Бабанская Марина Ивановна

Ительменские сказки

Марина Бабанская

Ительменские сказки

Предисловие

Посмотри на карту России. На самом её востоке находится окружённый холодными водами полуостров Камчатка. За этой землёй только цепочки небольших островов — Командорские и Курильские. Попасть туда — и в наши дни большая удача. Самолёты летают на острова, только когда не дуют ветра, а они хозяйничают в тех краях почти всегда. На самом южном кончике Камчатки, мысе с красивым названием Лопатка, и на некоторых северных островах Курильской гряды жили когда-то ительмены. Их ещё называют российскими индейцами — уж очень много общего у них с индейцами, живущими на Аляске.

Ительмены — лучшие на свете рыболовы. Они умеют плести рыболовные сети из крапивы и делать очень лёгкие и быстрые лодки — баты, которые, между прочим, очень напоминают лодки американских индейцев.

Ительмены искусно плетут из бисера. Их одежда украшена чудесными узорами, и в каждом из них заключено какое-то послание. Ещё ительмены — прекрасные танцоры и певцы.

Эти люди знают, что их землю и их самих создал великий ворон Кутх. Про него были придуманы тысячи самых разных сказок, которые старики рассказывают по вечерам своим внукам.

В этой книге для тебя хранятся две ительменские истории. Они про любовь и доброту, про духов и шаманов, про туманы и ветра, которые неустанно носятся по Камчатке, подслушивая сказки, что звучат у домашних очагов, чтобы затем рассказать их людям, живущим на другом конце земли. Одна из них — весёлая сказка про хитроватого и немного ленивого Кутха. Другая история о том, как появились на свете величественный вулкан Алаид, Курильское озеро и таинственный розовый остров посреди него.

Сердце Алаида

Из всех стихий на свете самая непредсказуемая — это ветер. Никогда не угадаешь, в каком настроении он обрушится на землю сегодня. Ветер, который прилетает с севера — самый холодный, и у него самые острые зубы. Словно невидимый хищный зверь, он воет, кусает охотников и рыбаков за щёки, срывает с них шапки и хватает за подолы кухлянок[1].

Ветер с юга гонит к нашим берегам стада мрачных туч. Грузные и неповоротливые они, кажется, вот-вот упадут с неба от собственной тяжести, как падают с веток созревшие шишки. Пригнанные ветром-южанином тучи проливаются на нас дождями и вытряхивают из своих карманов колючие снежные метели.

Только с восточной стороны нас изредка навещает тёплый и ласковый ветерок. Пробегая по верхушкам деревьев, он насвистывает чудесные песни, от которых в тенистом лесу тают даже самые чёрствые льдины. Едва почувствовав дыхание восточного ветра, женщины спешат высушить постиранную одежду, а старики выходят наружу из тёмных хижин, чтобы погреть свои косточки.

Ветра хозяйничают в наших краях с того самого дня, когда великий ворон Кутх опустил землю с небес и поставил её на океанскую воду. Хочешь узнать, откуда берутся ветра? Тогда посмотри на небо. Высоко за облаками живёт небесный богатырь Балакитг — хозяин ветров, бурь и ураганов.

У него предлинные, кудрявые волосы. Стоит богатырю тряхнуть головой, как тут же из его кудрей вылетит молодой, бойкий ветерок и помчится прямиком на землю.

На другом краю неба живёт прекрасная Завина — возлюбленная Балакитга. Надев золотую кухлянку, украшенную блестящими, словно жёлтый бисер, звёздами, небесная девушка садится на розовое облачко и румянит щёки к приходу своего любимого. Когда богатырь появляется на небосводе, она вспыхивает от радости и летит ему навстречу. В такие минуты над нашей землёй сияют и переливаются разными цветами утренние и вечерние зори. Если же Балакитг долго не приходит к Завине, она горько плачет. Розовое облачко качает её, напевая протяжные северные песни, а звёзды танцуют для неё, складываясь в прекрасные созвездия, но ничто не может утешить Завину. В эти печальные дни дожди поливают нашу землю до тех пор, пока небесная красавица снова не увидит своего возлюбленного.

Но вот на небе показался Балакитг, и яркий румянец вспыхивает на щеках Завины. Богатырь подлетает совсем близко, садится на облако рядом с ней и протягивает ей маленький кожаный мешочек. Завина спешит поскорее заглянуть в него: на дне мешочка сверкают сплетённые из бисера и птичьих перьев узоры самых красивых историй, которые подслушал ветер, кружась над людскими селеньями. Одну за другой красавица берёт в руки вышивки с историями и вглядывается в каждую из них. Вдруг её внимание привлекает самая блестящая, самая искусно сплетённая вышивка.

— Посмотри, мой возлюбленный, — Завина показала богатырю приглянувшийся ей узор, — сегодня среди людей родился мальчик по имени Алаид. Ах, какая яркая жизнь предначертана ему! Приляг поскорее на облачко и послушай историю о храбром юноше с добрым и горячим сердцем…

Маленький Алаид

Алаид появился на свет на небольшом острове, который много лет назад откололся от материка и уплыл далеко в океан. Ранним летним утром, когда берега ещё кутались в одеяло из густого тумана и птичьего пуха, а тихий восточный ветер подсыпал в рыбацкие хижины безмятежные цветные сны, крик новорождённого малыша разбудил спящий остров. Проснулись сплетницы-чайки и, громко крича, разлетелись в разные стороны, спеша рассказать всей округе о новом человеке. Неуклюжие нерпы высунулись из воды и с любопытством наблюдали за людской суетой на берегу. Рыбаки радовались появлению нового человека. В то утро они просили у добрых духов защитить малыша от страшных снов и болезней. Но больше всех были рады родители маленького мальчика: наконец-то с ними был тот, кого они ждали и любили больше всего на свете.

Шло время, полнела и истончалась луна, пролетали одна за другой ночи, Алаид потихоньку подрастал. Вот он не выше куста сараны[2], и у него уже есть настоящий друг — белый, как снег, и очень добрый пёс по кличке Коско. Каждый день, едва проснувшись, мальчишка хватал звонкий танкел[3] и, задевая им висящие под потолком верёвки с юколой[4], бежал на улицу. Там его уже ждал Коско, поскуливая от нетерпения. Алаид ловко запрыгивал ему на спину и, разрезая воздух звонким треском танкела, мчался по чёрной линии берегового песка, распугивая чаек и нарушая покой сосредоточенных рыбаков, готовящихся выйти в море.

Целый день друзья проводили вместе и возвращались домой, когда небо, блеснув вспышкой вечерней зари, гасло, как гаснет свеча, если подуть на неё. Счастливый мальчик устраивался на коленях у дедушки Липахи и, обняв его липкими от сока брусники ручонками, просил рассказать сказку про хитрого ворона Кутха.

Когда-то дедушка Липаха был сильным и смелым рыбаком, который мог в одиночку вытащить из моря целого кита. А теперь этот сухонький старичок ходил, опершись на крепкую палку, и всё больше проводил время, сидя у домашнего огня. Его глаза цвета крепко заваренного чая всегда чуть слезились от ветра и с добротой смотрели на всё, что видели.

Алаид очень любил, когда дедушка Липаха брал его за руку и уводил их с Коско в самые волшебные места на острове. Он знал всё на свете, поэтому с ним всегда было интересно. Алаид слушал каждую историю дедушки, разинув рот, и, дослушав до конца, всякий раз восторженно вздыхал: «Какое счастье, что у меня есть дедушка Липаха!»

Легенда дедушки Липахи

Однажды дедушка разбудил Алаида ещё до утренней зари.

— Просыпайся, внучек, — шепнул он, осторожно будя малыша, — вулканы на краю острова пробудились, и если ты поторопишься, то увидишь, как они выбрасывают в небо столбы чёрного пепла.

Алаид послушно встал и, позвав Коско, поспешил за дедушкой. Мальчишка ещё никогда не видел вулканов. Взрослые рыбаки очень боялись подходить к ним и рассказывали детям страшные истории про злых духов, которые жили на самом дне огнедышащих гор. Только дедушка Липаха не боялся вулканов. С ним мальчику было не страшно отправиться в путешествие на другой край острова, чтобы взглянуть на жилища горных духов.

Они пошли по узенькой тропинке вдоль шумящего в темноте океана. От холодного ночного воздуха у Алаида по спине побежали мурашки. Дедушка шёл, не останавливаясь, а мальчик вертел головой по сторонам, крепко сжимая тёплую шершавую ладонь старика и сгорая от нетерпения. Ему казалось, что они идут уже целую вечность, но вулканов всё нигде не было видно.

Лишь на рассвете они оказались на вершине невысокой покатой сопки, с которой было видно уходящую в море долину огнедышащих гор. Сердце Алаида замерло от страха и восторга. Столбы чёрного дыма тянулись высоко до самого неба, и мальчику казалось, что это колышутся на ветру длиннющие бороды великанов, спрятавшихся в густых облаках.

— Это вулканы — истинные хозяева нашей земли, — дедушка Липаха подошёл к Алаиду и положил ладонь ему на плечо. — Рассвирепев, они могут за мгновение превратить нас и всё, что мы любим, в горстку пепла. Глядя на эти огнедышащие горы, трудно поверить, что когда-то они были людьми.

Алаид изумлённо посмотрел на дедушку.

