомерно для парня, который провел все детство в Санкт-Петербурге?

— Мне пришлось рано повзрослеть и многое осознать.

Мы снова помолчали.

— Хорошо, — наконец, сказал князь. — Я не буду давить, тем более это действительно награда, не обязательство. Пусть бумага останется у тебя. Когда будешь готов, просто отнеси ее в дворянское собрание своего города и набери меня. Тот номер, на который ты звонил раньше — я сохраню его специально для этого случая.

— Значит, верите, что однажды мы еще сходим в осколок?

— Я это знаю, — голос князя был предельно серьезен, и у меня по спине невольно побежали мурашки.

* * *

Прежде чем уйти, я хотел было попрощаться с Королевой, узнать, как дела у Архимеда, но их двоих уже увезли на самолете в столицу. Наверное, просто стоило уточнить о них у Урусова, но я сам хотел, чтобы чужие люди не лезли к моей семье, и старался вести себя соответствующе с другими.

— Ты как? — ко мне подошел Муравей.

Пока мы общались с князем, он ждал меня на улице. На мгновение мелькнула мысль: а что бы он сделал, если бы меня арестовали? Вот просто так в нарушение всяческих сделок, договоренностей и здравого смысла? Почему-то я был уверен, что Муравей меня бы не бросил. И что бы там Урусов не говорил про то, что система банд провалилась и они стали игрушкой в руках корпораций, я в это не верю. На каждого Кетцалькоатля, который сдался и прогнулся, найдется Муравей, который несмотря ни на что верит во что-то хорошее.

— Нормально. Вон пообещали вернуть титул, но я, наверно, не буду спешить.

— Понимаю, — кивнул Муравей и неожиданно тоже показал бумажку. — А мне вот передали для Жуков…

— Что там?

— Амнистия. Нам прощают все старые преступления, вот только все это не слишком важно…

Я понимал. С одной стороны, получить признание общества — это приятно. А с другой, Жуки оказались перед выбором: чтобы сохранить возможность использовать искру, им надо будет либо присягнуть какой-то корпорации, либо снова пойти против закона… И я знал, что они выберут. И князь знал, иначе стал бы подталкивать потенциальных союзников на сторону противника?

— Что ж, хотя бы подготовиться к вашему походу теперь станет проще, — я улыбнулся.

— Не передумал идти с нами? — Муравей смерил меня испытующим взглядом.

Я покачал головой.

* * *

Домой я поехал через Тверь: меня еще ждала встреча с Курильщиком, и я не был уверен, что, оказавшись в Старице, я хоть куда-нибудь соберусь в ближайшее время. Да и лишние вопросы возникли бы… А так я прогулялся по такому знакомому по прошлой жизни городу. Набережная, мосты, Путевой дворец — я словно видел их уже сотни раз и в то же время нет. Например, не было вечного огня и памятника Ленину, но в то же время город, который не знал мировых войн и революций, выглядел гораздо больше, чище, спокойнее. На каждой улице можно было встретить дома, которые прямо-таки дышали вечностью…

В положенное время я сходил к квартире Урусовых, где должна была состояться встреча, но Курильщик не пришел. Я прождал его пять минут, а потом пожал плечами и ушел. Что бы ни случилось с моим, похоже, бывшим учителем, наши дороги разошлись. Надеюсь, и тьма про меня однажды забудет.

Выйдя из дома, я кинул взгляд на почти восстановленный летний сад. Следы нашего сражения со Снежной Королевой были почти уничтожены. Город вокруг продолжал жить спокойной мирной жизнью. Рядом затормозила машина: я решил не экономить и, чтобы побыстрее добраться до дома, вызвал такси до Старицы. Тут дороги-то меньше ста километров, уже скоро я буду дома.

Невольно проверив таксиста на улучшенные звездочки, я убедился, что ни на нем, ни в машине нет ничего, связанного с игигами — это успокаивало. Устроившись на заднем сиденье, я уже через пять минут почувствовал, как мои глаза начали закрываться. Я задремал, а потом… Прямо днем в мой сон пришел Курильщик.

— Я ждал тебя… — мой учитель выглядел очень недовольным. — Меня взяли в плен, и я хотел бы предложить тебе сделку, чтобы ты вытащил меня на свободу!

Взрыв 4

Глава 1

Иногда в нашей жизни бывают моменты, которые можно условно назвать «принцесса в беде». Например, твоя девушка звонит тебе и просит что-то привезти — и ты надеваешь сияющие доспехи, седлаешь белого коня и вперед… И это нормально, но не в том случае, когда схема ломается. Если принцесса смолит сигареты и просит вытащить ее из настоящих застенков, возможно, где-то твоя жизнь свернула не туда.

— Нет, — ответил я Курильщику.

Тот сменил сигарету, смерив меня недовольным взглядом.

— Даже не спросишь, кто меня скрутил? Или что я предложу взамен?

— Кто — не интересно. История про тьму — точно не стоит новых неприятностей, — я попробовал проснуться, но черно-серый туман вокруг меня не отступал.

Еще одна причина отказаться от новой сделки. Тьма сейчас явно на стороне Курильщика, а значит, тот вряд ли расскажет о ней что-то действительно достойное.

— Ты слишком самоуверен! — Курильщик повысил голос. Впервые с нашего знакомства.

— Не лезть в неприятности — это не самоуверенность, это разумная осторожность.

— Трусость. Этому ли я тебя учил?

— А с чего ты решил, что это был ты?

— Она рассказала, — Курильщик улыбнулся, а я нахмурился, пытаясь понять, что еще ему известно. — Мы с тьмой не друзья, но она ценит мои услуги и готова делиться своими секретами, Пожарский…

Моя фамилия прозвучала как удар. Последним, кому бы я хотел доверить эту тайну, был Курильщик, и вот он в плену и при этом знает мой самый главный секрет. Ну, почти…

— У кого ты?

— Правильный вопрос, — Курильщик выпустил облако дыма. — Сейчас мое тело висит на дыбе в подвале одного дома в Твери, который юный княжич Дмитрий купил себе за наличку, чтобы отец и сестра не узнали о его секретах и увлечениях больше, чем нужно.

— Урусов? — я не собирался ограничиваться намеками.

— Да. И забавно, но главное, что его интересует — это ты… — Курильщик попытался считать мою реакцию, но я молчал. — Тьма подарила ему возможность поглотить часть твоей силы, так что я не удивлен.

Я все еще не проронил ни слова. Теперь тот момент, когда Дмитрий остановил мои взрывы во время нашего сражения, раскрылся по-настоящему. Я-то думал, что это просто похожая сила, а на самом деле тьма разделила ее между нами.

— Ты еще не понял? Тьма сделала вас врагами! Только уничтожив другого, можно обрести всю скрытую в вашей искре мощь. Дмитрий вот сразу догадался и теперь ищет тебя. Я не спешил отвечать на его вопросы, ждал этого разговора, но теперь… Либо мы заключим сделку, либо меня ничто не будет сдерживать.

Курильщик говорил тихо и вкрадчиво, но меня не обманывал этот тон. Я помнил его уроки — хочешь победить, бей по врагу. Не можешь бить кулаками или искрой, бей по его разуму. Сначала сильные удары, чтобы пробить брешь. Идеальное оружие — это страхи за себя, за других, чтобы выбить из колеи, внушить неуверенность. Потом слабые — любые мелочи, чтобы держать врага в напряжении. Раскачивай его, говорил Курильщик, пусть он потеряет себя, пусть перестанет понимать, что правда, а что ложь, и тогда тебе даже не потребуется убивать врага. Он больше не будет собой, он превратится из личности в то, что нужно тебе…

В то время я долго думал, как можно бороться с таким воздействием, как понять, что тебя атакуют, что пытаются нарушить твой образ мысли, уничтожить саму твою суть. И тогда я нашел только одно решение: смотреть шире. Пытаться понять причины, копать историю, искать предпосылки тех или иных поступков своих врагов и друзей… Итак, надо было копать под Дмитрия или Курильщика. Если идти по первому пути, то мои единственные надежные источники о нем — это его сестра и отец, которые никогда, я их уже понял, не пойдут против члена семьи. Тупик? Тупик. И тогда остается только сам Курильщик, и он, кажется, увидел это в моих глазах.

— Ты не посмеешь! — рявкнул он.

— Тьма! — закричал я в ответ. Звонко и протяжно, словно начинал какую-то древнюю песню. — Тьма, драконы тебя подери! Я хочу поговорить с тобой! Напрямую!

— Она не станет отвечать обычному… — начало было Курильщик, но тут туман вокруг нас пошел волнами, и его накрыло с головой, унося куда-то в темноту.

— Ты звал меня, — из клубящейся мглы поднялась девушка.

Я видел ее и в прошлых снах, но тогда ее лицо расплывалось, я не мог разглядеть никаких деталей. Сегодня все было по-другому. Я видел белые волосы, острые скулы, кроваво-красные губы и глаза. Стальные, как серое предгрозовое небо. По спине пробежала дрожь. Прямо сейчас, в эту самую секунду я понял, чью именно голову, какого своего потомка, просила тьма в наш прошлый разговор.

— Ты знаешь, о чем меня просит Курильщик?

— Да… — она ждала.

— Расскажи мне о нем.

— Он слуга. Был слугой, но не умер. Мог стать драконом, но сумел сохранить разум… Это было интересно, и я позволила ему остаться во внешнем мире. Удобно, он помогал мне готовить других слуг и возможных драконов.

— Он был черным игигом? — осенило меня.

— Некоторые называют моих слуг этим именем, — взгляд тьмы затуманился. — Ты тратишь мое время…

— Я только что узнал, что точно не хочу идти на поводу у Курильщика. То, что он отказался от желания уничтожить мир, конечно, впечатляет, но, судя по твоим словам, он слишком привык использовать других, чтобы я мог ему поверить.

— Время… — тьма начала злиться.

— Если ты хочешь, чтобы я заключил с ним сделку… А ты хочешь, иначе бы не рассказала ему о моей личности! Давай обойдемся без посредников!

— Ты принесешь мне голову?

— Если я пойду на поводу у Курильщика, то точно не принесу, — я не хотел давать обещания, особенно после того, как увидел глаза тьмы.

— Чего ты хочешь?

— Забери у Курильщика то, что дала ему, информацию обо мне, и тогда я постараюсь тебе помочь. Без смерти твоего потомка.

— Это будет сложнее.

— Меня устраивает уже то, что ты считаешь это возможным.

— Чем ты лучше Курильщика? Зачем мне что-то менять?

— А он за все время своей службы добился хоть какого-то успеха? Не слышал ни об одном новом драконе, — я сделал свою ставку.

— В чем-то ты прав… — тьма задумалась. — Месяц… Я заберу у него воспоминания на месяц. За это время ты сам решишь свою проблему, чтобы доказать мне, что достоин моего внимания.

Туман начал отступать.

— Стой! — закричал я.

Было еще столько всего, о чем я хотел спросить, но тьма вела себя как обычно. Получила, что хотела, и больше не собиралась тратить на меня время. Меня тряхнуло, глаза открылись, и я снова был на заднем сиденье такси, а впереди уже маячил такой знакомый обрыв над берегом Волги. Я возвращался домой.

Дмитрий Урусов

Когда тренировки только начинались, он часто мечтал подвесить учителя в подвале, потом пришла благодарность за силу, за ползающих на коленях врагов… Кто бы знал, что в итоге все-таки получится исполнить давнюю мечту.

— Не передумал молчать? — Дмитрий нажал кнопку, и по телу учителя ударил заряд тока.

Случайной силы со случайной периодичностью, чтобы тот точно не смог к этому привыкнуть… Учитель молчал, и это было неприятно. Поначалу Дмитрий не сомневался, что они договорятся, но потом что-то пошло не так. Учитель как будто лишился части уверенности в себе. Лучше бы он так изменился до того, как подставил его под удар Пустого. Молодой Урусов до сих пор переживал то свое поражение. С другой стороны… Это позволило ему наладить отношения с сестрой.

— Не уходи, — Дмитрий помахал рукой растянутому на дыбе учителю и вышел из дома.

Отец вызвал его в столицу, так что придется сделать небольшой перерыв в допросе. Возможно, за это время учитель как раз дозреет до серьезного разговора.

«Анна, я еду домой. Отец разрешил вернуться в Санкт-Петербург. Надеюсь, ты уже начала вставать», — Дмитрий написал сообщение сестре.

«Уже почти бегаю. Жду», — через пару секунд пришло ответное сообщение.

Дмитрий улыбнулся. Боевой настрой Анны ему всегда нравился, а вот то, что она уже две недели восстанавливалась после какой-то авантюры отца — нет. Дмитрий надеялся, что отец отомстил тем, кто это устроил. Если нет, однажды он это сделает сам. С каждым днем раскрытая духом тьмы искра становилась сильнее, и это радовало молодого Урусова.

— Ваше сиятельство, — охрана воздушного порта уже знала машину Дмитрия и без лишних вопросов пропустила его к личной вышке.

Дирижабль семьи был готов и заправлен. Дмитрий взлетел на лифте вверх, занял место в кресле у окна и приготовился к полету. Три часа, и он будет дома. Он не ожидал, но это было очень волнительно. Закончить, пусть на время, бесконечное путешествие и тренировки и вернуться туда, где все началось. Прервать изгнание.

В панорамном окне было видно, как внизу пролетают окраины Твери, потом дирижабль поймал попутный поток ветра над Волгой, и Дмитрий подумал, что их полет может сократиться минут на десять-двадцать. Он любил летать и всегда завидовал игигам, которым досталась эта способность от природы. Как же это будоражит кровь — быть выше всех, нести возмездие и свою волю с небес…

Раздвинулась занавеска, и из-за нее показалась тележка с кофе и закусками. Дмитрий отметил новую служанку, раньше он с ней никогда не летал. В этом бы не было ничего странного — капитан семейного корабля мог нанимать кого хотел — но сама девушка… Во-первых, ее лицо невозможно было запомнить: не все могли заметить эффект вуали, но Дмитрия учитель тренировал на это с самого детства. Во-вторых, в незнакомке была изюминка…

Дмитрий привык, что видит золотистую паутину внутри любой техники. У этой девушки в центре груди сияло какое-то улучшенное игигом устройство. Улучшенное, потому что уж больно ярко оно горело. А еще ее паутинка была черной — ничего подобного молодой Урусов раньше не встречал и пропускать подобного человека не собирался.

— Не представишься? — Дмитрий поймал девушку за руку, когда она наливала чай ему в кружку.

— Заметил-таки? А он был прав… — та вырвала руку и отпрыгнула назад.

Вуаль слетела с лица, и ее место заняла маска. Дмитрий оценил имидж девушки с черной паутиной — красные волосы и такого же цвета маска с черными точками над правым глазом.

— Мак… Так же тебя зовут? — молодой Урусов видел незнакомку всего раз в своей жизни.

Три года назад они мимолетом перебросились парой фраз с учителем, но этого оказалось достаточно, чтобы Дмитрий взял ее на заметку.

— Это не имеет значения. Где ты держишь мастера?!

Дмитрий оценил, что Мак не спрашивала, она требовала. Значит, каким-то образом уже знала, кто именно похитил учителя. Вот же темное создание!

Молодой Урусов неспешно поднялся со своего места. Раз девушка пришла к нему, вряд ли она станет сбегать до того, как получит ответы. А он уж позаботится, чтобы это время не пропало зря.

Мак атаковала, когда Дмитрий почти распрямился. Лучший момент для удара — это когда враг его не ждет, все остальное лирика. Они оба это знали, и поэтому парень отразил атаку, выхватывая распрямившийся в клинок ремень. Старая уловка, которой пользовались еще во времена Орды, а сколько раз она помогала ему…

Парень сорвал паутинку с меча Мак, хотел активировать вообще всю надетую на нее технику, но та успела разорвать дистанцию. Что-то почувствовала.

— Твое сопротивление ничего не изменит, — Дмитрий улыбнулся, когда клинок в руках девушки разлетелся на куски, и их часть застряла у нее в маске. Никогда не стоит пренебрегать техникой безопасности.

— Ты слишком много о себе думаешь, — неожиданно Мак развернулась и бросилась бежать.

Дмитрий выждал одну секунду, чтобы убедиться, что это не ловушка, а потом прыгнул следом. Не важно как, но девушка точно получила то, за чем пришла, и теперь он просто обязан был не дать ей выбраться с дирижабля. Скрытые в ботинках княжича паутинки взорвались, придавая ему ускорение. Один из приемов, подготовленный им на всякий случай. Его можно было использовать один раз за бой, но оно того стоило.

Точно рассчитанный заряд и момент активации толкнули Дмитрия вперед, словно он выстрелил собой из пушки. Он в мгновение ока догнал Мак и врезался ей в спину, сбивая с ног. Руки активировали паутину, нейтрализуя возможные неприятности, клинок скользнул вперед, подрезая мышцы в локтях и коленях… Теперь красноволоска точно не сможет ничего сделать.

Дмитрий, тем не менее, сделал шаг назад. Как говорил учитель, даже если ты все предусмотрел, не стоит недооценивать врага. И именно это позволило ему заметить, как снова отошла в сторону занавеска, прикрывающая проход в техническую часть дирижабля.

