Антон Емельянов, Сергей Савинов

Самый быстрый

Пролог

Дмитрий Стрижевский, 10 лет

Российская империя, 2003 год, 27 августа. Торжок

— Оленька, Дима! — прозвучал голос мамы, и мы с сестрой сразу поняли, что за этим последует. — Спускайтесь обедать!

Мы вскочили с пола, где на пышном ковре были разложены фигурки игигов — наше игрушечное воинство готовилось отбивать атаку черных из осколка тьмы. Оля подхватила яркую Пулю в золотистом костюме и явно намеревалась принести ее с собой за стол.

— Оставь ты ее в покое, — сказал я сестре. — Вернемся и доиграем.

— Ей без меня скучно, — возразила девочка, и я только улыбнулся. Младшая сестра вила из меня веревки.

Мы не успели спуститься, как грохнула входная дверь, да так, что, казалось, затрясся весь дом.

— Стрижевский! — чужой голос был искажен маской. — Когда ты отдашь долг?

Мы с Олей застыли на лестнице, сестра негромко ойкнула и беззвучно заплакала. Я взял в руку ее ладошку и крепко сжал. Теперь мы стояли и вслушивались в разговор.

— Кремень дал мне месяц, — отец говорил твердо и спокойно. — Я обещал, что все отдам, значит, так и будет. Слово Стрижевского дороже золота.

— А еще Стрижевские всегда на шаг впереди, — хохотнул неизвестный бандит, передразнивая наш родовой девиз. — Вот и поторопись. Кремню стало неинтересно ждать, и он продал твой долг нам. С нами же ты ни о чем не договаривался.

— Кто вы? — я услышал, как отец сделал шаг назад. Не потому, что испугался, просто там у стены стоят часы с кукушкой, защитный артефакт, который вызовет помощь.

— Можешь называть меня Анакондой, — сказал бандит. — И не советую узнавать на собственном опыте, почему мне дали такую кличку.

— Деньги будут через месяц, — твердо сказал отец. — В полном объеме. Если же вы планируете меня запугать, то не стоит забывать: мы урожденные дворяне, и стоит нам обратиться к «Защите»…

— Ты не понял, Стрижевский, — голос Анаконды зазвучал угрожающе, и Оля, жалобно пискнув, изо всех сил сжала мне руку. — Ты либо отдашь все сейчас, либо ты уже никуда не сможешь обратиться. А чтобы ты лучше соображал… Саламандра!

Что-то зашипело, как будто открыли газовый вентиль, моментально стало жарко, и на стенах заплясал неверный оранжевый свет. Мама закричала, отец выругался. Что-то загрохотало, и мне не хотелось думать, громит ли Анаконда мебель либо же дерется с родителями.

Неожиданно огненная струя вырвалась из прихожей и перекрыла путь со второго этажа. Оля не выдержала и завизжала, я рванулся наверх и потащил ее за собой. Наверху чердак и оттуда из слухового окна запасная лестница вниз, там сестра будет в безопасности.

— Дима! — я подумал, что слышу отца, и обернулся.

Это был не он — его голосом, точно копируя каждую нотку, говорил бандит в черно-красном облегающем костюме и в маске той же расцветки. Волосы его были скрыты легким шлемом вроде мотоциклетного, из-за чего он был похож на Солдата-Призрака из комиксов. Он вскинул руки, и из его ладоней в нашу сторону рванулись две струи пламени. Я покрепче ухватил Олю и потащил ее наверх, понимая, что огонь быстрее. И в то же время я очень хотел верить, что мы успеем.

Все вокруг словно замерло, я как будто летел по туннелю, в который превратилась лестница в нашем доме. Едва успевая поворачивать на каждом пролете, я пробежал второй этаж и очутился на чердаке, где располагалась студия нашей семейной радиостанции. Сестра была рядом, она смотрела на меня как на инопланетянина или мифическое существо. А потом меня осенило — Оля по-прежнему сжимала в кулачке фигурку своей любимой Пули. Самой быстрой в России женщины-игига.

— Дима, ты?.. — сестра с трудом подбирала слова. — Ты — как она, да? Ты как Пуля?

— Что? — я не мог поверить в происходящее и беспомощно озирался по сторонам.

Мы добежали сюда быстрее, чем я думал, но пламя все равно оказалось перед нами, перекрыв единственный путь к слуховому окну и лестнице.

Оля неожиданно закричала, и я в тот же миг осознал, что мы на чердаке не одни. Высокая фигура в желто-коричневом костюме и желтой маске, из-под которой выбивались пышные каштановые локоны, отбросив в сторону стопку дисков, метнулась к нам. Крепкие ладони в перчатках схватили нас с сестрой за руки, и я вновь ускорился. Теперь я понял, что сделал. О чем говорила Оля… Дернувшись, я сумел вырваться из тисков этой страшной незнакомой женщины. Потом еще один рывок, и мы уже вдвоем были на свободе.

Я посмотрел на стену огня перед окном, перед чистым воздухом. На скорости я пробегу ее и даже не замечу. Я напряг ноги, но те подкосились от напряжения. Я уже сделал больше, чем мог. Но надо было шевелиться через не могу! Почему мое тело такое глупое?

— Пошла вон! — я заорал на незнакомку, и та расхохоталась.

Вокруг ревело пламя, я не мог пошевелиться, мышцы одеревенели. Я не слышал, но незнакомка протянула руки к Оле, что-то сказала, и моя сестренка в ужасе рванула от нее. Прямо сквозь огонь. Я увидел, как вспыхнуло ее платье, но она продолжала бежать. На мгновение появилась надежда — а вдруг она тоже сможет ускориться? Мы же семья!

— Беги! — я прохрипел, и Оля каким-то чудом меня услышала.

Обернулась, а потом начала растворяться в воздухе. Я сначала подумал, что у нее получилось, но тут до моих ушей, как сквозь вату, долетел грохот. Это падала крыша, там, где еще мгновение назад стояла моя сестра.

Кажется, кто-то закричал, но я не был уверен из-за рева пламени… Из моих глаз потекли слезы, откуда-то появилось второе дыхание — получилось подняться. Я чувствовал, что задыхаюсь, но все равно пытался найти Олю, бегая по чердаку. Ни ее, ни страшной женщины в желто-буром костюме уже нигде не было, а потом я, не прекращая кашлять, рухнул на пол и потерял сознание. Но перед этим сначала увидел коричневые сапоги на слишком высоких, явно неудобных каблуках, и затем склонившуюся надо мной желтую маску с ящерицей на щеке.

Очнулся я на руках у отца, который выносил меня из горящего дома.

Два года спустя

Я бегу по железной дороге.

Прошло двадцать четыре месяца, семьсот тридцать один день… Но я ничего не забыл, и именно бег, бьющий в лицо ветер и запах креозота помогают мне отвлечься. Помогают быть просто собой и ничего больше!

За спиной раздался протяжный сигнал электрички. Раньше машинисты добавляли к нему мат, но сейчас перестали. Видят на мне форму школы «Рускосмоса» и понимают, что я не самоубийца, я игиг. Игиг — шумерское слово, оно означает «младший бог» и мне, если честно, не нравится. Другое дело «бегун», или «спидер», как это называют в Англии. И чтобы стать по-настоящему быстрым, я должен перешагнуть порог в сотню километров в час. На первое время.

Рука опустилась в карман и сжала фигурку Пули, ту самую, которую носила с собой Оля в тот день. Она стала моим талисманом и целью. Лучший спидер России в моем возрасте бегала уже со скоростью звука. Мой талант оказался не самым сильным, но это было и неважно. Я возьму свое трудом и упорством.

Жизнь — это не спринт, это марафон.

Я ускорился так, что от смоченной для пробежки одежды пошел пар. Тоже временные сложности. Придет время, и я куплю себе и нормальную маску игига, и термостатический костюм для бегунов. Я стану лучшим, я буду бегать так быстро, что больше никто рядом со мной не умрет!

Двадцать лет спустя

Я уверенно несся вперед, ловко перепрыгивая сразу через несколько шпал. Плотно подогнанный костюм, доработанный нашим игигом-технарем по кличке Кулибин, не давал мне перегреться, работая как персональный охладитель. Маска с эмблемой в виде ракеты, давно сменившая мою прежнюю детскую, упрощала восприятие окружающего мира на большой скорости. Без нее зрение становилось туннельным, как у пилотов гоночных болидов или реактивных истребителей.

Покрутив головой по сторонам и убедившись, что все работает стабильно, я прибавил скорости. Интересное ощущение — я как будто смотрел в окно мчащейся машины или поезда. Не знаю, как техники это делают, но благодаря таким вот чудесам науки пространственное восприятие бегунов уже лет сорок не считается проблемой.

Вообще, маски бывают разными. Чаще всего это просто способ сохранить инкогнито — все обладатели искры не афишируют свои способности, и неважно, аристократы это, обычные горожане или бандиты. Анонимность для людей со сверхспособностями, пожалуй, превыше всего. Но для тех, кто занимается серьезным делом, маски — это еще и часть экипировки, тонкий и сложный инструмент.

Я посмотрел на смарт-часы — сто девяносто два километра в час. Разгоняться сильнее пока не стану, время терпит, и надо поберечь силы. Тем более что сегодня я планирую перейти очередной барьер. Впереди уже как раз замаячил Лихославль — соседний город, через который проложена Николаевская железная дорога от Москвы до Санкт-Петербурга. Там у меня и проходит основная тренировка, когда я бегаю перед скоростными поездами. Я хорошо знаю расписание, и сегодня, как обычно, подгадал время, когда мимо Лихославля без остановки проносится в сторону столицы «Сапсан». Эти поезда теперь разгоняются до двухсот пятидесяти километров в час — самое то для забега.

Нужный мне состав я заметил издалека, уже почти у станции Шлюз. Красивый белый локомотив как раз проезжал мимо Лихославля на полной скорости. Я припустил чуть быстрее, ощущая знакомое чувство драйва. Так всегда бывало, когда «Сапсан» догонял меня, и я в последний момент спрыгивал на боковую насыпь. Увы, силы игигов тоже не бесконечны, и нам периодически требуется отдых. Желательно с обильным питьем. У меня еще с этим как-то попроще, потому что скорость пока не очень большая, а вот Пуля после особо сложных заданий пару часов в себя приходит.

Говорят, теперь она носится в четыре раза быстрее звука. Совсем еще молодая женщина из клана Нарышкиных, если верить тем фото в сети… После сражения с черным под Домодедовым кто-то заснял дыру в ее костюме, а под ней родовую татуировку. Возможно, все было сделано специально для отвода глаз, возможно, она действительно одна из дочерей графа Льва Кирилловича — мне было плевать. Для меня Пуля — не человек, а прежде всего символ того самого дня, когда Олю нашли под завалами с ее фигуркой, зажатой в маленьком кулачке. Она уцелела в пламени, как и металлическая пирамидка на правом запястье. Детский амулет, привезенный отцом из сибирской командировки, когда он сопровождал княгиню Елизавету. Оля носила амулет, не снимая, веря, будто бы он защищает от всего плохого на свете… Я же в итоге возненавидел эту вещицу за то, что не оправдала ожиданий. Не мог ее видеть и хранил в коробке с другими сувенирами из прошлого. А игрушку, хоть и прошло двадцать лет, ношу до сих пор с собой. В память о маленькой сестренке.

Стать быстрым как Пуля и помочь семье. Мысль о цели придала мне сил, и я мгновенно ускорился до двухсот сорока километров в час. «Сапсан» медленно, но верно догонял меня, постепенно сжирая расстояние между нами. Мимо проносились электрические столбы — из-за восприятия через маску недостаточно быстро, как будто я на самом деле не бежал со скоростью поезда, а замедлял время. Но так только казалось, как бы мне ни хотелось обратного. Есть среди бегунов такая легенда — научишься разгоняться до скорости света, сможешь выйти за грань и управлять временем. Путешествовать в будущее, в прошлое, менять настоящее, возвращать к жизни ушедших…

Я нажал пальцем кнопку на перчатке и активировал утяжелитель — специальный артефакт для тренировок. Кто-то таким вот способом качает силу, а я использовал для замедления. Включал на максимум и пытался удержать скорость, которая стремительно падала из-за возросшего веса. Вот и сейчас, когда прибор заработал, я почувствовал, будто мне мгновенно накинули на плечи мешок с цементом. Скорость тут же упала до ста пятидесяти, расстояние между мной и «Сапсаном» угрожающе сокращалось. Добавить еще веса! Сто тридцать километров в час, сто двадцать, сто десять… Игиги тренировали искру именно так — испытанием на прочность. Работая на пределе, как я сейчас. Нередко это приносило плоды: кто-то быстрее работал кулаками, другой поднимал выносливость, третий живучесть. Помогала такая тренировка и мне.

Девяносто километров в час, восемьдесят, семьдесят. Я бежал уже как старая легковушка, а не как игиг-спидер. А «Сапсан» приближался, разрезая перед собой воздух и грозя развеять меня по округе кровавым фаршем. Кажется, пора заканчивать с утяжелителем и уходить от поезда.

Отключив артефакт и почувствовав невероятное облегчение, я вновь принялся набирать скорость — быстрее, еще быстрее! За два десятка лет я до автоматизма натренировал все свои движения, чтобы не споткнуться о шпалы и не переломать себе ноги. И это еще в лучшем случае, а в худшем я просто мог превратиться в кровавый мешок, и только генетическая экспертиза показала бы, что я принадлежал к дворянскому роду Стрижевских.

Бегать после утяжелителя сплошное удовольствие — кажется, что летишь. Двести тридцать километров в час, двести сорок, двести пятьдесят. Маска не пропускала ветер, но я буквально кожей под ней чувствовал, как меня хлещет потоками воздуха. Двести шестьдесят километров, двести восемьдесят, двести девяносто пять… Пока что это мой максимум, но во мне точно есть силы!

Главное, не упасть. Не разбиться. Двести девяносто шесть. Удержаться любой ценой. Не нервничать. Успокоиться. Двести девяносто семь. Двести девяносто восемь. Двести девяносто девять… Триста километров в час по рельсам! Я сделал это! Триста один километр! И это по железной дороге!

Пора было заканчивать испытание — я чувствовал, что уже на пределе, и если не остановлюсь прямо сейчас, то организм скажет «прощай». Сгруппировавшись, я сместился на насыпь. Бежать стало труднее, но зато я уже был вне опасности. Следующий шаг: по касательной спуститься на ровное поле и там уже окончательно остановиться. То, что бегун замирает как вкопанный в любой удобный момент — это стереотип. Мне пришлось еще немного пробежаться, оттормаживаясь, и когда я окончательно замер, мимо со свистом пронесся «Сапсан».

Я стал быстрее, и это еще не предел!

Российская империя, 2023 год, 27 августа. Торжок

Площадь затянута едким черным дымом, видимость отвратительная. То тут, то там раздаются отчаянные крики, полные боли — кто-то еще жив, кого-то добивают… Я ускоряюсь, и царапающие душу звуки исчезают. С большим удовольствием выдохнул бы сейчас, но нельзя. Когда работает высшая лига, от нас, простых провинциальных игигов, требуется быть на их уровне. Иначе жертв и разрушений будет гораздо больше.

Громовержец в серебристо-синем костюме, игиг из центрального офиса «Рускосмоса», летает сейчас на высоте пары десятков метров и испепеляет бандитов высоковольтными разрядами. Он действует методично и безжалостно — те, кто задумал исполнить ритуал призыва осколка тьмы прямо на оживленной торговой площади, должны быть наказаны. Правда, есть еще те, кто пошел в этот день за покупками и попал под раздачу — обычные горожане.

Громовержцу некогда думать, кого он сжигает в данный момент — террориста или женщину с переполненной продуктами сумкой — он должен предотвратить появление врага, который иначе может стереть с лица земли целый город. Для всего остального есть мы, провинциальные игиги. Сейчас я бегаю на огромной скорости по площади и координирую действия своих коллег — отмечаю на карте, где есть пострадавшие. Кого-то успею вытащить сам, но где-то потребуется помощь. Например, здесь.

— Старика придавило машиной, — задаю Броненосцу фото-ориентир в виде магазина «Книги».

Он бросается в нужную сторону, чтобы достать пострадавшего из-под перевернутого «каблучка», а я бегу дальше. Вот девушка застряла в расплавленном до состояния густой каши асфальте — ей больно, она не может выбраться и медленно умирает от ожогов. Рядом буквально в десяти метрах от нее женщина с двумя детьми, которых окружило пламенем. Как же я ненавижу такие моменты, когда нужно выбирать, кого спасать первым. К счастью, выход можно найти всегда. Или почти всегда.

Вытаскиваю шприц с обезболивающим — теперь девушка в асфальте не умрет от шока, а мне хватит времени, чтобы спасти остальных. Пробиваюсь через огонь, на миг стиснув зубы и задержав дыхание. Не от страха сгореть, нет. Мой костюм легко выдерживает критические температуры, это всего лишь неприятные воспоминания, с которыми я все еще учусь бороться. Как назло, сегодня еще годовщина того пожара… Памятный день, испорченный сумасшедшими фанатиками. Вообще-то я собирался сегодня на могилу к сестренке. Хотел отнести туда пирамидку спустя двадцать лет. Детская обида на вещь прошла, а Оля любила эту железку, и я решил достать ее из коробки. Достать и вернуть хозяйке. А пока, чтобы не потерялась, она болтается у меня на правом запястье.

Отбросив воспоминания, достаю мешки — серебристые огнеупорные коконы, куда мне нужно уложить пострадавших. Вот они: женщина обнимает детей, пытаясь закрыть их собственным телом. Они даже не успевают сообразить, что происходит, когда я по очереди укладываю всех троих в раскрытые мешки с кислородными таблетками и застегиваю молнии. Теперь можно вытаскивать людей из огня.

Я не чувствую их веса, они для меня как пушинки — ускорение увеличивает и мои силы. На безопасном расстоянии уже ждут медики, несколько бригад, и я аккуратно складываю мешки рядом. При этом я замедляюсь, чтобы перевести дух и восполнить потерю жидкости. Рад бы не останавливаться совсем, но никак — если не делать хотя бы крохотных пауз, даже организм игига может не выдержать, и я рухну без сил. И тогда это будет не подвиг, а глупость. Предательство по отношению к пострадавшим, кого не успею спасти. В обычном режиме ко мне возвращаются звуки, и это бьет по ушам.

Из черного дыма удивительно ровным строем выходят около дюжины человек — мужчины, женщины, несколько подростков. Это те, кого я отметил во время прошлого забега, и их вывела Фортуна. У нее розовый костюм и такая же розовая маска, что некоторым кажется несерьезным. Но сама она при этом очень ценный игиг — эмпат. Фортуна способна мгновенно выровнять эмоциональный фон человека в нужную сторону, и именно такие, как она, успокаивают заложников и даже способны угомонить сомневающихся террористов. Подавляющее большинство предотвращенных терактов — как раз заслуга эмпатов. Ей сегодня помогает Ехидна, которая славится своими острыми ядовитыми ногтями. Всего один укол может быть смертельным, но, если выбрать правильную концентрацию, яд становится либо сильным обезболивающим, либо успокоительным. И сейчас эта затянутая в зеленый чешуйчатый костюм девушка в змеиной маске скорее медик, чем атакующий игиг.

— Осторожно! — над кучкой выживших и врачей на мгновение образуется полупрозрачный купол, который принимает на себя удар молнии. Главарь банды, окопавшийся в центре площади в окружении артефактов, отразил удар Громовержца, и прилетело по нам.

На этом все могло и закончиться, но сработал Щит, еще один игиг из нашей команды — высокий и щуплый на вид парень в серебристом костюме с перечеркнутой молнией на груди. На него абсолютно не действует электричество, он как живой изолятор и заземлитель. Вокруг Щита плавится асфальт, крошатся камни, а ему хоть бы что. И сейчас он проявлением своей искры спасает от верной гибели несколько десятков человек.

Следом показывается Броненосец — он как раз вытащил придавленного машиной старика. Этому громиле тоже не страшен огонь, причем даже если он будет без костюма. Броненосец не просто так получил свое прозвище — его кожа мгновенно покрывается прочнейшими наростами, которые могут выдержать даже пулю. Но перед молниями Громовержца он уже бессилен. Как и Фортуна с Ехидной.

Использовав всего несколько секунд на отдых, я вновь ускоряюсь и бегу спасать девушку, застрявшую в горячем асфальте. Она все еще жива, но ее лицо искажено гримасой боли и ужаса. Я замедляюсь, и снова возвращаются звуки, ударяя не только по ушам, но и по нервам. Пострадавшая уже не кричит, а хрипит, глядя на меня покрасневшими глазами, в которых еще не угасла надежда. Она видит мой костюм, мою маску, и понимает, что ее спасут. Порой даже такой мелочи достаточно, чтобы к человеку вернулись силы. Для этого я ей и показываюсь, после чего вновь ускоряюсь и погружаю руки в дымящееся варево. Вытащив полуживую девушку, я пакую ее в термомешок, осторожно обхватываю двумя руками, чтобы распределить вес налипшего асфальта, и мчусь к пятачку с медиками.

— Еще один отряд «Детей дракона» атаковал нашу вертолетную базу, — Фортуна, не переставая работать с пострадавшими, докладывает последние новости. — Морозу, Ветру и Пуле как раз пришлось ввязаться в бой. Бандиты явно рассчитывали отвлечь их.

— У них получилось, — я качаю головой, глядя на спасенную мной девушку, на обожженном теле которой застывает асфальт, и снова ускоряюсь. Здесь уже обойдутся без меня.

На карте, которую я составил, остаются несколько активных точек — это последние пострадавшие. Пожилая супружеская пара рядом с перевернутой бочкой кваса и парень с девушкой, которых завалило обломками арки. Еще несколько человек укрылись в церкви, под защитой силы веры местного батюшки с ними точно все в порядке. Я отмечаю геопозицию стариков, показывая, что собираюсь отправиться за ними сам. Другие точки моментально загораются серебристым и темно-синим — значит, их перехватили Щит с Броненосцем.

Когда я снова ныряю в дым, окрестности словно бы накрывает вьюгой — наконец-то прибыл Генерал Мороз. На душе становится спокойнее. Вместе с Громовержцем им будет значительно проще, тем более что из врагов остается один лишь главарь. Даже с кучей мощных артефактов, которые взяли на дело «Дети дракона», ему не выстоять против двух столичных игигов. Интересно, зачем ритуал призыва осколка понадобился местной банде, причем не самой сильной?

— Жители Торжка! — загремел над площадью голос Громовержца. — Не заходите за оцепление! Виновные в теракте уничтожены, главарь банды блокирован, но опасность по-прежнему сохраняется! Позвольте нам завершить начатое, не беспокоясь о ваших жизнях!

Все правильно. Последних пострадавших мы как раз сейчас выведем, и у гостей из Питера должно остаться чистое пространство для маневра. Чтобы не было лишних жертв. Я вижу огненный кокон в центре площади и понимаю, что это финал схватки. А потому резко бросаюсь к перевернутой бочке с квасом, рядом с которой дрожат от страха перепуганные старики, хватаю их и вытаскиваю в безопасное место. Кажется, это все.

— Парни! — неожиданно кричит Ехидна и указывает куда-то в эпицентр вьюги.

Накаркал. Я перевожу туда взгляд и вижу смутное шевеление. Как будто какая-то глыба сначала чернеет сквозь снег, а затем начинает разгораться, будто угли на ветру. Смотрится одновременно красиво и жутко. Я раньше никогда с подобным не сталкивался, но понимаю сразу…

— Это осколок! — я слышу голос Фортуны. — Им все-таки удалось!

По тлеющей глыбе ударяет разряд молнии — Громовержец не теряет времени зря. Генерал Мороз усиливает снегопад, белые хлопья начинают кружиться в безумной пляске, когда к нему присоединяется Ветер. Еще один мощный игиг из столичной команды, который способен закрутить настоящий смерч. А где-то рядом наверняка готовится к броску Пуля, если она уже не там, в эпицентре, и сейчас эти четверо совместными усилиями раздробят осколок. Очень хочу в это верить, потому что, если черный появится, даже страшно представить, сколько народу сегодня умрет.

Я внимательно слежу за осколком. Что будет раньше — его уничтожат или он раскроется? Но молнии, лед и ветер не дают ничего разглядеть.

Что-то мелькает в воздухе рядом с осколком, а затем раздается взрыв. Ударной волной меня накрывает быстрее, чем я успеваю разогнаться, и от удара о «скорую помощь» теряю сознание.

Все еще там же и тогда же

Очнувшись, я первым делом решил, что провалялся в отключке до ночи и теперь смотрю на Луну. Но очень скоро пришло понимание, что нахожусь в какой-то пустой комнате без мебели, а из убранства — одна-единственная лампочка без абажура под низким потолком. Именно ее я вначале принял за Луну.

Покрутив головой и все еще не понимая, где нахожусь и что происходит, я вдруг осознал, что не один. В круг желтого света от лампы ступил незнакомый лысый мужик — лет сорок на вид, но одет в джинсы и футболку. Фигура спортивная, было видно, что ее обладатель явно не пренебрегает спортзалом.

— Вы кто? — я не чувствовал от него угрозы, но все равно держался начеку.

— Капитан Горин, — ответил мужик. — Борис Горин. Как я здесь оказался? Черт, нас же расстреляли из «Шмеля»! Почему я выжил? Я провалялся в коме? Сколько прошло времени? Отвечай!

Он говорил по-русски, но смысл слов был каким-то чужим. Если капитан, значит полицейский или военный. Возможно, это кто-то из оцепления. Но при чем тут шмель? Может, это кто-то из игигов? Но я не знаю такого — ни среди местных, ни в известных столичных командах.

— Спокойно, капитан, — я старался говорить уверенно, хотя из головы не выходило смутное ощущение какой-то неправильности происходящего. — Вы из какого полка?

— Я из районного отдела! — он раздраженно нахмурился. — Мы преследовали бандитов, загнали их, но потом оказалось, что они нас перехитрили… Ты, кстати, кто?

Кажется, он был в шоке и не сразу сообразил, что перед ним игиг. С меня же, надеюсь, никто не сорвал маску? Конечно же, нет, это невозможно.

— Спринтер, — представился я и выразительно показал на свою маску. — Торжокский филиал «Рускосмоса».

— «Роскосмос»? — капитан недоверчиво посмотрел на меня, а потом выругался и, шагнув назад, скрылся в тени.

Я вдруг снова почувствовал себя привалившимся к «скорой помощи». Точно, меня отбросило сюда взрывом. Остальные? Я огляделся. Чуть поодаль стоял Броненосец. Целый — что ему взрыв почти в сотне метров от него… Щит и девушки — Фортуна с Ехидной — тоже не пострадали, сидят, привалившись к потрепанному фургону полиции за спиной нашего громилы.

— Спринтер, вы как? — ко мне подошла одна из сотрудниц пожарной охраны.

Человек, а работает почти у самого периметра безопасности. Вот кто настоящий герой. Ее голос, фигура и волосы показались мне смутно знакомыми — наверное, виделись на одном из многочисленных инцидентов.

— Все в порядке, — кивнул я. — Спасибо за вашу работу. Лучше уделите внимание тем, кому действительно нужна помощь.

Медсестра, довольно молодая и симпатичная, улыбнулась и отошла в сторону. Забот медикам сегодня и вправду хватило. А мы с ребятами явно пойдем вечером в бар. «Дети дракона», осколок, взрыв… Потом еще эта галлюцинация с лысым капитаном — как его там? — Гориным.

Слишком много всего, надо расслабиться.

***

— За счет заведения, — чернявый короткостриженый бармен ловко расставил перед нами стаканы и откупорил внушительную бутыль ирландского виски.

В кафе «Оникс», где мы любили бывать, набилось много народу — уверен, так сейчас во всех заведениях города. Не каждый день в Торжок прилетает осколок, впрочем, сегодня все пили не за это. Главный тост, который звучал из-за каждого стола — «за то, что черный не вылез». И это правильно, потому что в противном случае счет жертв пошел бы на сотни и тысячи. Даже под прикрытием столичной команды.

Жителям требовалось выговориться, никто не хотел сидеть дома, и потому «Оникс» напоминал растревоженный улей. Обычно здесь крутили видеоклипы на спокойные композиции, но сегодня каждый экран транслировал новости. Момент начала, расстрел мирных, вступление в бой полиции и личной гвардии графа Львова, появление Громовержца и нас — все это шло в бесконечных повторах с комментариями местных и столичных дворян.

— Можно с вами сфотографироваться? — Броненосец едва разлил ароматную ирландскую жижу по стаканам, как к нашему столику подошла стайка девушек. Одна из них, посмелее, попросила сделать селфи на память.

Провинциальные игиги — не суперзвезды экрана, не знаменитая корейская группа и не особы царской фамилии, но, когда мы в масках, нас узнают и нам рады. Почему бы не ответить народу взаимностью? Особенно такому симпатичному, как эти девчонки. Мы с удовольствием попозировали все вместе и по отдельности. Вообще, нас старались особо не отвлекать, понимая, что игигам тоже требуется отдохнуть, и все же время от времени подходили — пожать руки или точно так же сфотографироваться.

— Как думаете, почему вдруг Торжок и почему «Дети дракона»? — Щит вернул разговор в изначальное русло.

— Далеко от Прибалтийского осколка, — пожала плечами Ехидна, дежурно улыбнувшись рассыпающемуся в комплиментах парню и позволив ему себя приобнять для совместного снимка.

Вспышка.

— Так вот, — девушка хлопнула парня по заднице, придавая ускорение, и вернулась к своей теории. — Далеко от осколка — раз. Далеко от Питера — два. И, наконец, не было бы «Детей», был бы кто-то другой — три.

— Ты хочешь сказать, что их использовали втемную? Неизвестный кукловод? — спросил я.

— Именно, — подтвердила девушка и махом опрокинула полстакана добротного крепкого виски. Никогда не понимал как, но Ехидна умудрялась делать это с аристократическим шиком. — Не «Дети дракона», так «Хищники». Или «Гады».

Я почувствовал, как в глазах потемнело, а кулаки сжались. Ехидна, как и другие мои коллеги, не знала, что я Стрижевский, что это на мою семью напала банда «Гадов», что это моя младшая сестра погибла под горящей рухнувшей балкой…

Бандитов тогда скрутили подоспевшие игиги из «Защиты». Мы хоть и были бедными аристократами, но право на привилегии у нас никто не отнял. Анаконда и Саламандра, спаливший наш дом и семейную радиостанцию, были мгновенно обезврежены и вот уже двадцать лет отбывали пожизненное в Шлиссельбургской крепости. Загадочную женщину в желто-буром костюме так и не нашли, и полиция с «Защитой» даже сомневались, что она вообще существовала. Иногда и мне так казалось, но потом я вспоминал эти блестящие коричневые сапоги на залихватски высоких каблуках и значок ящерицы — нет, все было по-настоящему. И я бы дорого отдал, чтобы убийца сестры оказалась в моих руках.

Выпитый алкоголь постепенно прилил к голове, но сознание оставалось ясным. Игигов вообще очень сложно напоить из-за особенностей организма, а скоростных, как я, и подавно. Слишком быстрый метаболизм, опасные вещества расщепляются быстрее, чем успевают причинить вред. А вот ярость и ненависть при мысли о «Гадах» — с этим было сложнее. Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, но получалось плохо… И дело явно было не в моем отношении к «Гадам». Перед глазами плыло, затем вдруг перекрыло дыхание. Отравление? С чего вдруг? Я мгновенно ускорился, чтобы организм смог быстрее справиться с неизвестным ядом. На месте это довольно сложно делать, когда ты никуда не бежишь, а тело работает на пределе. Трудятся почки, печень… Такому нужно учиться. Зато результат — шанс выжить и предупредить остальных…

Сознание неожиданно будто качнулось, и передо мной оказалась знакомая темная комната с одинокой лампой. В ее желтом свете стоял лысый капитан Горин, который пытался мне что-то сказать, но я его не слышал. Или не понимал. А потом меня словно выключили.

Рывок 1

Глава 1

Капитан Борис Горин

Где-то, когда-то

Капитан Горин очнулся в темной пустой комнате, где не было ничего кроме ряда железных кроватей вдоль стены и одинокой лампы под потолком. Он подошел к кругу света, не понимая пока, что происходит. Казалось, секунду назад его опергруппа попала в засаду возле Ильинской церкви. Может, он какое-то время пробыл в коме?

Осмотрев свои руки, Горин с удивлением обнаружил, что на них нет ни следа от ожогов. Хотя после двух ударов из реактивного огнемета «Шмель» и просто выжить довольно трудно, не то чтобы уцелеть. Капитан хорошо был знаком с этими машинками по одной из горячих точек, куда ездил в командировку еще в начале нулевых. Сколько же прошло времени?

Он обернулся, еще раз окинув взором металлические кровати. Их было плохо видно во тьме, они стояли на отдалении друг от друга, и в поле зрения капитана сейчас помещалась всего одна. Странная палата, подумал Горин. Как будто бы где-то на отшибе годах в девяностых. Или это сон?

Не успел капитан как следует обдумать эту мысль и едва повернулся обратно к свету, как перед ним появился какой-то человек. Скорее всего, вышел из темноты. Одет он был во что-то очень темное, даже черное, скрывающее его во мраке. И лишь скрытое маской лицо немного светилось, отражая неверное желтое сияние лампы.

— Вы кто? — спросил незнакомец.

Горин представился и сбивчиво пересказал последние события, которые помнил. А потом неизвестный, сделав шаг к нему, начал говорить что-то про спринтеров и «Роскосмос». По-прежнему не понимая, что с ним и где он очутился, капитан отступил назад. А потом словно бы почувствовал себя в чужом теле.

***

Ощущения были странные. Как будто кто-то вырвал его сознание и запихнул в чью-то оболочку. Капитан Горин видел и слышал все, что происходило вокруг, но не мог ничего поделать. Даже головой не сумел покрутить. Он быстро это понял и принялся наблюдать.

Человек, в теле которого Горин ощущал себя паразитом, явно имел отношение к происходящему на площади возле Ильинской церкви. Все было в дыму, пожарные заливали последние очаги пламени. Вокруг бегали врачи и медсестры, а еще парни в каких-то необычных мундирах. По поведению явно полиция — может, какой-то спецотдел? Особисты? Всмотреться внимательнее чужими глазами оказалось невозможно, взгляд носителя не задерживался на работниках оперативных служб. Зато капитану удалось разглядеть других «ряженых», как он решил их назвать про себя.

«Ряженые» были одеты в странные костюмы, а лица скрывали маски. Как на Хэллоуин, который любила его маленькая племянница. Только вместо вампиров и прочих чудовищ эти парни и девушки вырядились словно подтанцовка одного из современных поп-исполнителей. Облегающие комбинезоны с кармашками как на разгрузочном жилете, перчатки, похожие на мотоциклетные, и, самое главное, маски. Повторяющие каждую черту и в то же самое время размывающие весь образ.

Высокий мускулистый мужчина, затянутый в серебристо-синий костюм, что-то говорил в протянутые к нему микрофоны. Рядом стояло еще трое таких же «ряженых», но их было плохо видно за столпившимися журналистами.

К человеку, в которого как-то попал Горин, все называли Спринтером. Капитан вспомнил, как встретился с ним словно бы в своей голове, когда они разговаривали о «Роскосмосе», но легче не стало. Напротив, все казалось пугающим бредом, и лишь профессиональное самообладание, выработанное за двадцать с лишним лет в органах, не давало Горину паниковать. Все на свете можно объяснить, говорил он себе. Надо только узнать больше информации.

Спринтер в итоге тоже оказался «ряженым», только не из той группы, что беседовала с журналистами. Его отряд был поскромнее, но выглядел не менее странно. Девушка в розовом костюме и маске такой же расцветки. Еще одна, но уже затянутая словно бы в змеиную кожу. Сухощавый длинный парень в серебристом, чью грудь украшала перечеркнутая молния. И, наконец, здоровенный амбал, который был выше сухощавого как минимум на две головы.

Все пятеро несли какую-то чепуху про осколки, черного и ритуалы «Детей дракона». Это еще больше сбивало с толку, и капитан по-прежнему не мог составить четкой картины. В его голове даже мелькнула мысль о реинкарнации — сейчас он готов был поверить даже в такое, лишь бы оно объяснило происходящее. Но даже переселение душ не давало ответов, почему он по-прежнему в Торжке и кто такие все эти «игиги». Он запомнил новое слово.

Усевшись в микроавтобус неизвестной Горину марки, загадочная компания проехала несколько кварталов, очутившись в смутно знакомом кафе. Это все еще был Торжок, но какой-то неправильный, словно во сне или чьей-то безумной фантазии. И всю дорогу капитана все отчетливее одолевали мысли про гадов, пожар, ящерицу… Снова все те же осколки и загадочные «черные». Затем, уже в кафе, им принесли внушительную бутылку виски. В стаканчике Спринтера оказалась едва заметная прозрачная таблетка, и сам Горин ее вряд ли бы углядел, если бы не всматривался во все подряд, пытаясь решить загадку своего нового состояния. Чернявый бармен попытался скрыть татуировку с ящерицей в ложбинке между большим и указательным пальцем на правой руке, но капитан и это заметил.

Он попытался крикнуть, чтобы привлечь внимание. Вот только чужой организм, в котором он был только гостем, не слушался. Ничего не подозревающий Спринтер выпил налитый виски с неизвестной таблеткой на дне стакана. Где-то в глубине души капитан Горин не отпускал мысль о реинкарнации, и ему совершенно не хотелось умереть еще раз. Едва при этом воскреснув.

Казалось, все было в порядке, но бывалый следак знал, что сразу и не должно было ничего произойти. А значит, еще есть шанс. Только как достучаться до этого тела? Пока Горин думал об этом, краем уха слушая разговоры вокруг, яд все же подействовал. Спринтера качнуло, потом все вокруг неожиданно превратилось в замедленное кино.

«Неужели наркотики?» — мысленно нахмурился капитан.

В этот момент он снова обрел свое тело, а заодно способности говорить и двигаться. Над ним висела желтая лампа, Спринтер, шатаясь, садился на пол — за круг света.

— Эй! — крикнул Горин. — Игиг, тебя накачали! Или наркотики, или еще бог весть какая отрава! Эй!

Странный человек в маске его не услышал. Не успел. Он мягко лег на пол, и тут Горин почувствовал, что может двигать чужими конечностями. Капитан поднял руки в перчатках и внимательно рассмотрел их. Сжал и разжал пальцы. Размял шею. Осененный внезапной мыслью, потянулся к лицу и нащупал на нем твердый шершавый пластик. Или что-то похожее. Сознание медленно переваривало новую информацию, не поспевая за обрушившимся на Горина потоком. Иначе бы он сразу сообразил, что на его лице тоже маска.

— Спринтер, у тебя все нормально? — участливо спросила девушка в розовом. — Тебя, похоже, сильно зацепило взрывом. Думаю, стоит обратиться в медцентр.

— Фортуна дело говорит, — тепло пробасил здоровяк в темно-синем костюме. — Не пренебрегай возможностью, сходи к доктору. Бюллетень выпишет за счет корпорации, в деньгах ни разу не потеряешь.

— Давай-ка мы тебя сейчас отвезем, — взволнованно покачал головой длинный, у которого на груди сияла перечеркнутая молния. — Полежишь до утра, отдохнешь. Думаю, регенерация быстро сделает свое дело, но покой точно не помешает. И обследования, если нужно.

— Регенерация на мозги не действует, — грубовато и безапелляционно возразила вторая девушка, затянутая в зеленый чешуйчатый костюм. — Однозначно нужно к доктору Быкову.

— Хорошо, к Быкову, значит, к Быкову, — Горин выставил вперед ладони, показывая, что не собирается спорить. — Отвезите меня к нему. Только сначала закончу кое-какое дело…

Не понимая, почему яд вдруг перестал действовать, когда Спринтер потерял сознание, капитан решительно встал из-за стола и пошел к барной стойке, за которой чернявый парень протирал бокалы. Пока есть возможность, нужно делать, а уже потом рассуждать, думал Горин.

— Привет, — он встал перед удивленно воззрившимся на него барменом. — Помнишь меня? А теперь рассказывай, кто тебя попросил меня отравить.

— Я не… — глаза парня испуганно вытаращились, он замешкался, и это стало его ошибкой.

Горин ловко перегнулся за стойку, схватил парня за голову и изо всех сил приложил его лицом о крашеное дерево. Тот не успел даже вскрикнуть и вообще хоть как-то отреагировать. Только когда по дубовой стойке потекла кровь, бармен с расквашенной физиономией закричал. В зале загомонили, громкость телевизоров тут же скрутили на ноль.

— Спринтер, ты чего? — к Горину подскочил длинный, затем все остальные. — Кто это? Что тебе сделал этот парень?

— Все в порядке! — неожиданно заголосил бармен. — Сегодня такой день, я понимаю, вы все на взводе!..

— Ах ты!.. — капитан попытался вновь ухватить парня, но тот ловко увернулся, а сам Горин внезапно почувствовал резкий укол в шею. Он хотел предупредить «ряженых»-игигов о попытке отравить их приятеля, о татуировке с ящерицей, что бы она ни значила… Но не успел. Перед глазами все поплыло, и Горина в чужом теле сразу же подхватили, как картофельный мешок.

— Что-то здесь душновато! — раскатисто пропела девушка в розовом, и все окружающие понимающе закивали. В том числе бармен с разбитым лицом. — Даже игигам воздуха не хватает! Все-таки август на дворе, надо бы окна пошире раскрыть!..

Последнюю фразу капитан Горин уже не услышал.

***

Дмитрий Стрижевский

В августе день начинает сокращаться, темнеет раньше, и вечером уже приходится включать свет. Только обычно я это делаю дома, а сегодня пришлось ночевать в больничной палате. Хорошо еще, что корпорации предоставляют игигам полный пансион на случай внезапного расстройства здоровья. И наш «Рускосмос» не исключение.

Я опять потерял сознание — второй раз после сегодняшнего взрыва осколка, только теперь уже не на площади, а в кафе. Самое неприятное, что потом я пришел в себя, говорил и даже, как выяснилось, избил бармена, однако ничего такого не помню. Зато мне опять повстречался лысый мужик под лампой. За миг до того, как я отключился. Потом я снова увидел его, когда приходил в себя. Как ни странно, меня больше зацепил не чужак в голове, а разговоры моих товарищей по команде.

— Ехидна, ты с ума сошла? Ты зачем своих травишь? — шепотом ругался Броненосец, когда меня тащили к машине. — Спринтер, конечно, палку перегнул с барменом, но ты даже не дала ему и слова сказать!..

Слова врезались в сознание как удары кроссовок по шпалам. Я не ощущал тела, мир видел словно через мутное стекло, а вот звуки были со мной во все красе.

— А если бы он его убил? — парировала Ехидна. — Хорошо еще, что не ускорился, а то бармена в пакетик бы пришлось собирать. Нет уж, лучше я его кольну, чем он сам себе жизнь испортит убийством гражданского.

— Вообще-то, еще на базовом инструктаже игигов учат прикрывать своих, — непонятно кому из них возразила Фортуна.

— Чем я и занималась, — огрызнулась наша ядовитая красотка. — Теперь все спишут на наши нервы после сражения и жару… Перенапрягся Спринтер, с кем не бывает. Перед парнем потом извинится, и все дела…

— И все же! — Броненосец не унимался. — Не просто же так он полез на бармена? Надо было хотя бы спросить. Если не Спринтера, то самого парня.

— Вот его и спросят! Те, кому положено! — Ехидна зашипела от ярости. — Мы сдадим отчеты, они уйдут в полицию, те все проверят. Их этому учили, не нас! Мы игиги, не следователи и уж точно не судьи, чтобы выносить приговоры и тут же приводить их в исполнение.

Тогда, пока моя голова безвольно покачивалась из стороны в сторону, эти слова показались мне довольно разумными. Но сейчас… Когда я пришел в себя, а рядом не оказалось никого, кто мог мне что-то объяснить, я все больше задумывался над словами Броненосца. Зачем я на кого-то напал и почему меня даже не подумали поддержать? И тот яд…

Доктор Быков, сухощавый мужчина за пятьдесят, внимательно осмотрел меня на вечернем обходе, выслушал мою путаную речь и вынес вердикт: сотрясение мозга. Для человека с искрой это вполне обыденное явление после битвы с террористами или черными игигами. Даже с галлюцинациями бывает, как у меня. И вроде как ничего опасного с учетом особенностей организма. А вот с отравлением все гораздо хуже — никаких следов в экспресс-анализах не было обнаружено, результаты биопсии печени тоже оказались чистыми. Ускоренный метаболизм спидера сделал все, как надо, и спас меня. Но при этом уничтожил зацепку к тому, что со мной случилось.

Жаль, но уже ничего не поделаешь. В остальном со мной все в порядке, так что, если не будет выявлено никаких осложнений, через два, максимум три дня меня отпустят. А пока я могу спокойно лежать в кровати, думать о том, кто решил меня отравить, параллельно пить соки, смотреть новости и читать книги. Или фанатские форумы. Они неплохо отвлекают.

Конечно, у нас, провинциальных игигов, не такая большая армия поклонников, как у столичных. Тот же Громовержец может похвастаться сорока миллионами подписчиков в соцсетях, и еще примерно столько же читают его микроблог в «Телеграме». А Морана, глава российской «Защиты», и вовсе любимица двухсот миллионов на русскоязычном пространстве. Но и нас, игигов из маленьких городов, тоже не забывают.

Лисица из Бежецка, Пустой из Старицы, Кабан из Нелидова — у каждого героя из второго и третьего эшелонов, а иногда у отличившихся бандитов, хватает своих поклонников. И нас, команды торжокского филиала «Рускосмоса», это тоже касается.

«Громовержец, конечно, вне всякой конкуренции. Я не из Торжка, но следил за трансляцией, затаив дыхание».

«Жаль, Генерал Мороз с Пулей задержались. Они бы не дали этим бандитам так разгуляться».

«Эй, ты забываешь о Ветре».

«Слушайте, Громовержец с командой, разумеется, молодцы. Но давайте вспомним, кто в это время спасал людей. А? Так я вам скажу. Это наши красотки Ехидна с Фортуной, силач Броненосец, Щит и самый быстрый торжокский Спринтер!»

«Новоторжский, вообще-то. Сразу видно, что ты не из нашего города».

«Да ну, брось, уже давно почти никто так не говорит…»

«Нашли о чем спорить! Лучше расскажите, что сегодня случилось в «Ониксе». Мой брат там сегодня был, говорил, Спринтеру поплохело. Его даже выводили, когда он бармену нос разбил. Неужели игиги все-таки могут напиться?»

«Не мели ерунду. В «Оникс» народу набилось, как в питерском метро, а они кондеи не меняли давно и окна не открывали. Спринтер с девчонками и Броненосцем не выдержали, пошли подышать. Даже Фортуна возмутилась, уж на что приятная особа… А бармен сам сознание потерял и о стойку ударился».

«Боже мой, влюбился в Фортуну!»

Прочитав несколько последних комментариев, я понял, что дальше пойдет бесполезный треп. Только отметил, что нашей девушке-эмпату удалось-таки убедить посетителей, что не я избил несчастного парня, а он сам приложился. Вообще, Фортуне запрещено воздействовать на обычных людей, но она из программы «Приюта», в системе «Рускосмоса» чуть ли не с яслей, так что ради репутации корпорации способна и не на такое.

Я на мгновение отвлекся — показалось, будто внутри головы мелькнуло что-то постороннее. Тот лысый парень? Нет, просто показалось. Все же это точно обычное переутомление и ничего больше. Я перелистнул страницу, попав на соседнюю ветку. Там народ уже оттягивался по полной — большинство лезли в конспирологию, но были и те, кто выдвигал неплохие разумные версии. Вроде тех, что мы обсуждали в «Ониксе».

«Уверен, террористов «вели». Неужели они бы осмелились учинить такое, если бы точно знали, что в Твери находится Громовержец? Да еще не один, а с командой?»

«Согласен, наверняка они проверили перемещения игигов «Рускосмоса», «Скорости» и «Русатома». Ну, и остальных тоже до кучи. И наверняка официально никакие визиты в Тверь не планировались».

«Может, Серп и не преступник вовсе, а добропорядочный игиг, который внедрился в банду?»

«Ага, и пожертвовал собой, просто чтобы уничтожить бандитов. И еще полсотни человек с собой прихватил к Кингу».

«Но согласитесь, не все так однозначно…»

Дальше ничего интересного не было, пользователи скорее радовались, что не появился черный, чем пытались разобраться в причинах срыва «Детей дракона». Все же устроить такой переполох в самом центре Торжка среди бела дня — вряд ли они пошли на это просто так. Как обычно, официальной информации было мало, в прессе вообще избегали любых упоминаний Тьмы и осколков. Даже когда речь шла напрямую об этом. Мол, бандиты задумали какой-то ритуал, он был сорван. Жертв минимум, разрушений тоже. И все выдохнули.

Зазвонил телефон, я отвлекся от форума и ответил отцу — в моей семье знали, что я игиг. Разумеется, папа волновался, как и мама, а еще мои младшие, Василий и Лизавета. Увидели в новостях, что один игиг все же оказался в больнице, и поняли, о ком идет речь. Двадцать лет назад родители лишились дочери и не хотели в этот же день потерять сына.

— Здравствуй, сын, — отец всегда говорил спокойно, что бы ни случилось. Ни разу за всю свою жизнь он ни на кого не повысил голос. Даже с теми бандитами держался достойно. — Как твои дела?

— Привет, пап, — ответил я. — Все хорошо. Немного приложило о «скорую помощь», предложили пару ночей поспать в отдельной палате в качестве извинений.

— Ты в обычной больнице? — отец улыбался, понимая, что я пошутил. — В городской или уездной?

— В космической, — в тон ему сказал я. — Не волнуйся и передай всем нашим, что я в порядке. Буду как новенький через пару дней.

— Хорошо, сын, — по телефону он никогда не называл меня по имени. Только лично, в живом общении. Просто папина прихоть. — Я отменил сегодняшний эфир с Толстовым, он не приехал, так как закрыли город. Перенесли на пятницу. Слишком все заняты происшествием, чтобы слушать о мировой политике.

— Спасибо, что позвонил, пап.

— Скорей возвращайся домой. Мама с Лизаветой купили индейку, без тебя не стали готовить.

— Привет им, — я улыбнулся, представив, как мелкая резала мясо, казалось, совсем недавно. С пыхтением, уставая, как после кулинарного марафона. А теперь ей пятнадцать. — И Васильку тоже.

— У него сегодня внеочередной музыкальный эфир, поддержи его, — вновь улыбнулся папа, а потом его голос погрустнел. — В память об Оле… Ладно, не буду тебя долго задерживать — отдыхай.

Вздрогнув от накативших мыслей, я положил трубку и увидел, что уже девять часов вечера. Обычно я в такое время еще не сплю, но сегодня меня неслабо потрепало, и организм просил покоя.

«Надо поговорить», — едва провалившись в сон, я услышал знакомый голос в голове.

Глава 2

После разговора с отцом я чувствовал умиротворение, даже вроде как уснул с легкостью, но в мое скромное убежище требовательно постучалась реальность. Представлял ее капитан Горин собственной персоной. Дерьмо Кингу! Вот как в таких случаях не ругаться?

Я стоял в той самой странной комнате с одинокой лампой под потолком, и в ее желтом свете виднелись очертания моей знакомой галлюцинации. Кажется, я увидел ряды железных кроватей вдоль стен, но не стал вглядываться. Сейчас главное совсем другое.

— Кто ты такой? — спросил я, понимая, что все это не просто сон, и шагнул вперед.

Теперь свет лампы не мешал мне, я стоял ровно на границе с тьмой и смог получше разглядеть лысого мужика. Лицо, одежда, мимика и жесты — все выглядело очень подробно и реалистично. Слишком реалистично для сна или галлюцинации…

— Хорошо, если тебе так удобно, давай заново, — тем временем ответил тот. — Меня зовут Борис Горин, я капитан полиции. Ты — Спринтер, игиг. Я как-то оказался в твоем теле и один раз даже перехватил контроль.

— Ты действительно это можешь? — я тут же напрягся. Неприятная новость, чего уж там говорить.

— Специально — нет, — Горин усмехнулся. — Механика нашего с тобой взаимодействия мне пока непонятна. Так, есть кое-какие догадки… Но если мы найдем с тобой общий язык, уверен, доберемся и до всего остального. А сейчас предлагаю не терять время и перейти к главному. Тот парень из кафе — ты не зря его тогда ударил. Вернее, я, но твоими руками… В общем, ты меня понял.

Значит, вот как отравление переросло в драку. Ничего не понятно, но мы говорили о деле, и это успокаивало. Словно просто еще одна часть работы.

— Рассказывай, — я кивнул своему странному собеседнику. Пусть так, поговорим.

— Когда вашей компашке принесли алкоголь, на дне твоего стакана лежала прозрачная таблетка, — принялся говорить Горин. — Я так понял, что это бармен тебе ее подсунул. А еще я, уж извини, периодически ловлю твои мысли… Не специально. Так вот ты очень часто думаешь о пожаре, ящерице и гадах. На правой руке у парнишки была выбита ящерица. Я сложил два и два, понял, что это может быть связано. Что скажешь?

С каждым словом лысого капитана я все сильнее холодел. Ящерица… Как у той страшной женщины с пожара.

— Я действительно ищу одного человека со значком ящерицы. На маске, но и рука сойдет, — задумавшись, сказал я.

— Тогда не тормози, — грубо отрезал капитан. — Просыпайся, надевай свой карнавальный костюм, и бегом в кафе. Скорее всего, этот чернявый уже слинял. Но шансы его найти еще есть. Через коллег или вещи проверим — прошло всего пять часов, никуда он не денется. Найдем, зажмем в угол и все выясним.

— Слушай, а ты все-таки кто? — мысль Горина показалась мне здравой, хоть и сумбурной на первый взгляд. — Я помню, что тебя зовут Борис, что ты из полиции… Но почему ты так странно разговариваешь, как будто не отсюда?

— Так я и не отсюда, похоже, — капитан со вздохом пожал плечами. — Мне кажется, я умер и попал сюда, к вам. Или брежу. Может, я в коме?

В голосе Горина прозвучала неприкрытая надежда.

— Ты не в коме, — ответил я ему. — Ты в моей голове, и мне это, скажу откровенно, не нравится.

— Знаешь, я тоже не очень доволен, — парировал Горин. — Но раз уж мы оба в такой ситуации, давай договариваться. Только сперва пообщаемся с тем чернявым. Просыпайся!

Капитан вдруг резко попер на меня, выбросив вперед руки, толкнул в грудь, выбивая из равновесия. Это было настолько неожиданно, что я не успел среагировать и ускориться. Или во сне ускоряться нельзя?

Толчок Горина отбросил меня от границы света и тьмы, где я стоял, прямо под лампочку. Она неожиданно оказалась чересчур яркой, даже ослепительной, мир вокруг начал блекнуть… Я почувствовал, что просыпаюсь, замахал руками и неожиданно ухватился за капитана, вцепившись в него изо всех сил.

Мы еще не договорили!

Вот только лампочке было плевать — свет окончательно прогнал сон, и я открыл глаза в своей палате. Естественно, никаких чужаков тут больше не было.

«А это ты хорошо придумал, — неожиданно прямо при свете дня… ну ладно, вечера… раздался голос Горина. — Коснулся меня перед выходом, и теперь мы можем общаться. Теперь точно не пропадем».

Я промолчал, отметив про себя еще одну особенность своего нового состояния. Первое правило: если я теряю сознание, Горин занимает мое тело. Второе: если я сплю, мы можем общаться. Третье: если я коснулся его перед выходом, мы сможем говорить и дальше. Чего ждать еще?..

Не знаю. Если бы не новость о ящерице, я бы уже отправился к корпоративному психологу, но пока моя личная шиза — или, может, лучше называть ее паразитом? — приносит пользу.

«За паразита ответишь!» — сразу среагировал капитан, а я сразу определился, как буду его называть.

Натягивая костюм, я быстро обдумал план действий и решил никому не докладывать о своей отлучке. На большой скорости меня просто не заметят, а маска игига не позволит мне даже случайно остаться на записи камер наблюдения.

«Объяснишь, что за маскарад?» — спросил Горин, когда я вышел в коридор, аккуратно затворил за собой дверь и ускорился.

Спустя всего пару секунд я уже был на улице, затем еще одна мне понадобилась, чтобы покинуть территорию спецбольницы «Рускосмоса». Потом я, не обращая внимание на что-то говорящего капитана, пробежался до «Оникса». На полной скорости — если верить смарт-браслету, триста сорок километров в час. По ровной поверхности, не по железнодорожным путям, я могу разогнаться сильнее.

«Черт побери, — старорежимно выругался капитан Горин, когда я остановился у входа в бар. — Объяснишь, что я сейчас видел? Это у вас все так могут? Или только ты?»

«Именно так — только я, — надеюсь, мой паразит видит сейчас эту улыбку. — Единственный бегун в Торжке, остальные в крупных городах. Самая быстрая в России — Пуля, ее скорость достигает почти пяти тысяч километров в час».

На этот раз Горин выругался настолько грязно и витиевато, что я не смог бы воспроизвести это с первого раза. Причем слова были явно русскими, но вот их немыслимое сочетание поражало.

«Какой сейчас год?» — успокоившись, спросил он. Я в этот момент открыл дверь и переступил порог «Оникса».

«Две тысячи двадцать третий», — ответил я все так же про себя. Начинаю привыкать. И уже вслух добавил, обращаясь к рыжей официантке: — Где бармен? Я хотел бы перед ним извиниться за сегодняшний инцидент…

Стойка была пуста, что, собственно, и ожидалось. Девушка в накрахмаленном передничке пробормотала извиняющимся тоном что-то оправдательное вроде «Саша приболел, а сменщик еще не пришел». Потом она, покраснев, попросила селфи. Я привычно попозировал для снимка, приобняв официантку за талию.

«Спроси, где он живет», — поторопил меня Горин.

— А где мне найти Сашу? — я отстранился от приятно пахнущей цитрусовыми духами рыженькой и вернулся к легенде. — Очень неудобно… Погорячился после того боя с бандой, но человек-то тут ни при чем.

Рыжая сочувственно закивала, сложив брови домиком и поджав губы. Пробормотав что-то про администратора, она скользнула в подсобку. Я ждал, чувствуя на себе ленивые любопытные взгляды редких посетителей. Сегодня воскресенье, завтра всем на работу, и в заведениях в такое время сидят только самые стойкие. Или отпускники.

Прошло несколько минут, никто не возвращался, и это уже было подозрительно.

«Давай-ка туда, за ней», — бесцеремонно скомандовал в моей голове капитан.

Где-то впереди грохнула дверь, и я, отодвинув выскочившую мне навстречу официантку, мгновенно ускорился. Выбежал через запасной выход на кухне, старательно огибая застывших поваров, и за пару мгновений настиг убегающего парня. Увы, не чернявого с татуировкой ящерицы на руке. Светлого с модной в последнее время прической «топ кнот» — с выбритыми висками и завязанным на затылке пучком.

Говорят, когда перед тобой внезапно словно из воздуха материализуется игиг-спидер, это довольно эффектно. Настолько, что некоторые замирают как вкопанные и теряют дар речи. Именно это случилось сейчас с пареньком.

«Хлопни его по щеке, — посоветовал Горин. — Несильно, так, чтобы в себя пришел. Странный черт, не просто так убегал ведь…»

Это было необычно, я таким никогда не был, но то, что советы капитана двигали нас вперед, словно гипнотизировало. Моя рука отвесила парню пощечину, и его голова дернулась.

— Не трогайте меня! — беглец был бледен, как полотно. — Пожалуйста! Я не хотел! Меня заставили!..

— В чем дело? — наш разговор оборвал густой раскатистый бас. — Влияние «Рускосмоса» не распространяется на кафе «Оникс». Это частная территория «Волков».

Бандиты. Лояльные, вроде как в законе — их интересы не пересекаются с корпоративными, и в их дела тоже не принято лезть. Насколько я знаю, убийств и разбоя за ними не числится. Но этот, пожалуй, ведет себя слишком вызывающе. Где одна из крупнейших отечественных корпораций и где какие-то «Волки», контролирующие городские кафе? Капитан Горин, похоже, придерживался того же мнения.

«Это «шестерка»», — подал он голос.

«Знаю, — мысленно ответил я. — У этих лидер Ракша. Или ты думаешь, будто я не знаю, кто в моем городе на что способен?»

«Мало ли, — капитан ни капли не смутился. — Ты лосины носишь. Откуда я знаю, чего от тебя можно ждать».

«Это не лосины!»

«А я не паразит!»

Из тени за углом тем временем показался слегка полный мужчина в старомодном костюме, шляпе и щегольской маске с нарисованными усами. Лично я с ним раньше не сталкивался, но знал, что его зовут Франт. Пожилой игиг, раскрывший искру — тепловое зрение — еще в начале прошлого века, когда ему самому было за пятьдесят. В зубах он держал дымящуюся сигарету и опирался при ходьбе на темную трость. Но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться — это не трость, а доработанное техниками-игигами оружие. Случись что, оттуда может выскочить острие кинжала или даже миниатюрная ракета.

— Спринтер, кажется? — усатый игиг встал и жестом пригласил меня подойти ближе.

«Не подходи, — прошипел Горин. — Потребуй главного».

Я по-прежнему удерживал сникшего модника, который если вначале и посматривал в сторону усача с надеждой, то теперь покорился судьбе.

— И давно «Волки» присылают на переговоры с игигами заместителей? — уточнил я, встряхнув своего пленника.

— Полегче, Спринтер, — послышался новый голос, на этот раз женский. — Димка — обычный парень. Учится в промышленно-гуманитарном на электронщика. Твой будущий коллега по филиалу «Рускосмоса». У нас подрабатывает администратором на каникулах. Чем он тебе не угодил?

Ко мне не спеша подошла смуглая девушка-игиг с полными губами и черными волосами. Это единственное, что позволяла рассмотреть серая маска с красной точкой на лбу. Ракша. На самом деле ей было лет сорок или даже пятьдесят, просто особенности организма игига молодили всех без исключения. И даже те, кто пробудил свою искру в далеком 1814-м, выглядели не старше семидесяти. Сама Ракша была родом из Индии, училась, по слухам, в тверской медицинской академии или в политехе. Потом осталась. Но, по другим сведениям, она приехала к нам в Торжок из Иванова-Вознесенска, а не из нашей губернской столицы. Кто же из серьезных бандитов не будет скрывать секреты своего происхождения?

— Вот с ней точно можно говорить, — вновь подал голос капитан Горин. — Расскажи про таблетку в виски. Бери быка за рога, не размазывай сопли. Может быть, тот чернявый нам и не пригодится.

Какой же он настырный! Но, может, так и надо? Я-то сам раньше переговоры с бандами не проводил.

— Привет, Ракша, — я мысленно выдохнул и постарался успокоиться. — Сегодня в «Ониксе» меня пытались отравить. Алкоголь с неизвестным нейротоксином принес бармен Саша, я пришел с ним поговорить, а у своего, как выяснилось, тезки хотел узнать, где его найти.

— Я слышала о вашей драке, — кивнула моя собеседница. — Только вроде бы бармену стало плохо, и он сам приложился о стол. С чего ты решил, будто тебе что-то подмешали?

Ракша развела руками, иронично улыбаясь, и сразу стало понятно: она в курсе, что Фортуна слегка повлияла на общественное мнение. Это плохо, ведь нет никаких доказательств кроме показаний моего внутреннего я и татуировки на руке сбежавшего бармена.

«Дай ей в морду, — капитан был готов повышать ставки. — Она же над тобой издевается. Покажи силу, с тряпками никто не разговаривает. И про этого хвостатого не забудь — помнишь, что он там плел, когда мы его догнали?»

«Не собираюсь я никого опять бить! — возмутился я про себя, обращаясь исключительно к Горину. — Мы здесь работаем по-другому».

Разумеется, я очень хотел прояснить связь бармена из «Оникса» и таинственной убийцы из прошлого. Но нельзя же просто всем бить морду. Корпорации связаны международным Договором, что регулирует отношения людей и игигов, а также национальными и местными законами. Нам запрещено просто так причинять добро и наносить справедливость по собственному усмотрению, если это не связано с интересами «Рускосмоса».

— Я прошу о содействии, Ракша, — в голове всплыли протоколы переговоров с бандами, советы, полученные на тренингах в школе «Рускосмоса». Как же давно это было. Голая теория, но это точно лучше советов Горина. — Если твои люди не виноваты, я принесу искренние извинения. Расследование все равно состоится, но мы оба можем решить все быстрее и проще.

— Буду ждать результатов, что накопают ищейки, — гордо вздернув нос, ответила лидер «Волков». — А теперь извини, Спринтер, у нас дела. Расходимся.

«Ты это так и оставишь? — возмутился в моей голове Горин. — Спустишь на тормозах?»

Он резко замолчал, словно почувствовав, что на этот раз я не пойду у него на поводу. Одно дело побег из больницы и безобидное расследование без пострадавших, другое — конфликт с бандой. И это я не беру в расчет, что тут минимум два игига.

«Испугался? — Горин сменил стратегию. Как наивно. — Наверно, так же испугался, когда убивали сестру?»

«Не смей!»

«А что ты мне сделаешь, трус? Мямлишь, когда ниточка к ее убийце совсем рядом. Надо просто протянуть руку».

В голове полыхнуло одновременно болью и гневом. Меня даже не удивило, откуда капитан знает про Олю — скорее всего, опять мысли мои прочитал. Какое это имеет значение, если он прав во всем остальном?

— Эй, Ракша! — я окликнул хозяйку бара под радостные восклицания Горина. — Мы еще не договорили!

Глава 3

— Хочешь сразиться, Спринтер? — Ракша хищно оскалилась, демонстрируя звериные клыки. — Смотри, замучаешься потом отчеты писать! Еще и извиняться придется!

— Это уже мое дело…

Едва я успел договорить, бандитка, считав мой настрой, мгновенно включила силовое поле. Портативные генераторы стоят дорого, но не дороже целой челюсти, когда рядом спидер. Хорошо, что я не стал спешить с атакой — подлови меня Ракша такой штукой на ходу, и быть бы мне лепешкой.

Мне пришлось замедлиться, чтобы попытаться пробить защиту — чем выше кинетическая энергия, тем крепче силовое поле. Не единственный, но самый распространенный способ остановить бегуна в скоростном режиме. А я в таком случае должен действовать от обратного, и теперь вместо того, чтобы красиво уложить сразу всех за пару секунд, придется действовать постепенно. Для начала вывести из игры «шестерок».

Франт оказался довольно ловким и сообразительным — выпустил ракету из своей трости, чтобы взрывом разворотило асфальт на моем пути. Убить не убило бы, однако врезаться в осколки на скорости — так себе удовольствие. Хорошо, что я не только бегаю быстро, но и соображаю.