— Как такое может быть? Дедушка, расскажи, что случилось с этими людьми!

Дедушка Липаха осторожно уселся на траву, посадил рядом с собой Алаида и начал рассказ.

— Случилось это давным-давно. Земля тогда была ровной и гладкой, как обтёсанный океаном прибрежный валун. Не зная преград и опасностей, по ней бегали стада быстроногих оленей, погоняемые сильными и неутомимыми богатырями. Как братья жили те богатыри, и дружба их была, словно самый прочный на свете камень. Казалось, что так будет всегда. Но однажды в их жизни появилась девушка. Могучий ветер украл её из далёкого рыбацкого селения и хотел унести в свой холодный грот, но она сумела спастись, зацепившись за рога оленя, пасущего на равнине богатырей. Этот олень и вынес её к богатырям. Юноши увидели девушку и в ту же минуту потеряли покой. Ещё никогда не встречали они такой красавицы. В волосах цвета воронова крыла, заплетённых в тугую косу, переливались на солнце нити бисера. Из-под пушистых ресниц смотрели на богатырей большие зелёные глаза, а щёки девушки горели румянцем цвета спелой княженйки[5]. Один из богатырей подбежал к девушке и, осторожно подхватив её, опустил на землю.

— Как тебя зовут, прекрасная чужестранка? — робко спросил богатырь.

— Тамук, — опустив глаза, ответила девушка.

— Будь моей женой, Тамук! — прошептал ослеплённый девичьей красотой юноша. Но тут же остальные богатыри одёрнули его. Каждому хотелось жениться на прекрасной Тамук. Сперва юноши только бранились между собой, отталкивая друг друга подальше от девушки. Но потом их ссора, подпитываемая злыми словами и обидами, превратилась в жестокое сражение. Так пущенный с горы снежный ком вырастает в страшную лавину, сметающую всё на своём пути. Засвистели стрелы над равниной, заблестели искры от их каменных наконечников. Ослепшие от любви к Тамук, богатыри днём и ночью бились друг с другом, не зная отдыха. И насколько крепкой была богатырская дружба, настолько же сильной стала их ненависть.

Весть о страшном бое разнеслась по всей земле и дошла до лесной шаманки Агит. Не на шутку разгневалась мудрая старуха.

Тотчас же она запрягла своего белого оленя в нарты [6] и помчалась в сторону сотрясающейся от богатырских ударов равнины.

— Немедленно прекратите эту глупую войну! — приказала разгневанная шаманка, пролетая над сражающимися богатырями. — А иначе я превращу вас в неподвижные горы!

Но богатыри и слышать не хотели угроз лесной старухи. Не придумали ещё люди таких слов, которые смогли бы потушить любовь и ненависть в молодом сердце. Богатыри только яростнее, до порезов на пальцах, натягивали тетиву своих луков.

Тогда Агит разожгла огонь и обратилась к духам, моля их усмирить пылких богатырей. И духи услышали старую шаманку. Дым от огня становился всё гуще. Плотным облаком он растёкся по стонущей долине. И вдруг луки и топоры упали на землю. Богатыри застыли на месте и превратились в высокие горы, с грохотом вытянувшись до самых облаков. Так прекратилась страшная война за Тамук.

Но недолго действовало заклинание шаманки. Горячие сердца богатырей продолжали биться под прочной каменной кожей. Гнев и страсть окаменевших юношей вырвались наружу огненными потоками лавы. Густые столбы дыма стояли над головами неподвижных великанов. Лишь изредка богатыри засыпали, и тогда на земле становилось тише. А после недолгого отдыха мощные потоки лавы, золы и пепла снова устремлялись в небо, обжигая облака и проносящиеся мимо ветра.

Шаманка увезла Тамук в тёмный лес подальше от людей:

— Истинная красота приносит людям свет и спасение! Ты же стала причиной самой страшной войны на земле. Так пусть тебя больше никто не увидит! — с этими словами Агит превратила девушку в изящный цветок сарану.

Так закончилась история о храбрых юношах и прекрасной деве.

Дедушка Липаха замолчал. Алаид, взволнованный и восторженный, смотрел на очертания богатырей-вулканов в рассветном небе.

— Дедушка, а моё сердце такое же горячее, как сердца этих богатырей?

— Конечно, Алаид! Оно много раз будет гореть жарким пламенем и жечь твою грудь. Так случится, когда ты поймаешь в сети свою первую рыбу, увидишь первого кита в океане и когда полюбишь девушку. Но пусть его огонь будет греть тех, кто окажется рядом с тобой, а не сжигать дотла всё вокруг, оставляя после себя только пепел и золу.

Алаид положил свою маленькую ладошку на грудь и почувствовал, как под ней гулко бьётся его мальчишеское сердечко. Однажды оно станет большим и храбрым, как сердце настоящего богатыря!

Морской шторм

Время, ловко оседлав ветер, проносится по земле, сменяя один за другим месяцы и годы. Давным-давно ушёл в мир предков верный Коско — лучший пёс на свете. После него на бате из звёзд уплыл на небо и славный дедушка Липаха. Алаид, теперь уже взрослый юноша, учился отпускать тех, кого так сильно любил. Его сердце стало достаточно крепким, чтобы продолжать биться даже в самые горькие дни.

Алаид был ловким и трудолюбивым рыбаком. Каждое утро он уходит в море и забрасывает тугие крапивные сети в неспокойную воду. Бывалые рыбаки прозвали его счастливчиком: когда остальные мужчины возвращались на берег ни с чем, в сетях Алаида всегда оказывалось хотя бы несколько рыбёшек. Но однажды и в жизни Алаида случилась неудачная рыбалка.

Спокойным прохладным утром юноша, как всегда, оттолкнул от берега свой лёгкий бат и отправился в море. Много раз он забрасывал и вытаскивал сети, но находил в них только пучки водорослей и пустые раковины. К середине дня он не смог поймать ни одной рыбины и уже собирался плыть в сторону берега, как вдруг на море набежали ветра и взболтали нешуточную бурю. Небо покрылось фиолетовыми тучами, которые были полны дождя и ползли так низко, что почти задевали брюхом океан. Бат Алаида закрутило, словно деревянную стружку. Юноша попробовал добраться до берега, но волны, словно голодные волки, кусали лодку за тонкие борта и отшвыривали её дальше от берега, будто она была игрушечной. И вот очередная волна набросилась на Алаида и, расколов его бат на кусочки, проглотила юношу.

Алаид очнулся, когда на небо выкатилась луна и рассыпала повсюду колючие и блестящие, как рыболовные крючки, звёзды. Открыв глаза, Алаид увидел, что лежит на спине огромной рыбы посреди спящего океана. В ярком лунном свете рыбья чешуя мерцала и переливалась цветом морской волны. Через длинную полупрозрачную ширму плавника на спине Алаид видел, как смеётся в небе луна.

— Кто ты? — слабым голосом спросил Алаид.

— Я тот, у кого ты каждое утро просишь удачи на рыбалке, — послышался ответ. — Я Митг — морской дух и повелитель рыб.

— Спасибо тебе, добрый Митг, за то, что ты спас меня! — слабым голосом сказал Алаид.

— Я не мог не спасти тебя, ведь звёзды предсказали тебе удивительную судьбу, Алаид.

— Какую судьбу? Что сказали тебе звёзды, морской дух? — Алаид хотел было привстать, но голова его закружилась, и он снова провалился в глубокий сон. Митг ещё долго что-то рассказывал, пока измученный морским штормом рыбак крепко спал, прижавшись щекой к холодной рыбьей чешуе.

Когда Алаид пришёл в себя, Митга нигде не было. Юноша лежал на песке, усыпанным разноцветными ракушками. Вокруг него суетились и шумели чайки. Он привстал и огляделся. Повсюду была вода. Алаид оказался на самом краю неизвестной земли, с трёх сторон омываемой океаном. Собравшись с силами, Алаид побрёл по узкой и холмистой полосе суши, надеясь найти людей, которые помогут ему добраться до родного берега.

Он шёл весь день, а к вечеру увидел небольшое селеньице в несколько хижин. Его жители заметили Алаида и поспешили к нему навстречу. Услышав историю чудесного спасения юноши, люди накормили его юколой, переодели в сухую кухлянку и предложили остаться на ночлег.

— Морской дух помогает людям с чистым и добрым сердцем. Мы тоже не можем отказать тебе в помощи. Оставайся у нас сколько захочешь, а, когда окрепнешь, мы поможем тебе добраться до дома.

Прекрасная Ияночх

Так Алаид оказался в рыбацком селении на другом краю океана. Здесь жили добрые и отзывчивые люди, занятые теми же заботами, что и его родное селение. Так же, как и дома, местные мальчишки носились по округе верхом на огромных собаках, распугивая крикливых чаек. Так же женщины разделывали рыбу, плели тугие рыболовные сети и подкармливали домашний огонь, а мужчины целыми днями пропадали в море. С обветренными лицами, пропахшие запахами морской соли и рыбьей чешуи, они возвращались домой с уловом, который отмерил им Митг.

На следующий вечер, когда стемнело, девушки и юноши вышли к огню танцевать. Алаид смотрел на гибкие и ритмичные движения танцоров, и тоска по дому немного меньше жгла его сердце. Вдруг кто-то из толпы крикнул:

— Куда же подевалась Ияночх? Ияночх, выходи танцевать!

