Дарья Донцова

Цыпленок Лисы Патрикеевны

© Донцова Д.А., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Оформление серии В. Щербакова

Иллюстрация на переплете В. Остапенко

* * *

Глава первая

Незваный гость – хуже кота, который сбросил на пол все ваши чашки.

– Когда тебя угощают, следует есть то, что на столе. Если хозяйка щедрая и добрая, ей приятно видеть, как гость уплетает за обе щеки. Если хозяйка жадная, то так ей и надо, – сообщил полный мужчина и потянулся к вазочке с вареньем.

– Кит, не уверена, что следует класть джем в кашу после того, как посыпал ее сахарным песком, – улыбнулась Рина.

– Знаешь, тетя, геркулес по вкусу как вата, – скривился Никита, – поэтому пришлось слегка подсластить, чтобы не давиться гадостью.

Я быстро встала и пошла на кухню, громко сказав:

– Что-то кофейку захотелось…

Бодрящий напиток я никогда не пью, но желание стукнуть Никиту Сергеевича Попова чем-нибудь потяжелее оказалось таким мощным, что я предпочла удрать из-за стола.

– «Не давиться гадостью»! – зашипела Надежда Михайловна Бровкина, стоявшая у мойки. – Нет, ты слышала? Отборный, самый лучший натуральный овес, не расплющенное нечто, которое в пачки насыпают! Езжу за ним на другой конец Москвы, варю на настоящем молоке, не на бурде, что в пакеты наливают! А этот хмырь недоволен! Когда он наконец уедет?

– Интересный вопрос, – пробормотала я, – наверное, ответ на него даже Рине неизвестен.

– Что ты о Никите знаешь? – зашептала Бровкина.

– Он родственник папы Ивана, – так же тихо ответила я, – приехал из провинции, чтобы пройти обследование. В городе, где он живет, нет хороших специалистов. Он уже посетил гастроэнтеролога, кардиолога, сдал анализы. Оба доктора ему дали один совет: похудеть килограммов эдак на двадцать пять, записаться на фитнес. Сегодня он вроде собирался к дантисту – хочет сделать нормальное протезирование.

– Вроде все его кусалки на месте, – возразила Надежда, – белые, как унитаз!

– Они съемные, на крючках, неудобные. Импланты намного лучше, – объяснила я.

– Спору нет, если хорошо сделаны, то с ними, как с родными зубками, – согласилась Бровкина. – Сама такие поставила и очень довольна. Единственное, что не радует, – цена. И теперь новый вопрос: за чей счет дядька собрался свой рот оснастить имплантами, превратить его в Санкт-Петербург? Ты видела, в какой одежде он приехал?

– Ну, – протянула я, – брюки, рубашка, ботинки. И при чем тут Санкт-Петербург?

– Все мятое, грязное! – не успокаивалась Надежда. – Ботинки! Всегда смотрю, какая обувь у мужика. Если не чищена, то данный представитель человеческого рода не имеет шансов, что я на него внимание обращу! А Питер весь в мостах, прямо как пасть Никиты… Спасибо, Танюша!

– За что? – удивилась я.

– Теперь знаю, с какой целью этот не пришей кобыле хвост к Рине прикатил, – нахмурилась Надя. – Понимаю, что он у нас надолго поселился.

– Я ничего не говорила, просто объяснила его планы, – быстро уточнила я.

– Да ясно все, – засмеялась наша помощница по хозяйству. – Никита хочет одеться, обуться, получить новые зубы, вылечить все болезни, купить квартиру, удачно жениться, устроиться на работу с большим окладом, приобрести машину и дачу.

– Разве я так сказала? – заморгала я.

– Нет, я просто сделала правильный вывод из твоих слов, – объяснила Надежда. – А с какого бока он родня?

– Вроде у отца Ивана Никифоровича есть сестра, она почти на целую жизнь младше его.

– М-да, – буркнула Бровкина, – безумная Катя.

– Безумная Катя? Больная?

– На всю голову, – усмехнулась Надежда Михайловна. – Выходила замуж десять раз. И почти в каждом браке рожала ребенка.

Я села на табуретку.

– Забавно.

– Да уж. От очередного супруга Катя удирала, когда младенец начинал сидеть.

– В смысле удирала?

– А какой тебе смысл нужен? – всплеснула руками рассказчица. – Давным-давно Катя как-то раз к нам прикатила. Сказала Рине, что хочет Москву посмотреть. Полгода жила, окрутила Виктора, сына Розалии Петровны со второго этажа. Витя с Катей уехали, а через год парень к маме примчался, с младенцем! Екатерина в очередной раз свой любимый финт исполнила, смылась невесть куда. Правда, письмо оставила. Добуквенно послание не помню, но суть перескажу: «Новорожденный уже подрос. Я не способна со взрослым отпрыском жить – становится плохо при мысли, что подрастает тот, кто мне могилу на кладбище рыть будет. Прощай, Витя. Вот тебе заявление на развод». – Бровкина на секунду замолчала. – Как тебе такое?

– Ну… есть разные способы предохранения, – забормотала я, – может, она о них не слышала…

Надежда воздела руки к потолку.

– Если учесть, сколько Катька нарожала, то на рытье могилки много времени не потратится. Каждому в руки по лопатке – за пару минут управятся. Ты дальше слушай! Розалия примчалась к Рине с младенцем, скандал закатила, истерику устроила.

– А при чем тут Рина?

Я в очередной раз не поняла ситуацию.

– Катя ее родственница, – покраснела Надя, – значит, Рине следует подкидыша воспитывать! И вообще, Розалия согласия на брак сына не давала.

– Ну и ну, – только и смогла выдавить я.

– Слава Богу, Виктор быстро женился снова, уехал в тьмутаракань к супруге вместе с малышом, – тараторила Надя. – Все на место встало! Мальчик, которого Катя бросила, вырос – и это Никита.

– Подожди, – попыталась я притормозить Бровкину, – у Никиты отчество – Сергеевич. А ты сейчас сказала, что его отец – Виктор!

Бровкина быстрым шагом вышла в столовую.

– Никита Сергеевич, как зовут ваших родителей?

– У меня их четверо, – сообщил гость, доедая овсянку, утопленную в варенье. – На свет я появился от Кэт и Виктуара!

– Поди, французы они, – прокомментировала Надежда.

– Мама куда-то пропала, – продолжил Никита, – папа женился на Элен, она меня воспитывала. К сожалению, Виктуар умер, когда мне только четыре прозвенело. Мама Элен вышла замуж за Сержа, тот меня усыновил. По паспорту я Сергеевич, по крови – Викторович. И очень близкий родственник Ваньки!

Потребовалось некоторое время, прежде чем до меня дошло: Ванькой гость величает Ивана Никифоровича.

Никита отодвинул от себя пустую тарелку.

– Хочется бутерброд с маслом, сыром и колбасой.

– Со всем разом? – уточнила Бровкина.

– Да, – потер руки Никита. – И хорошо еще сверху положить маринованный огурчик. Только порежьте аккуратно, не рубите кусками толщиной в три пальца бегемота. Тоненько надо. С удовольствием съем три… нет, четыре таких сэндвича. А может, и пять. Перед походом к доктору следует подкрепиться.

– К кому сегодня направляешься? – осведомилась Рина.

Никита Сергеевич горестно вздохнул.

– Мне надо сделать УЗИ брюшной полости.

– Хорошая идея, – одобрила мама Ивана Никифоровича. – Но вроде ты вчера на такое исследование ходил.

– Ну да, – подтвердил обжора.

– Зачем тогда опять его проходить?

Никита насупился.

– Я записался в другую клинику. В той, где я был, ничего не увидели.

– Так это же хорошо, – вступила в беседу Надежда Михайловна, – когда нет никаких изменений в органах.

– Не увидели они мои внутренности. Аппарат плохой, старый, сломанный. Водила врачиха по животу утюгом, бубнила себе под нос: «Ничего разобрать не могу». Велела записаться к диетологу!

– У него хороший аппарат УЗИ? – предположила я.

– Нет, – отмахнулся Никита. – Просто докторша идиотка – глупая, как пробка. Не сумела меня исследовать и решила избавиться от пациента. Любимый вид спорта врачих-кретинок – пинг-понг! Не понимаешь, что с человеком? Отправь его к коллеге! Для такой игры ум не требуется.

– В любом виде спорта голова нужна, – возразила Рина. – Вроде все просто, отбивай ракеткой мячик. А как начнешь теннисом заниматься, поймешь, что, кроме ловкости рук, еще и ум светлый требуется. Кит, сходи к диетологу, вдруг он тебе что-то хорошее посоветует?

Гость скорчил гримасу и постучал ладонью по толстому томику, который лежал около его тарелки.

– У меня есть творение великого Абу ибн фром Саида Ивановича Розенкранца! Только его советами пользуюсь!

Я опустила глаза в тарелку и начала сосредоточенно рыться ложкой в геркулесовой каше. Со стороны я, наверное, выгляжу сейчас как кошка, которая копается в песочнице в поисках чего-то необыкновенного.

Ох уж эта книжечка! Когда Никита впервые продемонстрировал ее нам и назвал имя автора, я впала в задумчивость пополам с удивлением. Последняя эмоция живо победила первую, поэтому я выпалила:

– Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб – или просто Хоттабыч[1] – родственник этого автора?

– Нет, конечно! – возмутился Никита. – Как тебе такая дурь в голову залетела? Саид Иванович Розенкранц – великий философ, диетолог, нутрициолог, психолог, предсказатель и пророк – жил в Архейскую эру. Знаменитый Нострадамус перед ним калека! Саид Иванович составил руководство жизни человека на все случаи!

– Танюша, ты какая-то грустная, – прервала ход моих мыслей Рина.

Я перестала раскапывать кашу.

– Нет, нет, очень даже веселая.

На языке у меня вертелся вопрос, который появляется всякий раз, когда Никита хватается за свою книгу. Саид – мужское имя арабского происхождения. С отчеством Иванович, думаю, все ясно. Розенкранц – в переводе с идиша и немецкого «венец из роз» – это так называемая немецко-идишская фамилия. Так кто же по национальности автор? Араб? Русский? Немец? Иудей?

Попов постучал ложкой по тарелке и открыл книгу.

– Слушайте! «Если один доктор не смог тебе помочь, ищи другого. Если второй врач оказался бессилен, ищи третьего. Обойдя сто Гиппократов, обратись к великому дракону Мукасабрету. Он живет на дереве Го в пещере Ки». Непременно последую мудрому совету!

За столом воцарилась тишина. Первой прервала ее я, опять не сумев удержать язык на привязи:

– Ваш Саид жил в Архейскую эру, это больше трех с половиной миллиардов лет назад. Кто записал его пророчества? На чем?

– Их передавали говорящие птицы, – не сдался Никита.

– И уж точно Розенкранц не знал Гиппократа, тот жил в четыреста каком-то году до нашей эры.

– Саид Иванович – пророк! – возмутился Никита. – Он все предвидел, включая появление интернета.

– А где находится пещера Ки? – задала свой вопрос Рина.

– Тетя, ты говорила, что записала меня в лучший медцентр России, – сменил тему Попов.

– И вместе с тем – в бешено дорогой, – пробормотала себе под нос Надежда.

– Там даже УЗИ сделать не способны, – продолжал Никита.

И тут, на мое счастье, в столовой материализовался Иван Никифорович. Он быстро кинул: «Опаздываем», – и ушел. Я поспешила за мужем.

– Эй, эй! – занервничал Никита. – А кто меня к диетологу доставит?

– В Москве отлично работает метро, советую им воспользоваться, – сообщил из прихожей мой супруг. – Ни пробок, ни светофоров. Быстро, выгодно, удобно.

– Там душно, плохо пахнет, – заныл гость, – а…

Продолжение его речи я не услышала, потому что последовала за Иваном Никифоровичем, который вышел на лестничную клетку.

Глава вторая

– У нас опять смена команды, – шепнул Димон.

– Знаю, – вздохнула я.

– Иван пообещал, что это в последний раз.

– Я данную весть слышу всегда, когда Иван Никифорович передает обученных нами с тобой людей в другие бригады.

Дверь открылась, и появился молодой мужчина, одетый в розовый пиджак, фиолетовые брюки, желтую рубашку и зеленые ботинки.

– Здрассти, – начал он, стоя на пороге, – я ваш новый сотрудник, Гера!

– Рады встрече, – ответил Димон. – Начальник департамента информационных технологий Дмитрий Коробков. Как к вам обращаться?

– Гера, – повторил новичок. – По паспорту Герман Николаевич Кузнецов.

– Татьяна Сергеева, – улыбнулась я. – Вас предупредили об испытательном сроке?

– Ага, – кивнул Гера. – Но вы сразу поймете, что получили уникального спеца! Второго такого нет!

Не стоило говорить парню, что на свете и нет двух стопроцентно идентичных людей. Даже каждый однояйцевый близнец имеет свои привычки и пристрастия.

Дверь снова распахнулась. Появилась худенькая бледная девушка с прической «конский хвост». Серое платье, волосы тускло-бежевого цвета и полное отсутствие макияжа делали незнакомку похожей на мышь в обмороке.

– Простите за беспокойство, извините, что помешала, – смутилась гостья, – позвольте войти, если вы заняты, подожду в коридоре…

Димон посмотрел в экран одного из своих ноутбуков.

– Алевтина Михайловна Сорокина?

– Да, да, – кивнула девица-некрасавица, – верно. Вы очень умный человек, вмиг отыскали нужную информацию. Если разрешите, я сяду.

– Устраивайтесь поудобнее, – вежливо предложила я и внимательно оглядела парочку новых сотрудников.

Похоже, найти общий язык им будет непросто. Гера похож на попугая с особо ярким оперением. Сходства с этой птицей ему, кроме нелепой разноцветной одежды, придает еще прическа. Волосы у Кузнецова взъерошены, стоят дыбом. Не следует думать, что Гера три недели не мыл голову и год не использовал расческу. Нет, парень старательно соорудил из своих немужских локонов кавардак, поставил их забором и облил красоту лаком. Алевтина же стянула пряди аптекарской резинкой в некое подобие хвоста крыски. Лицо у нее такое, словно некто решил его стереть ластиком, начал работу, но бросил на полпути. У девушки почти нет бровей и ресниц, а кожа похожа на бывшее некогда белым, а сейчас застиранное полотенце. Итак, у нас в команде – попугай и мышь!

– Кто вы по специальности? – поинтересовался Димон, который уже увидел всю информацию в своем компьютере.

– Простите, не сказала о себе ни слова, – залепетала Алевтина, – извините за невоспитанность. Я психолог, автор более десяти книг по проблемам поведения человека. Все публикации легко найти в интернете. Через месяц защищаю докторскую диссертацию. В отделе персонала сказали, что они присылали мой послужной список.

– Да, – кивнул Димон. – В документах еще указан возраст. Но, посмотрев сейчас на вас, я решил, что произошла ошибка. Вам действительно сорок с хвостиком?

– Верно, – согласилась «мышка».

– Больше двадцати пяти никогда не дать, – высказался Герман. – Если вас причесать, прилично накрасить, одеть хорошо, то хоть замуж выдавай.

– Я была замужем, – отозвалась новая сотрудница. – Развелась, есть ребенок, не планирую больше приводить в свой дом мужчину. Большая просьба, если можно, обращайтесь ко мне Аля, Алевтина, Тина. Отчество пока не заслужила. А что не так с моей одеждой?

– Все прекрасно, – покривила я душой, – просто у мужчин свое понятие о красоте нарядов. Ну а теперь, когда мы познакомились…

– Всем привет! – закричал из коридора слишком высокий для мужчины и излишне низкий для женщины голос. – Тук-тук! Есть кто дома?

Коробков встал и открыл дверь.

– Вы к кому?

– Если вы Татьяна Сергеева, то определенно к вам, – ответил старичок, похожий на гнома. – Добрый день, госпожа начальница! Я эксперт Эдуард Карцанбулакеаранович! Тому, кто сумеет произнести мое отчество без запинки три раза, – приз.

– Какой? – поинтересовался Герман.

– Сначала скажи, потом узнаешь, – возразил дедуля и повернулся к Алевтине. – Рад видеть вас, многоуважаемая Татьяна, в добром здравии.

– О нет! Простите, вы ошиблись, – улыбнулась психолог. – Я простой стажер, который надеется стать сотрудником на постоянной основе.

Дедушка повернулся ко мне.

– Добрый день, Татьяна.

– Здравствуйте, – улыбнулась я.

Я оказалась в затруднительной ситуации. Обращаться к немолодому человеку просто по имени неудобно, а его отчество – или это фамилия? – я не запомнила.

– Дорогая, понимаю сложность вашего положения, – продолжил старичок, – поэтому, господа, для всех я Эди, Эдик, Эдичка, Эдуард, котик, зая, дорогой, солнышко, лапочка и все остальное, что придумается.

– Простите за любопытство, разрешите спросить, – прошептала Аля, – какую вы фамилию носите?

– Карцанбулакеаранович. Но это еще не все! – отрапортовал Эдик и засмеялся. – Упс, да? Заинька, как-нибудь в свободную минуту объясню тебе, каким образом я обзавелся сиими паспортными данными. Сейчас же ограничусь простым ответом: я родился в семье казуальных маврани! У нас отчество составляется из фамилий всех родных. Мой отец – Карпов, мама – Цанова, брат папы – Булакев, сестра папы – Аранова. Сложите первые части фамилий: Карцанбулакеаранов. А ич – от крестного Ичанова.

– Никогда не слышал про казуальных маврани, – только и сумел произнести Димон, который не отрывал взор от экрана одного из своих ноутбуков. – О них нет никаких сведений в интернете.

– Молодой человек, – ласково пропел Эди, – давайте отделим червяков от улиток. Что сейчас важнее: обсуждение моей фамилии или…

– Вы не Эдуард! – перебил его Коробков. – Эднимастекозир!

– Ну кто такое выговорит? – подмигнул ему Эдик. – В бухгалтерии паспортные данные указаны точно, это главное. А для всего мира я Эдуард. И ответьте на мой вопрос, который я не сумел задать: что сейчас важнее – обсуждение, почему меня так назвали, или работа с клиентом?

Тут дверь открылась, и я увидела женщину в ярко-красном платье. Она прислонилась к косяку и прошептала:

– Помогите, умоляю вас…

Глава третья

Димон быстро встал, взял посетительницу под руку, усадил ее за стол и осведомился:

– Сделать вам кофе?

– Не стоит, – остановил Коробкова Эди. – По поводу кофе постоянно идут споры. Одни врачи говорят, что чашечка эспрессо понижает давление, другие настаивают, что, наоборот, повышает. Гостья находится в состоянии стресса. Минутку!

Дедуля открыл свой огромный портфель, порылся в его недрах, вытащил небольшую бутылочку, завернутую в фольгу, и деревянную ложку, накапал в нее микстуру и протянул посетительнице со словами:

– Заинька, выпейте без страха. Отличная штука! Яд от всего живого. Вам поможет.

Гостья улыбнулась и проглотила. Средство, похоже, обладало волшебным действием – женщина выдохнула.

– Спасибо… Я Николаева Варвара Федоровна.

– Мы вас ждали, – улыбнулся Димон.

– Опоздала? – испугалась женщина.

– Приехать в аэропорт после отлета самолета, на который у тебя билет, неприятно, но не трагично, – вступила в беседу Алевтина. – Всегда можно отправиться другим рейсом, просто потеряешь время и деньги, покупая новый билет. А мы не авиалайнер, никуда без вас не двинемся.

Варвара бросила взгляд на часы.

– Двенадцать десять. – Потом она вытащила мобильный. – На телефоне аж четверть первого. Следовало прибыть в полдень, но перекрыли МКАД – кто-то из слуг народа из предместья в столицу мчался.

– Очень хорошо, что вы задержались, – кивнул Димон, – мы сумели немного отдохнуть. Что привело вас к нам?

Варвара опустила голову и прошептала:

– Я никогда не изменяла мужу! Люблю Романа со школьных лет, мечтала выйти за него замуж. Но понимала, что никогда такой девочке, как я, не войти в семью Мироновых.

– Почему? – удивилась я.

Николаева посмотрела на меня.

– Долгая история.

– Мы же не самолет, – напомнила Аля, – не вылетаем по расписанию.

Гостья опять выдохнула и завела рассказ.

Маленькой Вареньке не повезло с рождения. Мама бросила дочку в первый же день ее жизни. Но отказ от младенца непутевая баба не оформила. Римма Сергеевна Николаева пришла в роддом одна, перед врачами появилась в тот момент, когда младенцу вот-вот предстояло явиться на свет. Из документов у бабы имелся лишь паспорт. Подобную особу следовало отправить в медицинское учреждение, где рожают дамы с низкой социальной ответственностью, но доктора понимали, что женщина станет матерью через короткое время. Поэтому ее оставили, поместили в специально отведенную для таких случаев палату, расположенную прямо на первом этаже. И на свет появилась на удивление здоровая девочка.

По паспорту Римме исполнилось двадцать восемь лет, а на фото тот, кто спешно оформлял роженицу, не посмотрел. Ну и, положа руку на сердце, ответьте, кто из вас похож на свой снимок в основном документе гражданина? Да еще беременная очутилась в приемной, когда у нее уже шли интенсивные схватки. Сами понимаете, в такой момент выглядишь не так, как всегда.

Утром нянечка пришла в особую палату с завтраком и обнаружила пустую кровать. Римма удрала. Из одежды на ней были казенный халат, ночная сорочка и тапки. Каким образом женщина миновала охранника и дверь, которая ведет на улицу? Она не воспользовалась дверью, а вылезла в окно. Никому из начальства роддома не пришло в голову установить решетку. Зачем? В маленькой комнатушке нет ничего ценного – ни лекарств, которые могут заинтересовать наркомана, ни вещей рожениц – их сдают на склад. А то, что кто-то покинет медучреждение подобным образом, местные генералы даже помыслить не могли. Молодые мамы первые сутки после родов ощущают слабость, они спят. И зачем удирать бабе, которую определили в это помещение? Как правило, туда попадают те, кто спокойно отказывается от новорожденного, не хочет даже видеть его. «Кукушки» отлеживаются несколько дней, едят, спят, моются в душе – для них просто курорт, – а потом безо всякого скандала уходят.

Исключение составляют цыганки – те с первого дня начинают ухаживать за ребенком, а отец бегает под окном, приносит жене разные вкусности. На выписку собирается тьма народа. Медсестру, которая выносит кулек с новорожденным, щедро одаривают. Цыганки никогда не оставляют своих детей.

– Ну нет у роженицы документов, – говорят нянечки, – в женской консультации на учет не вставала. Но ее привезли три человека на машине, вежливо попросили помочь ей. Доктору конвертик, всем по смене, даже нам конвертики. И забирали потом с почетом. Малышей они воспитывают по-своему, не так, как мы. Ну и что? Главное – дите под присмотром, любимо, и все у него будет хорошо.

К сожалению, рассчитывать на то, что у девочки-брошенки тоже все будет хорошо, не приходилось. Малышке предстояло отправиться в казенное учреждение. Понимая бесцельность действия, главврач все же решила действовать. Она нашла в документах домашний телефон нерадивой мамаши и позвонила ей, ожидая услышать: «Такая здесь давно не живет».

Но веселый голос ответил:

– Это я.

Главврач сначала оторопела, а потом в сердцах высказала беглянке все, что о ней думала!

– Можно к вам приехать, прямо сейчас? – осведомилась Римма.

– Ладно, – согласилась врач.

Она надеялась, что мамаша одумается, заберет малышку.

Римма примчалась через час и рассказала, что никогда не была беременна. Паспорт утащила ее сестра Вика, которой на тот момент было всего шестнадцать. После смерти родителей девушка находилась у Риммы под опекой.

Виктория давно отбилась от рук, бросила школу и начала жить с каким-то парнем. Тот возомнил себя рок-певцом, давал подпольные концерты. Домой непутевая сестра приходила, когда Римма находилась на работе, бесцеремонно хватала все, что понравится из одежды и продуктов, и утаскивала деньги, которые старшая сестра откладывала на разные нужды.

Новорожденную тетя забрала. Удочерять ее не пришлось – в документах роддома матерью, согласно паспорту, указывалась Римма Николаева. Главврач решила спустить историю на тормозах и от всей души пожалела молодую женщину, которой не повезло с родственницей.

Варечка росла тихой. Римма, боясь, что в ребенке поднимет голову генетика родной матери, следила за малышкой аки Аргус. В семь лет Варя пошла в школу, да не ту, что располагалась у дома, а в элитную, в которой обучаются дети непростых людей.

Ее посадили за одну парту с Романом Мироновым. Андрей Степанович, папа мальчика, – доктор наук, профессор, обучал студентов математике. Татьяна Николаевна, мама, тоже имела звание доктора наук, служила в НИИ, который разрабатывает новые лекарства. Родители Ромы прекрасно относились к подруге сына, а вот Луиза Степановна, младшая сестра Андрея, не скрывала своего негативного отношения к малышке. Она, старая дева, жила у брата и шипела в спину Варе:

– Чего ты постоянно к нам шляешься? Своего дома нет?

В конце концов Варя прекратила навещать Мироновых. Но дружба с Ромой не разорвалась. Теперь мальчик сидел в маленькой комнатке коммуналки, где жили Николаевы. Родители Романа приходили домой только ночевать, а Луиза так замучила племянника замечаниями, запретами и своими истериками, что мальчик был готов удрать от нее на край света. Крохотное жилье Варечки казалось ему раем.

В девятом классе школьники решили провести всю жизнь вместе, составили план: они получат аттестат, поступят в вуз, обретут профессию и поженятся.

Как-то раз дети пошли гулять в парк и столкнулись там с Луизой. Похоже, в тот день тетку укусила особенно больная муха. Женщина обрушила на Варю весь свой гнев. Баба шипела, словно разбуженная не вовремя змея.

– Подзаборница! Не пойми от кого появилась на свет! Неизвестно, кто у… отец и мать!

Роман растерялся, не зная, как реагировать на площадное слово, а Варя попыталась оправдаться:

– Мою маму зовут Римма Сергеевна Николаева, вы ее знаете. А папа, Федор Петрович, военный, он погиб на службе.

Луиза расхохоталась:

– Ну и дура же ты! Не было у тебя отца! А мать твоя родная – шлюха, она тебя в детдоме бросила. Римка тебя удочерила.

Варя обомлела. Она несколько раз просила маму рассказать ей о папе и о других родственниках, но Римма отмахивалась:

– Все давно умерли, а муж мой погиб от пули врага. Сейчас времени нет, потом подробнее расскажу.

Но это «потом» никак не наступало. Варечка верила маме, не сомневалась в правдивости ее слов. И лишь сейчас в голове у девочки начали роиться вопросы. Почему в их комнате нет ни одного фото папы, героя Федора Петровича? По какой причине государство не платит пенсию Варе, дочке погибшего воина? В их классе учится Нина – ее отца, полицейского, убил преступник. Ниночке каждый месяц приходят деньги, ее приглашают на елку, которую устраивают для детей сотрудников МВД. А на день рождения к сироте всегда в гости приезжают коллеги покойного офицера, и не с пустыми руками. Варя же ни разу даже копеечной открытки от Министерства обороны не видела!

Луиза вмиг отметила замешательство ребенка и радостно воскликнула:

– Ага! Понятно, наконец, стало, что ты дочь проститутки и какого-то ее очередного клиента!

У Вари перехватило горло, и она убежала.

Глава четвертая

Сначала школьница не хотела говорить Римме, что ей стала известна правда. Но когда мама вернулась домой с работы, дочка не выдержала и все выложила. Надо отдать должное Римме, женщина не стала утешать Вареньку словами «не верь злыдне, она врет». Мама усадила школьницу на диван и все ей честно рассказала.

– Значит, ты моя тетя? – уточнила девочка.

– Правильно, – кивнула женщина. – Извини, но не могу сказать, где живет твоя мама. Если захочешь с ней поговорить, попробую поискать ее.

Подросток молча ушла на улицу. Вернулась Варя почти ночью, обняла заплаканную Римму и сказала:

– Ты моя мамочка любимая, другой не надо. На отца плевать! С Викторией встречаться не желаю. Спасибо, что не сдала меня в приют. Точка.

На следующий день в девять вечера к Римме пришел Андрей Миронов. Он привел Луизу. Отец Романа извинился перед Варей и ее мамой.

– Рома только сегодня рассказал, что моя сестра постоянно выгоняет из нашего дома Варю. Мне стыдно за поведение родственницы. Варечка желанная гостья в нашей семье. Всегда помогу девочке. Нам с женой она очень нравится. Луиза!

– Простите, – начала шмыгать носом тетка, – меня неправильно проинформировали, сказали, что вы алкоголичка, а ваша сестра невесть от кого малышку родила. Испугалась за Рому. Извините. Больше никогда Варечке замечание не сделаю.

– Кто же вам сообщил такую глупость? – удивилась Римма.

– Баба одна, – призналась Луиза. – Она сидела у нашего подъезда, остановила меня вопросом: «Вы точно знаете, кто отец девочки, которая вашему мальчику на шею вешается?» Ответила ей: «Только с матерью знакома». Незнакомка продолжила: «Заплатите мне – узнаете много интересного».

– Разве можно верить попрошайкам? – нахмурилась Римма. – Они ради денег вам такие романы насочиняют! Рая, Рая!

В комнату высунулась соседка.

– Здрассти всем. Зачем понадобилась?

– Ну-ка скажи откровенно, как часто я напиваюсь до зеленых чертей? – потребовала Римма.

– Кто? – заморгала Раиса. – Ты? Я тебя даже на Новый год никогда с бокалом не видела. Что за дурацкий вопрос… А-а-а! Шутка? Да? Понятно!

Раиса ушла.

– Римма, дети сдали выпускные экзамены, впереди вступительные. Готов помочь Варе поступить в МГУ, – сказал профессор.

Римма ответила:

– Спасибо. Дочка «забулдыги-алкоголички» – обладательница золотой медали. У нее ни одной четверки с третьего класса нет, все оценки отличные. Варюшу любой вуз, включая Московский государственный университет, с руками оторвет. Просьба: оставьте детей в покое, они просто дружат. Пусть Луиза Степановна больше ничего не придумывает, не третирует Варвару. Мне нравится Рома, но, кроме него, в комнате у нас толкутся и другие мальчики-девочки.

Прошло время. Пара получила высшее образование, устроилась на работу и сыграла свадьбу. Андрей Степанович, Татьяна Николаевна и Луиза переехали на дачу. Только не подумайте, что они поселились в дощатом доме с удобствами во дворе. Миронов построил вблизи Москвы в поселке, где живут академики разных мастей, комфортабельный двухэтажный дом со всеми удобствами. Московскую кооперативную квартиру члены семьи подарили молодым.

Жила пара весело, детей долго не заводили. Ни родители, ни Римма не спрашивали, по какой причине Рома с Варечкой не хотят наследников. Но все оказались счастливы, когда на свет наконец-то появился Илюша. Веселый здоровый мальчик рос, рано научился читать и оказался очень музыкален, чем удивил родню.

– Мне медведь не ухо отдавил, – смеялась Татьяна Николаевна, – он на меня целиком сел.

– А я барабан от флейты не отличу, – веселился Андрей Степанович. – Римма, может, Илья в тебя пошел?

– Упаси Господь, – махнула рукой Римма. – Ничегошеньки в нотах не смыслю. Все мелодии на один лад кажутся. Отвела когда-то дочку в музыкальную школу на прослушивание. Сижу в коридоре, жду. Выходит педагог с Варечкой, говорит: «Вот это девочка, прямо уникум!» Я возгордилась, думала, сейчас объявят, что берут Варю, ей прямая дорога в Большой театр, и она станет оперной дивой. Но преподаватель продолжила: «Впервые встречаю ребенка, который ни одной ноты правильно воспроизвести не способен. Стопроцентное отсутствие каких-либо музыкальных способностей!»

Илью вмиг оформили в класс скрипки. Но потом у мальчика обнаружился талант к рисованию.

– И в кого Илюшка удался? – смеялся Роман. – Папа и мама у меня очень умные. Я вроде тоже не дурак – поднял с нуля сеть интернет-магазинов, в списке «Форбс» поселился. Варюша легко выучила четыре языка, владеет синхронным переводом, считается одной из лучших в своей сфере. Чего Илюшку потянуло в искусство?

Десятый день рождения мальчика решили отпраздновать с помпой – первый юбилей! Роман пригласил всех одноклассников сына, педагогов, своих близких друзей. Конечно, за столом оказались две бабушки, дедушка и Луиза Степановна. Для праздника арендовали дорогой ресторан, пригласили артистов, оркестр.

Ведущий сыпал шутками, устраивал конкурсы и в середине вечера объявил:

– Приехала Елена Ивановна!

Все решили, что сейчас увидят какую-то актрису, но на сцену поднялась девушка в белом халате с большим конвертом.

– Меня пригласили прилюдно сообщить результаты теста ДНК, – объявила она, вынула листок бумаги и обратилась к отцу именинника: – Роман Андреевич, вы уверены, что Илья Миронов, мальчик десяти лет, является вашим сыном?

– Конечно, – засмеялся бизнесмен.

Гости тоже заулыбались, предвкушая какое-то интересное представление. Может, перед ними сейчас выступит фокусник?

А вот Варя ощутила беспокойство. Она лично составляла программу праздника, хорошо помнила, что выступление с конвертом не планировалось.

Как назло, ведущий куда-то подевался. Варя решила его найти, встала, но замерла, потому что актриса, которая изображала врача, сообщила:

– Согласно результатам анализа ДНК на определение отцовства, который был сделан в лаборатории, вероятность родства Романа Андреевича Миронова и Ильи Романовича Миронова составляет ноль процентов. Илья Романович не является сыном Романа Андреевича.

Воцарилась тишина, потом Илюша крикнул:

– Я че-то не понял! Папа – не мой папа? У меня нет отца?

– Отец определенно есть, но не могу назвать его имя, – объяснила женщина. – Единственная подтвержденная информация – это то, что Роман Андреевич не ваш родственник по крови.

Сначала в помещении сгустилась тишина, потом раздался веселый голос Татьяны Николаевны:

– Не знаю, куда подевался ведущий – возможно, он сейчас лакомится осетриной и забыл о своей работе. Но, поскольку сценарий составляла я, объясню…

Глава пятая

У Вари закружилась голова. Что происходит? Сценарий дня рождения Илюши написала она. Никакого врача с докладом о ДНК там не было. Татьяна Николаевна не занималась подготовкой праздника.

Но свекровь, радостно хихикая, продолжила:

– Нам неизвестен папа Илюши, значит его требуется найти, так?

Гости облегченно зашумели. Все сообразили, что чтение результата экспертизы – не очень удачная шутка.

– Ищем отца! – захлопала в ладоши бабушка малыша. – Поднимите руки те, кто хочет опекать Илюшу. Женщины тоже участвуют, они в нашей игре могут стать папой.

– Я, я, я! – закричали все.

Татьяна потерла ладони.

– Начинаем! Несите таз! Живо, он уже приготовлен.

Получилась короткая заминка, но потом появился официант с нужной емкостью.

– Берем салфетки, – командовала жена Андрея Степановича, – пишем, что можем сделать для Ильи. С юмором, пожалуйста! Он прочитает вслух ваши предложения и выберет папу. Эй, нам нужны ручки! Музыка! Играем!

Некоторое время присутствующие были заняты, потом таз передали Илье.

– Открывай любую бумажку, – велела бабушка. – Сначала огласи, от кого она?

– Тетя Люся, – объявил именинник.

Присутствующие улыбнулись, а потом расхохотались, потому что Илюша озвучил текст: «Замечательно подделываю любую роспись. Могу оставлять в дневнике Илюшки под каждым замечанием свой почерк с подписью “отец ученика все прочитал”».

– Спасибо, тетя Люся, – закричал школьник, – но у меня нет замечаний. Если появятся, сразу к тебе побегу! Следующая записка от дяди Юры Новикова: «Способен сломать Илюхе ногу заранее, чтобы он не хотел прыгать на лыжах с трамплина». Нет, нет! Не беру дядю Юру в папы! А с трамплина прыгну.

Когда тазик опустел, Татьяна Николаевна шепнула что-то на ухо внуку. Тот кивнул и взял микрофон.

– Это была игра! Спасибо всем, кто может мне помочь, я вас люблю! А папа у меня уже есть! Самый лучший на свете! И мама – ни у кого такой нет!

– Родители, подойдите к сыну, – попросил ведущий, который возник, словно из воздуха.

Роман и Варвара поднялись на подмостки.