— Назад! — рявкнул Дмитрий, чтобы слуги не мешались под ногами.

Вот только его не послушали, занавеска продолжала двигаться, за ней мелькнуло что-то черное. Парень прыгнул в сторону — вовремя. Выстрел из гранатомета ударил точно туда, где он стоял. Днище дирижабля разворотило, внизу мелькнул какой-то поселок. Именно туда и нырнула Мак — извернувшись, словно змея, даже без рук и ног она смогла свалиться в открывшийся проход.

Дмитрий активировал перед стрелком за занавеской пространственную аномалию, а потом тоже выглянул вниз. Вовремя — он как раз успел увидеть, как в десяти метрах над землей над девушкой раскрылся парашют. Видимо, автоматика. Ее после такого, конечно, приложило, но Мак все учла. Из резко остановившегося на краю дороги внедорожника выскочили два парня в черном, закинули ее в салон, и через пару мгновений машина уже неслась по грунтовке в сторону ближайшего леса.

«Не успею», — Дмитрий честно оценил свои шансы. Пока он схватит парашют, пока спустится, пока найдет транспорт…

Здесь и сейчас его обыграли. И теперь нужно было принимать решение: возвращаться назад, чтобы не дать Мак добраться до учителя, или воспользоваться ситуацией и окончательно поставить точку в этой части своей жизни. Так ли ему важен этот человек, эта тьма… Он уже понял, куда идти, он уже и так знал, как стать сильнее. А Пустой, с которым он оказался вынужден делить свою искру — он рано или поздно найдет его сам!

Анна Урусова

Девушка сидела на кровати и смотрела в окно. Восстановление оказалось неожиданно долгим и сложным. Подручная Морозова уколола ее ядовитым языком, и ни один из заранее введенных в организм нейтрализаторов не справился. Хорошо, что Пожарский выжил и без ее помощи. Не только выжил, но и спас ее…

Девушка еще раз прокрутила в голове эту мысль. Пожарский мог сбежать — он выполнил задание, он достал информацию, у него не было ни одной причины лезть назад, особенно одному против целой базы и команды игигов… Но он сделал это!

— О чем думаешь, племянница? — в палату заглянул дядя Василий.

Его седая бородка, моржовые усы и кудрявые бакенбарды придавали ему довольно дурашливый вид, поэтому никто не удивился, когда лет десять назад он объявил, что решил переехать в Лондон. И даже слал оттуда открытки, а иногда и подарки с невкусным шоколадом, словно пропитанным сыростью и туманом… Кто бы мог подумать, что он и безудержный Архимед, один из сильнейших и жестоких боевиков «Скорости» — это один и тот же человек.

— Хочу выбраться отсюда поскорее, — Анна сказала часть правды.

— Я тоже, — дядя почесал правый глаз. Если левый ему удалось сохранить, то этот пришлось заменить протезом. — Кстати, что слышно про твоего кавалера?

— Ну, дядя! — Анна поняла, что краснеет.

— Говорят, твой отец вернул ему титул, — старший Урусов не унимался. — У Пожарских оказались влиятельные недоброжелатели из других старых родов, но он не остановился. Я вот подумал, может, он просто хочет, чтобы твой будущий жених не был простолюдином?

— Дядя! — Анна рявкнула, но ее родич и ухом не повел.

— Хотя, мне кажется, дело в другом, — задумался он. — Помнишь, как он раньше часто любил рассуждать об истинном призвании банд, о том, что только вне общества можно найти по-настоящему новый путь?

— Думаешь, он видит в Пожарском воплощение своей идеи? — девушка заинтересовалась.

— Пока точно нет, — отмахнулся дядя. — У него интересные силы, я до сих пор так и не смог понять суть его искры, но в остальном… Он вполне понятен: сражается за справедливость, как ее понимает, защищает тех, кого считает ближним кругом, не ставит ни во что привычные авторитеты… И вот насчет последнего: никак не могу понять — откуда это взялось?

— Я собирала информацию о его прошлом, там нет ничего, что могло бы превратить Пожарского в того, кем он стал, — осторожно призналась Анна.

— И что же тебя интересует больше, он сам или его тайна? — дядя и не подумал серьезно продолжать разговор, снова сведя все к шутке о будущей свадьбе.

Вот только заданный им последний вопрос все равно получился интересным: девушка и сама бы не отказалась узнать на него ответ. Ничего, сегодня прилетает брат, завтра ее выпишут, а уже через пару дней она обязательно встретится с Пожарским!

— Анна… — неожиданно заговорил ее телефон, сам принявший входящий звонок. Это могло означать только две вещи. Звонил отец и что-то случилось. — На Дмитрия напали…

— Твоего Кингу! — выругалась девушка. — Как он?

— Цел… — повисла пауза. — Обещал прилететь через пару часов и рассказать все подробности. Возможно, это атака на семью, так что вы с дядей возвращаетесь домой прямо сегодня. За вами приедут через пять минут.

Звонок завершился, Снежная Королева переглянулась с Архимедом. Именно так, потому что уже в процессе разговора они надели маски и приготовились к возможной драке. Этот мир учил их всегда быть настороже. А тут такое… И в головах билась только одна мысль: кто посмел?!

Пожарский

Не думал, что эти две недели закончатся именно так, но сейчас мы с Комаром неслись по лесу, разгоняя до максимально возможной скорости выделенную под этот этап операции «Ниву». В багажнике без сознания и с перерезанными мышцами лежала красноволосая девчонка с черной звездочкой в груди… И как меня только угораздило связаться с этой парочкой?

Глава 2

Андрей Ростов, 9 лет назад

Сегодня за столом собралась вся семья. Отец — глава тверского филиала корпорации «Руспром». Мама — начальник отдела по внутренним мероприятиям. И, собственно, сам Андрей. Семья могла быть и больше, мальчик не раз просил себе брата или сестренку, но родители каждый раз отказывали. Все их время и интересы были посвящены только корпорации. А потом Андрей подслушал и узнал, что и его собственное появление — это не более чем стечение обстоятельств…

Было обидно, но родители любили его, несмотря на то что он часто мешал их планам и карьере. Еще один подслушанный разговор… Но так было раньше, а сегодня Андрей сделал то, что принесет славу его семье, то, что изменит их отношения навсегда. Сегодня он стал игигом, и Ростовы будут гордиться им и его будущими подвигами.

— Поздравляю нового спидера «Руспрома», — отец поднял бокал шампанского.

В честь такого события налили и самому Андрею. Немного, но и этого было достаточно, чтобы мальчик понял, насколько этот день особенный.

— А почему именно «Руспрома»? — Андрей почувствовал, что захмелел, и это придало ему храбрости. — Может быть, я окажусь достаточно силен, чтобы меня взяли прямо в «Защиту»!

— Мы, Ростовы, всегда будем верны именно «Руспрому», — на лице отца собрались морщины. На эту тему у них было не принято шутить.

Интересы корпорации, лояльность любым ее решениям — отец мальчика никогда не забывал, кто возвысил его, поставил вровень с аристократами империи, и вбивал эту же самую верность в остальных членов семьи. Их судьба, их будущее было связано только с корпорацией.

— Да я пошутил! — Андрей допил свой стакан и рухнул на стул. Хорошего настроения как не бывало.

— И тем не менее нас радуют твои амбиции, — тихий голос мамы заставил мальчика встрепенуться. — Отец постарался, использовал все свои связи, и ты будешь не обычным игигом.

— А кем? — глаза Андрея заблестели. Он знал свои результаты по скорости бега: выше среднего для его возраста, и это открывало перспективы.

— Ты слушал о проекте «Сон Тиамат»? — дальше заговорил отец.

— Нет…

— И это хорошо, потому что «Сон» — это один из самых секретных проектов, который, если выплывет наружу… — отец не договорил.

Андрей сжал кулаки от волнения. Чувство опасности ему нравилось.

Отец тем временем продолжал:

— Ты знаешь, что аристократы-игиги тоже работают в корпорациях, но из-за масок мы не знаем, кто есть кто. Они пользуются этим, саботируют те или иные решения в интересах своих семей. Или даже того хуже — используют силу ради них, прикрываясь именем корпорации. Мы ничего не можем с ними сделать, пока они не нарушили букву Договора. «Сон Тиамат» должен это изменить. В программу будут включены только самые доверенные игиги корпорации, такие, как мой сын… — отец важно кивнул, глядя на Андрея. Мальчик сглотнул. — Ты поступишь в «Руспром» как обычный новичок, ты подружишься с другими игигами твоего возраста и старше. Ты станешь для них своим и узнаешь их настоящие имена!

— Тогда они не смогут прикрываться корпорацией! — понял Андрей.

— Не все так просто, — покачал головой отец. — Но хотя бы мы сможем точно знать, на кого и в какой ситуации можно рассчитывать наверняка.

— Ты справишься, малыш? — мама все это время внимательно смотрела на Андрея.

Мальчику хотелось думать, что потому что любила, а не потому что оценивала, как его успехи или неудачи повлияют на семью.

— Конечно, мама. Папа, я тебя не подведу! — Андрей сжал кулаки.

Два года спустя

Неделю назад Андрею исполнилось тринадцать. Совсем еще ребенок, сказали бы темные люди из прошлого. В мире игигов он уже был личностью, с силой и ответственностью. Более того, Андрей уже принес корпорации пользы больше, чем половина ее сотрудников. Семь! Семь аристократов он уже вычислил и сдал службе внутренней безопасности, и сегодня он пополнит свой счет еще на одно имя.

— Кто на этот раз? — бумаги от мальчика принял тощий мужчина в сером служебном костюме. Куратор «Сна Тиамат». Официально он работал в службе психологической поддержки, поэтому и медицинский цвет мундира, неофициально — был связующим между такими как Андрей и их заказчиками.

— Новенькая Мак. Я подружился с ней, вывел на разговор, пока она еще не поняла, что к чему. Ее настоящее имя Наталья Волконская, третья дочь графа Волконского. Подтверждено из ее уст, так же я видел клановую татуировку у нее на плече.

— Даже не буду спрашивать, как ты забрался ей под одежду, — куратор пошло подмигнул. Андрей ненавидел его в такие моменты. Что он себе позволяет?!

— Мы боролись, — вслух мальчик просто сказал правду. — Если работать в полный контакт больше месяца, то ты узнаешь тело соперника лучше, чем свое. Впрочем, вы же никогда не работали в поле…

— Что ты себе позволяешь! — куратор приподнялся со своего места, но неожиданно быстро успокоился. — Так что ты скажешь о Мак? Твое личное мнение?

— Мое личное мнение не имеет значения…

— Раз я спросил, значит, имеет.

Андрей чувствовал, как с каждой фразой разговор становится все более необычным, не таким, как все общение с куратором прежде. Словно это был не он… А учитывая особенность Мак, ее умение влиять на чужие мысли…

— Ты меня поймала? — парень посмотрел в глаза куратора, и пространство вокруг поплыло.

Не было больше офицера в серой форме. Вернее, он был, он лежал без движения, сложенный кучкой в углу. Напротив же Андрея сидела девушка в красной маске. Залезла к нему в голову, заставила видеть то, чего нет, и игнорировать то, что ей мешало. Очень опасная искра.

— Ты так мной интересовался. Пришлось поспрашивать других, и пара умненьких девочек и мальчиков за скромное вознаграждение поделились со мной подозрениями о твоей слишком тесной связи с корпорацией. После этого только и оставалось, что посмотреть, как далеко ты зайдешь.

Лежащий в углу офицер застонал. Андрей выдохнул — значит, он еще жив.

— Мы можем договориться… — начал он.

— Не думаю. Мне интереснее будет посмотреть, как за нарушение Договора ты сядешь до конца жизни. Не только ты, вся твоя семья, все, кто тебя покрывал.

Андрей почувствовал, как земля уходит из-под ног. К счастью, он тоже обратил внимание на кое-какие знаки и подготовился. Когда ты рядом с менталистом, нужно по умолчанию считать, что ты уже под его влиянием, только так можно заставить этих монстров совершить ошибку.

— Второй отряд, взять ее, — скомандовал он, зная, что вызванная им заранее группа поддержки слышит каждое его слово.

Да, похоже, с программой «Сна» придется завязать, но зато он хотя бы не подставит семью. Родители давно не общались с ним, чтобы не вызывать лишних подозрений, но это не делало меньше долг самого Андрея.

В комнату ворвались двенадцать бойцов, специально вызванных им из другого филиала — у Мак не было шансов, но она почему-то улыбалась.

— И это все? — девушка медленно встала со своего места.

— Каждый из них принял двойную дозу нейроблокаторов. Как бы сильна ты ни была, до их мозгов тебе не добраться, — Андрей тоже готовился в случае чего вступить в бой.

Он не понимал, на что рассчитывает Мак, но та не собиралась сдаваться. Дворянская спесь? Мелькнула мысль и тут же пропала, стоило девочке сорваться в места. Бойцы корпорации попытались остановить ее парализующими зарядами, но просто не смогли попасть. Так непривычно, так резко и дико она бежала — словно дикий зверь, настигающий добычу.

Нож мелькнул в руках Мак, и два бойца рухнули на пол с перерезанными глотками.

— Стрелять боевыми! — командир отряда отдал приказ о смене тактики.

— Нет! — попытался остановить его Андрей. — Она нужна живой!

Но его никто не собирался слушать. Мак добралась до еще одного бойца корпорации, их осталось девять, а сама девочка, на которой до сих пор не было ни капли крови, замерла у двери, перекрывая выход из комнаты.

— Вы все умрете! — ее глаза сверкнули безумием, и тогда Андрей сорвался с места.

Теперь и он понял, что если тут кому и нужна фора, то им всем. Он не знал, кто именно учил Мак, но она умела убивать и любила это делать. Нет возможности использовать свою силу — ей было плевать на это. Она атаковала, подрезала мышцы, уходила от выстрелов. Нож, пистолет, тонкая стальная струна — девочка использовала все, что попадалось под руку.

«Она играла со мной все это время. Дерись она так во время наших тренировок, я бы никогда не смог победить», — неожиданно осознал Андрей.

Он уже два раза пытался достать Мак со спины на всей скорости спидера, но та, словно чувствуя моменты, когда он может атаковать, сама пыталась его подловить. Андрей привык, что всегда быстрее врага, но тут… Вот он бежит, Мак бросает шарик-артефакт, а потом из него в случайном направлении вылетают две нити, натянутые словно лезвие гильотины. Техника была не медленнее Андрея, и чтобы не рассечь себя на части, ему приходилось тормозить или уходить в сторону.

Обидно. Вдвойне от того, как искренне Мак хохотала каждый раз.

— Вас осталось всего семеро, — Андрей только сейчас осознал, что вся его группа поддержки сократилась ровно в два раза.

Бойцы корпорации больше даже не пытались атаковать, они отошли к телу куратора и готовились к обороне, расставляя щиты и отслеживая даже малейшие перемещения девушки-игига.

— Пятка, иди сюда, — командир позвал Андрея по корпоративному прозвищу.

Парень уже хотел было действительно отступить под их прикрытие. Рано или поздно он найдет способ прорваться сквозь ловушки Мак и тогда либо выведет ее из строя, либо приведет подмогу. Пауза играет им на руку…

— Как ожидаемо… — девочка картинно вздохнула, и все в комнате вздрогнули.

Следом вздрогнула сама комната. Куратор, вокруг которого все собрались, оказался ловушкой. Грудь поднималась специальным механизмом, звуки дыхания и стоны были записью. Все, чтобы его не посчитали опасным, чтобы постарались прикрыть… На самом же деле рядом с телом лежало около десятка гранат, которые Мак разом и подорвала. В том углу не выжил никто, Андрея оглушило и откинуло в сторону. Если бы он понял раньше, то можно было бы побежать быстрее взрыва, уменьшить его ударную силу, но он не успел…

— Вот и все, красавчик, — над мальчиком присела Мак, и ее красные волосы щекотали ему нос.

— Убьешь меня? — почему-то эта мысль теперь совсем не пугала. Возможно, потому что Андрею казалось, будто больнее уже не будет. У него точно были сломаны ноги и, возможно, позвоночник. Как бы ни прошло восстановление, части своей скорости он лишился навсегда.

— Зачем? — Мак хихикнула. — Мертвый ты бесполезен. А живой… Будешь моей послушной игрушкой. Я прикажу — ты придешь. Я скажу лизать мне туфли — и ты даже не спросишь зачем.

— Ты не сломаешь мою волю…

— Глупенький. Ты решил, что я подчиню тебя своей силой? Увы, она так хорошо не работает. Ты все будешь делать сам.

— Никогда.

— Всегда, — она продолжала улыбаться. — Или ты не знал, что сегодня некий Андрей Ростов убил двенадцать бойцов корпорации? Уже это будет стоить тебе работы и существенных проблем для твоих родителей.

— Все поймут, что это ты сделала…

— Никому не нужно будет ничего понимать, — Мак облизала губы. — Знаешь ли, двое бойцов чудом выжили и расскажут боссам всю правду!

— Ты подчинила не меня, а их… Рано или поздно они все вспомнят!