К костру подошла девушка. В её тёмных кудрявых волосах блестели заколки из бисера. В огромных глазах на смуглом лице отражались искры разожжённого огня. Она оглядела собравшихся, и вдруг взгляд её задержался на Алаиде. На мгновение юноше показалось, что незнакомка улыбнулась ему, и её улыбка согрела Алаида, как не согрел бы даже самый жаркий костёр.

Забили бубны, и Ияночх закружилась в танце чайки. С каждым ударом она двигалась всё быстрее и быстрее. Подол её кухлянки, усыпанный разноцветным бисером, мерцал в ярком свете костра. Из моря на берег вышли любопытные нерпы, чтобы посмотреть на прекрасную Ияночх. Вдруг девушка взмахнула руками, словно крыльями, и грациозно зачертила ими в воздухе линии птичьего полёта.

Сердце Алаида гулко забилось. Он не слышал ни звуков бубна, ни треска горящего костра, ни шума накатывающих на берег волн. На всей земле для него осталась только прекрасная Ияночх, танцующая птичий танец под оглушительный стук его сердца.

Танец закончился, и девушка исчезла в толпе так же неожиданно, как появилась. А ещё через мгновение она уже сидела рядом с Алаидом.

— Это тебя спас морской дух? — спросила Ияночх, с любопытством разглядывая чужестранца.

Немного смущённый её неожиданным появлением, её смелым и открытым взглядом юноша кивнул и рассказал Ияночх свою историю. Тем временем танцы продолжились. К огню вышли другие девушки и закружились в бойком хороводе. Вечер шёл своим чередом, но вдруг резкий порыв колючего северного ветра всколыхнул горящий огонь, и по земле пронеслась чья-то длинная тень. Бой бубна прекратился. Встревоженные нерпы поспешили скрыться в океане. Напуганные люди посмотрели вверх и увидели, как от тонкого облака оторвались и полетели в их сторону медные нарты, запряжённые шестью огненными псами. Спускаясь всё ниже и ниже, нарты, наконец, остановились у костра, и оттуда вышел тощий и очень высокий, весь покрытый сажей и пеплом человек, одетый в чёрную кухлянку, украшенную вороньими перьями. Узоры, вышитые на его одеянье, не предсказывали ничего хорошего.

— Это горный дух Канну. Ох, быть беде! — зашептались женщины в толпе. Из-за спины незваного гостя выскочила и рассыпалась вокруг костра целая стая гамулов — горных духов, живущих в самых высоких вулканах и в самых опасных ущельях.

— Здравствуй, прекрасная Ияночх! — голос Канну шипел, как шипит вода, попавшая в огонь. При каждом слове из его рта вылетало облако пепла. — Я видел, как ты танцуешь, и решил, что такая прекрасная танцовщица, как ты, достойна жить в моём каменном доме.

Сказав так, Канну взмахнул рукой, и гамулы подтащили к Ияночх сундуки с роскошными мехами и корзинки, полные разноцветного бисера.

— Прими этот скромный дар от своего будущего мужа!

Ияночх вспыхнула от гнева.

— Я не обменяю свою свободу на горстку жалкого бисера и ни за что не соглашусь жить с таким жестоким и бессердечным духом, как ты! — Ияночх оттолкнула корзинку ногой, и бисер с шумом рассыпался вокруг костра. До чего же бесстрашной была эта девушка!

Люди и гамулы замерли, втянув головы в плечи. Кажется, даже море стало чуть тише — всё вокруг съёжилось от страха перед гневом могучего Канну.

— Насколько ты красива, Ияночх, настолько же и глупа! — прошипел Канну. — По-хорошему или по-плохому, но ты будешь моей.

Злодей хотел было схватить девушку, но на его пути вырос Алаид. Юноша с такой силой ударил горного духа, что тот отлетел высоко в небо и зацепился за висящее над берегом облако. Гамулы тут же в страхе разбежались прочь, как разбегаются копошащиеся в темноте мыши от внезапно настигшего их света.

— Вам обоим несдобровать! Берегитесь! — кричал злой дух, топая ногами по облаку и пачкая его пеплом и сажей.

Наконец он громко свистнул, и огненные псы снова подняли в воздух нарты. Канну запрыгнул в них и помчался прочь.

— Я ещё вернусь за тобой, Ияночх! — шипящий голос Канну эхом сыпал проклятия на землю. Но смелая девушка, кажется, и не слышала его угроз: она не могла отвести глаз от Алаида, заступившегося за неё. Да будь Канну хоть повелителем всех стихий — не в его власти было завоевать сердце этой девушки. Только от взгляда Алаида Ияночх светится, как самая яркая звезда на небе.

Алаид и Ияночх пускаются в бегство

Ни на следующий день, ни через неделю Алаид не спешил покидать селение девушки, которую так сильно полюбил. Он охранял покой возлюбленной, ходил в море и ловил для неё рыбу, вырезал ей из дерева фигурки китов и медведей. Ияночх, румяная и смешливая, много работала, а по вечерам танцевала у огня птичьи танцы.

— Ах, до чего хороша! — восхищались ей старики. — Танцует, не касаясь земли. Не успеешь оглянуться, как она забудет прекратить свой танец и улетит в небо чайкой.

Хорошие деньки стояли на далёком мысе. Но долго ли суждено им длиться?

Тем временем Канну гнал огненных псов к гроту подземного духа Туила. Горный злодей во что бы то ни стало решил погубить Алаида и заполучить прекрасную Ияночх. Туил мог теперь ему очень пригодиться, ведь он был хозяином волшебного пса Козея, который умел вызывать землетрясения.

Канну вошёл в мрачный грот подземного духа. Жилище Туила тускло освещалось закованными в ледяные колонны звёздами. По углам хранились сугробы заготовленного на зиму снега. Он весь просыплется на землю, как только придут студёные месяцы. Канну продвигался вглубь пещеры, осторожно ступая по прозрачному скользкому полу, под которым волновалось подземное море, а в нём плавали огромные синие киты, мерцающие горбуши и колыхались длинные, как девичьи волосы, водоросли. Наконец, Канну увидел хозяина пещеры. Сидя на медвежьей шкуре, Туил вырезал из кусочков льда снежинки к скорой зиме. Увидев гостя в своей пещере, подземный дух спросил:

— Кого на этот раз ты решил погубить, горный злодей? — Туил знал Канну много тысяч лет, и поэтому ему не нужно было объяснять, зачем горный дух наведался в его грот.

Канну ответил:

— Разбуди своего пса, Туил! Нужно, чтобы он расколол в щепки дальний мыс. Один наглый мальчишка решил забрать себе то, что должно быть моим. Ух, как я хочу проучить его!

Канну не заметил, как от злости его щёки сделались огненно-красными, а из ушей посыпались пепел и сажа.

Подземного духа не пришлось долго уговаривать. Он и сам был не прочь устроить землетрясение. Туилу нравилось слушать, как плачут люди на поверхности трескающейся земли, и как звуки их плача, ударяясь о стены его ледяного жилища, множатся эхом и ещё долго не смолкают.

Туил отложил в сторону своё занятие, вскочил на ноги и громко свистнул. По полу побежали кривые трещины, зазвенели звёзды в ледяных плафонах, и из-под горы снега в тёмном углу пещеры выскочил огромный и лохматый Козей. Едва он начал отряхивать с длинной чёрной шерсти тяжёлые комья липкого снега, как земля наверху стала раскачиваться и страшно стонать, словно лодка в бушующем море перед тем, как очередная волна разобьёт её в щепки. Канну только этого и ждал. Он тут же выскочил из пещеры и направился в сторону дальнего мыса.

Тем временем Алаид и Ияночх, безмятежные и счастливые, стояли на берегу и любовались пёстрым закатом, что чудесным цветком распустился над океаном. Вдруг земля под ними стала раскачиваться. Край мыса откололся, словно льдина, и медленно поплыл прочь от большой земли. Алаид и Ияночх оказались в ловушке на крошечном кусочке земли, дрейфующем в океане.

— Что же нам делать? — испуганно спросила Ияночх. Но не успел Алаид ответить ей, как кто-то крикнул им:

— Прыгайте к нам! Скорее к нам!

Алаид посмотрел вниз и увидел, что вокруг них кружит целая стая нерп.

— Мы спасём вас! Мы отвезём вас на берег! Прыгайте скорее! — кричали нерпы. Две из них подплыли совсем близко к островку и, посадив влюблённых на свои спины, нерпы унесли их подальше от расколовшегося мыса.

Напрасно Канну летел сюда, погоняя огненных псов. Когда горный дух оказался у дрейфующего острова, на нём никого не было.

Нерпы тем временем спешили укрыть молодых в безопасном месте. Они плыли всю ночь, прячась в высоких океанских волнах, а утром, когда их стаю накрыло густым облаком тумана, они высадили Алаида и Ияночх в маленькой неприметной бухте, укрытой со всех сторон высокими острыми скалами. На прощание одна из нерп сказала:

— Канну ещё не скоро вас отыщет, но не теряйте времени! Бегите на сопку великана Тылвала. Она так высока, а сам великан так могуч, что Канну не решится потревожить его покой. Только там Ияночх сможет укрыться от своего преследователя.