– Теперь главный сюрприз! – объявил ведущий. – Именинник исполнит песню для тех, кто подарил ему жизнь. Музыка и слова – Ильи Миронова.

Оркестр заиграл, мальчик запел, а Варя выдохнула. Зонг, сочиненный сыном, прописан в сценарии, но истории с конвертом там нет. И Варя лично помнила, сколько заплатила ведущему, оркестрантам и каждому артисту, который выходил на сцену. Тетки с конвертом не было в смете.

Когда гости разъехались, Татьяна Николаевна зевнула:

– Андрюш, давай останемся у ребят – устала я.

– Конечно, – согласился муж, – сам притомился.

Дома свекровь повернулась к невестке:

– Дашь мне шампунь?

– Конечно, – улыбнулась Варя, – какой?

– Есть выбор? – обрадовалась мама Ромы. – Пошли нюхать.

Женщины покинули гостиную, вошли в ванную Вари. Свекровь села на пуфик.

– Объясни мне, что за глупость с конвертом?

– Хотела вас об этой истории спросить, – ответила невестка. – В моем сценарии была только песня Ильи.

– Решила, моя хохма? – уточнила Татьяна.

– Ну… – замялась невестка, – ну… вы так уверенно провели игру «Ищем папу»…

– Дурацкое развлечение! – вспылила мать мужа. – Бескрайне глупое, оскорбительное для Ромы. Но следовало исправить ситуацию. Понятия не имела об этой бабе с анализом ДНК. Кто ее нанял, привел, в зал впустил?

– Не я, – попятилась Варя. – Сами подумайте: если воспринять анализ не как шутку, отнестись к нему серьезно, то кого облили фекалиями?

– Тебя, – вмиг объявила Татьяна. – Но знаешь, кое-кто уверен, что дарит наследника мужу, а на самом деле он от любовника.

– Подозреваете меня в измене? – откровенно спросила Варя.

– Нет, нет, – быстро возразила Миронова, – ты никогда не смотрела, не смотришь и не станешь смотреть на постороннего мужика. Я тебе верю. И на то имеются несколько причин. Вы с Ромой давно вместе, вас связывает искреннее чувство, и оно до сих пор не потухло. Сомневаюсь, что ты легла в чужую постель. Смысл подобного поступка? Думаю, секс у вас и дома отличный, денег на тебя Рома не жалеет, Римму поддерживает, Илюшу обожает. Только девушка без мозга решит свернуть от такого мужика налево. Мы с тобой понятия не имели о появлении бабы с конвертом. Ты оплачивала работу этой мадам?

– Нет, – отрезала Варечка.

– И я ее не нанимала. Андрей и Рома на такое тоже не подписывались. Зачем им самим себе позор устраивать? Если верить тому, что зачитала «врач», получается, что один – обманутый муж, а второй – дед не пойми кого. Кто еще у нас под подозрением?

– Пусть Роман сходит в лабораторию и сдаст анализ, – оживилась Варя.

– Уверена, ты не обманывала супруга, – топнула ногой Татьяна Николаевна.

– Вот и пусть это подтвердят в лаборатории, – вскинула голову Варя. – Тогда спокойно сообразим, кто из друзей-родных – мастер идиотских шуток. Но полагаю, что это Луиза! Она меня с моих детских лет ненавидит!

– За что? – удивилась Татьяна. – Если вспоминаешь ту старую, детскую историю, то она давно забыта. Луизу иногда несет по кочкам, она способна натворить глупостей. Младшая сестра Андрея – старая дева, замужем никогда не была. Сомневаюсь, что в ее жизни были мужчины. Хотя, не знаю. Характер у нее, прямо скажем, паршивый, но Луиза обожает Илью и никогда не захочет принести мальчику неприятности.

Варвара замолчала. Когда тишина стала тягостной, я решила прервать ее:

– Сделали анализ?

– Да, – прошептала посетительница, – тайком.

– Почему тайком? – удивился Коробков.

– Татьяна Николаевна сказала, что мне не следует активничать, это выглядит так, словно я хочу оправдаться. Свекровь объяснила мужу и сыну, что виновато агентство, которое мы наняли для проведения праздника. Сотрудники решили сделать выгодному клиенту подарок, скреативили конверт с анализом. По их задумке, после оглашения результата должен был появиться врач и все опровергнуть. Но артист, который должен исполнить роль доктора, застрял в пробке. Случилась крайне неловкая ситуация, поэтому Татьяне пришлось устроить игру. Свекровь еще сказала, что Роман и Андрей Степанович уже забыли про глупость, не надо акцентировать на ней внимание. Никто в семье не сомневается в моей честности, я любимая невестка. Конец истории. Но меня трясло в истерике, я решила повторить анализ, чтобы иметь на руках доказательства своей честности. Взяла зубную щетку Романа, расческу, кружку, все собрала, принесла в лабораторию. И…

Посетительница замолчала. Опять зазвенела тишина.

– И? – поторопил ее Гера. – Все плохо? Да?

– Илья не сын Романа, – с трудом произнесла Варвара и расплакалась.

Глава шестая

Волшебные капли Эди привели гостью в чувство.

– Вы точно никогда не изменяли мужу? – осведомился Димон.

Варя перекрестилась.

– Богом клянусь, нет.

– Мальчик получился естественным путем или делали ЭКО? – присоединилась я к беседе.

– Нет, нет, никаких врачей, все сами, – затрясла головой Варя.

– Илья родился не в первый год после свадьбы, – напомнила Алевтина, – может, прибегали к какой-то медицинской манипуляции?

– Нет, нет, – повторила Варя. – Просто я сразу поставила спираль. Мы решили, что ребенок должен получиться, когда мы оба этого захотим. Потом, когда были готовы стать родителями, я быстро забеременела.

– Где делали исследование? – осведомился Эдуард.

– «Точно на сто». О них очень хорошие отклики.

– Да, знаю эту лабораторию, – кивнул наш новый эксперт. – Ее создала Ольга Сергеевна Потокина. Прекрасный специалист, умный организатор. Вы обратились не в шарашкину контору, а к хорошим профессионалам. Если они сообщили, что Илья не сын Романа Андреевича, значит, так оно и есть!

– Вот пусть у меня язык отнимется, ноги отсохнут, руки парализует, а в мозгу черви заведутся, если сейчас вам вру! – закричала Варвара. – Я пришла сюда, чтобы вы разобрались, почему Илюша не сын Романа! Вся семья делает вид, что ничего не случилось, но мне необходимо доказать им, что я не изменяла мужу!

– Ваша мотивация понятна, – кивнула я. – А в каком учреждении занимались исследованием, результат которого озвучила якобы доктор на празднике?

– Не знаю, – прошептала Варя. – Все растерялись, когда услышали речь тетки, а потом Татьяна Николаевна начала игру, и тетка исчезла вместе с бланком.

– Можно предположить такой вариант, – продолжила я. – Некто захотел испортить день рождения мальчику, организовал приход якобы сотрудника клиники. На самом деле никаких генетических тестов не проводили, это просто подстава. Но вы потом обратились к хорошим специалистам и узнали, что Роман не отец Ильи.

– Возможно несколько вариантов всего произошедшего, – вступил в беседу Эди. – Первый, который приходит в голову: младенца подменили. Увы, случается такое. Порой героями телешоу становятся две женщины, которые рожали в одном центре и спустя время поняли, что воспитывают не своих деток. Элементарная ошибка персонала.

– Нет, нет, – возразила Варя. – Илюша появился на свет в клинике Анастасии Беловой. Она врач, акушер и хирург, лучшая подруга Татьяны Николаевны. У них очень близкие, многолетние отношения. У меня была отдельная палата из нескольких комнат. Когда Илюшенька появился на свет, тетя Настя сразу ему нацепила бирку и мне на шею картонку повесила, смеялась: «Я давно училась в институте, повезло застать великих педагогов, поработать в простом роддоме, которым руководит гениальный врач. Пусть теперь все говорят, что надо браслетик с меткой, подключенной к компу, малышу на ручку надевать, но у меня всегда будут бирки».

– Вас разлучали с ребенком на какое-то время? – не утих Эдуард. – Его же требовалось обработать, капли в глаза закапать и все такое прочее.

– Лежала на кресле-кровати, минут через пять после того, как отошел послед, подняли спинку, сказали: «Смотрите, какой очаровашка у вас!» Потом дали мне новорожденного, привезли нас в мою палату. Илюшеньку устроили в колыбельке, я за нее рукой держалась. Мы провели время вместе, всю неделю. Других выписывают на третий день, а меня тетя Настя долго продержала.

– Кто-то помогал? Медсестра? – продолжал эксперт с непроизносимой фамилией.

– Да! Две. Одна днем, вторая ночью.

– Вы спали?

– Как слон, – улыбнулась Варя.

Эдуард посмотрел на меня.

– Вижу несколько возможностей подмены. Первый – в момент сразу после родов. Несколько минут роженица не видела ребенка. Таз с младенцем живо унесли, на столик для обработки положили другое дитя. Второй – ночью, когда молодая мать заснула. Ей могли дать лекарство для быстрого и долгого путешествия в страну Морфея. Надо выяснить подробности о тех, кто помогал акушеру и ухаживал за новорожденным.

– У одной медсестры фамилия Давинчи, – вдруг сообщила Варвара, – как у великого Леонардо. У женщины бейджик на груди висел. Я сразу обратила внимание, сказала: «Ошибка в написании фамилии. «Да Винчи», вот так надо». Женщина улыбнулась: «Нет! В моем случае слитно. Наш предок, итальянец, приехал в Россию в восемнадцатом веке, обрусел. Папа гордился, что он потомок Леонардо, поэтому стал врачом, хирургом». Я рассказала мужу эту историю. С тех пор шутим, что Илья хорошо рисует и увлечен музыкой, так как провел несколько лет на попечении у родственницы Леонардо Да Винчи. Хотя, скорее всего, это сказки. У великого Леонардо была не такая фамилия. Да Винчи – это указание на то, что он происходил из городка Винчи.

– Несколько лет? – удивился Гера.

– Августа мне очень понравилась, – улыбнулась Варя. – Тихая, спокойная, интеллигентная, знающая. Взяла ее к себе няней. Тетя Настя смеялась: «Увела лучшую медсестру! Никогда бы Августу не отпустила, но ради крестной дочери на все готова».

– Ответ на вопрос, подменили младенца или нет, можно получить просто, – тихо сказала я.

– Как? – полюбопытствовал Герман.

– Варваре необходимо сдать кровь на анализ, – ответил вместо меня Коробков. – Если получится отрицательный результат, тогда честь женщины не запятнана. И мы начнем распутывать эту историю. Правильно тебя понял?

– Стопроцентно, – согласилась я. – Возможен и другой вариант. Исследование подтвердит, что Варвара Федоровна – мать Ильи. Поскольку ЭКО не проводилось, ошибиться при оплодотворении не могли. Нам будет трудно понять, каким образом женщина забеременела от постороннего дяди, если она не изменяла супругу.

– Никогда! – воскликнула Варя. – Клянусь своей жизнью! И очень прошу сохранить мой визит в секрете. Не хочу, чтобы хоть кто-то узнал, зачем я сюда приходила.

– Пожалуйста, сдайте генетический тест, – попросила я, – от его результата зависит, в каком направлении мы начнем работу.

Эдуард взял свой телефон.

– Маргоша, это твой пупсик. Да, все хорошо. Скажи, как долго вы изучаете генетику на материнство? Хотят подтвердить, что ЭКО выполнено корректно, не чужой зародыш вынашивали. Десять дней? А побыстрее? Пять? А лично для меня? Два? А если сам привезу клиентку, а у той в правой руке окажется трехкилограммовая коробка настоящих французских конфет от Патрика Роже? Отложишь все и будет готово завтра? Естественно, она оплатит VIP-срочный вариант. Да, дорогая?

Эди глянул на Варвару, та быстро-быстро закивала.

– Спасибо, Маргоша. Пупсик спешит к тебе вместе с прекрасной дамой.

Потом дедушка резво вскочил.

– Варенька! Уверен, вы чисты, как юная лилия! Не волнуйтесь. Маргоша – доктор наук, умна, как Пифагор, добра, как ангел. Вперед, с песней! – Дедушка схватил посетительницу под локоть и фальшиво запел: – «Ромашки спрятались, поникли лютики…»

Варя захихикала, и пара исчезла за дверью.

Послышался тихий звук, Алевтина взяла свой телефон и начала читать сообщение. А я неожиданно чихнула.

– Будь здорова, как корова, – мигом отреагировал Коробков.

– Постараюсь, – ответила я, встала и направилась к двери, говоря на ходу: – Вернусь минут через десять. Меня Иван Никифорович ищет.

Но, выйдя в коридор, я не поспешила к лифту, а направилась в туалет. Заперлась в кабинке, сняла пуловер и поняла, что ситуация хуже, чем я предполагала. Я-то думала, что от моего громкого «апчхи» лифчик просто расстегнулся. Ан нет, один из крючков оторвался, и найти его я не сумею. И что делать? Долго ли продержится вторая, теперь единственная застежка? Если и она отвалится, то я попаду в сложную ситуацию…

Послышался тихий скрип, потом шаги и голос Али:

– Катюша, пожалуйста, я верну долг, честное слово. Понимаешь, я уволилась с работы, а на новую очень долго оформляли. Как получу первую зарплату, сразу отдам деньги. Сын опять из ботинок вырос, брюки порвал. Нет, он не платит алименты. Я сейчас прямо на мели. Спасибо, спасибо, ты лучшая! Денежки у меня точно появятся. Люблю, целую!

Потом снова тихий скрип и тишина.

Мне стало очень жаль тихую «мышку» – трудно ей приходится.

Потом мысли вернулись к лифчику. Что делать? Бежать к Лесе, у нее все есть! Я быстро натянула пуловер и вышла в коридор.

Вот вам мой совет: если решили поговорить с кем-то тайком, забежали в уголок задумчивости, сначала проверьте, не сидит ли в соседней кабинке человек с большими ушами.

Глава седьмая

– Никита, как ты съездил к доктору? – осведомилась Рина, когда мы сели за стол.

– Отвратительно, – простонал парень. – Томограф рассчитан на комаров. Нормальный мужик хорошей комплекции туда не влезает.

– Дорогой, думаю, тебе следует слегка сбросить вес, – осторожно произнесла Ирина Леонидовна.

– Тетя! – возмутился гость. – И ты туда же! Я мужчина в самом расцвете сил!

– От кого-то уже слышала подобные слова, – раздалось из кухни. – То ли в кино, то ли… А! Винни Пух! Вот кто так говорил.

– А по-моему, Карлсон, – тихо возразила я, – хотя, могу ошибаться.

– А где Ваня? – удивилась Рина. – Вы же вместе приехали!

– Нет, он отправился по делам, но обещал постараться успеть к ужину. Очень вкусная запеканка, прямо восторг.

– Не люблю блюда из творога, – высказался Никита. – Разве ими наешься? Мне бы сосисочек, сарделечек, пельмешков!

Рина встала.

– В морозильнике есть небольшой запас пельменей с индейкой. Сейчас отварим.

– С индейкой? – заморгал Никита. – Не с мясом?

– Индюшатина очень полезна.

– Любое полезное на вкус отвратительно, – передернулся родственник. – Кефир, ряженка, йогурт, запеканка творожная… Все гадостно! Индюшатину даже пробовать не желаю. Она плохо выглядит!

Ирина Леонидовна улыбнулась.

– Согласна, филе индюшки нельзя назвать прекрасным с виду. Но оно диетическое, сытное, не прибавляет жира.

– Пельмешки должны иметь внутри говядину, свинину, – заныл Никита. – Зальешь их майонезиком из банки – и вперед!

– Майонез из банки! – ужаснулась Надежда.

– Да, – облизнулся гость, – ну очень вкусно.

– Майонез из магазина – смерть, – отрезала Бровкина.

– Почему? – изумился Никита.

Ирина Леонидовна взяла со стола салфетку и начала старательно вытирать рот. Я поняла, что моя свекровь пытается не расхохотаться. Да и мне самой еле-еле удалось сдержать смех. Почему нам стало весело? Да потому что в данную секунду в столовой столкнулись два мира, два человека, которые никогда не сумеют договориться.

Надежда Михайловна тщательно следит за питанием. Бровкина никогда не купит, например, печенье, самым внимательным образом не прочитав информацию на коробке. Ее волнует количество жиров, белков, углеводов, наличие пальмового масла и всяких «Е». Впрочем, Надя никогда не приобретает в магазине курабье, его мы печем дома.

Индюшатину и курятину Надя покупает на рынке. Будьте уверены: Надежда Михайловна изучила с лупой санитарную книжку торговца, отправила его на УЗИ всего тела, велела сдать анализы. Думаю, что, приобретая яйца на рынке у милой Оли, Бровкина всегда просит показать ей фото дома, в котором счастливо живут цыпы, а потом снимок задней части наседки, из которой выпали яйца, которые Надежда Михайловна решила взять для омлета.

Сосиски, сардельки, колбаса, ветчина, буженина и все их родственники – персоны нон грата в нашей семье. На вышеперечисленное Бровкина даже не взглянет. На нашей кухне есть странные жестяные емкости с пружинами. Имя им – сосисочница и ветчинница. С их помощью получаются очень вкусные изделия.

Готовит у нас Рина. Моя свекровь – вдохновенная кулинарка, у плиты стоит сама. А Надежда Михайловна – агент по закупке необходимых продуктов.

И разве может Надя найти общий язык с Никитой, который ест – о, ужас! – пельмени из магазина?

– Покупать готовую еду – отвратительно, – продолжила Надежда Михайловна. – Майонез из магазина – смерть желудка, мозга, разума и всего тела!

– Во сказала! – рассердился гость. – Где же брать тогда майонез? В огороде он не растет.

– Его легко сделать самому, – объяснила наша помощница по хозяйству.

– Смотрите, кого нашел, – послышался из коридора голос моего мужа.

И через секунду Иван Никифорович вошел в комнату. В руках он нес свой пиджак, свернутый комом.

– Ванечка! – изумилась Ирина Леонидовна. – Что с одеждой?

Сын опустил ношу на диван. Она зашевелилась, и показалась острая мордочка.

– Собачка! – обрадовалась Рина. – Какая хорошенькая! Только грязная и, наверное, голодная, надо ее накормить. Где нашел бедняжку?

– У магазина, – объяснил Иван Никифорович, – сидела, еду просила. Я подошел ко входу в тот момент, когда какой-то мужик решил это несчастье лопатой огреть.

– Надеюсь, он получил в лоб! – обозлилась Бровкина.

– Нет, – улыбнулся мой муж, – спокойно попросил его отойти от моей собаки и унес ее.

Рина присела около песика, подняла руку. Собачка упала на живот, вжалась в диван и задрожала.

– Похоже, ее били! Как можно издеваться над беззащитным созданием?! – расстроилась свекровь, ставя на пол мисочку, в которой лежали куски собачьего паштета в желе.

Послышался цокот когтей по паркету, появились Мози и Роки – французские бульдоги, которых мы называем «кабачками». Прозвище псы получили в щенячестве, потому что внешне походили на упомянутый полезный овощ, у которого выросли уши и ноги. Сейчас мальчики стали взрослыми и их следует именовать «дынями-торпедами», но мы по привычке говорим «кабачки».

Вслед за собаками в комнату торжественно вошел кот Альберт Кузьмич. Британец терпеть не может каких-либо перемен. Его крайне раздражают стул, который не придвинули к столу, смятый плед на диване, незаправленная постель. А когда Рина решила купить любимому котику новую плошку для еды, Альберт Кузьмич сел около посуды и закатил такой скандал, что ему вмиг вернули видавшую виды емкость.

– Ой! – прошептала Надя. – Котик наш дорогой! Что сейчас будет! Всем достанется!

– Ничего, отобьемся, не с такими дрались, – засмеялась Рина и спустила найденыша с дивана. – Попробуй, солнышко, это вкусно. Надя, держи периметр. Сейчас кабачки к чужой еде рванут, а Альберт Кузьмич устроит мощную истерику!

Бровкина кинулась к арке, которая ведет на кухню. Мози и Роки сели на пороге, британец медленно двинулся к Рине. Маленькая собачка подползла к еде, приподнялась на ногах, секунду посмотрела на паштет, потом принялась есть.

Ее крошечное тело тряслось, тощие лапки дрожали. Хвост висел веревкой, уши словно прилипли к голове. Животное ужас как боялось нас всех, но голод оказался сильнее страха.

– Бедная ты моя, – прошептала Рина. – Не торопись, никто не отнимет.

Кабачки начали медленно продвигаться вперед. Альберт Кузьмич нырнул под стол. Из кухни выбежала Надежда Михайловна и замерла на пороге. В одной руке она держала веник, в другой – кувшин с водой. Бровкина приготовилась отразить любую атаку. Она ответственно отреагировала на приказ держать периметр.

– Пахнет привлекательно и на вкус недурно, – произнес Никита, громко чавкая.

– Рада, что ты распробовал запеканку, – улыбнулась Ирина Леонидовна.

– Надя, кот! Он приближается, – предупредил мой муж.

Рина быстро подняла левую руку, согнула ее в локте и чуть завела за голову. Надя почти повторила ее жест, только подняла указательный палец и быстро сделала им вращательное движение.

– Что они так лапами трясут? – не понял Никита.

– Женщины порой ведут себя странно, – тихо ответил Иван Никифорович. – Не обращай внимания.

Я подавила улыбку. Ирина Леонидовна приказала Бровкиной: «Прикрой меня». А та ответила: «На позиции». Рина и Надя использовали язык жестов, сигналы спецназа.

Никакие подробности о работе женщин в первой бригаде, которую создал Никифор, отец моего мужа и супруг Рины, мне не известны. Говорливые на любые темы, эти дамы молчат о времени, когда служили вместе. Но иногда кое-что вырывается наружу. Опыт не пропьешь, кое-что у пары отработано до автоматизма.

Глава восьмая

Альберт Кузьмич выскочил из-под стола и одним прыжком оказался около собачки. Надя медленно пошла вперед. Псинка перестала есть, вжалась в пол и замерла. Британец приблизился к бедняжке, обнюхал ее, громко запел, потерся головой о спину нового члена семьи, потом громко произнес:

– Мяу!

Мози и Роки подбежали к миске. Первый засунул в нее мордочку и тут же получил от кота оплеуху. Роки, который определенно собирался отпихнуть брата от вкусной еды, замер на месте. Но резкая смена поведения не уберегла и его от подзатыльника. Альберт Кузьмич – адепт карательной педагогики, он считает, что наказывать бульдожек следует до преступления, а не после. И круговую поруку никто не отменял. Мози решил слопать еду пока безымянной собачки? Ну и получил по заслугам. Роки не начал жрать чужое угощение? Но он, конечно же, хотел полакомиться, поэтому и ему прилетело по полной программе.

– Мяу, – повторил Альберт Кузьмич.

На сей раз речь его звучала ласково. Собачка осторожно приподняла голову. Кот легонечко постучал лапкой по ее макушке и пропел:

– Мр-рпр-р!

Найденыш вернулся к миске и продолжил трапезу. Британец сел около него и воткнул взгляд в бульдожек. Те опустили головы.

Если озвучить эту сцену, то сейчас мы стали свидетелями интересной беседы. Сначала Альберт Кузьмич сообщил кабачкам, что отнимать еду у голодного ребенка – отвратительная забава. Потом он обратился к испуганному щенку:

– Ешь, дорогая, никому не дам тебя в обиду. – И вновь сообщил бульдожкам: – Кто ее тронет, будет иметь дело со мной. Поняли, парни?

– А мы что? Мы ничего, – ответили братья-разбойники, – нам она тоже нравится, давно хотели завести сестру. И вообще, ты нас не так понял. Собирались попробовать малую толику паштета, дабы убедиться, что он свежий.

Рина и Надя одновременно выдохнули.

Собачка опустошила миску и подошла к Альберту. Кот лег на пол, и малышка устроилась около него.

– Надо позвать Людмилу Юрьевну, – спохватилась Ирина Леонидовна, – пусть посмотрит на девочку.

– Она придет через полчаса, – ответила Надя. – Я сразу написала доктору. Как назовем дочь полка?

– Надо подумать, – отозвался Иван Никифорович.

Рина села в кресло и ахнула:

– Никита, ты что ешь?

– Паштетик, – ответил родственник. – Очень вкусный. Прямо такой, как я люблю. Жаль, банка оказалась неполной. У вас такой еще есть?

Иван посмотрел на емкость и кашлянул. Ирина Леонидовна заморгала, Надежда Михайловна захихикала, а я изумилась.

– Вы слопали собачьи консервы?!

– Собачатина? Хм! Ранее никогда ее не пробовал, – отметил родственник Рины. – Однако у народов Востока губа не дура. Говорят, они там все псов едят. Вкусно очень!

Меня охватили разом два плохо сочетаемых желания: расхохотаться во все горло и треснуть обжору чем-нибудь потяжелее. Чтобы не осуществить ни то, ни другое, я живо выбежала в холл.

За спиной послышались шаги, раздался голос мужа:

– В далеком прошлом, когда никто в СССР не подозревал, что для животных делают консервы и разные лакомства, я, маленький Ваня, съел у нашего пса Дика из миски гречневую кашу с мясом. Собакен впал в полнейшее негодование, начал выть, лаять. Прибежала мама. Она оттянула меня от вкусной еды и с чувством сказала: «Если станешь отнимать у Дика завтрак, то у тебя скоро вырастет хвост, а тело покроется шерстью». С тех пор я начал обходить «стол» домашнего любимца по широкой дуге. Самое интересное, что я до сих пор так себя веду, когда вижу кабачков за трапезой.

– Никита! – послышался из столовой голос Рины. – Дорогой мой! Собакам – собачье. Человекам – человечье. Если начнешь употреблять харчи для животных, обрастешь шерстью и обзаведешься хвостом!

– О! – прошептал супруг. – Вот он, сильный, прямо убивающий аргумент.

– Тетя, – засмеялся родственник, – я не дурачок, чтобы поверить в свое превращение в собаку. Паштет очень мне понравился, а твоя запеканка несъедобна.

– Не сработал убивающий аргумент, – хихикнула я.

– Моя запеканка несъедобна? – расстроенно переспросила Рина. – Но все ее хвалят!

– Нельзя быть такой наивной, – укорил Ирину Леонидовну обжора. – Кто это «все»? Назови имена.

– Ваня, Танюша, Надя, – начала перечислять моя свекровь, – еще подруги…

– Ясно, – перебил женщину толстяк. – Все, кого ты упомянула, – члены семьи и близкие к ней люди. Они врут тебе, стесняются сказать: «Ну и дрянь ты сготовила». А я честный человек, никогда не лукавлю! Вот, слушай цитату из великой книги. Автор – Саид Иванович Батерфляй-Розенкранц.

Я удивилась. Батерфляй? Ранее толстяк упоминал только фамилию Розенкранц.

– «Ешь все, на что упадет глаз твой, – загундосил Попов. – Нет вредной еды, есть гадкие языки и черная зависть. Любая диета – смерть. Тело само знает, что и сколько ему надо». Вот так говорил великий ворон Гу-Ку!

Я снова удивилась. Ворон Гу-Ку? А куда подевался Великий дракон, имя которого выветрилось из моей памяти?

Рина ничего не ответила, а меня с запозданием охватило негодование. Честный человек? Да Никита просто хам, который сейчас обидел Ирину Леонидовну. И кто ему разрешил выступать от лица всех? Я с большим аппетитом ем запеканку! Хорошо, что Иван Никифорович уже успел уйти в спальню и не слышал разговор. В противном случае Никита мог оказаться на улице прямо в том, в чем есть – в старом тренировочном костюме и тапках.

Иван Никифорович безукоризненно владеет собой, он даже бровью не поведет, если кто-то нахамит ему лично. Но однажды некая тетенька решила вылить ушат помоев на меня. Иван Никифорович, сохраняя спокойно-вежливое выражение лица, вмиг вытолкнул бабу из своего кабинета и велел помощнику:

– Выгони ее вон и вели ресепшену никогда больше данную особу сюда не впускать.

Секретарь убежал, но вскоре вернулся.

– Она забыла сумку.

Мой супруг молча взял ридикюль, вышвырнул его в окно и не дрогнувшим голосом произнес:

– Скажи ей, что ее кошелка уже на улице.

Из столовой вышла Надя.

– Слышала?

Я кивнула.

– Дерьмюк, – коротко охарактеризовала гостя Бровкина. – И подлюк.

Надежда – мастер изобретать новые слова, но вдохновение нападает на нее исключительно в моменты нервного возбуждения.

– Согласна, – снова кивнула я, – дерьмюк и подлюк.

У Бровкиной засверкали глаза.

– Отомщу ему!

– Накапаешь в еду обжоре слабительное? – предположила я.

– Детская забава, – отмахнулась Надя, – подумаешь, посидит полдня в сортире.

Вскинув голову, Бровкина прошагала в свою спальню. За ней вперевалочку отправился Альберт Кузьмич.

Глава девятая

Утром раздался звонок Коробкова.

– Из семьи Мироновых Августа ушла, когда Илье исполнилось три года, – быстро заговорил Димон. – Потом некоторое время о ней не было никаких сведений. Затем Августа опять устроилась медсестрой в медцентр Анастасии Беловой. Работала она там долго, уволилась несколько месяцев назад. Чем сейчас занимается, неясно. Подумал, вдруг Давинчи нуждается в работе? Учитывая, что Августа много лет связана с Анастасией Борисовной, лучше тебе прикинуться женщиной, которая ищет няню. Написал ей вчера в соцсети: «Моя сестра рожала в клинике Беловой. Может, хотите поменять работу? Племяннице годик, нам нужна хорошая няня». Тебя не стал представлять роженицей, вдруг она всех женщин помнит, которым помогала в течение года? Тетя в самый раз. Августа откликнулась не сразу, написала в шесть утра: «Приеду сегодня». Встреча в клубе «Леди на диване» в одиннадцать.

– И как ей удалось устроить визит? – поразилась я. – Этот клуб – закрытый, туда принимают только жен богатых и знаменитых. Никаких представителей шоу-биза, актрис театра и кино. Это тихая гавань неприлично богатых дам, которые увлекаются шитьем, вышиванием, вязанием и созданием игрушек. Они слушают лекции на разные темы, общаются с психологом.

– Наверное, у нее есть нужные знакомства.

Я отправилась в гардеробную. Почему-то большинство далеких от большого бизнеса людей считают, что супруги тех, кто прочно поселился в списках миллиардеров – девушки с модными губами, силиконовым бюстом, блондинки без особого ума и образования. Они рано утром навешивают на себя драгоценности, влезают в кожаные мини-платья и золотые ботфорты, берут в руки и зубы сумки «Биркин», сделанные по особому заказу, и отправляются в салоны красоты и магазины… Да, встречаются подобные особи. Они классическая ошибка немолодого мужчины, который захотел доказать себе и продемонстрировать окружающим, что он еще ого-го, огурец-молодец, поэтому развелся со старой женой и завел молодую, красивую и сексуальную. Увы, подобная авантюра часто заканчивается плохо. Некоторое время «огурец» ощущает себя студентом на каникулах, но потом устает. Молодая активная неугомонная девушка начинает тяготить далеко не юного человека. Инфаркт, инсульт… Да, такое случается. Но основная масса спутниц более чем успешных мужчин идут с ними по жизни еще со времен юности. Супруга рожает детей, имеет хорошее образование, работает по профессии или активно занимается благотворительностью, всегда в тени своего мужчины. Ее очень дорогие украшения спрятаны в банке. Она личность, лучший друг сильной половины пары, его опора. Золотые ботфорты такая дама может надеть – никто не знает, чем они с мужем вдвоем занимаются в спальне. Но в обычной жизни дама предпочитает спокойные наряды и никогда не хамит тем, кто стоит ниже ее на социальной лестнице.

Я быстро влезла в черные брюки и белую рубашку, вышла в коридор и столкнулась с Надеждой Михайловной. Та шла в сторону своей комнаты с улыбкой на лице.

– Придумала месть Никите! – догадалась я.

– Угадала, – радостно подтвердила Бровкина. – Беги на работу, вечером все расскажу.

Я пошла на парковку, сгорая от любопытства, и всю дорогу до клуба думала, что же сделает Надя? Мысли о наказании противного парня покинули меня только у комнаты, где предстояла встреча с Августой.

– Госпожа Давинчи пока не приехала, – сообщил лакей.

На голове мужчины белел парик с буклями, одет он был в темно-синий сюртук и брюки, которые заправил в сапоги.

– Спасибо, – поблагодарила я.

Мужчина старательно изображал из себя человека из далекого прошлого.

– Госпожа желает кофию, лимонаду?

Я решила подыграть ему:

– Премного благодарна. От чашечки чаю не откажусь.

– С французскими сладостями? – обрадовался официант.

– Никогда их не пробовала, – призналась я.

– Вам понравится, – пообещал молодой человек и убежал.

Потянулось время. Августа опаздывала. Мне принесли чайник и блюдо с маленькими пирожными.

Через двадцать минут я позвонила Димону.

– Давинчи до сих пор нет.

– Странно, – отозвался Коробков, – она вроде заинтересована во встрече. Сейчас выясню.

Не прошло и пяти минут, как Димон прислал сообщение: «Переулок Васакина, три секунды до дверей клуба. ДТП со смертельным исходом. Иди туда. Похоже, Августа – жертва наезда». Я вскочила и поспешила на улицу.

Идти, на самом деле, оказалось быстрее, чем ехать. В глаза бросилась «Скорая помощь», потом машина ДПС. Один полицейский лазерной рулеткой делал какие-то измерения. Я подошла к нему, показала удостоверение. Юноша с любопытством глянул на меня.

– Татьяна Сергеевна?

– Просто Татьяна, фамилия Сергеева.

– Нам звонили, – кивнул дэпээсник и крикнул: – Игорь Петрович, она уже тут!

Из автомобиля вышел полный полицейский и сразу улыбнулся:

– Здрассти, для вас просто Игорь! Начальство велело ответить на все вопросы, которые вы зададите, да я мало что знаю. Есть два очевидца, в салоне сидят. Да только они… – Игорь потер шею. – Свидетели. В общем, свидетели. Понимаете?

Я кивнула.

– Да, но все равно хочется с ними поговорить.

Полицейский открыл заднюю дверь.

– Эмилия Львовна, можете выйти, у следователя вопросы.

В эту же секунду в переулке появилась ярко-желтая машина с красной надписью «Желтуха».

– Здрассти вам, – прокряхтел Игорь. – Не стая воронов слетелась. Вот как они все сразу узнают?

– Народные корреспонденты не спят, – вздохнула я, – у всех сейчас телефоны с камерами. «Желтуха» и иже с ней платят тем, кто сообщает о чем-то жареном.

Из автомобиля ДПС выбралась женщина и сразу заговорила:

– Шла из парка, он на той стороне дороги, вдруг звук такой… ба-бах! Машина! Огромная! Вся красная! Понимаете, да?

– Пожарная? – уточнила я.

Дама принялась размахивать руками.

– Нет, иномарка. Она сбила человека и умчалась. На тротуар заехала. Номер запомнила, записала, сейчас вам сообщу.

Следующие минут десять я слушала речь женщины. Та рассуждала на тему современной молодежи, которая одевается так, что и не поймешь, кто перед тобой. Дети перестали слушаться и уважать взрослых, покупают себе ботинки, на коровьи копыта похожие. Юбку носят до пупа, волосы в черт-те какой цвет красят, в нос кольцо втыкают, на учебу им плевать. Не дай Бог сделать замечание – родители живо прибегут. Учителя сейчас не в цене. Вот раньше… Спасибо Игорю, он сумел перекрыть фонтан слов дамы, и та наконец ушла.

Я выдохнула и приступила к разговору с Валерием Николаевичем Обозовым, студентом медицинского колледжа. У юноши оказалась своя версия происшествия:

– Ну… шел по переулку, добрался до угла, хотел свернуть на другую улицу, а тут летит… ну… похоже, водитель обкурился… нанюхался… алкоголя много принял… нормальные так не ездят… Движение одностороннее по магистрали, а он правила нарушил… Вжик – и фьють, нет никого! Чуть меня не задел. Прифигел, конечно! Потом дальше пошел… Тело на тротуаре лежит, все в крови… Я фельдшер, сейчас учусь в медвузе, скоро диплом получаю. Хотел помочь пострадавшей, но там уже все.

– Само происшествие не видели? – уточнила я.