Перехватив миниатюрный снаряд, я отправил его обратно. Как и задумывал Франт, ракета врезалась в асфальт, только рядом с ним. Пожилого игига откинуло к ближайшему дереву, и он затих. Минус один. Заодно зацепило администратора Диму, он медленно опустился на корточки и, обхватив голову руками, стал тихо завывать. Минус второй. Теперь против меня осталась только Ракша.

В боевой трансформации она принимала форму получеловека-полуволчицы, быстрой и смертоносной. Помня об этом, я прошел сквозь ее щит на обычной скорости и применил захват. Бандитка выругалась, профессионально выскользнув из моих рук. Силовое поле она отключила, но буквально на миг. Отпихнув меня ногой, резвая дамочка совершила кувырок назад и оказалась в нескольких метрах от меня, снова сверкая защитой. А потом, отращивая на ходу зубы и когти, рванула ко мне.

«Кажется, тебя сейчас порвут», — заметил Горин.

«Почему-то все считают, что если силач доберется до спидера в ближнем бою, то обязательно победит».

«А это не так?»

«Если действовать с умом, то нет».

В этот момент Ракша пробежала половину пути между нами, я ускорился, затормозил в считанных сантиметрах от ее защиты, а потом одним рывком сорвал канализационный люк прямо перед ней. Вернулся на исходную и как раз успел увидеть, как не ожидавшая этого бандитка рухнула вниз. Серьезно Ракша не пострадает, поможет силовой щит, но поостынет она сто процентов.

— Поговорим? — я заглянул в разверстый люк и увидел, как бандитка отряхивает костюм, изрыгая проклятия на хинди.

«Мужик! — одобрительно прогудел Горин. — Красиво ее обыграл».

Я мысленно поблагодарил его и галантно подал руку своей недавней сопернице. Вспышка ярости, спровоцированная капитаном, прошла, и теперь я не мог не думать о том разносе, который мне устроят за эту драку. Впрочем, если Ракша захочет пойти до конца, мне теперь уже нечего терять.

— Какой взгляд! Будто хочешь испепелить, — Ракша задрала голову и протянула изящную тонкую ладонь.

Что ж, кажется, вот теперь мы поговорим.

«Смотри, как бы она не ударила исподтишка», — предупредил капитан.

«Она бандит, рядом с ней я всегда готов к удару в спину», — честно ответил я. Нам в корпорации еще в детстве объяснили, как устроен этот мир, и те, кто не верил, очень скоро оказывались в больнице или на кладбище.

Ускорившись, я легко вытянул Ракшу из канализационного люка. Она принюхалась к себе, поморщилась, а потом позвала по-прежнему дрожащего администратора:

— Дима, подойди сюда.

Паренек послушался. Рядом, охая, возник Франт — он крутил головой, явно пытаясь размять шею. Сильно приложился о дерево, но старался держаться.

— Рассказывай, что ты знаешь, — игнорируя Франта, я требовательно посмотрел на модника со сбившимся «топ кнотом», и тот, сглотнув, перевел взгляд с меня на Ракшу. Та кивнула.

Пока мой тезка из «Оникса» собирался с духом, я внимательно осмотрел его. Нет ли татуировок с ящерицей, как у сбежавшего чернявого? Нашивок, наклеек, значков — чего угодно? Паренек был чист с виду, но пока не понятно, что ему известно и почему он выкрикивал столь странные отговорки, когда я поймал его.

— Я… я не могу говорить, — наконец, выдавил из себя Дима и побледнел. — Меня заставили!

— Стоп! — я поднял указательный палец, пытаясь успокоить парня и вернуть его разговор хоть в сколько-нибудь логичное русло. — Почему тебя, если виски принес бармен?

— Одна… посетительница, — сбивчиво принялся объяснять парень. — Я не запомнил ее лица, все как будто в тумане… или размыто. Нет, не могу! Не могу!

Глаза модника внезапно налились кровью, он принялся хрипеть, словно его кто-то душил. Он даже привстал на цыпочки и приложил руки к горлу — как будто пытался освободиться от невидимой петли. Ракша, увидев это, среагировала быстрее меня.

— Франт! — бросила она усачу.

— Никого нет! — с неподдельным ужасом в голосе ответил тот, и я понял, что он применил свое тепловое зрение.

Простенькая способность, но против невидимок-убийц ничто не работает лучше.

— Его что-то убивает… Спринтер? — Ракша посмотрела на меня, и я все понял.

Если убийцу не найти, то почему бы от него просто не убежать. Я подхватил продолжающего дергаться администратора и рванул в сторону. Если на него действительно напали, уже скоро мы будем за радиусом поражения любого оружия и способностей.

«Держись, парень», — волновался где-то у меня в голове Горин.

— Ее глаза… — Диме словно стало лучше, я даже остановился.

Но это было последнее предсмертное усиление. Тело у меня на руках расслабилось и повисло.

«Дерьмо», — только и сказал капитан.

Я ничего не ответил. Ненавижу смерть! Продолжая удерживать еще теплое тело незадачливого администратора, я вернулся к бару и аккуратно положил его на землю. Из «Оникса» выбегали встревоженные посетители и персонал, кто-то вызывал «скорую». Ракша подошла ближе, склонилась над парнем, ее недоумение проглядывало даже через маску.

— Если даже бегство не помогло, значит, он сам… Похоже на инсульт, — прохрипел Франт, он тоже подошел ближе. — С острой дыхательной недостаточностью, так бывает.

— Раньше он был врачом, — пояснила мне Ракша.

Лицо Димы перекосило, правый уголок рта съехал вниз, придавая мертвому пугающее выражение сломанной куклы. Сколько прошло времени, пока я его таскал туда-сюда? Меньше минуты!

«Я, конечно, не врач, но какой-то странный инсульт, — подал голос капитан Горин, подкрепляя мои подозрения. — Мгновенный. Обычно человек может несколько часов жить до оказания помощи».

— Значит, что-то другое, — пробормотал я, не сразу обратив внимание, что говорю вслух.

«Нейротоксин? С ним бы бегство не помогло, — предположил внутренний напарник. — Причем наверняка тот же, чем и тебя траванули. С другой стороны, кто и когда успел…»

Человеческий гомон вспорола пронзительная сирена «скорой». Фургон немецкого производства, из новых, с разгона влетел на площадку перед кафе, распугивая зевак.

«Адрес, — прорычал Горин. — Узнай адрес того чернявого, надо срочно к нему!»

За всем происходящим я и вправду забыл, что изначально хотел говорить с барменом.

— Есть подозрения на нейротоксин, — я подошел к молоденькой докторше, что осматривала Диму. Да, он труп, но медикам нужно подтверждение. А еще они обязаны выяснить, что именно случилось. — Возьмите все необходимые анализы, причем срочно. Копию результатов отправьте в филиал «Рускосмоса» на имя Спринтера.

— Разумеется, — с готовностью ответила девушка, посматривая на меня с нескрываемо благоговейным интересом. — Я вас узнала…

Вежливо улыбнувшись докторше, я вернулся к Ракше и напрямую задал ей вопрос о бармене Саше. Та кивнула, достала планшет и через пару мгновений показала мне таблицу с адресами сотрудников. Изящный указательный палец ткнул в одну из строчек. Александр Сафронов, Сиреневый бульвар.

Я мчался по улицам ночного Торжка, огибая редкие автомобили и многочисленных прохожих — погода для конца лета стояла отличная, и люди предпочитали прогуливаться пешком. Всего через пару минут я уже был на северо-восточной окраине города и стучал в дверь покосившегося частного домика.

«Ломай! — предложил Горин. — Ломай, кому говорю! Потом разберешься — он либо от тебя прячется, либо его уже прикончили, как того!»

«Я могу запросить ордер на обыск, думаю, мне не откажут», — я задумался, сколько правил сегодня уже нарушил.

«Будешь ждать, найдешь еще труп! — взорвался капитан. — Сколько раз такое бывало, когда преступник обгонял тебя на считанные минуты! Ломай! Угораздило же меня попасть в голову трусу!»

«Нет, это меня угораздило заполучить в паразиты истеричку!»

Я не остался в долгу, а потом, не обращая внимания на витиеватую ругань Горина, плавно придал себе ускорение и буквально выдавил дверь. Внутри горел свет, пищала микроволновка, оповещая о недавно разогретой пище. Я шагнул в сторону кухни, и моим глазам предстало шокирующее зрелище. У стены стоял набитый вещами рюкзак, а рядом на полу скрючился его владелец. Черноволосый парень с перекошенным лицом и невидящими глазами. Услышав или даже скорее почувствовав мое появление, бармен повернулся ко мне и попытался что-то сказать. Но выходил лишь нечленораздельный скулеж.

Я присел рядом, его тело напоминало сведенную пружину. И почему нас, игигов, не учат оказывать помощь?.. Я подался вперед, чтобы подхватить тело, протянул руку — если дотащить его до больницы, может, врачи что и успеют. Но тут бармен вцепился в меня…

— Отдай! Отдай мне! — он заорал, а потом, словно вложив в этот вопль последние силы, замер, моментально ослабив хватку.

Из него одним махом ушла жизнь. Вот он еще смотрит на меня, и вот его взгляд уже стеклянный. Такой, как бывает лишь у мертвецов. Жутко. И привыкнуть к подобному невозможно.

«И этот с инсультом? — словно в пику мне, буднично удивился Горин. — Какой у вас, однако, опасный мир. Люди так и горят на работе. Если когда-нибудь тебе предложат поработать в баре, шли их подальше».

«А тебя можно послать?!» — я покачал головой и отправил своему отряду сигнал тревоги с геопозицией. Вот, называется, сделал незаметную вылазку из больницы.

Два трупа как с куста.

***

В маленьком доме, где жил бармен, в один миг стало не протолкнуться. Скорая помощь, полиция, игиги из нашего филиала. Не только мои обычные соратники, но и Нюхач. Абсолютно не боевой. Его искра — сверхъестественное обоняние. Некоторые за глаза называли этого парня Ищейкой и даже Собакой. Он не обижался, но говорить о себе так в открытую не позволял.

Он был нарасхват в полиции, и муниципалитет едва успевал отстегивать «Рускосмосу» деньги. Именно наш Нюхач вышел на след зареченского маньяка, терроризировавшего северную часть города и окрестные села. Он пресек наркотрафик по Вышневолоцкой водной системе. И на его счету помимо всего прочего были сотни раскрытых угонов, ограблений, убийств.

Однако сейчас Нюхач был в явном недоумении. Он подошел ко мне, мы по обыкновению поздоровались ударами кулаков. Затем последовала небольшая пауза.

— Спринтер, ты сумел меня озадачить, — он почесал свой курчавый затылок. — Со мной это впервые, если не считать тот случай в Боровичах. Нет никаких следов.

Капитан Горин в моей голове чертыхнулся, и я последовал его примеру, вслух помянув Кингу. Нюхач с готовностью закивал в ответ.

— Вот и я о том же, — он пожал плечами. — Из запахов в доме только те, что принадлежат пострадавшему. Никого постороннего не было здесь около недели. Малинка совсем слабенькая, еле видно… Похоже, девушка. Если только ее найти и спросить, но думаю, это мало что даст.

Порой, когда Нюхач, сбивался на понятные только ему объяснения, возникало ощущение, будто он бредит. Или странно шутит, поэтому большинству людей с ним было трудно общаться. Дело в том, что запахи он воспринимал сразу всеми органами чувств и мог описывать пиццу из «Чикен Хауза» как «желтую с густыми нотками шелестящей разогретой кожи». А про очередную женщину, с которой ходил на свидание, рассказывал, будто она пахнет «громко и оранжево».

— Получается, нейротоксин или что-то такое ему дали в другом месте? — уточнил я.

— Слушай, я бы вообще не напирал на какой-то яд, — доверительно сказал Нюхач. — Тут что-то другое… Возможно, менталист.

Такую версию я тоже начал было рассматривать, но смущали некоторые нестыковки. Во-первых, все игиги, способные влиять на мозги, на строгом учете. А во-вторых, человечество давно изобрело нейроблокаторы, которые сводят на нет старания большинства менталистов. Сомневаюсь, что «Волки» не озаботились такими препаратами для своих людей. Откровенно говоря, я не верю, что сильный «мозголом» способен разгуливать под носом «Рускосмоса», «Защиты» и даже простой полиции, которую негласно поддерживаем мы, игиги.

«Я бы на твоем месте не отбрасывал версию этого хмыря, — задумчиво проговорил капитан Горин, вслушивающийся не только в наш разговор с Нюхачом, но и в мои мысли. Странно, я уже как будто начал к этому привыкать. — Если в вашем мире есть сильные гипнотизеры, им вовсе не обязательно заявлять о себе. К тому же это может быть гастролер».

Мой внутренний напарник путал понятия «менталист» и «гипнотизер», но ему было простительно. Самое главное, он четко уловил суть — игиг, способный воздействовать на чужой разум, вполне мог скрываться. Да, империя скрупулезно ведет особый реестр людей с искрой, сверяет его с подобными перечнями других стран. Да, фанаты не менее тщательно создают картотеки кумиров, куда входят не только герои, но и бандиты. И да — все это постоянно обновляется, перепроверяется, верифицируется. Но кто сказал, что каждый, в ком пробудился дар, тут же бежит об этом рассказывать?

«А гастролер — это кто?» — я решил уточнить, что имел в виду капитан Горин.

«Преступник, который совершает свои правонарушения не там, где живет», — терпеливо объяснил мой напарник. — Как гастролирующий артист, только от бандитского мира».

Гастролер… Я словно открыл для себя новый вкус этого слова. Пусть Горин и странный, но он умеет логически мыслить. В конце концов, почему мы действительно ограничиваем себя родным городом и даже страной? Взять тех же Оборотня и Жабу, которые успели покуролесить в Вене, прежде чем попасть в общеимперский российский розыск.

В памяти снова всплыла женщина с того пожара, разделившего мою жизнь на до и после. Ее никто так и не нашел, я все эти двадцать лет рыл форумы и сетевые энциклопедии в надежде наткнуться хоть на какой-то след. Но желто-коричневый костюм и маска с ящерицей были в реальности, они мне не приснились и не почудились.

И вот, возможно, еще один случай. Есть жертвы, есть неявные следы чужой искры, а самого игига нет. Следы татуировки ящерицы… Каковы шансы, что новый таинственный убийца — это та же, кого я искал все эти годы?

— Эй, Спринтер, ты здесь? — от размышлений меня отвлек встревоженный голос Нюхача. — Ты что-то понял? Есть идеи? Или просто завис?

— Пока не знаю, — я покачал головой. — Впрочем…

Мимо нас как раз несли мертвого бармена. Я жестом попросил санитаров остановиться, откинул серую простыню и взялся за еще теплую руку. Между большим и указательным пальцами чернела татуировка ящерицы.

Горин тогда не соврал. Вот только что мне теперь с этим делать?

Глава 4

В палату я вернулся уже глубоко за полночь. У работников «Оникса», оказавшихся замешанными в моем отравлении, констатировали диагноз «обширный инсульт». С острой дыхательной недостаточностью, ставшей причиной обеих смертей — парни попросту задохнулись. Однако никаких следов и зацепок на тему того, кто и как это сделал, не было. Обоих убрали быстро и безжалостно, чтобы ни я, ни полиция ничего не узнали. Вот почему я ворочался на ставшей внезапно узкой койке и не мог уснуть.

«Как думаешь, кому ты мог так насолить? — капитан Горин явно горел желанием раскрыть столь странное дело и поэтому вернулся к тому, с чего все началось. К моему отравлению. — Я так понимаю, врагов у тебя немало. Вспоминай, кого недавно выпустили из тюрьмы, кто убежал недобитый… Кстати, имей в виду, что больше всего следует опасаться не тех, кто шумит и откровенно угрожает, а тех, кто ведет себя тихо. Они молча действуют».

«Это логично», — я кивнул.

Мы стояли друг напротив друга в темной пустой комнате, между нами струился желтый свет лампы. Как оказалось, туда можно попасть в любой момент, если сосредоточиться, закрыв глаза. Это было гораздо удобнее, чем разговаривать мысленно с самим собой. Тут я хотя бы видел своего внутреннего собеседника, и воспринималось это не так… безумно, что ли. Мы с Гориным открыли такой способ случайно. В изнеможении рухнув на койку, я закрыл глаза, продолжая мысленный диалог. И тут же очутился в комнате с лампой. Продрал веки — очнулся в палате. Снова смежил их — вернулся в пристанище капитана. Удобно. Главное, как выяснилось, не давать ему возможность занять место под лампой. Но он, к его чести, пока не стремился меня оттеснить.

«У меня только одна мысль на эту тему, — я рассуждал вслух, наблюдая за реакцией Горина. — Женщина со значком ящерицы на маске. Та, кого я видел на пожаре».

Двадцать лет… Ровно двадцать лет прошло с тех самых пор, как я потерял сестру. Но только сейчас история внезапно получила свое продолжение, тем более неожиданное с учетом проделанной мною работы. Все это время я искал таинственную незнакомку, перелопатил кучу справочников и форумов, но не нашел и намека на женщину в желто-коричневом костюме. Ящериц было хоть отбавляй. Даже банда с этим названием действовала в Калмыкии. И еще с десяток похожих «коллективов» в разных концах Земли. Были даже похожие татуировки, отличавшиеся лишь формой хвоста, головы и лап. Но не было никого с ящерицей на маске. Даже астраханская девушка-игиг с этим прозвищем и мощной регенерацией выбрала своей эмблемой когтистую лапу рептилии.

«У меня бывали похожие случаи, — кивнул Горин, неожиданно сев на пол в позу бабочки. — Отложенный рецидив… Убийцы, много лет успешно скрывавшиеся от правосудия, словно получали какой-то толчок и пытались убрать свидетелей, которые о них благополучно забыли. А случалось и так, что люди подолгу жили ожиданием мести и потом наносили решительный удар».

«Я тогда был ребенком, — последовав примеру капитана, я расположился в медитативной позе, осознав, что так гораздо удобнее даже в мыслях. — За что мне было мстить?»

«Ты рассказывал, что какой-то Кремень продал долг твоего отца «Гадам», — напомнил он. — Не думал, что кто-то давно заточил зуб на твою семью и нанял этих отморозков? Так сказать, для отвода глаз, чтобы самому не мараться. Ведь, насколько я понял, у вас тут все совсем по-другому… Как у нас больше ста лет назад. Родовые интриги, вендетта и все дела».

«Вообще, все началось не так давно, хоть и до моего рождения, — я облизнул пересохшие губы и удивился, как такое возможно в мыслях. — Мой прадед, заядлый картежник, проигрался в пух и прах, набрал кучу долгов, вновь все проиграл. Да-да, представь, все банально… Ему пришлось распродать почти все родовые имения, землю, отдать сбережения. Остался лишь дом в Торжке, и то чудом. А потом вдруг выяснилось, что от прадеда остались еще долговые векселя, которые совсем недавно предъявили отцу как наследнику. Кто же знал, что их в итоге перепродадут бандитам… Тем самым «Гадам». Нашу семью тогда в основном кормила радиостанция, созданная отцом еще вместе с дедом, и доход от нее постепенно увеличивался. Но бандиты потребовали деньги сразу. Потом тот пожар… Пришлось опять влезть в долги — восстанавливать дом и радиостанцию».

Я вспомнил те бесконечные дни и месяцы на одной крупе, безумные переработки отца. Маме пришлось достать из пыльного ларчика швейный набор и без конца кроить, вышивать и штопать. Как родители в таком состоянии воспитали меня и еще вытянули Васю с Лизой — до сих пор уму непостижимо.

«Да уж, в мире особо ничего не меняется, — странно усмехнулся Горин, продираясь через мои мысли. — Бедность, кредиты, долги, игромания. Конкуренция в бизнесе. Разборки и передел сфер влияния. Радиостанция, конечно, вряд ли такой уж лакомый кусочек, чтобы из-за нее людей сжигать. Но я просто уверен, что громкий разбой — это операция для отвлечения внимания. Скорее всего, «Гадов» наняла та женщина, о которой ты говоришь. И возможно, что сама она не должна была попасться вам с сестрой на глаза. Например, что-то искала, пока Анаконда с Саламандрой изображали атаку беспредельщиков. И не рассчитали, что вы с сестрой побежите наверх».

«Ты знаешь, в этом что-то, наверное, есть, — задумчиво кивнул я. — Я пока не могу представить, что ценного могли искать в студии, но вот твоя идея с отвлечением внимания… В ней что-то есть».

«Ты же не из вежливости так говоришь? — капитан с подозрением посмотрел на меня. — Это ты брось. Я в полиции такого насмотрелся, тебе и не снилось. Женщины роды изображали, пока их мужья магазины чистили…»

Я вспомнил, как буквально вчера подручные Серпа атаковали вертолетную базу, чтобы оттянуть силы столичных игигов от торговой площади в центре Торжка. Логика та же, и Горин зря обижается, будто я не поверил. Очень даже может быть, что убийца Оли что-то искала у нас. Только что? И как это связано с сегодняшним покушением?

«К Кингу вежливость», — я покачал головой, отвечая Горину.

«К кому?» — переспросил Горин.

«К Кингу, — повторил я. — Это один из драконов, мифическое существо. Хотя некоторые верят, будто он существует».

«Понятно, — неопределенно кивнул капитан, нахмурившись. — Ладно, черт с ним, с этим Кингу. Лучше подумай, может, ты что-то упускаешь. Что у вас было ценного, что стоило бы украсть? Или, наоборот, уничтожить?»

«Диски, — мелькнуло у меня в голове. — Когда мы с Олей взбежали на чердак, она держала в руках компакт-диски. А потом просто бросила их в огонь… Может, зацепка здесь?»

«Может, и здесь, — подал голос напарник, и я в очередной раз убедился, что мысли от него не скрыть. — Поговори с отцом. Если там на самом деле ничего не было, одной версией станет меньше. Как вариант, это может быть компромат… На кого-нибудь высокопоставленного. Подумай об этом».

И вновь Горин выдал дельную мысль. Тот пожар выбил меня из колеи, и я старался всячески гнать от себя все, что с ним было связано. У отца ведь было влияние, финансовые проблемы не исключают авторитет, с ним считались. Но случались у него и конфликты. С Морозовыми, Рябушинскими, Бергами и другими промышленниками, акционерами крупных корпораций. Весь в деда, который основал радиостанцию и не жалел представителей бизнеса, плюющих на закон.

Мог у отца оказаться дома компромат на кого-то влиятельного? Возможно… Мне не хотелось думать про него плохо. Я верил, что он сделал бы все от него возможное, чтобы защитить семью. Что рисковал с умом и делает так до сих пор. Но я понимал, что разговор на эту тему должен состояться. Пора вылезать из кокона и расставлять все точки над нужными буквами.

«Эх, мне бы получше разобраться в ваших порядках… — Горин явно прочел мои сомнения и попытался отвлечь. — Чувствую себя как за границей, хоть страна и та же».

«Ты же мои мысли читаешь, — я пожал плечами, радуясь возможности переключиться с неприятных мыслей. — Запоминай, анализируй. Я буду подсказывать».

«Понимаешь… — капитан задумался. — Для тебя же это все само собой разумеющееся. Вот приходит тебе в голову мысль, ты же ее не объясняешь. Это как… предположим, я тебе говорю, что родился еще до распада Союза. Как бы ты это понял?»

«Ну… — я напряг память, вспоминая историю. — Ты про Южно-Африканский Союз? Нет, не подходит — он никуда не делся. Союз трех императоров? Так он пока только в проекте…»

«Вот видишь, — капитан развел руками. — Мне бы лучше книги, статьи, какие-нибудь фильмы документальные. Пока в больнице валяешься, включал бы что-нибудь познавательное».

В такие моменты Горин начинал напоминать мне совесть. Или маму, которая мягко объясняла нам в детстве, что помимо игр есть дела. Но предложение действительно было резонным. Я открыл глаза, включил телевизор, настроил его на интернет-канал и нашел популярную документалку про появление первых игигов.

Усталость при этом стала нестерпимой, очень хотелось спать. Горин, видя мои страдания, осторожно предложил поменяться местами. Мол, я буду спокойно предаваться объятиям Морфея, а он в моей шкуре — чинно смотреть сериал и набираться ума. Заодно он предложил поковыряться в сети и, используя свои познания, еще раз поискать татуировки с ящерицей. Мой засыпающий мозг принял эту идею с благодарностью, но осторожность, присущая всем корпоративным игигам, потребовала подстраховки.

Горин, конечно, не дурак, а потому не станет рисковать, действуя в одиночку. Наши порядки он знает плохо, и это мягко сказано, отрицательный опыт у него уже есть. Разве что попытается воспользоваться моей искрой, и именно эта возможность способна его соблазнить. Значит, надо ему объяснить, что это опасно без подготовки, что он может погубить нас обоих… А лучше сразу рассказать ему о законе Раптора. Возможно, все будет проще, чем я думаю.

«Если тебе взбредет в голову…» — начал было я, но капитан меня остановил.

«Можешь не продолжать, — сказал он. — Я понял, о чем ты».

«Не хочу, чтобы ты подумал, будто я пытаюсь хитрить, — я не собирался полагаться на слова, мы оба должна были убедиться во всем на практике. — Расскажу тебе историю. Подробности ты еще узнаешь из документалки, так что для начала коротко: за двести лет существования игигов ученые исследуют искры, пытаются их понять, даже опыты ставят. К примеру, в девяностых одного британского игига, его звали Раптор, разнесло на кусочки во время сражения с черными игигом…»

Я замолчал, наблюдая за реакцией Горина. Он слышит не только мои слова, но и видит верхний слой мыслей — хорошо, так он точно не будет делать глупостей.

«Так вот, — я продолжил. — Раптор был любимцем британской публики, членом королевской семьи, и это все знали. Его до последнего пытались спасти и решились на рискованную операцию — пересадили мозг в новое тело. Он прожил потом еще сутки, но сохранил при этом свой дар. Так и выяснилось, что искра не привязана к телу. Может, к мозгу, может, к душе…».

«Намекаешь, что мне не светит так быстро бегать? — усмехнулся напарник. — Да, признаться, я думал об этом. Но хотел с тобой обсудить отдельно».

«Не намекаю, а говорю, что для этого есть очень большая вероятность. Но мы же хотим знать точно? Так как насчет эксперимента? Переформулируем закон Раптора».

«А давай!» — глаза Горина загорелись.

«Касание», — напомнил я.

Он кивнул, я протянул руку вперед, мы сжали друг друга стальной хваткой, а потом словно в танце поменялись местами. Я отступил в сторону, Горин сделал шаг в круг света. И сработало… Я потерял контроль над телом, но оказался на месте капитана: мог видеть и чувствовать все, что происходит в реальности.

«Попробуй побежать… — подсказал я. — Начинаешь как обычно, а потом просто чувствуешь, что можешь все быстрее и быстрее».

— Ага, — ответило мне мое же тело, а потом, топая, принялось носиться взад-вперед по палате.

Под руководством капитана, который до последнего надеялся коснуться моей искры, оно совершало дикие прыжки, задевало о стены, затем выскочило в коридор, пронеслось мимо удивленной дежурной медсестры, что-то буркнуло про бессонницу и вернулось назад. Закон Раптора подтвердился, удовлетворенно подумал я. Дождавшись, пока грустный Горин в моем теле завалится на койку, уткнувшись в экран телевизора, я сделал шаг из-под лампы и провалился в блаженное небытие.

Ну, чем этот попаданец может мне навредить, думал я… Идиот, что сказать.

***

Очнулся я от резкой боли в затылке. В ноздри ударило холодной ночной сыростью, смешанной с запахами Петербуржского тракта — асфальтом, соляркой и разгоряченным металлом проезжающих мимо Торжка фур. В голове была каша, я с трудом пытался свести воедино тот факт, что заснул в больнице, а проснулся рядом с домом убитого бармена Саши.

Едва пришло осознание, воздух потонул в полицейских сиренах, а темнота замерцала синим и красным — от проблесковых маячков было не укрыться. Возникло ощущение, будто к старому деревянному домику слетелись все патрули города. Начав с вежливого вопроса, что происходит, я в итоге обложил своего внутреннего напарника всеми мысленными эпитетами. Особенно смачно у меня получилось приложить его «паразитом» — от этого прозвища Горин искренне злился. Однако делал я это уже на бегу с максимальной скоростью.

Учитывая, что двое полных сил парней отправились на тот свет в моем присутствии, показываться полиции возле дома одного из них точно не стоило. Вот я и решил не испытывать судьбу, а опрометью помчался в больницу. Кажется, никто меня так и не заметил — хорошо, что у масок есть свойство размывать образ. Ни одна камера, ни один фотоаппарат не могут нас записать. Это часть договора, гарантия сохранности наших личностей и последняя надежда, что эта ночь пройдет без последствий.

«Горин! Паразитная ты морда! А ну, отвечай!» — снова заорал я, но капитан продолжал молчать.

Очень надеюсь, что это из-за того, что он получил удар по голове. Если же он просто скрывается от правосудия, я ему устрою ночь в следственном изоляторе с пристрастием. В голове раздался еле слышный смешок — кажется, мой сосед по мозгам начал приходить в себя.

«А теперь рассказывай, что произошло, — едва оказавшись в палате, я в тихой ярости обратился к кряхтящему в моей голове Горину. Похоже, он все-таки и вправду на какое-то время отключился. — Это так ты фильм смотришь? Приобщаешься к истории моего мира? Татуировки ищешь?»

Капитан молчал еще несколько долгих секунд и ответил, когда я уже начал было подозревать, что ему слишком уж плохо. Подобная перспектива меня не радовала, потому что я не знал, как это может отразиться и на моем состоянии. Почему-то в голову лезли истории о сиамских близнецах, которые умирали после операций по разделению…

«Ладно, уел, — неожиданно отозвался Горин. — Согласен, я был не прав, воспользовавшись твоей слабостью. Признаю, больше такого не повторится. Зато! — он выделил это слово. — Зато я кое-что выяснил. Во-первых, тебя пасут, так что не расслабляйся».

«Пасут? — я был сбит с толку. — Кто меня пасет? Как?»

«Разве у вас так не говорят? — капитан словно был озадачен. — Ладно, скажу проще. За тобой следят. Пока ты дрых, я досмотрел кино и хотел уже в интернет зайти, а потом увидел, что какая-то сволочь в окно смотрит. Ну, я обматерил ее хорошенько и потом только понял: мы же на третьем этаже! Вскочил, подбежал к окну — уже нет никого».

Слушая рассказ Горина, я чувствовал, как по спине бежит холодок. Если кто-то, как он говорит, меня «пасет», то это очень серьезно. Для начала — сюда очень сложно пробраться. Так что это либо кто-то из своих, о чем мне не очень хочется думать, либо кто-то очень серьезный. Настолько, что способен игнорировать защиту больницы «Рускосмоса». Но посмотрим, что дальше расскажет Горин.

«Так вот, — продолжал он. — Я раму открыл, выглянул… Думаю, никто же не может просто так по стенам бегать. И оказалось, что может! Кто-то мелкий — то ли девчонка, то ли ребенок — несется под углом девяносто градусов, словно по стадиону!»

Игиг, тут же подумал я. Впрочем, было бы удивительно, окажись этот таинственный шпион человеком.

«И ты поперся за ним?» — кажется, я начал догадываться, почему Горин внезапно убежал из больницы. Вот только плохо, что он наследил… Его же наверняка кто-то видел — с обычной-то скоростью!

«Пришлось, — кивнул капитан. — Попытался тебя разбудить, и не вышло. Надо же погружаться, вставать под лампу… Так что самым правильным решение оказалось преследование подозреваемого. Причем сразу, без промедления».

«Рассказывай дальше, — сказал я. — Все рассказывай. Много народу тебя видело?»

«Медсестра и охранники, — без тени тревоги или стыда ответил напарник. — Если что, ты к женщине ходил. Они поржали, но зато с тебя, если что, взятки гладки — в любом нормальном обществе это уважительная причина самоволки откуда угодно. Пожурят, может быть, для проформы, но в целом даже уважать больше начнут».

Я почувствовал, что краснею. Горин, управляя моим телом, наплел с три короба, показал меня эдаким ловеласом без мозгов… С другой стороны, это сработало, его в моем теле никто не стал останавливать, и он просто продолжил погоню за шпионом. Кстати, почему его самого никто больше не увидел? Хороший вопрос.

По словам капитана, маленький верткий игиг переполз через бетонный забор и побежал прочь. Но перед этим он как будто бы стал невидимым, во что Горин не поверил и решил, будто тот просто хорошо замаскировался. А я, кажется, понял, кого наняли за мной следить.

Глава 5

Хамид Шавсуддин, вольнонаемный игиг

Геккон давно уже перестал считать загубленные им души. Он привык убивать и делал это без капли сомнения. Он не был силен, а потому избегал открытых схваток, предпочитая действовать тихо. Но сегодня ему не требовалось прерывать очередную жизнь. Ему нужно было лишь заманить. Остальное — дело его заказчиков.

Он с легкостью обошел все охранные системы больницы «Рускосмоса», прошел в паре метров от стражи и еле удержался от провокации. Ему нравилось дразнить обычных людей, он наслаждался их беспомощностью. Вот только сейчас это было лишним. А рисковать просто так Геккон не любил.

Искра позволяла ему сливаться с окружающими предметами. Хамид, как звали его в обычной жизни, открыл это в себе еще в детстве, и сверстники быстро перестали играть с ним в прятки. Какой в этом интерес, если ни у кого не получалось найти притворившегося корой дерева мальчугана?

Потом детство кончилось. У родителей не было денег, чтобы отдать его в нормальную школу, откуда бы он перешел в немецкую «Скорость» или британское «Сияние». А может, и к русским в одну из их многочисленных корпораций. Но игиги в бедной азиатской стране могли рассчитывать только на себя. И Геккон стал одним из таких. Он использовал свою искру, чтобы красть товар у зазевавшихся торговцев. Потом осмелел и стал грабить туристов. Особенно он любил этих заносчивых европейцев и американцев, которые делали вид, что жалеют маленького чумазого подростка, а сами лишь тешили свое грязное эго.

Впрочем, не зря пророк учил своих потомков, что зло должно быть наказано, и Хамид сделал эту истину частью своей жизни. Склонив голову и бормоча благодарности за мелкую монету, он вытаскивал из наивных чужаков набитые купюрами кошельки и снимал драгоценности с их поджавших губы жен. Они чаще всего ничего не замечали. Иногда, впрочем, попадались и те, в ком еще жил дух воина. Вот только и им было не достать его. Хамид убегал, а потом прятался высоко на стенах или даже под потолком. Маскировка и цепкие конечности, как у настоящего геккона, спасали его от любого преследователя.

Вот и сейчас он ловко карабкался по стене больницы на третий этаж. Нашел нужное окно и, старательно пошумев, чтобы привлечь внимание Спринтера, показался во всей красе. Теперь сделать вид, будто случайно раскрылся… Отлично, этот простак купился. Не задание — сказка. Детский утренник за большие деньги.

Геккон мог и сам убить Спринтера, тем более что в его практике уже были заказы на бегунов. Яма-ловушка на пути, шипастый силовой доспех, способный выдержать удар разогнавшегося спидера и нанизать его будто на шомпол — способов существует множество. И в договоре был прописан такой форс-мажор, как «слишком активное сопротивление». Но в этом случае Геккон обязан был принести труп, не потеряв при этом ни одну из вещей Спринтера. И вдобавок лишался почти девяноста процентов от суммы, а она была слишком уж лакомой, чтоб от нее отказываться.

Перед тем, как идти на дело, Хамид изучил все окрестные подворотни, проулки и тупики. Спринтер быстрый, но в этом и его слабость — сложно переключаться. Едва разогнался, а тут уже нужно притормозить… Вот Геккон и составил у себя в голове несколько маршрутов, ведущих к Сиреневому бульвару. Именно туда представитель заказчика потребовал привести Спринтера.

У Геккона все было выверено вплоть до секунды. В любой момент он мог представить один из вероятных сценариев и рассчитать, где ему нужно свернуть, чтобы разогнавшийся спидер пронесся мимо. А потом увести его дальше, еще дальше, совсем далеко…

Но с самого начала все пошло не по плану. Спринтер, по всей видимости, что-то заподозрил и прошел через КПП. Злой как тысяча Кингу Хамид, спрятавшись в придорожных кустах, наблюдал за тем, как игиг в терморегуляторном костюме перекидывается шуточками с охранниками. Затем Спринтер вышел и закрутил головой — незаметно для обычного человека, но опытный диверсант Геккон сразу вычислил его намерения. Так делают полицейские и агенты спецслужб, которым нельзя привлекать внимание. Давно ли в «Рускосмосе», интересно, этому обучают?

Геккон выскочил из кустов, намеренно задев одну из веток и произведя легкий шум. Достаточный для того, кто следит. Отлично — Спринтер купился и неспешно пошел следом. Хамид на ходу отметил первую точку и направился в сторону от нее. Это был обманный маневр. На самом деле траекторию Геккон выбрал такую, чтобы максимально быстро нырнуть в узкий переулок, пока разогнавшийся Спринтер не сообразит, куда нужно бежать дальше.

Дерьмо Кингу! Это было самое легкое ругательство, что пришло в голову Геккону, когда он увидел, что его жертва спокойно вычислила направление и перекрыла ему дорогу. Проклятье!

«Да он же играет со мной!» — догадался Хамид.

Спринтер упорно не разгонялся, делая вид, что спокойно прогуливается по ночным улицам. Прохожих в такое время не бывало, лишь редкие полицейские патрули проезжали мимо. Завидев игига с корпоративной эмблемой, они облегченно выдыхали и ехали дальше, понимая, что их помощь не требуется.

Геккон начал петлять, старательно сохраняя видимость, что он именно прячется, а не заманивает. И ему очень не нравилось, что какой-то бегун, которые обычно не отличались оперативной сообразительностью, безошибочно вычислял его местоположение еще до того, как Геккон сам раскрывался.

Так они и дошли до Сиреневого бульвара — задачу можно было считать почти выполненной, но у Хамида уже не было ощущения детского утренника. Напротив, он весь взмок и находился в состоянии постоянной готовности. Один Кингу знает, чего можно ожидать от такого странного игига.

«Что там у него болтается на запястье? — подумал Геккон. — Не может быть! Слишком характерный блеск…»

Пирамидка на руке Спринтера была очень похожа на одну очень дорогую вещь. Достанься такая Хамиду, и ему до конца жизни не пришлось бы работать. А этот таскает ее будто безделушку — открыто, без страха и словно бы напоказ… Может, к Кингу это задание? Если это не ошибка, думал Геккон, теперь понятно, почему бегуна требовалось выманить! Он решил подобраться поближе…

И тут вдруг произошло то, чего никто не мог предусмотреть. Обычный уличный воришка, грязный оборванец, решил обчистить одинокого Спринтера. Тот был в маске, но в гражданской одежде и накинутом капюшоне ее было совсем не видно.

«Вот идиот… — успел подумал Геккон, ожидая, как мелкого грабителя сейчас скрутят. — Главное, чтобы Спринтер не стал шуметь, а то завалить задание из-за такой мелочи было бы очень обидно».

Геккон стоял, слившись с кирпичной стеной, но в этот момент его маскировка чуть не пропала. Спидер каким-то образом пропустил удар обычного мальчишки. Разогнавшись, юный грабитель подпрыгнул и со всей силы зарядил игигу по черепу — и попал! Вышло мощно, звонко и довольно точно. Геккон как убийца оценил силу удара — такой гарантированно вырубит любую цель, но вот для билета на тот свет его будет уже недостаточно.

«Сын совы!» — выругался про себя Геккон.

Его цель сначала странно себя вела, теперь так глупо подставилась. Впрочем, еще можно было ее спеленать и получить хотя бы десять процентов награды. Мелочь, но зато не будет пятен на репутации.

Геккон уже почти сделал шаг вперед, но тут все опять пошло не по плану. Несмотря на удар и отсутствующее усиление от своей искры — у бегунов его никогда нет — Спринтер не упал. Только вздрогнул, а потом начал вертеться на месте, ошалело оглядываясь по сторонам. Не ожидавший такого поворота оборванец едва успел спрятаться в темной подворотне — пожалуй, все-таки слишком быстро. Не исключено, что воришка тоже бегун, только слабый, не до конца раскрывшийся. Хамид посмеялся бы такой иронии судьбы, но сегодня она была точно не на его стороне.

Они вроде бы и не шумели, но кто-то поднял тревогу, и с соседней улицы уже были слышны сирены полицейских машин. Надо было выбираться отсюда. Вот только… Геккон замер — если он не выполнил задание, если не смог сохранить репутацию, может, хотя бы проверить амулет на запястье игига? Слишком уж это похоже на ребис. Или философский камень, как называли его алхимики древности и до сих пор называют малообразованные люди. Слишком, конечно, невероятно, но, если он не ошибся, это сторицей окупит все сегодняшние неприятности. Надо только подкрасться поближе и выждать момент…

Бегун неожиданно активировал свою искру и скрылся с глаз. Вот он стоял, озадаченно вертя головой, и вот его уже нет, след простыл. Геккон сплюнул и, отделившись от стены, принялся красться в ближайший переулок, на ходу меняя расцветку.

Нет, сегодня точно не его день — впрочем, он хотя бы не умер, и это уже неплохо.

Впереди послушалось странное шуршание, словно огромная змея сложилась кольцами и перекрыла собой вход и выход из переулка. Геккон вздрогнул от неожиданности.

— Это вы? — шепотом спросил он. — Вы же видели, я привел его…

— Но он ушел, — голос завораживал, Хамид был готов рассказать все, что угодно, лишь бы слушать его бесконечно. — Задание не выполнено.

— Это все из-за ребиса? — наемник понимал, что болтливость может стоить ему жизни, но не мог сопротивляться обволакивающему тембру. — Вам нужен ребис? Я достану! Только скажите!

Последнее, что видел Геккон, были глаза, словно бы заслонившие собой весь остальной мир. Бездонные, синие… и безжалостные.

***

Дмитрий Пожарский

Геккон. Игиг из Афганистана, кочующий от банды к банде. Искатель приключений, которому все равно, кто ему платит, лишь бы монета была звонкой и внушительной по весу. Свое прозвище он получил за умение держаться на вертикальных поверхностях и способность к мимикрии. Говоря проще, он бегал по стенам и даже по потолкам, а еще мог маскироваться под окружающую среду подобно хамелеону.

«Слушай, это какой-то прям клуб рептилий, — проворчал Горин, уловив мои мысли. — Анаконда с Саламандрой, женщина эта с татуировкой… Теперь вот Геккон».

«Гады, — кивнул я. — Та самая банда. Но в целом, я думаю, это просто совпадение. После того случая они, считай, вообще от дел отошли. Я скорее поверю, что меня так по ложному следу пытаются пустить».

«Вполне вероятно, — согласился капитан. — Короче, эта тварь побежала в сторону Сиреневого бульвара. Тут я быстро сориентировался, город-то у нас один и тот же, хоть у вас, конечно, он попросторней. Поэтому из виду его я уже не выпускал, вел до самого дома бармена».

«Это странно…» — подумал я.

«Еще как странно, — подхватил Горин. — У него была куча шансов или меня грохнуть, или спрятаться. А он как будто меня туда вел. Я вот сейчас это хорошо понимаю. Ну, а что было дальше — ты уже сам знаешь. Кто-то меня сзади хорошенько так уработал по затылку».

«Знаю, — с тяжелым вздохом сказал я. — Ты очень сильно рисковал… Хорошо, что полиция тоже устроила там засаду — похоже, они и спугнули тех, кто на тебя напал. На нас…»

Я почувствовал, как внутри меня клокочущей лавой поднимается гнев. Я знал, кто такой Геккон, я мог его догнать и обезвредить, потом сдать корпорации. А мог спросить и сам, кто его послал, выбить из него, связан ли этот человек с убийцей моей сестры… Все это я мог сделать, но спокойно спал, пока моим телом управлял гребаный попаданец из параллельного мира!

Как же мне хочется ему врезать! Но нельзя… Или можно?

Прикрыв глаза, я очутился в комнате с лампой. Горин смотрел на меня, удивленно приподняв бровь.

— Ты опять хочешь, чтобы я извинился? — спросил он.

— Нет, — ответил я, разминая кулаки. — Просто хочу набить тебе морду, чтобы знал, как трогать чужое. Паразит и вор! Чем сегодня ночью ты был лучше тех, за кем охотился в своем мире?

Горин побагровел, заскрежетал зубами — кажется, я его достал. Вот и хорошо. Значит, есть в нем еще что-то нормальное. Вот только меня это не остановит.

Я рванулся к нему, занося правый кулак в висок. Без скорости — тут ее нет, но мне хватит и моей обычной подготовки. Обманный маневр, которым я лишь отвлеку его, а ударю между тем левой… Капитан легко перехватил обе мои руки, развел их в стороны и с силой врезал ногой в живот. Меня откинуло, я едва устоял на ногах, но тут же снова пошел в атаку.

На этот раз уже я отбил его выпад, пропустил мимо себя и совершил захват. Руки сомкнулись в клещи, я рванул, поднимая Горина, и бросил его через себя. Капитан неуклюже покатился по полу в сторону одной из железных кроватей, зацепился рукой за ножку, остановился, вскочил… И поймал меня на удар ногой в бок!

Я охнул, сложившись пополам, и в то же время изо всех уцепился за добычу. Нога — это не только оружие, но и хороший рычаг. Капитан попытался вырваться, но кто же его отпустит. Продолжая удерживать свою добычу, я извернулся и взял его на болевой прием.

Капитан несколько раз попытался вырваться, но не смог и застучал по полу, прося пощады.

Вот только это было совсем не то, чего я ждал от этой драки! Точно не победы по очкам!

— Вставай! — я отпустил капитана, ослабляя захват и отбрасывая его в сторону.

— Может, хватит? Что ты как ребенок?

Горин пытался меня успокоить, но в то же время, стоило мне сделать подшаг, как он попытался встретить меня коротким хуком справа. Медленно!

Я увернулся и изо всех сил врезал по ненавистной роже. Его голова качнулась, изо рта потекла кровь, а зубы клацнули.

— Ну, все! — вот теперь я вывел капитана из себя, и уже он бросился вперед.

Рывок! Я ушел в сторону и врезал ему еще раз. Кровь залила ему всю нижнюю половину лица — я улыбался. Горин вытер нос, а потом резко махнул натекшими каплями в мою сторону и снова прыгнул. Я увернулся от удара, но он навалился всей тушей, и мы оказались на полу.

Мелькнула мысль, что тут тоже можно драться, и я принялся молотить по капитану, даже не вставая на ноги. Тот отвечал, кажется, мы залили кровью все кругом…

— Стоп! — неожиданно Горин остановился, и теперь я готов был его послушать.

Врезал еще раз. Да, вот теперь можно.

— Что? — я откинулся на спину, разбросав руки во все стороны.

— Я думал, что ты приличный человек, — капитан тоже валялся на полу, глядя на мигающий свет висящей над нами лампы. — Такой спокойный, который сначала пытается договориться и только потом идет на крайности.

— Тряпка?

— Тряпка, — согласился Горин, а потом потрогал нос. — Вот только, похоже, я ошибался.

— То есть эта вечерняя прогулка — специально? Чтобы проверить границы? — я почувствовал, как кулаки снова зачесались.

— Да нет, — махнул руками капитан. — Знаешь, просто привык у себя действовать в одиночку по собственному усмотрению, решения так же принимать. Меня же к такому не готовили, что с кем-то одно тело на двоих делить придется… У тебя, уверен, такая же ситуация.

Я молчал, думая о словах Горина. Действительно, мне сейчас не просто, но и ему ведь тоже?

— Обещаю, что впредь не буду про тебя забывать. Напарники? — капитан повернулся на боку в мою сторону и протянул руку.

В таком положении кровь хлынула из его разбитого носа потоком, было слышно, как он начал похрипывать, вдыхая воздуха. Может, он и не такая сволочь, как иногда кажется?

— Напарники, — ответил я. — Кстати, можешь называть меня Дмитрием.

— Знаю, — улыбнулся Горин. — А я Борис.

— Знаю…

— И что дальше? Побил меня, и можно дальше спать?

Я хмыкнул.

— Пока у меня все слишком болит для сна. А еще мы не разобрались до конца с твоими приключениями.

— Точно, — капитан потер лоб, собираясь с мыслями. Мы оба продолжали лежать, откинувшись на спины и обменивались репликами, не глядя друг на друга.

— Так что, есть какие-то идеи? — я задумался. Может, вернуться обратно в тело? Интересно, после этого боль пройдет или нет?

— Ни хрена не понятно с этим заманиваем! — капитан сплюнул накопившуюся во рту кровь. — Но!.. — он выдержал паузу. — Ты заметил, что вернул контроль над телом после удара? Получается, с двумя сознаниями мы с тобой фактически неуязвимы. Меня вырубили, и ты тут же занял место под лампой. Тогда, в баре, когда тебя отравили, было то же самое, только наоборот. Ты отключаешься, я появляюсь. Удобно?

— Удобно, — согласился я.

Действительно, в этом что-то было. В лице капитана я словно бы обрел запасную жизнь. Ну или как минимум попытку. Как в компьютерной игре! Уверен, многие отдали бы за такое состояние. А нам с Гориным надо лишь проработать взаимодействие.

«Учти, что тело у нас с тобой одно на двоих, — я плавно переместился в положение сидя, капитан последовал моему примеру, шипя от боли в растянутой лодыжке и прикрывая ладонью кровоточащий нос. — И я, и ты обязаны его беречь как зеницу ока. Больше никаких экспериментов и самоуправства».

«Договорились, — улыбнулся Горин, и на хорошенько помятом лице это выглядело, мягко говоря, странновато. — Можешь мне по пятьдесят раз одно и то же не повторять, я понятливый. Давай лучше подумаем, что делать дальше… Надо искать заказчика, сопоставим факты, выясним, чего нам не хватает для полной картины…»

«Обязательно, — согласился я. — Всем этим мы займемся завтра. Но для начала нам придется рассказать про Геккона. Это уже не шутки, руководство корпорации должно знать, кто за мной шпионил. Иначе, если эта история всплывет со стороны, ко мне могут возникнуть вопросы».

Горин понимающе закивал, а я, открыв глаза, потянулся к тумбочке и вытащил планшет. Надиктовать отчет, проверить орфографию — ушло пять минут. Надеюсь, когда будут проверять несовпадения по времени, я уже придумаю, что сказать. Иначе придется сдаваться.

«А вот теперь давай обсудим татуировки, — закончив с прикрытием тылов, я вернулся к нашим договоренностям с Гориным. — Ты нашел что-нибудь?»

«Честно говоря, тут возникли некоторые сложности… — голос капитана звучал несколько озадаченно. — Нет, в вашем интернете я разобрался, ничего такого. Все как у нас почти, и очень удобный поиск по игигам. Короче, ни одного вашего с такой татухой я не нашел. И маски с ящерицей тоже ни у кого нет. Как будто специально выбрано то, что не на виду и не на слуху. Но это, с другой стороны, интернет… Нам бы с каким-нибудь мастером поговорить, тогда толку больше может быть».

«Подумаю, кто может нам в этом помочь. А теперь я бы хотел поспать. Тебе бы тоже не помешало, кстати. Как говорил майор Буревестник, бессонные ночи не способствуют успешным расследованиям».

«Что за майор Буревестник?»

«Герой комиксов, которые я в детстве читал. Не суть важно, просто давай отдохнем».

Горин не стал спорить. А я, снимая перчатку, наткнулся на пирамидку, привязанную шнурком к запястью правой руки. Сколько раз уже бегал в город, и все мимо могилы Оли.

Надо исправляться.

***

Утром я впервые проснулся не по будильнику — за время работы на «Рускосмос» ранее пробуждение стало привычным, залеживаться не приходилось. А тут сказалось накопившееся напряжение, и организм решил воспользоваться возможностью хорошо отдохнуть. Хоть полночи и пошло насмарку, но все равно — как же приятно.

Затем настроение несколько ухудшилось: вместе с завтраком и порцией утренних лекарств, среди которых я с удивлением заметил сине-красную капсулу нейроблокатора, пожилая санитарка принесла новость, что меня официально отправили на двухнедельный больничный. С полным отстранением от работы. Руководство «Рускосмоса» было обеспокоено, о чем недвусмысленно говорилось в сообщении на бумажном бланке с ракетой на фоне двуглавого орла. Все же традиции трудно искоренить даже в век ускорившегося технического прогресса. Особенно если учесть, что многие игиги привыкли к эпистолярному жанру еще со времен Николая Первого и даже читали журнал «Современник» под редактурой самого Александра Сергеевича…

На плотной бумаге сухим деловым тоном излагалась суть дела. Покушение на корпоративного игига не останется без внимания, к расследованию подключены лучшие силы, а охрана больницы теперь усилена — собственно, чего я и ждал. Мне самому не рекомендуется покидать территорию медицинского центра «Рускосмоса», работа же пока ставится на паузу с сохранением оклада и премиальных. Финансовая сторона вопроса меня, конечно, порадовала, а вот перспектива двухнедельного сидения в четырех стенах — не очень. Мягко говоря. К тому же моя вечерняя самоволка и загадочные инсульты сотрудников «Оникса» после встречи со мной, не способствовали доверительному отношению со стороны полиции. Иными словами, ко мне тоже присматривались. Вроде пока ни в чем не подозревали, но осторожничали.

«Отстранение от службы, как это знакомо! — хмыкнул капитан Горин, прочитав бумагу вместе со мной. — Меня тоже несколько раз задвигали, когда начинал копать не под тех».

«Главное, чтобы подозрения не усилились из-за наших ночных самоволок, — я прикрыл глаза и оказался в комнате с лампой. Похоже, мне уже не требуется прикладывать для этого никаких усилий. — А вот теперь давай вернемся к тому, что делать дальше».

Открыв на секунду глаза, я швырнул гербовую бумагу на стол и растянулся на койке, вновь погрузившись во внутренний мир.

Глава 6

«Итак, все началось с попытки меня отравить, — сказал я. — Какая-то неизвестная женщина-менталист использовала обычных людей, чтобы устроить покушение. Оба мертвы, причем убили их весьма изощренным способом. У одного на руке оказалась татуировка с ящерицей, как на маске убийцы из прошлого. Какая связь?»

«Неизвестная банда, — предположил Горин. — Секта. Международная террористическая организация».

«Все может быть», — одобрительно кивнул я.

«А еще не исключено, что татуировки — это конспирация для отвода глаз, — у капитана заблестели глаза. — Если они не хотят, чтобы их раскрыли, тут все средства хороши. В моей практике было, когда бытовые убийства пытались замаскировать под серию…»

«Какую серию?» — и снова гость из другого мира сбил меня с толку.

«Боже, какой дивный мир… — пробормотал Горин. — Серия — это серийные убийства. У каждого маньяка-психопата есть свой почерк. Этим, бывают, пользуются обычные преступники, чтобы сбить полицию со следа».

«Теперь понятно, — я снова кивнул. — У нас тоже так говорят, но до «серии» не сокращают… Идем дальше. Ночью ко мне в окно попытался залезть международный бандит-наемник, но ты его засек и преследовал до Сиреневого бульвара. Не исключено, что это была ловушка с целью меня выманить. Для чего?»

«Вариант первый — убить, — моментально предположил Горин. — И второй: подставить. Лично я склоняюсь к этому. Как я уже говорил, есть ощущение, что это Геккон меня вел, а не я его преследовал. Уж поверь моему опыту — в наружке я в свое время собаку съел».

«В наружке?..» — в голову пришла сказка о Мышке-норушке, но Горин явно имел в виду что-то другое.

«Наружное наблюдение, — пояснил он. — Это когда ты следишь за подозреваемым, но делаешь это так, чтобы тот ничего не понял и даже не заподозрил».

«Продолжай», — кивнул я.

«Когда у тебя есть опыт, ты такие вещи легко считываешь, — пояснил Горин. — При желании он легко мог от меня уйти, но каждый раз в последний момент словно бы случайно раскрывался… Честно говоря, я бы поверил, что он не очень хорошо умеет прятаться, вот только когда человек внезапно сливается с деревом или со штукатуркой, а потом очень глупо появляется — это слишком уж натянуто».

«Значит, точно вел, — согласился я. — Враги, кем бы они ни были, знают про мою скорость. Я легко мог догнать Геккона и схватить его как нашкодившего котенка… Сомневаюсь, что такой опытный бандит это не учитывал и ничего не подготовил».

«Выходит, и на тебя есть управа? — капитан улыбнулся. — Ну, давай, чисто теоретически — что он мог сделать?»

«Да что угодно, — я пожал плечами. — Стоило мне потерять его из виду, и он ушел бы в невидимость. Дождался бы, пока я снова не замедлюсь, и тогда бы напал. Еще есть куча артефактов, созданных игигами-техниками…».

Пока я объяснял это Горину, сам понял, что переоценил себя. Это в прямой драке с бандитами, как бывает у нас обычно, у них просто нет времени спрятаться. А тут… Способности этого афганского убийцы словно идеально подходили для того, чтобы водить меня за нос.

«Получается, тебя зачем-то хотели привести к дому бармена, — подытожил Борис. — Там что-то затевалось, и твое появление кому-то было просто необходимо. Я все же за попытку тебя подставить, а не убить».

«А зачем тогда бить по затылку? — возразил я. — Понимаю, если бы я туда пришел, а там — еще один труп. И полиция очень вовремя. Но в итоге меня вырубили, а Геккон, скорее всего, скрылся. Нелогично».

«Есть еще одна мысль… — задумался Горин, нахмурившись и глядя куда-то прямо перед собой, мимо меня. — Когда ты мне рассказал про Геккона, я еще подумал: зачем наемника такого высокого уровня использовать для такой несерьезной подставы?»

Я чувствовал, будто что-то от меня ускользает. Действительно, почему нельзя было использовать кого-нибудь из местных бандитов? Того же Стеклянного, например. Это наш местный невидимка, чьи выходки терпят до поры до времени. Как раз был бы повод его закрыть… Но нет, мой таинственный недоброжелатель нанимает преступника международного уровня, безжалостного убийцу, на совести которого, как говорят, жизнь катарского шейха Салмана и покушение на американского президента во время его визита в Персию.

«Как вариант, — Горин, между тем, продолжал свои рассуждения, — подставить планировали не тебя, а его. Наняли, чтобы заманить в ловушку игига из этой вашей лиги справедливости… А в итоге, скорее всего, ты бы его и прикончил. Или скрутил. Знаешь, сколько в моем мире таким образом преступников провоцируют? А они, бедолаги, ведутся…»

«Слишком сложно», — я с сомнением покачал головой.

«Ничего сложного, — возразил капитан. — Один бизнесмен нанимает киллера, чтобы убрать конкурента, а киллер оказывается из органов…»

«Из органов? — я беспомощно посмотрел на Горина, представляя себе чудовищного конструкта вроде тех, что используют биоманты. — Киллера?»

«Беда мне с тобой, — вздохнул капитан. — Киллер — это наемный убийца. А органы — это органы внутренних дел, полиция. В итоге конкурент жив, а заказчик переезжает из комфортабельного особняка в барак с минимальными удобствами и не особо дружелюбными соседями».

«Понятно, — я улыбнулся, когда все встало на свои места в этой странной речи. — Но в таком случае я бы знал о ловушке на Геккона. Нас, корпоративных игигов, не используют втемную».

По крайней мере, так считается официально. Но я и в самом деле не сталкивался с тем, что меня или кого-то из сослуживцев не предупредили об их участии в какой-либо операции.

«Справедливо, — согласился Горин, но было понятно, что это отнюдь не единственная его идея. — А вот теперь давай поговорим о неприятном. Ты уверен в своих коллегах?»

«Думаешь, у меня есть повод кому-то не доверять? — я искренне удивился. — Мы вместе работаем много лет, а в корпорациях платят столько, чтобы у игигов даже мысли не возникало уйти в какую-нибудь банду».

«Тем не менее, супербандиты существуют, — резонно возразил капитан. — Взять ту же индийскую красотку-оборотня…»

«Ее зовут Ракша», — напомнил я.

А сам задумался. Когда-то меня тоже сбивал с толку факт существования банд. Будучи сначала ребенком, затем подростком, я никак не мог взять в толк — зачем игиги становятся преступниками? Почему невидимки вместо того, чтобы ликвидировать террористов, идут грабить банки? Что за причина толкает громил на убийства и разрушения? Главы корпораций из кожи вон лезут, чтобы заманить к себе на службу даже средних игигов. Да, во время падения осколка и атаки черных можно погибнуть. Но разве не лучше умереть героем, спасшим тысячи жизней, чем бандитом, укравшим чужие деньги и погибшим от полицейской пули?

Сперва мне казалось, что я нашел корень проблемы — финансы. Мне хорошо знакомо было понятие бедности, ведь наша семья принадлежала к разорившемуся аристократическому роду. А ведь игиги из самых низов и вовсе с детства испытывают нужду. Но потом я узнал о программах вроде «Приюта», о государственных и корпоративных субсидиях, о школах для одаренных. О патронатных колледжах для людей без искры. И тогда запутался окончательно. На помощь пришел папа.

— Понимаешь, сын, — говорил он, — некоторым настолько дорога свобода, что они готовы ради нее отказаться от денег и всяческих благ. Представь себе сына кого-то из Шуйских. Или Ширинских-Шихматовых. Вырос на всем готовом, от завидных невест нет отбоя, денег — куры не клюют. Идет он на службу, к примеру, в твой «Рускосмос», и там приходится слушать людей, которые к аристократии никакого отношения не имеют. Обычных, без искры. И они им командуют, этим золотым мальчиком, посылают его на смерть, заставляют убивать. А что такое жизнь в банде? Свобода! Никто над тобой не властен, только ты сам. И даже если ты не главарь, с тобой считаются, спрашивают твое мнение, возможно, даже советуются. Потом у многих это проходит… Они понимают, что поменять мир сложнее, чем они думают. И возвращаются.

— Но многие же остаются, — возразил я тогда.

— Все правильно, — закивал отец. — Потому что игиги, как и люди, несовершенны. Есть те, кому нравится убивать. Кто наслаждается чужой болью… Кому нравится мучить и издеваться.

Лицо его в тот момент потемнело, и я понял, что перед его мысленным взором возникла горящая гостиная. Обломки студии и обгоревший труп дочери на пожарище…

С тех пор я больше не мучил отца подобными расспросами. Старался во всем разобраться сам. Кое-что объяснили в учебке «Рускосмоса». Многое давали понять книги и фильмы. А еще — гости семейной радиостанции. Как тот же Толстов, который пообещал отцу приехать на следующей неделе и все-таки провести с ним отмененный из-за осколка эфир.

«Эй! — Горин подошел ко мне, одной рукой тряс за плечо и махал другой перед лицом. — Ты здесь или на седьмом небе?»

«Извини, задумался, — пробормотал я, возвращаясь к нашему разговору. — Ты прав, среди игигов есть и преступники. Но те, кто работает в корпорациях, к ним не относятся».

«Почему? — спросил Горин. — Даже топ-менеджеры нередко идут против совета директоров. А уж о промышленном шпионаже я и вовсе молчу».

«Промышленный шпионаж у нас тоже бывает, — кивнул я. — Но очень редко».

«Что за наивность? — хмыкнул Борис. — Все главы корпораций невероятно честны?»

«Да нет, все проще, — я пожал плечами, поняв, что сейчас придется объяснять Горину прописные истины. — Взять, например, «Русатом» — они занимаются всем, что связано с ядерной энергетикой. Строят станции по всему миру, обслуживают их, помогают справиться с возникающими проблемами…»

«Чернобыль?» — непонятно спросил капитан.

Кажется, так назывался город на юге империи. Маленький и очень старинный вроде нашего Торжка. Но при чем он в разговоре об атомной энергетике?

«Ну, авария на ЧАЭС? Атомной станции? — Горин считал мои мысли и попытался, как он думал, объяснить. — Радиационное заражение, рыжий лес, ликвидация последствий… У меня отец, кстати, там работал, на КрАЗе обломки возил».

«В Чернобыле нет никакой станции, — кажется, я понял, что имел в виду мой напарник. — Если ты об этом… Так вот, никто больше в мире этим не занимается, только «Русатом». И красть технологии никому смысла нет. Это же как отдельное государство, кто против него пойдет?»

«Понятно, — протянул Горин. — Монополисты, значит. Ладно, об этом я не подумал. А что, космосом тоже больше никто не занимается? Только Россия?»

«Одно из редких исключений, — я покачал головой. — У британцев, немцев, французов тоже свои корпорации есть. У японцев тоже. Поначалу даже какие-то интриги были, но теперь это просто бизнес. Хочешь зарабатывать — трудись».

«Хорошо, но банды! — Борис не торопился отступать. — Это же отвратительно — у вас тут в каждом городе есть супергерои, почему позволяете существовать и супербандитам?»

«Потому что не все члены банд — преступники, — ответил я, вызвав у Горина приступ хохота. — Это способ выпустить пар, понимаешь?»

Я не просто повторял слова отца, я прекрасно все это понимал и сам. Да, есть перегибы. Но в целом наши предки придумали хороший механизм для аккумулирования протеста.

«Банды в любом проявлении — это зло, — не унимался Борис. — А зло нужно уничтожать. Вор должен сидеть в тюрьме, а вор-игиг и подавно. Чтобы даже в мыслях не было суперсилу, или как вы там ее называете, искру использовать в преступлениях. Каленым железом!»

«Не кипятись, — я постарался снизить уровень страстей. — Есть такие, как «Дети дракона», и это, как ты говоришь, зло. Но есть банды, которые не убивают… Кингу лысый, да если бы не банды, у нас была бы толпа свихнувшихся игигов-одиночек, которые бы несли возмездие во имя собственных амбиций! Пусть лучше они выпускают пар, а потом берутся за ум!»

«А эти твои «Гады» тоже взялись за ум? — рявкнул Горин, и это вновь стало ударом под дых. — Убив твою сестру, они тоже таким образом выпустили пар?»

Я чувствовал, как вновь закипаю. Не могу сказать, специально ли капитан меня так провоцировал, но в любом случае надо сдержаться. Я уже помахал кулаками под лампой и поставил его на место. Но если делать так постоянно, грош мне цена… Мне и моим убеждениям.

«Ладно, извини, — буркнул Борис. — С «Гадами» я перегнул… Просто представил, как мне в моем мире кто-то говорит, что Стервятник просто выпускает пар…»

«Стервятник — это…» — начал я.

«Тот, кто меня убил, — подхватил Горин. — Кровавый мясник, командовавший бандой таких же зверей в человеческом обличье. Грабил машины и не оставлял никого в живых. Ни тех, кого обчищал, ни случайных свидетелей. Мы его долго выслеживали, вычислили того, кто его покрывал в наших рядах, и тут… Надеюсь, парни за меня отомстили. И за меня, и за всех, кого этот черт закопал».