— Увы, уже через два дня их будет ждать такой неприятный несчастный случай, — Мак ждала, сможет ли ее жертва хоть что-то возразить. Не смогла, и она продолжила. — Кстати, а ты ведь еще и Договор нарушил. Если я тоже дам показания, то эта история закончится не только увольнением, но и заключением. Для тебя, для твоей семьи, для всех, кто с вами связан…

Андрей понял, что его тело невольно расслабляется. Он проиграл, Мак держала его за горло. Если сам он и мог сражаться, то вот зная, что под удар попадет семья, уже нет. А ведь все это время он так до конца и не понимал, что делал то же самое, раскрывая истинные имена аристократов… Неужели и они в итоге оказывались перед таким же выбором?

Их припирали к стенке и заставляли выбирать свободу или безопасность родных. Или еще не припирали, а только планируют это делать?.. Вряд ли это хоть что-то меняет. Андрей понял, что получил то же самое, что нес другим людям. Интересно, их учитель по философии согласился бы, что это довольно глубокая мысль, или нет?

— Я согласен… — Андрей кивнул. — Что мне делать?

— Беги… Беги, малыш, и больше не возвращайся, — Мак поднялась, а парень осознал, что мысль о сломанных костях была всего лишь внушением. — Ты найдешь себе новое имя, найдешь новую жизнь и будешь ждать. Ждать, пока уже я не найду тебя и не придет время платить.

Два года спустя

— Сегодня уже пятнадцать месяцев, как ты в Жуках! — Гусеница подняла бокал, выкрикивая тост на всю улицу.

Не страшно, если их кто и слышал — хотя в Твери-то, посреди ночи, вряд ли — ничего страшного, они все были в масках.

— Слава жучиной хитрости! Наше имя станет легендарным! — Комар присоединился к тосту.

После побега из учебки «Руспрома» столько всего случилось. Как и обещала Мак, его объявили в розыск, семья отказалась от опозорившего ее сына, чтобы сохранить положение. Самому Андрею не оставалось ничего другого, кроме как пойти в банду. Вот только после змеиного клубка, когда он выяснял имена аристократов и сдавал их корпорации, было так сложно кому-то довериться.

Единственным человеком, который не вызывал рвотный рефлекс при общении, оказался Муравей. Комар взял себе похожее имя, чтобы закрепить их небольшую команду, но банда всего из двух носителей искр казалась уж больно лакомым кусочком. Корпоративных игигов тянуло к ним, как мотыльков на огонь. Кажется, что сложного взять мелкую парочку и получить премию к ближайшему празднику?

Так они однажды и влипли в неприятности в Твери, и только подвернувшийся Скарабей помог сохранить им свои шкуры и свободу. Как оказалось, они были знакомы с Муравьем, более того, напарник Комара доверял этому странному качку… И Андрей решил попробовать снова поверить людям. Так они стали «Жуками».

Они работали вместе, они не предавали друг друга. По крайней мере, остальные точно. Насчет себя Комар не был уверен. Примерно месяц назад его нашла Мак и потребовала выполнить данную клятву. Возможно, будь это что-то серьезное, Андрей бы не согласился: чистое имя, старая семья — сейчас все это казалось уже совсем не таким важным. Но просьба Мак оказалась интересной и для него самого.

Как оказалось, девушку бросил ее учитель. Не отказался полностью, но остановил тренировки, сосредоточившись на другом перспективном игиге, и Мак, проклиная все на свете, решила искать силу сама. Андрей чуть не вздрогнул, когда она сказала, что прошла базовый курс… Перед его глазами как вживую встали те двенадцать убитых ею бойцов, тринадцать, если считать куратора. И это базовый курс?!

Тем не менее, похоже, так оно и было. Девушке требовался партнер, с которым она могла бы проверять свои знания на практике. Использовать, дорабатывать и создавать на их основе свой собственный уникальный стиль. Мак училась, Комар был ее грушей для битья, но и так он впитывал науку девушки и ее таинственного учителя. Парень чувствовал, что становится сильнее, увереннее, что сами его мысли начинают бегать по-другому. Не вальяжно переваливаться, не носиться без смысла просто чтобы побыстрее — нет, теперь каждое движение его тела и разума становилось все более выверенным. Единственно необходимым.

Комар изменился, и он знал, что другие Жуки это заметили.

Сегодня они собрались не только чтобы отметить очередной месяц в банде, а чтобы он, Комар, принял решение, что для него важнее — его секреты или они. Их команда.

Сейчас

Тогда Комар все рассказал, и никто не удивился его истории. Более того, ему никто не запретил встречаться с Мак и отрабатывать свой долг. Единственное, что сказал Скарабей, было условие — чтобы он предупредил, если девушка решит направить его против своих. Все. Это было непривычно, это было очень странно. И именно в тот день Комар понял, что нашел свое место в этом мире.

С тех пор они многое прошли с Жуками, и периодически на этом пути с ним встречалась Мак. Девушка добывала новые знания и приходила к Комару, чтобы отработать их вместе с ним. Андрей чувствовал, что уже совсем не так нужен Мак, как в начале ее пути, но теперь их встречи стали для нее своеобразным ритуалом. Символом удачи и успеха, от которого она не хотела отказываться.

Так было до сегодняшнего дня. Зазвонил телефон.

— Комар? Твой нос все такой же толстый, чтобы никто не смог разгадать твое прозвище? — девушка, как обычно, начала то ли с шутки, то ли с оскорбления. Комар никогда не обращал на это внимание.

— Новая тренировка? Я сейчас немного занят, не смогу отвлечься более чем на пару дней…

— Да, я слышала, что вы взяли квартиру Урусовых, — от слов Мак парень напрягся. — Понимаю, что не просто так, и сейчас вам надо разрабатывать всю добытую информацию. В принципе, поэтому я и звоню.

— Я слушаю… — он не спешил.

— Вы смогли в процессе добраться до самого княжича Дмитрия. Он мне тоже нужен! Поделись информацией, как вы его взяли!

Комар замер. Ни разу до этого Мак не требовала информации о Жуках, но он знал, что однажды это случится. Знал и уже давно решил, что ответит.

— Прости, но информация о моем отряде не продается, — он был готов положить трубку, если бы Мак заикнулась о его долге или попробовала надавить. Но девушка словно почувствовала это.

— Не надо ничего продавать. Мы слишком давно знакомы, чтобы поминать былое. Я хочу предложить честную сделку: просто сведи с вашим главарем, и мы сами договоримся.

— Вообще, с Дмитрием сражался не Скарабей, но я спрошу у П… У этого человека, захочет ли он иметь с тобой дело. Перезвоню на этот же номер через час.

Комар повесил трубку и задумался, стоило ли впутываться в новые неприятности — а он не сомневался, что они будут — ради Мак. С другой стороны, почему бы действительно не позвонить Пожарскому и не спросить прямо, что он думает об этом предложении. Если тот возьмется за дело, боевка будет за этой парочкой, риска почти никакого, а еще… Все, что было связано с Мак раньше, делало самого Комара сильнее.

Именно так он убеждал себя, набирая номер и оглядываясь по сторонам, чтобы никто не услышал то, чего им не стоило знать.

Глава 3

Пожарский, два дня назад

— Что думаешь? — я рассказал деду про свои новые неприятности.

Про Курильщика, который учил меня во снах, а теперь узнал про них с Ксюшей, про тьму, у которой глаза Снежной Королевы, и ее мечтах о голове кого-то из своих потомков.

— То-то я думал, что мой зять вряд ли бы смог тебя так натаскать на работу с телом и оружием, — дед сначала хмыкнул своим мыслям. Неужели именно это удивило его в моем рассказе больше всего?

— Если ты давно про это думал, то почему не спросил? — я подвинул себе кружку чая, именно с него мы начинали все семейные разговоры. Ритуал, помогающий успокоиться, настраивающий на то, чтобы слышать, а не спешить поскорее поделиться лишь своими мыслями.

— Пытался исправить те ошибки, что допустил при воспитании дочери, — неожиданно ответил дед. — Тогда я больше думал о своем спокойствии, чем помогал ей расти. С тобой же я просто старался быть опорой. Не держать, только поддерживать.

— Спасибо, — я отхлебнул побольше чая, чтобы не дать себе расклеиться. И почему чужая забота вызывает во мне так много эмоций? Какие воспоминания из прошлой жизни у меня забрала тьма, что я стал таким? Или это общее для всех людей?

— Что же касается твоих врагов и соперников… — дед неожиданно улыбнулся. — Для начала поздравляю, сила и потенциал человека определяется тем, кто обращает на него внимание. Кто-то не интересен даже своей семье, кто-то стал занозой в заднице у всего района…

— Дед! — я возмущенно поднял голос. Дома мы не ругались.

— А что? — тот изобразил бровями самый настоящий кульбит. — Разве это я оказался настолько крепкой занозиной, что ее хватило аж на осколок тьмы?

— Дед!

— Ладно-ладно, — тот замахал руками. — Значит, ты считаешь, что Курильщик — это бывший черный игиг, который смог выжить и сохранить разум?

— Тьма этого не подтвердила прямо, но если она не соврала в своих намеках, то других вариантов просто нет.

— Очень интересно, никогда о таком не слышал. Думаю, очень и очень многие дорого бы заплатили просто за саму идею, что такое возможно.

— Гарантированное взаимоуничтожение! — меня осенило.

— Сашка! — теперь пришла очередь деда возмущаться. Есть у меня не самая приятная привычка что-то придумать, выкрикнуть пару слов, а потом считать, что все всё поняли.

— Вот как мы достанем Курильщика! — пояснил я. — У него тоже есть секрет, который стоит для него дороже всего на свете. Если он нападет на вас или как-то использует в своей игре, я тут же продам аристократам и корпорациям информацию о живом и свободном черном, что болтается по стране. И сколько мгновений нормальной жизни у него после этого останется?

— Тогда просто ждешь конца месяца, вы снова встречаетесь во сне и договариваетесь?

— Не получится, — я покачал головой. — Курильщик всегда действует заранее. Даже если он свяжется со мной в первую же ночь, нельзя быть уверенным, что он уже не начнет какую-то операцию против нас. И сможет ли он ее остановить… Я не хочу рисковать.

— Тогда найди его раньше, — дед закинул в рот ягодку из кизилового варенья. Я в прошлой жизни их никогда не пробовал и только тут узнал, какая это ошибка. Сладкие и одновременно кислые, с горячим чаем они были особенно прекрасны.

— Я пытался, — я рассказал, чем занимался последние дни. — Как только тьма сказала, что Курильщик в Твери, я через людей Скарабея отследил все места, где его видели, мы проверили всю недвижимость младшего Урусова, да и остальных тоже — и ничего. Дмитрий незаметно купил что-то новое и до сих пор нигде не показал свой нос.

— Нас в таких случаях учили, — дед почесал висок, где у него был еле заметный шрам, подарок из армии. — Не надо искать человека, можно целую вечность бегать впустую, и вы никогда не пересечетесь. Ищи его следы, ставь ловушку и жди.

— Мы же не на зверя в лесу охотимся, — осторожно заметил я.

— Да я не настоящие имею в виду, — дед хихикнул. — Следы — это связи с обычным миром, отпечатки. И, к твоей удаче, Дмитрий очень богат, у него таких следов очень много. Машины, любимые безделушки, банки, где хранятся его деньги и вещи… И нужно ждать не самого его появления, а любых изменений, которые могут дать информацию.

— Я понял! — не теряя времени, я вытащил телефон и отправил сообщение своим помощникам в Твери.

Действительно, план деда был гораздо интереснее моего подхода. Я искал только новые покупки или самого Дмитрия — бил в лоб. Он же предлагал предсказать, где молодой Урусов появится в будущем — дольше по времени, но надежнее и эффективнее… Дед ждал, я тоже — почему-то мы оба были уверены, что при правильном подходе результат окажется гораздо ближе, чем мы думаем.

Мой телефон пиликнул.

— Что там? — дед с интересом ждал развития ситуации. — Нашли твоего княжича?

— Лично нет, но для семейного дирижабля закупили топливо. Вряд ли его отправят вхолостую, значит, Дмитрий куда-то собрался. Осталось только вычислить точную дату.

— Пусть проверят еду… Благородные не любят путешествовать на голодный желудок, так что заказ на нужный день и время, по идее, уже должен быть.

— Я думал проверить дни, когда команда дирижабля ничего не планирует, но с едой действительно надежнее, — я улыбнулся и отправил еще сообщение.

На этот раз нам пришлось подождать почти пять минут, но потом наводка деда сработала.

— Через два дня к десяти утра на «Алую орду» привезут еду и напитки, которые обычно заказывает Дмитрий. Это точно он!

Я несколько мгновений молчал, размышляя, как же интересно устроен этот мир. Я вот не самый глупый человек, но без нужного опыта потратил несколько суток и ничего не добился. А потом вместе с дедом за пару часов мы, не выходя с кухни, нашли все, что нужно. Надо будет иметь в виду, что уроки Курильщика некоторые важные аспекты жизни совершенно не затрагивают. Я об этом не подумал, Дмитрий — тоже не спрятал то, что при желании было совсем не сложно скрыть. Такое чувство, будто слуга тьмы специально оставил нам слепые зоны, чтобы в случае чего иметь преимущество… Хороший повод подумать, чего еще такого очевидного я могу не знать.

— Что планируешь делать с этой информацией? — спросил дед.

— Подготовлю две операции, — задумался я. — Одну на случай, если Дмитрий возьмет Курильщика с собой, и надо будет его освобождать. Вторую, если он оставит его в своем убежище. Отследить дорогу, по которой он приедет, зная конечную точку, будет не так сложно.

— А тьма? — дед коснулся еще одной важной темы.

— Я не хочу отдавать ей Анну! — я решительно кивнул, только в последний момент осознав, что впервые назвал Королеву по имени тогда, когда это было необязательно.

— Нравится?

— Просто не хочу отдавать живых каким-то странным полумертвым созданиям!

— Хорошо, — дед хихикнул. И почему он так спокоен?

— Я что-то не знаю про тьму? — осторожно спросил я.

— Да, — кивнул дед. — Ты не единственный, с кем она пытается и пыталась договориться. Кого она выбирает и как — неизвестно, но когда-то в моем отряде было аж два солдата с такими снами. И каждому из них тьма являлась в своем образе…

— То есть стальные глаза — это просто видение, не обязательно, что ей нужна голова именно Анны, — я задумался. Несмотря на то, что я все равно не собирался ничего относить в глубины осколков тьмы, на душе стало легче.

Как порой полезно просто поговорить с теми, кому можно доверять.

— Как дела у вас? — я сменил тему разговора. — А то я сейчас так погрузился во все эти дела, что, мне кажется, половину просто пропускаю.

— Павлик приходил к Ксюше с цветами, гуляли по набережной до одиннадцати, — дед снова хихикнул. Его на самом деле радовало, как мы с мелкой радуемся жизни.

— Не поздно? — спросил я.

— Павлик — хороший мальчик, по крайней мере, в последнее время, а Ксюше давно пора было немного влюбиться. Так что пусть гуляют, пусть проверят, что в них говорит — гормоны или сердце. В этом деле нет ничего лучше, чем время рядом друг с другом…

Я кивнул, опять задумавшись о своей новой семье и, прежде всего, о деде. Он был странным с точки зрения того, к чему я привык в прошлой жизни. Да, у него были правила, да, нам с Ксюшей приходилось им следовать, но их границы, как я неожиданно понял, почти не касались нас самих. Тут дед давал нам свободу… Я представил себя на его месте, и это было очень сложно. Любить и отпускать, не сажать на цепь, а просто быть рядом и в случае чего подставлять плечо.

— Мы справимся… — тихо сказал я. — Мы оба справимся со всем. А если у тебя или Ксюши возникнут проблемы, я тоже буду рядом.

— Настоящий воин, настоящий Пожарский, — он улыбнулся. — Я знал твоего другого деда, и вот на него ты на самом деле похож… Мне Николай Дмитриевич тоже написал, что ты можешь вернуть титул. Так вот я хочу, чтобы ты знал: твой род — это несколько больше, чем то, что ты видел в детстве.

— Ты хочешь, чтобы я согласился? — спросил я.

— Я хочу, чтобы ты знал про это, принимая решение, — дед отодвинул чашку, пора уже было собираться спать. — А лично меня ты и как Огнев полностью устраиваешь.

Я хихикнул. Как молодой парень, которому на самом деле всего шестнадцать, а он вместо того, чтобы бунтовать, неожиданно понял, что на самом деле любит свою семью.

* * *

Следующий день я посвятил подготовке операции. Как отследить Дмитрия, было понятно — сначала я решил использовать наблюдателей по городу, но потом осознал, что гораздо проще будет считать маршрут из его машины, когда он оставит ее перед дирижаблем. А вот если придется работать в лоб — тут нужно было все более четко спланировать…

Чем я и занимался, когда мне позвонил Комар. Он и его подружка тоже искали Курильщика, и оставлять подобный интерес без внимания было бы преступлением. Мы договорились о встрече в Твери, тем более что я и так собирался туда выбираться. Вышло чуть раньше, чем я рассчитывал — так и не успел попрощаться с дедом и Ксюшей — но надо было брать ситуацию под свой контроль…

Дирижабль, очередной полет — я оказался у дома возле речного вокзала, где предложил встретиться Комар, буквально через полтора часа.