– Нет, не слышал ничего. Наверное, ее тот мотоцикл сбил. Больше тут никого не было. Улица маленькая, народу почти нет. Сюда заезжают только те, кто работают, живут неподалеку, машины свои оставляют. Здесь за парковку цена небольшая.

– У пострадавшей была сумка? – поинтересовалась я у Игоря, когда мы, поговорив еще с фельдшером-студентом, отправили его по своим делам.

– Нет, – ответил дэпээсник. – Немного странно. Женщины любят носить с собой кучу всего разного. Но на тротуаре валялся только длинный ремешок. Знаете, на что похоже? Если Валерий ничего не напутал – а он мне показался адекватным, – вот коли он действительно видел человека на мотоцикле, то, вероятно, водитель – вор, из тех, кто грабит прохожих. Стоят они обычно в не особо людном месте, выбирают магистраль, где нет камер, видят хорошо одетую женщину, подъезжают, вырывают сумку и дают деру. Водителя свидетель ни мне, ни вам описать не смог. Марку мотоцикла не назвал. Женщина вообще все напутала. По следам на асфальте понятно, что никакого автомобиля не было. Валерий еще объяснил, что не увлекается всем, что на колесах, не разбирается в фирмах, которые производят транспорт. Немного странно для молодого мужчины, но у каждого свои радости. И водителя он описать не смог – тот мгновенно мимо промчался. Помнит лишь, что на голове у него шлем, лица вообще не видно. Ясная ситуация, некий тип то ли напился, то ли нанюхался, и сбил женщину. Неприятный, но не уникальный случай. И найти гаденыша не удастся. Ничего о нем не известно, как назло, камер на месте происшествия нет.

– Зато есть номер красного легкового автомобиля, который, по словам Эмилии Львовны, сбил женщину, – напомнила я.

Игорь почесал ухо.

– Проверить водителя, конечно, надо, но, похоже, свидетельница ошиблась. С очевидцами часто так. Один видит красную тачку, другой – мотоцикл, третий приметил паровоз, а четвертый – курицу с поросятами, которые шли и пели про подмосковные вечера. По следам на тротуаре ясно, что пролетело двухколесное транспортное средство. Могла случиться такая ситуация: по улице промчалась машина, похожая по цвету на пожарную. Она яркая, женщина ее увидела и отвлеклась на короткое время. Когда она отвернулась, прилетел мотоцикл и сбил прохожую. Свидетельница глянула на улицу, а на тротуаре человек лежит. Ну, и подумала, что машина сбила.

Игорь облокотился на крыло своей машины.

– Честно говоря, не поверил ей, сказал с ехидцей: «Ну вы прямо лучший очевидец!» Она в ответ: «Я обладаю фотографической памятью. Гляжу на что-то или кого-то, а мозг снимок делает. Мне потом просто его надо описать».

Глава десятая

– Августа шла на встречу с Таней и погибла, – тихо проговорила Аля. – Возможно, банальный наезд. А может, и нет. Дима, вам не трудно посмотреть историю звонков Давинчи?

– Нам пришла в голову одна и та же мысль, – улыбнулся Коробков. – Ничего удивительного или странного. Вчера вечером она сделала заказ – поужинать захотела, – курьер доставил еду. Все! Больше ни с кем не общалась.

– Нельзя назвать Давинчи говорливой, – пробурчал Герман.

– Можно установить, из какой точки общепита вчера привезли еду? – продолжил психолог.

– Конечно, ресторан «Мама Арлекино», – тут же ответил Коробков.

– Хочется узнать, что она ела, – не утихала Сорокина.

– Уно моменто, – и Димон уставился в компьютер.

Дверь открылась, в офис вошел Эдуард.

– Добрый день всем. Есть новость. Варвара Федоровна Николаева не является матерью Ильи Романовича Миронова.

Я пошла к кофемашине.

– С одной стороны, для нее это хорошее известие – снимаются все подозрения в неверности. А с другой – прямо катастрофа и для матери, и для отца, и вообще для всех родных и близких. Младенца подменили! Где родной мальчик? И что делать с Ильей, которого воспитывают одиннадцатый год и до безумия любят?

– Как сообщить ребенку правду? – подхватила Сорокина. – Мама, папа, бабушка… Они ему не мама, папа, бабушка… Варвара знает результат?

– Да, – подтвердил Эдуард. – Она о нем рассказала членам семьи. Все, естественно, в шоке. Единственный, кто пока не в курсе, – Илья. Взрослые в полной растерянности, не понимают, как себя вести. Врагу не пожелаешь в такую передрягу попасть!

– Может, мне с ними встретиться? – предложила психолог.

– Хорошая идея, – одобрила я.

– Августа заказала два салата, один – из сезонных овощей с оливковым маслом, другой – мясной с майонезом. Еще дораду на пару, стейк средней прожарки с жареным картофелем и в придачу к нему маринованный чеснок. Определенно, ужин на двоих, – отрапортовал Димон.

– Думаю, вы правы, – улыбнулась Аля, – с ней ужинал мужчина. Она следит за своей фигурой и здоровьем, он не очень заморачивается на эти темы.

– Встречаются бабы, которые жрут, как мужики, – высказал свое мнение Гера. – Надо узнать, кто вчера приходил в гости к Давинчи.

Я вернулась к столу.

– Сейчас во многих домах есть консьержки. Где она жила?

Коробков ткнул пальцем в клавиатуру.

– Между прочим, недалеко от клуба. Переулок Старовойкина. Таня, надо встретиться с Варварой. Она должна вспомнить все, что в день ее родов происходило в клинике Анастасии Борисовны Беловой, лучшей подруги матери Романа Миронова.

– Пусть этим займется Алевтина, – возразила я. – Есть какие-то психологические приемы, которые способствуют оживлению памяти. Но я о них ничего не знаю, просто в курсе, что такие существуют.

– Вы правы, – согласилась Сорокина. – Но нельзя ожидать мгновенного положительного результата, приходится долго работать. Впрочем, каждый случай всегда индивидуален! Надеюсь, Варвара согласится.

Я пошла к двери.

– Попробую найти в доме Давинчи консьержку, говорливую соседку – кого-то, кто любит совать нос в чужие дела. Аля, попробуйте договориться о встрече с Варварой и возьмите под свое крыло Мироновых – им сейчас нужна помощь. Дима, ты без меня знаешь, чем заняться. Гера, попробуй найти кого-то, кто видел происшествие. Улочка, на которой случился наезд, невелика, с одной стороны – небольшой парк. Погода хорошая, там могла гулять няня с ребенком, сидеть какая-нибудь пара. Люди не захотели подходить ближе, чтобы посмотреть на происшествие, не зеваки они. Ну, и можно зайти в клуб.

– Туда простого человека не впустят, – возразил Герман.

– Проход мы тебе устроим, – пообещал Коробков. – Танюша, иди спокойно туда, где прописана Давинчи. Порулю тут вместо тебя.

Я улыбнулась.

– Спасибо. Ощущать себя простым сотрудником намного приятнее, чем играть роль начальника.

– Руководить коллективом интересно, – возразил Герман, – и за тобой право принимать решения.

По лицу Алевтины скользнула тень улыбки, а я вышла из кабинета.

Госпожа Судьба – большая шутница, она любит раздавать подарки и очень часто вручает человеку то, что он вообще никогда не хотел иметь! Я не мечтала стоять во главе бригады, считала и считаю себя малоподходящей личностью для того, чтобы руководить другими. Необходимость сообщать нерадивым сотрудникам об увольнении – для меня тягостная обязанность. Хуже – только долго, нудно растолковывать агенту, что от него надо. И вроде человек понял, ушел на задание, но вернулся, и выясняется, что он все перевернул с ног на голову.

Полная раздумий, я добралась до жилья Давинчи и немного удивилась. Августа обитала в относительно новом здании, на его фронтоне выбит год, когда в дом въехали жильцы. Новоселье случилось одиннадцать лет назад. Строительная компания ухитрилась воткнуть «новичка» между старомосковскими жилищами, но следует отдать дань тем, кто занимался архитектурой. Постройка хорошо стилизована под особняк конца девятнадцатого – начала двадцатого века. Она имеет всего пять этажей, не выглядит, как двоечник, который четвертый год сидит в третьем классе и похож на дядю других школьников.

Дверь подъезда, как и ожидалось, оказалась заперта. Я ткнула пальцем в кнопку.

– Добрый день, – ответил мужской голос, – вы к кому?

Я вынула удостоверение, очень похожее на то, которое вручают сотрудникам полиции. Замок щелкнул, и мне открылся холл, который выглядел, как жилая комната. На подоконнике теснились цветы в горшках, у стены устроились диван и два кресла, а возле них – небольшой круглый стол, на котором лежали глянцевые журналы. Слева от шахты лифта белела лестница с ковровой дорожкой. Справа, за стойкой, сидел парень в форме сотрудника охранного отделения.

Он встал и с хорошо слышимым беспокойством спросил:

– Вы к кому пришли? Что случилось?

– Наверное, к вам, – ответила я. – Верно ли, что в квартире «три» проживает Августа Давинчи?

– Так точно, – подтвердил мужчина.

Я посмотрела на бейджик, прикрепленный к его рубашке.

– Вадим Андреевич, неприятная новость. Женщина погибла.

– Ну е-мое, – расстроился мой собеседник. – Вот поэтому я стараюсь не летать самолетами – падают они. Поездом до любого места доехать можно, а куда нельзя – так мне туда и не надо.

Я немного удивилась его словам и решила уточнить:

– Августа стала жертвой ДТП. Она никуда не улетала, ее сбили на улице.

– Неверны ваши сведения, – возразил Вадим. – Вчера вечером Давинчи спустилась на первый этаж. Прямо порадовался за нее.

– Почему?

– Хорошая она женщина, вежливая, на все праздники подарочек небольшой вручает. Но важен ведь не размер подарка, а внимание. Она вроде работает врачом, но точно не знаю. Весь день занята, утром рано уйдет, вечером поздно придет. Я все удивлялся, почему мужика рядом с ней нет? Другие бабы страшные, толстые, ленивые, но с парнями. А Давинчи одна. И не старая она совсем, жаль только, что на себя рукой махнула. Не красится совсем, волосы в хвост стянет или бубликом свернет и на затылке уложит. Одевается во все серое, неприметное. Глаз на такой бабе не задерживается. Не сексуальная вообще, выглядит, как домохозяйка с тремя детьми и мужем-алкоголиком. Только не подумайте, что она мрачная, улыбалась всегда, когда ее видел. А вчера!.. – Вадим засмеялся. – Вышла из лифта блондинка. Стрижка модная, личико, как у куколки. Куртка красная, джинсы, кроссовки суперские. Никогда бы ее не узнал, да на кота посмотрел…

Я поняла, что начинаю терять нить беседы.

– На какого кота?

– Леопольда. У Давинчи живет котяра, она его на помойке подобрала, очень любит. Перевозка у него – как у принца. У меня челюсть отпала, вопрос вылетел: «Госпожа Давинчи, это вы?» Она засмеялась: «Что, не похожа?» И правда, совсем другой человек. Кабы не Леопольд, не узнать ее.

Глава одиннадцатая

– Вчера во второй половине дня Августа уехала в аэропорт? – переспросил Эди.

– Да, вместе с любимым котом, – подтвердила я. – Охранник поразился смене ее имиджа. Та считала его реакцию, объяснила, что летит в Испанию к жениху. Он русский, но давно живет в Барселоне. Свадьба у пары скоро. Квартиру она заперла, поставила на пульт. Коммуналка оплачена на год вперед. Краны, электричество – короче, все-все отключено. Окна заперты, зашторены, не должно быть проблем.

– Вадим точно видел ее? – поинтересовался Димон, бегая пальцами по клавиатуре.

– Абсолютно, – кивнула я. – Она изменила цвет волос, прическу и одежду, сделала яркий макияж, прямо красавицей стала. Но осталась узнаваемой для тех, кто ее хорошо знает.

– Интересно, кто же тогда заказывал ужин? Почему консьерж впустил курьера, если знал об отсутствии хозяйки?

Я сделала глоток чая.

– Спросила Вадима про заказ – он объяснил, что работает до двадцати двух часов, потом уходит домой. Ему позвонила из аэропорта Августа, начала извиняться: «Простите, Вадим Андреевич, совсем забыла! Сделала заказ в кафе, а затем жених позвонил: «Сюрприз! Собирайся, летим в Барселону». Еду привезут вот-вот. Не побрезгуйте, угоститесь. Готовят вкусно, из свежих продуктов». – Я вернула пустую чашку на блюдце. – И, действительно, прибежал парень с сумкой. Охранник полакомился салатом из мяса, стейком, а рыбу и овощи с оливковым маслом отнес жене.

Аля подняла руку.

– Подвожу итог. Вчера Давинчи согласилась на встречу. Не кривлялась, не говорила, что занята по горло, не задавала вопрос, сколько получит денег, если придет и ответит на вопросы. После беседы она изменила прическу, накрасила личико по полной программе, надела вместо серой одежды яркую и отправилась в Барселону. И почему мне не верится в отлет с женихом?

– Вчера последний рейс в Испанию стартовал в тринадцать-десять. Других не было, – объявил Димон. – Возможно, летели с пересадкой, но зачем такие трудности, когда существует прямой перелет? Я на всякий случай проверил. Госпожа Давинчи вообще не проходила паспортный контроль ни на один рейс.

– Зачем история с кафе? – покачал головой Гера.

– Дабы убедить тех, кто станет заниматься ДТП, что Давинчи вчера вечером была в Москве, никуда не делась, вкусно поужинала, да не одна, а с кавалером. Утром отправилась к нам на встречу и – упс! – попала под колеса мотоцикла.

– Это глупо, – оценил затею Герман. – Ей следовало заплатить секьюрити за молчание.

– Профессионал бы не позвонил охраннику насчет заказа, а любительнице дамских детективов придумка показалась гениальной. «Вот я молодца! Здорово следы замела!» – пробурчал Эди. – Теперь перед нами новая задача. Кого убили вместо Давинчи? Личность установили по паспорту, который лежал в кармане погибшей. Выдан на имя Августы. Погибшая была одета так, как любила наряжаться Давинчи. И у нее обычное лицо, без особых примет. Она не копия бывшей няни Ильи, но похожа на нее фигурой и лицом. Темно-русые волосы, глаза голубые, нос, как у многих, рот без губ-сарделек, брови не соболиные. Все свое, не особо красивое, но родное.

– Интересно, каким образом Августа сумела убедить незнакомку прийти на встречу с потенциальной работодательницей, имея при себе свой паспорт?

– Позвольте пофантазировать? – осторожно попросила Аля и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Допустим, Августа сумела подменить малыша. Варвара после родов заснула, и медсестра быстро положила в кроватку другого младенца.

– Зачем? – тут же поинтересовался Эди.

– Не надо решать все проблемы разом, мы сейчас ведем беседу о подмене. Своего малыша мамочка увидела сразу после родов. В такой момент голова у женщины не особо сообразительна. Утром Варя проснулась и не забеспокоилась – в кроватке лежал младенец. Большинство новорожденных похожи друг на друга. Понятно, что молодой мамочке из обеспеченной семьи понадобится няня. Давинчи очень услужлива, она опытная медсестра, понравилась Варе, та пригласила ее в дом. Ничего странного пока. Почему через несколько лет Августу уволили? Илья маленький, ему требовалась нянька. Думаю, случился какой-то конфликт?

– Вместо Давинчи в дом пришла Фаина Евгеньевна Окошкина, – перебил Сорокину Коробков. – После того, как Илья пошел в первый класс, ее тоже убрали и наняли учительницу, чтобы помогала делать уроки. Кроме нее, у парнишки еще был тренер по карате и занятия живописью и музыкой. Думаю, Августа просто больше была не нужна.

– Ее отстранили, когда Илье было всего три года, – напомнила я. – Карате и всем остальным он не занимался. Давинчи короткое время нигде не работала, а потом вернулась в клинику Беловой. Можно сделать вывод, что с Мироновыми не было скандала. Анастасия и Татьяна давно дружат, доктор бы не взяла опять к себе Августу, если бы та вступила в конфликт с Мироновой.

– Предлагаю план действий, – оживился Коробков. – Татьяна рулит к Илье домой. Тайну обращения к нам Вари хранить уже не требуется. Одновременно прощупаем всех членов семьи.

– Зачем опрашивать тех, кто не связан с кражей новорожденного? – заморгал Герман. – Бабушка, дед, муж – они вне подозрений.

– По идее, да, – согласился Эди, – но порой случаются удивления. В моей практике был случай, когда жена богатого человека, дабы удержать его около себя, решила стать матерью. Муж очень хотел ребенка, а супруга была холодна к детям и не желала ходить беременной и рожать. Но семейная жизнь забилась в тупик, супруга решила сцементировать брак появлением наследника. Это было ошибкой, но я сейчас не читаю лекцию, как счастливо жить с мужем. Женщина выносила ребеночка девять месяцев, он появился на свет и тут же умер. Как поступила молодая мать? Она пообещала врачу квартиру, если через неделю выйдет к членам семьи, держа в объятиях здорового мальчика. Доктор выполнил все красиво. Он оформил младенца-отказника как умершего, но в морг увезли ребенка жены богатого мужчины. Супруга денежного мешка отправилась в подмосковный замок, держа в объятиях младенца, которого бросила семнадцатилетняя школьница. Глупышка обрадовала любимого мужчину сообщением о том, что тот станет отцом, но Ромео вместо восторга впал в ужас и спешно улетел куда-то из Москвы. За растление малолетней ему светила статья, да и становиться отцом ребенка любовницы он не собирался. Девочка скрывала свое положение почти до родов. Удивительно, но никто не заподозрил, что подросток беременна. А когда правда открылась, аборт уже сделать было невозможно. Будущая бабушка приказала дочери оформить отказ. Младенцу повезло, попал в богатый дом, а не в приют.

– Случается такое, – согласилась Алевтина, – к сожалению, не все взрослые готовы поддержать юную мамочку.

– Но в данной истории понятна мотивация каждого участника Мерлезонского балета, – продолжал Эдуард. – Школьница ничего не решала, ею управляла родная, еще совсем молодая мамаша, которая не хотела в тридцать пять лет трансформироваться в бабушку. Ребеночек никому не был нужен, вот его и сплавили в дом малютки. Жене олигарха нужен был наследник, она его и купила. А что у Мироновой? Берут совершенно здорового мальчика и меняют его на такого же здорового мальчика. В чем смысл?

– На первый взгляд, никакого смысла нет, – ответила я.

– Вот-вот, о чем и речь! Роди темнокожего сына или крошку с ярко выраженной азиатской внешностью, тогда объяснение – на поверхности: Варваре подкинули крохотного китайчонка или африканца, дабы скрыть чей-то грех. Но Миронова едет домой с прекрасным по всем показателям сыном. Ребенок замечательно развивается, он увлечен музыкой и написанием картин.

– Может, какая-то бедная женщина без мужа, почти нищая, захотела для своей кровиночки богатой жизни? – высказал новое предположение Гера. – Решила, пусть он живет в большом доме, где игрушек навалом, хоровод водят няньки, учителя, воспитатели, в наличии пони, в перспективе элитная гимназия, учеба в Оксфорде и золотые горы. А себе взяла чужого младенца – не станет слезами обливаться, глядя на парнишку в рваных ботинках.

– Неплохая версия, – кивнул Димон, – но она разбивается вдребезги о цены в клинике Анастасии Борисовны Беловой. Туда нищую никогда не возьмут. Я сейчас ищу список тех, кто рожал одновременно с Варварой в этом центре или днем раньше. Подмену можно совершить только с малышом, одинаковым по возрасту. Двухнедельного никак не выдать за только что появившегося на свет.

– Младенец здоров, – уже не в первый раз повторил Эди, – в чем интерес смены шила на мыло?

И тут меня осенило.

– Дима, можешь выяснить, кто рожал вместе с Варварой?

– Так уже сказал, сейчас этим занят.

– Нужен расширенный список с указанием профессий матери, отца, бабушек, дедов. Если увидишь, что роженица – певица, супруг у нее – художник, дед – писатель, а бабушка виртуозно играет на скрипке, то, возможно, вот она – настоящая семья Ильи.

– М-м-м, – протянула Алевтина. – А если еще выяснится, что их сын и внук еще в детском саду давал одногруппникам свою лопатку, требуя за ее использование конфетку в качестве оплаты… то вот вам сын бизнесмена Романа!

– Милые дамы, – засмеялся Эди, – генетика кажется неофитам простой штукой. Если блондинка вышла замуж за блондина, то у них непременно родятся белокурые голубоглазые детеныши. Ан нет! Кто-то может явиться на свет брюнетом. У балерины и композитора не всегда получается премьер Большого театра или Владимир Федосеев[2]. Полно примеров, когда природа отдыхает на детях гениев.

– Танина версия не лишена смысла, – возразил Коробков. – Но и вы правы – наличие хватки бизнесмена у мальчика из среды художников не является доказательством, что он сын Романа.

Глава двенадцатая

– Танечка, знакомьтесь! – слишком весело и радостно произнесла Варвара, вводя меня в огромную гостиную. – Собрала всех наших. Татьяну Николаевну, маму Романа, и его отца, Андрея Степановича, уже видели.

– Добрый день, – улыбнулась я.

– По мне, так он ужасен! Совсем недобр! – объявила дама, вся обвешанная драгоценностями.

– И с Луизой, сестрой Андрея Степановича, вы уже виделись, – еще старательнее улыбнулась Варвара.

– Выпустила ребенка из рук, получила байстрюка чужого и веселится, – прошипела Луиза. – А мы, дурни тупоголовые, обожали подзаборного щенка!

Послышался тихий скрип.

– Илья дома? – напряглась я. – Умный мальчик, наверное, понял, что, раз созвали большой совет родственников, что-то случилось, и подслушивает из коридора.

– Илья сегодня вернется не раньше девяти вечера, – успокоила меня Татьяна Николаевна, – после уроков у него занятия в художественной школе.

Крупная шатенка, которая сидела у окна, помахала рукой.

– Я Настя Белова, главврач и владелица клиники, где рожала Варя. Первая узнала о подмене мальчика.

– Да, – прошептала жена Романа. – Вышла на улицу, держу в руках листок с результатами анализа… Ноги подламываются, горло – как ремнем перетянули. Задыхаюсь. И тут Настюша звонит с вопросом: «Ну как?»

– Ох уж эти женщины, – громко сказал Андрей Степанович. – Вот чего истерику устроили? Одна сопли льет беспрестанно, другая всю ночь сердечные капли пила. Ну-ка отвечайте, чем вас Илья не устраивает? Он двоечник, дурак, грубиян?

Татьяна Николаевна замахала руками.

– Ой, замолчи! Чудесный ребенок, отличник, рисует потрясающие картины. Недавно написал сказку, проиллюстрировал ее! Ласковый, добрый, нежный. Лучший на свете мальчик.

– Ну и чего вой устроили? – гаркнул глава семейства. – Какого … волосы на себе рвете: «Где наш любимый внучок-сыночек?» Вам Илья плох?

– Папа, – попытался остановить мужчину Роман, – мы все любим ребенка.

– Вот и продолжайте любить! – рявкнул дед паренька. – «Где кровь, где кровь»… Зачем кровь? В … все анализы! Ну найдете тех, кто подмену устроил, дальше как поступите?

В гостиной стало так тихо, что у меня тоненько зазвенело в ушах.

– Чего притихли? – снова загудел Андрей. – А-а-а, бабоньки не подумали о последствиях своего стона, воя, плача, истерики? Ну так я объясню. Вторая сторона, которую, слава Господу, мы не знаем и знакомиться нам с ней не следует, глянут на Илью и живо сообразят, что такой бриллиант им очень нужен. Заберут у нас мальчишку. Этого хотите?

– Нет, – всхлипнула Татьяна Николаевна.

– Ну и супер, – улыбнулся ее муж. – Гоните бабу-сыщика вон метлой, пошли чай пить.

У меня возникло острое желание развернуться, молча выйти из комнаты, сесть в машину, вернуться в офис и сказать Ивану: «Прости, не могу работать по делу о подмене младенца». Но уже через секунду волна обиды откатилась, и я снова улыбнулась.

– Андрей Степанович, нас наняла Варвара. Расторгнуть договор имеет право только она.

– Папа, – подхватил сын, – мы Илью не отдадим. Но нам не известно, где второй ребенок. Вдруг он живет в нищете? Голодает? Его унижают, бьют? И это еще не самое плохое, что могло случиться с мальчиком! Если другая сторона вменяема, воспитала хорошего сына, то нельзя травмировать десятилеток. Нам следует подружиться с родителями того школьника, познакомить мальчиков, постараться, чтобы между ними возникла крепкая дружба. А правду открыть им спустя много лет или похоронить ее навсегда.

Андрей Степанович встал.

– Меня окружают дебилы, никто не желает слушать умного человека, а тупое бабье не собирается поступать так, как велит единственный разумный мозг семьи.

– Папочка… – начала Варя.

– Не … папкать, – огрызнулся хозяин, – ты мне не дочь!

– Андрюша, – покраснела Татьяна Николаевна и тоже встала, – пойдем выпьем вместе успокаивающую микстуру.

– Заткнись, – велел ей супруг. – Перед посторонними выжучивайтесь, сколько хотите. Но передо мной – ни-ни! Знаю вас всех голыми. Варька Роме на шею еще в школе повесилась, не дала парню погулять. Сын по … тайком бегал.

– Папа! Что ты говоришь! – возмутился Роман. – Никогда не интересовался продажной любовью.

– Фу-ты ну-ты, оглобли гнуты, – пропел Андрей Степанович, – ах мы, цырлих-манирлих! Ладно, живи как хочешь. К Беловой вопрос есть: Настька, ну-ка сообщи, каким местом ты себе диплом медвуза заработала и клинику получила? Ага! Чего язык прикусила? И Танька, мол, твоя подруга, от злости посинела, а крыть нечем. Хотя, ты молодец. Деньги не профукала. Да мне все известно! Сестра моя про тебя полную картину выложила. Луизка, а ты до сих пор завидуешь Варьке? У самой ни мужа, ни любовника, ни даже фаллоимитатора нет, поэтому ты злая хамка, стерва и врунья! Кто мне не один год в уши шептал: «Роман живет с Юлией Меркуловой, Варька ему – как шпроты язвеннику. Выгони невестку и не разрешай сыну жениться на Юльке! Такая нас лишь опозорит»?

Роман повернул голову к Луизе.

– Я? С Меркуловой? Кто она такая? Впервые имя и фамилию слышу.

– Ой, ой, ой, – засмеялась тетка, – блондинка жирная на ресепшене в твоем головном офисе. Слышала, как ты ей пел: «Юлечка, сделай одолжение…»

Роман провел по лицу ладонью, потом встал, открыл дверь и скомандовал:

– Андрей Степанович, Луиза, вас больше не хотят видеть в моем доме. Уезжайте! Проблемы моей семьи вас не касаются.

– Сыночек, – тихо произнесла Татьяна Николаевна, – пожалуйста…

– Хочешь и дальше выслушивать речи своего мужа? – продолжал сын. – Не могу тебе запретить! Отправляйся по месту жительства с этим хамом. Мне с детства его припадки злобности осточертели. Не способен господин сдерживать качели настроения? Вперед, с песней, на выход!

– Нет, нет, нет, – испугалась Татьяна.

Андрей Степанович неожиданно исчез за дверью. Луиза последовала за ним. На пороге она оглянулась, ткнула в меня указательным пальцем и от всей души высказалась:

– Все толстухи дуры. Иван Никифорович на тебе женился лишь для того, чтобы никто о нем правду не узнал! Твой благоверный мужиков любит! А тебе следует молчать в тряпку! Светлана Трифонова все знает! И мне рассказала!

Глава тринадцатая

Когда скандальные брат с сестрой исчезли за дверью, Роман вскочил, распахнул окно в сад и принялся извиняться:

– Госпожа Сергеева, мы очень высоко ценим вас как детектива…

– И, простите за фамильярность, вы очень интересная внешне женщина, эффектная, – подхватила Белова. – Нам так стыдно. Поражена вашим терпением. Я бы вмиг кинула в Андрея стул.

Я улыбнулась.

– Ну, вы тоже получили свою порцию мармелада, а в домашней обстановке я могла бы и за скалку схватиться. Служебное положение обязывает крепко держать нервы в кулаке. У вас в медцентре, наверное, порой роженицы тоже контроль над собой теряют?

– «Порой»? – засмеялась Анастасия. – Вежливая, тихая женщина в родах почти не встречается. Чего я только не слышу! Какие семейные тайны выплывают из мрака!

– У папы плохая генетика, – неожиданно сообщил Роман. – Мой дед окончил жизнь в сумасшедшем доме. А его отец застрелился из ружья. Прапра…

– Милый, это никому не интересно, – почти прошептала Татьяна Николаевна, – детектив пришла не для того, чтобы выслушивать нашу родословную.

Но сын не обратил внимания на вежливую просьбу замолчать.

– Отец – из семьи с наследственным безумием, все мужчины фамилии рано или поздно лишаются ума. Но с веками власть бесов над нашей семьей ослабла. У отца только припадки, один из которых вы сейчас наблюдали. Отлично знаю, завтра утром он как ни в чем не бывало появится тут в благодушном настроении. Я стану золотым мальчиком, умницей, папиным любимцем. Мама – лучшей супругой на свете, которой не годятся в подметки все шеф-повара Парижа. Варюша – девочкой, крошечкой, ангелом нашей семьи. А вы, Татьяна, окажетесь Сильфидой, нежной розой, умной, как три Шерлока Холмса, стройной, аки комар. Невозможно понять, когда у отца в очередной раз случится бурный взрыв злобы. И в такой момент он способен вести себя, как стадо свиней! Такого наговорит! Из-за этой особенности у него нет друзей. Да, он профессор, но коллеги и студенты стараются держаться от хама подальше. А нам куда деваться? Мама просто святая! Ни разу мужу достойно не ответила! Молча все его нападки сносит. И Варюша такая же, она с детства со свекром знакома.

Татьяна Николаевна улыбнулась.

– Я люблю Андрея за минуты раскаяния. Он порой несдержан, признаю, но потом волна откатывает, и мы получаем замечательного Андрея Степановича.

– Верно, – согласился сын. – И он просто орет и матерится, а прадед мой, которого хорошо помню, лез в драку. Проклятие девицы Аленушки. Мне его, слава Богу, почему-то не досталось. Узнал я о семейной тайне, когда в институт поступил. Все детство мое, школьные годы прошли в походах по врачам. Подерусь с кем-то в садике – мама меня тащит к психиатру! Поругаюсь с одноклассниками? Опять к Иосифу Львовичу. Один раз вышел в коридор, а мама в кабинете осталась. Дверь я неплотно прикрыл, хотел услышать, что медик маме скажет. Радзинский громко разговаривал всегда, он заявил: «Душечка! Оставьте парня в покое. Не вижу у него никаких отклонений. Он не девочка, поэтому дерется. Того, чего вы боитесь, не наблюдаю пока». «“Пока”? – переспросила мама. – Значит, оно возможно?» «Нет, – отрезал врач, – не та генетика. Через вас ничего передаться не может». Вот я удивился! Пристал к маме с вопросами. Она молчала. Я уже студентом стал, а меня, если вдруг на что-то слишком эмоционально отреагирую, опять к врачу тянут. Один раз хоккей смотрел. Когда шайбу забили, я вскочил, исполнил победный танец. И на следующий день Татьяна Николаевна меня к Иосифу Львовичу повела. А не пойти я не мог – мама начинала плакать. А потом мама увлеклась интернетом. Появилась программа «Ай-си-кью». Помните ее? «Ку-ку»!

Я кивнула.

– Когда мама начала плавать в Сети, она стала менее тревожной, – продолжил Роман. – А потом сказала: «Ты уже взрослый, расскажу правду». И рассказала, что Андрею Степановичу из-за проклятия сестрицы Аленушки достались припадки злобы. Я могу сойти с ума, весь покрыться волосами, превратиться в оборотня! Поэтому мама меня к психиатру и возила! Я решил не волновать ее, стал за собой следить, не дрался, научился в любой ситуации держать лицо, очень потом в бизнесе пригодилось.

– Да, – кивнула Татьяна. – Когда с Андреем в первый год нашей семейной жизни случился припадок злобы, я хотела от него уйти. Но удержалась, потому что свекровь, царствие ей небесное, рассказала о проклятии, объяснила, что Андрюша просто вспыхивает и быстро успокаивается. А вот что с его детьми будет, неясно, поэтому, когда Рома родился, я от страха голову потеряла. Ждала, что у мальчика начнутся качели настроения, как у отца.

– Порой хотелось изобразить перед ней настоящего Миронова, – засмеялся Роман, – стул, например, в окно швырнуть! Но не актер я. Да истерику и не изобразить – ее прожить надо, с воплем, кваканьем, матом. Папа ас на этой дороге, а я на нее даже не ступал. Мне хватает ума и воспитания держать себя в узде.

– В тот день, когда родился Илья, на свет в моей клинике появились еще четыре ребенка, – перевела беседу в нужное русло Анастасия. – Рожали преподаватель вуза, спортсменка титулованная и Варечка. Все.

– Вы говорили о четырех младенцах, – заметила я, – а назвали только трех мам.

– У спортивной гимнастки получилась двойня, – засмеялась Анастасия. – Такие крепыши! Танечка, есть аргумент, который вмиг обеспечивает моей клинике алиби. В тот день мы собрали букет из трех девочек и Ильи. Пол ребенка сообщают сразу. Бирку ему на руку вешают. Маме на шею такую же надеваем. Подмена исключена! И как девочку мальчиком заменить, а?

Я молчала. Действительно, как? Но ведь это случилось!

– Не понял, – пробормотал Роман. – Если три девочки и один мальчик и не заметили подмены, то получается, что откуда-то новорожденного привезли.

– Младенца мужского пола следовало поменять на такого же, – кивнула я. – Варя, вы когда узнали, что у вас появился сын?

– Да сразу, – после короткой паузы ответила женщина.

– Кто вам сообщил радостную новость? Анастасия Борисовна?

– Нет, медсестра. Тетя Настя прямо сразу побежала к Татьяне Николаевне. Ни слова не проронила.

– Верно, – рассмеялась Белова. – Танюша металась по моему офису. Она рвалась в родильную зону, но я ее туда не пустила. Не считаю правильным присутствие мужа, матери или любовника в такой ситуации. Если что-то не так пойдет, они здорово помешают. И открою вам тайну: когда форс-мажор и доктор говорит родне, что необходима срочная операция, он не спрашивает совета или разрешения, а просто информирует. Большинство разумных людей тут же отвечают: «Делайте, что считаете нужным, только спасите пациента». Неразумные принимаются спорить, говорят о каких-то запретах, которые налагает на них вера в великих волосатых кузнечиков. Насекомые сейчас прибегут, и все будет тип-топ. Если врач поймет, что без срочного вмешательства ему придется написать в истории болезни «exitus letalis», он не станет исполнять волю адептов волосатых кузнечиков и отправит недужного на стол. Кстати! Православные почитают докторов святого Пантелеимона и святого Луку Крымского. А у мусульман был великий хирург Аз Захрави. Его труд «Ат Тасриф» установил правила практики в медицине. Этот гениальный доктор первым использовал кетгут для иглы и ставил кость на место выпавшего зуба. Можно сказать, придумал имплант. И у католиков были вдохновенные медики. По-настоящему верующие люди доверяют врачам и помогают им молитвами. А вот те, кто поклоняется волосатым кузнечикам, и им подобные – вот тут беда. И есть еще проблема, о которой сейчас помалкивают. Роды в присутствии мужа сейчас в моде, но не каждый парень способен выстоять до конца. Обмороки представителей сильного пола в родильном зале – не редкость. И потом таким парам сложно восстановить нормальную половую жизнь. А уж свекровь или мать роженицы… – Анастасия закатила глаза. – Увольте. В общем, я заперла Таню в своем кабинете.

– Изолировала, как тигра в клетке, – засмеялась мать Романа. – Я чуть с ума от беспокойства не сошла. Никогда не забуду, как Настя вернулась и с порога объявила: «Все отлично! Варя в полном порядке и у нее прекрасный мальчик. Голос, как у Андрея, и кричит как – аж покраснел».