Какое-то время мы помолчали. У обоих была своя боль, и, по всей видимости, мы пока не готовы делиться друг с другом. Зато я теперь понимал, почему Горин так напирает на то, что в наших рядах может быть предатель. Он сам пережил подобное. А еще точнее, как раз и не пережил…

«Скажи прямо, — заговорил я после затянувшейся паузы. — Ты кого-то подозреваешь?»

Я никогда особенно не задумывался о своих соратниках по «Рускосмосу». Теснее всего мы работали с Ехидной, Фортуной и Щитом с Броненосцем. Нюхач в основном действовал в сцепке с полицией, а потому мы редко пересекались на заданиях вроде недавнего, когда нужно было не допустить появления черных игигов. Но этими пятерыми команда «Рускосмоса» не ограничивалась. Еще была Тень, которая вопреки своему прозвищу не становилась невидимой и не проходила сквозь стены. Она умела телепортироваться, и это сильно выручало ее в драках, когда эта мрачная брюнетка со стрижкой каре уворачивалась практически от любого удара. Был Молчун, который обладал огромной силой и медвежьими когтями, был летающий Гермес, кинолог-дрессировщик Кошатник, управляющий кем угодно, но только не кошками, и технарь Кулибин. Со всеми ними мне тоже доводилось работать в команде или попарно.

«Если честно, я не очень доверяю Ехидне, — Горин смешно пожевал губами, словно у него что-то застряло во рту. — Девчонка она, конечно, симпатичная даже в маске, но… Не понравилось мне, что она тебя вырубила в том баре. Щит тихушник, себе на уме. Броненосец читается как открытая книга, наивный такой добродушный амбал…»

«Ехидна действовала по протоколу, — сказал я, хотя и мне самому, если честно, было не очень приятно. — Ты был в моем теле и напал на гражданского — так это выглядело. Она не хотела проблем».

«Допустим», — Борис поморщился и замолчал.

«А Фортуна? — уточнил я. — Ты ничего не сказал про Фортуну».

«Приятная девушка, — Горин не сразу нашел, что ответить. — Я так понимаю, она у вас кто-то вроде штатного психолога? Не люблю я их, если честно… Странные они и слишком позитивные. Она мне такой же в целом показалась. Эмоции немного наигранные, но для них это норма».

«Значит, Ехидна… — я задумался. — Мы с ней в одной подготовительной группе были, я ее знаю лет пятнадцать. И остальных примерно столько же…»

«Как ее на самом деле зовут? — Борис впился в меня внимательным взглядом. — Анюта, Светлана, Рахель, Ашхен? Не знаешь? Вот и не говори, будто вы много лет знакомы. Тебе известны их образы, и то, что вы вместе употребляете виски в «Ониксе», еще не делает вас друзьями».

Мне очень хотелось поспорить с Гориным, но подспудно я понимал, что он хоть отчасти, но прав. Тайна личности — незыблемое право игига. И та же Ехидна могла быть, к примеру, как Ольгой Романовой, младшей племянницей императора, так и дочерью графа Львова или даже раскаявшейся преступницей вроде Росянки. Не просто же так она пропала после инцидента в Новосибирске?

«В общем, я предлагаю действовать так, — подытожил Горин. — Собираем информацию, в открытую не высовываемся и осторожно прощупываем твое окружение. Сперва Нюхач — я так понял, что он кто-то вроде моего коллеги, полицейский. Напиши ему про Геккона, тем более что рапорт ты о нем уже подал, никакого секрета нет. Если этот афганский бандит как-то наследил, тебе об этом наверняка расскажут. И своим из отряда напиши. Только не прямо. Пригласи их сюда, мол, тебе скучно тут взаперти. Делай упор на свое отстранение. И особо при этом не любопытствуй, чтобы не вызвать подозрений. Слишком настойчивый интерес привлечет лишнее внимание».

— Я отметил, что Горин перестал продавливать свою линию. Он не пытался командовать, он именно предлагал. Неужели у нас все же получится делить одно тело на двоих и не конфликтовать? Хотелось бы.

Глава 7

Пока мы рассуждали, Нюхач сам позвонил по видеосвязи. Я открыл глаза, махнув Горину, принял вызов, и на экранчике появилось хмурое лицо игига-ищейки.

— Привет, бегун, — вне зависимости от настроения Нюхач всегда как будто бы улыбался своим бородатым лицом. — Я смотрю, ты решил приключения на свою пятую точку найти? В корпорации все на ушах стоят — ритуал призыва осколка, трупы, ночной визит афганского наемника в тихий Торжок… Ты кому дорогу перешел, сознавайся?

— Геккона нашли? — я проигнорировал вопрос Нюхача и задал свой.

— Не просто нашли, — покачал головой тот. — Нет больше Геккона. Так что тебя пора уже из Спринтера в Черную Смерть переименовывать.

Я похолодел. От звонка Нюхача можно было ожидать чего угодно, но это просто выбило меня из колеи. Даже Горин в моей голове изумленно кашлянул, а потом выругался. Игиг-ищейка, увидев мою реакцию, грустно усмехнулся.

— Геккон зачем-то поперся в дом на Сиреневом бульваре и нарвался на полицейскую засаду, — принялся рассказывать он. — Наши тоже были поблизости — на случай, если придется сражаться с игигами. Дежурили Ехидна с Фортуной, они-то его и нашли. Лежал в переулке мертвый с блаженной улыбкой. Вскрытие показало инсульт. Можешь себе такое представить?

Слова про инсульт выбили меня из колеи. Администратор и бармен из «Оникса», теперь вот игиг-наемник, который зачем-то пытался пролезть ко мне в палату. Все трое умерли от сильнейшего кровоизлияния в мозг — я не врач, но даже мне понятно, что три раза — это уже точно не совпадение.

— В общем, сиди-ка ты, Спринтер, как мышь, — Нюхач, увидев, что я потерял дар речи, выдал свой вердикт. — Я не знаю, с кем нам пришлось столкнуться и чего он хочет, но боюсь, что все очень серьезно. Нейроблокаторы с этого дня все в корпорации принимают два раза в сутки в обязательном порядке. Думаю, ты уже это знаешь. И жди сегодня гостей.

Теперь я понял, зачем к моим лекарствам добавили ту капсулу. Руководство «Рускосмоса» тоже не верило в случайности и опасалось новых атак неизвестного менталиста.

— Жалко, что ты его упустил, — Нюхач тем временем продолжал говорить. — Похоже, знатно тебя приложило, потерял хватку… Я уверен, конечно, что временно. А с другой стороны, эта тварь могла тебя и убить — насколько я знаю, на его счету бегун из Китая. Как там его?.. Не помню. Поймал парня на артефакт с искривлением пространства. Ну, как у Урусовых. Тот забежал вроде как на стадион, а потом иллюзия пропала, и он на четырехстах километрах врезался в стену.

— Да уж, — только и смог выдавить я, но не из-за судьбы Сяо Мина, того самого китайского спидера. Я до сих пор был под впечатлением от жестокости неизвестных преступников, косящих своих же соратников как бесполезную саранчу.

— И непонятно еще, что его привело на Сиреневый, — добавил Нюхач. — Мы думали, что он должен был забрать какую-то ценную вещь, как раз его способности маскировки бы пригодились. Но полиция все перерыла вверх дном, и ничего, за что можно было зацепиться. Я втайне надеялся, что там что-то из осколков было… Это хотя бы логично. Но нет, такие вещи я хорошо чую. И еще непонятно, зачем он к тебе поперся и лишь потом в дом к убитому. Просто никакой логики. Вот так, Спринтер.

Я поблагодарил Нюхача за звонок и за информацию, попросил его держать меня в курсе дела и попрощался. Кингу лысый, такого в моей жизни еще точно не было!

«Кто такие менталисты?» — спросил Горин, не давая мне погрузиться в себя.

«Игиги, которые могут воздействовать на психику, — пояснил я. — Ты их по незнанию как-то гипнотизерами назвал… В общем, ты понял, что дело — дрянь?»

«Разумеется, — сказал капитан. — Но даже если тебя съели, есть как минимум два выхода… Это я к тому, что вся эта чертовщина — не повод бездействовать. Нейроблокаторы помогут против гипно… менталистов»?

«Должны, — не очень уверенно ответил я. — То есть обычно они помогают. Иначе бы от мозголомов проходу не было. Вот только наемник уровня Геккона точно должен был принимать эти препараты, и в то же время он мертв…»

«Ясно, — вздохнул Горин, считав мой скепсис. — Будем надеяться, тебя пронесет. Но сегодня точно нужно затаиться. Эх, я-то хотел предложить опять сбегать в Сиреневый и еще раз там все изучить…»

«В другой раз, — я тоже об этом думал. — Если там, конечно, еще будет, что искать. Ты же слышал, Нюхач и полиция все там перетряхнули. А сегодня тогда просто посмотрим фильмы по нашей истории, объясню тебе, что к чему. А еще на территории центра есть тренировочный полигон — для реабилитации пациентов. Там можно будет побегать».

«Физнагрузка — это правильно, — одобрительно проговорил капитан. — Нельзя терять форму. Кстати, я вот о чем подумал. Если ты бегаешь быстрее машины, то что будет, когда наденешь ролики?»

Поначалу я было отмахнулся от мысли, показавшейся мне глупой и несерьезной. Однако потом прикинул, что идея Горина не так и плоха, и черканул сообщение папе. Напрямую семья не может отправлять мне посылки, чтобы не нарушить конфиденциальность, однако специально для игигов была создана служба анонимной доставки. Так, с этим разобрались, теперь…

— Привет, Броненосец, — я набрал нашему громиле, чтобы по совету Горина заявить о себе.

— Спринтер, — его лицо расплылось в улыбке до ушей. — Дружище, нам тебя не хватает. Тут просто какой-то ад творится. Мы постоянно наготове, у полиции облавы постоянно. Ночью наши девчонки в засаде были. Помнишь Геккона?

— Убит, — кивнул я. — Мне уже Нюхач позвонил сегодня.

Поговорив с Броненосцем еще около минуты, я понял, что от него точно ничего интересного не добиться, и, попросив его заглядывать, как только появится время, повесил трубку. Следующей в моем списке была Ехидно — я не мудрствовал лукаво и обзванивал коллег в алфавитном порядке.

— Ты сегодня ночью выходил из больницы? — вместо приветствия сказала девушка. — Я слышала, ты на Геккона охотился, и тот неожиданно умер. Смотри, бегун, ты начинаешь меня пугать…

То ли подозрения Горина повлияли, то ли Ехидна и вправду вела себя не совсем обычно, но мне показалось, будто она слишком скрупулезно выпытывала у меня детали прошедшей ночи. Я поведал ей официальную версию, Ехидна с заметным скепсисом покачала головой и сама предложила меня навестить. После этого девушка сослалась на подготовку какого-то важного отчета и закончила разговор.

Следующей стала Фортуна. Вызов она приняла с улыбкой, причем такой обворожительной, что Горин в моей голове поперхнулся. Неудивительно — в нашем маленьком Торжке эта девушка в розовом считалась королевой красоты.

— Все будет хорошо, — она успокаивала меня своим мелодичным голосом. — Вся корпорация на ушах, столичная команда, как я слышала, готова к отправке в любой момент. С Гекконом, конечно, неясная ситуация, однако это тоже не повод волноваться…

— Фортуна, — я не выдержал и улыбнулся. — Вот я ведь знаю, что ты сейчас применяешь искру, а все равно приятно. Говоря откровенно, у нас тут полный швах, люди умирают, по городу расхаживает неизвестный менталист-убийца… А тебя послушаешь, и на душе спокойно.

Борис саркастично фыркнул.

— Паника делает только хуже, — она пожала плечами. — Уверена, ты и сам прекрасно справляешься, я только фон создаю. Но мне все равно приятно, спасибо.

И она лучезарно улыбнулась, озарив серость палаты словно кусочек солнца. И снова, считав в моей голове этот наивный эпитет, Борис принялся издавать непонятные звуки. Может, он беспокоится, что я могу быть предвзят к Фортуне? Напрасно — во-первых, я к ней привык, а во-вторых, нейроблокаторы гасят и искру эмпатии.

«И ты это… — забормотал Горин почему-то хриплым простуженным голосом. — Заходи, если че…»

Это точно была какая-то шутка, которой я не знал, но все равно было смешно. Пришлось сдерживаться, чтобы не хихикнуть вслух. А Горин тут еще и вой изобразил — впрочем, я все равно справился, спасибо нейроблокаторам, которые и тут помогли. Потом мы еще пару минут поболтали с Фортуной ни о чем, и я перешел к следующему контакту. Щит, пару лет назад сменивший неблагозвучное прозвище Заземлитель, оказался доброжелателен, но сдержан. Впрочем, как и всегда. Ничего интересного он мне не сообщил, повторив все то, о чем мы говорили с другими. Идею зайти ко мне он не озвучил, а я не настаивал. Только просил звонить, если будут какие-то новости. На том мы с ним и распрощались.

Затем, едва я отложил телефон, раздался стук в дверь.

— Здравствуйте, Спринтер, — в палату, не дожидаясь разрешения или хотя бы какой-то моей реакции, вошел высокий седой мужчина в дорогом костюме.

Это был Максим Рябушинский, один из акционеров «Рускосмоса» и представитель семейной династии промышленников. Заодно он возглавлял комиссию по внутренним расследованиям, и его визит был вполне ожидаем. Особенно после череды загадочных случаев.

— Максим Андреевич, — я вежливо кивнул.

«Что за ферзь?» — спросил Горин, но я быстро ответил ему, что обсудим все потом. К тому же никто не отнимал у него возможность читать мои мысли, вот и пусть вникает по ходу действия.

— Полагаю, вы догадываетесь о цели моего визита? — Рябушинский присел на стул для посетителей.

— Разумеется, — кивнул я.

— Тогда не будем ходить вокруг да около. Руководство «Рускосмоса» встревожено — город еще не оправился от атаки «Детей дракона», а тут еще эти внезапные смерти и покушения на корпоративного игига. Скажите, зачем вы покидали больничный корпус, зная об опасности, что вам грозит?

Я мысленно вздохнул — Горин со своей самодеятельностью подкинул мне неприятностей. Разумеется, Рябушинский на моей стороне, ведь любой спидер — это ценный актив для корпорации, но именно поэтому он вправе задавать мне столь неприятные вопросы.

— Решил лично задержать Геккона, Максим Андреевич, — я выбрал линию геройской импровизации. Самое простое алиби, не требующее воздушных замков. — Не хотелось подвергать опасности персонал без искры, поэтому и наговорил про свидание. А сам, пользуясь своими способностями, начал следить за нарушителем.

— Вы знаете, что в корпорации поощряется инициатива, — усмехнулся Рябушинский. — Но любая инициатива должна быть обоснованной. Вы пострадали после атаки культистов, затем после вынужденного отравления. Вам предписано было спокойно лежать в больничной палате, а вы вместо этого решили подвергнуть себя опасности. В итоге Геккона вы при этом не взяли…

— Я понимаю, Максим Андреевич, — на самом деле я очень уважаю «Рускосмос», ведь именно корпорация помогла развить мою искру, позволила заработать так необходимые тогда семье деньги, но сейчас у меня просто не было выбора, кроме как соврать ее представителю. — Сама эта ситуация вывела из равновесия, все-таки не каждый день на меня устраивают покушения. Честно скажу, сорвался… Теперь жалею, конечно же, но ничего не поделать. А у меня просто кулаки чесались, я погнался за ним, но увы, скорость против маскировки… Ему удалось скрыться. Впрочем, вы это знаете.

— Жаль, что он не выжил, — акционер не сводил с меня изучающего взгляда. — А вот если бы вы не устраивали самодеятельность, его бы загнали в ловушку и…

— Прошу прощения, Максим Андреевич, — я вежливо перебил акционера, — он же попал в засаду, и наши игиги из «Рускосмоса» попытались его задержать.

— А вы знаете больше, чем я ожидал, — неожиданно улыбнулся мой собеседник. — Я рад, что вы даже на больничном проявляете подобное рвение. И все же я попрошу вас быть аккуратнее. И советую поговорить с доктором Быковым насчет психолога. Корпоративный игиг должен обладать холодным рассудком. А ваше спокойствие, судя по всему, пошатнулось после той трагедии с «Детьми дракона». Знаете, — он доверительно наклонился ко мне, — я бы, наверное, не выдержал зрелища с людьми, вплавленными в асфальт.

— Да уж, это было неприятно, — кивнув, пробормотал я.

— У бармена из «Оникса» на руке была обнаружена татуировка с ящерицей, — словно бы мимоходом сказал Максим Андреевич. — Вы что-нибудь знаете о такой?

— Не обратил внимания, — я пожал плечами. — А что она означает?

— Мы не знаем, — невозмутимо ответил Рябушинский. — Пока никаких зацепок. Ни одна из известных банд не подходит, одиночки тоже. Рисунок необычный, не совпадает ни с одной из действующих эмблем. Хотя мы, конечно, сделали международный запрос. Вот, посмотрите…

Он достал из аккуратного портмоне распечатанный снимок, на котором была изображена татуировка убитого Саши из «Оникса». Его рука, маска той женщины в огне — на мгновение рисунки словно слились воедино.

— Позволите? — я прогнал свой оживший наяву кошмар, а потом, чтобы доказать самому себе, что я сильнее, потянулся к фотографии.

— Занятная безделица, — неожиданно глаза акционера сверкнули, и он указал на браслет Оли. — Откуда это у вас?

Проклиная себя за неосторожность, я сделал вид, будто судорожно вспоминаю, где взял эту милую чепуху. Снова приходится врать, но тут я сам виноват. Слишком уж эта пирамидка приметная и многое может сказать тому, кто каким-то образом знает о нашей семье.

— Уже запамятовал, — я покачал головой. — Кажется, кто-то из детей подарил во время одного из заданий. Вы же знаете, игигам любят делать подарки. Лично я не отказываюсь, если это просто милый сувенир.

— Понятно, — Рябушинский кивнул. — Что ж, Спринтер, не буду вас более утомлять. Восстанавливайтесь и берегите себя. Не забывайте о нейроблокаторах. Мало ли что. И… дайте мне знать, если вам вдруг станет известно что-либо важное.

Он улыбнулся, встал и, пожав мне руку, ушел прочь. А я посмотрел на пирамидку и решительно снял ее.

***

Когда корпорации еще только зарождались, наверное, мало кто мог бы представить, во что они вырастут через десятки лет. Те, что возникли еще на заре капитализма, превратились в глобальные организации, вполне способные соперничать с целыми государствами. Триллионы рублей оборота, монополии на определенные виды деятельности и, что самое важное, огромное влияние на мировую политику. Не напрямую, конечно же.

Спустя полвека после появления первых игигов и череды кровавых войн за независимость колоний человечество подписало Договор. Аристократия получила фактически безграничную власть взамен на невмешательство в дела бизнеса, корпорации стали принимать на службу людей с искрами, и возможностью поработать на благо отечественного «Русатома» или немецкой «Скорости» не гнушались даже особы королевских кровей. Именно там игиги благородного происхождения находили применение своим способностям и приносили пользу не только владельцам бизнеса, но и обществу.

Стихийные бедствия? Игиги «Рускосмоса» и «Руспрома» готовы прийти на помощь. Падение осколка и появление черных? Каждая корпорация сочтет своим долгом защитить мирных людей. Очередная банда вышла за рамки и терроризирует жителей губернского или уездного города? Разберутся местные игиги, а в случае необходимости подключится высшая лига. Или другая банда, так тоже бывает.

Под начало таких, как Ракша с ее «Волками», шли и будут идти молодые игиги. Те, кому тесно в условностях взрослого мира. Они не хотят служить корпорациям, им дорога свобода и желание встряхнуть старые устои. По иронии судьбы многие члены банд впоследствии все же уходили в корпорации. Взрослели, мудрели, расставляли приоритеты. Но были, конечно, и те, кто переходил черту. Как «Дети дракона», загубившие десятки жизней на торговой площади Торжка.

Я стоял на стартовой позиции десятикилометрового бегового трека. «Рускосмос», отвечающий за все имперские спутники, орбитальные станции и луноходы, мог позволить огромный тренировочный полигон даже для филиала в маленьком городке вроде нашего. А именно этим треком, по факту, и вовсе мог пользоваться лишь я один. Или Пуля, если вдруг загремит в провинциальный медцентр, но это уже из области домыслов.

Погода не подкачала — солнечный день, покрытие дорожки сухое. Самое то для задуманных нами с Гориным испытаний. Скосив взгляд на ноги, я внимательно посмотрел на роликовые коньки. Немецкие, созданные под эгидой «Скорости» на одном из дочерних предприятий. Папа не поскупился, исполняя странную просьбу старшего сына.

«Готов? — раздался в голове голос капитана. — Смотри не убей нас».

Он усмехнулся, но было понятно, что он тоже волнуется. Удивительно, что никто до него еще не додумался надеть на спидера ролики. Пружинные ботинки были. Кажется, в Северо-Американских Штатах кто-то испытал подобное ноу-хау. Закончилось все жуткими травмами, потому что бегун превратился в прыгуна и не справился с управлением собственным телом. От гибели его спас костюм и сыворотка из осколков, ускорившая регенерацию.

Лично я прыгать не планировал, однако риск все равно оставался. Хорошо, что ни ледовые коньки, ни ролики для меня не были чем-то сложным. В детстве мы любили кататься с Олей, а потом я по понятным причинам все это забросил. Но навыки остались, тело помнило их даже спустя столько лет.

— Поехали! — я произнес знаменитую фразу космонавта Гагарина и взял осторожный разгон.

Пока в обычном режиме, не активируя способности спидера. Сперва нужно установить равновесие, нужный темп, ритм движений. Ноги вспомнили, как это делается, и я уверенно катился по треку. Все быстрее и быстрее. Оттолкнувшись в очередной раз ногой, я ускорился по-настоящему.

Глава 8

Странное ощущение. Я несся по треку, оглядываясь по сторонам, и испытывал непривычную легкость. Словно не бежал, не катился, а плыл. Бросил взгляд на браслет — сто тридцать километров в час. Можно разгоняться еще. Толчок, рывок! Скорость возросла до ста пятидесяти, затем ста шестидесяти. Толчок, рывок! Толчок, рывок! Двести восемьдесят километров в час. Меньше чем за минуту я разогнался до своего предыдущего рекорда на железной дороге, затем с трудом уловил момент, когда смарт-браслет выдал четыре сотни.

И вот тогда я понял, что десятикилометровый трек — это детская площадка. Школьная беговая дорожка для отстающих. Потому что на исходе второй минуты мне пришлось оттормаживаться, чтобы не вылететь за пределы трека. В обычном режиме я сделал бы это с легкостью, но на скорости четыреста десять километров в час был риск сначала сломать ролики, а следом и ноги. В итоге все было как в тумане, когда я остановился у края бетонного полотна с остатками роликов на ногах. Колесики стерлись в пыль, а сами ботинки превратились в лохмотья.

«Это было круто! — выдохнул Горин. А потом выдал короткое непечатное слово, которое отдаленно напоминало скромное «очуметь». — Ролики только покрепче тебе нужны».

Я молча кивнул, переваривая произошедшее. Проблем нет — озадачу Кулибина, и он соберет мне ролики с колесиками из титанового сплава, сделает их частью костюма и снабдит экстренной тормозной системой. Самое главное, я вышел за очередной порог, и настроение было подобно тому, что царило в моей душе после победной гонки с «Сапсаном». Теперь это детский лепет!

Однако были и трудности. Так как я не могу покидать территорию больницы, применить улучшенную способность бега у меня тоже пока не получится. В расследовании я не участвую, другие дела команды торжокских игигов меня временно не касаются. Но… Я просто не могу сидеть без дела! Особенно сейчас! Вот только как быть — пойти против всех, против правил?

Я невольно подумал: а не в такие ли вот моменты становятся бандитами?..

«Не стоит с таким спешить, а то пришла мне тут в голову одна мысль, — неожиданно отозвался Горин, явно зацепившись за мою мысль о нарушении правил. — Но для начала — маленькое уточнение. Как я понял из фильма, который ты мне показал, у царских мастеров можно заказать любую маску на условиях анонимности. Так?»

«Так, — я кивнул. — Что касается масок… Строгая конфиденциальность соблюдается как в отношении корпоративных игигов, так и членов банд. Одно из условий общего Договора. Право людей с искрой оставаться инкогнито».

«Так почему бы тебе не воспользоваться этим правом по полной программе?» — спросил капитан.

«Что ты имеешь в виду?» — мой внутренний напарник явно что-то придумал, но я пока искренне не понимал, о чем он.

«Закажи себе новую маску, — ответил Горин. — Абсолютно не похожую на эту. И еще бы костюм другой. С учетом этих ваших правил ты будешь совершенно новым игигом. Каким-нибудь, не знаю, Гепардом. Или Усейном Болтом».

Я не знал, кто такой Усейн Болт, но это было и не важно. Капитан в моей голове выдал гениальную идею, которая лежала на поверхности и просто ждала своего часа. Новая маска… Новый образ и возможность действовать, не отказываясь от старой жизни. Да, остается проблема с моими периодическими исчезновениями из больницы, но это вполне решаемо.

А еще мысль Горина стоит слегка доработать. Бегун-новичок, чьи интересы совпадут с моими, точно вызовет подозрения, именно поэтому подобным путем обычно никто не идет. Считается, что это тупик, что ведущего двойную жизнь моментально вычислят. Но игиги моего типа хороши тем, что их порой путают с другими игигами — например, с невидимками. Так кто мне мешает использовать эту лазейку?

***

Следующие два дня прошли на удивление тихо. Коллеги по «Рускосмосу», похоже, и впрямь были заняты по самое не могу — ни один ко мне так и не зашел. Только Фортуна и Броненосец пару раз написали по сообщению. Это меня не сильно расстраивало, потому что с Гориным мы точно не скучали. Хотя, конечно, новости из первых рук мне бы не помешали.

Но если друзья несли службу, то мои тайные недоброжелатели явно затаились. Я хорошо понимал, что это все равно ненадолго, и со мной полностью согласился Горин, который все это время штудировал историю нашего мира по книгам и обучающим фильмам.

Если меня твердо решили убить, то это вопрос времени. Сейчас они не лезут на рожон только потому, что я нахожусь в корпоративном медцентре, который теперь охраняется не хуже царской казны. Чтобы проникнуть сюда, нужно быть отчаянным идиотом. Вариант — хорошо подготовленным.

Поэтому я не терял времени: заказал новую маску и костюм, попросив Василька забрать посылку и переслать мне ее все той же анонимной доставкой. На новый образ я делал большие ставки — пока Спринтер скучает в больничной палате и резвится на тренировочном полигоне, о себе заявит невидимка Никто. Работать ему придется ночью, когда спит персонал. Кроме дежурных сестер и охранников, разумеется. Но их я смогу обмануть.

На исходе второго дня санитар принес мне посылку и тут же в палату заглянула дежурная медсестра Леночка, которая сообщила, что ко мне посетители. Игиги из корпорации. Наконец-то! Поблагодарив обоих — санитара и Леночку — я спрятал коробку под койку. Чем меньше о твоих действиях знают окружающие, тем выше шансы осуществить задуманное.

— Привет болящим! — в палату, сверкая чешуйчатым костюмом, вошла Ехидна. Следом с большим трудом протиснулся Броненосец. — Не повесился еще со скуки?

— Как видишь, — я улыбнулся.

По негласной традиции мне принесли целый пакет красных яблок, чтобы напитывался витаминами. Я бросил его на тумбочку, предварительно вынув три ярких плода — не только для себя, но и для гостей. Пару минут мы болтали ни о чем, затем перешли на более серьезные темы.

— Что слышно? — поинтересовался я.

— Слухи разные ходят, — пожала плечами Ехидна. — В городе все в напряжении, говорят, что маньяк завелся. Другие болтают, будто черный все-таки вылез, но скрылся. Трупы же ни от кого скрыть так и не удалось, слишком много шума… Да и ты со своим выступлением в баре масла в огонь подлил. Мол, черный вылез невидимый, еще и на мозги влияет, а корпораты ничего сделать не могут.

— Сколько лет миру, столько же и приближается его конец, — понимающе кивнул я.

— Простые люди склонны преувеличивать, — отмахнулась Ехидна, внимательно оглядывая мою палату. Очень внимательно, словно на задании…

— Слышал, вы с Фортуной были на Сиреневом… — я осторожно закинул удочку.

— И нашли мертвого Геккона, — подтвердила Ехидна. — Вернее, Фортуна нашла, я в этот момент в другой стороне была. Она меня вызвала, я прибегаю — а там… Ты знаешь, я тебе такую вещь скажу: я бы и сама при первой возможности его прикончила. Мерзкая тварь, беспринципная. И тот, кто его уложил, да еще так жестоко, избавил мир от убийцы… Помолчи! — она вскинула руку, не давая Броненосцу возмутиться. — Знаю, что звучит довольно шокирующе, но я это говорю со всей честностью. Опасный преступник в розыске, никто бы меня не осудил…

Девушку понесло, и Горин в моей голове начал бормотать что-то вроде «вот видишь», «присмотрись», «обрати внимание». Могла ли она и вправду убить Геккона? Чисто теоретически — да. Желание, судя по ее собственным словам, у нее точно было. Возможность с личной ядовитой лабораторией — тоже…

— Ладно, как вышло, так и вышло… — Ехидна притормозила на очередном резком повороте. — Плохо только то, что нейроблокаторы теперь на завтрак, обед и ужин. Но ты это, как я понимаю, и сам знаешь.

— Знаю, — кивнул я, недвусмысленно указав на медицинский дозатор, в котором как раз остались на сегодня две бело-синие капсулы. — Есть еще какие-то новости? А то у меня такое чувство, что я тут плесневею без дела.

— Говорят, что «Дети дракона» уцелели, — оживилась девушка. — Оказывается, мы уничтожили не всю банду. Ими, если не считать неизвестного менталиста-убийцу, и занимаемся, они ведь теперь вне закона. Приказ императора — переловить всех, при малейшем сопротивлении уничтожить. Но ты не грусти, мы без тебя справимся. Кстати, куда ты свой амулет дел?

— Какой амулет? — я сначала и вправду не понял, что она имеет в виду.

— Тот, что ты на запястье носил, такой — с пирамидкой, — пояснила Ехидна, и мне словно кто-то царапнул душу. — Я еще, помню, удивилась, когда заметила.

— Да я один раз его и надел, — я нарочито беззаботно махнул рукой. — Поклонница какая-то подарила, не хотелось обижать. Потом снял.

— Это правильно, нечего к себе лишнее внимание привлекать, — согласилась девушка. — Никогда не знаешь, что очередные фанаты выкинут, так что не показывай даже малейшей привязанности. У меня всякой ерунды, подаренной влюбленными парнями и просто благодарными гражданами, вагон и маленькая тележка. Ладно, отдыхай, Спринтер. А мы с Броником пойдем дальше маниакально настроенных менталистов искать.

Она улыбнулась и решительно встала с гостевого стула. Зачем-то еще раз внимательно оглядев палату, Ехидна попрощалась, махнув рукой, потом Броненосец пожал мне ладонь своей широкой как лопата пятерней.

— Удачи, — сказал я на прощание ребятам, и дверь за ними аккуратно закрылась.

«Слушай, а ты точно уверен, что это не она тебя траванула?» — неожиданно выдал Горин.

«Второй раз точно она, ты же это знаешь, — терпеливо ответил я. — И даже извинилась за это».

«Да нет, — в голосе капитана звучало раздражение. — Я про первый. Помнишь, тот с хвостиком говорил, будто его какая-то дама заставила? Если она ногтями убить может, кто ей мешает яд нацедить? Ты бы присмотрелся к ней, Дима. Не всегда тот, кто рядом, друг. Я же тебе рассказывал, как наши Стервятника прикрывали… Да и без него знаешь, сколько я в полиции оборотней встречал?»

«Каких еще оборотней? — я был сбит с толку. — Ты же говорил, что в твоем мире нет игигов. Или это что-то другое?»

«Что-то другое, — передразнил меня Горин. — Оборотни в погонах. Волки в овечьих шкурах. Преступники в полицейских мундирах. Пойми ты, наконец! Люди, с которыми ты вместе работаешь, не становятся по умолчанию самой добротой. Не говорю, что она, эта ваша Ехидна, обязательно в чем-то виновата — так, рабочая версия… Но у нас с тобой слишком похожа работа, и я сомневаюсь, что в ваших рядах все сплошняком ангелы».

Мне не хотелось обижать Бориса, вот только его прошлая жизнь, кажется, слишком на него повлияла. Даже не сама жизнь, а то, как она закончилась. Предательство в рядах соратников — никому такого не пожелаешь. Но в подлость Ехидны я лично не верю. Да, во время того инцидента в баре мне было неприятно, но это Горин, завладев моим телом, принялся бесчинствовать, а Ехидна пыталась спасти репутацию — мою и «Рускосмоса».

Нет, в таком деле не стоит кидаться обвинениями во всех подряд. Только холодный рассудок и только факты.

***

Коробку с обновками я распаковал только после отбоя, когда закончился вечерний обход и необходимые процедуры. Чувствовал я себя вполне сносно, но инъекция с сывороткой из осколков была мне прописана в обязательном порядке. Я не был против — организм после такого работает гораздо лучше. А вот от нейроблокаторов ощутимо болела голова.

— Спасибо, Александра Николаевна, до новых встреч, — я вежливо кивнул темноволосой девушке в белом халате, и она, улыбнувшись, процокала высокими каблуками к выходу из палаты.

«Ничего девочка, а? — послышался довольный голос Бориса. — Ты бы к ней присмотрелся, а то в твоей голове я ни про какую подругу ничего не нашел. Одиночество людям противопоказано».

«Видимо, поэтому ты ко мне и прилип, — я довольно грубовато закрыл тему. — Давай лучше новый образ примерим».

Все это время у меня руки чесались открыть коробку, но делать это нужно было без лишних свидетелей. А еще именно сегодня мы с Гориным решили осуществить первый выход Никто в люди.

«Неплохо, — одобрил капитан, когда я вынул матовый серый костюм и такую же матовую маску. — Карнавально, конечно, как это у вас принято, но я, кажется, начинаю привыкать».

«Расцветка выбрана для того, чтобы подчеркнуть мой секретный статус, — объяснил я. — Никто не должен быть ярким и привлекать внимание».

«А стеклянная маска?»

«Так она же матовая, свет от нее не отражается. И лицо, что важно, не повторяет. Мы должны быть максимально незапоминающимися».

«Ладно, придется мне довериться твоему вкусу, раз уж ты местный, — проворчал Горин. — Куда направимся?»

«Разумеется, на Сиреневый бульвар!» — Горин прекрасно это понимал, просто ждал, чтобы я озвучил.

Место загадочной смерти бармена не то чтобы манило, оно было как незакрытый гештальт — слишком много оказалось завязано на тот простецкий дом в частном секторе. Разумеется, полицейские дознаватели уже перевернули там все вверх дном, но что-то могли попросту не заметить. Вернее — недооценить таинственного убийцу…

Самым сложным в нашей вылазке было не привлекать лишнего внимания. Но для бегуна, который во время использования искры словно исчезает из поля зрения, это не такая уж и проблема. Разгон — и вот я уже невидимый. Ускорение — и под восклицание Горина о том, сколько времени он тогда потратил зря, мы уже на месте.

— Никого вроде нет, — я обежал окрестности в поисках возможной засады и удовлетворенно отметил, что дом погибшего бармена не охраняется.

— Уверен? — засомневался Горин, оглядываясь по сторонам.

Я остановился за приоткрытой дверью какого-то мрачного подъезда в квартале от цели.

— Все машины, из которых можно вести наблюдение, пусты и заперты, — сказал я. — Прохожих нет, в кустах никто не прячется.

— А в соседних домах? — не унимался Борис. — Кто-то может преспокойно себе сидеть перед чердачным окном и вести наблюдение. Причем сидеть даже довольно далеко отсюда — тут застройка не особо высокая, а оптика сейчас такая, что никаких проблем не будет. Вряд ли наши миры в этом плане сильно отличаются. Так что давай-ка опять разгоняйся, чтобы стать невидимкой, и только так входи в дом.

На мой взгляд, это было и так очевидно, но Горин прав — нельзя расслабляться. Ни полицию, ни моих таинственных врагов не стоит недооценивать. Я активировал искру и, подобравшись к двери, хотел уже было открыть ее…

— Твоего Кингу! — я выругался, увидев печать полицейского управления Торжка.

Артефактная, настроенная на любые изменения. Тронешь ее или даже просто подвинешь, и сигнал тут же уйдет на дежурный пульт.

— Было бы странно, не сделай они так, — как мне показалось, довольно сказал Борис, прислушиваясь к моим мыслям. — Давай на крышу.

— Зачем?

— В Санта-Клауса поиграем…

— Опять шутки из твоего мира?

— Типа того! — смеясь, ответил Горин. — Да ты не бойся, это добрый герой, детям подарки через камин носит. Я и забыл, правда, что он у вас давно вышел из моды. Почти сразу после появления игигов.

— Ясное дело, тогда шла Весна народов, весь мир в огне… Так что делать-то?

— Сейчас… — Горин ненадолго замолчал, видимо, думая, как лучше объяснить. — Видишь, труба? Достаточно широкая, чтобы ты поместился. Спустишься по дымоходу, там широкий камин еще старой кладки. Ты точно пролезешь.

— Пролезу, — я тоже вспомнил камин, о котором говорил Горин.

Вздохнув, я пробежался до нужного дома, а потом, отменив ускорение, уже без всякой искры полез по стене дома на крышу. Пригодились занятия на скалодроме и сдача нормативов у бородатого Эно, ветерана-эстонца из двести пятнадцатого Тверского полка. Мысленно поблагодарив мужика, которого мы учебке считали чересчур педантичным и требовательным, я сам не заметил, как очутился на крыше.

— Кстати, а ты ведь мог сюда и забежать, скорости бы хватило? — неожиданно заметил Горин.

— Мог бы, — вздохнул я, вспомнив, чем однажды закончился подобный эксперимент. — Но тут кладка старая. Если с моим ускорением по такой пробежаться, точно бы без дырок не обошлось.

— Ха! — хмыкнул Горин. — Ты, оказывается, повелитель дырок!

На этот раз шутку или подкол я не понял.

— А еще… мы же сейчас изображаем игига невидимости, — я напомнил о главном. — И одно дело просто появиться из воздуха, и совсем другое, когда случайный наблюдатель сможет засечь место исчезновения. Тогда вычислить мою скорость будет совсем не сложно.

— Ты про эти ваши игигские штуки вспоминай почаще, а то я в них еще плохо разбираюсь, — попросил Горин. — А вот во всем остальном буду стараться помогать.

Я кивнул и взгромоздился на внушительную трубу, посмотрел вниз — темно, хоть глаз выколи. Решительно опустил в кирпичный желоб ноги, скользнул вниз и паучьим шагом принялся пробираться в дом. То еще сомнительное удовольствие, конечно… Пару раз я чуть было не соскочил, но удержался и, слегка вспотев, продолжил движение. Шаг, другой, теперь руки. Еще разок. Шаг, другой, руки…

Приземлившись в огромную кучу золы, я понял, как должен чувствовать себя тот позабытый у нас Санта-Клаус, и с трудом выбрался из камина в небольшую комнатку. Занятное дело, кстати — сам домик бедный, а вот камин явно у хорошего мастера заказывали.

— Костюм, конечно, потом отмывать придется, — посетовал Горин.

— Не придется, — я отмахнулся. — Он грязеотталкивающий.

Комната с камином была обставлена скудно. Полуразвалившаяся кровать, венский стул с забытой и теперь уже никому не нужной толстовкой. Табурет, на котором периодически ели, используя вместо стола. Старый компьютер с громоздким монитором и книги, книги, книги… Все свободное пространство стен было уставлено стеллажами и полками, с лихвой компенсируя убогость обстановки. А книг на них было столько, что планки аж прогибались под тяжестью томов, томиков и фолиантов.

— Компьютер проверь, — сказал капитан. — Хотя он уже, скорее всего, полностью выпотрошен…

Мой напарник прав — с жесткого диска можно выудить бездну ценной информации, при условии, разумеется, что он цел. А так как полиция наверняка уже его изъяла, нам ловить нечего. И все же стоит проверить.

Одна из стенок корпуса системного блока была небрежно снята с болтов и отставлена в сторону. Я в надежде заглянул внутрь… и разочарованно выдохнул. Кто-то безжалостно размолотил внутренности, оставив мешанину порванных проводов и кусочков пластика. Особенно сильно досталось «харду» — его просто расплющили и зачем-то в таком виде вставили обратно в слот. Зачем?

— Чтобы не сразу заметили, — я уже привык, что к Горину можно лишний раз специально не обращаться, он и так мои мысли читает. — Стенку корпуса, скорее всего, сняли полицейские дознаватели. Но их ждал такой же сюрприз, как и нас с тобой… А жаль, может быть, мы и нашли бы что-нибудь.

Я кивнул, продолжая задумчиво оглядывать комнату. Похоже, что книги были для погибшего бармена или его родителей самой большой ценностью — по крайней мере, об этом красноречиво говорило их количество. Русская классическая литература, современная фантастика, учебники по медицине, биологии, генетике. Научные труды исследователей искры. «Так говорил Заратустра» Фридриха Ницше… Ага, это вполне логично — немецкий философ писал свой трактат, вдохновляясь игигами.

Заинтересовавшись подборкой, я шагнул ближе к полке с трудом о сверхчеловеке. Что тут еще? «Очерки прикладного психоанализа» Эрнеста Джонса — кажется, это тот британец, что исследовал комплекс бога у людей и игигов. Сборник статей Дэвида Элкинда про миф о собственной исключительности. Помню, впервые мне показал эту книгу отец, желая таким образом показать, что не мне одному плохо после смерти Оли… А потом мы еще раз все это повторяли в спецшколе для детей с искрой.

— Сверхлюди… — подал голос Борис. — У вас они есть на самом деле, а вот у нас некоторые пытались объявить одних лучше других, и вылилось это все в миллионы смертей.

Он рассказывал мне, что в его мире отгремели две страшных войны и чуть было не случилась третья.

— Все эти книги, — начал я, — обязательны для изучения людьми с искрой. Теми, кто тренируется официально, конечно же. В школах, в центрах подготовки. Ты понимаешь, что это значит?

— Что этот мертвый бармен — игиг? — предположил Горин.

— Вряд ли, — я покачал головой. — Очень маленькая вероятность. Во-первых, он бы не дал себя так легко убить. А во-вторых, Ракша бы его точно не упустила…

— Может, и не упустила, — возразил Горин. — Смотри, тут какие-то явно индийские книги… На второй полке.

Я поднял взгляд и пробежался по корешкам томов: «Абхидхана-Чинтамани», просто «Чинтамани»… и тут же «Хамсе» Низами Гянджеви. Это уже не индийский эпос, а персидская классическая литература. Это я тоже читал — в учебную программу она входила в качестве факультатива, но мне было интересно. Все-таки именно в Персии возникла первая искра, там начал меняться мир в начале девятнадцатого столетия. И шахиншах Бахрам Гур был одним из моих любимых литературных героев. Я даже подозревал, что это игиг — недаром же он убил дракона… Но откуда такой интерес в обычном торжокском бармене?

Глубоко задумавшись, я пропустил момент, когда скрипнула входная дверь, словно бы игнорируя артефактную охранную печать. Полиция? Игиги «Защиты»? Но все оказалось гораздо более неожиданным.

В комнату, глухо стуча каблуками, уверенно вошла женщина с каштановыми волосами, в желто-коричневом костюме и маске со значком ящерицы. Убийца моей сестры!

Рывок 2

Глава 1

Эльмира Гусейнова, сорок лет назад

— Росянка! — подруга окликнула Эльмиру и живо замахала рукой, указывая на учебный корпус.

Девушке совсем не хотелось на занятие. Профессор Подкаминский, обычный человек, преподающий в новосибирской школе игигов историю и философию, считался довольно строгим. Злые языки говорили, что всему виной зависть к обладателям искры, и с этим Эльмира могла согласиться. Но дело было вовсе не в нем, а в теплом майском дне, который хотелось провести на лежанке под тенью могучего дуба в школьном дворе.

— Иду! — отозвалась она и, преодолев душевное сопротивление, неохотно побрела к своей светленькой однокашнице.

— Опаздываем! — Сирена изо всех сил старалась казаться строгой, но ее мелодичный голос сводил на нет любые попытки. — Не хочется потом отрабатывать в выходные!

К счастью, они успели. Подкаминский продолжил рассказ об алхимиках, начатый еще на прошлом занятии, и увлеченно перечислял их опыты. Алкагест, тетрасомата, панацея, эликсир бессмертия, философский камень…

— Профессор! — из задних рядов подал голос Барвинок. — А правда, что алхимики пытались создать игигов?

— Не совсем так, — пожал плечами преподаватель. — Это уже более позднее дополнение, больше литературное, нежели научное. Будто бы философский камень способен не только превратить свинец в золото, но и зажечь в человеке искру. Давайте откровенно: алхимию мы изучаем лишь как попытку понять свойства веществ. Вы же не верите, что существует панацея? Кстати, кто мне напомнит, что это?

— Лекарство от всех болезней, — тут же сказала Эльмира.

— Правильно, — благосклонно кивнул Подкаминский, впрочем, даже не посмотрев на девушку. — Как мы знаем, людям его так и не удалось найти. Это просто-напросто невозможно.

— Но как же сыворотка из осколков? — мелодично возразила Сирена. Словно пропела.

— Да-да! — зашумели в классе. — Они ведь даже переломы заращивают!

— Но при этом не способны остановить, например, бешенство, — развел руками профессор. — Или последнюю стадию рака. Сыворотка лишь мобилизует возможности самого организма, усиливает его и ускоряет процесс исцеления. Но передозировка, как мы знаем, тоже способна убить. А того количества, что выдержит человек, не всегда достаточно для полного выздоровления.

— Человек не выдержит, но игиг может, — подняла руку Эльмира, и тут Подкаминский посмотрел на нее.

— А разве только игиги достойны быть исцеленными? — в голосе профессора звенел металл. — Мы говорим о людях, и если лекарство их убивает, то оно уже не может считаться лекарством.

Эльмира умолкла и покраснела. Под маской этого не видно, однако она сама чувствовала, как кровь прилила к лицу. Если бы этот старик знал, что отец угасает от лейкемии у нее на глазах, он бы так не говорил! И разве она сказала, будто люди не достойны исцеления? Она всего лишь привела пример, попыталась вывести преподавателя и класс на дискуссию!

— Люди потому и пытались найти философский камень, — продолжал распаляться Подкаминский, не обращая внимание на гнев Эльмиры и ее сжатые кулачки, — они чувствовали несправедливость. Почему существует бедность? Почему болезни и смерть могут внезапно настичь здорового сильного человека? И почему люди не могут быть счастливы? В индуистских текстах, к примеру, встречается так называемый чинтамани — это кристалл, способный дать то, что нужно, исполнить желание. Чувствуете связь?

— Чинтамани — это тот же философский камень, — Эльмира попыталась реабилитироваться и заодно успокоиться, но Подкаминский проигнорировал ее, приняв такой же ответ от Сирены.

— Правильно, — кивнул профессор. — И все это вместе — мечта человека о счастье для всех, даром, и чтобы никто не ушел обиженным. Как и легенда о золотом веке, который вроде когда-то был и так же предположительно должен когда-нибудь наступить…

— А вдруг это все не легенды и не мечты? — Сирена неожиданно повысила голос, на мгновение показавшись совсем другим человеком, не той, кого Эльмира знала все эти годы. — Что, если философский камень есть в осколках? Только до него сложно добраться?

Класс притих. Здесь были не только дети аристократов, потомственных игигов, но и ребята из обычных семей. И вот они прекрасно понимали, что переживут как родителей, так и друзей. А еще — собственных детей, если им не повезет, и они родятся без искры. А вдруг философский камень, этот самый чинтамани, существует на самом деле? Что, если в глубине, например, Прибалтийского осколка скрываются залежи магического элемента? Эльмира не знала, как на самом деле зовут Сирену и из какой она семьи, но именно ее подруга задала вслух этот вопрос. А значит, скорее всего, они похожи. Эльмире, дочери мелкого предпринимателя, переехавшего в Новосибирск из Баку, очень хотелось, чтобы все это оказалось правдой. Врачи говорят, что отца уже не спасти, а сыворотка из осколков не поможет. Как раз по той причине, о которой говорил Подкаминский…

— Что ж… — Подкаминский, тоже помолчав, заговорил вновь. — Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть вашу теорию, уважаемая Сирена. А значит, проверить это — исключительно в ваших силах. Большинство из вас после окончания школы пойдет в местный филиал «Русатома», а кто-то, возможно, попадет в столицу. Кстати, в этом году нам пришел запрос от «Рускосмоса» — корпорации усиливаются, и это хороший шанс для вашего поколения. Может быть… может быть, кто-то из вас доберется и до философского камня.

В этот момент прозвенел звонок, прерывая занятие. Эльмира встала и задумчиво направилась в столовую, не слушая, что ей напевает Сирена. Странное имя — одно из негласных правил игигов как раз и говорит о том, что нельзя выбирать себе прозвище, указывающее на тип искры. Оно, конечно, необязательное, и столичные игиги вроде Громовержца, Пули и Генерала Мороза с Ветром — яркое тому подтверждение. Но они слишком сильны, чтобы скрывать свои способности. А большинство людей с искрой все-таки предпочитают нейтральные имена. Вот почему Эльмира стала Росянкой, а не…

— Эй, девчонки! — позвал их Барвинок.

Длинноволосый парнишка, обладающий феноменальной технической искрой, поманил Эльмиру с подругой в темный закуток со спортивным инвентарем. Ему нравилась Сирена, это знали все, но Барвинок упорно делал вид, будто ему одинаково интересно как с ней, так и с Эльмирой-Росянкой. За этим порой было так смешно наблюдать со стороны.

— Смотрите, — парень раскрыл ладонь, сияя, как будто там умещалось все золото мира, а не маленькая черная пирамидка на шнурке. Дешевая безделушка, которые обычно продают в переходах метро.

— Что это? — Эльмира уже научилась чувствовать в речи подруги фальшь, и как раз сейчас она проявилась во всей красе.

— Ребис, — довольно сказал Барвинок. — Философский камень. Чинтамани. Думаете, я зря, что ли, спросил Подкаминского о нем?

— Не смешно, — Эльмира покачала головой.

— А я и не смеюсь, — возмутился Барвинок, и улыбка слетела с его лица, уступив место обиженной гримасе. — Я купил его у старьевщика Влада. Помните? Тот, что постоянно с тачкой…

— Во-первых, откуда у старьевщика Влада философский камень? — Сирена подняла бровь. — Во-вторых, даже если предположить, что это действительно он, почему тебе его так легко отдали? Или ты заложил все свое имущество на столетия вперед?

— Да нет, — Барвинок смущенно махнул рукой. — Всего-то пару десяток новыми… Ну и обещание помочь, когда найду оставшиеся части. Влад ведь уже старый, он не может сам их искать по всему миру.

— Стоп! — глаза Сирены округлились, а Эльмира превратилась в само внимание. — Что за части? О чем таком ты говоришь?

— Философский камень — это на самом деле не камень, — принялся сбивчиво объяснять Барвинок. — Это артефакт из пяти разных пирамидок. Их нужно сложить, и тогда он исполнит желание…

— Ты в это веришь? — Сирена еще сильнее изогнула бровь.

— В это верит старьевщик Влад, — вздохнул, явно волнуясь, Барвинок. — А я думаю, что это просто разные элементы осколка, которые вместе дают либо какое-то поле, либо химическое соединение. Вот это, например, орихалк.

— Тот, что встречается лишь в Бермудском осколке? — уточнила Эльмира.

— Он самый, — улыбнулся Барвинок. — Нужны еще четыре. Атеркель, красная ртуть… Два других неизвестны. Пока.

— Так… — в мелодичном пении Сирены послышались нотки сомнения, смешанного с интересом. — И почему ты нам об этом рассказываешь?

— Я хочу предложить вам вместе найти все элементы, — таинственно улыбнувшись, ответил Барвинок. А потом вдруг густо покраснел, что было заметно даже через маску, и, заикаясь, добавил: — Если ты, Сирена, попьешь со мной кофе в «Сибирском шоколаде».

— Извини, у меня другие планы, — улыбнулась девушка.

— Но ведь ты даже не знаешь, когда я хотел тебя пригласить! — глаза Барвинка расширились.

— У меня они всегда другие, когда ты хочешь меня куда-нибудь отвести, — лучезарно улыбнулась Сирена, сверкнув жемчужными зубками. — Извини, Барвинок, я просто не даю парням повода без необходимости. У тебя еще есть, что сказать?

Несчастный одноклассник открывал и закрывал рот, будто выброшенная на берег рыба. А Сирена, сказав Эльмире, чтобы догоняла, направилась прочь невероятно взрослой походкой. Девушка задержалась на мгновение. Ее подруге были неинтересны парни и свидания, а вот ей самой… Барвинок был смешным в своей неуверенности, словно щенок бернского зенненхунда, но он все же неплохо постарался сегодня. Будет интересно услышать его историю целиком.

— Я схожу с тобой в «Шоколад», — Эльмира легонько, словно принцесса, склонила голову набок. Она видела, что так делали некоторые аристократы в их классе, и ей очень нравилась их непринужденность. — Сегодня в шесть.

Не дослушав бормотание мгновенно согласившегося Барвинка, она поспешила за подругой.

***

Новосибирск, тридцать пять лет назад

Бизнес-центр Овчинникова высоченной иглой пронзал небо над Новосибирском. Казалось, он задевает облака, вспарывая их будто брюхо гигантской рыбы. А когда над городом низко висели мрачные тучи, он словно застревал в них, как в густом киселе.

Первые пять этажей занимали всевозможные салоны, магазины и бутики. Все остальное пространство Павел Овчинников, местный теневой воротила, отдал под офисы и дата-центры. А последний этаж, откуда открывался вид на весь огромный Новосибирск, оставил под свою резиденцию. И именно отсюда, из самой высокой точки Сибири, которую отстроили всего десять лет назад, Овчинников руководил своей бандой, опутавшей словно паутина весь Новосиб с окрестностями.

Он был из тех, кто полагался на деньги и репутацию, и таких обычно не трогали — ни корпорации, ни банды людей с искрами. Негласный закон, которому следовали, пока люди вроде Овчинникова приносили пользу. А этот пронырливый выскочка умел вести собственные дела, не мешая другим. Ходили слухи, будто он даже помогал местным бандам там, где нельзя было светиться игигам. Вот почему Овчинникову сходил с рук его собственный бизнес-центр, не относящийся к структуре корейской торговой корпорации «Хае Групп». Он умел быть нужным и пользовался этим.

«Шпиль», как непритязательно называлось его детище, считался самым безопасным местом в Новосибирске среди тех, конечно, что принадлежали обычным людям, а не кланам или корпорациям. На каждом этаже размещался свой независимый пост охраны, при необходимости все маленькие подразделения начинали действовать как единый слаженный механизм. Сотрудники в аккуратных серых костюмах были вежливы и предупредительны, а бродячие офисные продавцы и просто любопытные давно позабыли дорогу на последний этаж. Пробиться в цитадель Павла Овчинникова считалось почти невыполнимой задачей для человека и даже для среднего игига. До этого дня.

Вот уже неделю владелец «Шпиля» скрывался в офисе после того, как на него вышли загадочные незнакомцы и предложили продать образец красной ртути из африканского осколка. Овчинников вежливо отказал, так как уже рассматривал несколько предложений от российских и зарубежных корпораций. Ртуть, большинством считавшуюся современным мифом, привез ему один из тайных сотрудников — игиг по кличке Гурман, сопровождавший имперских консультантов в Центрально-Африканской республике. Его отряд разбил банду, пытавшуюся взять штурмом посольство в Банги, и коробочка с загадочным элементом досталась ему как трофей. Гурман, обладавший редкой способностью определять химические вещества в любом виде и состоянии, заинтересовался неизвестным вкусовым следом и решил оставить добычу себе, чтобы потом передать не скупившемуся в таких случаях хозяину. Щедрость Овчинникова легко объяснялась — он был известен в определенных кругах под кличкой Коллекционер, и вся Россия знала, к кому можно обращаться за неофициальным хабаром из осколков.

Смартфон Павла тревожно замигал, и бизнесмен вывел на экран ноутбука трансляцию с камер наблюдения. Дерьмо Кингу! Все пятеро основных охранников, в том числе три игига, лежали на залитом кровью полу — то ли тяжело раненные, то ли уже мертвые. Еще двое, что были в резерве, боролись друг с другом. И пока Овчинников соображал, что же могло случиться, один из них пробил второму висок рукоятью пистолета, затем, глядя прямо в объектив камеры, выстрелил себе в рот. На камеру упало несколько красных капель, сквозь которые было смутно видно, как к заблокированной двери офиса подошла неясная фигура, за которую никак не мог зацепиться взгляд Овчинникова. Вроде бы кто-то знакомый, но вроде бы и нет…

Вуаль, мгновенно понял бизнесмен. Артефакт, помогающий менять внешность и оставаться невидимым для приборов слежения. Штука редкая и дорогая, ее могут позволить себе лишь аристократы или просто очень богатые игиги. Значит, дело еще хуже, чем казалось на первый взгляд.

Бам! Швейцарская бронированная дверь «Фестунг», которая по заверениям разработчиков могла сдержать группу игигов в течение получаса, откатилась в сторону. Хозяин «Шпиля» вскочил, выставив вперед короткоствольный автомат. На первый взгляд это могло показаться смешным, ведь нападавшие явно были обладателями искр, причем довольно сильными. Но и оружие у Овчинникова не было простым — аналог израильского «Узи», хорошенько доработанный артефактором. Особые раскаленные пули с легкостью пробивали стандартный бронекостюм игига, проделывая в плоти страшные горелые раны, а мощный токсин окончательно умерщвлял противника. Так что свою жизнь Овчинников собирался продать как можно дороже.

В офис уверенно и быстро вошла темноволосая девушка в самом обычном стандартном костюме с разгрузкой. Лицо ее скрывала маска игига — зеленовато-красная, будто листок какого-то растения с прожилками.

— Вы ведь всерьез обдумали наше предложение? — спросила незнакомка, затем бесцеремонно подошла к его столу и присела на гостевой стул.

— Какое? — Овчинников, конечно же, догадался, что речь идет о единственном в России образце красной ртути, но специально тянул время.

Нападение на «Шпиль», особенно столь наглое и жестокое, не могло остаться незамеченным. С полицией у Овчинникова, разумеется, были сложные отношения, но ее помощь и не требовалась. Коллекционер щедро платил местной банде игигов с несерьезным названием «Снеговики», и они в подобных случаях должны были выступать в качестве кавалерии. Их главарю уже поступил тревожный сигнал, следом автоматом подтягивались трансляции с камер. Минут пять, в худшем случае десять, и сюда ворвутся разъяренные союзники с искрами. Соплячка и ее сообщники просто не понимают, во что ввязываются!

— Павел Андреевич, давайте вы не будете изображать дурака, — сказала незваная гостья. — Вам прекрасно известно, что я говорю о красной ртути. Как я поняла, деньги вам не нужны. А значит, мне придется забрать образец силой.

— Только попробуй, — прошипел бизнесмен, выразительно поводя стволом артефактного «Узи».

— Что ж, — усмехнулась девчонка и, резко вскочив со стула, бросилась на Овчинникова.

Тот моментально нажал на спуск, с пугающим наслаждением вбивая в незваную гостью целую очередь смертоносных пуль. Вспарывая броню, они с противным хлюпаньем разрезали тело наглой незнакомки, выжигая в нем кровавые дымящиеся коридоры. Красивое тело, которое откровенно портила бюджетная разгрузка. Надо же, подумал Овчинников, потратилась на вуаль ценой в миллионы и миллионы, а нормальную одежду с экипировкой не стала брать. С чего вдруг такое пренебрежение безопасностью? Что-то здесь явно не так… Но что? Мощная регенерация?

Почувствовав необъяснимый страх, он быстрым отточенным движением сменил обойму и выпустил в девушку еще тридцать две улучшенные пули. Однако незнакомка, приняв на себя такое количество смертоносных зарядов, все еще оставалась жива. Точно — регенерация, но какая-то совершенно безумная в своей силе! И тогда Овчинников решился на крайний вариант. Кнопка на столе активировала распылители еще более мощного яда, от которого сам Коллекционер был предусмотрительно защищен сывороткой-антидотом. Кавалерия в курсе и тоже не пострадает. А вот живучая тварь должна уже наконец-то сдохнуть!

— Извините, что пришлось вам тут напачкать, — изо рта странной гостьи хлынула кровь, но она по-прежнему вела себя спокойно и взвешенно, будто скромница на первом свидании. — Но вы просили попробовать, и я не могла отказать…

«Да она издевается!» — внезапно понял Овчинников и тут же похолодел, осознав, что девчонка не просто жива, она как будто не замечала хлещущей отовсюду крови. Дерьмо Кингу, да ее тело просто превратилось в горелый фарш!

— Видите ли, я не могу умереть, — пояснила она, вновь присев на стул, как ни в чем не бывало. — Это мой дар. Или, как говорится, мое проклятие. Искра поддерживает во мне жизнь даже если я буду поджариваться на огне с железным штырем в груди и придавленная плитой. Огонь рано или поздно погаснет, а мой организм восстановится. Так что можете еще раз перезарядить вашу пушку, если вам так спокойней, но она все равно не поможет.

— Ты одна?.. — хрипло спросил Овчинников, глотая комок слюны. Краем глаза он посмотрел на загоревшийся экран смартфона, прочитал сообщение, и в душе бандита вновь загорелась надежда. — Ты одна все это провернула?

— Нет, — покачала головой окровавленная девушка. — Мне помогла моя подруга, она умеет убеждать. Предложила вашим охранникам перебить друг друга, и те любезно согласились. А вот вы сами, как нам известно, постоянно принимаете нейроблокаторы, защищаясь от ментальных воздействий, так что здесь мы не стали рисковать, — затем она выразительно покрутила пальцем, указывая на распылители, которые, к ужасу Овчинникова, не сработали. — Да-да, еще один мой друг взломал вашу систему безопасности. Сказал, она очень мощная, похвалил. Но для него — как бумажный замочек на детской открытке.

— А ты?.. — бизнесмен по-прежнему был в шоке. Он даже забыл, что решил тянуть время до прибытия кавалерии. Даже двух кавалерий, как выяснилось.

— А я пришла, потому что единственная, кого невозможно убить, — гостья пожала плечами. — Как видите, это не блеф. А вот вы — вполне себе смертны. Так что давайте я просто заберу у вас красную ртуть, и мы разойдемся. Сегодня я добрая.

— В шкафу, — Овчинников кивнул в сторону стеллажа с бронированным стеклом. — Код — дата рождения императора наоборот.

— Совсем не сложный, — улыбнулась девушка, и бизнесмен заметил, что кровотечение у нее почти остановилось. — Но вы кое о чем забыли.

— Дерьмо Кингу! — деланно выругался Овчинников, считая секунды и не веря, что ему так повезло. Теперь только бы успеть! Только бы эта чокнутая бессмертная ничего не заподозрила! Впрочем, откуда ей знать?.. Ее дружков уже наверняка схватили, с теми, кто сейчас идет ему на помощь, не забалуешь. И это уже не «Снеговики».

— Код, отпечаток пальца и сканирование сетчатки глаза, — добавил Овчинников.

— Разумный подход, — улыбнулась бессмертная. — Надеюсь, глаз мне не придется вырывать из вашего трупа… Или вы предпочитаете заживо?

И в этот момент в офис ворвался отряд игигов с эмблемами русской «Защиты». Резко, бесшумно и совершенно неожиданно для Эльмиры. Рация в ее ухе молчала, а это значило лишь одно: Сирену и Барвинка накрыли. Это было невероятно, но в «Защите» собраны лучшие в своем деле. Только какое отношение новосибирский бизнесмен имеет к аристократии?

— Вы выбрали неудачное время для нападения, — глумливо улыбнулся Овчинников, когда Эльмиру прижало силовым полем. Он уже не боялся, хотя меньше минуты назад у него поджилки тряслись от перспективы лишиться глаза. — Оказывается, в «Шпиль» по дороге заглянула княгиня Елизавета, прибывшая в наш город с благотворительной миссией от лица императора. «Защита» обеспечивает ее безопасность, а заодно и мою — как принимающую сторону. Прощайте, красавица.

Эльмира посмотрела на него с сочувствием палача и, не обращая внимание на крики игигов «Защиты», провела большим пальцем правой руке по указательному. Это был сигнал для тактической перчатки, активирующий «Последнее слово». Изобретение Барвинка как раз для таких случаев.

Мощная ударная волна расширяющимся кольцом смяла всех вокруг Эльмиры, превратив Овчинникова в мешок с перемолотыми костями, а игигов оглушив и повалив на пол. Мебель в кабинете рассыпалась в труху, бронированное панорамное окно не выдержало и разбилось, пролившись на улицу дождем из осколков.

Эльмира посмотрела на останки Коллекционера, и ее затошнило при мысли о том, что ей сейчас предстоит сделать. Но нельзя было терять ни секунды — даже после такого удара игиги «Защиты» уже очень скоро встанут, а еще одного «Последнего слова» у нее нет… Поборов отвращение, девушка подтащила к сейфу мертвого Овчинникова, сначала мазнула по сенсору его кровавым пальцем, затем…

Когда она угрожала еще живому бандиту вырвать глаз, чтобы сработал сканер, то не думала, что придется делать это по-настоящему.

Глава 2

Дмитрий Стрижевский, сейчас

В первую секунду я как будто бы разом потерял все способности. Этот костюм, каштановые волосы, ящерица на маске, цокающие каблуки — я словно вернулся на двадцать лет назад, в наш дом во время нападения банды «Гадов». Где-то рядом Оля, и я еще могу ее спасти.

Это наваждение, вызванное шоком, длилось недолго. Разогнавшись, я сделал то, за что в свое время бегуна Марафонца закрыли на десять лет в Гуантанамо: жизнерадостный чернокожий игиг из Флориды, мчась на свое первое настоящее задание, забыл о предосторожности и сшиб на всей скорости случайных прохожих. Останки их собирали по всей длине улицы, а Марафонец перед тюрьмой загремел в психушку. Но если американский бегун стал убийцей по вопиющей невнимательности, то я искренне желал размотать Ящерице кишки, разбить ее в кровавый отвратительный фарш. Я не думал о том, что будет дальше, как меня будут судить, если будут, и каково будет наказание. Я просто бил, желая отомстить ей за смерть сестры и трагедию всей нашей семьи.

Горин что-то кричал мне, пытаясь остановить, но я его не слушал. Просто потерял над собой контроль и бил, бил, бил. А Борис пробивался к моему заглушенному яростью разуму, понимая наверняка, что все равно уже поздно…

«Идиот! — кричал он. — Дебил! Олигофрен! Ее надо задержать и допросить! Она не только подозреваемая, но и ценный свидетель! Остановись!»