— Пустой, — девушка в красной маске поприветствовала меня, сидя на диванчике рядом с Комаром. Между ними чувствовалось напряжение.

— Мак… — я кивнул, проверяя выведенные на дисплей на правом глазу пульс, давление и скорость прохождения нервных импульсов.

Несмотря на принятый нейроблокатор, рядом с ментальным игигом я не собирался расслабляться.

— Комар сказал, что ты сражался с Дмитрием и побеждал. Ты что-то знаешь о нем? — девушка говорила, но было видно, что ответ ей как будто уже не требовался. Почему?

Образ игига-менталиста наложился на мои недавние злоключения, в которых, как оказалось, поучаствовал Курильщик, и на интерес девушки к этому типу.

— Это ты помогала нашему общему знакомому натравить на нас Снежную Королеву пару недель назад? — я ответил вопросом на вопрос.

— Я, — Мак не стала спорить, а вот Комар удивленно расширил глаза. Он единственный среди нас был без маски, видимо, считал, что это станет своеобразной гарантией мирного завершения разговора.

— Значит, ты считаешь Курильщика учителем и хочешь его спасти?

— Да, — Мак снова ответила односложно.

— Я знаю, где будет Дмитрий послезавтра. Надо всего лишь отследить маршрут его машины, и все будет сделано. Ваше участие совсем не нужно.

— Машины Урусова не отследить. Взломать и считать компьютер — возможно, но специалистов такого уровня в Твери нет. Визуально — вообще бесполезно. В каждую из личных машин аристократов такого уровня встроен аналог вуали…

А вот это уже действительно оказалось проблемой. Мое решение встретиться с этой парочкой только что перестало быть бесполезным.

— Ты хочешь что-то предложить? — спросил я.

— Самый простой способ — подвести меня к Дмитрию. Со мной он не знаком, и если не будет готов, то я просто считаю приметы рядом с его убежищем, этого хватит, чтобы его вычислить.

— Почему не само место сразу? — спросил Комар.

— Важные мысли люди защищают, — пояснила Мак. — Более того, тут как со взглядом со стороны. Как можно почувствовать его, так и игиги замечают, когда им лезут в голову. А вот вскользь, незаметно — это уже совсем другое.

— При этом детали вокруг его убежища укажут нам адрес не менее точно, чем улица и номер дома, — кивнул я.

Слова Мак звучали разумно. Более того, учитывая, какую сделку я планировал заключить с Курильщиком, ее участие мне совсем не мешало. А вот Комар… С ним пока было ничего не ясно.

— А ты почему здесь? — я посмотрел на своего партнера по Жукам. — Кстати, а Скарабей в курсе, что ты тратишь время на чужие неприятности?

— Это личное дело, он знает о нем. Детали не важны, — Комар тряхнул головой. — Официально у меня выходные, провожу их как хочу.

Слова Комара звучали сумбурно, было видно, что он нервничает, но в то же время я не мог не признать серьезность его настроя. Не знаю почему, но он действительно хотел помочь Мак. Видимо, какой-то незакрытый личный гештальт…

— Хорошо, думаю, мы можем обсудить детали, — решился я, а потом сделал несколько шагов вперед, подходя ближе к этой парочке.

И вот тут меня ждало новое, самое неожиданное за сегодня открытие, хотя, казалось бы, куда еще… В груди Мак горела звездочка неизвестного артефакта, и горела черным цветом. Это было жутко, это было неправильно, и я, Кингу меня побери, хотел понять, что это такое!

— Эй, Пустой! — Комар вскочил на ноги. — Ты чего?

Я сам не заметил, как среагировал на странность нашей гости, вытащив пистолет и направив его ей прямо между глаз.

— Что у тебя в груди? — я проигнорировал парня. Надеюсь, ему хватит ума не натворить глупостей.

— Что ты имеешь в виду? — Мак делала вид, будто не замечает пистолет.

— У тебя в груди артефакт, очень необычный… Что это?

— На мне нет артефактов. Тем более внутри меня, — голос девушки дрогнул.

— Ты о чем-то подумала! Говори!

— Это не твое дело! — Мак тоже повысила голос и поднялась с дивана, теперь мы втроем стояли на ногах, и ситуация могла вспыхнуть в любой момент.

— Если ты хочешь участвовать в моей операции, то это дело — моё! — я видел, что Курильщик почему-то очень важен для красноволосой девушки. Вот и проверим ее приоритеты.

— Внутри меня нет артефактов, только… — девушка замолчала. — Один препарат. Его делают на черном рынке на основе смолы из осколка, помогает временно усилить способности. Я рассчитывала, что это поможет мне ощутить учителя, но Урусов постарался… Что бы он ни использовал, сколько бы я ни ездила по городу, я не почувствовала ни одной знакомой мысли.

Я оценил план девушки. Действительно, если ты слышишь чужой разум, то даже на расстоянии можно заметить нужного человека. Теперь еще и это надо будет учитывать в работе с игигами-врагами… Но сейчас не это важно! Смола и черная звездочка!

— Ты разрешишь? — я медленно протянул руку к груди девушки.

Та могла отодвинуться, остановить меня, но ждала. Словно сама осознала находящуюся внутри нее опасность и теперь искала выход.

Я коснулся черной звездочки, она сопротивлялась. Я сжал ее, как когда работал с сердцем Черномора — Мак вскрикнула.

— Потерпи… — бросил я. — Буквально пару секунд.

Удерживая черную звездочку, я погрузился в ее описание, рассчитывая хотя бы через открывшиеся свойства, которые я могу менять, что-то о ней узнать. Но не сработало! Впервые в этом мире я не сумел ничего сделать! Черная звездочка была у меня в руке, я держал ее, но моя искра оказалась против нее бессильна.

Я толкнул руку вперед, прижимая ее к груди Мак. Держать звездочку стало легче, но и все…

— Больше не могу, — девушка отстранилась.

Она тяжело дышала, лицо побледнело — это было видно даже за маской.

— Что это? — Комар тоже был растерян и одновременно напряжен.

— Артефакт тьмы. Смола осколков — это не просто субстанция с заложенными свойствами, это что-то большее, — я поделился своими открытиями. — Поэтому и государства, и корпорации уделяют ей столько внимания. Правда, я не думал, что из нее уже делают усилители для игигов, продающиеся на открытом рынке.

— Не на открытом, я достала ее через знакомого, — ответила Мак, но я почувствовал недосказанность.

— Ее тебе дал Курильщик? — спросил я.

Девушка не ответила, но ее молчание было красноречивее тысячи слов. Мой учитель из снов стал казаться еще менее приятной личностью, чем я раньше думал.

— Так что с этой штукой в груди? Она мне угрожает? — Мак вернулась к тому, что было важно для нее.

— Не знаю, — честно ответил я. — Она принципиально отличается от любых других артефактов — у этой гадости как будто есть разум. Все, что я могу сказать сейчас.

— Я разрешу тебе наблюдать за собой и отслеживать развитие артефакта во мне в течение операции, — неожиданно предложила Мак.

Как тонко она чувствует момент. Только я задумался о том, что неизвестная опасность под боком — это лишнее, как она подкинула аргумент все же заключить соглашение.

— Хорошо. Сделка, — я протянул руку девушке, и та мгновенно пожала ее.

У нее были тонкие, но очень крепкие пальцы. Мой взгляд скользнул к экрану, куда были выведены показатели моего тела — все в норме, значит, воздействия на мой разум скорее всего нет.

— Тогда чаю и обсудим, кто и что будет делать? — предложил Комар и, не дожидаясь ответа, пошел к небольшому столику, стоящему у окна. Из него открывался красивый вид — самое то, чтобы думать и мечтать о чем-то хорошем.

Сейчас

— Летит, — доложил Комар, постаравшись незаметно для меня сделать себе какой-то укол.

Стимуляторы? Учитывая, что нас ждет — его выбор.

Мы неспешно ехали по проселочной дороге прямо к Мелкову. Именно над этой деревней Мак, по нашему плану, должна была выйти в салон к Дмитрию.

Добавить девушку в команду дирижабля с ее способностями было совсем не сложно. Рассчитать точку, когда молодому Урусову повезут завтрак — тоже. Вот потом была развилка. Либо Дмитрий не узнает Мак, и та спокойно считает его мысли и сбросится с дирижабля. Либо ее прикроет взятый под контроль член команды… Пару секунд девушка точно продержится: уровень младшего Урусова и его возможности она знала и была полностью уверена в себе. А потом выстрел из гранатомета и дыра в боку дирижабля — останется только через нее выпрыгнуть.

Звучало несложно.

В реальности, как это обычно и бывает, что-то пошло не так. Мак вывалилась слишком неудачно, поздно раскрыла парашют и сильно приложилась о поверхность. К счастью, мы с Комаром были рядом — закинули ее в машину и сорвались в ближайший лес. Достаточно густой, чтобы сверху нас не смогли выследить.

— Как она? — спросил я, продолжая гнать машину прямо по лесным корягам.

— Дышит, жива… — ответил Комар. Последний час он себе места не находил и только сейчас расслабился. Кажется, он на самом деле волновался за Мак. — Кстати, дирижабль за нами не полетел.

— Сильно повредили его? — я не мог повернуть голову, все внимание занимала дорога.

— Нет… Он потерял не больше двадцати процентов скорости. Скелет конструкции тоже цел — как мы и планировали, помощник Мак пробивал ей проход, а не старался разрушить дирижабль.

— Стоп! — я притормозил и плавно остановился. — Он что, вообще за нами не полетел?

По плану, если дошло до силового варианта, начинался этап гонки. Дмитрий старался нас опередить на пути к Курильщику, мы делали вид, что соревнуемся, но на самом деле выпускали Комара, и именно он по-тихому вытаскивал учителя Мак из заточения… И вот младший Урусов как будто разом отказался от всех своих старых планов.

То ли мы чего-то не знаем, то ли кто-то неожиданно повзрослел.

Глава 4

Мы продолжали отлеживать маршрут дирижабля, ожидая каких-то сюрпризов, но он действительно двигался в сторону Санкт-Петербурга. И ничего больше.

— Приводи Мак в порядок, и тогда возвращаемся к первому плану. Поедем за Курильщиком вместе, — сказал я Комару.

Он вытащил шприцы с сывороткой и адреналином, а я, неловко развернувшись на тесном переднем сиденье, положил девушке руку на грудь и принялся отслеживать поведение черной звездочки. За те сутки, что прошли с нашей встречи у Речного вокзала, та стала тусклее. Похоже, вариант препарата, который ввела себе Мак, потихоньку выходил из организма.

Так было раньше, но сейчас, когда девушка была ослаблена и без сознания, черная клякса у нее в груди словно приободрилась. Она резко прибавила в активности и даже стала расти в размере…

— Что-то не так с пульсом, — до меня донесся встревоженный голос Комара. — Она уже должна была прийти в сознание, но…

— А если так? — я решил помочь Мак тем единственным способом, что был мне доступен.

Коснулся черной звездочки, а потом крепко сжал ее. Что бы она сейчас ни пыталась сделать, в моей хватке ей это будет гораздо сложнее провернуть. И сработало. Мне сильно жгло ладонь, но клякса перестала бунтовать, успокоилась, а потом и вовсе затихла.

— Мак? — я понял, что могло стоять за таким поведением черной звездочки.

— Голова болит, — девушка застонала.

Я выдохнул. Получилось, бунт был подавлен, Мак пришла в себя — я убрал руку с ее груди. Девушка среагировала на это движение и резко села.

— Опять меня лапал?

— Помогал…

— Рассказывай…

Девушка вскрикнула — кажется, резко шевелиться ей еще было противопоказано.

— Не двигайся, — Комар помог Мак снова прилечь, я же уже спокойнее вернулся за руль.

Раны — это не повод бросать дело, не доводя его до конца. Мотор «Нивы» взревел, я подумал, что Жуки и над этой машиной поработали. Интересно, кто — Муравей? Я невольно улыбнулся, вспоминая своего напарника по авантюре в ангаре номер семнадцать. Почему-то с ним мне было гораздо легче, чем с тем же Комаром. Да и Скарабею с Гусеницей он мог дать пару очков форы.

Мак тем временем принялась описывать замеченные ориентиры, Комар наносил их на карту, и уже скоро у нас появился пункт назначения. Вернее, сразу несколько. По дороге мы заехали к двум вышкам сотовых операторов, заглянули к местному провайдеру и, естественно, все взорвали. Теперь лежащая у нас в кузове глушилка сможет прибить все слабые сигналы, и у наших возможных противников не получится ни предупредить о нас, ни, главное, передать кому-то наши приметы. Да, мы в масках, но даже в образе Пустого мне бы не хотелось светиться.

Я все еще рассчитывал, что мое участие в операции по вытаскиванию Курильщика останется в тайне от Урусовых. А то князь может обидеться за очередное нападение на своего сына с моим участием…

— А красиво тут, — Комар указал на отдельно стоящий на крутом берегу Волги дом.

Кстати, это была не совсем Тверь. Эммаус — поселок к паре километров восточнее от нее. По преданию, его так назвала Екатерина Вторая в честь пригорода с таким же названием рядом с Иерусалимом. Мол, если расстояние и там, и там одинаковое, то пусть и название будет приличное, а не как раньше — Чертова яма.

— Едем прямо, — я оценил, что рядом с домом нет слишком ярких звездочек. Улучшенные игигами артефакты уже давно стали символом того, хотят на меня нападать или нет.

«Нива» подъехала прямо к вычурным кованым воротам, с той стороны донесся чей-то возмущенный голос — нам приказывали убираться. Кажется, тут уж слишком привыкли к мирной жизни. Я выпрыгнул из машины, прижал руку к сердцу ворот — перед глазами как живые встали все ключевые узлы местной сети. У них тут даже не было запасной линии и автоматики, чтобы переключиться на нее. Минусы тайно купленной недвижимости: нельзя по-настоящему вложиться в ее безопасность.

— Начали, — я кивнул Комару, который тоже выскользнул наружу.

Мак, кряхтя, выбиралась следом — за время поездки сыворотка осколков частично привела ее в форму. Она успела как раз к тому моменту, как я грохнул замок на воротах, а вслед за ним и всю электронику на участке. Дальше нужно было только хорошенько дернуть, чтобы приоткрыть ворота, а потом в открывшийся проход ворвался Комар.

— Семь человек, всех оглушил, — доложил он меньше чем через десять секунд.

— Проверил весь дом, никого постороннего тут нет, — до нового отчета прошло еще столько же.

К этому моменту я уже тоже зашел внутрь. Дом и участок были старыми, но ухоженными и красивыми. Впрочем, меня интересовала не чужая роскошь, а только звездочки. Даже без электричества внутри я видел десятки и сотни приборов, провода, запасной дизельный генератор, до которого, кстати, так никто и не успел дойти…

Все эти точки и линии складывались перед внутренним взором в подобие карты. Не сами! Приходилось думать, шевелить мозгами, подстраивая восприятие. Раньше подобные попытки заканчивались только головной болью, сейчас же я фактически видел трехмерную карту всех коммуникаций на пару десятков метров во все стороны. На сотню, если упрощать детализацию.

— Тут есть подземный комплекс, проход в гараже, — я выделил интересующее нас место и проследил, откуда бы туда можно было попасть.

Я опасался ловушек, возможного появления игигов — как это было в ангаре «Скорости» — но Дмитрий, похоже, завязывал всю систему безопасности исключительно на себя. Мы нашли проход, добрались до подземного уровня, и никаких проблем. Я до последнего искал подвох, но уже скоро мы нашли закрепленного на стене Курильщика, а нам так никто и не помешал. Все охранники были обезврежены Комаром в самом начале.

— Значит, решил принять мое предложение? — это было первым, что сказал Курильщик, когда его освободили. Даже до того, как вытащил сигарету и засунул ее себе в рот.

— Думал, ты не помнишь… — я не спешил поддерживать этот разговор.

— Я помню, чего хотел, и я вижу, что тьма прикрыла часть последних воспоминаний. Разве я не учил тебя делать выводы? — Курильщик выдохнул облако дыма. — Кажется, мое предложение оказалось достаточно весомым, чтобы ты сорвался с места и даже пошел на сделку с НЕЙ? Наверно, я надавил на тайну твоей личности?

Я уже давно не видел Курильщика по ночам, но как же быстро он снова начал меня раздражать.

— Я пришел, чтобы отказаться.

— Я бежал за вами несколько дней, чтобы сказать, как вы мне безразличны? — Курильщик иронично поднял бровь.

— Для меня было важно, чтобы ты не успел натворить глупости.

— Значит, мы действительно знакомы достаточно хорошо, — Курильщик смерил меня долгим взглядом.

— Если моя тайна всплывет, при любой степени твоего участия, то в то же мгновение я обнародую правду о том, как ты и подобные тебе появились в этом мире.

Мак с Комаром все это время крутили головами, переводя взгляды между мной и Курильщиком, и вот теперь они замерли, потому что мой учитель молчал. Долго, уже, наверно, полминуты. Что ж, я не против. Мне и нужно, чтобы он принял осознанное решение, которое не поменяет не через день, не через год.