– А я – как в тумане, – ударилась в воспоминания Варвара. – Тетя Настя умчалась, а медсестра мне чашечку дала, сказала: «Выпей до дна и выдохни». Я проглотила жидкость, и так хорошо стало, сказала: «Все позади». Женщина засмеялась: «Нет, все только начинается. Родился отличный мальчик. Теперь тебе до конца своих дней его воспитывать». А я очень устала, глаза сами собой закрылись, звуки, как сквозь вату. Медсестра чем-то звякает, дверь стукнула, голос тети Насти: «Как она?» А я вдруг испугалась, еле-еле языком ворочая, спросила: «Почему он не кричит?» «Если ты о муже беспокоишься, то он от радости онемел, – засмеялась подруга свекрови. – А если о новорожденном, то слушай». И такой вопль! Сердитый! Требовательный! «Певцом станет, – сказала медсестра, – оперным». Ну, и я опять в туман уплыла.

– Анастасия Борисовна, значит, вы на какое-то время покинули Варвару? – уточнила я.

– Все хорошо прошло, следовало Таню успокоить, – пожала плечами Белова. – В процессе ни на секунду не отвлеклась.

– Роман, а вы где находились? – обратилась я к мужчине.

– На работе, – поморщился тот. – Никогда бы не оставил Варю одну, сам хотел ее везти в медцентр. Сказал утром маме, что останусь дома – вдруг Варя рожать начнет. Мама засмеялась: «Дети любят показать родителям, что теперь у них начинается другая жизнь. Младенцы просятся на свет Божий или ночью, или под утро. И Варюше еще две недели ходить. Езжай спокойно по делам». И я отправился в Тверь. А в пятнадцать часов тетя Настя позвонила: «Рома, мы рожаем». Я обомлел. Как? Уже? Четырнадцать дней до нужной даты!

Белова опять решила прокомментировать чужую речь:

– Объяснила Ромке, что день рождения нельзя установить точно. Думали одно, получилось иное. Волноваться не следует. Ребеночек уже сформирован. Вес будет хорошим и рост тоже.

– Да я сама удивилась, – затараторила Варя. – Вроде утром никаких признаков того, что рожать стану, не было. Позавтракала, захотела почему-то спать, легла, задремала. Проснулась, и понятно стало: пора в роддом. Самое интересное, что мы не знали, кого ждем!

– Почему? – удивилась я. – Сейчас же УЗИ делают.

– Ага, – засмеялась Анастасия, – только некоторые детки – хитрецы отменные. Так лягут, устроятся, что нельзя понять, какого они пола!

– Помчался в Москву, – перебил врача бизнесмен, – и как назло! То авария, то ремонт дороги, то яма на колдобине. Когда в Тверь ехал, меня это не раздражало, а когда к Вареньке мчался, путь показался бесконечным. Не удалось жене моральную помощь оказать. Когда наконец в палату ворвался, супруга спала. Я смог только на сына полюбоваться.

– Подскажите, как зовут медсестру, которая осталась с Варварой, когда вы ушли к Татьяне Николаевне? – попросила я Белову.

– Маргарита Дроздова, – после короткой паузы сообщила владелица клиники. – Прекрасная женщина. Жаль, покойная. Ей с мужем не повезло, он увлекался запрещенными препаратами. Рита его лечила, да толку! Предупреждала Дроздову: «Брось его, как бы чего плохого не вышло», – а она отвечала: «Олежек без меня погибнет». И что? Драгоценный Олежек убил жену. Мать его работала секретарем в каком-то суде, она все связи включила, и получил ее сынок принудительное лечение. Подробностей не знаю. Очень мне Риту жаль.

Глава четырнадцатая

Пока я ехала в офис, Димон успел прослушать запись моего разговора с Беловой и Мироновым, поэтому встретил меня со словами:

– Есть несколько интересных моментов в беседе, например, упоминание о некоей Светлане Трифоновой, которая что-то сказала Луизе про тебя. Кто она такая?

– Ни малейшего представления не имею, – призналась я. – Скорее всего, подруга, коллега, подчиненная Анастасии.

– Так же подумал, – согласился Коробков и показал на один из своих ноутбуков. – Запустил поиск по разным базам. Авось чего выловим. Второе. Медсестра Маргарита Дроздова, которую лишил жизни супруг. Она в самом деле погибла от руки мужа. – Димон показал на другой ноутбук. – Третье. Что это за проклятие сестрицы Аленушки? Но и тут уже есть ответ.

Я села за стол.

– Говори.

Коробков уставился в ноутбук.

– Предупреждаю, сага из интернета. За что купил ее, за то и продаю.

В начале двадцатого века мало кому известный врач Григорий Антонов приехал к своему другу, купцу Анисиму Крылову. Визит дружеский, не связан с лечением кого-то из детей торговца или его жены, просто посиделки приятелей. Григорий и Анисим состояли в прекрасных отношениях.

У купца было тринадцать детей. Шесть девочек он удачно выдал замуж. Мальчиков выучил, но никто из них не захотел продолжить дело отца. Лет в шестнадцать-семнадцать юноши отправлялись за границу – кто во Францию, кто в Германию – и в Россию более не возвращались.

Один раз Антонов проявил любопытство:

– Скажи, мил друг, что с наследниками? Как они? Где живут?

Анисим махнул рукой:

– Отрезанные ломти, бросили отца, мать, по Европам бегают. Хорошо, что зятья у меня работящие, вместе дела ведем.

Антонов понял, что беседа о парнях расстраивает друга, и больше не касался болезненной темы.

В тот памятный визит два приятеля говорили о клубнике. Анисим задумал нанять в сезон баб, которые сварят варенье, а он им торговать станет. Григорий отговаривал купца:

– Пустое занятие, только деньги потеряешь. В каждой семье свои вкусы. Одни любят послаще, другие покислее. Всем не угодишь.

И в момент спора случилось нечто странное. Разговор велся в саду, в беседке, на столе стоял самовар и все положенное к чаепитию. Вечер клонился к закату, но еще не стемнело и комары не начали досаждать, только мухи летали. И одну из них Анисим обнаружил своей чашке.

– Ах ты, иродово племя! – осерчал торговец, выплеснул за беседку содержимое посуды и потянулся к самовару.

И в эту секунду в беседку влетел… медведь. Он схватил купца, перекинул его через перила и был таков. Григорьев в первую секунду ошалел, потом бросился в дом с криком:

– Анисима спасать надо, на него зверь напал! Мне вашего батюшку одному не поднять, велик он телом.

Врача остановила Елена, жена купца. Услышала, что произошло, побледнела. И тут примчался управляющий Николай. Он велел дворне принести Крылова, положить на диван, не спускать с хозяина глаз, запереть двери, закрыть ставни. Доктора же угостили чаем, и он неожиданно заснул.

Очнулся врач ближе к полуночи. Около него в кресле с вязаньем в руках сидела Елена. Увидев, что друг мужа открыл глаза, она упала на колени.

– Григорий Петрович, не губите! Не рассказывайте никому про то, что видели.

– Про медведя? – уточнил мужчина. – Простите, матушка, уже вся дворня, наверное, в курсе.

– Так у нас людей всего четверо, они с нами много лет, – ответила Елена, вставая. – Вам не удивительно, что я порой с тряпкой хожу?

– Немного странно, – согласился врач, – но вы рачительная хозяйка, поэтому следите за тем, как убирают, если огрех увидите, исправите. И то, что челяди немного, тоже понятно. Зачем лишним рукам жалованье платить, когда и малое количество холопов легко справится? Вы с Анисимом вдвоем, мальчики из России подались, девочки замужем, своя жизнь у них.

– Такая своя, что к родителям носа не кажут? Деточек к нам не привозят? – с горечью отозвалась Елена.

– Я думал, пусто в усадьбе только в дни моих визитов, – растерялся Антонов.

– Испугались медведя? – сменила тему Елена.

– Есть немного, – признался Григорий. – Ружья при себе нет, зверюга Анисима из беседки вышвырнул. Аж сердце перевернулось. Что с моим другом?

Дверь открылась. Со словами «жив я» вошел купец. Антонов перекрестился:

– Слава Богу!

Хозяин сел во второе кресло.

– Гриша, не хотели мы тебе правду открывать, да придется. Не косолапый нас посетил, а оборотень!

По спине врача поползли мурашки.

– Оборотень? – прошептал он. – Так у тебя просто немного царапин. Разве хищник отпустит жертву невредимой?

– Это Дима, – вдруг проговорила Елена, – старший наш, ваш крестник.

У Антонова закружилась голова.

– Дмитрий? Он же в Париже лавку открыл! Вроде так вы мне сообщали.

– Наврали, – махнул рукой Анисим. – Беда у нас горькая. Слушай.

И доктор начал внимать рассказу, который больше смахивал на сказку.

Давным-давно, упомнить нельзя когда, один из предков Крылова по имени Елистрат собрался жениться на Алене, сироте из обеспеченной семьи. Молодые люди торжественно обручились. Жених отправился по каким-то делам на край Российской империи. Алена ждала его, готовилась к свадьбе, старательно шила приданое.

Любимый вернулся не один, привез бабу, страшную, как смертный грех, и объяснил невесте:

– Разлюбил тебя, нашел другую невесту, Марфу. Она моя судьба. А ты станешь сестрой. Обещаю заботиться о тебе. Ни горя, ни голода не узнаешь.

Представьте положение, в котором оказалась девушка. О свадьбе известно всей округе, Алене двадцать лет. По меркам того времени она старая дева, дорога ей или в монастырь, или, может, какой вдовец с ордой детей посватается. И позор невесты, которую жених на другую променял, так просто не стряхнуть. Поползут по близлежащим селам слухи, что Алена-то порченая, изменила жениху, который уехал, вот мужик и отвернулся от нее, с горя собрался на медведице жениться. А новая любовь парня и впрямь походила на Марию Топтыговну. Рост огромный, тело необхватное, на пальцах рук и запястьях бурно курчавятся темные волосы, и на щеках они пробиваются, и над губой, и на лбу. Нет, она точно медведица, колдунья.

Алена, услыхав, что любимый предлагает ей статус сестры, воскликнула:

– Ну так вот тебе мое сестринское проклятие! Пусть все младенцы мужского пола, которых тебе жена родит, сначала будут красивыми, любимыми, а в шестнадцать лет превращаются в медведей, у которых Господь ум отнял! И пусть это из века в век переходит!

И потом отвергнутая девушка убежала и утопилась в реке.

Проклятие сработало. У Елистрата и его потомков на свет появлялись мальчики с ангельскими лицами. С возрастом они менялись, и к шестнадцати-семнадцати годам обрастали волосами и теряли рассудок. Наследников приходилось прятать от чужих глаз, лгать, что они укатили за границу. Всех мальчиков, в ком есть кровь Елистрата Крылова, поразило проклятие сестрицы Аленушки.

Но со временем оно ослабло и срабатывает не на сто процентов. Одни мальчики вырастают нормальными, другие просто обладают буйной волосатостью, а третьи… Вот с ними плохо, они лишаются ума и содержатся под наблюдением.

Димон усмехнулся:

– Думаю, у бедняг нечто вроде гипертрихоза, синдрома Амбраса, по-простому – избыточное оволосение. Такие люди могут выглядеть угрожающе. В прежние времена их принимали за оборотней, называли человеком-волком, мужиком-собакой, бабой- оборотнем.

– У женщин тоже такое случается? – уточнила я.

– Да, но у мужчин чаще. Вероятно, данной болезнью страдают все потомки Крылова. Напасть передается генетически, но можно ее приобрести вследствие приема некоторых лекарств, нервной анорексии, стресса. На эту тему лучше поговорить с профессором Иммануилом Трифоновым.

Я сделала стойку.

– У него, случайно, нет дочери?

– Есть. Светлана Иммануиловна. Она, как и отец, генетик.

Глава пятнадцатая

– Где моя книжечка? – донеслось из столовой, как только я вошла в квартиру.

Я вздрогнула и услышала голос Рины:

– Дорогой, единственно возможный и правильный ответ: она у тебя в кармане.

– Ее там нет! – завопил мужчина.

Входная дверь распахнулась, и появился Иван Никифорович со своей сумкой, которая носит название «командировочный сундук».

– Как вы тут? – улыбнулся муж.

– Хочу знать, где руководство моей жизни! – усилил звук родственник.

Иван Никифорович тихо засмеялся.

– Можешь не отвечать на вопрос, уже понял, что во время моего короткого отсутствия жизнь в доме била ключом.

Из коридора, который ведет в жилые комнаты, радостно хихикая, выбежала Надежда Михайловна. Я схватила Бровкину за локоть.

– Что происходит?

– Никита Сергеевич потерял литературное произведение Саида Ивановича Розенкранца. Придется ему теперь отправляться к дракону Мука… са… не помню точно его имя! – давясь смехом, объяснила Надя.

– Мукасабрет, – неожиданно произнес мой муж. – И почему у меня в памяти всякая чепуха застревает? Знаю немало людей, которые бросают где попало документы, кошельки, разные вещи, а потом принимаются искать их с воплем. Книгу Никита отыщет.

– Она была – и нет ее! – буянил гость. – Еще утром лежала на месте, а сейчас испарилась. Мне плохо! Умираю! У меня пропал мозг! Как жить? Инфаркт, инсульт, фактический шок!

Фактический шок? Это что такое?

– Милый, успокойся, мы найдем книгу, – засюсюкала Рина. – Ляг на диван, выдохни. Нет у тебя анафилактического шока!

– Нет, нет, нет, – пошел вразнос родственник, – есть! От голода случился! Последний раз ел полчаса назад! Шаурму купил! Больше ничего!

– Но, дорогой… – начала Ирина Леонидовна.

Завершить фразу ей не удалось – послышался глухой удар. Подобный звук можно услышать, если уронить на пол куль с мукой. И в ту же секунду понеслись отчаянный собачий визг, лай кабачков, истерическое мяуканье Альберта Кузьмича и голос Димона:

– Ну вот прямо еперный театр!

Я побежала в столовую и замерла на пороге. Около дивана лежал на животе Никита, около него сидели Мози и Роки. Первый изо всех своих собачьих сил царапал правой лапой бок поверженного Попова. Роки проделывал то же действие, только пустил в ход левую длань. Родственничек не делал попыток встать, он просто издавал визг почти в режиме ультразвука. Альберт Кузьмич восседал на спине Никиты, стучал ему лапой по затылку.

Коробков жался к окну. В первую секунду я изумилась: Димон испугался? Да быть такого не может! Знаю, наверное, одну миллионную часть приключений нашего генерала компьютерных войск, но даже этой малой информации хватит, чтобы понять, что если во дворе нашего дома приземлится дракон, одетый в голубой комбинезон, и закричит: «Коробок, выходи, дело есть!», – мой лучший друг выглянет в окно и спокойно ответит:

– В чем дело? В кои-то веки решил спокойно поесть – и на тебе! Летающий змей десантировался! Что вам надо, крылатый парень?

Я присмотрелась и поняла: Димон погибает от смеха, который не хочет никому демонстрировать.

Из кухни вышла Рина с длинной доской, на которой она рубит капусту для засолки. Мама Ивана молча подсунула деревяшку под Никиту и нажала, что есть сил. Между телом и полом образовалась щель. Из-под необъятного пуза выползла рыдающая маленькая собачка и бросилась к Рине. Та опустила доску.

Никита начал скрести руками по полу и опять орать:

– Поднимите меня немедленно!

– Дима, давай осуществим действие, – попросил Коробкова мой муж.

– Нам понадобится особое оборудование типа лебедки, – отозвался Коробков. – Подцепим крюком за пояс, повертим ручку…

– Поставьте меня на ноги! – впал в истерику Никита. – Сию секунду!

– Ох и нелегкая это работа – возвращать в стоячее положение бегемота, – прошептала из коридора Бровкина.

Я решила отнестись к происшествию серьезно.

– Идея Рины с доской проста, но гениальна. Следует ею воспользоваться. Перевернем Кита на бок, он сядет, сумеет опереться ладонями о диван и сам поднимется.

– Займемся делом, а потом хочу узнать, что тут случилось, – сказал Иван Никифорович. – Дима, бери деревяшку. Танюша, когда Никита начнет подниматься из сидячего положения, подстрахуй его сзади.

– Есть, шеф.

Через пять минут, когда Попов сел за стол, Димон с запозданием удивился:

– Рина, как ты намеревалась поднять парня? Даже у меня руки затряслись.

– Ну, ты потерял физическую форму, – отбила подачу моя свекровь, – весь день в компьютере. А у меня три раза в неделю фитнес: тренажеры, штанга и так далее. И я не собиралась Никиту на ноги ставить, он сам способен это сделать.

– Зачем тогда доску ему под живот запихивала? – поинтересовался сын.

Рина погладила собачку.

– Джулию выручала.

Я улыбнулась – у найденыша есть имя!

Ирина Леонидовна продолжила:

– Никита сел за стол и закричал: «Отдайте мою книгу, она тут лежала!» Я попыталась спокойно объяснить, что книгу никто не брал, о чем идет речь? А Кит вскочил, замахал руками и упал прямо на Джулию. Та оказалась у него под животом, испугалась, зарыдала и вдруг замолчала. Я испугалась, что Джуленька задохнется, вмиг сообразила, как действовать, и спасла собачку.

– Душераздирающая история, – пробормотал Коробков.

– Не ел уже полчаса, вернее, сорок минут, – начал опять объяснять Никита. – От голода ноги подогнулись! И сейчас не могу нормально поесть – книжка пропала! И я не падал!

– Да ну? – улыбнулся Димон. – А кто только что на полу лежал?

– Меня стул толкнул.

– Это невозможно, – возразила Рина, – мебель не живая. И руки у нее отсутствуют.

– Зато есть ножки и спинка, они меня пнули, – стоял на своем парень.

– Хочется посмотреть на мебель, которая дерется ножками, – объявила Надежда Михайловна, входя в столовую с банкой. – Интересно, куда подевалась бутылка оливкового масла? Она всегда на столе стоит. Искала ее, искала, не нашла.

– Может, книжка на буфете? – закричал Никита.

Потом он медленно встал, сделал шаг и грохнулся на то же место, где лежал ранее. На секунду мы все замерли.

Первым отреагировал Коробков:

– Дубль два. Сейчас притащу доску. Рина, где ты ее прячешь?

– Между холодильником и стеной есть щель, туда запихиваю. Хорошо, что держу Джулию на руках! Очень большой стресс, когда на тебя второй раз рушится…

И тут раздался звонок в дверь.

– Сейчас открою, – сказала Бровкина и ушла в холл.

– …рушится гора, – договорила моя свекровь и живо добавила: – Но горы – это красиво! В них живут олени.

Глава шестнадцатая

– Никита, ты как? – спросил Иван Никифорович. Потом он наклонился, провел рукой по полу и посмотрел на ладонь. – Масло. Растительное. Кто-то его разлил.

– Вместо того, чтобы жалеть копеечный продукт, немедленно поднимите меня! – потребовал родственник.

– Вот она! – закричал визгливый голос. – Воровка!

В столовую влетела тетка, которая решила не снимать уличную обувь.

– Вы кто? – изумился Димон.

– Не твое дело! Заткнись, пока не получил, – агрессивно отреагировала незнакомка.

Я впала в бескрайнее удивление. В наш подъезд постороннему не войти. Для начала ему придется попасть во двор через ворота, которые можно открыть только с помощью ключ-карты. Преодолев первую преграду, человек столкнется со второй и третьей. В подъезд ведут две двери, и обе они хорошо заперты. Кроме того, вся территория просматривается с помощью камер, а на пульте наблюдения круглосуточно находится охрана. Каким образом не пойми кто преодолела все препятствия и не вызвала у секьюрити настороженности?

– Отдай собаку! – закричала тетка.

– Которую? – уточнил Димон, ткнув пальцем в экран своего телефона. – Их тут несколько.

– Мою любимую! Ту, что спер он! – заголосила баба и направила палец с грязным ногтем на Ивана Никифоровича.

– Да никогда, – твердо объявил мой муж. – Она у магазина стояла, тряслась от холода, вся блохами покусанная. Не знаю, как вы сумели сюда попасть, но покиньте нашу квартиру.

– Ладно, – неожиданно согласилась баба, – могу ее тебе продать. Забирай навсегда!

– Сколько хотите? – деловито осведомился Иван Никифорович.

– Дорогая очень, – принялась врать посетительница, – купила в этом, как его, ну… в городе! Сто тысяч! Долларов! Нет, евро! И псина ваша навсегда!

– Ну… – медленно протянул Иван Никифорович, – готов разориться на пять тысяч. Рублей. И расстанемся друзьями.

– Поднимите меня немедленно, – донеслось с пола, – потом с сумасшедшей разберетесь.

– Сам ты сумасшедший, – достойно ответила тетка.

Димон молча ушел на кухню.

И тут снова раздался звонок в дверь.

– Вечер прямо бодрый, – отметила Надя и опять направилась в холл.

– Простите, сразу не сообразил, а сейчас занервничал! – долетел спустя пару секунд из коридора голос нашего соседа, профессора Воропаева.

– Константин Петрович! – обрадовалась Рина. – Вы нам очень нужны.

– Добрый вечер, господа, – заговорил доктор наук, появляясь в столовой. – О, простите. Вижу, дама сказала правду. Она ваша знакомая.

– Да! – выкрикнула тетка. – Уходите, откуда пришли, у нас тут сделка намечается, не мешайте бизнесу.

Воропаев резко оживился:

– Отлично. Я юрист. Готов оказать правовую помощь.

– Они сперли мою собаку! – опять впала в раж тетка.

– Сперли, – повторил Константин Петрович. – М-да. Как вас величать?

– Чего? – приоткрыла рот тетенька.

– Дабы начать беседу, необходимо знать ваши имя, фамилию, отчество, – подсказал Коробков.

– Ну Лена! – прищурилась баба.

– Нулена, – повторил Воропаев. – А по батюшке?

– Чего? – так же отреагировала мадам.

Рина погладила собачку.

– Отчество скажите.

– Ну Ивановна, – донеслось в ответ.

Константин откашлялся и заговорил бархатным голосом опытного адвоката, который привык очаровывать судью и всех женщин, которые присутствуют в зале.

– Уважаемая Нулена Нуивановна, какими документами обладаете?

– Чего? – традиционно спросила Елена и начала переминаться с ноги на ногу.

– Присаживайтесь за стол, сейчас тарелки поставлю, – пригласила Рина.

– Положите жрачку в пакет, с собой возьму, – отмахнулась Елена. – Деньги давай! Иначе в суд подам, и вас, как воров, за решетку чик-брык!

– Чик-брык, – повторил Воропаев. – Люди полагают, что все очень просто. Пришел в суд, написал заявление, отдал секретарю. Через месяц заседание. А проходит оно так. Судья встает и объявляет: «Семья, которая украла собаку, должна заплатить хозяйке миллион в валюте». – Константин Петрович откашлялся. – Но в реальности иначе. Понадобятся документы.

– Какие? – уже тише осведомилась скандалистка.

– Для начала самые простые – те, что подтверждают факт вашего владения собакой. Метрическое свидетельство пса.

– Чего? – привычно поинтересовалась мадам.

– Справка о рождении животного, – упростил свою речь Константин. – В ней следует указать имена отца, матери, дедов, прадедов до седьмого колена.

– У меня только две коленки, семь не знаю, у кого есть, – рассердилась Елена. – И такой бумаги обо мне нет.

– Речь идет о паспорте животного, – не дрогнул Воропаев, – акт его купли-продажи, чек кассовый, свидетельство о вакцинации…

Елена сдвинула брови и взвизгнула:

– Фигня все! Я родная мама щенка, отнесу заяву в полицию, тогда попляшете!

– Если обладаете справкой из роддома о том, что произвели на свет данную собаку, то это хорошо, – не стал спорить адвокат. – Но пока вы, Нулена Нуивановна, не докажете факт обладания псом, животное продолжит находиться в доме, где сейчас обнаружено, по причине невозможности доказать принадлежность щенка вам. Эдак я сейчас возьму ваши туфли и заявлю, что они мои.

– Мужики в таких не ходят! – отбила подачу Елена.

Наш сосед проигнорировал комментарий.

– Суд всегда требует всякие бумаги, расписки, чеки, квитанции. Устные свидетельства тоже очень нужны, но их необходимо подкрепить документами. Вот моя визитка. Приносите нужное, и продолжим беседу.

– А теперь прошу покинуть мою квартиру, – объявил Иван Никифорович.

– Дайте немного денег, потом вычтете из моей большой суммы, – заныла наглая тетенька.

Димон встал и, подражая Константину Петровичу, закурлыкал:

– Соберете пакет бумаг, тогда станем обсуждать дело дальше. Давайте провожу вас.

С этими словами Коробков схватил особу под локти и унес, несмотря на выражения, которые лились изо рта «родной мамаши щенка».

– Константин Петрович, вы гениальны, – восхитилась я.

– Долго ждать, когда меня вертикально поставят? – закряхтел Никита.

– Горизонтальное положение намного удобнее, – возразил Иван Никифорович. – Но если тебе хочется… Где доска?

Надя со скоростью молодой паучихи ринулась в кухню.

– Каким образом врунья узнала, кто подобрал собачку? – не успокоился Иван Никифорович. – Как она ухитрилась в наш дом войти?

Константин Петрович склонил голову к левому плечу.

– На первый вопрос не отвечу, а вот во втором случае моя вина. Шел домой, а у ворот арки данная дама топчется. Увидела меня, обрадовалась: «Вы во двор пойдете? Мне туда очень надо». Ответил, что именно так и намеревался поступить. Женщина попросила: «Можно с вами? Я курьер, несу приглашение, а как войти? Звонка нет». И номер квартиры назвала. Вот мне бы спросить, к кому она направляется, а я!.. Впустил незнакомку сначала во двор, потом в подъезд. Та пешком по лестнице пошагала, я задержался у почтовых ящиков. В лифт вошел… и лишь тогда осенило: дурака ты, батенька, свалял! Разрешил не пойми кому войти, проникнуть в дом. И поспешил к вам! Сия нимфа именно к вам направлялась, номер вашей квартиры знала. – Воропаев понизил голос. – Простите великодушно.

– Странная история, – оценил произошедшее Димон. – Псинка только появилась в доме, как Елена выяснила, где находится животное?

– Джулия не имеет к тетке никакого отношения! – рассердилась Рина. – Она просто наглая попрошайка! Милый, ты взял собаку и сразу ушел?

– Да, – живо ответил ей сын.

– Не заходил с ней в магазин, не бродил по отделам?

– Нет, отправился домой.

– Остается предположить, что тетушка – родня Вольфа Мессинга[3], – сказал Димон.

– Я сел, – объявил Никита. – Кто-нибудь, зайдите в ванную, принесите мои зубы. Оставил их на рукомойнике.

– Про отброшенные копыта слышал, а вот про зубы нет, – засмеялся Коробков. – И как можно оставить где-то челюсти? Они крепко держатся.

– У меня съемные мосты, – пустился в объяснения толстяк, – жевальная часть такая, а кусальная пока своя. Пошел мыть руки, а зубы мне мешали.

– Звучит как песня, – хихикнула Надежда. – И как могут помешать зубы, если решил помыть руки?

– Мыло очень пахучее, чихнул с удовольствием, а протезы на язык упали, я вынул их, – пояснил Никита Сергеевич. – Но сейчас речь про руководство Саида Ивановича Розенкранца. Ирина Леонидовна поесть кликнула, хотел взять книгу, а ее нигде нет. Когда руки мыл, она лежала в ванной, на полке!

– Не заходила в санузел при гостевой спальне, – сообщила Надежда Михайловна.

– И я тоже, – хором ответили мы с Димоном.

– Вернулся домой, когда все в столовой были, – оправдался Иван Никифорович. – Никита, обыщи ванную методично, начни от двери и иди по часовой стрелке.

– Руководство моей жизни украли, – повторил родственник, – я в нервном срыве, не способен на поиски. Верните книгу!

– Кому она нужна? – фыркнул Коробков. – Сам подумай.

– На всякий товар найдется свой купец, – припомнил народную мудрость Попов.

– А вот и нет, – ввязался в глупый спор Димон. – Представь, что ты решил выставить на торги свои зубные протезы! Они сделаны под твой размер, никому другому не подойдут.

– Их можно продать с примеркой, – выпалил гость.

– Это как? – поинтересовалась Ирина Леонидовна.

Никита потянулся к пирогу с капустой.

– Очень просто, тетя. Бросить объяву в интернете: «Продаю зубы, они у меня лишние. Примерка с оплатой». Указание про деньги – чтобы отсеять тех, кто из любопытства захочет их посмотреть. Стопудово кому-то подойдут!

– Ну, такое мне в голову не взбрело, – пробормотал Коробков. – Никита, ты мозг!

– Найдите книгу! – опять заныл Попов. – Жить без нее не могу! Весь в депрессии! Тетя, положи мне добавку – еще четыре котлеты!

Глава семнадцатая

– Добрый день, Светлана Иммануиловна, – засветился улыбкой Коробков, когда в наш офис вошла стройная дама.

– Здравствуйте. Честно говоря, не поняла, зачем вам понадобилась, но, судя по тому, где сейчас я оказалась, речь пойдет о каком-то вопросе, связанном с генетикой. Но они решаются лишь после официального обращения и стопроцентной предоплаты.

Я сделала вид, что не услышала заявление гостьи.

– Вы знакомы с Луизой Степановной Мироновой?

– Интригующее начало, – рассмеялась посетительница. – Одно время мы состояли в дружеских отношениях. Но очень не люблю, когда они выглядят, как игра в одни ворота. Луиза очень хотела выйти замуж, а вокруг меня было много холостых мужчин. У меня восемь братьев, и у них есть друзья.

– Ух ты! – восхитился Герман. – Несладко вам в детстве приходилось.

– В отрочестве и юности тоже. Парни кавалеров от меня отгоняли, следили за мной во все глаза, требовали отчет, где, с кем, почему проводила время. Просто так, без особо далекоидущих планов, мне разрешалось один раз сходить в кино, в театр, на концерт с кем-то. А на втором свидании я уже появлялась с одним из брательников. Тот начинал задавать вопросы, вел себя, как следователь по особо опасным преступлениям. «Ваши намерения в отношении нашей семьи? Собираетесь жениться? Или просто так, от нечего делать развлекаетесь?» Если кавалер демонстрировал серьезность, допрос начинал пылать ярким пламенем интереса: «Ваше образование? Расскажите о родителях, сколько зарабатываете, имеете ли квартиру…» И так далее, и тому подобное.

Светлана рассмеялась.

– Но по сравнению с папой братишки – просто дети. Папа, который причислен к когорте великих ученых, бил по тем, кто пытался пригласить меня в кино, из бронебойных орудий. Он начинал раскапывать родословную того, кто купил мне шоколадку, и почти всегда находил не самые приятные сведения. Не надо думать, что отца только мужчины тяготили. Женщин, в особенности если они решили заниматься наукой, папа не терпел, но в моем отношении сделал исключение, и я оказалась в его лаборатории. Луиза пришла туда с просьбой, выполнить которую ни мой отец, ни братья не захотели. Она желала узнать о кое-чьих болезнях, просила сообщить ей диагноз и методы лечения.

– А вы здесь при чем? – перебил рассказчицу Герман. – Этим занимаются врачи.

– Целиком и полностью с вами согласна, – кивнула Светлана, – но дело в том, что Луизу интересовало, правда ли все члены семьи могут иметь некие генетические отклонения, из-за которых можно стать убийцей. Миронова засюсюкала: «Мы с тобой лучшие подруги, расскажи мне о болячках…»

Трифонова на секунду поникла, потом тряхнула головой.

– Назову женщину N. Она мать мужика, который сделал Лу предложение, а та захотела изучить жениха под лупой. Вроде мамаша суженого Луизы была серийной убийцей, состояла в банде. Потом всех ее членов арестовали, а потенциальную свекровь Луизы не тронули. Она сдала мерзавцев полиции, за это и получила свободу, хотя сама по горло в крови. Луизе мужчина нравился, она хотела родить в браке, поэтому волновалась, не передалась ли генетика мамани-разбойницы сыну. Что, если в муже Луизы воскреснет серийный маньяк? Или, что еще хуже, монстр проснется в ее ребенке? Еще она сообщила, что с теми преступниками работали психиатры, а мой отец изучает генетику. Она предложила мне залезть в архив папы и все выудить. Отец не выбрасывает ни одной бумаги, у нас в доме под его архив отведен целый этаж. Естественно, я отказала. Всегда свято храню медицинскую тайну. Так и сказала Луизе: «Если хочешь, чтобы наши отношения остались хорошими, никогда не обращайся с такими просьбами». Она зашептала: «Заплачу! По полной!»

Светлана повернулась ко мне.

– Вы как отреагируете, если поймете, что подруга считает вас продажной?

– Скажу, что деньги зарабатываю иным путем, а потом аккуратно дистанцируюсь, – ответила я.

– Вот и мне в голову пришел подобный вариант, – согласилась Светлана. – Луиза приглашает погулять, а я по работе занята. До прошлого года мы сохраняли некий намек на дружеские отношения на уровне поздравительных картинок из интернета на Новый год. Потом я собралась замуж, отправила Луизе приглашение.

– Неужели захотели увидеть ее на празднике? – удивилась я.

– Нет, – честно ответила Трифонова. – Но мой муж, Егор Федосеев, связан по бизнесу с Романом Мироновым. Пригласить Рому и не позвать Варвару, Татьяну Николаевну и Андрея Степановича с сестрицей было просто невозможно. Таня замечательная женщина, Рома пошел в мать, Андрей приятный мужчина. В кого Луиза жадная, хитрая и подлая, непонятно. Но гены всегда выстраиваются разными фигурами. У бывшей подруги они образовали стрелу с направлением в минус. Я же имею понимание о совести, чести, о том, что никогда не сделаю. Одно время наивно считала, что мы с Лу совпадаем по всем вопросам. Но оказалось, ошибаюсь. Мы знакомы давно, но дружить начали года полтора назад по инициативе Луизы. Она меня вдруг пригласила на свой день рождения – камерное и чисто семейное мероприятие. Я удивилась, но приехала. Никак не могла понять, с чего вдруг Лу ко мне расположилась. Папа давно дружит с Татьяной Николаевной, мы бывали в доме Мироновых, но я всегда шла гарниром к папе. Сейчас понимаю, что Луиза старательно строила нашу вроде-как-дружбу, желая добраться до архива отца.

– Спасибо за откровенную беседу, – улыбнулась я.

– Благодарю вас, что не начали упрашивать меня сообщить имя человека, чьи недуги заинтересовали сестру Андрея Степановича.

– Вы его не назовете, – пришла мне на помощь Алевтина, – а нам хватит известия о том, что Луиза искала такую информацию.

– Слышали историю о проклятии сестрицы Аленушки? – задал свой вопрос Эди.

– О Боже, – закатила глаза Светлана. – С появлением интернета появился новый жанр литературы – псевдонаучная мистическая сказка. Как правило, найти грядку, на которой она выросла, не представляется возможным. Но в этом случае я лично присутствовала при рождении захватывающего триллера. Кто-то вам сообщил об оборотнях или людях-медведях? Или, в другом варианте саги, о мужиках-волках?

– Точно, – потер руки Димон. – До вашего прихода копался в интернете и нашел там байки про монстров. Но первоисточник не нарыл. Легенды появились в начале расцвета программы «Ай-си-кью», или «аськи», как ее именовали пользователи. Это бесплатная кросс-платформенная система мгновенного обмена сообщениями с поддержкой голосовой и видеосвязи. Появилась «аська» в начале нулевых. В две тысячи пятом на пике популярности ею пользовались около пятисот миллионов человек. Идешь вечером по лестнице в подъезде, и из-за каждой двери слышишь мелодичное «ку-ку», «ку-ку». Все в «аське» сидели. Но со временем мессенджер потерял популярность. Ну так вот. Пользователи «Ай-си-кью» начали пересылать друг другу истории про мужиков-медведей. Якобы в царские времена была семья, которая породнилась с Топтыгиными. Женщины вступали с ними в связь, на свет рождались нормальные, даже красивые дети. С девочками потом не было проблем, а вот мальчики лет в шестнадцать-семнадцать покрывались шерстью, становились косолапыми, начинали убивать всех. Преступников ловили, держали на цепи. Многие, в особенности девушки, перепугались, перестали по вечерам выходить на улицу. И потоком сыпались сообщения вроде: «Вечером шла одна по пустырю, подошел симпатичный мужчина, предложил проводить, завел в лес, превратился в медведя, сделал свое черное дело и удрал. У меня родился сын, он в десятом классе трансформировался в медведя…» – Димон рассмеялся. – Дичь полная, но народ реально боялся.

Светлана почесала ухо.

– Да уж! Сейчас расскажу. Эта чушь никак не связана ни с папой, ни с его больными. Тут секрета нет, одна глупость.

Глава восемнадцатая

– В начале двухтысячных я влюбилась в Пашу Зыкина, – начала Светлана. – Слышали о таком?