Но я не мог и не хотел останавливаться. Проклятущая Ящерица, хладнокровная жестокая убийца, оказалась невероятно живучей и крепкой. Или у нее был мощный костюм, или усиленная регенерация… А может, и то, и другое. Но даже когда я полностью выдохся и начал перегреваться, она по-прежнему стояла на ногах, истекая кровью.

— Что ты такое? — это было единственное, о чем я мог спросить.

— У меня тот же вопрос, — ухмыльнулась убийца, наверное, самой мерзкой улыбкой, которую я видел в своей жизни. — И какого Кингу ты делаешь в этом доме?

«Стой! — крикнул Борис, поняв, что я сейчас брошусь на Ящерицу на последнем издыхании. — Она выжила, не упусти этот шанс! Поговори с ней! Отвлеки внимание, а потом скрути!»

Мой напарник был абсолютно прав. Датчики костюма дружно били тревогу. Я настолько выложился, пытаясь уничтожить Ящерицу, что перегрузил организм. Это было опасно и грозило как минимум потерей сознания. А и хуже — я вполне мог повторить судьбу Гепарда из Франции, который так перегрелся, эвакуируя раненых в теракте на Елисейских полях, что просто сгорел в прямом эфире на глазах телезрителей.

Превращаться в спекшийся уголь мне не хотелось, да и падать в обморок на глазах убийцы сестры тоже так себе перспектива. Вряд ли она догадывается, что я — это я, повзрослевший Дима Стрижевский, но какая, ко всем драконам, разница? Я должен вернуться в норму, при этом не позволив себя убить и не дав Ящерице уйти. А затем обездвижить ее и допросить.

— Сюда уже мчится отряд «Защиты», — я усмехнулся, откровенно блефуя. — Так что это тебе нужно будет объяснять, что ты забыла в доме, где произошло убийство. Расскажешь, как заставила умереть двух парней из «Оникса» и наемника из Афганистана?

«Смотри, если это действительно она вызывает у людей инсульт, то с ней шутки плохи», — заметил Горин.

«Не забудь, что во мне лошадиная доза нейроблокаторов, — я успокоил его, хоть и внутренне поежился. — Сейчас главное — остыть».

«Может, огнетушителем?» — предложил Борис, и я тут же отмахнулся от его неуместной шутки.

— «Защита»? — пухлые губы Ящерицы резко сложились в тонкую презрительную ниточку. — Можешь рассказывать это школьникам или девчонкам в баре, воришка!

Обман не удался. Я ведь сейчас не Спринтер с шевроном «Рускосмоса» на рукаве, я Никто в незапятнанном никакими опознавательными знаками костюме. И Ящерица прекрасно это поняла. Но при этом она не бежит и не атакует — странно… И тут же меня осенило: мы оба сейчас в одинаковой ситуации — я борюсь с перегревом, а она с последствиями драки. Если я прав, и ее искра дает регенерацию, моя противница тоже тянет время. И фора будет у того, кто восстановится первым.

— Лучше сдавайся по-хорошему, — я продолжил гнуть свою линию, про себя отмечая, что вот-вот буду готов снова атаковать. — После такого кровавого следа тебя засадят в Петропавловке до самого конца твоих дней. Или отправят в осколок сдерживать призраков. И там ты, скорее всего, сдохнешь. В идеале — мучительной смертью.

«Слушай, ну ты прям задвинул — с эмоцией, с выражением, аж за душу взяло, уважаю!» — восхитился Горин.

— Как ты мог заметить, просто сдохнуть у меня не получится, — Ящерица держалась уверенно и тоже явно готовилась к удару. — Моя искра — это бессмертие. Вот у тебя и не вышло убить меня. Поверь, ты не первый и даже не десятый…

Она все-таки атаковала первой, опередив меня на какую-то долю секунды. Выхватила из набедренного кармана какой-то длинный тонкий пистолет и выстрелила. Я среагировал вовремя и отскочил в сторону, чувствуя, как по телу словно пробежался жидкий огонь. Датчики жалобно взвыли, и я, экономя силы, набросился на Ящерицу без ускорения.

Не очень удачно. Та слишком ловко для человека, которого предварительно обработали гидравлическим прессом, откинулась назад, опершись спиной о кресло, и встретила меня мощным ударом обеих ног. Словно пружина сработала.

Что-то хрустнуло, и Ящерица коротко вскрикнула — видимо, ей тоже досталось. Сейчас бы ей снова врезать, но у меня сбилось дыхание после ее пинка, и я потерял несколько ценных секунд. Убийца, воспользовавшись моментом, снова в меня выстрелила — я ускорился, уходя в сторону, но… Я думал, у нее пистолет, а это оказался станер, на котором она до максимума выкрутила ширину луча. Дерьмо Кингу!

Я грохнулся на пол, а Ящерица, волоча поврежденную ногу, поковыляла к двери. Неужели все закончится вот так глупо?!

«Дай доступ! — в голове раздался уверенный голос Бориса. — Доступ!»

К счастью, станер не мог парализовать мои мысли, и я, поколебавшись всего мгновение, сделал шаг назад из-под лампы. Горин, одобрительно кивнув, занял мое место, а затем я уже как безвольный паразит наблюдал, как мое тело неловко вскочило и побежало за Ящерицей. Драконы тьмы, как жаль, что на Борисе не работает моя искра! Но зато хорошо, что смена сознания как-то перезагружает нервные импульсы, сбрасывая паралич.

Горин выскочил на улицу, озираясь по сторонам, но проклятой Ящерицы нигде не было. Зато с двух сторон к дому на Сиреневом бульваре мчались, освещая ночной Торжок огнями, полицейские автомобили. По всей видимости, Ящерица как-то обошла систему защиты, когда входила в дом, а при побеге специально ее активировала — чтобы дать себе фору, а нам с Гориным подкинув препятствий в виде полиции.

«Сбежала!» — я мысленно выругался, а Борис добавил от себя.

Надо отдать ему должное, несмотря на отсутствие искры скорости, двигался он в моем теле довольно-таки ловко. Нырнул в ближайшую подворотню, промчался, петляя по-заячьи, к соседней, перепрыгнул через забор. А потом я даже в какой-то момент потерялся в мельтешении стен, дверей, деревьев, тропинок и изгородей.

Надо же, усмехнулся я, на скорости в несколько сотен километров в час я прекрасно вижу детали. А тут вдруг как будто нас с Гориным и впрямь поменяли местами во всех смыслах.

«Сколько я тут за форточниками гонялся, — заявил он, уловив мысли. — Район как свои пять пальцев знаю. Хорошо, что в вашем мире он почти не отличается».

«Погоди, — я прервал его, заметив подозрительное движение чуть в стороне. — Что там?»

Увы, это была не хромая Ящерица, тщетно пытающаяся убежать от возмездия, а уличная драка. Обычное дело в подобных районах. Трое крепких парней в спортивных костюмах зажали в углу парочку — светленькую девчушку и высокого неуклюжего парня в очках. Присмотревшись, я понял, что один из троицы «спортсменов» явно провоцировал жертву на удар — замахивался, но не бил, резко наскакивал, делая вид, будто пытается клюнуть соперника носом в лицо. В общем, всяческим образом искал казус белли, как говорят политики.

— Помогите! — неожиданно закричала девушка, и я понял, что она заметила Горина в моем теле.

Костюм и маска мгновенно выделяли игига, так что ее поведение было вполне оправданным. На них с кавалером напала уличная шпана, а тут вдруг мимо удачно прогуливается настоящий герой.

— Э, а ну отошли от них! — к сожалению, я не управлял своим телом и, разумеется, голосовыми связками. За меня сейчас говорил Борис.

А я замер. Мысленно, стоя в уже привычной комнате с одиноко висящей лампой. Нет, я не сомневался в силе капитана полиции из другого мира, но соотношение один к трем явно складывалось не в его пользу. На парня в очках, жмущегося к замшелой кирпичной стене, я бы точно не рассчитывал.

Был, разумеется, неплохой шанс на то, что хулиганы испугаются встречи с игигом и предпочтут по-тихому закончить конфликт. Могут даже поугрожать напоследок, чтобы сохранить репутацию… Вот только в поведении и в движениях Горина легко можно вычислить просто человека в костюме и маске, но при этом без искры. Такие, к слову, порой встречались — бытовые герои, работающие под игигов. Шили себе аляпистые костюмы и пытались охранять порядок. Полиции и настоящим игигам они только мешали, а преступники их с большим удовольствием лупили. И если в Горине увидят подобного неудачника…

— А то что? — послышался издевательский голос, и я понял, что дела обстоят еще хуже.

Трое «спортсменов» резко обернулись и теперь буравили взглядами странного, по их мнению, персонажа. Они не боялись — просто тот, кто до этого пытался спровоцировать парня в очках, тоже был игигом. Его кулаки вспыхнули, и он, довольно хохоча, выписал ими в воздухе искрящуюся восьмерку.

— Проваливай, пока цел, — спокойно и даже, как мне показалось, дружелюбно, сказал неизвестный игиг. — Это моя сестра, ее я не трону. А этому хлюпику я запретил приближаться к ней, но он, как видишь, не слушается.

Хулиган даже руками развел, сетуя на непонятливость молодежи. И что самое удивительное, он, судя по всему, верил, будто действует правильно, а все остальные обязаны согласиться.

— Твоя сестра уже явно не маленькая и сама способна выбирать, с кем ей встречаться, — Борис уверенно шел к месту схватки. — А своими пылающими культяпками лучше крыс пугай. Кстати, раз ты игиг, зачем дружков подозвал? Боишься, что очкарик тебе сдачи даст?

Горин явно провоцировал хулигана, и тот это почувствовал. Вместо того, чтобы потерять контроль и побежать наказывать наглеца, парень с огненными кулаками расхохотался.

— Видишь ли, мы с друзьями любим проводить время вместе, — сказал он, внимательно наблюдая за шагами Бориса. — Шли попить пива в «Щучью голову», а тут этот хмырь мою сестру лапает. Я вознегодовал, ребята меня поддержали. Так что ступай мимо, искряк, не твое это дело.

Горин ни на мгновение не замедлил шага, продолжая переть прямо на Огненного Кулака. Это было рискованно, но в то же время уверенность лысого попаданца неожиданно сработала. Хулиганы расступились в стороны, и даже их предводитель сделал пару шагов, чтобы выдержать между ними с Гориным почтительное расстояние.

— Паша, заканчивай! — вдруг подала голос девушка. — Отстань ты от нас с Левой и не лезь на рожон. Посмотри, это же явно корпорат!

Вряд ли она и впрямь так считала, скорее хотела образумить брата. С другой стороны, я хоть и без шевронов, но в хорошем тактическом костюме — это Ящерицу мне не удалось обмануть, а вот обычные люди не всегда разбираются в таких подробностях. Достаточно хорошо выглядеть, и ты уже сотрудник «Рускосмоса» или какого-нибудь «Счастья».

— Не брат ты мне, корпорат! — ухмыльнулся Паша, он же Огненный Кулак, и неожиданно атаковал.

Хулиган молотил руками как мельница, и Горин едва успевал уворачиваться. Похоже, противник разумно рассчитывал не только на свою искру, но и на обычные спортивные тренировки — его удары были хорошо поставленными, и в них чувствовалась некая школа. А еще Горин, хоть и сам был подготовленным к схваткам, все же вынужденно распылялся на три фронта.

Дружки Огненного Кулака дрались заметно хуже, но брали числом и нахрапом, оттягивая на себя силы Бориса. Он был просто вынужден реагировать на их «покусывания», и в эти моменты строгий брат жертвы наносил свой удар. Если бы вместо игига в костюме ему попался обычный человек, пусть даже тренированный чемпион, не обошлось бы без тяжелых ожогов, скорой помощи и реанимации. Но творение мастеров «Рускосмоса», созданное специально для игигов-бегунов, выдерживало и не такие температуры.

«Меняемся!» — я понял, что без меня Горин не сдюжит.

У меня был опыт работы со станерами и кое-какие знания. По моим расчетам, паралич уже должен пройти, даже с запасом, так что можно рискнуть. Заодно начнем нарабатывать для Никто репутацию.

К счастью, капитан не стал спорить, а мгновенно уступил мне место под лампой. Есть! Мое тело реагировало и отзывалось, так что я с упоением занялся хулиганами. По легенде, придуманной нами для нового образа, Никто не был спидером. А потому я сейчас работал под телепортатора, словно бы исчезая и появляясь в самых неожиданных местах. С невидимкой решили повременить, потому что тогда нужно специально себя тормозить и таким образом терять драгоценное время. А телепортация — это же мгновенные перемещения, удобно. В итоге Огненный Кулак явно оказался обескуражен, когда оба его дружка за пару секунд очутились на земле в неестественных позах. Но вот дальше случилось то, на что мы с Гориным не рассчитывали.

Кулак был, как выяснилось, довольно подлым и, чувствуя близящееся поражение, схватил до сих молчавшего очкарика Леву, попытавшись закрыться им от меня как живым щитом. Тот ахнул, кривясь от боли — хулиган и не подумал погасить свои руки. Что ж, значит, ускорим финал схватки…

Я мгновенно оказался за спиной Кулака и стал видимым, чтобы не разрушать легенду. И тут, помешав мне оглушить и скрутить хулигана, вдруг вмешалась его сестра. Завизжав, она бросилась на своего брата, защищая Леву, и «спортсмен», не глядя, с размаху ткнул ее полыхающим кулаком.

Девушка коротко вскрикнула, платье ее вспыхнуло, и она, будто легкая куколка, полетела на кирпичную стену. Ударилась, съехала вниз и затихла. Пламя продолжало пожирать легкую ткань, и Паша-Кулак, осознав, что натворил, заорал, схватив себя погасшими руками за волосы.

— Что стоишь? — бросил я ошалевшему Леве. — Землей засыпай! Туши ее! А ты, идиот, звони в скорую!

Последняя фраза относилась уже к надсадно воющему Огненному Кулаку, моментально ставшему испуганным Пашей. Очкарик, надо отдать ему должное, среагировал правильно и принялся с усердием экскаватора набирать горсти земли и забрасывать ею горящее платье.

— Звони! — крикнул я Паше, стекленеющим взглядом смотрящим на обгоревшую по его вине сестру.

«Он в шоке, — констатировал Горин в моей голове. — Бесполезен. Звони сам».

Фразы его звучали рвано, Борис словно сам сейчас был на задании в своем прежнем теле полицейского. И меня это устраивало. Я вышел на службу спасения через закрытый канал, чтобы меня нельзя было отследить, и коротко сообщил о происшествии. Диспетчер ответил, что ближайшая освободившаяся машина выдвинется по адресу, и попросил ждать.

«Дерьмо Кингу! — неожиданно выругался Борис. — Тут девчонка молодая сгорела, а у них машин нет! Что за мир! Что за город! Ыгыги, мать вашу!»

«Ты не обзывайся и не истери, — оборвал его я. — Сейчас я отнесу ее в больницу, плевать, что раскроюсь…»

— Расступитесь! — послышался властный женский голос.

Я шагнул в сторону, рванув на себя замершего в шоке Огненного Кулака. К бесчувственной девушке, заваленной грязной землей, подбежала стройная женщина с каштановыми волосами. Мне показалось, что я ее раньше видел, но где и при каких обстоятельствах — не смог вспомнить.

Быстро и профессионально она осмотрела пострадавшую, затем вытащила из-за пояса аккуратный маленький телефон, который используют экстренные службы. Ей ответили сразу же.

— Огнеборец-пятнадцать, вызываю на себя экипаж скорой, адрес… — она отчеканила координаты, завершила связь и повернулась ко мне.

— Помощь уже идет, спасибо, — ее глаза внимательно смотрели на меня, словно пытаясь разглядеть сквозь маску.

— И вызовите полицию тоже, — кивнув, ответил я. — Нападение на гражданских с незаконным использованием искры.

— Я свидетель! — подал голос Лева и повернулся ко мне. — Спасибо! Вы нас спасли! Я все расскажу полиции! Как вас зовут? Я вроде немного разбираюсь в игигах, но с вами еще не знаком… Вы кто?

— Никто, — сказал я.

Лева посмотрел на меня обескураженно, а женщина, оказавшаяся пожарным-спасателем, удивленно подняла бровь.

Глава 3

Торжок, утренний выпуск новостей местного телевидения

— Доброе утро, новоторы! — симпатичная молодая дикторша, улыбаясь, произнесла на камеру стандартное приветствие. — Меня зовут Жанна Вишневская, в прямом эфире новостная программа телеканала «Тверца», и мы начинаем с необычайного происшествия, облетевшего этой ночью видеоблоги и телеграм-каналы.

Девушка волновалась, хотя в ее практике это было далеко не первое прямое включение. Дело было в том самом событии, которое в очередной раз всколыхнуло Торжок. Всего несколько дней назад этот маленький городок в Тверской области попал в ленты российских и мировых СМИ, когда местная секта «Дети дракона» решила призвать осколок. Потом на одной из тихих окраинных улиц нашли мертвого игига-наемника, находившегося в международном розыске, а гибель сразу двоих сотрудников кафе «Оникс» вызвала слухи о маньяке-убийце. И тут вдруг — появление нового героя с искрой.

— Никто — так назвал себя неизвестный игиг, обезвредивший опасных хулиганов, — режиссер эфира вывел на экран фотографию парня в маске и костюме без знаков отличия, а Жанна продолжала начитывать текст с телесуфлера. — Давайте посмотрим видеозапись, выложенную анонимным очевидцем, а затем перейдем к репортажу моего коллеги Ивана Лукина.

Картинка студии сменилась зернистым изображением ночной съемки, которую кто-то явно вел из окна соседнего дома. Парочка влюбленных, трое хулиганов и парень в маске, то появляющийся, то исчезающий в разных местах. Один из нападавших чертил в воздухе огненными полосами, и стало понятно, что он тоже игиг. Вот тот самый Никто появляется за его спиной, и вдруг хулиган бьет кулаком девушку. Та загорается и отлетает к кирпичной стене…

— К сожалению, качество записи не позволяет нам показать видео до конца, — вновь включилась Жанна. — Подробности расскажет Иван Лукин.

— Кто он, этот новый герой Торжка? — аккуратный парень с косой челкой шел на камеру под аккомпанемент полицейской сирены. — За моей спиной — последствия инцидента, произошедшего этой ночью. Полиция увозит преступников, чуть не убивших влюбленную пару, а врачи оказывают помощь пострадавшей девушке. А вот ее спутник Лев, отважно защищавший свою даму до прихода Никто.

— Ну, по правде сказать, я не так уж и много сделал, — высокий очкарик тер вспотевшие руки о джинсы и громко пыхтел, стесняясь камеры. — Если бы не Никто, нам пришлось бы туго… А он появился вовремя и взял ситуацию в свои руки. К сожалению, Маша пострадала…

— Да, очень жаль, — перебил его репортер. — Уверен, врачи сделают все возможное. И спасибо сотруднице городского пожарного департамента, которая случайно оказалась поблизости и оказала первую помощь. К сожалению, она отказалась с нами беседовать, сославшись на занятость. Лев, а что вы можете сказать о том самом игиге? Вы видели его раньше? Или, быть может, хоть что-то слышали?

— Нет, — покачал головой паренек в очках. — Я слежу за работой наших героев, особенно мне нравится Спринтер и… и еще Фортуна. Но про Никто я ни разу не слышал. Более того, у него на костюме не было отличительных знаков корпораций, так что, я думаю, нам повезло столкнуться с пробуждением новой искры!

— Спасибо вам, Лев! — репортер Ваня Лукин убрал микрофон от своего собеседника и посмотрел в объектив. — Мы продолжаем следить за развитием ситуации и надеемся, что Никто понимает: одних добрых дел мало. Любой игиг должен прежде всего нести ответственность за себя и, как положено по Договору, поступить на работу в любую из наших корпораций. Лично я буду очень этого ждать и рассчитывать, что еще смогу взять у него интервью по эту сторону закона.

— Наша телекомпания обратилась за комментариями в новоторжский филиал корпорации «Рускосмос», — на экране вновь появилась дикторша Жанна. — Пресс-секретарь Арнольд Байер со ссылкой на слова руководства ответил нам, что игиг по прозвищу Никто не числится в штате. Также по нему действительно нет информации в реестре корпораций, однако совет акционеров не будет спешить с выдвижением обвинений и выражает надежду, что столь перспективный телепортатор захочет работать в «Рускосмосе» на благо Торжка и всей Российской империи. К другим новостям…

***

Дмитрий Стрижевский

Я выключил телевизор и откинулся на подушку. Случайная встреча с незадачливым Огненным Кулаком явно пошла на пользу моему альтер-эго, и первое появление Никто на публике можно смело считать успешным. Почему-то ближайшее будущее, где меня официально запишут в бандиты-одиночки, совершенно не смущало. Может, потому что я на самом деле считал свое альтер эго кем угодно, только не настоящим собой?

«Смотри-ка, тебе прямым текстом работу предложили», — хмыкнул Борис, комментируя заявление директоров корпорации.

«Абсолютно нормальная ситуация, — я пожал плечами. — «Рускосмос» не дремлет, и появление нового игига — это потенциальное усиление их команды. То есть нашей, конечно же. Если не они, то кто-нибудь другой — «Счастье», «Русатом», «Скорость». Для «Защиты» телепортатор не столь лакомый кусочек, но шансы тоже есть».

Перед выпуском новостей ко мне уже заходил доктор Быков, справился о самочувствии, поводил перед лицом молоточком, проверил рефлексы и, удовлетворенно кивнув, сказал, что меня можно выписывать. И вот теперь мы с Гориным ждали закрытия бюллетеня, чтобы наконец-то покинуть гостеприимную клинику и вернуться к работе. Как же я соскучился по нашему отряду!

«По отряду или по кому-то конкретному? — ехидно осведомился Борис. — Например, по розовой?»

Капитан упорно не желал называть наших девушек по именам, Фортуну окрестив «розовой», а Ехидну — «змеей». Видимо, его это забавляло, а потому я старался никак не реагировать, чтобы ему поскорее надоело столь примитивно шутить.

«А что? — продолжал рассуждать он. — Блондинка, голубоглазая — лично на мой вкус прямо самое то. И голос приятный. Неужели ты даже не пытался с ней замутить? Ну, признайся, я же все равно это у тебя в мыслях увижу!»

«В корпорациях не приветствуются личные отношения, — сказал я. — Во всяком случае серьезные. Конфиденциальность, все такое…»

«Погоди, то есть вы в костюмах и масках этим занимаетесь? — внезапно озарило капитана. — Вот вы извращенцы! Хотя у той же розовой прикид ничего так…»

Он расхохотался, довольный своей шуткой, а я ненадолго задумался. Личная жизнь игига — это ведь и вправду то еще извращение. Мы ведь вне работы будто бы обычные люди, и даже супруги не всегда в курсе, что рядом игиг. Нередко бывает и так, что пары находят друг друга в отрядах. Но в основном это больше физиология. У меня тоже так было с Русалкой, которую потом перевели в «Руснедра», и она уехала в Кемерово. А перед этим мы…

«Так-так-так… — довольно проговорил мой напарник, и я понял, что он в предвкушении моих воспоминаний о бывшей подруге. — Ай, ладно, чувствую, что тебе неловко. Но лучше бы ты, Димон, привыкал, потому что как только дело дойдет до сам понимаешь чего, я буду незримо с тобой».

Он вновь раскатисто рассмеялся, а я в сердцах сплюнул, сильно удивив доктора Быкова, который как раз зашел в палату с моей выпиской.

— Не злитесь, Спринтер, — он радостно улыбался. — Я закрыл вам бюллетень, официально вы можете приступить к работе завтра. Но я знаю, как вы, игиги, любите свою жизнь, поэтому не буду против вашего рвения. Хоть сейчас ступайте в патруль!

— Спасибо, доктор! — я искренне поблагодарил Быкова. — Я и вправду засиделся, а вы — очень хороший врач!

Крепко пожав ему руку, я выхватил выписку и, убрав ее во вшитый в спину костюма ранец, ускорился. Горин привычно замолчал, ему было некомфортно разговаривать во время бега. Но уже вскоре, когда я примчался к просторным стеклянным дверям филиала, мой внутренний напарник снова заговорил.

«Неплохой офис, надо отметить. В моем мире тут старый еще советский завод стоял, как раз что-то для космической отрасли делал. А у вас прям как в Москве, где-нибудь в бизнес-районе».

Он продолжал болтать, а я столкнулся на входе с Ехидной, которая, судя по облегченному выдоху, явно была рада меня видеть. Но не потому, что я такой крутой, а из-за того, что явно устала от Нюхача, который откровенно подбивал к ней клинья, невзирая на корпоративную этику.

«Вот бери пример с этого носатого, — тут же подхватил мои мысли Горин. — Плевать он хотел на то, что корпорации не приветствуют личную жизнь игигов. Только тебе, я так думаю, все-таки розовая больше подходит… Не нравится мне эта Ехидна, вот хоть убей меня. Она явно как-то во всем этом замешана…»

— О, кого я вижу и без охраны! — Нюхач был любителем пыльных шуток и в этот раз тоже не изменил себе. — Ты в гости или нам в помощь?

— Привет, — я поздоровался сразу с обоими, увидев в глазах Ехидны окончательное облегчение от того, что я приму болтовню ищейки на себя. — Я снова в строю, так что можете меня нагло эксплуатировать.

— Чаю? — Нюхач развернулся в сторону столовой и вопросительно посмотрел на нас. — Кофе? Я как раз говорил Ехидне о том, что у нас, возможно, скоро появится еще один член команды…

Он подмигнул, а девушка закатила глаза — вся эта бравада явно была рассчитана на нее. Впрочем, у меня никаких срочных дел пока тоже не было, а послушать новости от Нюхача-трепача, как его только что прозвал у меня в голове Горин, точно не помешало бы. И не только о моей тайной ипостаси. Интересно же, как отреагировали в полиции и корпорации на очередную тревогу на Сиреневом бульваре.

— С этими всеми происшествиями рук попросту не хватает, — мы сидели за столиком, а перед нами дымились бумажные стаканчики густого крепкого кофе. Нюхач чуть-чуть отхлебнул, обжигаясь, и продолжил. — Этот Никто нам бы здорово сейчас помог. В дом мертвого бармена опять кто-то наведался. Не знаю, что их всех туда тянет, но и в этот раз там опять кого-то пытались убить. Весь пол в кровище, как на бойне…

Услышав это, я замер. А ведь и правда — пока я на эмоциях пытался убить Ящерицу, она потеряла много крови, а это не только красивые рисунки на полу, но и ДНК, по которой можно будет взять след. Возможно, Нюхач уже что-то выведал?

— Только вот что странно, — игиг-ищейка вздохнул. — Все биоматериалы фактически бесполезны — им как будто бы больше недели, хотя этого, как вы понимаете, быть не может.

— О чем это ты? — Ехидна впервые за длительное время подала голос, видимо, перед этим Нюхач ее действительно заболтал.

— Кровь как будто бы пролили не сегодня ночью, а неделю назад, — развел руками ищейка, от волнения чуть не расплескав кофе. — Она очень старая, уже не просто подсохла, а начала разлагаться. Ни одной целой цепочки не удалось восстановить. Я ума не приложу, как это может быть. Сейчас ее пытаются проверить по базам данных, а я… я пробовал выйти на след, но он заканчивается во дворе того дома.

— А дальше? — я спросил с замиранием сердца.

— Он обрывается, — покачал головой Нюхач.

Надежды на быстрое решение пропали без следа, хотя о чем-то подобном я и думал… Учитывая регенерацию Ящерицы, у нее должна быть не кровь, а термоядерный коктейль из гормонов и энергии искры. С таким обычные методы, увы, не помогут. Впрочем, возможно, у наших ученых найдется что-то особое как раз на такой случай.

— А если кровь принадлежит какому-нибудь игигу с мощной регенерацией? — осторожно спросил я.

— Ребята из лаборатории тоже так подумали, — оживился Нюхач. — Вот только… Такая сила искры уже точно будет за пределами стандартной десятки. Я таких регенерантов не знаю. И сомневаюсь, что у кого-то из них найдутся дела у нас в Торжке.

«Это много? — между тем, поинтересовался Горин. — Что за десятка?»

«Есть такая неофициальная шкала силы игигов, — ответил я. — Ее больше на форумах используют, чем в корпорациях. Самый простой уровень — первый. Мне обычно ставят шестерку по моей искре. У Пули, чтоб ты понимал, десятка, переходящая в одиннадцать. Выходит, Ящерица примерно на ее уровне…»

Горин в моей голове даже присвистнул.

«Получается, эта тетка и вправду бессмертная?» — задумался он.

«А ты сомневался?» — покачал я головой, невольно вспоминая, как порой выглядела Ящерица после моих ударов.

Через мгновение воспоминание сменилось, и у меня перед глазами как живая встала та ночная сцена в доме на Сиреневом бульваре. Убийца моей сестры появилась спустя двадцать лет, она фактически была у меня в руках и… Мне не хватило силы, чтобы ее удержать!

Драка с Огненным Кулаком, потом короткий сон и долгожданная выписка из больницы — все это ненадолго смогло отвлечь меня от личности Ящерицы. Но теперь, когда мы сидели, расслабившись, в кафетерии «Рускосмоса», я осознал всю тупиковость ситуации. Убийца по-прежнему на свободе, постоянно кто-то умирает, причем все поголовно от инсульта… А еще странные книги, что я нашел в том проклятом доме. Почему мне кажется, что они не случайны? Зачем молодому бармену персидская поэзия, психологические труды и философские трактаты?

«Всему тебя надо учить, — поцокал языком Горин, напомнив о своем существовании. — Вот зацепился ты за этого бармена и не подумал, что он мог там жить не один. С девушкой там, с родителями, с другом жилплощадь снимал вскладчину. Ты у этого трепача бы спросил».

Хороший совет. Оказывается, опыт моего попаданца может приносить пользу, а не втравливать нас в неприятности.

— Нюхач, — обратился я к ищейке, параллельно отметив откровенно скучающее выражение лица Ехидны. — Слушай, а у этого бармена родственники есть?

Наш коллега, с упоением пересказывающий очередную байку из своей детективной карьеры, чтобы поразить девушку, запнулся и повернулся ко мне.

— Я понял, Спринтер, — он улыбнулся, — ты намекаешь, что я недостаточно раскопал? Или что полиция топчется на месте? Ох уж эти полевые игиги, вечно вы нас, расследователей, недооцениваете. Так вот я тебе скажу, что с его матерью уже беседовали. Бедная женщина, я вам скажу, в один день потеряла мужа и сына. Первый погиб во время инцидента с «Детьми дракона», служил в пожарной охране. Как и супруга, кстати. А второй — ты знаешь, что с ним случилось. Так вот, никаких зацепок. Обычная российская недворянская семья. Оба родителя работают, сын берет с них пример и сам обеспечивает себе учебу. То есть обеспечивал…

Меня так и подмывало спросить, кому в этой семье понадобились книги из учебного курса игигов, но откуда бы мне про них знать. Официально я был в доме на Сиреневом только раз, и о литературе тогда речи не шло. Но Нюхач в своем стремлении произвести впечатление на Ехидну сегодня особенно болтлив, и этим стоило воспользоваться.

— А как зовут мать бармена? — словно бы невзначай спросил я, решив найти женщину самостоятельно и пообщаться, скажем так, в частном порядке.

— Ирина Сафронова, городской пожарный департамент, — тут же ответил Нюхач. — Но встречаться с ней не советую. И так после тебя люди с инсультами на тот свет уходят.

— Вообще-то, не после меня, — а вот здесь Нюхач перегнул палку со своими шуточками, и Борис был со мной солидарен.

«Сунь ему в морду, — посоветовал он, — чтобы в следующий раз думал».

Видимо, это желание отразилось на моем лице, и маска не стала помехой, потому что Нюхач примирительно выставил руки вперед и даже отодвинулся, проскрежетав стулом по полу.

— Извини, Спринтер, ты меня неправильно понял, — ищейка поморщился, словно досадуя сам на себя за лишние слова. — Я тебя не обвиняю, просто неудачно выразился. Во всех известных нам случаях жертвы были хоть как-то, но с тобой связаны. Боюсь, как бы ты и на этот раз не навлек неприятности, поговорив с Сафроновой.

— Не собираюсь я с ней говорить, — я словно бы равнодушно пожал плечами. — Расследования — это твой профиль, мне этим и заниматься-то некогда. Просто очень уж странное дело, да еще оба этих парня на моих глазах умерли… Зацепило немного.

Ехидна посмотрела на меня с интересом, но ничего не сказала. А вот Нюхач воспринял мои слова, как руководство к действию. Вот только не мне помочь, а опять же покрасоваться перед нашей ядовитой красоткой.

— Понимаю тебя, — он даже хлопнул меня по плечу, демонстрируя свое благородство. — У самого такое сколько раз было… И, уж если тебя это действительно так зацепило, я сам для тебя что-нибудь дополнительно по этой женщине нарою. А будет что любопытное — сразу скажу.

«Отлично, — довольно проговорил в моей голове Горин. — Накидай ему вопросов, но только так, чтобы тот ничего не заподозрил».

— Спасибо, Нюхач, — я кивнул, и ищейка заметно расслабился. — Мне кажется, тут будет важно, какие у них были отношения в семье, с кем водил дружбу убитый… Его интересы, кстати, тоже не будут лишними. Вдруг и нам что-то из этого пригодится.

— У них там в доме куча весьма необычных книжек, — понимающе закивал Нюхач. — Религия, философия, психология. Набор, знаете ли, интересный. Следователи проверяют, не замешана ли там какая-то секта…

— Еще одной только нам не хватало, — буркнула недовольно Ехидна. — Заметили, в последнее время их слишком много стало? Особенно после инцидента в Прибалтийском осколке.

— И не говори, — подхватил Нюхач. — Наши «Дети дракона» ведь не единственные — какие-то идиоты создали культ Гидры из Шереметьева. Помните?

Мы с Ехидной синхронно кивнули. Это произошло совсем недавно — в прошлом году. Огромная тварь из осколка чуть не разрушила один из московских аэропортов и весь прилегающий жилой массив. Впервые за десятилетия в империи случилось такое, что пришлось созывать не только «Защиту» и топовые отряды корпораций, но и всех ближайших игигов. Нас тоже тогда подняли по тревоге, и мы были в отряде поддержки Пустого и Лихо. Разрушения были адские, жертв тоже не удалось избежать. Но нашлись те, кто провозгласил Гидру посланником новой эры Дракона и стали ей поклоняться. Вообще, фанатов всяческих рептилий за последний год стало в разы больше. Кстати, быть может, и Ящерица из этих?..

Не хотелось бы разбираться с целой сектой ненормальных игигов.

Глава 4

— Ладно, Нюхач, нам со Спринтером уже пора, — Ехидна, демонстративно посмотрев на часы, ткнула меня локтем. — У нас, полевиков, дед невпроворот, а Никто пока не изъявил желания пополнить наши ряды.

Прозвучало немного двусмысленно, и я даже улыбнулся.

Мы попрощались с Нюхачом, и я попросил Ехидну пройтись со мной до Кулибина — я не оставлял идею использования укрепленных роликов для ускорения. Вот только, наверно, это было ошибкой.

— Мне тут Русалка написала… — абсолютно неожиданно заговорила Ехидна, и я моментально почувствовал, как оживился попаданец у меня в голове.

Я прямо-таки почувствовал, как Борис потирает руки в предвкушении интересной сплетни. Вот вроде бы взрослый мужик, а ведет себя порой как подросток. Вот только обсудить на потеху Горину мою прошлую пассию нам с Ехидной так и не удалось. По ушам ударил сигнал общей тревоги, а через мгновение стеклянные двери центрального входа со звоном разлетелись в искрящуюся пыль, устилая пол острыми гранеными крошками. В холл «Рускосмоса» влетел неизвестный игиг, похожий на человекоподобную каменную глыбу.

— Дерьмо Кингу! — выругалась Ехидна, понимая, что стихийнику в боевой форме наплевать на ее самый страшный яд.

В этот момент живая глыба смела мощным ударом подскочившего Молчуна, на секунду открыв своего напарника, бегущего чуть позади. Красный, как ошпаренный рак, весь раздувшийся, как утопленник, и грозящий вот-вот взорваться.

— Спринтер! — я услышал крик Броненосца.

Против стихийника-геоманта по факту могли выстоять лишь мы втроем — я и Молчун с Броненосцем. И лучше, если мы будем действовать все вместе.

— Внимание всем сотрудникам! Код красный-двенадцать! — система оповещения обозначила план действий, который был у каждого из нас в мозгу, так как заучивался в первые же дни службы.

Формально руководителем игигов нашего филиала считался Иероним Берг — сын одного акционеров, отвечающий за взаимодействие с верхушкой «Рускосмоса» и организацию действий. Но фактически каждый из нас мог принять командование в зависимости от ситуации. Нас так тренировали еще в спецшколе, затем дорабатывали до автоматизма уже в корпорации. Именно поэтому, например, операцией на торговой площади двадцать седьмого августа руководил я. А сейчас все взяла в свои руки Фортуна. Все правильно — мне после больницы еще рано, да и, учитывая, что мне придется поработать на передовой, будет совсем не до того, чтобы следить за остальными.

— Ребята, у нас проблема, — в командном канале послышался мелодичный голос Фортуны. — Кажется, к нам пожаловал Бешеный Огурец. Кошатник, тебе нужно его найти. Задействуй всю живность, что бегает рядом, но выйди на его след как можно скорее. Гермес, возьми на себя зараженного. Броненосец и Молчун, от вас нужно сдерживание Неваляшки. Ехидна и Спринтер, ждите отдельных указаний. Всем остальным — провести эвакуацию сотрудников.

Нас обдало волной разрезанного воздуха — мимо промчался Гермес, который лихо пролетел между ног каменной глыбы со смешным детским прозвищем и, схватив раздувшегося до неузнаваемости человека, выскочил наружу. Сейчас он наверняка на полной скорости взмыл вверх, чтобы утащить зараженного как можно выше и уже там позволить ему взорваться. Жаль несчастного, но после того, как в него попали споры Бешеного Огурца, шансов на спасение не было: бандит разгонял организм жертвы как миниатюрный ядерный реактор, и итогом всегда был взрыв.

— Значит, эта тварь не успокоилась, — проворчала Ехидна, увернувшись от каменного осколка, брошенного в нашу сторону.

— Ты про Огурца? — спросил я, внимательно наблюдая за действиями Броненосца и Молчуна, которые пытались зажать Неваляшку в угол.

— Да, его же выпустили из Владимирского централа под наблюдением, — ответила девушка. — Слышал, он у Росомахи вроде телохранителя? И никого с тех пор не убил, потому что никто с ним связываться не хотел.

— Думаешь, это Росомаха устроил нападение? — подал голос Щит, который был из тех, кто отвечал сейчас за эвакуацию обычных людей.

— Не факт, — уклончиво ответила Ехидна.

— Я нашел его! — вклинился в разговор тонкий, еще юношеский тенор Кошатника. — Он у спорткомплекса!

— Дерьмо Кингу! — ругательство в исполнении женственной Фортуны прозвучало неожиданно и даже дико. — Там же сейчас куча народу!

Что-то глухо громыхнуло на заднем фоне, и все еще до слов Гермеса поняли, что далеко наверху взорвался зараженный. И тут же, не дав нам даже мгновения на раздумья, в холл ввалился еще один раздувшийся до красноты человек. А следом — еще и еще. Трое!

— Одного из них смогла опознать нейросеть, — заговорил Кулибин. — Вероятность не стопроцентная, но почти. Это Виктор Денисов, он же Накер.

— «Дети дракона»?! — выдохнула Ехидна.

Одна из ходячих бомб, не теряя времени даром, взорвалась, посылая ударный импульс во все стороны. Не знаю, было ли так задумано или нет, может, чертов Накер просто посыпался раньше времени, но от него сдетонировали двое других. Этот момент я увидел уже из ускоренного состояния.

Говорят, людям нравится смотреть на взрывы в замедленном темпе. Будто распускается огненный цветок, который потом на глазах угасает. Красиво, если не думать о последствиях — разрушениях, обгоревших трупах… Я сделал то, что мог в данный момент — аккуратно положил на пол Ехидну и накрыл ее своим телом. У нее, конечно, тоже защитный костюм, но мой выдерживает гораздо более мощные перегрузки, так как сделан специально под меня, спидера-бегуна.

Нас накрыло, по спине словно проехался каток с кривыми покореженными колесами — и почти не больно. Выйдя в обычный режим, я услышал оглушительный грохот, перемежаемый звоном и металлическим лязгом. А потом, когда над головой пронесся огненный шквал, я вскочил и галантно подал руку Ехидне.

— Спасибо, — коротко сказала она, и я почувствовал легкий укол на кончиках пальцев.

Ехидна впрыснула в меня порцию яда, сразу стало легче, и я удивленно посмотрел на девушку.

— Последняя разработка, адреналиновый коктейль, — пояснила она. — Если уколоть на полную, будет остановка сердца или еще что. А вот если контролировать концентрацию, просто вернет силы.

— Спасибо, — теперь уже я вернул благодарность напарнице. Все-таки приятно, когда рядом есть те, кто поможет.

«Или отравит… — Борис в голове не удержался от комментария. — Как бы там ни было, тебя только что обработали чужими внутренними жидкостями. Я бы задумался…»

Я покачал головой, останавливая своего мозгового соседа. Сейчас не время.

— Валентин, вы законопослушный игиг… — в ушах перестало гудеть, и я услышал голос Фортуны.

«Что, твою мать, происходит? — Горин снова возбудился. Вот всегда так, когда он чего-то не видит. — Что там несет эта розовая?»

— Спринтер, приготовься его брать, — Фортуна в этот момент явно отключила микрофон громкоговорителя и теперь обращалась исключительно ко мне в командном канале. — Координаты скинула. Гермес прикрывает. Иди.

— Я помогу парням, — кивнула Ехидна, показывая на лежащего в крови Молчуна и дерущегося в одиночку с Неваляшкой Броненосца. В обычной ситуации я должен был стоять с ними плечом к плечу, но не когда рядом бродит в разы более опасный противник.

«Держитесь, ребята!» — я на ходу показал им сжатый кулак.

К счастью, атака зараженных всерьез зацепила и каменного игига, который то ли от ударной волны, то ли от перегрева, а может, ото всего сразу прошелся трещинами. Обозленный ранением напарника Броненосец, яростно выдыхая при каждом ударе, перемалывал Неваляшку, от которого отлетали куски породы. Ехидна бросилась к Молчуну и, разбивая стереотипы о хрупких женщинах, принялась оттаскивать его в сторону. Наверняка еще и опять яда прыснула для обезболивания…

Об этом я уже думал, стремительно пересекая улицу Климентовскую, затем скейт-парк с застывшими подростками, которые показывали друг другу дымящееся здание «Рускосмоса». Но я смотрел только вперед — туда, где затаился Валентин Сипаев, он же Бешеный Огурец. Пока что он не заражает гражданских, а только своих соратников… Но надолго ли?

«Я понял, — кажется, Горин все-таки наловчился нормально общаться со мной во время бега. — Розовая сейчас его отвлекает как переговорщик, так? И твоя задача — аккуратно эту сволочугу обезвредить. Ты знаешь, как действует его искра?»

«Знаю, — ответил я. — В его организме копится бешеная кинетическая энергия. Он фактически выстреливает своими клетками в предмет или человека, вызывая цепную реакцию…»

«Ясно, — прервал Борис. — Если очень упрощенно, то что-то вроде термоядерного синтеза в миниатюре».

«Ничего себе упрощенно!» — удивился я.

«А вот тебе урок, — парировал Горин. — Признайся, ты же думал, что я в этом вряд ли разбираюсь?»

Я не ответил — некогда препираться. Сейчас мне нужно выжать из себя все силы, чтобы добраться до Бешеного прежде, чем он сделает следующий шаг.

Дерьмо Кингу! Накаркал, да еще как — то ли Огурца кто-то предупредил, то ли он почувствовал неладное, но этот беспредельщик вывел на сцену еще троих зараженных. А вокруг — женщины, дети, подростки из спортклуба…

Я замедлился на пару мгновений, чтобы немного остыть и вновь погрузиться в скорость. Что же делать? Вместе с Огурцом у меня четверо противников, а мы с Гориным одни. Звучит странно, но это факт.

«Спокойно, — тем временем отозвался Борис. — Рядом Тверца, так что можно этих уродцев закинуть туда. Рванет, конечно, сильно, однако не так, как здесь. Ущерба будет намного меньше. Сможешь?»

«Смогу, — уверенно сказал я. — Но подстраховка все равно пригодится».

Я снова вынырнул в обычную реальность, чтобы связаться со своими.

— Спринтер, — тут же в командном канале послышался голос Фортуны. — Атакуй Огурца! Все остальное потом!

— Кажется, у нас пока ни одной жертвы кроме зараженных? — я перебил ее. — Может быть, так и оставим?

— Ты забываешься! — в голосе Фортуны прорезалась сталь. — В бою мы не спорим!

— А еще мы спасаем людей! Тут всего трое зараженных…

— Я вижу, и твоей скорости не хватит! Не рядом с Огурцом! — рявкнула Фортуна. — Думаешь, я хочу рисковать гражданскими? Все давно посчитано!

— А если я возьму только двоих? А третий…

— Гермес? — Фортуна задумалась. — Если ты поднимешь его хотя бы на пять метров, ударная волна будет достаточно ослаблена, чтобы мы смогли спасти всех, кого заденет.

— Я справлюсь, — Гермес не стал спрашивать, как заденет его. Вроде бы молодой парень, слабая искра, но иногда…Решимость новичков просто поражает.

«Если ты не заметил, он равняется на тебя…» — неожиданно сказал Горин.

Я ничего не успел ответить, Фортуна с аналитиками решили, что сейчас лучший момент для атаки, и подали сигнал.

Предварительно отметив для Гермеса на карте «его» зараженного, я сам, подбежав, схватил другого и помчался к Тверце. Ощущения были гадостные — зараженный обжигал как раскаленный уголь и при этом был липким…

Он взорвался, едва бултыхнувшись в воду, и вверх поднялся настоящий гейзер, обрушившийся затем вниз, вызвав миниатюрный цунами. Но я уже не смотрел на это, а мчался обратно, всего лишь на миг увидев в обычном режиме взлетающего в небо Гермеса. Он даже успел подбросить свою добычу повыше, выходя из зоны поражения…

Следующий зараженный разлетелся прямо в моих руках — как и сказала Фортуна, Огурец не собирался просто смотреть, как уничтожают его бомбы, а я оказался недостаточно быстр. Маска с костюмом вобрали в себя большую часть ударной волны и жара, плюс ко всему я был в режиме ускорения, и это дало мне фору. Я успел отскочить, хоть меня и ощутимо задело. Но зато — зато мы с Гермесом обезвредили всех троих!

— Спринтер, к тебе на помощь идут Ехидна и Броненосец, — в момент, выбранный мной для связи, сказала Фортуна.

— Как Молчун? — спросил я.

— Жив. Но тяжелый.

Услышав это короткое объяснение, я снова ускорился. Домчал до площадки перед спорткомплексом, где разбегались во все стороны дети и взрослые. И сразу увидел Огурца — обычный парень лет тридцати, мой ровесник, в длинном плаще не по погоде и со спутанными рокерскими волосами. Как сказала бы та же Ехидна, невыразительный. Но при этом — точно не глупый.

Разумеется, он прекрасно знал, кто входит в команду торжокского «Рускосмоса», и понимал, что в дело вступил бегун. Видеть меня он не мог, но зато был способен максимально усложнить мне задачу. Я заметил, как от его правой руки отделился комок и полетел в сторону мальчика с большим рюкзаком. Сейчас он в него попадет, и…

Медлить было нельзя, тем более спидеру. Я схватил массивную мусорную урну и поймал в нее снаряд Огурца словно сачком. Та сразу же принялась нагреваться, я это почувствовал даже в ускоренном режиме. Замедлившись, я крикнул в командный канал:

— Гермес! Принимай подачу!

— Понял! — коротко ответил наш игиг-летун, и я с размаху швырнул начавшую светиться урну вверх.

Гермес пролетел как ракета, походя схватив импровизированный снаряд, и взмыл с ним в небо. Пусть взрывается там, не причинив вреда никому.

— Вот так, значит, да? — в хриплом голосе Огурца отчетливо слышалось недоумение.

Он тут же швырнул сразу два безобидных с виду комка, тщательно при этом выцеливая новых жертв — женщину с детской коляской и старичка-шахматиста. К счастью, на моей стороне скорость, и даже такую двойную атаку я способен перехватить. Урн перед популярным спорткомплексом хватает с избытком.

Уже привычными движениями я легко поймал оба смертоносных снаряда Огурца еще одной урной, а затем, замедлившись, подкинул ее ожидавшему этого Гермесу. Вот только играть от защиты, похоже, было ошибкой. Огурец изобразил кривую усмешку и отправил по двум противоположным траекториям новую порцию своей жуткой реактивной плоти, потом напрягся, побледнел и добавил еще три заряда. Отчим всех драконов! Сколько раз я еще такое выдержу?

«Ты не один, дурик», — послышался неожиданно ласковый и заботливый голос Бориса, когда я начал ускоряться, выходя на траекторию всех пяти зарядов.

Я смотрел только на них, но все равно краем глаза заметил появление Броненосца и Ехидны. Вот и хорошо, будет кому взять на себя Огурца, а я… Рука схватила каменную урну — меня чуть не сбило с ног от неожиданного веса, но опыт помог удержаться. Рывок, рывок, поворот, после которого в каменной плитке выдавило яму как после удара метеорита, но я смог. Одно ускорение, одна урна, и все же я поймал поочередно все пять выстрелов бандита. И лишь потом осознал, что совершил ошибку.

Пять снарядов, попавших в одно место, давали пятикратную скорость реакции и пятикратную же мощность взрыва. Если я снова швырну подачу Гермесу, он не успеет. Рванет так, что игига разнесет в воздухе. А значит, придется все делать самому. Заприметив крышку канализационного люка, самого дальнего на площадке, я помчался туда, машинально отсчитывая мгновения.

Раз… Вот я на месте, а где-то в стороне Броненосец запустил в Огурца Ехидной.

Два… Три… Поднял крышку и бросил вниз раскалившуюся добела урну. Ехидна что-то кричит. Или это Борис начал визжать как девчонка?

Четыре… Захлопнул крышку.

Пять… Раздался глухой взрыв, и по площадке покатилось легкое землетрясение. В спорткомплексе выбило стекла, и я, услышав это, понял, что как раз исчерпал свой ресурс. Датчики шкалили, Горин в моей голове, перемежая восхищение с руганью, хвалил мою сработавшую идею. Все-таки это его голос так забавно звучал на максимальном ускорении… А зеленая молния, в которую броском Броненосца превратилась Ехидна, как раз пронеслась мимо Бешеного Огурца, который тут же схватился правой рукой за шею, как будто его туда укусил слепень.

Ехидна мягко спружинила, приземлившись, затем откатилась в сторону, готовясь при необходимости снова атаковать. И буквально через пару секунд Огурец зашатался, задергал конечностями, его вырвало, а потом он рухнул на землю, вытянувшись в струну.

— Ехидна, похоже, ты переборщила, — в мягком голосе Фортуны звучало разочарование.

«Случайно ли? — подал голос Борис. — Его бы живым взять!»

Но Бешеный Огурец лежал неподвижно, страшно высунув распухший язык и выкатив остекленевшие глаза. Я бросился к нему, рядом приземлился Гермес, пахнущий гарью и кровью. Броненосец с Ехидной присоединились к нам, вокруг скапливалась толпа, хотя буквально пару минут назад каждый из этих зевак мог умереть мучительной смертью.

— Я не рассчитала, — ровным голосом проговорила Ехидна, глядя на меня расширившимися глазами. — Ноготь обломался, смотри.

И она продемонстрировала правую руку с испорченным маникюром.

Воздух наполнился клекотом сирен экстренных служб. К месту очередного теракта, которых в последние дни стало слишком много в маленьком Торжке, мчались полиция, скорые и пожарные. Над зданием филиала «Рускосмоса» поднимался столб черного дыма.

Глава 5

— Мы прерываем программу из-за экстренного выпуска новостей, — на экранах жителей Торжка, безмятежно смотревших очередную серию «Майора Буревестника», возник популярный ведущий Алексей Бурмистров. — Филиал корпорации «Рускосмос» был атакован неизвестными террористами; по предварительной информации, есть пострадавшие среди гражданских, несколько нападавших убиты. Также у нас имеются сведения, что при атаке были задействованы игиги. Начальник полиции города…

Мы тряслись в серебристом фургоне с эмблемой корпорации по разбитой дороге, уходящей в сторону Осташковской трассы. Там, в одном из заброшенных старинных домов, судя по разведданным агентов и съемкам с дронов, прятались остатки «Детей дракона». Кулибин с помощью камер на ближайших дорогах сумел опознать остальных зараженных Бешеным Огурцом, и все они оказались членами секты. Судя по всему, они и вправду не собирались уходить в тень, а планировали отомстить за сорванный ритуал на торговой площади. И сегодня, напав на «Рускосмос», «Дети дракона» вновь заявили о себе всерьез. Но тем самым и полностью перечеркнули свое будущее.

— Людям пока что решили не говорить, — заметила Ехидна. Она заметно волновалась после того, как убила Бешеного Огурца вместо того, чтобы просто его обезвредить. — Разве не странно?

Традиционного разбора полетов пока еще не было. Руководство компании, заручившись поддержкой полиции, приняло решение по горячим следам разбить опасную секту. Вот почему никто сейчас не разносил меня за самоуправство, а Ехидну — за превышение сил. Все это у нас еще впереди, а пока все торжокские игиги были брошены на подавление «Детей дракона». Кроме пострадавшего в схватке с каменным Неваляшкой Молчуна.

— Сектанты тоже смотрят ТВ, — я пожал плечами. — Нельзя раньше времени их спугнуть. Пусть думают, что под подозрением не только они.

— Никогда не мог понять этих фанатиков, — покачал головой Щит. — Сами себя готовы угробить, да еще заодно посторонних людей тащат в могилу. Зачем это?

— Они верят, что после смерти окажутся подле Тиамат, — произнес в общем командном эфире Кулибин, оставшийся вместе с Фортуной в штабе.

Аналитики, как всегда в таких случаях, работали на пределе возможного, обрабатывая гигабайты информации. Данные поступали от дронов Кулибина, уличных камер, спутников, тайных агентов и полицейских осведомителей. Все это стекалось в оперативный центр, где и рождалась тактика наших действий.

Часть нужных сведений поступало в наш командный канал — мы должны были знать, что происходит в целом. И сейчас, например, шла полицейская трансляция штурма одного из городских притонов. Спецназ на всякий случай поддерживали прибывшие из соседнего Лихославля игиги «Скорости» — громилы Мамонт и Витязь.

«Межведомственные операции, — понимающе говорил в моей голове Борис. — Стервятника тоже ловили не только мои ребята, но и пацаны из Вышки, Твери, Ржева. Куча народу была задействована, вот только что в итоге… Интересно, эту сволочь после моей смерти хотя бы взяли?»

Я молчал, не зная, что ответить напарнику. Мы препирались с ним, подшучивали и не всегда понимали друг друга, хоть и жили в одной общей голове. Но сейчас я словно почувствовал боль, которая незаметно грызла его все это время.

— На месте! — отрывисто сообщил водитель.

— Действуем по испытанной схеме, — заговорила в командном канале Фортуна. — На Гермесе воздушная разведка, задача Щита — обесточить все соседние здания. Корпорация возместит жителям возможные убытки, но это потом. На Кошатнике — наземный контроль и поиск. Спринтер как самый быстрый из нас…

— Побегу первым и буду докладывать обстановку, — я уловил во фразе девушки небольшую паузу и сам озвучил свою задачу. — В боевой контакт входить по необходимости, по возможности предотвращать особо опасные атаки.

— Именно, — подтвердила Фортуна.

«Хорошо, когда в отряде грамотно распределены роли, — похвалил нашу организованность Горин. — Скажи, ты всегда, получается, на острие?»

«Стрижевские всегда на шаг впереди», — я машинально ответил ему семейным девизом.

— Броненосец, — продолжала меж тем Фортуна.

— Я, — отозвался наш единственный оставшийся живой «танк».

— Твоя задача — прикрытие основной группы.

— Как обычно, — подтвердил он. — Задачу принял.

— Ехидна, ты в команде зачистки.

— Поняла.

— Тогда вперед, — резюмировала Фортуна. — Напомню, что сперва мы дадим им возможность сдаться. При первой же провокации — штурм. Действуем сообща со спецназом. Людьми понапрасну не рисковать, самую тяжесть берем на себя. Еще вам скинула портреты помощников Серпа, их желательно захватить живьем. Начали!

Мы выскочили из фургона на почтительном расстоянии от оцепленного полицией дома. Рисковать и молодецки подскакивать на машине к самому входу глупо и безрассудно. Кто из врагов не мечтал бы убить почти всех торжокских игигов одним ударом? Покойный Огурец точно не удержался и вбил бы в фургон весь свой боезапас. А там — огромной силы взрыв, сравнимый разве что с детонацией небольшого осколка, верная смерть для большинства членов нашего отряда и гарантированная реанимация на сыворотке для тех, кого удалось бы собрать.

— Вперед! — Кошатник призвал всех окрестных бездомных собак, которые деловито разбежались по округе. Если кто из «Детей дракона», к примеру, засел в придорожных кустах, хвостики его быстро найдут.

Гермес взмыл в небо и на бреющем полете совершил несколько облетов подозрительного дома. Раздался оглушительный треск, запахло горелой пластмассой и немного озоном — это Щит обесточил квартал.

«Почему бы не долбануть в этот дом парой снарядов? — подал голос Борис. — Я смотрю, ваши полицейские БТР пригнали. Необычная компоновка, кстати… Как польские «Росомахи». Но пушки вроде как с хорошим калибром и наверняка скорострельные. Уверяю, парочка очередей, и эти драконьи дети изо всех щелей сдаваться повылезут».

«Во-первых, есть полицейские протоколы штурма, — терпеливо принялся объяснять я. — Нельзя просто так взять и раскрошить дом. А во-вторых, о полной ликвидации всех членов секты речь не идет. Помимо погибшего Серпа есть и другие, кто считается верхушкой. Ты же слышал, что их нужно захватить».

«Разве я сказал, что нужно всех перебить без остатка и самым жестоким образом? — Горин как будто ждал моего возражения. — Это бандиты, к тому же повернутые на своей странной религии. Если они добровольно шли умирать как живые бомбы, вряд ли они просто возьмут и сдадутся. Вот и нужно им показать, что мы не только разговаривать умеем… Припугнуть, чтобы лучше соображали. Эх, если бы нас с тобой допустили к руководству операцией, мы бы их быстро скрутили!»

— Внимание, «Дети дракона»! — над кварталом разнесся приятный, но вместе с тем не терпящий возражений голос Фортуны, транслируемый из штаба. — По особому приказу его императорского величества, в связи с особой опасностью вашей группы мы имеем право живьем вас не брать… Но те из вас, за кем не числится смертей, и кто хочет сотрудничать, могут выйти с поднятыми руками!..

«Глупость полнейшая! — фыркнул Борис. — Так уж они поверили и побежали сдаваться. Если только на голос этой розовой повестись можно. Чувствуется, что может нужные руководству мысли прививать…»

Словно бы в подтверждение слов Горина из окна верхнего этажа старинного доходного дома, пустующего по причине наплевательского отношения наследников, протянулся белый инверсионный след. А вот и тот самый казус белли.

Я ускорился и тут же увидел летящую в один из полицейских бронетранспортеров ракету с характерным для противотанковых снарядов оперением. Едва она приблизилась, опустившись на достаточную высоту, я подпрыгнул, схватил ее и словно мячик для регби отправил в то же окно. Вернувшись в обычное состояние, я услышал шуршание, а потом на верхнем этаже доходного дома грохнуло. Посыпались осколки стекла и какие-то бесформенные обломки.

«Отличный бросок, бомбардир, — пропищал Горин. — На какое-то время они точно будут в замешательстве».

— Два нуля! — скомандовала Фортуна, что означало приказ к штурму.

И вот тут неожиданно выяснилось, что полиция, да и мы тоже, чего греха таить, упустили прямо в городе настоящую бандитскую укрепленную базу. Старая уродливая кирпичная труба на крыше доходного дома осыпалась, обнажая острую как игла китайскую зенитную турель с дистанционным управлением. Гермес, которому сегодня уже досталось от зараженных Бешеного Огурца, чуть было не напоролся на очередь крупнокалиберных пуль и ушел по дуге в сторону.

— Дом обесточен! — крикнул я в общий канал. — Значит, зенитка работает от аккумулятора! Щит, дотянешься?

— Нужно ближе! — отозвался тот.

— Сделаю! — вклинился в разговор Гермес. — Фортуна, разрешишь?

— Добро! — ответила наш сегодняшний координатор, и летун в светлом костюме, сливающемся с затянутым облаками небом, подхватил Щита, взмыв вместе с ним к крыше.

«Только бы их не сбили, — подумал я, ускоряясь и мчась к черному ходу в дом. — Только бы костюмы выдержали».

Я успел заметить, как Броненосец бежит к центральному входу, а за ним — вереница спецназовцев со щитами. Вполне похоже на яростный штурм. А пока группа зачистки во главе с Ехидной несется в обход к обратной стороне здания, я буду первым, кто туда войдет. Естественно, в невидимости от мощного ускорения.

Так и знал — черный ход охранялся. Было бы крайне наивно предполагать, будто «Дети дракона» ничего такого не предусмотрели. Резким ударом по кадыку вырубил вооруженного пулеметом сектанта, затем второго, третьего и четвертого. Со стороны я словно бы легонько коснулся каждого из них, а на самом деле они теперь однозначно загремят в больницу с тяжелыми травмами. Но живые! Первые свидетели у нас есть!

Я побежал дальше, безошибочно выбрав лестницу на следующие этажи — просто других вариантов не было из-за баррикад по обеим сторонам узкого холла. Пришлось, правда, немного замедлиться, чтобы не напороться на ловушку. Все-таки «Дети дракона» знали, что против них выйдет спидер, и не могли не подготовиться. К счастью, тактика на этот случай тоже отработана.

Словно почтарь из книги о Приграничье, я швырял перед собой специально заготовленные резиновые шарики. Никакого железа — с моей скоростью это равносильно выстрелу, и если они отскочат в меня, мало не покажется. А полностью останавливаться для проверки было бы равнозначно приглашению сделать во мне пару лишних отверстий. Бросок, еще бросок…

Ловушек не было, зато на втором этаже меня ждали: пулеметная точка за мешками с песком. Детский лепет против скоростного игига. Я перепрыгнул через укрытие, схватил орудие и рывком отправил его в полет на первый этаж. Теперь пришла очередь расчета — все трое легли на пол в художественных, но весьма неудобных позах.

Замедлившись для перезагрузки и сообщив, что здесь все чисто, я увидел, как через главный вход как раз ввалился Броненосец с отрядом поддержки. Помахав им рукой, я вновь придал себе ускорение и помчался выше, не забывая проверять пространство перед собой.

Очередной запущенный шарик ударился в пустоту, пошедшую кругами, словно от упавшего в воду камня, и отскочил обратно. Я увернулся, затем замедлился еще больше и спокойно прошел через силовое поле, почувствовав лишь легкое сопротивление — будто бы смял паутину. И тут же в меня выстрелили, заставив опять провалиться в скоростную невидимость. Все как обычно: ловушка, засада…

Обнаруживший себя боевик спустя долю секунды лежал ничком, не понимая, что и как с ним случилось, а я бежал дальше. Миновал еще несколько капканов на спидеров, благополучно заметив их издалека, оглушил еще около десятка «Детей дракона» и ворвался в небольшую, заваленную перевернутой мебелью комнату.

— Дерьмо Кингу! — выругался я, ожидая увидеть толпу сектантов, вооруженных до зубов, и как минимум парочку главарей.

Но в комнате никого не было. Только темный клубящийся сгусток посередине, похожий на миниатюрное грозовое облако. Не успел я сообразить, что здесь происходит и что делать дальше, как оттуда внезапно вырвался силуэт, словно бы сотканный из черного дыма. Он замер, разведя руки в стороны, и затем вдруг раздался вширь, увеличиваясь в размерах. Не теряя времени, я ускорился, на ходу соображая, с чем столкнулся и как это победить.

«Это что за тварь? — голос Бориса вновь стал похож на комариный писк. — Ты с ним справишься?»

«Хотел бы я и сам это знать».

Резко затемнив стекла защитных очков, я швырнул в существо светошумовой гранатой. Лезть на подобную тварь с кулаками явно не стоило, но и стоять столбом тоже. И вот тут произошло то, к чему я не был готов.

Черный дым начал обретать плотность, поглотив вспышку гранаты, и уже через пару секунд я смог разглядеть фигуру угольного цвета. Человек в технологичном костюме игига и закрытой маске. Черты его казались мне неуловимо знакомыми, и я даже завис, пытаясь понять, кто это, пока гневный окрик Бориса не привел меня в чувство.

«Эй, да это же ты!» — его голос прозвучал в голове как бормашина в кабинете дантиста.

Я присмотрелся, и по спине пробежал холодок. Горин был прав — передо мной стоял Спринтер, моя черная копия… Но как такое возможно?

Впервые с начала операции я растерялся, и тут же тело бросило в жар. Атака? Нет, просто по старым обоям побежали язычки пламени, пожирая обнажившуюся древесину. Огонь перекинулся на потолок, принялся лизать мебель. Я обернулся — дверной проем, через который я проник в эту комнату, был полностью перекрыт огнем. Только окно впереди зияло спасительным пятном дождливого сентябрьского неба.

— Кто ты? — спросил я у черного, который по-прежнему не шевелился и не пытался меня атаковать.

«Атакуй его! — пискляво надрывался Горин. — Бей, чего встал?! За каким хреном ты с ним разговариваешь?»

— Эй! — услышав позади женский голос, я вновь обернулся.

Из огня вышла Ящерица, уверенно приближаясь ко мне. В правой руке ее был зажат станер, а левой… левой она прижимала к себе упирающуюся Олю. Но ведь она же погибла двадцать лет назад на моих глазах!

— Дима, спаси меня! — хныкала сестренка, блестя дрожащими мутными каплями слез.

Треск пламени усиливался, превращаясь в грохот и вой. Огонь уже касался Ящерицы, обвивал своими языками Олю. Сестренка звала на помощь, Ящерица ухмылялась, а комната в старом доходном доме словно бы превратилась в доменную печь.

«Дима! — параллельно меня звал своим дурацким писклявым голосом Горин. — Слышишь меня?»