— А ведь неплохо! — наконец, выдал Курильщик. — Думаю, я приму твое предложение, пока оно имеет смысл.

— Что ты имеешь в виду?

— Пока ты сам отвечаешь за себя.

— Все равно не понимаю.

— Я говорю, что даже если я тебя оставлю, то ОНА — нет. Или ты до сих пор считаешь ее чем-то нездешним, существующим где-то в своем мире, как этот ваш людской бог?

— Я знаю, что она реальна. Иначе вряд ли бы искала себе головы…

— Но ты не делаешь из этого выводов! Кажется, я учил тебя не так хорошо, как стоило бы, — Курильщик криво усмехнулся. — Тьма настоящая, и она действует в реальном мире. Все, что приходит из осколков — это часть ее силы, часть ее плана. Ничего не скажу про сыворотку, не знаю, но та же смола… Мак, упади!

Последняя фраза Курильщика оказалась довольно неожиданной, но еще неожиданнее оказалось то, что подружка Комара тут же выполнила этот приказ. Рухнула на пол комнаты, прямо в грязь, забыв про все свои травмы!

— Понимаешь? — Курильщик буравил меня взглядом.

— Смола заставляет ее выполнять твои приказы.

— Смотри шире!

— Ты уверен?

— Скоро эта тайна будет не так страшна. Точно не в этой комнате.

Мне совсем не нравилось то, куда свернул наш разговор, и я начал готовиться к тому, что будет дальше. Шаг в сторону… Уже скоро, но пока мы еще просто говорим.

— Ты — черный! Те, в ком есть смола, выполняют приказы тех, в ком есть тьма?

— Почти угадал, — ответил Курильщик. — Смола, тьма в чистом виде — форма не важна. Те, в ком они есть, оказываются внутри единой иерархии, и тот, кому досталось больше от нашей госпожи, становится главнее. Так легко, так просто — абсолютный порядок.

Курильщик говорил, а я невольно представлял, что могло бы случиться, выведи тот же Морозов свои эксперименты на государственный уровень. Прилетает новый черный в столицу, против него выходят сотни улучшенных полосатых бойцов или даже игигов. Все ждут, что те справятся с посланником тьмы без лишних сложностей, но вся эта сила вместо того, чтобы сражаться, встает на его сторону.

Это была бы самая настоящая бойня. Я сделал еще шаг в сторону и коснулся стены. Мне нужны были звездочки возле ворот, как можно больше.

— Что бы ты ни задумал, не стоит, — Курильщик попробовал остановить меня.

— Почему ты мне все это рассказываешь? — я говорил и делал.

— Как я и сказал раньше, секреты не уйдут из этой комнаты. Я видел вашу подготовку глазами Мак. С тех пор, как она выпила смолу, чтобы добраться до меня, я всегда был с вами краем глаза, краем уха… Связи нет, вы хорошо поработали, а вы сами… — Курильщик не договорил.

Я добрался по проводам до скрытых возле ворот пулеметов, которые сегодня так никто и не пустил в ход. Сигнализация не сработала, но я был лучше сигнализации. Железки, скрытые в них артефакты, снаряды — все рвануло, создавая ударную волну. Она ударила во все стороны, частично задевая остановленную мной прямо у края Волги «Ниву» — мой запасной план, как и учил меня Курильщик.

Машина полетела с обрыва, работающая внутри глушилка просто не могла не пострадать. На экране маски появился значок связи, и я отправил часть откровений Курильщика по заранее подготовленному адресу. Качество записи пришлось ужать, но зато сообщение оказалось доставлено почти мгновенно.

— Неплохо, — Курильщик совершенно не казался расстроенным.

— Это не твоя игра? И тебе плевать на ее успехи? — спросил я, глядя, как мой бывший учитель дошел до стоящего в углу компьютера и запустил новую глушилку уже с него.

Заодно он включил несколько развешанных по стенам экранов. Пока там была только рябь.

— Как я и сказал, теперь ты имеешь дело с ней, — Курильщик щелкнул пультом, и на одном из мониторов появилось изображение.

Передо мной было неизвестное помещение. Какой-то склад, судя по высоким потолкам, бесконечным полкам и свистящему ветру. В тусклом свете развешанных по опорам ламп виднелись три фигуры. Изображение придвинулось, и я их узнал. Скарабей, Гусеница, Муравей… Кто их снимает? Что задумала тьма? Еще мгновение назад я хотел прорываться подальше отсюда, но теперь просто обязан был узнать, что все это значит.

— Ребята… — я услышал тихий шепот Комара.

— Как? — я посмотрел на Курильщика.

— Я же говорил, тьма объединяет всех, в ком она есть, — тот картинно вздохнул, но хотя бы ответил на вопрос. Во время тренировок он так поступал нечасто, с другой стороны, это и не его игра… Что ж, буду пользоваться разговорчивостью Курильщика.

— Кто-то из них поставил туда камеру?

— Она попросила, он не смог отказать.

— Он?

— Скарабей, — Курильщик усмехнулся. — Его отец был амбициозен, но слаб. Он думал, что дает сыну шанс в жизни, а на самом деле просто продал его душу. С другой стороны, именно благодаря тьме внутри Скарабей стал тем, кто он есть. И сейчас в нашей иерархии его ждет то, что он никогда бы не получил как обычный человек или игиг.

Я все понял… Скарабей стремился в осколки, он искал силу, а она все это время была внутри него, и как пришло время, тьма сама призвала его. Поход Жуков завершился так и не начавшись.

— Мы почти закончили подготовку… — я слышал, как он что-то рассказывает остальным, протягивая им при этом бутылку, внутри которой сплетались и расплетались похожие на змей кусочки тьмы.

— А где Комар? Его уже давно нет, — Муравей первым взял бутылку и отпил. Неужели он не видит, что ему подсунули?

— Меня попросили его отпустить. Так нужно для дела, — ответил Скарабей, и я невольно скосил взгляд на своего скоростного напарника. Значит, и он тут по плану тьмы, буду иметь в виду. Хотя по его растерянному виду и расширенным глазам такого и не скажешь.

— Странный привкус, — Гусеница тоже отхлебнула из бутылки и задумчиво уставилась куда-то в пустоту.

— Это привкус силы, — ответил Скарабей, и его глаза налились чернотой.

Я ждал продолжения, но тут мое внимание привлекли звуки рядом. Курильщик переключил еще один экран, и на нем оказалась просторная комната с высокими потолками, спортивной стенкой, рабочим столом и одиноко стоящей прямо по центру кроватью. У окна замерли две фигуры. Они были чем-то похожи друг на друга, а чем-то отличались, как день и ночь. Брат и сестра.

— Урусовы, — выдохнул я, глядя, как Дмитрий отходит чуть в сторону к столику и наливает две кружки кофе. Черного, в котором было совершенно не видно подлитую им черную жижу.

Значит, и он уже стал игрушкой тьмы, полностью принял ее сторону? А я не могу ничего сделать, никак помочь. Или могу? Пока я искал выход, Курильщик снова заговорил:

— Тьма считает, что самое интересное пока проходит мимо нас, а она хотела, чтобы ты видел то же, что и она. Поэтому, Мак! — слова Курильщика прозвучали как приказ. Собственно, они им и были.

— Немного… Сейчас, я настроюсь, — выдохнула девушка и прикусила губу. Из-под красной маски потекла струйка крови.

— О чем вы? — спросил я, добавляя в свою картину мира новые возможности слуг тьмы.

— Выпить смолы — это только начало. В конце концов, мы же не паразиты, чтобы подчинять себе чужие тела, — Курильщик усмехнулся. — Дальше каждый сам должен сделать выбор, принимает он новые правила, принимает ли силу нашей госпожи или нет. Вот это Мак и покажет: ты лично увидишь, как и почему сдадутся все, кого ты знаешь.

— Но мы здесь, а они все очень далеко. Неужели Мак так сильна, что может дотянуться до них? — я проигнорировал ту часть рассказа, которая мне совсем уж не понравилась.

— Мы далеко, но тьма в нас едина. Она связывает всех нас, помогает осознать, что мы не одни. Для того, чтобы коснуться чужих мыслей, этого более чем достаточно, — ответил Курильщик.

— Дай мне руку, — Мак протянула мне ладонь, предлагая открыть свой разум.

Интересно, но…

— Нет. Если твоя госпожа хочет, давай словами.

— Не доверяешь. Все-таки какие-то уроки ты усвоил, — Курильщик хохотнул, а потом кивнул Мак. — Рассказывай так.

И девушка неожиданно заговорила голосом Гусеницы.

— Кто ты? — это звучало так странно, так пугающе, так интересно…

— Я это ты, просто другая, та, кем ты можешь стать, — теперь Мак говорила голосом тьмы, и я как вживую представил этот разговор, разворачивающийся сейчас в голове Гусеницы.

— Ты хочешь, чтобы я служила тебе? Я не хочу, — сказала девушка, и я на мгновение выдохнул.

— Ты просто боишься, — тьма не сдавалась. — Вспомни себя. Ты всю жизнь хотела доказать всем, что ты лучше других. Втоптать в грязь любые сомнения. Сначала ради родителей, которые тебя совсем не понимали, потом просто ради себя. Ты никогда не прекращала бороться и росла как игиг. Ты дралась в барах, потому что должна была стать лучшей везде. Тебе нравилось, как люди начинают тебя уважать, как они начинают бояться, как учтиво дрожат их голоса. Ты стеснялась признаваться, но ты мечтала быть не дикой бандиткой, а настоящей госпожой, великой и ужасной. Но разве этот мир даст тебе такую возможность? Нет, тут все места уже давно распределены, есть границы, которые не прорвать. В одиночку…

— Я не одна.

— Что такое пара помощников? Пыль! Вспомни свои сны, ты видела, кто служит мне — их сотни, тысячи… Прими меня и станешь частью чего-то великого. Того, что позволит тебе двигаться вперед. Снова. Всегда! Ты уже приняла решение, я вижу. Так зачем тянуть?

— Я согласна…

Эти слова Гусеницы прозвучали как приговор. Я до последнего надеялся, что девушка сможет противостоять напору тьмы, но та как будто даже не старалась. Выслушала и согласилась. Неужели ей настолько хотелось в это верить?

Мои мысли прервал крик. Кричала уже не озвучивающая мысли девушки Мак, а настоящая Гусеница — на экране. Она раскинула руки в стороны, выпустила крылья… И те неожиданно оторвались, опали и превратились в слизь.

— Что это? Тьма ее обманула? — рядом тоже практически закричал Комар.

— Тьма дает ей силу и платит за верность, — ответил Курильщик.

В тот же миг я осознал, что Гусеница висит в воздухе. У нее отвалились крылья, а она все равно могла летать. Из динамиков вырвался ее дикий, безумный смех. Кажется, для нее это было очень важно… Гусеница сделала сальто в воздухе, потом рванула вниз подхватила какую-то железку размером с нее саму и снова взлетела. Чуть медленнее, чем раньше, но все равно очень быстро.

— Она не только летает сама, но еще и пропали ограничения на то, что она может поднять, — я оценил изменения.

— А я тоже получу силу? — я сначала подумал, что это сказал Комар, но нет, парень стоял с закрытыми глазами, а говорила за него теперь Мак. Как недавно за Гусеницу.

Кажется, перед операцией с дирижаблем он вколол себе вовсе не обычный стимулятор.

Глава 5

— Ты считаешь, что твоя подруга приносит тебе силу? — тьма говорила с Комаром в его голове, но благодаря Мак я все слышал, как будто стоял там, рядом.

— Да, это так, — голос Комара звучал твердо и уверенно. Стало очевидно, что если Гусеница до последнего сомневалась, то вот он уже давно все решил. — Я иногда думаю, а кем бы я был, не появись Мак в моей жизни. Сонным клерком, как мой отец? Винтиком машины, которой плевать на мои желания кроме одного — быть ее частью, делать свою работу? Мак разрушила это кривое зеркало. Она помогла мне стать сильнее. Я не один из многих, тех, кто просто бегает и считает, что этого достаточно. Я умел сражаться, я был опасен, очень опасен. Меня знали, меня боялись, меня ценили.

— Твой мир был разрушен, и новый стал лучше. Теперь ты хочешь разрушить все еще раз, рассчитывая, что это снова принесет тебе пользу. Разумно, — тьма растягивала игру, наслаждаясь страхом Комара. Он не выбирал, он просто боялся, что ему откажут.

— Было бы глупо не использовать такую возможность. Я…

— Просто скажи, кто ты…

— Я ваш слуга… Госпожа…

Тьма расхохоталась звоном колокольчиков, и в тот же миг Комар открыл глаза. Его тело никак не изменилось, он пытался что-то ощутить, но не мог. Я видел растерянность в его взгляде и в то же время решимость следовать выбранному пути.

— Кстати, если у тебя раньше были иллюзии, что ты не один, — снова заговорил со мной Курильщик, — то теперь расклад стал очевиден. Трое против одного — тебе не удастся сбежать или что-то сделать. Мы не позволим.

Я напрягся —, Курильщик вел к чему-то очень неприятному для меня, но я пока не мог понять, к чему. Разве что… Рука моего бывшего учителя поднялась, пальцы нажали что-то на пульте, и вспыхнул третий экран. На этот раз комнату на нем я знал как свои пять пальцев. Это был мой дом, и там за кухонным столом что-то сидели и обсуждали Ксюша и ее новый ухажер, Павлик.

— Нет… — выдохнул я, а по всему телу пробежала волна дрожи.

Они пока просто болтали, но я прямо-таки чувствовал, как в комнате закручивается что-то неприятное. Стоило хотя бы подумать о том, кто поставил там камеру, кто устроил это представление для тьмы…

— Твое время принимать решение, Муравей. Или тебе больше нравится старое имя, Константин, и фамилия? Как у брата, которого ты не смог уберечь, — тьма принялась обрабатывать новую цель.

Пока я не видел, чтобы кто-то смог противостоять ее напору, но почему-то мне хотелось верить, что у Муравья шанс точно был. Ну же, не сдавайся! Только не ты! Мой взгляд метался между экранами с бывшим напарником и сестрой.

— Ты был слаб тогда. Ты не смог отомстить Жабе сейчас. На что ты рассчитываешь в этой жизни? Хочешь быть слизняком, что просто плывет по течению? — тьма продолжала давить.

— Я… — Муравей, наконец, заговорил. — Знаешь, я, наверно, не самый умный парень…

Я сжал кулаки. Обычно такими фразами прикрывают самые ужасные глупости, которые порой хочется совершить.

— Так не думай, просто представь, что ты можешь сейчас, что ты сможешь, когда примешь новую силу. Есть у тебя мечты, амбиции, яйца, в конце концов?!

— Я не самый умный, — повторил Муравей, — но даже моих мозгов достаточно, чтобы прийти к простому выводу. Я не хочу быть на стороне тех, кто использует таких, как Жаба.

В прошлый раз именно эта мысль помогла стальному парню справиться с давлением Морозова, но тьма-то точно не остановится на полпути.

— И это все? Детская обида против всего будущего? — она начала следующий раунд.

— Я не хочу будущего любой ценой, — Муравей уперся.

Я невольно улыбнулся. Тьма не всесильна, с ней можно бороться, спасибо стальному парню…нет, моему другу, что показал мне это.

— Кажется, этот спор надолго, — Курильщик был недоволен происходящим и решил сменить действующее лицо. — Давай Скарабея.

Мак переключилась на главного Жука. И если решения Гусеницы, Комара и Муравья, в принципе, оказались в рамках того, что я о них думал, то вот Скарабей — про него я ничего не мог сказать. Он работал на тьму и в то же время шел своим путем. Курильщик, Мак, тот же Дмитрий Урусов — они уже приняли свою судьбу, а он… Он, как оказалось, еще способен что-то изменить.

Может быть, молодой бандит еще сумеет меня удивить? Так хотелось в него верить, особенно после того, что уже показал Муравей.

— Мой любимый малыш, наконец-то мы смогли встретиться, и ты вернешься домой, — голос тьмы звучал почти ласково.

Я отметил, что общающийся со своими жертвами голос, несмотря на все свои возможности, все же действует последовательно. Будь иначе, сейчас бы мы попали к середине разговора, а так тьма, очевидно, не могла говорить со всеми одновременно. Еще одна ее слабость.

— Это лишнее, — я пытался понять настроение Скарабея по его голосу, но ничего не получалось.

Взгляд постоянно убегал в сторону экрана с Ксющей и Павликом, но там пока все было спокойно. Отправить сообщение деду, пробить включенную Курильщиком защиту я смогу — в голове выстроился план… И тут же пропал. Разве дед справится с тем, кому дает силы сама тьма? Только тоже пострадает.

— … я была с тобой с самого детства, — тьма продолжала болтать со Скарабеем. — Я знаю твои амбиции, твои мечты, то, что вело тебя по жизни, что заставляло сражаться. Каждый день, с другими и с самим собой.

— Что ты предлагаешь? — голос Скарабея опять был сух и спокоен.