– Если речь идет о владельце холдинга «Сплетник», то да, – быстро ответил Гера.

– О нем, – кивнула Трифонова. – Но тогда Паша был не медиамагнатом, а дурачком в рваных штанах, который мечтал найти деньги на подержанную иномарку из Германии. Поспорили мы с ним один раз. Пашка уверял, что наибольший интерес у народа вызовут материалы на тему секса. А я возразила: «Если хочешь охватить армию читателей, нельзя ограничиваться постелью. Ты ее во главу угла помещаешь, потому что сам потаскун. Надо использовать разные темы: кулинария, советы, как жить счастливо в браке, и мистика. Последняя положит твой секс на лопатки!» Пашка свою линию продолжал гнуть, я не сдавала позиций. Учтите, нам тогда было по двадцать лет. Чуть не подрались. И мне пришло в голову предложение: я состряпаю мистическую историю, которую Паша вбросит в «Ай-си-кью». А он родит материал про жаркий секс и туда же кинет. Проверим наши идейки на практике. Посмотрим, что пользователи выберут. И что вышло?

Светлана засмеялась.

– Постельные опусы народ почитал и бросил. А моя история про купца с детьми-медведями пошла гулять по интернету, обросла подробностями. Появились «пострадавшие от оборотней», в основном женщины. И до сих пор история жива, хотя уже не так популярна, как раньше. Я чуть от смеха на пол не упала, когда Луиза мне сообщила, что ее подруга стала жертвой такого монстра, родила потом медвежонка и убежала с ним жить в монастырь.

– Действительно, забавно, – пробормотала я.

– Автор бреда – перед вами, – смеялась Трифонова.

Когда Светлана ушла, Алевтина покачала головой.

– Ох уж этот интернет, так напишут, что во все поверишь. Остается пожалеть Романа, которого мать затаскала по психиатрам.

– Татьяна Николаевна начала водить сына по врачам еще до появления «Ай-си-кью» в России, – возразила я.

Послышался характерный звук – ко мне прилетело сообщение с незнакомого номера: «Хотите узнать много всего интересного о Валентине Николаевне Кракиной, пишите ок».

Я прочитала текст вслух и удивилась:

– Что это? Кто такая Кракина? Зачем она нам? Может, реклама? Сообщение интригующее, получатель не понимает, о ком идет речь, набирает номер и слышит: «Мы рады пригласить вас на распродажу в бутик…» Ну и так далее.

Димон застучал по клавишам.

– На поверхности не так много сведений. Нашел вот что. «Валентина Кракина, точный год рождения неизвестен. Дочь серийного убийцы Николая Кракина. Умерла вскоре после того, как отца пожизненно осудили. Он скончался в заключении, отсидев десять лет».

– Какое отношение давно умершая женщина может иметь к подмене младенца? – не поняла я.

– А почему ты решила, что эсэмэска касается дела, которым мы сейчас занимаемся? – озвучил свое недоумение Эди. – Вероятно, это нечто новое.

– Ну-ка, дай свой телефон, – попросил Димон и взял мою трубку, – сейчас проверим.

– Давайте расскажу, что узнал в парке, куда меня отправили искать свидетелей наезда на, как думали, Августу Давинчи, – затараторил Гера. – В момент происшествия там находились две бабушки с колясками. Внуки у них маленькие, они спали, не мешали женщинам болтать. Сидели тетки на лавочке, которая стоит лицом к улице. Пожилые дамы занимались увлекательным делом – они обсуждали прохожих.

– Невинное, любимое многими занятие, – улыбнулась Аля.

– Даму, которая назвалась Эмилией Львовной, они пропустить никак не могли из-за экстравагантности ее наряда, – продолжал Герман, – но она не заходила в парк! По версии… сейчас, минуту…

Парень вынул телефон.

– Одна бабуся – Галина Петровна, другая – Ольга Сергеевна. Галина сообщила, что Эмилия Львовна вышла из кафе за пару мгновений до ДТП. Она никуда не спешила, вынула пудреницу, начала рассматривать себя. И тут появился мотоцикл и сбил якобы Давинчи. И тут же возникает молодой мужчина, он в шоке. Что делает Эмилия Львовна? Она уходит в кафе и сидит там, пока не прируливает «Скорая», на хвосте которой сидит машина ДПС. Жертва лежит на тротуаре. Эмилия выходит из кафешки, беседует с полицейскими, садится в их авто. Из клуба никто не высовывается – скорее всего, персоналу запрещено реагировать на что-либо, кроме своих служебных обязанностей. А для клиентов не время, богатые тетушки начинают собираться в районе шестнадцати часов. Медики стоят над трупом, что-то обсуждают. Бабушки замерли на скамейках… И тут, по их словам, из заводи жен олигархов вышла женщина.

Герман посмотрел на меня.

– По описанию это ты. И пошло разворачиваться действие, которое мы уже знаем. Все спокойные, не мельтешат. Ты беседуешь с дэпээсниками. Их двое: молодой и постарше. Потом из машины вылезает Эмилия, завязывается ваша беседа.

– Интересно, – потер руки Эди, – зачем милейшая дама ждала полицию?

– Наверное, хотела рассказать им, что видела, – предположила я. – Однако ее показания вызывают удивление. И как она ухитрилась номер запомнить? Сказке про фотографическую память не верю.

– Вот же дурак! – с чувством произнес Коробков. – Олух царя небесного!

– Ну, не надо так ругать себя, – улыбнулась Аля, – каждый может ошибиться.

– Вчера в голову влетело, – продолжил Коробков, стуча по клавишам, – что-то забыл сделать? Но что? А сейчас, когда услышал слова Тани, меня, дурака, осенило: я номер не пробил! Ага! Вот он, владелец транспортного средства! Кругликов Евгений Борисович, двадцать три года. Большая красная машина! У него «Ламборджини»!

– Или папа олигарх, или молодой человек – из удачливых блогеров, – улыбнулась Алевтина. – Они сейчас очень хорошо зарабатывают, но не умеют распоряжаться деньгами, в особенности те, кто ранее жил в нищете. Желаний накопилось море-океан, ни игрушек, ни вкусной еды человек в детстве не получал, постоянно слышал от матери: «Отстань, нет у меня лишней копейки». Или видел родителей постоянно пьяными, одевался в чужие обноски, одноклассники над ним потешались, учителя ругали. Первый свой телефон он украл, начал снимать видео, выставил в свет, и как поперло ему! Меньше чем за год разбогател, ударили миллионы в голову: «Все хочу и все могу купить». Тьма нереализованных детских желаний ожила, и начинает блогер жить так, как давно мечтал. Шикарная машина, квартира, все ему друзья, всех поит-кормит, золотыми цепями обвешан, в нос бриллиант воткнут. Думает, что денежный водопад никогда не иссякнет, так всю жизнь литься на него и будет. А потом – упс! В интернете другие герои появляются, а ты со своими роликами никому не нужен. – Алевтина вздохнула. – И денег снова нет! Приходится золотые цепи продавать. Беда прямо!

– Правильная оценка большинства блогеров, – заметил Димон. – Но с Евгением Борисовичем иная ситуация. Он муж Оскаровой Зои Васильевны, сорока с небольшим лет, владелицы одной из самых крупных сетей онлайн-магазинов по продаже одежды.

– А-а-а, – протянула Аля, – любовь, значит.

– Господин Кругликов до женитьбы подрабатывал танцором в клубе, который в основном посещают женщины, – продолжал Коробок. – Имеет высшее образование, диплом преподавателя русского языка и литературы. Сейчас гендиректор сетевой лавки по продаже обуви в империи жены.

– Получил профессию сеятеля разумного, доброго, вечного, а потом ему опостылело бросать зерна разума в головы учеников, и парень кинулся в пучину разврата, откуда его выловила Зоя Васильевна, – не удержался от язвительного комментария Эди.

– Отец парня давно скончался. У него только мама…

Коробков замолчал.

– Что не так? – быстро спросила я.

– Мать зовут Эмилия Львовна Кругликова, – объявил Димон, – она директор частной гимназии. Проживает в поселке Красное Лето в собственном доме. Гимназия, которой руководит женщина, расположена неподалеку от места ДТП, на параллельной улочке. Гера, ты говорил, что бабушки из парка видели мотоциклиста?

– Обе сообщили, что некто, как они выразились, «на тарахтелке с двумя колесами», неожиданно вылетел из-за поворота, сбил женщину, помчался вперед, чуть не сшиб еще мужчину, который в недобрый час из переулка на ту улицу свернул, потом исчез из вида, – отозвался Герман. – Увернулся от преступника Обозов.

– Кто вызвал «Скорую» и ДПС? – поинтересовался Эди. – Улочка малолюдная. Активные бабушки из парка?

– Да, – подтвердил Гера, – Галина схватила телефон, начала снимать видео.

– Видео? Зачем?

– Старушка ведет блог, – засмеялся Гера, – выставляет всякое, на ее взгляд, интересное. У бабуси почти сто тысяч подписчиков, ею интересуются рекламодатели. Галина Петровна публикует то, что интересно людям старшего возраста: адреса медцентров, информацию о БАДах, выкладывает рецепты блюд. Она активная, старательная. Наверное, неплохо зарабатывает. Поделилась со мной видео ДТП и деловито предупредила: «Только для вашей работы. Все права принадлежат мне».

– Молодец, – засмеялся Эди, – люблю таких леди – они стареть не собираются, всегда на гребне волны, готовы осваивать нечто новенькое! Димочка, покажите, друг наш, кино от прыткой бабуси.

– Легко, – улыбнулся Коробок, – наслаждайтесь.

Некоторое время мы молча смотрели на экран, потом я сказала:

– Эмилия – самозабвенная врушка. Красной машины и в помине нет! Есть мотоцикл, которым управляет человек в наглухо закрытом шлеме и специальном костюме. Понять, кто он, мужчина или женщина, невозможно.

Димон потер руки.

– Наверное, все эти недоумения следует высказать героине в лицо. Время удобное – скорее всего, врушка сейчас на службе. И вот еще интересная деталь! Евгений Борисович постоянно нарушает правила. Он превышает скорость, паркуется на местах для инвалидов, мчит на красный свет. Безобразное поведение! До добра оно никогда не доводит! Но в нашем случае благодаря хулиганству господин Кругликов имеет алиби. В момент наезда на женщину его тормознули на Кутузовском проспекте за то, что летел сломя голову. Составили протокол, продержали минут сорок. В момент ДТП он сидел в полицейской машине и дул в специальный прибор, который, кстати, определил, что парень не пьян. Жаль, нет теста на наличие глупости.

– Мать оболгала сына? – изумилась я. – Почему затаилась в кафе, ждала приезда дэпээсников?

Димон встал.

– Хорошие вопросы. Думаю, задать их надо госпоже директрисе. Танюш, поехали. Что-то устал в офисе стул просиживать, охота в поле поработать.

Глава девятнадцатая

Дорогу преградил охранник.

– Вы к кому? Родителям вход воспрещен.

– Ну и времена! – покачал головой Коробок, доставая удостоверение. – В моем детстве мамочки детей ждали в холле первого этажа!

Секьюрити кинул взгляд на документы и вмиг подобрел.

– Проходите.

– Где найти директора? – осведомилась я.

– Эмилия Львовна на месте, вторая дверь слева по коридору.

Через короткое мгновение мы оказались в кабинете, и я начала:

– Вы стали свидетельницей наезда красной машины на женщину. Мы с вами разговаривали на месте происшествия.

– Ну… да, – согласилась Кругликова, – помню вас.

– Возникла необходимость побеседовать еще раз, – подхватил Коробков. – Вы говорили про красную машину, по вашим словам, она сбила женщину. Запомнили номер, что большая редкость.

Возникла пауза, потом директриса тихо объяснила:

– У меня фотографическая память. Кроме того, я преподаю математику в старших классах. Цифры – родные мне.

– Да и водитель не посторонний, – улыбнулась я. – Очень дорогой «Ламборджини» записан на вашего сына, Евгения Борисовича Кругликова, двадцати трех лет.

Директриса вскочила.

– Нет!

Димон вынул из сумки ноутбук и поместил его на стол хозяйки.

– Определить владельца транспортного средства в наше время проще, чем чихнуть. Смотрите!

Эмилия упала в кресло.

– Нет, нет! Женя говорил, что гоночный автомобиль – Зойкин, и…

Кругликова замолчала.

– А-а-а, – догадалась я, – вы считали «Ламборджини» собственностью невестки? А был ли наезд красной машины на бедную женщину? Может, вам почудилось? Иногда зрение подводит.

Эмилия закрыла лицо руками.

– Вы не поймете.

– Мы постараемся, – пообещал Коробков. – Расскажите правду, и забудем про лжесвидетельство. Между прочим, оно наказуемо.

Эмилия опустила голову и изложила простую историю.

Кругликова в одиночку воспитывала сына. Через год после того, как мальчик появился на свет, его отец ушел из семьи, сказав на прощание жене: «Ты стала похожа на тюленя, жрешь в три горла, за собой не следишь, не работаешь». И все. Алиментов Эмилия никогда не видела, растила ребенка одна. Чтобы Женечка не ощущал свое сиротство, мама старалась изо всех сил. Она бегала по частным урокам, никогда не отдыхала, но у мальчика было все – велосипед, дача и море летом, репетиторы.

Когда Женя подрос, мать стала директором частной гимназии. Кошелек у нее потолстел, поэтому студент Евгений одевался лучше всех. Но, несмотря на все старания, мать уже не могла удовлетворить каждое желание «деточки». Юноша жаждал иметь квартиру, дорогую иномарку, лето в Сен-Тропе и быть своим среди «золотой молодежи». На четвертом курсе Женя вступил в клуб туристов и стал редко ночевать дома, постоянно участвовал в каких-то походах.

В один далеко не прекрасный день Эмилия увидела на запястье сына очень дорогие часы и спросила:

– Где ты их взял?

– Подарили, – спокойно ответил парень.

– Кто? – изумилась мама.

– Не твое дело, – рявкнуло чадо, – отстань, надоела.

Слово за слово, случился скандал. Утром Женя, как всегда, ушел в университет. Домой не вернулся. На следующее утро перепуганная мать бросилась в полицию. Там от нее отмахнулись со словами «погуляет и придет». Не успела мать схватиться за сердечные капли, как ей позвонила женщина:

– Эмилия Львовна, я Зоя Оскарова, ваша невестка. Женя поклялся мне, что все вам расскажет, но так и не сдержал свое обещание. Давайте встретимся.

Эмилия, не чуя ног, пришла в очень дорогой ресторан, где увидела за столиком даму. Красивая стрижка, хороший макияж, элегантная одежда, настоящие «каратники» в ушах и на пальцах. Зоя выглядела интеллигентно, прямо источала аромат богатства. Рядом сидел Женя, разодетый по последней моде.

– Мама, познакомься с Зоенькой, моей женой! Мы уже год как расписались, да я все тебе не говорил.

У Эмилии Львовны потемнело в глазах. Рухнув на свободный стул, она ляпнула:

– Сыночек, она вдвое старше тебя.

– Почти угадали, – засмеялась Зоя. – Но мы любим друг друга и счастливы. Женя получит диплом, станет генеральным директором одного из направлений моего бизнеса. Давайте дружить!

– Никогда! – закричала Эмилия и убежала.

Пару дней директор гимназии пребывала в шоке, а потом начала военную операцию под названием «Сдохни, тварь, не отдам сына старухе». Не стоит перечислять все гадости, которые мамочка совершила, дабы отбить сына у Оскаровой, но каждая попытка завершалась сокрушительной неудачей. И самое неприятное то, что на кредитку директрисы два раза в месяц падала сумма, во много раз превосходящая ее месячное жалованье. Деньги сопровождало эсэмэс: «Дорогая Эмилия Львовна, мы с Женечкой очень хотим, чтобы Вы ни в чем не нуждались. Мы Вас любим». Но щедрость невестки не гасила злобу свекрови. С каждым днем Кругликова все сильнее и сильнее ненавидела Зою Васильевну. Целью жизни Эмилии стало уничтожить Оскарову. Но как это сделать?

И вдруг подвернулся случай.

В тот день у директрисы разболелась голова. Она решила посидеть в кафе – неподалеку от гимназии есть милое заведение. Кругликова села у окна и привычно начала думать, как сделать что-нибудь плохое мерзкой старухе, которая украла у нее сына. И тут она увидела, как на улицу вылетел мотоцикл и сбил женщину.

Кругликова смотрела в окно и понимала: ей повезло, сейчас примчатся сотрудники ДПС. Эмилия выйдет из забегаловки и скажет, что наезд совершила большая красная машина, которая принадлежит Оскаровой, даст ее номер. Ведьму посадят за убийство!

И что сейчас выяснилось? «Ламборджини» записан на Женю!

– Ваша мотивация понятна, – кивнул Димон, когда злобная тетка замолчала. – Скажите теперь честно: до того, как мотоцикл сбил женщину, не произошло ничего странного? Удивительного?

– Да нет, – ответила директор гимназии, – улица тихая, машин мало. Ой! Мужик ботинок потерял! Незадолго до того, как мотоцикл вылетел, на тротуаре недалеко от парка стоял человек. Он вынул телефон, с кем-то быстро переговорил, пошел вправо, запнулся, и с одной его ноги упал ботинок. Слева выскочил мотоцикл, прохожий убежал, а обувь осталась! Представляете? Он не взял туфлю, бросил ее! Ну кто так делает?

– Действительно, странно, – согласилась я. – А как этот прохожий выглядел?

– Не рассматривала его, – пожала плечами Эмилия, – мужик и мужик. Брюки, свитер.

Мы с Коробковым попрощались, вышли на улицу, и я спросила:

– Мужчина кому-то позвонил, начал спешно уходить, потерял обувь, но не притормозил, чтобы забрать ботинок. Похоже, он спешил покинуть улицу. Может, незнакомец ждал, когда появится бедняжка, и это он дал сигнал мотоциклисту промчаться по улочке?

– Интересная версия.

– Вдруг бабушка-блогер и его запечатлела? – продолжила я.

– Она сняла несколько видео, но уже после наезда.

– А кто отправил мне сообщение о Валентине Кракиной?

– Номер принадлежит Елизавете Николаевне Анелиной, но пока не нашел никаких данных о ней. Похоже, женщины не существует.

Мы добрались до офиса. Из двери вышла Алевтина и улыбнулась:

– Решила чайку попить, на углу кофейня открылась. Пойдемте вместе?

– Идите вдвоем, – распорядился Коробков и нырнул в здание.

– С удовольствием посмотрю, что там в новом заведении есть, – кивнула я. – Грешна, обожаю сладкое.

– Кто ж его не любит, – еще шире улыбнулась Аля.

Мы пошагали к перекрестку.

– Совсем не гуляю, – вздохнула Сорокина. – Работа, работа, работа. Конца и края ей нет.

– Всегда можно уволиться.

– Из бригад не уходят, там рождаются и там умирают.

– Не знаю, какое произведение ты сейчас процитировала, но к нам на работу приходят по собственному желанию. И да, агент – это навсегда. Но можно перейти в «спящий» режим, начать жить, как обычная гражданка!

– И ждать, когда труба снова призовет, – засмеялась Алевтина. – Как ты оказалась в обойме?

В моей голове вмиг ожили воспоминания. «Когда не ожидаешь от жизни ничего хорошего, плохое не заставит себя ждать». Пронзительный визг тормозов. На асфальте лежит сбитый лихачом мужчина. «Эй, Дюймовочка, постой, пошли, кофем угощу!» Дедушка, Гри, Димон, Марта… Гри, Гри…[4]

Я вздрогнула.

– Случайно. И с тех пор поняла, что когда в жизни довольно долго происходят очень неприятные события и тебе кажется, что такое положение вещей продлится вечно, решаешь смириться со всем. В этот очень сложный момент открывается дверь к счастью.

– Хорошо бы, – вздохнула Аля и спохватилась: – Только не подумай, что я недовольна службой в бригадах. Мечтала к вам попасть. Что интересного сообщила Кругликова?

Я рассказала ей о ненависти, которую Эмилия Львовна испытывает к Зое Васильевне, и резюмировала:

– Материнская любовь беспощадна.

– Некоторые женщины бесконечно любят своих детей, – тихо добавила Аля, – и губят их. Есть исследования, которые дают понять, что положение в семье «царя, которому все должны» не всегда…

Аля посмотрела на меня.

– …не всегда, но часто приводит к тому, что на грядке бескрайней материнской заботы вырастает красивый цветок с зубами крокодила и менталитетом, который лично я называю «все мне, любимому, все мне, родному». Как правило, такие дети потом несчастны в браке, они умеют только брать, отдавать не научились. У них не ладятся дела на работе, поскольку любое замечание начальника или коллеги воспринимается как личное оскорбление. И еще у «принцев» и «принцесс» нет умения справляться с ударами судьбы. Оно приобретается в детстве, развивается в юности. Кто-то дал тебе на перемене в нос? Школьник, который дома не обожествляется, вмиг ответит обидчику пинком или треснет его по лбу чем попало. Он попытается постоять за свою честь, отомстить обидчику, сам разберется с ним. «Принц» же побежит к маме в слезах, та ринется в гимназию, устроит разбор полетов, добьется наказания того, кто поколотил ее сокровище, купит что-нибудь сыночку в утешение. «Не плачь, маленький, у тебя есть мамочка, она любит своего королевича, решит любые проблемы». Вроде все хорошо, малыш утешен, слезы высохли. Ан нет, плохо вышло. У того, кто лично накостылял своему обидчику по шее, вырабатывается умение самостоятельно разбираться с обидами. Сначала с маленькими, потом со средними, затем с большими. А у мальчика, который укутан ватой, формируется привычка при любой неприятности кричать: «Кто-нибудь, помогите!» Хотите видеть своих повзрослевших детей успешными? Начните с простого. Садится семья обедать. Первыми тарелки с супом получают дедушка и бабушка. Они пожилые, им – почет и уважение. Затем угощают отца, мать себе наливает борщ и в последнюю очередь начинают трапезничать дети.

Плавную речь Алевтины прервал звонок – ко мне снова прилетело смс. Я открыла сообщение. Оно оказалось от Надежды Михайловны: «Забыла, куда положила книжечку». Я хихикнула и ответила: «На полку, наверное». Почти в ту же секунду Надя напечатала: «На какую?»

Мой телефон затрезвонил. Алевтина остановилась, я сделала несколько шагов и ответила:

– Слушаю.

– Танюша, – зашептала Бровкина, – у меня маразм с Альцгеймером!

– Вряд ли, – возразила я. – Случись – не дай Бог, конечно, – то, о чем ты сейчас упомянула, умение пользоваться телефоном пропадет.

– Обыскала всю свою комнату – нигде нет ее! – простонала Надя. – Что делать? Пропала книга!

На меня напало изумление, потом пришла тревога. У Нади испарилась книга? Но такая же ситуация у Никиты! Вероятно, в нашем доме завелась зараза. Инфекция, которую можно назвать «книго-вороватой». Но такой просто быть не может.

– Катастрофа! – зарыдала Бровкина. – Не дай Бог, он догадается про книгу! Поймет, что я ее взяла!

– Кто?

– Он, – повторила Надя. – Танюшка, пожалуйста! Понимаю, ты очень занята, но найди время! Дома никого нет, только я, собаки и Альберт Кузьмич. Но они не болтливы и не помешают нам. Я потеряла навыки обыска. Пошла сначала осматривать помещение по часовой стрелке, потом чихнула и далее двинулась в противоположном направлении. Открыла шкаф, думаю: «Вроде уже здесь рылась!» Танечка! Дорогая! Родная! Любимая! Помоги найти потерю!

Стало понятно, что у Бровкиной сейчас настоящая истерика. Знаю Надю не один год, и до сих пор она всегда хорошо управляла своими эмоциями.

– Уже еду, – быстро сказала я и обратилась к Алевтине: – Извини, не могу пойти в кафе, мне надо срочно разобраться с маленькой проблемкой.

Глава двадцатая

– Расскажи, что произошло, – попросила я, беря домашние тапки.

– Не могу найти книгу, – трагическим шепотом объявила Надюша.

Я взяла ее под руку.

– Пошли в столовую, поговорим спокойно, о какой книге идет речь.

– О той, где вся правда. Она была на месте, а теперь нет ее!

– У Ивана Никифоровича из библиотеки ничего не пропадало, – заверила я.

– Не о Ване речь, – простонала Надя.

– А о ком? Расскажи подробно.

Надя села за стол и завела рассказ. Чем дольше она говорила, тем труднее мне удавалось сдерживать смех.

Никита Сергеевич надоел Бровкиной хуже горькой редьки. Когда она на днях подала геркулесовую кашу, гость осведомился: «А чего еда похожа на холодец? Ложкой не отковырнуть! Я варю овсянку консистенции сметаны». Бровкина скрипнула зубами, но промолчала, а Никита не утих: «И делаю диетический вариант, чтобы не нагружать печень, желчный пузырь, другие органы. Использую натуральные коровьи сливки жирностью не менее тридцати процентов, свекловичный сахар. Беру рецепты из произведения Саида Ивановича». Вот тут Надино терпение с оглушительным треском лопнуло, и она объяснила парню, что сливки никак не могут считаться низкокалорийным продуктом. Никита ринулся в бой, и пошли клочки по закоулочкам. Свое личное мнение о правильном питании наш гость высказывает постоянно, и оно категорически не совпадает с теми принципами полезной еды, которых придерживается Бровкина.

Споры нашей помощницы по хозяйству и господина Попова – это еще полбеды. Намного хуже привычка обжоры постоянно что-то жевать. Едва переступив порог квартиры, Никита рысит в кухню, делает себе штук пять бутербродов. И потом до ужина и после него Надюша постоянно слышит тихий характерный скрип, который холодильник издает при закрывании и открывании дверцы. Час молчания холодильника наступает, когда все садятся за стол, минут через пять-семь после окончания трапезы из кухни снова доносится «скрип-скрип». Спать Никита ложится поздно, и утром Надежда Михайловна видит пустые полки. Не следует спрашивать, куда подевалась кулебяка, которую она вчера поздним вечером вынула из духовки, дабы подать к завтраку. И понятно, где находятся сырники, тоже приготовленные на утро.

Надя впадала в ярость из-за отсутствия приготовленной еды, а потом решила принять экстренные меры. Какие? Вот это ей никак не приходило на ум. Но вчера Надежда Михайловна отправилась убирать гостевые покои, вошла в санузел и увидела книгу, с которой Никита не расстается, – произведение Саида Ивановича Розенкранца, труд о правильном питании, душевном спокойствии, здоровье и богатстве. Рядом с томиком стоял стакан, там в жидкости лежали зубы. Вернее, съемные протезы.

В первую секунду Бровкина рассмеялась. Ну надо же! Обжора так часто использует свои челюсти, что их задние части пришли в негодность. Да и понятно почему. Клыками человек кусает, потом пускает в ход «жевалки», они расположены в глубине рта. «Кусалки» у Никиты свои. «Жевалки» держатся на крючках, они искусственные, их надо снимать, мыть, дезинфицировать.

Уж простите Бровкину за слова «кусалки» и «жевалки». Надежда Михайловна не стоматолог, поэтому говорит просто. Дантисты используют загадочные термины – моляры, премоляры. Еще они могут объявить про дентикли, лигатуры, альвеолэктомию, ортотик… Обычный человек понятия не имеет, что это такое, но звучит страшно. А «кусалки»-«жевалки» не вызывают ужаса, потому что ясно: первыми кусают, вторыми жуют.

Стояла Надежда Михайловна, смотрела на стакан, смотрела… И вдруг в ее голову гвоздем воткнулся чей-то голос: «Надюша, не тупи! Вот он, твой шанс! Спрячь книгу обжоры!»

На этой стадии повествования я не выдержала и захихикала.

– Ничего смешного, – возмутилась Надя, – отличная идея, однако.

– Да, – протянула я, вытирая слезы, – восхитительная! Значит, это ты утащила руководство жизни Никиты. Спасибо, что посмешила меня. Но в чем теперь проблема?

– Не могу найти книгу, – прошептала Надя.

– Великий труд Саида Ивановича Розенкранца ибн Хоттаба? Прости, если неправильно назвала автора.

Бровкина кивнула.

– Помню, как взяла ее, унесла на кухню, решила, пусть противный парень изумится, куда подевалось его сокровище, начнет его искать! Так ему и надо! Может, жрать, наконец, перестанет. Он же, как мантру, твердит: «Надо прочитать в таблице, совместима ли еда на столе с духовным состоянием желудка, вибрациями печени…» Ой, да ты сто раз сама слышала. А потом слопает все, что не приколочено!

– Если сборник мудрости исчез, то Никита, возможно, придет в себя, перестанет читать глупости. Глядишь, мозг у него заработает в нормальном режиме.

– Ему уже ничто не поможет, – всхлипнула Надя. – И, понимаешь, сегодня Ваня после завтрака заглянул на кухню и спросил: «Надюша, ты собиралась сейчас пылесосить?» Я ему в ответ свое недоумение: «А почему спрашиваешь?» «Может, где найдешь инструкцию гостя по правильному образу жизни?» – прищурился Иван и так на меня посмотрел…

Надежда Михайловна поежилась.

– Ну, прямо как Никифор. Аж жарко стало. У мужа Рины был этакий взгляд… ну, не описать словами. Возникало ощущение, что шило тебе в печень воткнули и повернули. У меня сразу поджилки трястись начинали, понимала, что накосячила так, что трое за год не разберут. Пробуравит Никифор виноватого и уйдет молча, а ты стоишь, ноги словно из пластилина. И Ваня тот же метод применил ко мне. Ну как он догадался, кто книжку спер?

– Не знаю, – честно ответила я.

– В общем, решила я подбросить ему дурацкую книжонку в спальню. Типа ничего не исчезло, просто кто-то глупый, не заметил томик, который на виду лежит, – всхлипнула Бровкина.

– Ага, новая отличная идея. Что помешало ее осуществить?

Надежда закрыла ладонями лицо.

– Не помню, куда спрятала мерзкое издание.

Я встала.

– Проблема ясна. Давай представим, что работаем по делу «Украденное сокровище», и…

Я закашлялась.

– Ой, ты простудилась! – забеспокоилась Надя. – Сейчас сделаю специальное питье.

– Не надо, – сдавленным голосом проговорила я, – просто…

И тут я не сумела-таки удержать приступ хохота. Надежда дернула меня за плечо.

– Вот весело тебе!

– Да. Прости! Все, постараюсь отнестись серьезно к происходящему, хотя это очень трудно! Пошли.

– Куда? – насторожилась Бровкина.

– Начнем с ванной при гостевой комнате. Окажешься у рукомойника и вспомнишь свои действия!

– Ну… может, получится, – с сомнением протянула Надежда Михайловна. – Что-то типа выезда уголовника на место преступления, дабы он описал, как да что натворил?

Глава двадцать первая

Примерно через два часа мне позвонил Димон:

– Чем занимаешься? Куда подевалась?

Надя поняла, кто со мной беседует, и умоляюще сложила ладони.

– К стоматологу забежала, – соврала я, – кусок зуба отскочил, царапал язык.

– Определили личность женщины, которая погибла при наезде, – сообщил Коробок.

– Сейчас приеду, – пообещала я и засунула трубку в карман.

– Тебе надо на работу, – приуныла Надя.

– Да.

– Мы ничего не нашли, – пробормотала Бровкина, – что делать?

– Рассказать все честно Рине, она придумает выход из безвыходного положения, – посоветовала я.

– Уже сообщила ей, – прошептала Надежда, – у меня от Ирины Леонидовны ни одной тайны нет.

Меня охватило удивление.

– Зачем тебе тогда я понадобилась?

Надежда Михайловна зашептала:

– Рина торопилась куда-то, времени у нее не было, сказала: «Зови Танюшку, она черта лысого за пять минут отыщет».

– У Ирины Леонидовны слишком хорошее мнение обо мне, – вздохнула я.

– А еще она велела никогда не признаваться обжоре, что я потеряла его сокровище. Никита тогда начнет обвинять меня во всех неприятностях, которые у него случаются. Ну, например, уронит чашку, та разобьется. Кто виноват? Я! Меня дома не было? А неважно! Я подумала, что надо Никите посудку кокнуть, и – опля!

– Надежда, убивающая кружки мыслью, – хихикнула я. – Вот тебе и мой совет: если Никита за ужином снова заведет песню о книжонке, следует ответить ему: «Тсс, не шуми, а то она опять прилетит и утащит у тебя еще и голос в придачу, не сможешь разговаривать».

Надежда попятилась.

– Кто прилетит?

Я развела руки в разные стороны.

– У-у-у! Ведьма страшная. Она не умеет читать, не хочет, чтобы люди брали книги в руки, поэтому крадет их у всех. Лично видела, как нечисть пришла в нашу квартиру, схватила руководство о правильной жизни и растаяла, как туман.

– Книжонку ведьма куда дела? – прищурилась Бровкина.

– С собой унесла.

– Ладно, – приободрилась Надя. – Беги, а то Димон ворчать примется. Сейчас поняла, как решить проблему. Хочешь, расскажу?

– Давай вечером все обсудим, – предложила я и поспешила в прихожую.

– Хочу все сегодня за ужином организовать, как думаешь, это правильно? – не умолкала Надя.

Мой телефон опять занервничал. Я вытащила трубку, на которую потоком летели сообщения от Димона. «Когда приедешь?», «Есть интересная информация», «Случайно нарыл сведения».

Я оторвалась от экрана и услышала голос Надежды Михайловны:

– Как думаешь, мне так сделать?

– Как? – уточнила я, хватая сумку.

– Ну так, как сию секунду тебе изложила, – улыбнулась Надя. – По-моему, просто и гениально.

Меньше всего мне сейчас хотелось признаваться, что я уже мыслями нахожусь на работе, не слышала последних речей Бровкиной. Я улыбнулась:

– Просто и гениально – это то, что надо.

– Спасибо, – обрадовалась Надежда Михайловна. – Всегда люблю посоветоваться, прежде чем начинать действовать. Одна голова хорошо, а две лучше.

– Точно, – согласилась я, выскочила из квартиры и понеслась на парковку.

Через пятнадцать минут я была в нашем офисе.

– Все в сборе, – обрадовался Коробок. – Установлена личность женщины, которая погибла вместо Давинчи. Рената Ильинична Леонова. А к нам сейчас придет Ксения Федоровна Блюменгуртен, старшая сестра погибшей.

– Красивая фамилия, – заметил Эди. – Если не ошибаюсь, немецкая. Правда, у них она Блюменгартен. В переводе – «сад цветов». Думаю, окончание «гуртен» – просто описка паспортистки, которая делала документ. Знавал я одну Куснецову – вместо «з» ей напечатали «с».

– Поменять нельзя? – удивилась я.

– Можно, – ответил Коробков. – Но давайте беседовать по делу. Блюменгуртен. Фамилия с буквой «у» – редкая. Нашлась только одна женщина, Ксения.

Внутренний телефон, который стоял на столе, затрезвонил. Коробков схватил трубку.

– Да, ждем, пусть поднимается.

Дверь открылась, в кабинет вошла высокая, элегантно одетая женщина.

– По адресу попала? – уточнила она.

– Мы вас ждали, Ксения Федоровна, – заверил Димон, – садитесь, пожалуйста. Чай, кофе?

– Если можно, капучино, – попросила гостья и тут же добавила: – Но и эспрессо тоже прекрасен. А если к нему найдутся сливки, то вообще праздник.

Аля встала и пошла к столику, который в нашей рабочей комнате выполнял роль кухни.

– Спасибо, что нашли Рени, – начала благодарить нас Ксения. – И как вам только удалось? Паспорта при ней не было, он дома. Ох, не нравилась мне история с ее работой, просила ее: «Заинька, ну зачем тебе прикидываться актрисой?» Она отвечала: «Ксю, мне хочется жить, а не прозябать. Счастье, что приняли, да еще в такое место! С окладом хорошим». Вот это меня больше всего и напрягло. До сих пор девочке предлагали должность курьера или дежурной на ресепшене. Иногда ей удавалось устроиться в те места, где соискателей проверяют без ажиотажа. Анкету посмотрят и берут. Ну кто пойдет на крохотный оклад в убогий фитнес, который гастарбайтеры используют как душевую? Сообразили, хитрецы, что им дешевле контракт приобрести, чем платить за каждый поход в баню. Такую служащую под лупой не изучают, денег ей крохи платят. К сожалению, с диагнозом Ренаты…

– Чем болела ваша сестра? – задала я вопрос, который вертелся на языке.