Попрощавшись с добрыми нерпами, Алаид и Ияночх отправились в путь и, поднявшись по высоким скальным уступам, вскоре оказались в роще каменных берёз. Ветки этих деревьев, словно руки танцовщиц, застыли, так и не окончив свой танец.

Ияночх в растерянности огляделась по сторонам: «Куда же нам теперь бежать? Куда ни посмотри, всюду одни деревья…»

Услышав человеческий голос, каменные берёзы ожили и заплакали:

— Поторопитесь, мы слышим, как Канну летит сюда! — листья на их изогнутых ветках задрожали.

— Тебя преследует горный дух? — одна из берёз повернулась к Ияночх. — Ах, бедняжка, нелегко тебе будет укрыться от него.

И берёзы снова заплакали:

— Когда-то мы тоже были грациозными девушками. Мы прекрасно пели и танцевали. За это Канну похитил нас и увёз в свой холодный каменный дом. Он заставлял нас танцевать до тех пор, пока обессилевшие мы не падали наземь и не превращались в неподвижные каменные берёзы. И вот мы уже много зим и лет ждём, когда отыщется на свете отважный богатырь, который одолеет коварного Канну и рассеет его колдовство.

Ияночх не на шутку испугалась:

— Милые девушки, может быть, вы знаете дорогу к сопке Тылвала? Добрые нерпы сказали, что только там можно укрыться от коварного Канну.

Берёзовые кроны вновь зашелестели:

— Богатырь Тылвал живёт за лесом золотых лиственниц. Но будьте осторожны! Под корнями тех высоких деревьев живут лесные духи умахчу — хитрецы и злодеи. Держитесь от них подальше и не позволяйте им схватить вас. Из смертельных объятий умахчу ещё никто не выбирался.

Ияночх и Алаид поблагодарили заколдованных танцовщиц и поспешили в лиственничный лес.

Лес золотых лиственниц

Вскоре возлюбленные увидели перед собой золотые лиственницы. Они были так высоки, что хмурые тучи, пролетая мимо, цеплялись подолами за их острые верхушки и проливали на землю все скопленные дожди и метели. Оттого в лесу всегда было пасмурно и сыро.

— Никогда не видела такого мрачного леса, — прошептала Ияночх. — Как же можно пройти его и не заблудиться!

Вдруг чей-то голос весело ответил ей:

— Задом наперёд постелите.

— А вы стельки в торбазах[7] заблудитесь, они вас сами обратно и выведут!

Обернувшись, Алаид и Ияночх увидели маленького старичка, который, добродушно улыбаясь, сидел в крошечных нартах, запряжённых четырьмя толстыми куропатками. Птицы суетливо вертели головами и всё норовили сорваться с места, поэтому старичку приходилось крепко держать поводья и не сводить глаз со своих куропаток. Этот странный незнакомец едва доставал Ияночх до пояса, зато его седая борода была таких внушительных размеров, что её складки лежали на земле, словно февральские сугробы, и заполняли собой всё пространство вокруг старичка. Наверняка, такая борода доставляла ему массу неудобств при ходьбе. На его огромной шапке, сделанной из тонких веточек и птичьих перьев, сидела кедровка и щёлкала кедровые орешки, складывая скорлупки за шиворот стариковой кухлянки, отчего всякий раз ему делалось щекотно, и он начинал беззаботно смеяться.

— Билюкай — хозяин зверей! Это же ты! — воскликнул Алаид. — Дедушка Липаха много рассказывал о тебе.

— Это я, — кивнул старичок и широко улыбнулся, отчего его крошечные глазки утонули в глубоких складках весёлых морщин.

— Помоги нам пройти этот страшный лес, Билюкай! Только преодолев его, мы сможем попасть на сопку Тылвала. Там я спрячу мою Ияночх от коварного злодея Канну, который гонится теперь за нами.

Услышав имя горного духа, улыбка пропала с лица Билюкая.

— Много зла причинил Канну нашей земле. Одна из каменных берёз в роще, которую вы проходили, — моя единственная дочь. И каждый раз, когда я слышу плач заколдованных девушек, моё сердце вылетает из груди раненой птицей и кружит над той рощей, и плачет вместе с ними. И я жду не дождусь, когда же отыщется тот, кто сразится с горным духом и рассеет его колдовство. — Старичок смахнул слезу с посеревшего лица. — Садитесь в мои нарты, я провезу вас через лес!

Алаид и Ияночх поспешили устроиться за спиной Билюкая. Подобрав складки своей длинной бороды и громко свистнув, он погнал куропаток по лесу. Ловко петляя между деревьями, птицы неслись с огромной скоростью вглубь лиственничного царства. Вдруг опавшие иголки, покрывающие лесные тропы, ожили. Скручиваясь вихрем, они выросли перед нартами непроходимой стеной и протянули к ним свои тонкие цепкие лапы. Куропатки громко закудахтав, взмахнули крыльями и ловко перелетели через выросшую преграду, перетаскивая за собой нарты Билюкая.

— Это лесные злодеи умахчу, — крикнул хозяин зверей. — Держитесь крепче! Если они зацепят вас, то уже никогда не выпустят из своих колючих лап.

Алаид крепко обнял Ияночх и не отпускал её всю дорогу. Ещё много раз вырастали умахчу на их пути, но ловкий Билюкай всегда умело обходил их.

Наконец нарты выехали на опушку леса и резко остановились. Умахчу остались позади. Дальше дорога тянулась в сторону чёрного выжженного поля.

— Туда я не поеду, — тихо сказал Билюкай. — Впереди начинаются парящие земли. Они так горячи и опасны, что тот, кто наступит на них, превратится в горстку пепла. За этими землями и живёт богатырь Тылвал.

Алаид взглянул на выжженное поле впереди них. Кое-где над ним виднелись чёрные скелеты опалённых огнём деревьев. Бурлила мутная вода в кипящих озёрах. Пыхтели на их берегах маленькие глиняные вулканчики. То тут, то там из-под измученной жаром земли били мощные струи горячей воды и окутывали землю густым шипящим паром. Даже воздух над полем плавился и трескался, словно кожица на ягодах в знойный день.

— Дедушка Билюкай, неужели нет ни одного средства, хотя бы ненадолго остудить эту землю? — спросил помрачневший Алаид.

Билюкай задумался. Наконец, улыбка снова озарила его лицо.

— Есть один шаман, который сможет вам помочь! Сейчас я его позову, — с этими словами старик набрал в лёгкие побольше воздуха и оглушительно свистнул. В лиственничном лесу проснулись и закаркали вороны. Под ногами Билюкая задрожала трава, и из-под земли показался заспанный человек, укутанный в медвежью шкуру.

— Зачем ты разбудил меня, Билюкай? — зевая, обратился незнакомец к старику.

— Выбирайся из своей берлоги, Марлин! Алаиду и Ияночх нужна твоя помощь. — И старик рассказал ему историю возлюбленных.

Но не только птицы в лесу и спящий шаман слышали свист лесного старичка. Канну, отчаянно метавшийся из одного угла земли в другой, облетевший все стороны света и заглянувший под каждое облако, тоже услышал оглушительный клич Билюкая. И теперь он, безжалостно погоняя огненных псов, летел в сторону леса золотых лиственниц.

Шаман Марлин

В тех краях не было шамана сильнее и могущественнее, чем добрый Марлин, живший в берлоге на опушке лиственничного леса. Его спина всегда была укрыта медвежьей шкурой, а на поясе висел волшебный нож. На одной стороне его костяной рукоятки была вырезана тень медведя, а на другой — человека. Благодаря этому ножу, медведи могли принимать человеческий облик. Нужно было только воткнуть остриё ножа в землю и перепрыгнуть через него.

Выслушав историю Алаида и Ияночх, Марлин покачал головой:

— Только медведям и горным духам не страшен жар парящих земель. Я смогу довезти вас до сопки Тылвала, но помните, что ещё никому не удавалось скрыться от Канну, не сразившись с ним.

— Я готов принять бой! — ответил храбрый Алаид. — Лишь бы знать, что Ияночх будет в безопасности.

— Что ж, нам нельзя терять время, — шаман воткнул свой нож в землю и, перепрыгнув через него, тут же обернулся большим бурым медведем. — Садитесь на мою спину и держитесь крепче!

Но вдруг кедровка, сидящая на голове Билюкая, захлопала крыльями и пропищала что-то на ухо старика, отчего тот пришёл в ужас.

— Канну летит сюда! И он уже очень близко. Вам нужно поторапливаться! — крикнул напуганный Билюкай. Собрав с земли складки бороды и уложив их в нарты, маленький старичок исчез так же неожиданно, как появился.

Раздался оглушительный удар грома, и все увидели, как по серым тучам несутся огненные псы Канну, выпуская из-под своих лап острые молнии.

— Слишком поздно! — сказал Алаид. — Я должен остаться здесь и задержать его.

Помешкав немного, Марлин протянул Алаиду свой волшебный нож:

— Тебя ждёт неравный бой с коварным духом и его войском. Возьми это и помни, что Канну и гамулы бессмертны, но от одного удара волшебного ножа они навсегда забудут своё прошлое и примут облик медведей. Только так ты спасёшь Ияночх и рассеешь злые чары Канну.

Алаид с благодарностью принял нож Марлина.