В этот момент я осознал, что меня смущало все это время. Его настрой — ему было плевать. Он не служил тьме, но помог ей захватить остальных Жуков. Он не боялся тьмы, он не обращал внимание на эмоции, он торговался. Скарабей любил говорить, что он свет, скрытый внутри тьмы, но это было ложью. Внутри него нет света. Только рациональное желание получить как можно больше.

В этот момент я окончательно понял разочарование князя Урусова в бандах. Он хотел видеть в них молодых революционеров, которые не боятся правил и могут проложить путь вперед не только себе, но и другим. А они стали просто бандитами, романтика изначальной идеи работала лишь на привлечение новой молодежи, и все. Система прогнила, в ней невозможно было кем-то стать, максимум — постараться сохранить то, что было.

— … ты хочешь власть. Ты хочешь быть лидером, — тьма видела оценивающий взгляд Скарабея, который смотрел на нее как на товар, но ей было плевать, если она получит нового слугу. — Став частью тьмы, ты обретешь союзников, раскроешь свою силу. Такому, как ты, никогда не стать элитой империи, но в новом мире ты сможешь подняться на любую вершину… Только не надо рассказывать, будто тебя волнует цена всего этого.

— Скарабей, не надо! Она же просто использует тебя! — Муравей ворвался в разговор Скарабея и тьмы.

Еще одно подтверждение, что ее возможности ограничены… Я начал крутить в голове эту мысль. Возможно, вот та самая деталь, которая поможет мне не просто выжить, а кое-что больше.

— Мы используем друг друга, — Мак продолжала озвучивать идущую где-то вдали борьбу за души. — Но это не лишает ее слова смысла. Только разрушив старое, можно создать новое!

— Мой бандит, — тьма хихикнула, словно флиртуя.

— Моя госпожа, — Скарабей сказал те самые слова, и в тот же миг я увидел, как на экране его пронзил поток тьмы.

Нет, это были просто тени, но не такие, как раньше. До этого то, что использовал Скарабей, походило на мягкие серые лапы, сейчас же они были черны как ночь. Молодой бандит что-то еле слышно сказал, а потом вскинул руку вперед, и тени последовали его приказу. Я видел, как они пролетели десятки метров до потолка склада и пробили его, словно он был из фольги.

Скарабей крушил сталь, сгибал толстенные балки, а в его глазах застыло восхищение своей новой мощью. Он получил, что хотел, и все остальное его больше не волновало.

— Останови предателя… — Мак снова заговорила, дублируя голос тьмы в голове Скарабея, и в тот же миг его тени рванули вниз.

Они пробили несколько стеллажей, вспороли бетонный пол, а потом словно стальными прутами прижали Муравья к стене. Тот превратился в металл, но это ни на каплю не приблизило его к свободе. Тени Скарабея были сильнее, а одно щупальце и вовсе повисло прямо перед глазами стального парня.

— Не шевелись. Ты видел, как я теперь пробиваю металл. Если будешь мешать госпоже, тебя ждет та же участь, — голос Скарабея звучал так спокойно и даже скучающе, что мне захотелось кричать.

Он угрожал тому, с кем провел несколько лет, грозился убить, и ему было плевать. Как там сказала тьма? Мой бандит. Кажется, такова на самом деле суть этого человека, а все остальное…

— Не стоит видеть в других себя, — Курильщик словно прочитал мои мысли. Впрочем, учитывая его опыт, для этого порой не нужны никакие сверхспособности. — Ты ищешь благородство там, где его нет. Ищешь не потому, что в этом есть смысл, а потому, что тебе хотелось бы его найти. Однажды это может стоить тебе жизни. Если уже…

Курильщик оборвал себя на полуслове, а потом махнул рукой в сторону экрана из столицы, где Анна и Дмитрий сидели над все еще нетронутыми чашками кофе. Похоже, и там все приближается к своей кульминации.

И я привел в исполнение первый шаг своего плана — рванул к компьютеру, с которого Курильщик управлял системой безопасности здания. Комар ожидаемо оказался быстрее и перехватил меня на полпути, крепко сжав в своих таких тонких на первый взгляд руках. Я изобразил разочарование — пусть все считают, что я просто сорвался и совершил ошибку.

— Не стоит дергаться, просто смотри. Пока это твоя единственная задача, — мне показалось, будто Курильщик что-то заметил, но я промолчал. Как он сказал, это игра тьмы, а значит, пока он не получит прямой приказ, вряд ли станет вмешиваться. Хорошо.

Я покорно кивнул и сосредоточился на экране.

— Дожимай ее, — сказала Мак голосом тьмы, который, видимо, отразился в голове Дмитрия.

Тот поморщился как от головной боли, а потом отхлебнул из своей чашки.

— Может быть, тоже попробуешь? Все-таки я не так много делаю своими руками, а тут впервые в жизни сам пожарил кофе…

Я почувствовал, как сжались мои кулаки. Насколько я узнал Королеву, на такой заход она просто не сможет сказать «нет». Семья для нее всегда была и есть на первом месте.

— Нет, — и все же она сказала именно это. — Спасибо, братец, но я воздержусь.

— И почему? — кажется, этот вопрос задал не только Дмитрий, но еще и тьма, и даже я сам.

— Когда ты пришел, отец прислал мне сообщение, — Королева почесала нос, и это было так по-детски, так мило. — Он рассказал, кто на тебя напал. Ты же слышал о Пустом?

Дмитрий поморщился. Второй ученик Курильщика, тот, до кого он так и не смог добраться — естественно, он слышал.

— Мы с ним знакомы… — продолжила Королева.

— Я знаю. И ты отказалась мне о нем рассказывать, — напомнил Дмитрий.

— И не жалею об этом. Чужие тайны на то и чужие, — ответила Королева, снова заставив брата изобразить недовольную гримасу. Он не понимал сестру.

— Ладно, — он поднял руки. — Итак, отец тебе написал, что нападение на меня устроил этот Пустой… Кстати, неплохой повод задуматься, стоит ли его защищать. Между прочим, это уже второй раз! Но неважно! Как это все влияет на твое нежелание пить мой кофе?

— Все просто, — Королева отодвинула от себя чашку подальше и встала на ноги. — Если Пустой на кого-то напал, то это не просто так. Я не считаю тебя врагом, но он… Он еще не дал ни единого повода усомниться в своих решениях, так что прости, братец, но пока мы с ним не поговорим, и я не узнаю, что именно случилось, я буду доверять тебе чуть меньше, чем обычно.

Я стоял не двигаясь. Анна мне доверяла. Настолько, что смогла не попасть в ловушку брата. Почему-то это было очень и очень приятно.

— Значит, чужак важнее брата? — Дмитрий тоже встал и швырнул свою кружку об стену. На ней расплылась кофейная клякса, похожая на ядовитую змею.

— Значит, я не буду верить тебе просто так, — Анна была спокойна. — Кстати, ты не находишь, что ситуация повторяется? Тогда, когда ты подставил меня в прошлый раз, и сейчас? Ты говорил, что изменился, но я для тебя по-прежнему только инструмент. Во главе всего — только твои желания.

— Она пытается обмануть тебя, — тьма внутри Дмитрия снова заговорила, а я слышал каждое ее слово через Мак. — В тот раз это была не твоя вина. Учитель приказал тебе устроить нападение, заинтересовать наследника, заманить его к вам. Кто же знал, что Анна сама сунет свой нос, куда не просили?

— Она чуть не умерла… — я впервые услышал мысли Дмитрия. Оказывается, он еще не сдался.

— Она испортила твой план! Вот что важно! Из-за нее тебя сослали! Она жила в столице, наслаждалась каждым днем, а ты ездил по дешевым квартирам, вынужденный поставить все только на себя. Не ты — она тебя предала в тот день.

— Тебе ли говорить про желания, — Дмитрий снова заговорил вслух, и в его голосе были только злость и ярость.

Я следил за ним, за Анной. Рядом стояли Курильщик, Мак — они контролировали каждое мое движение, руки Комара сжимали мои локти — еще один способ не дать мне сделать глупости. Вот только именно эта поза и позволяла мне о них думать. С того момента, как я подставился под удар Комара, я пытался воздействовать на тьму в его теле. Мы были достаточно близко, и от того, смогу я или нет, зависело очень многое.

Муравей — он пока жив, но надолго ли рядом со Скарабеем и Гусеницей? Анна — рядом с Дмитрием тьма могла атаковать ее в любой момент. И Ксюша — Павлик пока еще просто болтал, но я каждое мгновение ждал от него подвоха.

— Ты все же получишь свою дозу тьмы! — в уши вонзился голос Дмитрия, а потом я увидел, как он сорвался с места.

Удар — его руки двигались так быстро, что я почти его пропустил, и воздух перед Анной пропороло странное черное лезвие. Что это? Нож? Через мгновение я разглядел, что на самом деле Дмитрий атаковал, сжимая два похожих на сосульки осколка. Ну, конечно, Курильщик же сказал: тьма или смола, форма не имеет смысла. Значит, одна рана, и Анна тоже окажется в ловушке.

— Держись! — я знал, что меня не услышат, но все равно закричал. Просто для себя.

Анна в этот момент увернулась от очередного прыжка Дмитрия. Тот добавил две гранаты — осколочную и светошумовую, но и девушка уже была готова. Вьюга вокруг нее прикрыла ее от всех ударов. Молодому Урусову пришлось остановиться, но он не раз прокручивал этот возможный бой в голове и был готов. Семейная способность словно растащила Анну и ее вьюгу в стороны. Они были вроде бы вплотную и в то же время между ними раскинулись сотни метров виртуального расстояния.

Девушка могла бы тоже поиграть пространством, но для этого уже ей пришлось бы упустить контроль над вьюгой. Простил бы ей это Дмитрий? Вряд ли. На мгновение битва зависла, а потом дверь в комнату вынесло, и огромная черная туша просто снесла молодого Урусова с места.

Парень не поднялся, Мак ойкнула, изображение пропало.

Курильщик спокойно поднял пульт, промотал назад и включил ту же сцену в замедленном режиме. Теперь я увидел, как внутрь ворвался Архимед. Дмитрий успел повернуться к нему и даже вскинул один из осколков-кинжалов. Возник странный эффект: я видел, как рука парня давила, как лезвие неслось к цели с огромной скоростью и в то же время не двигалось с места. Архимед использовал семейный прием, чтобы остановить племянника.

В то же время огромный кулак черной гориллы летел в голову парня.

Дмитрий успел отпустить Анну, встретить дядю такой же пространственной ловушкой — ему бы пару лишних мгновений, чтобы активировать один из заранее заготовленных на такой случай сюрпризов. Но девушка не собиралась делать ему такой подарок. Лед исчез, пространство перед кулаком Архимеда сжалось, и Дмитрия словно кувалдой отбросило в стену. Кажется, Анна немного переборщила и не просто вернула силу удару гориллы, но и немного его ускорила.

— Они ждали его. Ждали и готовились, — неожиданно понял я.

— Ждали, сможет ли он передумать, считая, что сила и контроль на его стороне, — спокойно пожал плечами Курильщик. Поражение бывшего ученика его словно ни капли не расстроило.

— То есть, если бы княжич одумался, его бы простили? — неожиданно тихо спросил Комар.

— Он — часть семьи, для Урусовых это много значит. И для старших, поставивших на этот шанс, — Курильщик увеличил изображение и показал тень самого князя Николая Дмитриевича. Именно он зашел в комнату сразу после Архимеда и взорвал камеру. — И для младших.

Последним кадром, на котором остановилась запись, было всклокоченное лицо Анны. Красивая, сильная… Готовая рискнуть собой ради семьи, ради рода… Я почему-то вспомнил слова деда, когда мы обсуждали мой титул. Что он — это не только мои родители, мои воспоминания о них, а нечто гораздо большее.

Если род — это такая сила, то могу ли я обратиться к силе своей семьи? К силе Пожарских?! Проклятье, возможно, стоило взять с собой свиток с прощением царя…

Глава 6

— Какой счет? Получается, три — два в пользу тьмы, — заговорил Курильщик. — Не так много, как она рассчитывала, но тебя же это совсем не утешит, если последнее очко уйдет в пользу черных.

Комар хихикнул.

— Ищешь выход? — Курильщик смерил меня взглядом. — Учитывая, что я тебя и учил, то считал бы позором, если бы ты этого не делал. Вот только иногда нужно просто признать, что есть силы выше тебя, признать, что тебе не победить, и молить о пощаде.

— А это сработает? — я задумался, чего стоит моя свобода.

— Нет, конечно, — Курильщик хохотнул. — Точно не сейчас, когда тьма и так рассчитывает получить все, везде и сразу.

— Начинай… — прошипела Мак голосом тьмы, и в тот же миг я увидел, как Павлик на экране дернулся.

— Еще чаю? — он поднялся из-за стола. — Ты сиди, я сделаю…

Ксюша, собравшаяся было тоже подняться, опустилась обратно. Ее взгляд скользнул по часам, и белые хвостики тревожно качнулись.

— Дед что-то задерживается. Он хотел сегодня вернуться пораньше…

— Хочешь?.. — Павлик как будто задумался. — Давай допьем чай и потом вместе сходим ему навстречу.

Ксюша успокоилась, а чайник тем временем уже почти закипел. Я понял, что больше тянуть нельзя — пусть я не уверен в успехе, но надо действовать!

Я потянулся к черной звездочке Комара. До этого, пока я работал с такой же внутри Мак, у меня ни разу не получалось ничего ей приказать, но раньше я так и не старался. Еще я боялся навредить девушке, с держащим же меня парнем о такой мелочи я просто не думал.

Мои руки были сжаты, но я вцепился в черную звездочку своей искрой. Растянул свою силу, обвил чужую, как змея, начал жечь — кажется, мои зубы скрежетали, так сильно я их сжал. Комар застонал и дернулся, ему пришлось несладко. Я мгновенно вывернулся из захвата, и теперь мои руки присоединились к хватке.

«Стой…» — Мак попробовала сбить меня с толку, но сейчас во мне жила только одна мысль. Довести дело до конца. Все остальное не имело смысла и сгорало дотла.

Я вкладывал всего себя и старался через тьму внутри Комара дотянуться до всех остальных, в ком она тоже жила. Если это смогла Мак, пусть и с помощью своей госпожи, то я тоже справлюсь. Я сжал чужую силу еще сильнее! Ну же, подчинись мне!

— Подчинись! — заорал я вслух.

Комар дернулся словно от удара, и его черная звездочка раскрылась передо мной. Вдали мелькнули чужие огоньки. Краем глаза я увидел, как Курильщик сделал шаг вперед — если он дойдет до меня, то точно сможет остановить. Надо было действовать прямо сейчас.

Взрыв!

Мои руки откинуло, как от настоящей отдачи.

Я смотрел на Комара, я смотрел на Курильщика и Мак, я смотрел на экран, сжимая кулаки…

— Взорвись… — я тихо прошептал.

И в этот момент в животе Комара словно появился огонек, на мгновение его как будто подсветило изнутри, а потом парень согнулся, извергая целые потоки чего-то черного, склизкого и очень вонючего.

— Как будто тухлятины поел, — сказал Курильщик и отодвинул парня в сторону. — Неплохо, Пустой, но, похоже, это все, на что ты способен.

Он был прав: я смог достать Комара, но все остальные до сих пор были под контролем тьмы и плевать они хотели на мое желание с ними покончить.

— Код «трес комас», — Мак включила рацию, и через мгновение в помещение ворвался отряд полосатых.

Тьма позаботилась о том, чтобы силы на стороне моих противников было с запасом. Не знаю, где они выцепили этот отряд из пробирок Морозова, но с ними мои шансы что-то сделать стали еще меньше. Только я все равно буду пытаться! Как меня учили. Как я сам этого хочу!

— Слоны идут на север! — я указал за спину Мак.

Та, естественно, не обернулась на такую глупую подначку, а зря. В этот же самый момент я взорвал провода у нее за спиной, вырубая всю надетую на девушку электронику и отбрасывая ее в стену. Полосатые разрядили в меня несколько очередей — я заранее успел уйти в сторону. Оценил звук ударов о стены — резиновые пули, меня хотят взять живьем. Это хорошо, потому что я-то сдерживаться не собираюсь.

Я снова бросился бежать по дуге, уходя от трех полосатых, прыгнувших на меня с дубинками-парализаторами. Слишком быстро, чтобы успеть понять, что я этого от них и ждал. Прямо под ними взорвались плитки пола, кроша ноги и выводя из игры! Я не видел этого: приходилось постоянно двигаться, чтобы не попасть под удар. Двигаться и все взрывать. Пол, стены, проводку, дубинку, что удачно подвернулась под руку.

«Замри!» — приказ Мак ворвался в голову, ломая рисунок боя.

Как же мне не нравится эта девчонка! Я поборол внушение, но слишком задержался на одном месте. В плечо ударила резиновая пуля, сбивая с ног. Сейчас на меня навалятся со всех сторон, и это конец… Нет, одного выстрела на меня мало! Я взорвал несколько плиток прямо под собой, повернувшись к ним самой крепкой лобовой частью брони. Это должно было выиграть мне пару мгновений, чтобы быстро вскочить на ноги.