Ксения посмотрела на Димона.

– Это вы эксперт, который обо всем догадался.

– Нет, – возразил Коробок, – я обладаю другими талантами. Ваш герой – Эди!

Старичок помахал рукой.

– Я здесь. У меня много друзей среди тех, кто занимается постмортальными исследованиями, поэтому удалось получить полный отчет о жертве ДТП. Первое, на что обратил внимание, – раздражение на запястье руки, как от плотно сидящего браслета, прямо в обхват. Обычное украшение, как правило, столь сильно не затягивают. Вот медицинский браслет носят подобным образом. Он есть у тех, у кого может случиться приступ эпилепсии, у диабетиков – короче, у людей, которые могут потерять сознание и упасть на улице, или начать вести себя так, что их примут за пьяных, отвезут не в больницу, а в вытрезвитель. Еще я узнал, что у женщины стояла помпа, такие сейчас есть у больных сахарным диабетом. Но у Ренаты лекарство оказалось другое, его выписывают людям с проблемами по линии психиатрии.

Эди оперся ладонями о стол.

– Я удивился – впервые услышал о подобном методе лечения таких больных. Заинтересовался вопросом и через некоторое время вышел на доктора наук, профессора Ксению Федоровну Блюменгуртен. Она сразу сказала…

– …что, скорее всего, речь идет о моей сестре Ренате Ильиничне Леоновой. Мать у нас одна, отцы разные, – быстро перебила Эди посетительница.

– Так чем болела Рената? – задал Димон тот же вопрос, что и я.

– Некоторым людям не следует заводить детей, – поморщилась профессор, – даже если только один из пары со странностями, велик риск рождения нездорового ребенка. А уж когда два таких человека соединяются… Тут прямо каюк! И отец, и мама Рени… они…

Ксения хлопнула ладонью по столу.

– Хорошо, попробую рассказать. Но сразу предупреждаю: история плохая, надеюсь, она из этих стен не вытечет.

Я молча кивнула, гостья завела рассказ.

Глава двадцать вторая

Ксения не помнит своих родителей. Ее воспитывала Антонина Васильевна Блюменгуртен, бабушка по линии мамы. Она часто рассказывала внучке, что ее предков привез в Россию много лет назад князь Трубецкой. Вроде он занимался врачеванием. И уж так повелось, что все родные Антонины Васильевны доктора, а она сама – прекрасный гинеколог.

Родители маленькую Ксюшу особо не волновали. Она знала, что у нее есть мама и папа, они работают в Африке, лечат там больных деток. Почему пара не возвращается в Россию, малышку не интересовало. Любимая бабулечка с успехом заменяла и отца, и мать. Денег у Блюменгуртен хватало, в большой квартире у внучки была просторная комната. Летом ребенка вывозили на море, потом малышка жила на благоустроенной даче. Ксюша прекрасно училась, окончила школу с медалью, легко поступила в институт, где Антонина Васильевна заведовала кафедрой.

Все шло хорошо до того момента, пока молодой педагог, вчерашний аспирант Филипп Романов, не поставил второкурснице Блюменгуртен двойку на экзамене. Рыдающая студентка показала бабушке зачетку со словами:

– Теперь не станут платить повышенную стипендию.

Профессор обняла девушку.

– Успокойся, не умрем с голода. А Романов…

И далее доктор наук произнесла такие слова, что второкурсница разинула рот. Ее бабуля – знаток поэзии Анны Ахматовой, Брюсова, ученый, свободно владеет тремя европейскими языками плюс английским, профессор с идеальной репутацией очень умного врача, интеллигентная дама. И эта женщина знает подобные выражения? Она ранее никогда не произносила даже слово «дурак»…

– Не расстраивайся, кисонька, – продолжила старшая Блюменгуртен, – все улажу. Посиди пока дома, почитай интересные книжки, заешь стресс прекрасными пирожными. Сейчас Маруся в Столешников переулок сгоняет.

Домработница живо сбегала в лучшую московскую кондитерскую, и Ксюша устроилась на диване с томиком Агаты Кристи, который бабуля купила в недоступной простому человеку «Лавке Писателей», и замечательными эклерами. Мысли о двойке выветрились из ее головы.

Антонина Васильевна заглянула к внучке где-то через час – она определенно собралась куда-то уходить – и спросила:

– Прости, что сейчас засовываю скальпель в твою рану, но скажи, каким образом Романов ухитрился тебя завалить?

– Ответила на все вопросы билета, хорошо их знала. Ни одной лекции не пропустила. А педагог начал спрашивать про организацию медпомощи в разных странах…

Брови профессора встали домиком.

– О-о-о!

– Сначала про ГДР, потом про Венгрию спросил. Потом велел рассказать, чем отличается работа «Скорой» в Англии от неотложной помощи в США. А я обо всем этом понятии не имею, мы не проходили данный материал. Ни одной лекции или семинарского занятия по этим темам не было.

– Понятно, – фыркнула бабушка, – тип с царской фамилией решил отыграться на…

Не договорив, профессор ушла.

Через три дня Ксюшу пригласили на пересдачу, отвечала она перед комиссией из неизвестных ей педагогов. Гоняли студентку по всему материалу, задавали каверзные вопросы. Но девушка ни разу не ошиблась, не сбилась.

– Нуте-с, коллеги, – произнес через час самый пожилой мужчина, – давайте похвалим студентку, которая не испугалась армии профессоров и храбро отбила наши атаки. Отлично, Ксения. Вы честно заслужили отличную оценку. Повышенная стипендия останется с вами. И обещаю, Романова вы больше никогда не увидите.

Ксения приложила ладони к щекам.

– Представляете мою глупость? Я не спросила, почему преподаватель решил завалить меня на экзамене. Но правда меня сама догнала. Прошло несколько месяцев, я проходила практику в больнице. И вдруг в коридоре сталкиваюсь с этим Филиппом. Никто из нас не ожидал подобной встречи, оба замерли. Первой очнулась я. «Можете отправиться к главврачу и наврать, что студентка Блюменгуртен убивает младенцев». Мужчина неожиданно произнес: «Прости! Не удержался. Ты вообще ни при чем, похоже, ничего не знаешь». Естественно, я проявила любопытство: «А что мне следует знать?» Романов молчал, но я пристала к нему. Мы вышли в парк при клинике, сели на скамейку. Филипп рассказал мне то, что тщательно скрывала бабушка. Она всегда говорила, что мои родители лечат в Африке больных деток, и я ей верила. Когда я пошла в школу, бабуля сказала, что папа и мама заразились чем-то и умерли прямо на посту, они врачи-герои. Я восприняла информацию без рыданий. Я не помнила лиц людей, благодаря которым появилась на свет, самые близкие родственники для меня были чужими. Сейчас, оглядываясь назад, я удивляюсь своей наивности. До беседы с Романовым меня ни разу не насторожило отсутствие в доме фото медиков, которые совершили подвиг, или писем от них. Я никогда не спрашивала, почему родители не берут отпуск. Остается лишь поражаться моей тупости. Так вот. Эта пара…

Ксения глубоко вдохнула.

– Папа – серийный убийца, мама – его помощница. На их совести не один труп. Главный в узком коллективе – папа. Мама – полностью подчиненное, задавленное им существо – служила приманкой. Она определенно обладала артистическими способностями. По указке мужа действовала так: знакомилась с человеком, на которого указывал ей повелитель, приглашала того в гости в дом, который находился в почти безлюдной деревне, подливала в какой-нибудь напиток сильное снотворное. Когда жертва засыпала, появлялся садист. Подробности вам сообщать не хочу.

– Не надо, – быстро согласился Эди.

– Мне исполнилось три года, когда их поймали, осудили. Главаря расстреляли – тогда еще применялась высшая мера наказания. Маму пощадили, учли, что она находилась почти в рабстве, но навесили ей большой срок. А я осталась с бабушкой. Тут вот еще деталь, которую узнала уже от нее, а не от Романова. Мама вышла замуж вопреки бабушкиной воле. Та после знакомства с потенциальным зятем сказала дочке: «Не даю благословение на брак. Парень неприятный». Дочь убежала, хлопнув дверью. Через год-полтора бабуле позвонила главврач клиники, ее бывшая ученица, и сообщила, что ночью у них разрешилась от бремени женщина по фамилии Блюменгуртен. А сейчас она собирается оформить отказ от здорового, доношенного младенца. Бабуля поехала в тот роддом, увидела свою непутевую дочь и забрала меня. Сейчас уже можно рассказать правду, ни бабушки, ни доктора, которая принимала меня, давно нет в живых. Обе они нарушили закон. Бабулю задним числом оформили как роженицу, по всем документам я ее дочь. Но мне об этом стало известно, лишь когда потребовалось поступать в институт. Бабушка тогда сказала мне: «Мое имя хорошо известно в советской медицине. То, что ты Блюменгуртен, очень поможет тебе в дальнейшем. Поэтому записала тебя как своего ребенка». И я опять поверила! Но вернусь к моменту, когда мою биологическую мамашу осудили и отправили на зону. Бабушка не поддерживала связь с ней. В те годы желтая пресса еще не появилась, хранить тайну было намного легче, чем сейчас. Прошло время, и к бабуле в полном отчаянии обратился полковник Никитин. Он руководил следственной бригадой, которая занималась поисками моего отца, маньяка. На тот момент его уже расстреляли, а мама находилась в лагере. У Никитиных долгое время не было детей, потом наступила долгожданная беременность, но супруга полицейского угодила в больницу. Следователь очень нервничал, подозревал, что супругу плохо лечат, и обратился к бабушке. Та взяла дело в свои руки, и в положенное время супруга следователя родила здорового ребенка.

Ксения опять глубоко вздохнула.

– Я уже заканчивала ординатуру, когда бабуля куда-то на весь день пропала. Домой она вернулась с маленькой девочкой и рассказала историю. Ей позвонил Никитин и сообщил, что баба – помощница садиста родила в заключении дочку. От кого она забеременела, так и не сумели выяснить, но, скорее всего, отец – кто-то из охраны. Девочку мать назвала Ренатой, малышка содержалась при зоне. Когда ребенку исполнилось три года, встал вопрос о его дальнейшей судьбе: или кто-то из родни забирает крошку, или дорога ей в интернат. Ну, и бабушка взяла внучку!

Ксения замолчала.

Глава двадцать третья

– Антонина Васильевна была отчаянным человеком, – заметил Эди, – ребенка от такой матери не каждая приведет в свой дом.

– Бабуля свято верила, что воспитание побеждает генетику. Я же никогда не хотела никого убить, – неожиданно улыбнулась Ксения. – Рената оказалась милой, тихой и ласковой. Правда, слегка отставала в развитии, ее хотели отправить в коррекционную школу. Но бабуля использовала свои связи, и Рени окончила десять классов. Бабушка скончалась в глубокой старости, она успела узнать, что я стала доктором наук. А Рената мечтала о карьере актрисы, несколько раз пыталась поступить театральный вуз, но неудачно. Ей приходилось работать там, куда ее брали. Потом она заболела гриппом, тяжело перенесла болезнь, а после того, как выздоровела, начались проблемы с психикой. Сестру лечили, но особого успеха не достигли. Я в конце концов нашла группу ученых, которые разрабатывают новое лекарство для таких, как Рени. Ее взяли в группу клинических исследований, надели браслет, поставили помпу. Руководитель предупредил, что браслет придется носить около двух лет. И он же пристроил мою сестру в фирму, которая поздравляет детей и взрослых с праздниками. Я сначала отговаривала сестру от такой работы, боялась, что она не справится. Рената попала туда, где сотрудники наряжались какими-то сказочными героями, изображали принцесс, русалочек, царевен, Винни Пуха. Это же то самое актерство, о котором Рената страстно мечтала! Целый год сестра ощущала себя счастливой, с горящими глазами рассказывала, как радуются дети, увидев в свой день рождения принцессу.

Ксения покачала головой.

– И вот что удивительно: Рената, учась в школе, не могла выучить простой стих и таблицу умножения, но в агентстве она живо запоминала тексты ролей, имена детей-именинников и их родни. В сестре неожиданно проснулся бизнесмен, она начала потихоньку брать частных клиентов. И им, и ей выгоднее работать без агентства. Близкими друзьями Рени так и не обзавелась, она стеснялась людей, но на работе становилась другой. О своем последнем заказе она говорила с придыханием. К ней обратились не заранее, предложили работу накануне. Прислали с курьером очень красивую одежду, сообщили адрес, куда надо прийти. Надо было медленно подойти к дому, встать около него и ждать ну очень богатую клиентку. Заказчица расскажет, что требуется делать.

Голос Ксении прервался, Блюменгуртен сделала глоток из стакана и договорила:

– Надо было прийти вовремя, опаздывать нельзя. Клиентка – владелица театра. Если Рената хорошо выполнит задание, ее возьмут в штат и дадут главные роли… Ну, вы знаете, чем дело завершилось.

– Ваша сестра в каком агентстве работала? – поинтересовалась я.

– Цифры там. Глупое что-то… Секундочку. – Ксения вынула телефон. – «Семьдесят семь счастливых поросят», вот такая контора.

– Оригинально, – усмехнулась Алевтина, – простенько и со вкусом. А по какой причине Романов захотел «засыпать» студентку-отличницу? Откуда ему известно, кто ваши родители?

– Мать Филиппа стала одной из последних жертв родителей, – тихо ответила Ксения. – Судебный процесс сделали закрытым, в зал никого из зевак не впустили. Знаете, наверное, что есть люди, которые ходят по судам, чтобы просто послушать о каких-то преступлениях.

– Да, конечно, – кивнула я. – Но сейчас иначе, чем в советские времена. Тогда пресса не рвалась в зал с фотоаппаратами. Филипп аспирант, вы второкурсница – у вас не такая уж большая разница в возрасте.

– Он старше меня на девять лет. Не сразу поступил в институт. Срезался на вступительных, отслужил в армии и только тогда попал на первый курс. В советское время демобилизованные после срочной службы получали разные льготы. Одна из них – поступление в вуз, даже если не набрал проходной балл. Филипп участвовал в судебном процессе и, более того, стал одним из ключевых свидетелей. Мальчику исполнилось девять лет, в тот день ребенок находился в больнице – скарлатиной заразили. Невеселый праздник получился. Маму не пустили в инфекционное отделение. Она постояла во дворе, показала пакет с подарком, потом ушла. Сынишка продолжал смотреть на женщину из окна. Видел, как мама поймала машину. Мальчик запомнил номер. Это все, что он мне рассказал. Кстати, сейчас Романов – прекрасный врач.

Когда Ксения ушла, Эди потер затылок.

– Тяжелая история. Жаль мальчика. Тот, кто активно помог Давинчи скрыться, решил представить ее жертвой ДТП, все сделать для того, чтобы не было проблем с установлением личности. Ренату одели нужным образом, велели идти медленно, не опаздывать. И, обратите внимание, заказ она получила накануне вечером. Не всякий артист согласится взяться так спешно за работу.

– Знали, к кому обращались, – сказала Аля, – понимали, что девушка никогда не откажется. Вероятно, заказчика убийства Леоновой надо искать среди ее приятелей.

– Ксения сказала, что младшая сестра ни с кем не поддерживала дружеских отношений, – напомнила я, – была чересчур стеснительной.

– А хотела стать актрисой, – засмеялся Гера. – Лицедеи – другие.

– Сцена и обычная жизнь – не одно и то же, – возразил Эди. – Илларион Певцов, известный актер начала двадцатого века, в жизни сильно заикался, но на сцене говорил четко и ясно.

Я посмотрела на часы.

– Время еще совсем не позднее.

Коробков понял меня правильно, поднял трубку.

– Алло! Ваше агентство до которого часа работает?.. В интернете, естественно. Там такой информации нет… Так, так, понятно. Спасибо.

Коробков положил трубку на стол.

– «Поросята» закрылись? – предположила я.

– И как ты догадалась? Сейчас по этому телефону и адресу другая контора.

– Значит, Августа знала какую-то информацию об Илье, – предположила я. – Возможно, она в курсе, кто совершил подмену младенца. Интересно, как Давинчи догадалась, что с ней захотят поговорить сыщики? Она живо приняла меры.

– Сама все организовала, – дополнил Гера, – выбрала жертву.

Димон начал ходить по кабинету, чем несказанно удивил меня. Как правило, компьютерозавр Коробков всегда сидит у своих ноутбуков.

– Вырисовывается картина, – забубнил он. – Давинчи, скорее всего, знает правду о младенцах. Ей удалось устроиться в дом Мироновых няней, проработать несколько лет. Как правило, малыш привыкает к бонне, она зачастую становится ему ближе, чем мама. Воспитательница спит в одной комнате с ребенком, кормит его, гуляет с ним, играет. Родительница любит отпрыска, покупает игрушки и оплачивает труд гувернантки. Но ребенок не задумывается о деньгах. Он видит: есть мать, которая регулярно забегает в детскую, целует его, тормошит, обнимает и уносится на работу, и есть тетя Оля (Наташа, Катя, Лена, Таня, Ира). Вот она всегда рядом, в любой момент, именно ее надо звать, когда упал или обидели. Смена няни – мощный стресс для детской психики, поэтому родители закрывают глаза на недостатки воспитательницы, терпят ее капризы, придирки, приноравливаются к чужому характеру. А Давинчи уволили, когда Илье было три года. Кабы ей дали от ворот поворот после того, как мальчик справил первый день рождения, не было бы удивления.

Димон остановился у окна.

– По себе знаю, некоторые бабы способны взбесить ангела! У нас работала Вероника Сергеевна. О боже! Мы с Лапулей на цырлах ходили, еле дышали, во всем ей угождали и постоянно получали замечания. В конце концов, пришлось с ней расстаться, но сыну тогда было семь месяцев. Он про эту Фрекен Бок вмиг забыл. А в три года уже есть память. Что-то случилось у Мироновых, но нам о происшествии не рассказали. И откуда у Давинчи роскошная квартира, дорогая машина?

– Думаешь, ей после увольнения платили за молчание? – предположил Гера.

– Возможно, да, – кивнула я. – Но, вероятно, у нее действительно есть обеспеченный любовник, и это он постарался. И вот еще! Августа ушла от Мироновых, некоторое время не работала, а потом вернулась в клинику Беловой. Вряд ли у Давинчи были плохие отношения с Мироновыми. Анастасия тогда не взяла бы Августу.

Коробков сел к ноутбукам и начал говорить, смотря на экран:

– «Поросячье» агентство закрылось, и причина кончины бизнеса проста, как веник: нет клиентов. Сейчас подобных организаций навалом, все по одной схеме пашут. Вышел новый мультик? Сшили костюмы, и детей поздравляют его герои… О-о-о! Интересно!

Глава двадцать четвертая

– Что нашел? – оживилась я.

– На их сайте есть раздел «Наши артисты», – громко продекламировал Димон. – Есть список из пяти фамилий. Рената Леонова – выпускница ГИТИСа, играет ведущие роли в детских театрах, активно снимается в сериалах. Помимо профильного образования, обладает дипломом детского психолога.

– Да уж, – засмеялась Аля. – Дальше там, случайно, не написано: доктор наук, профессор, академик, имеет «Оскар» за главную роль в Голливуде, президент земного шара?

– Нет, – улыбнулся Коробок, – остановились на душеведе для ребят.

– А кто там еще?

– В списке еще три парня и одна девушка, все великие актеры театра и кино, психологи. Найду девицу – вероятно, они с Ренатой общались. Вдруг та ей рассказывала что-то о своей жизни?

Алевтина подняла руку.

– Есть идея. Дима, давайте проверим, увольнялся ли кто-то недавно из клиники? Наверное, можно посмотреть список сотрудников и поймать, кого больше нет!

– Сейчас гляну.

– Пока ты делом занимаешься, схожу в кафе, перекушу, – улыбнулась я и быстро направилась к двери.

И прежде чем кто-то успел воскликнуть: «Пойду с тобой!» – я резво выбежала за дверь, вскочила в лифт, оказалась на первом этаже, вышла на улицу и пошла медленным шагом в сторону перекрестка. В соседнем переулке находится крохотная забегаловка. Вид у нее непрезентабельный, но все местные знают, что там очень вкусно кормят и недорого просят за еду.

Добравшись до закусочной, я позвонила Надежде Михайловне.

– Как дела?

– Как сажа бела, – ответила Бровкина. – Не нашла книгу. Ну все-все-все перерыла! Нигде нет!

– Неприятно. Приеду – вместе поищем.

В ту же секунду раздался громкий тарахтящий звук. Я остановилась у витрины обувного магазина и в ту же секунду поняла, что на меня несется нечто. Еще секунда, и оно налетит на меня. Оставался лишь один вариант действий. Я скрутилась в клубок, разбила спиной стекло и ввалилась торговую точку.

Наступила тишина, но ее разорвал женский визг:

– Мама! Убили! Кровь хлещет! Помогите!

Я пошевелила руками, потом ногами, встала, осмотрела небольшое помещение и позвонила Коробкову.

– Димон, я в обувной лавке неподалеку от офиса. Ситуация ноль.

– Выдвигаюсь в твоем направлении.

– Помогите! – продолжала тем временем невидимая женщина. – Зарезали насмерть! Застрелили! Кто-нибудь, сюда! Умираю! Боюсь! Боюсь!

Я поняла, что вопль несется из-под прилавка, подошла к нему, перевесилась через полированную доску и увидела девушку с круглыми, как у совы, глазами.

– Пожалуйста, успокойтесь, все хорошо!

– Вы полиция? – прошептала продавщица.

– Вроде того, – улыбнулась я. – Вылезайте.

Собеседница не стала изображать из себя отважного воина.

– Страшно!

– В помещении только мы с вами, – заверила я.

– А мотоцикл?

Ну почему бытует мнение о глупости блондинок? Сейчас пытаюсь вести беседу с шатенкой.

– Двухколесное чудовище давно уехало.

– Уверены, что оно не спряталось в торговом зале? – всхлипнула красавица.

– Как вас зовут? Меня – Таня.

– Наташа, – тихо сообщила девушка. – А убитый?..

Я огляделась по сторонам.

– Никаких убитых нет. Наташенька, вставайте.

– Видела, как он кого-то сбил… Тело в магазин – плюх! – начала описывать произошедшее продавщица, по-прежнему сидя на полу. – Оно по воздуху летело, кровь в разные стороны.

– Эй, ты как? – спросил Димон, входя в лавку. – Сто раз предупреждал: Таня, не пей пиво прямо из жбана, станешь опивочком, озвереешь, магазинчик в лохмотья превратишь! Что тут произошло?

Я показала глазами на прилавок. Димон наклонился над ним.

– Ух ты! Кто тут у нас? Добрый день, заинька!

Похоже, Коробков понравился девушке, потому что она поднялась. Но опять ударилась в истерику:

– Витрина! Стекло! Товар! Меня убьют!

Димон засюсюкал:

– Не нервничай, сейчас здесь появится тетя – уж поверь, порядок воцарится быстро. Все за наш счет.

– Не верю вам, – заплакала Наташа.

Дверь распахнулась, и в лавку твердой поступью вошла Олеся Морозова – наш завхоз, бывшая баскетболистка, обладательница охапок медалей.

После ухода из большого спорта Леся решила наградить себя за все годы, когда питалась по расписанию и указке врача команды, и увлеклась булочками, пирожными, конфетами, жареной картошкой, котлетами… Результат не заставил себя ждать. Олеся спохватилась, села на диету, и с тех пор ее жизнь идет по схеме «месяц ем что хочу и сколько в меня влезет, потом тридцать дней сижу на кефире». Сейчас Олеся находится в стадии ограничения себя пищей, поэтому к ней лучше близко не подходить – нервная система нашего завхоза порвана в лохмотья.

– Ну Сергеева! – воскликнула Морозова с порога. – Как тебе удалось подобное устроить?

– Сама не знаю, – честно ответила я. – Счет шел на секунды. Остановилась у витрины, увидела, как навстречу летит нечто темное, и сработал автоматизм. Вкатилась спиной через стекло в магазин.

– Хорошо, что не головой окно боднула, – похвалила меня Леся, – правильно поступила. Эх, пропала твоя ветровка! С другой стороны, отлично, что ты в ней оказалась. Фиг с ней, с одеждой, – зато спина цела! Девушка!

Наташа вздрогнула.

– Что?

– В подсобке чайник есть? Заварка, может, печеньки?

Наталья кивнула.

– Вот и оформи нам покрепче. Сахар не забудь.

– Наташа, что вы видели? – задала я свой вопрос.

Продавщица начала объяснять:

– Сидела за прилавком, книгу читала – новую Смолякову купила. И вдруг! Бабах! Бух! В магазин вкатился… э… э… Шар! Огромный! Витрина в куски! Стекло повсюду! Жуть! Ваще!

– Мотоцикл заметили?

– А он сюда не въезжал, – заморгала Наталья, – только вы влетели!

– Понятно, – кивнул Коробков.

Когда мы вышли на улицу, Димон обнял меня.

– Жива?

– В целости и сохранности, – заверила я друга. – Вызову экспертов, пусть все изучат, вдруг определят по следу марку транспортного средства. И надо посмотреть камеру, что там на записи.

– Сама что-то заметила?

Я взяла Коробкова под руку.

– Всегда поражаюсь людям, которые попали под трамвай, а потом в деталях описывают внешность вагоновожатой, помнят, какие у нее серьги в ушах. Я услышала звук мотора, увидела нечто темное, летящее прямо на меня, и спиной разбила витрину. Есть два варианта, почему я стала мишенью лихача на колесах. Первый: он просто безголовый ездок, который слегка выпил. И второй: меня поджидали. Адрес офиса не такой уж секрет. Если вспомнить, как погибла Августа, – вероятно, организатор происшествия решил повторить уже удавшийся один раз вариант.

– Если второе предположение верно, значит, мы узнали информацию, которая выбила из колеи организатора истории с оглашением ДНК, – сделал вывод Димон. – Следовательно, он в курсе хода расследования. Новая загадка: каким образом информация дошла до преступника?

– Мы же кое-что рассказываем Мироновым, они могли с кем-то поделиться по-дружески. Давай выпьем чаю с пирожными вон в том кафе.

– Чай – это хорошо, но пирожные не мой формат. Закажу пирожки с мясом.

– Нашел кого-то, недавно уволенного из клиники Беловой?

– Сядем за столик – расскажу, что нарыл.

Глава двадцать пятая

– Недавно Анастасия Борисовна уволила Зинаиду Яковлевну Першину, – начал Димон, наливая себе в чашку чай. – Женщина проработала у нее много лет санитаркой. В ее задачи входило поддержание чистоты в хирургической зоне и непосредственно в родильном отделении. Палаты, коридоры, санузлы приводят в порядок другие сотрудницы, они часто меняются, и об этих женщинах информации на сайте нет. А вот Першина удостоилась чести быть упомянутой среди персонала. Почему? Она служила в медцентре со дня его основания. Похоже, ее все устраивало – зарплата, график работы, – трений с начальством, наверное, не было. И вдруг на сайте клиники из раздела «Наши сотрудники» испаряется фамилия Першиной. Объяснений, конечно же, никаких. Раздобыл телефон Зинаиды, но мобильный выключен. Есть адрес, в квартире еще прописаны Елена Ивановна с такой же фамилией и Марфа, пятнадцати лет. Это дочь и внучка Зинаиды Яковлевны. Но не успел ни с кем поговорить – к тебе помчался.

– Давай я позвоню Елене, – предложила я. – Прикинусь пациенткой, поинтересуюсь, где ее мама. Якобы хочу передать небольшое вознаграждение – она мне очень помогла, когда я в клинике Беловой находилась. Зинаида Яковлевна дала мне свой телефон, но он выключен.

– Попробуй, – согласился Коробков.

Я взяла трубку и вскоре услышала сердитый хриплый голос:

– Вам кого?

– Здравствуйте, Елена Ивановна, – ласково завела я, – меня зовут Татьяна. Мы никогда не встречались, но знаю вас со слов Зинаиды Яковлевны.

– Хм, – донеслось в ответ.

Меня такая реакция вдохновила, я добавила меда в голос и пересказала весь текст, который только что озвучила Димону. Елена не прерывала мою пламенную речь, только сопела в трубку. Когда фонтан моих слов иссяк, дочь недавно уволенной сотрудницы некоторое время не произносила ни звука, но потом прохрипела:

– Подарочек-то какой для нее припасла? Хороший? Дорогой?

Я обрадовалась. Ага, рыбка заглотила крючок!

– Конвертик!

– С чем? – продолжила допрос Елена.

– С деньгами, – откровенно объявила я. – Подскажите, где Зинаида Яковлевна?

В ответ раздался смех.

– Отправляйся к…!

Потом трубка замолчала.

– Адрес она назвала известный, – отметил Коробков. – Ладно, давай поедим спокойно. На сытый желудок в мой мозг всегда приходят гениальные идеи. Как твое пирожное?

– Восхитительно. Пирожки, наверное, тоже вкусные?

– Нектар и амброзия, – кивнул Коробков.

И тут ко мне прилетело сообщение: «Новое платье, туфли, сумка, макияж, прическа, маникюр. Марта». Я рассмеялась.

– Что интересного получила? – с набитым ртом осведомился Димон.

– Кто-то ошибся номером, – объяснила я, прочитала вслух сообщение и увидела новый текст: «Согласны?»

Пришлось перестать наслаждаться эклером и ответить: «Вы отправили СМС не по адресу. Ошибка».

На этом переписке следовало остановиться, но нет, она продолжилась.

– «Вы только что говорили с моей мамашкой».

– «С Еленой Ивановной?»

– «Ага».

– «Вы кто?»

– «Марта, внучка Зинки».

– «Внучку Зинаиды Яковлевны зовут иначе».

– «Марфа! Согласны?»

– «На что?»

– «Платье и все остальное купить».

– «Вам?»

– «Да».

– «И зачем мне делать незнакомке подарки?»

– «Расскажу все про бабку. Она врет».

– «Сейчас».

Я показала переписку Димону, и тот продолжил диалог:

– «Уточните бюджет. Все, что вы хотите, продается по разным ценам».

– «Семидесяти тысяч хватит».

– «Пятьдесят», – решил поторговаться Коробков.

– «Ок. Высылайте на телефон».

– «Вечером – стулья, утром – деньги».

– «Какие стулья?»

– Она не читала роман Ильфа и Петрова, – поморщился Коробков и отправил иное СМС: «Сначала информация, потом оплата».

– «Все разболтаю и ни… не получу!»

– «Не обманываю».

– «Я тоже».

– «Почему я должна Вам верить? Встречаемся в кафе «Умный ворон», получите десятку авансом. В середине беседы, если она информативна, добавлю четвертак, остальное – когда все узнаю. Идет?»

– «Ок».

– «Сейчас пришлю адрес харчевни».

– «Уже нашла. Полчаса мне».

Через тридцать минут я оказалась у нужного трактира, села в углу зала и вскоре увидела распрекрасное создание с ярко-малиновыми волосами, алыми бровями и фиолетовыми губами. На чудовище красовалась кофта самого страшного вида, похоже, в ней уже пятеро умерло. В комплекте шла юбка-абажур – такой висел в крохотной спальне, которую я, маленькая Танюша, делила с бабкой, матерью своей мамы. На ногах у юной леди чернели офицерские сапоги.

В руках красота ненаглядная сжимала оранжевый пакет с буквами «ЦУМ». Такие бумажные мешки продают в интернете. И зачем кому-то приобретать пустую сумку за двести рублей, а то и дороже, ведь ее дают бесплатно? Но дабы получить пакетик, необходимо что-то приобрести, а для покупок в этом торговом центре следует иметь хорошие деньги. Поэтому некоторые особо ловкие юные леди идут в лавку с демократичными ценами, приобретают вещь там, перекладывают обновку в картонный мешок «ЦУМ» и гордо шествуют в метро, ощущая себя богатой, успешной, неровней остальным нищим в вагоне.

– Вы Татьяна? – спросила девчонка, подойдя ко мне.

Я в свою очередь задала свой вопрос:

– Марфа?

– Марта, – поправила меня школьница, плюхнулась на стул и потребовала: – Хочу кофе и три пирожных!

– Мы договаривались только о деньгах, – пресекла я хамство.

– Сама-то пьешь чай, – надулась школьница.

– Конечно, – согласилась я, – хорошо зарабатываю, могу себе позволить. Начнем беседу по делу. Что можешь сообщить о госпоже Першиной?

– «Госпоже Першиной», – расхохоталась подросток.

Я решила не обращать внимания на поведение юной леди.

– Где Зинаида Яковлевна сейчас?

– Не знаю, – замотало головой чудовище, – но могу сообщить, о чем она с маменькой перетирала перед тем, как свалить!

– Начинай.

– Десять тысяч.

– Уже там.

Юная леди вытащила из сумки недешевый мобильный.

– Ага. Есть сообщение. Что вообще про бабку знаете?

– Не владею большим объемом информации, – призналась я, – только общие сведения.

Девица-красавица хитро улыбнулась.

– Докиньте к пятидесяти еще десятку, и много чего услышите. Все правда!

Я тихо кашлянула.

– Ок, – произнес Димон.

Коробков сидит в машине на парковке, а на мне – крохотный микрофон и в ухе кнопка. Подобной аппаратурой пользуются ведущие на телевидении для того, чтобы слышать указания режиссера. Ну, и сотрудникам бригад она тоже полезна.

– Ну? – поторопила меня Марта.

– Вторые десять тысяч у вас. Но это последняя надбавка, еще на одну не рассчитывайте. Рассказывайте. Надеюсь, будет информативно.

Марта прищурилась и стала похожа на довольную кошку.

– Мамашка с бабкой считают меня мелкой – ну, типа я не понимаю ничего. Живем в зашкварной[5] норе. Бабка орет, голос такой у нее. Маманька визжит. Обе они токсики[6]. А я все слышу и давно выросла.

– Продолжай, – коротко отозвалась я.

Глава двадцать шестая

Из уст алчной школьницы потек рассказ.

Зинаида Яковлевна постоянно упрекает внучку за лень, ставит в пример себя. Очередная нотация часто завершается словами «вот я всегда работала, трудно, тяжело». И потом бабка ударяется в воспоминания о том, как строила свою, как ей видится, очень удачную карьеру. Давным-давно, во времена, когда по Москве ходили динозавры, а Марфа еще не родилась, Зине повезло. Она попала в дом к Анастасии Борисовне Беловой.

У семьи Беловых была домработница Евдокия. Дуся служила в доме много лет, жила в квартире, когда-то водила в школу маленькую Настеньку. Евдокия Тимофеевна убирала, стирала, гладила, готовила. Но с годами никто моложе не становится – Дуся тихо состарилась. Ни мужа, ни детей у нее не было, отправить в отставку пожилую прислугу родители Анастасии не могли – Евдокия Тимофеевна давно получила статус родной тети.

И тут в доме появилась молодая Зина. Старшие Беловы – оба врачи, люди, по советским меркам, очень даже обеспеченные – исхитрились обменять крохотный домик в Подмосковье, которым владела Евдокия, на «двушку» в столице, а потом убедили своих соседей по лестничной клетке переехать из центра на окраину. Как им это удалось, Марфа, предпочитающая, чтобы ее звали Мартой, не знает, об этом бабка никогда не говорит.

О том, какая Дуся замечательная, как она заработала своим трудом хоромы в столице, как прекрасно относилась к Зине, бабушка подростка всегда вспоминает пятого марта, в день рождения Евдокии Тимофеевны, и говорит внучке:

– Работай честно, хорошо, и тогда получишь все, о чем мечтаешь. Посмотри на Дусю и на меня! Вон я какую карьеру сделала! Из поломойки завхозом стала! Эх, жаль, без образования я. А ты учись! И будешь начальницей.

Подросток отмахивается от поучений Зинаиды. Карьера? Со смеху упасть от такого слова!

Зину родители Анастасии наняли в помощь постаревшей Евдокии, на новенькую взвалили самую тяжелую работу. Першина оказалась хорошим честным человеком, после кончины Евдокии взяла в свои руки вожжи управления семейными делами Беловых.

Годы спустя Анастасия открыла медцентр, Зинаида Яковлевна стала там уборщицей. Но никто не знал, что работа шваброй – не основное занятие Першиной. Главная ее работа – следить за всеми и докладывать о любых нарушениях хозяйке. По ведомости Зиночка получала скромную зарплату, но в тот же день Белова выдавала ей сладкую прибавку. Такой распорядок существовал не один год, и все были довольны. Не радовались лишь те, кто пытался взять с рожениц или их родных деньги за уход – таких выгоняли сразу.