Пришла пора прощаться возлюбленным. Никто не знал, как долго продлится эта разлука. Алаид подошёл к плачущей Ияночх и сказал такие слова:

— Моя милая Ияночх, мы не можем всю жизнь убегать от подлого Канну. Я скоро приду за тобой, и мы вернёмся на наш мыс. Мы будем жить в маленькой хижине, где даже в самые лютые ветра будет гореть огонь и слышаться детский смех. У нашего сына будет большая собака, и верхом на ней, ничего не боясь, он отправится в своё самое первое приключение. А наша дочь будет танцевать так же красиво, как ты. И так будет, пока стоит на океане земля великого Кутха. Но ради этих светлых дней мы должны ненадолго расстаться. А пока возьми моё сердце. Пусть оно всегда будет с тобой. Оно согреет тебя на холодной сопке Тылвала и своим светом укажет мне дорогу к тебе.

Сказав так, Алаид протянул возлюбленной своё сердце. Оно светилось в руках ярким пламенем и согревало ладони девушки.

Снова небо над ними задрожало от оглушительного грома, и Марлин поспешил к сопке Тылвала, унося на своей спине маленькую Ияночх.

Алаид остался один. Подул сильный северный ветер. Над его головой заискрились молнии и послышался лай огненных псов. Наконец, медные нарты со скрежетом опустились на землю, и в тот же миг войско гамулов во главе с Канну окружили Алаида. Битва началась.

Тылвал

Марлин бежал по огненной земле, перепрыгивая через кипящие озёра, мощные гейзеры и пыхтящие грязевые вулканчики, унося Ияночх подальше от коварного Канну. Его лапам не страшны были ни раскалённая потрескавшаяся глина, ни кипящие ручьи. Наконец впереди показалась высокая сопка, покрытая толстой коркой льда. На ней и жил великан.

Когда-то Тылвал был отважным воином, путешествующим по всему свету. Переплывая от острова к острову на голубом ките, он сражался со злыми духами и коварными волшебниками. Но это было много лет назад. Теперь глаза великана скрылись под тяжёлыми седыми бровями, плечи богатыря ссутулились, а руки больше были не в силах держать лук, высокий и тяжёлый, как крепкая лиственница. Тихий старик скрылся от света за облаками на вершине сопки. Там он выращивает кипрей, из которого заваривает на завтрак вкусный крепкий чай, играет на дудочке, лепит из облаков причудливых зверей, повстречавшихся ему во сне, и подсказывает перелётным птицам верную дорогу в тёплые края. Чтобы никто не мог потревожить его покой, каждую зиму Тылвал поливает свою сопку холодной водой, отчего она покрывается толстой коркой льда, по которой невозможно вскарабкаться наверх.

Оказавшись у подножия сопки, шаман Марлин достал медный колокольчик и позвонил в него. Вскоре с вершины, покрытой шапкой плотных облаков, свесились две огромные ноги великана, обутые в старенькие, стоптанные торбаза. В следующее мгновение Тылвал спрыгнул с сопки и встал перед шаманом и Ияночх во весь свой рост. Девушка застыла от удивления и испуга: до этого дня ей не приходилось встречать великанов. В его длинных волосах, покрытых блестящей крошкой инея, и бороде, свисающей почти до самой земли, торчали запутавшиеся пучки облаков. А на плечах Тылвала суетились стаи чаек.

— Ты звал меня, старый друг Марлин? — спросил великан, и из его рта подул сильный прохладный ветер.

— Нам нужна твоя помощь, добрый великан! — ответил шаман и рассказал великану историю Алаида и Ияночх.

Дослушав шамана до конца, великан тяжело вздохнул, отчего чайки на его плечах всполошились и громко закричали.

— Алаид — очень храбрый юноша, если отважился сразиться с коварным Канну. Когда-то и я бился с горным духом, да так и не смог одолеть его. Уж очень он хитрый. Я укрою Ияночх на своей сопке, но ты, Марлин, поспеши на помощь храброму юноше. Ты ведь знаешь, на что способен Канну, и как тяжело бороться с ним в одиночку.

Марлин кивнул.

— Оставайся здесь, Ияночх, мой друг не даст тебя в обиду. А мне пора спешить на помощь Алаиду. — И шаман снова помчался в сторону огненной земли.

Тылвал посадил маленькую Ияночх на ладонь и поднял на сопку. На вершине было тихо и безветренно. Солнце уже почти село за синие горы на краю земли, и на небе по одной вспыхивали звёзды. Тылвал угостил Ияночх крепким чаем и до самого утра играл для неё на дудочке свои самые красивые мелодии. А Ияночх до рассвета не смыкала глаз. Она держала в руках сердце своего возлюбленного и освещала им тёмное ночное небо.

Страшная битва и последний танец Ияночх

Прямо на Алаида надвигался, сверкая глазами, Канну.

— Сдавайся, глупец! Отдай мне Ияночх, и, может быть, я пощажу тебя, — прохрипел злой дух.

Алаид только крепче сжал нож в руке. Тогда Канну свистнул, и гамулы набросились на юношу, словно разъярённые звери. Но он ловко увёртывался от них, успевая нанести им удар. Едва лезвие волшебного ножа обжигало гамула, как он тут же оборачивался медведем и в панике бежал прочь.

Когда Канну увидел, что от его огромного войска осталось лишь несколько жалких гамулов, которых храбрый Алаид вот-вот превратит в медведей, он вышел из себя и решил вмешаться в сражение.

— Схватить его! — крикнул Канну своим слугам. Вмиг гамулы подлетели к Алаиду и разом атаковали его. Юноша попытался вырваться, но Канну набросил на него тяжёлую чёрную кухлянку. Как только её капюшон накрыл голову Алаида, богатырь застыл. Медленно и безвозвратно он превращался в огромную гору. Сперва окаменели его ноги, затем каменной коркой покрылись грудь и плечи. Довольный собой Канну, потирая руки, взлетел высоко в небо и оглушил своим раскатистым смехом всю округу:

— Я победил! Я сильнее всех! Ияночх будет моей!

Собрав последние силы, Алаид бросил волшебный нож в смеющегося духа и окаменел навсегда. Заревев, горный дух упал на землю огромным бурым медведем. Позабыв своё прошлое и себя самого, зверь скрылся в лиственничном лесу.

Марлин тем временем спешил на помощь Алаиду. Он долго бежал на лай огненных собак и рёв гамулов. Но когда шаман оказался на месте, то увидел только огромную гору и медведей, отдыхающих у её подножия. Марлин опоздал. Шаман понял, что случилось с Алаидом. Он также понял и то, что ему никогда не отыскать свой волшебный нож, и он больше не сможет снова принять облик человека. Опечаленный шаман так и остался жить у подножия Алаида.

Рано утром Тылвал увидел, как через облака прорвалась вершина новой горы.

— Я должен что-то сказать тебе, Ияночх, — великан повернулся в сторону девушки. В его глазах стояли слёзы.

— Алаид одержал победу над Канну? Посмотри, его сердце по-прежнему светится и греет меня, значит он жив!

— Пойдём, я отнесу тебя к нему, — произнёс старик и раскрыл перед девушкой свою ладонь. У могучего Тылвала не нашлось сил сказать Ияночх правду.

Утро выдалось туманным и прохладным. Долго старик-великан шёл, почти ничего не видя, пока, наконец, туман не рассеялся и перед ними не выросла высокая стройная гора.

— Вот мы и пришли, Ияночх, — Тылвал опустил девушку на землю. — Эта гора перед тобою — твой возлюбленный Алаид. Он победил коварного Канну. Теперь ни тебе, ни другим девушкам нашей земли не страшен плен горной страны. Но вот какую цену пришлось заплатить за победу отважному юноше.

Ияночх не поверила великану.

— Алаииииид! — она позвала возлюбленного по имени, надеясь услышать его в ответ. Ветер подхватил её голос и отнёс на самую вершину горы. Тогда гора заревела и отозвалась на голос девушки, выпустив в небо искрящийся столб огня и дыма. Сердце в руках Ияночх вспыхнуло ярким пламенем.

Так храбрый Алаид стал вулканом.

Ияночх горько заплакала. Что ей делать теперь, куда идти? Она плакала очень долго. Несколько раз тревожная луна, сменяя солнце, выходила посмотреть на горюющую девушку. Она гладила Ияночх по волосам. Ласковый восточный ветер укутывал девушку теплом и пел ей прекрасные колыбельные, надеясь немного утешить её. Но Ияночх всё плакала и плакала. Слёзы ручьём лились из глаз девушки, когда-то таких счастливых и блестящих.

Однажды, когда рассветное солнце вскарабкалось на вершину горы и осветило округу ярким тёплым светом, Ияночх подняла голову и увидела, что сидит посреди озера из выплаканных ею слёз. В прозрачной зелёной воде плещется рыба, а на берегу играют друг с другом неуклюжие медведи. Чтобы Ияночх не утонула в собственных слезах, сердце Алаида превратилось в маленький остров из розового камня, на котором сидела теперь бедная девушка.

— Я знаю, что мне делать! — вдруг промолвила Ияночх. — Моё место там, где сердце моего Алаида.