Взрыв. Меня откинуло в сторону. Это в бой вмешался Курильщик: он не стал играть в поддавки и, когда я этого не ожидал, кинул мне под ноги настоящую гранату. Меня контузило, кажется, пришлось изобразить рвоту, чтобы избавиться от забившей горло крови, но я все равно поднялся. От комнаты не осталось живого места. Комар прятался за Мак, из полосатых на ногах не осталось никого — оказывается, пока я от них бегал, успел достать каждого. Не было только Курильщика.

Я почувствовал свет чужих звездочек у себя за спиной, попробовал обернуться, но не успел. Мой учитель оказался быстрее. Длинный тощий палец ударил куда-то в район ключицы, и тело парализовало.

— Если бы это был выпускной экзамен, ты бы получил незачет, — лицо Курильщика появилось передо мной сквозь клубы дыма. — Ты ведь сражался, просто чтобы не сдаваться. Без плана, как справиться с каждым из нас. Как справиться со мной. Это было жалко.

— Один против трех игигов, тьмы и двенадцати усиленных гвардейцев! — я не смог промолчать. — И я сделал четырнадцать из пятнадцати!

— Оставь эту математику для школьников. В жизни важно только одно: сделал или не сделал. Остальное — утешение для слабаков, — Курильщик махнул рукой Мак. — Иди сюда. Теперь наш дорогой Пустой не будет возражать, а тьма хотела бы, чтобы он увидел окончание представления из первых рядов.

Мне нечего было возразить Курильщику, он все правильно сказал: я проиграл, и теперь все остальное действительно не имело смысла. Я потерял возможность влиять на то, что будет дальше. Или нет? В голове начал складываться новый план. С каждым ударом каблучков Мак, когда она подходила ко мне. С каждым пройденным сантиметром ее руки, что протянулась ко мне и закрыла глаза.

Я старался бороться с ее внушением, но, похоже, оказался слишком слаб, чтобы даже его заметить. Вокруг заклубилась тьма. Я чувствовал ее присутствие и снова видел картинку из своего дома, только теперь не на экране, а словно объемное изображение из цветного дыма.

— Почему? — спросил я.

И где-то в реальности вздрогнул Павлик — он точно не ожидал моего появления у себя в голове.

— Спокойно, — вступила в разговор тьма, и парень расслабился. — Я тут, и он тебе не повредит. Просто доведи дело до конца. А ты, Пожарский, задаешь вопрос, на который мог бы и сам найти ответ.

— Как? — я начал что-то подозревать.

— Твое сражение с черным. Помнишь те пятнадцать жертв? Помнишь, как ты расслабился, узнав, что это не дед и не Ксюша? А ты потом хотя бы изучил этот список, посмотрел, кто в него попал? Так вот там была вся семья Павла! Черный попробовал прорваться на поверхность рядом с их домом, и все: отец, мать, два брата — все растаяли в красном тумане, когда Морана нанесла смертельный удар.

— Мне, конечно, их всех очень жаль, — я говорил и надеялся, что Павлик меня услышит. — Но то, что мы сделали — всего пятнадцать жертв при падении осколка — это же настоящее чудо!

— Смерть моей семьи — чудо? — Павлик, ворвавшийся в свой внутренний мир, сорвался на крик, но потом резко успокоился. — Да, вы сделали много! Вот только вы прекратили сражаться, ранив черного! Не пошли за ним в момент слабости, не попытались добить. Вы спасли тех, кого хотели, а остальные… На них вам было плевать! Смерть моей семьи — твоя вина, Пожарский!

— Наверно, все же не только моя? — какие-то слова Павлика было сложно игнорировать. — Почему ты объявил войну именно мне? А остальные игиги — те, кто сражались и кто в принципе не пришел? «Защита», в конце концов?

— Рано или поздно они тоже ответят, — Павлик тряхнул головой. — Тьма даст мне для этого силы. И я рад, что ценой, которую мне для этого надо заплатить, стал ты.

— А сама тьма? — я все еще пытался достучаться до парня. — Ты говоришь про вину игигов, которые не спасли твою семью, но ведь именно твоя новая госпожа послала черный осколок! Это ее слуга всех убил. Как можно обвинять нас и в то же время прощать ее?

Я, наконец, заметил и сформулировал главную странность, которая преследовала меня все это время.

— Обвиняешь тьму, как просто, — мои слова совершенно не смутили Павлика, словно он находился в эхо-камере, где имели смысл только те аргументы, которые он изначально и был готов услышать. — Тьма просто выполняет свое предназначение, это как винить дождь в жертвах потопа. А вот вы, игиги… Именно вы не справились со своей частью баланса: не спасли тех, кто вам доверился! Так что не надо пытаться спрятаться от ответственности!

— А ведь я сначала решил, что ты на самом деле хочешь отомстить, что тебя сломала потеря семьи, но ты… Ты просто используешь память о них, играешь словами, чтобы найти оправдание тому, что именно ты сейчас продался той, что их убила.

— Мне плевать, что ты думаешь!

— Павлик… — голос Ксюши прервал наш разговор.

Парень тут же испарился из внутреннего мира, и я тоже сосредоточился на том, что происходило за пределами тьмы.

— Уже почти готово, — Павлик вытащил из ящика над мойкой две чистые кружки.

— Я не буду. Слишком волнуюсь за деда, давай сразу за ним сходим.

— Нет! — Павлик в один миг перестал казаться милым и понимающим мальчиком.

— Что с тобой? Что-то случилось?

— Я говорю, что ты никуда не пойдешь. Нет смысла. Твой дед не задержался, а его задержали. Навсегда! — Павлик рассмеялся долгим противным смехом.

Мне хотелось снести ему голову, но я ничего не мог. Ксюша вжалась в стену, а на щеках парня начали проступать черные полоски. Он вытащил из внутреннего кармана пузырек с черной смолой, а потом медленно двинулся к моей сестре. Сначала перегородил ей дорогу, потом грубо прижал к стене.

— Пей! — одна рука сжала щеки, чтобы раскрыть рот, а вторая пыталась вылить туда содержимое пробирки.

— Смотри… — тьма радостно клубилась вокруг меня.

— Умри! — я попытался увидеть звездочку внутри нее, взорвать — ничего. Я просто прыгнул в темноту с кулаками, и она расступилась так, что я просто упал.

Тьма хохотала. Ксюша кричала. Павлик давил.

В этот момент неожиданно распахнулась входная дверь, в комнату ворвался дед с окровавленной саблей в руках и одним резким движением снес Павлику голову. Три — три. Внутренний голос цинично подвел итоги борьбы людей с тьмой. И второй раз человек сумел выстоять, потому что рядом нашлись те, кто ему помог. Да и Муравей — он был один, но справился благодаря тому, что сохранил память о брате. Неужели такая мелочь может сделать нас настолько сильнее?

Я почувствовал, что меня накрывает откат и тело начинает потряхивать. Я сам был еще во власти тьмы, но, когда все остальные спаслись, это казалось таким неважным. Вот только сама тьма — она как будто еще чего-то ждала.

— Нет-нет-нет! — до меня долетел встревоженный шепот деда, склонившегося над покачнувшейся Ксюшей.

— Иногда достаточно совсем чуть-чуть, — хихикнула тьма, и только тогда я смог разглядеть, что произошло. Когда Павлик тряс своим пузырьком, из него вылетело несколько капель, и одна попала прямо на губы Ксюше.

Черный туман вокруг меня пошел волнами, а потом внутри непроглядного кокона я смог разглядеть появившуюся там Ксюшу. Тьма не отказала себе в удовольствии показать мне, как будет обрабатывать ее. Чтобы я все видел и не мог ничего сделать. Опять!

— Здравствуй, дорогая, — тьма ласково поздоровалась с девочкой.

— Где я? — та закрутила головой. — Где дедушка?

— Это совсем не важно. Твой молодой человек отравил тебя, но я спасла и… Я могу дать тебе силу, чтобы такого больше никогда не произошло.

— Силу? — мне захотелось закричать, столько интереса было в голосе Ксюши.

Я снова попробовал прорваться сквозь тьму, но та была просто сильнее меня.

— Ты же мечтала быть такой, как брат. Эта тайна была такой горячей, вкусной… Ты же поэтому не смогла удержаться и рассказала о ней Павлу.

— Мы уже столько дружили, я думала, что он не подведет.

— А он подвел. Люди слабы, нельзя на них полагаться, только на себя, ведь так? Если бы ты была сильна, то смогла бы защититься. И дед не попал бы под удар.

— Ну, наверно…

— А еще, — тьма продолжала закручивать водоворот вокруг Ксюши, — получив силы, ты бы смогла присоединиться к брату. Вы бы вместе защищали мир, всегда были рядом. Разве это не то, чего ты на самом деле хочешь?

— Знаешь, — Ксюша задумчиво посмотрела по сторонам. — Наверно, я откажусь.

— Почему? — тьма начала раздражаться.

— Ты предлагаешь мне не мою, чужую силу, а зачем она мне? Придет время, и брат сам меня всему научит. И он, и дедушка. Если я захочу, они не станут мне запрещать. И я стану сильной, и это будет уже настоящая сила нашей семьи. Понимаешь?

— Что ты несешь?! — тьма сорвалась.

Я снова бросился вперед. На этот раз туман не расступился. Черное облако, такое мягкое на вид, оказалось колючим, словно тьма была сделана из стекловаты. Я рвался к сестре, а тело, даже тут, в этом странном мире, истекало кровью.

— Борись… — до меня долетел шепот деда. — Ксюша, борись. И ты, Сашка, я знаю, ты тут — тоже борись! Ты — Пожарский, ты сможешь!

По всему телу побежали мурашки. Опять эта мысль про наш род, про то, что нужно принять свое прошлое — но как? Я непонятно где, и даже в реальности не взял с собой свиток с прощением царя… С другой стороны, а нужна ли мне бумажка, чтобы принять, кто я на самом деле?

— Я — Пожарский, — я тихо сказал это про себя, и кровь внутри побежала быстрее.

— Я — Пожарский! — я отдался на волю этого чувства.

Неожиданно пришло осознание, что я не один. Во мне текла та же кровь, что и во множестве моих предков. Одна цепочка ДНК, которая выделила нас среди других и которая протянулась из настоящего куда-то в даль времен. Я словно разом из одинокой песчинки превратился в линию, стал больше. Странное, но приятное ощущение, и это было только начало!

— Я — человек, — следующий вывод.

Когда вокруг клубилась тьма, я хотел быть именно им. Частью всего рода людского. Миллионы лет эволюции, камни, костер, первые мечи, первые корабли, зовущее вперед звездное небо и сила, постоянно живущая внутри. Песчинка, линия — все это осталось позади, теперь я тянулся вперед как огромная змея. Живая! Я впервые двигался! Словно увидел где-то вдали свет настоящей цели и теперь тянулся к ней. В спину били потоки энергии, искра освещала путь… Мир остался прежним, но для меня он изменился окончательно и бесповоротно.

Тьма ведь предлагала своим слугам что-то похожее — стать частью своего черного братства, обрести цель, силу и союзников. Вот только это оказалось сущей мелочью по сравнению с тем, чем мы все уже были на самом деле. Моя искра горела, и чужая сила больше не могла ее сдерживать. Мир вокруг меня словно мигнул, тьма сменилась той разрушенной комнатой, где надо мной склонилась Мак… Один раз, и еще, и еще. Глаза девушки удивленно расширились.

— Как ты смог ее побороть? Кто ты?

— Я — Пожарский, — я сказал вслух то же самое, что и внутри себя. — Я — человек.

— Аз есмь…

Я не знаю, что пыталась сказать Мак. Возможно, поняла, что я сейчас сделаю, и попыталась прикрыться хотя бы так, силой молитвы… Не поможет!

Я протянул руку вперед, коснулся груди девушки, а через нее и живущей внутри черной звездочки. На этот раз она дрожала. Проснувшаяся и наполнившая меня сила легко сломила сопротивление, а потом я потянулся к другим звездочкам. Жуки на заброшенном складе под Удомлей, молодой Урусов в столице, обезглавленный Павлик и лежащая без сознания Ксюша — я коснулся тьмы во всех, о ком знал. Через них добрался еще до десятков и сотен других слуг госпожи.

Добрался, а потом, словно у меня были тысячи рук и зубастых пастей, вцепился в них. Сжал! Они сопротивлялись, они пытались вырваться, но куда им против Пожарского. Я ни капли не удивился, увидев рядом с собой призрачные фигуры. Предки рода, сегодня они откликнулись на зов своего потомка, пришли и встали рядом, чтобы вместе сразиться с вечным врагом. Именно они стали моими руками в этой битве!

Старик в старой кольчуге с узкими горящими глазами — при жизни он был невысоким, но сейчас сила превратила его в настоящего великана. Рядом еще один, в высокой боярской шапке, на теле раны от польских клинков — и откуда я это знаю? Вспомнил? Рядом канонир с покрытым гарью лицом, который умер рядом с князем Багратионом на Бородинском поле. Рядом вдруг оказалась женщина с обрезанными длинными волосами и огромными черными глазами.

Мама? Я видел ее только в воспоминаниях, снах. В чужой жизни, но здесь и сейчас она стала частью меня.

— Сашка… — мама коснулась меня.

— Я… — захотелось рассказать ей всю правду.

— Сашка… — рядом с ней встал мужчина. Отец, он совсем не походил на ту лощеную амебу из воспоминаний, что подарила мне тьма. И почему я раньше не думал, что она может обманывать меня и там?

— Я разберусь с ней! — ответил я всем, и до меня долетели смешки и одобрительное бурчание.

Предки были довольны своим потомком. Мы продолжали бороться, мы взяли за горло каждый кусочек тьмы, до которого смогли дотянуться. Хотелось продолжать, я точно захватил не всех — того же Курильщика так и не удалось ощутить — но предел моей силы был уже близко. Время пришло.

— Взрыв! — мои губы сложились в улыбку.

Мои сотни рук отпустили своих жертв, те дернулись, на мгновение поверив, что обрели свободу. Вот только моя искра уже запустила в них разрушительные изменения. Изменения, которые могли закончиться только одним!

— Это даже красиво, — Мак опустила взгляд вниз, где внутри нее разгорался огонек.

Не так эффектно, как могло быть. Я представил, что получилось бы, сумей я на самом деле всех взорвать… Впрочем, так даже лучше! Мак рухнула набок, и из ее рта хлынули потоки черной протухшей жижи. Она избавлялась от тьмы, где-то в стороне тошнило Комара. Я чувствовал, что достал не только их, но должен был убедиться. На дрожащих ногах я подошел к чудом уцелевшему ноутбуку и открыл еще идущие трансляции.

Скарабей и Гусеница тоже блевали, тени, удерживающие Муравья, пропали, и он бросился к товарищам, чтобы помочь им прийти в себя. Он еще верил, что они станут прежними, я — уже нет. Я перелистнул изображение — теперь на экране был мой дом. Дед, у него на коленях голова Ксюши, текущая по щеке тонкая струйка, и… Она открыла глаза.

У меня получилось! Я был не один и справился.

«Спасибо», — я тихо и про себя поблагодарил предков рода, которые пришли мне на помощь. Как, почему — с этим я еще разберусь, но позже.

— Пошла в задницу, тьма! Ты проиграла! — а это я уже прокричал, подняв голову куда-то в небеса. Почему-то я был уверен, что меня услышат.

— Счет три — три, — голос раздался у меня в голове. — Был…

Глава 7

Только тьма договорила, и изображение снова переключилось на Жуков. Я увидел, как Скарабей вытащил нож, а потом вонзил его прямо в сердце Муравья, когда тот повернулся к Гусенице.

— Это за то, что ты нарушил мои планы, Пожарский! — Скарабей посмотрел прямо в камеру, потом протянул руку Гусенице. Девушка словно мгновение сомневалась, но потом схватилась за нее, и они неспешно двинулись куда-то к выходу из ангара.

Я смотрел, как Муравей истекает кровью, как сталь, пытаясь остановить ее, покрывает его тело и мгновенно опадает. Металл не мог исцелить уже нанесенную рану.

«Я не буду плакать…» — я сжимал кулаки, а по щекам текли слезы.

Чертов Муравей, ну мы же почти справились! Зачем он полез к ним, зачем продолжал считать их друзьями?

Я попробовал обратиться к предкам, вдруг они смогут помочь, но нет. Моя новая сила пока отступила, ей нужно было время, чтобы восстановиться. Да и что могут духи против самой смерти?

Краем уха я слышал, как Ксюша на соседнем экране рассказывала, что видела меня… Она была жива, эта мысль помогала держаться, но лежащий без движения Муравей словно высасывал все силы. Почему я так к нему привязался? Стал считать здоровяка другом, а он теперь лежит там. Мертвый, один, в бесконечной тишине… Как я раньше, до того, как осознал себя Пожарским.

— Тик… так… тик… так… — неожиданно я осознал, что ошибся.

Тишины не было, был звук мерных механических ударов. Где-то я его уже слышал. Точно, так же стучало сердце Черномора, когда тот поддерживал в себе жизнь… Неужели?.. Я попробовал приблизить изображение и увидел, как в груди Муравья бьется стальное сердце. Кривое, словно нарисованное ребенком, но оно работало.