Я мысленно отмахнулся. Что умного он сейчас может сказать? Чем поможет? Ящерица бессмертна, и то, что огонь уже лижет ее костюм, обвивает ноги искрящимися змеями, ей не страшно. Она выживет и знает об этом, вот почему сжимает мою сестру в железных объятиях. Оля в отличие от нее как раз-таки смертна… Она даже не игиг. Я должен ее спасти!.. Но почему я так медленно двигаюсь? Почему я словно прирос к полу?

«Скорость! — если бы не окружившее нас пламя, ругающийся голоском комара Борис вызвал бы приступ неудержимого смеха. — Ты куда смотришь? Врежь ему на скорости!»

По всей видимости, огонь ввел меня в ступор. Такое и раньше бывало, но я почти всегда справлялся. Фобия, панические атаки… Организм так реагировал на огонь. Всего несколько дней назад на торговой площади это повторилось, но я сумел справиться, потому что должен был защищать людей. Но сейчас ведь передо мной Оля! Моя родная сестра! Почему я не могу рвануться к ней и спасти?

«Здесь нет Оли! — вновь пропищал Борис. — Куда ты смотришь? Обернись! Он сзади!»

— Дима, спаси! — кричала сестренка.

Датчики перегрева предупреждали о критической точке и необходимости хотя бы на секунду замедлиться. Дерьмо Кингу, я все это время был под ускорением! Вот почему Борис пищит на ультразвуке! Получается…

Глава 6

Меня словно окатили холодной водой, и все вокруг стало каким-то искусственным, ненастоящим. Передо мной по-прежнему стояла Ящерица, удерживая с мерзкой улыбкой плачущую сестру. Но на ее коже не было ни следа… Я вышел из режима ускорения, и ничего не изменилось. Только слегка дернулось пространство, будто изображение на телевизоре замедлилось из-за плохого качества интернета, а потом стабилизировалось.

Окончательно поняв, что передо мной иллюзия, я все равно задержался еще на мгновение. Посмотрел на Олю, запечатлел еще раз в памяти ее образ, простился… Опять! Зубы заскрежетали от ярости, а потом, не сходя с места, я разогнался и прыгнул на свою черную копию. За эти мгновения он стал еще плотнее, еще реальнее — что ж, тем проще мне было его достать! В отличие от сестры и Ящерицы, этот оказался настоящим.

Врезавшись, я отшвырнул его, и черный рухнул боком на пол, как-то странно проехавшись по порталу. Словно бы его затягивало туда, но он с усилием оттолкнулся и вырвался.

Клубящееся марево дрогнуло, будто живой организм, и я увидел, что оно стало явно раза в два меньше. Оно меняется? Закрывается? Это проход? Мысли летели одна за другой.

«Точно проход, и твой черный двойник, похоже, с той стороны», — голос Горина у меня в голове дрогнул.

«Он закрывается…» — мои мысли летели дальше.

«Что-то мне не хочется, чтобы черный тут застрял…» — подхватил Горин.

«Ты думаешь о том же, о чем и я?» — я уже принял решение.

«Пусть проваливает обратно!» — довольно закричал капитан.

Я бросился на слишком медленно поднимающегося с пола черного, рывком схватил безвольное тело, уже ничуть не похожее на меня, и с максимальным усилием буквально запихнул его в почти закрывшийся портал. Черный сложился, ломаясь в тисках пространственной аномалии, и, как мне показалось, попытался вырваться. На всякий случай я вбил его ногой еще глубже, едва успев высвободиться сам.

Замедлившись, я стал свидетелем не самой приятной картины: портал всего за несколько секунд схлопнулся окончательно, раздавив и перемолов черного, и во все стороны брызнули сгустки, похожие на густой мазут. Они попали на стены и потолок, еще несколько расплющились в кляксы, врезавшись в щит вбежавшего в этот момент полицейского.

— Твоего Кингу! — выругался тот.

Парня довольно бесцеремонно отодвинул в сторону Броненосец, который вошел следом, с треском расширив узкий дверной проем. Я снова отметил — ни следа от пожара, который, это уже точно, происходил исключительно в моем воображении.

А еще спустя пару секунд в довольно просторной комнате стало невероятно тесно. Полицейские, Броненосец, Ехидна и Щит с Кошатником. Гермес залетел прямо в окно, будто сумасшедший голубь. И уже следом через дверь вошли три фигуры в скафандрах высшей защиты с эмблемами родного «Рускосмоса». Они принялись деловито соскребать останки черного пришельца и собирать их в серебристые контейнеры с красными диагональными полосками.

— Ну что, Спринтер? — Ехидна хлопнула меня по спине. — Можно тебя поздравить с уничтожением неизвестного науке слизняка?

«Ехидна ехидно съехидничала», — невольно прокрутилось в голове, и я только устало улыбнулся.

***

Наш маленький городок в очередной раз гудел. Столь мощная и эффектная операция по устранению опасной секты не могла остаться без внимания. Особенно после того, как в народ просочились слухи, что «Дети дракона» все же притащили в Торжок какую-то тварь из осколка, но игиги «Рускосмоса» ее успешно обезвредили прямо в зародыше.

— Слушай, это определенно рекорд, — Ехидна подняла кружку с темным тверским пивом и уважительно кивнула, посмотрев на меня. — Пусть создание тьмы и оказалось слабаком, но ты его обезвредил в одиночку и за пару минут. Слишком мало для медали, но достаточно для тоста от друзей.

— Давайте за Спринтера! — вскочил Гермес со своим стаканом, и вся наша разросшаяся компания тут же встала, звеня стеклом и фарфором.

Мы сидели в одном из новых кафе, открытых Мышкиным на берегу Тверцы в самом центре города. Погода разгулялась, и можно было провести время на летней веранде, которая до отказа забилась народом. То ли место становилось популярным, то ли люди тянулись к нам. А скорее всего, оба варианта сразу. И когда все кафе дружно загудело, присоединяясь к нашему тосту, я был готов провалиться сквозь землю. Все-таки внимание сейчас приковано к моей персоне, а это то еще испытание.

«Ты теперь знаменитость, — ухмыльнулся в моей голове Горин, и он как будто на самом деле мной гордился. Вот что по-настоящему удивительно. — Смотри, не зазнайся потом!»

Я мысленно поблагодарил его. Теперь, когда все осталось позади, я окончательно осознал, почему впал в ступор — дело было не только в моем страхе перед огнем. Происходящее в комнате с черной тварью оказалось иллюзией… Не знаю, как «Дети» ее создали, но эту гадость не смогли заглушить даже нейроблокаторы. Иллюзия, которая чуть не свела меня с ума, когда я увидел свою мертвую сестру, мою Олю… А Борис все это видел и пытался мне об этом сказать. Не оставил один на один с тьмой — уже за это моему паразиту можно было сказать спасибо.

«Я не паразит», — тут же возразил Горин и рассмеялся, понимая, что я так подумал специально.

Всего час назад нас отпустили с большой общей планерки, которую провел Иероним Берг в присутствии Максима Рябушинского. И хоть наш командир, подводя итоги, похвалил каждого, особо отметив мою находчивость и самоотверженность Гермеса, внимательный взгляд комиссара по внутренним расследованиям несколько подпортил удовольствие. И верно — после выступления Берга Максим Андреевич отдельно распек меня за нарушение субординации, потому что спорил с Фортуной, и Ехидну за убийство Бешеного Огурца по неосторожности.

Впрочем, если говорить в целом, операцию по отражению атаки и ответной зачистке секты засчитали успешной. Единственное, что оставалось непонятным и откровенно тревожило, это странное черное существо. В своем отчете я, разумеется, сообщил подробности схватки, подкинув работы нашим аналитикам. Скрыл только то, что касалось моей семьи. Но даже оставшегося хватило с лихвой. Особенно неприятным сюрпризом для всех оказалось то, что иллюзия твари проигнорировала действие нейроблокаторов.

— Интересно, этот слизняк мог скопировать любого из нас? — понизив голос, спросил Гермес, когда мы вновь сели.

— Думаю, да, — я кивнул, и все с напряженным любопытством уставились на меня. Поначалу мы старались избегать этой темы, решив хоть немного выдохнуть, но вот пришло время. — Сомневаюсь, что он стремился подделаться именно под меня. Вот только какой силы должно быть ментальное воздействие, чтобы сломать медикаментозный барьер!

— Получается ведь, что «Детей дракона» удалось открыть портал к осколку, — принялась рассуждать Фортуна. — И даже если двойник Спринтера вовсе не черный игиг, он все равно пришел оттуда. А местную, с позволения сказать, фауну еще никто толком не изучил.

— Полагаешь, это ее влияние? — повернулся к девушке Броненосец, намеренно не произнося слово «тьма».

— Более чем уверена, — кивнула Фортуна.

«Это плохо? — спросил Борис. — Вся эта тьма, осколки?»

«Хорошего точно мало, — ответил я. — Ты ведь читал, именно оттуда приходят черные игиги, которые разрушают целые города. Так что даже мелочь из осколка может подкинуть проблем».

— Я слышал, что эту тварь назвали объектом «Хамелеон», — доверительным шепотом добавил Нюхач, который варился во внутренней кухне и знал немного больше, чем все остальные.

— А мне вот интересно, это и вправду были последние «Дети дракона»? — спросил Гермес. — Ведь если они один раз открыли этот портал, то смогут сделать это еще раз. Если хоть один выжил…

— Честно? — я внимательно посмотрел на него, хотя отвечал, разумеется, сразу для всех. — Мне кажется, они успели пустить корни в нашей губернии, а то и за ее пределами. И теперь у полиции с охранкой прибавится работы. Да и у нас с вами.

— Но всю верхушку мы ликвидировали, — возразила Фортуна. — В живых осталась лишь Ороти, которая сдалась, а Нидхёгг и Рюдзин были убиты при штурме. Как раз они и удерживали тот портал, на который ты напоролся.

— Сопротивлялись они, конечно, до последнего, — покачал головой Броненосец, а потом перевел взгляд на меня. — Хорошо, что ты сразу полез в ту комнату. А то, пока бы мы с ними разбирались, не только этот Хамелеон, но и полноценный черный мог выскользнуть.

— Да уж, — покачал головой Кошатник. — Представляю черного с такими способностями. От города бы камня на камне не осталось…

— А ведь и правда, — Щит слегка хлопнул по столу ладонью, из-за чего стоящая на нем посуда тоненько зазвенела. — Если бы все наши силы направились на штурм главарей секты, он бы преспокойненько вышел… Пусть даже не настоящий черный, а именно этот. Мало не показалось бы.

— Да уж, с учетом того, что он очень умело наводит галлюцинации… то есть наводил, — подхватил я, с содроганием вспомнив, что именно показал мне «Хамелеон», — произойти могло бы все, что угодно. Показал бы он, например, дежурившим во дворе полицейским, что кругом враги. Такую бойню с бронетехникой в жилом квартале даже представлять не хочется.

— Как в Белфасте? — наклонила голову набок Фортуна.

— Ага, — кивнул я. — Когда брали Танкиста.

Об этой истории нам рассказывали на одном из бесчисленных занятий в спецшколе. Бандит с технической искрой угонял себе по-тихому автомобили в начале девяностых, а потом вдруг решил штурмовать местный банк — захотел легких денег. Проник на военную базу НАТО, угнал бронетранспортеры и «Абрамсы», после чего привел эту железную армаду в центр Белфаста. Народу тогда полегло немало, пока лондонское бюро «Защиты» решало, кого послать на перехват. После этого все ведущие страны мира пересмотрели свои экстренные протоколы, и с тех пор проволочек в таких ситуациях минимум. Поэтому и столичная команда во главе с Громовержцем прибыла в течение нескольких минут, когда «Дети дракона» начали призывать осколок прямо в центре Торжка. Да, они были в Твери, совсем под боком, но решилось все буквально за секунды.

— Жаль, Молчуна с нами нет сейчас, — меня отвлекла от мыслей Ехидна. — Что-то наши стали частенько в больничку отъезжать, пора прекращать это гиблое дело.

И она пристально посмотрела на меня, подмигнув. Ну да, я же первый отправился на койку, открыв тем самым своеобразный счет. Надеюсь, в Молчуна, кстати, не вселится еще один попаданец вроде моего Горина.

«Э, нет! — тут же активизировался тот. — Хватит и меня одного!»

«Нет, ну, правда! — я продолжил шутливую перепалку. — Каждому игигу по попаданцу! Только воспитывать вас, конечно, приходится!..»

«А ты уверен, что это безопасно? — неожиданно серьезно заговорил Горин. — Со мной тебе откровенно повезло, а что, если бы на моем месте оказался Стервятник? И было бы в вашем мире на одного сумасшедшего игига-маньяка больше. Уверяю, он бы нашел способ загнать тебя к железным кроватям на всю оставшуюся жизнь».

От этой мысли мне стало неуютно, и я даже слегка поежился.

«Давай ближе к делу, — Борис, кажется, ничего не заметил. — Сектанты после такого разгрома точно будут какое-то время зализывать раны. А вот кто сейчас по-настоящему опасен, так это Ящерица, которую мы упустили».

«Ты прав, — согласился я. — Столько всего навалилось за эти дни, а основная проблема так и бегает по городу без наручников».

«Это пока, — строго сказал Горин. — Мы знаем, что она здесь, в Торжке, она чего-то по-прежнему хочет. А значит, мы ее обязательно найдем».

«А еще тот менталист-убийца… Как думаешь, а не могли бы они действовать вместе? — я мысленно покачал головой, представляя последствия. Бессмертная и менталист — это адская смесь».

«Откуда такие мысли?» — заинтересовался Борис.

«Да просто… До недавнего времени у нас был довольно спокойный город, а тут словно из воздуха появляется куча сильных игигов. Вот я и подумал: а не одна ли у них цель?»

«Наш майор в моем мире говорил, что простое объяснение обычно и самое правильное. Теория вероятностей. Вероятность разных причин для двух нереалистичных событий по умолчанию ниже, чем одной».

«Ого, — я уважительно покачал головой. — В том мире всех полицейских учат философии или только тебя?»

«Никого, — гордо усмехнулся Борис. — Просто я же не дурак, а чтобы сравнить два и один, много мозгов не надо».

Я не удержался и тоже хмыкнул. Настроение начало подниматься, а тяжелый бой и связанные с ним нервы остались в прошлом.

«Рад, что ты пришел в себя, — бодро потер руки Борис. — А раз так, и на работе тебя оставили в покое… Пора браться за тренировки. Тебе нужно усилить искру. Стать сильней и быстрей — если это твоя главная сила, она должна стать абсолютной. Ты должен стать самым быстрым!»

«Так и будет, — заверил я своего напарника. — Я с самого детства поставил перед собой цель стать одним из лучших игигов-спидеров в Российской империи. А потом перегнать самых лучших».

«Вот такой настрой мне нравится, — одобрил Борис. — Тренируемся и параллельно ищем эту чертову Ящерицу. И не забывай о своем сексоте».

«О ком?» — удивился я.

«О сексоте, — повторил мой напарник. — Сек-ретный сот-рудник, если сокращенно. Я имею в виду Никто».

«Понял. Моя, получается, третья личность, если вместе с тобой. Хорошо, значит, сегодня ночью опять не спим. Ты готов?»

Борис не ответил…

— Эй, ты чего задумался? — видимо, я совсем погрузился в себя, потому что Ехидна ощутимо пихнула меня локтем в бок.

Ее желтые топазовые глаза, и так ярко выделяющиеся на фоне зеленой чешуйчатой маски, блестели от темного тверского стаута, придавшего девушке дополнительной развязности. Длинный день шел к своему завершению, вода в Тверце приобрела медный закатный оттенок. Музыка в кафе зазвучала громче, кто-то из посетителей ринулся танцевать на маленькую площадку. Гермес обрадованно подскочил и, вытащив из-за стола опешившую Фортуну, потащил ее ближе к колонкам.

— Позвольте вас пригласить? — Нюхач, которому весь вечер почти не давали и слова сказать, оживился и наклонился с другого бока к Ехидне.

— Извини, коллега, меня уже пригласил Спринтер, — девушка решительно вытолкнула меня на сокращавшееся с каждой секундой свободное пространство танцпола.

Сказать, что я опешил, пожалуй, равносильно молчанию. С Ехидной мы были знакомы еще со школы игигов, но сейчас я поймал себя на мысли, что ни раз за все это время не смотрел на нее как на женщину. Одноклассница, подруга, коллега. А сейчас… Ей ведь и вправду идет этот змеиный костюм, контрастирующий с ярко-рыжими волосами. Интересно, она их красит? Очень уж узнаваемая деталь для того, кто скрывает настоящую личность, как каждый из нас.

«Не о том думаешь! — встрепенулся Горин, привычно считавший мои размышления. — Может, ты ее и помнишь с самого детства, но это вовсе не алиби. Она может быть опасна».

«Это всего лишь танец, — возразил я. — Да, ее поведение неоднозначное. Но я не думаю, что она вдруг решит отравить меня на глазах у сотен свидетелей».

«С другой стороны, — оживился Горин, — ты можешь ее закружить в танце, потом аккуратно вывести, оглушить… и тогда мы ее допросим».

«Так нельзя, — отрезал я. — У нас ничего на нее нет, кроме твоих подозрений».

«Не боишься погореть на женщине? — Горин не унимался. — И не говори потом, что я не предупреждал».

Я усмехнулся и решительно последовал за Ехидной, которая уже потопывала ногой в нетерпении. Ее зеленый костюм искрился в свете диско-прожекторов, глаза все так же блестели. Гибкое тело умело ловило ритм, идеально двигаясь под риффы нового всеимперского хита. Я, как аристократ, умел кружить вальс и другую классику, но вот современные танцы моим коньком не были. Однако почему-то именно сейчас я двигался настолько свободно, что было плевать, насколько это совпадает со стилем песни.

«Ладно, твоя взяла, — вновь подал голос Горин. — Если хочешь, чтобы ночь с ней стала в твоей жизни последней…»

«У меня все под контролем».

Ехидна кружилась так профессионально, что почти все в кафе устремили на нее свои взоры. Все же не каждый вечер девушка-игиг с точеной фигурой и в обтягивающей одежде танцует в обычном торжокском кафе. Кто-то принялся снимать ее на телефон, прошла цепная реакция, и теперь на Ехидну, а заодно на меня, смотрели десятки маленьких объективов.

— Специально для наших героев — медленный танец! — объявил в микрофон ди-джей, и бодрый ритмичный трек постепенно сменился спокойной романтической композицией.

Девушка уверенно схватила мою руку, при этом я снова почувствовал легкий укол, и положила ее себе на талию.

— Это для бодрости, — жарко шепнула она мне на ухо. — Адреналин. Не бойся.

«А я бы на твоем месте все же напрягся», — покачал своей лысой головой Борис.

Ехидна прижалась ко мне крепким тренированным телом, упругая грудь уперлась в броню костюма. Пламя дракона, а ведь мне это нравится! Я ни разу не видел подругу без маски, но был уверен, что она довольно красива. Просто воспринимал это как само собой разумеющееся. До этого вечера.

Она наклонила голову и прижалась к моему плечу, а я вдыхал смутно знакомый сладковато-терпкий аромат. Какой-то тропический фрукт. Моя рука, лежащая на талии Ехидны, неожиданно сама собой поползла вниз, а вторая, которой я обнимал ее за плечо, притянула девушку поближе ко мне.

«Я бы на твоем месте не увлекался», — предостерегающе заявил Борис.

И тут музыка неожиданно закончилась, а Ехидна вдруг уверенно оттолкнула меня назад. Не грубо, но довольно настойчиво.

— Спасибо за танец, Спринтер, — она улыбнулась, слегка обнажив белоснежные зубы, подмигнула и легким кивком головы указала на наш столик.

Взгляды абсолютно каждого игига были прикованы к нам, и только Нюхач сидел с убитым видом, как будто у него отняли смысл всей жизни. Кажется, намечается некоторая неловкость.

«Вот и какой в этом был смысл? — вопросил Горин. — Раз уж решил себя загубить, то хотя бы делай это последовательно. Нравится женщина, не останавливайся».

«А знаешь, — я улыбнулся, стоя перед теперь уже, похоже, сотнями направленных на меня объективов, — ты прав. Корпоративная этика? Нет, не слышал».

В этот момент к веранде подъехала желтая «Волга» с шашечками, и Ехидна, попрощавшись со всеми, быстро пошла к ней. Остановилась на миг, повернулась ко мне и, улыбнувшись, села в салон.

«Лопух, — констатировал Горин. — Рискнул и ничего не добился».

Не успел я ответить, как смарт-браслет на моей руке завибрировал, уведомляя о сообщении. Я машинально посмотрел на экран и понял, что сюрпризы после двадцать седьмого августа и не думают заканчиваться.

«Завтра вам скажут официально, но я хотела поделиться заранее. Меня вновь переводят в Торжок для усиления филиала. Скоро увидимся».

Это было сообщение от Русалки.

Рывок 3

Глава 1

Эльмира Гусейнова, двадцать пять лет назад

После весьма кровавой операции в родном Новосибе Эльмире с Сиреной пришлось надолго залечь на дно. К сожалению, образец красной ртути достался искателям философского камня слишком дорого — внезапно объявившиеся игиги «Защиты» убили при задержании не только нескольких наемников, которых они использовали втемную для поддержки, но и Барвинка. Парень даже не успел предупредить подруг по радиосвязи. Хорошо еще, что им самим удалось скрыться благодаря способности Сирены к внушению. Она просто прошла мимо полицейского оцепления, усиленного несколькими игигами, сняв маску и изобразив пострадавшую от нападения террористов. А окровавленная Эльмира, которую подруга волокла на себе, окончательно закрепила образ несчастных девушек, еле выживших после кровавой бойни. Вуаль же сработала четко: ни на одной из камер не осталось их образов, и опознать преступниц теперь было невозможно.

Горькая радость от обладания красной ртутью очень быстро сменилась отчаянным разочарованием. Во всяком случае Эльмира смело могла сказать это о себе. Во-первых, при активации «Последнего слова» и в последующей за ней кутерьме она потеряла пирамидку из орихалка, подаренную ей Барвинком. В том самом «Шоколаде», когда она сама назначила парню свидание. А во-вторых… В одно мгновение эта часть артефакта обрела совершенно иную ценность. Да, пирамидка по-прежнему была шагом на пути к философскому камню, но теперь она вдобавок напоминала о потерянном друге. Все это время Эльмира думала, будто Барвинок — просто часть команды и иногда любовник, но именно его смерть раскрыла ей глаза.

Особенно пусто на душе стало, когда они с Сиреной вернулись на тайную квартиру, снятую для операции. Там остались вещи Барвинка, которые вмиг стали чужими и ненавистными. Потому что напоминали о нем. О том, кто все это придумал, кто убедил подруг примкнуть к его мечте. Кто доказал им, что философский камень — это не выдумки старьевщика Влада. Барвинок горел идеей и мог поджечь любого, желающего изменить привычный ход жизни. Но он выбрал именно их — Сирену с Росянкой, чье настоящее имя, к слову, знал только он. Барвинок знал, что отец Эльмиры умирает от лейкемии, и дал ей надежду. А еще он говорил, что с философским камнем закончится вековая несправедливость, когда родители-игиги переживали своих детей без искры. Ее можно будет разжечь в каждом, а тем, у кого она уже есть — усилить.

Именно этот довод окончательно убедил Сирену. Юная девушка, считавшаяся одной из лучших на курсе, желала быть только и только первой. И Барвинок пообещал ей это. Зато Эльмире не нужны были никакие усиления. Только спасти отца. А потому романтично настроенный паренек-одноклассник стал для нее больше чем другом — маяком в бурном океане жизни. Удивительно, но она упорно не замечала эту простую истину до того момента.

Барвинок, технический гений, способный взломать любую защиту, погибнув, опустошил ее сердце. Эльмира слишком поздно поняла, что только с ним она могла быть собой. Лишь ему могла доверить страхи и переживания. И вдруг его просто не стало. А пирамидку, как они с Сиреной потом выяснили случайно, прихватил на память один из сопровождающих княгиню Елизавету придворных. Или неслучайно, а это на самом деле был подарок от августейшей персоны за верность. Но Эльмиру уже не интересовали подробности. Ей нужна была пирамидка. И между ними стоял он.

Граф Андрей Стрижевский. Историк из маленького городка, владелец семейной радиостанции и автор целого ряда печатных изданий. Он был небогат, потому что один из предков проиграл в карты все родовое имущество, но при этом довольно известен. И именно он, как сообщил Эльмире ее источник, уговорил делегацию княгини посетить в тот день «Шпиль» — там устраивал свою выставку знакомый Стрижевскому скульптор. Для Эльмиры в итоге он стал козлом отпущения. Косвенным виновником смерти Барвинка. А когда она увидела в одной из газет фото Стрижевского с семьей, где его дочь держала в руке пирамидку из орихалка, гневу Росянки не было предела. И она пронесла эту ненависть через все те годы, которые они с Сиреной скрывались за пределами Российской империи — сначала в Южной Америке, потом в Китае.

И лишь через пять лет, когда девушки все же рискнули вернуться, Эльмира осознала, что огня внутри больше нет… Остался только лед. И, возможно, он даже больше подходил под ее новое имя, которое она взяла себе в чужих краях. Ящерица, холодная и в то же время смертельно опасная.

Она же, двадцать лет назад

Они приехали с Сиреной в Торжок, вышли на Стрижевского и, якобы случайно встретившись в одном из развлекательных центров, попытались выкупить пирамидку из орихалка. Ту самую, потерянную Эльмирой в Новосибирске, последний из пяти элементов, необходимых для сборки полного артефакта. Артефакта, что должен был перевернуть привычный мир — людей превращать в игигов, а тех, кто уже обладал искрой, усиливать до предела. Если, конечно, он есть.

И от мечты их отделял разорившийся аристократ из Торжка, ставший для Эльмиры живым символом потерь. Дважды! Сначала из-за него ушел Барвинок, а потом еще и отец… Если бы она тогда не выронила орихалк в «Шпиле», и пирамидка не досталась бы этому историку! Философский камень был бы уже готов, и плевать, что их могли арестовать и навсегда сослать в Прибалтийский осколок отражать атаки безлицых! Отец не умер бы в страшных мучениях, он бы жил! А они с Сиреной — о, они бы стали могущественными сверхигигами! И еще неясно, кто бы кого арестовал! И кто бы командовал российской «Защитой» вместо этой выскочки Мораны…

Шаг, всего один шаг. Последний, а потому столь важный. Ни в коем случае нельзя споткнуться, запнуться, упасть, привлечь лишнее внимание… И никаких жестких действий, только мягкая сила. Пока…

— Какая милая вещица! — Сирена, изображавшая взбалмошную туристку из Польши, с восторгом рассматривала браслет на руке дочери Стрижевского. — Продайте мне ее, пожалуйста! Моя Вандочка будет довольна!

— Папа, не продавай! — скуксилась девочка. — Ты же знаешь, это мой любимый амулет.

И Стрижевский, сочувственно глядя на Сирену, развел руками. Она предложила деньги, на которые аристократ мог купить самолет, но тот отказался. А потом, когда девушка увеличила сумму вдвое, рассердился и, покачав головой, ушел. Подумал, видимо, что «полячка» шутит.

И вот они с Сиреной, оказавшись в полушаге от победы, рвали и метали — представитель разорившегося дворянского рода отказывался от огромных денег! И ладно бы он знал истинную цену пирамидки — ведь нет! Он просто не хотел отдавать ее, потому что эта «безделушка», видите ли, была дорога его дочери!

— Как поступим? — спросила Эльмира. — Городок маленький, здесь все на виду, и действовать жестко у нас не получится. Если только выманить малявку из дому, но дети аристократов под особым контролем «Защиты». Даже если речь о такой бедноте, как Стрижевские… В общем, лучше не рисковать. Я и так, если честно, удивлена, что на нас до сих пор никто не вышел.

— А я бы не стала разводить церемонии, — поджала губы Сирена. — Проникнуть в дом к этим аристократам, прижать к стенке… Они же обычные люди, не игиги, так что быстро обгадятся и отдадут нам пирамидку еще до прибытия «Защиты». А там ты используешь «Последнее слово», которое у нас еще осталось, и кто не спрятался — мы не виноваты.

Она вызывающе посмотрела на подругу и хохотнула. Все это время удавалось заметать следы и уходить от преследования благодаря ее искре — мощному дару убеждения. Правда, при этом Сирене далеко не всегда удавалось держать умение под полным контролем, и дело один раз даже закончилось смертью. Хоть им уже и доводилось убивать, тот случай был особым. Сирена внушила бандиту из Благовещенска такой суеверный ужас, что он упал замертво, протянув напоследок руку с заветной коробочкой…

— Скажи честно, Сирена, — Эльмира посерьезнела. — Ты можешь внушить человеку желание умереть?

— Не знаю, — подруга тем временем слишком быстро пожала плечами. Хотя, быть может, бывшей Росянке это только показалось. — Мы же бросили школу, и я так до конца и не освоила свою искру. Тебя что-то смущает?

Эльмире хотелось ответить «да», но что-то ее в этот момент остановило. Они были подругами, и обижать Сирену подозрениями не хотелось. Или… В голове девушки мелькнула мысль, которую она тут же отогнала прочь: может, она боится Сирену? Опасается, что та воспользуется своим страшным даром? Конечно, Эльмиру нельзя убить, однако это если речь идет про обычные способы. А вдруг эта обладательница обворожительного голоса решит от нее избавиться и прикажет закрыть глаза навсегда?

Тогда Эльмира решила просто понаблюдать за подругой. В конце концов, они столько пережили вместе, может, Сирена сама откроется? Что-то ведь явно ее гложет в последнее время. Ящерица читала, что порой у менталистов встречаются психические расстройства. Мозг не выдерживает такой силы, поэтому у них особая программа подготовки. А Сирена, как и она сама, школу так и не закончила…

— Меня ничего в тебе не смущает, — тем не менее, улыбнулась Эльмира. — Я доверяю тебе и знаю, что ты мне тоже. Если захочешь со мной чем-то поделиться, я всегда рядом.

— Спасибо, — коротко сказала Сирена, и ее привычный мелодичный голос помог Ящерице расслабиться. — Но давай все же вернемся к Стрижевским и нашей пирамидке, которая пока что у них. Есть идеи?

— Предлагаю устроить инсценировку, — Эльмира потянулась в роскошном кресле, которое непонятно как оказалось в местной дешевой гостинице. По всей видимости, владельцы просто не знали его истинной ценности. — Городок этот, как мы выяснили, небогат, и местные банды легко пойдут на все, что угодно, лишь бы насолить корпоратам и вдобавок подзаработать.

— Продолжай, — Сирена заинтересованно блеснула голубыми глазами.

— Я почитала местную прессу и соцсети, — Ящерица принялась делиться добытой информацией. — Говорят, Стрижевский задолжал какому-то местному бизнесмену и, как утверждают злые языки, по совместительству теневому дельцу. Превратности судьбы: предок Стрижевского, тот самый картежник, кредитовался у предка этого местного воротилы. Юристы Василия Кремнева по кличке Кремень нашли старый вексель, подписанный старшим Стрижевским. Сумма смешная по нынешним временам, но для бедного аристократа внушительная. Еще и неожиданная. Так вот, мы перекупаем этот долг и нанимаем каких-нибудь оборванцев, чтобы они его стребовали со Стрижевского как бандиты-беспредельщики. Они же отберут для нас у девочки орихалк, после чего ты их основательно обработаешь, чтобы молчали. Впрочем, за деньги, что мы им предложим, они и сами согласятся держать рты на замке.

— Может, все-таки самим? — задумчиво протянула Сирена, тряхнув светлыми волосами и закусывая большой палец. Она всегда так делала, когда волновалась или, наоборот, находилась в каком-то радостном предвкушении. — По-моему, у тебя чересчур сложный план.

И опять в сознании Ящерицы шевельнулись страх с подозрением.

— Я не понимаю, почему ты боишься причинить вред этому Стрижевскому или кому-то из его семьи, — Сирена томно вздохнула. — Из-за него мы тогда чуть было не попались «Защите», из-за него погиб наш друг…

— Мне очень не хватает Барвинка, — призналась Эльмира, и в глазах предательски защипало. — Но смертью одного из Стрижевских мы его не вернем.

— Я поняла тебя, — Сирена прикрыла глаза. — Ты права, мертвых мы не поднимем. Рассказывай дальше. У тебя ведь есть на примете желающие?

— Есть одна банда, — кивнула Ящерица, откинувшись в кресле. Новый костюм еще не разносился и жал везде, где только можно, особенно узкие сапоги на гигантских каблучищах. Но ей нравился этот новый вызывающий образ, который максимально ее раскрывал. Росянка была бесстрашной и пылкой. Но при этом ей не хватало женственности. А вот Ящерица, ее новая суть… Это совсем другое. Дерзкая и привлекательная женщина-вамп. Тем более что искра, горящая в ней, позволяла Эльмире выглядеть гораздо моложе своих тридцати пяти.

— Рассказывай, — Сирена легко считала самолюбование подруги и снисходительно поторопила ее, поняв, что та сейчас думает больше о том, как выглядит.

— Так вот, — Эльмира тряхнула роскошными каштановыми локонами и блеснула карими глазами, ничуть не смутившись. — Члены этой банды зовут себя «Гадами» и, как я успела понять, слывут довольно своенравными. Меня свели с Анакондой, у него давние счеты с главарем, так что он рад будет пошуметь без его разрешения. На данный момент это самая подходящая кандидатура.

— Я бы все-таки перестраховалась, — одобрительно кивнув, сказала Сирена. — Помнишь Кривого из Благовещенска?

— Конечно, — с осторожностью ответила Ящерица.

— Так вот, я очень долго думала, почему он умер, — голос Сирены обрел сталь. — Искала похожие случаи в интернете, читала книжки, которых нет в электронном виде. Оказывается, сильные менталисты умеют заставить принять смерть. Может, ты права, и я тоже так могу? Есть такой запрещенный прием: ментальная закладка на смерть. Обычный безобидный метод, который используют для лечения зависимостей, один игиг с Гаити доработал до бомбы замедленного действия. Культ Вуду, помнишь?

Эльмира похолодела.

— Помню, — сказала она и не узнала звук собственного голоса.

— Вот-вот, — кивнула Сирена. — Только вся эта мишура с куклами и булавками — полная чушь. Зомбирование, ментальные закладки на болезни и даже гибель — в этом настоящая сила гаитянских менталистов. Так вот, ты натолкнула меня на мысль. Я испытаю такую закладку на Анаконде, и если все получится правильно, он уедет в морг с обширным инсультом при первой же попытке вякнуть что-нибудь лишнее. Преподы ставили мне «десятку», так что я справлюсь.

Внутри у Эльмиры все словно упало. «Десятка» — это считалось очень круто, хоть эта шкала не использовалась официально. Среди известных менталистов максимум были те, кого оценивали в восемь и девять. А Сирена не хвасталась, преподавателей школы действительно восхищала ее искра. Ей прочили большое будущее, но она выбрала иную дорожку. Впрочем, это был не только ее выбор. Эльмира понимала, что про нее можно сказать то же самое.

— Давай без этого, — попросила она. — Мы уже почти у цели, незачем продолжать этот кровавый шлейф.

— Как мы заговорили, — неожиданно зло сказала Сирена. — Тебе напомнить, в какой фарш ты превратила Овчинникова? Или ты, может, забыла, что тыкала в сканер его вырванным глазом? Впрочем, это все ни в какое сравнение не идет с тем мелким аристократом из Харбина — ты, кажется, затащила его под пресс, хладнокровно зная, что сама выживешь даже при давлении в сорок тысяч тонн?

— Замолчи, — в ужасе прошептала Эльмира, с горечью осознавая, что подруга права. Обе достаточно покуролесили, ведя себя как самые настоящие кровавые фурии. И от этого понимания было больнее всего.

— Запомни, — голос Сирены словно молоточками вбивал в мозг подруги слова. — Мы с тобой не такие, как они. Нам не плевать на людей, которые умирают от неизлечимых болезней, пока в корпорациях тратят миллионы только на то, чтобы игиги заращивали царапины. Если бы у нас уже сейчас был этот артефакт, Барвинок остался бы жив. Твой отец бы не умер от лейкемии. И мой брат бы не погиб в экспедиции Урусова и Пожарского.

Сирена поднялась со своего стула, подошла к креслу и села на краешек, буравя глазами Эльмиру. В них можно было утонуть, девушка даже словно увидела себя со стороны ныряющей в теплую темную воду. А где-то рядом шипела и плескалась огромная змея, свернувшаяся пятнистыми кольцами.

— Помнишь? — стальной голос Сирены сменился вкрадчивым шепотом. — Люди должны сами выбирать себе судьбу…

— А мы им в этом поможем, — закончила мысль Ящерица, окончательно погрузившись в теплую воду.

Глава 2

Длинный день все никак не заканчивался, и перед новым выходом Никто в люди неплохо было бы поспать. Но вот беда — сперва неоднозначный танец с Ехидной, а потом и сообщение от Русалки напрочь отбили весь сон.

«А ты, Дима, оказывается, тот еще ходок, — веселился в моей голове Горин. — Смотри, беспорядочная личная жизнь еще никого до добра не доводила».

«По себе знаешь?» — парировал я.

«Я был женат на работе», — пафосно произнес Борис.

Под эту легкую перепалку мы добежали до моей тайной комнаты в имении Стрижевских, и оттуда я вышел уже в деловом костюме без маски игига. Обычный парень, сын разорившегося аристократа, зашел вечером проведать семью. Мои родители, разумеется, знали о моей искре, но Василий и особенно Лиза пребывали в неведении. Брат, конечно, догадывался, что я в «Рускосмосе» не бумажки перекладываю, но тему эту не затрагивал. А сестренке и вовсе пока не обязательно знать, что я — это Спринтер.

«Почему, кстати?» — поинтересовался Борис.

«Для ее же безопасности, — ответил я. — Она еще ребенок и может сболтнуть лишнего, не задумываясь. Ну, представь, это все равно, что твой брат — космонавт, а ты не можешь этим похвастать перед друзьями. Поэтому меньше знает, крепче спит. И всякая нечисть не сможет ею воспользоваться».

«Справедливо, — мысленно кивнул Горин, а я отметил, что уже научился улавливать телодвижения напарника. — У нас ребята в убойном отделе вообще все холостяки. В нашей работе сложно быть семейным».

«У игигов проще, — продолжил я. — Право на защиту личности гарантировано государством и Договором, а дальше уже каждый сам определяет уровень ответственности. Лично я после гибели Оли не собираюсь даже по мелочи шутить с безопасностью семьи».

— Дима? — мама обрадовалась, когда я вошел, хотя прекрасно знала заранее о моем визите. — Заходи, Лизка соскучилась. Вася тоже минут через пять спустится, он как раз перед эфиром папы аудиторию разогревает.

— Знаю, — я улыбнулся, и в следующий миг меня чуть не сбил с ног маленький вихрь.

— Дима-а-а! — оглушительно кричала Елизавета, крепко сжимая меня в объятиях.

Я закружил ее, и она расхохоталась. Мама, улыбнувшись, пригласила нас в обеденную комнату. Сестренка все это время сыпала на меня вопросами, не дожидаясь ответа и сразу переходя к следующему. Мы сейчас редко видимся, и ей просто нужно выговориться. А потом разговор будет уже более спокойным.

На самом деле семейство уже давно поужинало, и все, что сейчас было на столе, предназначалось мне. Ну и, конечно, Лизе, которая с большим удовольствием сметала конфеты и пирожные.

— Смотри, растолстеешь, — я подмигнул сестренке.

«Потрясающий комплимент ребенку, — фыркнул Борис. — С другой стороны, это действительно так, пусть знает о последствиях!»

— Ты же знаешь, я спортом занимаюсь, — Лизу, тем не менее, было сложно смутить. — Завтра у меня с самого утра велосипед, потом гимнастика. Толстеть некогда.

Сестре всего семь, но рассуждает она совсем по-взрослому. Я посмотрел на нее и улыбнулся. Совсем не похожа на Олю внешне, однако в глазах нет-нет, да и промелькнет что-то общее.

— Рассказывай, как у тебя дела в «Рускосмосе»? — попросила мама, добавляя на стол все новые и новые кулинарные изыски.

— И с кем ты встречаешься? — встряла маленькая егоза.

— На работе рутина, в личной жизни активный поиск, — я отшутился заранее припасенной фразой. Не рассказывать же про странности с Ехидной или про ночную эсэмэску.

В этот момент сверху, из радиостудии, спустился Василий. Ему семнадцать, но он тоже выглядит более взрослым. Светленький паренек с тонкой гусиной шеей, начитанный и умный не по годам. Сейчас он в одиннадцатом классе, и все учителя прочат ему дипломатическую карьеру. Так что Васька усиленно готовится к поступлению в Царскосельский университет.

— Братишка! — я раскинул руки для объятий, и мы похлопали друг друга по плечам.

Затем мы вчетвером немного поболтали обо всем на свете, пока пришло время вечернего эфира отца. Сегодня к нему наконец-то добрался Толстов, тот самый тверской историк и краевед. В прошлый раз его визиту помешали «Дети дракона», которых мы сегодня вроде как добили, а потому я не удивлюсь, если в разговоре они этого коснутся.

— Добрый вечер! — папа начал программу, и Лизка, умудрявшаяся болтать с огромным коржиком во рту, замолчала. — В Торжке и Санкт-Петербурге двадцать один час, и в прямом эфире радиостанции «Новый Торг» традиционно звучит авторская программа Андрея Стрижевского. Сегодня у нас в гостях Евгений Толстов, историк и краевед из Твери. Евгений, здравствуйте!

— Приветствую вас, Андрей, приветствую, радиослушатели, — раздался густой бас историка.

— Мы хотели встретиться еще несколько дней назад, — продолжил отец, — но трагедия, разыгравшаяся на торговой площади у Ильинской церкви, вынудила отложить программу. Однако и сегодня секта «Детей дракона» заставила говорить о себе. Напомню, что ее сторонники атаковали филиал корпорации «Рускосмос», после чего остатки боевиков были ликвидированы в общегородской операции…

— Я бы добавил, Андрей, — вежливо перебил его Толстов, — что торжокским игигам помогали коллеги из Лихославля и Старицы. Думаю, было бы справедливо упомянуть их.

— Благодарю, Евгений, — согласился папа. — Это действительно так, и сегодня мы в очередной раз смогли убедиться в том, что подданные империи легко работают сообща. Вне зависимости от их места жительства. Но давайте вернемся к «Детям дракона». Как вы думаете, Евгений, почему они осмелились на целый ряд чудовищных преступлений? И почему сначала не побоялись столичных игигов, находящихся с рабочим визитом в Твери, а потом и вовсе совершили дерзкое нападение на филиал крупной корпорации?

— Я уверен, — пророкотал Толстов, — что здесь нет никаких случайностей. Как тогда, во время призыва осколка, так и сегодня.

— Что вы имеете в виду? — осторожно уточнил отец.

«Хочу сказать, что у твоего бати ангельское терпение, — проворчал в моей голове Борис. — Этот ваш краевед любитель поговорить. Дай ему волю, он и сам программу проведет».

Я мысленно улыбнулся, соглашаясь, и предложил Горину все же внимательно послушать Толстова — чтобы еще лучше понимать наш мир.

— Наверняка вы, Андрей, помните, что двадцать седьмого августа вышло официальное коммюнике князя Бориса Куракина, — одновременно назидательно и интригующе ответил Толстов. — По его мнению, банда «Детей дракона» прекрасно знала, что поблизости Громовержец с командой. Одновременное нападение на вертолетную базу, скорее всего, несло четкую цель: разделить столичных игигов, чтобы уничтожить их поодиночке. Или хотя бы небольшими группками. Лично я соглашаюсь с мнением князя.

— Да, я тоже читал его коммюнике, — сказал папа. — Борис Александрович предположил, что «Дети дракона» действовали не в собственных интересах. А вы как считаете?

Вот тут они оба меня, честно говоря, удивили. Ни Берг, ни Рябушинский во время разбора полетов не упоминали о возможных заказчиках обоих терактов. «Дети дракона» выступали исключительно как опасные фанатики, действовавшие под влиянием своей веры. Но отец с Толстовым затронули весьма скользкую тему…

«И тут политика, — вновь показался Горин. — Вот так я и знал, что даже в другом мире не будет ничего нового. Одни слепо верят, другие умело этим пользуются. Есть мысли, кого они имеют в виду?»

«Давай просто дальше послушаем, а потом будем делать выводы».

— Я не могу говорить за князя, — тем временем Толстов начал заметно осторожничать, — но попробую высказать собственную мысль. Тут могут быть, например, замешаны иностранные корпорации. Борьба за влияние, понимаете ли, она трансгранична. И наш «Рускосмос» — не единственный, кто занимается освоением околоземного пространства. Тот же «Раумфарт», НАСА, британцы. Не будем списывать со счетов Китайскую империю, которая, напомню, единственная за последние двадцать лет вывела на международный рынок новую корпорацию.

— Вы думаете, «Детей дракона» наняли конкуренты «Рускосмоса»? — отец задал вопрос в лоб.

— Я бы не исключал такую возможность, — стоило отдать должное Толстову, он не увильнул от ответа.

— Спасибо, Евгений. Но насколько это серьезно, на ваш взгляд?

На этот раз историк задумался и около минуты сосредоточенно кашлял. Но потом все же собрался с мыслями.

— Мне кажется, что ближайшие годы ожидаются довольно напряженными, — сказал он. — Благодаря Договору на планете царит относительный мир. Однако в целом он довольно хрупок. То там, то здесь возникают очаги напряженности, тревожные новости приходят и из осколков. А с учетом того, что один из них находится недалеко от нас…

— Придется усилить бдительность? — подсказал отец.

— Именно, — оживился Толстов. — Я знаю, что граф Львов сегодня находится в Петербурге, и там у него была запланирована аудиенция у князя Куракина.

«Граф Львов — это наш местный аристократ, — объяснил я Горину. — Отец с ним дружит».

— Это действительно так, — подтвердил папа. — Перед нашим эфиром я как раз говорил с графом Львовым, и он сообщил, что местные власти планируют заключить дополнительное соглашение с «Рускосмосом»…

«Уже заключили», — подумал я, вспомнив сообщение от Русалки. Надо бы ей что-то ответить, кстати.

— …и в ближайшее время в Торжке появятся новые игиги, чтобы укрепить безопасность города и ключевых объектов, — закончил между тем папа.

— Андрей, я хотел бы добавить, — судя по голосу, Толстов довольно улыбался, — что они уже появились. Взять того же Никто!

— Но ведь Никто — незарегистрированный игиг, — возразил отец. — Он не в штате «Рускосмоса», и Байер об этом заявил официально. Так что с точки зрения закона он сейчас ближе к бандиту. Несмотря на его поступки…

— Думаю, в скором времени мы все узнаем, — историк все-таки не желал расставаться с собственным предположением.

— Напоминаю, у нас в гостях известный тверской краевед Евгений Толстов, — пришло время паузы, и отец переключил внимание на себя. — После небольшой коммерческой интеграции мы продолжим нашу беседу. Это радиостанция «Новый Торг», авторская программа Андрея Стрижевского. Не переключайтесь.

— Как папа его прищучил со Львовым, — довольно улыбнулся Василий. — Тот думал удивить новостью, а дядя Саша-то — друг нашей семьи!

— Не злорадствуй, братишка, — улыбнулся я. — Евгений Евграфович неплохой дядька. Подумаешь, захотел щегольнуть тем, что в курсе решений высшего света. Зато он высказал интересную мысль…

Я просто не смог удержаться, чтобы не послушать, что думают в семье о моем альтер-эго.

— Ты про этого Никто? — повернулась ко мне мама.

— И о нем тоже, — кивнул я и спросил уже прямо. — Кстати, что вы сами о нем думаете?

«Не рановато ли для таких вопросов? — усомнился Борис. — Всего разок засветился под новой маской и уже обратную связь собираешь».

«Почему нет? — возразил я. — Если мы где-то допустили ошибки, то со стороны они могут быть заметнее, чем для нас самих. Лучше узнать обо всем сразу. А в семейном кругу такие беседы вполне естественны».

— Телепортатор, — тем временем пожал плечами Василий. — Ничего особенного. Корпораты его, конечно же, приберут к рукам, но не думаю, что он станет кем-то круче Фортуны или, скажем, того же Спринтера.

«О, а вот и дифирамбы пошли, — оживился Горин. — Приятно, небось, подобное слушать?»

Я мысленно отмахнулся от него и поддержал общую беседу.

— Как бы то ни было, — сказал я, — «Рускосмосу» остро не хватает игигов. Не хотелось бы накаркать, но папа с Толстовым правы — и сейчас-то довольно жарко, а если преступность поднимет голову, как эти «Дети дракона», то десятку игигов просто не справиться. А столичными топами все дырки не заткнешь.

— Ты хочешь сказать, что даже такой слабак, как этот Никто, будет в тему? — уточнил Вася.

— Не делайте столь поспешных выводов, господин будущий посол Российской империи, — я улыбнулся. — Мы видели этого Никто лишь один раз, и я бы не стал отказывать ему в силе только на основании драки с Огненным Кулаком.

— Посмотрим, — брат снова пожал плечами.

Разговор получился не совсем таким, как я ожидал. Впрочем, вывод о том, что Никто, как бы иронично это ни звучало, пока не воспринимают всерьез — это тоже важно. Когда ситуация изменится, надо будет держать ухо востро…

«Или сразу менять маску, — дополнил меня Борис. — Ты же еще много кем сможешь притвориться, у вас становится людно, так что будем сливаться с толпой».

— Кстати, ты бы передал как-нибудь на работе своим игигам, — осторожно вмешалась в разговор мама, — что у нас тут завелся живодер. Полиция на вызовы почти не реагирует, дежурные говорят, что сейчас не до этого…

— Так-так? — я внимательно посмотрел на нее, а сестренка вдруг шмыгнула носом.

— Дочка, пойди поиграй в свою комнату, — мама обняла Лизу, которая заметно грустила. Она очень любила животных, и в доме помимо сеттера Лами жил кролик и три кота.

— Ты передай на работе, что зверей нужно спасти, — сестра подошла ко мне и посмотрела в глаза. — Там же у вас есть Кошатник, ему тоже, наверное, грустно.

Глаза Лизы наполнились слезами, и она тут же убежала прочь, чтобы никто не видел этой ее слабости. Я проводил ее взглядом и хотел уже было пойти следом, но меня придержал Борис.

«Не сейчас. Дай человеку поплакать, а вот потом уже нормально поговорите! Или ты считаешь, что ей нравится быть плаксой?»

Я покачал головой, одновременно отвечая попаданцу и показывая свое отношение к живодерам.

— Известны какие-то детали? — уточнил я вслух. — Если передавать дальше, то надо будет хоть что-то рассказать.

— Да, ты прав, — мама смотрела в ту сторону, куда убежала Лиза, но, как и я по совету Бориса, не спешила за ней раньше времени. — Кошки, собаки — их находят полностью обессиленными. Волонтеры из местного приюта возили их к ветеринарам, там их осматривали и ставили полное истощение. Как будто бы жизнь почти высосали, но оставили ровно столько, чтобы те не умерли.

«И они называют того, кто это сделал, живодером? — тут же включился Борис. — Я в вашем мире не так долго, но даже мне по одному описанию очевидно, что тут поработал игиг».

«Не будем спешить…» — притормозил я попаданца.

— А раны? Синяки от ударов? Что-то такое было? — спросил я.

— Да, — мама кивнула, и я почувствовал, как Борис поджал губы. — Мы старались особо не лезть в эту историю, ты же видел, как Лиза реагирует, но у нас на работе обсуждали… Говорят, на последних жертвах живого места не было.

— В таком состоянии только бездомных находят? — я продолжил расспросы. — Хозяйские не пострадали?

— Только бездомные, — подтвердила мама.

— Вот поэтому полиция и не реагирует, — назидательно сказал Вася. — А вот пропал бы у Лопахина его борзой Размахай, сразу бы всполошились.

— Так что, никого даже не видели? — уточнил я. — А камеры?

— Этот живодер, по всей видимости, специально выбирает места без камер, — ответила мама. — Но орудует он в нашем районе.

— Попробую что-нибудь сделать, — пообещал я, Борис ворчливо добавил, что все равно тут чем-то дурным попахивает, и в этот момент наконец-то закончилась рекламная интеграция в папиной передаче.

Вновь раздался густой бас Толстова, и они принялись дальше обсуждать международную обстановку.

***

— Рад, что ты заглянул, — улыбнулся папа, когда я зашел к нему в студию после окончания эфира.

Толстов, довольный разговором, сидел сейчас за столом и поглощал мамину стряпню, запивая английским чаем. Время было уже позднее, и отец уговорил его остаться у нас в гостевом домике. Сам он, увидев меня, сразу же понял, что я не просто так повидаться заглянул.

— Рассказывай, — он устало погрузился в кресло, жестом пригласив меня сесть в такое же напротив.

Между нами свисал микрофон, закрепленный на специальном кране, и со стороны казалось, будто мы вдвоем готовимся к эфиру. Андрей Стрижевский берет интервью у таинственного игига по имени Никто…

«Оказывается, кто-то мечтает о славе?» — ехидно заметил Борис.

Я чуть не поперхнулся, но быстро взял себя в руки. Не за тем я сюда пришел, чтобы заплевать всех без повода. Хотя плеваться и с поводом особо не стоит.

— Папа, у меня есть вопросы, и они могут показаться тебе неприятными, — я посмотрел отцу в глаза.

Он кивнул, и я рассказал ему все, что случилось, начиная с того злополучного дня — двадцать седьмого августа. Скрыл лишь наличие в моей голове попаданца из параллельного мира. Об остальном же молчать не стал. Атака «Детей дракона», таинственные убийства парней, появление Ящерицы…

— Ты уверен, что эта женщина существует? — папа держался, но было видно, что ему неприятно говорить. — Ты действительно видел именно ее?

— Да, отец, я уверен, — твердо сказал я. — И еще я помню, что Ящерица рылась в студии, брала какие-то диски. Пап, скажи честно, кому ты перешел тогда дорогу? Годуновым? Ширинским-Шихматовым? Шуйским? Или, быть может, кому-то из корпорации? На кого там был компромат?

— Ни на кого, сын, — покачал головой отец. — Да, у нас были недопонимания с главами других дворянских родов. Но я ни на кого и никогда не собирал сплетен. Все, что я обсуждал в своих передачах, было открытым. Это и строительство второй атомной станции под Ржевом, и вырубка лесов «Руснедрами». Ты и вправду думал, будто кто-то решил меня проучить?

— Честно? Да, — подтвердил я.

— Я хранил только диски с музыкой, Дима, — мягко улыбнулся отец, но в глазах у него застыла вселенская скорбь. — Больше ничего. Я понимаю, что ты хочешь отомстить за Олю, но ее убийцы сидят в Петропавловке.

— Ящерица на свободе, — возразил я. — Это она убила мою сестру. И я ее найду. Прошло двадцать лет, но ты почему-то до сих пор мне не веришь. А я все это время мечтал встретить ту женщину и перед тем, как размазать по стенке, спросить: кто тебя нанял?

— Верю, — он ответил так просто, но так искренне, что у меня внутри словно что-то разжалось. А еще я неожиданно увидел, как постарел папа, как он осунулся. — На самом деле мне все это время хотелось думать, будто все уже позади. Саламандра и Анаконда сидят в тюрьме и вряд ли оттуда когда-нибудь выйдут. Они убили Олю и понесли наказание. А сейчас ты говоришь мне о том, что убийца до сих пор на свободе. Это очень больно, очень, и наверно, только поэтому я раньше не мог сказать тебе это…

Он замолчал… А я встал с кресла и, подойдя к отцу, крепко его обнял. Молча.

Глава 3

Где-то на торжокских улицах

Лена в очередной раз возвращалась домой после вечерней смены. А если совсем точно, то после всех трех — ей надо было срочно собрать деньги на оплату учебы в тверском университете, где уже вовсю шли занятия, но ее не допустили из-за долгов. Родителей у девушки не было, с четырнадцати ее воспитывала бабушка, которая умерла два года назад. А потому благополучие Лены зависело только от нее самой.

Она отказывала себе практически во всем. В одежде, во вкусной еде и в транспорте. Вот почему она выходила из дома сильно заранее, чтобы успеть дойти до «Белого лебедя», где трудилась официанткой. Так же, пешком, Лена передвигалась и после работы, экономя не только на такси, но и на обычном городском автобусе.

«Всего неделя, — твердила девушка про себя, еле переставляя ноги. — Всего неделя, и я наконец-то соберу полную сумму. Последний курс, я просто не могу себе позволить упустить этот шанс».

Она повторяла эти слова, будто мантру, чтобы не заснуть прямо на ходу. Холодало, на улицах ночного Торжка было неуютно, и ей хотелось поскорей очутиться в своей постели, тут же забыться сном и хоть немного восстановиться перед завтрашним днем. Вдруг что-то хрустнуло со стороны Тверцы. Как будто кто-то, крадучись осторожным шагом, наступил на сухую ветку и тут же замер, затаившись в кустах. Лена ускорила шаг, хотя это давалось ей с трудом. Почему-то ее тянуло в сторону берега, хотя именно там было темно и страшно. Она закуталась в свой старый плащ и втянула голову в плечи. А потом… потом она неожиданно почувствовала разливающееся по телу спокойствие. Как будто уже была у себя в кровати, засыпая под тихое шкворчанье сковороды, на которой соседка по комнате в общежитии жарила рыбу.

— Привет, — раздался дрожащий голос, и Лена обернулась.

Позади на пустой улице стоял высокий худой парень, явно одетый не по погоде. Белая рубашка на голое тело, синие джинсы, обрезанные до шорт, черная шляпа-федора, непроницаемые солнечные очки и… зонтик. Длинный зонтик-трость, такой же немыслимый в эту безоблачную лунную ночь, как темные очки.

— Добрый вечер, — ответила Лена незнакомцу, которого почему-то совершенно не испугалась, хотя перед этим шарахалась от малейшего шороха.

Она не знала, как ей дальше быть, но уходить не хотелось. А может, она просто не могла это сделать? Лена не понимала, что происходит. Парень направился к ней, двигаясь так, будто кто-то его тянул назад. Один неуверенный шаг за другим, ломанные движения рук, трясущийся подбородок…

— Извините, — пробормотал он, и девушка поняла, что незнакомец стесняется.

А потом парень протянул руки и схватил Лену за плечи. Не сильно, не грубо, но все же довольно крепко. Сама девушка при этом не сопротивлялась. И вновь ей было непонятно — потому что не хотела или потому что не могла. Настолько ей было спокойно и хорошо, что странная встреча с не менее странным парнем на пустой ночной улице казалась совершенно нормальной и даже приятной.

— Извините, — вновь пробормотал парень и принялся дрожащими руками расстегивать пуговицы на ее плаще, потом аккуратно снял его. — Вы, скорее всего, ничего не запомните. А если запомните… Я не причиню вам зла. Просто немного подзаряжусь от вас, это безопасно.

Лена осталась в одной кофточке с короткими рукавами, и ей стало зябко. Парень тем временем аккуратно сложил ее плащ, положил на мостовую, затем вновь взял ее за плечи. Видимо, это ему понравилось гораздо больше, потому что он несмело улыбнулся, не показывая зубов. Так делают либо те, кто сильно стесняется, либо те, у кого есть какой-то дефект. Например, длинные вампирские клыки… Вот ведь глупость-то!

Девушка, которая была в ступоре как от действий незнакомого парня, так и от собственной послушности, внезапно почувствовала головокружение. Ноги ее подкосились, и она бы рухнула на булыжники, не подхвати ее крепкие и уверенные руки. Осторожно придерживая Лену, незнакомец уложил ее на спину, подстелив под голову ее же плащ.

Встал, выпрямившись, посмотрел на свои ладони и пальцы, которые больше не дрожали — те были красными и пульсировали, словно в них вживили светодиоды. Потом парень неожиданно всхлипнул, опустился перед девушкой на колени и потянулся к ней рукой. Слегка потряс, потом на секунду задумался и резко наклонился к ее приоткрытым губам.

Но за секунду до того, как он прикоснулся к девушке, его словно ударили по голове из пустоты. Парень дернулся, не успев даже вскрикнуть, и завалился набок.

***

Дмитрий Стрижевский

«По-моему, это глупая затея, — прошло уже три часа, как я в образе Никто патрулировал окрестные улицы. — Не каждый же день этот живодер выходит на улицы, а даже если и вышел, каковы шансы, что мы пересечемся?»

Ночь была лунной, безоблачной и прохладной. Костюм, конечно же, не давал мне замерзнуть, но проблема была и не в этом — я катастрофически не высыпался в последние дни. Не спасал даже двойной крепкий кофе, от которого меня почему-то еще больше потянуло в сон.

«А как ты хотел? — Горин в отличие от меня был невероятно бодр. — Ты сейчас герой-одиночка, поэтому все делаешь сам. Ни тебе агентов, ни машины наружного наблюдения. Еще скажи спасибо, что мы не маньяка ловим, и ты не подсадная жертва».

«Это как?» — спросил я.

«Ну, смотри, — принялся объяснять Борис. — У нас как-то извращенца ловили, который на девчонок молодых нападал. Проанализировали, выяснили, что все без исключения жертвы были в коротких юбках и черных колготках. Нарядили так сотрудницу, и она гуляла по парку, где этот урод пасся. Она его в итоге сама и скрутила, когда тот на нее клюнул».

«А если бы не скрутила?» — с сомнением уточнил я.

«Пришли бы на помощь, — ответил Горин. — Ее же все это время вели. Ну, то есть сопровождали, готовясь в любой момент к захвату преступника».

«Понял, — кивнул я. — Но, так как у нас тут не преступник, падкий на чужие колготки, мы этот способ применить не можем. А в котика или собачку мне не превратиться».

«Почему же не можем? — захихикал Борис. — Вы же, игиги, как раз в колготках и ходите».

И он разразился заливистым хохотом, решив, что удачно пошутил. А я просто проигнорировал его очередной выпад на тему облегающих костюмов. Есть у него такой пунктик.

Я вновь ускорился, чтобы по-быстрому пробежать вверх-вниз по Тверецкой набережной, опустевшей ввиду поздней ночи. Какой это был раз по счету — я уже сбился. Ни кошек, ни собак, ни даже сбежавших кур мне не попадалось. Зато встретился странно одетый парень, разгуливавший по темноте в солнцезащитных очках. И это была не единственная загадочная деталь в его гардеробе: я, конечно, ничего не имею против стильных мужских шляп, но не когда «Бэйли» носят с дешевой мятой рубашкой и рваными джинсами.

«А ты, оказывается, сноб, Дима», — поддел меня Горин.

«По большому счету, мне наплевать, кто как ходит, — я пожал плечами. — Но просто жалко этого чудика. Если он попадется кому-то из банд, те решат поглумиться. Рядовые члены каких-нибудь «Тараканов» или «Червей» не отличаются терпимостью к необычному стилю».

«Понимаю, о чем ты, — отозвался Горин. — В моем мире примерно так же. Предлагаешь проводить бедолагу?»

«Есть вероятность, что он все-таки спровоцирует кого-то на хулиганскую выходку, — сказал я. — А мы защитим парня, параллельно выслеживая живодера».

«И то верно».

Я продолжил носиться по окрестностям, не забывая возвращаться на Тверецкую набережную, где медленно прогулочным шагом брел Ночной Мотылек, как прозвал его Горин. И вот в очередной раз мы застали его в компании девушки. Молоденькой, довольно скромно одетой, но при этом весьма симпатичной.

«Встретились два одиночества, — хмыкнул Горин. — Как думаешь, он предложит ей безопасное сопровождение в сторону дома?»

«Любви все возрасты покорны, — я процитировал классика. — И стили тоже».

Парень постепенно нагонял девушку, явно не желая ее напугать, потом робко позвал ее, и она обернулась. И едва мы с Гориным умилились неожиданной подлунной романтике, как Мотылек подошел к замершей незнакомке и схватил ее за плечи. Для первого знакомства это было, пожалуй, чересчур смело.

«Тебе тоже кажется, будто что-то не так?» — уточнил я у капитана.

«Жди, — отрывисто сказал он. — Может, они на самом деле знают друг друга, и у них тут свидание, а мы прибежим морду бить. Не будем доводить до конфуза. Порой у людей бывают довольно странные фантазии».

«Ждем», — согласился я, не сильно тревожась за девушку, потому что с моей скоростью я в любой момент смогу предотвратить преступление. Должен успеть.

За спиной в этот момент что-то грохотнуло — словно кто-то уронил что-то с крыши дома… Я смотрел в ту сторону буквально несколько секунд, увидев сорвавшегося кота, охотившегося на запоздалую пташку. А когда обернулся — картина вдруг поменялась. Девушка лежала на мостовой в неестественно расслабленной позе, а Мотылек тянулся к ней вытянутыми в трубочку губами. Кажется, это точно одна из тех ситуаций, которые я планировал не допускать!

Я мгновенно ускорился, подскочил к тощему маньяку, выбирая точку для удара.

«Бей!» — орал Горин у меня в голове, но я, несмотря на увиденное, не хотел спешить.

«Бью!» — я замедлился, чтобы удар вышел не слишком сильным.

«Чего жалеешь?» — Горин, как обычно в бою, перешел на крик.

«Если это человек, то удар на скорости выбьет ему мозги, — ответил я. — Или ты в своем мире любого подозреваемого сразу из крупного калибра да между глаз?»

Горин смущенно промолчал, да и что ему было сказать, когда Мотылек покачнулся, а потом откинулся прямо рядом с девушкой на булыжной мостовой. Как две параллельные линии на уроке геометрии.

«Что он пытался с ней сделать? — Борис пришел в себя и снова начал болтать. — Получается, мы с тобой все-таки хотели защитить извращенца?»

«Похоже на то», — вздохнул я.

«Ты что там задумал?» — встревожился Горин, когда я достал из одного из многочисленных кармашков костюма автоматический шприц с сывороткой осколков, потом прикинул и вытянул заодно пузырек с нашатырем.

«Хочу перед тем, как вызвать полицию, поговорить с жертвой, — ответил я. — А заодно и с этим придурком».

Я сунул под нос девчонке пузырек с едким раствором, та простонала, пытаясь отвернуться, но в себя так и не пришла. Тогда я кивнул сам себе и использовал раствор сыворотки — сильно разбавленный, чтобы потом свести официальную отчетность, а еще чтобы можно было без опаски вкалывать ее людям. Пара-тройка минут, может, чуть дольше, и жертва очнется. Столь крохотная концентрация осколков ей точно не повредит, а медикаментозного эффекта хватит, чтобы дотерпеть до скорой, не исключено даже, что и без нее обойдется. На первый взгляд, девушка цела и не пострадала, но я не врач и не буду спешить с выводами.