С этими словами она поднялась на ноги и начала танцевать танец чайки, тот самый, что видел Алаид в свой первый вечер на берегу у селения Ияночх. Так же, как и тогда, она кружилась и грациозно взмахивала руками, подобно самой прекрасной на свете чайке. Вдруг руки её превратились в крылья и, оттолкнувшись от земли, девушка-чайка взлетела высоко в небо. Таким был последний танец Ияночх.

* * *

Прочитав все узоры на вышивке Алаида, Завина горько заплакала.

— Ах, какая грустная история! Как это несправедливо! Алаид и Ияночх могли бы жить долго и счастливо.

— Не плачь, Завина, — Балакитг попробовал утешить свою возлюбленную. — Настоящая любовь никогда не проходит бесследно. Она оставит на сердце земли прекрасный узор. Посмотри вниз и ты увидишь, как блестит на поверхности земли огромное зелёное озеро. Посреди него светится маленький розовый остров — сердце Алаида, а на нём шумят и танцуют чайки. Это Ияночх со своими подругами. На берегу живут и играют медведи. Среди них и шаман Марлин, и позабывшие себя гамулы. Алаид рассеял чары злого духа, и каменные берёзы в роще снова превратились в прекрасных девушек, которые счастливо живут теперь на морском берегу.

Балакитг достал из волшебного мешочка другую вышивку и начал читать её узоры. История спасённых девушек, запечатлённая в них, не была такой яркой, как история Ияночх и Алаида. В ней тоже были и тревоги, и огорчения, но каждый вечер после наполненного заботами дня в их домах слышались сказки со счастливым концом, детский смех и звуки колыбельных.

Завина потихоньку успокоилась. А вскоре она уже весело смеялась над сказками, подслушанными ветром у хижины одной из расколдованных девушек. Румянец засиял на щеках небесной красавицы, и пёстрая вечерняя заря вновь растеклась по краю земли, подсыпая в хижины сладкие, как спелые ягоды, сновидения.

История о том, как Кутх своих детей спасал

(По мотивам народных сказок о Кутхе)

Каждый народ, живущий на земле, пришёл на этот свет своим путём. Спроси любого мудреца, и он тебе ответит, что одних людей вылепили из глины, других достали со дна глубокого океана, а некоторые и вовсе вылупились из огромного яйца. Но мы, жители Камчатки, особенные. Нас выдумал самый великий и самый мудрый ворон по имени Кутх. Это он придумал и сделал всё, что окружает теперь нас, и, если бы не его старания, страшно представить, как туго пришлось бы нам на этом свете. А дело было так…

Давным-давно не было на свете ни зверей, ни людей, ни даже крошечного островка земли. Тоска невыносимая! Один лишь бесконечный и холодный океан шумел повсюду да летал в небе великий Кутх, а с ним его преданная жена — сорока Мити. Она была дочерью обыкновенной сороки и громадного белого кита. Никто уж и не вспомнит, как угораздило её родителей полюбить друг друга, только дочка у них выросла умная, работящая и очень заботливая. Как раз такая и нужна была Кутху. Он хоть и герой, но за ним тоже присматривать надо! И вот, пролетая однажды по небу, Кутх и Мити увидели, как над океаном висит, чуть покачиваясь на ветру, неизвестно откуда взявшийся остров суши.

— Непорядок! — возмутился Кутх, зацепил остров клювом и спустил его на океан, словно рыбак лодку. Так на свете появилось место, где могли бы поселиться люди.

Когда суша прочно закрепилась в океане, Кутх надел лыжи и покатился по острову, оставляя за собой длинные и кривые следы. Тут же вдоль этих следов вырастали высокие горы, раскидывались долины и расползались глубокие и мрачные ущелья.

Угрюмой и пустой была новая земля в свои первые дни. Ворон-волшебник решил исправить это. Он вдохнул поглубже и выдохнул, рассеивая повсюду тёплый живительный воздух. Тогда потянулись к небесам могучие лиственницы и коряжистые берёзы. Кутх застелил равнины тундрой и разбросал повсюду разноцветные ягоды: бруснику, шикшу, княженику и морошку. Подумав немного, разукрасил горизонты ягодным соком. Так получились закаты и рассветы. По трещинкам земли он пустил реки и наполнил впадины озёрами. Затем поселил в них пятнистых горбуш и разных других рыбёшек, проложил для них путь в море.

Посоветовавшись с Мити, великий ворон выдумал человека. С осторожностью и вниманием Кутх вырезал его из берёзовой коры. Создатель наделил человека весёлым нравом и умением выдумывать шутки, чтобы он мог смеяться над жизненными трудностями и неурядицами. Ещё Кутх научил человека немножечко врать, чтобы иногда он мог приукрашивать правду и не очень расстраивать своих близких. А чтобы жизнь не казалась человеку слишком уж беззаботной, Кутх вылепил целую тучу комаров и приклеил им длиннющие носы, которые сделал из собственных волос.

Ворон научил первых людей рыбалке и охоте. Он показал, как делать лёгкие и юркие баты, как плести рыболовные сети из крапивы, как готовить юколу. Словом, научил нас всему самому главному.

Земля Кутха вышла удивительно красивой. Сам создатель не мог налюбоваться своим творением. Ему бы остановиться вовремя, но он всё продолжал и продолжал колдовать над землёй, как колдует над праздничным блюдом усердная хозяйка. В пылу своих стараний он просыпал на наши головы бочонок со снегом и льдом. Поэтому зима в наших краях длится почти целый год! А ещё Кутх заварил такие крепкие ветра, что они дуют каждый день и могут устроить шторм на море, сломать дерево или даже перевернуть вверх дном целое селение. А вот про лето ворон совсем не подумал и подарил нам только два тёплых месяца.

Закончив создание Камчатки, Кутх и Мити здесь же и поселились. Они приняли облик людей и обосновались в устье Большой речки. Вскоре у них появились дети. Их было так много, что они, едва умещаясь на нашей земле, разлетелись по всему свету. Имена многих из них Кутх позабыл. В его доме остались жить лишь несколько дочек, имена которых: Синаневт, Сирим, Мророт, Ельтальхан и маленькая Няа, и сыновья — Эмэмкут, Сисильхан и младшенький сын — Медвежонок. Когда родился младшенький, Кутх позабыл дать ему имя, потому что очень сильно удивился появлению медвежонка. Всё-таки не каждый день в семье птиц рождаются медведи. Однако вскоре он нашёл этому объяснение:

— Моя земля настолько прекрасна и удивительна, что здесь возможны самые немыслимые чудеса! — с гордостью говорил он любопытным зайцам и интересующимся лисицам, поглаживая младшенького по мохнатой голове.

И медвежонка с тех пор называли просто — Медвежонок.

Как только у Кутха появились дети и домашние заботы, он забросил свои великие дела и удалился на покой. Многие животные так и не были выдуманы им, а некоторым замечательным рыбам не суждено было поселиться в речных водах. Кутх решил, что всё и так прекрасно — лучше нашей земли не найти во всём свете.

Но жизнь обычного человека оказалась губительна для великого героя. Вскоре Кутх обленился, растолстел и, что хуже всего, позабыл все волшебные заклинания, кроме самого бесполезного — он мог делать мышей сильными и быстрыми, как ездовые собаки. А однажды Кутх разучился превращаться из человека в ворона! Как-то раз ему нужно было слетать на Аляску. Он вышел на улицу и хотел было обернуться птицей, да только рот раскрыл, а волшебных слов вспомнить не может. Позабыл абсолютно все нужные слова!

— Как-нибудь в другой раз вспомню! — спокойно сказал он себе, но так и остался человеком. С тех пор Кутх всюду ходит пешком или просит каких-нибудь зверей или рыб довезти его до нужного места. И однажды дошло до того, что окружающие стали посмеиваться над ним.

— Что ты за ворон такой, если у тебя ни одного пёрышка нет! — потешались другие вороны.

А потом и вовсе весь свет на него ополчился. Всякий раз, встречая его в лесу или у озера, звери, птицы и люди начинали ругать его за то, что так скверно устроил землю. И горы слишком высоки, и ветра слишком колючи, и в лесу мало съедобного, и работать надо с утра до ночи. Не жизнь, а сплошные мучения! Но Кутх только затыкал покрепче уши и думал о том, какой он прекрасный создатель.

Шли годы. Мити целыми днями занималась домашними делами: варила похлёбки, прибирала в доме, штопала одёжки, занималась детьми и ласково звала мужа Кукэ. Создатель земли много спал и хорошо ел. Иногда ходил на рыбалку, гладил Медвежонка по голове, пел песни с девушками-мухоморами в лесу и совсем позабыл, что он великий ворон. Так бы продолжалось ещё много-много лет, но однажды случилась страшная история, и случилась она по вине Мороза и Ветра.

Два могучих брата жили в далёком и недоступном горном ущелье у самого моря. Сильные и властные Мороз и Ветер держали наш край в лютом холоде почти весь год. Сам Кутх задумал их такими, поэтому все камчатские обитатели со смирением сносили их проделки. С каждым годом власть и сила братьев становились только крепче.

Как-то раз Ветер, вернувшись с моря, где по его вине бушевал сильнейший шторм, спросил старшего брата:

— Мороз, ответь мне, братец, а есть ли на земле кто-то сильнее и могущественнее нас?

Мороз задумался, и по его ледяному лбу поползли резкие морщины:

— Мы с тобой, конечно, сильные. Но есть кое-кто и посильнее!