Елена, дочь Зины, повторила судьбу мамы – замуж она не вышла, только родила дочь Марфу. Дети – дорогое удовольствие, в прямом смысле. Елена – продавщица в зоомагазине, зарплата ее невелика. Пока Марфа была дошкольницей, все шло путем, девочка радовалась вещам, которые мама порой приносила домой. Малышка не понимала, что платья, кофточки, сапожки доставались ей не новыми. Но годы летели, Марфа подросла и велела называть себя Мартой.

– Марфуша в сказках полная дура, – злилась школьница, – меня в классе задразнили.

Потом начались скандалы из-за одежды, желания подростка гулять до ночи и двоек в дневнике. Но больше всего девочку напрягали плохие бытовые условия. Семья жила в «распашонке»: одна комната четырнадцать метров, из нее вход в восьмиметровую спальню, плюс совмещенный санузел и крохотная кухня – прямо купе в поезде. Зина и Елена укладываются на ночь в комнате побольше, Марта живет в маленькой. Пригласить подруг подросток не может, потому что мать категорически запрещает, говорит:

– Заявятся, сожрут все из холодильника, натопчут.

Марте неудобно, она-то ходит к приятельницам. И между прочим, не все они обитают в роскошных квартирах, у многих такие же «распашонки». Но чужие мамы рады гостям, нажарят картошки, всех угощают. Нельзя же самой постоянно сидеть у Кати Петровой, а ее ни разу не пригласить? Марту начнут считать жадиной!

И чужие обноски надевать противно. И волосы не разрешают в салоне стричь, бабка сама за ножницы хватается. Такую куафюру смастерит, что дрожь пробирает.

Некоторое время назад босая Марта пошла ночью в туалет и удивилась: мать с бабкой не храпят каждая под своим одеялом, а сидят на кухне. Зажгли маленькую лампочку, не трехрожковую люстру. Столик, за которым устроились Зина с Еленой, расположен так, что женщины не видят коридор. Марта вмиг сообразила: ее родные обсуждают нечто важное, такое, что нельзя сообщить школьнице. Марта прокралась в туалет, затаилась там.

– Девчонка от рук отбилась, – пожаловалась Елена.

– Себя вспомни, – засмеялась Зинаида. – Ее можно понять. Красивую одежду купить ей не можем, отдыхать за границу не возим, подруг от дома отвадили.

– Я так же жила и не хамила тебе, – возразила Елена.

– Так время иное, соблазнов было мало. У всех все почти одинаковое, – встала на защиту внучки бабушка. – Живем тесно, друг у друга на голове сидим! Что случится, когда девка влюбится в голодранца, приведет его сюда? Надо квартирные условия улучшить. А где денег взять? Я мозгами повертела и придумала, как нам заработать.

– Да ладно, – засмеялась дочь, – только не говори, что мне надо клиентов на дороге обслуживать. Я бы согласилась, да кто с такой спать захочет?

– На тебя полно любителей найдется. Ладно, хватит шутить. Разговор серьезный.

Марта положила на стол недешевый телефон и прищурилась.

– Видали?

– Хороший аппарат, – одобрила я. – Где взяла такой?

– Не ваше дело, – с улыбкой нахамила школьница. – Как услышала слова бабки, что разговор серьезный, сразу микрофон включила. Кто-то как в голову тюкнул: «Запиши». Давайте следующую часть мани-мани, и услышите, что я завойсила[7].

– Уже на телефоне, – повторила я то, что мне в ухо сказал Димон.

– Затащено![8] Лойс[9], – обрадовалась школьница.

Ее палец с ужасающе красивым ногтем ткнул в экран, и зазвучал женский голос:

– План такой. Покупаем квартиру. Большую. С ремонтом, мебелью, кухней – со всем, короче. Четыре комнаты. Или даже пять! Тебе, мне, Марфе и общая. С большим холлом, парой санузлов, кладовками, лоджиями. Или возьмем три жилья. Мне однушку, вам с девкой по двушке.

Послышался тихий смех другой тетки.

– Тсс! – шикнула Зина. – Разбудишь девку! Ничего смешного не вижу. Переедем туда, а эту конуру начнем сдавать. Тебя замуж выдадим.

– Мама, очнись! – простонала дочь. – Мечтать не вредно, но где нам деньги на апартаменты взять? Кто меня в ЗАГС поведет? Сгинем в этой халупе! Перестань чушь нести.

– Замолчи! – повысила голос Зина. – У богатых есть средства, все нам подарят.

– Кто? – продолжала веселиться Елена. – Дед Пихто? Или Снегурочка? Может, волшебную палочку найдем?

– Цыпленок Лисы Патрикеевны раскошелится, – раздалось в ответ.

Стало тихо, потом Елена уже другим тоном спросила:

– Мам, ты как себя чувствуешь? Голова не болит? Давай давление померим?

– Отцепись, – рассердилась Зинаида, – здорова я.

– Чего тогда чушь несешь? – фыркнула дочь. – Цыпленок Лисы Патрикеевны! Фигня полная.

– Закрой рот. Анастасия Борисовна своей клиникой руководит по принципу «что хочу, то и ворочу». Она там много всего творит.

– Например? – полюбопытствовала дочурка.

– Принимает роды у любовницы богатого мужика, говорит мамаше, что ребенок родился мертвым, а он на самом деле здоровее многих.

– Господи, зачем она так поступает? – ахнула Елена.

– За деньги, дурочка, – вздохнула Зина. – Почему у Настьки миллионов полно? От хитрозадости. Ну, например, есть олигарх, ему нравится юное тело, вот и балуется с моделями, балеринами, певичками. А они, дуры, считают, что так всегда и будет. Топнет глупышка ножкой и получит всю Африку на блюдечке. Ха! Золотой ливень – ненадолго. Молодых много, да умных среди них мало. У папика жена, дети, внуки. Супруга немолодая, наследники взрослые. Вот очередная подстилка и думает: «Жена не стена, подвинуть можно. Рожу ему ребенка – замуж возьмет». О-хо-хо! Зачем мешку с валютой очередной младенец? И спутница жизни из эскорта без надобности. Муж жене давно изменяет, его баба все знает, но делает вид, что в семье любовь водопадом. Ходит мужик налево? Но супруга-то она, чего волноваться? У олигарха свой расчет. Затевать развод он не станет, пилить деньги, бизнес и имущество не собирается. Жить до гроба с любовницей не желает, она же не навсегда двадцатилетней останется. Ну, и объявляет очередной «вешалке», которой попользовался: «Держи ключи от машины и квартиры. С этого дня каждый идет своей дорогой. Всегда можешь ко мне за помощью обратиться, только веди себя прилично». Кое-кто тихо радуется дорогим подаркам, догадывается попросить для себя хорошую работу и живет потом счастливо, зная, что бывший любовник – человек надежный, если не затевать скандалов, он свою кинутую зайку всегда выручит. Но некоторые бабы хотят навсегда привязать к себе сундук с золотом. Как это сделать? Забеременеть! Глупо очень! План по производству детей богач уже выполнил, внуками обзавелся, с какой радости еще очередной младенец? А хитрая девица объявляет о своем положении, когда живота еще нет, но все сроки сделать легально аборт пропущены. Что дальше? Денег мужику не жаль, у него их море-океан. А вот ощущение, что он лох, которого ушлая девка обвела вокруг пальца, малоприятно. И как поступить?

Глава двадцать седьмая

– Не знаю, – пробормотала Елена, – послать подальше девку!

– На такое лишь идиот согласится, – засмеялась Зина. – Баба может появиться на каком-то мероприятии, куда пригласили олигарха, принести ребенка, устроить скандал. А если признать новорожденного своим втихую, платить ей деньги на содержание отпрыска – тут своя проблема. Умрет бизнесмен – ребенок станет наследником, затеется судебный процесс. Анастасия Борисовна совсем не дура, она все хорошо понимает, поэтому предлагает особую услугу.

– Какую?

– Беременная рожает в ее клинике и узнает печальную новость: младенец появился на свет нежизнеспособным. Тут же возникает любовник с какой-то дорогой ювелиркой, утешает роженицу, говорит: «Тебе ни о чем заботиться не придется, упокою я несчастное дитя». И Анастасия с мужчиной потом так ведут разговор, что женщина понимает: ей ни в коем случае нельзя смотреть на мертвого. Все, конец истории.

– Фу, – выдохнула Елена.

– Никто ребенка не лишает жизни, успокойся. Он спит спокойно в палате, где лежит женщина, которая станет ему хорошей мамой. Не все бесплодные пары готовы на ЭКО, и оно совсем не безразлично женскому организму, потому что это сильная гормональная встряска. Взять отказника из детдома? Хорошая идея. Но в случае с богатыми людьми опять все непросто. Что, если родная мамаша-кукушка узнает, кто воспитывает ее сына или дочь? Подстережет подростка на улице, расскажет ему правду? Или за деньги продаст информацию прессе? И подумай, кто отдает свою кровиночку на воспитание государству? Хорошая женщина? Счастливая семейная пара? Да нет же! Чаще всего – пьяница, наркоманка, проститутка. А что предлагает Анастасия? Новорожденного здоровой дамы, которую Белова сама вела всю беременность и тщательно следила за ее здоровьем. Естественно, имя и фамилия этой женщины не сообщаются. Об отце младенца известно, что он умен, успешен, здоров, не рад новому отпрыску. И никаких отказных документов не оформляется. Бесплодной приносят в палату малыша, есть документ, который подтверждает, что N произвела на свет прекрасного карапуза.

– Ну и ну, – прошептала Елена, – ушам своим не верю. А ты откуда столько знаешь? И как Анастасия не боится проделывать такое в своей клинике? У нее там врачи, сестры, санитарки…

– У хозяйки есть еще роддом, маленький, при детском медцентре под названием «Цыпленок Лисы Патрикеевны». Вывеска такая, для ребят веселая. Расположено здание рядом с общим роддомом, оба здания соединяет подземный переход, о существовании которого знают всего несколько человек. Беременная проходит обследование в клинике Анастасии, потом Белова сообщает, что надо госпитализироваться, роды вот-вот. Девицу устраивают в палате, угощают напитком, в который добавлен седативный препарат. Просыпается красавица в той же, как ей кажется, палате. На дворе ночь вроде как, а на самом деле ее уже по подземному переходу привезли в родблок при детском центре «Цыпленок Лисы Патрикеевны», где комнаты один в один как в роддоме. Тетке сделали нужные уколы, и через некоторое время женщина испытывает дискомфорт, ей больно. И тут Анастасия объявляет о том, что необходимо делать кесарево. Подается наркоз. Рождается здоровый малыш, его передают другой женщине. Работают там люди, которые умеют хорошо держать язык за зубами, очень опытные. Деньги они имеют чумовые. Такие роды проводятся несколько раз в год. Потребую плату за молчание – Белова все купит, лишь бы я рта не раскрыла.

– Ой, мама, ты плохо придумала, – испугалась Елена, – вообще не то, что надо. Не делай так!

– Не спорь, все решено и уже готово!

– …! Ты беседовала с Анастасией Борисовной?

– Да!

– …!

– Не ругайся.

– Других слов не нашлось! Страшно!

– Дурочка! Я только начала говорить, издалека заехала. Марфа…

– Мам, зови ее Марта.

– Вот еще! Марфа она!

– Не нравится ей имя, как у плохой героини сказки.

– И что?

– Я называю ее Мартой.

– Ты так, а я эдак. Думаешь, в восторге оттого, что у меня в паспорте стоит Зинаида? Стишок слышала? «Резиновую Зину купили в магазине, резиновую Зину несли домой в корзине». Но я никогда не требовала от мамы, чтобы она меня называла… э… ну… Машей. Не капризничала, не ныла, что мне имя не по душе.

– К любому можно прицепиться, – заспорила Елена. – Маша и три медведя. Маша живет с Топтыгиными, извращенка она!

– Замолчи и слушай! Не даешь объяснить по-человечески. Я начала издалека. Марфа расстраивается – квартира маленькая, гостей ей не позвать. Белова улыбнулась: «Вам надо жилье побольше. Ты у меня много лет работаешь, честно трудишься, язык за зубами держишь. Давно бы надо тебя наградить. Есть у меня апартаменты в новом доме, пять комнат. Съезди, посмотри, если подойдут, перепишу на тебя».

– Мама! – ахнула дочь. – Правда, что ли?

– Разве врала тебе когда-нибудь?

– Ну нет! Но прямо не верится. Может плохо выйти.

– Господи! Опять недовольна! Что тебе на сей раз не по нраву?

– Не дарят квартиру просто так.

– Просто так? Да я сколько работаю на Белову? Сумела ее припугнуть!

– Припугнуть? Пригрозила, что расскажешь про детский медцентр с дурацким названием «Цыпленок Лисы Патрикеевны»?

– Посильнее пугало было.

– Какое?

– Такое! Настя ребенка подменила!

– …!

– Не матерись.

– Зачем она это сделала?

– У Беловой есть подруга, Татьяна Миронова. Муж у нее обычный, а Роман, сын, получился умным, вертким. Деньги прямо граблями собирает, чем ни займется, везде заработает столько, что аж в глазах темно. Женился он по любви, на бедной. Ну а зачем ему богатая, балованная? Нашел тихую, приятную, Варварой звать. Живут хорошо, любят друг друга, а детей нет и нет! Оба на вид здоровы. В чем проблема? Анастасия, хоть и занимается порой не очень хорошим делом, врач от Бога. Она Варвару обследовала, нашла какую-то у нее странность в организме и вылечила. Забеременела супруга Романа. Хорошо все, пришла Варвара на УЗИ – пол ребенка узнать хотела. На дворе тепло, лето, утро раннее, погода ангельская. Я окно мыла в смотровой. Вдруг слышу голоса. В соседнем кабинете Варвара и Белова. Доктор женщине сказала: «Не видно, кто у тебя родится. Хитрюга мелкая! Так лежит, что все спрятано. Здоровое дитя». «Отлично, – обрадовалась женщина, – нам не важно кто». Потом она убежала. Я окно мою, думаю, здорово, когда муж добрый, внимательный, богатый. Вот же повезло девке! И слышу звук: «пи-пи-пи»… Телефон так пищит, когда номер набирают. И голос Анастасии: «Лу, у нее девочка! Отлично получается! Не беспокойся, все беру на себя. Варьке сказала, что пол определить невозможно. Все прокатит. Спокойно! Не переживай даже». Лена, ты поняла?

– Не очень. Зачем она соврала Варваре?

– У меня такой же вопрос возник. Варвара из клиники с пацаном ушла, но я уверена, что девчонка у нее появилась – Настя подменила детей. Роды Белова сама принимала, помогала ей медсестра Маргарита Дроздова. За ребенком в палате следила Августа Давинчи. Обе девочки хорошие специалисты, зря очернять их не стану. Дело свое знают твердо. И они же состоят в команде, которая работает в детской клинике «Цыпленок Лисы Патрикеевны». Сообразила?

– Нет!

– И в кого ты тугодумка? Маргарита и Августа – помощницы Анастасии в родблоке, где мамке говорят, что ее малыш родился мертвым, а на самом деле отдают его бесплодной богатой паре. Прохиндейки они!

– Мама! Что у этой Беловой в клиниках творится? Мамашам врут про смерть новорожденных! Младенцев подменяют!

– Анастасия с Татьяной Мироновой – прямо как сестры, дружба крепкая такая. И – получите! Родилась у Романа дочь, а ему отдали сына – значит, наследник был нужен олигарху.

– Думаешь, мужчина сам велел мальчишку ему раздобыть?

– Вряд ли! Воспитывать чужого ребенка, чтобы ему свое дело оставить? Глупо! Подкинуть свою кровиночку в чужое гнездо? А вдруг там с малышом плохо обращаться станут? Нет, Роман ни при чем! Это все Луиза придумала.

Глава двадцать восьмая

– Кто? – переспросила Елена.

– Отца Романа Миронова зовут Андрей Степанович. Я эту семью хорошо знаю, они все наши клинику посещают.

– Что-то не поняла! Зачем мужикам постоянно в роддом заглядывать?

Послышался тихий смех, потом опять заговорила Зинаида:

– Наверное, я плохо объяснила. Сейчас растолкую. У Анастасии есть медцентр с роддомом, там занимаются беременными и теми, у кого проблемы по части деторождения. Это одно здание. Впритык к нему – детская клиника «Цыпленок Лисы Патрикеевны», при которой имеется тайный роддом. А еще комплекс с больницей и обычной поликлиникой.

– А-а-а! Ясно!

– Муж Татьяны Мироновой к урологу ходит, у него проблема с предстательной железой, ее следует контролировать. Раз в полгода Андрей Степанович полное обследование проходит. Татьяна Николаевна тоже регулярно здоровье проверяет. Роман с Варварой анализы сдают. Следят они все за собой, и правильно. Весь персонал знает, что Мироновы – друзья Беловой. Другие могли бы пальцы растопырить, потребовать к себе особого отношения, но Татьяна Николаевна тихая, улыбчивая. «Спасибо вам», «очень благодарна», «извините за беспокойство», – вот ее самые частые слова. Медсестре или нянечке всегда в карман халата по-тихому чаевые сунет, палец ко рту приложит: «Тсс! Секретик. Никому не говорите. Вы прекрасно работаете». Варвара милая, воспитанная. Роман аккуратный, приезжает за четверть часа до приема. Вот Андрей Степанович – тот порой огнем плюется, дым из ноздрей у него валит! Может вскипеть по любому поводу, такого наговорит! Но он один не прикатывает, с ним помощница, Ванда. Она спрей всегда в кулаке держит. Пшик-пшик хозяину в рот, водички даст, усадит, что-то прошепчет на ухо, и крикун снова улыбается. Одна у них только мымра – Луиза. Она младшая сестра Андрея Степановича, в дочери ему по возрасту годится. Когда бабу в первый раз видишь, она нравится. Милая, улыбается, голос приятный. А на самом деле тетка злая и завистливая, глаз у нее черный. Один раз при мне сказала медсестре: «И как вы по улице на каблуках бегаете? Почему на плоской подметке, как на работе, не ходите? Увидела вас во дворе – очень удивилась, словно на ходулях стоите». Девушка ответила: «Ростом не удалась, а хочется высокой казаться». «Передвигайтесь осторожнее, – посоветовала Луиза, – а то шлепнетесь, ногу сломаете. От всей души советую вам носить нормальную обувь». «Я в тапках на таксу похожа», – возразила наша сотрудница. И в этот же день она упала. Хорошо, что только сильно ушиблась, кости целы остались. Ведьма Луиза! И это ей Анастасия звонила и докладывала, что у Романа девочка будет.

– Думаю, ты ошибаешься. Не один раз уже сказала, что Мироновы близко дружат с Беловой.

– Верно.

– Зачем тогда Анастасия Борисовна решила обменять дочку Романа и Варвары на какого-то мальчика?

– Сей… – начала Зинаида, и звук пропал.

– Память у телефона зашкварная, – пожаловалась Марта, – мало ее. Но мне не выбирать, и за такую трубку спасибо. А то с кнопочным ходила! Платите остаток. Кстати, бабку с работы выгнали! Ха! Мамахен права оказалась!

Я молча вынула кошелек, отсчитала нужную сумму и положила купюры на стол.

– Где сейчас твоя бабушка?

Марта хихикнула.

– У мужика. Шутка. Нанялась в Германии в сиделки. Улетела в какой-то город, за стариком ухаживает. Ну, я пошла.

Подросток убежала. Я тоже вышла на улицу, нашла на парковке джип Коробкова, села в машину.

– Эх, не догадался проверить, не подалась ли Зинаида за границу, – сказал Димон. – Луиза, тетка Романа, не произвела на меня приятное впечатление.

– И зачем ей менять младенцев? – задала я вопрос дня. – Какой смысл?

– Единственное, что приходит на ум, – медленно начал Коробок, – девочка – это хорошо, но она не наследница империи Мироновых. Редкая женщина способна руководить большим бизнесом. Наперечет такие леди, и нормальной жизни у них нет.

– Может, ты и прав, – согласилась я. – Луиза странная. Из тех, кто не стесняется в лицо высказывать все негативное, что о тебе думает. Мне сначала показалось, что она не особо любит Татьяну Николаевну, но потом стало понятно, что большинство людей вызывают у младшей сестры Андрея Степановича агрессию. Характер такой.

Димон завел мотор.

– Танюша, поехали.

– Куда?

– К вам домой. Рина приготовила свой фирменный капустный пирог. Эсэмэску сейчас прислала.

– Дело застопорилось, – возразила я, – нужен мозговой штурм!

– Отличный метод, – кивнул Димон, – но знаешь, по моему опыту, в случае, когда работа забрела в полный, окончательный тупик, лучше срабатывает другая мера.

– Какая?

– Название у нее элегическое: «пошло все на фиг, забуду на один вечер о работе, поем от души всякого вкусного, потом спать лягу!» И что самое интересное, как только произносишь сию фразу, рулишь домой, наутро дело само собой по полочкам раскладывается, а в голове образуются нужные вопросы, на которые находятся ответы.

– Интересно. Можно попробовать. Впервые слышу о подобной манере вести расследование, но на данном этапе идея мне по душе.

– Тогда погнали, – обрадовался Коробков. – У тебя телефон пищит, судя по звуку, не рабочий. Поехали. По дороге с Риной поболтаешь.

Меня всегда удивлял талант Димона безошибочно угадывать, кто из семейства хочет поговорить со мной. Но сегодня он ошибся – из трубки полетел тихий голос Надежды Михайловны:

– Не нашлась книжечка! Такое ощущение, что ее действительно ведьма утащила.

– Ты права, – поддакнула я, – в пропавшем произведении столько полезных стихов, заговоров, интересные правила поведения. Колдунья слушала Никиту, слушала и решила, что данное издание ей нужнее. Надо так и объявить владельцу книги.

Глаза Димона округлились, а я продолжала:

– Перестань заниматься поисками. Хватит.

Бровкина начала что-то говорить, но мой телефон временно лишился связи.

– Ты с кем беседовала? – осведомился Коробков.

– С одной знакомой. Она потеряла в своем доме вещь и никак не может ее найти. В конце концов решила, что пропажа – дело рук колдуньи, и вроде успокоилась.

– Интересно как люди живут, – восхитился Димон, – с приключениями.

Через короткое время мы оказались у моего дома.

– Аромат кулебяки долетел сюда, – улыбнулся он. – Пошли скорее, а то останутся две горбушки – одна тебе, вторая мне.

– Не бывать такому! – воскликнула я, открывая дверь подъезда.

Глава двадцать девятая

– Танюша, ты, случайно, не в курсе, куда подевалась Надюша? – спросила Рина, нарезая кулебяку.

Димон быстро воткнул вилку в левый бок фирменного пирога Ирины Леонидовны, положил свою добычу на тарелку и потер руки.

– Выглядит суперски, пахнет обалденно, на вкус волшебно.

– Ты еще не попробовал, – улыбнулась мама Ивана Никифоровича.

Мой лучший друг взял нож.

– Издали понятно, пирог само совершенство.

И в ту же секунду из его руки выпала вилка. Я поняла, что Коробков смотрит в сторону двери, повернула голову и на короткое мгновение впала в изумление. А вы бы как отреагировали, приметив на пороге незнакомку?

Женщина была одета в длинное черное платье, на голове у нее сидела шляпа с широкими полями, из-под которых торчали темные пряди, спадающие на плечи. Лицо украшали большие круглые очки с затемненными стеклами. В комплекте еще шли полностью закрытые перчатки. Часть лица, которая осталась открытой, радовала макияжем: бледная кожа, ярко-красный румянец, губы цвета июльского итальянского неба. В левой руке неожиданная гостья держала швабру.

– Здрассти, – произнесла не-пойми-кто голосом героя мультика, – я ведьма Феоктиста.

Димон уронил нож в тарелку, схватил салфетку и начал усиленно вытирать рот. Иван Никифорович издал странный звук – так чихает кошка. А у Ирины Леонидовны на лице заиграла улыбка. Моя свекровь радостно воскликнула:

– Рады встрече! Что вас привело к нам?

Нечисть показала шваброй на Никиту.

– Он меня вызвал!

– Очень интересно, – пробормотал мой муж и опять чихнул по-кошачьи.

Чародейка засунула руку в складки своей юбки, вытащила книгу и подняла ее над своей головой. Я увидела томик и обрадовалась. Ура!

– Мое руководство! – завопил Никита, вскочил, сделал шаг назад, потом замахал руками и с грохотом упал.

В ту же секунду скатерть быстро поехала в сторону, на паркет свалились чашки, тарелки. Рина проявила обезьянью ловкость – успела схватить блюдо с кулебякой. Я встала, быстро обошла стол и поняла, что произошло.

От радости, что он видит свою драгоценную вещь, Никита стремительно встал. Попов определенно хотел направиться к ведьме Феоктисте, но объемный живот – помеха передвижению. Гостя шатнуло в сторону, он не удержал равновесие и рухнул. Падая, Никита запутался рукой в той части скатерти, которая свисает до пола, потянул ее за собой, и случился массовый обвал посуды.

Рина быстро унесла кулебяку на кухню, Иван Никифорович и Димон поставили потерпевшего крушение на ноги. Ведьма ждала завершения суматохи.

Когда гость обрел вертикальное положение, Феоктиста затараторила:

– Книга, которую вы постоянно цитируете, потрясла мой ум до основания, поэтому я взяла ее себе и не отдам. Взамен дарю другой том из той же серии «Магия и колдовство».

– Чего только теперь нет, – пришла в восторг Ирина Леонидовна, – магия и колдовство!

– Замечательная замена вашей паршив… то есть прекрасной книжечке, – продолжила петь обладательница швабры. – Там полно дельных советов. А ваш вариант себе забрала! Прощайте! Живите счастливо! Еще встретимся!

Гостья оседлала щетку и, быстро-быстро перебирая ступнями, скрылась в коридоре. Никита сел за стол и принялся перелистывать страницы.

– Ох уж эта нечистая сила, – ожил Димон, – любит по-своему поступить, что-то спереть ей – как пирожное съесть.

– Наверное, из любви к сладкому баба-яга не вылетела в окно, – предположил Иван Никифорович с самым серьезным видом. – Ливневка не способна выдержать большой вес. Метла, наверное, обладает лучшей мощностью.

– Никита, а что тебе чертовка подарила? – проявила любопытство Ирина Леонидовна, опять водружая блюдо с кулебякой в центр стола.

– Пока не понимаю, – медленно ответил Попов, – похоже, художественное произведение под названием «Воспитание овцы в домашних условиях для превращения ее в козу».

Я потрясла головой. Зачем заводить дома овцу? Спору нет, очень милое животное, но как с ним жить в комнате? Ну ладно, вы как-то устроились, хорошо соседствуете с овцой, полюбили ее. Но разве возможна трансформация этого животного в козу?

– Разреши посмотреть? – ласково попросил Димон. – Никита, мне уж очень хочется подержать в руках прекрасное произведение!

Толстяк отдал томик Коробкову.

– Не понимаю, зачем мне такая литература.

Наш генерал компьютерных войск начал изучать издание.

– Тут написано, что серия «Магия и колдовство» включает в себя пятьдесят семь томов на разные случаи жизни. Например, «Рождение ребенка в поле во время покоса», «Способ приготовления супов без какой-либо жидкости», ну и тому подобное. Но все эти произведения являются лишь дополнениями к основному труду мудрого дракона Мукасабрета. Вместе с древним китайским философом Сяо Мяо Ляо он составил свод правил жития человека. Они верят в космическое появление людей на Земле в результате астропланетарного взрыва межгалактическо-пузырчато-волосатой материи.

– А-а-а, – решил прокомментировать мой супруг, – а я-то все сокрушался, что никак от живота не избавлюсь. Теперь понимаю почему. Я, как все человечество, происхожу от пузырчато-волосатого предка. Поэтому нет лысины, зато присутствует пузо.

– Где продаются эти замечательные книги? – поинтересовался Дима.

Ведьма всунула голову в комнату.

– Уже узнала! В онлайн-магазине все с тем же названием «Магия и колдовство». Мне за покупку дали однопроцентную скидку. Все могут ею воспользоваться.

– Дмитрий, – сердито произнес Никита, – немедленно верните книгу. Она моя!

Коробок быстро протянул ему издание.

– Держите. Спасибо. Очень интересно оказалось ознакомиться.

Толстяк схватил томик и впал в гнев.

– Вы испачкали обложку!

– Где? – заморгал Димон.

Попов ткнул пальцем в обложку.

– Вот! Пятно! Темное, как от масла!

– Они желтые, – вновь вмешалась в разговор ведьма.

– Кто? – заморгал теперь Никита.

– Пятна от масла, – услужливо подсказала колдунья. – То, на что ты указываешь, – элемент декора обложки. Посмотрите на корешок, на оборотную часть. Повсюду такие же крапинки.

Никита положил издание на стол.

– Глубоко разочаровался в данном произведении. И оформление плохое. Верните мою книжечку!

– Все, улетела! – крикнула Феоктиста.

– Верните мою собственность! – повысил голос Никита.

– Она улетела, но обещала вернуться, – слегка перефразировала известную фразу из мультика про Карлсона Ирина Леонидовна. – Никита, успокойся, куплю тебе книгу, которую крылом нацарапал дракон!

– Мне прямо сейчас она нужна! – топнул гость. – Та, которая куда-то подевалась! Не хочу новую!

Димон в упор посмотрел на меня, потом встал и вышел из столовой. Я посидела мгновение, потом вскочила со словами:

– Ой, забыла вынуть из куртки…

Что оставила в одежде, я не придумала – постаралась побыстрее оказаться в прихожей. Там я спросила у Коробка:

– Что случилось?

– Ничего, просто надоело слушать Никиту, и родилась мысль.

– Какая?

– Простая, как веник. Столкнуть кое-кого лбами.

Глава тридцатая

На следующий день к нам в офис пришли Татьяна Николаевна Миронова, Варя и Луиза.

– Вы что-то узнали? – быстро спросила бабушка Ильи.

– Дело непростое, – начал Эди, – на ряд вопросов у нас нет ответов. Но кое-что выяснили.

– Сейчас дадим вам послушать запись разговора Зинаиды Яковлевны со своей дочерью Еленой, – сказала я.

– Вы говорите о моей Зиночке? О Першиной? – уточнила Татьяна.

– Вы ее знаете?

– Конечно, – засмеялась Татьяна. – Мы с Настенькой много лет рука об руку по жизни идем. А Зина с ней очень давно.

– Ну, тогда вам особенно интересно будет послушать эту беседу, – сказал Коробков и ткнул пальцем в клавиатуру.

В комнате зазвучали женские голоса. Когда они в конце концов замолчали, Варвара прошептала:

– У меня родилась дочка?

– Если верить Анастасии Борисовне, то да, – подтвердил Коробков.

– И где она? – чуть слышно продолжила жена Романа. – Девочка моя, любимая?

– Настя! – воскликнула Татьяна. – Не могу поверить! И там прозвучало имя Луизы… Ой! Луиза! Она меня ненавидит!

– За что? – удивился Коробков.

Татьяна Николаевна пожала плечами.

– За все! Когда выходила замуж за Андрея, его сестре лет десять-одиннадцать было. Возраст опасный. Мать у Мироновых давно умерла, отец крепко пил и тоже скончался. К чести моего мужа скажу: добрые люди ему настоятельно рекомендовали сдать Луизу в детдом. Но он категорически отказался спихнуть сестру в лапы государства. Сам ее воспитывал, как мог, ну и разбаловал ужасно. Когда Луизе исполнилось шесть, у Андрюши появилась девушка, Серафима. Очень милая, православная, верующая, и родители такие же. Большая семья, свой дом, хорошее материальное положение. Заподозрить Симу в корысти, в желании найти себе богатого жениха, невозможно. Да и не обладал Андрей тогда большими деньгами. Девушка изо всех сил пыталась понравиться Луизе, подружиться с ней. Но та не хотела идти на контакт, кричала: «Убирайся вон! Андрюша только мой!»

– Ну-ну, – засмеялась Луиза, – прямо повесть о гадкой девочке. Что еще соврешь?

Татьяна никак не отреагировала на выпад, она продолжила:

– Сима надеялась, что ситуация как-то устаканится, пыталась приобщить Андрея к православной жизни. Как-то раз они собрались поехать на три дня в монастырь, Луизу оставили с нянькой. Удивительно, но капризный ребенок не возражал, хотя пара ожидала от нее истерику.

Татьяна покачала головой.

– Очень не хочется выкладывать вам историю, но это необходимо, чтобы вы поняли всю суть. Андрей и Сима сели вместе с другими паломниками в автобус, выехали из Москвы. Через два часа им захотелось есть. У Серафимы с собой были бутерброды и термос с какао. Андрей этот напиток не любит, он захватил кофе. Пара перекусила, и вскоре девушке стало очень плохо. Прям очень-очень!

Рассказчица протяжно вздохнула.

– Поймите ужас положения. Автобус едет по трассе, до ближайшего города километров двадцать. А Сима еле жива. Слава Богу, среди членов группы оказалась пара врачей. Муж хирург, жена заведовала отделением реанимации. Они сумели продержать Симу до больницы. Когда врач сообщил о том, что Серафима отравилась, Андрей быстро спросил: «Чем?» Смущенный доктор очень тихо ответил: «Не знаю. Отсутствует возможность выяснить такую информацию. Нашу клинику через три дня закрывают. При осмотре больной выявились характерные признаки отравления. Более ничего сообщить не могу». «Мы завтракали перед отъездом, – живо соврал Андрей, – наверное, подсунули нечто несвежее».

Татьяна провела рукой по лицу.

– Он сразу понял, что Луиза что-то добавила в какао Симы. Девчонка знала, что Андрей его никогда пить не станет. Андрей вернулся домой, устроил сестре допрос, и в конце концов та призналась, что добавила в какао отраву от муравьев, которые неожиданно появились на кухне. Убить Серафиму таким образом никогда не получится, ей просто на время станет плохо, но важен сам факт покушения на жизнь девушки, которую брат считал своей невестой. Под влиянием родителей Серафима разорвала отношения с женихом. Андрей вскипел, отправил Луизу в интернат. Потом остыл, через полгода забрал и очень жестко установил правила жизни вместе с ним.

– Врет, – отрезала Луиза, – брешет!

Татьяна опустила голову.

– Когда встал вопрос о нашей свадьбе, Луиза улыбалась. Но глаза были, как у змеи. Знаю, Лу меня ненавидит. С Настей у нас многолетняя дружба, сложно поверить, что она так с нами поступила. Как только вы сейчас сообщили мне новость про рождение девочки, сразу написала Беловой, она сейчас будет здесь!

Не успела Татьяна замолчать, как раздался звонок местного телефона. Димон взял трубку.

– Кто-то еще придет? – пропела Луиза. – Огласите весь список, пожалуйста!

Ей никто не ответил. Мне показалось, что воздух в кабинете стал как желе, его можно было резать ножом.

Дверь распахнулась, появилась Анастасия. Она ни с кем не поздоровалась, быстро подбежала к Татьяне, упала на колени и заплакала:

– Родная, прости!

Миронова секунду смотрела на подругу, потом прошептала:

– За что?

– Подменила младенца, – тоже прошептала Анастасия.

– А-ха-ха! – засмеялась Луиза.

Татьяна повернулась к сестре мужа:

– Вот почему ты затравила Августу! Она ко мне пришла вся заплаканная, сказала: «Очень вас люблю, но больше не могу работать в вашем доме. Луиза Степановна замучила замечаниями. Все ей не так! Долго терпела, но сейчас мочи нет! Простите!»

Татьяна начала краснеть, но продолжила говорить ровным голосом:

– Поняла Августу, отправила ее на Бали, она там не один месяц отдыхала.

– А потом я взяла Давинчи назад в роддом, – дополнила Анастасия. – Она очень хороший человек и замечательный специалист! Не один год работает, такими сотрудниками не разбрасываются.

– Конечно, – прищурилась Луиза, – в роддоме «Цыпленок Лисы Патрикеевны» должны работать только самые свои изо всех своих!

Белова медленно повернулась в сторону сестры Андрея Степановича.

– Ты о чем? «Цыпленок Лисы Патрикеевны» – название моего детского медцентра. Да, порой приходят беременные школьницы, мы с их родителями подыскиваем лучший способ решения деликатной проблемы. Но роддома там нет.

– Красиво свистишь, – засмеялась Луиза, – только мне известна вся правда!

Луиза закинула ногу на ногу и начала медленно, со вкусом рассказывать про тайные роды любовниц богатых людей, о якобы мертвых младенцах и о том, как их отдают совсем не бедным женщинам.