Теперь этот маньяк. С ним можно не церемониться. Заставлю его нюхать нашатырь до тех пор, пока не встанет. А потом уже пусть ответит мне на пару вопросов. Он, к слову, быстро очухался, скривил лицо, икнул и поднялся, крутя головой. Я стянул с него очки, и на меня уставились испуганные красные глаза.

— Ты игиг? — спросил я, и парень часто закивал. — Смотри, без глупостей. Дернешься или я просто почувствую что-то подозрительное, вырублю. Понял?

— Да! — пискнул незнакомец.

«Боится», — констатировал Горин, и я мысленно кивнул ему.

— А теперь рассказывай, что сделал с этой девушкой, — я показал на лежащую без чувств жертву.

Проклятье. Если бы не тот гребаный кот, падающий с крыши, я бы этого не допустил, а в итоге… какой-то бандит взял и опередил меня, спидера! Как порой все глупо выходит!

— Ты кто? — не выдержал Мотылек, странным образом осмелев.

— Никто, — отрубил я. — Кажется, это не ты здесь задаешь вопросы…

— Да! Да! Конечно! — зачастил парень. — Понимае… те, я и вправду игиг, я могу вытягивать жизненную энергию из живых существ. Но я не убиваю, нет!

— А что ты тогда собирался с ней сделать, когда наклонялся? Хотел воспользоваться ее бессознательным состоянием, извращенец? — я мотнул головой в сторону начавшей приходить в себя девушки. Она стонала, пыталась пошевелиться, но глаза по-прежнему не открывала. Такое ощущение, что ее заставили разгружать в одиночку морской контейнеровоз, а потом еще не давали спать.

«Слушай, так это, получается, и есть наш живодер! — чуть запоздало догадался Горин. — Преступление раскрыто!»

— Я… — Мотылек смущенно запнулся. — В общем, чужие жизненные силы заменяют мне пищу. И я постоянно испытываю голод.

«Да он, выходит, энергетический вампир! — сказал Борис. — Настоящий!»

— Как давно ты открыл искру? — уточнил я, попросив Горина какое-то время помолчать.

— Неделю назад, — вздохнул парень. — После теракта на площади. Я как раз там был, меня спас игиг Спринтер. А я потом домой пришел, чувствую, голодный как волк. Но к еде притронуться не могу. Пошел с собакой гулять, у меня джек-рассел-терьер, он в обморок грохнулся, а я себя лучше почувствовал. Помню, мне его так жалко было… Я думал, что просто убил его, понимаете?

Он заломил руки, словно признаваясь мне во всех своих смертных грехах и вымаливая прощение.

— Да уж, не повезло тебе с искрой, — я искренне покачал головой, вспоминая, что действительно вытащил тогда из-под обломков похожего парня. Точнее, как оказалось, именно этого. Мотылька. — Ну, а с девчонкой-то что хотел сотворить? Познакомиться по-нормальному не пробовал?

«Шутишь? — удивился моим словам Горин. — А я бы уже зубы выбил этому вампирчику. Он может сейчас ведрами слезы лить, но тогда-то ведь понимал, что делает. И с животными, и с девушкой!»

«Я знаю, — возможно, впервые я был готов принять зубовыбивательный подход попаданца. — Но сейчас нам важнее выяснить, на что он способен… Если сразу начать бить, люди почему-то теряют желание разговаривать».

«Коварный план, играешь в доброго полицейского… — оценил Горин. — Хорошо. Только потом обязательно дай ему в челюсть. Если будут спрашивать, скажешь, при попытке побега!»

Я чуть не усмехнулся от энтузиазма капитана.

— Да ничего я не собирался с ней сделать! Откачать решил, чтоб очнулась. Искусственное дыхание рот в рот, понимаете? — а парень тем временем решил разрыдаться. Интересно, от сожаления или от жалости к себе?

— А почему она, к слову, вообще упала? — задал я самый главный вопрос.

— А вот это самое интересное, — тяжело вздохнув, пробормотал Мотылек. — Я еще волю подавлять могу. Не ловлю никого, они все сами приходят, когда прошу. Успокаиваются и приходят. Думал, только с животными так, а попробовал — и с людьми получается.

«Он словно надеется, что ты его похвалишь», — мысленно сплюнул Горин.

— Решил не ограничиваться, значит, собачками? — я добавил в голос металла.

— Да просто они уже столько сил не дают, собачки с кошечками, — Мотылек поджал губы, как расстроенный ребенок. — Вот я от отчаяния решил с человеком попробовать… Не медведя же мне в лесу приманивать.

«Ой, дурак!» — поцокал языком Горин.

— Может, лучше бы и медведя, — строго сказал я, выяснив все, что хотел. — Так бы ты себя только риску подверг, а не безвинного человека в свои эксперименты вовлекал. А если бы она умерла? Не подумал?

— Ну, я же знаю, до какого момента надо сосать, чтобы не убить, — понурился Мотылек, а потом его глаза вспыхнули. — Я все выяснил заранее. На собаках. И я сам их возил в ветеринарку, ни одна не умерла! Всех вылечили!

— То есть эксперименты на живых, где только чудом ты не довел дело до конца, — переформулировал я. — А что мешало пойти в корпорацию, полицию, мэрию, в конце концов, чтобы тебе помогли?!

— Знаю я, как они помогают, — Мотылек отвел взгляд в сторону. — У меня дядька служил в «Скорости», так ему предложили подработку. Стать подопытным для игига-менталиста за месячную премию. Он согласился, а потом… За год состарился и сгорел, словно лет десять прошло, а потом и вовсе заболел да умер. И что? Мне тоже идти вот так официально убивать людей?

— Если в какой-то корпорации нарушают правила — это не значит, что так везде, — я нахмурился. История Мотылька выглядела очень некрасиво, тем не менее, это не повод…

— Вы же меня посадите, да? Сдадите в полицию? — Мотылек прервал мои мысли. И вот он из грозного мстителя снова превратился к неуклюжего на грани срыва парня. — Я ведь даже маску себе заказать не успел, вот очки темные и нацепил… Чтобы не узнали и не нашли.

«Завербуй его, — предложил Горин, который, кажется, поменял свое мнение о нашем вампире. — Наивный простак, легко купится. Посади его на крючок, чтобы он тебе обязан был. И пусть, чуть что, по твоему требованию задания выполняет. Заартачится — в Петропавловку его. Или куда там у вас в основном сажают».

«Возможно… — я все еще сомневался. — Если девушка действительно не пострадала…»

В этот момент жертва незадачливого энергетического вампира окончательно пришла в себя и села, замутненным взглядом озираясь по сторонам.

— Где я? — спросила она. — Что со мной случилось? Кто вы такие?

— Я — Никто, а это — Ночной Мотылек, — глаза парня расширились, когда я назвал нас, словно мы вместе. — Мы проходили мимо, когда вы упали в обморок. Скорая уже едет.

Информацию о вызове я отправил в чат-бот «Телеграма», заодно решив проверить, насколько хорош новый сервис. Мне сразу же пришло сообщение, что вызов принят и по указанному мной адресу выдвинулся экипаж. А пока…

— Оденьтесь, — я поднял валявшееся на мостовой пальто и заботливо укутал им девушку. — Как себя чувствуете?

— Слабость, — она посмотрела на меня, и я с облегчением увидел, что глаза у нее больше не стеклянные. — Еще немного тошнит…

«А это от сыворотки, — понял я. — Надо будет еще слабее концентрацию сделать».

— Это пройдет, — сказал я уже вслух, успокаивая девушку. — Подышите поглубже, ночной воздух полезен… И руку дайте.

Я снял со своего запястья смарт-браслет, надел на ее тоненькую руку. Быстро измерил пульс и значение кислорода в крови — норма. Дальше уже врачи разберутся. А пока они едут…

— Отойдем, — сказал я Мотыльку.

Приглядывая за поднявшейся девушкой, которую еще слегка пошатывало, я тихо, но четко обозначил незадачливому вампиру расклад:

— Завтра же ты пойдешь в мэрию и сообщишь об активации своей искры. Тебя поставят на общеимперский учет и помогут с твоей проблемой, чтобы ты не высасывал жизнь из несчастных собачек и уж тем более из людей. Дадут тебе направление в корпорацию — не вздумай отказываться. Маску себе закажешь прямо сегодня, не мешкая. Про твою выходку в полицию я сообщать не буду, но ты за это будешь мне должен.

— Что нужно сделать? — деловито уточнил Мотылек.

— Будешь моим агентом.

— Что это значит?

— Работать на корпорацию и параллельно на меня. Будем вместе бороться с преступностью.

— Я готов, — кивнул парень и с надеждой посмотрел на меня. — И кстати… Ночной Мотылек — теперь без вариантов?

— Привыкай.

Мой новый сторонник вздохнул, но не решился возражать.

— А тебя-то все-таки как зовут, босс? Кто ты?

— Никто. Так и запиши.

Глава 4

Новый день начался с двойной побудки, устроенной для меня смарт-часами совместно с Борисом Гориным. Тот горланил в моей голове какие-то похабные песни, от которых было одновременно смешно и противно.

Встав с кровати, я чуть было не перепутал рабочий костюм Спринтера с костюмом Никто и понял, что так можно запросто упахаться, ведя двойную жизнь тайного игига. Но на подобный случай в моей аптечке был припасен стимулятор, которым пользовались в корпоративных командах во время интенсивных нагрузок. Вечно на нем не просидишь, но врачи уверяли, что на пару месяцев переработок точно хватит, так что доверимся эскулапам и взбодримся. Или эскалопам? Я бы съел парочку.

— О, да! — я почувствовал прилив сил, как будто сменил уставшее тело на свежее, запасное.

Быстро соорудив себе завтрак, я включил трансляцию местных утренних новостей. И, конечно же, наткнулся на короткий рассказ о себе, хотя подспудно ожидал, разумеется, кое-чего другого. Хоть какой-то информации и снова затихшей Ящерице. Но в городе было тихо, пусть со мной и не согласятся взбудораженные жители. Все не то, все ни о чем…

— …Уже заявивший о себе ранее Никто, — говорила какая-то незнакомая мне ведущая, чуть полноватая блондинка с румяным лицом и пухлыми губами. — Однако сегодня он был не один — оказывается, у него появился напарник по прозвищу Ночной Мотылек. К сожалению, нам пока неизвестно, какими навыками он обладает, но кое-что точно ясно: в Торжке появился еще один новый игиг, стремящийся поддерживать закон и порядок. По словам Арнольда Байера, пресс-секретаря «Рускосмоса», этот отважный парень уже подал заявку на вступление в ряды корпорации.

«Да уж, — проворчал в моей голове Борис. — Знала бы эта пухленькая, что изначально мы нашего Мотылька за маньяка приняли!..»

«Хорошо, что все прояснилось, — спокойно ответил я. — Парень оказался чудаковат, но в целом безобиден. Помнишь, он ведь даже по своему псу убивался? Думал, что до смерти его высосал».

«Далеко не всегда любители животных безвредны, — напомнил Горин. — Но в случае этого чудика я согласен».

— Я хочу сказать спасибо Никто и Ночному Мотыльку, — в это время на экран вывели вертикальное видео с телефона спасенной нами сегодня девушки. Оказывается, она решила записать обращение и выложила его в соцсетях. — На первый взгляд, ничего страшного не произошло, но я почему-то упала в обморок, когда возвращалась домой. И если бы не они, меня бы могли обчистить… Или я бы замерзла до смерти…

«И правда, повезло, что она ничего не помнит, — Борис, как обычно, прочел мои мысли. — А то бы записали нас на пару с Мотыльком в бандиты».

«Пришлось бы забыть про Никто, — я покачал головой, — и выдумывать нового ночного героя».

«Получается, у него искра еще как-то на мозги действует? — задумался мой напарник. — Как думаешь, это не опасно?»

«В корпорации его полностью обследуют и проверят, — ответил я. — Теперь он официальный игиг и без пяти минут боец корпорации. Но девчонку на всякий случай я бы не выпускал из виду…»

«Найдем в соцсети, — понимающе сказал Горин, — и понаблюдаем. Разумно».

В это время видео со сбивчивым обращением несостоявшейся жертвы прервалось, и вновь подключилась студия. Экран разделился, в его правой части улыбалось довольное круглое лицо краеведа Толстова. Пухленькая ведущая обратилась к нему за комментарием.

— На связи с нами Евгений Толстов, историк и краевед из Твери, эксперт по игигам, — представила его журналистка. — Здравствуйте, Евгений!

— Здравствуйте, Валерия! — пророкотал историк знакомым басом.

— Вы написали статью о региональных игигах, — продолжила пухлогубая дикторша. — А недавно в одном из своих выступлений…

— Мы беседовали с моим коллегой Андреем Стрижевским, у которого я как раз гощу, — пояснил Толстов.

И верно — я узнал на заднем фоне светло-голубые обои, поклеенные в гостевой комнате нашей фамильной усадьбы. А он, надо отметить, времени зря не теряет.

— Да-да, — кивнула девушка, которую в титрах обозначили как Валерию Кобзеву. — И вы там сказали, что в Торжке появятся новые игиги, приведя в пример телепортатора Никто.

— Совершенно верно, — подтвердил улыбающийся историк и, как внезапно выяснилось, эксперт по обладателям искры. — Как мы с вами видим, Никто не единственный, кто вышел на улицы ночного города, чтобы помогать «Рускосмосу» и полиции поддерживать порядок. Более того, я уверен, что в скором времени заявят о себе новые игиги. Главное, чтобы они не тянули со своим официальным признанием.

— Кстати, об этом, — подхватила Валерия. — Напомню, мы уже говорили, что Мотылек обратился в корпорацию «Рускосмос», и его собираются принять в штат. Но вот Никто, насколько нам известно, пока что не зарегистрировал свою искру и не поступил на официальную службу. Не запишут ли его в бандиты?

— Ну, что вы! — снисходительно улыбнулся Толстов. — Разве можно считать преступниками игигов, сражающихся за справедливость? Уверен, что это просто дело времени.

— Но какого же? — вскинула бровь ведущая.

— Лерочка, я с вашего позволения напомню, что новоявленным игигам обычно дается до месяца на выбор места службы, — историк явно заигрывал с молоденькой журналисткой. — Они ведь тоже, простите, люди, и имеют право выбирать место работы.

«Вот ведь хрыч! — усмехнулся Борис, комментируя манеры историка. — Клеит девчонку в прямом эфире!»

— Действительно, это так, спасибо за напоминание, — тем временем равнодушно кивнула Валерия, а я даже рот приоткрыл, удивившись молодецкой удали Евгения Евграфовича, которого я вчера на семейном ужине назвал «неплохим дядькой». А он-то, оказывается, тот еще ходок! Или пытается им казаться.

Ведущая, между тем, невозмутимо продолжила:

— Мы приглашаем к беседе в нашем эфире Арнольда Байера, пресс-секретаря торжокского филиала «Рускосмоса». Здравствуйте!

— Доброе утро, новоторы! — седой мужчина с орлиным носом и костистым лицом важно кивнул, появившись в квадратике слева от ведущей. — Доброе утро, Валерия! Доброе утро, Евгений!

«Доброе утро, оператор, — пробубнил Горин, передразнивая Байера. — Доброе утро, звукорежиссер! Доброе утро, гримеры!»

«Помолчи, пожалуйста», — попросил я, и Борис меня послушался.

— Скажите, пожалуйста, — обратилась Валерия к пресс-секретарю, — каков статус заявки игига по прозвищу Ночной Мотылек? «Рускосмос» одобрил ее?

— Да, мы согласны принять его, — проскрипел Байер. — Перспективные игиги всегда интересовали «Рускосмос».

— А что вам известно о его искре? — уточнила ведущая.

— Ночной Мотылек способен ослаблять противника, — Байер, конечно же, не стал употреблять термин «энергетический вампир». — Других подробностей пока вам сообщить не могу.

— Спасибо, Арнольд, — поблагодарила его ведущая. — Спасибо, Евгений. Мы продолжаем следить за развитием событий. К другим новостям…

Я допил последний глоток крепчайшего кофе, выключил телевизор и помчался на работу. Жилой комплекс, где я обитал, был населен в основном рабочими «Руснедр», которые трудились на химическом заводе, и с утра он пустовал. Самое то для игига, которому не нужны лишние глаза. Я, конечно, мог жить и в нашей семейной усадьбе, переодеваясь в своей тайной комнате в западном флигеле. Но безопасность семьи для меня была превыше удобства.

Погода была отличная, после морозной ночи выглянуло яркое солнце, и тепло было еще летнее, отнюдь не сентябрьское. Наверное, поэтому здание филиала, закрытое строительными лесами, не выглядело мрачно после вчерашнего теракта. Просто «Рускосмос» решил обновить фасад, благо средств на это хватало.

Забежав по пути к Кулибину и обрадовавшись, что он уже успел доделать модернизированные ролики, я помчался в гостиную, как мы называли комнату, где собирались игиги между заданиями. Там было оживленно, и я в первую же секунду понял, с чем это связано.

— Спринтер, — синий костюм Русалки искрился под светодиодными лампами. — Рада тебя снова видеть.

Сидящая на диване Ехидна чересчур, на мой взгляд, громко хмыкнула. Кажется, наш вчерашний танец мы оба переживаем по-своему… Лично я все еще под впечатлением. Нет? Точно да! Неожиданное признание самому себе словно разом сделало мир вокруг гораздо проще — я улыбнулся и, подойдя поближе, заключил Русалку в свои объятия. Мы ведь когда-то неплохо работали вместе. Более чем серьезная причина, чтобы обрадоваться старому другу.

«Другу? Рассказывай, — скептически возразил моим оправдательным мыслям Горин. — Напарник, ты ведь прекрасно знаешь, что от меня не скрыться. Я не только читаю, о чем ты думаешь, но и то, что ты чувствуешь».

«Борис, ты как любопытная бабулька-соседка, — я вздохнул про себя. — Дай нам просто поговорить».

«Понял, умолкаю», — хмыкнул напарник.

— Давайте-ка по стакану сока в честь возвращения нашей Русалки! — предложил Нюхач, и все поддержали.

«Смотри-ка, он, кажется, выдохнул, когда появилась твоя бывшая пассия, — все-таки не унимался Борис. — Теперь он думает, что последний барьер на его пути к сердцу Ехидны пал…»

«Ого, да ты в кои-то веки назвал ее не змеей?» — поддел я капитана и только сейчас осознал, что до сих пор обнимаю Русалку.

— Приятно, что меня тут все помнят, — мы с ней поспешно отстранились друг от друга. — Ребята мне, кстати, рассказали, что здесь происходило. Вот стоило мне от вас уехать!..

Какое-то время мы все сидели и просто болтали, обмениваясь новостями. Русалка, на которую все время недобро косилась Ехидна, рассказала нам, что сама попросилась обратно в Торжок. О подробностях умолчала, замявшись, из чего Горин сделал вывод, что ее там просто не приняли в коллективе. Но лично мне, да и всем остальным, как я понял, было плевать на причины — усиление команды было жизненно необходимо, и хорошо, что «новичком» стала наша проверенная коллега.

Тем более что там у нее прибавилось опыта — Русалка с удовольствием поведала, как они с кемеровскими игигами убили огромную змею, сбежавшую из местного филиала «Руснедр». Монстра привезли из осколка, не уследили, и тот, пока не подоспела экстренная команда, напугала рыбаков на Томи и перевернула грузовую баржу. К сожалению, не обошлось без жертв, и хорошо еще, сказала Русалка, пропажу столь жуткого существа обнаружили почти сразу же. Мы искренне повозмущались сомнительными экспериментами, а потом поделились с коллегой подробностями настоящей локальной войны с «Детьми дракона».

— Кстати, я слышала, что в Торжке какие-то новые игиги появились, — с явной заинтересованностью в голосе сказала Русалка.

— Телепортатор и пока непонятно кто, — пожал я плечами. — Хорошо бы их, конечно, к нам. Если они оба сильные, то следующую атаку каких-нибудь «Детей дракона» или «Родителей вампира» нам будет отразить легче. Даже без столичных игигов.

— Мотылька, по-моему, уже взяли, — показал свою осведомленность Нюхач. — А Никто вроде думает… Я слышал, «Руснедра» его пытаются перекупить.

Борис в моей голове не выдержал и хмыкнул, мне же пришлось приложить немаленькие усилия, чтобы подавить смешок. Надо же, как быстро рождаются слухи.

— Так, ладно, я на полигон, — потянулся Броненосец, чуть не свалив с дивана Ехидну и все пытавшегося пристроиться поблизости Нюхача. — Кто со мной?

Тренироваться, оттачивая свои навыки, когда в городе все спокойно — это обычная практика. Так что мы все выдвинулись в сторону скоростного мини-дирижабля, который всегда держали готовым к взлету. Он и перенесет нас за город, к корпоративному полигону, где помимо всего прочего была полоса препятствий и лабиринт с дополненной реальностью. Там-то я и хотел испытать свои ролики.

— Как у тебя дела? — Русалка пристроилась ко мне в салоне гондолы, пока остальные со смехом переговаривались на соседних сиденьях. — Так необычно снова работать вместе после долгого перерыва…

— Как видишь, в последнее время только и успеваем, что сражаться, — я усмехнулся. — Надеюсь, сегодня обойдемся без этого всего. Давай потом поболтаем — хочу для начала кое-что попробовать.

— Да, я тоже как раз собиралась в метановый тэнк, — улыбнулась Русалка. — Буду побивать собственные рекорды.

Дирижабль как раз пришвартовался к мачте, и мы, покинув гондолу и спустившись на лифте, оказались на закрытом полигоне «Рускосмоса». Русалка, случайно или же намеренно задев меня своими черными, будто вороново крыло, локонами, повернула направо. Там чуть в отдалении стояли небольшие, но прочные тэнки с разными вариациями атмосферы. Русалка обладала редкой способностью длительное время обходиться без кислорода, вырабатывая его из воды или смеси газов. А при необходимости и вовсе могла не дышать, если вокруг не было ни единого атома живительного элемента.

«Слушай, она красивая, — подал голос Борис. — Думаю, с ней можно и повторно замутить».

«Красивая, — согласился я. — Вот только мне сейчас, во-первых, не до отношений…»

«Ой, ты посмотри на него! — съехидничал Горин. — Слабо тебе, так и скажи».

«Ничего мне не слабо! — мне бы рассердиться на эту подначку, но я к Горину уже привык. И подобные перепалки мы оба воспринимал как некую изюминку совместного существования в одном теле. — Так вот, не до отношений, во-первых… А во-вторых, мы не очень хорошо расстались».

«Понимаю, — тут же отозвался Горин. — Тогда совсем другое дело. Ты не тряпка и не собачка, чтобы подбегать при первом же свисте».

«Именно, — подтвердил я. — Мужское достоинство никто не отменял. Да и не ее я бы пригласил на свидание, если честно».

«Ехидну»? — Борис на удивление говорил серьезно.

«Понимаешь… — я немного задумался, так как сам пока не разобрал до конца, что чувствую. — Ты ведь наверняка уловил, что мое отношение к ней изменилось, когда мы танцевали. Если отбросить пошлые шутки, я… словно бы по-другому на нее взглянул».

«Так в чем же дело тогда?» — недоуменно спросил Горин.

«Ящерица, — напомнил я. — Она уже отняла меня дорогого человека, и мне бы не хотелось рисковать кем-то еще. Боюсь сблизиться и потерять».

Как-то очень неожиданно шуточная пикировка перешла в разговор по душам, и я окончательно понял сразу две важные вещи. Первое: Ехидна мне действительно симпатична, и мне не хочется, чтобы всякие Ящерицы этим воспользовались. И второе: Горин, кажется, перестает быть просто паразитом, становясь…

«Твоим психоаналитиком, — хмыкнул он. — Ладно, извини, если задел. Понимаю тебя — пока Ящерицу не прижмем, гештальт не закрыт».

«Именно».

В этот момент мы как раз дошли до беговой дорожки рядом с лабиринтом, и с неловкого молчания мы очень быстро переключились на обсуждение тренировки. Сперва я хотел разогнаться по прямой, а потом уже испытать себя в замкнутом пространстве с виртуальными опасностями.

Ролики, стоило отметить, Кулибин собрал добротные. Титановые колесики, мягкий жаропрочный пластик ботинок, автоматические крепления и вспомогательные тормоза. Последнее было весьма разумно, потому что останавливаться и так бывает непросто, а тут еще, по сути, я превращусь в маленький скоростной поезд.

«Поехали!» — скомандовал Горин.

«Погоди, — я притормозил его, оценивая расстояние. — Сперва обкатка».

Еще с детства я неплохо стоял на коньках, а каждое лето катался на обычных роликах, так что ни в первый раз, ни сейчас для меня не составило труда проехаться с обычной скоростью. И все же именно сейчас ситуация немного другая — на мне уже не простые ролики, а доработанные, способные разогнать меня гораздо сильнее. Так что слегка разомнемся для начала, примерившись к ним. Поворот, разворот, торможение, задний ход. Отлично, теперь можно переходить к более серьезным испытаниям.

Войдя в скоростной режим, я тут же почувствовал легкие перегрузки, которые тут же компенсировались электроникой спецкостюма. Ага, значит, Кулибин мои новые ролики еще и сбалансировал правильно — разгон я взял сразу на пятидесяти километрах в час. Шаг, другой, третий… Я отталкивался от идеально ровной поверхности беговой дорожки и понимал, что на городских дорогах такого не будет. А потому мне в первую очередь нужно отточить плавность разгона и торможения.

На отметке в двести километров в час я начал медленно снижать скорость, потом подпрыгнул, оторвавшись от поверхности и, включив инерционные микродвигатели, убрал колесики. Приземлился я уже на обычные подошвы, продолжив свой бег в привычном режиме. Отлично, все работает как часы. А вообще, это довольно сложно — бежать после прыжка.

Первые бегуны еще в девятнадцатом веке ломали ноги, не успевая правильно поставить стопу на выходе даже из небольшого полета. А любой прыжок на скорости — это именно полет. И так было вплоть до середины двадцатого столетия, когда американец Рэнсом Олдс представил свою патентованную систему индивидуальных тормозов. Чуть позже их усовершенствовали в конструкторском бюро Сергея Королева в России. А все долгие десятилетия до этого игиги-спидеры были вынуждены соблюдать жесткую технику безопасности, строго-настрого запрещающую прыжки в режиме ускорения.

Около часа ушло у меня на то, чтобы выстроить, по собственным ощущениям, идеальный баланс торможения на роликах с переходом на обычный бег. Потом я оттачивал разгон, торможение и повороты. Последнее было уже сложнее, и моих навыков оказалось недостаточно. Что ж, если тренироваться ежедневно, улучшить их можно довольно быстро.

«Готов побить собственный рекорд?» — спросил меня Горин спустя еще пару часов интенсивных заездов.

«Вполне, — сказал я. — Как видишь, усовершенствованные роликовые ботинки от Кулибина сильно отличаются от обычных коньков, которые я порвал в первые же испытания».

«В тот раз ты разогнался до четырехсот», — прикинул Борис.

«Четыреста десять, — поправил его я. — Теперь попробуем взять четыреста пятьдесят».

Я пока не решился ставить предел в пятьсот километров в час, хотя на такой ровной поверхности вполне можно было этого добиться. Просто делать это нужно постепенно. Как пойму, что все идет как надо — сразу же сдвину планку.

«Поехали!» — скомандовал я сам себе, и Горин тут же подхватил этот радостный вопль.

Дорожка была достаточно ровной и длинной в отличие от такой же на больничной площадке. Так что поле для экспериментов имелось вполне надежное, остальное же зависело исключительно от меня самого.

Я довольно быстро достиг скорости двести пятьдесят километров в час, не чувствуя при этом особого дискомфорта. Температура тела была в норме, датчики перегрева колесиков оставались в зеленой зоне. Я прибавил скорости, с легкостью перешагнув порог в триста километров. Затем ускорение давалось уже сложнее, но все-таки тренд был устойчивый. Триста тридцать, триста сорок, триста пятьдесят…

Все вокруг мельтешило, как во время езды на скоростном поезде «Сапсан». Но благодаря особой конструкции шлема для спидеров я с легкостью отслеживал происходящее. Триста восемьдесят, триста девяносто, четыреста…

Тело налилось как пружина, готовая распрямиться. Я вот-вот перепрыгну очередную планку, и все, что меня сейчас останавливает, это разумные опасения. То, что принято называть инстинктом самосохранения. Но азарт спортсмена и испытателя придавал мне сил и уверенности.

Четыреста двадцать, четыреста сорок километров в час. Четыреста пятьдесят, четыреста пятьдесят пять… Температурные датчики все еще оставались в положении нормы, хотя уже приближались к желтому полю. Четыреста шестьдесят. Может, рискнуть?

Четыреста восемьдесят, четыреста девяносто, пятьсот двадцать, пятьсот тридцать пять… Электроника тревожно запищала, сообщая об опасности перегрева. Датчики температуры тела перешли в желтую зону, таким же желтым светились индикаторы колесиков. Пятьсот сорок… Пятьсот пятьдесят… Пятьсот пятьдесят пять…

Я принялся замедляться, используя электронные тормоза самих роликов. Делать это самому на такой скорости — это верный шаг к переломам. Сработал второй контур системы, и у меня чуть было дыхание не сперло, потому что тело резко качнуло вперед. Гироскопы роликов заработали на полную мощность, выправляя всю громоздкую конструкцию под названием Спринтер, я сам принялся выгибаться, удерживая равновесие…

И все равно завалился вперед, к счастью, уже на относительно безопасной скорости. Тем не менее, я успел почувствовать себя мотоциклистом, на полном ходу упавшим со своего железного коня. Хорошо еще, что костюм позволяет выдержать такие нагрузки.

Прокатившись колбаской, я остановился, растянувшись на ровном бетоне и слушая матерящегося Бориса.

Пожалуй, так разгоняться мне еще рановато. Но зато какая красивая цифра!

Глава 5

Прошло две недели относительного спокойствия. «Дети дракона» или на самом деле оказались разгромлены, или до поры до времени затаились. Сложных и уж тем более опасных заданий не было, лишь один раз нам пришлось усмирять распоясавшуюся банду Зеленого Кролика, да и то обошлось без жертв и разрушений.

Тренировался я, как и планировал, каждый день, даже на выходных, и к концу второй недели достиг нового порога — шестисот километров в час. До Пули, конечно, мне было еще далеко, но, как сказал Горин, еще не вечер. И я с ним был солидарен.

Ящерица и таинственный менталист тоже пропали из поля зрения, как будто поняли, что высовываться опасно. Никто не падал на улице с мгновенным инсультом, никого не находили в состоянии овоща, пускающего слюни. Я помогал полиции и пожарным, гоняясь за беглыми преступниками и вытаскивая людей из огня. И все время искал встречи с Ириной Сафроновой, матерью погибшего бармена с татуировкой ящерицы. Но оказалось, что она после гибели сына и мужа взяла на работе отпуск за свой счет и уехала в неизвестном направлении. Говорили, что то ли в Сочи, то ли в Новосибирск. Странный разброс. Видимо, просто женщина, убитая горем, не хотела излишнего внимания. Чисто по-человечески ее можно было понять.

Ночного Мотылька действительно приняли в наш отряд, и он активно помогал нам во всех рейдах. И да, теперь ему не требовалось отлавливать несчастных бездомных животных, чтобы утолить голод — незадачливому энергетическому вампиру дополнительным пунктом в контракте предписывалось посещать свинофермы и «общаться» с мощными хряками, у которых жизненных сил было с лихвой. Так что и Мотылек был сыт, и свиньи целы.

Никто по-прежнему патрулировал улицы, но не каждую ночь — в противном случае Спринтер, моя основная личность, страдал хроническим недосыпом. Тем не менее, загадочного телепортатора, который пока что пользовался возможностью выбора, начала бояться мелкая шушера вроде шайки Крючка и даже рыба покрупнее. Особенно уважительно к Никто начали относиться после драки с залетными игигами-грабителями, один из которых метал электрические разряды, другой действовал как магнит, а третий обладал фантастической гибкостью. Все трое были обезврежены меньше чем за минуту, и Никто, вызвав полицию через анонимный telegram-бот, снова исчез в ночи. Естественно, долго так не могло продолжаться, и рано или поздно моему альтер-эго нужно будет определяться с выбором. Так что я зарегистрировал свою искру и подал заявление в «Рускосмос», попросив работу на четверть ставки. Не факт, что сработает, но еще какое-то время я могу протянуть, оставаясь законопослушным игигом, а не очередным бандитом.

Русалка… Как оказалось, она была не прочь вновь завязать со мной отношения, основанные исключительно на физиологии. Во всяком случае она недвусмысленно дала это понять, оказавшись как-то наедине со мной. Однако подобного не хотелось мне, о чем я твердо и честно заявил Русалке. Она поначалу обиделась, но потом поняла. Или просто сделала вид, и наше общение стало обычным. Как и должно быть у тех, кто просто вместе работает. В итоге Русалка сошлась со скромнягой Гермесом, а я по-прежнему другими глазами смотрел на Ехидну. Бывает же такое, что ты общаешься с человеком, знаешь его целую вечность, а потом, спустя долгие годы, внезапно оказывается, что ты не замечал этих глубоких топазовых глаз. Надеюсь, когда все прояснится с Ящерицей и я перестану бояться сближаться с людьми, у нас еще может все получиться.

— Чего уставился? — добродушно спросила Ехидна, когда я засмотрелся на нее перед прохождением лабиринта.

Примерно раз в месяц, иногда чаще, если позволяла загруженность, мы устраивали учения в этом супернавороченном комплексе. Причем его можно было настроить как на индивидуальное прохождение с учетом особенностей конкретного игига, так и на групповое. И это было интересней всего.

— Внимание всем! — заговорили динамики голосом Кулибина. — Сегодня лабиринт смоделировал атаку суперскоростных зомби вроде тех, которых завезли в Пусан из персидского осколка в 63-м. Так что, Спринтер, на тебе основная поддержка всего отряда. Твоя же задача — координирование действий.

— Понял, — кивнул я. — Суперскоростные зомби, значит…

— А мне кажется, кто-то «Безумных мертвецов» насмотрелся, — прыснула Русалка. — Последний сезон вроде бы так себе.

— Возможно, — дипломатично сказал Кулибин. — И, кстати, по легенде, во время нападения активизировались вооруженные мародеры. Будьте внимательны. Готовы?

— Готовы! — синхронно рявкнули мы.

Во время таких тренировок мы надевали поверх масок очки дополненной реальности, которые подключались к серверу лабиринта. Реалистичность была на высоком уровне, так что иногда дело заканчивалось травмами. К счастью, незначительными — игиги не выкладывались по-настоящему в полную силу, и все нужное дорисовывал искусственный интеллект, исходя из хранящихся на сервере данных по нашим способностям. Например, мое ускорение спидера или мощь Броненосца. Фактически это была компьютерная игра, только сбалансированная с учетом реальности. Так что, когда я буду кататься на роликах, система это тоже учтет, рассчитав нужную скорость для симуляции. В общем, безумно дорогая игрушка, но такие корпорации, как «Рускосмос», способны себе такое позволить.

Кулибин начал обратный отсчет, и на «нуле» серые стены лабиринта превратились в жилые дома, а также магазины с разбитыми витринами. Из ближайшей тут же выскочил зомби, которому я наподдал ногой в ускорении, и тот с ревом улетел обратно.

«Вот это жесть!» — восхитился Горин.

— Внимание всем! — я заговорил в командном канале. — Предлагаю не разделяться, а передвигаться группами. Кошатник, Броненосец, Мотылек и Нюхач, вы прикрываете девушек. Гермес, на тебе воздушная разведка. Особенно обращай внимание на крыши, откуда на нас могут свалиться зомби. Щит, будь готов обесточивать трансформаторы и оголенные провода — судя по разрухе, их тут будет много. Ехидна, Фортуна, Русалка — вы действуете по обстоятельствам. По возможности применяйте дистанционное оружие, не рвитесь в ближний бой.

— Бедноват выбор, — покачал головой Щит. — Либо разрывные пули, либо… а вообще, нет, беру свои слова назад — еще есть кинетическая пушка.

Я проверил свой виртуальный арсенал. Так и есть. Разрывные пули мне точно не понадобятся, а вот второй вариант уже интереснее. Кинетические пушки используются при подавлении массовых беспорядков, когда заряд фактически отбрасывает назад агрессивно настроенного человека. Если искусственный интеллект лабиринта использовал классических зомби, добавив им лишь ускорение, то выстрелы против них не особенно эффективны. А вот оттолкнуть одного и устроить кучу-малу…

Получив от каждого подтверждение готовности, я ускорился и побежал вперед. Лабиринт смоделировал незнакомый город, так что ориентироваться на местности приходилось по карте. А поле битвы довольно-таки большое — как несколько кварталов Торжка. И все это занимает огромную площадь на западной окраине, где «Рускосмос» выкупил несколько гектаров для тренировочного комплекса. Да уж, корпорация не скупится на поддержание формы для игигов. А в Питере, насколько я знаю, там вообще тренировочная база простирается на несколько километров, и там даже устраиваются учения по рейду в осколки тьмы. Нам, кстати, обещали участие в одном из таких мероприятий совместно с головным офисом. Вот где можно по-настоящему разгуляться!

— Помогите! — я замедлился, увидев, как зомби окружили легковую машину. — Спасите!

Похоже, виртуальная семья загрузила свою «Волгу»-универсал и пыталась сбежать из охваченного паникой города, но проворные мертвецы преградили им путь. Водитель отчаянно газовал, но сразу десяток зомби держал машину не хуже крепкого забора, пока еще столько же пытались вскрыть кузов словно консервную банку.

Я ударил кинетической пушкой, буквально вдавив мертвяков в передок машины и переломав их. А потом неспешно раскидал их и тех, кто вгрызался в двери и крышу, пытаясь добраться до таких мягких и теплых живых… Выглядело это так, будто я включил пылесос на реверс и выдувал из щелей мусор. Или, скажем, тараканов.

Едва я освободил «Волге» дорогу, как она с ревом рванула прочь, напоследок наградив меня благодарными криками пассажиров. А вот ко мне теперь из глубины улицы мчались уже десятка три зомби, кровожадно рыча и зыркая своими отвратительными глазными бельмами. Вариантов у меня было несколько. Первое: пробить себе дорогу кинетической пушкой. Второе: разогнаться и пробить шеренгу зомби собой. И третье…

Я направил ствол кинетической пушки, которая была больше похожа на громоздкую кинокамеру или полицейский радар, вниз и выстрелил. Поток энергии ударил в бетон, и меня подкинуло вверх по дуге. Мне даже не пришлось ускоряться, я просто перелетел беснующихся зомби, а потом, приземлившись за их спинами, смял еще одним кинетическим ударом. Пока те катились в стороны будто кегли, я ускорился и побежал дальше, методично разведывая каждый поворот, каждый переулок.

— Угол Яхонтовой и Янтарной, — произнес я в общий канал, параллельно расставляя точки геолокации на тренировочной карте. — Вооруженные мародеры захватили продуктовый магазин. Фортуна, это по твоей части. Броненосец, прикрой ее.

— Вижу отряд гражданских, отбивающихся от волны зомби, — доложил Гермес. — Твоего Кингу!

— Что случилось? — одновременно раздалось несколько голосов, в том числе мой.

— Мы не все предусмотрели! — закричал наш летун. — Тут деревья ходят! Зомби-вирус, или что там еще, поразил не только людей, но и растения!

«Вот это поворот! — прокомментировал Горин. — Такого я даже в кино не видел!»

«Да уж, — сказал я, походя сбив с крыши одного мертвяка кинетическим выстрелом. — Это будет посерьезнее, чем бегающие со скоростью олимпийского чемпиона люди-зомби!»

Я разогнался и за пару секунд добрался до геометки, оставленной Гермесом на карте. Мои чудо-ролики давали мне огромное преимущество в скорости, а отточенные за эти две недели навыки не позволяли въехать в угол или промахнуться мимо поворота. Вообще, гонять по городским улицам оказалось пусть и довольно сложно, но даже интересно. Всегда держит в напряжении.

Моему взору внезапно открылся огромный дуб, шагающий на корнях и пытающийся ветвями прибить Щита и Кошатника с Русалкой. Ехидна с Броненосцем и Мотыльком поддерживали Фортуну, внушающую мародерам тщетность их бренного существования, Нюхач бестолково размахивал кинетической пушкой. Гермеса же я отправил эвакуировать гражданских, о которых он сообщил — не хотелось завалить симуляцию гибелью нескольких человек.

— Щит, обесточь-ка мне провода, — попросил я и ускорился, когда лежащие на дороге жилы перестали искрить.

Я подхватил толстый оборванный провод и принялся обматывать им застывшее зомби-дерево, будто веревкой. Затем взял еще один, повторил. В итоге могучий дуб оказался привязанным между двумя столбами, как бабочка, запутавшаяся в паутине.

— Включай! — крикнул я, замедлившись.

Щиту всего-то и надо было, чтобы дезактивировать на время действие своей искры. Ток снова побежал по проводам, в переплетении которых билось раненным зверем зомби-дерево, и в ту же секунду по его стволу пробежала молния. Раздался оглушительный треск, во все стороны полетели горелые щепки, а дуб распрощался со своим подобием жизни, разломившись напополам вдоль.

— Отлично! — выкрикнул Щит, и я, кивнув, побежал на выручку Гермесу.

Вовремя — парень попросту не успевал спасти всех, хотя старался изо всех сил, захватывая за один рейд по два человека. Вот как сейчас: для меня он застыл в воздухе, держа подмышками девушку и парня-подростка. Несколько человек уже стояли на краю крыши, наблюдая за тем, как игиг спасает остальных. И все равно к кирпичной стене жались еще трое, на которых со скоростью велосипеда мчались зомби. Я заприметил в переулке длинный автобус и, не теряя времени, помчался к нему. Ускорение придавало мне сил, и сдвинуть такую махину с места не составляло труда. Правда, мышцы потом болеть будут, ну да это дело привычное.

Автобус покатился по улице, перегородив путь шеренге зомби, и я замедлился. В ту же секунды не ожидавшие такой подлости мертвяки с разбегу впечатались в металлический борт, с грохотом проминая его, наталкиваясь друг на друга и плющась.

Гермес, пользуясь заминкой, подхватил двоих, затащил их на крышу, а затем едва успел выхватить из-под носа подскочившего зомби хрупкую девушку в огромных очках.

«Слушай, Димон, это надолго?» — спросил Горин, до этого молча наблюдавший за происходящим и изредка отпускавший едкие комментарии.

«Симуляция работает до тех пор, пока мы не выполним задачу, — ответил я. — А при таком типе сценария их несколько: устранить опасность и защитить гражданских. Опасность, как ты понимаешь, это зомби, их нужно уничтожить. Людей мы спасаем, вырывая их из лап мертвяков и переправляя в безопасное место».

«Как говорится, одна голова хорошо, а две — еще лучше, — важно заметил Борис. — Я вот, пока ты командовал остальными игигами и показывал чудеса пеленания деревьев морскими узлами, заметил одну интересную штуку».

«Какую же?»

«Вспомни, эти твои мертвяки всегда идут в одну сторону, — сказал капитан. — А если точнее… они словно бы расходятся лучами от центра. Включи карту».

Я вывел на планшет план виртуального города, где были отмечены красные точки живых мертвецов, зеленые, обозначающие гражданских, и синие — мы. Кварталы закручивались лабиринтов, чем они, собственно, и являлись, а векторы атаки мертвяков и впрямь расходились от центра к краям.

«Увидел? — сказал Горин. — Я думаю, там какой-то конвейер по производству зомби, и если мы его вырубим, то и эти твари перестанут размножаться. Понимаешь?»

«Понимаю, — кивнул я. — Только скорее тогда не конвейер, а контейнер, как было в Пусане. А ты молодец, Борис!»

«Обращайся», — хмыкнул Горин.

Я коротко сообщил об открытии всем остальным, предложив проследовать к центру лабиринта, и мгновенно ускорился. Периодически сверяясь с картой, я приближался к точке назначения, игнорируя мольбы о помощи виртуальных гражданских, но сбрасывая геопозицию своим соратникам.

Путь занял несколько минут. Довольно быстро для человека и медленно для игига-спидера. Но тому была причина — закрученность лабиринта. А еще мне приходилось перепрыгивать с помощью кинетической пушки через шеренги зомби, движущихся точно от центра. Ролики я, кстати, убрал, потому что на крутых поворотах не было возможности как следует разогнаться.

Яркая вспышка озарила весь лабиринт, заставив меня замедлиться. Что это было? Дополнительное препятствие? Глюк системы? Просто визуальный эффект? Вернувшись к планшету, чтобы свериться с картой и заодно сбросить остальным очередной геотег с пострадавшими, я удивленно заметил, что у меня нет доступа к данным. Впрочем, это не проблема — придется лишь заново ввести пароль…

— Ребята! — раздался в командном канале изумленный голос Щита. — У меня доступ к системе слетел! Кулибин, что происходит?

— Без понятия, — обескураженно отозвался тот. — Такого не должно быть!

— У меня тоже слетел, — сказал я.

— И у меня! — голоса остальных слились в единый хор.

— Чушь какая-то… — пробормотал я.

— Мародеры могли применить электромагнитную пушку, — неуверенно сказала Фортуна. — Я как раз сейчас на них напоролась, пришлось отступить…

— Значит, это все по сценарию, — предположил я. — Идем дальше!

Гонка по лабиринту продолжилась. Преодолев последний загнутый полупетлей переулок, я выбежал на широкую площадь, заваленную трупами. В центре стоял разрушенный дом… Почему не контейнер? Я смотрел архивные записи шестьдесят третьего из Пусана. Кулибин же не перепутал?

Присмотревшись, я опознал прямо посреди остатков обгоревшего здания знакомые по многочисленным фото и видео очертания. Словно упавшая, но еще не успевшая взорваться бомба. Маслянисто-черные стенки, мерцающее чернильное марево по краям… Осколок тьмы!

Глава 6

— Кулибин, тут осколок, — немедленно сообщил я, и тот в ответ словно бы поперхнулся.

— Какой осколок? — прохрипел он. — Должен быть контейнер с зомби! Это не тот сценарий! Падение осколка — это тренировка минимум на пятьдесят игигов!

Что-то явно было не так, и даже Кулибин не понимал, почему лабиринт самовольно сменил сценарий. А может, это был не искусственный интеллект? Мысли пронеслись в голове будто вихрь. Вспышка… Проблемы с доступом… Смена сценария…

— Кулибин, а нас часом не взломали? — позвал я нашего изобретателя.

— Есть такое подозрение, — ответил тот и выругался. — Дерьмо Кингу, а еще я не могу отключить симуляцию!

— И что? — голос Ехидны был мрачным. — Нам отсюда не выбраться, пока не победим черного?

Все, кто участвовал в тренировке, как раз добрались до площади, и наша ядовитая красотка встала рядом со мной. Весь отряд выстроился в ломаную шеренгу на безопасном расстоянии и смотрел на осколок… К счастью, всего лишь виртуальный, созданный для обучающего сценария. Но вот трупы, ковром устилавшие площадь, выглядели по-настоящему жутко.

— Всегда можно снять маски и тем самым сбросить симуляцию, — тем временем изобретатель обрисовал обстановку. — Но тогда, боюсь, в программе не останется следов, и я не смогу вычислить, кто и как взломал лабиринт. Если же вы примете бой, я попробую отыскать уязвимость…

— А если тупо проиграть? — поинтересовалась Ехидна. — Это же симуляция, в конце концов, что опасного может произойти? Пострадает наше самолюбие?

— Не только, — отозвался Кулибин. — Этот вариант немногим отличается от первого. Вы проиграете, и чужая программа-червь подчистит следы. Мне нужно завершение сценария именно на наших условиях, чтобы получилось за что-то зацепиться!

— М-да, — только и сказал я. — Значит, драка до победного и желательно не очень быстро?

— Как ни парадоксально, но да, — подтвердил технарь, на мгновение затем прервавшись на что-то свое. — Так, ваши пароли я сбросил, но почти наверняка враг уже получил, что хотел. Так что защита уже не имеет смысла, только нападать самим.

— Принято, — сказал я. — Начинаем?

— У меня тоже вопрос, — неожиданно вклинилась Русалка. — Кулибин, можно?

— Давай.

— А если мы не пойдем в атаку на черного, а просто постоим и подождем, пока ты не выйдешь на след хакера? Черный ведь, кстати, так до сих пор и не появился… Может, получится?

— Боюсь, этот вариант исключен самим лабиринтом, — хмыкнув, вместо изобретателя ответила Ехидна. — Если долго стоять и тупить, поражение придет слишком быстро…

И она указала рукой в сторону разрушенного дома с осколком внутри. Там явно начиналось какое-то шевеление, и дело пахло уже не очередной волной зомби. Нет, из осколка медленно и с достоинством вышел черный! Пока еще просто тень, словно оживший кусок мрака. Но уже скоро он примет форму, осознает свои силы и ту единственную задачу, которая стоит перед всеми его собратьями. Уничтожить всех живых.

— Может, побегать? — Русалка тем временем не собиралась сдаваться. — Это точно займет больше времени, чем если самим подставляться под его удары.

— Побегать можно, — вмешался Кулибин. — Но лучше все-таки заставить черного попотеть! Чем он активнее, тем больше у меня будет возможностей что-то обнаружить. Может, даже не понадобится побеждать, но вы на это все-таки не рассчитывайте…

— Тогда начинаем, — быстро сказал я. — Кулибин, есть понимание, какие у него способности? Уровень?

— Способности случайные, уровень — слабый, — технарь отвечал быстро и четко. — Уровень первой минуты появления, так что шанс есть даже у вас. Но через минуту после первого обмена ударами это будет уже непобедимый убийца. Время!

— Я ускоряюсь и пытаюсь заставить эту тварь показать, на что она способна, — сказал я остальным. — Ждите. Когда поймем ее сильные и слабые стороны — ударим все вместе.

— У нас минута, — напомнила Ехидна.

— Знаю. Поэтому у нас нет времени пытаться победить перебором атак и теряя друг друга.

— Выживи… — неожиданно совсем другим тоном сказала девушка.

— Выживу и добуду нам шанс на победу!

Я ускорился, и окружающая действительность привычно застыла. Сосредоточенное лицо Броненосца, немного испуганное у Кошатника, а также сдружившегося с ним Мотылька и Гермеса. Губы Ехидны сжались от напряжения, Русалка, щурясь, смотрела вдаль. Щит с Нюхачом повернулись друг к другу, и это смотрелось довольно забавно. Если бы не ситуация… А вот Фортуна, как всегда, выглядела непрошибаемо спокойной.

— Помчали, — сказал я сам себе и Горину, а затем побежал зигзагами между штабелями трупов.

Да, это виртуальные мертвецы, они не настоящие люди, но даже так у меня нет повода их топтать. Хорошо, что в сплошном кровавом ковре есть прогалины. Всего три секунды — и я уже почти рядом с черным.

«Хоть посмотрю вживую, как эта дрянь выглядит, — сказал Горин. Вот кто точно наслаждается происходящим. — А то все в книжках да в кино».

«Это ведь симуляция, — сказал я. — Так что не вживую».

«Весьма реалистичная симуляция», — возразил капитан, и я не мог с ним не согласиться.

Черный уже проявился, но все равно остался черным — угольного цвета человек в такой же угольной одежде, лишь белые глаза выделялись на всем этом мрачном фоне. На голове гостя из осколка был странный убор вроде восточного тюрбана, тело прикрывал матовый антрацитный халат, а в правой руке он держал длинный витой жезл. Как маг из фэнтези-фильма.

«Это что еще за Джаффар?» — возмутился Горин.

«Кто?» — не понял я.

«Персонаж из мультика, — отмахнулся напарник. — Не суть важно».

Я подбежал поближе, всматриваясь в лицо черного, показавшееся мне смутно знакомым. Миндалевидные глаза, пухловатые и чуть приоткрытые губы, гладкая блестящая кожа без единого волоска… Программа не создает ничего нового, она копирует людей и их способностей из реальности, так что, если узнать, кто перед нами — это будет первым серьезным шагом к победе.

«Да это ведь женщина! — удивился Борис, и я тут же убедился в правильности его наблюдения. — Значит, Джаффария!»

Ближневосточный халат, высокий тюрбан, жезл — все это было маскировкой, чтобы сбить меня с толку. Не черный, а черная… Впрочем, какая разница? Все равно я так пока и не понял, с кого программа ее списала.

Замедлившись, я столкнулся с Джаффарией, как ее назвал Горин, взглядом. Глаза черной были полной противоположностью остальному — они сияли ослепительно белым светом и даже искрились.

— Спринтер! — увидев, что я замедлился, позвал Кулибин. — Что успел выяснить?

— Женщина, ухоженная, аристократ, белые глаза, — выпалил я на ходу.

В этот момент Джаффария взмахнула жезлом, и, словно бы повинуясь этому движению, несколько трупов, неподвижно лежащих на асфальте, дернулись. Затем еще и еще, пока не встали и не побежали в сторону моих соратников по отряду.

— А-ай! — Фортуна даже от неожиданности кричала красиво.

Площадь была слишком маленькой, а зомби — чересчур скоростными. Нашу блондинку с мелодичным голосом просто смяло толпой мертвецов, и система засчитала ее поражение. Теперь она будет просто ходить по лабиринту, вздыхая в томительном ожидании.

— Фортуна, уходи с площади! — Кулибин все старался использовать для максимального блага. — Входи в планшет с новым паролем, подключайся к трансляции и наблюдай.

— Поняла, — ответила девушка.

Вот и первая потеря, а время неумолимо уходит. Я вновь ускорился, заставив все вокруг застыть. Все, кроме жезла в руках черной, которым та словно стрелкой часов, мерно двигала из стороны в сторону, поднимая все новых и новых слуг. Весьма интересно… Получается, она тоже спидер, как и я? Но тогда почему ускорены только руки?

Пришлось замедлиться, чтобы проверить следующую мысль. И точно — Джаффария по-прежнему размахивала жезлом, как будто ничего не изменилось. Выходит, на нее все же не действует мое ускорение. Или… Может ли быть такое, что оно в принципе сейчас не работает? Чушь!

— Ребята, есть странности во времени, — сообщил я в общий канал. — Эта черная двигается одинаково и при моем ускорении, и без него.

— Отлично, Спринтер! — обрадованно воскликнул Кулибин, и в его голосе я услышал проблеск надежды. — Вот и первая зацепка — тот, кто взломал лабиринт, хакнул твою способность.

— Вот зачем ему наши данные! — догадалась Русалка.

— Вряд ли только для этого, — возразил технарь. — Но не воспользоваться этим он просто не мог. Срочно проверяйте свои способности! Если есть странности — говорите!

— Твою мать! — над площадью пронесся крик Ехидны, и в текстовый чат прилетело сообщение, что она получила урон от яда, тут же вылетев из симуляции.

Еще одна странность в общей копилке… Сначала рассинхронизация с моей искрой, теперь отравление той, кто сама ядовита.

— Эй! — изумленно воскликнул Броненосец. — У меня вместо кожи — настоящий холодец!..

Сообщение о его выходе из игры я прочел уже в ускорении. Горин молчал, не понимая, что происходит, но лихорадочно при этом думая и пытаясь помочь. Хотя бы одним тем, что молчал.

Джаффария все так же размахивала жезлом, теперь напомнив мне стеклоочиститель во время дождя. После каждого ее движения с мостовой поднимались все новые и новые зомби, в обычной реальности мгновенно разгоняясь в сторону моих товарищей. Ведь все эти мертвяки сейчас лавиной мчатся на них, сталкиваясь, пытаясь продавить, уничтожить, смять, повалить. Зомби, словно крысы с тонущего корабля, бежали куда угодно, лишь бы поскорее уйти, скрыться, спастись…

Мелькнула мысль: а что, если бы мертвяки развернулись и понеслись в сторону черной? Насколько я вижу, она их ни разу не коснулась. Может, в этом есть что-то? Дерьмо Кингу, время! Оно так неумолимо!

Тридцать секунд. Я буквально вывалился в обычную реальность, и меня чуть было не снесло новой волной мертвецов. Черная исступленно размахивала своим жезлом, поднимая из кучи наваленных тел сразу по десять-пятнадцать бойцов. Что характерно — к зомби-людям присоединились зомби-собаки. Явно ловушка для нашего Кошатника.

— Не могу взлететь! — по ушам ударил отчаянный крик Гермеса.

— Я не высасываю из них силу! — ему вторил Ночной Мотылек. — Я им ее отдаю! А-а-а-а!

Для них обоих игра закончилась, и остались лишь Щит, Кошатник, Нюхач и Русалка.

— Нет! — позади меня грохотнуло, и я, обернувшись, успел заметить, как Щит сгорел от электрического разряда. Еще минус один.

А черная, будто гипнотизируя, все размахивала и размахивала… Пятнадцать секунд!

— Он пытается вывести вас всех из симуляции! — где-то словно бы очень далеко говорил Кулибин. — Для этого меняет способности! Он все еще здесь!

Прежде чем я вновь ускорился, перед глазами успели проскочить сразу несколько сообщений. Русалка с Нюхачом задохнулись, а Кошатника разорвали мертвые звери. Я остался один. Что делать? Бить по черной кинетической пушкой? Ровно с тем же успехом можно кидаться в нее камнями.

«Если ты плюнешь в коллектив, — неожиданно начал Горин, — он утрется. Но если коллектив плюнет в тебя…»

«Боря, ты о чем?!» — не выдержал я.

«…Ты утонешь», — невозмутимо закончил напарник.

Десять секунд. С моим ускорением куча времени. Был бы еще от этого толк… От Джаффарии веером мчалась целая шеренга живых мертвецов. Теперь их некому останавливать, и они разбегутся по симуляции, подчеркивая наш проигрыш.

«Дима, ты ведь понял, что я имею в виду? — позвал меня Горин. — Эта тварь не подпускает к себе мертвяков, посмотри!»

Я пригляделся, и верно — позади Джаффарии, а также с боков не было ни единого трупа. Она словно бы отгоняла от себя зомби, как хозяйка, которая выметает из комнаты мусор. Хотя чисто теоретически черная могла выставить вокруг себя мертвяков как телохранителей. Может, они не могут стоять, только бегать?

В голове, будто вспышка, возникла картинка: «Волга», которую заблокировали семенящие ногами зомби. Волны, которыми периодически накрывало улицы. Ожившее дерево, бредущее на лапах-корнях… Быть может, моя мысль не столь уж бредовая?

Девять секунд…

Все еще находясь в ускорении, я подскочил к зомби-лавине и принялся разворачивать каждого на сто восемьдесят градусов, перенаправляя суперскоростных мертвецов в сторону Джаффарии. Занятие получилось довольно мерзким, хорошо хоть запах алгоритмы лабиринта не передавали. И прикасался я к зомби, к счастью, через перчатки.

Мельком взглянув на черную, я заметил, что ее жезл как раз на мгновенье застыл на вытянутой руке, и казалось, будто Джаффария держит за шею пойманную ящерицу с плоской башкой и длинным тонким хвостом. А в следующую секунду я вышел из ускорения, наблюдая за творением рук своих.

Задумка, пусть и не без огрехов, сработала. Отдельные зомби запутались в собственных ногах и упали, но гораздо больше с рыком помчались уже в сторону Джаффарии. Буквально на миг ее ослепительно белые глаза мелькнули топазовым отсветом, а потом черную накрыло завывающими мертвецами. Они грызли ее, пытались рвать костлявыми ломающимися руками, а она отбивалась от них, но тщетно. Зомби брали количеством, скоростью и бесстрашием. Им было плевать, что от некоторых отваливались головы и конечности, их было не испугать болью и ужасом. И вот они уже сорвали с нее халат, сбили тюрбан, и абсолютно чуждые для черного игига из осколка рыжие волосы рассыпались по обнаженным плечам. Затем и они почернели, но я, ускорившись, успел поймать тот момент, когда они еще блестели закатным солнцем.

Восемь секунд… Семь… Почему неизвестный хакер не доломал мою способность?

— Спринтер, я фактически голыми руками отбиваю атаки на твой профиль! — Кулибин буквально впечатал всю эту фразу в одну секунду.

Шесть… Пять… Я должен победить. Моя искра по-прежнему мне доступна, а черная пока еще слабая, и сумасшедшая мысль, пришедшая ко мне в голову, может сработать. Ускорившись, я включил свои ролики — пусть расстояние маленькое, но мне нужен максимум. Столкновение с несущимся спидером подобно удару кузнечного молота прямо в лицо. Или прыжку навстречу поезду.

Зомби, конечно же, не убили черную — даже в самом начале своего появления она слишком сильна, чтобы ее загрызли мертвецы. Но ослабили они ее знатно и сейчас все еще продолжали это делать. А значит…

Пробив настоящий кровавый коридор в толпе зомби, я со всего разбегу врезался в Джаффарию, явно не ожидавшую такого поворота. Ощущение было таким, будто я наскочил на стену, из глаз посыпались искры, зубы скрежетнули, а рот наполнился железистым вкусом крови. В реальности это бы не прошло даром, но я, к счастью, сделал так в симуляции. Это всего лишь нейронные импульсы, изображающие реальные ощущения.

Моя искра сама выбросила меня в обычную реальность, где от страшного удара разваливалась на части Джаффария. Все вокруг было залито кровью и завалено частями тел… Меня замутило.

«Ты видел? Ты видел?» — прорывался сквозь мою контузию Горин.

Я понимал, что он имеет в виду. Сразу две странные детали: жезл в форме ящерицы и рыжие волосы черного игига. Даже в жутком месиве, которое сейчас представляла собой черная женщина-игиг, я еще раз увидел эти детали.

«И желтые глаза», — добавил Борис, довольный, что я его сразу же понял.

«Топазовые», — я машинально поправил его.

— Ребята, я нашел источник утечки, — раздался голос Кулибина, и параллельно с этим моя маска отключилась от сервера лабиринта. Все неприятные ощущения тут же исчезли.

Случившееся не было аварийным завершением — система действительно засчитала победу, о чем сообщила крупной надписью перед глазами и статистикой на экранах планшетов. Дополненная реальность свернулась, открывая взор на обычные бетонные стены и пустой круг центра лабиринта. Именно там в симуляции находился дом с осколком.

— Только не говори, что это очередные недобитые «Дети дракона», — игриво проворковала Фортуна.

Она вышла из ближайшего коридора, где пряталась, чтобы не мешать остальным. Пока те тоже не присоединились к ней, ожидая, чем закончится мое противостояние со взломанным лабиринтом.

— Нет, — отрезал, отвечая, Кулибин. — Запрос на смену сценария поступил с планшета… прости, Ехидна, с твоего.

Рывок 4

Глава 1

Эльмира Гусейнова, двадцать лет назад

Анаконда из «Гадов» с легкостью согласился разыграть представление для Стрижевского и «Защиты». Даже подбил на дело своего приятеля Саламандру, входившего в ту же банду. А перед этим Кремень, тот самый местный преступный авторитет, с легкостью продал долг неизвестной девушке-игигу, махнув рукой на угрозы смерти в случае неспособности держать язык за зубами. У него, расчетливого бандита со стажем, был к таким беседам иммунитет.

Перед «Гадами» поставили простую задачу: усиленно изображать обнаглевших кредиторов, отводя подозрения от Сирены с Эльмирой. Бандиты прекрасно осознавали, что существует высокий риск оказаться в тюрьме за подобные выходки, но сумма, предложенная и сразу же выплаченная нанимателями, перекрыла все их сомнения.

Тот августовский день был теплым и ясным. Эльмира, брезгливо считывая вожделенные взгляды Анаконды и Саламандры, отдала им последние распоряжения и тут же поспешила с ними разделиться. Они готовились к этой операции две недели, наблюдая за домом Стрижевских и за привычками его обитателей. Все было рассчитано до мельчайших деталей, и даже вмешательство обеих девушек могло не понадобиться.

Окно на чердак было привычно открыто, лестница вела в сад, и Эльмира, включив вуаль, с легкостью перемахнула через невысокий забор. Улыбнулась, насколько ловко у нее теперь это получается на каблуках — все, как выяснилось, достигается упражнением. Даже по хлипкой лесенке она взобралась, красуясь и откровенно наслаждаясь своим придающим сил образом.

На чердаке, от которого было рукой подать до детской, царил мягкий полумрак. Эльмира, наслаждаясь уютной домашней атмосферой, которой ей не хватало в обедневшем после болезни отца коттедже, прикрыла глаза и вдохнула пыльный воздух с запахом старого дерева. Снизу раздался голос жены Стрижевского, которая звала детей на обед. Бандиты должны помешать их идиллии и, отыграв свои роли, не только забрать все деньги, но и как будто бы заодно отнять детскую безделушку. Все строго по плану.

Эльмира могла не идти с «Гадами» на это мерзкое, в общем-то, дело — управлять штурмовой группой через тактический канал в масках было проще простого. Но бандиты, на взгляд Ящерицы, были слишком тупы, чтобы оставить их без контроля. А так ей было спокойнее. Внимание девушки привлекла стопка лазерных дисков, и она аккуратно взяла их, чтобы рассмотреть. Вертинский, Шаляпин, Лемешев. Дальше — уже современные исполнители. Не только русские, но и зарубежные. Богатая коллекция у этой семьи. Эльмира потянулась за следующей стопкой, как вдруг…

Внизу загремело и загрохотало, раздались крики и ругань. Рычал Анаконда, плакала Стрижевская. Дерьмо Кингу! Эти придурки все-таки проигнорировали много раз оговоренный план! Так часто бывает, когда нанимаешь беспринципных и недалеких беспредельщиков.

Едва Эльмира успела об этом подумать, как послышалось странное шипение, словно кто-то выпустил газ из баллона. Потом что-то защелкало, затрещало, на чердак потянуло дымом. Сердце в груди Эльмиры совершило кульбит. Все пошло не так, как задумывалось!

По лестнице на чердак забежали дети, и Эльмира не успела отреагировать. Лишь мелькнула мысль, что они оказались здесь чересчур быстро для обычных людей. Девочка, совсем ребенок, в легком голубом платьице, смотрела на нее, испуганно распахнув глаза. А потом закричала.

Отбросив диски, Эльмира шагнула в сторону детей, ее взгляд был прикован к запястью девочки, на котором болталась та самая пирамидка из орихалка. Это последняя часть артефакта, и теперь достаточно всего лишь протянуть руку… Эльмира чувствовала, как пирамидка заслонила в ее голове все, словно кто-то подключился к ее мозгам и теперь старательно вел к цели.

Ящерица схватила ребят за руки, где-то в глубине души осознавая, что действует как самый настоящий бандит. Но желание обладать пирамидкой из орихалка словно бы помутило ей разум. Артефакт, что способен превращать обычных людей в игигов, они должны собрать его, просто обязаны! Эта пирамидка не может оставаться у детей Стрижевского! Они ее не достойны! А она, Эльмира, как раз достойна нести ее настрадавшимся массам! Счастье для всех, бесплатно… Даром… И пусть… никому… не достанется… Мое! Мое!!!