— Кто же это? — спросил Ветер.

— Солнце. Только оно способно остановить меня. Если бы не Солнце, то я бы смог заковать во льды всю землю.

— Но Солнце гораздо слабее, если светит через стену дождевых туч, а их я могу пригнать сколько угодно! — ответил Ветер. — Есть ли ещё у нас соперники?

— Поговаривают, что великий Кутх посильнее нас будет. Кутх не боится ни меня, ни тебя. Он умеет превращаться из ворона в человека и знает множество волшебных заклинаний. Его смекалку и хитрость нам с тобой, братец, не одолеть.

Рассмеялся Ветер в ответ на такие слова:

— Давно ли ты видел Кутха, братец? Он уже много тысяч лет живёт жизнью ленивого и глупого человека. Он позабыл, как превращаться в ворона, и так растолстел, что, если и вспомнит, как превратиться в птицу, то не сможет подняться даже на цыпочки, не то что взлететь в небо!

— А давай испытаем Кутха! — сказал Мороз. — Раз он теперь так плох, то мы могли бы заковать всю землю во льды и стать её хозяевами.

— Давай, — ответил Ветер.

И братья устроили такую снежную бурю, которую ещё не видела земля. Мороз подул на леса и реки, и вмиг всё вокруг застыло под толстой коркой льда. Ветер заревел и обрушился на землю, словно самая высокая океанская волна. Он пригнал со всего света тяжёлые чёрные тучи, набитые снегом. Воздух пропитался смертельно холодной влагой, стал хрустким и таким колючим, что им больно было дышать. Птицы замерзали на лету. Скованные льдом и страхом, медведи попрятались в берлогах, тряслись евражки[8] в своих норках, а люди попрятались по домам и не смели высунуться наружу.

Только Кутх ни о чём не догадывался, лежал себе у огня, юколу жевал да сушёными ягодами заедал. Мити ему и говорит:

— Кукэ, ты бы вышел на улицу, посмотрел, какая непогода творится. Мороз с Ветром, кажется, задумали нас всех погубить!

Кутх бросил в рот горсть сушёных ягод и сказал дочери Синаневт:

— Выйди, дочка, посмотри, что там такое! Мити, наверное, всё преувеличивает.

Синаневт послушалась отца и вышла из дома. Только нос на улицу высунула, как тут же её окутало снежной пургой, и ловкий Ветер, закружив подол её кухлянки, унёс девушку в своё ущелье.

На следующий день Мити снова говорит мужу:

— Кукэ, ты бы вышел на улицу, посмотрел, что там творится. Мороз с Ветром, кажется, унесли нашу Синаневт.

Кутх юколу пожевал, посмотрел лениво в сторону двери и сказал второй дочери Сирим:

— Выйди, дочка, посмотри, что там, да позови свою сестру домой! Мити, наверное, снова всё преувеличивает.

Послушная Сирим высунулась наружу, и Мороз тут же схватил бедняжку и утащил в своё ущелье.

На следующий день Мити опять стала просить мужа выйти наружу, и снова Кутх никуда не пошёл, а отправил на улицу дочку Мророт. И она пропала. На следующий день исчезла Ельтальхан, а потом и маленькая Няа. Затем Кутх отправил на улицу сыновей Эмэмкута и Сисильхана. Когда из детей в доме остался один Медвежонок, Кутх заподозрил что-то неладное и побоялся отправлять младшенького на улицу. Вдруг и он пропадёт!

Мити варила похлёбку и плакала:

— Какое горе! Мороз с Ветром наших детишек украли! Они тебя, Кукэ, на бой вызывают, проверить твою силу хотят.

Понял Кутх, что пора ему вспомнить своё волшебство и былые подвиги.

— Не плачь, женщина, вечно ты всё преувеличиваешь! Я сейчас же пойду к Морозу и Ветру, заберу у них наших детей и проучу злодеев. Будут знать, как мою землю морозить, не спросив моего согласия!

И Кутх стал собираться в дорогу. Сперва он выпил чаю, попрощался с Мити и Медвежонком, долго искал свой зимний комбинезон, а когда нашёл, на улице вовсю грел август, и ему пришлось искать летнюю одежду и переодеваться. Тут и рыбная похлёбка сварилась. Кутх пообедал на дорожку, немного вздремнул, ещё пару раз переоделся, выпил чаю, снова попрощался с Мити, велел беречь Медвежонка и наконец вышел за дверь.

— Это что же, мне пешком в такую даль идти! — возмутился Кутх, оказавшись на улице, и стал думать, на ком бы ему до Мороза с Ветром доехать.

Долго бегал он по лесу, заглядывал в норки и даже опускался на дно лесного озера, но ни один зверёк, ни одна птичка, ни даже самая тощая рыбина — никто не соглашался довезти Кутха до ущелья Мороза и Ветра. Ворон посетовал на жестокие лесные нравы и вернулся в свою хижину. Он уже хотел было послать Медвежонка вместо себя, но вдруг увидел стоящее возле дома ведёрко с только что выловленной горбушей.

— Горбуша, довези-ка ты меня до Мороза с Ветром! — сказал Кутх, вытаскивая несчастную рыбу из ведра и запрягая её в свои нарты.

— Опомнись, Кукэ, как эта горбатая рыбина тебя по голой земле тащить будет! — всплеснула руками Мити.

— Вечно ты всё испортишь, жена! Тут же до моря недалеко, а там она своим ходом по воде меня вмиг довезёт!

Вздохнула Мити. Опять ей придётся мужа выручать. Взяла она в одну руку рыбу, а другой потащила нарты с Кутхом до самого моря. Днём и ночью тащила она мужа. Останавливалась только, когда он есть требовал. Разжигала тогда костёр и готовила своему Кукэ вкусную похлёбку.

Наконец впереди показалось море. На берегу готовились к рыбалке рыбаки: проверяли свои баты и распутывали сети. Взял Кутх бат у одного рыбака и привязал его к горбуше.

— Иди домой, жена, не мешай мне детей спасать! — сказал Кутх Мити и погнал горбушу в море.

Делать нечего, Мити развернулась и пошла домой дожидаться мужа из трудного путешествия.

Далеко заплыла горбуша, уже и берег пропал из виду, одна вода повсюду.

— Ты куда меня везёшь, глупая рыба? Мне надо попасть в ущелье Мороза и Ветра, туда и плыви!

— А ты меня сперва покорми, а потом командуй! — обиделась рыба.

— Довезёшь меня до Мороза, тогда и покормлю тебя.

— Нет, я устала и хочу есть прямо сейчас! — горбуша и не думала трогаться с места.

— Провези меня хотя бы чуть-чуть, и я покормлю тебя!

Рыба поверила и, напрягши горб, потащила бат с Кутхом в сторону берега.

— Всё, мы проехали ровно чуть-чуть. Теперь пора кормить меня!

— До чего же ты ленивая рыба! Это вовсе не чуть-чуть! Тебе нужно проплыть ещё чуть-чуть, и тогда я покормлю тебя.

Три дня спорили Кутх с горбушей. Наконец рыбе надоели эти разговоры, и она, перепрыгнув чрез бат, перевернула его, а сама, махнув хвостом, скрылась в высоких морских волнах. Кутх же камнем опустился на дно.

Он долго шёл по зыбкому дну, распугивая стаи разноцветных рыб и продираясь через густые заросли водорослей, которые цепко хватали его за ноги, пока не наткнулся на огромного краба. Тот мирно спал, прикрыв свои тонкие и кривые клешни пушистыми водорослями.

— Эй, краб, вставай и отвези меня к Морозу и Ветру! — Кутх подбежал к крабу и начал толкать его.

— Отойди и не мешай мне спать! Никуда я тебя не повезу. — Сердито ответил краб и перевернулся на другой бок. Но ещё никто так легко не отделывался от волшебника Кутха. Целую неделю он толкал несчастного краба, пел ему шумные и бессмысленные песни и щекотал клешни водорослями. Наконец краб сдался.

— До чего же ты невежливый! Садись на мой панцирь, Кутх, я довезу тебя куда-нибудь, — пробурчал он, нехотя высовываясь из-под водорослевого одеяла.

— Куда-нибудь — прекрасное место. Оттуда до ущелья Мороза и Ветра рукой подать! — обрадованный Кутх прыгнул на широкий панцирь краба и, болтая короткими ножками, приготовился к путешествию.

Сначала краб сонно перебирал клешнями и тащил Кутха так медленно, что ворон успел забыть, куда и зачем именно едет. Но вскоре краб разогнался так, что Кутх с трудом удерживался на его панцире. Вдруг на очередном резком повороте ворон слетел с краба и запутался в пучках вьющихся водорослей. Краб помчался дальше, оставляя за собой высокий столб поднятого со дна песка.

— Обманщик! Обещал привезти меня куда-нибудь, а привёз в совершенно непонятное место! — кричал Кутх вслед стремительно удаляющемуся крабу. Он долго пытался выпутаться из намертво вцепившихся в него водорослей, но вскоре устал и заснул.

Разбудили его звуки чьих-то голосов. Кутх приоткрыл один глаз и увидел, что его окружила стайка нерп с детёнышами:

— Где я? — спросил он у них.

— В стране нерп. Здесь живёт нерпичий народ, — ответила самая старшая из них. — А ты кто такой?