– И с малолетними шлюхами отлично налажено, – вещала она. – Настька у родителей юной проститутки осведомляется: «Хотите внука или внучку?» Если слышит в ответ «да», то девчонку помещают в загородный дом, она там живет под наблюдением врачей. Затем возвращают в Москву, делают стимуляцию, и новорожденного записывают на родителей развратницы. Если же потенциальные дед и бабка категорично заявляют: «Нет! И никто не должен ничего знать», – тогда со шлюшкой поступают, как в первом варианте, только ее отродье продают богатым и бесплодным. Бизнес шикарный! И девкины родители хорошо платят Беловой, и те, кому младенец нужен, не жидятся.

Анастасия слушала Луизу молча, а та никак не могла замолчать, выкладывая все новые и новые подробности.

– Господи, – не выдержала Татьяна, – и как ты только все узнала?

– От меня, – неожиданно произнесла Белова. – Сестра Андрея пришла ко мне, загнала в угол, потребовала, чтобы я сообщала ей фамилии тех, кто чужих деток себе взял.

– Эй! Заткнись! – занервничала Луиза, потом повернулась ко мне: – Не верьте, брешет.

– А вот и нет! – возразила Анастасия. – Луиза именно так и поступила. Мне пришлось сообщать заразе информацию. В противном случае она грозилась дикий шум в прессе поднять. Луизка тоже хороший бизнес организовала, с меня деньги каждый месяц за молчание брала.

– Врет! – завопила младшая сестра Андрея Степановича.

– Нет! – перекричала ее Анастасия. – Нет! Ты мешками бабло уносишь от меня!

– Брешешь! – орала хамка.

Белова повернулась к Варваре и закрыла лицо руками.

– Прости, прости! Обманывала тебя! На всех УЗИ видела девочку! Врала тебе, что пол определить не могу. Почему так поступила? Знала, что задумала Луизка!

– Что? – прошептала Варя.

– Отвратительная история, – еле слышно объяснила Настя. – Танюша вообще ничего не знает.

– Вообще ничего, – кивнула Миронова и добавила: – В ужасе сейчас нахожусь.

Глава тридцать первая

– Она врет! – вопила сестра Андрея Степановича.

Она вскочила и бросилась к Анастасии, но Эди неожиданно оказался проворнее. Он ринулся наперерез обозленной тетке, схватил ее за плечи, встряхнул и вкрадчиво произнес:

– Если хотите растерзать врага, то не следует кидаться на него. Нужно применить другую тактику поведения.

– Какую? – неожиданно поинтересовалась грубиянка.

Эди улыбнулся.

– Лучше всего сесть в кресло и замолчать. Пусть вторая сторона выкладывает, что ей известно. Даже если на вас сыплются гадости и ложь, просто улыбайтесь. Тогда противник окончательно потеряет самообладание и, желая вывести вас из себя, сообщит то, о чем ни при каких условиях не хотел бы говорить. И замолчит. Вот тут настанет ваш час. Используя только что открывшиеся сведения, вы сумеете разорвать врага в лоскуты.

Луиза усмехнулась.

– Никогда не использовала подобный метод.

– Попробуйте, – тихо посоветовал Эди. – Надо применять разные тактики, а вы всегда одинаково действуете. Окружающие привыкли к вашему поведению и не реагируют.

Дебоширка села на диван и ухмыльнулась.

– Анастасия Борисовна, вы хотели что-то рассказать, – напомнил Димон.

– Да! – яростно выкрикнула Белова. – Да!

Луиза встала и пересела в кресло, стоящее слева, неподалеку от прохода в нишу, которая служит нам кухней. Я оценила рокировку. Похоже, Луиза Степановна всерьез восприняла совет. Она решила молчать, но не хочет, чтобы мы ясно видели ее лицо, понимает, что может не удержать равнодушное выражение, поэтому и устроилась в полумраке.

– Началось с того, что сестра Андрея рассказала мне историю, – завела Анастасия, – слушайте.

Я навострила уши, а Белова начала говорить:

– У Луизы есть подруга детства, Катя Галкина – единственная женщина, с которой скандальная особа поддерживает близкие и теплые отношения. Екатерина, в отличие от Луизы, удачно вышла замуж. Супруг не великий богач, но старается обеспечить семью. У Галкиных есть квартира, машина, дача, они отдыхают в Турции, летают в Италию.

У пары есть единственный сын Егор, он занимается торговлей. Назвать парня сверхуспешным бизнесменом никак нельзя, но ему хватает средств, чтобы купить хороший автомобиль и баловать любимую жену Тату.

Катя не горела желанием становиться бабушкой, она говорила молодым:

– Браки, в которых ребенок появляется в первый год семейной жизни, часто обречены на развод. Поживите вдвоем.

Тата согласно кивала, и лет пять молодожены летали по всему миру, побывали в Европе, в Америке, в Африке. И только потом невестка забеременела.

Екатерина приехала к Луизе, рассказала ей радостную новость, но при этом не выглядела счастливой. А когда подруга заметила: «Ты вроде как недовольна», – Галкина заплакала и открыла страшную тайну.

Настоящие фамилия и отчество у Таты другие, возраст другой, она на пару лет младше. В далекой юности, в семнадцать лет, Тата отчаянно полюбила мужчину намного старше себя. Федор Анатольевич годился девушке в отцы, может, даже в дедушки. Он состоял в браке, но тяготился семейными узами. Ромео порой вел себя странно, мог пропасть на месяц, потом опять появлялся, но всегда дарил любовнице украшения – серьги, кольца, браслеты. Они лежали в коробках, имели бирку, но один раз девушка нашла в замке женский волос и поняла, что ей достаются не новые цацки. Однако это открытие не уменьшило любви сироты к очень взрослому человеку.

Прошло время, Тамара забеременела, но сообразила, что кавалер не обрадуется ребенку, велит сделать аборт. А молодая женщина не хотела идти на такую операцию. Наивная девушка решила, что вид новорожденного растопит сердце своего отца. Одно дело – услышать про беременность любовницы, и совсем другое – когда тебе показывают очаровательного младенца, тут даже камень придет в восторг. И ведь в браке у Федора наследников не было.

Тамара обладала комнатой в коммуналке, которую получила от государства как воспитанница детдома. Она выучилась на маникюршу, работала в салоне красоты, получала чаевые от клиентов. Заработок не особенно велик, но с голоду не умрешь. И с соседкой по коммуналке очень повезло, она пенсионерка, всю жизнь проработала медсестрой в детской поликлинике. Ольга Сергеевна пообещала помогать Тамаре и держала слово, а вот любовник в очередной раз пропал. Но Тата радовалась его отсутствию – девушка очень хотела родить от лучшего мужчины на свете.

Когда пошел пятый месяц беременности, Тамару неожиданно посетил незнакомец. Внешне ничем не примечательный, представился Петром Ивановичем, показал удостоверение. Тамара испугалась до обморока в прямом смысле выражения – лишилась чувств в прихожей. Когда она пришла в себя, незваный гость начал разговор. Сначала он поинтересовался:

– Знаком ли вам Федор Багин?

Тата смутилась:

– Вы же никому не расскажете, если отвечу?

– Не могу дать подобное обещание, – честно предупредил Петр Иванович.

Тамара молча ткнула пальцем в снимок своего любимого, заплакала и сквозь слезы начала говорить:

– Он женат! Знаю, некрасиво поступила. Федя супругу давно не любит, но она больна, как такую бросить? Не собираюсь отнимать мужа у той, которая еле ходит, мне достаточно наших встреч на его даче. И малыша, который родится, не собираюсь вешать Феде на шею. Если захочет хотя бы немного денег давать, обрадуюсь. Коли желания такого не выскажет, то ни копейки не потребую, продам его подарки, если совсем край подойдет.

Я посмотрела туда, где устроилась Луиза. Ну надо же! Крикливая, несдержанная на язык женщина сейчас сидела тише богомола, который мастерски притворяется мертвым при первых признаках опасности. И не зря Луиза Степановна выбрала это кресло – лица ее почти не видно.

Анастасия же продолжала:

– Петр Иванович выслушал внимательно Тату, потом попросил показать ему коробку с презентами и рассказал девушке правду. Багин и его жена – серийные убийцы. На их совести не одна загубленная жизнь. Супруга преступника находится полностью под его влиянием. Ее тоже можно считать жертвой, но женщина помогала мужу, поэтому ей определят наказание. У Багиных есть дочь, от которой родители отказались в роддоме, девочку забрала бабушка, мать супруги. С парой садистов сейчас работает не только следственная бригада, но и команда психиатров, подключены и врачи, и генетики. Тамаре придется выступить на суде, рассказать, какие подношения делал ей любовник, и каждый день благодарить Бога, что садист по непонятной причине не захотел замучить и убить девушку. В любовь монстра к сироте невозможно поверить. Скорее всего, преступник просто не успел расправиться с Татой, готовил себе особую жертву, как повар – изысканное блюдо.

Белова судорожно вздохнула, стало понятно, что рассказ дается ей с большим трудом. Но Анастасия Борисовна решила довести повествование до точки.

– В те годы прессу в суд не пускали, посторонних там не было. Любопытные люди, которые от скуки ходят на разные заседания, в зале не сидели. Но присутствовали родственники погибших. Свидетелей выводили по очереди, они друг друга не видели. Тамара догадывалась, что где-то в комнате находится женщина, которая удочерила девочку, кинутую матерью-преступницей в роддоме. Выступать перед судьей оказалось тяжело и страшно. Когда Тата начала рассказывать о подарках, из зала в ее адрес полетели проклятия, один мужик закричал: «Из-под земли тебя достану! Убью за то, что любила садиста, который мою жену замучил!» Дебошира сразу вывели, но легче от этого Тамаре не стало.

Анастасия показала на кулер.

– Водички налейте.

Я пошла выполнять ее просьбу, а Белова продолжала:

– Спустя пару дней после суда к Тамаре приехала дама – врач-гинеколог, профессор, мать жены преступника. Она спокойно сказала: «Мы с вами обе оказались в малоприятной истории. Я-то с ней справлюсь, есть нужные знакомства, деньги. А вам придется тяжело. Кто-то из родных жертв может узнать ваш адрес». Тата заплакала: «Что же делать?» «Слушаться меня», – велела профессор.

Глава тридцать вторая

Я поставила на столик перед Беловой стакан, но владелица медцентра как будто не заметила его. Она говорила и говорила.

– Гинеколог стала доброй феей для Тамары. Она сделала ей паспорт, где стояли другие данные, потом помогла обменять комнату в коммуналке на небольшую отдельную квартиру.

Белова наконец схватила стакан, а я посмотрела на Димона. Коробков быстро моргнул. За годы совместной работы мы с ним научились понимать друг друга с полувзгляда. Командир нашей армии компьютеров сейчас без слов сказал: «Ты же поняла, что врач, о котором идет сейчас речь, – это Антонина Васильевна Блюменгуртен, бабушка Ксении Федоровны, с которой мы беседовали?» Да, конечно, я тоже так подумала.

Анастасия вытерла рот рукой и повысила голос:

– И потом доктор объяснила Тамаре: «Есть такая наука – генетика. Она объясняет, что дети, как правило, похожи на своих родителей, причем не только внешне. По наследству могут передаться разные таланты, но, увы, и порочные наклонности тоже. Я не один день провела в архивах, добыла информацию о предках человека, от которого моя дочь родила девочку. По его линии передается много плохого. Пра-пра-пра… дед садиста служил палачом при Петре Первом. И потом этим же ремеслом занимались его сыновья, внуки… Для подобной работы необходим особый строй характера. Если же учесть, что в те времена близкородственные браки не запрещались, а за члена семьи палачей мало кто хотел выдать замуж свою дочь, то неудивительно, что в брак вступали двоюродные и троюродные родственники. Свежей крови мало вливалось в фамилию. Жестокость, радость при виде чужой боли, невосприимчивость к чужим страданиям у представителей фамилии Багиных только росли. Последним палачом был дед Федора. Отец его работал на скотобойне, имел не один привод в полицию за драки. А когда Федору исполнилось три года, его папаша сел в тюрьму за убийство всех членов семей соседей по коммунальной квартире. Мать малыша умерла, когда сыну исполнилось восемнадцать. Жили Багины тогда в деревне, в избе на отшибе».

Анастасия скрестила руки на груди.

– Профессор сказала, что девочки из рода Багиных не обладают яркой жестокостью, но склонны к антисоциальном поступкам. Могут воровать, лгать, не желать учиться, способны рано начать половую жизнь. Конечно, лучше всего прервать эту ветвь человеческого рода. Багиным не надо рожать детей. Но профессор узнала о генетике мужа дочери после того, как Федор уже заключил брак с девушкой. «Моя дочь замужем за садистом, с генетикой профессиональных убийц, – подвела итог профессор. – Но внучка выросла другой, потому что я, уже все зная, воспитывала ее по особой методике. Когда твоему ребенку исполнится год, подскажу, куда определить малыша, дабы из крошки получился нормальный человек».

Анастасия передернулась.

– На свет появилась девочка. Тамара, до полусмерти напуганная матерью жены садиста, обратилась к профессору за помощью, когда малышка отметила двенадцать месяцев со дня рождения. Девочку поместили в интернат, пребывание там оплачивала профессор. А через пару лет Тата встретила мужчину, который ее полюбил и позвал замуж. Молодая женщина побоялась рассказать жениху историю своей жизни. Она опасалась, что он бросит ту, которая любила серийного маньяка, убийцу, и родила от него дочь. А та росла в особом приюте, ее воспитывали психологи, Тамара постоянно навещала девочку. А в браке у нее потом родился сын.

Белова провела ладонью по лицу.

– Долго говорю. Постараюсь далее сжато излагать. Когда Луиза рассказала об этом, я пребывала в недоумении. Зачем мне знать все это? По какой причине сестра Андрея решилась на такую беседу? Мы никогда не были подругами, в чем дело? Ну, а потом…

Анастасия Борисовна опустила голову.

– Луиза сообщила, что ей известно о роддоме при центре «Цыпленок Лисы Патрикеевны». Якобы я обязана ей помочь, но если откажусь, сестра Андрея расскажет правду всем-всем. Вывалит информацию в соцсети, расскажет каждому знакомому, как бесплодные пары получают наследника. Лучше мне согласиться помочь Луизе, тогда никто ничего не узнает.

Я опять посмотрела на Луизу. Та по-прежнему сидела молча. Поразительно, но скандальная тетка решила без воплей дослушать рассказ Беловой. Наверное, потом, когда та полностью раскроет все свои карты, грубиянка ответит со всей страстью!

– Мне пришлось согласиться, – еле слышно призналась Анастасия Борисовна. – Дело в том, что ранее, до того, как выплеснуть на меня жуткую историю про серийных убийц, Луиза несколько раз уточняла, интересовалась, можно ли как-то вызвать роды раньше или, наоборот, задержать их. Меня ее вопросы удивляли, но я честно все объясняла. И что она потребовала? Синхронизировать процесс появления на свет малыша Вари и ребенка дочери Тамары! Не сообщать Варваре пол малыша. Понимаете, невестка Мироновых и дочь Тамары почти одновременно забеременели. И у Луизы возник план.

Вот тут я не сумела сдержать эмоций:

– Ваша золовка боялась, что у дочери Таты родится яркий представитель семьи садистов? Велела подменить ребенка?

– Верно, – всхлипнула Анастасия.

– И вы согласились? – поразился Коробков.

– Куда деваться? – еле слышно отреагировала рассказчица. – Пришлось подчиниться, иначе Луиза рассказала бы про тайный роддом в детском центре «Цыпленок Лисы Патрикеевны».

– Слов нет, – пробурчал Эди. – Вы подчинились, следовательно, знаете, кто воспитывает девочку Романа и Вари.

– Нет, – возразила Белова, – Луиза рассказала историю, но фамилий и адресов не упоминала. Даже имя Тамара, полагаю, ненастоящее!

– Луиза Степановна, хочется услышать ваш комментарий, – обратился к сестре Андрея Степановича Коробков.

Ответа не последовало. Меня охватила тревога, я вскочила, быстро подошла к креслу.

– Зовите врача, срочно!

Эди одним прыжком оказался рядом, приложил два пальца к шее Луизы, которая смотрела на нас немигающим взглядом. Потом эксперт отошел.

– Полагаю, медицина в данном случае уже бессильна. Опущенный угол рта женщины, не ее фирменная кривая ухмылка – это один из симптомов инсульта. Думаю, вам сейчас надо выйти, а я останусь до прихода спецбригады. Не забудьте, пожалуйста, сумки и телефоны.

– Не вижу своего мобильного, – прошептала Татьяна Николаевна, – вроде клала его на столик, а сейчас трубки нет.

– У нас ничего не пропадает, – успокоил Миронову Димон. – Таня, отведи гостей в соседний кабинет. Я сейчас найду телефон и принесу его.

Глава тридцать третья

Ворота, которые ведут в наш двор, не открывались. Я нажала несколько раз на брелок и сообразила, что в нем, скорее всего, разрядилась батарейка. Вылезла из машины и пошла к домофону, который висит у ворот. Попрошу дежурного открыть въезд.

– Эй, стой! – прокричал голос, который показался знакомым. – Верни мою собаку!

Я обернулась и увидела тетку, которая как-то раз заявилась к нам домой.

– Верни мою собаку, – повторила она. – Если не хочешь, дай денежек. Решила домой вернуться. Надо билет купить, а кошелек кто-то спер.

– Назовите город, куда собрались, приобрету вам билет, – пообещала я.

– Ну… этот… типа… Владивосток, – явно соврала собеседница. – Только у меня и паспорт стащили!

– Вспомнила, где видела вас, – сообразила я. – Стоите у супермаркета не один год с табличкой «Собираю на похороны мамы». Как узнали наш адрес? Если ответите честно, попробую вам помочь.

– Рита, – вдруг произнесла незнакомка и стукнула себя в грудь кулаком. – Мое имя – Маргарита.

– Таня, – представилась и я. – Кто вам подсказал, где искать мужчину, который приголубил бездомное животное?

Рита поковыряла в носу и призналась:

– Володька! Мы с ним неподалеку стояли, когда дядька шавку унес. Вовка заржал: «Свезло помойной дворняге, собирался ее прибить – и вона как. Мужик-то богатый, вон в том доме живет». На здание показал, номер квартиры назвал. Я притихла от удивления. «А ты откуда столько про него знаешь?» – спросила потом. Он давай смеяться: «Отвожу его матери ящики с минералкой. Дура не хочет доставку заказывать. Денег она не считает, каждый раз дает мне тысячу!»

Маргарита вытянула руку.

– Отсыпь немного здоровье поправить. Меня Вовка подбил, сказал, что мужик – богаче многих. А мать у него умом бедная. Если сказать, что собаку сперла, то она заплатит за шавку, захочет, чтобы та у вас осталась.

– Ясно, – кивнула я. – Только не таскаю всегда с собой чемодан с деньгами. Сейчас позвоню, мне привезут деньги, тогда поделюсь с вами куском от своих миллионов.

– Давай, – обрадовалась Рита.

Я быстро написала сообщение Николаю Устинову, нашему бывшему клиенту. Иван Никифорович в свое время спас его от сочных неприятностей, и Устинов постоянно напоминает, чтобы мы непременно обращались к нему в случае необходимости. Ответ прилетел немедленно: «Сейчас прикачу».

Я спрятала телефон.

– Давайте поднимемся к нам, угощу ужином. И деньги приедут.

– Ваще свезло! – заликовала Маргарита. – Хорошо отношусь к животным, честное слово! Просто бабки нужны.

Примерно через час в нашей столовой появились две приятные женщины и Николай. Тетушки подхватили Риту и быстро увели.

– План такой, – объяснил Устинов. – Сейчас поместим ее в наш медцентр, проведем нужное лечение. Потом отправим в деревню, где живут бывшие бомжи. Там у нее будут дом, работа. Глядишь, замуж выйдет – холостые мужчины у меня есть. Не волнуйся, не позволю Маргарите вернуться на улицу.

Не успела я проводить Николая, как в холле оказались Димон и Иван Никифорович.

– Пошли в мой кабинет, – скомандовал муж.

– В рабочей комнате лучше атмосфера, – пояснил Коробков.

И тут раздался звонок в дверь. Я посмотрела на Димона.

– Не знаю, кто к нам пришел, никого не жду.

Коробков двинулся к двери.

– Все нормально. Сиди спокойно.

Я повернулась к Ивану Никифоровичу.

– Что происходит?

– С нами хочет поговорить одна женщина, – объяснил муж. – Ехать в офис ей не следует. Сейчас все поймешь! Давай быстро выпьем чаю, за пять минут.

Когда мы с Иваном пришли в кабинет, Димон сидел в кресле. На диване устроилась гостья, появление которой для меня оказалось неожиданностью.

Коробков щелкнул пультом, экран на стене вспыхнул. Перед моими глазами возникло нечто серое, потом изображение задрожало, и я увидела Анастасию. Стало понятно, что человек, который вел запись, наверное, сначала положил свой мобильный на диван или в кресло, а потом установил его так, чтобы стало возможно увидеть лицо Беловой.

– Ты рассказала сыщикам мою историю! – воскликнул женский голос.

– Им никогда не догадаться, что речь о тебе, – возразила владелица медцентра. – И при разговоре не присутствовали ни твой муж, ни сын.

– Зато сидела Варвара.

Стало понятно, что разговор ведут Татьяна и Анастасия.

– Все в порядке, – заверила Белова, – детективы проглотили историю. Варька посчитает меня виноватой. И, на наше счастье, Луизку хватил инсульт. То-то я удивилась! Вру о том, чего не было, а баба сидит, молчит. Ожидала воплей, потоков брани, громкого отрицания всего – и вдруг тишина!

– Как Давинчи?

– Прекрасно, – улыбнулась Белова. – Живет в своем доме на юге Испании. Ты ей достаточно денег дала.

– Луизка дрянь, она давно заподозрила что-то! Когда Илье три года стукнуло, баба начала к Августе приставать, намеки делать, дескать, сын совсем на родителей не похож, прямо как вороненок в семье чаек. Но это неправда, Илюшка мой внук. Только не от Ромы, а от Нины – девочки, которую я от преступника родила. Она живет одна, работает личным помощником Ромы. Это я ее устроила, попросила сына: «Возьми на службу хорошую девушку, сироту. У нее и образование есть, и воспитание». Луиза дрянь. Она давно готовила скандал. Специально дождалась первого юбилея Илюши, знала, тварь, что Рома соберет всех на праздник. Решила опозорить нас.

– Ты хорошо отреагировала, – похвалила подругу Анастасия, – устроила конкурс.

– Сама не знаю, как у меня получилось. И очень не хотелось затевать расследование. Но Варвара оказалась твердой в желании доказать, что никогда не изменяла мужу. И пошла разматываться история. Уж я пыталась детективов отправить в сторону, подхватила историю про оборотней.

– Господи, зачем? – изумилась Анастасия.

– Хотела увести подальше от себя.

– Очень глупо, – оценила идею Белова.

– Да, – согласилась Миронова, – но в семье никто не знает про Багина и про то, что мне изменили паспортные данные. Одна ты в курсе.

– Так уж получилось, – кивнула Анастасия. – Я была студенткой, проходила практику. Врачи были все заняты. Привезли какую-то беременную, вот меня и позвали помогать при родах девушке примерно моего возраста. Я около тебя сидела и говорила, как дышать. Ты заплакала и начала рассказывать историю своей жизни. Вот так и подружились. Когда мы узнали, что сыщики хотят поговорить с Давинчи, мы занервничали.

– Лично я испугалась. Августа прекрасная медсестра, няня, человек она очень хороший. Но нервная. Если детективы ее вопросами в угол загонят, зарыдает, все расскажет. Следовало ее спрятать, но так, чтобы бригада Сергеевой ничего дурного не заподозрила. Ты все отлично организовала!

– Ну, ничего такого я не сделала, – возразила Белова, – просто придумала, как Давинчи исчезнуть. Ей надо было вечером заказать еду на двоих, типа у Августы мужик в квартире. Вдруг детективы захотят проверить, чем она занималась, где была, влезут в ее телефон. И успокоятся – Августа с любовником, ужинает. Но Давинчи следовало изменить имидж, сесть в арендованную нами на другое имя машину и уехать в Одессу. Там найти нужный теплоход и плыть в Испанию, где приготовлена квартира. Она так и поступила!

– Да, благополучно весь путь проделала, – подхватила Татьяна. – А теперь объясни, откуда взялась фальшивая Августа, которую сбил мотоциклист? Как у нее оказался паспорт Давинчи?

– У нее утащили сумку, – объяснила Анастасия. – В тот день, когда мы узнали, что детективы хотят встретиться с бывшей няней Илюши, Августа оставила его в супермаркете в ячейке и ушла. А когда вернулась, открыла дверцу, а внутри пусто. Нам бы тогда насторожиться, но мы не занервничали – все равно у Давинчи другие документы, не на ее фамилию.

– Ты молодец, за два часа добыла паспорт на другое имя и билеты, – похвалила Белову Татьяна.

– Ну, рожать приходят жены разных мужей, – засмеялась Анастасия. – И не только законные супруги у меня оказываются. Помогаю людям, а потом и мне руку помощи протянут. Мы на что рассчитывали? Давинчи не появится на встрече в клубе, сыщики начнут ее искать. Упс, пропала! Никаких следов Августы!

– Ей не следовало появляться у детективов, – вздохнула Миронова. – Августа труслива, паникерша. Профессионалы на нее нажмут, и она вмиг все выложит, расскажет про обмен и про то, что я сделала. И начнет клубок разматываться, правда вылезет! Жаль Маргариту Дроздову, но для нас хорошо, что она давно покойная – рта не раскроет. Думаю, фальшивую Августу подсунула сыщикам Луиза. Мы вели себя аккуратно, но не подумали, что можно и в моей спальне поставить прослушивающее устройство. Их сейчас легко купить в интернете. Луиза сволочь! Как она меня ненавидела!!! Но это лишь мои догадки, доказательств того, что Луиза все организовала, нет. Да и не надо теперь, просто мне интересно, золовка ли это затеяла, или есть еще какой-то враг?

Белова перебила подругу:

– Помнишь, у детективов было видео, снятое какой-то бабкой? Она в парке сидела, сняла наезд на телефон. Блогер престарелая. Мужик, когда спешно уходил, ботинок потерял.

– У Луизки тридцать четвертый размер ноги! – ахнула Татьяна. – Она на заказ себе обувь шьет.

– О том же подумала! – подхватила Анастасия. – Идти в своих туфлях ей нельзя было никак – боялась, вдруг узнают, – поэтому переоделась в мужика. А разве они детские туфельки носят?

– Хотела лично убедиться, что мотоциклист девушку убил, – прошептала Татьяна. – Она знала, что Давинчи не поедет к детективам. Тварь организовала наезд на бедную девушку. Специально выбрала Ренату Леонову. Прямо подсказку дала детективам! И на Сергееву мотоциклиста Луиза направила, вот уверена я! Небось подумала, сыщики быстрее забегают, ведь их коллегу убили! Размотают весь клубок, узнают мою тайну!

– Хорошо, что мы договорились с одним из членов бригады, и нам докладывали всю информацию о ходе расследования. Иначе б ничего не знали ни про ботинок, ни про наезд на девушку и Сергееву.

– Детективы скупо делились информацией. Кабы не наш шпион, сидеть бы нам в неведении. И…

Миронова замолчала.

– Знаю, о чем ты подумала! – воскликнула Анастасия. – Предатель может служить и вашим, и нашим. Нам доносил и Луизке мог сведения продавать!

– Точно, – согласилась Татьяна.

Наступила тишина. Иван Никифорович обратился к гостье, которая сидела в кабинете:

– Татьяна Николаевна, ваш визит – неожиданность для нас.

– Специально записала беседу, Настя не знала, что видео снимаю. Зачем так поступила? Сейчас я уверена, все затеяла и организовала Луиза. Она меня ненавидела с первой минуты знакомства, потратила много времени, разыскивая компромат. А нарыв его, долго готовила акцию. Вот только инсульт, который ее мгновенно убьет, в планы гадины не входил. Не очень красиво с нашей стороны было подкупать вашего сотрудника, но мы хотели иметь полную информацию. Да только сестре Андрея Степановича такая же мысль в голову пришла. Предатель окучивал две грядки. Видео – объяснение всей ситуации. У вас больше не должно остаться вопросов. Все. Конец. Точка. Поскольку при разговоре, во время которого дьявол утянул Луизку к себе, не присутствовали все члены семьи, есть просьба к вам. Андрею Степановичу сказали, что у его сестры случился во время разговора мозговой удар. Муж расстроился, но рыдать не стал – Луиза его постоянно бесила. Мы ее похороним с почетом. С Варей и Романом поговорю, открою им всю информацию про себя. А вот Андрею правду не выложу и попрошу детей помалкивать. Моя дочь Нина хороший человек, нет в ней преступных наклонностей. Они с дочкой станут своими в нашей семье, я это организую. Андрею скажем, что Илья нам родной и что Луиза затеяла всю эту историю, подговорила человека в лаборатории соврать Варе.

– Не самая умная идея, – хмыкнул Димон.

– Андрей поверит, – улыбнулась Татьяна. – Свалим все на покойную. Лично я угрызений совести не испытываю. Предлагаю сделку: вы сообщаете моему мужу про виновность его сестры, а я вам называю имя предателя. Сразу не отвечайте, подумайте.

Димон кивнул, а я решила вычерпать ситуацию до дна:

– Когда Луиза сказала, что ей какая-то женщина у подъезда рассказала про семью Вари, я сестре Андрея Степановича не поверила. И то, что Луиза недобрый, агрессивный человек, ощущалось сразу. Вы нам все разложили по полочкам. Остался последний вопрос: зачем Анастасия Борисовна позвонила Луизе и сказала, что у Варвары девочка? Она была с малоприятной теткой заодно? И, Татьяна Николаевна, судя по вашему рассказу, правда о подмене открылась Луизе Степановне не сразу, а позднее.

Миронова опустила голову.

– Я очень боялась, что Нина не сумеет правильно воспитать мальчика. Вдруг в нем поднимет голову садист? Это мой самый огромный страх. Поэтому мы и совершили обман. Я хотела, чтобы внук постоянно находился под моим наблюдением. С Ильей учителя начали работать, когда ему годик исполнился. Да, Настя разговаривала по телефону. Только она звонила мне. А вы решили, что Анастасия общалась с моей золовкой.

– Она назвала вас Лу? – усмехнулся Коробков.

– Луковка и Корзиночка, – улыбнулась Татьяна. – Я обожаю маринованный лук, а Настя – пирожные корзиночки со взбитыми сливками. В начале дружбы мы смеялись над разницей во вкусах. Я начала называть ее Корзиночкой, а она меня – Луковкой. И со временем эти прозвища сократились до Лу и Корзи, стали похожи на иностранные имена.

– На некоторые вопросы получаешь порой совсем неожиданные ответы, – заметил Иван Никифорович.

Эпилог

Проводив Татьяну, мы отправились в столовую и обнаружили там Никиту.

– Ты давно дома? – поинтересовалась я.

– Только что пришел, – ответил Попов. – Думал, никого нет – тишина в квартире полная. И вдруг вы не пойми откуда, словно из-под земли выросли. Между прочим, книжка, которую мне ведьма подарила, очень полезная! Там правильные советы! Например, такой…

Никита взял томик, который лежал на столе, и с выражением прочитал:

– «Всегда следуйте вашим желаниям, никогда не живите, исполняя чужие прихоти. Если приехали в гости, оставайтесь там столько, сколько хотите. Не спрашивайте у хозяев, сколько вам в доме пребывать».

Никита захлопнул том.

– Поэтому я решил остаться у вас подольше. Мне тут нравится. Если еще готовить научитесь, вообще супер.

Иван Никифорович кашлянул, а Димон схватил свой телефон, который издал характерный звук, и быстро вышел.

Я поспешила за другом.

– Что случилось?

Коробков протянул мне свой мобильный, я прочитала сообщение: «Рада, что Вы согласились на мое предложение. Покупали информацию у психолога Алевтины Сорокиной. Есть фото ее встреч с Настей в парке, неподалеку от Вашего офиса». Снова раздалось «блям», и передо мной развернулся снимок, подтверждающий текст. Я замерла с полуоткрытым ртом, потом выдавила из себя:

– Полагала, что госпожа Миронова нам соврала, предателя в команде нет. Аля? Она такая милая…

Коробков положил трубку в карман.

– Внутри каждой женщины есть другая женщина, и если ей повезет, никто о ней никогда не узнает. Алевтина оказалась безрассудно жадной.

И тут я вспомнила, как в туалете слышала разговор Сорокиной с подругой. Психолог обещала отдать долг, сказала, что у нее совсем нет денег.

– У нее ребенок, воспитывает его одна, алименты не получает, – пробормотала я. – Это не оправдывает предательство, но у Сорокиной сложное положение.

– Мы вели при ней откровенные разговоры о деле, которым занимаемся, – злым тоном продолжил Димон, – Алевтина знала всю информацию, которую мы не докладывали Мироновым. Именно Сорокина предложила изучить историю звонков Давинчи.

– Мы и без нее догадались бы это сделать.

– Конечно, – покраснел Коробков, – но предательница первая высказалась на тему. И просила сообщить, что заказала в кафе Августа. Работала на две стороны, на Белову с Мироновой и на Луизу. По приказу последней подсказывала нам, что Давинчи жива. Делала это аккуратно, так, чтобы мы сами пришли к выводу.

– Сообщение о Кракиной тоже Алевтина прислала? – тихо осведомилась я. – Теперь ясно, что речь шла о Татьяне Николаевне, которой сменили документы.

– Автор текста – Луиза, – процедил Коробков, – она кое-что раньше нас выяснила. Сестра Андрея Степановича отправила текст, купив «серую» симку. Тебе жаль Сорокину? Благодаря ее стараниям Миронова и Белова знали все, а мы не хотели вводить их полностью в курс дела до того, как сами разберемся. Благодаря Алевтине Луиза тоже понимала, как и куда движется расследование, организовала нападение на тебя. Небось решила, что если не станет тебя, то сестре Андрея Степановича будет легче свою пьесу разыгрывать. Ты все еще считаешь Сорокину несчастной? Ах, ах, у нее мужа нет! Ей следует найти супруга!

– Ты же видел, какая она, – почти шепотом произнесла я. – Внешне неинтересная, прямо мышь. Где такой пару отыскать?

– В супермаркете, – неожиданно ответил Коробков.

– Там женихи не продаются, – улыбнулась я.

Димон молча пошел в коридор, потом остановился и обернулся.

– Жениха найти очень просто! Надо встать в магазине у холодильника, где лежат замороженные полуфабрикаты, и смело падать у ног того мужчины, который долго выбирает готовые котлеты. Если парень переступит через тебя, то пусть и дальше живет холостяком. Если же бросится поднимать, то вот он, твой жених. Попроси его проводить тебя до дома, пригласи зайти поужинать. Поверь, парня лучше ловить на еду, чем на поход в музей или в театр. Если у мужика окажется выбор, с кем провести жизнь: с театралкой, обожательницей выставок, постоянной посетительницей консерватории, с нежной, чрезмерно ранимой интеллектуалкой, которая не способна картошку отварить, или с женщиной, которая ходит на спектакли пару раз в год, но умеет вкусно готовить, содержать дом в порядке и всегда поддерживает супруга, то…

Коробков потер шею.

– Нормальный человек всегда выберет второй вариант. Поэтому шагай в супермаркет и лови свое счастье у холодильника с котлетами.

Notes

1

Татьяна вспомнила главного героя повести Лазаря Лагина «Старик Хоттабыч».

2

Федосеев Владимир Иванович (род. 1932 г.) – советский и российский дирижер, народный артист СССР, полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством». Руководитель, главный дирижер Большого симфонического оркестра имени П. И. Чайковского.

3

Мессинг Вольф Григорьевич (1899–1974) – необъяснимый феномен XX века. Человек, который мог читать чужие мысли и предсказывал будущее. В большинстве случаев его прогнозы сбылись.

4

События, о которых сейчас внезапно вспомнила Татьяна, описаны в книге «Старуха Кристи отдыхает». Это первый роман из серии «Детектив на диете» про Татьяну Сергееву.

5

Зашкварная – позорная, стыдная.

6

Токсики – токсичные люди.

7

Завойсить – записывать аудио. От англ. «voice» – голос.

8

Затащено – сделано.

9

Лойс – искаженное от «лайк» – одобрение, радость.

Content

Дарья Донцова
Цыпленок Лисы Патрикеевны

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Эпилог

Notes