Мальчишка неожиданно вырвался, а потом Эльмира почувствовала пустоту и во второй руке. И тут ее накрыло. Сын Стрижевского — игиг! Он ускорился, пропал из ее поля зрения, затем освободил сестру! «Ненавижу!» — вдруг отчетливо врезалось в ее голову.

Эти мелкие твари уже с рождения носят в себе искру. Пока другие пробивают себе путь в люди, пухнут от голода и вынуждены мириться с реальностью, у них уже заранее предопределено будущее. Странная насмешка судьбы — в семьях аристократов гораздо чаще рождаются игиги, хотя у обычных пар тоже бывают чудесные дети…

— Пошла вон! — мальчишка заорал, не рассчитав свою скорость и упав на пол, и его голос даже сумел перекрыть рев пламени.

Огонь, который распалил Саламандра, распространялся слишком быстро, и чердак полыхал. Эльмира, видя искаженное ненавистью и страхом лицо младшего Стрижевского, расхохоталась.

— Отдай мне ее! — она протянула руки к девочке, указывая на пирамидку. — Глупая, ты же сгоришь! Отдай!

Дочь Стрижевского отпрянула и побежала прямо в огонь. Детский крик, захлебывающийся в пламени, ударил по ушам, и это отрезвило Эльмиру, она словно вырвалась из душного наваждения, вновь обретя себя. Неужели она способна на такую жестокость? Нет! Нет, нет и нет!

Платье на девочке вспыхнуло, словно бумага, и у Эльмиры перехватило дыхание. Она стояла, не шевелясь, не понимая, сама сейчас действует или кто-то ею управляет. Управляет! Все последние сомнения, все мечущиеся мысли, когда сознание словно сражалось само с собой — все моментально стало понятно.

«Сирена! Она подчинила меня, как и всех остальных… Подчинила, чтобы я делала для нее грязную работу, пока не стану бесполезной… — пришло запоздалое осознание. — Проклятая тварь!»

С оглушительным грохотом рухнуло перекрытие, придавив девочку на глазах у Эльмиры. И она тут же поняла: это все. Мгновенно и сразу насмерть. Но мальчика еще можно спасти. Вот он лежит, задыхаясь от дыма…

Она подошла к нему, цокая неуместными среди этой трагедии каблуками, склонилась, заглядывая в стекленеющие глаза. И прочитала в них ненависть, желание сотворить с ней такое, от чего волосы встали бы дыбом даже у афганских палачей. Эльмира отшатнулась.

— Дима! — послышался приглушенный ревом огня голос.

— Граф, там все в огне! — прохрипел кто-то. — Позвольте нам!

Эльмире достаточно было лишь краем глаза увидеть эмблему «Защиты», как в ней тут же сработали инстинкты и опыт. Новосибирск, бизнес-центр «Шпиль», штурмующие офис Овчинникова игиги. «Последнее слово» и кровавые ошметки бандита, стонущие на полу оглушенные спецы… Раздавленный аристократ из Харбина. Нет, ей нельзя попадаться — это верная смерть. Она исчезнет из этого мира, как это и задумала подставившая ее бывшая подруга. Время марионетки вышло — вот только она с этим не согласна!

С этой мыслью Эльмира метнулась прямо в огонь, в самое пекло, где ее тело горело и сразу же восстанавливалось. Туда, куда другим просто не было дороги… А потом, воспользовавшись тем, что все внимание было приковано к центральному входу, выскочила в окно и быстро ретировалась. И плевать, что подумали случайные прохожие, увидев ее бегущее обгоревшее тело…

***

Эльмира Гусейнова, сейчас

Двадцать лет с того страшного дня, когда из-за нее погибла в пожаре маленькая девочка, она жила самой обычной жизнью. Если, конечно, можно так выразиться, говоря о молодой привлекательной женщине, выбравшей профессию пожарного. Эльмира осталась в Торжке, выправив себе новые документы по старым связям, и поступила в службу спасения.

Ее бывшая подруга пропала со всех радаров — снятая ими квартира пустовала, телефон оказался заблокированным. И это окончательно убедило Ящерицу, что Сирена ее просто использовала. А потом почувствовала, что пахнет жареным, и сбежала. Нет, эта подлая тварь была очень умна. Умна, расчетлива и жестока. А еще она хорошо умела притворяться.

Сирена была опасна, и потому Ящерица хотела найти ее и обезвредить. Лучше навсегда, чтобы та больше не влезала ни в чьи мозги, убивая сама и заставляя это делать других. Но вести поиски в одиночку было трудно, тем более что бывшая подруга благоразумно спряталась и не высовывалась. И все же Эльмира понимала: долго так продолжаться не будет. Рано или поздно Сирена покажется, и тогда…

Шли годы. Поиски продолжались, города и гостиницы сменяли друг друга, и с каждой неудачной ниточкой, которая так ни к чему и не приводила, к Ящерице приходило понимание, что не только Сирена тут сошла с ума, заигравшись в бога. Эльмира окончательно осознала, что сама натворила немногим меньше. Трагедия в особняке Стрижевских и прошедшие годы, когда эти события раз за разом прокручивались в ее кошмарах, заставили девушку по-другому взглянуть на собственную жизнь и собственные поступки. Все это ужаснуло Ящерицу, которая отказалась теперь уже и от второго имени, и она решила хоть как-то это исправить.

Стать спасателем, почему нет. Чтобы не служить бандам и корпорациям, ей пришлось изображать обычную молодую женщину, но даже так она помогала людям. Лезла за каждой случайной жертвой в самое пекло, зная, что ее искра не даст ей погибнуть, и не боялась оставить сиротой своего сына Сашку. Да, она в итоге вышла замуж. Ее супруг, с которым она познакомилась в пожарной охране, был прекрасным, но самым обычным человеком. Они были по-настоящему счастливы несколько лет, но потом ее дорогой Женя погиб во время падения осколка на Торжок. Один из трех тысяч, пропавших без вести в тот день, строчка в некрологе по телевизору, где уже все ко всему привыкли. Дата смерти — 27 августа, день, когда она случайно убила Ольгу Стрижевскую. Неужели это тоже ее расплата?

Эти мысли крутились в голове Эльмиры бесконечным мутным водоворотом, когда она неожиданно узнала того самого мальчика, чей полный ненависти взгляд она не могла забыть все эти двадцать лет. Обычно маска скрывает лицо, но не тогда, когда ты видишь одни и те же глаза каждую ночь. Тогда даже крохотного отблеска будет достаточно, чтобы узнать. Это точно был он, повзрослевший Дмитрий Стрижевский. Игиг-спидер в штате «Рускосмоса», спасший в тот злосчастный день кучу народа.

Двадцать седьмое августа… Проклятая дата, теперь навсегда впечатавшаяся в мозгах Эльмиры, заставляющая содрогаться от одного только сочетания слов и цифр. Двадцать седьмого августа две тысячи третьего года она, Эльмира Гусейнова, она же Росянка, она же Ящерица, убила малолетнюю Ольгу Стрижевскую. А спустя два десятка лет, пока брат ее жертвы спасал людей, вселенная забрала у нее мужа и сына.

Сначала погиб Женя. Они работали рядом, борясь с последствиями призыва осколка этими «Детьми дракона». Он тушил пламя, она вытаскивала людей. Все, как обычно. Когда все закончилось, Эльмира не смогла его сразу найти, но так бывало и раньше. У работы врачей и пожарных свои особенности. Вот только усатый Валентин Григоренко, командир их части, подошел к ней и, не смотря в глаза, сообщил ужасную новость. Евгений Сафронов пропал — его не нашли ни живым, не мертвым.

«Быть может, еще найдут», — пытался утешить ее Григоренко, но сам явно не верил в то, о чем говорил.

Адская температура плавила асфальт, и от многих людей не осталось даже скелетов. Но еще были те, кто погиб от молний Громовержца — об этом не говорили в теленовостях. О таком вообще предпочитают тут же забыть, вымарать из воспоминаний. Ведь Громовержец и остальные — герои, благодаря которым выжили десятки тысяч. А те, кого убило его случайным разрядом, всего лишь сопутствующие потери. Статистическая погрешность. И плевать, что у каждой такой «погрешности» были друзья, семья, интересы…

А потом, не успела Эльмира понять, что потеряла мужа, у нее отняли и сына. Известие о загадочной смерти Сашки добило ее, моментально состарив. Будучи игигом, Эльмира в свои пятьдесят пять лет выглядела как совсем юная девушка, и ей даже приходилось специально скрывать это специальной косметикой. Но в тот проклятый день, двадцать седьмого августа, морщины избороздили ее лицо потом даже не подумали пропадать.

Эльмире не хотелось жить, но спас положение знакомый следователь из полиции, который по большому секрету рассказал обстоятельства гибели Сашки. Мгновенный инсульт. Точно такой же, как и у его друга, перед смертью поведавшего о загадочной незнакомке. Он тоже работал в «Ониксе» вместе с ее сыном. А потом в местных и даже имперских новостях прошла новость о наемнике по кличке Геккон, которого почему-то обнаружили мертвым в Торжке рядом с их домом на Сиреневом бульваре. И тогда Эльмира сложила два и два, хотя подозрения были и раньше. Просто боль от потери затмила разум.

Три — это не случайность. Инсульт как оружие, как следствие сложной ментальной закладки, вот что это было. И только один человек среди всех, кого она знала, использовал свою искру подобным образом.

Ее бывшая подруга Сирена. Она была здесь, она была рядом и она снова лишила Эльмиру нормальной жизни.

***

После смерти мужа и сына Эльмира не смогла оставаться в доме, где они жили. Не желала смотреть на вещи двух дорогих ей людей, одновременно ушедших в небытие. А еще ей причиняли невыносимую боль все эти книги о чинтамани, экспериментах алхимиков и рассуждениях на тему искусственного создания игигов. Идея, завладевшая ее сердцем в юности, привела к многочисленным трагедиям и смертям. По-хорошему, надо было избавиться от этой библиотеки, которую она собирала еще со спецшколы в Новосибирске. Но что-то ее останавливало, все-таки Ящерице с большим трудом удалось тайно перевезти книги из старой квартиры в дом на Сиреневом бульваре в Торжке. Тем более что Сашка искренне заинтересовался всей этой темой — он увлекался игигами, болел не только за столичные команды, но и за местных. В том числе за Спринтера, оказавшегося тем самым мальчиком из прошлого.

Боль от двойной потери оказалась в итоге слишком сильна. И когда полиция опечатала дом, Эльмира тут же воспользовалась этим как поводом. Она договорилась с соседкой и временно переехала в пустующую в ее квартире комнату, окна которой выходили на бывшее гнездо семейства Сафроновых. Под этой фамилией и с подложным именем Эльмира Гусейнова обрела новую жизнь. Жизнь обычного человека. Но внутри все равно оставалась той самой бессмертной женщиной-игигом по кличке Росянка из Новосибирска, известной также как Ящерица. Вот почему она не переехала на другой конец города. Если ее семью убила действительно Сирена — она найдет ее. Чего бы это ни стоило. А потом… Кулаки Ящерицы сжались.

Взяв на работе отпуск, Эльмира приступила к тщательному наблюдению. И вот через пару ночей кто-то пробрался в опечатанный полицией дом. Даже во мраке она разглядела смутную тень в окне. И тогда она впервые за двадцать лет надела ненавистный костюм игига и пошла встречать незваного гостя.

Ящерица не знала, кого может там увидеть. Сирену? Этого она и ждала, и боялась одновременно. Но не смерти, нет. Не своего проигрыша. Эльмира боялась, что не успеет как следует насладиться мучениями бывшей подруги. Что убьет ее слишком быстро, и та окажется в ином мире, не прочувствовав как следует всей ее ярости, всей боли, которая жгла Эльмиру долгие годы.

Кривая ухмылка исказила все еще прекрасное лицо Ящерицы, а кулаки сжались. Нет, она своего не упустит!

Глава 2

Дмитрий Стрижевский, сейчас

После слов Кулибина мгновенно воцарилось молчание. Взгляд каждого из нас был прикован к ядовитой красотке, чьи пышные рыжие волосы разметались по зеленому чешуйчатому костюму. А топазовые глаза горели непониманием пополам с ненавистью.

«Ты понял?» — опять пристал ко мне Горин.

«Да, — терпеливо ответил я. — Все указывает на Ехидну…»

«Вот именно! — буквально проорал Борис. — Ты ведь не поверил, что так и есть?»

Хоть мы с напарником и достигли высокого уровня единения, время от времени все равно возникал конфуз. Вот как сейчас, например. Я-то, признаться, думал, что Горин сейчас будет радостно сверлить мне мозги тем, что он оказался прав, и Ехидна — злодей, черный игиг и по совместительству шпион Германской империи. Но нет. И это было приятно, Кингу его подери!

«Не поверил», — я мысленно улыбался.

«Рад, что твои леггинсы не все мозги из тебя выжали! Но ты обратил внимание, насколько топорно ее подставили? — Горин искренне возмущался. — И знаешь, что еще интересно?»

«Погоди», — попросил я, потому что молчание в лабиринте подзатянулось.

— Я не взламывала систему, — наконец, ровным голосом сказала Ехидна. — Для начала я не полная дура, и если бы действительно что-то задумала, то, наверное, не подставилась бы с собственным планшетом!

— Я тоже не верю, что Хиди виновна, — мягко проговорила Фортуна.

— Согласен, слишком уж все как бы очевидно, — добавил я свою лепту.

— Но это же факт — то, что червь проник в лабиринт с ее планшета! — осторожно заметила Русалка, и Ехидна, будь она пиромантом, мгновенно бы испепелила девушку взглядом.

— Будем разбираться, — вклинился Кулибин в поднявшийся галдеж Нюхача, Гермеса и Кошатника. Парни всегда открыто симпатизировали Ехидне, и подобное обвинение восприняли как личное оскорбление. — Все ваши профили были дискредитированы, данные утекли в сеть, так что одно это уже серьезный удар по репутации филиала… Но след червя действительно ведет на планшет Ехидны. Я вынужден доложить об этом в правление.

Все понимали, что наш технарь говорит под запись, а потому выбирает максимально нейтральные формулировки. В таких инцидентах нельзя открыто занимать чью-либо сторону, если ты выступаешь в качестве командира, координатора или даже просто наблюдателя. Разбираться в любом случае будет комиссия во главе с Максимом Рябушинским. А он, как один из акционеров, точно не потерпит подобного посягательства на корпоративную собственность. В особенности такую ценную и дорогостоящую как лабиринт.

— Я поняла, — Ехидна тряхнула тяжелыми рыжими локонами. — Кто-то хочет меня подставить, и у него это почти получилось. Так что я готова всячески содействовать следствию. Бояться мне нечего. У меня только один вопрос.

Она внимательно обвела каждого из нас взглядом, и хоть заняло это всего несколько секунд, ощущение было, как будто прошла целая вечность.

— Вы со мной? — спросила девушка, обращаясь сразу ко всем.

— Разумеется, — твердо сказал я. — Без всякого сомнения.

И тут же подошел к Ехидне, обняв ее. Надеюсь, это выглядело по-дружески, а впрочем, плевать. Если кто-то решил вбить между всеми нами клин, уже не до предосторожностей. Ей нужна поддержка, и даже если я окажусь единственным…

— Мы с тобой! — горячо воскликнул Гермес, и его короткую, но емкую фразу, подхватили Щит, Броненосец и все остальные парни.

— Ты невиновна, — мелодичный голос Фортуны звенел уверенностью.

Лишь Русалка, как мне показалось, на миг задумалась, но потом все же сказала, что поддерживает Ехидну. После этого мы все уже молча пошли в сторону дирижабля.

Порой тишина гораздо красноречивее любых слов поддержки.

***

Ехидну отстранили от дел на время расследования, и она безвылазно сидела дома, хотя никто ей не запрещал свободно передвигаться. Лишь ограничили доступ к сети филиала и настоятельно попросили не появляться в здании. Возможно, правление не пошло бы на такие шаги, но случайное убийство Ехидной Бешеного Огурца сыграло свою зловещую роль. Разумеется, вряд ли Максим Рябушинский и остальные акционеры желали засадить ее в Петропавловку — никто в своем уме не станет избавляться от сильного игига в своей команде, особенно когда она и, соответственно, корпорация оказались под ударом.

Уверен, акционеры как никто заинтересованы раскопать правду. Вот только самой Ехидне от этого не легче. Я вчера еще пытался вытащить ее прогуляться или хотя бы поддержать за чашечкой чая, но она попросила не беспокоить. Тогда я просто молча вручил девушке ее любимый ореховый шоколад и ушел, напоследок сказав, что всегда рядом и она может всегда на меня рассчитывать. Уже поздно ночью мне пришло сообщение с одним-единственным словом «спасибо», и я сразу понял, что все сделал правильно. А в гости я к ней еще обязательно загляну и из депрессии ее вытащу.

Кулибин тоже искал следы и зацепки, пытаясь выйти на истинного виновника вчерашнего инцидента. Никто не верил в то, что Ехидна взломала систему и как будто специально подставилась. Значит, действовал тот, кто хорошо ее знает. И нас, всех остальных, вместе взятых. Но кто это может быть?

«Для начала скажи мне, какой смысл похищать ваши данные?» — поинтересовался Борис.

Мы сидели в «Ониксе», том самом заведении, где меня однажды пытались отравить. Вернее, как сидели… Сидел только я, а Горин по-прежнему присутствовал исключительно у меня в голове.

— Возьмите, пожалуйста, — молоденькая официантка, по виду чуть ли не вчерашняя школьница, аккуратно поставила передо мной дымящийся латте с пенным сердечком. — Это за счет заведения.

Девушка тут же ускорилась, чтобы не отвечать на мои возражения, и я лишь показал большой палец улыбнувшемуся бариста за стойкой.

«В системе нет личных данных в привычном понимании, — я вернулся к мысленному диалогу с Борисом. — Даже те, кто нас нанял, не в курсе наших настоящих имен. Зато описания наших сил и слабостей предельно точны. К примеру, моя максимальная скорость, мое… неприятие огня. Все это нужно для тренировок в лабиринте. Преступник, который получил эти данные, теперь хорошо знает, чего ожидать от каждого из нас».

«Это плохо, — покачал головой Горин. — Понятно, все и так знают, что ты быстрый, а та же Ехидна — ядовитая. Но без подробностей это просто описание. А вот если знать, что ты развил скорость пятьсот пятьдесят пять километров в час…»

«Именно, — подтвердил я. — Считай, это как чертежи нового танка, украденные шпионом».

«Плохо, — повторил Горин. — Теперь давай думать, кто мог взломать этот ваш лабиринт».

«Кто-то из конкурирующей корпорации, — начал перечислять я, — нанятые бандитами хакеры. Но филиал в небольшом городке вряд ли кому интересен, особенно зарубежным партнерам».

«Не скажи, — возразил напарник. — Я, конечно, не эксперт по экономическим преступлениям, но понимаю, что регионалов проще ломать. Уровень защиты любого центра мощнее защиты периферии. Так что я бы не списывал со счетов эту версию».

«Хорошо, — кивнул я. — Теперь банды. На ум сразу лезут «Дети дракона», которых мы пощипали. Остальные вроде как в нейтралитете. По крайней мере, каких-то серьезных конфликтов ни с кем больше не было последние несколько лет».

«Пойдем более узким путем, — задумчиво проговорил Горин. — Бандиты или другая корпорация — это в любом случае наниматели. У любой преступной группировки есть мозговой центр, администратор и исполнитель. В качестве последнего нам упорно подсовывают Ехидну… Значит, администратор хорошо ее знает. И знает всех вас».

«Может, все же идейный вдохновитель? — возразил я. — Или как ты его там назвал…»

«Мозговой центр, — поправил меня Горин. — Но точно нет. Тот, кто планирует преступление, зачастую совершенно незнаком с исполнителями, то есть с «мясом». Для этого и есть администраторы, которые выполняют роль прослойки. Мозговой центр дает идею, те ее воплощают, а как — уже их трудности. Ищут исполнителей, организуют процесс и так далее».

«Теперь понятно, — сказал я. — Значит, исполнителем и даже администратором мог быть кто-то из нас».

«А почему?» — одобрительно улыбнулся Борис.

«Потому что использовать друг против друга членов закрытой компании способен лишь тот, кто в нее вхож. Человеку со стороны это сделать весьма затруднительно».

«Именно! Вы молодец, доктор Ватсон! Соображаете!»

«Получается, в рядах игигов «Рускосмоса» есть предатель», — меня сковало неприятное, даже гадливое ощущение, как будто я в чем-то вымазался.

«Крот, — сказал Горин. — В полиции моего мира это называется крот. Тот, кто роет, копает под своих. Найдем его и тогда выйдем на администратора, а уж потом…»

«На мозговой центр», — резюмировал я.

Утро было в самом разгаре, сентябрьское солнце стучалось в оконное стекло. По дороге деловито сновали машины, по тротуару прогуливались те, кому некуда было спешить. Их обгоняли другие, у кого, напротив, начинался самый разгар трудового дня.

«Кого бы ты подозревал в первую очередь?» — Борис вклинился в мое любование городом.

Напарник, разумеется, уже все прочитал в моей голове. И понимал, что я тяну с озвучиванием этих мыслей — просто потому, что речь шла о тех, кого я давно и хорошо знаю. Например…

«Кулибин, — тяжело вздохнув про себя, сказал я. — В его руках было управление серверами лабиринта, и у него техническая искра. Самое логичное предположение, на мой взгляд. Но…»

«Но ты не хочешь в это верить, я прав?» — сразу считал меня Горин.

«Именно, — подтвердил я. — Лабиринт — это очень сложная система, и Ехидне при всем моем к ней уважении…»

«И любви», — не удержался Борис.

«И симпатии, — я не стал спорить, просто немного сместил акцент. — В общем, при всем этом я не верю, что она способна взломать цифровую цитадель с рабочего планшета. Я, например, даже со своей скоростью не смог бы подобное провернуть».

«Я бы, кстати, тебя тоже подозревал, — сказал Горин. — Как раз из-за твоей искры. Ускорился и копаешься себе спокойно в системе».

«Но зачем мне это?» — удивился я.

«И это самый главный вопрос, — одобрительно улыбнулся напарник. — И его нужно задавать в случае каждого подозреваемого. Мотив! — он назидательно поднял указательный палец. — Это бытовые преступления происходят случайно, в состоянии аффекта. А такие сложные манипуляции требуют подготовки и, повторю, смысла».

«И какой может быть мотив у Кулибина?» — поинтересовался я.

«А вот это тебе лучше знать, — отбрил меня Горин. — Ты с ним давно знаком, вы работаете вместе. Подумай, какой у него может быть мотив воровать данные и подставлять Ехидну».

«Отношения у них ровные, — я принялся рассуждать. — Во всяком случае мне неизвестно ни о каких конфликтах. Так что выбор того, кого нужно подставить…»

«Стрелочника, — Борис подкинул мне еще один термин из своего мира. — Люди, на которых переводят вину, называются стрелочниками».

«Странное выражение, — я мысленно пожал плечами. — Но пусть так. Стрелочником чисто теоретически может быть любой. Я бы, если честно, на месте Кулибина, если это он все задумал, лучше подставил Русалку».

«Во! — капитан блеснул лысой головой и показал мне большой палец. — А почему?»

«Потому что она совсем недавно перевелась из «Руснедр», — ответил я. — Но в этом нет смысла».

«Почему? — вновь уточнил Горин. — Во-первых, она как раз-таки идеальный кандидат на роль стрелочницы. Ушла из «Рускосмоса» в «Руснедра», потом неожиданно вернулась, невнятно объяснив мотивацию. Соскучилась, мол. А во-вторых, если все это провернула она, а не ваш технический гений, то у нее с Ехидной конфликт. Из-за тебя».

«Ты правда думаешь, что она меня к Ехидне приревновала и потому решила подставить? — я печально улыбнулся. — Или это все для отвода глаз, а на самом деле она шпионит в интересах «Руснедр»? Нет, Боря, не пойдет, потому что они наш постоянный партнер — топливо для ракет и спутников добывают».

«Допустим, — кивнул капитан. — С «Руснедрами» отпадает, но противоречия с Ехидной, по-моему, налицо. Так что твою бывшую черноволосую пассию я бы со счетов не списывал. Дальше?»

«Мотылек? — предположил я. — Он якобы вступил в отряд корпорации под давлением Никто, но мог и специально подставиться. Вспомни, тогда все выглядело ну слишком уж глупо».

«А он такой и есть. Неуклюжий, живет в моменте, с трудом представляет последствия своих поступков, — отмахнулся Горин. — Уверяю, он уже втянулся и не вспомнит про Никто, пока ты ему не позвонишь от лица своего сексота».

«Нюхач? — я пожал плечами. — Он, конечно, напрямую сотрудничает с полицией, но вряд ли это его бы остановило. У него есть доступ к их базам, но вот в обратную сторону это не работает. И обычные правоохранители против корпораций фактически бессильны. В итоге Нюхач прикрыт».

«Он симпатизирует Ехидне, — возразил Горин. — Вряд ли ты будешь подставлять того, кто тебе нравится».

«Справедливо, — я на мгновение задумался, стал бы Нюхач мстить, поняв, что девушка точно никогда не будет его. Пожалуй, нет… Я предложил новую кандидатуру. — Может, тогда Щит?»

Гаденькое ощущение все больше усиливалось с каждым коллегой, которого мы начинали разбирать по косточкам. Как будто передо мной стояла задача дискредитировать тех, с кем я вместе сражался с теми же «Детьми дракона». Да и просто каждое утро встречался в здании филиала.

«Его пытались переманить в «Русэнерго», — я с облегчением вспомнил этот эпизод из биографии Щита. — Но он отказался, потому что Рябушинский с Бергом сразу же предложили ему в два раза больше».

«Откуда ты это знаешь?» — сразу же оживился Борис.

«Он сам рассказывал», — пояснил я.

«Мог набивать цену, — задумался Горин. — Значимость свою подчеркивал… С другой стороны, о таком не рассказывают, если сомневаются. Броненосец? Нет, слишком прямолинейный. Кошатник? Гермес?»

«Они слишком хорошо относятся к Ехидне».

«Тоже не аргумент, Дим. И объясню почему. Если Нюхач, как говорится, откровенно подбивает к ней клинья, то другие парни ее защищают просто как коллегу. И та же Русалка, хоть мне она в этой ситуации и не нравится, хотя бы логична. Против Ехидны есть улики, и она либо верит им, либо как минимум сомневается…»

«Фортуна?» — в списке возможных подозреваемых осталось только одно имя. Не считать же тяжелораненого Молчуна, лежащего в больнице под капельницей с сывороткой осколков.

«Тоже вариант, — Горин склонил набок свою лысину. — Правда, единственная зацепка, на мой взгляд, это то, что ее слишком быстро вывели из игры».

«Но сценарий к этому времени уже был изменен, — возразил я. — Если она как-то и участвовала, то скорее мешала Кулибину отследить взлом…»

«Или помогала подставить Ехидну», — подхватил Борис.

И тут я неожиданно понял, что меня все больше и больше смущает в разговоре. Мы вроде бы и обсуждали ребят, отсеивали тех, кто точно не мог навредить Ехидне, но в то же время в глубине души у меня появлялось все больше подозрений. Броненосец прямолинейный? Так это маска! В том же бою даже я на скорости порой уступаю ему в умении видеть рисунок боя. Или «Руснедра» наш надежный партнер? А с кем, по слухам, «Рускосмос» воевал в Северной Африке всего пять лет назад? Якобы случайное столкновение, но команда Пули победила, и нам предложили неожиданную скидку на топливо…

«А вообще, Дим, — Горин ненадолго задумался, затем заговорил снова, — меня во всей этой истории другое смущает…»

«Что же?»

«Смотри, — оживился напарник, и я сразу понял, что в его собственной голове выстроилась какая-то теория. — Мы точно с тобой уверены, что администратор и исполнитель находятся в наших рядах. Пока что под самым большим подозрением Кулибин, а еще Фортуна, которая отключилась самой первой, но и остальных мы пока не откидываем».

«Это понятно, — я нетерпеливо поторопил его. — Но ты ведь не только об этом?»

«Не только, — подтвердил капитан. — Не будешь перебивать, расскажу быстрее. Так вот, кто бы ни подставил Ехидну, он зачем-то еще наделил черную ее рыжими волосами и ее же топазовыми глазами, а вдобавок вложил в руки жезл в виде ящерицы. Может, это и совпадение, я не разбираюсь в этих ваших электронных лабиринтах… Но я во время сражения с черной игигшей больше не на вас с ребятами смотрел, а на нее. И, поверь, изучил в деталях. Я вообще, к слову, хорошо запоминаю детали, это в работе знаешь, как помогает… Так вот, эта женщина — прям-таки винегрет из Ехидны и Ящерицы».

«Да ну?» — я все же сомневался, думая, что Борис уже придирается к мелочам. С другой стороны, он следователь, и внимание к деталям в его профессии точно не лишнее.

«Смотри, — Борис прочистил горло, и это опять же было немного странно в мысленном разговоре. — Рыжие волосы и топазовые глаза — это Ехидна. Жезл в виде ящерицы — понятно, кто. Плюс к этому волосы у Ехидны лишь слегка волнистые, а у той — кудрявые. И разрез глаз — не как у Ехидны, типичный европейский, а миндалевидный, восточный. Совсем как у той же Ящерицы, я это хорошо запомнил, когда ты пытался ее убить в доме на Сиреневом».

«Она же в маске была», — удивился я.

«И что? — возразил Горин. — Ваши маски, конечно, размывают внешность, но кое-какие детали все же не скрыть. Морана ведь азиатка, так?»

«Так», — я увлекся и кивнул не мысленно, а в реальности, и какая-то девчушка за соседним столом раскраснелась, подумав, что это я ее поприветствовал.

«Вот! — довольно констатировал напарник. — Никто не знает, как ее зовут по-настоящему, но в то же время никто и не скажет, будто она славянка с голубыми глазами и русой косой. Так же и с Ящерицей. Лица не разобрать, но волосы и глаза довольно-таки запоминающиеся. А значит — что?»

«Что?»

«Подумай! Кто-то очень упорно тычет тебя носом в твоих знакомых. Подставил Ехидну, но заодно подкинул ложный след в виде формы жезла и миндалевидных глаз с курчавыми волосами».

«Думаешь, кто-то хочет подставить Ящерицу? — я грустно усмехнулся. — Это вовсе не требуется, она и так достаточно зла натворила…»

«Да что ж ты такой недогадливый! — изумился Борис. — Неужели не понимаешь?»

«Ну?»

Напарник вздохнул, а потом стал донельзя серьезен.

«Тот, кто совершает все эти вещи, — сказал он, — очень хорошо тебя знает. Настолько, что ему известны твои воспоминания. Потому что иначе никак нельзя подкидывать тебе наводку на Ящерицу, если не знать, как она выглядит. А узнать это можно либо из протокола допроса юного Дмитрия Стрижевского, либо напрямую из твоей головы. Понимаешь, насколько все серьезно?»

Борис замолчал, а я принялся лихорадочно соображать. Приметные черты Ехидны настолько бросались в глаза, что я и впрямь не обратил внимание на сходство черной с убийцей Оли. Миндалевидные глаза, волосы… Да, они были рыжими, но более вьющимися, волнистыми — действительно, словно у Ящерицы. Но когда я ребенком описывал полиции загадочную преступницу, я точно не рассказывал о глазах. Тогда откуда хакер, взломавший лабиринт, мог знать об этом?

«Не забывай, что исполнителю могли просто рассказать нужную информацию, — вклинился в мои размышления Горин. — Мне кажется, Дима, что Ящерица все же имеет отношение к этой атаке. Либо в качестве организатора…»

«Либо как мозговой центр», — мрачно подхватил я.

«Либо… — Борис, между тем, не закончил. Лишь сделал эффектную интригующую паузу и продолжил. — Мы давно не слышали о любителе доводить людей до инсульта. Менталисты же могут залезть в голову и прочитать мысли?»

«Могут, — подтвердил я. — По сути это все та же телепатия».

«Тогда есть у меня чувство, дружище, что не «Рускосмос» под ударом, а лично ты, — сказал Горин. — И началось все в тот день, когда тебя неудачно траванули. У того бармена была татуха с ящерицей, потом он умер от инсульта, и его друг с девчачьим хвостиком на голове, который что-то знал, мгновенно был отправлен следом…»

«Знаешь, — неожиданно задумался я. — А ведь это выглядит, как будто кто-то зачистил людей Ящерицы!»

«Считаешь, менталист может быть на нашей стороне?»

«Вспомнил тварь из портала тьмы, которая показала мне сцену с убийством сестры… Что, если это не способность существа, а менталист подавал о себе знаки? Пытался показать, что у нас общий враг».

«То есть не усложняем. Атаки против корпорации — это одна линия, подсказки и попытки вывести тебя на разговор со стороны менталиста — другая», — Горин словно пробовал эту мысль на вкус.

Я попытался уложить все это в своей голове, осознавая масштабы истории, в которую вляпался. В этот момент зазвенело китайское украшение на входной двери, и я машинально повернулся в сторону входа.

Глава 3

Я все еще продолжал мучить свою чашку кофе, когда в «Оникс» вошла женщина, показавшаяся мне смутно знакомой. Подтянутая тренированная фигура, ухоженные каштановые волосы, длинные и вьющиеся. Издалека ее можно было принять за совсем юную девушку, но вот лицо выдавало ее настоящий возраст. Лет тридцать пять или даже чуть за сорок. Легкие морщинки, словно татуировка-напоминание о трагедии из прошлого.

В голове словно щелкнуло, и я вспомнил, что видел эту женщину как минимум дважды. В первый раз — двадцать седьмого августа на торговой площади, когда «Дети дракона» пытались призвать осколок и убили кучу народа. На ней тогда была форма пожарного медика, она еще спрашивала, все ли со мной в порядке. А во второй раз мы с ней встретились, когда я преследовал покалеченную Ящерицу, потерял ее след и наткнулся на шайку хулиганов во главе с Огненным Кулаком. Первое появление Никто, и именно эта женщина помогла пострадавшей девушке, оказав первую помощь.

— Здравствуйте, — сказал я, когда она прошла мимо моего столика. — Я вас узнал…

Она неожиданно вздрогнула и резко повернулась ко мне, в расширившихся карих глазах отразился испуг и одновременное непонимание. Да, порой люди так реагируют на игигов, особенно когда те с ними заговаривают.

— Добрый день, — осторожно ответила женщина. — Это очень приятно, Спринтер. Но откуда вы меня знаете?

— Вы работали на торговой площади в тот день, — пояснил я. — Хотел сказать вам «спасибо». Такие, как вы, тоже настоящие герои. Пожарные, врачи, полицейские. Помните об этом.

«Чего это тебя так понесло?» — удивился Горин.

«Отстань, Борь», — отмахнулся я.

Ничего и никуда меня в тот момент не понесло. Я абсолютно искренне считал обычных людей экстремальных профессий героями. Будучи гораздо слабее игигов, они мужественно сражались с преступниками, тушили пожары, разбирали завалы и спасали других людей. Я знаю, что тогда, двадцать седьмого августа, многие из них погибли, защищая других. И моя благодарность действительно шла от сердца. Тем более что я точно знал: эта женщина была там.

— Спасибо, — мне показалось, что она искренне выдохнула. А впрочем, и это неудивительно. — Не сочтите за дежурный комплимент, но вы тоже вызываете восхищение. Если бы не вы, игиги, жертв было бы намного больше.

— Может, кофе? — предложил я. — Все столики заняты, а я скоро ухожу.

— Благодарю, — улыбнулась женщина и осторожно присела напротив. — Если это вас действительно не затруднит. Меня, кстати, зовут Ирина.

— Спринтер, — я вежливо склонил голову.

Подошла все та же молоденькая официантка и, покосившись на меня, поздоровалась с моей новой знакомой.

— Привет, Маша, — ответила та. — Мне, пожалуйста, как обычно.

— Любите сюда ходить? — уточнил я, когда девушка приняла заказ и направилась в сторону кухни. Времени было еще достаточно, особенно с моей скоростной искрой, и опоздать на работу я ничуть не боялся.

— У меня здесь работал сын, — лицо Ирины неожиданно помрачнело. — Его звали Саша. Извините, вам это, наверное, не очень интересно…

Сердце провалилось в пятки и тут же вернулось на место. А в голове бесновался Горин, который тоже сразу же догадался, кто перед нами. Ирина Сафронова, медик городского пожарного департамента! Мать бармена, который вместе со своим напарником пытался меня отравить, а потом умер сам при загадочных обстоятельствах!

«Она никуда не уехала! — кричал Борис. — Она просто взяла на работе отпуск, но осталась в городе! Это же наш шанс, Дима! Только не дави на нее! Уверенно, но мягко! Максимально мягко! Черт, это ж надо было так купиться на стандартную хитрость!..»

С одной стороны, я прекрасно понимал Горина. Он привык всю свою жизнь охотиться на преступников, причем жестоких, и потому не особо церемонился даже со свидетелями. А с другой — у Ирины погиб сын, и специально выискивать ее, чтобы поговорить, не будучи полицейским…

«Думаешь, у нее есть какой-то скелет в шкафу?» — все-таки уточнил я.

«Это как посмотреть, — Горин прямо-таки лучился энергией. — Купить билета из города, а потом передумать — это вполне реально и возможно в ее ситуации. С другой стороны, могут быть и скелеты — надо учитывать все варианты. Давай, пока не поговорим, ничего не узнаем!»

«А еще пока не скажем то, что должны были сразу сказать…»

— Очень вам сочувствую, — я медленно покачал головой. — Я не знал вашего сына, но видел его здесь. Мы с коллегами частенько здесь бываем. Примите мои соболезнования.

— Спасибо, Спринтер, — сказала Ирина. — Я была уверена, что не смогу заходить сюда после смерти Саши. Но оказалось наоборот. Почему-то меня сюда тянет. Как будто бы он вот-вот выйдет из-за занавески и принесет мне кофе.

Официантка по имени Маша как раз в этот момент поставила перед моей собеседницей чашку с дымящимся американо. Ирина взяла ее и тут же сделала небольшой глоток.

— Я слышал, что его друг Дима тоже погиб, — осторожно сказал я, испытывая ощущение, будто ступаю по минному полю. Вроде как я не просто тяну из нее все, что может пригодиться, а словно бы использую. Очень надеюсь, что в этом будет смысл!

«Ты ищешь убийцу, — строго сказал Горин. — Тут не до сантиментов. Потом она же тебе «спасибо» скажет».

«Понимаю», — мысленно вздохнул я.

— Да, это так, — пока мы с Борисом пререкались, женщина ответила, причем неожиданно спокойно. — И оба умерли одинаково. От инсульта. Это в двадцать-то лет.

Я увидел, как ее кулаки сжались, да так, что костяшки пальцев буквально побелели. Лицо же при этом исказило болезненной судорогой.

— Его ищут, — тихо сказал я. — Того, кто убил вашего сына. Это игиг, и мне очень стыдно, что среди нас есть такие.

— Вы даже не представляете, какие бывают, — произнесла Ирина и словно бы осеклась. — Извините, к вам это, конечно же, не относится. И вам нечего стыдиться.

— Скажите… — внутри меня все просто кипело от сожалений, от воспоминаний. — Не подумайте, что это праздное любопытство, мы тоже заинтересованы в том, чтобы поймать того негодяя. И я тоже участвую в расследовании… Мы все участвуем. Помогите нам, скажите, вы думали, почему это произошло именно с вашим сыном?

«Что ты как мямля? — рассердился Борис. — Задал вопрос — получил ответ. И переходишь к следующему!»

«Дай я сам, — спокойно, но требовательно сказал я, и Горин, кажется, меня понял. — Так, как мне самому удобнее».

Я намеренно сделал акцент на слова «сам» и «самому», чтобы подчеркнуть: в вопросе получения информации мы с напарником солидарны, однако у каждого свои методы. Единственное, с чем я, пожалуй, сейчас соглашусь, это с тем, что надо быть поуверенней.

— Не знаю, — тем временем ответила Ирина, но из-за ее напряженного взгляда мне показалось, что у нее есть своя версия. А может, я просто выдаю желаемое за действительное. — Полиция тоже задавала мне этот вопрос. И ответ мой, поверьте, был тем же. К сожалению, я не представляю, кому мог помешать молодой бармен. Разве что тому, у кого нет ни совести, ни принципов…

И вновь мне почудилось, будто она знает немного больше.

«Не доверяет», — выдал свой вердикт Горин.

— Тогда скажите мне вот о чем, — я решился задать важный вопрос, ответ на который мог многое прояснить. — Я помню, что у Саши была татуировка на руке… Видел, когда он нам наливал напитки.

— В восточных культурах это символ мудрости, — неожиданно улыбнулась Ирина. — А в славянской мифологии, например, это бессмертие. Увы, это всего лишь поверье…

Она замолчала, и я понял, что сейчас лучше всего тоже не говорить ничего.

— Игиги, или младшие боги, чье имя дали вам, носителям искры, — вновь заговорила Ирина. — Кто-то считает, что вы пошли от драконов. А они — тоже ящерицы.

— А Саша верил в драконов? — осторожно спросил я. — Или в мудрость?

— Он верил в то, что любой человек должен тяготеть к самосовершенствованию, — глядя куда-то мимо меня, ответила женщина. — И в то, что развитие не зависит от происхождения. Его одинаково достойны и аристократы, и бедняки. В России, в Северо-Американских Штатах, в Афганистане и Южно-Африканском Союзе. Возможно, все люди носят в себе искру игига. Просто мы пока еще не поняли, как ее разбудить. И довольствуемся тем, что она бывает у избранных.

— Может, и так, — согласился я. — С другой стороны, никто ведь не знает, как было бы лучше: когда каждый в мире игиг или когда все обычные люди… Я понимаю, что это странно слышать от носителя искры, и все же…

«Вот не стоит», — предупредил Горин.

— Порой мне кажется, — я мысленно отмахнулся от него, — что боги или кто-то еще, кто заведует нашим мирозданием, напрасно внесли в него такое неравенство. Ведь именно из-за этого появляются те, кто убивает и грабит, пользуясь своей силой. И лично мне, поверьте, стыдно, что нас с ними объединяет наличие искры.

«Фух, — выдохнул напарник. — Иногда ты все же бываешь приятно непредсказуем. Я-то боялся, что ты сейчас как ляпнешь: мол, хочу в такие моменты стать обычным человеком. Выглядел бы как олигарх, который рассказывает бедняку, будто бы ему страшно завидует… Или как бабник, проповедующий кастратам высокие принципы».

— Я знаю, что игиги бывают разными, — ровным голосом, между тем, сказала Ирина. — Вы не в ответе за убийцу моего сына. Но в ваших силах найти и наказать виновного в его смерти. Потому что большая сила — это еще и большая ответственность. Как у нас, врачей… Не навреди. Игиги в какой-то мере тоже врачи. Только исцеляют не отдельных людей, а все общество — от заразы под названием преступность.

Она замолчала, а я не нашелся сразу, что ответить. Ведь, по сути, Ирина права. Только я бы все же сказал, что мы не врачи. Мы — лекарство. Лекарство, которое в больших дозах тот еще яд… Поэтому нами управляют корпорации. Так что это скорее Рябушинский суровый доктор, выписывающий рецепт. А еще бывает, что и врачи ошибаются. И тогда может произойти катастрофа…

— Спасибо вам за компанию, Спринтер, — прервав мои размышления, наконец, снова заговорила Ирина. — Я бы рада помочь в расследовании. Но мне нечего вам больше сказать. Медику из пожарного департамента не за что мстить, убивая близких. А сейчас извините, но мне пора на кладбище — к мужу и сыну.

Я тут же вспомнил рассказ Нюхача о том, что Сафронова потеряла в один день обоих близких людей.

— Мне жаль, — твердо сказал я. — Если вспомните еще что-то важное, отправьте сообщение на мое имя через телеграм-бота. Поверьте, я тоже очень хочу отыскать того, кто это сделал.

Ирина, помедлив, молча кивнула и ушла, захватив с собой пустую чашку. Я чувствовал недосказанность, мне хотелось задать ей еще вопросы. Но я понимал, что давить на нее сейчас — это перекрыть возможность на продолжение разговора в будущем. И Горин, что удивительно, со мной согласился.

«Узнали, конечно, мало, — посетовал он. — Я бы даже сказал, ничего не узнали. Но ты, кажется, завоевал ее доверие. В следующий раз она точно не отвернется, когда тебе потребуются ответы. А то и сама позвонит первой».

Я кивнул в ответ на слова Горина, но в моей голове билась сейчас совершенно другая мысль. Ирина напомнила мне о том, что я до сих пор не дошел до могилы сестренки. Не потому, что забыл, и не потому, что не было времени. Просто это никогда не было чем-то простым. Ведь каждый раз я словно бы заново переживал тот самый день.

Но сейчас я твердо решил принести туда пирамидку, которая все это время словно бы жгла меня — будь она на руке или в кармане костюма. Только нужно сперва добежать до дома и переодеться. К Оле я должен прийти как Дима Стрижевский, а не как игиг по имени Спринтер.

От этих мыслей меня отвлек вызов по защищенному каналу. Звонила Фортуна, которая теперь все чаще выполняла задачи нашего координатора. Никто не был против, тем более что у нее это неплохо получалось. Интересно, чего она хочет сейчас? Надеюсь, в Торжке ничего не случилось, и я все же успею на кладбище.

— Слушаю, — я ответил на вызов.

— Доброе утро, — своим обволакивающе приятным голосом сказала Фортуна. — Сегодня свободный день, и я подумала, что можно еще раз помучить лабиринт. В городе все спокойно, так что…

— С удовольствием, — я согласился, хотя в душе неприятно кольнуло из-за истории с Ехидной. — Но только мне нужно закончить кое-какие семейные дела. И тут же прилечу. Самой быстрой в Торжке мухой.

— Разумеется, — даже не видя Фортуну, я понял, что она широко улыбнулась в этот момент. — Семья — это важно. Семья может сделать нас сильными. И, наоборот, слабыми. Всегда помни об этом.

— Спасибо, — я завершил связь.

Последняя фраза девушки показалась мне странной, но я списал это на общее напряжение, словно висевшее все эти дни над нами.

***

На Богословском кладбище было пустынно и тихо. Мало кто приходит поговорить с усопшими в будни, разве что пенсионеры. Но и их сегодня почему-то не наблюдалось. С другой стороны, оно и хорошо, любопытные взгляды мне ни к чему.

У нашей семьи был родовой склеп под Санкт-Петербургом, однако родители не повезли туда Олю на погребение — им хотелось, чтобы она осталась в Торжке. Там, где начала свою недолгую жизнь и где ее завершила. Могилку Оли было легко найти по ухоженной живой ограде и светлому памятнику. Маленькая графиня Стрижевская смотрела на меня смеющимися глазами с чуть запылившейся фотографии, и я снова почувствовал невероятную горечь, что всегда настигала меня здесь, в последнем пристанище младшей сестренки. Снимок был старым, потертым, но именно он возвращал к жизни самые приятные воспоминания. Те самые, которые по злой иронии судьбы беспощадно били наотмашь реальностью. Она мертва.

Смеющаяся девочка, которая любила играть в игигов, спасая своих кукол от черных — мертва.

Девочка, что любила котят, щенков, хомячков и прочую живность — мертва.

Девочка, которая еще в детстве решила пойти в императорский корпус сестер милосердия — мертва.

Она больше никогда не засмеется. Не принесет домой очередного котенка. Не будет ухаживать за стариками в приюте Екатерины Бакуниной. Не выйдет замуж и не родит детей. Не станет писать детские сказки, которые она пробовала сочинять — наивные, трогательные…

Она больше никогда не засмеется…

Я почувствовал, как в глазах встает мутная пелена. Нет, не слезы. Словно бы я ускоряюсь настолько, что все вокруг сливается. Обычно это длится всего пару секунд, вот и сейчас все довольно быстро закончилось. Наверное, так ощущается душевная боль. Не знаю.

— Привет, — сказал я и положил на плиту ромашки.

Оле нравились простые полевые цветы. Кто-то мог сказать, что это безвкусица, недостойная представительницы дворянской семьи. Но любой из нас рассмеялся бы такому человеку в лицо.

— Я принес тебе еще кое-что, — пирамидка на затертом шнурке была теплой, даже горячей, и память услужливо окунула меня в события двадцатилетней давности.

Пепелище родного дома, серые лица родителей, хищный клекот медицинского автомобиля, увозящего тело Оли. И фигурка Пули с пирамидкой, протянутые отцу напоследок врачом. И вот он стоит, держа игрушки на вытянутой ладони, а по закоптившимся щекам его текут слезы, проделывая причудливые бороздки. Я неожиданно для себя аккуратно беру фигурку и пирамидку из ладони отца, и он вдруг резко сжимает мне руку, а потом так же резко прижимает меня к себе. Мне в этот момент почему-то больно, и я пытаюсь разжать ладонь, чтобы выбросить пирамидку. Это она жжет мне руку, словно бы до сих пор не остыла, хотя это не так. Просто Оля безоговорочно верила в то, что это талисман, что дурацкая пирамидка защитит от любой беды. А она предала ее. Вот почему я ненавидел эту безделицу. Как глупо для взрослого человека.

И тогда меня словно бы прорвало. Я говорил и говорил, рассказывая об этом сестренке, объяснял ей, что от собственного бессилия, от невозможности изменить ситуацию выплеснул всю свою боль в игрушку. Наполнил ее ядом потери, наделил несуществующим свойством.

Вещь не может предать. Мы оправдываем собственные поступки чем угодно, лишь бы не принимать ответственность. Да, я сам был тогда ребенком, пусть во мне в тот момент и пробудилась искра. У меня не было опыта борьбы с преступниками, с убийцами, я не знал, что нужно делать. Не мог предугадать, что Оля бросится прочь. Но никто меня и не обвиняет. Никто ни разу не процедил мне сквозь зубы, что я виноват. Что должен был спасти сестренку ценой своей жизни.

Нет. Моя ответственность заключалась не в этом. Я пытался бежать от реальности, обвиняя любимую Олину вещь. А она просто напоминала мне о том, что нельзя зацикливаться. Нужно жить дальше. Не назло, не вопреки, а ради — себя, семьи, друзей, коллег и своего дела.

Говорят, без прошлого нет будущего. Я верю, что так и есть. Но прошлое — это воспоминания, а не сама жизнь. Живем мы здесь и сейчас ради будущего.

Я посмотрел на несчастную пирамидку, которую двадцать лет обвинял в смерти Оли. Солнечный луч пробежался по ее граням, и безделушка вдруг засверкала оранжевым заревом. Его сполохи отразились на фотографии, словно бы поджигая портрет сестренки. По телу мгновенно пробежалась паническая волна… А потом ушла, когда я увидел, что Оля по-прежнему улыбается. Мне больше не страшно.

Это всего лишь игра света и тени. Пирамидка — всего лишь игрушка. Ее очень любила моя сестра. Вот почему я хотел отдать эту вещицу ей. Не избавиться, а заново подарить.

— А Пулю с твоего разрешения я все-таки оставлю себе, — я улыбнулся, отгоняя воспоминания, и, похлопав ладонью по памятнику, пошел прочь.

Глава 4

С души словно бы свалился огромный тяжелый камень. Я сделал то, что давно должен был сделать, и, по всей видимости, именно это меня угнетало в последние дни. А может, и годы. Я как будто бы, наконец, принял ситуацию, оставив себе теплые воспоминания, но при этом избавившись от душевной боли. А еще — от грызущего душу страха. Как нам порой нужно мало, чтобы исцелиться…

— Здравствуйте, — честно говоря, я не думал пересекаться на кладбище с Ириной Сафроновой, но могилы ее родных, оказывается, тоже располагались на Богословском.

Она шла навстречу по заросшей травой мощеной тропинке. Красивая и еще довольно-таки молодая женщина, которую прибило несправедливой потерей.

— Здравствуйте, граф, — Ирина вежливо кивнула, узнав во мне юного Стрижевского, и тут же отвернулась.

«Хорошо, что она не знает о твоей второй личности, — сказал Горин. — А вернее, даже о двух. Подумала бы, что ты ее преследуешь».

«А меня, если честно, не это беспокоит, — отозвался я. — Мне кажется, она все-таки что-то знает о Ящерице… Знает, но не говорит».

«Так ведь тут ничего особенного, — отмахнулся Борис. — Кто ты такой, чтобы она перед тобой откровенничала? Ты ведь даже не полицейский, хоть и ведешь, по твоим же собственным словам, расследование. Ты — игиг. Такой же, как и убийца ее сына».

«Понимаю, — согласился я. — Но разве ей не хочется, чтобы преступника поскорее накрыли?»

«Естественно, хочется, — Горин даже крякнул от нетерпения. — Но вдруг ты, скажем, заодно с убийцей? Вдруг ты покрываешь своего же, паренька с искоркой? Или девчонку… Знаешь, в моем мире такое сплошь и рядом — продажные судьи отмазывают своих сынков, врачи закрывают глаза на ошибки коллег…»

«Слушай, неужели у вас все так плохо?» — не выдержал я.

«Это не плохо, — отрубил капитан. — Это проза жизни. Реальность. И здесь, у вас, я уверен, в этом плане отличий мало. Вот скажи мне, что с тобой сделают, если ты размажешь в лепешку нескольких прохожих?»

«Такое уже было, — поморщился я, опять вспоминая бедолагу Марафонца. — Игиг из Северо-Американских Штатов отсидел десять лет…»

«Я читал об этом, — перебил Горин. — Да, его закрыли. Но вот Аллигатора в свое время отмазали. Разве не так?»

Увы, мой напарник был прав. Это случилось в Испании, кажется, или в Португалии, уже точно не помню. Амбал по кличке Аллигатор расплющил легковую машину с компанией друзей — просто потому что они слишком быстро ехали от квартала, где в тот день был совершен теракт. Местных игигов тогда подняли по тревоге, потому что были крупные жертвы, полиция не справилась. И Аллигатор, завидев старый «Сеат» с парнями в темных очках, решил вдруг, что это убегающие преступники. Хотя в ориентировках четко была указана «БМВ», амбал упирал на то, что террористы могли сменить машину. В итоге один из парней выжил, но остался калекой, а четверых хоронили в закрытых гробах. Аллигатора оправдали, сославшись на объявленное в тот день чрезвычайное положение.

«Он совершил отвратительный поступок, — сказал я Горину. — Убил ни в чем не повинных людей, будучи заведомо сильнее их. И прикрылся суматохой. Но он в то же время не серийный убийца. А этот менталист…»

«Я не о том, Дима, — вздохнул Борис. — Поставь себя на место этой Сафроновой. Игиги, корпорации, деньги, влияние… Для нее вы все можете быть замазаны в смерти ее сына. Даже если она не подозревает именно тебя, то как минимум все равно осторожничает. А ну как и ее уберут, если она примется копать под этот ваш «Рускосмос»?»

Напарник раздухарился не на шутку, и я, честно признаться, был обескуражен внезапно вылившейся из него желчью. Вот вроде бы говорил он сейчас правильные вещи… И все-таки я с ним не был согласен. Да, в мире полно несправедливости. Я тоже слышал о продажных прокурорах вроде Абырова, о вороватых армейских офицерах и даже об ученых, не гнушавшихся ставить опыты на людях. Но говорить так обо всех…

«Игиг Лиловый Кролик, бывший бандит, погиб, вытаскивая детей во время нападения Гидры на Домодедово, — сказал я. — Хотя ему был дан приказ отходить…»

«Ты прав… Вот таких людей или игигов нужно помнить, и неважно, кем они были раньше, — тихо сказал напарник. — Наверно, зря я всех под одну гребенку. Вы действительно не так уж и сильно отличаетесь от людей. Одни спасают, другие убивают, третьи прикрывают… И как понять, кто есть кто?»

«Представляю, какая каша творится в голове у этой Ирины, если она обо всем таком думает, — потер я лоб. — Неудивительно, что она не спешит открываться, но ладно… Лучше вернемся к нашему делу, пока не стало слишком поздно».

«Это правильно, — тут же подхватил Горин. — Я думаю, нам стоит остановиться на версии, что неизвестный менталист зачем-то убрал людей Ящерицы. И подал тебе несколько сигналов. Мне кажется, нам стоит готовиться…»

Он не успел договорить, потому что мы оба увидели, как к воротам кладбища подходит Нюхач. В своем светлом клетчатом костюме и маске игига. Мы с ним фактически чуть не столкнулись в арке, и он проворно отскочил в самый последний момент. Явно узнав молодого графа Стрижевского, он извинился за неловкость, зачем-то втянул носом воздух и скрылся на территории погоста.

«А этому здесь что надо? — Горин, как и я, был сбит с толку. — Сегодня разве день поминовения усопших?»

«Вряд ли бы он пришел на могилу родных как игиг, — возразил я. — Это же верный способ раскрыть свою личность. Я почему и снимал костюм, чтобы побывать здесь как Дмитрий Стрижевский».

«Жаль, что это не поможет тебе избежать обвинений в прогуле, — покачал головой Горин. — Ты ведь сейчас не понесешься во весь опор к филиалу в образе юного графа?»

«У нас нет жесткого графика, — улыбнулся я. — Мы же не офисные клерки, а игиги. И я не задание прогуливаю, а максимум тренировку на полигоне. Да и то Фортуна в курсе, без меня не начнут».

«Ладно, уговорил, — отмахнулся Борис. — Нюхач вон тоже прогуливает. Или…»

«Я думаю, он собирается говорить с Ириной, — предположил я. — Он же ведет это дело вместе с полицией».

«Неудачный он выбрал момент, — Горин скривился. — Мы, конечно, тоже с тобой на нее насели, спору нет. Но этот носатый на кладбище с потерпевшей собрался беседовать. Есть же какие-то рамки все-таки…»

«Погоди-ка, — каждый раз после посещения могилы сестренки я словно бы забывал, что я самый быстрый игиг в Торжке, и шел медленным прогулочным шагом. А сейчас и вовсе застыл под аркой, запоздало соображая. — Все-таки это странно… Ты правильно сказал, что я не полицейский. Но к Нюхачу это тоже относится — он просто ищейка, игиг с феноменальным обонянием. Он не проводит допросы».

«Думаешь, тут что-то другое?»

«Надеюсь, что ошибаюсь. Но не нравится мне эта его прогулка по кладбищу».

«А ведь есть в этом что-то… — задумался Горин. — Ты прав, в костюме игига ему нет смысла приходить на могилы родных. А допрашивать он никого не может… Не исключено, что все это профанация с нашей стороны, однако лучше сделать и жалеть…»

«Чем не сделать, и жалеть», — подхватил я.

Ноги сами развернули меня обратно к могилам. Я чувствовал, будто что-то и вправду было не так, но не мог понять, что именно. Подумаешь, Нюхач решил самостоятельно опросить потерпевшую…

«А с другой стороны, он спокойно и даже официально мог это сделать раньше», — вновь уже по привычке подхватил мою мысль Горин.

«Но не сделал».

Ирина Сафронова стояла у двух свежих могил и, судя по всему, не замечала ничего вокруг. Ничего и никого — того же Нюхача, который описав круг, двинулся дальше. Я шел за ним следом, но так, чтобы не привлекать внимания. И если что — какое ему дело до молодого аристократа, гуляющего по кладбищу? Решил вдруг вернуться, так это мое дело.

Чем дальше уходил Нюхач, тем сильнее во мне росла уверенность, что я не просто так почуял неладное. Как иронично вышло… Вот только, кажется, я ошибся в одной важной детали. Игиг-ищейка целенаправленно шел не к Сафроновой, а в сторону могилы моей сестры. И если поначалу во мне еще тлела надежда, что он пройдет мимо, то теперь она растаяла без следа.

Нюхач встал перед памятником с улыбающейся Олей, и я почувствовал, что мои кулаки сжались. Настолько, что стало больно, а Горин в моей голове настоятельно посоветовал успокоиться.

«Не делай глупостей, — говорил он. — Это еще ничего не значит… Пока».

Я подошел ближе и встал рядом. Нюхач повернулся и уставился на меня. Мутным, усталым взором — как будто сделал что-то такое, на что уже не рассчитывал. Или в чем разочаровался.

— Дмитрий Александрович? — натянуто улыбнулся он. — Что же вы так… неосторожно.

— Вы о чем, простите? — ледяным тоном осведомился я и затем проследил взглядом туда, куда указал Нюхач.

На могильной плите у подножия памятника лежала оставленная мной пирамидка. Та самая, которую я вновь подарил сестренке, почувствовав грандиозное облегчение. Дешевая безделушка, обладающая безграничной ценностью для моей маленькой Оли…

Нюхач протянул руку к пирамидке, и я, забыв о предосторожностях, мгновенно ускорился, чтобы перехватить ее. Быстро. Слишком быстро для обычного человека.

— Спринтер, — покивал ищейка, увидев, что талисман уже оказался зажатым в моей ладони. — Впрочем, я и так почувствовал твой запах. Значит, ты и вправду граф Стрижевский, теперь нет никаких сомнений…

— Вы правы, — я продолжил играть спесивого молодого аристократа. — Я — граф Стрижевский, и вы сейчас находитесь на могиле моей младшей сестры. Попрошу вас покинуть ее последнее пристанище и не осквернять его своим присутствием. В противном случае…

«Хорошо, — шептал на границе сознания Горин. — Не обвиняй его! Изображай ярость, тем более что это почти правда! Пусть он сам скажет, что рвется у него изнутри. Я его не так много видел, но он на грани, это очевидно!»

— Не поможет тебе «Защита», Дима, — лицо Нюхача перекосило судорогой, и с учетом маски это выглядело довольно жутко. — Ни тебе, ни кому-то еще…

— Ты о чем? — я перестал скрываться. Не мое это, да и сдерживаться уже просто не было сил. — Какого Кингу ты забыл здесь? Что тебе надо?!

— Мне — ничего, — он покачал головой, и его повело в сторону.

— А кому? — я схватил его за грудки и встряхнул. — Кому и что нужно?

Сцена была непонятной и довольно-таки отвратительной — двое взрослых мужчин сцепились на могиле маленькой девочки. Хорошо, что никого рядом не было…

— Ты ведь тоже игиг, — оскалился Нюхач. — Ты мог бы понять, чего лишены обычные люди…

Какой-то бред!

— Что тебе нужно? — спросил я дергающегося в моих руках Нюхача, сверля его взглядом.

— Граф, что здесь происходит? — послышался голос Ирины.

Мать погибшего бармена, про которую я от неожиданности забыл, подошла и встала рядом, с удивлением и тревогой наблюдая за происходящим.

— У вас все в порядке? — спросила она. — Я вызываю полицию!

— Не надо полицию, — прохрипел Нюхач. — Я и тебя узнал… Как иронично, именно на кладбище такие, как вы, расслабляются. Не рано ли? Впрочем, я мог бы помочь вас вернуть… вернуть к тем, кого потеряли. Аха-ха-ха!

Смех Нюхача звучал как искаженная безумная запись обычного человека. Или как настоящая радость того, в ком этого обычного почти не осталось.

«Дим, это что, получается, он менталист?» — осенило Горина.

— Твоя… семья… — забулькал начавший задыхаться Нюхач, и я слегка ослабил хватку. — Ты! — он дернулся головой в сторону Ирины. — Молчи! Никакой полиции! Если, конечно, не хочешь лишних жертв!.. Как твоего Сашеньку!..

Ищейка снова засмеялся, и следующий миг я едва не пропустил от полнейшей неожиданности. Кулак Сафроновой прилетел в голову Нюхача с такой силой, что он сам чуть не вылетел у меня из рук. А когда женщина развернулась для профессионального замаха на второй удар, я уже успел его перехватить.

Сила. Огромная сила, которой не могло быть у обычного человека. Я слишком хорошо это знаю, как игиг, который вступал в схватку не только с простыми бандитами, но и с опасными преступниками, в ком горит искра. И не будь я сам игигом, то открытый перелом мне был бы гарантирован.

«Чтоб я умер! — Борис чуть не задохнулся от восторга. — Эта дамочка, получается, тоже из ваших?»

— Спринтер, — тихим, но сильным голосом сказала Ирина. — Оставьте нас. Этот человек связан со смертью моего сына!

— Извините, но нет, — я покачал головой. — Для начала объясните мне, кто вы. И что здесь происходит.

— У тебя есть то, что принадлежит не тебе, — Нюхачу, по всей видимости, надоело слушать нас, и он снова заговорил. — Отдай, иначе всю твою семью постигнет участь ее сына. И твоей сестры.

И он стал, ухмыляясь, перечислять отца, мать, Лизу, Василия… Упоенно, словно получая немыслимое удовольствие. Если бы не Горин, я не оставил бы от ищейки и мокрого места. Но мой напарник уже научился предугадывать даже мои порывы.

— О чем ты? — спросил я, борясь с тошнотой от вида этой копошащейся в моих руках сволочи и желанием в ускорении свернуть ему шею.

— Орихалк, — прохрипел Нюхач. — Ты его выронил… Отдай, и твоя семья не пострадает.

— Ты идиот? — изумился я, посмотрев под ноги и увидев валяющуюся пирамидку.

— Это вы все идиоты, — выдохнул мой теперь уже точно бывший коллега. — Вы просто не представляете ее истинной ценности…

— Он прав, Спринтер, — холодно сказала Ирина. — Это не просто пирамидка, это…

— Ты принесешь ее в дом родителей, — булькнул Нюхач, перебив женщину. — Не вздумай никого предупредить. Я все знаю и все вижу. У меня глаза везде. Если договоримся, никто не пострадает.

— А если я сверну тебе шею? — я надавил сильнее, и ищейка начал синеть.

— Спринтер! — крикнула Ирина. — Это не он.

Я ослабил хватку.

— Это не он, — повторила Сафронова.

— Эльмира, подруга… — у Нюхача словно бы изменилась манера говорить, и женщина тут же оборвала себя на полуслове. — Ты ведь не забыла о нашей мечте?

— Ты меня слышишь? — сглотнув, спросила Ирина, которую Нюхач почему-то назвал другим именем.

— Ох уж эти современные технологии, — рот Нюхача скривился в чужой ухмылке, нелепой на его лице.

— Кто-то с ним говорит через маску, — догадался я. — Закрытый командный канал.

— Молодец, — снова с чужими интонациями произнес Нюхач. — А теперь дуй со своей суперскоростью в отчий дом. Тебя тут заждались. И пирамидку не забудь, это твоя цена за жизни членов семьи. Считаю до десяти… Первой будет… эм-м… как там тебя? Лиза?

Мне не оставили времени все осознать. Ни минуты на подготовку. Никакой возможности надеть костюм. Но мне было наплевать. Не знаю, зачем понадобилась менталисту эта пирамидка, однако он ее получит. А в том, что на мою семью напал именно менталист, уже можно было не сомневаться. И каким местом здесь Ирина, которая Эльмира, я выясню позже. И эту тварь Нюхача лично посажу в Петропавловку. Главное сейчас — защитить семью.