Муравей вспомнил, как наш враг сохранял в себе жизнь, и повторил это. Он был еще жив!

Слезы мгновенно высохли, я бросился к телу Мак… Осмотрел ее, нашел телефон и по памяти набрал номер, который с детства знает любой аристократ империи. Номер «Защиты».

— Прошу отправить ближайших игигов по координатам. Нужно спасти человека после нападения бандитов, — выпалил я, как только трубку взяли.

— Подтвердите, что имеете право обращаться в службу «Защиты», — голос на том конце был сух и спокоен. Представляю, сколько каждый день им звонит обычных людей, которым они говорят бесконечно тошнотворное «нет».

— Идентификация по голосу, я — князь Пожарский, старший в роду, глава сорок четвертой по рангу семьи империи!

— Выполняем. В десяти минутах находится столичная группа. Надеемся, ваш друг выживет, — в голос оператора «Защиты» добавились живые нотки.

— Спасибо, — я повесил трубку.

Теперь оставалось только ждать. Текли бесконечные минуты, до меня доносились звуки сердца Муравья — оно с каждым мгновением билось все тише и тише. Казалось, еще немного, и все, но тут стену вынесло, и прямо рядом с лежащим парнем приземлилась фигура в черном. С небольшим опозданием вслед за ней на склад влетели еще трое. Морана и главный отряд «Защиты» — правда, не в полном составе, но разве это важно. Главное, они оказались рядом, и теперь Муравей точно будет жить.

Ему вкололи сыворотку и начали готовить к эвакуации. Кавалерия пришла вовремя. Я, наконец, позволил себе расслабиться. Теперь можно было позвонить Урусову и разобраться со всем остальным.

* * *

Урусов не взял трубку, но его люди встретили меня и проводили до квартиры, что когда-то снимал Дмитрий. Тут меня осмотрел семейный врач, я смог помыться и переодеться, а когда, наконец, вышел в общий зал, там меня уже ждал Николай Дмитриевич. Князь сидел в одном из двух глубоких кресел, в руках у него был стакан с чем-то золотистым…

— Виски? — я занял предложенное мне место.

— Яблочный сок, — Урусов улыбнулся. — Для развлечений мне хватает обычной жизни, а для расслабления… В моем возрасте мозг либо учится делать это без посторонней помощи, либо умирает.

— Я за учебу, — сказал я.

В комнату вошел чопорный слуга, поставил рядом со мной еще один бокал и так же беззвучно ушел. Мы с Урусовым несколько долгих минут молчали.

— Чем все закончилось? — я пытался понять, зачем князь опять тратит на меня время. Из благодарности, что предупредил об опасности?

— Ты же про ситуацию в целом? — князь как будто ждал другого вопроса.

— Да.

— Мы отследили двести тридцать семь случаев отравления тьмой по стране. Все эти люди либо взяты под наблюдение, либо арестованы. Их контакты проверят, возможные последователи, что пока скрываются, будут найдены. Не думаю, что это полностью решит проблему, но в ближайшее время у нас в стране станет спокойнее.

— Не в мире?

— Не в мире. Твоя атака зацепила слуг тьмы только в центральной России, еще немного в ближнем зарубежье, и все. Для мира этого слишком мало.

— И вы не спросите, что именно я сделал?

Мне очень хотелось с кем-то обсудить пришедших ко мне предков, эту новую и странную силу.

— Ты использовал свою искру. И это было впечатляюще. На таком расстоянии — давно никто не мог показать ничего подобного. И более того, против тьмы. И она, и ее создания всегда хуже поддавались нашему воздействию.

— Я…

— Не нужно, — Урусов остановил меня. — Я почувствовал, мы все почувствовали, что род Пожарских вернулся, что ты принял свое наследие. Так вот ваша семейная часть искры — это только ваше дело. Даже если тебя спросит об этом сам царь, советую сохранить детали при себе.

— Часть равновесия?

— Часть баланса, — ответил князь. — Кстати, несмотря на этот разговор, я рассчитываю, что, когда мы поймаем еще темных, ты сделаешь это снова.

— Я готов. И возможно… — я задумался. — Возможно, я смогу помочь заметить тьму внутри тех, кто ее использует. Даже в обычной жизни.

— Насколько я понял, эффект тьмы проявляется только после приема смолы, — задумался князь. — То есть твоя проверка не будет гарантией того, что человек чист. Но в любом случае это очень полезное умение. Я буду рад видеть тебя в гостях. Пройдемся по поместью, покажу тебе своих воинов и слуг.

Я понял намек и кивнул.

— Заодно, думаю, несколько других семей тоже захотят пригласить тебя в гости. Я не настаиваю, но буду благодарен, если ты им не откажешь.

— Я готов помогать вам и царю.

— Только мне, — ответил Урусов, и все сразу снова запуталось. — Не хочу вводить тебя в заблуждение, у царя и империи есть своя охрана и службы безопасности. Есть «Защита», которая тоже работает в этом направлении. Если они решат, что твоя сила им нужна, они обратятся к тебе сами. Все же, что делаю я — это моя частная инициатива.

— Но вы тратите время, деньги, рискуете, в конце концов, собой и семьей. Если вы не должны, то зачем?

— Не должен, но я часть страны; если у меня есть такая возможность, я выполню свой долг. Как и другие аристократы. В этом наша суть, иначе зачем бы мы были нужны.

— Действительно… — я несколько секунд думал над тем, как же сильно могут отличаться люди. Для кого-то деньги и положение — это цель в жизни, а для кого-то — просто способ выполнить долг.

— Кстати, твоего друга, Муравья, завтра похоронят…

— Что? Он же выжил! — я подскочил.

— Формально похоронят, чтобы прошлое больше не висело над ним, и он смог сам по-настоящему выбрать свое будущее. Заодно будет красивая церемония, памятник, пример для тысяч молодых людей по всей стране. Чтобы они увидели, что есть и такой путь.

Я понял, что князь никак не хочет отказываться от своей идеи использовать банды и бунтарей, чтобы превратить их во что-то полезное, дать толчок всему обществу.

— А какой путь увидят люди возле памятника Муравья? Что можно умереть, если не сдаваться?

— Умерли и те, кто продался тьме, — князь пожал плечами. — Бороться и остаться человеком — вот то, что увидят те, кто ищет для себя новый, настоящий смысл жизни. Это очень много.

— Странно слышать такое от военного.

— А кому как не нам такое говорить?

Мы обменялись фразами, и опять мои представления из прошлой жизни разбились вдребезги, столкнувшись с реальностью этого мира.

— Гвозди бы делать из этих людей, не было б в мире крепче гвоздей, — еле слышно повторил я слова одного великого поэта.

— Красиво, — князь услышал. — Это об аристократах?

— Просто о достойных людях, — ответил я.

Мы молчали. Не знаю, о чем думал князь, а я вот неожиданно осознал, что изменился. До этого, несмотря на тьму, несмотря на ночные приключения, я просто жил, мечтая о покое и наслаждаясь им. Сейчас от этого не осталось и следа. Вернее, не сейчас — в тот самый миг, когда я понял, что я Пожарский, когда принял это, и когда род в ответ принял меня. Настоящая вера в мир, в людей рядом, в себя — в то, что я могу и хочу влиять на жизнь вокруг себя. Бороться с плохим, помогать хорошему, быть гвоздем…

Как же глупо это звучало, но в то же время эти мысли делали меня сильнее.

— Предложение о походе в осколок тьмы вместе с вашим полком еще в силе? — спросил я Урусова.

— В силе, — князь улыбнулся, он услышал то, чего ждал все это время. — И я знаю минимум двух человек, которые будут рады твоей компании.

* * *

Я вернулся в Старицу на обычном регулярном дирижабле из новой серии, которые «Скорость» начала поставлять в империю буквально на днях. Забавно, воздушные гиганты стали для меня одним из символов этого мира. Не главным, конечно…

Я выглянул в окно и увидел, как дед и Ксюша стоят рядом с посадочной площадкой и машут мне рукой. Я ждал встречи, а в голове крутились те слова, которыми мы обменялись с Урусовым на прощание. Я спросил:

— А как же тьма? Теперь, когда все знают, что она враг?

— Мы и раньше это знали, и будем дальше сражаться, — удивился князь. — Ничего не изменится.

Я думал об еще одной особенности этого мира, которую не замечал раньше. У нас часто пытаются понять врага, найти причины, почему он поступает так, а не иначе, очеловечивают его, ставят себя на его место. Здесь же чаще смотрят на все гораздо проще. Враг есть враг, и не надо ничего изобретать. Думай я так же, никогда бы не подставился под удар Жуков, с другой стороны, подели я мир заранее на черное и белое, никогда бы не подружился с Муравьем. И что важнее?

— Дед! Сестренка! — я вышел из дирижабля, и все посторонние мысли просто вылетели из головы.

— Сашка! — Ксюша бросилась мне на шею. До этого мы успели лишь перекинуться парой фраз по видео, и как же я был рад ее обнять.

— Пожарский, — дед хмыкнул и обнял меня. Кажется, он все понял: вот и хорошо, будет с кем обсудить наших предков.

Мы еще пару минут обнимались, радуясь, что никто не пострадал, а потом купили по горячей шаварме и неспешно двинулись домой.

— Сашка… — Ксюша вздохнула, а потом выдала целую речь. — Прости! Я рассказала Павлику твой секрет, и из-за этого все оказались в опасности. Я думала, что ему можно доверять, и ошиблась. Я больше не буду…

У нее на глазах навернулись слезы.

— Будь, — ответил я.

— Что? — глаза Ксюши удивленно расширились, и слезы пропали без следа.

— Я тоже доверял людям и ошибался. Но в то же время, именно сделав эту глупость, я смог найти друзей. Тех, кто не бросил меня. Тех, кто верил моим словам и решениям.

Перед глазами встали Муравей и Королева.

— Кажется, я понимаю, — Ксюша важно закивала.

Рядом довольно улыбался дед, и тут я вспомнил, что тот до сих пор не рассказал свою часть истории.

— Ты обещал! — напомнил я деду. — Так кто тебя задержал?

— Полосатые, целый отряд, — тот отмахнулся, как будто это ничего не значащая мелочь.

— Отряд? Это двенадцать человек! Как ты с ними справился? — я пытался представить, как можно без искры одолеть больше десятка улучшенных бойцов. — Это же без шансов!

— Не забывай, я не только твой дед, но еще и капитан! Капитан четыреста сорок первого Тверского стрелкового полка. В тот день у нас была встреча ветеранов, так что это у полосатых было без шансов. Сила у них, конечно, водится, но вот опыта против нас… Ноль!

Дед сжал руку в большой и крепкий кулак.

Впереди показалась знакомая улица. Я невольно напрягся — еще один поворот, и увижу дом. Там надо будет сказать деду и Ксюше, что я опять собираюсь уходить, и на этот раз не потому, что нет выбора, а потому что я сам так решил.

— Кстати, забыл сказать, — неожиданно дед снова заговорил. — Тебя тут кое-кто ждет.

— Кто? — спросил я.

— Скоро увидишь, — в глазах у Ксюши заплясали бесенята.

Меня почему-то охватил мандраж. Больше, чем перед боем.

Больше Ксюша с дедом ничего мне и не сказали, и, только открыв ворота, я увидел, о ком они говорили. На старой скамейке у разведенного костра сидели и жарили мясо Королева и Муравей. Нет, Аня и Костя.

Я улыбнулся. Как же я люблю этот мир!

Неожиданно в небе громыхнуло. Я невольно вскинул голову — почему-то подумалось, что тьма могла бы отправить и новый осколок по мою душу, но нет. Просто где-то вдалеке начиналась гроза.

Сцены после титров

Полномочный представитель совета директоров корпорации «Скорость» окинул взглядом номер, который снимал младший Морозов в столице Персии. Внизу кружилась песчаная буря, но выше двухсотого этажа ей было не подняться, и это позволяло так легко вообразить себя богом. Представитель поморщился, подобные мысли мешали использовать его силу… — Алексей Саввич, — он поприветствовал вышедшего к нему Морозова. С ним была какая-то молодая девчонка-игиг в простом стальном шлеме. То ли славянский стиль, то ли греческий. Некоторые любят подобную мишуру.

— Представитель, — Морозов знал, как его зовут, но называл только должность. Это правильно, сейчас все остальное не имеет особого смысла.

— Я пришел обсудить ваше положение. Корпорация считает, что вы и ваши проекты слишком дорого нам обходитесь.

— Деньги, даже власть не имеют никакого значения, когда на кону то, что я могу вам подарить. Само будущее, — Морозов говорил просто и спокойно, но в его словах была угроза.

Представитель коснулся рукой висящего на шее креста и вокруг красной сутаны появилось защитное поле. Традиции традициями, но он не собирался рисковать своей жизнью.

— Я передам ваши слова, но… Алексей, ты же понимаешь, что твои сказки никого не заинтересуют. Если хочешь сохранить положение, признай вину и идем со мной, — представитель дал шанс старому знакомому.

Морозов покачал головой, а потом кивнул своей помощнице.

— Жаба.

Как будто обычный игиг может пробить защитный купол одного из кардиналов святого престола… Представитель не успел додумать эту мысль, как вырвавшийся из руки девушки язык пробил ему плечо, а потом впрыснул внутрь какой-то яд, похожий на чернила. Сознание помутилось, поврежденное защитное поле исчезло, и он рухнул без движения.

— Ну что? — Морозов посмотрел на Жабу.

— Смола внутри него, я его чувствую и могу контролировать.

— Как сама? — Морозов подошел к ней и постучал по шлему.

— Немножко тихо, — Жаба как будто смутилась. — Тишина в мыслях, ничего постороннего, только я.

— Значит, как мы и думали, тьма не может до тебя добраться в этой штуке, а ты можешь контролировать низших из ее слуг. Мы определенно найдем этому применение, — Морозов усмехнулся. — Единственное… Нужно больше смолы!

* * *

Дмитрий сидел в одиночной камере. Большинство обычных людей почему-то считает, что игигов-преступников держат в Петропавловке, но это разве что на время допросов. Потом всех отправляют куда-то на север, и скоро должно было прийти время Урусова-младшего. С ним уже поговорили отец, дядя, царский дознаватель и даже представитель корпорации, в которой он числился.

Все спрашивали, почему он встал на сторону тьмы, а он… Сейчас, когда чужая сила вышла из его груди, он просто не знал ответа. Словно забыл что-то. Рука парня протянулась и коснулась одного из камней в камере. Знакомая сила: Урусовы были одними из тех, кто строил эту тюрьму. Каждый камень был уменьшен с помощью искры и только потом уложен в стену.

Идеальная защита. Концентрированная материя, до которой просто невозможно дотянуться обычному смертному. Он, как член рода, мог бы попробовать. Вернуть камню изначальную форму, раздвинуть другие, разрушить стену — вот только… Один камень, даже вырасти он в изначальную глыбу, лишь провалился бы в раздвинутое пространство вокруг своих соседей. Вот если бы исправить сразу несколько сотен камней, тогда был бы шанс. Увы, вся эта конструкция не просто сдерживала, но еще и тянула силы из игигов.

Дмитрий не знал, кто именно из аристократов добавил эту функцию, но здесь его искра даже не горела, а так… Лишь тлела. Постоянно хотелось спать. Глаза закрылись, и неожиданно парень увидел перед собой горящий уголек. Сигарета Учитель.

— Ну привет, ученик. Надеюсь, ты ждал меня?

— Хочешь позлорадствовать? — парень не ждал ничего другого от того, кого взял в плен и пытал.

— Нет, хочу вернуть твои воспоминания. Мак.

Дмитрия почувствовал, что рядом с учителем появилась красноволосая девушка. Она же тоже была в тюрьме — неужели, он ее вытащил? Значит, и к нему пришел не просто так? Но почему?

В этот момент Мак протянула руку, и в голове у Дмитрия словно взорвалась бомба. Взрывы — как же он их ненавидел в последнее время. Парень поморщился, а потом сосредоточился на новых мыслях:

— Значит, я хотел узнать, с кем лучше сотрудничать напрямую с тобой или с тьмой. Мы договорились спрятать эти воспоминания, я отдался ей, последовал ее плану. И оказался тут.

— Да. Тьма не привыкла беречь своих слуг.

— А ты пришел вытащить меня отсюда?

Учитель пожал плечами:

— Мне понадобится твоя сила. Ты же помнишь, чего я хочу. Ты со мной?

Рука воина с пухлыми на вид, но сильными пальцами протянулась вперед. Дмитрий думал всего пару мгновений, а потом ответил на рукопожатие.

* * *

— Кто я?.. Я — Королева… — пела Анна, кружась перед зеркалом в новом платье.

Отец сказал, что тьма в осколке гуляет, как море в шторм, поэтому поход пришлось отложить на несколько недель. Все, кто ждал взятия под контроль поставок смолы были расстроены.

Те же, кто рассчитывал сходить на бал в приятной компании, были довольны.

Девушка снова запела.

Конец первой книги.

Content

Антон Емельянов, Сергей Савинов
Искусство взрывать

Взрыв 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Взрыв 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Взрыв 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Взрыв 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Сцены после титров