— Я ворон Кутх — создатель земли, самый хитрый хитрец и волшебный волшебник! — скромно представился ворон и снова попробовал выбраться из ловушки, но только ещё крепче застрял в тонких нитках водорослей. Крошки-нерпята замерли от восторга: они никогда раньше не встречали хитрецов и волшебников.

— Но вороны выглядят по-другому, ты напоминаешь мне какое-то другое существо, — снова сказала старшая нерпа.

— Да он же превратился! — закричали другие.

— О, великий волшебник, покажи нам какое-нибудь волшебство! — подхватили третьи. Глаза у всех загорелись от нетерпения и любопытства.

— Вы для начала вытащите меня отсюда, а потом уже волшебства просите!

Нерпы засуетились, стали кусать водоросли, да так сильно старались, что немного покусали и самого Кутха.

— До чего же вы неаккуратные! Всегда знал, что нельзя иметь дела с нерпами, — ворчал освобождённый Кутх.

— А теперь ты покажешь нам волшебство? Превратись в птицу! Стань снова вороном! — не унимались нерпы.

— Вы сперва отвезите меня к ущелью Мороза и Ветра, а там поговорим! — нерпам так сильно захотелось увидеть чудесное превращение, что они мигом подхватили Кутха и поплыли в сторону берега.

Может быть, один день, а может быть, и целый месяц продолжалось их путешествие. Наконец нерпы высадили Кутха на чёрном берегу у скалы, за которой начинались владения Мороза и Ветра.

— А теперь превращайся в ворона! — нерпы окружили Кутха плотным кольцом и, не моргая, стали ждать чуда.

Кутх снисходительно посмотрел на них:

— Уж так и быть! Смотрите внимательно!

Сначала он немного помахал руками вверх-вниз, затем начал прыгать, но это не помогло. Тогда он стал издавать звуки, похожие на карканье.

— Я уже ворон? — спросил он у нерп, прыгая и размахивая руками.

— Нет, ещё нет, — ответили нерпы и продолжали во все глаза смотреть на него.

Кутх снова немного попрыгал, покатался по земле и помахал руками. Так прошло три дня, а на четвёртый нерпы стали догадываться, что чуда, скорее всего, не произойдёт.

— Да это никакой не Кутх! Просто обыкновенный обманщик, — они разочарованно посмотрели на каркающего человека и скрылись в море.

— До чего же вы нетерпеливые! Всегда знал, что нельзя иметь дела с нерпами, — вздохнул Кутх и пошёл к скале Мороза и Ветра.

Сделав всего несколько шагов, он снова начал смотреть по сторонам в поисках кого-нибудь, к кому можно было бы сесть на спину, как вдруг увидел копошащихся в траве мышат. Он очень обрадовался этой встрече — наконец-то ему пригодится то единственное заклинание, которое он ещё помнил — делать мышей быстрыми и сильными, как ездовые собаки.

— Эй, мышатки, идите-ка сюда! — крикнул он.

Мышата запищали и подбежали к Кутху. Каждого он погладил по спинке, и, соорудив из прутиков маленькие нарты, запряг в них мышат.

— А теперь, мышатки, поехали в горы! — крикнул ворон, с трудом поместившись в тесных нартах.

Мышки рванули вперёд с такой силой, что едва не потеряли Кутха по дороге.

И помчался ворон к Морозу и Ветру. Вскоре в тёмном ущелье он увидел ледяной дом братьев. Прямо над ним висело маленькое облачко и посыпало его крышу мелким колючим снегом. Остановившись возле хижины, Кутх позвал братьев. Те выбежали на улицу и, увидев Кутха в нартах, запряжённых шестью мышатами, покатились со смеху:

— Великий Кутх приехал сюда на мышах! Да, видно, правду про тебя говорят, что ты больше никакой не волшебник, а просто лентяй и глупец! — весело крикнул Ветер. А Мороз спросил гостя:

— Зачем ты гнал своих мышат в такую даль?

Кутх ответил:

— Вы украли моих детей и испортили погоду на земле. Я приехал проучить вас!

Братья снова весело рассмеялись.

— Давай, братец, поморозим его одну ночку, а наутро дадим всё, что Кутх попросит. С грузом его нарты и с места не сдвинутся. Посмеёмся завтра, как никогда не смеялись! — предложил Ветер брату. Так и решили.

— Мы тебе завтра всё отдадим, а ты посиди пока здесь! — сказали они ворону. Кутх согласился. Он тоже кое-что задумал.

Наступил вечер. Выкатилась на холодное небо луна. Заблестели звёзды, словно мелкие рыбёшки, повстречавшиеся Кутху в океане. Ворон стал укладываться спать и предупредил Мороза с Ветром:

— Ночью из дома не выходите. Мои мышата злые, могут и покусать вас!

Мороз и Ветер снова дружно рассмеялись и улеглись спать.

Ночью Кутх встал, погладил по спине каждую мышку, отогрел и сказал:

— А теперь, мышатки, идите к Морозу и Ветру да изгрызите стены их дома. Пускай он завтра обвалится!

Мышки послушались Кутха и сделали всё так, как он сказал.

Утром Мороз с Ветром вышли на улицу и увидели, что Кутх целёхонек, сидит в нартах и ждёт их:

— А теперь давайте собирать мои нарты в дорогу! — весело сказал он и стал выносить из дома всё, что попадалось ему под руки. Выволок на улицу многочисленные сундуки с мехами. Затем принялся за запасы юколы. Наконец сорвал облачко, что сыпало снег на хижину братьев, и, свернув его, словно медвежью шкуру, бросил в нарты. Кутх так увлёкся сборами, что едва не забыл про своих детей. А Мороз с Ветром смотрят на суету ворона да посмеиваются:

— Пусть тащит всё! Его мышата и шагу ступить не смогут с таким грузом. А там уж мы и разделаемся с ним.

Когда в нартах оказалось всё имущество братьев, Кутх посадил детей на самый верх поклажи, с трудом поместился в нартах сам и крикнул:

— Мышатки, вперёд! Поехали домой, да поскорее!

Мыши снова сорвались с места так, что Кутх чуть не растерял свою поклажу! Ветер и Мороз кинулись в погоню, да Кутх натряс столько снега из прихваченного облачка, что все глаза братьям залепил. Летят они за ним, но ничего не видят. Покружили-покружили и ни с чем вернулись.

— Неужели перехитрил нас недотёпа Кутх!

Опечалились братья, сидят понурые, друг на друга грустными глазами глядят. В это время из-за туч выглянуло Солнышко и засияло, согревая уставшую от холодов землю. Тут-то ледяной дом и рухнул. Выскочили братья на улицу, некуда им спрятаться от палящего Солнца, и стали они потихоньку таять. Сделались совсем крошечными лужицами.

— Не грей ты нас так сильно, Солнышко, сжалься над нами!

Пожалело их Солнышко. Без морозов и ветров ведь тоже не жизнь. Загнало оно братьев в тёмное и мрачное ущелье. Пускай сидят там, пока не настанет черёд зиме свои порядки устраивать.

А Кутх тем временем добрался до дома.

— Кукэ, наконец-то ты вернулся! Тысячу лет не виделись! Я уж извелась вся, — навстречу мужу и детям выбежала счастливая и заплаканная Мити.

— Не плачь, женщина, вечно ты всё преувеличиваешь! Лучше покорми нас!

Мити обняла детей и поспешила приготовить им что-нибудь вкусненькое. А Кутх лёг на своё обычное место и с тех пор так и лежит довольный собой.

Каждый народ, живущий на земле, пришёл на этот свет своим путём. Нас создал ворон Кутх — великий хитрец и волшебник, плут и обманщик. Он дал нам долгую зиму и очень короткое лето. Он научил нас ловить рыбу, разжигать костёр, шить одежду и растить детей. Он научил нас придумывать и рассказывать сказки. И ещё он научил нас смеяться и шутить. Этот смех греет нас даже в самые суровые зимы. Всё прекрасно на земле Кутха. Вот только комаров он выдумал напрасно! Мы бы и без них справились.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

1 Кухлянка - верхняя мужская и женская одежда у народов Севера. Шьётся из меха оленя, надевается через голову.

2

2 Сарана - растение из семейства лилейных. Ещё её называют «дикая лилия» или «сибирская лилия», растёт в Сибири и на Дальнем Востоке.

3

3 Танкел - игрушка- трещетка.

4

4 Юкола - сушёно-вяленая рыба, одно из любимых лакомств ительменов.

5

5 Княженика (или, как её ещё называют, арктическая малина) - ягода, которая растёт в тундре.

6

6 Нарты - сани удлинённой формы. Обычно в них запрягают собак или оленей.

7

7 Торбаза - мягкие меховые сапоги.

8

8 Евражка - вид суслика, который распространён на севере нашей страны и на Аляске в Северной Америке.

Content

Бабанская Марина Ивановна Ительменские сказки

Марина Бабанская Ительменские сказки

Предисловие

Сердце Алаида

Маленький Алаид

Легенда дедушки Липахи

Морской шторм

Прекрасная Ияночх

Алаид и Ияночх пускаются в бегство

Лес золотых лиственниц

Шаман Марлин

Тылвал

Страшная битва и последний танец Ияночх

История о том, как Кутх своих детей спасал

Примечания