Обо всем этом я думал, мчась на огромной скорости и чувствуя, как разогреваюсь. Спидер без костюма — это хоть и игиг, но игиг, рискующий хорошенько прожариться. Пусть. Какое-то время я продержусь, у бегунов ускоренный теплообмен. А вот потом…

О том, что будет, когда ресурсы организма истощатся, мне не хотелось думать.

Я все-таки успел за десять секунд. Даже за восемь, о чем мне сообщил открывший дверь Ночной Мотылек. Еще один предатель в наших рядах. Отодвинув его в сторону, я мельком взглянул на себя в зеркало. Красная обгоревшая кожа, дымящаяся одежда, опаленные волосы. Плевать!

В центре гостиной возвышался грудой мускулов Броненосец — вот кого я меньше всего ожидал увидеть. На огромном диване сидели, прижимаясь друг к дружке, вся мои родные. Мама, обнявшая маленькую Лизу, непроницаемо спокойный папа и храбрящийся Василий. Им всем было страшно, они просто не понимали, что происходит. А родителям, которые уже потеряли одного своего ребенка, было еще страшней.

— Принес? — спросила Ехидна, которая стояла позади дивана и сосредоточенно рассматривала свои ядовитые коготки.

— И ты тоже, — с горечью констатировал я.

— И я, — кивнула рыжая красотка, наконец-то соизволив оторваться от своего маникюра.

«Может, это воздействие менталиста? — неожиданно пришла мысль. — Не все мои друзья оказались предателями, не все готовы убить меня и оставить после себя гору трупов…»

«Дима, — негромко, хотя в его случае это не было необходимостью, позвал меня Горин. — Они ведь тоже должны были принимать нейроблокаторы, так что…»

«Но этот странный смех Нюхача, эта несвойственная ему манера говорить. Он как будто не в себе».

«Или, наоборот, стал собой…»

«Да, — я понял, к чему клонит мой напарник. — Получается, это они сами».

По телу пробежала противная дрожь, как будто на меня вылили целое ведро помоев.

«Тогда мы зря подозревали Кулибина, — сказал Борис. — Змея все-таки сама вскрыла лабиринт, а он ее и вправду вычислил».

— Держи, — я вытянул вперед пирамидку. — Но сначала отпусти моих родителей и брата с сестрой.

— Ты знаешь… — Ехидна потянулась и выгнула свое точеное тело. — Мы тут подумали и вспомнили, что вы потом все расскажете не тем, кому нужно. Нельзя этого допустить.

— Слово Стрижевского, что мы никому и ничего не скажем, — твердо сказал отец. — Мне дороже жизни моих родных. И Диме тоже.

Он выразительно посмотрел на меня, а Лиза расплакалась. Бедная сестренка, и ведь она до сих пор как-то держалась… Вот кремень-девочка.

— Мне даже неинтересно, кто еще с вами, — с трудом разлепив обгоревшие губы, произнес я. — Абсолютно плевать. Только отпусти их.

Кожу щипало, малейшее движение причиняло боль. Но я еще легко отделался и даже смогу, если что, драться. Эх, жаль, нет костюма, было бы проще сосредоточиться…

— Что-то с трудом верится, — покачала головой Ехидна.

Красивая, холодная и бесконечно чужая. От былой влюбленности не осталось и следа, и мысли стали ярче. Словно спало наваждение… Я все понял и заскрипел зубами.

Глава 5

— Я ведь не опоздал? — в дверях показалась помятая рожа Нюхача.

— Да, ты вовремя, — кивнув, довольно прохладно ответила ему Ехидна. — Встань-ка в сторонку, чтобы наш дорогой Дима по кличке Спринтер тебя случайно не задел.

— Уже задел, — проворчал Нюхач, опасливо косясь на меня и не решаясь пройти мимо.

«Варианта два, — заговорил в моей голове Борис. — Либо он вырубил Сафронову и примчался сюда, либо…»

Я представил, что Нюхач мог сделать с матерью убитого бармена. Пусть та оказалась игигом, но что такое сила без опыта? Нюхач умеет удивлять: я это видел не раз, да и сейчас…

«Для начала — как он успел так быстро? — я все еще не мог понять главное. — Прошло ведь чуть больше минуты…»

«Слушай, давай рассуждать логически, — Горин явно хотел меня успокоить. — Это ты у нас бегаешь на своих двоих, а другие люди… и игиги вполне могут довольствоваться автомобилями. За минуту километр от кладбища разве сложно проехать? Можно даже ПДД не нарушать. Но есть и еще нюанс…»

Мысли вихрились, пытаясь выстроиться в ровную линию. «Эльмира, подруга…» Так говорил Нюхач, передавая чьи-то слова. «Об этом мы с тобой мечтали…» Кажется, что-то такое. Я не уверен, что помню дословно, но смысл точно этот. Значит, они все-таки заодно.

«Ты ведь можешь их всех сейчас вырубить?» — уточнил Горин.

«Могу, — сказал я. — Но я без костюма, слишком долго ускоряться не получится. И… Они меня знают и ждали: значит, подготовились. Надо будет что-то придумать, что-то, чего я раньше точно не показывал».

«Значит придумаешь, Дима!» — рявкнул напарник, и, возможно, впервые его грубость принесла пользу и помогла собраться.

Нюхач, мерзко подхихикивая, словно гиена, аккуратно вдоль стены двинулся к Броненосцу. Почувствовал, гадина, что в безопасности.

«Надо было его прям там придушить», — не выдержал Горин.

«Кто же знал…»

«Мы должны были предугадать!»

Плана все еще не было, а ситуация приближалась к развязке. Нюхач пробрался дальше в гостиную и теперь откровенно выдохнул. Ехидна, широко улыбнувшись, обогнула диван и направилась ко мне. Я все еще протягивал ей пирамидку, и ядовитая девушка подалась вперед, непроизвольно сжав руки. Волнуется?

— Стой, — сказал я, и Ехидна замерла, медленно разжимая кулаки.

— Может быть, все же договоримся о гарантиях? Иначе, ты меня знаешь, я буду сражаться. Скорее всего, вы готовы, но… Я хорош, я смогу ранить или убить кого-то из вас. Тебя! Да, именно с тебя я и начну!

Если Ехидна такая самовлюбленная стерва, какой все время хотела казаться, она должна будет меня услышать.

«А если нет?» — спросил Горин.

«Тогда, возможно, мы с тобой кое в чем ошиблись!»

— Нет никаких гарантий… — лицо Ехидны исказила мучительная судорога, и на глаза почему-то навернулись слезы.

— Нет! — внезапно заорал Нюхач и бросился между мной и Ехидной. — Нет никаких гарантий! Ее заставили! Стрижевский, это не она-а-а…

Маленький и немного несуразный Нюхач был небольшого роста и слегка полноватый. Для игига это не было чем-то необычным, среди людей с искрой встречались и откровенные карлики, и страдающие ожирением толстяки. Но именно из-за внешности, а еще из-за суетливой манеры себя вести Нюхача порой не воспринимали всерьез. Нет, он был безусловно талантливым парнем с искрой улучшенного обоняния, помогал полиции раскрывать «глухари», как это называл Борис на полицейском жаргоне своего мира. Однако Нюхач не был бойцом, он не участвовал в операциях по захвату преступников, от него не было никакого толку во время падения осколка. Наверное, мы были все несправедливы к нему. Потому что только сейчас я понял, что именно он сделал. И какую заплатил цену.

На моих глазах его буквально перекосило: левая сторона лица съехала вниз, словно бы превратившись в театральную маску, которая одновременно и смеется, и плачет. Он что-то пролепетал, но речевой аппарат уже не работал, в нем что-то серьезно засбоило, и Нюхач медленно завалился набок.

Мама охнула, Лиза снова заплакала, а Ехидна отшатнулась назад. При этом я готов был поклясться, что она смотрела на умирающего ищейку с испугом. И ровно такое выражение лиц было у остальных — Ночного Мотылька и Броненосца. Страх, осознание чего-то неотвратимого… Чего?

«Инсульт… Значит, я ошибался», — Горин произнес то, что и я уже понял.

Бармен Саша Сафронов, его друг-администратор, чье имя я так и не запомнил, наемник Геккон из Афганистана. А теперь вот Нюхач, игиг торжокского филиала «Рускосмоса» и палочка-выручалочка местной полиции. Значит, если кто-то из моих бывших друзей и действовал по своей воле, то точно не он!

«Тогда, скорее всего, и остальные под внушением, — выпалил Горин. — Враг один, он прячется, он боится, нам надо только понять, кто из них!»

«Пора», — я ускорился.

Ветер ударил в красное, еще горящее после прошлого рывка лицо… Больно, но выхода нет. Другой возможности мне просто не предоставят. Или сейчас, или никогда. Тем более что я кое-что понял.

Все это время я пытался придумать план, как обойти тех, кто знает, на что я способен и как меня остановить. Пытался придумать тайное оружие и только сейчас осознал, что оно всегда было со мной. Мои друзья, которые боролись, давая мне шанс… Они ведь знали о моей искре, знали не только мою силу, но и слабость. Однако Броненосец как стоял столбом, так и не сдвинулся с места, Ночной Мотылек словно и вовсе прикинулся ветошью где-то в углу. И Ехидна… Она ведь грозилась убить меня и всю мою семью, но дальше слов так и не дошла.

«Этого более чем достаточно, чтобы попытаться!» — мысли замедлились, словно плата за ускоренную работу мышц.

Вот только и мне придется потрудиться. Как бы ни сдерживали себя мои друзья, неизвестный кукловод просто не мог не поставить тут ловушек, чтобы сдержать мою искру. Я сделал только один шаг, когда вперед, обгоняя меня, полетел сброшенный с плеч пиджак.

Вжик! Как я и предполагал, меня хотели поймать прямо перед диваном, где сгрудились мои родные. Пиджак распался на две половинки, и я увидел тончайшую нить из высокопрочного сплава, протянувшуюся от одной стены до другой. Отлично, теперь мне достаточно вырубить одну из липучек, на которых она держится.

Рывок — я сбил со стены маленький прозрачный кругляшок, и смертоносная на большой скорости нить тут же спала. Медленно, как в кино, но уже абсолютно безопасно. Теперь можно двигаться дальше. Я вырубил Ехидну, затем Ночного Мотылька. Наручников у меня с собой не было, как и других игиговских приспособлений, поэтому пришлось воспользоваться подручными средствами и на всякий случай скрутить их обоих ремнями. Броненосцу они как бумага, так что даже не буду пробовать. С ним остается просто надеяться, что он не придет в себя слишком рано.

«Дима, у тебя кожа на руках пузырится!» — предупредил Горин, но я уже сделал все, что хотел, и замедлился.

— Как же удивительно устроены человеческие мозги, — едва я, кривясь от боли, успел осмотреть дело рук своих, вдруг пропел до боли знакомый голос. — Порой мы кого-то настолько любим, что готовы умереть за него. Как этот бедолага Нюхач.

По лестнице, ведущей на второй этаж, той самой, по которой мы много лет назад спасались от бандитов с Олей, спускалась Фортуна. В несерьезном розовом костюме, ослепительно белокурая и оттого кажущаяся совсем не опасной.

— Я всегда говорила, что лучше всего действовать самой, — покачала она головой. — Моя подруга Эльмира не даст соврать. Ведь двадцать лет назад именно сторонние исполнители запороли нам все. Она тебе не рассказывала?

Фортуна медленно и грациозно прошагала к дивану, встав за ним, как до этого стояла Ехидна. Теперь паззл в моей голове окончательно сложился. Оказывается, враг все это время был рядом! Не только сейчас, когда произошла атака на мой дом и моих родных, но и долгие годы перед этим. И теперь ее слова про то, что семья делает нас не только сильными, но и слабыми, обрели совсем другой смысл. Вот почему на кладбище появился Нюхач — Фортуна подозревала, что Стрижевский и есть Спринтер, и решила проверить. А заодно выманить меня без костюма и шансов на победу. Тонко! И вероломно.

— Ты и есть менталист, — выдавил я, глядя на нашу милую блондинку. — Ты все устроила.

— Да, мой дорогой Спринтер, — словно бы пропела Фортуна, и ее голос даже сейчас завораживал. — Видишь ли, мне пришлось устроить этот спектакль, чтобы выяснить, где находится та самая пирамидка из орихалка, и наконец-то ее заполучить. Ты ведь отдашь мне ее?

Она протянула руку в искрящейся розовой перчатке — белокурая красотка, умело успокаивающая заложников и уговаривающая террористов сдаться. Милая, сексапильная и… как оказалось, расчетливая, коварная и безжалостная.

— Если что, в доме не работает ничего из электроники, — вновь улыбнулась она. — Как ты наверняка догадался, Кулибин на моей стороне, это он постарался. Вот почему не сработал вызов «Защиты», теперь ты понимаешь, Стрижевский?

Она сказала это уже не мне, а отцу, который не выдержал и заскрежетал зубами. Все ясно — папа до последнего пытался спасти нашу семью, но Фортуна все предусмотрела. Разве только не учла, что Нюхач способен на такую любовь к Ехидне, что решил спасти ее ценой своей жизни. Опередил ее признание и принял последствия на себя.

— И, конечно же, ты все нам это сейчас рассказываешь, потому что не собираешься оставлять нас в живых, — констатировал я.

— Ты догадливый, — жемчужные зубы Фортуны ослепительно заблестели. — Потому ты мне всегда и нравился, Спринтер. Без маски ты, к слову, еще симпатичней. Вот только я не очень люблю зеленых юнцов, так что прости, ничего не получится.

— И в мыслях не было, — зло усмехнулся я.

— Это потому что я тебе такую мысль не внушила, — развела руками Фортуна. — Поверь, захотела бы — и ты бы сейчас говорил по-другому. А уж что выделывал бы… Ух-х! И не стоит считать, что нейроблокаторы тебе бы помогли. Вы столько о них думаете, так на них рассчитываете, но зачем работать грубо? Например, можно по чуть-чуть усилить доверие к себе со стороны милой подруги Ехидны. Вечер женских историй со слезами, а потом она пропускает таблетку и попадает в мои руки. Дальше еще проще, можно не рисковать самой. Усилить чувство влюбленности у одного и одиночества у другого, и вот уже вы с Нюхачом готовы тратить жизнь на попытки растопить ледяное сердце ядовитой красотки. И уже ради нее пропустите сеанс-другой защиты… Вернее, Нюхач вот пропустил, а тебя я не успела обработать, но из-за одной старой знакомой пришлось ускорять выполнение плана. Не люблю спешить — ни днем, ни ночью.

Она закатила глаза, вдохнула и томно выдохнула.

— Впрочем, не будем об этом. Отдай мне пирамидку из орихалка, и я обещаю, что смерть всех, кто тебе дорог, будет легкой и безболезненной. А еще быстрой. Никто из вас даже ничего не почувствует. И да — как ты теперь понимаешь, никто в этой комнате тебя не предал. Я знаю, тебе так будет легче умирать.

— Но к чему же такие сложности? — спросил я, по-прежнему не веря, что все кончено. — Почему ты просто сразу не атаковала меня? Почему не отняла эту кингову пирамидку?

— Ох уж эти спидеры! — Фортуна беспечно махнула рукой, розовая перчатка вновь заискрилась, будто я находился сейчас в кабаре, и девушка выступала перед нами с эффектным номером. — Эта ваша особенность — все везде и сразу, причем по-быстрому. Видишь ли, спешка уже не раз подводила моих соратников, а страдал при этом мой собственный план. После того случая двадцать лет назад мне пришлось надолго затаиться, сменить имя и личность, внедриться в «Рускосмос»… «Защита» уже вела нас, и попасться на самом пике я точно не собиралась. Так что все, мною задуманное, это не сложности. Это осторожность.

— Двадцать лет, — проговорил я. — Неужели за это время у тебя не было шансов выкрасть то, что тебе было нужно?

— Я не знала, что ты Стрижевский, — Фортуна чувствовала свое превосходство и потому была не против поговорить, наслаждаясь моментом. — А в обычной жизни, увы, ваша семья после того случая жила под прикрытием «Защиты». Наш царь так мил, что плевать хотел на сроки давности, и пока все, кто покушались на аристократов, не окажутся пойманы, игиги будут отрабатывать свою прошлую ошибку. Был забавный момент семь лет назад, когда я почти смогла получить повышение и стать одной из тех, кто вас охраняет. О, это было бы красиво — ударить изнутри! Но некоторые слишком подозрительны.

— Если наш дом охраняет «Защита»… — я бросил взгляд на отца, и тот был совсем не удивлен. Оказывается, эта часть жизни просто прошла мимо меня. Снова взгляд на Фортуну: та улыбалась и совсем не опасалась, что нас кто-то прервет. — Ты уже устранила их?

— Раньше это бы всех взбаламутило, а гарантий, что пирамидка окажется в доме — никаких. Зато сейчас в соседней комнате лежат два трупа, а у нас есть время аж до самого вечера.

— И давно ты узнала, что я — это Спринтер? Давно поняла и решила достать там, где про меня не знают?

— Удивительно, но нет, — Фортуна по-прежнему улыбалась. — Кстати, ты знаешь, что мое имя означает не только удачу, но и судьбу? Возможно, это и была судьба тогда в баре, когда ты дернулся, увидев ящерицу на руке бармена. Тогда я приглушила лишние воспоминания, а сама начала проверку.

«Вот почему я помнил про ту татуировку, а ты нет», — прошептал Горин, который тоже вслушивался в этот рассказ, стараясь не пропустить ни слова, ни удачного момента для атаки.

— Проверку? — переспросил я вслух.

— Когда я попробовала тебя прощупать с помощью «Детей дракона». Помнишь?

— Иллюзия в доходном доме, где они прятались, — кивнул я.

— Именно, — Фортуна облизнула губы. — И у меня даже почти получилось, но ты как-то соскочил. А ведь эти чокнутые специально призвали тьму, чтобы проломить действие нейроблокаторов. Что-то в тебе есть такое… сильное и необъяснимое.

«Не что-то, а кто-то», — хмыкнул у меня в голове Горин.

«Спасибо тебе еще раз», — я так же мысленно поблагодарил его.

— В общем, напрямую с тобой не хотелось связываться, — продолжила, между тем, Фортуна. — Поэтому я решила надавить на больное. Чтобы уж точно все выгорело. Семья…

— Делает нас сильнее, — продолжил я.

— Или наоборот, — усмехнулась менталистка. — Мне даже жаль, что дошло до такого. У Нюхача был шанс вырубить тебя еще там, на кладбище, но я не могла рисковать. А вот стоило подвести к смерти твою семью, и ты сразу же примчался, да еще без костюма.

— Это низко, — сказал я, не рассчитывая, впрочем, что мои слова как-то заденут ее.

— Оставь эту мораль слабакам вроде твоих друзей и моей бывшей подруги… — лицо Фортуны брезгливо скривилось. — Давай лучше поскорее со всем покончим. Прошу пока еще по-хорошему.

И она расхохоталась. Будто звенящий горный хрусталь — красиво и оттого еще более страшно.

— Скажи, — я посмотрел в смеющиеся глаза Фортуны, довольной происходящим. — Ради чего все-таки столько смертей? Что это за пирамидка?

— Это Чинтамани, — сказала Фортуна.

Слово было знакомым, но я никак не мог вспомнить, где оно мне встречалось.

«Дом на Сиреневом, — подсказал Горин. — Книги, которые читал бармен. И его мать, как теперь выясняется».

— Прости, я, видимо, не настолько образован, как ты, — я позволил себе горькую иронию.

— Как самокритично, — усмехнувшись, покачала головой Фортуна. — Если коротко, Чинтамани — это артефакт, способный вернуть к жизни даже смертельно больного. Или зажечь искру игига в обычном человеке. Пирамидка из орихалка — его последняя часть… Впрочем, ты мне надоел. Я бы поскорее сейчас всех вас убила и занялась бы уже, наконец, своими делами. Отдай ее мне! Ой, ты смотри-ка, работает!

И она снова расхохоталась красивым звенящим смехом, от которого мороз продирал кожу. Я почувствовал, как непроизвольно делаю шаг в сторону Фортуны и протягиваю ей пирамидку на шнурке… Безделушку, оказавшуюся величайшей ценностью. Волшебным артефактом, дарующим новую жизнь. Если, конечно, Фортуна не врет… Или не заблуждается. Я тут же вспомнил сегодняшний разговор с Ириной Сафроновой. Совпадение? Еще и эти книги, что мы действительно видели в ее доме…

«Уступи мне!» — как сквозь туман я услышал Бориса, осознав, что уже фактически отдал пирамидку Фортуне.

Затем я почувствовал толчок — там, в своем внутреннем мире, под лампой. Желтый мигающий свет исчез, и я больно ударился затылком. Все ясно. Горин просто вытолкнул меня, завладев управлением телом.

— Ха-ха! — заорал он. — Врешь, не возьмешь!

Наверное, я буду всю свою оставшуюся жизнь помнить изумленное лицо Фортуны, когда Дмитрий Стрижевский вдруг перестал быть ее послушной куклой, отдернув вожделенную пирамидку буквально у нее из-под носа и отступив назад. А потом менталистка вновь ударила мне по мозгам. И Борис в моем теле буквально побежал в ее сторону, на ходу протягивая артефакт.

Я встал с пола в своем сознании, оглянулся по сторонам, угадывая в неверном ламповом свете чугунные кровати, затем разогнался и буквально выбил Бориса из круга, заняв его место. В этот же миг, едва перехватив управление, я попытался ускориться. Ускориться, но не чтобы отдать девушке пирамидку, а чтобы проломить голову. Потому что хороший менталист — это мертвый менталист. Фортуна так точно. Но я не успел.

— Назад! — почувствовав опасность, скомандовала она и тем самым сбила мне искру.

Я словно бы натолкнулся на стену вместо того, чтобы уйти в ускорение. И не только остановился, но и против воли попятился, будто рак.

«Борис! — мысленно крикнул я. — Борись!»

Долго ждать напарника не пришлось. Горин опять вытолкнул меня из-под лампы, заняв управление и вновь побежав на Фортуну. Главное, добраться до нее и попытаться обезвредить. Оглушить, связать, а лучше и то, и другое сразу.

— Да что ж ты за!.. — девушка выругалась столь грязно, что ее ослепительно белые волосы и искрящийся розовый костюм словно бы потемнели.

Я впервые слышал, как матерится Фортуна.

— Назад! — опять скомандовала она, покраснев даже через маску, и Горин в моем теле остановился как вкопанный.

До того самого момента, как я опять сменился с напарником, и вновь понеслась сумасшедшая гонка. Фортуна, чьи волосы растрепались, а лицо буквально горело, стояла с перекошенным от злости лицом. И все же мы, хоть и ввели ее в состояние душевного раздрая, ничего не могли сделать. Она так и не подпускала нас ближе, сбивая мне искру и не давая ускориться.

«Всего пара шагов, — сказал Горин. — Тебе нужно сделать всего пару шагов, и ты ее достанешь. Мы должны меняться еще быстрее, чтобы она просто-напросто не успела отреагировать».

В его словах явно был толк. Фортуна нас побеждает, но она как минимум в смятении из-за того, что я раз за разом соскакиваю с ее крючка. А значит, есть шанс, что она пропустит удар.

«И еще…» — снова заговорил напарник.

Я словно краем глаза видел, как он поднимается после очередного удара Фортуны, вытирает текущую из носа кровь, а потом снова бежит вперед — и все это в моей голове.

«Да?» — меня отбросило назад в реальном мире и одновременно в голове, когда Борис на ходу откинул меня в стену и занял место рулевого. Я уже сбился со счета, в который раз.

Рывок, удар, шлепок.

«Ты ведь помнишь, что можешь умереть? И ты, и я», — и вот он снова вытер кровь и снова поднялся на ноги.

«У нас нет выхода, Борь, — просто сказал я, пытаясь удержать контроль над искрой, несмотря на ментальные оплеухи, на которые и не думала скупиться Фортуна. — Никто ее не способен остановить. А мы можем. Я просто больше не знаю никого из игигов с двумя душами, как у нас».

«Двоедушники», — хмыкнул Борис.

«Что?» — не понял я.

«Книжку одну читал в своем мире, — пояснил он. — Там почтарь с помощницей сражался с двоедушником… А тут все наоборот — не мы зло, а она».

«Прощай, — я понял, что он просто оттягивает момент, рассказывая мне про какую-то книжку. — Теперь я могу сказать, что ты стал мне другом».

«Не прощай, а еще раз!» — рявкнул он и расхохотался.

Казалось, что этому не будет конца. Мы менялись местами с Гориным, пытаясь пробиться через ментальный щит Фортуны, но она каждый раз успевала отразить наш напор. Опять и опять, снова и снова.

«Надо сменить тактику!» — кажется, очередной удар добавил моему попаданцу свежести мысли.

«Еще бы знать как!» — крикнул я и неожиданно осознал, что знаю.

Я сделал вид, будто пытаюсь швырнуть в девушку пирамидкой, и это сработало. На долю секунды она замерла в недоумении, и мне этого хватило, чтобы ускориться. В тот же миг я почувствовал, что мою кожу словно срывают с тела.

Боль… Боль от ожогов, вызванных перегревом организма, наложилась на картинку пожара, что все же успела показать мне Фортуна перед ускорением. Мое то самое слабое место, которое, как я думал, осталось в прошлом. Огонь — это то, что пугало меня все двадцать лет после той трагедии. То, что я с трудом преодолевал, пересиливая себя. И сейчас моя фобия проявила себя в самый неподходящий момент.

— Назад! — довольно скомандовала Фортуна, поняв, что я сам выбросил себя из режима ускорения.

«Да как так-то! — воскликнул Борис. — Дима, она же играет тобой! Не верь! Вспомни, как это было у могилы Оли!.. Ты же справился!»

С каждым новым словом его голос стихал, будто бы мой напарник куда-то уходил. А потом в моей голове наступила тишина.

— А-а-а-а! — я заорал, когда всю комнату поглотило огнем, и упал на ковер, не в силах одолеть панику.

Куда делся Горин? Почему он не встал под лампу? И почему я сам теперь не вижу ее? Не могу погрузиться во внутренний мир?

— Сидеть! — рявкнула менталистка, когда папа и Вася попытались встать, чтобы мне помочь. Мама в этот момент прижимала к себе Лизу.

Брат с отцом послушно вернулись на диван, и Фортуна расхохоталась. Ее голос уже не был приятным, она злилась, она пребывала в бешенстве.

— Я все-таки заберу это, — Фортуна подошла ко мне, наклонилась и стащила с моей безвольной руки пирамидку.

А я лежал и проклинал себя за то, что позволил боли и страху взять надо мной верх. Проклинал, понимал, что поддался на чужую уловку, но все равно не мог ничего сделать! А еще Борис куда-то пропал… Я что, совсем один?

— Это безумие, — я услышал голос отца. — Неужели твой артефакт стоит всех этих смертей и всей боли?

— Старый осел, — процедила девушка. Словно выплюнула каждое слово. — Ты не слышал? Так я повторю тебе! Это орихалк. Последний элемент философского камня. Чинтамани, как его называли в Индии. Часть могущественного артефакта, дающего бессмертие. Способного зажечь искру игига в каждом человеке! Даже слабом и никчемном! В любом!

— Но зачем он тебе, если ты и так обладаешь искрой? — вновь спросил папа.

Я понял, что он отвлекает полоумную менталистку. Перетягивает на себя ее внимание, чтобы дать мне возможность собраться и победить страх, поддерживаемый иллюзией жаркого пламени.

«Его нет, — вдруг еле слышно сказал Борис. Как будто бы говорил откуда-то из-за стены. — Нет никакого огня, подумай. Никто ведь, кроме тебя, его не видит. А даже если б он был…»

«Это не повод оставить родных в опасности», — неожиданно зло сказал я, попытавшись сжать кулаки. Увы, ничего не вышло. Я не мог пошевелиться.

«Она что-то сделала, Дим, — вновь послышался голос Горина. — Я почему-то теперь не могу занять твое место. Я тут один в комнате, и лампа пропала. Я… не знаю, но мне кажется, что это из-за твоего страха. Он что-то блокирует, и твое тело не слушается. И душа тоже. Я тебя даже не вижу. Эта сволочь, сама того не осознавая, перекрыла мне кислород. И я боюсь, что это может плохо закончиться…»

Мне стало жутко стыдно за то, что не справился. За то, что подвел Бориса. Отца. Маму. Василька с Лизой. Они рассчитывали на меня, а я испугался подлой манипуляции со стороны менталистки. Нет, даже не испугался — забыл! Забыл, как уже поборол этот страх тогда, на кладбище, у могилы Оли. Фортуна не знала про это, а я вот теперь был уверен, что точно все смогу!

Неожиданно передо мной появился образ сестренки. Не в голове, а словно вживую — прямо здесь, в гостиной, объятой фальшивым пламенем. Фальшивым, но все равно пригвоздившим меня к полу. Оля шла по этому огненному коридору, и пламя даже не касалось ее. Наоборот, словно бы расступалось в стороны. А она улыбалась и протягивала мне руку.

— Вставай, Дима… — сказала она. — Это не страшно…

Я напряг мышцы, и пламя перестало пугать, но набросилось на меня, прижимая к полу словно оковы. Кажется, просто победить страх — мало, надо еще и побороться. Зато я теперь точно не один!

— Так зачем тебе Чинтамани? — между тем, вновь спросил Фортуну отец. Ни он, ни кто-то еще, судя по всему, не видели Олю.

А еще, едва он договорил, с оглушительным треском вдруг обрушился кусок потолка, и если бы менталистка не среагировала, то ее бы точно придавило обломками. В дыму и пыли появился смутный силуэт, в котором я спустя миг узнал Ирину Сафронову. Та поморщилась, когда поняла, что Фортуна увернулась от ее атаки, а потом неожиданно ответила на вопрос отца.

— Мы хотели спасти умирающих, — говорила она, и каждое ее слово было словно частью паззла, складывающегося в знакомое до боли лицо. — Сделать возможным обретение искры тем, кого хотели защитить. Ведь так, Сирена?

Глава 6

Сомнений не было — напротив обезумевшей менталистки стояла Ирина Сафронова. Она же Эльмира. Она же Ящерица, только на этот раз без маски. А вот костюм был тем же самым, что снился мне двадцать лет в кошмарах. Желто-коричневый, с высоченными и, казалось бы, неудобными сапогами на шпильках.

— О, какие у нас тут гости! — проворковала менталистка, отступая назад. — Стрижевская, может, подашь нам на стол свой фирменный пунш? Или что ты там еще готовишь! А-ха-ха!

Фортуна снова расхохоталась, и ее смех теперь каждый раз вызывал оторопь.

— Ты больна, — спокойно проговорила Ящерица. — Если ты признаешь это, возможно, тебе помогут.

— Я? Больна? — притворно удивилась Фортуна. — Я здоровее всех в этой комнате. А теперь, когда у меня есть Чинтамани, я еще без пяти минут всемогуща. Ведь если артефакт зажигает искру в обычных людях и поднимает мертвых, представляете, что он сделает с такой, как я? Пожалуй, я останусь скромна. Мне хватит и Российской империи, не хочу изучать китайский, хинди или персидский. Приказывать на русском гораздо проще.

— Зачем тебе это? — спросила Ящерица. — Разве об этом мы мечтали?

— Не знаю, Эльмира, о чем мечтала ты, — неожиданно зло сказала Фортуна, — но лично я всегда хотела силу и власть.

— Ты ведь не из благородной семьи, правда? — уточнила Эльмира. — Ты завидовала аристократам, у которых порой и искра есть по праву рождения?

— А ты? — усмехнулась Фортуна. — Дочка торгаша из Баку! Тебе ли говорить о зависти? Разве не ты убила малолетнюю Ольгу Стрижевскую?

Раздавшийся стон буквально придавил меня к полу. Это чудовище в легкомысленном розовом костюме в один миг растоптало годы восстановления мамы от душевной раны. Да и я сам, если бы не тот разговор на кладбище, если бы не сама Оля, сдерживающая бушующее вокруг меня пламя, вряд ли бы сдержался!

— Ой! — притворно воскликнула менталистка, вытаращив глаза и захлопав ресницами. — А разве я вас не познакомила? Эльмира Гусейнова, она же Росянка, она же Ящерица и она же — Ирина Сафронова. Поправь меня, если я забыла твой очередной псевдоним. Да-да, именно она сожгла вашего ребенка двадцать лет назад. А сейчас вдруг решила изобразить высокоморальную матрону.

Даже из своего неудобного положения я увидел, как исказилось лицо Ящерицы. Мне не было ее жалко, потому что Фортуна права — именно эта женщина убила мою сестру. Или нет? Ведь кто тогда стоит сейчас между мной и пламенем?

— Дима, вставай! — призрак Оли, улыбаясь, наклонился и прикоснулся ко мне.

Я вздрогнул. Рука сестры не была холодной, от нее веяло самым настоящим живым теплом. Вот только через нее я видел другие предметы, и не было никаких сомнений, что это бесплотный дух. Говорят, к некоторым семьям приходят давно почившие члены рода. Приходят в самый темный час, чтобы поддержать. Быть может, это все-таки правда?

— Вставай, — мягко повторила Оля.

— Ты же знаешь, что тебе меня не убить, — в этот момент тихо сказала Эльмира, и этот едва слышный шепот звучал страшнее безумного хохота Фортуны. — Не знаю, на что ты рассчитывала, когда дала этому несчастному шприц с ядом этой девушки, — Ящерица показала на все еще лежавшую без сознания на полу Ехидну и мертвого Нюхача. — Но он честно попытался меня им остановить. Даже пульс проверил потом. Жаль только, что успел прыгнуть в машину и уехать, пока я приходила в себя.

Вот, значит, что произошло на кладбище, пока я бежал сломя голову к дому. Фортуна задумала не только заманить меня, но и заодно в очередной раз подставить Ехидну. Несчастная вдова торжокского спасателя и безутешная мать, потерявшая сына, убита игигом «Рускосмоса». Ядовитой Ехидной, подозреваемой в намеренном убийстве Бешеного Огурца и взломе тренировочного лабиринта. Получается, Фортуна готовила эту развязку уже очень давно. Готовила так, чтобы ни у кого со стороны не возникло ни единого вопроса, почему именно этот игиг пустился по все тяжкие.

— Я знаю, как тебя убить, — Фортуна тем временем радостно улыбнулась своей старой подруге. — Ты ведь слышала о том, что даже некоторые люди способны силой воли остановить собственное сердце? А что, если я прикажу тебе сделать так же? Попробуем?

Едва она договорила последнюю фразу, как Ящерица, словно молния, бросилась на нее. И наверняка бы схватила, если бы Фортуна не опередила ее. Как и меня с Борисом до этого. Сложно опоздать, когда читаешь даже тайные мысли врага. Убийца Оли внезапно споткнулась и рухнула на пол. А потом ловко, даже грациозно, вскочила и, разбежавшись, ударилась головой в стену. Раздался неприятный хруст, и Ящерица рухнула на пол с вывернутой под неестественным углом шеей. На светлых обоях медленно растекалось кровавое пятно. Как глупо… Если Ящерица знала, на что способна Фортуна, неужели весь ее план строился на том нелепом прыжке сквозь этажи? Потому что сейчас у нее не было и шанса.

— С каждым разом все легче и легче, — Фортуна потянулась словно довольная кошка. — Что ж, а пока она воскресает, приступим… Всем оставаться на месте!

Едва я почти прорвал огненные цепи, как меня снова вжало в пол. И опять все сначала? Вот только теперь уже некому отвлекать сумасшедшую менталистку, мне не успеть!

— Ты сможешь, — Оля присела передо мной на корточки и прикоснулась обеими руками, наполняя мое тело бодрящей прохладой. И я, наплевав на время, на то, могу или не могу успеть, снова принялся бороться!

«Пока мы живы, шанс на пенсию еще есть!» — Горин попробовал тоже, пусть и по-своему, поддержать меня.

— Тик-так, тик-так, — Фортуна, то ли изображая часы, то ли напевая какую-то дурацкую попсовую песенку, принялась вытаскивать из карманов и из набедренной сумочки коробки, склянки, кристаллы, тут же собирая их в какой-то хитрый конструктор.

— Как же приятно спустя двадцать лет встретиться со старой подругой, — ее взгляд остановился на теле Ящерицы, а потом менталистка неожиданно улыбнулась. — У меня даже настроение улучшилось. Пожалуй, я окажу вам всем милость — позволю перед смертью увидеть рождение новой богини.

Сказав это, она нажала на кнопку получившегося прибора. Или, вернее сказать, артефакта. Секунду или чуть больше ничего не происходило. Затем Чинтамани засиял голубовато-зеленым светом, который постепенно словно бы разрастался. Вот свечение коснулось груди завороженно наблюдавшей за ним Фортуны, и под ее розовым костюмом словно бы заплясал огонек. На лице девушки застыло недоумение, но уже вскоре оно переросло в торжество.

— О да!.. — прошептала она и затем повторила уже громко. — О да-а!

Хитроумный прибор она, выключив, засунула в набедренную сумку и тщательно застегнула ее. А потом, надменно осмотрев комнату, хлопнула в ладоши. Стены и пол завибрировали, словно где-то неподалеку работала тяжелая техника. Или начиналось землетрясение. Фортуна весело хихикнула, как довольный ребенок, сделавший очередное простое открытие, и снова ударила ладонями друг о друга. Не знаю, на какой эффект она рассчитывала, но что-то явно пошло не так. Да, комната опять завибрировала, со стола даже упала ваза с цветами — похоже, ее ментальные способности теперь действовали и на неживые предметы. Вот только и мы, и она ожидали большего.

Лицо Фортуны исказилось от гнева, и она крикнула:

— Встать!

Родители и Василий с Лизой мгновенно подскочили с дивана, готовые беспрекословно исполнить все прихоти менталистки. Со стоном зашевелилась Ехидна, зарычал начавший приходить в себя Броненосец. Лишь Ночной Мотылек, игиг с тонкой душевной организацией, всхлипнул, попытавшись подняться и тут же упав.

— Все-таки моя искра горит как надо, — удовлетворенно заметила Фортуна. — Гораздо сильнее! А над остальным надо еще поработать…

И она с безумной улыбкой принялась осматривать все вокруг, даже прищурив глаза и облизнувшись. Это опять же могло показаться смешным, если бы не ее жестокость — менталистка явно сейчас замышляла что-то недоброе и масштабное.

— Помоги им, — тем временем сказала Оля, убрав свои прохладные руки и встав в полный рост.

«Кроме тебя некому», — добавил из своего заточения Горин.

— Нет! — резко оборвала его Оля. — Не потому что некому, не потому что должен…

— Шевелись! — Фортуна поторопила нас, и новая ментальная волна приказа оказалась настолько сильна, что Оля не смогла ее выдержать и растворилась в воздухе. Кажется, я закричал. От того, что снова ее потерял, что она так и не сказала самого главного. А потом…

Я поднялся и распрямил спину. Сделал то, чего от меня и ждали, но сделал сам. Наверно, если бы Фортуна отдала прямой приказ со своей новой силой, я бы проиграл, но она предпочла опять погонять меня страхом огня. Но его не было! Совсем. Я снова был собой, где-то в глубине моего сознания Борис разбирал потрескавшуюся стену из красного обожженного кирпича — когда он выберется и сможет сменить меня, последние оковы Фортуны перестанут нас сдерживать!

Я понял, что не успела сказать Оля. Они были правы оба с Борисом. И он, потому что действительно кроме меня больше некому помочь семье и друзьям. И она, когда закричала, что я не должен… Просто это само собой разумеющееся — нести ответственность за тех, кого любишь. И за тех, кто любит тебя. Не потому, что так надо, и не за что-то. Это не долг, не каторга и не лямка. Это то, без чего не способен существовать человек.

Я не должен дышать. Я просто дышу. И я не должен спасать. Я просто спасу. Всех тех, кто мне дорог.

— Пляшите! — внезапно скомандовала менталистка. — Хоп!

Теперь уже подчиняясь ее силе, я изобразил какое-то нелепое па. Она вновь может мне приказывать, но это ненадолго… Борис уже начал напевать что-то про очаг в несуществующем городе, и голос его становился все громче.

— Прекрасно, — между тем, удовлетворенно кивнула Фортуна и перестала изображать балетмейстера. — Теперь ты, — она ткнула пальцем в ожившую Ящерицу, — ползи ко мне.

Эльмира, елозя по полу каблуками, послушно потащилась к Фортуне, размазывая кровавый след. И замерла, доползя к ногам менталистки.

— А теперь умри, — лениво протянула та, и Ящерица, страшно вздохнув, словно у нее разом закончился в легких воздух, скрючилась у ее подошв в позе эмбриона.

Фортуна расхохоталась и, перешагнув ее словно мусор, двинулась в мою сторону.

— Теперь ты… — она вытянула указательный палец, искря изящной перчаткой, но в следующий миг споткнулась и грохнулась на пол, от неожиданности не успев среагировать.

Оказалось, что Ящерица не умерла. Или все-таки сделала это, но потом опять ожила и схватила свою бывшую подругу за ногу, резко рванув на себя и повалив ее.

— Умри! — зарычала Фортуна, пихнув Ящерицу каблуком в лицо. — Сдохни, наконец, тварь!

В последний приказ помимо слов менталистки влилась и немалая доза силы Чинтамани. Кожа Ящерицы покрылась трещинами словно земля во время засухи, но прошла всего пара секунд, и они затянулись. Стало очевидно: еще несколько ударов, и Фортуна все-таки добьется своего. Сама она тоже это поняла, а потому принялась методично бить Ящерицу, словно пытаясь буквально выколотить из нее жизнь.

«Ну и где этот паразит?» — выругался я, прислушиваясь к грохоту кирпичей у себя в голове.

«Сам ты паразит!» — раздался знакомый голос, и призрак Оли, сумевший вернуться, когда Фортуна отвлеклась на Ящерицу, весело рассмеялся.

Не помню, когда я в последний раз так радовался, но появление этой парочки действительно пришлось кстати.

«Привет, ребенок!» — Борис, не мешкая, перехватил контроль и помахал рукой призраку Оли.

Сестренка отзеркалила его жест, а я, осознав, наконец, что они теперь видят друг друга, поймал изумление в глазах всех моих родных. Они о чем-то оживленно переговаривались и показывали пальцами на Олю. Затем мама с Лизой заплакали. Кажется, нам о многом потом предстоит поговорить.

Борис тем временем рванулся в сторону лупящей свою подругу Фортуны. Быстро для человека, но недостаточно быстро, чтобы победить. Прямо во время рывка уже я сам перехватил контроль и перешел в режим ускорения. Почти перешел… Фортуна не должна была успеть, но Чинтамани вывел ее за рамки того, к чему я успел привыкнуть. Ментальный удар врезался мне в солнечное сплетение, сбивая на полпути, однако я все же успел пробежать достаточно, чтобы даже безвольной тушкой долететь до Фортуны и рухнуть на нее сверху.

— Как давно я не щупал женщину! — теперь Борис перехватил управление, возвращая нам обоим контроль над телом, и врезал Фортуне по челюсти.

Нет, только попытался. Фортуна снова показала чудеса ловкости, увернувшись сразу от капитана и Ящерицы, а потом прямо посреди окружившей ее кучи-малы снова вытащила Чинтамани. Артефакт полыхнул силой, и голубовато-зеленое свечение коснулось уже нас троих.

«Сейчас она станет еще сильнее», — только и успел подумать я, после чего тело словно бы пронзило тысячами иголок, через которые заодно пропустили ток. На меня этот Чинтамани тоже подействовал?.. Непонятно. Я сменил замершего от ментального удара Бориса и тут же сам словил еще один. Фортуна воспользовалась моментом и приказала нам отойти подальше, а потом, с силой огрев Ящерицу кулаком по виску, встала на ноги и вытянулась во весь свой небольшой рост.

— У вас ничего не получится, — пропела она. — Смиритесь. Я — всемогуща!

Она подняла руку с артефактом — Чинтамани все это время работал. Свет из него струился словно горный ручей, стекая по ее телу, клубясь на полу и грозясь затопить весь дом. Он прикоснулся ко мне, обвил ноги — в общем, вел себя словно живой.

«Он нас держит?» — осторожно спросил Борис, снова занимая место второго пилота.

«Вроде бы нет, но, когда он рядом, ускориться не получится».

«Тогда дойдем так», — Борис только пожал плечами, и мы, аккуратно прокладывая себе путь в живом свете Чинтамани, начали пробираться к Фортуне.

— Замри! — менталистка привычно попробовала нас остановить, но приказ почему-то не сработал. — Назад! Я сказала, назад!!!

Несколько томительных секунд прошло, прежде чем все осознали, что чары Фортуны ни на кого больше не действуют. С диким ревом окончательно очнувшийся Броненосец вскочил на ноги и помчался на менталистку. Мама расстегнула ремень, которым я скрутил руки Ехидны, папа проделал то же самое с Ночным Мотыльком. Сперва я испугался, что это все зря, что Фортуна на самом деле по-прежнему управляет всеми, но нет. Никто из моей команды не стал ее защищать. Мы все вместе навались на менталистку, включая залитую кровью Ящерицу.

Вот только даже этого неожиданно оказалось недостаточно. Да, нас тоже усилило воздействием артефакта, почему и приказы Фортуны стали бессмысленными. Но сама она и вовсе превратилась в живучее чудовище. Я смог разогнаться и ударить изо всех сил — после такого было бы проще выжить во время столкновения с поездом, но Фортуна даже с места не сдвинулась. Так же плевать ей было на удары Ящерицы, на вбившего в нее кусок стены Броненосца или скромные усилия Ночного Мотылька, которого и вовсе оглушило, стоило ему коснуться обладательницы Чинтамани.

«И как же ее остановить?!» — шептал я про себя, нанося по Фортуне целый град ударов. Как глупо: весь бой пытался ускориться, надеясь, что тогда смогу победить, а в итоге ей все это фиолетово.

«Она еще и копирует вас», — у Горина было больше времени, чтобы смотреть по сторонам, и он первый заметил, как вслед за Ночным Мотыльком порез на щеке вывел из игры Ехидну, удар в грудь вырубил Броненосца.

«Значит, и со мной она…» — я не успел договорить, потому что в этот момент Фортуна начала двигаться с той же самой скоростью, что и я сам. Выглядела менталистка при этом жутко: кожа сияла будто выкрашенная ярко-синей краской, глаза превратились в выпученные изумрудные бельма, из каждой поры шел желтый дым. Чинтамани не только сделал ее сильнее, но и изменил.

— Как видишь, я могу быть быстрой. Я могу быть ядовитой, могу бить как паровой молот и рассчитать, где ты находишься, — Фортуна наслаждалась ситуацией, а я понял, что она действительно собрала наши силы. Да, Чинтамани немного помог нам, но, прежде всего, усилил свою хозяйку. Вон она даже на расстоянии смогла забрать талант еще и у Кулибина.

Я ударил ее, вложив все силы, и еще больше увеличил скорость. Искаженное лицо Фортуны исчезло — чтобы спустя миг появиться вновь. Кажется, мы остались наедине.

— Я не просто быстра, но я лучше тебя. Мой мозг словно суперкомпьютер, — гудела она низким чужим басом. — Я способна не только догнать, но и предвидеть твои перемещения!..

— Да и плевать, — нарочито спокойно ответил я. Как будто есть хоть одно слово в мире, что заставило бы меня сейчас отступить. — Или ты думаешь, будто я боюсь сразиться с тобой один на один?

Фортуна зарычала и бросилась на меня. Артефакт по-прежнему работал, напитывая ее силой, и она хватала одну ступень за другой. И, возможно, только это пока позволяло мне держаться. Фортуна действительно могла предсказать мои движения, могла обогнать, но все новые и новые волны света Чинтамани сбивали ее концентрацию. Кому как не мне знать, как сложно не упасть, если резко ускориться с пяти до пятисот километров в час.

«На ее стороне сила, но на нашей опыт! У нее нет шансов!» — Горин болел за меня.

«Мне бы тоже не помешало силы», — я понял, что начинаю терять темп.

«Так возьми», — неожиданно ответил полицейский, и я чуть не расхохотался. Ответ был таким очевидным.

Я рванулся к Фортуне и схватил ее за руку, в которой она, будто факел, держала Чинтамани. По телу вновь пробежали иголочки, а потом девушка, выкрутившись, пнула меня ногой в живот. Как в обычной дворовой драке. Только со скоростью Пули… Недооценил я ее! Возможно, тут бы мне и пришел конец, с лишней дырой в животе не больно-то разгуляешься. Но тут я замер и, воспользовавшись этим, меня за ногу ухватила чья-то сильная рука. Ящерица… Я сначала чуть не вздрогнул от отвращения, но потом неожиданно осознал, что именно она сделала. В свете Чинтамани она поделилась со мной частью своей искры, добровольно, и моя почти обгоревшая кожа начала заживать, превратившиеся в кашу внутренности обрели былую форму.

— Вон! — Фортуна оскалилась, обеими руками сжав артефакт, словно ребенок, у которого пытаются отнять любимую игрушку, а потом пинками ног раскидала нас с Ящерицей в разные стороны.

Больно, но теперь какое-то время я смогу это пережить. Ускоряться после касания Чинтамани и исцеления действительно стало гораздо проще, и я этим воспользовался. И вновь Фортуна, мигнув в пространстве, появилась спустя пару мгновений. Эдакая дуэль спидеров, правда, у одного из нас в руках еще и бесконечный источник энергии.

«Используй опыт!» — снова напомнил о себе Горин.

«Пытаюсь», — честно ответил я, а потом попытался придумать план.

Какая у нас двоих сейчас скорость? Я бросил взгляд на свои смарт-часы и вытаращил глаза: если раньше я мог видеть смену десятых долей секунды, то сейчас замерли даже тысячные. Может, электроника просто не выдержала? Если я действительно двигаюсь так быстро, то это не может обойтись без последствий. Строго говоря, без костюма от меня уже должна остаться обугленная головешка. Даже с подарком Ящерицы! Но я теперь даже боли не чувствую.

— Все еще пытаешься сопротивляться? — Фортуна вновь появилась передо мной, пусть и с небольшим опозданием. — Достойно, Спринтер, достойно! Но глупо и бессмысленно!

Она чувствовала свое превосходство, но при этом с ней явно было что-то не так. Черты некогда симпатичной девушки исказились, глаза мерцали тусклым зеленым светом, кожа отливала зеленым и синим. А из ее пор по-прежнему вырывался густой желтый дым. Она была очень сильна. Я прямо-таки чувствовал инерцию от ее движений, и они были быстрее моих. Быстрее, но я все равно был впереди просто потому, что мы двигались на основе разных принципов. Я за счет быстрого тела, она — мозга.

«Думаешь, если мы перегреемся, то получим разве что ожоги, а у нее расплавятся мозги?» — предположил Борис, уловив мою мысль, но не до конца.

«Я на это рассчитываю», — я решительно вернулся в обычный режим.

А потом снова ускорился. И опять замедлился.

В ушах свистело, Борис что-то кричал, я уже не слушал его. О возможностях человеческого мозга чуть ли не легенды слагают, и потому неудивительно, что менталист разогнал собственные нервные клетки и стал подобен спидеру. Вот только кто из нас в итоге сможет продержаться дольше? Что крепче — мозги или мышцы? Думаю, сегодня все выпускники физфака болеют за меня!

Ускорение! Замедление… Ускорение! Замедление… Я словно бы издевался над двигателем спортивной машины. Быстро-медленно, быстро-медленно — на износ. И, кажется, у меня стало получаться… Да! Очередной рывок закончился тем, что почти коснувшаяся меня Фортуна замерла на месте.

— Я быстра! Я сильна! Я читаю все ваши мысли! — она еще говорила, не понимая, что все уже кончено. Ее тело начало распадаться на части и оседать на пол тончайшей сине-желто-зеленой пылью. — Я читаю мысли всех, кто сейчас в городе! Я!.. Я!.. Спасите меня! Остановите эту штуковину!

Ее палец безуспешно пытался нажать на плоскую кнопку. Фаланга за фалангой он рассыпался в прах, а прибор тем временем громко загудел. В зеленых пустых глазах Фортуны неожиданно появились слезы, обычные человеческие слезы, а густой низкий бас на секунду вернулся к обычному мелодичному звучанию.

— Помоги… Спринтер…

Сине-зеленая дрянь заполонила собой всю нашу гостиную, обволокла испуганных родителей, Васю, Лизу. Ехидну с Ночным Мотыльком и Броненосцем. Ящерицу… Фортуна, использовав Чинтамани, нечаянно запустила какой-то процесс, над которым была уже не властна. И чем это могло грозить всем нам, да и всему Торжку как минимум — одним драконам известно. И тогда я принял единственно правильное решение.

Разогнался снова. На максимум. Все вокруг привычно замерло, застыв как стоп-кадр в кино. Я подошел к плачущей Фортуне, которая застыла, не в силах продолжать скоростную дуэль, и вытащил из ее рассыпающихся рук артефакт. Он кололся и обжигал, но я стиснул зубы и, нащупав кнопку, вдавил ее. Клубящееся свечение, казалось, забиралось под кожу. В груди стало горячо, что-то невыносимо распирало меня изнутри, и я вдруг осознал, что происходящее уже не остановить. Артефакт просто-напросто не выключается, он не реагирует.

Подумав, я внимательно его рассмотрел, покрутил в руках, не обращая внимание на боль… А потом уверенно разобрал Чинтамани на части, что-то попрятав в карманы, а что-то закинув на кухонный шкаф. Затем я вышел из ускорения и увидел невероятную картину.

На полу лежала и громко рыдала почти растворившаяся Фортуна, от которой осталось лишь желеобразное тело без рук и ног, и только пульсирующая в груди искра игига поддерживала в ней жизнь. Но не это меня поразило сильнее всего, а бережно обхватившая комок сине-зеленой слизи в обрывках одежды Ящерица.

— Я знаю, что вы меня не простите, — сказала она, повернувшись к нам. — Я убила вашу дочь… Вашу сестру. Я мучилась все эти двадцать лет. Но я не хочу перекладывать вину на нее.

Она подбородком указала на умирающую Фортуну.

— Ее раньше звали Сиреной, — продолжила Ящерица. — И мы вместе с ней хотели изменить мир. Что из этого вышло — вы видите.

— Ее нужно убить, — проговорил сквозь слезы Василий. — И тебя тоже.

— Я понимаю, — просто сказала Ящерица и, склонившись над полуживой Сиреной-Фортуной, что-то прошептала ей на ухо.

— Умри, — неожиданно ясным и твердым голосом произнесла менталистка, и спустя миг Ящерица бесшумно завалилась набок.

Все это произошло так быстро, что я не сразу успел осознать. Ящерица призналась в убийстве моей сестры. И согласилась с тем, что ей с Сиреной нет никакого прощения. Но все же… Ее подарок — то, что она поделилась со мной частью собственной силы, чтобы я смог победить…

«Я что-то не понял, — Горин от шока говорил медленно. — Что произошло? Почему Ящерица умерла? Почему она позволила Сирене убить себя?»

В моей голове медленно, но уверенно складывались кусочки головоломки. Во время боя Ящерица сопротивлялась. Она не хотела умирать и боролась с приказами своей бывшей подруги. Но сейчас… Ее желание уйти было искренним — я это понял, еще раз прокрутив события последней минуты.

«Она ушла сама, чтобы это не пришлось делать нам, — внезапно я осознал и вторую сторону произошедшего. — Чтобы не пришлось сомневаться и взваливать на себя эту ношу».

«Черт возьми! — выругался Борис. — Это сильный поступок… И если Сирена все поняла…»

«Значит, в ней еще теплилось что-то хорошее, — продолжил я. — Пусть и где-то совсем в глубине души».

Я думал об этом, а по телу бежали мурашки. И все вокруг меня молчали, наблюдая эту страшную сцену. Родители, Вася, Лиза. Призрак Оли. Ехидна, Ночной Мотылек, Броненосец.

Прошлого не вернешь. Его не переиграешь. Его можно только отпустить. Как я отпускал сейчас события две тысячи третьего года. Отпускал Ирину, оказавшуюся Эльмирой. Отпускал Фортуну, которая чуть было не устроила в нашем доме кровавую баню, а до этого убила мою сестренку руками Ящерицы. Теперь уже мертвой Ящерицы.

В следующую секунду глаза Фортуны закрылись, и она окончательно замерла. Обе девушки лежали на полу без движения, словно обнимая друг друга.

Эпилог

Месяц спустя

Меня зовут Дмитрий Стрижевский, и я иду перед поездом. Бежать мне не нужно, все равно он меня не догонит. Я могу даже лечь спать прямо здесь, на рельсах. Только неудобно. Я могу переделать кучу дел, вернуться сюда, и поезд все равно будет ровно в десяти шагах позади. Потому что я перешел все барьеры и теперь развиваю скорость намного быстрее Пули. Теперь я официально самый быстрый не только в Торжке, но и во всей Российской империи. Мне даже поначалу казалось, будто я теперь способен останавливать время. Увы, это не так.

Старое суеверие бегунов так и осталось суеверием. Как бы ты ни разогнался, ты все равно останешься в настоящем. Не сможешь уходить в прошлое и возвращаться в будущее. Но время незыблемо, и его не подчинил ни один игиг. Я уверен, что это не смог бы изменить даже загадочный Чинтамани.

«И что теперь — этот артефакт достанется корпорации? — спросил тогда Горин. — Или царю? Или еще кому-то?»

«Не знаю», — ответил я и задумался.

«Предлагаю с этим не спешить, — сказал напарник. — Давай спрячем, а потом выберем того, кто использует его правильно, и принесем именно ему».

«А остальные? — возразил я. — Вряд ли нам позволят самим решать судьбу этой штуки».

«С чего бы им об этом узнать? — хитро осклабился Горин. — Или опыт Никто тебя ничему не научил? Разгонимся, спрячем, а остальные пусть думают, что тут случилось. Готов зуб дать, что решат, будто артефакт взорвался».

«Значит, не спешить? — улыбнулся я. — Звучит странно для спидера, и все-таки я попробую!»

Как только погасла искра Сирены, много лет притворявшейся Фортуной, все ментальные привязки и ниточки ушли вместе с ней. Ехидна, Броненосец и Ночной Мотылек с ужасом осознали, что именно помогали творить и кому. А Нюхач, к сожалению, все-таки умер, не приходя в сознание.

Кулибин, тоже освободившийся от внешнего управления, тут же включил тревогу. Одновременно с этим сработал вызов «Защиты», ранее заблокированный. Когда в дом ввалилась спасательная команда, ее ждали Стрижевские и игиги «Рускосмоса». У всех были абсолютно идентичные показания.

Мощный артефакт, усиливший и затем убивший Сирену, самоуничтожился. Исчез без следа. Как и видеозаписи с миниатюрных камер, установленных в масках. А все сомнения полиции и «Защиты» развеялись, когда были установлены личности Сирены и Ящерицы.

Эльмира Гусейнова и Лариса Смирнова. Обе из абсолютно обычных, недворянских семей. А Лариса, которая и заварила всю эту кашу, оказалась и вовсе обездоленной сиротой. Это отнюдь не помешало сильнейшей искре, загоревшейся в маленькой девочке из Новосибирска. Вот только как она ею распорядилась…

Я потом читал внутренний доклад об их похождениях — ведь теперь сопоставить личности и способности с кровавым следом, тянувшимся по всей стране несколько десятилетий, оказалось несложно. И все это, как сбивчиво объяснила Ящерица перед смертью, было сделано ради высшей цели. Вернее, как они обе ее представляли.

Впрочем, немного мир они все же изменили. Во-первых, контакт с Чинтамани усилил не только мою искру. Ехидна, Броненосец и Ночной Мотылек тоже расширили свои способности. А во-вторых… Теперь абсолютно каждый член нашей семьи мог с полным правом утверждать, что Стрижевские всегда на шаг впереди. Потому что и родители, и Василий, и даже маленькая Лиза теперь были спидерами. Бегунами. Быстрыми, словно ветер. Но не быстрее меня.

Впрочем, это уже не так важно. Я наконец-то отпустил прошлое, храня о погибшей Оле только самые теплые воспоминания. Тем более что она теперь дух-охранитель нашей семьи. И наша реальная жизнь — она здесь, в настоящем. А будущее… Будущее тем и прекрасно, что может быть каким угодно. И только от нас самих зависит, с кем мы будем встречать рассвет или путешествовать по Волге.

«И что, теперь про Никто можно забыть?» — спросил Горин, когда я убрал свой второй костюм в сейф.

«На какое-то время — да, — ответил я. — Но если он нам понадобится, мы всегда можем его позвать».

«Придумаешь знак, как у Бэтмена? — хихикнул напарник, вновь что-то вспомнив из своего мира. — Прожектор в виде летучей мыши? Хотя нет, это слишком уж неоригинально».

«Мы обязательно это обсудим, — пообещал я. — А теперь я бы попросил тебя на какое-то время замолкнуть».

«Ты все-таки это серьезно? — притворно расстроился Горин. — Ладно уж, так и быть. Пойду поваляюсь в кровати. Потом не забудь меня снова позвать».

«Не забуду», — я улыбнулся и проводил взглядом этого лысого мужика, волею судеб оказавшегося моим мысленным напарником.

Вот его силуэт еще виден в желтом свете одинокой лампы под потолком, и вот я его только слышу. Он с размаху упал на кровать, подпрыгивая на скрипящем пружинном матрасе.

«Ты знаешь, здесь ведь еще место есть, — послышался его ехидный голос. — И не одно. Так что не удивляйся, если вдруг в твоей голове еще кто-то появится. Но ты не бойся, я его быстренько тут построю. На правах старослужащего».

«Нет уж, — я покачал головой. — Мне одного болтливого капитана хватает».

«Как знаешь», — покладисто ответил Борис.

В этот момент открылась тяжелая бронированная дверь, и я быстро переключился с внутреннего мира на внешний.

— Привет, — сказал я и протянул одинокую красную розу без упаковки, а потом призывно потряс шоколадным батончиком с орехами.

Я снова не рассчитал время и прибежал сильно раньше, а потому мой внезапный визит застиг Ехидну врасплох: на девушке был кое-как натянутый чешуйчатый костюм и… мягкие домашние полусапожки. Причем розовые, создающие вместе с зеленым комбинезоном вырвиглазное сочетание. Смотрелось это причем так мило, что я не удержался от смешка. Ехидна мрачно посмотрела на меня, но потом сама прыснула, осознав всю нелепость картины. Супергероиня в домашнем, этюд в розово-зеленых тонах.

— Пропуск действителен, — она попыталась, нахмурив брови, изобразить строгого постового, но тут же расхохоталась.

Роль марионетки Сирены серьезно подкосила Ехидну, и первое время она меня сторонилась. Как потом объяснила, ей было стыдно. Каждый раз при виде меня она вспоминала тот день: гибель двоих из «Защиты», моих трясущихся от страха родных и Нюхача, спасшего ее ценой собственной жизни. Но я упорно вытаскивал девушку из ямы, твердо пообещав самому себе, что теперь ничто нам не помешает быть вместе по-настоящему. Да, Фортуна, она же Сирена, дурила нам всем мозги, но использовала для этого то, что точно было в каждом из нас. Как раз об этом я и сказал Ехидне, предложив ей попробовать быть чуть больше, нежели друзьями… Самим, без чьего-либо вмешательства.

Я слушал ее часами, терпел срывы и нервные обвинения, был на связи двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Я таскал ее по театрам и кино, возил в Тверь на речные прогулки, в Санкт-Петербург, в Москву и Казань. Она теперь знала, что я на самом деле Дмитрий Стрижевский, и сопровождала меня уже как Елена Лютова. Так ее звали в обычном мире, не игиговском. Постепенно страх пережитого уходил. Она, наконец, поняла, что надо жить дальше. Как я еще совсем недавно — мне было чем поделиться. И покойная Сирена, каким бы чудовищем она ни была, оказалась права. Нас с Ехидной по-настоящему тянуло друг к другу.

— Собирайся скорее, — я улыбнулся. — Ребята ждут.

— Еще рано, — возразила она уже из полузакрытой спальни.

— Ты же знаешь, — я пожал плечами. — У нас, бегунов, есть правило: если ты пришел вовремя, ты опоздал, а если ты пришел раньше — ты пришел вовремя.

— Это без меня, — смеясь, ответила девушка.

Когда мы добрались до условленного места на берегу Тверцы, Медведь с Броненосцем уже нажарили целый таз шашлыков, а Русалка с Лизой, которая теперь училась в школе «Рускосмоса» под именем Ласточки, нарезали гору причудливых салатов. Ночной Мотылек, Медведь, Щит, Кошатник, Кулибин — вся наша команда теперь уже в расширенном составе поддержала идею собраться на последний пикник, пока еще не слишком похолодало. Не хватало только Нюхача, но зато теперь с нами были Оса, Молния и Гепард — мама, отец и Василий. Наша семейка спидеров, в полном составе теперь относящаяся к команде защитников Торжка.

— Любуешься? — Ехидна, наболтавшись со всеми, присела рядом.

— Наверстываю, — сказал я. — Слишком долго я избегал огня, а теперь понимаю, как он красив.

Я повернулся к девушке. Язычки пламени отражались в круглых топазовых глазах, а рыжая шевелюра, казалось, была продолжением костра. И все, что мы оба пережили месяц назад, вдруг резко отошло на второй план. Все эти, как сказал бы Борис, чертовы ящерицы, сирены-фортуны, чинтамани и прочие дети дракона с осколками тьмы.

Я притянул ее к себе, и она не сопротивлялась, отвечая на мой порыв жарким головокружительным поцелуем. Затем не без сожаления оторвалась, взяла меня за руку и, поднявшись, решительно потащила меня за собой. Никто не обращал на нас обоих внимания, а даже если и посмотрел, то какая нам разница?

Сначала мы просто бежали вместе, а потом я, бережно подхватив Ехидну на руки, разогнался. Спустя секунду стандартного времени мы были уже далеко от шумной компании. И едва я поставил девушку на ноги, как меня легонько тряхнуло от укола острыми коготками. И Ехидна едва разборчивым шепотом прошелестела мне на ухо:

— Адреналин… Не бойся…

— Я и не боюсь, — уверенно ответил я, останавливая действие укола своей искрой. — Просто с тобой он мне не нужен.

Следующие пару часов для нас никого и ничего не существовало.

P. s. Вот и закончилась история Самого быстрого. Надеемся, вам понравилось! И если вам есть что сказать, мы будем очень рады вашим комментариям. А пока отправимся творить новые книги)

P. p. s. Мы не прощаемся окончательно с миром осколков тьмы. Рано или поздно мы напишем новую историю в этой вселенной. Возможно, в ней вы снова встретитесь с Димой Стрижевским, возможно, нет. Но одно точно — будет интересно!

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/262747

Content

Антон Емельянов, Сергей Савинов
Самый быстрый

Пролог

Рывок 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Рывок 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Рывок 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Рывок 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Эпилог